Анатолий Сарычев

Атака ихтиандров

Действующие лица в романе вымышлены, так же как и страна, которую вы не найдете на карте. Любое сходство с реальностью – не более чем совпадение.

Глава первая

«Командировка закончена, акты приемки подписаны, деньги переведены! Можно ехать домой к любимой жене!» – подумал Федор, глядя, как упакованную водолазную технику грузят в зеленый металлический «уазик».

– Вас подбросят до железнодорожной станции, а оборудование мы сами доставим в Москву. Через три дня пойдет транспортный борт в столицу. Если хотите, то можете лететь с ним, а пока отдохнете на нашей базе. У нас прекрасная рыбалка, охота.

– Как вы смогли так быстро найти наш контейнер? – спросил невысокий пухлый мужик, протягивая Федору командировочное удостоверение.

«Знал бы ты, сколько стоит портативный японский гидролокатор, господин главный инженер! Таких в кладовых ГРУ только три штуки!» – сказал про себя Федор, прижав правый локоть к туловищу, где во внутреннем кармане лежала плоская коробочка японского чуда техники.

– Мне просто повезло. Да и вы очень точно поставили створные знаки, – отозвался он вслух; больше всего ему хотелось вытянуть ноги на постели и провалиться в спасительный сон.

– Вы нас здорово выручили. Без вас мы надолго бы застряли на этой речке! – сказал начальник мостостроительного поезда со странной фамилией Элвин.

– Я через полтора дня буду в Москве и там встречу груз! – ответил Федор, бросив быстрый взгляд на железнодорожный билет, который держал в руках.

– Как вам угодно! Желаю приятно отдохнуть до Москвы! – сказал Элвин, отворачиваясь в сторону худого мужика, держащего в руках коричневую кожаную папку.

– Возите грузы автомобилями, а не катерами! – весело сказал Федор, шмыгнув носом.

Все-таки погружаться в ледяную воду – удовольствие ниже среднего, и подхватить насморк проще простого, даже тренированному водолазу.

Демонстративно посмотрев на часы, Федор открыл заднюю дверь «Нисана», который должен был отвезти его на станцию.

* * *

Федор с ненавистью посмотрел на старушку – божий одуванчик, сидевшую напротив него в купе скорого поезда. Казалось, чего человеку не хватает в жизни? Мягкое купе, столик, застеленный белоснежной скатертью, и два стакана с чаем, которые только что принес проводник… «С каким наслаждением, бабушка, я бы свернул тебе шею! Нельзя же так издеваться над людьми! Я все понимаю: ты старая, немощная, и тебя надо уважать, но совесть надо иметь», – мысленно увещевал он старушку, которая вот уже на протяжении суток не давала спать.

С виду она очень даже походила на человека: аккуратненькая, остроносенькая, с добрыми глазами василькового цвета, в опрятном халатике до щиколоток, а на самом деле пыточных дел мастер!

Федор, простыв в горах, немного сопел, а старушка, как только Федор засыпал, моментально его будила и сразу начинала рассказывать бесконечные истории о прошлом, радуясь, что нашла свободные уши. Побудки Федора бабушка мотивировала персональной непереносимостью мужского храпа.

Абстрагируясь от бесконечных воспоминаний о молодых годах, поклонниках, которые были готовы перевернуть мир ради одной ее улыбки, кинуть к тощеньким ножкам все золото и бриллианты Советского Союза, совершить подвиги, которые не под силу мифическим героям, Федор прикидывал, как хоть немного отдохнуть: то ли сунуть двадцать баксов проводнику и всласть поспать в служебном купе, то ли сбежать в соседний вагон и там отоспаться, оставив старушенцию охранять немудреный скарб.

Но последние слова бабули заставили Федора навострить уши и сразу забыть о всех мученьях.

– Напротив нас, на одной лестничной клетке, жила семья Воскобойниковых – милейшие люди! Глава семьи – профессор политехнического института, мой давнишний приятель. Я много лет была в него влюблена, но он стойко хранил верность жене – Софье Андреевне! – с осуждением сказала бабушка, поджав тонкие бесцветные губы.

«Губешки-то чуть подкрасила и мордочку припудрила. Еще та оторва в молодости была», – профессионально отметил Федор, в которого навыки разведчика были вбиты крепко.

Сейчас бывший капитан третьего ранга, боевой пловец, находился в резерве ГРУ, время от времени выполнял задания. Особо бывшие коллеги старшего прораба пуско-наладочного управления не напрягали, но иногда прибегали к помощи в деликатных делах. Коллеги щедро платили и подкидывали заказы на наладочные работы, которые позволяли Федору не только вести безбедное существование, но и откладывать приличную копейку на черный день. Да и адреналин в крови иногда стоило погонять.

Обычно Федор работал в паре с Зубом, но тот сейчас отрывался на Камчатке, тренируя эмчеэсников в обследовании затопленных пещер.

– Не может быть! Вы такая воспитанная, такая красивая, благонравная! – делано удивился Федор, решив во что бы то ни стало разузнать побольше о семье Воскобойниковых. Ведь именно такую фамилию носила его первая любовь – Милочка Воскобойникова!

Федор, пользуясь связями, два раза пытался найти Людмилу, но безуспешно. Сначала папу-профессора перевели на Камчатку заведующим кафедрой, а потом он там и умер, не дожив до шестидесяти лет каких-то трех месяцев. Мамочка, которая была на десять лет младше, вышла замуж за француза и смоталась на его родину, прихватив единственную дочь. Как оказался француз на закрытой для иностранцев в советское время Камчатке, Федор узнал, но куда они потом делись, выведать так и не смог.

И вот теперь, по прошествии стольких лет, судьба сама давала ему шанс узнать о предмете своей первой любви! Пара поцелуев в парке Дома офицеров, три свидания – вот, собственно, и все, что подарила судьба Федору, но воспоминания о первой юношеской любви он сохранил на всю жизнь.

– Вы так интересно рассказываете! Через ваши уста прямо оживает история! – слащаво воскликнул Федор, открывая свой рундук.

– Вы такой воспитанный молодой человек! – не осталась в долгу старушка, закрывая ладошкой беззубый рот.

«Тебе, старая карга, не меньше девяноста с хвостиком лет! А все туда же! Охота пококетничать с молодым мужиком! – подумал Федор, но тут же себя одернул: – Посмотри в зеркало, старый идиот! Сорок девять лет, а как только разговор зашел о Милке, сразу кровь взыграла, и моментально припомнил инструкцию по работе с агентами».

– Я только сейчас вспомнил, что у меня есть в сумке изумительный цейлонский чай. Уверяю вас, мадам, что такого вы никогда не пили. Сейчас сбегаю к проводнику, заварю, – вскакивая с места, сказал Федор.

– Время два часа ночи, а они чай задумали пить, – осуждающе сказала толстая проводница, склонившаяся над потрепанной книжкой в мягком переплете. На затертой обложке писаный чернобровый красавец грудью заслонял полуобнаженную красотку от мужика с ножом.

– Очнитесь, мадам! Горло пересохло! – весело сказал Федор, протягивая проводнице сотню.

– Люблю понятливых! – тотчас же вскочила проводница.

Схватив чайник, она быстро его сполоснула и поставила под струю кипятка.

– Организуйте чего-нибудь к чаю! – сказал Федор, протягивая проводнице пятьсот рублей.

– Сейчас сделаем! Будет как в лучших домах Лондона и Жмеринки! – ожила работница железной дороги, обнаружив хорошее знакомство с классикой русской литературы.

За все время суточного путешествия проводница, не удостоившая Федора ласковым взглядом, после получения мзды прямо лучилась радушием. Да и Федор радостно улыбался, весь ушедший в воспоминания молодости.

– Очень интересный разговор намечается, – неожиданно для себя выпалил он, протягивая проводнице еще пятьсот рублей.

– Для хорошего человека ничего не жалко, – не осталась в долгу проводница, открывая сиденье. Чуть покопавшись, достала из рундука плоскую бутылочку.

– «Наири», – с уважением выдохнул Федор и, восхищенно вскинув голову, сунул руку в карман.

– Хватит, – покачала рукой проводница, ласково улыбнувшись.

Схватив чайник с кипятком, Федор поспешил в купе.

Заваривая чай, он рассказывал:

– Способов заварки существует великое множество. Мне больше нравится азиатский способ. Заварили, налили в стакан и тут же перелили обратно. И так три раза! Кайтарма называется.

Рассказывая, Федор, продемонстрировал все сказанное действиями. Наконец, налив чай на четверть стакана, пододвинул его своей попутчице, которая за это время успела выставить на стол кулек с конфетами и печенье.

Появившаяся проводница поставила на стол поднос с пакетом маленьких пирожных в вакуумной упаковке, тарелкой с тонко нарезанным лимоном и двумя малюсенькими хрустальными рюмочками.

Федор торжественно водрузил на стол бутылочку «Наири».

– Что вы, что вы! Я не пью! – замахала руками старушка, но, увидев этикетку, моментально водрузила на нос очки. – От такого коньяка грех отказываться! Я себе этого никогда не прощу. Двадцать лет выдержки! Наливайте, молодой человек! – И она залихватски махнула рукой.

Покатав коньяк во рту, бабка расплылась в улыбке.

– Виктор Семенович, так звали профессора Воскобойникова, очень любил именно «Наири». Так рано ушел из жизни! А какой был любовник! Нежный, страстный, умелый! Я в его руках просто таяла…

«Не буду вспоминать, что буквально двадцать минут назад вы чуть ли не клялись в преданности профессора жене», – мысленно одернул бабусю Федор, на всякий случай наливая еще рюмочку.

Старушка выпила, и ее понесло:

– Виктор Семенович всю жизнь любил только меня и дочь! Софья Андреевна никогда его не любила. У нее на уме были одни только деньги. А какую огромную зарплату профессор получал на Камчатке! – закатила глаза старушенция и, не давая Федору вставить ни слова, продолжила петь дифирамбы бывшему любовнику: – Виктор мне звонил из Петропавловска, все жаловался на Софью, много рассказывал о Милочке. Такая лапочка была!

– Кто такая Милочка? – направил разговор в нужное русло Федор.

– Это целая история! Это же дочь профессора. Милочка Воскобойникова – умница, красавица и золотой души человек. У нее в девятом классе было сразу две трагедии, – распиналась бабуся, не замечая, что Федор постоянно подливает ей коньячок. – У Милочки был парень, который за ней ухаживал со второго класса. Вот это любовь была! Мне парень тоже нравился. Здоровый, умный, начитанный. И черт его дернул заняться регби! На соревнованиях в Каунасе столкнулся с каким-то бугаем, и тот ему сломал позвоночник! Представляете, здоровенный парень, почти два метра ростом, лежит беспомощно в постели и ничего сделать не может! Ноги не ходят, левая рука плохо двигается, а наша Милочка вокруг вьется, вся в слезах!

– Откуда вы так много знаете про Милочку? – искренне удивился Федор, не заметив, как сам назвал свою первую любовь ласковым именем.

Сердце сладко заныло. За столько лет он впервые получил хоть какие-то сведения о любимой.

– Да я много лет была ее наперсницей! Милочка рассказывала мне обо всем! – выпалила старушка, хлопнув еще одну рюмочку, и продолжила: – Наша Софья, видя такое дело, пришла к Андрею и говорит: «Ты, парень, конченый человек! Нечего тебе голову морочить нашей девочке. Что, моя дочь всю жизнь будет за тобой горшки выносить? Не для этого я ее растила! Ты все равно не жилец». Андрей не выдержал и в тот же день повесился на шнуре от шторы!

– Как-то непонятно все произошло! Как может парализованный человек повеситься? – не поверил Федор.

– У Андрея были очень сильные руки. Он мог подтянуться на одной руке десять раз! – моментально отреагировала старушка.

– Что дальше-то было?

– Милочка впала в транс. Десять дней ничего не ела. Родители начали бояться, что девочка покончит с собой. Я задействовала знакомых и перевела ее в другую школу. Дети очень разных родителей учились у нас в политехе. Были родители и директора школ и даже сотрудники районо, – гордо сказала бабуся.

И только тут она соизволила представиться:

– Меня зовут Агрипина Семеновна. Я уже двадцать лет на пенсии, но все прекрасно помню. Память у меня наследственная! Мы, графья Собчаковы, всегда ею славились.

– Завидую, Агрипина Семеновна, – совершенно искренне восхитился Федор, испытывая к старушке самые нежные чувства. Так было приятно вернуться на много лет назад и окунуться в молодость.

У него сладко заныло сердце, а губы поневоле расплылись в счастливой улыбке. Старушка тем временем продолжала рассказывать, все более распаляясь:

– Я помогла девочке перевестись на другое место учебы. Новая школа, новые подруги. Буквально через месяц у Милочки появился другой парень. Она с ним даже целовалась! Приходит ко мне и рассказывает: «Он меня целует, а я представляю на его месте Андрея. Так намного легче». Парень учился в ее классе – вот только не помню, как его звали. Ведь прошло столько лет.

– Ну и чем все кончилось? – устало спросил Федор, вспоминая с какими чувствами он ходил на свидания, как трепетал при одном только взгляде на Милу. Он и сам не заметил, как перешел от ласкательного имени Милочка к просто Миле.

– Виктору Семеновичу как раз предложили кафедру в рыбном институте на Камчатке, и он сразу согласился. Виктор и мне предлагал ехать с ним! Но у меня были старые родители, и я не смогла. Вся жизнь моя переломалась! – выкрикнула последнее предложение старушка.

До этого она хоть и повышала тон, но не кричала.

– Время было другое! – кинул реплику Федор, внимательно глядя на собеседницу, которая раскраснелась от выпитого, и на левой ее щеке проступило овальное черное пятно.

– Надо было все бросить и ехать! – зло сказала старушка и, схватив бутылку, прямо из горлышка сделала большой глоток. Громко закашлялась. Федору пришлось легонько стукнуть ее по спине.

Успокоившись, старушка махнула рукой и продолжила рассказ, печально глядя в окно, за которым мелькали редкие разъезды да плохо освещенные деревушки:

– Вот так и кончилась моя самая большая любовь! Два раза выскакивала замуж, родила ребенка, вырастила, а перед глазами все время стоит Виктор Семенович… Один раз мы с ним увиделись на конференции в Красноярске через три года после его отъезда на Камчатку. Но это ни к чему не привело – просто еще одна ночь любви в гостинице. Но какой был мужчина! – приложила к глазам платочек старушка. – А с Милочкой мы до сих пор поддерживаем хорошие отношения. Девочка вышла замуж, родила двух детей и нормально живет. Парень женился, у него девочка родилась…

– Как вы с Милой поддерживаете связь? – спросил Федор, и внутри все похолодело. Неужели он сейчас получит координаты любимой?

– Мы раз в полгода созваниваемся, а чаще пишем эсэмэски или электронные письма, – махнула рукой продвинутая бабуся, протягивая руку за рюмкой.

Федор моментально подвинул свою, которую та и хлопнула.

Телефон заиграл мелодию Грига, и Федор внутренне напрягся. Звонок от куратора не предвещал ничего хорошего.

– А у меня здесь «Мегафон» не работает! – капризно сказала бабуся, вынимая из сумочки на боку черный мобильный телефон «Самсунг».

Федор приложил палец к губам.

– А мне плевать на твои разговоры! – пьяно икнула старушка и схватила бутылку.

– Сом? – спросили в телефонной трубке.

– Четыре – пять! – быстро ответил Федор.

– Через двадцать минут будет остановка вашего поезда. Выйдите из вагона – вас встретят! – твердо сказал голос, и в трубке послышались короткие гудки отбоя.

Федор сморщился, будто хватанул стакан уксусной эссенции. Но подспудно осталось желание: увидеть девушку своей мечты, которую он искал больше тридцати лет.

– Вы не могли бы мне дать Милин телефон? – запинаясь, спросил Федор.

– Ни за что! Вы мне всю дорогу мешали нормально спать своим сопением, храпом и свистом! – злорадно сказала бабуся и, откинувшись, сама захрапела.

«Вот старая вешалка!» – подумал Федор, скидывая шорты и пропотевшую майку. Одеваясь в джинсы и чистую рубашку, он кинул взгляд на бабку, которая смачно выводила носом рулады, время от времени всхлипывая.

«Самсунг» до половины высунулся из чехла, и экран светится.

«Попробую-ка я скачать информацию с ее телефона!» – решил Федор, вынимая свой мобильный.

Глава вторая

Собравшись, Федор надел на плечо сумку и бросил взгляд на телефон. Перекачка данных закончилась. Открыв вновь образованную папку, он довольно быстро разобрался в системе бабушкиных записей.

На букву «В» было три абонента, но только у одного стоял электронный адрес с непривычной аббревиатурой после «собаки» – «НОР».

«Кто не рискует, тот не пьет шампанского!» – решил Федор, набирая на телефоне короткое сообщение:

«Здравствуйте, Мила! Пишет вам старый знакомый, который не виделся с вами больше тридцати лет. Если вы, конечно, помните, своего одноклассника, на которого иногда смотрели в парке Дома офицеров, черкните пару строк. Федор».

«Сообщение прочитано в три часа десять минут», – буквально через минуту появилась надпись.

У Федора екнуло сердце. «Неужели я попал с первой попытки?» – промелькнула мысль.

Поезд стал замедлять ход. Схватив сумку, Федор побежал к выходу. Постучав в закрытую дверь купе проводников, негромко сказал:

– Откройте, пожалуйста, наружную дверь. Мне надо срочно выйти!

– Никуда ты не выйдешь! Здесь нет остановки. Остынь, алкаш! Дай хоть немного поспать! – рявкнули из-за закрытой двери.

– Через две минуты будет остановка поезда, и мне надо обязательно выйти! – снова вежливо попросил Федор, думая о сообщении, которое только что отправил.

Телефон три раза пропиликал, показывая, что в почтовый ящик телефона поступило новое сообщение.

Федор, не слушая вопли проводницы, резко стукнул двойным ударом в дверь и, отойдя на шаг, выхватил из кармана мобильный телефон. Два движения пальцем – и на экранчике вспыхнула надпись:

«Конечно, я тебя помню, Федор! Позвони мне прямо сейчас! Мила».

Поезд в это время заскрежетал тормозами. Федор не стал ждать проводницу, а побежал по вагонам, дергая двери служебных купе. Только через четыре вагона он обнаружил открытое купе проводников, в котором три красных мужика сидели за столом, на котором красовалась ополовиненная литровая бутыль с водкой.

– Мужики! Мне срочно надо выйти! – крикнул Федор, сунув в лицо бардовые корочки с надписью золотом: «ФСБ».

– Открой ксиву, – попросил толстый мужик в расстегнутой рубашке, на погонах которого красовались три маленькие звездочки.

Федор, ни слова не говоря, открыл удостоверение, на котором красовался он сам в форме, с погонами подполковника.

– Дай посмотреть! – пробасил худой мужичонка, сидевший напротив на перевернутом ведре.

Федор отрицательно покачал головой. Хотя удостоверение было фальшивым, но как документ прикрытия действовало безотказно.

– Леха! Открой подполковнику!

– Вы меня не видели, я – вас, – жестко сказал Федор, пропуская вперед худого.

Открыв выходную дверь, мужичонка поднял пластину пола и спустил лестницу. Поезд стоял в чистом поле. В пятидесяти метрах от него приземлялся вертолет, подсвечивая себе мощными прожекторами.

– Счастливого пути! – крикнул Леха, поднимая лестницу.

Пригнувшись, Федор бросился к приземлившемуся вертолету, не замечая, как на него смотрят три нетрезвых мужика, столпившихся в рабочем тамбуре у открытой двери.

– Серьезный мужик! Вертушку среди ночи за ним прислали, – оценил ситуацию худосочный мужичонка, громко икнув.

– Не наше это дело. Давайте еще по одной, и спать, – предложил старший, открывая дверь в вагон.

Едва Федор оказался около вертолета, как дверь открылась, и на землю упал металлический трап. В проеме показался майор, изобразивший руками что-то ползущее. Федор утвердительно кивнул, и майор исчез.

Внутри военной вертушки были установлены лавки с обеих сторон фюзеляжа, на которых примостилось три человека: уже знакомый майор и два сержанта. Едва Федор уселся, как сержанты втащили внутрь трап.

Жестами Федор изобразил вопрос: «Сколько лететь?»

На что майор вытянул вперед руку и показал два пальца.

– О, кей! – кивнул Федор, вставляя в ухо наушник.

Вытащив из нагрудного кармана лингафон, приклеил его на горло и начал набирать номер телефона Милы.

– Привет, Мила! – хриплым голосом сказал Федор, не замечая протестующего взгляда майора, который не знал, как поступить с непонятным пассажиром, ради которого провели такие сложные манипуляции с поездом и вертолетом. Наконец, махнув рукой на вопиющее нарушение инструкций, майор откинулся на переборку и закрыл глаза.

– Это ты, Федор? – спросил женский голос, в котором Сом без труда узнал глубокое контральто любимой девушки. – Как ты меня нашел?

– Добрые люди помогли!

– Ты кого-нибудь из наших одноклассников видел? – задала новый вопрос Мила.

– Нет. Ты же знаешь, что я всегда в школе был как одинокий волк, ни с кем, кроме тебя, не дружил.

– У нас с тобой знакомство было очень короткое. Мы уехали на Камчатку – папа получил там кафедру.

– Меня тогда не было в городе – уезжал на соревнования. Приехал, а ты исчезла без следа, – хрипло сказал Федор, чувствуя, что у него перехватывает горло.

– Я и Верке Цыганковой, и Нинке Смирновой говорила, что уезжаю на Камчатку. Потом много раз им звонила, передавала тебе приветы.

– Честное слово, я не знал про твои звонки, эти стервы ничего не передавали! – громко сказал Федор, с болью чувствуя раздражение в голосе собеседницы.

– Что за телефон у тебя? Ничего не слышно! Приходится ловить каждое слово! – прокричала Мила.

– Телефон нормальный! Просто я сейчас лечу в вертолете и говорю с тобой через лингафон. По нему всегда не очень хорошая связь. Тебя я прекрасно слышу! Ты лучше расскажи, как живешь?

И Федор моментально перенесся на много лет назад, в те счастливые годы первой любви.

Нельзя сказать, что Федор был обделен женским вниманием. Высокий, с волевым лицом, прекрасно сложенный, он неизменно пользовался повышенным вниманием со стороны женского пола и весьма легко к этому относился, меняя любовниц если не как перчатки, то весьма быстро. Да и работа, которой он занимался, предоставляла большие, если не сказать огромные, возможности пообщаться с женским полом не только на одной шестой части земного шара, но и на других континентах.

– …Особенно рассказывать нечего, – продолжала тем временем девушка. – Окончила школу уже на Камчатке, потом институт, в котором преподавал папенька. – Последнее слово было сказано с большим сарказмом, но Федор не стал прерывать, отметив эту деталь, как профессиональный разведчик. – Через три года после окончания мной института папенька внезапно умер; буквально через год маменька спешно вышла замуж за француза Клода Ренье и укатила во Францию, захватив меня с собой. Я немного поучилась в Сорбонне и вышла замуж за нашего соотечественника… Ты в трубу не вылетишь с этими самолетными разговорами?

– Как-нибудь постараюсь удержаться за стенки! – отшутился Федор и замолчал, ожидая продолжения рассказа.

Мила правильно поняла паузу и продолжила:

– Родила двух замечательных детей, которые живут самостоятельно, а вот сейчас сижу и, разговаривая с тобой, вспоминаю школьные годы. Ты знаешь, я совсем недавно вспоминала тебя. Вспоминала наши встречи, первые поцелуи, объятия… Ты совсем не умел целоваться!

– Я и сейчас не умею! – буркнул в ответ Федор.

– Расскажи лучше о себе! – попросила Мила.

– Жизнь как жизнь. Окончил институт, отслужил в армии, работаю. Женился, двое детей, сейчас тоже самостоятельных. Шеф-наладчик подводных манипуляционных систем, – коротко ответил Федор, не став говорить, что он бывший офицер ГРУ, кавалер шести боевых орденов и целой кучи медалей, ни одну из которых нельзя было показывать. Все эти красивые побрякушки пылились годами в секретном ящике стола и не приносили никакой пользы. Только когда в гости приходил Герман – куратор Федора, они немного расслаблялись, вспоминая былое.

Раненого Германа Федор вытащил с глубины сорок метров и под стволом подводного автомата заставил судового врача сделать операцию в кессонной камере. Герману больше не разрешили погружаться под воду, и его карьера боевого пловца была кончена, а Федор перешел в разряд офицеров, не очень точно выполняющих приказ. За этот «подвиг» он тогда не получил очередного звания, но нисколько об этом не жалел. С годами к званиям, наградам начинаешь относиться философски и при каждом удобном случае вспоминаешь старика Конфуция: «Не вспоминай о прошлом – его не изменишь!»

– Куда ты сейчас летишь? – спросила Мила, стукнув пару раз по клавиатуре компьютера. Федор явственно слышал щелчки клавиш.

– Понятия не имею. Я спал, когда меня подняли, посадили в вертолет и куда-то везут. Мне кажется, что ты мне тоже снишься! – с нажимом на последние слова, громко сказал Федор.

– Нет, я живая, и даже очень! Завтра улетаю с мужем в горы. Там у моего благоверного небольшое ранчо, где мы будем отдыхать целый месяц.

– И я никак не смогу с тобой связаться? Не говоря уже о свидании? Ты только скажи! Я прилечу в любую страну мира! – забеспокоился Федор.

– Работу бросить мне никто не даст, а адрес электронной почты у тебя есть. Я тебе сбросила эсэмэской. Пиши письма – отвечу! – закончила Мила разговор и положила трубку.

Федор откинулся на металлический борт и, закрыв глаза, моментально заснул. На его губах появилась счастливая улыбка.

Глава третья

– Вставайте! Через две минуты приземляемся! – в самое ухо проорал майор.

– Мне минуты хватит, – ответил Федор, открывая глаза. Повернув голову вправо-влево, первым делом размял шейные мышцы и посмотрел в иллюминатор.

Вертолет опять снижался в чистом поле, но рядом проходила автомобильная трасса.

– Иди к дороге! Там тебя ждет серый джип! – крикнул майор, подталкивая в спину.

– Как прикажете, господин майор! – сказал себе под нос Федор, нимало не интересуясь, услышал ли его офицер, и, махнув рукой, быстро спустился на землю.

Трап моментально втянули обратно, дверь захлопнулась, и вертушка, взревев двигателем, шустро ушла в небо.

Федор, поправил ремень сумки и быстро пошел вперед, на ходу прикидывая, куда его забросили на этот раз.

Пройдя сквозь редкие деревья, он остановился в метре от обочины и посмотрел сначала направо, а потом налево. Ни одной стоящей машины на его стороне дороги не было видно.

Справа послышался шум двигателя. Серый джип с потушенными огнями выбрался из кустов на дорогу и дал задний ход. Остановившись прямо напротив Федора, гостеприимно распахнул заднюю дверцу.

«Похоже на наших орлов! Только они додумаются ездить без освещения, но с ПНВ[1]!» – обрадовался Федор.

Усевшись на заднее сиденье, он захлопнул дверцу и огляделся. В машине, кроме него и водителя, сидел еще один человек и пристально смотрел на Федора.

Поставив сумку между собой и незнакомцем, Федор откинул голову и закрыл глаза, готовясь еще немного поспать.

– У нас много дел, о которых мы поговорим позже. Сейчас нас отвезут на железнодорожную станцию, где вы сядете на поезд. Вот документы! – незнакомец протянул портмоне.

– Спасибо.

– Вы даже не поинтересуетесь содержимым бумажника? – удивился незнакомец.

– Все, что мне надо знать, скажут! Чего зря дергаться? – беззаботно махнул рукой Федор, занятый мыслями о Людмиле.

– Странный вы человек, Сом! – протянул незнакомец, толкая водителя в спину ладонью.

Этот барский жест не понравился Федору, который почувствовал легкую неприязнь к сидевшему рядом. «Узнаю родные спецслужбы! Надо обязательно показать превосходство над простыми смертными!»

Машина плавно тронулась и не торопясь покатила по второму ряду.

Особым разнообразием окрестности не баловали. Деревья справа и слева в три ряда закрывали дорогу от пустыни, которая в свете луны уходила до самого горизонта.

– В какой стране хоть я нахожусь? – спросил Федор.

И тут на глаза ему попалась надпись на латинском и русском языках, которая красовалась на большом металлическом листе, установленном с правой стороны дороги: «Город Газанджик. Республика Туристан. Вагонное депо – пятьсот метров».

– Вы все поняли? – спросил незнакомец, провожая глазами лист.

– Когда-то в этом городе я был на практике. На центральной улице, вдоль которой шел длинный железобетонный забор, какой-то умник написал: «По этой улице шагала революция!»

– Значит, в нашей стране вы бывали и ничего объяснять вам не надо.

– Я бывал в советской республике, а сейчас у нас на дворе две тысячи лохматый год! – наставительно сказал Федор, провожая глазами остов сожженной грузовой автомашины.

– В самой республике мало что изменилось. Глава, бывший первый секретарь ЦК Бахтияр Асланбердыев, решил, не мудрствуя лукаво, оставить все, как было при советском строе, правда, с восточным колоритом. Все покупается и все продается. Хотите должность председателя райисполкома? – задал риторический вопрос незнакомец и сам же на него ответил: – Пожалуйста! Заплатите миллион долларов, и должность ваша.

– Круто! – оценил услышанное Федор, прикидывая, как же надо воровать в этой бедной стране, чтобы набрать миллион долларов.

– С одной стороны, это плохо, но с другой стороны – прекрасно! Человек знает, что на этой должности можно наварить намного больше денег, просто надо не только самому работать, но и заставлять пахать подчиненных. Не справился? Пошел вон с хлебного места! Да и людям, которые за тебя поручились, тоже придется несладко. Две-три жалобы на плохую работу, и ты полетел со своего теплого кресла! И деньги пропали, и ты ничего не заработал. Комиссия президентского контроля работает безупречно. Никакие деньги не помогут, если ты плохо работаешь. А если проворовался, то могут и расстрелять, несмотря на все родственные связи и знакомства. Хорошо подумай, прежде чем садиться в кресло начальника. Наши люди получают бесплатно газ, воду, электричество. Где такое есть? В нашей стране дают все коммунальные услуги бесплатно. Только благодаря нашему президенту, да будет он жить вечно!

Федор недоуменно пожал плечами. Подобный пафос скорее подходил бы для многотысячной толпы, чем для одинокого слушателя.

– Через двадцать минут вы сядете на международный поезд, который привезет вас в нашу столицу Ак-Кирьяз к девяти часам утра. Курировать по линии ФСБ буду я – майор Шамиль Бекназаров. У вас очень важная миссия, от которой много зависит в жизни нашей страны! – снова высокопарно сказал майор, дотрагиваясь до плеча водителя, который послушно свернул в сторону ярко освещенной заправки «Лукойл».

Федор порадовался за соотечественников, которые и в этой закрытой стране, в которой всего полтора миллиона жителей, торгуют российскими нефтепродуктами.

– Выпьем по чашечке кофе и забежим в туалет! – предложил майор и первым открыл дверцу автомобиля.

«По мне, куда проще обойтись на обочине. Знаю я эти восточные места общего пользования – от одного запаха в километре от гальюна все живое дохнет», – подумал Федор.

Подождав, пока пассажир выберется из автомобиля, майор шагнул к расцвеченному, как новогодняя елка, стеклянному павильончику, из которого выскочил молодой парень в ярко-синем комбинезоне.

– Два кофе и полный бак девяносто пятого! – приказал ему майор и неторопливо направился в обход игрушечного домика. – С вами в купе едет ваш напарник, который и передаст основное задание. Официальная версия вашего пребывания в стране: поиск золотой статуи Будды, которую утопили при переправе через реку Муркан воины Тимурлана, возвращавшиеся из индийского похода, – быстро сказал он, открывая дверь дощатого домика.

Если сама заправка была выходцем из двадцатого века, то отхожее место явно появилось из века пятнадцатого, а лучше сказать, выползло. Запахи, исходящие из дощатой будочки с кокетливым сердечком на двери, могли убить не только человека, но и динозавра. Федор на всякий случай отошел на три метра вправо с наветренной стороны и остановился, внимательно прислушиваясь.

Несмотря на музыку, доносившуюся из застекленной заправки, он уловил негромкую скороговорку из туалета. Разговор шел на незнакомом языке и явно походил на монолог. Единственные слова, которые Федор разобрал были: «Ок, Адам». Что первочеловек делал в местном ватерклозете, Федор не понял, решив спросить об этом при случае местных аборигенов.

Выйдя из туалета, майор достал из кармана белый пакет, разорвал его и, вынув оттуда гигиеническую салфетку, демонстративно вытер руки. Небрежно кинув скомканную салфетку на землю, достал из левого кармана куртки баллончик и щедро попрыскал на себя.

«Теперь от тебя такое амбре попрет, что хоть святых выноси!» – оценил находчивость кагэбэшника Федор.

– Пошли быстрее! – приказал майор, первым направляясь обратно.

Прямо перед машиной стоял молодой парень в джинсах и рубашке и держал в руках поднос с двумя чашечками дымящегося кофе. Аромат разом перебил запах бензина и дезодоранта.

Обойдя официанта, как столб, Бекназаров уселся на заднее сиденье, Федор тоже. Официант, повинуясь еле заметному кивку, подал чашечку Федору, а потом метнулся к майору.

Автомобиль мягко тронулся.

– Не волнуйтесь, мы успеем! Пока вы не сядете в вагон, поезд не тронется.

– Я не волнуюсь. В крайнем случае вы догоните поезд и посадите меня на следующей станции! – беспечно сказал Федор, отхлебывая кофе.

Напиток действительно был превосходный – очень горячий, сладкий, с ароматом ванили и корицы.

– Вот с этим вопросом сложнее. Следующая остановка только через два часа – поезд фирменный, а там уже не мой район, – извиняющимся тоном сказал Бекназаров.

«Ну, тут у вас свои местные игрушки. Нам этого не понять», – оценил сказанное Федор.

Автомобиль свернул с трассы и закачался на колдобинах. Федор с интересом рассматривал городок, в котором не был двадцать пять лет.

На втором курсе, на практике, Федору предложили поработать помощником машиниста тепловоза. И три летних месяца он исправно помогал водить могучую машину по стальным магистралям этой, тогда еще советской, республики.

Городок почти не изменился: те же покосившиеся одноэтажные домики, здание деповской столовой, на которой латинскими буквами было написано «Ошхона», да и само депо с еще более обветшалыми стенами, чем много лет назад. Правда, два раза мелькнули особняки из больших белых блоков известняка, из которого были сложены окрестные горы.

Федор ностальгически вздохнул, что было тотчас замечено внимательным майором.

– Все будет нормально. КГБ не оставит вас, – уверенно сказал Бекназаров.

«Сейчас я тебе настроение попорчу!» – злорадно пообещал про себя Федор, ласково улыбаясь, и неожиданно спросил:

– Что там за сожженные автомашины на обочине дороги валялись?

– Местные хулиганы развлекаются. Корчат из себя партизан – борцов за свободную страну, – махнул рукой майор и скривил лицо, как от зубной боли.

– Хулиганов надо ставить к стенке, – посоветовал Федор.

– Слава Аллаху, что у нас сохранили смертную казнь! Как в этом смысле тяжело у вас, в России! Смертной казни нет, надо содержать в тюрьмах всех этих маньяков, убийц и растлителей малолетних, я уже не говорю про террористов, политических противников и партизан. И еще требуется кормить и охранять их! Какие траты казне!

«Значит, партизаны все-таки у вас есть. Это уже хорошо! Партизанам всегда нужны две вещи: оружие и деньги, за которые они готовы на все!» – обрадовался Федор.

Зазвонил мобильник. Минуту послушав, майор сказал:

– Поезд прибывает на станцию через три минуты. Ваш вагон одиннадцатый, место четырнадцатое.

– Прекрасно! Значит мы почти приехали? – спросил Федор, видя, как автомобиль выезжает на привокзальную площадь.

– Провожать я вас не пойду, но наблюдать со стороны будем, – пообещал майор, откидываясь на спинку сиденья.

«Как ты, бедный, устал!» – пожалел кагэбэшника спецназовец, выбираясь из салона автомобиля.

Ни одного человека на маленькой привокзальной площади не было. Пройдя через пустой зал ожидания, Федор вышел на заасфальтированный перрон, где, кроме дежурного по станции и толстого милиционера, никого не было. Увидев Федора, последний тут же направился к нему с явным намерением проверить документы. Скорее всего, в служивой голове заворочались меркантильные мысли.

Резкий гудок заставил непроизвольно вздрогнуть. На станцию ворвался поезд, задергался, пытаясь остановиться в пределах станции. Из-под колес тепловоза повалил едкий дым.

«Плохо тебя учили, водила», – подумал Федор, направляясь к одиннадцатому вагону, в рабочем тамбуре которого уже стоял высокий проводник, протирая поручни цветастой тряпкой.

– Добрый вечер! Мне на четырнадцатое место. У меня бронь, – негромко сказал Федор, видя, что проводник смотрит через его правое плечо. Оглянувшись, спецназовец заметил, как милиционер навытяжку стоит перед водителем внедорожника, на котором он только что приехал, и пытается втянуть огромное брюхо.

– Проходите, пожалуйста! Белье постелено.

Федор удивился такому сервису, но вовремя вспомнил, какой контингент ездит в СВ, и быстро зашагал по коридору.

Поезд тронулся, когда Федор открыл дверь седьмого купе.

– Здравствуй! – сказал он, широко улыбаясь. На широкой полке, застеленной шерстяным одеялом, лежал в одних шортах Зуб и читал потрепанный детектив в мягкой обложке.

Кинув в рундук сумку, Федор аккуратно сложил одежду, а обувь положил рядом. На осуждающий взгляд Зуба, капитана третьего ранга в запасе, не обратил никакого внимания.

Пригладив десять волосинок на голове, Зуб взял пачку сигарет, зажигалку и, легко поднявшись, пошел из купе.

– Пойду и я умоюсь с дороги, – громко сказал Федор, взяв со стола железнодорожный ключ, который оставил предусмотрительный Зуб.

Выйдя в коридор, он закрыл ключом купе и не торопясь пошел в сторону нерабочего тамбура.

– Байку насчет золотого Будды тебе уже небось рассказали, а вот что мы должны делать на самом деле, я не знаю. Меня, так же как тебя, используют втемную, – быстро сказал Зуб, нервно затягиваясь сигаретой.

– Бог не выдаст – свинья не съест! – беззаботно ответил Федор, занятый мыслями о Миле.

– Ты какой-то необычный. Я тебя не первый год знаю, но ты, похоже, помолодел лет на двадцать, – недоуменно сказал Зуб.

– Дай закурить! – попросил Федор, протягивая руку.

– Ты влюбился, что ли, старый?

– Я пока только пару минут разговаривал со своей школьной подругой, – неожиданно сказал Федор и растерянно улыбнулся.

– Ну ты даешь, Сом! Из-за такой ерунды ты счастлив, как идиот? Совершенно не слушаешь меня и абсолютно не интересуешься заданием?

– Отцепись ты со своим заданием! Одним больше, одним меньше, а девушка любимая у меня одна!

– Пошли спать, влюбленный идиот, – махнул рукой Зуб, открывая дверь в вагон.

Федор задержался на минуту, помыв руки и лицо в удивительно чистом туалете.

В коридоре, перед купе, болтался Зуб и недовольно бурчал:

– Пока мы с тобой курили, проводник закрыл купе, а сам сбежал, а ключ я в купе оставил. Ни в этом вагоне его нет, ни в следующем.

– Я думаю, нам надо залегендировать нашу поездку подводными археологическими изысканиями. Тимур же здесь проходил? Мог же утопить статую золотого Будды – знаешь, сколько их в свое время наклепали? – быстро спросил Федор, стуча по стеклу ногтями правой руки, а левой крутя железнодорожный ключ.

– Откуда мне знать? Я же не жил в то время, – огрызнулся Зуб.

– И никто не знает, сколько на свете золотых статуй Будды. Говорят, что в Сибири тоже есть статуи Будды – и не только из золота, но и из платины. Можно даже говорить о поисках останков цивилизаций протогородского типа! – блеснул эрудицией Федор, вспомнив свое посещение краеведческого музея много лет назад.

– Ты знаешь, но нашей официальной версией будет именно поиск статуи Будды и сопроводительных документов к ней. Хоть ребята здесь и дикие, но без официальной бумаги путешествовать иностранцам здесь нельзя – суверенная республика-с! – с сарказмом сказал Зуб.

– Значит, сначала займемся оформлением бумаг! – легко согласился Федор, снова уносясь мыслями в прошлое, впрочем, не забыв открыть дверь купе.

Поезд пришел в столицу республики точно по расписанию. Едва Федор с Зубом вышли из вагона, как к ним моментально подбежал молодой парень в синем джинсовом костюме и слегка поклонился, по восточному обычаю приложив правую руку к сердцу.

– С приездом, дорогие гости! – на приличном русском звонко сказал парень, забирая сумки у Зуба.

На Федора он не обратил никакого внимания, скользнув по нему равнодушным взглядом, и, круто развернувшись, неторопливо направился к зданию вокзала, предоставив возможность спецназовцам двигаться следом.

Толпа, образовавшаяся у поезда, была практически однородной по своему составу. Мужчины в ватных халатах и огромных барашковых шапках неторопливо, с чувством собственного достоинства шли по перрону; женщины в длинных, до пят, темных платьях, в низко надвинутых на глаза платках, держа за руки по несколько детей, семенили следом.

Практически не было видно европейских лиц. За время движения от вагона до вокзальной двери, широкой, сделанной из цельного куска дерева и покрытой искусной резьбой, мелькнуло только одно: остроносый невысокий мужик в белой замызганной бейсболке, с недельной щетиной на впалых щеках, проскочил навстречу, бросив куда-то вбок затравленный взгляд.

На блондинистого Федора и сивого Зуба люди оглядывались постоянно, но особого дружелюбия во взглядах не было. Мужчины смотрели угрюмо, занятые своими мыслями, а женщины вообще не поднимали глаз. Раза три Федор ловил откровенно злобные взгляды, от которых стало не очень комфортно.

В полумраке старинного здания вокзала с высокими потолками и гипсовой лепниной Федор почувствовал себя уверенней. Пройдя мимо короткого ряда касс, из которых работала только одна, он вышел на привокзальную площадь, обсаженную в два ряда вековыми дубами. В десяти метрах справа от широкой лестницы с мраморными старинными перилами, спускавшейся прямо к асфальтовой дороге, скромно стояла белая «Волга» с включенным двигателем. Из выхлопной трубы автомобиля вился сизый дымок, хотя сам двигатель работал практически бесшумно, что было явно нехарактерно для российских машин.

Открыв багажник, парень поставил туда обе сумки Зуба и с облегчением вздохнул.

Федор ускорил шаг и, придержав крышку багажника левой рукой, поставил свою сумку рядом с зубовскими.

Парень обошел автомобиль и услужливо открыл заднюю дверцу. Зуб, ни слова не говоря, влез внутрь, а Федор не стал ждать и, обойдя автомобиль слева, дернул за ручку дверцы. Та и не подумала открываться. Сделав шаг, Федор постучал в стекло водителя ногтем указательного пальца. Никакого эффекта. Зуб забрался в автомобиль. Встречающий парень безмолвно столбом стоял возле задней дверцы.

«Сейчас я вас расшевелю!» – с веселой злостью подумал Федор, решительно направляясь в сторону газетного киоска на остановке автобуса. Сопровождающего наконец проняло. Рванув с места с прытью хорошего спринтера, в метре от киоска он догнал Федора и схватил его за локоть. Моментально освободившись отработанным движением, Федор продолжил путь, ни на секунду не остановившись. Дойдя до газетного киоска, наклонился к окошечку и негромко спросил:

– У вас есть международные телефонные карты?

– Только местные! – вежливо, с извиняющими интонациями ответил сорокалетний продавец.

– А если я захочу позвонить в Россию?

– Идите на Главпочтамт! – посоветовал продавец.

– Вы не подскажете, где он находится? Я только что приехал и совершенно не знаю города, – неспешно спрашивал Федор, показывая, что он никуда не торопится и готов простоять тут до самого обеда.

– Проедете на двенадцатом автобусе четыре остановки, перейдете улицу и увидите трехэтажное старинное здание красного кирпича. Вот в нем и находится Главпочтамт, – объяснил продавец.

Федор, увидев народ, стоящий на остановках, прогулочным шагом направился к ближайшей, как твердая рука вновь схватила его за локоть.

– Еще раз дотронешься до меня – сломаю руку! – негромко предупредил Федор.

– Машина вас ждет, господин!

Парень смотрел на Федора зло и немного восхищенно.

– Подождет! – махнул рукой Федор, и тут зазвонил его мобильный.

Спецназовец быстро достал аппарат и, мельком взглянув на номер, прижал трубку к уху, махнув рукой соглядатаю.

Парень развел руками, показывая, что ничего не может сделать, и медленно пошел к автомобилю.

– Страшно рад тебя слышать, Милочка! – хриплым голосом сказал Федор.

…Вспомнился дуб, который они обхватили, взявшись за руки.

– Я хочу всю жизнь быть с тобой рядом! – сказал Федор, не отпуская девичьи руки.

– Не давай опрометчивых обещаний! Кто знает, что с нами будет завтра?

– Завтра будет еще прекрасней!

– Ты хороший парень, Федор, но еще такой пацан!

– Я никогда не встречал такой красивой девушки, как ты! – снова попытался внести романтическую струю Федор.

– Ты тригонометрию сделал? – спросила практичная Мила, кидая взгляд на два портфеля…

– Я тоже рада тебя слышать! – откликнулась Мила, и в голосе ее Федору послышались радость и нежность.

– Я столько лет искал тебя! Спрашивал Таньку, Виолу, Зинку, но никто не знал, куда ты делась! Потом я все-таки просек, что ты уехала на Камчатку, но никто не дал мне твоего адреса.

– Странно! Зинка и Сима знали мой адрес.

– Я всю жизнь любил только тебя! И до сих пор люблю! – громко сказал Федор, не замечая, что стоящий рядом с ним Зуб смотрит на него, широко открыв глаза.

– Посмотри на календарь! Сейчас какой год идет? Я давно замужем, и у меня двое взрослых детей, муж, которого я люблю, и вполне устоявшаяся жизнь, в которой нет места для тебя.

– Это все не имеет никакого значения! Муж, семья, дети… Я готов выполнять все твои желания, только позволь мне хоть изредка слышать твой голос! – умоляюще попросил Федор.

– Можешь прислать мне электронное письмо.

И в трубке послышались короткие гудки.

– Пошли в машину, горе-любовник! – негромко сказал Зуб, вставая перед Федором.

– Вы еще не уехали?

– Мы уже уехали и вернулись за тобой! – скаламбурил Зуб.

– Раз вернулись – значит, поедем!

Устраиваясь на сиденье, Федор поискал молодого парня, но не нашел. Рядом с водителем сидел мужик лет пятидесяти; полуобернувшись, он с улыбкой смотрел на Федора. Видимо, Зуб уже полностью удовлетворил любопытство Седого, как про себя тут же окрестил Федор новый персонаж за абсолютно седую пышную шевелюру.

– Нельзя иметь такой гонор! – осуждающе заметил Седой, и в этот момент стал похож на школьного учителя математики, который любил погрозить пальчиком расшалившимся деткам. Некоторые, правда, были на голову выше учителя, но это ничего не меняло. – Сейчас мы поселим вас в правительственную гостиницу и начнем пробивать разрешение на проведение поисковых работ.

В этот момент машина тронулась с места.

Узкая улица, обсаженная с обеих сторон высокими пирамидальными тополями, за которыми стояли двухэтажные одинаковые домики из потемневшего красного кирпича, вывела автомобиль на широкую магистраль.

– Город наш был сооружен для русских железнодорожников, которые за один год построили железную дорогу, протянувшуюся до самого Каспийского моря, – начал рассказывать Седой.

– Эти домишки были сооружены для русских рабочих? – скептически спросил Зуб.

– Эти дома были построены для работников управления дороги! – последовал тычок указательным пальцем в сторону четырехэтажного дома, занимавшего целый квартал. – Больше ста лет. Сейчас у нас открылось два новых направления движения на Иран и на Афганистан! – гордо сказал собеседник, как будто это была целиком его заслуга.

– И что вы возите в Иран? – глупо улыбаясь, спросил Зуб, смотря в сторону величественного памятника, изваянного из серого металла. Огромный мужчина лет пятидесяти с хвостиком, одетый в длинный халат и огромную папаху, скрестив по-наполеоновски руки, смотрел на восток, очевидно прикидывая, что можно ожидать от восточного соседа.

– Сейчас мы свернем на Аллею славы! – возвестил экскурсовод, дипломатично не ответив на вопрос Зуба.

Автомобиль, не снижая скорости, свернул на широкую улицу, вдоль которой стояли одиночные скульптуры. В лучших традициях социалистического реализма были представлены бетонные колхозники, в национальных одеждах с непременными папахами на головах, грудастые доярки в местном исполнении, у которых доильные аппараты весьма смахивали на многоствольные гранатометы, а обнаженные по пояс землекопы лихо взмахивали кетменями размером с лемех плуга какого-нибудь великана.

А вот товарищ с великанскими мышцами, по сравнению с которым Шварценеггер казался жалким задохликом, привлек внимание не только Зуба, но и Федора. Орел-шахтер, размахнувшись обушком, прорубал в гроте тоннель, в который мог спокойно въехать кран «Ивановец», не снимая стрелы. Но не это поразило Федора: в глазницах гранитного удальца под лучами поднимающегося солнца горели настоящие изумруды.

Повинуясь знаку Седого, автомобиль остановился перед статуей. Четырехметровый забойщик, подняв обушок, больше смахивающий на кузнечный молот, врубался в стену. Зуб, сам не маленький, встал рядом со статуей, доставая рукой чуть выше пояса.

Немедленно возник молодой парень в белой рубашке с короткими рукавами и пристально посмотрел на Зуба, следя за тем, что взбредет в голову здоровенному чужестранцу.

– В глаза статуи вставлены настоящие изумруды, добытые в прошлом году в горах Копчет-Дага! – возвестил Седой, показывая пареньку ладонь, в которой лежала открытая бордовая книжица.

Паренек кивнул, разом потеряв интерес к подошедшим людям.

«Все-таки хорошо общаться со спецслужбами», – констатировал Федор, не забывая посматривать по сторонам.

К бордюру, притормозив в двадцати метрах сзади и включив аварийную сигнализацию, приткнулся неприметный серый «жигуль»-«тройка». Седой тем временем рассказывал интересные вещи:

– После отделения нашей страны от России в горах обнаружили залежи изумрудов, платины и даже, говорят, тербия! – Быстрый взгляд в сторону отошедшего парня. – К сожалению, отроги гор имеют очень сложный рельеф, и провести туда железную дорогу не представляется возможным. Добраться можно только по воде или по очень плохой дороге. Сейчас концессия на разработку месторождения отдана английской компании «Шельф-Белл», и что там делается, никто не знает. Компания имеет право экстерриториальности, и вход на ее территорию запрещен. Англичане построили длинную посадочную полосу, и все снабжение осуществляют по воздуху, тем более что топливо в нашей стране – самое дешевое в мире!

– Неужели у англичан не работают местные жители?

– У нас люди предприимчивые, они организовали артель по добыче изумрудов в двадцати километрах от английской колонии. Каждый год только налогов сдают государству на пятьдесят миллионов долларов!

– Есть хочется, аж спать негде, – широко зевнув, прервал рассказчика Зуб, открывая заднюю дверцу автомобиля.

– Извините, совсем забыл, – спохватился Седой, бросаясь к автомобилю.

Федор не стал сопротивляться. Через пять минут машина остановилась возле летнего кафе. Усевшись за столиком под полотняным разноцветным столиком, Зуб стал вертеть головой, выискивая обслуживающий персонал.

«Жигуль», остановившись в ста метрах за кафе, снова приткнулся к обочине.

Седой, выйдя из машины, остановился, поджидая Федора, который неторопливо вылез и спокойно направился к кафе, не обращая внимания на сопровождающего.

Перед Зубом уже стояло огромное блюдо с палочками дымящегося шашлыка, который тот с удовольствием ел. Процесс насыщения начался только что и еще не успел набрать темп.

Увидев усаживающегося напротив Федора, Зуб хмыкнул, передвинул блюдо на середину стола, но есть не перестал. Товарищ не стал привередничать и, взяв короткую, не больше тридцати сантиметров, металлическую палочку, зубами снял с нее первый кусочек мяса, которое источало пряный аромат и прямо таяло во рту.

Седой последовал примеру гостей и тоже приступил к трапезе, запивая еду принесенным в стакане чаем.

– Гарсон! Два чая! – рявкнул Федор, показывая, что тоже умеет громко говорить.

– Не надо так громко, – поморщился как от зубной боли Седой.

– Я тоже хочу чая! – встрял Зуб, хватая за воротник белой куртки пробегавшего мимо молодого парнишку. Тот в ответ громко заверещал на нерусском языке. – Переведите, пожалуйста! Если через минуту у нас на столе не будет стоять чай, я просто сверну ему голову! – лениво сказал Зуб, легко поднимая парнишку одной рукой.

Седой протарабанил фразу, и сразу же перед Зубом возник поднос, на котором стояли два небольших чайника и две пиалы.

– Вот это другое дело!

Зуб налил чай и, отпив глоток, снова принялся за шашлык.

– Мне кажется, что вы несколько вольно себя ведете, – вкрадчиво сказал Седой, вперив в Федора отнюдь не ласковый взгляд.

– Как встречаете, так и ведем.

– Скажи спасибо, что я ему вообще голову не оторвал! – пробасил с полным ртом Зуб.

– Сейчас немного поговорим о задании, а потом поедем в гостиницу, – сменил тему Седой, кидая по сторонам опасливый взгляд.

– По-моему, не стоит, – прервал Федор, кивая в сторону стоящего на обочине «жигуленка».

– Это наша машина сопровождения, – отмахнулся Седой, отхлебывая из своего стакана глоток коричневой жидкости.

– Как прикажешь, начальник.

Седой досадливо махнул головой, сморщился, как будто у него в стакане был уксус, но тем не менее продолжил:

– Недалеко от берега моря упал вертолет, который перевозил… ну, допустим, технологическое оборудование. Надо спуститься под воду и достать его.

– Что за оборудование? Габариты, вес? – быстро спросил Зуб.

– Оборудование прикреплено на внешней подвеске к днищу вертолета и упаковано в металлический кофр размером сорок на сорок и восемьдесят сантиметров. Вес его примерно сто семьдесят килограммов.

– Точно известно место падения вертолета? – вступил в разговор Федор, вытерев губы бумажной салфеткой.

– Мы знаем только квадрат и то, что взрыва вертушки не было. Груз остался на месте, – быстро ответил Седой, нервно вытирая платком вспотевший лоб.

– Нужен приличный катер, три хороших акваланга с запасом баллонов, карты акватории и прилегающей местности… – начал было перечислять Федор. Но Седой прервал его:

– Завтра начинаете оформлять документы на поисковые работы по основной легенде. Дело это муторное, но при известном везении недели за три можете успеть, если, конечно, не произойдет какого-нибудь форс-мажора.

– Какие случайности могут произойти в вашей спокойной стране?

– У вас появились конкуренты, которые тоже охотятся за вертушкой.

– Так что же это за приставка, которую вешают к днищу вертолета?

– Модернизированная вакуумная бомба! – выдавил Седой, стыдливо пряча глаза.

– Вы что-то не договариваете! Вакуумных бомб такого веса, даже модернизированных, не бывает. По крайней мере, я не слышал, что такие стоят на вооружении. Она должна быть круглой, похожей в крайнем случае на бочку, – глядя честными глазами на Седого, медленно сказал Федор.

– После применения от человека остается только обугленный труп. Зато даже документы остаются невредимыми, не говоря об оружии и снаряжении, – скривившись, добавил Зуб.

– А меня уверяли, что при взрыве ничего не остается.

– Вас нагло обманули. При взрыве вакуумной бомбы даже патроны не взрываются. Она считается гуманной, так как убивает только людей, – пояснил Федор, подравнивая шашлычные палочки.

– Мы планировали небольшую операцию по уничтожению диверсионной группы, которая прорвалась на нашу территорию из Афганистана. Группа несла обогащенный уран из Пакистана. Нам только урана не хватает! Вот для этого и нужна была вакуумная бомба. Мы хотели все сразу уничтожить. Неожиданно вмешалась служба охраны президента и забрала у нас эту бомбу. Пришлось расстрелять всю банду из крупнокалиберных пулеметов. Через неделю со мной беседовал представитель администрации президента и интересовался техническими подробностями бомбы. Сами понимаете, что к тому времени продавец уехал обратно на родину и никаких подробностей сообщить не смог. Пришлось мне отдуваться за двоих. В ящик с бомбой положили сто килограммов одного редкого металла, довольно тяжелого. Меня уверили, что в случае подрыва бомбы металл просто испарится.

– Вы консультировались с продавцом? Все вакуумные бомбы делаются на коленке в Чечне. Ставят на стабилизатор клеймо США, которое изготавливается в соседней сакле, и продают доверчивым покупателям, – махнул рукой Федор напряженно размышляя: «Что за тяжелый металл спрятан под водой? Если какой-то радиоактивный изотоп, то надо требовать специальные костюмы».

– Добавьте к нашему снаряжению пару приборов типа счетчиков Гейгера на альфа-, бета – и гамма-излучение, которые работают под водой, – попросил Зуб.

– Желательно костюмы для подводного плавания в радиационнозащитном исполнении, – добавил Федор.

– Нет там радиации! В контейнере сто килограммов тербия и вакуумная бомба, – прошипел Седой, впиваясь в лицо Федора пронзительным взглядом.

«Посмотрю в Инете, что это за ерунда – тербий. Вроде минерал не радиоактивный», – подумал Федор, вспоминая курс химии.замина вооружениии даже модернизированных Теперь стало понятно, из-за чего весь сыр-бор и почему его так срочно перекинули с одного задания на другое.

– Я не имел права вам говорить, но вы меня вынудили! – выдавил Седой.

– Какими будут наши первые шаги на бюрократическом поприще? – спросил Федор.

– Завтра с утра вы привезете ко мне в Министерство сельского хозяйства документы, которые уже лежат у вас в номере. Сейчас вы поедете в гостиницу и до завтра можете отдыхать.

Глава четвертая

Гостиница, куда их привез Седой, располагалась на тенистой улице недалеко от центра города и рядом с рынком, от которого тянулась бесконечная толпа аборигенов, одетых в национальные одежды, с тележками, доверху нагруженными зеленью.

– Люди покупают ее на базаре и везут на свои точки, где продают вдвое дороже, – пояснил Седой, открывая переднюю дверцу автомобиля.

Моментально из открывшихся дверей гостиницы выскочил парень в европейском костюме и, подбежав к багажнику, остановился.

– Тут у вас принято давать чаевые?

– Ни в коем случае! – испуганно сказал Седой, для наглядности взмахнув руками.

– Везде чаевые дают, а у вас не принято? – удивился Зуб, внимательно наблюдая, как молодой парень, согнувшись, тащит три сумки к дверям гостиницы. – В любом случае, спасибо за прекрасный завтрак!

– Особо в номере не болтайте! – предупредил Седой, подавая визитную карточку, на которой по-английски было написано: «Махмуд Делавери – финансист» и стояло три номера телефона.

Двухкомнатный люкс на втором этаже сиял европейской чистотой.

– Я в душ, а ты проверь на вшивость вот эту комнату и лоджию! – приказал Федор, скидывая одежду прямо на кресло.

Наскоро помывшись, надев махровый халат прямо на голое тело, он вышел из ванной и сразу увидел Зуба, сидящего в кресле в одних лишь красных спортивных трусах. Жестами, понятными только боевым пловцам, тот показал: «В холле четыре «клопа», на лоджии ни одного».

Указав пальцем в сторону открытой двери, Федор отправился на балкон, мимоходом включив старинный радиоприемник, висевший на стене. Радиоточка отозвалась на нажатие красной кнопки визгливым надтреснутым голосом певца, который на одной ноте тянул непонятное слово. Зуб болезненно сморщился, зато Федор радостно улыбнулся: лучшей звуковой маскировки не придумать!

Пропиликала короткая мелодия в мобильном телефоне, показывая, что пришло письменное сообщение. Едва взглянув на экран, Федор указал Зубу на дверь ванной комнаты, куда тот с радостной улыбкой и ретировался.

Нажатие кнопки – и Федор услышал голос Милы, которая взяла трубку после первого звонка.

– Привет, родная! – сказал Федор, чувствуя, что у него все переворачивается в душе.

– Федь, расскажи о себе, о ребятах, о наших девчонках, – попросила Мила и сделала длинный вдох.

– Ты сейчас куришь? – спросил Федор, лихорадочно соображая, о ком из одноклассников он может хоть что-нибудь сказать.

Напрягши память, спецназовец понял, что практически ничего не знает ни об одном из них. Конечно, имея возможности аналитического отдела ГРУ, можно было за неделю узнать самые интимные подробности о жизни любого человека, но особых потребностей в этом Федор не испытывал. Ведь только Милка была лучом света в серой школьной жизни. Именно лучом, который промелькнул и погас, оставив после себя сладкую ноющую боль. Федор много раз, уже имея возможности ГРУ, давал себе слово найти Милку, но каждый раз боялся. Боялся ее пристального взгляда, скептической улыбки, колкого язычка.

– И тебе советую закурить, – усмехнулась Мила.

– Да практически никого из одноклассников не видел, и особо не хочу. У каждого из нас за плечами прожитая жизнь, ошибки и правильные ходы, которые в конечном итоге тоже оказываются ошибками, – устало сказал Федор.

– Это все общие слова. Расскажи подробнее о себе. Кем ты работаешь? Что делаешь у нас в стране? – зачастила Мила.

– Тебе с конца отвечать или с начала? – спросил Федор, быстро вспоминая сегодняшнюю легенду.

– Стоп! Позвони мне завтра в это же время или пришли электронное сообщение. Адрес ты знаешь! – быстро сказала Мила, и в трубке раздались короткие гудки.

– О, опять рожа засветилась! Что произошло? – спросил Зуб, устраиваясь с бутылкой фанты напротив Федора.

– Выкини немедленно эту гадость! Ею только грязные автомобильные стекла мыть! – приказал Федор, мечтательно улыбаясь.

– Ты сейчас похож на влюбленного десятиклассника! Стыдно, товарищ капитан третьего ранга! Начинайте думать о задании! Не нравится мне твое настроение. Она же старая, как мы с тобой. Сотни молодых девчонок готовы по первому кивку прыгнуть к тебе в постель. Не говоря уже о собственной жене!

* * *

Федор достал ноутбук и, выйдя в Интернет, застучал по клавишам:

Ты знаешь, а липа кропает стихи

Все строки, в такие вот ночи

Закроешь глаза, и пахнут они

Медом твоих ладоней.

<subtitle>* * *</subtitle>

Прислушайся, слышишь? Шорох ветвей

Все так же шумит, не меняясь.

Опять тебя нет, ты акацию рвешь…

На липовый цвет не меняешь?

Федор набрал электронный адрес Милы и отправил два четверостишья.

Пальцы сами застучали по клавиатуре:

«Давно, с самого детства, никому не писал стихов – а вот только услышал твой голос, сразу снова появились стихотворные строчки. Как-то смешно! Взрослый мужик, на исходе пятого десятка, пишет стихи, как сопливый мальчишка! Но ничего не могу с собой поделать. Извини, если рифма не в цвет, но ты у меня уже много лет стоишь перед глазами с веточкой липы в руке», – дописал Федор и отправил письмо.

Открутив пробку с бутылки пива, он сделал большой глоток, откинулся на спинку кресла и принялся рассуждать:

«Сколько лет прошло, а чувства живы до сих пор! Весьма странно. Вроде и образ не помню, только глаза, чистый овал лица и нежные губы. Ах, какие у тебя, Мила, были нежные губы! Как ты целовалась!»

Федор снова перенесся на много лет назад и вспомнил девочку на физкультуре, у которой были такие смешные ямочки под коленками и черные сатиновые трусики с оборочками. Уже давно половина девчонок в классе носили обтягивающие шелковые и нейлоновые плавки, которые скорее раздевали, выставляя напоказ прелести девичьих тел, а вот у Милки все было скрыто, но в то же время эти ямочки под коленками заставляли Федора прямо дрожать от нежности.

Прозвучала короткая мелодия, означающая, что пришло письмо по электронной почте.

Открыв папку «Входящие», Федор прочитал:

«Эка тебя разнесло, парень. Стихи начал писать. Остановись! Посмотри на календарь. Столько лет прошло. Ты изменился, да и я совсем не та наивная девушка, которая пару раз с тобой вечером целовалась. Это было так давно, и я уже не верю, что это вообще было. Но все равно я очень рада, что ты позвонил, а стихи твои мне нравятся! Только неделю мне не звони, я уезжаю. Там, куда мы едем, нет связи! Мила».

– Зуб! Иди сюда!

– Опять начальник нажрался!

– Ты говорил, что у тебя в аналитическом отделе ФСБ есть дама, которая к тебе неровно дышит?

– С чего это ты ее вспомнил?

– Мне надо срочно пробить фамилии одной женщины, – попросил Федор, протягивая мобильный телефон.

– Насчет твоей школьной пассии?

– Людмила Воскобойникова, родилась и жила в Тарабове в конце семидесятых годов. Отчества не знаю, ориентировочно Викторовна, отец профессор, преподавал в политехническом институте, потом переехал на Камчатку, где заведовал кафедрой. Нужна подробная информация на нее.

– Зиночка, привет! Мне срочно нужна твоя помощь! – бархатным голосом сказал Зуб, предупреждающе подняв указательный палец.

Федор вышел. Зайдя в спальню, обнаружил две широкие кровати. На тумбочке лежала кожаная папка бордового цвета. Взяв ее в руки, Федор погрузился в изучение документов, разом отключившись от любовных переживаний.

Через десять минут пришел Зуб, тяжело отдуваясь:

– Говорить с одной женщиной о другой – тяжелая задача. Помни мою доброту. Придется тебе в Москве раскошелиться на кабак.

– Ты мне мозги не канифоль, а точно передай, что сказала мадам!

– Через три дня, если информация есть, она будет у нас. Вернее, у меня, так что придется тебе тряхнуть мошной.

– Да рассчитаюсь я за кабак, – махнул рукой Федор.

– Ты не понял, начальник. Ты даешь мне штуку баксов, и я иду с дамой в ресторан, – возвестил Зуб, делая кислое лицо.

– Теперь все ясно. Такие деньги меня не пугают, – тряхнул головой Федор, не поднимая глаз от документов.

– Если бы ты знал, как мне не хочется идти с ней куда-либо, – снова протянул Зуб.

Глава пятая

– С вами можно рассчитаться американскими долларами? – спросил Федор молодого парня-таксиста, едва они отъехали от гостиницы.

– Можно! Только деньги вперед! – предупредил таксист, кидая взгляд в зеркало заднего вида.

Едва пятерка баксов перекочевала из руки Зуба таксисту, как тот моментально расплылся в улыбке и увеличил скорость новенького «жигуленка» пятнадцатой модели.

– Долго нам ехать до Министерства сельского хозяйства? – спросил Зуб, вольготно разваливаясь на заднем сиденье.

– Если не торопитесь, то минут тридцать.

– Мы в командировке, и нам некуда торопиться! – ответил Федор, вынимая сотовый телефон.

Один взгляд на экран показал, что звонков не было.

* * *

Министерство сельского хозяйства республики занимало современное шестиэтажное здание из стали, стекла и бетона и было покрашено в светло-зеленый цвет. Даже затененные окна имели зеленый оттенок.

– Держу пари, что и крыша у этого сарайчика тоже зеленая, – выдал Зуб, останавливаясь перед высокими зеркальными дверями.

– Не буду с тобой спорить, – согласился Федор, мгновенно оценив фасад. «Три камеры слежения на первом этаже, два живых наблюдателя на третьем. Не удивлюсь, если у этих ребят под руками имеются трещотки посерьезней автоматов Калашникова. Что-нибудь вроде модернизированного «ингрема».

При появлении посетителей двери стали медленно раскрываться.

«Тоже разумно! Можно спокойно и внимательно рассмотреть пришельцев, а медленная дверь не даст нападающим одним скачком ворваться внутрь», – похвалил Федор систему охраны здания.

Дюжий парень, повертев в руках российские паспорта, что-то проблеял на непонятном языке в микрофон на плече. Хлопнув себя по голове, Федор улыбнулся и, достав из нагрудного кармана визитную карточку Седого, протянул ее охраннику. На широком лице хранителя вертушки расцвела улыбка.

Паспорта были торжественно вручены обратно со словами:

– Господин Делавери ждет вас! Четвертый этаж, кабинет четыреста семь.

Сразу за вертушкой напарники попали в большой холл с японским каменным садиком и крохотным бассейном. На его берегу сидела крупная жаба и таращилась на цветы лотоса, которые плавали в середине крошечного водоема.

– Бабок сюда вбито немерено! – восхитился Зуб, делая два шага вперед.

Федор последовал за напарником и, усевшись на широкую деревянную скамью, установленную перед бассейном, осторожно втянул носом воздух. Хлоркой вода не пахла.

Жаба повернула голову в сторону скамейки и одним скачком спрыгнула в воду – только круги разошлись по поверхности.

– Пошли работать!

Кабинет Делавери находился в конце широкого, как проспект, коридора, вдоль которого, как солдаты в оцеплении, стояли деревянные кадки с двухметровыми пальмами. Их широкие листья блестели, как полированные, а на полу не было видно ни одной пылинки.

– Практически Европа! – оценил Зуб интерьер коридора.

– С примесью Востока, – добавил Федор, чуть ускоряя шаг.

На большой дубовой двери висела полированная табличка на английском языке: «Начальник департамента Махмуд Делавери», а ниже стояла еще одна, совсем уже не читаемая, надпись кириллицей.

В большой приемной, оснащенной современной офисной техникой, за полукруглым столом сидела секретарша и, склонив голову, вовсю стучала по клавишам.

– Господин Делавери примет вас через десять минут, господа! – не поднимая головы, произнесла она.

У Федора прямо мороз по коже прошел. Голос был точно Милы! Те же интонации, тот же тембр…

«У тебя на почве любовного токсикоза глюки!» – немедленно отреагировал внутренний голос.

Распущенные белокурые волосы полностью скрывали лицо, не давая возможности разглядеть его.

«Этого не может быть! Но плечи и наклон головы Милкины!» – в секунду определил Федор и без сил рухнул в кресло.

– Девушка, организуйте нам кофе, пожалуйста, – попросил Зуб, усаживаясь в кресло рядом с Федором.

– Прошу прощения, что сразу не предложила! – вскинула голову девушка, и Федор судорожно откинулся на спинку кресла.

За столом сидела Мила! Именно такой Федор помнил девушку своей мечты. Нежный овал лица, аккуратный носик, а вот тени под глазами совершенно не портили его, придавая лику девушки обиженное выражение.

– Что случилось, милая девушка? – хрипло спросил Федор, не в силах отвести взгляд, тем не менее профессионально отмечая бейджик на груди, где было написано по-английски: «Вера Бреус».

– Мама пропала! Ее уже три дня нет дома! – вдруг всхлипнула Вера. Однако она тут же встряхнула головой, промокнула глаза кружевным платочком и вскочила с места, неожиданно оказавшись весьма высокой девушкой. «Метр восемьдесят семь – восемьдесят восемь. Милка была метр шестьдесят», – тотчас отметил Федор, окидывая ладную фигурку девушки быстрым взглядом.

– Извините за мои слезы! На работе надо оставлять эмоции дома. Сейчас я приготовлю вам наш фирменный кофе, – натянуто улыбнулась Вера, делая шаг к приставному столику, на котором сверкала никелем кофеварка и медная позеленевшая мельница.

– Перебьемся без кофе! Расскажите, что случилось с вашей мамой?

– Не знаю почему, но я чувствую к вам доверие. Вы мне кажетесь таким надежным и крепким! – несмело улыбнулась Вера, снова усаживаясь на место.

– Я тоже большой и верный! – решил подыграть Зуб, расправляя и без того широкие плечи.

– Мама вышла с работы, как обычно, в пять часов вечера, но домой не пришла. Через час позвонил мужчина и сказал, что это похищение и мы ни в коем случае не должны обращаться в полицию. Мама взяла трубку и сказала, что все будет хорошо и надо готовить выкуп.

– И какова сумма? – спросил Федор, прикидывая, сколько денег у него на счету.

– Три миллиона долларов! У нас никогда не было таких денег! – с ужасом сказала девушка и снова всхлипнула.

– Это только вначале похитители заламывают огромные суммы, а потом обычно соглашаются на десятую часть! – авторитетно сказал Зуб, нависая над девушкой всей тушей.

– Вы такой большой, что вас, наверное, все бандиты боятся! – улыбнулась сквозь слезы Вера.

– Как зовут вашу маму? – хрипло спросил Федор.

– Людмила Викторовна! А зачем вы спросили? – удивилась Верочка, пристально глядя на Федора.

– Фамилия у нее тоже Бреус?

– Мама оставила себе фамилию второго мужа – Сарьян. У нас не любят, когда родственники работают в одной конторе.

Ее слова были прерваны мелодичным звуком на столе.

– Господин Делавери приглашает вас!

Тем временем дверь кабинета открылась, и из нее гуськом начали выходить люди. Федор скользнул по ним взглядом и обнаружил одну странную закономерность: все отдувались и вытирали лица платками. Похоже, разговор в кабинете начальника департамента был нелегким.

Едва партнеры перешагнули порог, как Седой расплылся в радостной улыбке.

– Чай, кофе? – спросил Делавери, приветственно кивнув головой.

Помня о том, в каком состоянии находится секретарша, Федор отрицательно покачал головой.

– Очень хорошо! Ильхом!

Из дальнего угла кабинета быстро вышел молодой человек в сером костюме.

– Передайте ваши документы Ильхому. Он займется оформлением разрешения на проведение подводных работ, – предложил Делавери.

Федор с Зубом безропотно отдали паспорта, помня, что в сумках хранится еще три комплекта документов.

Молодой человек схватил папку и исчез из кабинета, как бесплотный дух.

– У нас неприятности. Госпожа, которая должна была сопровождать вас в поездке, исчезла, – устало сказал Делавери и откинулся на спинку сиденья.

– Что с ней случилось? – спросил Зуб, облокачиваясь на спинку стула.

– Принято решение дать вам другого сопровождающего. Он, конечно, не такой красивый, как госпожа Сарьян, но служил в морской пехоте СССР и сейчас является начальником службы безопасности нашего министерства.

В кабинет вошел крепкий мужчина лет сорока пяти.

– Кем вы служили и где? – спросил его Федор.

Неожиданная мысль пришла ему в голову. «Милка со мной разговаривает по Интернету и телефону – значит, местоположение ее узилища можно засечь! Особо далеко ее увезти не могли. Моя любовь находится где-то в пределах страны! Сейчас приду в гостиницу и свяжусь с ней по телефону, а там и до определения места ее заточения недолго. Ребята минут за десять определят нахождение абонента!»

Набычившись, начальник охраны зло посмотрел на Федора, но отвечать не спешил.

– Расскажи о своем боевом пути! – предложил Седой.

«Как все невысокие люди, начальник охраны имеет комплекс неполноценности. Значит, будет постоянно доказывать, что он самый лучший, умный и талантливый. Мужик он, конечно, крепкий, но против нас не тянет. Подготовка у морпехов на порядок, а то и на два ниже, чем у «тюленей». На этой струнке и попробуем сыграть», – решил Федор, внимательно рассматривая широкое красное лицо бывшего морпеха.

– Начинал службу на Балтийском флоте, в дивизионе береговой охраны, потом перевели в Каспийскую флотилию, где дослужился до капитан-лейтенанта. После демобилизации переехал в республику, где вот уже пять лет исполняю обязанности начальника службы охраны, – коротко сказал Крепыш, как его окрестил Федор.

«У морпехов армейские звания, а Крепыш присвоил себе капитан-лейтенанта – первый прокол. Мужику явно за сорок, а он только капитан-лейтенант – второй прокол. Либо Крепыш прилично «залетел», что, судя по его носу с синими прожилками, весьма вероятно. Поддает мужик крепко! Да и не говорят «демобилизация» – слишком длинно! Обычно все говорят «дембель». Третий прокол!» – мысленно оценил Федор нового сопровождающего.

– Сегодня переедете в тренировочный лагерь КГБ на окраине столицы. Оставаться в городе вам опасно. Побудете там две-три недели, пока готовятся документы, а заодно войдете в форму, а то вы жирком заросли! – жестко сказал Делавери, а глаза Крепыша радостно сверкнули.

– Только одно условие, – поднял вверх руку Федор.

– Никаких условий! – отрезал Крепыш, направляясь к выходной двери.

– Нам нужно специальное питание. Обычное армейское питание для водолазов не подходит, – лениво сказал Федор, делая нажим на последних словах.

– Будете есть то, что вам дадут, – бросил Крепыш, берясь за ручку двери.

– Тогда и под воду пойдешь сам! – не остался в долгу Зуб.

– Вы отказываетесь спуститься под воду? Тогда для чего вы приехали? – теперь уже удивился Седой.

– Водолазам положено специальное питание, которое исключает прием газообразующих продуктов типа капусты, гороха и тэ пэ, – негромко сказал Федор, вставая.

– Что же вам можно есть? – недоуменно спросил Крепыш, делая шаг назад.

– Мясо, много мяса, желательно с кровью, но проверенное. И пять раз в день, – жестко сказал Федор.

– С питанием определимся, но придется решить еще два вопроса, которые не могут ждать, – твердо сказал Делавери, глазами указывая Крепышу на дверь.

– Я заберу ваши вещи из гостиницы и буду ждать снаружи на «Ниссане-Патрол»! – сказал Крепыш, закрывая за собой дверь кабинета.

Глава шестая

Едва за бывшим морпехом закрылась дверь, как Седой сделал приглашающий жест.

Не дожидаясь, пока Сом усядется, Делавери начал рассказывать:

– Район предполагаемого падения вертолета определен точно. Найден маршрутный лист вертолета и опрошены очевидцы, которые с точностью до километра показывают, где именно упала вертушка. Правда, есть одно «но»…

Делавери сделал театральную паузу, и именно в этот момент Зуб, бесцельно слонявшийся по кабинету, приложил палец к губам, кивнув в сторону подоконника. В левой руке он держал толстую шариковую ручку, торец которой теперь горел ярко-красным цветом.

Седой, надо отдать ему должное, моментально сообразил, что к чему, и, встав, громко сказал:

– Давайте пойдем ко мне в комнату отдыха и выпьем по рюмочке коньяка за успешное начало нашего предприятия! Очень голова болит…

– В этом случае коньяк можно рассматривать как лекарство, которое расширяет кровеносные сосуды! – бодро сказал Федор, демонстрируя истинную радость человека, любящего выпить.

– Это мы завсегда готовы, – сразу согласился Зуб.

Дубовая панель в торце кабинета, повинуясь легкому нажатию на узорчатый завиток, пошла в сторону, открывая темный проход.

– Опять лампочка перегорела, – огорченно сказал Седой, включая маленький электрический фонарик.

Зуб, повинуясь приглашающему жесту хозяина, первым вошел в комнату отдыха, держа ручку-индикатор.

Прекрасно понимая, что столь долгое молчание обязательно вызовет подозрение у операторов прослушки, Федор тоном капризной, избалованной дамочки спросил, специально растягивая слова:

– Коньяк-то хоть настоящий?

– Мы все воспитаны в советских традициях. Поэтому коньяк будем пить армянский, – нарочито громко возвестил Седой, заходя в комнату отдыха.

Широкие кожаные диваны вдоль трех стен навевали мысли о чем-то фривольном. Хозяин, подойдя к стене, уже вернулся, держа три пузатых бокала и длинную бутылку.

Зуб забрал у него бокалы и, открутив металлическую крышку, ловко разлил золотистую жидкость.

– Теперь продолжим беседу! – жестко сказал Седой, отпивая маленький глоток коньяка. – Водолазное оборудование и приборы для поисковых работ доставят прямо на наш буксир. Так что поедете вы налегке, как туристы, через неделю. Сначала на поезде до станции Нурати, а потом кораблем прямо до берега моря, где и пересядете на буксир. Мы планировали послать с вами моего первого помощника госпожу Сарьян, но она внезапно исчезла.

– Такое впечатление, что почти о каждом вашем шаге знает кто-то весьма могущественный и влиятельный! – задумчиво сказал Федор, вертя в руках бокал.

– Вот поэтому я и принял решение отправить вас в военный лагерь по переподготовке офицеров спецназа. Охрана там очень серьезная, и вы будете в полной безопасности! Мне контейнер нужен как воздух!

– А что случилось с госпожой Сарьян? – как можно небрежнее спросил Федор, глотнув коньяка, но совершенно не замечая его вкуса.

– Людмила Сарьян попросту исчезла, и пока никаких сведений мы о ней не имеем!

– Как вы залегендировали наше пребывание в военном лагере? – спросил до сих пор хранивший молчание Зуб.

– Совсем забыл!

Подойдя к бару, Седой достал пластиковый пакет и одним движением кисти метко кинул его Федору, чем вызвал уважительный взгляд Зуба. Федор двумя пальцами поймал пакет и медленно положил его на столик.

Отстегнув клапан, вытащил две стопки документов. Развернув одну, обнаружил местный заграничный паспорт, куда было вложено офицерское удостоверение, на котором красовался его собственный образ в форме полковника. С аналогичного удостоверения смотрела физиономия Зуба в погонах подполковника.

– Слов нет, одни восхищенные крики! – вслух оценил Федор проделанную работниками Министерства сельского хозяйства работу.

– Это документы прикрытия, по которым вы будете находиться в военном лагере. Господин Зубков будет учить курсантов приемам боевого самбо, а господин Соколов станет натаскивать военнослужащих спецконтингента по методам обращения с аквалангом.

– Могли меня капитаном первого ранга сделать, – брюзгливо добавил Федор, поднимая бокал.

– Только такие удостоверения у нас и нашлись, – развел руками хозяин кабинета.

Глава седьмая

Едва Сом с Зубом сели в огромный «Ниссан», как сидящий на переднем сиденье начальник охраны предложил:

– Переоденьтесь в военную форму. Не надо привлекать лишнего внимания.

– Полностью с вами согласен, – поддержал Зуб, начиная снимать одежду.

– Форма в пакетах. Думаю, я не ошибся в размерах. – Крепыш указал в угол салона, где лежали два больших пластиковых пакета зеленого цвета.

– Такие туфли только лилипутам носить, – оценил размер обуви Зуб, передавая пару коричневых полуботинок Федору.

– С размерами обуви вы, господин капитан, несколько ошиблись, – внес свою лепту Федор, прикидывая, что обувка ему мала. – Будем ходить в кроссовках.

– Я вам на базе подберу нормальную, – пообещал, оборачиваясь, Крепыш.

Автомобиль, проехав по центральному проспекту, свернул на узкую улицу, затем выехал на проселочную дорогу и, увеличив скорость, понесся по ней, поднимая за собой шлейф белесой пыли.

Справа тянулась пустыня, а слева мелькали маленькие одноэтажные дома под шиферными крышами. На лавочках сидели белобородые старики и равнодушно смотрели вдаль, не обращая внимания ни на пыль, поднятую «Ниссаном», ни на сам автомобиль.

Машина въехала в поселок, весь окруженный вековыми деревьями. Перед каждым домом были вкопаны металлические трубы, на которых густо росли ветвистые лозы с огромными густыми листьями.

– Прямо оазис какой-то! – не удержался от замечания Зуб.

– Здесь живут узбеки. Они много сотен лет назад переселились из Хивы и так до сих пор живут и в ус себе не дуют. Всю торговлю зеленью держат в руках! Кулаки – одно слово, – пояснил крепыш.

Сом в это время, вытащив КПК, набирал сообщение Миле:

«Страшно скучаю. Как только услышал твой голос, как будто бы мир весь перевернулся. Хочется говорить с тобой снова и снова. Не стареет давняя любовь! Я буду писать тебе письма. По одному каждый день».

Автомобиль проскочил еще один безликий поселок и, снова свернув, стал углубляться в пустыню. Через двадцать минут его бампер уперся в решетчатые железные ворота, справа от которых стояло одноэтажное здание из белых блоков с широким крыльцом.

– Похоже, везти нас до места дислокации никто не собирается, – заметил Зуб, скорчив печальную физиономию.

– Вам придется самим пройти до комнаты, где вы будете жить, – сказал Крепыш, открывая заднюю дверь.

Водитель выскочил наружу и, открыв багажник, поставил сумки прямо на горячий асфальт.

Федор не стал ничего говорить, а быстро запихал гражданскую одежду в свободный пластиковый пакет.

– Одежду и документы вы должны оставить! – повысил голос Крепыш.

– Не пойти ли вам, уважаемый господин, по известному всем адресу? – миролюбивым тоном спросил Федор, чуть сощурив глаза.

Этого оказалась достаточно, чтобы Крепыш отвернулся и стал внимательно смотреть перед собой.

Сом презрительно хмыкнул и, не торопясь, вылез, аккуратно прикрыв за собой дверь. Тут же «Ниссан» сорвался с места, оставив после себя удушливый запах дизельного топлива.

– Не нравится мне все это, – сказал Зуб, вешая сумку на плечо.

– В гостинице было спокойнее, – согласился Федор, поправляя бейсболку на голове.

– Ты в этом наряде, господин полковник, похож на ряженого! – ухмыльнувшись, сказал Зуб, первым направляясь к дверям КПП.

– От такого же слышу! – огрызнулся Федор, глядя на свежеокрашенные ворота, на которых как ни в чем не бывало красовалась красная пятиконечная звезда.

– Мы вас заждались, товарищи курсанты! – встал из-за перегородки моложавый майор с красной повязкой на левой руке.

– Здравия желаем, товарищ майор!

– Акмурад! Проводи товарищей офицеров в семнадцатую комнату третьего корпуса! – не глядя, приказал майор, выходя из-за перегородки.

– Полковник приказал в казарму, а тут тащись в семнадцатую комнату! – загундосил низкорослый сержант, которому было никак не меньше сорока лет, вразвалочку шагая ко второй двери.

– Отставить разговоры, сержант! – прикрикнул майор, но в голосе его не было злости.

Грязная, с пятнами жира форма, засаленный подворотничок и выпирающий животик выдавали в сержанте человека, который нашел в армии теплое местечко.

Пройдя по бетонной дорожке сто метров, Федор увидел навес, в середине которого стояла бочка с песком и три деревянные скамейки по периметру.

– Жарко! Надо перекурить, – неожиданно предложил Федор, сворачивая к навесу. Достав из сумки пачку «Мальборо», он с треском распечатал ее и предложил сержанту: – Присаживайся, Акмурад! Закури хорошую сигарету!

– Спасибо, товарищ полковник! – обрадовался сержант, ловко выуживая из пачки две штуки. Одну сигарету он хозяйственно заложил за ухо, а вторую закурил от собственной дешевой китайской зажигалки.

С удовольствием втянув ароматный дым, сержант хитро сощурил глаза и предложил:

– Спрашивайте, товарищ полковник! Только с одним условием: каждый вопрос будет стоить вам десять долларов!

– Пять, и только в том случае, если ответы будут подробными и меня удовлетворят! – внес коррективы в сделку Федор.

– А если я не смогу ответить на вопрос или вы потребуете раскрыть военную тайну? – делано испугавшись, спросил Акмурад, заранее потирая грязные руки с обломанными ногтями.

– Нам не нужны военные тайны. Мы просто хотим спокойно провести время в лагере и не очень напрягаться, – пояснил свою позицию Федор, накрывая пачку сигарет десятидолларовой купюрой.

Глаза сержанта радостно блеснули.

– Первый вопрос. Что за лагерь, чем он занимается и сколько человек курсантов в нем сейчас находится? – спросил Зуб.

– Это целых три вопроса! – запротестовал сержант.

– Джентльмен не должен быть скрягой.

– А бедный, нищий сержант – простофиля?

– Не стоит долго курить, – напомнил о конспирации Федор.

– Все уехали на стрельбище, и в лагере, кроме комендантской роты, никого не осталось, – пояснил сержант, пока не ответив ни на один поставленный вопрос.

– Считай, что пять долларов ты уже заработал, – хмыкнул Федор.

Вдруг его мобильник коротко пиликнул, показывая, что пришло сообщение от Милы. Отойдя в сторону, Федор достал телефон.

– На территории базы запрещено пользоваться мобильными телефонами! – сказал сержант, бросая алчный взгляд на руки Федора.

– Не надо делать замечания полковнику, сержант! – напомнил Зуб, поворачивая голову сержанта.

– Это общее правило для всех! – попытался возразить Акмурад.

– Вот тебе двадцать долларов, и забудь, – предложил Зуб, протягивая сержанту купюру.

– У меня моментально развился склероз, – согласился сержант, пряча купюру в нагрудный карман.

– Ты странный человек, сержант! Вроде парень от сохи, а употребляешь такие обороты, что впору заподозрить у тебя высшее образование, – сказал Зуб, с интересом глядя на Акмурада.

– Сейчас у нас в стране работают только военные, нефтяники и газовики. Куда податься бедному старшему преподавателю русского языка, у которого на шее шестеро детей? – хмуро сказал Акмурад.

– Специальность у тебя по нынешним временам аховая… Однако ты не отработал предыдущие деньги, – вежливо заметил Зуб.

– Этот лагерь – бывшая тренировочная база КГБ СССР, которая готовила диверсантов для работы в жарких странах. На территории имеются три артезианских скважины, четыре полосы препятствия и два бассейна, один из которых глубиной тридцать метров.

– Сейчас в бассейнах вода есть? – спросил Федор.

– В глубоком бассейне устроили гауптвахту, а в мелкий водоем налили по пояс воды и учат курсантов плавать. Совсем глупый способ! Меня в армии сразу кинули в речку – и плыви, солдат! Два раза кидали, на третий раз поплыл. Самый лучший способ! Все научились плавать. А эти – только воду портят… А как просто присваивают офицерские звания, – со злостью сказал Акмурад, протягивая руку к сигаретной пачке. – Я тут работаю уже третий год и никак не могу привыкнуть к тому, что эти разожравшиеся полковники трусцой бегают по полосе препятствий. Вы – другое дело! Спортивные мужики, без животиков, хотя вам и под пятьдесят. И самое главное, совсем не жадные! – перешел на дифирамбы сержант, не спуская взгляда с американской купюры.

– Сколько же сейчас курсантов на базе?

– Две роты по сто человек, – последовал быстрый ответ.

* * *

Идя по чистым бетонным дорожкам, Федор внимательно смотрел по сторонам, впитывая впечатления от воинской части, но пока, кроме двух солдат вдалеке, никого не увидел.

Пройдя мимо полосы препятствий с аккуратно натянутой на высоте полуметра проволокой, Федор неожиданно наткнулся на военного в выгоревшей полевой форме, но без знаков различия.

Сержант выпрямился и строевым шагом направился к поджарому незнакомцу, который перекатываясь с пятки на носок, стоял на бровке дорожки, внимательно глядя на проходящих мимо офицеров.

Боевые пловцы тоже невольно перешли на строевой шаг и, перекинув сумки в левые руки, одновременно отдали честь.

– Выправка есть, но плохая. Давно строевой не занимались, полковник? – спросил незнакомец, небрежно приложив ладонь к длинному козырьку кепи.

Небрежность и легкость, с которой была отдана честь, показали, что перед ними находится старый служака, оттоптавший на плацу не один десяток подошв.

– Лет тридцать не приходилось! – быстро ответил Федор, не замедляя шага.

Отойдя на пять метров от странного человека, Сом перешел на обычный шаг и пошел прямо к одноэтажному зданию с большими стеклянными окнами, от которого доносились аппетитные запахи.

– Сержант тормознулся около этого беспогонника и с ним говорит! – не поворачивая головы, сказал Зуб.

– Стоять! – резко рявкнули сзади.

Сделав еще по шагу, Федор с Зубом остановились, не дойдя двух шагов до стеклянных дверей столовой.

– Кругом! – раздалась новая команда.

Четко повернувшись через левое плечо, Федор с Зубом с интересом глянули на беспогонника, справа от которого стоял сержант и быстро шевелил губами.

– Шагом марш! – раздалась новая команда.

Федор с Зубом, синхронно подняв левую ногу, пошли назад.

– Приставить ногу!

Приняв позу «вольно», Федор с Зубом стояли перед беспогонным военным и со скучающими физиономиями рассматривали широкое обветренное лицо, покрытое россыпью звездообразных оспинок. Федор тут же окрестил мужика Рябым.

Подождав минуту, Рябой набрал в грудь воздуха и неожиданно негромко сказал:

– Генерал-майор Мухтар Кульгинов, командир учебно-тренировочного центра!

Не дождавшись реакции со стороны стоящих перед ним военных, боднул головой воздух и продолжил:

– Мне рекомендовали вас как опытных инструкторов по рукопашному бою. У нас уже есть инструктор, но пока нет курсантов, и я предлагаю провести спарринг! – сказал генерал-майор, уставившись на Федора тяжелым взглядом.

– Инструктор по рукопашному бою у нас подполковник, а я тренирую пловцов и подводников… – попробовал отказаться Федор, но по взмаху руки Рябого перед ним материализовался коренастый китаец в кимоно и с ходу ударил в голову ногой.

Вернее, попытался ударить.

Федор мягко поднырнул под ногу, сделав шаг в сторону, уступая место Зубу. Не придумав ничего умнее, Зуб просто поймал китайца за щиколотку и поднял вверх, держа на расстоянии метра от головы.

– Инструктор у вас какой-то хлипкий, – оценил Зуб способности китайца, мягко опуская инструктора на землю.

– Я хочу посмотреть на работающего в полном контакте полковника! – взвизгнул генерал-майор и от избытка чувств топнул ногой в начищенном берце.

Из-за угла вышли два автоматчика и, широко расставив ноги, направили на друзей короткие автоматы с воронками пламегасителей.

– А если я откажусь? – спросил Федор, внимательно глядя на Рябого, усевшегося в раскладное кресло, которое принес ехидно ухмыляющийся Акмурад.

«Значит, все подстроено. Сержант просто заманил нас сюда, где и поджидал этот рябой любитель поединков в полном контакте», – зло подумал Федор, наблюдая за еще одним китайцем, который выскользнул из-за спины генерал-майора и скользящей походкой приближался к Федору. Этот, почти точная копия первого инструктора, был чуть постарше и пошире в плечах, да и двигался узкоглазый, чуть загребая босыми ногами. А вот повязанный на талии черный пояс Федору совершенно не понравился, но делать было нечего – приходилось драться.

– Если вы откажетесь, то пойдете со своим другом в карцер, откуда вряд ли выйдете такими здоровыми и цветущими, – нарисовал перспективу Рябой.

– Если ваш узкоглазый меня покалечит, то вы лишитесь прекрасного инструктора по плаванию! – вскинул руки Федор, делая вид, что взывает к человеколюбию и здравому смыслу генерала.

Зуб тем временем широко расставил ноги, стараясь занять как можно больше места.

Китаец, услышав последние слова Федора, зло поджал губы и, чуть наклонив голову, молча бросился на Федора.

Не сходя с места, Федор сделал сальто, перескочив через низкорослого китайца, и, пригнувшись, проскользнул между ногами Зуба, который играл роль дополнительного препятствия, вокруг которого вертелся Сом, полностью оправдывая свою клику.

Как только китаец начал наклоняться, готовясь повторить финт Федора, Зуб, отрицательно качнув головой, на всякий случай переместил сумки. Теперь они болтались между ног гиганта.

Китаец дернулся и, сжав кулаки, бросился в обход Зуба. Федор снова проскочил между ногами напарника и спокойно ждал противника, лицо которого покраснело от злости.

– Хоп! – резко выкрикнул Сом, одновременно сильно хлопнув в ладоши, и наклонился, делая вид, что готов снова проскочить между ногами Зуба.

Китаец дернулся, и в этот момент Федор быстро нанес удар ногой, свалив его.

– Все! Я победил! – подняв руки вверх, возвестил Сом.

– Это нечестно! Ему товарищ помогал! – завопил мгновенно вскочивший на ноги китаец.

Федор заметил, что противник кривится на левый бок.

– Брейк! – вставая, сказал генерал-майор.

– Можем мы теперь спокойно поесть? – спросил, церемонно склонив голову, Федор.

– Сегодня отдыхайте, а завтра для вас персонально начнется специальная подготовка! – пообещал Рябой, презрительно скривив губы.

– Проходите в столовую, товарищи полковники, – предложил сержант, открывая широко правую створку двери.

– А ты нас не отравишь? – спросил Зуб, легонько поддевая указательным пальцем Акмурада за ремень. Чуть приподняв того над полом, улыбнулся и негромко сообщил: – За такие фокусы мы просто убиваем!

– Приказы командира надо выполнять, – попробовал возразить сержант.

– Только врожденная доброта мешает мне просто свернуть твою туземную шею.

– Я больше не буду, – Акмурад со страхом смотрел на гиганта.

– Ты «случайно» сломаешь ногу в трех или четырех местах, а если не повезет, то и в пяти, если встанешь на моей дороге, – прошипел Зуб, наморщив лоб.

– Я буду ждать вас на улице, – промямлил сержант, проскальзывая бочком.

Столовая представляла собой длинное узкое помещение, с левой стороны которого тянулись пустые застекленные витрины.

– Похоже, нас никто не ждет, – уныло сказал Зуб, поставив свою сумку у второго столика.

– Не нравится мне тут, – констатировал Федор.

Зуб тем временем, перегнувшись через прилавок, вытащил жареную баранью ногу и, положив ее на пластиковый поднос, понес к столу. Прихватив две вилки, нож и пару лепешек, Федор уселся напротив Зуба, который, оторвав от ноги половину, вгрызался в нее зубами.

– Приятно на тебя смотреть, – оценил Сом находчивость друга, отрезая от оставшейся половины приличный кусок.

Из-за прилавка выскочил солдатик в засаленном халате и, вытаращив глаза, что-то затараторил на тарабарском наречии.

– Принеси чаю! – приказал Зуб.

Солдатика как ветром сдуло.

Федор встал и, по примеру Зуба перегнувшись через прилавок, начал исследовать находящееся за ним пространство. Там он обнаружил упаковку минеральной воды и, подцепив указательным пальцем, подтянул ее к себе. Зуб тоже не терял времени даром.

Наконец трапеза была закончена. Лепешки и остатки бараньей ноги были упакованы в сумку Зуба, минералка пристроилась в сумке Федора.

– Пошли отдыхать, – решил Сом.

Выйдя из столовой, Зуб кивком подозвал к себе сержанта и с ходу нагрузил его сумками.

– Я не носильщик, – попробовал возразить сержант.

– Значит, станешь им! Не можешь – научим! Не хочешь – заставим! – пообещал Зуб, кладя тяжелую руку на плечо.

Акмурад передернул плечами, пытаясь сбросить лапищу Зуба. Конечно, ничего не получилось.

– Больно же! – взвизгнул сержант, снова передергивая плечами.

– Отставить разговоры, сержант! Вперед! Шагом марш! – скомандовал Зуб, подтолкнув Акмурада.

Сержант не стал на этот раз огрызаться, а бодро затопал вперед, шаркая стоптанными башмаками.

Пройдя два пустых стадиона, Федор с Зубом, свернули за провожатым на узкую бетонную дорожку.

– Вы сегодня очень разозлили генерал-майора! – быстро сказал Акмурад, оглядываясь по сторонам.

– Твои предложения, сержант? – спросил Федор, всовывая в нагрудный карман сержанта сто долларов.

– Приятно иметь дело с понятливыми людьми! – повеселел сержант, но больше ничего говорить не стал. И только когда еще две стодолларовые бумажки перекочевали в карман сержанта, продолжил:

– Китайцы очень злопамятный народ! Особенно наши, которых выписали из самого монастыря Шао-Линь. Вы сегодня при командире так сильно унизили этого узкоглазого Рэмбо, что я не дал бы за вашу жизнь и мелкой монеты.

Сержант повернулся на сто восемьдесят градусов и быстро пошел по дорожке к одноэтажному бетонному дому. Открыв дверь, он первым делом отцепил от связки еще один ключ и подал его Федору.

– Комната семнадцать, третья по правой стороне, – громко сказал сержант и, круто развернувшись, пошел обратно.

Послышался скрежет ключа в замке наружной двери, и все стихло.

– Сейчас еще ключ не подойдет к замку, и придется ночевать на полу коридора, – громко сказал Зуб, дергая за ручки дверей, мимо которых проходил. Все они, филенчатые, сделанные еще во времена Советского Союза, были заперты.

– Это не преграда, а недоразумение! – обрадовано сказал Зуб, чуть надавливая на дверь с левой стороны. Протестующее взвизгнув, та щелкнула замком и отворилась.

Четыре солдатские койки, заправленные зелеными шерстяными одеялами. Около двери примостились платяной шкаф и железная вешалка. Больше никакой мебели в комнате не было.

– Обстановка, мягко говоря, спартанская! – оценил Зуб меблировку, подходя к окну.

– А вот стекла закаленные! – заметил Федор.

– Разочек ногой приложиться, и оконце вылетит вместе с хвалеными пуленепробиваемыми стеклами. Рамы делали и крепили местные умельцы, – весело сказал Зуб, проведя пальцем по стене рядом с оконной рамой.

– Теперь пойдем изучать наше пристанище! – предложил Федор, выходя из комнаты.

Ни одного номера на дверях не было видно.

– Сержант сказал, что наша комната третья по правой стороне, – напомнил Зуб, забирая ключ из руки Федора.

Коротко звякнул мобильник, показывая, что пришло новое сообщение.

Федор вытащил телефон и впился глазами в экран.

«Ты практически не изменился. Включи компьютер и видеокамеру!» – было написано на маленьком экране.

Ни слова не говоря, Федор раздернул замок на сумке и, вытащив ноутбук, быстро пошел в комнату, не замечая, что Зуб крутит указательным пальцем у виска.

Разложить компьютер на кровати было делом минуты. Вот по экрану поползли строчки нового сообщения:

«Сильно заматерел, раздался в плечах; лицо стало, конечно, шире, но то же самое! Расскажи, как ты попал на эту секретную базу? Почему на тебе военная форма? Ты что, военный?»

«Столько сразу вопросов… Мне отвечать по порядку или как хочу?» – набил ответ Федор.

«Включи веб-камеру, я хочу на тебя посмотреть вблизи!» – выскочило сообщение.

Федор включил встроенную видеокамеру и, направив на себя, вошел в программу «Скайп».

«Видишь, я не ошиблась! Камеры слежения на базе хоть и слабенькие, но правильно тебя передали! Кто это с тобой такой здоровый?» – возникли новые строчки, украшенные вопросительным знаком.

«Мой приятель. Нас вместе привезли на базу. Но ты сама как тут оказалась?» – задал Федор интересующий его вопрос.

«Схватили дома, в своей квартире, сунули в машину и привезли сюда. Я тебе потом скину картинку всей базы – может пригодиться. Вот и сижу здесь уже больше половины недели».

«Нас только сегодня привезли, и что дальше будет, мы не знаем. Все как-то очень странно. Сунули в поезд, привезли в столицу, поселили в гостинице, а потом перебросили сюда», – быстро набил ответ Федор.

«Ты же у нас еще в школе занимался плаванием. Значит, ты переквалифицировался в водолаза? И тебя прислали поднимать этот чертов вертолет?» – догадалась Мила.

«Жалко, что тебя украли. Я чуть не исполнил мечту всей своей жизни – поговорить с любимой девушкой. Ты знаешь, сколько раз за эти годы я мысленно говорил с тобой?» – писал Федор, стуча по клавиатуре ноутбука.

… Зуб осторожно тронул Федора за плечо и, укоризненно покачав головой, сказал:

– Ты уже начал заговариваться! Бормочешь какие-то слова!

Федор на секунду оторвал глаза от экрана монитора, недоуменно посмотрел на напарника, не понимая, что он хочет.

– Налицо приступ детской влюбленности второй степени. Ты хоть знаешь, что ключ не подошел ни к одной из комнат? – снова негромко сказал Зуб, заглядывая через плечо в монитор.

«Я тоже часто вспоминала тебя. Но жизнь так сложилась, что и у тебя, и у меня семьи, и ничего уже не изменишь. Тем более что замок в дверях щелкнул, а к тебе подошел товарищ. До связи!» – вспыхнула красным цветом надпись, высветив две скрепки.

Мотнув головой, Федор подвел курсор к первой, обозначавшей приложение, и нажал. Появилась картинка, снятая откуда-то сверху. Вся база была как на ладони.

– Везет тебе, Сом! Куда бы ты ни приехал, моментально обнаруживаются бабы, которые помогают, – завистливо сказал Зуб, внимательно рассматривая изображение базы.

– Это не просто баба, а женщина, вернее девушка, которую я много лет любил. Моя первая любовь! – быстро ответил Федор, отмечая сторожевые вышки с охранниками и еще один одинокий барак, около которого стоял микроавтобус с затененными стеклами. – Дай максимальное увеличение и не забудь записать изображение.

Двое военных вывели женщину из барака и, открыв боковую дверь микроавтобуса, остановились внизу. У Федора екнуло сердце.

Третий военный, нагруженный двумя большими сумками, выскочил из дверей и бросился к автомобилю.

Установив курсор на лице женщины, Федор начал вращать верньер мыши, но был остановлен окриком Зуба:

– Отставить, полковник! Потом посмотришь. Обрати внимание на вертушку!

Федор перевел взгляд на вертолет, стоящий посередине желтого круга. Зеленый американский «Апач» с красным полумесяцем на борту начал раскручивать винты. Около вертушки стоял командир базы и энергично размахивал руками.

– Ну и дела! – только и успел сказать Федор, как автомобиль с женщиной тронулся и устремился к вертушке.

– Надо сваливать отсюда, и чем быстрее, тем лучше будет для нашего здоровья. Сильно мне тут не нравится! – оценил обстановку Зуб, поправляя экран ноутбука.

– Ты не боишься свободно говорить здесь? – спросил Сом, не отрывая взгляд от компьютера.

Автомобиль подъехал к «Апачу» и остановился в двадцати метрах. Открылась дверь микроавтобуса, из нее выскочил военный с сумками и, пригнув голову, бросился к вертолету. Еще минута – и женщина с двумя военными скрылась внутри вертушки.

Сразу же закрутились винты. Из двери выпрыгнули трое военных и, пригибаясь, побежали к микроавтобусу. Легко оторвавшись от посадочного круга, «Апач» ушел вверх и скрылся из глаз.

– То ли мы твою любовь спугнули, то ли у похитителей по плану передислокация. Но не похожа твоя пассия на жертву, – задумчиво сказал Зуб, глядя, как Сом, поделив экран на две части, щелкает мышью и стучит по клавиатуре.

– Что может сделать слабая женщина против здоровенных мужиков? – спросил Федор.

– Завидую я тебе, Сом! Быстро ты освоил эту машинку! – лениво сказал Зуб, наблюдая, как на правой стороне экрана показывается лицо женщины, обведенное синим кружком.

– Ты зря так распускаешь язык! – осуждающе сказал Федор, ткнув себя пальцем в ухо.

– Пусть сначала пробьются через генератор розового шума! – уверенно сказал Зуб, взглядом указывая на пластмассовый ящичек размером с две пачки сигарет.

– Это точно Мила! Совсем практически не изменилась за столько лет! – радостно сказал Федор, впиваясь взглядом в экран.

– В тебе говорит юношеская любовь! Внимательно смотри на правую щеку. Два пятна замазаны, «паучьи лапки» возле глаз. Да и на животе парочка лишних годовых колец. Ножки, правда, ничего, и бедра стройные. А так ничего особенного! Обычная пятидесятилетняя дамочка, – оценил Зуб.

– Ты ничего не понимаешь в женской красоте! Мила – самая красивая женщина на свете! – пылко ответил Федор, не отводя взгляда от экрана компа.

Зуб протянул руку, взял мышку, и картинка базы заняла весь экран.

– На даму сердца посмотришь позже, а пока давай подумаем, что делать дальше! – озабоченно сказал он. – Предлагаю пока спать, а ночью постараемся выскользнуть с территории базы.

В этот момент раздался вызов мобильного телефона.

– Хорошо, что я вам дозвонился! У нас сложилась очень сложная обстановка. На базе сказали, что вы уже уехали на полигон и вернетесь только через три дня, – сказал на одном дыхании Седой.

Зуб указательным пальцем почесал щеку и состроил вопросительную гримасу. Слова Делавери были явственно слышны.

– Дня три мы побудем на базе, а потом пойдем по маршруту, – сказал Федор, прикидывая, как можно добраться до железнодорожной станции Нурати.

– Бот будет вас ждать в указанном месте самое большее десять дней.

– Проверьте свое окружение! Течете, как дуршлаг, – предупредил Федор и выключил телефон.

– Если все так плохо, что мешает нам поехать по стране, как российские туристы? Въездные визы у нас есть, и пока отношение к русским в этой стране не очень негативное! – внес неожиданное предложение Зуб, вставая с койки.

Глава восьмая

Комната, куда Зуб привел Федора, была точно такой же, как и предыдущая, но окна выходили прямо в пустыню; здание было отделено от барханов пятью метрами ровной, как теннисный корт, песчаной площадки и рядом ржавой колючей проволоки.

Проведя пальцем по обычному стеклу, Федор посмотрел на Зуба, который, установив на столе генератор розового шума, копался в сумке.

– Не смотри на меня, как чекист на врага пролетариата! Пока ты курлыкал со своей визави, я полностью обследовал комнату и обнаружил, что в ней нет ни одного клопа. Странно, правда? В той комнате есть, а в нашей – нет! – выдал Зуб, доставая пачку сигарет «Кэмел» и две металлические шариковые ручки.

– Ну, с емкостным индикатором понятно. А ручки на что? Собираешься писать мемуары? – спросил Федор, усаживаясь на койку.

Приклеив два датчика на окно и два на дверь, Зуб удовлетворенно кивнул и осторожно сел на кровать, которая жалобно вздохнула под его немаленьким весом.

– Больше же ничего нет. Даже ножи не разрешили взять! – развел он руками.

– Ладно, давай спать, а к вечеру начнем работать! – решил Федор, прямо в одежде заваливаясь на кровать.

– Надень респиратор на всякий случай! – посоветовал Зуб, кидая упаковку.

– Разумная предосторожность! – согласился Сом, разрывая пластиковую обертку.

* * *

Смеркаться начало около десяти часов вечера. Осторожно открыв окно, Зуб выскользнул наружу и растворился в сгущающихся сумерках. Через десять минут он вернулся и шепотом начал рассказывать:

– За периметром лагеря стоит армейский джип, в котором сидят три человека. Я поставил там пару видеокамер, но боюсь, они будут бесполезны. Ребятки бормочут на тарабарском наречии, которого ни ты, ни я не знаем. Лучше всего сделать муляжи из матрасов и положить их на кровати, а самим притаиться в соседней комнате. На первый взгляд муляжи здорово смахивают на человека, который спит, закрывшись с головой. Такое поведение новеньких вполне объяснимо – комаров в помещении как на хорошем болоте. В комнате поставим видеокамеру и будем спокойно ждать развития событий.

– Долго ждать они себя не заставят! – согласился Федор, безоговорочно принимая план Зуба.

Соорудить из матрасов пару чучел для опытных людей минутное дело.

Оставив сумки на полу, Федор с Зубом переместились в первую открытую комнату и, разложив на подоконнике ноутбук и вытащив баранью ногу, принялись за поздний ужин.

– Сейчас бы еще водочки! – мечтательно протянул Зуб, запихивая в рот огромный кусок мяса.

– И бабу! – поддакнул Федор, не отставая от напарника в уничтожении остатков жаренной бараньей ноги.

На экране компьютера, разделенного на две части, ничего не происходило. Все так же безмолвно стоял джип, из выхлопной трубы которого вился сизый дымок, да и в комнате посторонних не замечалось.

Прозвучала короткая трель из микрофона ноутбука. Три движения мышки – и экран поделен на четыре части.

– Ты все-таки скотина, Зуб! Очки за твой счет куплю! – пробурчал Федор, впиваясь глазами в верхнюю часть экрана, который показывал комнату с чучелами и неизвестный автомобиль.

«Вот меня и привезли на новое место заключения. Вилла расположена прямо на берегу моря и с суши огорожена трехметровым бетонным забором. Рядом с берегом есть маленький островок, на котором мне придется отсиживаться, если к хозяину приедут гости. Километрах в пяти от виллы стоит нефтяная вышка, но, по-моему, она не фунциклирует», – вспыхнуло сообщение в правой нижней четверти.

Сома прямо жаром обдало. Это было любимое Милино словечко, которое она употребляла к месту и не к месту.

И Федор снова перенесся на много лет назад…

– Как сильно фунциклируют у тебя вены? – однажды спросила Мила, приложив тоненький указательный палец к виску Федора.

Осторожно придвинувшись к рядом сидящей девушке, Федор медленно положил руку на ее плечи.

– Давай без этих телячьих нежностей! Я же кошка, которая гуляет сама по себе. Ненавижу насилие над собой! Сколько раз тебе можно говорить, – немедленно взорвалась Мила, и Федор испуганно отдернул руку.

– …По-моему, началось! – вырвал Федора из сладостных воспоминаний детства быстрый шепот Зуба.

Два удара по клавиатуре – и весь экран заняла картинка автомобиля, стоящего за оградой. Задние дверцы джипа бесшумно открылись, и из них выскользнули три черные фигуры с удлиненными автоматами.

Десяток секунд – и в проволочной ограде прорезано отверстие. Один человек остался возле ограды, а двое других скользнули внутрь периметра военного лагеря. Еще пять секунд – и раздались негромкие хлопки, по сравнению с которыми шум рассыпающихся стекол показался грохотом.

Одно движение – и крышка ноутбука закрыта, а мигающий огонек индикатора прикрыт респиратором. Теперь комнату освещал только лунный свет.

– У ребят ПНВ! – напомнил Федор, выскальзывая в коридор.

– Бойцам надо произвести зачистку, – шепотом ответил Зуб, суя в руку Федора металлическую шариковую ручку.

«Оружие добудете в бою!» – вспомнил Федор напутствие Великой Отечественной войны, заскакивая в комнату следом за Зубом.

Едва первый убийца перелез через подоконник, как, сдернутый мощной рукой Зуба, он мгновенно успокоился на полу со свернутой шеей.

Одновременно со второй стороны окна сначала показался ствол, а потом и голова с половиной туловища. Металлическая ручка, воткнутая Федором в глаз ночного пришельца, разом лишила второго убийцу желания сопротивляться.

Подхватив автомат, Федор, повинуясь взмаху руки Зуба, выскользнул из комнаты.

В конце коридора дверь угловой комнаты была открыта. Опять четыре кровати и окно, выходящее в торец здания.

– За мной! – скомандовал Зуб, бросаясь к окну.

Правая створка окна легко открылась наружу, и Зуб без труда выскочил, просто перешагнув через подоконник.

«Тебе хорошо! У тебя вон какие длинные ноги», – позавидовал про себя напарнику Федор.

– Долго копаешься, Сом! – шепотом выдал Зуб, начиная двигаться вправо.

Нижняя колючая проволока, натянутая на столбах, оказалась приподнятой над землей сантиметров на сорок. Зуб беззвучно проскользнул за территорию базы и, ткнув рукой в сторону маячившего у разреза в проволочном ограждении третьего убийцы, быстро пополз в сторону автомобиля.

Регбистский бросок – и третий упал лицом в песок, сразу лишенный возможности предупредить остальных участников нападения.

«Попробуй крикнуть, когда у тебя рот забит песком!» – самодовольно подумал Федор, добавляя ребром ладони в основание черепа.

Связав ремнем руки противника за спиной, Федор снял с него «АКСУ», подсумок с рожками и быстро пополз к автомобилю.

– Если я не ошибся, то все кончено! – негромко сказал Зуб, беззвучно возникнув в метре от Федора.

– Давай тащи сюда трупы. Заверни их в одеяла! Нам не нужны лишние проблемы, – приказал Сом, вставая на ноги.

– Что ты хочешь со жмуриками сделать? – бросил через плечо Зуб.

– Отвезем подальше и закопаем в песок, – процедил Федор, подтаскивая третьего нападавшего к машине.

– Как прикажешь, хозяин! – согласился Зуб, направляясь к месту неудавшегося ночлега.

Через пять минут трупы, сумки и начавший оживать пленник были уложены в багажник, и машина тронулась в путь.

– В пятидесяти километрах отсюда соляное озеро, в котором трупы за пару дней разложатся без остатка, – сообщил Федор.

– Ты со своим компьютером не расстаешься, – хмыкнул Зуб, оценив вызванную из Интернета карту местности.

– На соленом озере и пересидим день. Если я правильно понимаю ситуацию, долго нас искать не будут. Эти ребята хоть и силовики, но я уверен, что на нас они подкалымивали, а не выполняли приказ. Значит, опасаться войсковой операции не придется. Скорее всего, командир базы в курсе нашего устранения и, даже если его спросят, захочет спустить все дело на тормозах. Не стоит выносить сор из избы. Подробнее об операции мы узнаем у пленного, – сказал Федор, снова вызывая Милу по электронной почте.

Ответа не было. Телефон тоже не отвечал.

– Ты странный мужик. Хочешь, чтобы твоя подруга не спала, а всю ночь дежурила около компа. Будь же человеком, дай поспать старой женщине!

– Хоть ты и скотина, Зуб, но прав на все сто процентов, – вынужден был согласиться Федор.

Глава девятая

– Не дергайся, Сом! Никуда твоя подруга не денется. Похитители если бы захотели, то прихлопнули твою красавицу сразу, а не ждали столько времени. Нет смысла долго держать заложницу и рисковать, даже за три миллиона баксов, – успокаивал Зуб.

Дорога вилась между высоких барханов, поросших саксаулом и высохшей травой.

– Если нас сразу не начнут искать, то не найдут. Наш джип похож на иголку в стоге сена, которую можно искать до посинения, – ответил Федор.

– У меня появилась очень интересная идея по допросу пленного, – останавливая автомобиль и выключая фары, сказал Зуб.

Федор знал, что тот никогда так просто ничего не делает, и внимательно следил за действиями напарника.

– Включишь фары, как только я выйду на дорогу, – предложил Зуб, доставая из кармана наволочку, – а я поймаю пару змей.

Присмотревшись, Федор обнаружил, что это не просто наволочка, а две, вложенные одна в одну.

Выйдя на дорогу, Зуб стал внимательно всматриваться в землю, осторожно ставя ноги. Внезапно резкий шаг вправо – и, нагнувшись, спецназовец схватил змейку, у которой на голове просматривался светлый крестообразный рисунок.

«Эфу схватил», – догадался Федор, но ничего не стал говорить, предоставив напарнику действовать по своему усмотрению.

Аккуратно опустив пойманную змею в наволочку, Зуб снова сделал резкий шаг, и опять все повторилось. Еще одна эфа устроилась в наволочке, и только после этого Зуб вернулся в автомобиль. Завязав тугой узел, пристроил наволочку в бардачок и радостно свистнул, вынув оттуда большой пинцет.

– Как все азиаты, наш пленник очень хорошо знает, что такое укус эфы, и вот на этом мы сыграем при допросе, – сказал Зуб, трогая с места.

– Нам еще тридцать пять километров ехать до озера, – сказал Федор, прикидывая по карте, которая высветилась на экране ноутбука.

– Да уж, так долго находиться в одном багажнике с трупами не очень приятно, – философски заметил Зуб, снижая скорость перед большой рытвиной.

– Ты лучше расскажи, где научился змей ловить? – спросил Федор.

– Это интересная история! – начал рассказывать Зуб, поправляя ПНВ. – У меня дядя жил в Средней Азии и работал в зоокомбинате. Дело было давно, но я отчетливо помню его рассказы о пустынях, животных и особенно змеях, которых там водится целая куча. Когда мне было лет пятнадцать, дядя приехал в отпуск лечить производственную травму. Представляешь, начал приручать самку беркута, которая, кстати, намного крупнее самца. Была у дяди задумка научить беркута ловить волков. Ведь за каждую шкуру волка тогда давали приличные деньги, а зарплата у него, как я помню, была не очень высокая. Самка беркута отказывалась работать без своего мужа, который расхаживал по закрытому вольеру, зорко следя за манипуляциями, которые проводят с его благоверной!

Зуб рассказывал, растягивая губы в улыбке. Чувствовалось, что ему очень нравилось вспоминать молодость.

– Метода дрессировки ловчих птиц довольно сложная и требует много времени, усилий и – самое главное – навыков. Около чучела головы волка кидают куски мяса, приучая птицу к виду головы. Потом в самом чучеле делают отверстия, через которые в глазные впадины вставляют куски мяса. Птичку заставляют долго голодать, и она с жадностью клюет это мясо. И вот в один из дней дядя кормил самку беркута. А дело было летом. Дядя сидел на корточках в трусах, вставляя мясо в чучело головы волка. Самец подкрался и клюнул дядю в самое нежное для мужика место.

– Что было с дядей, я представляю…

– Ни фига ты не представляешь! Дядя месяц провалялся в больнице, а потом еще месяц жил у нас. Так до конца и не поправился. И вот тогда он мне и предложил поработать вместо него охотником по отлову диких животных. Ты знаешь, приятель, это так здорово! Оказывается, довольно выгодное дело! Приходилось ловить и лягушек, и черепах, – распалялся Зуб, мечтательно закатывая глаза.

– Ты лучше про змей расскажи.

– Тут все просто. Мы проехали участок, где встретились характерные следы эф в виде косых параллельно расположенных линий. Обычно эфа ползает боком, приподнимая часть тела, как бы закидывая ее вперед, и у нее не остается сплошного следа. Змей не было видно, поэтому я остановился и подождал. Эфы ползли на какой-то более теплый участок земли. Под утро в пустыне довольно прохладно, а змеи очень любят тепло.

Дорога спустилась вниз, и машина остановилась на берегу небольшого круглого озера, со всех сторон окруженного каменными холмами. Справа от дороги росло с десяток деревьев, куда Зуб и загнал внедорожник.

– Допрашивать пленного будем сейчас или подождем до утра? – спросил он, открывая дверцу.

– Давай сделаем работу, а потом ляжем и поспим. Отсюда до нашей станции двести километров по пустыне. Лучше проделать этот путь ночью, а днем будем отдыхать, – предложил Федор, бодро выпрыгивая из автомобиля.

Вытащив пленного, который сумел каким-то образом перекинуть связанные руки вперед и перегрызть половину брезентового ремня, Зуб перерезал ремень и, едва несостоявшийся убийца рванул в сторону, поймал его за руку и защелкнул на ней никелированный наручник. Подтащив, приковал к кенгурятнику перед передним бампером внедорожника.

– Смотри и думай! – предложил Зуб, ловко охлопывая его обеими руками.

Едва пленник начал отводить ногу, готовясь ударить Зуба, как получил короткий тычок в солнечное сплетение и скрючился, давая возможность спецназовцу беспрепятственно закончить обыск. На левой ноге Зуб обнаружил ножны с ножом, а на правой – спутниковый телефон с кривой антенной.

– Как ты хорошо экипирован, родной! – восхитился боевой пловец, перекладывая найденное имущество в свои вместительные карманы.

Пленный гордо отвернул голову, показывая, что не намерен разговаривать.

– У моих жмуриков тоже целый арсенал нашелся, – сообщил Федор, выкладывая на расстеленное одеяло заводской кастет, тонкий нож в кожаных ножнах и короткоствольный револьвер. – Снимай со своего орла форму, легче будет топить, – приказал он, начиная раздевать первого убийцу.

Тень беспокойства промелькнула на лице пленника. Зуб знаком показал своему подопечному, что надо раздеваться. Парень скорчил презрительную мину и метко плюнул прямо в лицо Зубу.

– Это ты зря! Никому еще не удавалось безнаказанно меня оскорблять, – ласково сказал Зуб, вытирая плевок со щеки.

– Козел ты, а не мужчина! – неожиданно обрел голос пленник.

– Запел, родной, – обрадовался Зуб.

На молниеносный удар ногой по печени даже Федор не успел бы среагировать. Пленник молча схватился за бок и упал на землю.

– Приказы надо выполнять, – наставительно сказал Зуб, сдергивая ботинки. Следом последовали брюки и рубашка. Трусы и носки Зуб не стал снимать, просто разрезав их.

– Что вы собираетесь со мной сделать? – корчась от боли в печени, спросил парень, прижимая руку к правому боку.

– В зависимости от того, как правдиво ты ответишь на мои вопросы, будет зависеть ответ на твой, – миролюбиво сказал Зуб, чистя ногти кончиком ножа.

Тем временем Федор, привязав к ногам трупов камни, сбрасывал их в воду. Следом последовала и одежда. Как только трупы исчезли в озере, голос пленника обрел уверенность.

– Вам придется ответить за убийство моих товарищей по всей строгости законов нашей страны, – произнес он и тут же скрючился от резкой боли в печени.

– Нет трупов – нет преступления, – лениво ответил Сом, усаживаясь на песок. На колени поставил ноутбук, направив камеру на парня.

– Я могу гарантировать вам свободный выход за границу. У меня есть два безопасных коридора.

Боковым зрением Федор отметил понимающую ухмылку Зуба, который, покопавшись в сумке, достал шприц-тюбик и начал внимательно читать надпись на упаковке.

– Кто вас нанял? – спросил Зуб.

– Я не буду отвечать ни на один вопрос. Медикаментами меня не возьмешь. У меня стоит кодировка!

– Что такое кодировка? – скорчил непонимающую физиономию Зуб.

– Это специальная программа, которая вызывает мгновенную остановку сердца, как только я называю ключевые слова! – гордо сказал пленник с таким видом, как будто это была его собственная заслуга.

– Здорово! – оценил изобретение Зуб.

– Почему ни у одного из ваших людей нет документов? – быстро спросил Сом.

– Мы на задание всегда ходим без документов.

– Что за задание? – спросил Федор, набирая номер телефона Милы.

– Нам приказали уничтожить двух чеченских террористов, которые собираются взорвать базу, – быстро ответил пленный.

– Кому это нам? – вступил в разговор Зуб, принесший наволочку со змеями.

– Отделу «Л»! – успел сказать пленник, схватился за сердце и упал на песок.

– Оттащи его в воду и утопи! – приказал Федор, с сожалением глядя на бесполезный теперь источник информации.

Через пять минут Зуб вернулся и с раскаянием сказал:

– Извини, я не умею задавать вопросы зомбированным парням.

– Сам первый раз сталкиваюсь с таким случаем. Читал, видел учебные фильмы, но с живым закодированным человеком первый раз встречаюсь. Не вини себя! Любой бы прокололся на твоем месте, – успокоил Зуба Федор.

– Утро вечера мудренее. Давай спать! – согласился тот, открывая дверцу автомобиля.

Глава десятая

Дневка прошла нормально. Ни вертушек над головой, ни поисковых отрядов в округе. Сменяясь каждые четыре часа, напарники дежурили на вершине развесистого карагача, стоявшего в пяти метрах справа от основной рощи.

– Не понимаю, откуда они берут воду? Соленую используют только пальмы, растущие на коралловых островах, а остальным деревьям требуется пресная. Водяных источников поблизости не наблюдается. Объясни, знаток пустыни и ее обитателей! – попросил Федор, протягивая Зубу открытую банку мясной тушенки, найденной во внедорожнике.

– Пустыни в мире занимают огромную площадь. Есть равнинные, горные и даже тундровые. Только среднеазиатские обладают уникальной особенностью. – Зуб поднял вверх вилку с нанизанным куском мяса и сделал театральную паузу. – Их песок обладает замечательным свойством сохранять влагу внутри себя. Влага как бы висит в слое песка на небольшой глубине. Летом на гребне бархана можно обнаружить пласт почти мокрого песка, который дает влагу растениям и животным. Ты не видел пустыню весной! Пески прямо полыхают эфемерами – однолетними растениями, которые к лету умирают. Основные же пустынные растения имеют глубокие корни и растут до самой глубокой осени, – закончил Зуб, складывая в пластиковый мешок остатки ужина.

– Сейчас едем до развилки и оттуда направо! – скомандовал Федор, глядя на экран монитора.

– Хорошая у тебя машинка, вот только часто ты ей пользуешься, – осуждающе сказал Зуб, открывая водительскую дверцу внедорожника.

– Я теперь общаюсь не только со своей школьной любовью, но и с фигурантом нашей операции.

Десять минут напарники ехали молча, и только когда автомобиль свернул, Зуб спросил:

– Как ты думаешь добираться до порта?

– Как нам и предписано – поездом. Только сядем мы на него сегодня под утро. В двух часах езды отсюда маленькая станция под названием «Уч-Сай», где останавливается международный поезд Алматы – Тегеран. Поезд казахского формирования, и ребята с удовольствием возьмут двух таких красивых зайцев, как мы, – пояснил Федор.

– Только придется переодеться в гражданку, – напомнил Зуб, объезжая высокий бархан, который намело с правой стороны дороги. – Не нравится мне наша внешность. Два взрослых здоровых лба характерной славянской внешности на фоне местных аборигенов смотрятся как бельмо на глазу… Давай остановимся, переоденемся, перекурим и заодно подумаем, – предложил он, съезжая с дороги.

– Мысль прекрасная.

– Вызови свою подругу.

– Не отвечает! – в сердцах сказал Федор, берясь за крышку компьютера.

– Тогда попробуй связаться с базой, – внес новое предложение Зуб, глубоко затягиваясь.

База тоже не отвечала.

– Значит, просто нет связи. На базе обязательно должен быть дежурный, который круглосуточно сидит за пультом.

– Не стоит нам соваться на станцию. Там наверняка милиция и спецслужбы. Блокировать населенные пункты проще простого, тем более что их в округе не так много. Поставь на перроне и вокзале по наряду милиции, и любого постороннего вычислят в момент, – выдал Федор, снимая военную форму.

– Стоит сесть в поезд на перегоне.

– От тебя такое амбре исходит, что хоть святых выноси! – оценил Федор запах от Зуба, который опрыскивал себя из пузырька.

– От тебя запах не лучше, только более вонючий, – не остался в долгу Зуб.

– Умные люди готовы к любым неожиданностям, – назидательно сказал Федор, раздеваясь догола. Выдавив на ладонь пахучий крем из толстого тюбика без названия, он стал втирать его в кожу.

– Какая же ты скотина, Сом! – оценил Зуб находчивость напарника, скидывая гражданскую одежду. Забрав у Федора тюбик, он стал втирать пахучий крем в кожу спины напарника.

– Джаст э момент!

– Я больно втираю? – ехидно поинтересовался Зуб.

– Если навалить кучу песка на рельсы, то поезд непременно остановится. Пока будут разгребать, пассажиры обязательно выйдут покурить и размять ноги. Самое время подойти и сесть в поезд, – медленно сказал Федор, начиная скатывать с себя грязь вместе с кремом.

– Да ты голова, Сом! Если бы не твои сегодняшние любовные метания, цены бы тебе не было, – восхитился Зуб.

– У меня любовь усиливает мыслительные способности, – огрызнулся Федор, забирая тюбик.

– Это только твое мнение. Чем ты думаешь нагрести такую кучу песка? Руками или саперной лопаткой? Придется дня три работать.

– Нужен металлический лист и трос. Цепляем к машине лист и подтаскиваем кучу песка к путям, – развил мысль Федор, втирая крем в широченную спину Зуба.

– Это можно сделать только на переезде, там нет насыпи, – внес свои коррективы Зуб, вынимая из автомобиля лежащий на сиденье ноутбук.

Оглядевшись, Федор счел открывшуюся перед ним картину фантастической: ночь, грунтовая дорога между барханами, приткнувшийся к обочине военный джип, на капоте которого разложен открытый ноутбук, а над ним наклонился огромный голый мужчина и сосредоточенно тыкал толстыми пальцами в клавиатуру.

– Я тоже умный! Если поехать напрямик через барханы, то прямо на северо-западе будет дорога на Геок-Таш. По ней надо проскочить десять километров, и пересечем железнодорожный путь на Иран. Мы сэкономим два часа!

– Ты не только умный, но и талантливый, красивый и замечательный. Вот только как ты строго выдержишь курс на северо-запад? – спросил Федор, кинув взгляд на экран, на котором красным пунктиром горел курс, проложенный Зубом.

– В Греции все есть! И компас тоже, – обнадежил Зуб, начиная надевать гражданский костюм.

– Шевелись, кап-три! Время не ждет! – поторопил Федор, складывая военную форму в сумку.

Зуб тем временем приспускал колеса джипа, готовясь к броску через пустыню.

Оказывается, американский внедорожник был хорошо приспособлен для езды по барханам. И часа не прошло, как они выехали на бетонную дорогу.

Остановившись на обочине, Зуб подкачал колеса, и через пять минут они снова ехали, внимательно поглядывая по сторонам.

Полчаса спустя автомобиль пересек железнодорожный путь, который проходил как раз между двумя высокими барханами, покрытыми квадратами засохшего камыша.

– У нас есть всего полтора часа, чтобы насыпать кучу песка, – сказал Федор, стоя на вершине бархана.

Слежавшийся и прибитый ветром песок никак не хотел менять своего положения.

– У тебя сейчас весь ум в любовь ушел, – подначил Зуб, стоя на пути, засунув руки в карман брюк.

– Бутылка самого дорогого «Хеннеси» с меня, если сможешь переместить эту кучу песка на рельсы! – посулил Федор, спускаясь вниз. На склоне бархана, по которому он спускался, оставались только неглубокие вмятины от рифленых подошв кроссовок.

– Это другой разговор! Учись, пацан, пока я жив! – усмехнулся Зуб, не торопясь поднимаясь на бархан. Добравшись до середины, встал на колени и стал быстро руками копать ямку. Когда глубина достигла полуметра, сунул руку в нагрудный карман рубашки и, достав белый металлический цилиндр размером с две батареи, сунул в песок. Закопав ямку, не торопясь пошел вниз.

– Думаю, что придется ставить две бутылки коньяка! – оценил Федор работу Зуба.

– Я на проспекте Мира в супермаркете видел «Хеннеси» по двадцать пять тысяч рублей за бутылку, – скромно произнес Зуб, усаживаясь за руль.

– Через сколько времени будет взрыв? – спросил Федор, игнорируя последние слова.

– Через пять минут.

– Надо подобрать место, где спрячем джип, – предложил Федор, снова уносясь мечтами в молодые годы. И в голове сами собой складывались строчки, а пальцы набивали их на компьютере…

– Вот неплохое место и с дороги не видно! – громко сказал Зуб и, видя, что Федор совершенно не реагирует, потряс его за плечо: – Вернись, орел, из заоблачных далей!

– Все прекрасно и замечательно, – глупо улыбаясь, сказал Федор.

– На старости лет ты стал писать стихи! Если тебя выгонят из морского спецназа, то смело можешь идти в поэты. Вступишь в Союз писателей… – балагурил Зуб, заглядывая через плечо, пока Федор не оборвал.

– Хорош балабонить! Через сколько взрыв?

– Через две минуты, – деловито пообещал Зуб, вкладывая еще две батареи с торчащими антеннами в бардачок.

– Правильное решение, – одобрил Федор, на всякий случай спросив: – Какая задержка у взрывчатки?

– У этих – час, – быстро ответил Зуб, открывая дверцу автомобиля.

Справа громко хлопнуло. И сразу же послышался свистящий шорох.

Выйдя из машины, Федор взобрался на бархан и обнаружил, что пути засыпаны огромной кучей песка.

– По-моему, ты перестарался. Если машинист не углядит, то мы вместо простой остановки поезда будем иметь прекрасно организованное крушение!

– Работаем, как умеем! – огрызнулся Зуб, задумчиво почесывая затылок.

– Путь проложили новый, а система блокировки старая, – наставительно сказал Федор, отламывая от автомобиля высокую антенну.

– Ничего не могу понять! На рельсах лежит целая гора песка, а светофор горит зеленым цветом, – удивился Зуб.

– Сейчас будет красный, – пообещал Федор, кладя антенну поперек рельсов сзади трехметровой кучи песка.

И точно, светофор моментально сменил свой цвет на красный.

– Теперь моя душа спокойна. Я предотвратил крушение пассажирского состава!

– Преклоняюсь перед твоей гениальностью. Готов взять с тебя только одну бутылку коньяка, – восхитился Зуб.

– Принеси из машины сумки и одно одеяло! – приказал Федор, начиная взбираться на бархан.

– Сейчас сделаем! – пообещал Зуб, круто разворачиваясь на месте.

Удобно расположившись на вершине бархана, Федор снова открыл ноутбук и через Интернет соединился с железнодорожным компьютером в Москве.

Через пару минут Федор знал, что поезд Алматы – Тегеран идет с получасовым опозданием. Прикинув расстояние по карте, Федор сообщил:

– Здесь поезд будет примерно часа через полтора.

– Ты напиши своей подруге пару стишков, а я пока посплю, – выдал Зуб и, подложив сумку под голову, закрыл глаза.

«Здравствуй, лапонька!

У тебя прекрасное имя, Мила! Милая!

Второй день не слышу твоего голоса, и все валится из рук. Дикая хандра! Обещал себе не скулить – и не могу!

Хочется снова и снова говорить с тобой, но телефон равнодушно отвечает: «Абонент недоступен. Пожалуйста, позвоните позже!»

А когда позже? Я тут жить без тебя не могу, а мне говорят «позже»! Извини. Вот опять скулеж начинается. Но знаешь, напишу тебе письмо, и становится легче...

Как только представлю, что ты в плену, готов бежать хоть на край света и разорвать твоих мучителей голыми руками. Такая тоска – выть хочется. Или писать тебе стихи. Но тема больно заезженная, а на большее у меня нет желания.

Примерно каждый час набираю твой номер, но все бесполезно. Пытаюсь соединиться по Интернету – тоже не получается.

Короче, не письмо получилось, а сплошной скулеж. Много мечтаю, летаю в облаках, прекрасно понимая, что все это бред горячечного больного и несбыточные мечты взрослого мужика, который впал в детство.

Мысли все равно о тебе! За каждым барханом, каждым кустиком саксаула мне чудится твое лицо. Хотя я прекрасно знаю, что ты в плену, далеко от меня и никак не можешь спрятаться здесь, в барханах, но все равно ищу твой образ!

«Но хватит ныть!» – командую сам себе и заканчиваю письмо. Нежно любящий тебя старый, старый друг и давнишний воздыхатель».

Федор отстучал последнее слово и отправил письмо, совсем не надеясь на немедленный ответ. Тяжело вздохнув, посмотрел на часы и тронул Зуба за плечо.

– Одеяло с собой возьмем? – сразу задал вопрос Зуб, открывая глаза, хорошо видные в лунном свете.

– Мысль хорошая.

– У меня после сна всегда дельные мысли, – заметил Зуб, перекладывая из кармана рубашки деньги.

– Зачем ты это делаешь? – удивился Федор.

– В правый карман я кладу купюры по десять долларов, а в левый – по двадцать, – пояснил Зуб, наглядно демонстрируя, какие купюры куда он складывает.

Раздался длинный гудок.

Показался луч света, рельсы ярко заблестели, и стал слышен гул тепловозного двигателя. Поезд начал замедлять ход, визгливо воя тормозами, и в трех метрах от семафора, горящего ярким красным светом, остановился.

Как и предполагал Федор, из вагонов высадилась толпа пассажиров и стала разбредаться по сторонам.

– Не там мы залегли! – констатировал Зуб, вставая на ноги.

– Придется обойти состав по широкой дуге! – согласился Федор, вешая на плечо сумку.

Из толпы пассажиров вырвался толстенький низкорослый казах в черной железнодорожной форме и, вытирая пот с обширной лысины, быстрым шагом направился к тепловозу, на ходу жестами подзывая проводников. Половина несла на плече лопаты.

– Надо быстрее решать вопрос с посадкой в вагон! – озабоченно сказал Зуб, ускоряя шаг.

– Сейчас решим, – уверенно ответил Федор, оставляя свою сумку Зубу. Сейчас появиться с сумками в толпе возбужденных пассажиров было равносильно провалу.

Подойдя к худой как щепка проводнице, манерно курившей длинную сигарету в стороне от пассажиров, Федор достал пачку «Мальборо» и негромко попросил, нацепив на лицо самую обаятельную улыбку:

– Вы позволите огоньку?

– Пожалуйста! – ответила проводница, стрельнув в сторону Федора быстрым профессиональным взглядом.

– До станции Нурати возьмешь, госпожа? – не стал тянуть кота за хвост Федор.

– Чем будешь рассчитываться, красавчик? – спросила проводница, быстро облизав тонкие губы острым язычком.

– Чем захочешь, милая! Хочешь – баксами, хочешь – натурой, – снова широко улыбнулся Федор, демонстрируя истинную радость от встречи с такой обаятельной женщиной.

Особо медлить не стоило, так как вдалеке начали отсвечивать сполохи машин с мигалками.

– Документы есть?

– Все в порядке! Забухали с приятелем крепко, и друзья нас потеряли, а через три дня на работу, – пояснил причину своего появления на большой дороге Федор.

– Твой друг идет в мою служебку и сидит там тихо, как мышь. А ты – в третье купе. Мужики там бухают – за своего сойдешь! – решила проводница, сделав два шага в сторону вагона. На ходу бросила: – Сейчас я пассажиров поведу к головному вагону, а вы занимайте места согласно купленным билетам!

В Федора полетел железнодорожный ключ. Тот сделал отмашку Зубу и снова вытащил сигареты.

– Господа пассажиры! Вас просят прийти на помощь проводникам и очистить рельсы от песка, – весело сказала проводница на очень приличном английском.

– Пошли, мужики, разомнемся! – сказал мощный бас.

Первым двинулся кряжистый косолапый мужик в черной майке и длинных шортах. За ним, громко гомоня, двинулись человек двадцать здоровенных амбалов.

В вагоне практически никого не было. Пристроив Зуба вместе с сумками в служебное купе проводника, которое из-за огромных габаритов спецназовца сразу стало походить на собачью конуру, Федор пошел к третьему купе. Открыв дверь, узрел чернявого крепыша, оглушительно храпящего на правой нижней полке. Койка на правой верхней стороне была заправлена, но поверх одеяла лежал дорогой кожаный чемодан с разноцветными наклейками.

– Гонконг, Лондон, Париж, Монте-Карло... – вслух успел прочитать Федор, как хриплый голос снизу спросил по-английски:

– Виски со мной выпьете?

– А содовая есть? – в лучших традициях ответил Федор, по примеру соседа снимая рубашку.

– Азия всегда остается Азией…. Не могут сделать настоящий европейский поезд! Кондиционер на стоянке отключают. Туалет закрывают. Женщин приличных нет. Ужас!

– У меня из спиртного ничего с собой нет. Будет большая станция, обязательно куплю! – извинился Федор за свое халявное появление.

– Что вы такое говорите? Разве можно есть местные продукты? Сплошные микробы и гепатит!

– Но местную водку-то пить можно?

– Если водка сделана на государственном заводе, то имеет неплохой вкус, но такой в этой дикой стране очень мало. Сплошное пойло!

Тепловоз дал длинный сигнал, приглашая пассажиров занять свои места.

– В этой дикой стране нельзя достать нормального вермута, не то что виски!

Сделав вид, что не заметил острого взгляда, Федор отпил глоток виски и небрежно сказал:

– Первый раз слышу, что в «Godfather» применяется вермут. Обычно добавляют процентов тридцать ликера «Амаретто» и кубики льда.

– Вы абсолютно правы! Что-то я спутал… В жару пить теплый виски – нонсенс! Разрешите представиться: Рейдж Слоун, старший менеджер по нефтедобыче.

Теперь уже ничего не оставалось, как представиться в ответ:

– Федор Соколов, водолаз.

– Это очень интересно! Очень! – пытливо взглянул на Соколова Рейдж, но больше ничего не успел сказать.

В каюту вломились два мужика, от которых за версту разило потом, и с ходу плюхнулись на сиденья. В сидящем напротив попутчике Федор узнал того самого косолапого мужика, который первым вызвался идти разгребать песок.

– Новый сосед? – по-английски спросил мужик, тут же перейдя на русский: – Как зовут?

– Федор.

– В купе ни пить, ни курить, баб не водить! – приказал кряжистый по-русски и тут же по-английски добавил: – Хватит пить, Рейдж! У тебя вчера было высокое давление, а сегодня ты уже достаточно выпил!

– Заткнись! Сколько хочу – столько и пью. Наливай! – огрызнулся Рейдж.

Коренастый мужик без слов налил два стаканчика, при этом с такой злобой посмотрел на Федора, что тому стало совсем неуютно.

– Мне, пожалуй, хватит, – попробовал отказаться Федор, но Рейдж, несмотря на изрядное подпитие, реагировал на обстановку чрезвычайно адекватно.

– Выйдите за дверь! Ваше дело охранять мою драгоценную персону, а не указывать, как я должен себя вести. Вы покинули вагон без моего разрешения, что категорически запрещено. Один все время должен оставаться около меня, – негромко выдал Рейдж.

Косолапый с напарником, ни слова не говоря, поднялись и пошли на выход.

– Самолет, которым мы летели из Новой Зеландии, поломался – что-то с топливной системой. Пришлось сесть в Алматы и оттуда добираться поездом. Слишком много мы везем багажа! Новый самолет не удалось зафрахтовать. Нам надо обязательно через пять дней быть на Каспии и принять смену на буровой, – сказал Рейдж, наливая новую порцию бурбона в стаканчики.

– Давайте спать! Солдат спит – служба идет! – вставая, предложил Соколов.

– Самое правильное решение.

Не успел Федор взяться за ручку двери, как Рейдж снова захрапел.

Едва спецназовец вышел из купе, как к нему сразу подскочил красный как рак косолапый мужик.

– Пойдем поговорим, умник! – предложил он, поигрывая бицепсами.

Федор не успел сделать шага, как ему в спину уперлось что-то твердое.

– Дернешься, прострелю тебя и напишу в рапорте, что ты совершил нападение на Рейджа! – предупредил второй охранник.

– Сунь руку в мой правый задний карман и осторожно вынь. Старайся особо не рисоваться.

В кармане брюк лежал значок, найденный в бардачке автомобиля, который Федор без зазрения совести сунул себе в карман.

– Стив! Он из охранной полиции! – послышался сзади сдавленный шепот.

И сразу твердый предмет со спины исчез.

– Прошу прощения! – испуганным шепотом сказал, оборачиваясь, косолапый.

– Молчать! Марш вперед! – тоже шепотом приказал Соколов, довольно чувствительно толкнув косолапого Стива в спину. Дойдя до двери туалета, коротко бросил: – Ждать!

Умывшись, Федор вытащил из заднего кармана металлическую бляху размером со спичечный коробок. Вертикально стоящий меч, окаймленный тремя листиками с каждой стороны, не вызывал сомнений в том, что это эмблема серьезной конторы.

Выйдя из туалета, он приказал второму охраннику, стоящему в коридоре:

– Сходи к проводнику и принеси ноутбук! Жди меня около купе. Пост покидать нельзя!

Открыв дверь в нерабочий тамбур, Федор обнаружил там косолапого, который нервно курил, прислонившись к двери. Ни слова не говоря, спецназовец коротко ударил его в солнечное сплетение.

Прижав руки к животу, Стив медленно опустился на пол, затравленно глядя на возвышавшегося Сома.

– Тебе сказали, ждать возле туалета, скотина! Еще раз нарушишь приказ – изувечу! А потом отдам в отдел «Л»! – пообещал Федор, закуривая сигарету.

– Больше не повторится! – вытянув шею, сдавленно сказал косолапый, не делая попыток подняться на ноги.

– Мне надо поработать, а потом выспаться. Я лягу внизу, а вы наверху. Зайдете в купе через три часа, – распорядился Федор, туша сигарету в пепельнице, прикрепленной к стене.

– Будет исполнено! – испуганно сказал косолапый, разом потеряв весь гонор.

Около купе стоял по стойке «смирно» второй охранник, держа под мышкой ноутбук.

Отодвинув к окну ополовиненную бутылку, Федор открыл компьютер и включил загрузочную программу. Набрав Милу по телефону, послушал минуту и нажал кнопку отбоя. Номер не отвечал.

Вызвав электронную почту, Федор просмотрел почтовый ящик и, тяжело вздохнув, начал набирать:

«Добрый вечер, родная!

Твое имя опять звенит серебряными колокольчиками, а ты встаешь у меня перед глазами, хотя прошло столько долгих тоскливых лет без тебя.

Сейчас уже середина ночи, и я снова мысленно говорю с тобой. Скорее всего, ты меня не слышишь. В поезде уже все спят. После письма тебе напишу служебный отчет.

Закончил работу на базе и больше, скорее всего, туда не поеду. По пути к поезду было несколько незначительных приключений, но они не стоят твоего внимания.

Потом ехали на машине. Пустыня – она везде пустыня, хотя аборигены находят в ней какой-то шарм.

Самое главное, что я нашел тебя, а больше мне ничего не надо. Пытался еще раз тебе позвонить, но, конечно, ничего не получилось. Вот, собственно, и весь день, в котором ты мне мерещилась на каждом углу.

До завтра, и пусть новый день принесет тебе удачу и полное отсутствие неприятностей!»

Отправив письмо, Федор начал набирать отчет Антею. Поработав час, неожиданно вызвал карту побережья Каспийского моря и включил поисковую систему, задав задачу: «Найти островки, отстоящие от берега от полукилометра до трех и площадью до ста квадратных метров».

Таких оказалось больше тысячи. Но когда Соколов ввел ограничение поиска только по побережью страны, по которой сейчас ехал, компьютер оставил всего пять.

Выйдя на сайт дежурного по управлению ГРУ, Федор отправил депешу, подписав именем Криса: «Срочно представьте все данные по квадратам двенадцать – восемнадцать и шестнадцать – четырнадцать!» Крис разрешал пользоваться его именем в экстренных случаях.

А случай выдался и в самом деле экстренный.

Глава одиннадцатая

Утро началось для Федора с пиликанья ноутбука – пришло письмо. Открыв крышку, Федор впился глазами в дисплей.

«Привет!

Извини, что не писала. Они перевезли меня на маленький островок напротив виллы и бросили на полтора дня. Хорошо хоть воду оставили и немного еды.

Но зато накупалась и назагораласть всласть! Давно у меня не было столько свободного времени. Лежишь на песочке и ничего не делаешь! Что может быть лучше? Если бы не дела… Дочка, наверное, убивается от страха за мамочку, а я никак не могу сообщить, что жива и здорова.

Всю жизнь бегу, как загнанная лошадь. Это надо! Срочно выполнить одно задание, второе, третье! Неделя прошла, вторая, месяц, а там и год, второй, третий! Не успела оглянуться, и жизнь прошла… Я стала старой, некрасивой и толстой. Ты на меня посмотришь – и не узнаешь. От той девочки не осталось ничего! Перед тобой старая больная женщина, у которой на руках муж, дети, обязательства и еще куча всяких долгов, которые просто не могут ждать. Мила.

Р.S. Тебе тоже стишок:

С тобою я хочу быть нежной крошкой,

Но жизнь такая бешеная тварь,

Что я бегу, как загнанная лошадь,

Тугие закусивши удила!

Федор быстро застучал в ответ:

«Ты для меня всегда молодая и красивая девушка! Мне глубоко фиолетово, сколько у тебя детей, любовников или мужей. Я просто люблю тебя! Сколько бессонных ночей я провел, мысленно разговаривая с тобой… Какие слова тебе писал, но все без толку. Ты пропала! И вот теперь ты всплыла – и снова ушла под воду! Ничего, я тебя вытащу. Опиши подробнее островок, виллу, где тебя держат, охрану – и как можно быстрее. Нежно целую! Пока, к сожалению, мысленно».

В дверь осторожно постучали.

– Войдите! – разрешил Федор, убирая со стола ноутбук.

В щель двери просунулась усатая физиономия и широко улыбнувшись, спросила по-английски с чудовищным акцентом:

– Кушат будещ, гаспдин?

При этом голова смешно сморщила нос, и только сейчас Федор заметил, какой спертый воздух в купе.

– Открой шире дверь и покажи, чем ты хочешь отравить несчастных пассажиров, – улыбнулся Федор.

– Ребята носят совершенно замечательные молотые бифштексы, завернутые в тесто! – поделился Рейдж опытом поездки.

Сначала Федор не понял, о чем говорит Рейдж, но потом сообразил, что тот имеет в виду беляши, горка которых высилась на столике на колесиках.

В голове у Федора щелкнуло, и он вспомнил пару фраз на местном языке:

– Ошна! Якши арак борми?[2]

– Бор башлык![3] – просветлел лицом усатый работник вагона-ресторана и тут же разразился длиннющей фразой, которую, конечно, Федор не понял.

– Жюда якши арак! Икки – уч бутылка бер![4] – оборвал он словоохотливого ресторанного служку.

– Хозир башлык![5] – быстро ответил усатый и исчез.

– Позавтракаем, Рейдж? – предложил Федор, бесцеремонно перекладывая с подноса десяток беляшей на пластмассовую тарелку.

– Разве можно брать без хозяина? – спросил Рейдж, непроизвольно сглатывая слюну.

– Конечно, можно! Я разрешаю! – царственно махнул рукой Сом, одновременно кивая Зубу, который возник рядом со столиком. Тот тоже взял с десяток беляшей и исчез в противоположной стороне вагона.

Усатый служитель ресторана уже появился в дверях купе с черным пластиковым пакетом. Забрав пакет, Федор передал его Рейджу и, когда тот полез в карман шорт, отрицательно покачал головой.

– Сколько с меня? – по-английски спросил Федор, выразительно потерев большой и указательный пальцы.

– One hundred! – быстро ответил усатый продавец.

Федор без разговоров отдал одну купюру с портретом Бенджамена Франклина и укоризненно покачал головой.

– Моя бесплатно будет твоя кормить все три дня! – пообещал усатый, прижимая правую руку к груди.

– Два человека! – поставил условие Федор.

– Хоп баджарамиз[6]! – согласился усатый, катя тележку по проходу в сторону рабочего тамбура.

– Что это такое? – спросил Рейдж, рассматривая литровую бутылку «Путинки».

– Хорошая русская водка. Названа в честь русского президента.

С верхней полки напротив сидящего Федора свесилась помятая физиономия Стива.

– Вкусные бифштексы! Только интересно: из какого мяса их сделали? – оценил качество приготовленных беляшей Рейдж, откусывая сразу половину.

– Мне тоже нравятся! Тут готовят в основном баранину. Самое главное – горячие! – сказал доброе слово о поездной кухне Федор, откусывая первый кусочек.

Беляш был хорошо прожарен и пах тмином и красным перцем.

«Особенно налегать на такую пищу не стоит», – сам себе сказал Федор, вспоминая физиологию человека под водой.

«Пить тоже надо меньше!» – не преминул вставить внутренний голос.

«Сейчас вмажу и напишу любовный стишок Милке!» – пообещал Федор, опрокидывая первый стаканчик с водкой.

За первым последовал, второй, третий, и, когда первая бутылка и тарелка с беляшами опустели, с верхней полки снова свесилась голова Стива:

– Может, хватит пить, Рейдж?

– Вышел вместе со своим напарником в коридор! Тебя пустили на ночевку, а ты начал командовать!

Стив со своим напарником быстро соскочили вниз. Глядя в спину выходящих из купе, Соколов попросил:

– Принесите два чайника хорошего зеленого чая!

Дождавшись, когда за охранниками закроется дверь, Рейдж жалобно сказал:

– Не могу переносить этого Стива! Его кислая физиономия действует на меня угнетающе…

– У него какая-то черная аура! Мне тоже в его присутствии нехорошо.

– Придется отказаться от такого неприятного охранника. Как только доеду до места назначения – поменяю!

Рейдж был бодр и весел, как новенький, только что отчеканенный рубль. Вот только речь стала чуть замедленней.

Федор неожиданно спросил:

– Хотите, расскажу про один очень интересный метод избавления от алкогольной интоксикации?

– Конечно, хочу!

Открылась дверь, и Стив, не входя в купе, подал поднос, на котором стояли два чайника и три пиалы – две пустые, а в третьей лежал мелко наколотый сахар.

– Сначала мы заварим чай, – начал рассказывать Федор, наливая на половину пиалы жидкость зеленого цвета. Открыв крышку чайника, он залил жидкость обратно, и так три раза.

Налив чай на донышко пиалы, Федор протянул ее Рейджу, а сам провел ту же самую операцию со своей тарой.

– Почему так мало налил чая? – удивился Рейдж.

– Тут целая философия! – Федор отхлебнул глоток. – Видите, чай горчит?

И, не давая собеседнику вставить слово, начал рассказывать:

– Если зеленый чай горчит – значит, пересыпали заварки. Просто попросим принести еще чайник кипятка, – пояснил Федор и, протянув руку, открыл дверь купе, в которую немедленно просунулась голова Стива. – Принеси еще один чайник кипятка!

– Лихо вы с моими охранниками обходитесь!

– Со слугами нельзя иначе. Подчиненные признают только силу, – наливая чай, сказал Соколов.

– Это спорный вопрос. А вот насчет микроскопических доз чая… Вы хотели объяснить, но, наверное, передумали, – вернулся к прежней теме собеседник.

– Сначала я расскажу о том, как зеленый чай снимает абстинентный синдром, то есть похмелье. Много лет назад мне пришлось работать со служащими дорожной полиции. Понятно, что без обильного принятия спиртных напитков не обошлось. Утром мы попили зеленый чай и пошли на работу. Никто так ничего и не заметил. Если же пожевать крупные листья, то и запах совсем исчезает, – сказал Федор, принимая чайник с кипятком.

Долив кипятка, он налил себе и, отпив глоток, удовлетворенно хмыкнул. Редж с готовностью протянул свою пиалу.

– Наливая понемногу чая, я выполняю сразу два действия: первое – показываю вам, как я вас уважаю, мне не лень налить вам еще раз. А второе – вы пьете чай той температуры, которая вам приятна. Ведь что получается, когда вы наливаете чай в чашку до краев? – задал вопрос Федор и сам же ответил: – Сначала вы ждете минут пять, когда чай остынет, а потом пьете остывший чай, который не имеет ни вкуса, ни запаха.

– Вы настоящий знаток...

И в это время в купе ворвался Стив:

– На вагон совершено нападение! – И тут же упал с разбитой головой.

Уперевшись спиной в перегородку, Федор схватил правой рукой первое, что попалось под руку, – тяжелую бутылку с бурбоном.

Первый ворвавшийся в купе грабитель, получив ногой в грудь, вылетел в коридор, сбив столпившихся за ним.

– Всем лечь на пол! – загремел из конца вагона голос Зуба.

Федор, сдернув Рейджа на пол, привычно обшарил пояс лежащего на полу Стива и достал полицейский «смит-вессон». Крутанув барабан, убедился, что тот полон, выглянул в коридор и чуть не рассмеялся.

Напротив служебного купе стоял абсолютно голый Зуб, держа в каждой руке по автомату. Лежащий на полу бандит потянулся к нему, но, получив рукояткой в лоб, сразу потерял интерес к активным движениям, уронив голову на грудь.

– Кто дернется, сразу получит пулю! – спокойно по-русски предупредил Федор.

Зуб подскочил к трем бандитам и быстро нанес короткие удары, не выпуская автоматов из рук.

– Оденься! Сейчас придет бригада сопровождения! – ухмыльнулся Федор.

Зуб не стал спорить и, отодвинув в сторону полностью одетую проводницу, юркнул в купе.

На полу в начале вагона лежали еще два человека с пистолетами в руках, не подавая признаков жизни.

«Только бы Зуб их не убил!» – подумал Федор, прикладывая руку к яремной вене Стива. Пульс у охранника прощупывался.

Сом вышел из купе и, оторвав от оконной шторы кусок провода, стал сноровисто связывать бандитам руки за спиной.

Щелкнула межвагонная дверь, и в коридоре появился толстый невысокий казах в черной железнодорожной форме с тремя желтыми полосками на рукаве. Что означают эти полоски, Федор не знал, но то, что казах – большое начальство, был уверен на сто процентов. Тем более что за его спиной толпились казахские милиционеры в форме, но никто не посмел выйти вперед.

Окинув проницательным взглядом кучу-малу на полу вагона, толстяк поманил Федора пальцем, повернулся и неторопливо пошел в сторону двери.

– Убитые, раненые есть? – спросил он, вынимая из кармана дорогую, с золотым ободком, пачку сигарет.

– Вроде нет. Так, морды разбитые, поломанные руки. У одного пассажира пробита голова.

– Это банда Хаита Курбаши. Если мы сдадим их в милицию, то нам на этой трассе больше не работать. Лучше разойтись миром.

– Сколько? – спросил Федор, прекрасно осведомленный, что в Азии за все принято платить.

– Что сколько? – прикинулся шлангом начальник поезда.

– Сколько вы мне заплатите за то, что я закрою глаза на нападение бандитов? – спросил Федор, на секунду продемонстрировав трофейную бляху спецслужбы.

Лицо толстяка вытянулось. Одно дело заставить молчать простого пассажира, и совсем другое дело договориться с сотрудником спецслужбы, который только что голыми руками обезвредил шестерых бандитов. Тут простыми обещаниями и маленькой суммой не обойдешься.

Кинув взгляд назад, Федор обнаружил в коридоре трех вооруженных автоматами милиционеров, а вот бандиты исчезли.

– Вы сели в международный поезд без билетов, всю дорогу пьянствовали, и я могу, согласно железнодорожным правилам, арестовать вас и высадить на ближайшей станции, – закуривая сигарету, начал плести кружево разговора начальник поезда, соблюдая лучшие традиции Востока.

– Один мой звонок, и на следующей станции – или, в крайнем случае, на первой же крупной – мои товарищи войдут в состав и моментально найдут у вас наркотики, оружие или взрывчатку. Сами понимаете, корпоративность у нас не последнее дело, – усмехнулся в ответ Сом, в свою очередь закуривая.

– Но все это будет потом, а пока вы находитесь без билетов! И давайте перейдем в нерабочий тамбур. Не будем нарушать железнодорожные правила, – гнул свою линию толстяк, одновременно открывая дверь.

– Как только я предъявлю свою бляху любому менту, он сразу сделает под козырек и моментально постарается исчезнуть. Никому не хочется лишний раз светиться в нашем поле зрения…

– Все равно тень на вашем благородном имени останется, – продолжал тянуть кота за хвост начальник поезда, глубоко затягиваясь.

– Вы сами захотели решить вопрос миром, но ничего конкретного не предложили. Сейчас я позвоню начальству и доложу о произошедшем инциденте. Дальше разбирайтесь сами и с бандитами, и с моим руководством, – попробовал надавить Федор, вынимая из кармана мобильный телефон.

– С вашими ребятами я как-нибудь договорюсь, а вот с бандитами сложнее.

Федор сделал вывод, что со спецслужбами толстяк связан крепко. Значит, общением с разведкой или службой безопасности его не напугаешь.

Тем временем собеседник, отойдя в противоположный конец тамбура, что-то негромко говорил в сотовый, бросая на Федора быстрые взгляды. Через минуту начальник поезда вернулся и спросил:

– Десять тысяч долларов вас устроят?

– Мне больше нравится цифра пятьдесят!

– За такие деньги вас проще убрать!

В том, что толстяк – бывший работник спецслужб, Федор начал подозревать с начала разговора, но теперь убедился окончательно. Только работники силовых ведомств употребляли такие обтекаемые формулировки: убрать, ликвидировать, устранить.

– Вы уверены, что я путешествую в поезде для собственного удовольствия? Вы на сто процентов убеждены, что у меня нет прикрытия?

– Моя последняя цена двадцать! – пошел на уступки толстяк.

– И я спущусь до сорока пяти. Мои люди не глухие и не слепые, им тоже надо глаза слегка запорошить…

– Вы говорите о здоровяке из купе проводника? – показал осведомленность собеседник.

– Здоровяк вообще дорогой кадр! Сколько ему надо еды и выпивки, – всплеснул руками Федор, про себя прикидывая, что если удастся «развести» начальника поезда тысяч на тридцать, то финансовое прикрытие операции будет в кармане. Пока от родной конторы были двадцать тысяч долларов, переданных посредником, которых, в принципе, должно хватить на операцию, но лишние деньги никому еще не вредили.

– Добавив свои деньги, я согласен передать вам тридцать тысяч долларов! – слишком громко сказал начальник поезда, одновременно указав на ухо.

– Сорок тысяч, или я звоню своему начальству!

В знак того, что понял, толстяк прикрыл глаза веками. Только сейчас Федор обратил внимание, что толстяк имеет нездоровый вид: под глазами мешки, веки набрякшие, да и сами глаза сильно покраснели.

– Вы вынуждаете меня принять ваше предложение, – вяло сказал начальник поезда, засовывая руку во внутренний карман пиджака. На свет появилась толстая пачка долларов, перетянутая красной резинкой.

Сняв резинку, толстяк быстро зашелестел купюрами. Десяток секунд, и тоненькая стопка стодолларовых купюр перекочевала в руки Сома.

– Через два часа я жду вас с другом в вагоне-ресторане, – предложил начальник поезда, берясь за ручку двери.

– Можно я захвачу еще одного человека? – спросил Федор, засовывая пачку денег в карман брюк.

– Если вам это надо, пожалуйста!

– Он по-русски не понимает ни слова, – успокоил начальника поезда Федор.

Глава двенадцатая

Войдя в купе, Федор обнаружил Зуба, сидящего со стаканом, заполненным на одну треть темно-коричневой жидкостью; напротив него сидел Рейдж, экипированный так же. Стив с перевязанной головой лежал на верхней полке и страдальчески морщился.

– Нас через два часа приглашают в вагон-ресторан на праздничный банкет, посвященный нашему чудесному избавлению от опасности, которая грозила пассажирам поезда! – громко сказал Сом, присаживаясь рядом с Зубом, имевшим довольно потрепанный вид.

Рейдж сунул Федору стакан и спросил:

– Что сделают с бандитами?

– Понятия не имею.

Все дружно выпили.

– Надо нашему раненому дать выпить, – слегка растягивая слова, предложил Рейдж.

Судя по тому, что в бутылке водки осталась одна треть, Рейдж с Зубом не теряли времени даром.

– При черепно-мозговых травмах алкоголь смертельно опасен, – отмел предложение Федор, разливая оставшееся.

Если бы взгляд Стива мог прожигать, то от Федора наверняка остался бы один пепел.

Поезд дернулся и остановился прямо напротив переезда. Вагон Федора встал у пикетного столбика с цифрой двести двадцать пять, написанной черными цифрами. К вагону подскочил микроавтобус с затененными стеклами и буквально через минуту рванул обратно. Поезд снова тронулся и стал быстро набирать ход.

– Давайте выпьем за то, чтобы эта неприятность была последней хотя бы в этом месяце!

Стив мстительно пробурчал, чуть свесив вниз забинтованную голову:

– Бандитов погрузили в микроавтобус, и он уехал!

– Наверное, это полицейская машина! – махнул ручищей вверх Зуб, чуть не задев голову Стива. Раненому пришлось вжаться в стенку.

– Бандиты были не в наручниках! Это противоречит всем инструкциям! – начал развивать тему Стив.

«Черт бы побрал этого глазастого охранника!» – подумал Федор, разливая остатки водки по стаканчикам.

– Врач из поезда поехал вместе с бандитами! – не унимался наблюдательный охранник.

«Этот идиот не уймется! Придется снова молоть языком», – тяжело вздохнул Федор, поднимая стаканчик.

– За госпожу Удачу! Пусть сия прекрасная дама не оставит нас своими милостями! – громко предложил Зуб.

* * *

Ровно через два часа Соколов проснулся. Рейдж, лежа на спине, выводил носом замечательные рулады, которые по музыкальности могли соперничать со звуками шотландской волынки.

Осторожно поднявшись, Федор посмотрел наверх и, обнаружив безмятежно спавшего Стива, выскользнул из купе. Второго телохранителя в коридоре не было.

«Охраннички! Акула вас раздери!» – пожелал про себя Федор, снова возвращаясь в купе.

– Стив! Проснись!

– Да пошел ты! – Охранник дыхнул на Федора таким перегаром, что сразу стала ясна причина крепкого и безмятежного сна.

– Рейдж! Давай вставай в темпе вальса. Пропал второй телохранитель, – негромко сказал Федор, трогая за плечо менеджера.

– Уже налито? – мигом открыл глаза Рейдж.

Сна в глазах не было ни капельки.

– Мне не нравится, что один твой охранник исчез, а второй напился. Я попробую уболтать гиганта взять тебя под охрану, но это будет дорого стоить. Мужик – настоящий профи, а такие всегда дерут сумасшедшие деньги за работу! – внес предложение Федор.

– Две тысячи баксов в день тебе и три – гиганту! – сразу взял быка за рога Рейдж.

– Держи ствол и никому не открывай! Я пошел на переговоры. Постучу вот так, – Федор быстро два раза простучал по столешнице ногтем.

– Я так и предполагал! Мне с самого начала не понравились навязанные телохранители, – выдал Рейдж, кладя пистолет на стол. Видно было, что он намерен поговорить, рассказать что-то интересное. Но вести длинные разговоры сейчас, когда обстановка накаляется, не стоило.

– Я сбегаю в туалет, а по пути переговорю с гигантом. Думаю, деньги ему, как и мне, пригодятся.

– Даю каждому по пять тысяч долларов в день, если вы доставите меня живым и невредимым до побережья Каспийского моря!

– За такие деньги можете меня взнуздать и ехать верхом хоть целый год, – с ходу согласился Соколов, демонстрируя алчность.

– Давайте быстро за своим гигантом! – приказал, вставая, Рейдж.

Проскочив коридор, Федор на секунду задержался возле плотно закрытого служебного купе. Коротко стукнув два раза в дверь, громко сказал:

– Вас просят на выход!

Выскочив из туалета, Федор увидел стоящего возле дверей Зуба, ошарашенно мотающего головой.

– Все скажешь потом. Нас наняли охранять Рейджа, – быстро сказал Федор и подтолкнул Зуба вперед. – Сейчас берем из купе бумаги Рейджа, мой ноутбук и отдаем твоей проводнице. Пять штук баксов в день за охрану Рейджа тебя устроят?

– Я тебе отдам половину, только спаси меня от этой сексуальной маньячки! – выдвинул встречное предложение Зуб.

– Не плачь, котенок! Дежурство круглосуточное до самого берега Каспийского моря, – сказал Федор, коротко простучав тройку в дверь.

Сначала отщелкнулась секретка, а потом и замок начал поворачиваться. Федор еще раз отстучал сигнал, и только после этого дверь откатилась.

– Давайте ваши вещи и документы, Зуб отнесет их к проводнице в купе. Она точно сбережет их до нашего возвращения, – приказал Федор, требовательно протянув правую руку.

В неоперативности Рейджа упрекнуть было нельзя. За минуту собрав небольшую сумку, он без слов передал ее Зубу, захватив лежащий под подушкой ноутбук.

Стив повернулся на левый бок и еще громче захрапел.

– Куда делись все пассажиры нашего вагона? – спросил Федор подошедшего Зуба.

– По распоряжению начальника поезда всех пассажиров перевели в другие вагоны, – прояснил ситуацию Зуб, ловко обходя стоящего с растерянным видом Рейджа.

«Оружие надо взять!» – вспомнил Федор и вопросительно взглянул на Рейджа, указательным пальцем сделав движение к себе. Тот без слов вытащил из кармана ствол и передал Федору.

– Не волнуйтесь! С этими игрушками мы можем обращаться лучше вас, – успокоил Федор своего подопечного.

– Вы как-то странно меня ведете… Один впереди, а второй сзади! Мои охранники никогда так не ходили, – удивился Рейдж, обернувшись к Федору.

– Теперь вам придется даже в туалет ходить с нами. Таковы правила охраны объекта. Сначала один заходит в туалет и его проверяет, а второй смотрит в это время за окружающим пространством, – пояснил Федор.

Пройдя через три купейных вагона, которые были битком забиты людьми, они наконец попали в вагон-ресторан, в котором был свободен только первый стол, за которым сидел в одиночестве начальник поезда. Увидев идущего впереди Зуба, он встал и гостеприимно указал на свободные места.

– Что-то случилось? – спросил толстяк, натянуто улыбаясь.

– Ничего особенного. Просто пропал один из телохранителей господина Рейджа.

– С ними всегда случаются всякие неприятные истории. Ваш охранник просто задержан поездной полицией. Сейчас проверяют его документы. Как только проверка закончится, его сразу проводят на свое место, – пообещал толстяк.

– Чем нас может порадовать ваш ресторан? – спросил Федор, с деланой радостью потирая руки. Как по мановению волшебной палочки, на столе появились фрукты, ваза с восточными сладостями и неизменный чайник с большими пиалами.

– Шеф-повар специально для вас приготовил знаменитый хорезмский плов, – расплылся в искренней улыбке начальник поезда.

– Всегда задавал себе вопрос: почему в Азии всегда первым подают на стол сладости и чай? – спросил Федор.

Зуб сидел напротив, фиксируя всех проходящих людей. Тем же самым занимался и Федор, но просеивая другую сторону вагона.

– У меня есть интересное предложение: давайте перейдем в ваш вагон. Он находится рядом, и плов можно принести туда. Я тут чувствую себя как на выставке! Освободим место жаждущим пообедать пассажирам. Надо дать возможность ребятам из ресторана заработать, – простодушно сказал Зуб, обращаясь к начальнику поезда, и, не дожидаясь ответа, встал.

– Предложение принимается! – с ходу согласился толстяк, живо вскакивая на ноги.

Пройдя тамбур, они очутились в купейном вагоне, который блестел чистотой. На ковровых дорожках не было ни пылинки.

Второе купе было предназначено для приема гостей. Широкий стол, неизменный чайник с перевернутыми вверх донышками пиалами. Не успели гости рассесться, как прибежал официант и быстро начал сервировать стол. Вскоре он принес большую тарелку, на которой горкой был положен рис с редкими вкраплениями желтой моркови.

– Давайте, господа, выпьем за дружбу между народами! – предложил начальник поезда, доставая из-под стола запотевшую бутылку, на которой было написано «Смирновская».

Особо уговаривать никого не пришлось.

Все дружно выпили и принялись за плов, который прямо таял во рту.

– У нас принято пить спиртное, только пока едим плов! – выдал еще один местный секрет толстяк.

– Хороший обычай! Но под такую закуску я смогу выпить литр и присесть на одной ноге! – громогласно заявил Зуб, поглощая хорезмский плов со скоростью землеройной машины.

Разлив остатки водки из литровой бутылки, он выжидательно посмотрел на Федора.

– За госпожу Удачу! – коротко сказал Сом.

Пропиликал мобильный телефон. Начальник поезда, как и полагается значительному лицу, не торопясь вынул телефон и, нажав кнопку, прижал трубку к уху. Послушав минуту, сказал по-русски:

– Попробуем решить этот вопрос. – И снова убрал телефон в карман.

Толстяк пристально посмотрел на Рейджа, пожевал губами и неожиданно тихим голосом сказал:

– Ваш охранник попал под колеса поезда! Что вы намерены делать?

– Что вы хотите этим сказать? – спросил Рейдж, разом потеряв флегматичный вид.

– Это произошло два часа назад, а труп только что идентифицировала местная полиция. Труп найден в трех метрах от железнодорожного полотна в километре от стации Рейхон. На время преступления у вас нет алиби, и это грозит большими неприятностями лично вам и этим господам, – последовал кивок в сторону Федора и Зуба, которые с непроницаемыми физиономиями сидели напротив толстяка.

– Ну и что из этого следует? – спросил Федор, откидываясь на спинку сиденья.

– Вы, господин Рейдж, передаете мне акции «Роял Шелл», которые находятся в вашем доверительном управлении, а я довожу вас до станции Нурати. В противном случае через десять минут вы все выйдете на станции Зураб в наручниках. – Толстяк кивнул на приоткрытую дверь, в которую заглянули два полицейских, с автоматами наперевес.

– Сколько нам ехать до станции Нурати? – спокойно спросил Федор, протягивая руку к сигаретной пачке.

– Завтра в пять часов утра мы должны прибыть. Для вас это ничего не меняет. Вы оба находитесь в розыске, и если попадете в полицию, то живыми оттуда не вернетесь, – сказал начальник поезда и тоже потянулся к своей сигаретной пачке.

Прижав левую руку толстяка к столу, Федор вонзил в нее сигарету – вернее, миниатюрный шприц-тюбик.

– Зачем вы это сделали? – взвизгнул толстяк, поднося руку к самым глазам.

– Для страховки, дорогой, для безопасности. Вы так меня испугали, что я решил немного обезопасить собственную задницу, которую люблю больше, чем вашу. Поверьте, намного больше!

– Я гарантирую вам жизнь! – заныл толстяк, разом потеряв весь апломб.

– Откройте, пожалуйста, окно, – попросил Федор, не обращая внимания на начальника поезда.

Рейдж без слов потянул за шпингалеты. В купе ворвался свежий воздух. Приподнявшись, Федор выбросил шприц в окно.

– Теперь вы никогда не узнаете, что за яд я вам ввел. Противоядие я отдам на станции Нурати. Там встречу своего человека и заберу у него противоядие. Если со мной или моими друзьями что-нибудь случится, вы умрете в таких мучениях, по сравнению с которыми усадить человека на кол – детская щекотка, – пообещал Федор.

– Зачем вы это сделали? – вновь простонал толстяк, обхватывая руками лицо.

– Чаю принеси! – приказал Федор полицейскому с автоматом, который заглянул в купе.

Не отнимая рук от лица, толстяк бросил короткую фразу по-казахски.

– Мы, пожалуй, пойдем к себе в вагон. Не стоит больше злоупотреблять вашим гостеприимством! – поднялся Рейдж.

– Пусть ваш мент проводит нас в наш вагон! – добавил Федор.

Последовала еще одна фраза по-казахски. Полицейский с чайником согласно кивнул.

Первым из купе вышел Зуб, за ним Рейдж, а замыкал всю цепочку Федор.

– Самое главное – не суетись, уважаемый! Только я смогу тебе помочь. Помни об уколе и не думай, что я шучу, – уже стоя в дверях купе, попросил Федор.

Назад они шли в сопровождении двух полицейских. За всю дорогу ни один человек не произнес ни единого слова.

Глава тринадцатая

В шестом вагоне было по-прежнему тихо и безлюдно.

Дойдя до третьего купе, полицейский открыл дверь и жестом показал, что Зуб может войти.

В купе у окна сидел собственной персоной майор КГБ Шамиль Бекназаров и лениво пускал к потолку аккуратные кольца дыма.

– Добрый вечер! – поздоровался Федор, толкая Рейджа на противоположный от майора диван.

– Времени мало, а переговорить надо о многом. Пошли в другое купе! – предложил майор, вставая.

Едва они зашли в пятое купе, как майор, сбросив маску невозмутимости, сразу заорал на Федора:

– Что вы себе позволяете! Уничтожили специальную группу охраны президента, двух человек в поезде и как ни в чем не бывало разгуливаете по составу – да еще и водку пьете!

– Закрой рот и слушай! – тоже рявкнул Федор, в течение пяти минут рассказав про свою одиссею.

– Я этого не знал… Мне сказали только, что вы зарезали всю группу и на их машине скрылись с базы. На вас объявлен розыск по всей стране! – свистящим шепотом сказал майор.

– А мне это надо – в чужой мусульманской стране заниматься такими глупостями? – в ответ взъярился Федор.

– При чем тут мусульмане?

– Слушай, Шамиль, похож я на идиота? – спросил Федор, хлопая себя по карманам в поисках сигарет.

– Нет, ты, хренов водолаз, ответь, при чем тут мусульмане? – заводился майор, вертя в руках сигаретную пачку.

– Да при том, что зачем мне лишний раз привлекать к себе внимание? У меня четкое задание нырнуть в точке, которую вы укажете, и достать предмет! Все! Больше мне ничего делать не надо. Вместо этого вы меня посылаете через всю страну на перекладных и потом требуете соблюдать осторожность! Ты хоть знаешь, что на поезд было совершено бандитское нападение? – рявкнул Федор.

– Про нападение мне ничего не известно. А кто напал на поезд? – разом помрачнев, спросил майор.

– Люди Хаита Курбаши. Они хотели убить или похитить Рейджа, да только мы сумели его отбить. Вся охрана поезда ничего не могла сделать, а может, и не хотела! – снова рявкнул Федор, в последний момент решив не сдавать начальника поезда.

«Крис будет рад такому агенту. Да и снять с него малую толику денег не помешает! Кто знает, как будут развиваться события дальше», – решил Федор, глядя, как майор лихорадочно набирает номер на мобильном, отворачивается к стене и что-то быстро бормочет.

– Говори спокойно! Все равно я твоего языка не знаю, – громко сказал Федор.

Внезапно неожиданная мысль пришла в его голову:

«Сейчас начальник поезда икру мечет! Ему уже доложили, кто нас прикрывает. Сейчас толстяк со всех ног несется сюда с деньгами!»

– Я пойду покурю, – громко сказал Федор, выходя из купе.

Действительно, в нерабочем тамбуре стоял начальник поезда.

– Что вы хотите? – сразу захватил инициативу толстяк.

– Денег, денег и еще раз денег.

– У меня с собой только сто тысяч долларов…

– Мне нужно триста! – совсем разошелся Федор, прикидывая, что за сто пятьдесят тысяч они смогут купить водолазное оборудование на месте.

– Могу написать расписку на двести тысяч долларов, – выдавил толстяк, глядя на каменное лицо Федора.

– Давай!

Толстяк сунул руку в карман и, вытащив вчетверо сложенный лист, прямо на стене вписал сумму.

– Долго в местных застенках не живут. Месяц-другой, и ты труп, – обрадовал Федор «радужной» перспективой собеседника, выуживая из его правого кармана пачку долларов в банковской упаковке.

– Возьми хоть половину! Мне еще обратно ехать, денег совсем нет!

– У тебя в левом кармане еще одна пачка лежит. Хочешь, проверим, сколько там?

– Дай противоядие! Еще полтинник накину, – предложил толстяк.

– Сходить буду, отдам, – пообещал Федор, выуживая из нагрудного кармана сотовый. На недоуменный взгляд толстяка небрежно кинул: – Утром найдешь телефон в купе вместе с еще одним шприцом.

– Только не забудь про шприц, коллега! – жалобно попросил толстяк, глядя на Федора овечьими глазами.

Чувствуя, что толстяк «поплыл», то есть готов на все ради вожделенного шприца, Федор спросил:

– Чья операция по «Роял Шелл»? Ваша или местная?

– Какая операция? Я ничего не знаю! – сделал непроницаемое лицо начальник поезда.

«Даже заяц, загнанный в угол, начинает лягаться. А что говорить про старого разведчика», – вовремя остановился Федор и тут же сыграл в обратном направлении:

– Ты ломаешься, как девочка! Не хочешь говорить – и не надо. Мне с тобой детей не крестить, а сам я не при делах, – попробовал уйти от разговора Федор.

Но не тут-то было!

– Ты, парень, в серьезные игры влез. Здесь большие деньги на кон поставлены! – попробовал надавить на Федора толстяк, на секунду забыв, в каком он положении, чем не преминул воспользоваться спецназовец, кляня себя за несдержанность:

– Думай сейчас не о больших деньгах, а о себе! Только я знаю, где находится шприц с противоядием. Мертвым деньги без надобности.

– Я все помню, хозяин! – быстро сказал начальник поезда и, круто развернувшись, пошел в соседний вагон.

Дойдя до пятого купе, Федор аккуратно постучал.

– Войдите! – раздался властный голос Бекназарова.

Федор уселся напротив майора.

– Положение еще хуже, чем я себе представлял. Придется сойти не на самой станции, а перед ней. Нас будет ждать машина на улице Назарова, восемнадцать. Зайдете в квартиру шестнадцать и получите там новые документы, деньги, схему дальнейшего маршрута. Больше я ничего не знаю, – закончил разговор кагэбэшник, демонстративно зевая.

– Я пошел в свое купе.

Царственно кивнув, майор отпустил Федора, чему тот был весьма рад.

Открыв дверь, Федор застал идеалистическую картину: Зуб с Рейджем сидели за столом, на котором стояла пустая бутылка из-под бурбона, и умильно улыбались друг другу.

– Отставить возлияния! Всем два часа спать! Я дежурю! – приказал Федор, забираясь на вторую полку.

Рейдж начал укладываться, а Зуб поднял голову и посмотрел на Федора. Мотнув головой в сторону служебного купе, изобразил работу на клавиатуре.

Соединив указательный палец с большим в кольцо, Зуб показал, что понял задание. Широко зевнув, гигант легко встал и неслышно выскочил из купе. Федора всегда восхищала способность Зуба бесшумно ходить.

Закинув руки за голову, Федор минут десять полежал и, вытащив телефон, снова набрал Милин номер.

«Абонент находится вне зоны действия сети. Попробуйте позвонить позднее», – равнодушно ответил женский голос.

Только через два часа пришел красный как рак Зуб и, плюхнувшись на нижнюю койку, сокрушенно покачал головой.

– Таким образом я еще никогда не отрабатывал дорогу, – тяжело вздохнув, сказал он, вытирая полотенцем потный лоб.

– Теперь ты можешь лучше понять ночных бабочек с Тверской! – с ханжеским тоном заметил Федор, открывая ноутбук.

– Тебе хорошо говорить! А побыл бы на моем месте…

Кинув взгляд вниз, Федор отметил, что правая рука Зуба совершает странные движения над телом Рейджа, держа между пальцев ручку-индикатор. Лампочка с торца индикатора горела ярко-красным пульсирующим цветом.

– Ты всегда жаловался, что на женщин не производишь впечатления. Это все не так! Здоровенный красивый мужик с мужественной физиономией и прекрасной фигурой, которой мог бы позавидовать Геракл! А тут дама тебя сразу вычислила и увела. Гордись, парень! – говорил Федор, начиная писать отчет.

Скремблер автоматически сжимал сообщение. Только с помощью аналогичного устройства можно было прочесть переданный текст.

Зуб укоризненно качал головой, продолжая говорить:

– Стар я уже для таких игр! Укатали Сивку крутые горки…

И, подняв вверх три пальца, показал их Федору.

«Три клопа на бедном Рейдже – это много!» – подумал Федор, жестами отдавая приказ. Ткнув пальцем в Зуба, совершил круговое движение. И неожиданно вспомнил о Миле.

«Сейчас Зуб проверит себя и меня, и надо будет отослать его к проводнице. Мечтать о любви лучше в одиночестве», – решил Федор, усилием воли отгоняя мысли о любимой.

Зуб, проверив себя, отрицательно покачал головой и, начав проверять Федора, гаденько улыбнулся и ехидно сказал:

– Я хоть трахаю нормальную красивую женщину, а вы, уважаемый господин, занимаетесь самокопанием и пережевыванием давно минувших дней.

При этом сохраняя ехидное выражение лица, Зуб отрицательно покачал головой и, ткнув пальцем в плечо, показал один палец.

«Конечно, это майор насовал жучков бедному Рейджу! Но вот только когда он успел это сделать?» – подумал Федор, согласно кивая.

– Давай держи свою сексуальную вахту, половой гигант! Как я тебе завидую! – не остался в долгу Федор, сотворив на лице завистливое выражение.

– Помни про коньяк! Выберу самый дорогой, – напомнил Зуб и, ссутулив плечи, пошел к выходу.

– Кстати, о музыке! Передай своей пассии денежку. С женщинами надо расставаться тепло и нежно. Самая лучшая нежность достигается приличной суммой денег. Таковая должна быть не очень большой, но и не маленькой, – наставительно сказал Федор.

– Согласен!

«Сообщения выбраны. Идет получение почты», – замигало на экране. Тут же все заботы и волнения сегодняшнего дня отодвинулись на задний план.

Зуб сразу прочел это по изменившемуся лицу Федора и, поднявшись, не преминул съехидничать:

– Давай пиши слезные письма! Черкани пару ямбов и хореев! Виртуальный страдатель!

– Свободен! Тебя заждались. Труд, даже сексуальный, делает из обезьяны человека!

На экране возникло письмо.

«Привет, Федор! Ты, оказывается, романтик! Пишешь такие письма и стихи, от которых хочется плакать…

Вернее, не просто хочется, а плачу, и дико болит голова!

Сижу опять целый день на этом дурацком островке и вспоминаю наши встречи.

Детская любовь, она как-то живо сейчас всплывает в памяти. Мне даже кажется, что я тебя ревновала к другим девчонкам!

Кажется, что…»

Дальше сообщение обрывалось.

«Лучше напишу еще одно письмо Миле. Кто знает, как сложилась бы наша дальнейшая судьба, останься мы вместе? – тоскливо подумал Федор и сам же себе приказал: – Отставить нытье! С тобой ничего не может случиться. Завтра сойдем на разъезде перед городком, поймаем машину и спокойно приедем в порт.

«Сейчас половина десятого вечера.

Целый день хожу как дурак, вспоминая наши детские и сегодняшние взрослые беседы, хотя их так мало.

У меня какое-то отупение! Головой я соображаю, что все, что я делаю сейчас, это огромная ошибка, так нельзя поступать, но ничего все равно не могу с собой поделать. Если хоть не получается видеть, но говорить я с тобой хочу каждый день! Я никогда не предполагал, что любовь может так захватить и не отпускать. Хочется хоть немного еще поговорить с тобой, но ты не дома и тебе плохо.

Конечно, тебе сейчас не до меня, но хотя бы иногда поглядывай на юг, где находится поезд, который несет меня к тебе. Что-нибудь придумаем обязательно!

Если бы я знал, что ты так внезапно уедешь… Мне же предлагали работать на Камчатке! Пару раз бывал там в командировках. Очень красиво! Особенно побережье на севере полуострова. Я не говорю про вулканы, долину гейзеров, бассейн Паратунки!..

Я бывал и в Петропавловске-Камчатском, как раз в то время, когда ты там жила. Мы с тобой ходили по одному городу, не подозревая о существовании друг друга!

Не знаю, как ты, но я все время помнил про тебя. Это звучит смешно из уст взрослого мужчины, но это так!

Но что значит вся красота мира, по сравнению с неземным блаженством быть с тобой рядом? Предлагали же там работать! Сколько я ошибок сделал за свою жизнь! Но все прошло, и не стоит трясти кулаками вслед уходящему поезду…

Сейчас я пишу для тебя, потому что ты самая взыскательная, умная и строгая читательница. Пишу и думаю: что ты скажешь?

Вчерашний день мне запомнится на всю жизнь. И знаешь чем? Ты извинилась за грубость! Это для меня было самым дорогим! Значит, даже сейчас, когда прошло столько лет, мое мнение для тебя что-то значит…

Я, конечно, наболтал очень много лишнего, но меня нужно простить – старался отвлечь тебя от тяжелых мыслей. Позавчера и вчера дал себе слово, что не буду больше писать тебе писем. И не сдержал! Опять пишу!

Ну вот, вроде и все. Немного поскулил, пустил на клавиатуру скупую мужскую слезу.

До завтра, родная. Ф.».

Отправив письмо, Федор открыл карту береговой линии Каспийского моря и стал внимательно просматривать участки акватории, которые выбрал компьютер.

«Вам пришло сообщение», – замигала красная надпись на верху экрана.

Федор открыл письмо Криса и прочитал приказ:

«Что Делавери сказал о грузе? Срочно!»

«Груз состоит из контейнера, в котором имеется вакуумная бомба и сто килограммов тербия. Бомба суперсовременная, пришла из Чечни!» – отстучал Федор, понимая, что события пошли по другому сценарию.

«Нужен микрочип! Бомбу уничтожить! Считать информацию с чипа и передать в управление!»

«Надо найти вертолет. Известен только квадрат, где затонула вертушка».

«Завтра получишь точные координаты. Спутник будет проходить над квадратом в двенадцать часов. Включим все системы обнаружения!» – ответил Крис и прервал связь.

Федор снова вывел карту на экран ноутбука. Первый остров находился от берега на расстоянии трех с половиной миль. Второй ближе, но имел в диаметре почти километр и располагал прекрасным изрезанным ландшафтом, в котором так удобно было прятаться. А вот третий подходил по всем параметрам. Небольшой, всего пятьдесят метров в поперечине, он отстоял от берега на милю. На островке имелась трехэтажная вилла с многочисленными хозяйственными постройками. И самое главное – участок был окружен хорошо видимой стеной, которая подходила к самому морю. На снимке красовался пирс, к которому была пришвартована белоснежная яхта, большой черный катер, катамаран и странное суденышко с большим пропеллером на корме. Увеличив изображение, Сом стал внимательно рассматривать странное плавсредство, затем снова вошел в электронную почту и набил единственный вопрос:

«Еще раз добрый вечер, мое солнышко! Ответь, пожалуйста, на один любовный вопрос: тебя возят на островок на странной платформе с вентилятором на корме?»

Буквально через минуту пришел по электронной почте ответ:

«У тебя странные представления о любви!

Меня действительно возят на островок на этой штуке, которая страшно шумит. У нее стоит большой пропеллер сзади. Я все время боюсь, что винт разлетится и лопасть ударит меня по голове.

Парень, который меня возит, всегда очень внимательно смотрит вперед и везет какими-то зигзагами.

Больше ты ничего не хочешь спросить?»

Федор начал набивать ответ, одновременно прикидывая, почему платформа идет зигзагами:

«Милая! У меня к тебе огромный воз и маленькая тележка вопросов. Но сейчас уже ночь, и не надо тебе лишний раз рисоваться работой на ПК».

Отправив сообщение, Сом повел курсором, увеличивая картинку.

Весь островок, плоский как блин, появился на экране. В середине стоял небольшой навес из зеленого, выгоревшего на солнце брезента.

Весь островок был окружен извилистыми рифами. Сейчас, при тихой погоде, они отчетливо просматривались, хищно спрятав свои острые клыки под тонким слоем морской воды.

Федор увидел извилистый проход в рифе. «Надо дать увеличение», – решил он, но в этот момент поезд дернулся, и рука соскочила с мышки, наоборот, уменьшив изображение.

«Чертов машинист! Тебе ишаком управлять, а не людей возить!» – выругался про себя Федор, ловя миниатюрную мышку. Поезд снова резко дернулся и начал тормозить. Все на столе полетело на пол.

Уперевшись ногами в противоположный рундук, спецназовец на лету подхватил ноутбук, одновременно прижимая сваливающегося Рейджа, который и не думал просыпаться, к стенке купе. Снова водрузил ноутбук на стол, подтянул за провод мышку и, взглянув на экран, остолбенел.

На экране был ясно виден размытый силуэт черного вертолета, лежащего на боку.

«Файл! Сохранить! О'кей!» – успел нажать клавишу Федор перед тем, как поезд снова дернулся.

«Что-то случилось», – отстраненно подумал Федор, возвращая компьютер на стол.

Монитор не светился.

«Только сбоя в работе компьютера мне не хватало! Неужели я разбил комп?» – подумал Федор, кидая взгляд на индикатор зарядки.

Лампочка индикатора не горела. «Значит, просто заряд аккумулятора кончился!» – понял Федор, вспоминая, когда он последний раз заряжал батареи ноутбука. Получалось, что четыре дня назад – тогда же, когда и сотовый.

«Лишь бы остался файл с вертолетом! По нему мы очень быстро найдем вертушку. Надо только привязать картинку к координатам карты», – про себя сказал Федор, закрывая дверь ключом.

Чувство опасности заставило обернуться. Выскочивший из соседнего купе человек в полицейской форме и шерстяной маске бросился на него с электрошоковой дубинкой.

Конечно, соперничать с матерым спецназовцом в бою на ограниченном пространстве полицейский был просто не в состоянии. Прыжок вверх – и сто килограммов тренированных мышц обрушились на голову незадачливого убийцы. Одно движение – и из кобуры нападавшего вырван «ТТ», и, как оказалось, вовремя. Набалдашник глушителя на конце ствола говорил о том, что перед ним действительно убийца, а не простой полицейский, который решил подработать гоп-стопом.

Из соседнего купе выглянула еще одна маска, но, получив пулю в голову, исчезла. Выстрел прозвучал совсем неслышно, но Федор совершенно не обольщался по этому поводу. В купе могли быть еще люди.

Встать ногами на поручень было делом секунды. Уперевшись рукой в потолок, Федор осторожно подлез к купе и только заглянул туда, как нос к носу столкнулся еще с одним «фантомасом». Резкий тычок пистолетом – и глушитель вошел в рот нападавшему. Взвизгнув, «фантомас» упал на пол, ударившись туловищем о столик, и затих, выронив «АКСУ». Федор на всякий случай добавил ему рукояткой пистолета в лоб.

«Опять жмуриков кладем, как кегли!» – огорчился Федор, обыскивая убийц. На стол легли три служебных удостоверения, на которых красовались толстощекие казахи в милицейской форме с офицерскими погонами.

«Надо звать Зуба и его подругу!» – решил Сом, затаскивая в купе труп, из которого натекла приличная лужа крови.

Из купе майора не доносилось ни звука. «Крепко спит Шамиль!» – оценил Федор нервы местного куратора, но останавливаться не стал.

– Быстро на выход! – скомандовал он, коротко постучав в дверь служебного купе рукояткой пистолета.

Буквально через пять секунд дверь щелкнула, и показался по пояс голый Зуб, но с автоматом через плечо.

– У нас проблемы! Надо в темпе избавляться от трупов! – громко сказал Федор.

– Мне теперь из-за вас в тюрьму идти? – визгливым голосом спросила проводница, отодвигая Зуба.

– В тюрьму ты пойдешь наверняка, если не будешь меня слушаться! – пообещал Федор, протягивая женщине, одетой лишь в комбинацию, ноутбук и мобильный телефон.

– За что мне такая напасть? – Обхватив лицо руками, она села на нижнюю койку.

– У тебя квартира есть? – спросил Федор, суя руку в карман.

– Есть маленький домик в Алматы.

– Сколько стоит хороший ремонт твоего сарая? – спросил Федор, вынимая пачку долларов.

– Тысяч двадцать тенге! – быстро ответила женщина, с интересом глядя на Федора.

Отсчитав двести стодолларовых бумажек, Федор кинул их на постель, а сверху положил ноутбук и телефон.

– Я не понимаю в ваших тугриках. Вот тебе двадцать тысяч долларов! Этого должно хватить не только на ремонт, но и на пристройку еще одной комнаты. Поставь на зарядку ноутбук и телефон. Вагон чтобы сверкал, как принадлежности у кота! Ты ничего не видела и не слышала, всю ночь спала.

– Я не имею права спать! – попробовала возразить проводница.

– Можешь даже сказать, что, как кошка, трахалась у себя в служебном купе. Тем более что это правда. В любом случае ты ничего не видела и не слышала. Крепко стой на своем! Пошли! – скомандовал Федор, обращаясь к Зубу. – Открываем окно и быстро жмуриков за борт!

– Так это же менты! – удивился Зуб, едва они вошли в купе.

– Это офицеры какого-то специального подразделения Казахстана, – пояснил Федор, раздевая мертвецов.

Минута – и первый труп, брошенный мощной рукой Зуба, улетел в окно; за ним сразу последовал второй.

– Третий живой!

– Вы ответите за этот беспредел! – сказал тридцатилетний мужчина, голым сидящий на полу. При этом изо рта у него пошли кровавые пузыри.

– Вы капитан Касым Баекенов? – спросил Федор, глядя на мужчину, который зажимал правой рукой кровоточащий рот.

– Да пошел ты… – только и успел сказать раненый. Рука Зуба легла на лицо, безымянный палец гиганта накрыл глаз.

– Будешь ругаться – выдавлю! Сначала один, потом второй.

– Руки за голову! Двинетесь – стреляю! – звонко сказала проводница, возникая в дверях. В руках она держала автомат с вставленным рожком.

– Дура! – крикнул Зуб, отдергивая окровавленную руку от лица пленного.

Женщина непроизвольно глянула в сторону Зуба, и в этот момент железнодорожный ключ, пущенный рукой Федора, метко попал ей в голову. Автоматная очередь ушла в наполовину открытое окно, разом высадив стекла, которые с веселым звоном посыпались на стол. Проводница вздрогнула от удара, раскрыла глаза и медленно опустилась на пол.

Никто не заметил, как раненый, схватив кусок стекла, перерезал себе горло. Фонтан крови ударил из артерии, разом залив и Федора, и Зуба.

– Вот настырный черт! – сказал Зуб, выкидывая самоубийцу в окно.

– Похоже, твоя подруга тоже не жилец! – констатировал Федор, прижимая палец к шее женщины.

– Все проводники в этом поезде из спецслужб, – сказал Зуб, затаскивая мертвую женщину в купе.

Поезд начал замедлять ход.

– Если нас возьмут в таком виде, то можно с ходу вешаться, все равно расстреляют! – печально сказал Федор, выключая свет в купе.

За окном замелькали пригороды городка; поезд снизил скорость, и вот за окном промелькнул перрон, пакгаузы, выходной семафор, горящий красным светом.

– Хорошая ты была баба, Лидка, но зря ввязалась в мужские игры! – сказал Зуб, без зазрения совести вынимая пачку долларов из кармана женщины.

– Если нас такими темпами будут убивать, то шансов дожить до утра весьма мало! – оценил положение дел Федор, помогая раздевать женщину.

Пара минут работы, и голый труп проводницы тоже вылетел в открытое окно.

– Есть вариант, парни! Через час будет остановка в городке Сухри, где у моей фирмы есть резиденция. Давайте сойдем в этом городке и спокойно переночуем в резиденции, которая обладает правом экстерриториальности, – сказал внезапно появившийся в дверях Рейдж.

– Перенеси наши вещи в соседнее купе! – сказал Федор, снимая одежду. Переложив деньги в найденный пластиковый пакет, он пояснил:

– На нас было совершено нападение, и пришлось защищаться.

– Вы не боитесь крови – это хорошо! – оценил Рейдж поведение Федора, открывая дверь второго купе. – Тут еще один труп!

Федор заглянул в купе и обнаружил майора, лежащего на спине. Рукоятка ножа, торчащего в груди с левой стороны, исключала всякую возможность диалога с ним.

«Серьезные ребята! Не боятся убрать кагэбэшника!» – оценил Федор действия противника, выдергивая Рейджа из купе.

– В чем дело?

– Хватит ваших пальчиков на выключателе, – одернул Федор, забирая у Зуба сумку.

– Вы столько наследили по всему вагону, что вам самое время улететь в другую страну на воздушном шаре, – посоветовал Рейдж, испытующе глядя на Федора.

Зуб тратить время на разговоры не стал.

Вещей в купе не было, хотя Федор прекрасно помнил, что у Бекназарова в голове стояла небольшая спортивная сумка. Карманы также были абсолютно пусты.

– Похоже, тут не две, а три группы работают! – заметил Федор, принимая от Зуба двухлитровую бутыль с минеральной водой, и прямо в коридоре начал поливать себя водой, передергивая плечами от неприятных ощущений.

– Майора капитально почистили, а его вещей и документов на трупах убийц мы не нашли! – задумчиво сказал Зуб, поворачивая Федора спиной к себе. – Как ты ухитрился задницу испачкать?

– Отставить сопли, кап-три! – жестко сказал Федор, растирая бедра, действительно испачканные кровью.

Зуб встрепенулся и, виновато взглянув на Федора, стал вытирать спину вагонным полотенцем.

– Ты сам помоешься или помочь? – спросил Федор.

– Ты прямо как маленького ребенка... Странные существа женщины! Лежала со мной в постели, шептала нежные слова, потом зазвонил мобильный телефон. Лида минуту послушала, положила мобильник и быстро оделась. Когда она успела взять нож? Я лежал и любовался ее телом… Красивая была женщина! – негромко сказал Зуб.

Федор стоял, завороженный словами товарища, впервые в жизни не зная, что ответить.

– Ты прости меня! Лида неправильно повернула голову. Я метил в лоб…

– Все ты правильно сделал. Когда тебе было думать? Если бы не твой бросок, то сейчас мы были бы трупами, – махнул рукой Зуб, понемногу выходя из ступора.

– На войне как на войне! Это, конечно, банально, но правильно. У Лиды были совершенно мертвые глаза! – вспомнил Федор выражение лица проводницы.

– Да видел я все! И глаза видел, и как она начала выбирать слабину курка. Все я заметил, а ничего сделать не мог! На меня ступор напал, как в первом бою. Не могу двинуть ни рукой, ни ногой – все мышцы свело, – быстро сказал Зуб и снова замолчал, не замечая, как Федор вытирает его тело полотенцем.

– Ты взрослый мужик, давно пора отучиться выплескивать эмоции во время боя.

– Какой это бой! Справиться с плохо обученной бабой – большое искусство? Это все от безысходности. От тоски… Не могу поверить, что Лидки больше нет!

– Давай одеваться! – мягко сказал Федор, которому самому захотелось заорать от тоски, злости на себя и на смерть, которая уносит людей по собственному выбору, не спрашивая их согласия.

– Парни, вы что-то заговорились. Через десять минут станция! – напомнил Рейдж о своем существовании.

– Две минуты на сборы! – бодро сказал Федор, глядя, как Зуб медленно одевается.

Достав из кармана зубовской сумки батарейки, Сом незаметно глазами указал Зубу на Рейджа. Тот встряхнул головой и, обняв бизнесмена за плечи, повел его в сторону рабочего тамбура.

Федор пробежался по вагону, распихивая по рундукам батареи.

Поезд сбросил скорость до минимума и медленно подходил к разъезду.

– Смотри! Даже на разъезде стоят парные патрули! – сказал Зуб.

Лица военных были прикованы к проходящему поезду.

– Совсем забыл! – вскинулся Федор, вытаскивая телефон начальника поезда.

– Через три минуты станция! – напомнил Рейдж, складывая документы в сумку.

Открыв дверь, Федор проскочил тамбур и нос к носу столкнулся с проводником – худощавым казахом с веником.

– У тебя есть мобильный телефон? – спросил Федор, машинально поправляя фуражку на голове.

– Так точно, товарищ полковник! – вытянулся проводник, прижимая к боку веник, как автомат.

– Быстро говори номер! – приказал Федор.

– Девятьсот девять – двести сорок один – двадцать два – десять! – бодро отчеканил проводник.

– Через пять минут после отправления со станции беги к начальнику поезда и передай свой телефон. Скажешь, будет звонить полковник! – приказал Федор, круто разворачиваясь на месте. Секунду постояв, не оборачиваясь, приказал: – Принеси бутылку воды!

Сзади хлопнула дверь, показывая, что проводник унесся выполнять приказание.

Два поворота ключа – и боковой ящик в нерабочем тамбуре соседнего вагона открыт. Сунув шприц под грязную рубашку, Федор быстро закрыл дверцу и только успел сделать шаг назад, как появился проводник, держа литровую бутылку минеральной воды.

– Спасибо, друг! – устало сказал Федор, поворачиваясь в сторону выходной двери.

– Служу Советскому Союзу! – вытянулся по стойке «смирно» проводник.

– Вольно!

– Спасибо, полковник! Я сейчас помолодел на сорок лет! – негромко сказал проводник.

– Не вспоминай о прошлом! Его не изменишь! – ответил Федор, открывая дверь.

Глава четырнадцатая

Уже замелькали первые домишки, когда Федор наконец решился. Рванув рычаг экстренного торможения, он открыл дверь и сразу поднял люк.

Вагон затрясло. Спустившись по лестнице, Федор всматривался вперед.

– Я – первый, Рейдж за мной, Зуб – последний! – крикнул он и, выбрав ровное место, прыгнул.

Скорость поезда была невысока, и, пробежав метров десять, Федор остановился.

– Резиденция у нашей фирмы на улице Йикулова, дом номер тридцать четыре, но где находится моя контора, ума не приложу.

Они стояли на большом пустыре, вокруг которого не было видно ни одного огонька.

– Это мы сейчас определим! – сказал Федор, открывая ноутбук.

Поисковая система ГРУ быстро отыскала маленький городок Сухри. Улица Йикулова по закону подлости оказалась на противоположной окраине.

– Теперь надо как можно быстрее добраться до вашей резиденции! – сказал Федор, первым направляясь в сторону темнеющих деревьев.

– Как приятно работать с такими умными людьми, как вы! Только вот почему вы надели военную форму старших офицеров? – неожиданно спросил Рейдж, ступая на бетонную дорогу, которая шла вдоль забора, сделанного из толстенных металлических прутьев квадратного сечения.

Впереди показались сполохи мигалки полицейской машины.

Бежать было некуда. Справа – решетка из металлических прутьев высотой четыре метра, слева – пустырь, который они только что пересекли. Трое мужчин, двое из которых в военной форме с погонами старших офицеров, пешком бредущих по ночному городу, наверняка вызовут подозрение не только у стражей порядка, но и у рядового гражданина.

Зуб, подскочив к ограде, схватился за два прута и рванул в разные стороны. Пруты заскрипели и изогнулись, вплотную прижавшись к соседним. В ограде образовался проход, в который Зуб первым и проскользнул. Федор не заставил себя упрашивать и рванул следом, дернув за рукав Рейджа.

Пригнувшись за кустом давно отцветшей сирени, густо разросшейся у самой ограды, Федор спокойно смотрел, как российский «уазик» медленно проехал по дорожке, подсвечивая округу фарой, установленной на крыше.

Снова открыв крышку ноутбука, Федор вызвал на экран городок, который прямо ожил на его глазах.

– Бегать по городу в военной форме очень опасно! Хаки действует на полицию, как красная тряпка на быка. Надо вам срочно сменить одежду, – предложил Рейдж, коснувшись пальцем магазина в центре парка.

Дав экрану максимальное увеличение, Федор обнаружил даже надпись на фронтоне латинскими буквами «Livs», но, как ни пытался перевести это слово на русский язык, ничего не получалось.

– Надо посмотреть, что за речка проходит через весь город. Она впадает в канал имени Оразмухамедова, который течет в нужном нам направлении, – вполголоса сказал Федор.

– У меня в резиденции есть морской катер, который часов за десять доставит нас к морю! – возразил Рейдж.

– Что-то ты очень хочешь посетить свою местную резиденцию… Очень это подозрительно! – подал голос Зуб, тоже склонившийся над ноутбуком.

Федор примерно представлял ход мыслей Зуба, который уже примеривался, как пройти по водным артериям до Каспийского моря.

– Давай сначала дойдем до этого магазина! – предложил Федор, захлопывая ноутбук.

Взяв телефонную трубку, Федор набрал номер.

– Быстро беги в соседний вагон и в нерабочем тамбуре, в кармане, забирай свой шприц. Шевели ногами быстрее! Скоро последний вагон взорвется. У тебя пять минут времени! – быстро сказал Федор и отключил телефон.

Через десять минут быстрой ходьбы бетонная тропинка привела их к зеленой лужайке, на которой стоял ярко освещенный стеклянный двухэтажный кубик из металла и стекла. И сразу же внимание привлекли надувные лодки, выставленные на первом этаже.

Приложив к глазам бинокль, Федор водил им по длинному ряду оборудования, выставленного за стеклом. Зуб не стал ничего говорить, а, скользнув в сторону, исчез из вида.

– Здорово у вас получается работать на местности! – негромко восхитился Рейдж, качая головой.

«Акваланги и даже компрессоры есть. Гидрокостюмы тоже. Надо брать магазин», – решил Федор, убирая бинокль.

– Охрана: два человека снаружи и один или два внутри. Парни расслабились – привезли девок и вовсю пьют пиво. Но самое главное не это. На противоположной стороне выставка катеров и яхт, есть и надувные лодки Quicksilver моделей 380HD и 430HD, – быстро сказал Зуб и снова исчез.

– Эти местные идиоты подвели электропитание по воздуху! Стоит только перерезать кабель, и все погрузится во тьму, – выпалил Рейдж и тихо засмеялся.

– Вам смешно потому, что за нами гонятся все спецслужбы страны? – удивился Федор.

– Я достаточно богат, чтобы купить десяток таких магазинчиков не только в этой нищей стране, но и в богатой Америке!

– Значит, такой богатый человек может повысить размер бонуса двум бедным искателям приключений? – невинно поинтересовался Зуб, навинчивая глушитель на автомат.

– Вы меня только доставьте до фирмы, а бонус будет огромен! – торжественно пообещал Рейдж.

– Хотелось бы уточнить цифру, – попросил настырный Зуб, прицеливаясь в провод.

– Если перебьешь провод с первого раза, получишь миллион долларов!

– А если я хочу два миллиона? У меня большая семья! А квартир ни у кого нет, – не отставал настойчивый Зуб, все так же держа автомат в правой руке.

– Будет тебе и твоему товарищу по два миллиона! – зашипел выведенный из себя Рейдж.

– Слово сказано! – протянул Зуб и произвел два выстрела.

Свет мгновенно погас.

– Я просил один выстрел! – с сожалением сказал Рейдж.

– Мне нужен для работы кабель! – сказал беззвучно возникший справа Зуб, протягивая Рейджу кусок еще теплого кабеля.

– Как они относятся к электробезопасности! Кабель работает с перегрузкой! И это ночью, когда все источники электропотребления выключены, – возмутился Рейдж.

– Как будете рассчитываться за проигрыш? – деловито спросил Зуб, забирая кусок кабеля у такого богатого нанимателя.

– Кредитной карточкой, конечно! – недоуменно ответил Рейдж, залезая в нагрудный карман своей рубашки.

– Какой код? – потребовал Зуб, поворачивая к свету кусочек пластика, на котором сверкнула золотом надпись: «Голд Манхэттен банк».

– Тридцать пять – восемьдесят девять, – быстро ответил Рейдж.

– Второй пин-код и контрольное слово! – потребовал Зуб, пряча карточку в свой нагрудный карман.

– Девятьсот семьдесят три сорок – семьдесят пять, «Бак», – растягивая слова, сказал Рейдж.

И Зуба будто ветром сдуло. Секунду назад на месте стоял гигант, и вдруг его не стало. Ни шороха травы, ни шагов не было слышно. Только раздраженный гомон мужских голосов, да пару раз взвизгнула женщина.

– Что вы стоите? Надо действовать! – топнул ногой от нетерпения Рейдж.

– Первая заповедь публичного дома гласит: «Не суетись под клиентом», – спокойно сказал Федор, глядя, как из открытой двери магазина двое парней выволакивают голую девицу и кидают ее в подогнанную машину. Из магазина, шатаясь, вышли еще три девицы и, хохоча, начали усаживаться в автомобиль.

Луна в это время зашла за облака, но внимательно смотревший Федор заметил, как Зуб бестелесной тенью скользнул внутрь.

От магазина отъехала еще одна машина, теперь уже с хохочущими парнями, и наступила тишина.

Дверь в магазин все еще оставалась открытой, а на пороге стояли два парня в камуфляжной форме и курили.

Проглянула луна и, осветив площадку перед домом, скрылась за облаками. Раздался звук плохо отрегулированного мотора. Из-за угла выехал «уазик» с мигалкой на крыше и остановился. Из него вышел полицейский в форме и что-то негромко спросил.

Белый конверт перекочевал из рук высокого парня в руки полицейского так быстро, что этому мог позавидовать профессиональный иллюзионист. Полицейский сразу потерял интерес к магазину и, круто развернувшись, пошел назад.

Неожиданно здание осветилось желтым светом.

– Включили аварийное освещение! – выдал Рейдж очевидную вещь. Федор не стал ничего говорить, а только кивнул, продолжая внимательно наблюдать за входом в магазин.

«Уазик» взревел мотором и, круто развернувшись, укатил прочь. Парни еще минуту постояли, внимательно глядя по сторонам, и, неторопливо развернувшись, по одному начали заходить в магазин. Буквально через минуту свет погас. Теперь магазин освещал только лунный свет.

Из дверей высунулась мужская рука и сделала приглашающий жест.

– Теперь можно идти в магазин за покупками! – пригласил Федор, накидывая на плечо ремень сумки. В левую руку взял сумку Зуба, понимая, что идти за вещами напарнику не с руки.

– Первый раз в жизни граблю магазин! – сказал Рейдж, поднимая с земли свой пакет.

– Все когда-то бывает в первый раз! – легкомысленно ответил Федор.

Сразу за дверью магазина лежали лицом вниз связанные охранники. На головах у парней были надеты шерстяные шапочки, поверху заклеенные скотчем.

– Складывайте эти штуки на тележку! – приказал Зуб, показывая рукой на акваланги.

«Воздух есть?» – жестом спросил Федор, который по собственной инициативе взял малогабаритный компрессор и четыре запасных баллона к аквалангам.

Рейдж тоже не остался без дела, уложив два ружья для подводной охоты.

– Время не ждет! – скомандовал Зуб, расстегивая карман сумки. На вопросительный взгляд Рейджа, нетерпеливо махнул рукой, приказывая уходить.

Уже заворачивая за угол, когда Зуб догнал их, Рейдж задал интересующий его вопрос:

– Зачем вы хотите взорвать магазин?

– Любой следователь сразу определит, что преступников в магазине было трое. Не думаю, что подобные ограбления в такой маленькой стране привычны. То есть провести параллель с нашим побегом из поезда и ограблением магазина – задача для студента первого курса юридического факультета или для тупого детектива уголовного отдела. Не надо считать всех дураками! – закончил Зуб краткий экскурс на юридические темы и скомандовал, глянув на часы: – Перегружайте тележку в лодку! В десяти метрах отсюда канал, по которому мы быстро доберемся до вашей резиденции.

– Хорошая машина! – оценил Рейдж новое приобретение Зуба.

– Я взял несколько пар и для вас, – утешил Зуб, вынимая из стоящего рядом катера сразу две пятидесятилитровые канистры с бензином.

Пара минут авральной работы – и все награбленное в магазине переброшено в катер. Зуб взялся за кольцо прицепа и легко покатил его вправо, ловко лавируя между расставленными катерами и яхтами. Спустить катер на воду для могучего спецназовца было минутным делом. Федор только освободил зажимы на прицепе, и тот благополучно ушел под воду, оставив после себя лишь с десяток пузырей.

Пять минут спустя катер закачался на волнах, имея на борту трех человек. Зуб уселся за руль. Негромко урча мощным мотором, катер начал спускаться вниз по течению.

– Жалко охранников! – сказал Рейдж.

– Ничего им не будет. Я их оттащил в кусты. Поэтому и задержался…

Зуб вел катер по правой стороне канала, стараясь держаться как можно ближе к поросшему густыми деревьями берегу.

– Слева приближается источник света! – сказал он, заводя катер под опустившиеся к самой воде густые ветки огромной плакучей ивы.

Через семь минут показался темный катер с мощным прожектором на носу.

– Надо немного подождать, – выдохнул Зуб, откидываясь на спинку кресла.

– Что ты набил во вторую сумку? – поинтересовался Федор.

– Деньги. Зашел в комнатушку, у которой была самая толстая железная дверь, и открыл сейф, когда свет совсем отключился, – беззаботно махнул рукой Зуб.

– Ты хочешь сказать, что вторая сумка полна денег? – удивился Федор.

– Почему только вторая? Я и первую до половины насыпал!

Мимо них пролетел большой катер с прожектором. На берегу завыли сирены пожарных машин.

– Надо двигаться! Рассвет скоро! – предложил молчавший до сих пор Рейдж.

– Поехали!

Катер, раздвинув ветки, вышел в канал, легко рассекая спокойную воду.

– Пристань вон к тому карагачу! – приказал Федор, через некоторое время закрывая компьютер. – Пора идти на разведку.

Зуб, ни слова не говоря, пристал к корявому стволу толщиной метра полтора.

Надев гидрокостюм, Федор нацепил акваланг, сполоснул маску и, взяв ласты в руку, скользнул за борт.

– Водичка действительно холодная! – оценил он, высовывая голову возле борта.

– Такое ощущение, что я оглох! Ни брызг, ни всплеска при погружении, – восхищенно сказал Рейдж.

– Ты просто плохо слушал, – отозвался Зуб, тоже бесшумно скользнув за борт.

– Вы меня брать с собой не будете? – немного обиженно спросил Рейдж.

– Вдвоем мы быстрее обернемся, – пообещал Федор.

– В кабинете управляющего есть комната отдыха. В ней совмещенный туалет. В верхнем торце двери спрятана пластиковая папка, которая мне нужна, – быстро сказал Рейдж, нервно облизав губы.

– Бумаги воды боятся? – спросил Федор, надевая на голову маску.

– Конечно, боятся! Это очень ценные документы! – громко сказал Рейдж и тут же приложил ладонь к губам.

– Вот только шуметь не надо! Все должно быть тихо, как на очень дорогом кладбище, – укоризненно сказал Зуб.

– Где находится кабинет управляющего? – спросил Федор.

– На первом этаже, вторая комната по правой стороне, – быстро ответил Рейдж и вытер пот со лба.

Глава пятнадцатая

Всплыв в тени высокого бетонного пирса, Федор ушел вправо, а Зуб влево.

Два человека стояли на пирсе и курили.

– Рейдж должен прибыть на собрание акционеров через четыре дня. Группа из трех человек, которая должна была его ликвидировать, пропала! – сказал приятный баритон, и окурок, очертив красивую дугу, упал в воду.

– Я приставил к нему двух телохранителей, и они тоже пропали! – добавил тенор, который принадлежал мужчине в белой рубашке с короткими рукавами.

Рассмотреть обоих не представлялось возможным – мужики стоял в тени высокого пирамидального тополя.

– Ты сходи еще раз проверь кабинет управляющего, а я постою, подумаю. Надо обязательно просчитать Рейджа, если он жив, – устало сказал баритон, закуривая новую сигарету.

– Мой информатор в поезде доложил, что там сейчас форменное столпотворение. Вагон, где он ехал, взорвался, и Рейдж с телохранителями исчез. Состав стоит на перегоне, и всех пассажиров допрашивают полиция и КГБ. В живых остался только начальник поезда, которого выбросило в окно… – начал рассказывать тенор. Но баритон оборвал собеседника:

– Хватит болтать! Иди в офис и ищи документы!

– Дай еще хоть пару человек.

– Нам не нужны лишние свидетели!

– Как прикажешь, босс, – согласился тенор, и его обладатель не торопясь пошел в сторону дома.

Отмашка кистью – и Зуб тенью скользнул следом, оставив Федора.

Босс, прозванный Сомом Баритоном, вынул мобильный и по-русски стал докладывать, демонстрируя прекрасное знание языка:

– Добрый вечер! Прошу прощения за поздний звонок. Пока никаких сведений по Рейджу нет.

Последовала короткая пауза, во время которой Баритон нервно перебирал ногами, как породистый арабский скакун, но из тени не выходил.

– Никак нет! Все держим под контролем. Взрывное устройство, заложенное в вагоне, сработало на подъезде к городу. Теперь там полиция и КГБ разбираются. Поезд стоит на месте. Пропал какой-то чин из КГБ, поэтому его коллеги всех допрашивают и роют песок, как землечерпалки!

Последовала новая пауза, во время которой до Федора долетели слова невидимого собеседника Баритона:

– Сделайте все возможное и невозможное! Денег не жалеть! Рейдж не должен добраться до Каспия. Отвечаешь не только своей головой, но и моей тоже!

– Слушаюсь! Все будет выполнено! Скорее всего, Рейдж мертв! – рявкнул Баритон, демонстрируя неплохие армейские навыки.

«Сейчас бы тебя допросить с применением «сыворотки правды»! Но нельзя, Засветимся моментально. Уйдем тихо, по-английски!» – про себя сказал Федор, увидев большую тень.

Камешек упал в воду, заставив Баритона нервно дернуться.

Всмотревшись в расходящиеся круги, Баритон нервно сказал:

– Нервы стали ни к черту!

«Плохая привычка говорить вслух с самим собою», – мысленно одернул Сом Баритона.

Зуб, возникший рядом, держал в руках цветастый пластиковый пакет, завязанный у горловины.

Федор отрицательно покачал головой, предлагая еще подождать, – и, как оказалось, не напрасно.

Невысокий человек, одетый в военную форму, вышел из кустов и быстро подошел к Баритону.

– Что случилось с нашими водолазами? – не здороваясь, спросил тот.

– По моим предположениям, они взлетели на воздух вместе с вагоном поезда. Я полностью выполнил ваше задание – одним ударом убил двух зайцев! Вернее, семерых,е всего Рейдж мертв!рпалки!у его коллеги всех допрашивают. – бодро отчеканил военный, при этом на секунду показавшись из тени.

Федор чуть не свистнул от удивления. Рядом с Баритоном стоял начальник службы безопасности Министерства сельского хозяйства, которого Сом для краткости назвал Крепышом.

– Надо, чтобы контейнер попал ко мне в руки. И как можно скорее! Если бомба будет у меня в течение трех дней, то твое вознаграждение удвоится. Металл можешь оставить себе.

– Мои люди уже начали поисковые работы! Вся информация стекается к нам в отдел, – отрапортовал Крепыш, тщательно выговаривая английские слова.

«Да ты, оказывается, полиглот, батенька!» – удивился Сом.

– Как только изделие поднимут, всех причастных к работе убрать! – жестко приказал Баритон, закуривая новую сигарету.

– Это же больше шестидесяти человек!

– Меня не интересуют такие подробности.

Теперь становилось ясно, что рассчитывать на помощь Министерства сельского хозяйства не следует.

«Надо выполнять задание в автономном режиме, что намного проще и безопаснее. Тем более что деньги у нас есть», – решил Федор, делая знак Зубу уходить под воду.

Всплыв около надувного катера, Сом первым делом приложил палец к губам, показывая, что не стоит передавать Рейджу только что полученную информацию. Зуб согласно кивнул и, протянув руку, передал туго завязанный полиэтиленовый пакет.

Рейдж сразу потерял всякий интерес к водолазам и, усевшись на банку начал развязывать пакет, помогая себе зубами.

– Какие скоты! Это же надо так меня подставить! – бормотал он, низко склонившись над папкой, которую ему только что передали, и, подсвечивая маленьким фонариком, внимательно смотрел на текст, водя по нему указательным пальцем.

Зуб, переодевшись в джинсовый костюм, сидел на месте рулевого, меланхолично постукивая по румпелю пальцами.

– Чего мы ждем? Скоро начнет светать, пора ехать! Надо быстрее убираться из этого паршивого городка, где свила себе логово куча ядовитых змей! – раздраженно выпалил Рейдж, аккуратно складывая принесенные документы в свою сумку.

В небо взметнулся высокий столб пламени.

– Вот теперь, когда бушует пламя и работники вашей резиденции – или те люди, которые там хозяйничают, – удирают без оглядки, мы спокойно поплывем вниз, – заметил Зуб, включая двигатель.

Катер отошел от берега и выбрался на середину канала. Зуб выключил двигатель, давая возможность течению неторопливо нести вниз надувное плавсредство. Через пару минут они проплывали мимо пылающей резиденции, возле которой не было видно ни одного человека.

– Очень странно! В резиденции шесть человек постоянной охраны, садовник и слесарь, которые живут на территории. Я специально выделил обслуге гостевой домик, чтобы офис не оставался без присмотра. И весь технический персонал жил на территории вместе с семьями! Вы думаете, их всех убили? – спросил Рейдж, сморщив лицо.

– Можете списать вашу резиденцию в убытки, – посоветовал Федор, сидя на носу катера с коротким веслом в руках.

– Это мелочи, а вот детей Ахмеда жалко. У него семеро мальчишек было. От трех до пятнадцати.

– Может, садовника и сантехника просто вырубили?

Катер выправился и теперь плыл параллельно берегу.

– Нападавшие оставили три трупа в холле и раскурочили систему наблюдения! – поделился увиденным Зуб, включая двигатель.

Федор уселся на банку рядом с Зубом и достал пачку сигарет.

– Дайте и мне, – попросил Рейдж.

– Вы вроде не курите?

– Очень жалко детей! У сантехника трое, – с надрывом сказал Рейдж, прикуривая сигарету.

– Тут есть небольшая обводная протока, которая через рисовые поля выводит прямо в канал, по которому легко попасть в залив. Если мы за ночь пройдем протоку и канал, то до моря можно добраться часа за три, – внес новое предложение Федор, внимательно рассматривая карту на экране дисплея.

– Как мы можем пройти за ночь сто двадцать километров? До рассвета всего часа три и осталось! – раздраженно пробурчал Рейдж, щелчком выкидывая сигарету за борт.

Катер снизил скорость и сделал поворот, входя в неширокую протоку, по обоим берегам густо поросшую высоким камышом.

– Вы решили идти протокой? – спросил Рейдж Зуба, который в ПНВ сильно смахивал на инопланетянина.

– Вы лучше меньше болтайте и пригнитесь! Камыш – он режет получше бамбука.

Сом же, спустившись на пайолы, положил голову на сиденье и моментально уснул, как умеют это делать военные, ценящие каждый миг отдыха.

Проснулся Федор оттого, что мотор перестал работать. Стояла почти полная тишина, в которой звенели вездесущие комары, норовя устроить сытный завтрак из свежего мяса, которое неожиданно приплыло само.

– Десять часов утра. Почему стоим, матрос? – начальственным голосом спросил Федор.

– Бензин кончился, капитан! Однако денег давай, горючка покупать надо! – шутливо ответил Зуб.

– Сколько примерно прошли?

– Не могу знать, господин капитан! Я простой матрос, а не штурман! – молодцевато ответил Зуб, прикладывая ладонь к непокрытой голове на манер американских солдат.

– Штурман! Сколько миль до впадения в канал? – спросил Федор, вставая во весь рост.

Зуб вальяжно ответил:

– Судя по прокладке курса, сто тридцать кабельтовых. Думаю, нам есть смысл устроить дневку, а к вечеру продолжить путь.

– Ваше предложение принимается, штурман!

– Вы все шутите! Не могу вас понять. Вроде взрослые, а ведете себя, как мальчишки, – начал Рейдж.

Переливать из пустого в порожнее совершенно не хотелось. Потянувшись всем телом, Федор начал раздеваться.

– Жрать хочется, аж спать не с кем! – протянул Федор, вопросительно глянув на Зуба, сидящего с закрытыми глазами.

– Будет рыба – будет и огонь, – не открывая глаз, процедил Зуб сквозь зубы, протягивая Федору раскрытый нож-наваху.

– Я бы не пожалел тысячи долларов за хороший завтрак! – громко сказал Рейдж, отмахиваясь от комаров, которые облюбовали его белые плечи.

– А за чашку хорошего кофе сколько заплатите?

– Где вы возьмете здесь хороший кофе?

– Тысяч за пять долларов я бы подсуетился! – лениво сказал Зуб, не меняя позы.

– Даю десять тысяч долларов за отличный кофе и пять за просто хороший! – пообещал Рейдж и скептически улыбнулся.

– Половину денег вперед, – потребовал Зуб, открывая правый глаз.

Федор невольно усмехнулся. Розыгрыш Рейджа проходил в лучших флотских традициях. Зуб, у которого было полтора баула денег, торговался из-за десяти тысяч долларов, как последняя торговка.

Скользнув в воду, Федор передернул плечами, но не стал надевать гидрокостюм, справедливо рассудив, что подводных охотников местная рыба видит первый и последний раз в жизни.

Большой сазан, увидев Федора, отплыл на пару метров, но кормиться не перестал и только настороженно смотрел на нового обитателя протоки. Огромный сом, подняв заросшую буграми голову, снова опустил ее в ил.

«И я для тебя слишком большой, и ты для меня тоже!» – только и успел подумать Федор, как стремительное серебристое тело попыталось проскользнуть мимо. Резкий выпад – и лезвие ножа до самой рукоятки вошло в брюхо рыбе, которая явно не ожидала такого вероломства.

Не довольствуясь этим, Федор другой рукой схватил рыбу за жабры, вонзив туда пальцы. Резкий рывок вверх – и рыба шлепнулась в катер.

– Хватит одной или еще поймать? – спросил Федор, глядя, как Рейдж двумя руками пытается удержать серебристое тело.

– Стукни ее по голове! – посоветовал Зуб.

Справедливо посчитав, что метровой рыбины им на обед хватит, Федор подтянулся и легко скользнул в катер.

– Как у вас все просто получается! Захотели ограбить магазин? Ограбили! Захотели найти документы в резиденции, полной боевиков? Двадцать минут работы, и документы стоимостью полтора миллиарда долларов у меня! Я мог бы подумать, что все это специально подстроено, если бы не рыба…

– Да нам просто везет! Может человеку один раз в жизни повезти? – с самым простецким видом спросил Федор, для наглядности разведя руками.

– Ну не может обычный человек поймать практически голыми руками усача! Не может и не должен! – махнул рукой Рейдж и уставился на Зуба, который, кончив обжаривать кофейные зерна, теперь аккуратно ссыпал их в кофемолку. Зажав ее между колен, спецназовец начал медленно вращать ручку, блаженно жмурясь. По протоке поплыл изумительный аромат свежемолотого кофе.

Едва Федор с сознанием хорошо выполненного долга откинулся на спинку сиденья, как был вырван из состояния нирваны.

– Рыбу надо почистить и разделать! – наставительно сказал Зуб.

– У нас на судне есть кок, – заныл Федор, которому страшно не хотелось чистить даже такую благородную рыбу, как усач.

– Если нас поймает рыбнадзор, то тебе, как капитану, придется отвечать за браконьерство! Усач занесен в Красную книгу, – попробовал призвать к голосу рассудка Зуб.

– Местные аборигены за сто баксов готовы душу продать, – потянул носом Федор. – Сначала кофе, а потом грязная работа!

– Кто не работает, тот кофе не пьет! Сначала закупленная и оплаченная чашка божественного напитка нашему нанимателю, – провозгласил Зуб, наливая из турки чашечку кофе.

– Вы всем кофе даете? – спросил по-русски внезапно вынырнувший из камышовых зарослей абориген в зеленой засаленной форменной рубашке и таких же брюках, но с ухоженным винчестером в руках.

– Гость к столу – радость в доме! – сделал широкий жест Федор.

Абориген, при всем затрапезном виде, вызывал невольное уважение. Зуб моментально сориентировался и, налив чашечку кофе, левой рукой подал ее гостю, а правую прижал к сердцу.

Абориген, усевшись на нос, поставил винчестер у ноги и взял пластиковый стаканчик.

Покатав во рту, закатил глаза и расплылся в улыбке.

– Такой кофе плохие люди сделать не смогут! – убежденно сказал он, не сводя холодного взгляда с Федора.

– Я тоже хочу кофе! – попросил высокий тощий мужик, выходя с противоположной стороны протоки.

– Подгони катер и приходи! – сказал абориген и допил свой кофе.

Федор спиной чувствовал еще чей-то внимательный взгляд.

– Старший инспектор рыбоохраны Халилов! Документы у вас имеются? – жестко спросил абориген.

– Из сумки можно достать? – спросил Федор, продолжая сидеть в неглиже.

– Можно даже одеться! – зло сказал инспектор, который, несмотря на выпитый кофе, продолжал буравить всех подозрительным взглядом.

Надев джинсы и рубашку, Федор достал из бокового кармана удостоверение офицера и протянул его старшему инспектору.

– Прошу прощения за причиненные беспокойства, товарищ полковник! – сразу сменил тон охранитель рыбных запасов, переводя взгляд с Федора на Рейджа и Зуба.

– Эти со мной!

– У нас в ста метрах лагерь. Прошу на завтрак! – широко улыбнулся инспектор, рукой показывая направление.

Федор, ни слова не говоря, уселся на место рулевого, так как Зуб держал на коленях горячий кофейник. Проскочив вперед, он услышал:

– Право на борт!

Катер, проломив тонкую стену камышей, оказался в вытянутой бухте, по берегам сплошь заросшей огромными деревьями.

У деревянного пирса стояла синяя яхта тонн в сто водоизмещением, на которую шла активная погрузка длинных зеленых тюков с армейской маркировкой.

Пришвартовавшись рядом, Федор вопросительно посмотрел на инспектора.

Звонок мобильного телефона разом прервал размышления его.

– Ты не пишешь больше прекрасных писем, не шлешь стихов. Что-то случилось? – быстро спросила Мила.

– Дела, сплошные дела, – односложно ответил Федор, мучительно думая, как дальше быть.

– Ты не можешь разговаривать? Рядом посторонние люди?

– Да.

– Тогда коротко о моих делах. Мне дали последний срок для выплаты денег. Взять их мне неоткуда. Последний срок – три дня.

– Есть варианты! – коротко сказал Федор и поднял голову, глядя на стоящего на пирсе старшего инспектора. – Куда идет эта прекрасная яхта? – спросил он, легко выскакивая на пирс.

– На Каспий. Отплытие через час!

– Сколько ты хочешь за доставку нас туда?

– Тысячу долларов, – быстро ответил инспектор, облизав тонкие губы.

– Я предлагаю тебе пятьсот – за провоз нас и нашего катера до Каспия!

– По триста баксов с человека! – отрезал инспектор, почесав небритый подбородок.

– Расчет с капитаном яхты и провоз нашего катера вы берете на себя! – поставил в свою очередь условие Федор.

– Договорились! – радостно сказал инспектор, властно махнув рукой.

С яхты бегом спустился узкоглазый низенький казах в тельнике, шортах, но в фуражке со старым военно-морским крабом. Последовала длинная фраза на местном языке, после которой казах скривился, как будто съел ложку хины, но говорить ничего не стал, покорно склонив седую голову.

– Деньги вперед! – потребовал инспектор.

– Половину сейчас, как только мы вместе с катером окажемся на борту, вторую половину после доставки на Каспий!

Федор все время чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Так смотрит снайпер сквозь оптический прицел на потенциальную жертву.

– Отплытие через двадцать минут! – на неплохом русском языке сказал капитан и, круто развернувшись, побежал на корабль.

Через пару минут кормовая кран-балка повернулась, и с нее свесились тали, которые Зуб оперативно начал крепить к кольцам на катере. Еще минута – и катер занял место на палубе яхты.

Сумки при этом скатились на палубу. Зуб и Рейдж начали снова укладывать их, привязывая к правому борту катера. Спецназовец мимоходом сдернул с борта яхты кусок брезента и начал крепить поверх катера. На недоуменный взгляд капитана пояснил:

– Резина боится солнечного света и может треснуть.

Федор, зайдя за открытый люк, в который складывали тюки, сунул руку в карман и на ощупь отсчитал деньги, что, правда, не укрылось от внимательного взгляда капитана. Погрузка закончилась, и старший инспектор взбежал по трапу.

Федор при нем пересчитал доллары и, положив половину в нагрудный карман рубашки, передал остальные инспектору.

– Счастливого пути! – бросил тот и, круто повернувшись, направился к трапу.

Заработал двигатель яхты. Двое матросов, одетые в клетчатые рубашки и шорты, втащили трап. Капитан встал к штурвалу, и яхта медленно отошла от пирса, который трое людей в рабочей одежде стали закрывать камышовыми матами.

– Опасаются наблюдения с воздуха, – негромко сказал Зуб.

Яхта, опять проломив тонкую стенку камыша, оказалась в новой протоке, по обеим сторонам которой был навален свежесрезанный камыш.

– Идите сюда! – приказал капитан, махнув из открытой рубки рукой. Федор, кивнув, двинулся к нему, накинув на плечо сумку с компьютером.

На штурманском столике лежала прекрасная карта побережья Каспийского моря. Лиманы, устье канала, залив Абдузаниева и даже две обводные протоки были показаны с фотографической точностью.

– Мы высадим вас здесь! – ткнул пальцем капитан в точку моря, отстоящую от побережья миль на десять.

Внимание Сома привлек кружок на берегу в шестидесяти милях от места высадки.

– Когда мы примерно должны быть в этом месте? – спросил Федор, внимательно изучая карту.

– К утру! – обтекаемо сказал капитан.

– Где вы планируете нас разместить? – спросил Федор, прикидывая, что яхта, выбравшись в канал, двигается со скоростью узлов двадцать, что говорило о проторенной дороге и мастерстве капитана.

– Можете размещаться прямо на палубе, – разрешил капитан, еще больше прибавляя ход.

Федор не стал спорить. Выйдя из рубки, подошел к товарищам, которые вольготно привалились к поплавку катера и пили минеральную воду.

– Жалко, если наш усач испортится! – сказал Зуб, поглаживая себя по животу.

– На яхте должен быть камбуз, где готовят еду, – поддержал Зуба Рейдж.

– Сходи к капитану и попроси разрешения приготовить рыбу, – предложил Федор, открывая ноутбук.

В электронной почте было три сообщения. Первым, как и положено, Федор открыл письмо Криса, включив программу дешифратора.

Заглотив довольно большой текст, в котором было подробно описано состояние больного дедушки, дешифратор выдал приказ:

«Блок самоуничтожения с изделия снять. Изделие уничтожить. Срок выполнения три дня. К.».

«Крис, как всегда, в своем репертуаре. Пойди туда – не знаю куда! Принеси то – неведомо что! И не забудь снять с него блок самоуничтожения, который неизвестно где находится!» – «обрадовался» Федор.

Нажав на скрепку, он обнаружил чертеж вакуумной бомбы и блок самоуничтожения, который мигал синим цветом.

– Знакомая игрушка! Я с такими работал. И блок знаю, как демонтировать. Только вот как найти этот чертов вертолет, если место, где он затонул, известно только приблизительно? – махнул рукой Зуб, внимательно рассматривая экран.

– Должна быть карта побережья с точным указанием места, где он хлопнулся, – пообещал Федор и, открыв второй файл, облегченно вздохнул.

– Теперь остается только точно выйти на место крушения! – оценил Зуб присланную Крисом карту.

Рейдж в это время, подхватив рыбу, отправился в рубку к капитану.

– Место я узнал – если, конечно, это та вертушка, которую мы ищем. Лазал по дисплею, а рука дрогнула, мышка и скакнула; а там на дне вертушка лежит!

Яхта, проломив еще одну камышовую стену, выскочила на широкое пространство и еще больше прибавила скорость.

Внезапно справа выскочили две моторные лодки и стали быстро приближаться. Остроносые лодки, оснащенные двумя моторами, были полны вооруженных людей. От таких юрких и скоростных суденышек яхте не уйти.

– Слева еще две лодки! – обреченно крикнул капитан, подходя к своим пассажирам.

– Кто это такие? – спросил Федор, глядя, как Зуб распарывает свою сумку, доставая ярко-желтые патроны с тремя кольцами. «Хорошо нас экипировали! Даже патроны с гафнием и взрывчаткой дали![7]» – похвалил Федор предусмотрительного Криса.

– Это Кизил Асилар![8]Самые радикально настроенные группы бандитов. Они нас возьмут в плен и будут мучить до тех пор, пока мы не умрем или семья не выплатит выкуп! – с посеревшим лицом выпалил капитан.

– Если мы отобьемся, то вам придется выполнить мою просьбу, – предложил Федор, наблюдая, как Зуб вставляет спецпатроны в автоматный магазин.

– С вашими пукалками от этих ребят не отбиться! Если вы начнете стрелять, то только озлобите их. Нам осталось пройти всего пару миль, и мы выйдем в канал, а там нас никто уже не тронет, – обреченно сказал капитан.

– Не забудьте о вашем обещании, – предупредил Федор, ползком уходя на нос судна.

Зуб кинулся на корму, толкнув перед собой металлический ящик.

* * *

Пираты быстро нагоняли яхту, обходя ее с двух сторон.

Выстрел – и мотор первой лодки разлетелся вдребезги. Сразу же прозвучал второй выстрел, и фонтан огня взметнулся на месте второго суденышка.

Федор не стал медлить и прошелся по двум лодкам длинной очередью.

Выстрелов практически не было слышно из-за грохота мотора яхты, ревущего на максимальных оборотах.

Третья лодка, получив пробоины, кренилась на правый борт, зато четвертая снизила скорость и шла вровень с правым бортом яхты, готовясь высадить десант. Неожиданно яхта вильнула вправо, в секунду подмяв маленькое суденышко, и устремилась вперед, в горло широкого канала.

– Смотри, сколько сзади лодок! – крикнул Рейдж, подскакивая на нос яхты.

Кинувшись на корму, Федор увидел штук тридцать лодок, которые устремились вслед за яхтой.

Зуб виновато развел руками, показывая, что против такого количества нападающих у него не хватит патронов.

Федор не стал ничего объяснять, а подскочив к закрытому брезентом катеру, нырнул под ткань.

Лодки тем временем уже были в ста метрах сзади и, расходясь широким полукругом, готовились прижать яхту.

Выскочив наружу с толстыми пачками денег, перевязанными резинками, Федор передал три Зубу, две – Рейджу. Зубами сорвал резинку с пачки, подкинул ее вверх.

Встречный ветер мгновенно взметнул вверх кучу купюр, и они полетели назад, медленно опускаясь на воду. Деньги взлетали в воздух, образовав вытянутую зеленовато-коричневую тучу из американских и местных денежных знаков.

Секунд десять ничего не происходило. Радостный вопль, вырвавшийся из сотен глоток, разом перекрыл рев двигателя яхты. Лодки, сломав ровный строй, рванули к деньгам, которые дождем сыпались на воду. Люди высовывались из лодок, загребая мокрые деньги ладонями, бейсболками и даже веслами.

Яхта сбросила скорость и, никем не преследуемая, вошла в протоку.

– Сейчас начнется дележ добычи! – задумчиво сказал Федор.

Предсказание сбылось – сзади затрещали выстрелы, показывая, что начался большой передел местного мироустройства, но дальше ничего не стало видно. Яхта повернула вправо и увеличила скорость.

– Еще миля, и мы выходим в канал! – радостно сказал подошедший капитан, возбужденно потирая руки.

– Не нравится мне вон та точка, – произнес Зуб, вынимая полуметровую трубу. Из другой сумки была извлечена еще одна, и прямо на палубе началась сборка миниатюрного ракетного комплекса. Три минуты работы – и труба, снаряженная ракетой, примостилась на плече у Зуба.

Капитан с Рейджем во все глаза смотрели на гиганта. Федор же, приставив к глазам электронный бинокль, смотрел на приближающую вертушку.

– Противолодочный ударный вертолет «Ми-14». Это, с одной стороны, хорошо, а с другой – плохо! – наконец произнес он.

– Почему хорошо? По-моему, вертолет, особенно военный, всегда плохо! – выкрикнул Рейдж, глазами шаря по палубе.

– Хорошо потому, что такие вертолеты предназначены для борьбы с подводными лодками, а не с наземными целями. Они обычно вооружены глубинными бомбами, а не ракетами и пулеметами. А плохо по двум причинам: такая машина может сесть на воду и захватить яхту, а еще они всегда ходят парами…

– Второй стрекозел слева заходит! Я беру правого!

Вертолеты одновременно стали заходить на яхту, которая в узкой протоке представляла идеальную мишень.

Поскольку эти действия не произвели на капитана судна никакого впечатления, из окна вертушки высунулся длинный ствол. Поперек курса прозвучала длинная очередь, поднявшая водяные фонтанчики в десяти метрах перед носом яхты.

Судно сразу сбросило скорость.

Первая вертушка зависла в ста метрах перед яхтой. Второй вертолет начал садиться прямо в протоку, сразу за кормой яхты.

Из окна передней вертушки снова высунулся ствол и дал длинную очередь. Зазвенело разбитое стекло рубки, тонко закричал раненый матрос, и только тогда Федор скомандовал: «Огонь!»

Зуб, выскочив из-под брезента, направил трубу на передний вертолет, а Федор, прицелившись, произвел два выстрела из автомата в задний.

Оставляя дымный след, ракета устремилась вперед.

Передний вертолет не успел уклониться. Ракета попала в середину вертушки, которая сразу вспухла огнем. Машина накренилась, рывком потеряла высоту и пошла вниз. Над берегом протоки вспыхнул огненный шар, который рухнул в камыши, вспыхнувшие желтым пламенем.

Задняя вертушка, оставляя дымный след, по пологой дуге пошла назад и плюхнулась в воду. Яхта прибавила ход, прижимаясь к левому, еще не горящему берегу. Камыш полыхал как бензин, но на скорости тридцать узлов яхта не цеплялась его языками.

– Связался я с вами! Теперь мне в стране не работать, – замотал головой капитан, едва Федор с Рейджем подошли к рубке.

– Сколько вам надо денег, чтобы устроиться на новом месте? – деловито спросил Рейдж.

– У вас столько не будет! Вот только если ребята помогут… – протянул капитан, кивая на Федора.

– Мне нужен капитан на мою яхту на Багамских островах! Пойдешь? – сразу взял быка за рога Рейдж.

– Сертификат международный на управление большими судами у меня есть, английским языком я владею… можно попробовать. Вот только у меня семья, да еще старый отец, который живет со мной, – протянул капитан, прижимая яхту к берегу.

– У меня самолет пойдет через неделю на Багамы. Если вещей немного, то смогу захватить всю вашу семью, – пообещал Рейдж.

– Решено. Надо только груз сдать!

Глава шестнадцатая

Через два часа, свернув в очередную протоку, яхта пришвартовалась у временного понтонного причала, собранного из толстых капроновых сегментов. Сразу же на палубу попрыгали люди, которые начали разгружать яхту, перетаскивая мешки в черные длинные лодки. Как только одна лодка заполнялась, на ее место тотчас вставала другая, и погрузка продолжалась в прежнем темпе. Видно было, что процесс хорошо отработан и не требует вмешательства ни капитана, ни членов команды.

После короткого разговора с коренастым аборигеном в черной бандане капитан заметно повеселел.

– Дальше пойдем на другом судне!

Десять человек из числа местных, одетых в живописные лохмотья, но с очень приличными мышцами, подняли надувной катер и легко сбросили за борт яхты.

Из-за поворота протоки вышел морской катер ослепительно белого цвета и пришвартовался к пирсу.

– Вот наше новое судно! – объявил капитан.

Едва Федор, Зуб и Рейдж перешли на катер, как заработал мощный двигатель. Чернявый матрос, зацепив багром за нос надувного суденышка, быстро привязал его тросом к корме.

– Принайтуй груз! – приказал Зуб, подтолкнув Федора вперед.

«Всегда полезно ввести противника в заблуждение!» – одобрил про себя действия товарища Федор, подхватывая с палубы бухту троса.

Отойдя от пирса, катер вышел на середину протоки и ходко пошел вперед.

«Долго мне придется тут болтаться?» – прикинул Федор, усаживаясь на место рулевого.

Перед самым выходом в канал катер остановился, и Сом перебрался к друзьям.

– Вся полиция страны ищет нашу яхту и трех белых иностранцев! На вас объявлен республиканский розыск. Лучше, если вы часа на два спрячетесь в каюту! – прокричал капитан, наклоняясь к самому уху сидящего рядом Федора.

– Почему именно на два часа?

– Через два часа мы выйдем в нейтральные воды Каспийского моря, и там полиция будет нам не страшна.

– Не забудьте доставить нас в точку рандеву!

– Ночью вы будете на месте.

– Будем надеяться, что каюту не успели оборудовать прослушкой, – сказал Федор, усаживаясь на нижнюю койку.

– Вы, господа искатели приключений, поговорите, а я пока посплю! – только и успел сказать Рейдж, как катер круто свернул вправо и остановился, выключив двигатель.

Федор вскочил со своего места и бросился к трапу, ведущему наверх.

Судно стояло в небольшой бухточке, прижавшись правым бортом к высокой развесистой иве. На палубе капитан с матросом подтягивали надувной катер за трос.

– Мы с этой колбасой видны за пятьдесят миль. Если она вам так нужна, то спустите воздух, сложите ее компактно и погрузите на борт!

– Дельное предложение, только нам нужен компрессор с обратным клапаном.

Еще через минуту подсоединенный шланг начал высасывать воздух.

– Вашему приятелю можно верить насчет обещаний безбедной жизни на Багамах? – быстро спросил капитан, глазами указав на вход в кубрик.

– На все сто процентов! Он уже нас материально подогрел.

Пять минут работы – и надувной катер поднят наверх, скатан и аккуратно сложен в носовой рундук.

Негромкое жужжание сверху заставило людей на палубе поднять головы. Маленький самолетик шел вдоль канала.

– Какая скорость у «АН-2»?

– Километров двести в час.

– Значит, у нас в запасе час есть! – удовлетворенно сказал капитан.

К резиновому шлангу подключили распылитель с большим пластиковым баллоном. В жарком климате обшивка сохла моментально. Через сорок минут на воде качался катер, покрашенный шаровой краской, на корме которого развевался флаг республики, окаймленный синим цветом. Как и положено единице военно-морского флота, с правой и левой сторон красовались номера.

– Таких метаморфоз с кораблями я никогда не видел – меньше чем за час полностью перекрасить корабль! – восхищенно сказал Зуб, делано протирая глаза.

– Сейчас еще не то увидите, – пообещал капитан, ныряя в кубрик.

Матрос тоже кинулся вслед за капитаном.

Через полторы минуты перед Федором стояли два военных моряка, одетые по всей форме. На капитане была форма тропического исполнения с погонами капитан-лейтенанта, а на матросе красовалась белая роба и погоны старшины второй статьи.

«Службу мужик знает… Вон как форма ладно сидит! Наверняка раньше служил в ВМФ».

– Слов нет – одни восторги! – вслух сказал Зуб, делая большие глаза.

– Почему у матроса белая одежда? Она же быстро испачкается? – задал неожиданный вопрос Рейдж.

Федор с невольным уважением посмотрел на своего нанимателя и сразу перевел взгляд на капитана. «Интересно, что ты на это ответишь?» – подумалось ему.

Но капитан и здесь не ударил в грязь лицом. Жестом отослав старшину за штурвал, картинно подбоченившись, он принялся рассказывать, искоса посматривая на небо.

– На флоте старшины – это высшая каста среди рядового состава, которая всегда подчеркивает свое привилегированное положение именно ношением ослепительно белой формы. Аккуратность и чистота в военно-морском флоте возведены в ранг фетиша, которому молятся не только матросы, но и сам командир корабля! – вещал он с ностальгическими нотками в голосе.

Федор с наслаждением слушал капитана, понимая, что тот специально тянет время, дожидаясь обратного пролета самолета-разведчика.

Капитан тем временем продолжал рассказывать о порядках на военно-морском флоте:

– Раз уж мы перекрасились в военные цвета и надели форму, то должны полностью соответствовать порядку на флоте. Любой инспектор – а нам могут встретиться и полиция, и коллеги-моряки – с одного взгляда поймет, что на судне истинно флотский порядок, и не будет задавать лишних вопросов!

Высоко в небе снова раздалось комариное гудение. Мотор катера негромко заработал, и судно спряталось под развесистое дерево.

– Теперь понятно для чего кэп читал нам лекцию про морфлот! – глубокомысленно сказал Зуб, направляясь к входу в кубрик.

– У вас хоть какие-то документы имеются? – спросил капитан в спину идущего последним Федора.

– Какие-то есть! – неопределенно ответил Федор, не останавливаясь.

Начал работать двигатель, и катер быстро пошел вперед.

Едва Федор спустился в каюту, как заметил, что Рейдж уже занял верхнюю полку, а все пространство этого маленького, если не сказать малюсенького, помещения завалено вещами, принесенными из надувного катера. Сумки с деньгами лежали внизу, а сверху были навалены акваланги, готовые упасть при малейшем крене судна. Только к нижней койке оставался небольшой проход.

Зуб сидел внизу и, положив на колени открытый ноутбук, водил пальцем по курсору.

– Отставить игрушки! Начинаем приборку! – скомандовал Федор.

– Тебе любовное послание пришло, а ты возмущаешься! – лениво бросил Зуб, закрывая крышку ноутбука.

– Отставить последний приказ! Приборку делаешь один! – скомандовал Федор, забирая у Зуба ноутбук. «Значит, Крис выходил на связь!» – понял он.

Включив дешифратор, Федор начал читать ползущие по экрану строчки:

«Работаете в автономном режиме. Поддержки не будет. Задание и сроки прежние. Код разблокировки чипа девятнадцать – восемнадцать. К.».

– Новости бывают плохие, очень плохие и ужасные! – скаламбурил Зуб, укладывая запасные баллоны на койку.

– Ужасных новостей сегодня нет, а вот просто плохих вполне достаточно, – устало сказал Федор.

– Работаем в автономном режиме, и нас спасать никто не будет! – засмеялся Зуб, укладывая акваланги в самый низ.

Мотор в это время заработал громче, и катер стало подбрасывать на небольших волнах.

– Не хотел отдавать тебе любовные письма, но придется. Открой «Мои документы», в файле «Турбина» два письма от твоей Интернет-возлюбленной, – расщедрился Зуб.

– Скотина ты, а не друг! Я, можно сказать, встретил свою неосуществленную мечту… Ты со своей толстой кожей не можешь понять мою нежную ранимую душу! Ты не представляешь, что такое любить и быть любимым! – выпалил Федор, открывая файл.

«…Сегодня утром меня везли по такому сложному пути, что голова закружилась. Заходили на остров со стороны моря, да и то чуть не сели на камни, которые при волнении то показываются, то исчезают под водой. Камни такие острые, что просто жуть! Я сомневаюсь, что человек сможет высадиться на этот островок.

Муса, так зовут моего рулевого, привез меня и уплыл обратно на берег.

Волны становятся все больше и больше.

Хорошо хоть на островке есть палатка, в которую можно заползти и спрятаться от холодного ветра. Только компьютер спасает от тоски, но больше чем на десять часов, несмотря на запасные батареи, его не хватит! Твоя Мила».

– Хватит заниматься ерундой! Сюси-пуси и вытье на закатах оставь слюнявым юнцам. Ты же морской дьявол! – вернул Федора из области грез грубый голос Зуба.

– Дьяволы тоже как-то должны размножаться… Вспомни Ихтиандра, который страстно любил Гутиэре.

– Все это сказки, рассчитанные на восемнадцатилетних юнцов! Возьми себя в руки, кап-три.

– Отставить пререкания! Старшим в задницу не заглядывают! Слушай приказ! – повысил голос Федор.

– Вот это мне нравится! Голос не мальчика, но мужа, – радостно сказал Зуб, изображая неподдельное внимание.

– Вертушка лежит примерно в десяти-пятнадцати кабельтовых от островка. Попробуем сегодня ночью сходить к ней на разведку…

В этот момент замигала стрелка в правом нижнем углу экрана, показывая, что пришло новое электронное письмо. Но не успел Федор его открыть, как катер начал замедлять ход. Судно ощутимо качнулось, причаливая.

– В этой каюте я чувствую себя, как в мышеловке, – успел пожаловаться Зуб.

Тут люк откинулся, и грубый голос проорал какую-то фразу на незнакомом языке.

– Отставить! Старшего ко мне! – приказал Федор по-английски, в надежде, что международный язык незнакомец должен знать.

Буквально через десять секунд на трапе, ведущем в каюту, показались ноги, одетые в армейские брюки и заправленные в натовские ботинки на высокой шнуровке.

– Капитан Аликбаев, таможенный комитет! – представились ноги, не делая попыток войти в каюту.

– Полковник Соколов! – протягивая на свет руку, в которой тускло сверкнула мечами реквизированная бляха, рявкнул Федор. Фамилию он проговорил неразборчиво, проглотив окончание, понимая, что один вид бляхи всемогущего ведомства снимает все вопросы.

– Почему вы не вписаны в судовые документы, товарищ полковник? – спросил недоверчивый таможенник.

– Служба! – коротко ответил Федор, гадая, что еще может потребоваться.

– Не смею задерживать! – коротко сказал капитан и затопал наверх.

Не прошло и минуты, как заработал мощный двигатель, и катер сильно качнуло на отбойной волне.

– Пошли наверх! Надоело мне сидеть в этой духоте, – предложил, вставая с койки, Федор.

Катер, встав на редан, быстро несся вперед, выходя в открытое море. Рядом с рулевым сидел капитан и нервно курил, покачивая головой.

Глава семнадцатая

– Кэп! Вы не забыли, что нам надо уйти вправо на шестьдесят миль? – крикнул Федор, наклоняясь вперед.

– Я теперь на службе у господина Рейджа, и вам надо с ним решать все вопросы! – огрызнулся капитан, все так же потряхивая головой.

– Мы тоже на службе у твоего хозяина и передаем тебе его распоряжение! – крикнул Зуб, кладя руку на плечо капитана.

Удовольствие от давления такой массы ниже среднего, но капитан попробовал посопротивляться:

– Я получаю указания только от Рейджа!

– Что-то мешает мне свернуть голову тебе и рулевому! – нарочито безразлично сказал Зуб, кладя другую руку на шею рулевому, от чего катер дернулся и снизил скорость, зарывшись носом в волну.

– Уходи вправо, и твоя шея останется целой, – предложил Федор, легонько хлопнув рулевого.

– Туда нельзя идти! – завопил капитан, наливаясь кровью.

– Почему?

На берегу желтели высокие барханы песка, которые начинались за ровной, как стол, песчаной полоской пляжа; на их вершинах росли корявые кустики саксаула. Катер, свернув, пошел вдоль береговой линии.

– Через двадцать миль начинаются владения Кудрат-хана, куда белому человеку лучше не соваться, – тоскливо сказал капитан.

– Кто такой Кудрат-хан? – справился Зуб, отпуская рулевого.

– Еще при советской власти весь прибрежный вилоят был отдан под компактные поселения курдов, которые бежали к нам в страну из Ирана. Сейчас на территории курдского вилоята построено пять соляных заводов, две конезаводческие фермы и даже три шахты, в которых добывают опалы, бирюзу и изумруды. В какой именно шахте добывают изумруды, никто не знает, но что камни вывозят из страны, это точно! Это большая тайна, за которую могут отрезать голову не только в самом вилояте, но и в любой точке страны.

– Не может этого быть! Чтобы на территории государства было суверенное образование, которое зарабатывает огромные деньги? Да никто такого не позволит! – уверенно сказал Зуб, взяв на себя обязанности критического оппонента.

– Бирюза, опалы и даже золото – это все мелочи по сравнению с добычей изумрудов и продажей наркотиков! И не просто наркотики, а чистейший героин, который производят в специально вырытых шахтах, – сказал капитан.

Низкий гул мощного авиационного двигателя, казалось, накрыл все пространство над катером. В двухстах метрах над головой пролетел грузовой «АН» в зеленой камуфляжной расцветке. На борту самолета красовалась эмблема Вооруженных сил России.

– Ну и дела творятся! – сказал Зуб, кидая на Федора красноречивый взгляд.

– Поэтому особого уважения в здешних местах к вооруженным силам республики не проявляют, – махнул рукой капитан в сторону кормы, на которой развевался флаг.

– А к российским военным какое здесь отношение?

– Вот к России здесь очень хорошо относятся! Все помнят, как она спасла курдов от истребления. В вилояте даже есть три школы, где обучают русскому языку, – восторженно сказал капитан.

– Уже четыре! – на плохом русском языке, но довольно внятно добавил рулевой, еще больше увеличивая скорость.

В ответ прозвучала короткая команда, после которой катер взял мористее, а на берегу, кабельтовых в пятнадцати, появился сказочный замок с высокими башнями, сверкающими голубизной крышами.

– Что это за седьмое чудо света? – спросил неожиданно появившийся на палубе Рейдж.

– Это дворец Нусруллы, сына Кудрат-хана – второго человека в вилояте, – пояснил капитан, с опаской поглядывая в сторону дворца, который находился чуть впереди. Как раз недалеко от него, в море чуть возвышался невысокий каменный островок. Расстояние до него было не больше десяти кабельтовых.

– Ну, вот и дождались! – скорчив печальную физиономию, констатировал капитан, хлопая по плечу рулевого.

От берега прямо к катеру несся глиссер на подводных крыльях, обходя островок по широкой дуге.

– Быстро в моторный отсек и что-нибудь поломай! – приказал Федор, хлопая рулевого по плечу.

Матрос не стал спорить и, соскользнув ужом, исчез из вида.

С глиссера засверкала морзянка.

– Приказывают остановиться, – перевел капитан сигналы светового семафора.

– Не проще ли дать людям сынка Кудрат-хана денег? – спросил Рейдж.

– Вы зайдите снова в каюту, – предложил Федор, вынимая из кармана сумки свое и Зуба российские офицерские удостоверения.

– Хорошие у вас документы, товарищи шпионы! – заметил капитан, нервно облизывая губы.

– Ты держи свое мнение при себе, глазастенький! Рот сильно не открывай. Мы обычные предусмотрительные парни. И вообще, очень вредно для здоровья быть таким наблюдательным, – процедил Зуб, быстрым движением проведя ладонью над шеей капитана.

Появился матрос. Покосившись на Зуба, негромко сказал:

– Полетела распределительная коробка.

– Молодец! А теперь марш в моторный отсек! Иди спокойно, ни от кого не скрываясь, но быстро. Нечего тут сидеть! – приказал Зуб, слегка подтолкнув его в спину.

На борту глиссера, оснащенного двумя метровыми пропеллерами, было четыре человека, вооруженных автоматами.

Прозвучала короткая фраза на незнакомом языке. Капитан не торопясь встал и, держась рукой за борт, начал отвечать.

После пятиминутной беседы, которую вел широкоплечий охранник с лунообразными оспинами на щеках, прозвучал вопрос на довольно приличном русском языке:

– Документы есть?

– С кем имею честь общаться? – вежливо спросил Федор, не делая никаких попыток встать, только развернув корпус в сторону глиссера, который ощутимо сносило в сторону. «Большая у них парусность!» – подумал Сом.

Зуб не торопясь встал и, перегнувшись через передние банки, отвязал рукой якорь и сбросил его в воду. Автоматы двух заросших до бровей людей в глиссере были направлены на спецназовца.

Катер дернулся и встал носом к волне, а глиссер в это время отнесло на пять метров в сторону.

– Назовите свое имя и звание! – потребовал рябой, делая отмашку.

Мотор на глиссере заработал.

Федор хладнокровно ждал, скрестив на груди руки. Коротко простучал автомат. Рябой впился глазами в Федора. Никакой реакции не последовало.

Мягко коснувшись борта катера, глиссер причалил. И сразу же на борт перепрыгнули двое бородачей – вернее, попытались перепрыгнуть. Катер качнулся, и один из них, взмахнув руками, свалился в воду, по пути ударившись головой о стойку фальшборта. Автомат вылетел из рук и полетел в воду. Неудачливый коммандос камнем пошел ко дну.

Второй бородач, вцепившись руками в леер, наклонился над бортом, всматриваясь в зеленую прозрачную воду, сразу забыв про людей, находящихся в катере.

«Дилетанты! Разве так надо захватывать суда?» – презрительно подумал Федор, не меняя выражения лица.

Зуб с места рыбкой скользнул за борт. Глиссер развернуло порывом ветра, и он пропеллером ударился о высокий нос катера.

Раздался треск, и от лопасти отломился небольшой кусок.

– Мать твою за ногу! – громко заорал рябой, сжимая кулаки.

Зуб в это время вынырнул в десяти метрах от катера и, держа голову бородача над водой, быстро поплыл, работая одними ногами. Глиссер рыская из стороны в сторону, оказался на пути Зуба, который без слов, закинул бесчувственное тело на низкий борт.

Федор не успел ничего сказать, как второй бородач бросился в воду и поплыл к глиссеру, который сносило прямо на небольшой островок. Через минуту, подобрав бородача, глиссер пошел по широкой дуге, направляясь к замку, стоящему на берегу.

Рябой приветственно поднял вверх руку, показывая, что он благодарен за спасение члена экипажа.

– Это Гасан-бей – начальник охраны. Человек он очень жестокий, но справедливый. И всегда помнит добро! – охарактеризовал рябого капитан.

– Будем надеяться, что он за пару дней не изменит эти черты характера, – сказал, выпрыгивая из воды, Зуб.

– Вы хотите стоять здесь два дня?

Капитан всем видом показывал, что он сильно возмущен и огорчен нарисованной Зубом перспективой.

– У Рейджа самый геморрой начнется через три дня, а к тому времени мы все свои дела здесь закончим, – сказал Сом, внимательно разглядывая в цифровой бинокль остров. Кроме выгоревшей палатки, на острове ничего видно не было.

«Любовные дела мы оставим на потом! А вот служебные надо сделать в первую очередь», – решил Федор, открывая ноутбук.

Одно движение пальцем – и на экране вспыхнула карта побережья с прилегающей акваторией.

– Хорошая у вас техника и карты! – протянул капитан с непонятной интонацией.

Федор с удивлением посмотрел на капитана, но комментировать ничего не стал, зато Зуб, играя роль тупого солдафона, звонко щелкнул капитана пальцем в лоб со словами:

– Излишнее любопытство погубило кошку.

– Больно же! – взвыл капитан.

– Но не смертельно, – сочувственно сказал Зуб, нависая над ноутбуком.

«До затонувшего вертолета полторы мили; как поточнее определить наше местоположение?» – прикидывал Федор, снимая одежду.

– Купались собирайся? – спросил рулевой, безбожно коверкая русские слова.

– Еще один любопытный на мою душу выискался, – со вздохом сказал Зуб, засовывая руку в сумку. Быстрое движение – и бегунок от распределительной коробки оказался у спецназовца.

– Сомневаюсь, что у вас есть запасной, – усмехнулся Зуб, высоко поднимая вверх руку, до которой пытался дотянуться рулевой.

Сняв брюки, он положил бегунок в карман плавок и весело посмотрел на капитана с рулевым.

«Стоп! Можно же привязаться к островку и этому мысу!» – решил Федор, пристально смотря на берег и запоминая ориентиры.

Снова заскочив в рубку, Сом включил ноутбук и, сориентировав карту по катерному компасу, еле сдержал радостный возглас. До лежащего вертолета было всего пятьсот сорок метров!

Минута ушла на привязку подводных ориентиров и сверку корабельного компаса.

«Если не прокинемся, то вертушку найдем сегодня же!» – подумал Федор, определяя курс на большую подводную скалу, лежащую в трех кабельтовых от вертолета.

Щелкнув двумя пальцами правой руки, Зуб привлек к ней внимание капитана и рулевого. Неуловимое движение – на правой руке капитана и на левой рулевого защелкнулась пара наручников.

– Это вы зря сделали! – возразил неслышно подошедший Рейдж.

– Есть хорошая русская пословица: «Береженого Бог бережет!» – сказал Зуб, хватая Рейджа. Секунда – и на запястье бизнесмена тоже защелкнулись наручники.

– Вы и мне не верите? – тоном оскорбленной невинности возмутился Рейдж.

– В бизнесе нет друзей или врагов, есть только партнеры, – ханжески сказал Сом, пропуская второе кольцо наручника за скобу, неизвестно зачем приваренную к переборке каюты. Свободная рука рулевого также оказалась притянута к скобе, где ее и защелкнуло второе кольцо наручника, идущего от Рейджа.

– Извините, у нас только две пары, а надо обездвижить троих! – развел руками Зуб, снимая с себя рубашку. Могучие мышцы перекатывались под загорелой атласной кожей.

– Это нечестно! Я принял вас на работу, заплатил такие огромные деньги! – начал возмущаться Рейдж.

– Вот именно поэтому я и заковал вас. Вы или ваши новые подчиненные можете захотеть избавиться от нас, уплыв, пока мы будем находиться под водой. Здесь находятся большие деньги, а люди так слабы!

Вороватый взгляд, отведенный в сторону, ясно показывал, что именно так и собирался поступить капитан, едва товарищи нырнут.

– Мы столько с вами за это время перенесли! Столько раз находились на дюйм от смерти! И вы мне не доверяете? – чуть не плача сказал Рейдж, до которого только сейчас наконец стало доходить, каких волков он нанял на службу.

– Мне жизнь дорога, как память! Рисковать, тем более глупо, я не хочу, – сказал Федор, наблюдая, как Зуб ловко обыскивает скованных людей.

На переднюю банку легли три мобильных телефона, две портативные радиостанции, бельгийский пистолет и, самое главное, маленький наручный компас в водонепроницаемой оболочке, конфискованный у капитана. Нож, найденный под брюками у рулевого, Федор повесил себе на пояс, а компас надел на левую руку.

– Теперь я сверю показания компасов и вернусь, – пообещал Федор, выскакивая из каюты. Закинув оружие и мобильные средства связи в носовой рундук, Зуб виновато развел руками.

– В вашем положении самый лучший вариант – молиться за наше благополучное возвращение. Если мы не вернемся, то шансов погибнуть у вас очень много! На Каспии двести шестьдесят штормовых дней в году.

– Сколько вас ждать? – спросил Рейдж.

– Баллоны не очень большие. Самое большее – час.

– В десяти кабельтовых виден перископ! – резко выдохнув воздух, сказал Зуб, когда офицеры вышли из каюты.

– С чем нас и поздравляю.

– Я пойду справа от тебя в десяти метрах и буду страховать, – сказал Зуб, погружаясь в воду.

Глава восемнадцатая

Как только Федор ушел под воду, волнение сразу покинуло его, уступив место восторгу. Человек может парить в воде, как птица в воздухе!

Выставив вперед левую, согнутую в локте руку, Сом начал работать ластами – сначала медленно, но постепенно ускоряя движения. После стольких дней, проведенных в поезде, в неподвижности, нельзя было сразу нагружать мышцы.

«Судороги мне сейчас совершенно не нужны, да и Зубу большие нагрузки ни к чему», – сам себя одернул Федор, снижая темп. Зуб, чей размытый силуэт показался сзади, взял чуть левее и тоже снизил скорость. Мелькнула парочка полуметровых сазанов, не решивших приблизиться к существам, из которых вовсю били пузырьки воздуха.

«Давление в баллонах сто девяносто атмосфер. Если вертушка лежит неглубоко, то воздуха хватит и на путешествие на островок», – подумал Сом.

Дно стало резко понижаться, и Федор, перегнувшись в пояснице, тоже ушел глубже.

Десять метров, двадцать, тридцать. На глубине тридцати пяти метров зеленый полумрак охватил Федора со всех сторон. Стало довольно тоскливо.

«Если вертушка лежит глубже сорока метров, то все наши поиски могут оказаться пустыми хлопотами! Без фонарей, да и с такими аквалангами там делать нечего».

А тут еще и боковое течение начало сносить в сторону.

«Нет в жизни счастья! Найти с таким оборудованием вертушку несколько сложнее, чем зеленую иголку в стоге сена», – «успокоил» себя Федор.

Но тут показалась подводная скала, которая хорошо была видна на снимке, переданном Крисом.

«Довернуть десять градусов и идти максимум еще пару кабельтовых. Не сложнее чем идти по воротам!»[9]– обрадовался спецназовец.

* * *

Зеленая вода вокруг стала темнее. И тут Федора осенило:

«Прозрачность воды в Каспии не бывает больше тридцати метров! Значит, вертушка лежит неглубоко. Ведь на снимке из космоса даже отдельные детали видны!»

Лопасть хвостового винта, косо воткнутая в песок между двумя камнями, сразу заставила сердце Федора забиться быстрее.

«Вот где пуся зарыта!» – обрадовался Федор.

Двойной стук справа заставил повернуть голову. С запада в воде скользили три пловца, одетых в пятнистые гидрокостюмы.

«Похоже, мы приплыли! С голыми руками против вооруженных боевых пловцов…» – оценил Федор свое незавидное положение, заметив у одного трубу игломета. У двух других в руках были английские портативные магнитометры.

Иглометчик выразительно качнул стволом вверх, приказывая всплывать. Федор развел руки, показывая, что он сугубо мирный водоплавающий и просто любуется красотами подводного мира.

Игломет снова переместился на уровень живота Федора, а парочка других пятнистых пловцов, одновременно бросив на дно магнитометры, начала вполне профессионально заходить справа и слева.

«У игломета приличное рассеивание, и стрелять, пока эти кадры рядом, мужик не будет. Значит, шанс спастись есть, хотя и очень маленький!» – решил Федор, резко выдыхая воздух. Тело приобрело отрицательную плавучесть и резко пошло ко дну.

К такому финту противники были не готовы.

Резко зашипел воздух из подводного ружья, и иглометчик дернулся, переломившись в пояснице. Стрела из подводного ружья пробила ему грудь. Тело повело в сторону, и последним конвульсивным движением иглометчик нажал на курок страшного оружия. С десяток игл вылетели из ствола и вонзились в правого нападающего, превратив его в ежика.

Сом бросился на оставшегося в живых пловца. Резко оттолкнувшись от дна, он вытянул руки и быстро заработал ластами. Скорость перемещения пловца, который стартует с твердой поверхности, не идет ни в какое сравнение со стартом с воды. Три секунды – и Федор был на расстоянии вытянутой руки от парня.

Тот, несмотря на гибель товарищей, оказался не робкого десятка и довольно быстро соображал. Выхватив нож, он попытался уйти влево, но наткнулся на Зуба, который тоже был не новичком в подводных схватках и умел просчитывать ситуацию.

Рука с ножом, попавшая в железный захват Зуба, разжалась, и нож серебристой змейкой нырнул вниз, где Федор сразу поймал его, пристроив в поясную сумку.

«Парни – не профессионалы. Иметь нож с пробковой рукояткой для боевых пловцов – нонсенс!»[10]– пронеслось в голове у Федора.

Ткнув пальцем в водолаза, трепыхавшегося в мощных руках напарника, Федор указал вниз. Зуб, правильно поняв приказ, не стал раздумывать, а, заработав ластами, спикировал к воткнувшейся в песок лопасти пропеллера и, быстро привязав пловца за шею, строго погрозил ему пальцем. Федор сдернул с ног пленника ласты, тем самым лишив его свободы передвижения.

Зуб снял с лежащего на дне пловца ребризер[11]и в знак одобрения вытянул руку с отогнутым вверх большим пальцем. Федор, глядя на напарника, тоже снял со второго трупа ребризер. Штатный «Атак»[12]быстро перекочевал на правую ногу. А вот обыск поясной сумки навел Федора на очень интересные мысли. Прорезиненное цилиндрическое полотно с отверстием внизу предоставляло уникальную возможность проводить некоторые работы, требующие точности, прямо под водой, не всплывая на поверхность.

* * *

Снова сложив компактную вещь в поясную сумку, Федор посмотрел на Зуба, который, вбив металлический штырь, привязывал к нему тонкий капроновый трос. «Сейчас он пойдет по кругу искать вертушку, а я попробую на пальцах допросить пленного!»

Подплыв к парню, Федор спросил: «Сколько всего было пловцов?» – и выразительно провел ребром ладони по шее.

Пленник отрицательно покачал головой, показывая, что отвечать он не намерен.

«На нет и суда нет», – решил Федор, выдергивая у врага загубник. Дотянуться до него мешал трос, и Федор с жалостью смотрел на молодое лицо, выпученные глаза и большие пузыри воздуха, которые вылетали изо рта недавнего противника.

«Жалко тебя, конечно, парень! Но на войне как на войне. Не думаю, чтобы ты сильно жалел бы о моей смерти!» – подумал Федор.

Но парень меньше чем за минуту сообразил, что наблюдать за собственной смертью от удушья у него не хватит ни сил, ни мужества. Энергично закивав головой, он показал, что согласен давать информацию. Федор сунул загубник обратно в рот парня, тот судорожно сделал быстрый вдох и тут же закашлялся от воды, попавшей в легкие.

«Голову оторвать твоему инструктору по водолазной подготовке! Ничему не научил. Разве так можно вдыхать воздух?» – пожалел Федор пловца, который судорожно тряс головой.

Вытащив нож, Федор легонько уколол парня в руку. Кашель сразу прекратился. Федор снова на пальцах задал прежний вопрос.

Растопыренные пальцы одной руки показали, что пловцов было пять человек.

«Плохо, очень плохо! Зуб может наткнуться на еще двух «тюленей», и чем это может кончиться, неизвестно!» – прикинул Федор, тем временем спрашивая, как они добрались сюда.

Круговые движения двумя руками могли означать все, что угодно, – от атомной подводной лодки до вертолета.

Ткнув пальцем в грудь пленника, Федор указал на свои ноги, обутые в ласты. Парень снова отрицательно покачал головой и сунул руку назад.

«Понятно. Вы сюда приплыли на буксировщике. Очень хорошо! Еще бы только найти этот ваш буксировщик», – скривился Федор.

Внезапно послышалось резкое жужжание. Раздумывать было некогда, и спецназовец с места рванул в сторону большой скалы, поросшей длинными водорослями, до которой было всего пять метров. Спрятавшись в водорослях, он раздвинул передние стебли и стал внимательно смотреть за происходящим. На дне стало темнее.

«Как бы орлы на буксировщике не пропустили нашего пленника и трупы», – только сейчас сообразил Федор, заметив, что трос резко задергался.

Еле различимое пятно света начало увеличиваться, и неожиданно разделилось на два. Еще через полторы минуты над пленником повисла мини-субмарина, ярко освещая человека со вскинутыми вверх руками.

«Любой идиот сразу определит, что водолаза связали. Значит, начнут искать противников!» – прикинул Федор, подтягивая к себе игломет.

Пленник подпрыгнул, оттолкнулся от дна и стрелой взмыл вверх.

Субмарина зависла на высоте три метра от дна, прямо над лежащими в живописных позах покойниками. Раздался звонкий щелчок, и начала медленно открываться крышка нижнего люка. Открывшись сантиметров на двадцать, остановилась. Электромотор сердито зажужжал.

«В такую дырочку только совсем плоский подводник сможет пролезть. Узнаю продукцию родных российских заводов! – сообразил Федор, наблюдая за происходящим. – Провести шесть-восемь часов в замкнутом пространстве шлюзовой камеры… Бррр! Очень печальная перспектива».

Появившийся Зуб, с ходу оценив ситуацию, не стал мудрить: отрезав от мотка троса приличный кусок, быстро обмотал оба винта субмарины, мигом лишив ее возможности передвижения.

«Что он еще придумает?» – прикинул Федор, наблюдая, как Зуб, совершив первую диверсию, не передохнув, принялся за вторую. Всплыв, он уселся верхом на прозрачный кокпит мини-субмарины и быстро обломал антенны – сначала радио, а потом и гидроакустическую. Но этого ему показалось мало. Соскользнув вниз, Зуб привязал один конец троса к ограждению правого винта и быстро поплыл на дно. Минута – и мини-субмарина привязана к воткнувшемуся в дно обломку вертолетной лопасти; теперь она оказалась в ловушке. И, как выяснилось, вовремя.

Зажужжали двигатели подводной лодки, но жужжание сразу прекратилось. Винты, крутанувшись на два оборота, встали.

«Сожжешь мне электродвигатели, где я потом такие достану? – пожурил про себя Федор неизвестного рулевого, уже искренне считая субмарину личной собственностью. – Если мне не удалось прихватизировать такую машинку в южных морях, то в Каспийском сам бог велел!»

Заработал насос, выбрасывая в воду желтую жидкость.

«Вот скотина, мой бензин сбрасывает… Как ему не стыдно! Только зачем он это делает?» – задал себе вопрос Федор, внимательно наблюдая, как горючее выливается из патрубка.

Субмарина дернулась и резко просела вниз, упав на дно. Звонко щелкнул закрывшийся в днище люк, и сразу же заработал насос, откачивающий воду из балластного резервуара. Судно дернулось и медленно пошло вверх.

Трос снова натянулся, и подлодка остановилась на высоте трех метров от дна. Снова зажужжал электродвигатель, и в днище лодки открылся маленький лючок, откуда посыпался черный поток.

«Свинцовую дробь скидывает!» – определил Федор, глядя, как дергается трос, которым Зуб привязал субмарину к дну.

Снова заработал электродвигатель, и люк в днище начал открываться. Теперь щель стала шире, но все равно недостаточной для того, чтобы из нее вылез подводник в акваланге.

Прошло три минуты в томительном ожидании, но ничего не происходило. Люк все так же был открыт.

Ярко вспыхнул свет, осветив внутренность субмарины, в которой за пультом управления сидел бородатый мужик в глухом водолазном свитере. На вид ему было лет сорок. Густо сросшиеся на переносице брови придавали рулевому свирепый вид.

Развернувшись в крутящемся кресле, мужик поднял вверх скрещенные руки, показывая, что предлагает перемирие. Тотчас перед стеклом появился Зуб и ответил таким же жестом. В правой руке у него было зажато ружье для подводной охоты, что не ускользнуло от внимания бородатого. Легкая усмешка тронула губы рулевого.

«Очень хорошо! Пусть нас принимают за дилетантов, которых легко не только обмануть, но и победить. Пусть считают, что наша победа – следствие везения, а не профессиональной подготовки», – решил Федор, все так же неподвижно сидя в засаде.

Между тем холод все больше донимал неподвижно лежавшего на дне подводника, заставляя то распускать, то напрягать мышцы, что на глубине почти тридцати метров не очень помогало.

Бородатый руками показал, как оттягивает люк на себя и выпускает застрявших в шлюзовой камере пловцов.

Легкое жужжание с востока заставило Федора повернуть голову, но в кромешной темноте ничего не было видно.

«Может, померещилось?» – успел подумать Федор, как колыхание воды заставило его плотнее прижаться к дну.

Слева кто-то был, и не просто был, но и дышал. Федор слышал пощелкивание клапанов, слабый шорох воздуха в системе и даже небольшие хрипы в легких, человека, притаившегося рядом.

Сам Федор перестал дышать, искусственно замедлив биение сердца и на всякий случай перекрыв вентиль воздушной смеси. На тренировках Сом таким образом мог не дышать восемь минут, но, конечно, ему было далеко до Стаса[13], который запросто сидел под водой целые четверть часа!

Зуб, согласно кивнув, неловко повернулся и, оттолкнувшись от стекла ластами, ушел вниз.

«Что это с моим напарником случилось? – встревоженно подумал Федор, и тут же его озарило: – Зуб специально корчит лоха, вызывая огонь на себя!»

Кинув взгляд на бородатого, сидящего в кресле, Федор обнаружил, что тот шевелит губами. И тут же послышалось негромкое бормотание. Если бы не максимально напряженный слух, то Федор бы никогда не услышал одно-единственное слово:«Fire!»

«Какую-то подлянку готовит», – понял спецназовец, выставляя впереди себя игломет.

Зуб тем временем взялся одной рукой за край люка, а второй за крышку. Рывок – и, заскрежетав, люк распахнулся. Зуб не стал ждать, а сразу ушел в сторону.

Из люка выскользнул пловец с подводным пистолетом на изготовку. Секунда – и пистолет оказался в руках у Зуба, а сам он, прижав к себе тело пловца и сильно работая ластами, начал подниматься наверх.

Из водорослей выскользнул еще одни неприятель и, держа впереди себя игломет, устремился за Зубом. Как только он выплыл, Федор нажал на курок своего оружия. Противник, пораженный десятком игл, уронил голову на грудь и перестал плыть. Медленно колыхаясь, он падал на дно, а из пробитого воздушного мешка тонкой струйкой выходил воздух.

Протянув руку из водорослей, Федор подтянул к себе второй игломет, почему-то уверенный, что драма на дне еще не закончилась.

И точно. Справа зажужжало – и, огибая заросли, на плоском буксировщике выскочил еще один пловец, который по пологой дуге начал подниматься, держа в левой руке какую-то длинную трубку. Федор не знал, какова дальность стрельбы игломета на такой глубине, но хорошо помнил, что даже «АПС»[14]совершенно беспомощен на расстоянии более одиннадцати метров. А ведь «АПС» – самое мощное оружие для подводной стрельбы! И поэтому, как только наездник появился перед глазами, выпустил весь заряд игломета. Того как будто ветром сдуло, а буксировщик, потеряв ход, медленно опустился на дно в паре метров от мини-субмарины.

Тут же из-за пузатого корпуса подводной лодки появился Зуб, держа перед собой пловца, который не делал попыток освободиться, полностью покорившись.

Федор, приветственно подняв руку, начал действовать. Усевшись в седло лежащего на дне буксировщика, он знаком предложил Зубу занять место сзади, предварительно ткнув в акваланг, лежащий на дне. Зуб, перекинув пленного через седло, привязал его, взгромоздив сверху акваланг. Только после этого Федор задал интересующий его вопрос, просто покрутив над головой рукой с вытянутым указательным пальцем.

Зуб понял, о чем идет речь, и сам уселся на место рулевого. Заработал двигатель, унося напарников на восток.

Глава девятнадцатая

Пять минут хода – и буксировщик осветил мощной фарой лежащий на боку вертолет, весь состоящий из острых углов. «А-129 – итальянский «Мангуст», – определил Федор, рассматривая некогда мощную машину, теперь больше смахивающую на поломанную детскую игрушку.

С обеих сторон на коротких крыльях было подвешено по четыре противотанковые ракеты. Квадратный нос наполовину обломан, а остекление кабины выбито. Как и предполагал Федор, задний рулевой винт отсутствовал, да и от переднего винта осталась одна лопасть. Но самое главное – между шасси был подвешен квадратный ящик, явно диссонирующий с остальной обвеской. «Для чего, интересно, хотели использовать вакуумную бомбу?» – задал себе вопрос Федор, слезая с буксировщика, который Зуб мастерски посадил в двух метрах от шасси.

Ткнув пальцем в пленного, Сом принялся открывать контейнер. Как и предупреждал Седой, в ящике было два отделения. Вверху лежал плоский ящик, под ним – еще один.

Выдвинув по направляющим второй ящик на полметра наружу, Федор стал освобождать гнездо с его торца, где должны были находиться микрочип и устройство самоуничтожения. Крышка не открывалась.

«Так можно провозиться очень долго! А наверху нас ждут капитан, матрос и Рейдж, с которыми за это время могло случиться все, что угодно…»

Зуб в это время привязал пленника к вертолету и подплыл к Федору. Ткнув пальцем в ящик, тот вытащил из поясного кармана прорезиненный брезент и начал расправлять его на дне.

За пять минут Федор успел привязать один конец к вертолету, а второй – к лежавшему куску металла, который только отдаленно напоминал двигатель, до такой степени он был искорежен и оплавлен.

Зуб, уже снявший вакуумную бомбу, тоже начал действовать. Первым делом он затащил в брезентовую кишку акваланг и открыл вентиль. Та начала заполняться воздухом и приобретать цилиндрическую форму. Потом в надутую кишку была затащена вакуумная бомба и мощный фонарь, и только после этого дошла очередь до пленного, которому тоже нашлось место в подводном домике.

Федор снял ребризер и, поднеся фонарь к торцу ящика, внимательно его осмотрел.

– Я тебе точно говорю: не откроешь без ключа! – уверенно сказал Зуб, выуживая из поясного кармана пленника полукруглый металлический стержень с поперечиной. – Я таких целых три штуки у «тюленей» нашел.

– Зачем нескольким людям под водой такие игрушки? – по-английски спросил Зуб пленника, которого тоже освободили от ребризера и предложили подышать воздухом, а не газовой смесью.

Пленник гордо отвернул голову, показывая, что говорить не намерен.

– Сейчас мы достанем чип, а молчуна оставим связанным в этой надутой колбасе. Воздуха хватит минут на десять, а там как знает! – махнул рукой Федор, вставляя стержень в отверстие.

– Какие у меня гарантии? – спросил пленник, молодой тридцатилетний парень с разбитым лицом профессионального боксера.

– Гарантий у тебя, кроме моего честного слова, никаких. Но если ты даешь нам полный расклад, обещаю довезти тебя до твердой земли и дать немного денег! – жестко сказал Федор, внимательно глядя на Боксера, как он назвал про себя пленника.

– Мне все равно терять нечего, а в Германии меня обязательно найдут! – скривился пленник, очевидно приняв какое-то решение.

Федор в это время вставил стержень в отверстие и чуть нажал. Щелкнув, дверца отскочила. Сунув руку, Федор вытащил микрочип.

– Я знаю людей, которые готовы отдать за эту штуку шесть миллионов долларов. Миллион мне, а остальное вам! – неожиданно предложил Боксер.

– Деньги неплохие, но какая у меня гарантия, что ты не обманешь? – спросил Федор, упаковывая плату в полиэтилен.

– Придется рискнуть за такие деньги! – сказал пленник, коротко вдохнув.

– Как должна произойти передача денег?

– Надо спрятать бомбу и сообщить заказчику точные координаты. Передаем плату как доказательство найденного, и нам перечисляют деньги на расчетный счет. Все координаты у меня в голове, – выпалил Боксер, прекрасно понимая, что сейчас все козыри в руках у Федора и Зуба.

– Можно ли воспользоваться помощью бородатого в подводной лодке? – спросил Федор, чувствуя, как густеет воздух внутри импровизированного подводного дома.

– Лучше не надо. Хьюго – страшный человек, и с ним вы будете все время чувствовать себя, как на пороховой бочке с зажженным фитилем в чужих руках.

– Твой план принимается, но все-таки попробуем уговорить Бородача, – отрубил Федор, складывая электронную плату в поясной карман.

Зуб, ни слова больше не говоря, снял с пленника путы.

– Только тащить бомбу будешь сам!

– Мы пять суток утюжили квадрат, работали по двадцать часов, а вы приплыли и сразу нашли вертушку! – пожаловался пленник, подтаскивая бомбу к выходу.

– Нам просто повезло, – махнул рукой Федор, всовывая в рот загубник.

– А мне вот никогда не везет…

Пристроив бомбу к буксировщику, Боксер плавал рядом, дожидаясь, пока Зуб кончит возиться с резиновым домиком. Федор в это время прикреплял с противоположной стороны второй металлический ящик с тербием.

Перегнувшись через Федора, пленник дотянулся до панели управления и нажал совершенно незаметную кнопку в левом нижнем углу. Открылся светящийся экран дисплея, на котором пунктирной линией был показан предыдущий путь буксировщика.

«Очень хорошо! Не надо морочить голову!» – обрадовался Федор, включая двигатель. Он не стал медлить, а сразу набрал большие обороты. С трудом буксировщик оторвался от дна и сразу же рванул вперед.

Несколько минут хода, и они были над местом, где меньше часа назад разыгралась подводная трагедия. На дне лежали трупы пловцов, трос, которым была привязана подводная лодка, – а вот самой мини-субмарины не было.

«Жалко! Хорошая лодка была!» – искренне огорчился Федор, но задерживаться не стал.

За полторы минуты буксировщик доставил их к катеру, который все так же покачивался наверху. Посадив буксировщик на дно, Федор остался сидеть на месте, но знаком показал Зубу, что надо всплывать. Боксер тоже дернулся, но спецназовец придержал его за плечо. Особо трепыхаться пленник не стал, но на всякий случай Сом повернулся к нему лицом.

Буквально через минуту Зуб вернулся и рукой показал, что можно всплывать.

Забравшись в катер, Федор увидел капитана, Рейджа и матроса, по-прежнему прикованных к скобе.

– Сколько можно нырять? Прошло уже два с половиной часа, как вы нас заковали! – громко сказал Рейдж, гневно вскидывая голову.

Федор посмотрел на второе сиденье, где оставил в матерчатом кофре ноутбук. Сейчас открытый компьютер валялся на палубе внизу.

– Зачем вы брали ноутбук? – прошипел Федор, едва вытащив изо рта загубник.

– Никто твою игрушку не трогал! Нечего разбрасывать вещи, – быстро ответил Рейдж, пряча глаза.

Зуб, вытащив из воды пленника, пихнул его к борту, устало сказав:

– Не вздумай прыгать за борт. Местные аборигены очень любят человечину.

– Неправда! Каннибалы живут только в Африке.

«Откуда же ты прикатил, парень? Больно чисто по-английски говоришь», – сам себе сказал Федор, включая ноутбук.

Индикаторные лампочки на передней панели загорелись, вспыхнул экран, показав большое черное пятно на правой стороне, и погас.

– Каюта закрывается? – спросил Федор, прикидывая места, куда можно посадить нового пленника, которые множились, как кролики весной в Австралии.

«Собственно говоря, что страшного произошло? Разбили ноутбук? Какая ерунда! Добраться до приличного городка и купить в любом супермаркете новый сегодня проще, чем найти туалет в этом же супермаркете. Сейчас поплыву к Миле на островок, и оттуда отправлю сообщение Крису».

– Пять минут на оправку, и снова прошу на свое место, – предложил Сом, кивая Зубу, который сноровисто отстегнул от наручников Рейджа.

– Я не хочу в каюту! – заныл пленный, начиная снимать гидрокостюм.

– Мы тебя не только запрем, но и свяжем.

– Нет у вас доверия к людям! – пожаловался, вставая, Боксер. При этом его правая нога начала движение назад.

– Даже не думай! Стоит тебе напасть на меня, и вот тот гигант моментально переломает тебе кости.

– Может, не стоит меня связывать?

– Я только что убедился, что верить людям вообще нельзя. Стоило мне на пару часов оставить ноутбук, как его специально разбили! – громко сказал Федор. Особенно сильно он не переживал, поскольку вынул из ноутбука скремблер.

– Так нельзя обращаться с людьми, – попробовал воззвать к человеколюбию Боксер.

– Не будешь дергаться – останешься жив, – пообещал Федор, привязывая ноги пленного к ножке стола.

– Тут же качает! И я могу задохнуться…

– Значит, такая у тебя судьба, – ответил Федор, закрывая дверь каюты на ключ и снова пристегивая Рейджа наручниками к скобе.

– Что, опять?! – возмущенно заголосил тот.

– Вы поломали ноутбук, и теперь мне придется снова идти под воду, – пояснил Федор, надевая ребризер.

– Через сколько времени вы вернетесь?

– Часа через два-три, – махнул рукой спецназовец, переваливаясь через борт.

Зуб сразу оказался рядом. Стоило Федору попытаться уйти под воду, как мощная рука вытащила его на поверхность. Кивок в сторону кормы – и Федор, не говоря ни слова, поплыл следом за напарником.

Ухватившись рукой за кормовую скобу, Зуб внимательно посмотрел на друга. Тот заговорил:

– Надо спрятать бомбу на дне и срочно отправить данные с ее флэшки Крису. У Милы обязательно должен быть ноутбук, а скремблер я взял.

– Все правильно, только постарайся не потерять голову, когда увидишь свою пассию. Мне эти твои юношеские муси-пуси, любовные томления навевают мысли об обязательном посещении некоторыми кап-три психиатрической лечебницы!

– Неужели так заметно?

– Посмотри на свою сияющую рожу! Любому идиоту станет ясно, что ты влюбился. Ты прямо светишься на полморя! Твое местоположение можно определить даже без индикатора живой массы. Сейчас увидишь свою прекрасную даму – и поймешь, что нельзя вступить дважды в одну и ту же воду…

– Если ты так боишься за меня, то можешь пойти на остров один.

– Нет уж, уволь! Ты заварил эту романтическую ерунду – сам и расхлебывай! – отрезал Зуб, уходя под воду.

Когда Сом спустился вниз, Зуб уже ждал его на дне, усевшись на пассажирское место буксировщика. Федор отвязал от плавсредства контейнер с тербием, справедливо решив, что на днище катера контейнеру будет спокойнее и не стоит возить драгоценный металл с собой. Пять минут работы – и с помощью Зуба металлический ящик надежно прикреплен к килю катера. Сверившись с показанием компаса, Федор включил двигатель.

Буксировщик, оторвавшись от дна, быстро начал набирать ход. Через десять минут перед ними стеной встали скалы, в которых не было ни одного просвета.

«Должен быть проход севернее, – прикинул Федор, сажая буксировщик около скал, которые напоминали два сросшихся зуба, украшенные сплошной зеленой бахромой. – А вот и прекрасное место, где будет спокойно лежать наша бомба…»

Напарники быстро затащили опасное изделие неведомых оружейников в расщелину и, выплыв оттуда, принялись расправлять помятые водоросли. Затем, снова усевшись на буксировщик, двинулись дальше.

Еще две скалы, также поросшие водорослями, образовали проход, в который Федор осторожно ввел буксировщик, стараясь держаться ближе к середине. Буквально через десять метров проход повернул направо и практически сомкнулся сверху. Теперь Федор осторожно вел аппарат у самого дна, стараясь не коснуться желтого песка.

Еще поворот, и проход сузился до метра, зато над головой стала видна свободная вода.

«Все! Дальше буксировщик не пройдет. Можно повредить винт, и тогда придется обратно добираться на ластах», – решил Федор, сажая транспортное средство на песок.

Еще двадцать метров, и Зуб, плывший вторым, тронул Федора за ногу. Дальше Сом продолжал двигаться один. Еще через полсотни метров тоннель сузился настолько, что пловцу пришлось снять ребризер.

Две здоровенные кефали, наткнувшись на Федора, шустро развернулись и рванули обратно. «Хорошо хоть рыбки рядом плывут!» – попытался успокоить себя Сом.

Вытянув руки, он двинулся вперед, прикидывая, что если не хватит воздуха, то развернуться будет уже нельзя.

Проход еще более сузился, зато над головой появилась открытая вода.

Повернувшись боком, Федор сильно заработал ластами, стараясь быстрее проплыть этот узкий и коварный участок. Еще поворот – и, проскочив заросший водорослями тоннель, он выскочил в небольшую лагуну, на противоположном берегу которой, как он помнил по фотографии, и стояла палатка из выцветшего брезента.

Преодолев еще двадцать метров, Федор осторожно вынырнул у большого камня. Коротко вдохнув, снова ушел под воду, выпуская воздух по стенке прибрежного валуна и приводя дыхание в норму.

Высунув голову из-за камня, он обнаружил ярко-синий надувной матрац, на котором вольно раскинулась совершенно обнаженная Мила, сосредоточенно стучавшая по клавишам ноутбука.

За истекшее время женщина немного располнела. Бедра совсем не потеряли форму, только чуть потяжелели, зато загорелая кожа так и манила прикоснуться к ней губами.

«Да, лапонька, время накладывает отпечатки на всех людей!» – сам себе сказал Федор, пожирая глазами женскую фигуру.

Мила захлопнула ноутбук, перевернулась на спину и, закинув руки за голову, уставилась в белесое закатное небо. Небольшие груди с коричневыми сосками были прекрасной формы, на животе – ни грамма жира. А вот лицо немного изменилось. Скулы сгладились, и кожа на них заметно шелушилась.

«Милке не дают крем, и приходится целый день находиться на свежем воздухе», – сразу нашел оправдание Федор, с нежностью рассматривая школьную подругу. Маска запотела, и Федор, сдвинув ее на лоб, негромко кашлянул.

– Три с половиной минуты вы, сударь, внимательно рассматриваете голую женщину. Вам не стыдно? – спросила Мила, не делая никаких попыток прикрыть наготу.

– Ты, как всегда, прекрасна! Смотреть на тебя не просто удовольствие, а наслаждение! – воскликнул Федор, до пояса высовываясь из воды.

– Что на тебе за наряд? – спросила Мила, садясь на матраце.

– Обычный гидрокостюм. Не обращай внимания, – махнул рукой Федор, уходя под воду.

Минуты не прошло, как спецназовец выскочил на берег и уселся прямо на песок, около матраца.

– Странный ты мужик, Федор! Сначала выскакиваешь из прошлого как метеор, засыпаешь меня любовными письмами и стихами, чего за тобой в детстве не замечалось, а теперь возник из воды, как Посейдон… Ты меня потрясаешь! – воскликнула Мила, накидывая на себя желтое махровое полотенце.

– Не лишай твоего давнего воздыхателя последних радостей! – патетически воскликнул Федор, скидывая гидрокостюм на матрац.

Только теперь, стоя под лучами заходящего солнца, он почувствовал, как его начинает бить озноб. Все-таки четыре часа просидеть под водой на глубине почти сорок метров – занятие не только утомительное, но и отнимает кучу калорий.

– Ты совсем замерз! У тебя вся кожа в пупырышках… Возьми полотенце и разотрись. Я тебе сейчас принесу горячего чая, – сказала Мила, кидая Федору полотенце.

– Ты лучше обними меня покрепче!.. – срывающимся голосом попросил Федор, протягивая руки вперед.

Полотенце полетело в сторону, и мужчина почувствовал, как его затрясло…

* * *

Через час, оттолкнув Федора, Мила легла на бок и, положив руку на лоб, спросила, легко касаясь бровей кончиками пальцев:

– Где же тебя носило столько лет, Ихтиандр?

– Тебе перечислить моря, страны или города? – шутливо спросил Федор, проведя рукой по спине женщины.

– Я чувствую, что рядом со мной лежит настоящий мужчина, который прошел очень много испытаний, но не могу понять, как… На твоем теле ни одного шрама, ни одной пулевой отметины, а ведь я точно знаю, что ты только у нас в стране положил десяток людей.

«Вот ты и прокололась, девочка! Никто не знал про всех жмуриков, а ты выложила», – пронеслось в голове у Федора.

Женщина отвернулась и, обхватив голову руками, села.

– Я просто везучий человек. Все мои противники падают замертво от одного моего взгляда. Я как тот василиск из детской сказки, – весело сказал Федор и попытался обнять Милу за плечи.

Увернувшись от объятий, она легко вскочила на ноги и кинулась в палатку, сверкнув загорелой попкой.

«Очень завлекательная попочка! И ножки тоже ничего!» – оценил Федор стати женщины, втягивая носом воздух. От его тела противно воняло резиной и потом.

«Так дело не пойдет! Разговаривать с любимой, когда от тебя так пахнет, нельзя!»

Гидрокостюм устроился на передней стойке палатки. Немного времени спустя пловец уже плескался в теплой воде лагуны.

Помывшись, Федор растерся полотенцем и снова лег на матрац, внимательно глядя по сторонам. Мила все еще не выходила из палатки.

Сумасшедшая идея отправить сообщение с Милиного ноутбука начала воплощаться без малейших усилий.

– Можно я посмотрю электронную почту? – спросил Федор, вынимая из кармана панель.

– Конечно, милый! – томно ответила Мила.

Федора немного поразил ее тон, но сейчас его занимала задача, ради которой он прибыл, а любовные мечтания и терзания вполне можно было оставить на потом, тем более что ноутбук стоял перед ним.

Карта памяти, которую Федор вынул из электронной панели, имела довольно необычный вид, но, осмотрев ее внимательно, он понял, что делать. Надавил на края карты, которые сложились наподобие створок окна, оставив коротенький штырек с четырьмя золотыми контактами, который легко зашел в гнездо ноутбука.

– А ты, дурочка, боялась! – негромко сказал Федор, вставляя во второе гнездо скремблер.

Открыв почтовый ящик, он быстро вошел в сайт посредника, имеющий многообещающее название: «Эротические слоганы на продажу!» – и занялся кодировкой информации. Минута – и сжатый сигнал ушел в штаб-квартиру ГРУ. Теперь осталось только дождаться подтверждения приема электронного письма, и можно было начинать отход.

Едва Федор успел сложить дополнительное оборудование в кармашек пояса, как шторки палатки разошлись, и вышла Мила в ярко-синем сплошном купальнике.

– Мадам! Вы ослепительны! – встав на одно колено перед женщиной, сказал Федор и, взяв Милу за руку, нежно поцеловал кончики пальцев.

– И, несмотря на наличие такой женщины, ты рассматриваешь порносайты? Вы сексуальный маньяк, батенька!

Вот только глаза у Милы смотрели на Федора спокойно и трезво, без тени улыбки.

– Мадам! За прошедшие годы не только мы изменились, но и мир. Я немного пишу слоганы, а за эротические платят лучше, чем за обычные. Ребята должны мне немного денег, вот и пытаюсь им напомнить, – пояснил Федор свое появление на эротическом сайте.

– А я думала, что ты сексуально озабочен, – парировала Мила, язычок которой за истекшие годы не потерял остроты.

«Пусть лучше меня считают эротоманом, чем разведчиком. Мила какой-то другой стала. И этот холодный изучающий взгляд после любовных объятий… Такое ощущение, что со мной на матраце была другая женщина», – подумал Федор, в то время как его губы изрекали совсем другое:

– Какие эротические сайты могут сравниться с такой женщиной, как ты?! Ты – богиня моей мечты! Живое воплощение юношеских мечтаний! Ты прекрасна, как Венера, только что вышедшая из морской пены!

– Говорить ты за истекшие годы здорово навострился. Раньше просто молчал и сопел. Я на тебя так злилась… Молчишь как чурбан, и только глазки сверкают, – парировала Мила.

– Я так сильно любил тебя, что просто не мог говорить! – пылко сказал Федор, беря руку Милы.

– И поэтому сильно прижимал меня к дереву, когда целовал? Знаешь, как мне однажды сучок впился в спину? Даже кожу под лопаткой проколол, – подпустила шпильку Мила.

– Если тебя не прижимать, то и поцеловать не удалось бы. Ты все время была как дикая кошка.

– Ты совсем не изменился. Стал только шире, раздался в плечах. Ни капли жира, кожа как у мальчика. А трахаешься ты профессионально! Чувствуется большой опыт и постоянные тренировки…

– Тебе тоже грех жаловаться. Мать двоих детей, а какая прекрасная фигура! Да и лицо практически не изменилось, – восхищенно сказал Федор.

Улыбнувшись, Мила спросила:

– Как ты сюда попал?

– На крыльях любви перелетел из России в вашу суверенную страну. Ты же позвала.

– Ты серьезно говорить можешь? – спросила Мила, нахмурив брови.

– Не только говорить, но и целоваться! За истекшие годы я и этому научился, – сказал Федор, кидая взгляд на открытый ноутбук.

«Ошибка! Просьба повторить передачу с другого компьютера!» – мигала красная надпись.

Тонкий комариный звук раздался с моря.

– Можно мне завтра приплыть к тебе? – спросил Федор, кладя голову на колени Милы.

– Завтра утром меня увезут в другое место. Скорее всего, мы никогда больше с тобой не увидимся, – печально сказала женщина, ероша волосы на его голове.

Федору стало так приятно, что он закрыл глаза, уносясь мыслями в прошлое. Первый поцелуй, губы Милы, пахнущие черникой…

– … Очнись, Федор! Тебе надо бежать! Сейчас приедет Мусса, и если застанет здесь, то наверняка убьет. Причем до этого долго будет мучить… – заторопила Мила.

Звук стал громче, и Федор узнал в нем жужжание глиссера. Вскочив, он быстро начал надевать гидрокостюм, попутно спрашивая:

– Где тебя держат?

– На втором этаже, комната прямо над крыльцом. Только там на окнах решетки, и дверь железная.

– Сколько этажей в здании? – спросил Федор, беря в руки ласты.

– Три. Ты ничего не сможешь сделать. На вилле столько охраны! – заплакала Мила.

– В доме есть еще компьютер, связанный с Интернетом? – спросил Федор, почти дойдя до воды.

– Все есть… В доме, по-моему, целый вычислительный центр окопался!

– Попробуем что-нибудь сделать, – пообещал Федор, войдя в воду и погрузившись по шею, негромко сказал: – Я люблю тебя!

– Какая любовь через столько лет? Посмотри на календарь. А теперь на меня. Я старая тетка, у которой уже внуки!

– Все это мне до фонаря! Твои муж, дети, внуки… и твой плен тоже. Я просто люблю тебя. В моих глазах тебе всегда шестнадцать лет. И буду я любить тебя вечно, – негромко сказал Федор, без единого всплеска уходя под воду…

Федор не видел, как Мила во все глаза смотрит на воду лагуны, а по ее щекам текут слезы.

– Дура я! Какая же я дура! Такую любовь проворонила… Мужик по мне всю жизнь сох, а я не замечала…

Глава двадцатая

Вынырнув около камня, Федор принялся делать гипервентиляцию легких, наблюдая, как в лагуну вошел маленький глиссер, в котором сидел звероподобный абориген, до самых бровей заросший иссиня-черной бородой. Причалив напротив палатки, он, не вставая со своего места, протянул руку и, как только Мила, перешла на борт, сразу включил реверс. Помогая женщине взойти на глиссер – вернее, небольшой плотик с носом, позади которого был установлен метровый винт, – бородач сморщился, как будто съел целиком лимон вместе с кожурой.

Мила, одетая в длинные шорты и футболку, без слов уселась рядом, положив на колени холщовую сумку, которую несла на плече.

Плотик задом отошел от берега на середину лагуны и остановился.

– Как ты мне надоела, коза! Сколько с тобой хлопот… Вози тебя туда-сюда! Одного бензина двести литров истратили. Слава Аллаху, сегодня последний раз везу! – ощерив заросшую пасть, по-русски сказал бородач, повернувшись всем корпусом к женщине.

– Что я тебе плохого сделала? Ни разу не нагрубила, всегда точно выполняла твои команды, даже слова не сказала против! – сказала Мила, не убирая рук с сумки, которая лежала на коленях.

– Ты просто старая, противная женщина, которую настоящий мужчина ни за какие деньги не трахнет, – сказал абориген, расправляя и без того широкие плечи.

– Ты уже один раз предложил потрахаться. Хорошо помнишь, что я тебе ответила, Муса? Если хоть один волос упадет с моей головы, то не только тебя, но и всю твою семью вырежут. Напомнить, чьи это слова? – неожиданно жестко сказала Мила.

– Сейчас надо торопиться. Скоро прилетит вертолет и потопит тот катер. Если успеем, то можешь посмотреть… – Бородач как-то моментально усох, и даже плечи у него стали у#же.

«Так его, девочка! Мордой в грязь, и подольше подержи», – похвалил Федор одноклассницу, делая глубокий вдох. Оттолкнувшись от камня, он вытянул руки и мощно заработал ногами.

«Значит, я Милке до сих пор небезразличен! Но девочка она не простая. Так, ладно… Один поворот, второй, теперь подняться на метр выше… Увеличить скорость! До времени рандеву с Зубом осталось сорок пять минут», – сам себе командовал Федор, тенью скользя по узкому тоннелю в скалах, который становился все темнее.

«Так и заблудиться недолго», – только успел подумать Федор, как увидел лежащий на дне ребризер.

Еще десять минут, и показалась широкая спина Зуба. Едва Федор уселся на место, как вытянул руку вперед и покачал ею вверх-вниз[15]Зуб включил двигатель и тронулся с места. Федор снова простер руку, тыльной стороной ладони вниз, и таким образом совершил два круговых движения[Профессиональный сигнал водолазов, означающий: «Быстрее!». –Прим. авт.]. Буксировщик рванул вперед, как пришпоренный.

«Как Зуб при такой видимости может вести буксировщик на такой скорости?» – удивился Федор, но тут заметил на товарище трофейную маску.

«Теперь понятно, почему ты такой глазастый! Масочка-то оснащена ПНВ…»

Буксировщик выскочил из тоннеля и, сделав поворот, помчался вперед. Снова вытянув руку, Федор сжал кулак и отведенным большим пальцем указал вниз. Буксировщик опустился и теперь несся на расстоянии метра от дна.

Впереди раздался глухой взрыв, следом – еще один. Федор резко сжал правое плечо Зуба, который и сам без команды снизил скорость и начал всплывать. «Жалко, что у нас нет перископа!» – подумал Сом, осторожно высовывая голову из-под воды.

На высоте ста метров ясно была видна вертушка, кружившая недалеко от них. Катера на поверхности моря видно не было.

– Похоже, наши соратники приказали долго жить, – сказал Зуб.

– Надо посмотреть, что случилось.

– Просто так военные катера не взрывают.

– Я думал, что катер взорвут под водой.

– Тогда давай погружаться! – сам себе приказал Зуб, перекладывая горизонтальные рули.

Вертолет, взревев двигателем и резко наклонив нос, пошел в сторону берега. И тотчас стало совсем темно. Зуб на глубине пяти метров включил прожектор и увеличил скорость буксировщика. Осторожно подойдя к месту, где еще недавно стояло судно, Федор обнаружил катер, лежащий на правом боку. Корма была разворочена взрывом, а вот носовая часть осталась совершенно целой. Развороченная грудь капитана и половина головы матроса исключали возможность их оживления. А вот Рейджа видно не было.

И тут Федора как будто ударило током:

«Пленник! Боксер, запертый в каюте, мог остаться живым!»

Соскользнув с буксировщика, Федор быстро поплыл к кубрику. Замок открылся после поворота ключа. Из каюты выскочил пленный, на котором был надет акваланг, и, работая брасом, попытался удрать от катера. Попав в нежные объятия Зуба, не стал сопротивляться, а прижавшись к его груди, затих.

Федор, ткнув пальцем в сторону носа судна, сам нырнул в каюту. Пять минут работы – и сумки с деньгами, одеждой и оружием стояли около катера.

Зуб тем временем вытащил тюк с надувным катером и привязывал его тросом к буксировщику. Боксер в это время, вцепившись в леер взорванного катера, висел на нем, выпуская огромные пузыри воздуха.

«Надышаться не может, бедолага», – пожалел Федор, ясно представляя, что пришлось перенести парню, когда сначала расстреляли катер, потом взорвался бак с горючим – а ты находишься в запертом помещении, из которого нет выхода.

«Наука тебе, парень, будет на всю жизнь! Если, конечно, останешься живым», – подумал Федор, усаживаясь на место рулевого. Пленного усадили за ним, последним на сумках устроился Зуб.

Буксировщик рванулся вперед – и тотчас на панели управления замигала красная лампочка, показывая, что аккумуляторы иссякают.

«Миленькие! Ну поработайте еще полчаса!» – взмолился Федор.

Через десять минут дно начало повышаться, показывая, что берег близко. Федор выключил прожектор и посадил буксировщик на дно. Ткнув Зуба, предложил ему занять место рулевого, поскольку только у него была маска с ПНВ, и, взгромоздившись на сумки, обхватил руками пленного, который трясся, как в лихорадке. «Еще немного померзни, парень, скоро согреешься…»

Тем временем голова Сома выскочила из воды, и, вынув загубник, он с наслаждением вдохнул свежий морской воздух. Пленник тоже оживился и первым делом спросил:

– Куда вы меня везете?

Ладонь Федора моментально припечатала рот.

– Ночью звуки очень хорошо разносятся, особенно над водной поверхностью, – шепотом пояснил спецназовец.

Через несколько минут Зуб пристал к берегу возле большого камня. Оглядевшись, Федор заметил в полукилометре ярко освещенную виллу, из которой доносилась громкая восточная музыка.

– Снимай акваланг и попробуй накачать катер! – приказал Федор, снимая ребризер. Надо было переговорить с Зубом без посторонних ушей.

Напарник, сев на сумку, приготовился слушать.

– Ситуация не очень хорошая, но и не плохая. Данные с карты памяти я передал, но публика просит повторить. Что-то там не прошло, – устало сказал Федор и наклонился, снимая ласты.

В это время зашипел сжатый воздух, переходя из акваланга в поплавки катера.

– Надо было второй раз скинуть, – посоветовал Зуб, вытирая мокрой тряпкой автомат.

– Публика попросила скинуть данные с другого компьютера, – с нажимом на последних словах, ответил Федор.

– Публика с большими звездами? – спросил Зуб, тыкая пальцем себе в плечо. Крис, имея звание контр-адмирала, носил на погонах одну большую звезду.

– Понятия не имею. По электронной почте пришло письмо, в котором была просьба о дубляже данных.

– Мне больше бы понравилось передать данные из Интернет-кафе, которых сейчас развелось, как песка в этой пустыне, – внес новое предложение Зуб, положив один автомат на разостланную прямо на песке рубашку и принимаясь разбирать второй.

– Сейчас эти автоматы можно использовать только как дубинки.

– Тебе не удалось трахнуть школьную подругу, – неожиданно вынес вердикт Зуб. Выставив руку, легко поймал автоматный рожок, брошенный Федором, и негромко рассмеялся.

– Как ты можешь так говорить! Она, она… – сбился с тона Федор, не зная, как продолжить предложение.

– Мила святая, имела непорочное зачатие, от которого родила двух детей, и всю жизнь ждала принца в виде капитана третьего ранга, который сегодня хочет совершить очередной подвиг: спасти из плена прекрасную деву.

– Это единственная возможность сегодня же переслать данные микрочипа и заняться своим спасением! А вот тут Мила нам может помочь.

– Ты начальник – я дурак! Я начальник – ты дурак! Банкуй, босс, но помни, я против, – начав с насмешливого тона, жестко закончил Зуб.

– Так и сделаем. Сейчас возьмешь нашего пленника и пойдешь на разведку. Я буду страховать. У тебя в сумке должен быть и спрей, и очки для обнаружения инфракрасных лучей. Не думаю, что Боксер успел хорошо обыскать твои манатки.

– У меня еще и взрывчатка найдется…

– Только сначала давай спросим, что случилось на катере?

Шипение сжатого воздуха прекратилось, и тут же возле Федора появился пленник, одетый в одни плавки.

– Катер на плаву. Мотор установлен и подключен к емкости с горючим, – доложил парень.

– Что случилось на катере?

– Не могу знать. Я находился в запертой каюте.

– Но что-то же вы слышали? – вмешался в разговор Зуб.

– Вертолет прилетел и завис над катером. Все забегали по палубе, но никто не стал открывать каюту, – начал рассказывать Боксер, но в этот момент Федор с Зубом многозначительно переглянулись.

«Значит, ребята освободились от наручников, но выпускать его не торопились. Скорее всего, просто не успели о нем сказать или элементарно забыли», – отметил Федор, но не стал ничего говорить, предоставив вести допрос Зубу.

Собственно, вопросов задавать не пришлось. Пленник пел, как курский соловей, который видит на соседней ветке возлюбленную.

Видя, что больше вопросов никто не задает, он продолжал рассказывать:

– С вертолета прозвучала команда, и через минуту-полторы раздались пулеметные очереди. После выстрелов я надел акваланг и стал ждать. Я вам очень признателен за спасение! Не надо мне никаких денег. Я вас сведу с заказчиком, и вы получите всю сумму за бомбу. Только вывезите меня отсюда!

– На каком языке говорили на катере? – спросил Федор.

– На местном.

«Вроде Рейдж всегда демонстрировал, что не знает местного языка…» – вспомнил Федор общение с бизнесменом.

– А с вертолета кричали на каком языке? – вступил в разговор Зуб.

– Тоже на местном.

– Как тебя зовут, парень? – неожиданно спросил Федор.

– Герхард, мой господин! – типично по-немецки построив фразу, ответил пленник.

– В команде тебя как звали?

– Гер.

– Теперь постарайся вспомнить и точно ответь: сколько человек говорили на катере на местном языке?

– Трое, – последовал уверенный ответ.

– Ты точно уверен, Герхард, что на катере по-местному говорили три человека? – повторил вопрос Федор.

– Я играю в духовом оркестре городского сада. Вы знаете, какой надо иметь музыкальный слух, чтобы туда взяли? У них у всех были разные тембры. Самый старый немного глотал гласные звуки, как будто ему недавно вставили зубы и он еще не успел к ним привыкнуть.

Федор с Зубом снова переглянулись. Однажды в разговоре Рейдж говорил, что только недавно отвалил кучу денег за металлокерамические зубы.

– Значит, к нам его подвели, – сказал по-русски Зуб, начиная рыться у себя в сумке.

– Похоже на то, но не факт. Я бы отдал свою долю бабок, чтобы иметь возможность поговорить с нашим богатеньким Буратино!

– Давайте я отнесу вещи в катер, – предложил Гер, забирая из рук Федора сумки.

– Клади в носовую часть! – указал Зуб, подтаскивая к борту ребризеры и акваланг.

– Давайте буксировщик тоже погрузим в катер, – предложил Гер.

– Отставить! – не согласился Зуб, заходя в воду.

Подводное транспортное средство улеглось на дне недалеко от катера.

– Привяжи катер к берегу! – приказал Федор, закидывая за спину автомат.

– Сюда идет машина! – предупредил Гер, низко наклоняясь над водой.

Федор напряг слух, и только теперь обнаружил низкий звук мощного мотора. Повертев головой, определил, что автомобиль идет с запада.

– Молодец, Гер! Раньше всех услышал.

Повинуясь скупым жестам, Зуб прилег под корявым кустом саксаула. Второй жест – и пленник подбежал к Федору.

– Ты сейчас снимешь плавки и, как только машина подъедет, выйдешь к ней. Плети, вернее говори, что хочешь, но отвлеки внимание. Нам надо точно знать, сколько в машине людей, чтобы понять, как действовать! – приказал Федор.

– А в плавках нельзя выйти? – жалобно спросил Гер, берясь за резинку.

– Можно, конечно, и в плавках, но тогда шансов получить пулю у тебя намного больше. Никто не будет сразу стрелять в голого мужика – срабатывает мужская солидарность. В женщину, особенно в Азии, могут выстрелить. А мужчину надо сначала спросить: «Почему ты в таком виде?» – негромко сказал Федор, подталкивая Гера в спину.

Лучи мощных фар в это время мазнули в небе, показывая, что автомобиль поднимается по наклонной плоскости. Дорога, по которой он приближался, лежала в низине.

Гер тяжело вздохнул и, сняв плавки, поискал глазами, куда бы их положить.

– Давай, вперед! У меня твои плавки будут, как в Азовском банке.

Сам Федор метнулся за бархан. Рокот мощного двигателя слышался совсем рядом. Квадратный нос с характерной эмблемой «Мерседеса» был слабо виден в слепящем свете галогенных фар.

Голый мужик, стоящий на обочине, даже у подготовленного Федора вызвал легкую улыбку.

В пяти метрах от Гера внедорожник остановился. Стекло поползло вниз. Широкая рожа с аккуратно подстриженной бородкой высунулась в окошко и что-то громко рявкнула на все том же незнакомом языке. Вопрос был понятен и без переводчика, но вот реакция обитателей «Мерседеса» интересовала Федора намного больше.

Гер виновато развел руками, показывая, что ничего не понимает. Резко захлопали двери внедорожника, и из него, потягиваясь и громко переговариваясь между собой, вылезли четыре одетых в темный камуфляж мужика. Федор заметил, что из задних дверей автомобиля вылезли три человека, а из передней – только один. Грамотное решение. Водитель остался в автомобиле наблюдать за обстановкой, а четверо пошли разбираться. Что может один голый человек сделать с четырьмя вооруженными автоматическим оружием мужиками?

Пока эти самые мужики окружали Гера, быстрая тень мелькнула у водительской двери внедорожника. Короткая возня – и тело несчастного вылетело из автомобиля и шлепнулось за обочину.

«Минус один!» – удовлетворенно подумал Федор, ловя на мушку самого широкоплечего мужика, на голову возвышавшегося над тремя коллегами.

Стрелять из незнакомого автомата, тем более побывавшего под водой, Федор не спешил, тем более что Зуб улегся около колеса, держа в руках какое-то автоматическое оружие, явно реквизированное у охранников.

«У Зуба ствол, по крайней мере, сухой!» – подумал Федор, продолжая наблюдать за происходящим.

Гера наклонили вперед и раздвинули ноги. Два нехилых охранника вывернули ему руки, а третий, оттянув его голову за волосы, недвусмысленно покачивал лезвием широкого ножа перед глазами пленника.

Но буквально за секунду все изменилось. Дико взвизгнув на такой высокой ноте, что у Федора, находящегося в пяти метрах, заложило уши, Гер дернулся вперед и схватил зубами лезвие ножа. Руки державших непроизвольно ослабили хватку. Удар головой в переносицу ноженосцу – и тот, хрюкнув, повалился навзничь. Вытянув ногу в классическом шпагате, Гер нанес очень быстрый удар в кадык другому амбалу. Еще одно движение – и локоть пловца ударил третьего охранника по ребрам под левой рукой, которые с треском проломились. Федор завороженно смотрел, как его левая рука пошла вперед, подхватила нож, выпавший изо рта, и тут же вонзила его в солнечное сплетение последнему охраннику.

– Не хотел бы я встретиться с тобой на ринге или на татами! – оценил Федор действия Гера.

– Сразу с вами не справиться, а вот с вашим здоровым приятелем мне вообще не сладить! У него и масса больше, и двигается он лучше, чем вы, – пояснил Гер, снимая с охранника рубашку и брюки.

Федор молча протянул Геру плавки, глядя, как Зуб отволакивает убитых за бархан.

– Машину подгоняем ближе к вилле и идем на разведку. Сейчас, когда там идет бурное веселье, проникнуть внутрь легче, чем поздно ночью, – выдал Зуб, усаживаясь за руль внедорожника.

Федор заметил, что тот тоже надел форму охранника, которая была ему мала.

– Тебе тоже! – ухмыльнулся Зуб, кидая Сому комплект формы. Тот мог поклясться, что в руках напарника, который садился за руль, ничего не было.

Поднеся к лицу форму, Федор не уловил запаха едкого мужского пота.

– В машине три комплекта нашли. Моего размерчика не было, а твой нашелся, – по-русски сказал Зуб и, не меняя интонации, предупредил: – К нашему новому коллеге спиной старайся не поворачиваться!

Федор не стал ничего отвечать, только кивнул, усаживаясь на заднее сиденье. Гера усадили на всякий случай на переднее рядом с Зубом.

Глава двадцать первая

Загнав машину за высокий бархан, Зуб выключил двигатель.

– Теперь внимательно смотрим на виллу и слушаем шефа, – сказал Зуб, откидываясь на спинку сиденья.

– Красиво живут господа охранники! Ездят на таких дорогих машинах… – протянул Федор, раздумывая, что можно говорить при пленнике, а чего нельзя.

– Вы можете спокойно говорить при мне по-русски. Я этого языка не понимаю, – немного обидчиво сказал Гер.

– Сейчас нам надо освободить женщину, которую захватили обитатели виллы, – сказал наконец Федор, наблюдая за ярко освещенным домом.

– Сначала надо определить систему охраны! – резонно заметил Гер, глядя в бинокль, как из открывшихся ворот чередой выезжают автомобили. Музыка, как по мановению волшебной палочки стихла, свет на вилле погас, и все погрузилось в темноту.

– Давайте посмотрим, что в багажнике автомобиля, – неожиданно предложил Зуб.

Федор только сейчас вспомнил, что он давно не ел и не пил.

– Только осторожно, и свет не включайте! – предупредил Федор, тихонько открывая дверь.

В багажнике обнаружились канистра с водой, пакет с жареным мясом и две упаковки пива. Гер сразу вскрыл упаковку и только собрался открыть первую банку, как Федор остановил его.

– Местные аборигены употребляют мало алкоголя и поэтому крайне чувствительны к запахам. А пиво как раз сильно пахнет. Тебя если не увидят, то учуют обязательно. Нам не нужны лишние приключения на наши многострадальные задницы.

– А вот я очень интересную штуку нашел, – негромко сказал Зуб, вынимая гранатомет с барабаном, похожий на увеличенный револьвер.

– А выстрелы к нему есть? – спросил Федор, не отрывая взгляда от дома.

– Целых две коробки! – радостно сказал Зуб, загружая сумку.

– Время, парни, время, – скомандовал Федор, первым начиная движение.

– Как только у тебя появилась возможность переговорить с подругой, любовь моментально пошла на спад? – ехидно спросил Зуб, пристраиваясь справа.

– Осталась какая-то нежность и немного грусти, – печально ответил Федор и только собрался продолжить тему, как узкая, но сильная ладонь Гера зажала ему рот.

Моментально перейдя из мечтательного состояния в боевое, Федор услышал негромкий разговор на русском языке.

– Ахмед должен был нас сменить пять минут назад.

– Сам понимаешь, что ребята поехали без разрешения в соседний кишлак, и поднимать хипеж из-за минутного опоздания не стоит.

– Ты как знаешь, а я звоню разводящему! Неохота мне за чужого дядю лишние часы стоять, – сказал высокий голос с нотками скандалиста.

– В любом случае тебе придется сидеть в секрете, пока начальство будет разбираться! Сначала базар-вокзал из-за опоздания, потом суровая выволочка, и только после этого вспомнят о нас. Неужели ты думаешь, что тебя быстро сменят?

– Давай с Ахмеда бабки снимем за опоздание… – предложил высокий голос, и вдруг оборвался на середине фразы.

– Парни! Давайте спросим у этих ленивых задниц о системе охраны, – донесся голос Гера.

Федор с Зубом неторопливо прошли вперед и оказались перед стрелковой ячейкой, сделанной по всем правилам окопных норм. Ее стенки были обшиты деревом, а у правой стены стоял деревянный топчан, застеленный лоскутным одеялом, на котором сидел Гер, попыхивая трофейной сигаретой.

– Давай сюда охранника! – приказал Федор, усаживаясь рядом с Гером.

Тощий субъект, одетый в камуфляжную форму, замотал головой и негромко выругался по-русски, едва Зуб крутанул его правое ухо.

– Быстро ответишь на десяток вопросов – останешься жить, – сказал Федор, кивая Геру.

Картинно повертев нож в свете луны, Гер коротко, без замаха ударил в сердце плотного мужика, лежавшего без сознания на полу.

– Нож не стоит вынимать, все кровью забрызгаем, – хладнокровно по-английски сказал Гер, придерживая ногой, бьющееся в агонии тело коренастого.

«Страшный мужик! Такому человека убить легче, чем комару ногу оторвать!» – подумал Федор, сохраняя каменное выражение лица.

– Я все скажу! Только не убивайте!!! – шепотом просипел тощий, с ужасом глядя на Гера, в руках которого уже сверкал второй нож.

– Сколько человек охраняют виллу? – спросил Федор, для убедительности чистя острием водолазного ножа ногти.

– Шесть человек, восемь несут охрану снаружи.

– Где расположены посты внутри дома? – спросил Зуб, вертя в руках десантные кусачки на длинных ручках.

Вид гиганта, вертящего в руках такой инструмент, еще больше испугал тощего охранника, и он застрочил, как из пулемета:

– Два человека в вестибюле, двое в коридоре на втором этаже и двое на третьем, перед спальней шефа!

– Где находится комната отдыха охраны? – Огромные кусачки щелкнули перед носом допрашиваемого.

– Во дворе есть комната, где отдыхает свободная от дежурства смена, – быстро сказал Тощий, как по своей извечной привычке тут же окрестил его Федор.

В голове у спецназовца начал складываться план освобождения Милы.

– Где стоит монитор постоянного наблюдения? – быстро спросил он, давая возможность Зубу собраться с мыслями.

– В вестибюле. У него постоянно дежурит человек хозяина.

– Как вы бегаете в самоволку? – неожиданно спросил Зуб, протягивая к Тощему огромные руки. Вид его лап мог убедить даже бегемота, не то что до смерти перепуганного охранника.

– За уборной во дворе есть калитка, но она всегда на замке, а ключ у Мансура. Дашь двадцать долларов – и получаешь ключ. Отпускает на четыре часа. Как раз хватает времени съездить до аула и обратно. За каждую минуту опоздания платишь по пять долларов.

– К кому вы ездите в аул? – спросил Федор, лихорадочно соображая: «Проститутки не могут рассчитывать только на охранников. Должен быть еще контингент, который обслуживают эти девочки. Надо выходить на этот контингент!»

– В крайнем доме аула живет Гульнора. У нее муж утонул, когда ходил за осетрами. У женщины четверо детей, которых надо кормить. Работы в ауле нет, а дети каждый день кушать хотят. Когда мы приезжаем, то сто долларов даем.

– Гульнора одна вас обслуживает?

– Зачем бедную женщину обижаешь? Когда мы приезжаем, Гульнора подруг зовет. Рыбаки в море ходят, а их жены с нами гуляют.

– Кто еще пользуется услугами прекрасной Гульноры? – небрежно спросил, внутренне напрягаясь, Федор.

– Еще ходят моряки из порта и вертолетчики.

– Как вы предупреждаете о своем визите Гульнору?

– У нас определены дни и время посещений! – торопливо ответил Тощий, выкатив глаза.

– А если мы захотим прямо сейчас потрахаться? – спросил Зуб, поняв, куда клонит Федор.

– Можно позвонить Гульноре по мобильнику и договориться о времени приезда.

– Звони и договаривайся, что через три часа мы приедем в гости. Только лишнего не болтай! Пройдет все хорошо – получишь десять тысяч долларов, – пообещал Федор, выразительно потерев большой и указательный палец друг о друга.

– Да за такие деньги я не то что хозяина, родную маму готов продать! – радостно сказал Тощий, сунув руку в нагрудный карман рубашки.

На свет появился телефонный аппарат чуть больше спичечного коробка. Вытащив стилос, Тощий начал быстро тыкать им в светящийся экран.

– Весьма дорогое средство связи! – по-английски заметил Гер.

Подождав, пока аппарат коротко звякнет, показывая, что пришло сообщение, Тощий ткнул стилосом в светящийся значок и прижал телефон к уху. Из его рта вырвалась длинная фраза на местном языке. Минуту послушав, он просительно заговорил, два раза произнеся имя Гульноры. Еще раз внимательно выслушав ответ невидимой собеседницы, нажал кнопку отбоя и, положив телефон, виновато развел руками:

– Сегодня у Гульноры вертолетчики гуляют всю ночь. Нельзя ехать! Ребята с вертушек шустрые, могут морду запросто набить!

– Значит, нам не повезло, – махнул рукой Федор, кинув на Зуба быстрый взгляд. В знак того, что он понял, о чем идет речь, напарник на секунду прикрыл глаза.

– По морю можно добраться до кишлака, где живет прекрасная пери? – спросил Федор.

– По морю всего десять километров, но около поселка надо точно выходить на маяк. Даже днем можно сесть на камни. Они находятся всего в сорока сантиметрах от поверхности воды.

«Слишком ты информирован для простого охранника», – отметил про себя Федор.

– Где держат белую женщину, которую недавно привезли? – спросил Зуб, почесывая щетину на правой щеке.

– В комнате на втором этаже.

– Можно попасть в нее с улицы? – спросил Федор, немного успокаиваясь.

Пока все, что рассказывала Мила, совпадало с данными Тощего.

– Эта комната единственная, у которой на окнах решетки и металлическая дверь. Раньше там постоянно сидели девушки, но сейчас они работают только днем, когда женщины нет.

– Туалет в доме где? – спросил Зуб.

– На каждом этаже в конце коридора.

– Закончили разговоры! Приступаем к работе!

По всему периметру высокого забора, окружающего виллу, шла колючая проволока.

– Вдоль забора стоят инфракрасные датчики, – предупредил Зуб, придерживая Федора за локоть.

Брызнув из аэрозольного баллончика, тот секунд десять подождал и осторожно пошел, плавно поводя головой из стороны в сторону.

«В очках сужен обзор, и Зубу приходится все время крутить головой, чтобы его увеличить», – догадался Федор, держась в полуметре от напарника.

Коротко пискнул идущий третьим Тощий.

– Хотел убежать, опоссум! – пояснил Гер, оттаскивая тело за небольшой бархан.

«При первой возможности от Гера надо избавиться. Парень очень опасен», – решил Федор, пропуская бывшего пленника вперед.

Зуб, низко согнувшись, перепрыгнул невидимый луч.

– Делай, как я! – шепотом приказал Федор, в точности повторяя движения напарника.

Через двадцать метров в глухом заборе действительно показалась металлическая калитка, на которой висел большой навесной замок. Ни слова не говоря, Зуб, подойдя к калитке, вынул из-за плеча саперные кусачки, которые он приспособил наподобие меча, и, взявшись двумя руками за ручки, легко перекусил дужки замка. Гер сделал шаг вперед и в десяти сантиметрах от земли подхватил замок.

Осторожно открыв калитку, Зуб первым скользнул в нее. Гер неслышной тенью последовал за гигантом. Осторожно прикрывая калитку, Федор увидел, как Гер оттаскивает к забору труп человека в черной одежде.

– Они нас ждали за калиткой! – злым шепотом пояснил Гер, выдергивая нож из живота убитого.

Зуб нетерпеливо махнул рукой, призывая следовать за ним.

Легко взбираясь по пожарной лестнице, Федор втянул носом воздух и почувствовал запах горящей сосны. От трубы, с правой стороны крыши, ощутимо тянуло дымом.

«Камин! Кочевники стали эстетами», – восхитился Федор, наблюдая, как Зуб разматывает трос.

– Ты спускаешься третьим! – прошептал Федор, приблизившись к Геру.

Соскользнув на крышу крыльца, Федор обнаружил, что Зуб уже перекусил арматурные прутья, приваренные поперек окна, и осторожно вырезал металлическую противомоскитную сетку.

Скользнув вслед за Зубом в оконный проем, Сом обнаружил, что напарник столбом стоит посередине комнаты, поводя лучом фонаря. На кровати сидела Мила и куталась в простыню.

– Сиди тихо и останешься живой! – прошипел по-английски Гер, скользнув влево.

«Хорошо хоть у нашего коллеги хватило ума не приближаться к женщине!» – с облегчением подумал Федор, убирая руку с рукоятки ножа.

В пустой комнате стояли два включенных компьютера на обычном канцелярском столе и один вертящийся стул с коротенькой спинкой.

– Попробуем сделать хоть одно дело! – шепотом сказал Федор, вынимая из поясной сумки скремблер.

Загорелась лампочка индикатора на боковой панели прибора. Зайдя в Интернет, Федор передал из своего почтового ящика сообщение. Ожидая подтверждения получения письма, он провел правой рукой по столу и тут же вытер руку о брюки – на столе лежал толстый слой пыли.

– Мне не разрешено приближаться к компьютеру, – негромко сказала Мила, поднимая правую ногу.

От щиколотки к ножке кровати тянулась тонкая металлическая цепочка. Короткий кивок Сома – и Зуб подскочил к кровати с кусачками в руках.

– Быстро одевайся! – приказал Федор, не отрывая взгляда от монитора.

Коротко пискнул звуковой сигнал, и на экране появилась надпись: «Письмо адресатом получено». Еще раз пискнул сигнал, и на экране вспыхнула еще одна надпись: «Качество письма нормальное. Спасибо!»

Загремел засов с наружной стороны двери. Федор только успел выдернуть скремблер, как заскрежетал ключ в замке. Зуб с Гером, подскочив к окну, быстро задвигались. Секунда – и трос, висящий поперек окна, откинут в сторону. Еще пара секунд – и противомоскитная сетка стоит на месте.

Гер, вскочив на плечи Зуба, быстро вывернул лампочку на потолке. Еще раз заскрежетал ключ в замке.

– Все у тебя, Махмуд, не вовремя! Сегодня ты должен был деньги внести за Сарьян! Три миллиона долларов отдавать, наверное, жалко? – сказал по-русски голос, в котором Федор моментально узнал баритон с бетонного причала резиденции Рейджа.

– Мне плевать на деньги! Надо доделать работу по вертолету и достать эту чертову бомбу. Без нее нам с тобой не жить. Служба безопасности президента дышит нам в затылок, – ответил глава департамента Махмуд Делавери.

– Через пару дней моему заводу не на чем будет работать. Тербий нужен, как воздух. У меня заказ на пятьдесят миллионов долларов горит! – шепотом сказал Баритон и зашел вслед за Делавери в комнату.

– Все завязано на двух водолазах, которых прислали из России, господин Мелконян. Я не виноват, что вы стали играть на три фронта! Вам мало стало завода по производству микропроцессоров, так вы еще замахнулись на нефтяную компанию!

– Это не мой завод, а госпожи Сарьян. Все документы написаны на нее, а я только осуществляю доверительное управление. Между прочим, отстегиваю вам тридцать процентов от прибыли, – не остался в долгу Баритон.

«Что-то ребята больно откровенны. Такое ощущение, что Милы в комнате не существует. Похоже, они ее уже похоронили», – промелькнула мысль.

– Постарайся побыстрее связаться со своим Соколовым. Через час здесь будут кагэбэшники! – зло бросил Махмуд, останавливаясь перед кроватью, на которой по-прежнему сидела закутанная в простыню женщина.

– Где я его найду? Ты же дал Эдику команду расстрелять катер, на котором были водолазы, – громко ответила Мила и стянула простыню на горле.

– Сейчас ты, дорогая родственница, подпишешь все документы на передачу завода мне, и тогда останешься в живых! – выкрикнул Баритон и выхватил большой черный пистолет. В мертвой тишине комнаты металлический щелчок снятого предохранителя прозвучал неестественно громко.

– Какой ты идиот, Мелконян! Хочешь убить курицу, которая несет золотые яйца. Мелкий, дешевый интриган! Сгниешь ведь в тюрьме. Я тебе обеспечу самую голую камеру. Будешь вспоминать меня с ужасом всю оставшуюся жизнь! – засмеялся Махмуд.

– Но ты этого не увидишь, – не остался в долгу Баритон, щелкая пальцами.

В комнату заскочил здоровенный мужик и сноровисто накинул удавку на шею Делавери. Рывок – и Махмуд задергал ногами, оторванный от пола.

«Надо дать команду ребятам освободить Махмуда!» – промелькнула быстрая мысль, но послышался резкий хруст позвонков, и голова Делавери упала на грудь.

Еще один щелчок пальцами – и в комнату заскочили два здоровенных мужика, держа в руках огромные ножи.

– Сейчас мои люди будут отрезать от тебя по кусочку!

– Давай свои документы, скотина! – громко сказала Мила, вставая с постели.

– Сядь, стерва! – ощерился Баритон и, сделав два шага вперед, замахнулся на Милу.

– Не надо бить женщин! – спокойно сказал Федор, перехватывая занесенную руку.

– Взять… – успел сказать Баритон, падая на колени.

Но трое его подручных уже медленно опускались на пол, держа сцепленные руки на затылках. Трудно сопротивляться, когда на тебя в упор с двух точек смотрят автоматные дула.

– На пол, мальчики, и ножки шире, – посоветовал Зуб, ткнув убийцу Делавери в правую почку стволом автомата. От, казалось бы, легкого тычка туша убийцы дернулась.

– Что с Рейджем? – спросил Федор, одновременно кивая головой Зубу. Быстрые удары, и еще двое мордоворотов неподвижно лежат на полу.

– Вы никуда не выйдете из этой комнаты! Служба безопасности президента захватит виллу через двадцать минут, – прохрипел Баритон.

Гер легонько уколол его ножом в шею и схватил рукой за щеку.

– Отрежу язык! Будешь говорить, когда прикажут, – посоветовал немец.

Лицо Баритона исказилось от боли.

– Нам некогда с тобой разговаривать. Давай документы на завод.

Ловко ощупав Баритона, Зуб нашел во внутреннем кармане пачку бумаг. Кинув взгляд на Милу, Федор обнаружил ее полностью одетой, с сумкой на коленях.

– Уходим! – приказал Федор, отходя к окну.

Зуб в это время приладил к розетке черную коробочку размером с две сигаретных пачки.

– Рейдж улетел на вертолете к себе на платформу. Я ничего не успел сделать! Он заплатил пилотам вертолета, и они его отвезли, – скороговоркой сказал Баритон, падая на колени.

– Запиши его номер телефона! – приказал Федор.

Глава двадцать вторая

– Быстро собрался, и на выход! – скомандовал Зуб, встряхивая Федора, как тряпку.

– Я нормальный, только просчитываю варианты, – качнувшись, ответил напарник, встряхнув головой.

Он не заметил, как Гер скользнул назад в комнату. Ровно через минуту снова выскользнул на крышу крыльца, вытирая правую руку о штанину.

Спуск по тросу и перебежки по двору начисто стерлись из памяти Федора. Зуб спустился, привязав Милу за спину. И только когда Гер начал закрывать калитку, Федор окончательно пришел в себя, стряхнув оцепенение.

– Отставить! Захватите трупы охранников с собой! – приказал Соколов.

– Речь настоящего мужика, – Зуб ужом проскользнул обратно. Сам Федор, взвалив одно из тел, быстро направился к машине.

– Ты здорово изменился, – сказала Мила.

– Это суровая необходимость, без которой нам не жить. Да и тебе лишние свидетели не нужны, – отозвался Федор.

Сзади вспыхнуло море огней, и громко завыла сирена.

– К сожалению, это не кино.

Федор включил двигатель внедорожника. Через пять секунд звук сирены оборвался и огни погасли.

– Нельзя сразу включать много света. Может выбить пакетник, – ханжеским тоном сказал Зуб.

Федор быстро доехал до берега, и через минуту вся компания перебралась на катер, за румпель которого сел Зуб. Негромко заработал мотор, увозя от негостеприимного берега. Оглянувшись, Федор заметил, как темная вилла ярко вспыхнула, освещенная электрическим светом.

– Сейчас рванут дежурка и компьютерная комната, и часа два ребяткам будет не до нас! – уверенно сказал Зуб, прибавляя скорость.

Взяв руку Федора, Мила прижалась к нему и начала рассказывать:

– Махмуд ввязался в заговор по свержению президента и заказал вакуумную бомбу, которую должны были сбросить с самолета на корабль президента, когда тот поплывет по Каспийскому морю. Ездит наш царь в здешние места – отдохнуть от государственных дел, половить рыбку…. Надо же человеку перевести дух от трудов праведных, – непонятно хмыкнула Мила и замолчала.

Федор знал, что надо что-то сказать, что больше не предвидится возможности поговорить с любимой женщиной, но молчал, крутя в руках сотовый телефон, который непонятно каким образом очутился у него. Тяжело вздохнув, он ничего не стал говорить, а просто положил ладонь на Милину руку.

– Как Делавери договорился с моим двоюродным братцем, я не знаю, но они решили сэкономить и одним бортом повезли тербий и бомбу из Чечни.

– Тербий у нас в сумке, а бомбу мы не сумели разминировать, и пришлось оставить ее на дне моря. Ты можешь забрать металл в любое время, – чуть покривив душой, устало сказал Федор.

– Очень хорошо! – с удовлетворением сказала Мила и сжала руку Федора. И, не давая собеседнику вставить слово, она продолжила рассказ: – Тербий привезли из Китая в Чечню полгода назад, и тогда же мой родственничек начал переговоры по его покупке.

– Зачем ему столько тербия? – спросил Федор, чувствуя, что Милина рука дернулась.

– Мелконян построил завод по производству микропроцессоров для японских компьютеров в старых заброшенных шахтах. Производство очень вредное, и рабочие мрут, как мухи от дихлофоса… Сейчас придется много денег вложить в улучшение условий труда.

– Сколько надо? – хрипло спросил Федор, начиная набирать номер Рейджа.

– Откуда у бедного водолаза четыре миллиона долларов? – усмехнувшись, спросила Мила.

Подняв руку в знак того, что надо помолчать, Федор нажал кнопку вызова. Знакомый голос Рейджа отозвался через три гудка:

– Говорите! Вас слушают!

– Федор говорит! У вас все нормально?

– Вам надо головы оторвать за то, что меня бросили! Я на вас страшно рассердился! – пьяно икнул Рейдж и рассмеялся.

– Значит, все хорошо, и вы не держите на нас зла? – с удовлетворением спросил Федор, не зная, как спросить, не заблокировал ли Рейдж пластиковую карту, на которой лежали пять миллионов долларов.

– Все нормально. Сейчас я лечу домой, и вы звоните мне на борт моего самолета. Для вас с напарником будет очень хорошая работа. Оплата, как и в первый раз, – сказал Рейдж и отключился.

* * *

Сорок минут плавания кончились, и показался кишлак, в котором было освещено три дома.

Катер снизил скорость и мягко приткнулся к длинному деревянному пирсу возле пузатого металлического катера, от которого нестерпимо воняло протухшей рыбой.

– Вы остаетесь, а мы с Гером на разведку! – решил Федор, выскакивая на берег.

Краем глаза он заметил, как Мила облегченно вздохнула.

У первого дома коренастый летчик с погонами майора, пристроив пышную матрону на огромном перевернутом казане, вовсю старался, резво двигая мускулистым задом. Матрона со спущенными на щиколотки темными штанами только радостно охала и дергалась всем телом.

Гер уже направился к майору, когда Федор остановил его, придержав за рукав:

– Пусть получит удовольствие!

– Надо быстрее бежать из страны!

Наконец майор, грозно зарычав, повалился на партнершу. Ловко выскользнув из под распластавшего на ней тела, что указывало на неоднократные тренировки, матрона, подтянув штаны и завязав на колышущемся брюхе шнурок, резво рванула в дом.

– Сейчас бы закурить! – мечтательно протянул вертолетчик, спиной привалившись к казану.

– Пожалуйста, товарищ майор! – протянул Федор пачку «Мальборо».

– Турецкие! – оценил майор, делая первую затяжку.

– Контрабандный товар, – похвалился Федор, присаживаясь напротив.

– Вся контрабанда делается на Малой Арнаутской! – процитировал классиков вертолетчик, делая глубокую затяжку.

– Мне некогда ходить вокруг да около. Нужно слетать до России и высадить четырех человек, – предложил Федор, веером разворачивая стодолларовые купюры.

– Мало, – с ходу определил майор, доказывая, что он не новичок в Азии.

– Сколько надо? – спросил Федор, вытаскивая из кармана еще пачку, приготовленную покойному Тощему, так некстати бросившемуся в побег.

– Пятьдесят штук.

– Тридцать тонн зелени, и летим прямо сейчас! – сбил цену Федор.

– Половину вперед! – Отсутствие нижней половины формы летуна совсем не смущало.

– Одну треть! – снова внес поправку Федор, протягивая пачку денег.

– Погнали, и никого не ждем.

– Только штаны надень. С нами дама, – попросил Федор.

– Мы можем и эту даму трахнуть! Со всем усердием! – попробовал скаламбурить вертолетчик, но, увидев лицо Федора, сразу пошел на попятный: – Мы пассажирок только возим и никогда не пристаем. Миль пардон. – И сразу шустро рванул к машине.

Усевшись за руль, майор нажал незаметную кнопку внизу, и мотор ровно заурчал.

– Хорошо придумано! – восхищенно сказал Федор.

– Я вас высаживаю в любой точке на территории России, а не в строго определенном месте, – поставил новое условие майор, выводя машину через распахнутые ворота.

– Меня это устраивает, – сказал Федор, глядя, как ловко летчик одной рукой ведет машину по освещенной лунным светом грунтовой дороге.

– За срочность надо бы добавить.

– Добавить можно, а пока я хочу сделать тебе подарок, – пообещал Федор, доставая из пачки, торчащей из нагрудной рубашки майора, сигарету.

– Не советую! Огонек в пустыне далеко виден, а нам с тобой лишние встречи совсем не обязательны, – заметил майор, вынимая сигарету изо рта Федора.

– Вполне с тобой солидарен, – согласился Федор, высовывая правую руку навстречу встречному ветру.

– Ты что-то там говорил насчет подарка, или мне послышалось?

– Справа от пирса стоит надувной моторный катер. Если он тебе нужен – можешь забрать. Машинка новая, мотор там стоит – просто зверь! Жалко, если местные растащат его на коврики, – небрежно сказал Федор, краем глаза наблюдая за реакцией.

– Нет, все-таки мало я тебе зарядил! Вчера одного англичанина до вышек за сто кусков отвез. Лету пять минут, зато денег намного больше! – сказал летчик, выуживая из кармана рубашки плоскую коробочку. Нажав кнопку, быстро заговорил:

– Готовь Кугар – шестой к вылету! Заправка баков максимальная!

Федор не успел ничего сказать, как была нажата другая кнопка, и майор, пару секунд послушав, приказал:

– Старшина! Отставить разговоры! Возьми двух человек и мухой на причал! Там стоит резиновый надувной катер с мотором. Вытащить на берег, спустить и запаковать!

Собеседник что-то забубнил, но майор был непреклонен:

– Там работы на десять минут! Зато потом у нас будет свое плавсредство.

Впереди показался проволочный забор, и автомобиль снизил скорость.

– Вы не смотрите, что забор ветхий и хлипкий. У нас стоит емкостная система охраны, соединенная с пулеметами, – последовал кивок в сторону деревянной вышки.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – недоуменно спросил Федор.

– Мне кажется, что ребята вы не простые, и что-то я слышал про бумажку, на которой были изображены две славянский физиономии, – хитро улыбнувшись, еще снизил скорость майор.

– Мне думается, что первоначальная цена за наше путешествие вполне обоснованна, – ослепительно улыбнувшись, сказал Федор. – Кроме того, надо совершить еще одну посадку в любом городке вашей страны, желательно около автостанции.

– Есть проблемы с женщиной? Так оставим в части и завтра забросим в любое место! Как вариант? – проявил неожиданную догадливость майор.

– Даме надо как можно быстрее добраться до столицы.

– Летим до Ак-Гуль, – сказала Мила с заднего сиденья.

– У Зуба в сумке сто килограммов тербия, который так необходим твоему заводу! – перегнувшись назад, негромко сказал Федор.

– Высадите меня в Ак-Гуль, дальше я сама доберусь! – решила Мила, забирая у своего воздыхателя мобильный телефон.

– Я знал, что смогу уговорить вас на увеличение суммы! – радостно сказал майор, останавливаясь перед решетчатыми воротами.

Федор понял и, достав из кармана пачку купюр, передал ее назад Зубу.

– Мне надо смотреть на дорогу, а мой приятель отсчитает деньги, – пообещал он, кладя локоть руки на дверцу.

– Наверное, это имеет смысл, – согласился летчик.

Он нажал кнопку на маленьком пульте, и ворота начали открываться.

– Здорово у вас тут механизировано! – восхитился Федор.

– База обладает правом экстерриториальности, и допускать внутрь аборигенов не стоит. Могут взрывчатку заложить или что-нибудь украсть ценного. Лучше автоматика. Дешевле получается, – довольно сказал майор, резко набирая скорость, едва машина миновала ворота.

– И скорость у тебя на подъездной дороге строго лимитирована, и на машине стоит микрочип, который считывает хитрое устройство…

Майор прямо ощерился:

– Откуда ты знаешь такие подробности об охранных системах?

– Да такая система в любом специальном журнале для наемников еще десять лет назад была не просто описана, но и широко разрекламирована! – небрежно сказал Зуб с заднего сидения.

– Не может быть! Мне сказали, что это самая современная система охраны, – непритворно удивился майор.

– Говорят, что кур доят…

– Вы знаете, на каком вертолете я вас повезу? – спросил летчик, проезжая между четырех «Ми-шестых» с красными крестами на боках.

«Четыре санитарных вертолета на одной базе. Это нонсенс или большая игра. Не нужно столько санитарных вертолетов в таком заброшенном месте», – сказал сам себе Федор, видя, как автомобиль сворачивает вправо и выезжает мимо трех серебристых емкостей на большую стоянку, на которой нарисовано два пустых желтых круга.

– Вы, кажется, назвали марку вертолета, но она как-то вылетела у меня из головы, – с невинным видом произнес он вслух.

«Уазик» остановился возле непримечательного вертолета. Отличительной особенностью вертушки было практически полное отсутствие вооружения и небольшие отростки с правой и левой стороны. Кабину внизу окаймляли небольшие, не длиннее полуметра, крылышки и три Т-образные антенны. Сдвоенное переднее колесо и широко разнесенные задние.

– О вертолете я вам расскажу в полете, а пока давайте выпьем за моих погибших товарищей! – предложил майор, вытаскивая из бардачка автомобиля плоскую бутылочку с прозрачной жидкостью. Следом появились четыре пластиковых стаканчика. – У меня было два друга, с которыми мы вместе воевали в Афгане, потом в Анголе и Мозамбике. Десять лет непрерывных войн – и так нелепо погибнуть! На совершенно простой операции нарваться на профи… Два человека, два выстрела – и двух вертушек нет! Одну вертушку сняли из ручного комплекса – это понятно. Ракета с близкого расстояния в вертушку – это практически верная смерть вертолету. Это я могу понять. Но вторая вертушка взорвалась от обычной пули. Такого не может быть! Найти бы этих парней – сам бы глаза вырвал! – с надрывом сказал майор, залпом осушая стаканчик.

Пассажиры молча последовали его примеру.

– Вы так хорошо описали бой, как будто сами там были, – льстиво сказал Зуб, подставляя стаканчик под новую порцию водки.

– Оператор с земли снимал. Я много раз смотрел запись.

– Жалко ваших товарищей, – сказал Зуб.

Федор налил стаканчик до половины и протянул майору, но тот отрицательно покачал головой:

– Вы, мужики, грузитесь! Мне до рассвета надо обратно на место попасть. В этой стране радиолокационные посты хоть и слабенькие, но есть…

Закидать сумки в салон вертолета было делом минуты. Федор уселся на место второго пилота, а остальные разместились в салоне.

Загрохотали двигатели, и Федор поспешил надеть шлем. Пару минут погоняв моторы на холостом ходу, летун поднял машину и на высоте ста метров пошел на северо-запад.

Через пять минут в наушниках шлема раздался щелчок, и бодрый голос майора сказал:

– Теперь, когда мы в воздухе, можно и поговорить. Я обещал рассказать тебе о вертушке, на которой летим?

– Я весь внимание, товарищ майор!

– У этой машины очень интересная история. В восемьдесят шестом году французская фирма «Аэроспасьяль» приняла решение оснастить вертолеты «Суперпума» более мощными двигателями.

– Насколько я помню, вертолет «Пума» довольно хорошо зарекомендовал себя во время боевых действий. Зачем надо было выпускать новую модификацию? – спросил Федор.

– Этих капиталистов не понять. Я летал на «Пуме» и на «Суперпуме» и ничего плохого о них не могу сказать... Сейчас я сяду, а ты высаживай свою бабу! До кишлака километров сорок. За десять баксов любой таксист довезет! – предложил майор, снижаясь на круглом такыре за редкой полосой деревьев.

«Толковый мужик! Здорово выбрал место приземления!» – мысленно похвалил летуна Федор, едва вертушка мягко коснулась почвы.

Зуб открыл дверь и первым выскочил наружу, держа в руках автомат.

– Гер! Взял сумку и пошел вниз! – приказал Федор, ткнув в сумку, оставленную Зубом у двери. Остановившись, он секунду постоял, слыша, как шелестят, останавливаясь, лопасти. – Приехали, мадам! – сказал Федор, протягивая вперед руки.

– Вы очень галантны, месье! – не осталась в долгу Мила, прыгая Федору на руки.

Федор крепко прижал женщину к себе, чувствуя, как напряглись ее груди.

– Хорош тискаться! Карета подана! – весело сказал Зуб, возникая около деревьев.

– Жалко, что нам не удалось больше поговорить наедине, – сказал Федор, подталкивая Гера, взвалившего сумку на спину.

– Мы всегда можем встретиться в третьих странах. Я теперь богатая женщина и могу оплатить хороший номер на двоих! – сказала Мила, беря Федора под руку.

– Кстати, о птичках: скинь мне завтра свой номер счета. Я попробую помочь несчастным рабочим завода, – небрежно сказал Федор, чувствуя себя если не Крезом, то Рокфеллером точно.

– Если выручишь, десять процентов акций завода твои! – пообещала Мила, открывая заднюю дверцу черных «Жигулей» пятнадцатой модели.

– Как доедешь, позвони! – напомнил Федор, демонстративно глядя на номер автомобиля.

– Я через десять минут доставлю вашу ханум домой и помогу сумку занести, товарищ! – пообещал, выйдя из машины, пожилой абориген, прижимая правую руку к груди.

* * *

– Борт шестьсот тридцать третий! Вы приближаетесь к государственной границе. Дайте ваш код!

– Откуда знаю? Кто такая борт шиссот трицить третий? – имитируя акцент аборигенов, огрызнулся майор, одновременно щелкая тремя тумблерами у себя над головой.

Голос диспетчера пропал.

– Включил активные помехи? – спросил Федор.

– Да, мой догадливый! Откуда ты так много знаешь?

В этот миг вертушку ощутимо качнуло влево.

– Что там в салоне? – нервно спросил пилот.

Справа от него загорелся экран, на котором Федор увидел Зуба, закрывающего дверь. На его левом плече Сом заметил темное расплывающееся пятно.

– Я вас подброшу к шестой федеральной трассе. Сам понимаешь, мне светиться особо не следует, – извиняющимся тоном пообещал майор.

– Позвонить можно? – спросил Федор, вынимая мобильный телефон.

Крис отозвался после первого же гудка.

– Мы где-то в районе шестой федеральной трассы, – доложил Федор, не тратя время на объяснения.

– Флэшка с изделия с тобой? – спросил Крис.

– Пока со мной, но не знаю, что будет дальше.

На что Крис радостно хохотнул и мимоходом добавил:

– Поднимаю звено вертушек.

Внизу показалась длинная цепочка огней, движущихся в противоположных направлениях. Вертолет пошел на посадку.

Едва вертушка приземлилась, как Федор встал и, сунув майору пачку денег, проорал прямо на ухо:

– Быстро высаживай нас и мотай к себе! Сюда идет звено вертушек!

Спрыгнув на землю, он подбежал к Зубу, который сидел на сумках, бинтуя левое плечо.

Вертолет взревел двигателем, приподнялся над землей и, секунду повисев в воздухе, рванул обратным курсом.

– Это тебя Гер зацепил? – спросил Федор, отбирая у Зуба бинт.

– Быстрый, как ртуть, гаденыш! Где он нож прятал – ума не приложу, – сокрушенно покачал головой Зуб.

– Сам-то он где?

– Проверяет, может ли человек летать, – беспечно махнул рукой Зуб.

Гул вертолетных двигателей раздался справа. Яркий свет прожектора залил площадку. «Ми-8» мягко сел в тридцати метрах от Федора и Зуба, подняв пыльный смерч. Два человека в летной форме выскочили из открывшегося проема и бросились к ним.

Зуб встал и, положив руку на плечо Федора, медленно зашагал к вертолету. И только узрев родную эмблему на борту, а самое главное, улыбающуюся рожу Криса в проеме, Сом понял, что он дома.

Спецназовец сунул Крису флэшку, скремблер, электронный блок и, молча усевшись на скамейку, опустил голову.

– Все кончилось хорошо! Родина тебя не забудет. Вам выписаны премиальные по сто тысяч долларов каждому! – весело проорал Крис в самое ухо.

– Есть тема по японским микропроцессорам! Можно их получать, минуя посредников, – рявкнул в ответ Федор.

– Через пару дней дам ответ! А пока готовь отчеты и докладную на мое имя! – ответил Крис, сунув Сому в руку стакан с коньяком.

Примечания

1

Прибор ночного видения.Прим. авт.

2

Друг! Хорошая водка есть?

3

Есть, начальник!

4

Очень хорошая! Две-три бутылки дай!

5

Сейчас, начальник!

6

Ладно, сделаем.

7

Специальные патроны, обладающие уникальной пробивной способностью. Одна такая пуля насквозь пробивает бронетранспортер. В сочетании со взрывчаткой может взорвать боевую машину пехоты.Прим. автора.

8

Красные лекари (местный сленг). –Прим. автора.

9

Упражнение подводных пловцов. Под водой расставляются ворота, и пловец должен проплыть их, меняя курс. Сверху идет лодка с судьей, который фиксирует прохождение ворот по буйку, прикрепленному к пловцу линем. –Прим. авт.

10

Ножи с пробковыми рукоятками, которые всплывают на поверхность, применяются в основном подводными охотниками и водолазами. Боевые пловцы применяют ножи, которые не всплывают, а тонут, если их выпустить из рук. –Прим. авт.

11

Аппарат для плавания под водой с замкнутым циклом обращения воздуха. Рассчитан на погружение на большие глубины и не выдает пловца пузырьками воздуха. –Прим. авт.

12

Штатный нож боевых пловцов. В 80-е годы прошлого столетия был принят на вооружение в ВМФ США. –Прим авт.

13

Стас – инструктор по нападению и защите без оружия. См. предыдущие книги автора.

14

«Автомат подводный специальный». До сих пор не имеет зарубежных аналогов. Дальность поражения на глубине 5 м – 30 м, на глубине 20 м – до 21 м, а на глубине 40 м – 11 м. –Прим. авт.

15

Профессиональный сигнал водолазов, означающий: «Что-то не в порядке, ненормально!». –Прим. авт.

Content

Анатолий Сарычев
Атака ихтиандров

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Примечания