Zagortsev

PREDATELI

47

Загорцев Андрей Владимирович

Предатели

Часть первая. Встреча с дьяволом

Дороги бывают разные. Шоссейные, грунтовые, железнодорожные. Бывают еле натоптанные тропинки среди нагромождений лесов и гор. Первая рота месила зимне-весеннюю грязь горной тропинки и шаг за шагом приближалась к месту вечернего привала. Матросы, нагруженные по самое не хочу предметами военно-полевого быта, вооружением и боеприпасами, сопели, как паровозы, иногда плюхались на карачки на особо крутых и скользких подъёмах, но с упорством и матюками ползли, шли, бежали.

В основном маты доставались на долю внештатного вестового командира первой роты, матроса Кошкина. Матрос появлялся то тут, то там, ехидно ухмылялся, обзывался нелицеприятно о физических способностях того или иного морского пехотинца, передавал какое-нибудь распоряжение командира роты и, позубоскалив, исчезал. Огромнейший рюкзак МГ (мешок герметичный) с притороченными к нему различными чайниками, кастрюлями, плащ-накидками и бушлатами абсолютно не затруднял его движений, и Кошкин бесшумным призраком возникал то в первом взводе, то в хвосте колонны.

Впереди роты, метрах в ста пятидесяти, двигалась внештатная разведгруппа под руководством лейтенанта Степного. Разведчики держали направление на высоту, которую должны были к вечеру занять морские пехотинцы. Изредка снимали попадавшиеся растяжки, в общем, занимались своим обыденным делом. Командир разведчиков Вова Степной зыркал из-под капюшона по сторонам, морщился от капель дождя, попадавших на нос, и изредка нажимал тангенту радиостанции, оказывая тоновыми сигналами знаки внимания ротному радисту Паше. Радист командира роты, нагруженный радиостанциями, аккумуляторами и всяческой необходимой связистской лабудой, плёлся сзади командира роты капитана Булыги, услышав в головных телефонах сигналы, стукался головой в спину командира роты, получал плюху и проводил немудрёный доклад обстановки.

Где-то ближе к обеду рота выползла на лысую верхушку неприметной чеченской горки. С Командного Пункта батальона на ротного по радиостанции вышел командир батальона и попросил Булыгу "не гнать коней". Остальные роты батальона, выдвигающиеся параллельными маршрутами, завязли в жирной грязи и к пункту сбора рот не успевали. Булыга обматерил в эфире остальных ротных, рассказал где и в каком облике он видел боевиков, погодные условия. Поругавшись для порядка, капитан вызвал к себе командиров взводов и исполняющих обязанности, и вместе убыли на рекогносцировку. Участок местности в тактическом плане был выгоден, высота превышающая, скрытых подходов не обнаружено. Взвода стали занимать отведённые участки. Матросы, скинув рюкзаки и снаряжение, достали малые пехотные лопатки и, тихонько ругнувшись про себя, начали вгрызаться в раскисшую глинистую землю. Булыга определил позицию приданным миномётным расчётам и гранатомётчикам, обошёл ещё раз окапывавшиеся взвода. Потом подозвал к себе лейтенанта Степного, о чём-то вполголоса переговорили. Лейтенант достал из непромокаемого пакета на пазухе карту, отметил что-то карандашом, забрал своих разведчиков и скрылся среди мокрых деревьев. Кошкин в это время на пару со связистом соорудили из кусков клетчатого полиэтилена навес, замаскировали его плащ-палатками, уложили под навес рюкзаки и, орудуя лопатками, пытались изобразить что-то вроде малогабаритного окопа на троих.

- Кошкин? Это что это вы тут отрыли, походный сортир? - поинтересовался Булыга.

Матрос почесал лопаткой чёрную вязаную шапочку.

- Да вот, товарищ капитан, укрытие отрываем.

- В этом укрытии только моя задница поместится. Вот представь: духи миномёт подтащили, бах миной по горе, я в укрытие, а тут альтернативы нет - либо голову прячь, либо задницу, а ранение что туда, что туда как-то чревато последствиями...

Унылый Кошкин побрёл куда-то во взвода, достал большую сапёрную лопату и в течение пары часов вместе со связистом вырыл вполне достойный окоп. Места хватило и на командира роты, и на самого Кошкина, и на связиста Пашу с его радиостанцией. Начало темнеть, мелкий противный дождик так и не прекратился. Остальные роты батальона так и не подошли, были ещё где-то в пути. Артиллерия с Ханкалы вывешивала в тускнеющее небо осветительные заряды. Кошкин с Пашей закончили оборудовать укрытие и занялись своими делами согласно штатно-должностным обязанностям.

Посты на периметрах так и не заметили, как разведчики Степного просочились внутрь. Матросы отправились в свой взвод, командир проскользил по грязи к капитану. Булыга занимался любимым делом: протирал свой пулемёт кусочком ветоши и незлобно морально унижал своего вестового. Кошкин, пытавшийся разогреть консервы и чай на отчаянно вонявшем сухом спирте, вяло оправдывался. Лейтенант Степной залез под навес, плюхнулся на плащ-палатку и начал неторопливо докладывать о результатах разведки.

Ниже в распадке между двумя горками обнаружилась неплохая грунтовая дорога, не отмеченная на карте. Присутствовали следы передвижения и людей, и каких-то копытных животных. Дорога была вполне проходима для техники. Достали карту, начали оживлённо совещаться. В это время Кошкин умудрился всё-таки развести костер без сухого спирта, сырые дровишки задымили, затрещали и всё-таки загорелись. Матросы поставили экран из плащ-палатки, соорудили дымоотвод и радостные накидали в костер банок с кашей и тушенкой. Кинули, не открывая, и стали считать щелчки. Как известно после третьего щелчка, банку необходимо молниеносно выдернуть из пламени, иначе всё содержимое будет разбросано по близлежащей территории в радиусе двух-трёх метров.

В чайник набулькали воды из пластиковых полуторалитровых бутылок и с нетерпением стали ждать приготовления романтического ужина.

Степной с Булыгой решили на ночь спустить разведгруппу к дороге, провести в окрестностях поиск и организовать засаду в наиболее удобном по решению командира разведчиков месте. Составили расчёт сил и средств на ведение разведки. Группу, как обычно, возглавит Степной, с собой возьмёт человек шесть, не больше. Состав группы определён простейший: один пулемётчик, один снайпер с ночной оптикой, три автоматчика с ночниками и командир группы, он же радист, он же стрелок ПБС (прибор бесшумной стрельбы). Вова отдал необходимые указания по подготовке, сам проверил батарейки на ночной бинокль и подсел к костру командира роты поужинать, попить чайку и получить последние указания. Паша бурчал что-то в микрофон, Кошкин выуживал из костра вздувшиеся банки и ловко их вскрывал, одним словом, идиллия.

Грохнуло в тот момент, когда отужинавшие командиры дули на обжигающий чай в железных кружках и отшкрябывали плесень с каменных пайковых галет. Булыга, встряхнувшись словно огромный пёс, аккуратно поставил кружку с чаем на плащ-палатку, схватил пулемёт и откатился в окопчик. Лейтенант Степной закинул за спину автомат, спрыгнул за командиром роты и начал осматривать окрестности в ночник. Связист по привычке накрыл станцию своим телом и, мелко вздрагивая, озирался, не переставая бубнить в микрофон. Однако на ротных позициях всё было спокойно. Огонь никто не открывал, да и в окрестностях какой-либо стрельбы слышно не было. Из-за потухшего костра встал Кошкин и печально произнес:

- Вот тебе и скотч на скалах!!!

- Кошара, ты что там сотворил? - отозвался из окопа Булыга.

- Гречка, товарищ капитан,- ответил матрос,- вкусная, наверно, эх, жаль радиста: опять без ужина...

Разведчики вышли на грунтовую дорогу в распадке и начали исследовать следы. По всей видимости, несколько часов назад прогнали стадо. Полноприводная машина здесь вполне пройдёт. Немного прошли вверх, вернулись и пошли по следам стада. Метров через восемьсот дорога расширилась. Где-то вдалеке послышалось тявканье собак. В воздухе запахло жильём. Вова решил дальше не идти, группа расположилась справа вдоль дороги в одну линию, выставив боковые фишки. С противоположной стороны поставили гранаты на растяжки, осторожно наломали веток на подстилки и упали ждать. Где-то внизу в стороне предполагаемого села изредка постреливали. Минут через сорок к Степному подполз разведчик с левого бокового дозора. Он наклонился к голове лейтенанта и, сделав большие глаза, прошептал:

- Товарищ лейтенант, там с той стороны дороги у скалы пиз...ец какой-то!

- А конкретнее? - прошептал Степной

- Не знаем, что это, но похоже, что дьявол сидит с той стороны в скале и на нас смотрит!!!

Степной с удивлением посмотрел на матроса: вроде таблетки от сна разведчикам он не выдавал, морские пехотинцы, вынесшие январские бои в Грозном, были прожжёнными циниками и верили лишь в свой автомат и своих командиров. А тут на тебе - один из наиболее проверенных разведчиков, морских пехотинцев, несёт потусторонний бред.

Быть того не может. Однако матрос не выглядел испуганным был вполне сосредоточен и серьёзен. О дьяволе он сообщал так же, как докладывал о боевиках. Есть явление, и он должен об этом доложить командиру. Лейтенант, пригнувшись, последовал за дозорным к его лёжке, упал на мокрые ветки и достал из чехла ночной бинокль.

- Смотрите от того скального выступа и ниже метров десять, - показал направление матрос.

Степной направил бинокль на выступ и нажал кнопку. Окуляры засветились зеленью. Дав глазам немного привыкнуть, Вова обшарил глазами скалу и повел бинокль вниз. Ниже выступа метров на десять явно виднелось какое-то прямоугольное пятно. В бинокль явно просматривался струившийся оттуда зеленоватый пар. Простым глазом его было бы невозможно увидеть. В ночной бинокль реагирующий на изменение температуры тёплый пар просматривался вполне нормально. Причём пар не был похож на испарение от земли или какое-либо любое другое природное явление. Внезапно Вове стало не по себе: он понял, что пар напоминает испарения от дыхания какого-то крупного животного. Он опустил бинокль и прикрыл глаза, сердце гулко забухало в груди.

- Ну что, товарищ лейтенант, вы видели его? - спросил матрос.

- Кого его, расскажи подробнее, что ты сам увидел?? Не может же быть, что перед тобой появился дьявол с табличкой и представился по всей форме: товарищ матрос, я дьявол, вот рога, копыта, хвост, не продадите ли случаем душу за пару таблеток "Торена"?

Своей иронией лейтенант пытался унять собственный непонятно как возникший страх и найти простое логическое объяснение галлюцинаций дозорного матроса.

Матрос упрямо мотнул головой.

- Товарищ лейтенант, вы же знаете, я не ем колёса, я просто смотрел на скалу, вроде как бы пар увидел, потом пригляделся, вроде бац - морда огромная такая с пятаком и такими загнутыми здоровенными рогами выглянула, и глаза блестят!!! Я думал, почудилось: смотрел, смотрел и ещё раза два увидел, как высовывается.

Степной призадумался: этого матроса он сам лично отбирал в свой взвод, паренёк был из таёжников, охотник, крепок как физически так и психически. Стрелял отлично, видел как кошка в темноте, обычно всегда спокоен и нетороплив. Нет, этот действительно не будет нести всякую хрень, будет говорить то, что видит.

Степной покачал головой, бережно вынул из рюкзака ночной прицел, обшитый камуфляжной материей, осторожно прикрепил его на планку, включил тумблер и прильнул к окуляру. Матрос с ночным биноклем и лейтенант стали снова осматривать скалу. Возле тёмного прямоугольного пятна так же толчками пульсировал пар неизвестного происхождения. Внезапно непонятный страх сковал лейтенанта, ибо он увидел что-то непонятное, высунувшееся из пятна и уставившееся мерцающими глазами в сторону засады. Голову существа венчали огромные загнутые назад рога, облачко пара окутало голову возникшего нечто...

- Товарищ лейтенант, вы видите?? - прошептал матрос..

- Дааа, - выдохнул лейтенант и трясущейся рукой опустил автомат.

Ладно бы с той стороны сидели боевики или проверяющий из штаба дивизии. Но там сидело действительно что-то, не поддающееся опознаванию и определенно напоминавшее пресловутого дьявола. Этого не могло быть, потому что этого не может быть, но оно существовало, и Степной всё это видел своими глазами через оптику ночного прицела.

Со стороны скалы прилетел страшный звук, что-то среднее между стоном и рёвом, прокатился вдоль дороги и затих в распадке гор. Мурашки забегали по дублёной коже моряков-десантников. И что прикажете делать в такой ситуации?? Докладывать командиру роты? И что он ответит? А если поверит? Поверит и доложит на КП командиру батальона, а тот выше по инстанции в штаб группировки. Там, конечно, генералы и полковники покрутят пальцем у виска, а может, и вызовут артиллерию, и напишут на себя кучу наградных, и упомянут сей случай в мемуарах, и заставят притащить труп дьявола, чтобы пофотографироваться и отправить дальше по инстанциям всяческим учёным?

Степной помотал головой, отгоняя от себя мысли о всевозможных перспективах развития непредусмотренной встречи с боевиком из потустороннего мира, и решил действовать на свой страх и риск.

- Смотрим ещё раз, как появится, я его мочу с ПБСа, все наблюдаем, - поставил он задачу матросу и, неумело перекрестившись, уже твёрдой рукой поднял автомат и прильнул к прицелу.

"Дьявол" не заставил себя долго ждать, минуты через три мощная голова с огромными рогами, окутанная паром, вынырнула из прямоугольного пятна. Полустон-полувздох прокатился по распадку. Степной методично влепил три одиночных между рогами "существа". Страшный и непонятный рёв огласил окрестности, существо пропало из виду и больше не показывалось. Степной опустил автомат и облегчённо вздохнул. Раскисшая земля не разверзлась под ногами, "дьявол" не испепелил разведчиков молниями и не призвал на подмогу всяческих чертей, шайтанов и Джохаров Дудаевых, всё обошлось.

Да и матросы вряд ли бы просто так сдались. В томительном ожидании прошло несколько часов, передвижений по дороге не наблюдалось. Группа снялась с засады и прошла пару километров в сторону села. Вышли на опушку леса. Светало, внизу невдалеке лежало небольшое село в потеках утреннего тумана. Степной положил разведчиков в круговую, сам залез на высокий граб и принялся вести наблюдение, пытаясь распознать село на своей карте-пятидесятке. Над селом раздались призывные вопли муэдзина, призывавшего правоверных к намазу. С одной из окраин села отъехала колонна грузовых и легковых машин, остановились метрах в трёхстах от крайних домов. Вова отметил направление движения, определил координаты и передал результаты наблюдения на ротный НП. Дежуривший на связи Кошкин немедленно разбудил дремлющего Булыгу, доложил и принялся греть остывший чайник. Через пять минут Булыга был уже на связи с группировкой и передавал данные для принятия решения о наведении огня артиллерии.

В группировке, как обычно, началась суета, потому что огни были не запланированы. Стали выяснять, какая батарея будет вести огонь. Когда машины, стоявшие кругом возле села, загрузились людьми с оружием, какими-то ящиками и тюками и благополучно отъехали в сторону гор, Степной грязно выругался, слез с дерева, собрал разведчиков и тронулся обратно. В воздухе просвистели снаряды, грохнули на окраине деревни, разрушили какой-то коровник, на том обстрел и прекратился. В группировке потребовали от Булыги целеуказаний, однако услышали много чего нелицеприятного и некультурного и поэтому отстали от морских пехотинцев, пообещав уволить злобного командира роты из Вооружённых Сил.

В груди у Степного неприятно сжималось. Разведгруппа постепенно приближалась к месту ночной встречи с непонятным существом.

Разведчики сошли с дороги и в колонну по одному осторожно, шаг за шагом, продвигались вперёд. Возле скалы головной дозор обнаружил довольно широкую тропинку, круто забиравшую вверх. Вова кивнул головой. Начали подъём, пристально вглядываясь себе под ноги и зыркая по сторонам. Нагнувшись к самой земле, лейтенант пристально всмотрелся в раскисшую землю. Видны явственные отпечатки огромных копыт, явно не коровьих. Головной дозор подал знак. Группа остановилась. Лейтенант, пригибаясь, перебежками пробежал вперёд. Прямо к скале лепился небольшой сарайчик и ещё пара построек явно хозяйственного назначения. С той стороны дороги, из-за кустов, можно было увидеть только вот этот сарай, казавшийся на фоне скалы прямоугольным пятном. Вова знаками показал готовность. Вскинули автоматы к плечам и короткими приставными шажками приблизились к сараю с низкими половинчатыми дверями. Морские пехотинцы зашли справа и слева от дверей, Вова приготовился. Одновременный удар в правые и левые створки дверей. Морпехи нырнули внутрь сарая. Вова одним прыжком оказался внутри. Посреди сарая стоял огромный то ли овцебык, то ли як с большущей башкой и печально жевал сено. При появлении моряков он поднял башку, посмотрел влажными блестящими глазами на лейтенанта и выдал то ли стон то ли вздох "ИИИЭХХХХ". Посреди лба у него была небольшая кровавая отметина.

Разведчикам дали с утра отдохнуть, так как движение все ещё откладывалось на неопределённый срок В штабе что-то перерешали, передумали и недорешали. Появились какие-то новые разведывательные данные. Булыге дали команду подготовить посадочную площадку для встречи группы спецназа, которая будет вести разведку в интересах батальона морских пехотинцев. К одиннадцати утра, несмотря на посадочные дымы и истошные вопли в "вертолётную радиостанцию Р-853" внештатного авианаводчика связиста-Паши, вертушки прошли стороной и высадили группу спецназеров на соседней горке. Промашку летчиков спихнули на моряков, и штаб группировки ругался долго и упорно на командира батальона. Комбат принял высказывания в свой адрес как обычно. Просто пропустил мимо ушей, связался с ротным, передал рабочие частоты спецназа, уточнил положение дел и спросил, не надо ли чего подкинуть. Булыга отвечал, что в принципе всё нормально и подкидывать ничего не надо, а если есть возможность, то пусть командир подкинет старшину со спиртовками, ибо готовить на сухом спирте это вонь на всю Чечню, а дрова - это шум, дым и демаскировка. Недавним бортом с большой земли подвезли неплохие спиртовые горелки, бесшумные и бездымные, работающие даже на очень-очень разбавленном спирте. Комбат пообещал подкинуть и старшину, и спирта. Своё обещание он выполнил: ближе к обеду над расположением роты зависла вертушка, с неё сбросили пару ящиков, пару тюков и отчаянно матерящегося старшину.

Лётчики не поняли поручения комбата. Старшина должен был лишь передать имущество Булыге, однако несмотря на преклонный возраст оказался на горке в наспех отрытых окопах. Старшина приземлился на четыре кости, выругался и успел откатиться в сторону.

С борта вертолета сбросили ещё одного фигуранта, высокого, статного военного в горном костюме, резиновых сапогах и коротышом-автоматом.

"О, а это кто?" - лениво подумал Булыга и заорал старшине:

- Деееед, ну какого ты опять припёрся? Тебе что, в батальоне не сидится?

- Ты это, блин, охлоёбам скажи, которые меня с вертушки сюда пихнули, - возмутился старшина, потом осмотрелся и, увидев Кошкина, хищно улыбнулся:

- Аааа! Кошкин-Мышкин-Мандавошкин, ну, иди сюдаааа, принимай имущество, готовься люлей за чайник получать, который спёр с каптёрки..

- Ну, товарищ старший прапорщик, - привычно заканючил Кошкин.

Незнакомый военный очумело пялился по сторонам, потом, опознав в Булыге командира, подошёл и представился:

- Майор Ануфриев, контрразведка, штаб группировки Ханкала

Булыга апатично взглянул и, не вставая с рюкзака, на котором восседал, ответил:

- Капитан Булыга, Военно-Морской Флот, высота семьсот тридцать девять и пять...

Часть вторая. Свиньи и супермены

Командир группы спецназа перекатился на бок и стащил зубами с руки перчатку.

Огляделся. Все разведчики после высадки лежали вкруговую и ждали команд.

Командир достал из целлофанового пакета на груди карту, развернул и начал определяться с местом высадки. То, что вертолетчики десантировали группу не там, где предполагалось, его абсолютно не удивляло. Могло быть гораздо хуже. В принципе, неплохо: до места днёвки морских пехотинцев не так уж и далеко, каких то четыре километра. Плюс пара-тройка километров на склоны и высоты, часа за четыре можно дойти. Коротким свистом подозвал основного связиста и старшего головного дозора. Связист находился рядышком, поэтому просто подполз. Сержант-командир "головняка" прибежал и плюхнулся рядышком.

- Ярик, связь с кем была? - спросил командир худосочного связиста.

-С морпехами связался, позывной "Малыш", они нам место встречи назначили на шестнадцать ноль-ноль вот в этом квадрате, - связист протянул командиру развёрнутый блокнот.- К нам навстречу вышлют группу своих разведчиков, там позывные записаны и сигналы опознавания, с нашими, с отрядом связи нет пока..

- Хорошо хоть с моряками связался, а наши связисты-центровики, скорее всего, хрючат на смене в тёплом кунге, а дежурному по ЦБУ лень жопу оторвать, до узла связи пройтись, ладно, сворачивай антенны, через пять минут выдвигаемся.

Связист поднялся и поплёлся к своему хозяйству.

Командир переключил внимание на старшего головного дозора. Определили направление, азимуты, довёл до сержанта сигналы опознавания, переданные морскими пехотинцами. Ровно через пять минут разведчики-спецназовцы поднялись с лёжек и, вытянувшись в походный порядок, скрылись в буковом редколесье.

Почти что то же самое происходило за пять километров от места десантирования разведывательной группы специального назначения.

Лейтенант Степной ещё раз сверился с картой, убедился в полной лояльности и адекватности своего сержанта старшего головного дозора. Опросил связиста, ходившего с разведчиками. У ротного связиста изъял поисковый радиоприемник, заставив заменить в нём дефицитные батарейки. Разведчики к выходу к месту встречи были готовы.

Вова, громко и вкусно зевнув, подошёл к ротному, мирно беседующему с контрразведчиком, свалившимся с вертолёта.

- Ну, я того? - спросил он Булыгу

- Ага, давай шуруй, - напутствовал Степного командир.

Лейтенант повесил автомат на шею, отобрал у Кошкина пластиковый стаканчик с горячим чаем, стрельнул у контрразведчика сигарету и, прикурив, махнул своим матросам рукой. Разведчики, молча, без команд, выстроились и, не торопясь, скрылись в лесу.

Вова шёл в походном порядке на своём месте, положив локти на автомат со стаканом чая в одной руке и с сигаретой в другой.

Майор Ануфриев, в недоумении проводивший разведчиков взглядом, повернулся к ротному.

- Ах, оставьте условности, господин майор, - не дал ему даже рта раскрыть Булыга. - Я вам больше скажу: он иногда даже коньяк на ходу из фляжки прихлёбывает и песни похабного содержания поёт…

- Нет, но всё-таки он идёт на задачу и на ходу и курит, и пьёт!!

- Кто бы говорил, а кто перед отлётом в Моздок водку пьёт, а потом оказывается здесь?

Ануфриев досадливо крякнул.

- Ну, понимаешь, ваш старшина меня спутал, я его спрашиваю, типа вы на большую землю? А он мне говорит, ясен пень, не на малую, давай к нам, с нами весело...

-Дык, а я и не соврал, - вклинился в разговор старшина, - малая земля, она там, в Чёрном море, да и разве с нами грустно?

Контрразведчик опять кисло улыбнулся и впал в дремотное состояние, стараясь не думать о том, что ему будет от начальства. Хотя чего тут бояться: дальше окопов не пошлют, могут прикомандировать в какой-нибудь пехотный батальон, а здесь он и так дальше, чем нужно.

Через два часа ходьбы по глинистым склонам и горным перелескам моряки-разведчики остановились на привал. Связист начал вызывать по сто пятьдесят девятой спецназовцев.

Через несколько минут он кивнул лейтенанту и подал ему тангенту. Спецы были уже рядышком. Вова обвёл карандашиком на карте небольшую лесную полянку с отдельно стоящим деревом, место встречи. Вроде всё нормально, однако место встречи уж больно открытое, с соседней высотки место будет просматриваться как на ладони. Достаточно одного пулемёта и пары автоматов, и на совсем небольшой дальности можно будет положить всех, кто появится в поле зрения, а потом безнаказанно скрыться. Степной долго не задумывался, не видел в этом никакого смысла... Через пару минут морские пехотинцы уже бежали по склону вверх, стиснув зубы. План был прост, хотя немного и неприличен.

Степной задумал прибыть на место встречи немного раньше группы спецназа и посмотреть на их действия при выходе на полянку, мало ли что может случиться, но своя рубашка, как всегда, ближе к телу. В бешеной скачке по раскисшей горной глине и в увёртывании от веток, пытавшихся всё время хлестануть кого-нибудь по лицу, прошло полчаса. И всё-таки пришлось задержаться. Головной дозор, несмотря на спешку, всё же сработал. Прямо по курсу, на земле, отливая ярко-зелёными лепестками, валялись мины ПФМ ( пехотная фугасная мина). Степной подошёл к дозору и начал осматриваться: мины выставлены недавно, и, судя по всему, артиллерийским способом. Сами по себе, если не наступать, они не страшны, однако лучше всего не рисковать. На бегу кто-нибудь мог вполне наступить на красивый зелёный "лепесток" и лишиться ступни или ноги по колено, а раненые в разведгруппе на данный момент совсем ни к чему. Пара разведчиков-моряков начала осторожно пробираться вперёд, обозначая проход, остальные прикрывали и зорко пялились по сторонам.

- Командир, сзадиии, - зашептал подползший к Степному матрос из тылового дозора.

- Чего там?

- По нашему маршруту кто-то за нами идёт, там в кустах шевелятся.

Внештатные сапёры уже обозначили проход, и разведгруппа как можно быстрее просочилась через минное поле. Пробежали метров восемьдесят, сошли с еле видимой тропы в сторону и бегом обратно вдоль тропы метров на тридцать. Матросы попадали согласно боевому расчёту на проведение засады и затаились. Ожидаемых взрывов и криков раненых не слышалось. Некоторое время было абсолютно тихо, и Степной уже готовился рассказать тыловому дозору об излишней мнительности. Однако вскоре послышался треск ломающихся веток. За разведчиками явно кто-то шёл и причём не один, по шуму шагов, скорее всего, группа из пяти-шести человек. Вова подал знак "Внимание!" и прильнул к своему АКМ-Су. От напряжения сводило скулы. Кто-то из моряков даже заскрипел зубами. Шум стал ближе и внезапно стал перемещаться вправо: неизвестные заходили к морякам с тыла. Как они могли определить, что здесь на них устроена засада?

Морпехи в течение нескольких секунд развернулись и переползли на другую сторону тропы. Кусты затрещали, Вова нервно сглотнул и поднял руку, готовясь подать команду "Огонь". Из кустов прямо перед Степным вышел огромный, чёрный... кабан и завертел башкой.

- Уйди, животное, - зашикали на него моряки.

Кабан пустил слюни и удивлённо и радостно хрюкнул. Из кустов раздалось ответное хрюканье и появилось ещё несколько кабанчиков и подсвинков.

- Бля, как вы мне дороги!!! - заматерился Степной. - Пшли вон, хулиганьё!!

Кабаны обиженно хрюкнули и ломанулись обратно в кусты. Кабаний командир смерил командира морпехов презрительным взглядом, навалил большую зловонную кучу на тропинке и гордо удалился, сопровождаемый проклятиями.

Спецы вышли всё-таки раньше к месту сбора. Командир загнал одного разведчика на одиноко стоящее дерево, предварительно облачив его в "лохматую" камуфлированную накидку, всучив бинокль и радиостанцию "Сокол".

- Смотри внимательно по сторонам, морпехи будут подходить али ещё кто, дай тонами короткими, а потом одиночными тонами количество, их должно быть восемь человек, считай внимательно, не ошибись и себя не обнаруживай. Как дашь знать, мы начнём давать сигналы опознавания. Всё понял?

Спецназовец кивнул и начал карабкаться на дерево. Залез повыше, поудобнее устроился на ветке, поплотнее закутался, проверил связь и достал из чехла бинокль. Остальная группа забралась повыше на склон вглубь леса. С соседней высотки легко можно было перестрелять всю группу, если она будет светиться на открытой местности, поэтому, жертвуя обзором, командир отвёл разведчиков под деревья и на свой страх и риск оставил наблюдателя.

Степной в бинокль осматривал место встречи. Никого не видно. На месте командира спецназовцев он оставил бы наблюдателей, а основной состав отвел бы куда-нибудь под деревья. Если так, то где же наблюдатели? Десять минут назад, связавшись, выяснили, что спецназ уже на месте и ждёт морских пехотинцев. Вова ответил, что вот-вот подойдут, но уточнять временной интервал не стал. По подходу на место встречи моряки должны были себя обозначить зелёными ракетами, но решили пока не рисковать и не раскрывать своё местоположение как спецназовцам, так и другим нежелательным элементам, которые могли оказаться в непосредственной близости.

- Командир, на дереве посмотри, - прошептал сержант из "головняка".

Степной навёл бинокль на одинокое дерево. Ну, так оно и есть!! Вот он и наблюдатель.

Вова достал поисковый приёмник, включил, защёлкал тумблерами настроек. Вот, пожалуйста. Вполне чисто из приёмника донеслось: "Ядро", "Ядро", я "Глаз", всё нормально, никого нет, продолжаю наблюдение". В ответ что-то неразборчивое, а потом весьма ясно: "Мудила ты, а не "Глаз", я ж те сказал, тонами давай сигналы!!"

Треск помех и снова: "Товарищ капитан, я забыл, сколько тонов давать, напутаю, я лучше голосом"... " Бляяя, Сурок, ты идиот конченый, какого ты меня по званию... Лучше не спускайся с дерева, обживайся там, пипец тебе!!!"

Степной довольно улыбнулся, приладил головной телефон приёмника к уху и ещё раз обозрел местность в бинокль. План вполне созрел. Если пройти по краю леса вдоль опушки, а потом резко взять вправо, то с соседней горки, если там кто есть, навряд ли кто что заметит, и выйти незамеченными можно прямо к дереву с наблюдателем.

- Походный порядок, - скомандовал лейтенант. - "Головняк", ко мне, слушай задачу...

Разведчик специального назначения по кличке Сурок всё-таки с задачей справился. Капитан, командир группы, услышал в наушнике сперва множество коротких тонов, потом горячечный шёпот наблюдателя: " Вижу, вижу: вышли прямо передо мной непонятно кто, разглядеть не успел, слишком близко, начинаю тонами считать".

- Давай, считай, внимательный, - ответил капитан и подал знак группе приготовиться, заодно достал из нагрудника зелёные ракеты.

Один тон… два… три… восемь!! Командир спецов счастливо улыбнулся и начал отвинчивать колпачок ракетного сигнального патрона, но... Девять… десять... шестнадцать… тридцать… пятьдесят… Боевики!! Группа броском выдвинулась на опушку и залегла: надо наблюдать, если идёт большой отряд боевиков, то его головная часть уже должна показаться. Восемьдесят... девяносто... сто двадцать восемь!! Однако никто не показывается!! Куда они все делись… Они же не могут исчезнуть!!

Морпехам надоело ходить по кругу вокруг дерева с наблюдателем, который насчитал их уже больше сотни и, скорее всего, уже мысленно погибал, но не сдавался...

Степной подошёл к дереву и постучал по стволу.

- Эй, Сурок, слазь давай, кончай листвой прикидываться и капитану своему передай, что всё нормально, короче, "Две зелёных ракеты". Спецназовец заворочался на ветке, высунул из-под накидки нос и с боязливым удивлением посмотрел вниз.

- О, кто здесь! - поддразнил его один из матросов. - Слазь давай!

Наблюдатель что-то доложил по радиостанции и, видно, получив нагоняй от своего командира, медленно спустился вниз. Вскоре командиры-разведчики сидели рядышком и обсуждали дальнейший план действий. Решили возвращаться тем же проверенным маршрутом, которым к пункту сбора прибыли моряки. Тем более, Вова страстно отстаивал этот путь, ибо принял кое-какое решение по поводу мести хамоватым кабанам. Да и свежее мясо к ужину будет всегда кстати. Матросы и солдаты сидели и пялились друг на друга. При виде спецназовца "Сурка" морпехи делали "лошадиное лицо" и вслух вопрошали сами себя: "О, кто здесь!" Спецназовец немного пофырчал для приличия, потом сам разулыбался и пошёл знакомиться с моряками и искать земляков.

Походный порядок определили такой: идут двумя группами, впереди морпехи, сзади разведчики, между ними связующее звено из головного дозора спецов и тылового моряков.

Месть свою кабанам Степной всё же осуществил: возле прохода в минном поле обнаружился "старый знакомец" со своей хрюкающей бандой. Вова всадил в самого аппетитного подсвинка пару пуль из ПБСа. Матросы добили кабанчика. Морпех-таёжник, накануне обнаруживший "дьявола", принялся споро разделывать тушку. На вынужденном привале капитан, командир спецназовцев, рассказал одну историю, тоже связанную с представителями свинского чеченского меньшинства:

" Мы тогда работали в районе Терского хребта на северных склонах. Задача была определить переднюю линию обороны боевиков. У них там вроде когда-то оппозиция автурхановская от дудаевцев оборонялась. Короче, данных, что там да где, абсолютно никаких. Выдвинулись мы с Червлённой на броне, где-то под Толстым высадились, ну и попёрли в горку. А там с северных скатов леском так неплохо всё поросло, это если к западу от Толстого-юрта брать. Ну, короче, ночь шарахаемся, день отлёживаемся. Вторую ночь попёрли, мне с тылового дозора докладывают, что нас кто-то преследует. Ну, мы тоже растяжек наставили, сами в сторону ушли. Бесполезно - растяжки так никто и не сорвал. И тут перед утром оборудуем днёвку, дозоры выставляю и бац... из кустов с визгом вылетает здоровенная такая свинюха. Старая уже свиноматка и, что интересно, абсолютно не кабаниха, и с ней штук несколько свинят. Худющие такие. Главное, нас не боятся. Маман у них за главного, смотрит на меня так и вопросительно хрюкает. Мы рты пораскрывали - и стрелять нельзя, и жалко почему-то их, и палево с выводком свиней задачу выполнять. Короче, смех какой-то. И главное, непонятно, откуда они взялись, какие-то домашние, но уже одичавшие. Поросята нас побаиваются, а мамаше ихней хоть бы хны.

Ну, отогнали мы их подальше, устроились, они весь день вокруг нас крутились. Ночью нашли базу брошенную с боеприпасами, доложились, ну и на утро выдвигаемся к месту эвакуации. Свиньи вроде бы отстали. Выходим мы на блок-пост ВВшников. Связь дали, ждём БТРы. Техника пришла, а тут смотрим: из кустов галопом всё стадо это свиное ломится за нами. ВВшники рты пораскрывали, наш замкомбат ржёт. Говорит, нифига вы агитацию среди местных провели. Короче, свиноматку затолкали в БТР, а поросят в "Урал" закидали. ВВшники просят, дайте нам хоть одного, а мы говорим типа нельзя, они входят в состав отряда и разведгруппам придаются как усиление для поиска и перетаскивания боеприпасов, разминирования. В отряд приезжаем, комбат вышел встречать, а тут с группой ещё и свиньи прибыли, зампотыл аж от радости прослезился.

Нам потом один местный нохч из бывших колхозников рассказал, что когда-то при советской власти да и во времена этой грёбаной перестройки в районе было несколько свиносовхозов, и выращивали вполне неплохое поголовье. Ну, а потом соответственно независимость, русские уезжать стали, мусульманство, шариат. Джохарка орёт, что ни одна свиная нога не должна топтать землю священной Ичкерии. Ну короче, где свинюх поубивали, где просто повыгоняли. А наши, скорее всего, это остатки какого-нибудь наиболее древнего и уважаемого свинского рода, бродящего по лесам Ичкерии и мечтающего о былой славе.

Поросенка наконец то разделали, разложили мясо по пакетам, пакеты запихнули в РД и вновь продолжили путь.

В это время на месте временного пристанища роты капитана Булыги, матрос Кошкин, развалившись на плащ-палатке, вёл неспешную беседу с сослуживцами. Ротному было не до него, капитан что-то живо обсуждал с майором контрразведчиком. Связист Паша вызывал Ханкалу по просьбе майора. Старшина сидел неподалёку возле костра и возился со спиртовками.

- Кошак, а расскажи про этого, про каратиста, который в части был когда-то! - попросил кто-то из матросов.

- Ну, во-первых, это был не каратист, и в части он не служил а появился и исчез, отмудохав за раз всех чемпионов дивизии по рукопашке, - степенно отвечал Кошкин.- Я знаю пацанов-дембелей, у которых ихние дембеля знали тех дембелей, которые служили в роте у капитана, который всё это видел!!

- О, а мне кто-то говорил, что это был ниндзя, специально приехавший из Японии, чтобы проверить подготовку наших морпехов, - добавил ещё один матрос.

- Да халулаевцы это были или спецы из Уссуры, - авторитетно встрял ещё кто-то.

- Ладно, - снизошёл Кошкин,- никто не знает, кто это был так, что слушайте и восхищайтесь! Брюс Ли тут и рядом не стоял!

Матросы расселись поудобнее, Кошкин на правах рассказчика стрельнул сигарету и, раскурив, начал рассказ:

"Было это, как вы сами знаете, очень давно, ещё при СССРе. Вздумал тогдашний командир дивизии провести соревнования по рукопашке. Ну, посмотреть, кто у него самый крутой рукопашник. Народищу на соревнованиях была куча. Со всех полков съехались, с батальонов, с отдельных там рот. Кого только не было. И боксёры, и борцы, и каратисты, и дзюдоисты, и просто здоровые пацаны, любящие подраться. Говорят, некоторые ротные всех своих залётчиков выставляли для массовости. Ну, сначала, как положено, всякие медкомиссии, взвешивания, распределения по весовым категориям. Рассказывают, ужас, что за кабаны были. ДШбшники ростом под два метра, весом за сто килограмм. Наш Паша по сравнению с теми пацанами чистый задохлик. Ну и началась великая битва. Сколько зубов повыбивали, страсть. Всяких травм было немерено. Спортсмены, которые судили соревнования, просто оху...вали. Ну и постепенно начали вырисовываться чемпионы. В финал вышли один борец, пацан такой здоровый с Кавказа, дагестанец из полка в Славянке, парнишка из двести шестьдесят третьего разведбата, рукопашник, и капитан из ракетчиков, русский стиль там или ещё что, не помню. Про него говорили, что он расчёской мог связать или табуреткой. Ну короче, вся фигня. Бились они, бились. Вопль в спортзале стоял невообразимый. Первое место взял капитан, конечно, второе пацан с разведбата, ну и дагестанец третье. Дагестанец аж плакал, что третье место занял. Говорил, что ему отец не простит. Даже... (тут Кошкин немного приврал) попытался повеситься в туалете, но сломал кабинку. Ну понятно, короче, фанфары, трубы играют. Начальник артиллерии довольный: надо же, его офицер всех побил, самый крутой оказался. Разведчики дуются, но тоже гордые, пацан у них молодой, но горячий, его сам комбат разведбата тренировал. Дагестанец волосы на груди рвать перестал, успокоился, когда узнал, что приз за третье место - отпуск десять суток, не учитывая проезда. Всем медали вручают, грамоты, корреспонденты из "Флотского Брехунка" фотографируют, короче, аншлаг!

И вот выходит эта троица победителей на крыльцо спортзала, за ними толпа, соответственно, все хотят с ними сфотографироваться. А тут из чипка рядышком со спортзалом, если помните, дверь в чипок на одной лестнице. Короче, выныривает какое-то непонятное тело. Выныривает это тело, мороженое жрёт и во всю пасть улыбается. Никто и внимания не обратил. Все подумали, что какой-то карась молодой, вечно голодный. Так вот, идёт этот чувак через толпу, нагло так толкается и капитану-чемпиону мороженым своим по чёрной ПэШухе ннааа...

Кошкин сделал эффектную паузу, вкусно затянулся сигаретой, посмаковал дым, и, немного подогрев интерес слушателей, продолжил :

"Ну вот, по чёрной форме липким сладким мороженым хлобысь, и спокойно так, типа не замечая, что наделал, прётся через ступеньки. Отошёл от лестницы, стал неподалёку и стоит, мороженое жрёт и руками так машет, типа прикалывается над всеми. Капитан только рот раскрыл, чтобы молодого прижучить, пацан с разведбата, серебряный призёр такой с места срывается. Ну короче, возмутился бесцеремонностью матроса, несётся к этому телу и орёт типа ты чё, молодой, ох...л, ну-ка сюда, тело... А тот стоит и угорает. Разведбатовец не выдержал и своё коронное лоу ему с правой в левое бедро хлобысь...

А лоу-кик у него дай бог поставлен был, на полдня ногу отсушивал любому. Так вот, нна он ему лоу... А тот стоит не шевельнется и угорает. Пацан в горячке ему хлобысь повтором в ту же ногу, и сам падает, и корчится на земле. А тело это стоит уже без мороженого и руками так странно машет". - Кошкин опять примолк, с сожалением затянулся и, аккуратно притушив окурок, начал прикапывать его рядом с собой.

- Бляяя, Кошак, не томи, дальше-то что, - заныли слушатели.

- Ща, пять сек, - отвечал Кошкин, старательно маскируя бычок.

"Ну вот, и тут пацан-дагестанец срывается с места, несётся к этому телу, ни фига себе беспредел!!! Чемпионов мочат!! А этот чё-то так как-то непонятно угнулся, дагестанец тока его в захват свой борцовский брать, тот ему головой фуяк прям в нос, короче, это тело всё-таки в захват попалось, но как-то он сразу вниз падает, и дагестанцу ногой прям по яйцам ннааа. Тот заорал, за яйца схватился, кое-как с правой ему крюка в бочину залепил, ещё больше заорал, за руку схватился, катается. Тут уже капитан бежит то ли разнимать, толи драться, а этот непонятный чувак, как-то рукой махнёт, офицер как схватится за глаза, на колени упал и тоже орёт. Толпа к нему кинулась в чувство приводить, ну там спасать, а потом глядь по сторонам, а этот непонятный парень и пропал, как и не было его.

Короче, чемпионов понесли всех троих в санчасть. У капитана контузия глаз, у дагестанца перелом носа, трещины на костяшках пальцев, у пацана из разведбата перелом голени.

Вот, а того чёрта искали-искали, никто так и не знает, кто такой, откуда, короче, тайна, покрытая мраком!!!"

Матросы восторженно загудели и принялись обсуждать рассказ. Кошкин, конечно, балабол, но рассказывать может, тем более, эту историю они слышали и раньше в различных интерпретациях.

Однако Кошкин ошибался. Был человек, который знал загадочного "супермена", и этот человек находился совсем рядышком. Это был старшина роты "Дед". Скажем больше: человек, навешавший люлей трём чемпионам, был его подчинённым и частенько получал в те годы трёпку от старшины за различные провинности. Ну а чемпионом он стал после того, как ещё будучи молодым, очень молодым матросом, стоя в наряде по столовой, утерял (прое...ал) один алюминиевый поднос и был озадачен "рожать" его во что бы то ни стало...

Часть третья...как становятся суперменами, первые потери

Что же было на самом деле (правда и вымысел из рассказа матроса Кошкина, отличника боевой и общественно-государственной подготовки, русского, не судимого, характер стойкий, нордический, в порочащих связях замечен неоднократно).

Как говорил старина Станислав Ежи Лец, на самом деле всё было не так. Молодой матрос с героической фамилией Ярило (варианты произношения фамилии более старшими сослуживцами приводить, пожалуй, не будем), находящийся в самом начале головокружительной двухлетней карьеры в периоде "карасёвки", готовился стать отцом или матерью алюминиевого подноса. При сдаче наряда по столовой выяснилась пропажа в количестве одной штуки. Дежурного по столовой проблемы пропажи абсолютно не волновали, с новым старшим договорились без проблем, только пообещали возместить утрату. Матрос Ярило, который отвечал за официантскую, пытался найти объяснение данному факту и даже вспомнил, что кто-то из ротных дембелей жарил картошку на подносе. Жалкие оправдания "карася" старшину абсолютно не впечатлили. К исходу следующего дня Ярило должен был возместить "невосполнимую утрату" и абсолютно пофиг каким способом.

С утра, как обычно, всё завертелось согласно распорядку и расписанию занятий. Личный состав старшего периода службы, незадействованный в соревнованиях по рукопашному бою, убыл на вододром, молодых озадачили изучением Общевоинских Уставов. Морской пехотинец Ярило был привлечён к хозяйственным работам в каптёрке под бдительное око старшины. Минут через двадцать "Дед" печально вздохнул, пересчитав всякие сапожные принадлежности, вздохнул ещё печальней и отправил молодого матроса в соседнюю роту к старшине за металлическими набойками. Матрос был проинструктирован по поводу куда идти, не соваться в сторону спортзала, ибо: "Тама соревновання идут, генерал и весь штаб дивизии, так што и не вздумай!!!"

Ярило покивал и отправился к соседям, сжимая в руках записку. Соседний старшина был на месте. Перечитал записку, хмыкнул, посетовал на то, что у самого почти что не осталось. Потом скрепя сердце отсыпал столько подковок, сколько поместилось в кулаке у матроса. Морской пехотинец довольный безукоризненно выполненным поручением, весело посвистывая, отправился в родную роту. На улице светило солнышко, личного состава на территории почти что не наблюдалось. Все были либо на занятиях, либо на соревнованиях. Одна за другой стали появляться шаловливые неуставные мысли и выстраиваться в незамысловатую логическую цепочку. На территории части никого/ это раз. "Чипок" открылся только что, это два. К начищенной медной бляшке с якорем с обратной стороны пластилином прилеплена астрономическая сумма в один рубль, вот уже два месяца сохраняющая приверженность одному хозяину и счастливо избежавшая хищных взглядов и порочных ручонок старослужащих морских пехотинцев. Это третий благоприятный фактор. Ну и четвёртый, это до ужаса надоевшая перловка, варёный минтай и странное блюдо под названием солянка. По слухам, в матросском кафе можно было купить кучу различных вкусностей и предаться обворожительному разврату набивания желудка. Логическая цепь замкнулась. Мозг самостоятельно подал команду ногам. Короткие кирзовые сапоги затопали в сторону кафе. На входе не было никого, удача в этот день была явно благосклонна к матросу Ярило. Из-за дверей спортзала доносились крики, овации барабанная дробь. Из-за дверей "чипка" веяло могильной тишиной. Боязливо покосившись на генеральскую "Волгу" и холёного водителя сержанта-сверхсрочника, Ярило толкнул двери в "рай". Абсолютно пусто. Никого!!! За прилавком лишь скучающая королева "плюшек и просроченного молока" тётушка Лида. Матрос сглотнул подступивший к горлу комок, строевым шагом протопал до прилавка. "Чипочница" профессионально смерила взглядом молодого морпеха.

- Ну чего хотел, матрос??

Ярило трясущейся рукой отлепил из-под бляхи заветный рубль и шлёпнул его на прилавок.

- Мнее, на все сочников, коржиков и молока! - слегка заикаясь, но всё-таки гордо произнёс он.

- Не обожрёшься, малыш!? - с удивлением переспросила тётушка Лида и, не дождавшись ответа, стала ловко метать на поднос всякие вкусности, потом защёлкала костяшками счетов.

- Девяносто копеек с тебя, - произнесла "чипочница", привычно обсчитав на пятнадцать копеек, - иди ешь, поднос сам в мойку отнесёшь, а то наряд на ваши драчки побежал смотреть, сдачу потом возьмёшь..

Счастливый Ярило взял поднос, трясущимися руками и короткой перебежкой достиг столика. Было немного неудобно нести, потому что в правой руке он сжимал подковки.

Положить в карманы не представлялось возможным. Карманы как положено молодому "карасю" были набиты песком и тщательно защиты. Приземлившись на скамейку, Ярило осторожно высыпал набойки на стол, обозрел груду сочников, коржиков и булочек с маком. Вот оно, счастье!!

Через двадцать минут нескромного пиршества в гордом одиночестве пустого кафешного зала морской пехотинец ослабил ремень и допил остатки молока. Отдышавшись, Ярило встал, сгрёб подковки, подхватил пустой поднос и нетвёрдым шагом двинулся к мойке.

А в моечной его озарило. Руки самопроизвольно запихнули поднос под куртку и затянули ремень. Как в полусне он двинулся через зал к выходу.

- Эйййй, матросиииик! - остановил его трубный глас "чипочницы".

Сердце ухнуло и скатилось в район пяток и неумело намотанных портянок. Молодой морпех шажками боком придвинулся к прилавку и проблеял.

- Яяяя..

- Сдачи нету, ты сегодня первый, на на сдачу мороженное!!

Тётушка Лида сунула матросу в свободную руку вафельный стаканчик. Ярило, как зачарованный, сжал начавшее капать лакомство и на ватных ногах ретировался. Пронесло!!! Ничего не соображая, как в тумане, он выбрался на свежий воздух. Грудь распирало счастье и алюминиевый поднос.

На выходе на ступеньках было уже не протолкнуться. Радостно гомонящая толпа валила из спортзала, что-то живо обсуждая, кем-то восхищаясь. Как сомнамбула, матрос Ярило пробирался сквозь толпу, ничего не соображая. Мазнул кого-то по рукаву "пэша" мороженым и вырвался из толпы. Отошёл чуть подальше от сборища, опёрся на метровый обломок рельсы, неизвестно для чего замурованный в асфальт и покрашенный в камуфляжные цвета. Стоило осмыслить всё случившееся и в скором порядке путём лизания уничтожить мороженое, тем более вокруг начала собираться небольшая стайка то ли ос, то ли пчёл. Ярило пару раз успел лизнуть лакомство и отмахнуться от пчёл, как начало происходить нечто странное. Какой-то старослужащий морской пехотинец с непонятным криком подбежал к матросу и со всей дури влупил голенью ноги по камуфлированной рельсе на которую опирался Ярило. Потом скорчил страшную рожу, завопил ещё громче, второй раз влупил по рельсе и, упав на асфальт, стал корчиться.

Молодой матрос даже не успел ничего подумать, только инстинктивно отмахнулся от пикирующей осы, уронил мороженое и нагнулся за ним. В тот же момент, когда он разгибался, другой здоровенный старослужащий морпех, наверняка выходец с Кавказа, неимоверно быстро очутился рядом и протянул руки. Молодой матрос,согласно приобретённым рефлексам, попытался разогнуться и принять строевую стойку, в результате чего его голова с треском соприкоснулась с носом здоровенного незнакомца. Незнакомый морпех взвыл, схватил матроса Ярило за куртку (видно, хотел помочь привести форму в порядок). Матрос Ярило тут же, наступив на мороженое, поскользнулся и с размаху въехал сапогом в пах незнакомцу. Тот, ахнув, начал сгибаться и махнул рукой (наверняка хотел взмахом отпустить молодого на все четыре стороны), в результате чего со всей дури заехал в край подноса под курткой молодого, бешено заорал и свалился рядышком с первым незнакомцем. Морской пехотинец Ярило, абсолютно не соображая, что происходит, быстро вскочил на ноги и автоматически отмахнулся от осы, пикирующей ему в глаз. При этом пара металлических набоек вылетела из неплотно сжатого кулака куда-то в сторону замершей на пороге спортзала толпы. Какой-то офицер, спешивший в сторону молодого матроса, вдруг тоже вскрикнул и схватился за глаза.

"Меня за набойки старшина вые...т", - подумал Ярило и кинулся их искать, благо на ослепительно чёрном асфальте их было легко обнаружить. Тут его и офицера, который стоял на коленях и держался за лицо, окружила толпа, матрос еле успел подобрать подковки и, протолкавшись среди набежавшего военно-морского люда, направился в сторону казармы, гадая, что ему будет. Происшедшее с ним он никак не мог осмыслить, ибо всё произошло в считанные секунды и начисто стёрлось из памяти. Придя в казарму, он отдал старшине подковки, торжественно вынул из-под куртки поднос и получил одобрительного "лося". Потом вместе с остальными он сбегал к спортзалу узнать, что там произошло, и некоторое время стоял, раскрыв рот, и слушал потрясающую историю о неизвестном "гении кун-фу", уложившем в три секунды всех трёх чемпионов дивизии.

Так, абсолютно не осознавая это, матрос Ярило вошёл в легенды Военно-Морского Флота.

К сумеркам разведчики под командованием Степного и группа спецназа прибыли на позиции роты. Старшина конфисковал мясо поросёнка и вместе с Кошкиным принялся готовить ужин. Командиры собрались на месте ротного импровизированного НП (наблюдательного пункта), под полиэтиленовым навесом. Паша, связавшись с Ханкалой и ротами на марше, доложил последние новости. Подход остальных подразделений батальона во главе с комбатом к роте Булыги планировался где-то часов на одиннадцать следующего дня. Начальник штаба батальона, оставшийся в пункте временной дислокации, по просьбе майора Ануфриева вышел на отдел контрразведки группировки и доложил о местонахождении потерявшегося сотрудника. В отделе удивились, но совсем не сильно, вертолёт за "безумным правнуком Дзержинского" высылать не стали, сказали, пусть или выбирается, как может, или выполняет задачи в составе батальона морской пехоты. Булыга, услышав это известие, немного призадумался. Ануфриев до службы в контрразведке командовал миномётной батареей, и поэтому применение ему нашли довольно быстро. Товарищ майор печально вздохнул и пошёл знакомиться с внезапно приобретённым личным составом, двумя миномётами и двумя автоматическими гранатомётами станковыми. Группу спецназа расположили на временных позициях роты, планировалось согласно боевому распоряжению при подходе основных сил группу задействовать отдельно от основных сил батальона. Разведчики спецназовцы будут работать на удалении до двух-трёх километров от головного дозора моряков по ходу движения.

Над расположением поплыл аромат жареного мяса. В окопчик спрыгнул матрос Кошкин, держа в руках котелки, зажав под мышкой булку "спиртового хлеба", в зубах зажатая за горлышко мирно покоилась фляжка. Сервировав плащ-палатку, вестовой открыл флягу и подал её капитану.

- Товарищ капитан, вот тут старшина алкоголю вам передал!!

- Кошкин, ты не забыл про это записать? - спросил его ротный.

- Куда записать, тщщ капитан??

- В блокнотик, для доклада замполиту?

Сидевшие рядом офицеры заулыбались, а связист Паша в восторге заёрзал.

- Никак нет, не забыл, тщщ капитан, записал сейчас, на вечернем сеансе наш связюган всё майору Чёткину передаст, он мне уже напоминал пару раз типа пора докладывать…

Паша смутился и забурчал что-то нелицеприятное для Кошкина себе под нос, остальные просто заржали. Ануфриев, начавший немного понимать в военно-морском юморе, тихонько хихикнул. Ужин удался на славу и был оценен по достоинству. Старшине в качестве поощрения пообещали на завтра увольнение в горы.

Ровно в одиннадцать часов следующего дня наблюдательные посты доложили о передвижении в лесу на южных склонах горы. Связисты дали связь. Подходили основные роты батальона. Через двадцать минут командир батальона подполковник Перегудов на НП командира первой роты уточнял задачи. Батальон, выполняя задачу совместно с другими частями и подразделениями морской пехоты, должен был занять ряд высот и укрепиться для обеспечения беспрепятственного передвижения Федеральных Сил и занятия нескольких населённых пунктов. Рота капитана Булыги с приданными средствами выдвигается первой через час и движется южнее основных сил батальона, работает во взаимодействии с группой специального назначения. При выходе в заданный район рота оборудует позиции, спецназ ведёт разведку местности, вместе прикрывая проход остальных подразделений морской пехоты, следующих дальше в свои районы. По сведениям Разведывательного управления Группировки войск, бандформирования, находящиеся в районах, отходят из крупных населённых пунктов в оборудованные заранее базовые районы, ведя пропаганду среди мирного населения. Перегудов достал из командирской сумки несколько аэрофотоснимков и передал их Булыге и командиру группы спецназа. Снимки по качеству были не очень, но зато относительно недавние.

- Мальчики, и я вас умоляю не про...те их, а то секретчик в разведуправе хоть и нормальный мужик, но, выдавая их, так куксился жалко смотреть было.

Ануфриев, увидев секретную документацию в руках ротного и командира группы, сразу же встрепенулся и подал голос.

- Товарищ подполковник, а разве, получив документы от вас, они не должны расписаться в ведомостях?

- Да, должны, только я свою ведомость выдачи заляпал, когда селедку на ней резал! А так как ты у нас блюститель секретов Родины, я думаю, наверное, поручить их сохранность тебе, будешь бегать от Булыги до спецназёра и выдавать снимки, когда они им понадобятся!!

Ануфриев открыл рот и снова закрыл. Смысла спорить с комбатом он не видел.

Через пятьдесят минут рота была готова к движению. Все загрузились по самое никуда. Даже на контрразведчика навьючили рюкзак с каким-то имуществом. Майор понемногу начал входить в роль командира миномётчиков-гранатомётчиков и уже не путался под ногами у офицеров-морпехов, стоял в походном строю со своими новыми подчинёнными и о чём-то вполголоса инструктировал командиров расчётов. Связисты ещё раз проверились, вошли связь со всеми корреспондентами. Спецназовцы выдвинулись двадцать минут назад и уже находились на маршруте движения.

Кошкин занял своё место впереди Булыги, связист Паша сзади. Разведчики лейтенанта Степного выдвинулись первыми. Через пять мину двинулась вся рота.

Через два часа движения головной дозор группы спецназа вышел на базу боевиков.

Обнаружить базу можно было только с очень близкого расстояния. Несколько вырытых без бруствера окопчиков, две наспех оборудованные землянки. Скорее всего, даже не база, а дневка, временное пристанище на большом переходе. На окопы вышли внезапно. Сразу же залегли, начали осматриваться, доложили командиру. Группа развернулась в боевой порядок и осторожно, шаг за шагом, стала приближаться. Явно пахло дымом. Подполз командир. Перестроились, охватили место днёвки боевиков углом справа, подгруппа досмотра с разведчиками-сапёрами медленно-медленно стала выдвигаться вперёд. Пусто.

Однако недавние следы пребывания двух-трёх человек налицо. В одной из землянок в самодельном земляном очаге тлеет костёр. Полно съестных припасов. Обычный набор: лапша быстрого приготовления, сушёная баранина, сгущенка, пластиковые баки с водой.

Ничего не заминировано. Скорее всего, днёвка оборудована недавно, подходы свободные, никаких заграждений нет, маскировки особой тоже нет. Но оборудовано всё с умом. Скорее всего, действительно место для отдыха на больших переходах. И кто-то всё-таки недавно здесь был. Кто же это такие, выяснилось буквально через пять минут. Вверх по склону к землянкам поднималось два человека. Двое мужчин. Оба одеты в гражданскую одежду, без бород, один в кирзовых сапогах, другой в галошах. Вроде бы мирные жители. Однако идущий впереди держит в руках автомат и поверх зимней джинсовой куртки одет самодельный "лифчик", нагрудник из сшитых между собой автоматных подсумков. Второй нёс через плечо брезентовую сумку и держал в правой руке какой-то моток проволоки. Мужчины о чём-то вполголоса беседовали между собой. Шедший первым внимательно зыркал по сторонам. Решение надо было принимать немедленно. Решение принято: надо взять живыми. Первому шедшему с автоматом командир группы выстрелом из пистолета ПБ раздробил коленную чашечку на правой ноге. Боевик что-то вскрикнул на чеченском языке, упал на землю, неуклюже перекатился и развернулся к своему напарнику. Тот, развернувшись, бросился бежать. Через несколько секунд он должен был попасть в руки разведчиков с правого фланга, пропустивших боевиков вперёд, однако этого не произошло. Раненый боевик, перекатившись, развернулся в сторону напарника и выпустил длинную очередь в спину убегавшего. Пули калибра 7,62 ударили в спину второго боевика, опрокинули его, прошили насквозь. Мужчина покатился по склону вниз, нелепо взмахивая руками, выронив сумку и моток проволоки. Раненый развернулся и начал короткими очередями стрелять в сторону землянок. В тот момент, когда он переполз и попытался заменить магазин, на спину ему прыгнул разведчик с правого фланга группы, незаметно подползший сзади. Спецназовец коленом прижал руку с автоматом и руками со всей силы вдавил голову в землю. Подоспевшие бойцы вырвали автомат, заломали за спину руки, скрутили их куском стропы и поволокли боевика к окопчику, где сидел командир группы с радистом. Через пару минут приволокли второго боевика.

- Что со вторым? - коротко спросил командир.

- Двухсотый, наглушняк, - ответили разведчики, отдуваясь и вытирая потные лбы.

Прибежал спецназовец по кличке Сурок, притащил выроненную боевиком сумку и моток проволоки. Раненый, но живой боевик сидел, опершись спиной на стенку окопа, морщился и молчал. Говорить он не собирался.

- Ну, - переспросил его командир группы, - спой птичка что-нибудь.

Боевик молчал. Его обыскали. Нашли пачку сигарет, спички, пузырёк с какой-то жидкостью, индивидуальный перевязочный пакет и паспорт советского образца на имя Ривзана Макашева, уроженца Казахской ССР, проживающего в городе Гудермес Чечено-Ингушской республики. У убитого документов не обнаружили. В сумке лежала портативная радиостанция иностранного производства, блокнот, где корявым почерком первоклассника были записаны какие-то позывные, частоты, время выходов в эфир. Блокнот командир спрятал себе в карман. Моток проволоки оказался свёрнутой антенной.

- Ну, теперь ясненько, радиста в расход, чтоб не раскололся, - произнес вслух командир группы, - куда ходили, связь со своими качать?

Боевик прищурился, попытался плюнуть, за что получил от спецназовца ботинком в зубы.

Тем временем радист вышел на связь с ротой Булыги и начал докладывать обстановку.

Боевик абсолютно не желал говорить и на все вопросы отвечал "Вац" (нет).

Булыга, посовещавшись с Ануфриевым, решил ускорить движение. Майор-контрразведчик обещал попробовать разговорить пленного.

Радист спецназовцев после сеанса связи осмотрел захваченную станцию, попросил у командира изъятый блокнот, включил-выключил станцию и высказал свои предположения командиру группы:

- Командор, я думаю, они буквально минут десять назад с кем-то связывались, а отходили подальше от землянок, чтобы местоположение днёвки не засекли наши радиоразведчики и не навели туда артиллерию. А так, если засекут место выхода в эфир и грохнут по пустому месту, то ничего страшного.

- Здраво мыслишь, однако мысли есть, с кем связывались?

- Скорее всего, кто-то на марше, может быть, даже сюда идут. Вот в блокноте позывной "Хафс", напротив него время выхода в эфир совсем недавно, после, вот смотрите, - радист снова протянул блокнот командиру, - позывной "Керим Средний" – это, скорее, у убитого такой был. Дальше после этого последнего отмеченного времени вот, смотрите: "Хафс" работает с "Керимом Старшим", а вот вчера он работал с "Керимом младшим".

- Уверен, что "Керим Средний" это здешний?

- Вроде да, я по частотам прикинул, выходить на их станции в эфир опасно, чеченского я не знаю да и вдруг у них какой-нибудь сигнал есть для работы под контролем.

- Мда, ситуэйшен не из приятных, вот задача-то, кто вперёд подойдёт, морячки или боевички, даже не знаю на кого ставить, но будем надеяться на морпехов.

Командир группы поднес руку с часами к лицу боевика и постучал по циферблату.

- Кто и во сколько подойдёт, давай-давай быстренько колись иначе кирдык тебе!

Боевик посмотрел на часы, сморщился, сморщил лоб, просчитал что-то в уме и согласно мотнул головой.

- Говори.

Ривзан Макашев снова улыбнулся и коротко бросил:

- Давай свой кирдык, Иншалла.

Потом он закрыл глаза и во всю глотку заорал:

-Аллаа Акбааар!!!

Где-то совсем неподалёку, у подножья горы, среди деревьев раздался многоголосый вопль:

-Алааа..

И сразу же автоматная и пулемётная стрельба. Спецназовец сплюнул, достал пистолет, мысленно попросил прощения у контрразведчика Ануфриева прощения и выстрелом в глаз прекратил истошный вопль. Над окопом свесилась голова спецназовца Сурка:

- Командир, духи идут, у нас потери: два двухсотых, Рудых и Логинов, одной очередью из пулемёта накрыло.

Капитан поморщился и выполз из окопчика. Обстановка не из приятных. Боевики ниже по склону, видно, всё-таки был какой-то условный сигнал об опасности, либо контрольный сеанс перед заходом на место отдыха, либо этот истошный вопль. Сколько, определить невозможно, отовсюду вопли и стрельба. Смутные камуфлированные фигуры мелькают среди деревьев и нет какого-либо смысла, что-либо считать. Но подобрались достаточно близко, видно, были уже на подходе. Командир приказал оттягиваться назад к землянкам и окопам, выравнивать боевую линию и занимать оборону до подхода морских пехотинцев. Под прикрытием двух пулемётов, перебежками и переползаниями, волоком таща убитых, откатились к окопам. Над головами гулко бухнуло. В стороны сыпануло осколками. Гранатомётчики боевиков били снизу вверх по стволам деревьев.

Булыга вышел на связь, коротко матернулся и погнал роту бегом. На бегу к нему подбежал Ануфриев:

- Что там у спецов? - спросил, задыхаясь, он

- Бьются мальчишки, уже потери есть, крупная банда вышла, прибудем - готовься "миномётить и агээсить" со всех стволов.

- Где они, покажи на карте, я прикину что да как.

Булыга остановился, дал леща связисту, врезавшемуся в него, достал карту.

- Вот здесь, на обратном склоне высотки.

- Херня получится, если отсюда стрелять, духи в мёртвой зоне будут, стволы мы так наклонить не можем.

- Так, мля, действительно. Сам-то что думаешь?

- Ещё метров сто вверх идём, я разворачиваю расчёты вон на том прогале, задираем стволы, дальность позволит нам бить по обратным скатам. Было бы лучше, если бы спецы откатились со своего места выше на верхушку горки. Координаты, если есть, то по направлению примерно прикину и попробуем накрыть это место. Мне кажется, намного проще и эффективнее получится.

- Однако дело, так я тогда скидываю шмотьё с одного взвода, усиливаю пулемётчиками с другого и налегке к спецам. Попробую сейчас согласовать с командиром группы, чтобы они вытащили душьё на моих. – Булыга, не глядя, протянул назад руку, связист тотчас всунул в неё тангенту и махнул головой.

Несмотря на занятость, командир спецназовцев всё-таки подполз к призывно орущему радисту. Ситуацию он понял с полуслова, в минуту всё просчитал, мельком взглянул на карту, сообщил координаты, куда будет отходить, и, не закончив даже разговора, начал отдавать предварительные команды. Боевики прекратили беспорядочный огонь и действовали уже по какому-то продуманному плану. В управлении незаконным вооружённым формированием почувствовалась, чья-то твёрдая рука и воля. Огонь теперь вёлся по выявленным огневым точкам спецназовцев, и тем часто приходилось менять позиции. Вопрос буквально нескольких минут, когда группу обойдут с флангов. Пора отходить. Командир дал команду. Первыми пошли разведчики, тащившие своих мёртвых товарищей. Командир снова вышел на связь с Булыгой и сказал, что даст целеуказание для миномётов, после этого выпустил очередь трассирующих пуль. С другой стороны горы Ануфриев, командовавший развёртыванием расчётов, заорал: "Вижуууу", выхватил у Булыги карту и, попросив карандаш, начал что-то прикидывать. В это время первый взвод с приданными пулемётчиками вскарабкался на вершину и начал спускаться вниз в точку с координатами, переданными командиром группы спецназ. Треск автоматных очередей приблизился. Степной дал команду залечь и занять позиции, сам с тремя матросами спустился ниже навстречу спецам. Первыми встретили двух солдат тащивших своих убитых и их оружие. Бойцы уже выбивались из сил, когда морпехи подхватили тела и потащили вверх. Степной с бойцами спецназовцами спустился перебежками ниже в самую гущу боя. Группа постепенно отходила вверх, не давая себя окружить. Боевики поднимались выше, пытаясь обхватить с флангов. Тройка спецназовцев, отходившая последними и прикрывавшая отход остальных, получив условный сигнал от командира, в меру возможностей стала совершать демонстративные перебежки и громкими криками друг другу указывать путь отхода. Хитрость сработала. Боевики зашли на место своей предполагаемой днёвки и, сориентировавшись, начали преследовать отходящих.

Тройка прикрытия из последних сил, перебежками добралась до позиций морпехов.

Засада морских десантников пока обнаружена не была, и атакующие боевики продолжали, наступая, преследовать группу спецназа. Командир спецов плюхнулся на землю рядом со Степным, знаками показал своим бойцам, чтобы продолжали изображать отход.

Вова через связиста спецназёров вышел на ротного:

- "Малыш", я на связи, зелёная вверх - это я, красная в сторону "чичей", и можно играть на "трубах"!

Среди деревьев замелькали неясные фигуры, пули защёлкали по веткам. Атакующим дали подойти ещё ближе. Когда до боевиков осталось метров тридцать, моряки-десантники открыли ураганный огонь со всех стволов. Спецы, прекратив изображать отход, присоединились к собратьям по оружию. В рядах нападающих раздались истошные вопли и боевики волной откатились назад к месту днёвки. Лейтенант Степной выпустил вертикально вверх зелёную ракету и по пологой траектории вверх - красную в сторону противника, схватил тангенту и заорал:

- Играаайте!! Командир их что-то больно до х...я!

С другой стороны горки майор Ануфриев заорал миномётчикам:

- Залп!

Мины зашелестели в воздухе и аккуратно опустились среди землянок на обратном скате горы.

- Крассавчик! - заорал снова по связи Степной. - Мочи моджахедов, прям в точку, так держать.

Среди толпы боевиков грохнуло несколько миномётных разрывов. Крики усилились.

Миномётчики, как ошалевшие, кидали мины в стволы. Ануфриев забыв про всё на свете, отдавал команды, метался от заряжающих к ящикам с боеприпасами. Старшина "Дед", запыхавшийся после изнурительного бега, неподалёку кипятил на спиртовке чайник, подгонял ротного санинструктора, распаковывавшего перевязочные пакеты. У спецназёров помимо убитых были раненые. Капитан Булыга был одновременно на связи и с подразделением, ведущим бой, и с командиром батальона. Все работали, все были при деле. Матрос Кошкин убыл вместе со Степным без разрешения Булыги и, помогая бойцам спецназа оттаскивать своих двоих погибших товарищей, маялся совестью.

Боевики откатились с базы вниз в распадок и вышли в "мёртвую зону". Как только Степной доложил об этом, майор Ануфриев, прикинув что-то по карте, приказал прекратить огонь. На вопросительный взгляд Булыги он ответил:

- Бесполезно, зря только мины потратим, их и так немного осталось, у них был выход подняться или выше, но твой лейтенант хрен им даёт, или уйти вниз, что они и сделали..

- Ясно, слышь, майор, а ты того, как-то сейчас и не совсем на контрразведчика похож, вроде, как бы даже на человека смахиваешь, - огромный ротный, пошутив, попытался сделать смущённый вид и улыбнулся.

Майор не обратил на подначку внимания и махнул рукой:

- Я когда-то лучшим командиром миномётной батареи был в своём армейском корпусе на Сахалине, да вот только по реальному противнику как-то не пришлось тогда пострелять, а здесь...

Ануфриев попытался что-то сказать, но махнул рукой.

Боевики исчезли так же внезапно, как и появились. Степной с разрешения Булыги через полчаса отправился с группой на досмотр места боестолкновения. Убитых и раненых отнесли к основным силам роты. Булыга, согласовав дальнейшие действия с комбатом, подполковником Перегудовым, решил, пока не прояснится обстановка, с места не трогаться.

Разведчики, спускавшиеся к месту боя, обнаружили несколько трупов боевиков без оружия На месте днёвки трупов было гораздо больше. Многие были разворочены осколками мин и пораскинули мозгами и внутренностями по веткам деревьев. Здесь уже валялось оружие, исковерканное взрывами и вполне целое, рюкзаки, посечённые осколками, и другая различная походная утварь. Посчитали убитых. Вышло пятнадцать с несколькими четвертями. Что интересно, на пятнадцать убиённых приходилось тридцать одна рука и ещё одна лишняя нога с половинкой задницы. Следы отошедшей большой группы боевиков уходили по распадку на юг. Попытались посчитать сколько же их было всего. Вышла какая-то нереальная цифра. По скромным подсчётам, человек триста, а может быть, и больше. Собрали более менее годные в употребление… трофеи. Жалкие остатки перевалочной базы на всякий случай заминировали. Личный состав, участвовавший в бою, отправился к роте. На месте засады посадили второй взвод. Убитых спецов завернули в плащ-палатки, двоих раненых перевязали, вкололи обезболивающее и напоили горячим чаем. Комбат вышел на связь с Булыгой и приказал подыскать и оборудовать посадочную площадку для эвакуации раненых и убитых. Обо всём происшедшем за день он доложил в штаб группировки и ждал решения. Заодно попросили подкинуть боеприпасов к стрелковому вооружению и миномётам.

Командир группы спецназа связался всё-таки по радиостанции "Северок" с ЦБУ отряда и ждал указаний. О чём-то переговорил со своим командованием, отошёл к группе, посовещался с командирами отделений, посчитал боеприпасы, что-то прикинул на карте, снова вышел на связь, что-то доложил. Спецы перевязали сумку с трофейной радиостанцией стропой, блокнот командир группы оставил пока себе, приторочили к сумке пару трофейных автоматов, ещё какие-то пакеты. Капитан вырвал из своего блокнота листочек, аккуратным почерком написал " для... ооСпН РГ СпН Љ...", прошил листочек стропой, привязав его накрепко к импровизированному тюку. Проделав все эти манипуляции, командир группы подошёл к задумчивому Булыге, сидевшему над картой, что-то черкая карандашом и постоянно переспрашивая стоявшего рядом Кошкина.

- Слышь, командир, тут такое дело, - начал спецназовец. - Я тут со своим начальством переговорил...

- Эвакуируетесь? - задал вопрос командир морпехов.

- Нет, не вижу смысла, в отряде сейчас на задачах почти что все. Начальству сверху наплевать, что сколько-то должно быть на подготовке, столько-то на отдыхе, прилетим - или в караул, или в охранение, или снова на задачу. Так меня комбат в лоб спросил, сможешь, мол, в сокращённом составе выполнять задачу? Мы все подумали, и я решил, что сможем. С вами сработались, район уже потихоньку изучаем, да и у бойцов моих личные мотивы появились...

- Ага, - просто ответил морпех-ротный. - То что надо. Если что, проси матросов, я тебе подкину толковых.

На том и порешили. Вскоре по "вертолётной" радиостанции вышли "Зелёные" (позывной вертолетчиков), запросили обозначить площадку. В воздухе послышался шум винтов. Пронеслась пара прикрывающих Ми-24х. Осторожно покачиваясь из стороны в сторону, стал заходить на посадку МИ-8ой.

- Контрразведкаа, вставааай, кончай дрыхнуть, вертак пришёл, шевели батонами, Ханкала ждёт! -заорал Булыга мирно сопевшему на ватном спальнике Ануфриеву.

Тот раскрыл глаза и широко зевнул. Отзевавшись, лениво произнёс:

- Неее, я же с вами на задаче, прикомандирован!! Да к тому же с вами весело.

часть четвертая. Гитлеровцы и маневры

Нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Тем более, если надо догнать, установить численность и принадлежность, по возможности, блокировать и уничтожить наведением огня артиллерии, стрелкового вооружения и гранатометов. А если противник, которого пытаешься догнать, абсолютно не хочет уничтожаться, и численностью не установленной, да и горы местные знакомы ему, как свои пять пальцев?

Однако приказ есть приказ, и рота капитана Булыги, смачно матерясь, тихонько ворча, съезжала на подручных средствах и на собственных задницах по первосортной грязи с безымянной высотки. В километрах полтора впереди рысили спецназовцы, в связующем звене между головным дозором и основными силами роты выдвигались разведчики Владимира Степного. Сам Вова, чтобы не сбить дыхание, тихонько под нос напевал песенку про "буханку китайского хлеба из далекого Владивостока".

После уточнения обстановки и получения новой задачи прошло уже боле пяти часов, рота уже основательно удалилась от основных сил батальона, выдвигающихся на господствующие высоты. Ротный чертыхался под нос всякими "поразительными" словами. Надо было кому-то из вышестоящего штаба додуматься и состряпать боевое распоряжение на преследование отходящих сил боевиков. Запасов боеприпасов, аккумуляторов к станциям и других материальных средств в роте хватило бы только на выход в заданный район и обустройство ротного опорного пункта. Дальше все планировалось доставлять вертушками. Теперь при изменении задачи, всякий шанцевый инструмент был без надобности, а каждая мина, каждый патрон были на вес золота. По поводу дообеспечения всем необходимым имуществом задача была поставлена комбату, которого ранее приказом того же вышестоящего штаба выдернули с КП батальона на Ханкале и отправили в боевые порядки своих подразделений.

Вскоре группа спецназа вышла на отчётливые и совсем свежие следы. Командир группы осмотрел местность и связался с ротным морпехов. Здесь у боевиков был, скорее всего, короткий привал. В глинистой грязи валялись обрывки бинтов, пара пластиковых бутылок и обёртки от батончиков "Сникерс". Обертки от данных батончиков вскоре на протяжении нескольких лет станут штатным предметом местного пейзажа, указывая на наличие путей следования различных бандформирований. В отместку за эту "антиприродную" деятельность боевиков Федеральные Силы начнут засорять окружающий пейзаж упаковками от сухих пайков (особенно по второй войне войдут в моду зелёные упаковки).

Следы разделялись, часть вела дальше в горы на юг, часть уходила в сторону. Одна из подгрупп пробежалась по следам, уходившим вправо. Где-то метров через триста боевики пошли параллельно основной группе, тоже по направлению на юг. Булыга, посовещавшись по радио с командиром группы, отправил спецназовцев по основному следу. Разведчики лейтенанта Степного на удалении четырёхсот метров от ядра роты пошли уступом вправо, получилась этакая своеобразная вилка, спецназ слева и впереди, разведчики морпехов справа и чуть сзади, основные силы в хвосте. Движение возобновилось, связист Паша, стоявший в позе " пьющего лося" и немного задремавший, получил пендаля, обернулся и, обозрев невозмутимое лицо матроса Кошкина, пообещал засунуть тангенту с наушниками от сто пятьдесят девятой ему в задний проход. Кошкин сделал глупое лицо и независимый вид, посеменил за широко шагавшим ротным. Небо заволокло серыми противнейшими тучками, и мокрые ветки неприятно хлестали по физиономиям. Капли воды падали за воротники бушлатов и пренеприятнейше щекотали позвоночник. Лямки рюкзаков врезались в плечи, что-то всё время натирало в самых разных неожиданных местах. Килограммы грязи налипали на ботинки и сапоги. Ремни от оружия натирали шеи. В некоторых местах приходилось вставать на карачки и карабкаться в горку. Да ещё этот матрос Кошкин, советовавший в самый нелицеприятный момент пошевеливать булками. Сплошная романтика и отдых. Пехота она и есть пехота, даром что морская. Где то море-океан? Да и спецназ тоже впереди ползёт, и всё ножками-ножками. Они хоть "с неба об землю и в кусты", но тоже на данный момент недалеко ушли от "царицы полей". Эххх, чёртова работа, прошёл, и жрать охота (слова связиста Паши на 32-м километре пути)

Неожиданная находка стала следствием не обострённого разведчицкого чутья Степного и не наблюдательности его матросов. Просто тупой случай, заставивший одного из разведчиков поскользнуться и кувыркнуться в небольшую расщелинку, заросшую колючим кустарником. Матрос, сжав автомат и зажмурив глаза, со всей дури влетел в кустарник и почувствовал себя Вини Пухом, десантировавшимся с подбитого неумелым свинтусом-ПВОшником надувного летно-подъёмного средства. Руки и физиономия были расцарапаны в кровь, голова гулко стукнулась о небольшое нагромождение камней. В голове заиграли фанфары и привиделся Командующий флотом, отправлявший морпехов в командировку. Матрос помотал головой, на всякий случай неизвестно кому отдал воинское приветствие. Странно кусты росли: только наверху расщелины и полностью закрывали её от посторонних взоров. Дно было каменистое и хорошо утрамбованное, скорее всего русло какого-то давно усохшего ручья. А дальше скала с несколькими массивными выступами. Глаз матроса непроизвольно зацепился за правильное, очень правильное нагромождение камней возле скальных выступов. Камни были выложены очень давно, скорее всего несколько десятков лет назад, выложены в виде ступеней. Морской пехотинец резко присел и направил в сторону скалы автомат. Послышался треск кустов, за ним спускались его товарищи. Матрос обернулся и, зашипев как обезьяна "чи чи чишш", приложив палец к губам, показал в сторону ступенек. Разведчики один за одним, как можно меньше шумя, спустились вниз. Следы боевиков наверху вели дальше в горы и в расщелину не сворачивали, значит, здесь их нет. Степной махнул рукой, и разведчики в отработанном порядке, по парам, прикрывая друг друга, подбежали к ступенькам. Ступеньки вели за скальный выступ. За выступом обнаружился вход в пещеру высотой в нормальный человеческий рост. Края обросли мхом, из пещеры тянуло воздухом. Как ни странно, сырости не чувствовалось. Лейтенант прикинул по времени и запросил по связи ротного. Булыга дал ровно пять минут на осмотр пещеры и дальше в темпе вальса продолжать движение по следам. Один из разведчиков взял фонарь у командира и, включив его, осветил длинный проход в скале, потом держа в одной руке автомат наизготовку, в другой фонарь, мелкими шажками начал продвигаться вглубь. За ним следовало ещё два разведчика, остальные прикрывали их на выходе. Через несколько минут из пещеры донеслось:

- Охххх, ни хуясееее!!! Товарищ лейтенант, идите сюда!

Вова в недоумении порысил по узкому проходу в пещеру. Узкий луч фонаря освещал несколько ящиков, расставленных по стенам пещеры, самодельные табуретки и стол. А на стене висел портрет... Гитлера и под ним красный флаг с фашисткой свастикой и надписью готическим шрифтом "Gott mit uns".

- Ого, - молвил Степной. - Есть местечки, куда Индиана Джонс не добрался!

Каким образом в чеченских горах оказалась база абверовских диверсантов, одному богу и адмиралу Канарису известно. База была оборудована в природной пещере лет пятьдесят с небольшим назад. Оборудована умело и со смыслом. Со стороны базу обнаружить было абсолютно невозможно. Внутри, в ответвлениях пещеры оборудованы комнаты для отдыха, хранения оружия и боеприпасов. В скале вырублены каменные очаги с хитро сделанными дымоотводами и вентиляционными шахтами. Из пещеры вело наружу ещё несколько запасных выходов. Один выводил к хитро замаскированному над скальным выступом наблюдательному пункту. Один из выходов вёл на вершину высотки. Вершина заросла кустарником и мелкими деревцами, однако, если присмотреться, то отвлечённым взглядом можно было узреть, что вершинка, когда-то давным-давно была аккуратно расчищена и подготовлена, скорее всего, для посадки планёров или приёма грузов. Матросы в спешном порядке переворошили ящики. Пистолеты-пулемёты, боеприпасы, мины, банки тушёнки в смазке, аккумуляторы, какие-то непонятные железяки, грузовая десантируемая тара. Каждый взял себе что-нибудь на память. Вова прихватил полуистлевший ветхий флаг, пистолет-пулемёт МР-43 с парой запасных магазинов, запихнув всё это в кожаный, ещё крепкий на диво ранец. Через пару минут разведчики выбирались из расщелины. Место необычной находки отметили на карте. Степной затаил смутную надежду вернуться когда-нибудь сюда и всё как следует обшарить. Ротный по связи запросил результаты досмотра и заодно задал взбучку за превышение лимита времени. Командир разведчиков всё быстренько обрисовал в цветах и красках, пообещал ротному "археологический трофей", и через пару минут моряки поспешной рысью двинулись по ещё более-менее видным следам.

Майор Ануфриев, держась рядышком с Булыгой, на ходу рассуждал:

- В принципе, почему бы и нет? Из истории Второй Мировой и Великой Отечественной Войны известно, что фашистские диверсанты могли действовать на значительном удалении от линии фронта.

- Да слышал, слышал,- нехотя поддержал Булыга. - Вроде бы как они и нам много групп забрасывали, а в Чечню чуть ли не целый диверсионный батальон десантировали и на планёрах, и на парашютах, вроде как бы для создания партизанского движения и другой хрени…

- Да, было дело, не знаю точно, батальон или нет, но по агентуре их здесь было густо напихано. Тут в сорок втором - сорок третьем тоже бои были, дай бог. Вроде бы, Владикавказская дивизия НКВД в горах с тогдашними бандюками билась и в Итум-Калинском, и в Шаройском районах…

- А мы не за тогдашними случайно гонимся? Вдруг их тоже гитлеровцы какие-нибудь с Аргентины проспонсировали?

- Да может, и тогдашние, а может, и сегодняшние, только не из Аргентины их спонсируют, намнооого ближе, блин...

- Ну а то, - сыронизировал капитан, - сперва надо было все диаспоры ихние по столице да крупным городам прижать, поток бандитских денежек перекрыть, а потом уж окружать по полной да воевать...

- Надо было, конечно, да не мы с тобой решаем, что сперва делать. Кстати, о немецких агентах. Ещё при боях в городе нам в отдел информашка поступила от одного добровольного "мунафика" (стукача), что при бегстве из города боевиков не все архивы КГБ ЧИАССР - МГБ Республики Ичкерия вывезены, и в сейфах что-то ещё лежит в подвалах.....

- ААА, знаю, знаю, где это, - ощерился Булыга.- Как-то бывали в тех районах, на переговоры с одними чудачками ездили...

- И как переговорили?

- Исключительное понимание с обеих сторон, разошлись вполне удовлетворённые, ну, по крайней мере, мы!!!

Ануфриев сделал недоумённую физиономию, но расспрашивать не стал, а продолжал рассказ:

- Ну вот, под прикрытием подъезжаем туда, а там недавно бой был: пехота, ВВшники, десантники там суетятся, бегают, а бойцы в подвалах шерстят да тушняк на бумажках разогревают. Ну, нашли мы эту комнатёнку, а сейфы там огроменныееее, ещё при Союзе делали, шаровой краской крашенные. Пытаемся вскрыть их - бесполезно, мёртвая затея. Притащили прапора-сапёра, решили подрывать. Прапор пьяный в зюзю, языком еле ворочает, с ним бойчишка, солдатик замызганный такой, с "сидором" и сумкой минёра, а автомат больше его самого. Прапор мельком только на сейфы зыркнул и бойцу пальцем показал. Солдатик тот вообще ни слова не сказал. Мы ему там рассказываем, что как бы поудобнее подорвать дверцы, чтобы внутри ничего не попортить. А он смотрит на нас исподлобья, как помешанный, ничего не говорит, только в мешке копается. Ну, думаем, пипец, надо было своих из "альфонсов" заказывать, там профи дай бог, а этот, видно, полный дебил, войной прибитый. А бойчишка, так и слова не говоря, вытащил эту хрень, такую как пластилин, ну такую тёмно-желтую...

- Пластит? - вставил слово семенивший рядом и охочий до всяких историй Кошкин.

- А ну, может, и пластит. Давай им что-то там по сейфам мазать. Так, чисто на глаз. Шнуры какие-то лепить, капсюли такие с проводками. Потом всё это проволокой соединил, мы хотели здесь спрятаться, но солдатик говорит, помещение замкнутое, выходите. Только мы вышли, он и соединил проводки с батарейкой.

- Сильно бахнуло? - опять встрял Кошкин.

- Вообще не сильно, глухо так. В подвал забегаем, все сейфы вскрыты, как автогеном, все папки, которые в сейфах, целёхонькие. Вот тебе и боец-зачуханец. Ничего не мерил, не считал, всё на глаз, и пожалуйста, каков результат! Мы прапору фляжку спирта отдали, бойца сигаретами снабдили и обратно к своим сапёрам отправили. Оказывается, этот самый алкаш-прапор, бойца всему научил и причём научил так, что тому даже ничего разъяснять не надо. Как говорится, не всегда первое впечатление самое правильное...

Кошкин снова открыл рот, но увидел насупленные брови ротного, ретировался подальше, пристроился рядом с Пашей-связистом, шлёпавшим разношенными сапогами и время от времени что-то бубнившим в тангенту. Кошкин для разнообразия назвал Пашу зачуханцем, услышал новую угрозу со старым смыслом, навострил уши и продолжал вслушиваться в рассказ майора-особиста.

- Так вот, - продолжал Ануфриев, - тогда мы в нашей палатке перелопатили кучу всяких бумаг. Что-то ценности никакой не представляло, что-то наоборот. Попались дела парочки интересных чеченцев, которых вели ещё наши предшественники-комитетчики. Вроде бы нормальные чеченцы, каждому на данный момент лет по семьдесят, почтенные старцы - ан нет!! Оба агенты-нелегалы германской разведки, заброшены в сорок втором году, легализовались и работали до сорок четвертого, потом деятельность свою свернули, обратно по каким-то причинам вернуться то ли не смогли, то ли не захотели. Осели в Грозном, в сорок пятом после нашей победы пошли в комитет и добровольно сдались. Стали сотрудничать, благодаря им вскрыли целую сеть агентурную, ну много ещё что сделали, не в том суть. Где-то в восьмидесятых их "законсервировали", у них уже и внуки пошли, и домишки, и работа, и пенсии. Так они и остались до Дудаевского режима, никем не востребованные, и жили себе как правоверные мусульмане. Так вот решили мы проверить один адресочек, по которому проживал один из них. Приехали, осмотрелись домишко хороший, войной нетронутый, всё как положено в мусульманском стиле. Дворик такой неплохой, овчарки кавказские без цепей носятся, мы их чуть со страху не пристрелили. Сидит на пуфике этакий "почтенный" с клюкой и в папахе и недобро так на нас зыркает. Парни молодые такие, небритые, из дома выскочили, злобно пялятся, бабы заголосили. Короче, обычный местный бедлам. А у нас есть один капитан, Славкой кличут.

Тот реально вылитый фашист, рост под два метра, белёсый, прямой как палка, причёска аккуратненька, пробор на две стороны, аккуратист такой и по-немецки балакает, как истинный дойч. Так вот подходит он спокойно к этому дедку, и что-то тихо ему сквозь зубы сказал. Видим, у дедка глазки зажглись, челюсти сжал, и даже пятки в мягких сапожках так сдвинул. Потом резко так подорвался, осанка ровная, спину не горбит, взглядом Славку сверлит. Гыркнул по-чеченски на своих многочисленных родственников, тех как метлой смело, сразу вопли и крики прекратились. Кивнул так головой, типа за мной идите. Пришли мы в дом, в комнатушку отдельную: всё в коврах, два выхода. Мужики его суетятся, стол накрыли, водки поставили, лагман принесли, зелень всякую, и это зимой!! Короче, накрыли стол и испарились. Тут дедок как начал со Славкой по-немецки лопотать, а сам желваками играет. Взял рюмку, хлобыстнул так спокойно, а потом давай нас костерить во все корки. Мне так стыдно было, ужас, старшой наш полковник и тот покраснел и слушал, рот открывши. Такие расклады этот дед давал, мама не горюй. Куда нашим аналитикам до него. Всё рассказал, что, где и как, и про Дударика, и про Масхадова, и про Автурханова с Лабазановым. Клял нашего президента, министров, военных контрразведчиков. Эх, вот это разговор был. Много чего интересного для себя почерпнули. Когда уезжаем, старшой наш спрашивает, а типа ничего не повредит, если все увидят, что мы к вам приезжали?

Дед ухмыльнулся и говорит, наоборот, ещё больше бояться будут и уважать. Разведчик он и есть разведчик, хоть немецкий, хоть советский. Всё время и наблюдал, и примечал, и анализировал, и сведения собирал, всё в голове держал..

- А ты не боишься рассказывать нам про ваши особистские заморочки? - подначил Ануфриева капитан-морпех.

- Да нет, абсолютно, история больше похожа на сказку, информативности для кого-либо в ней ноль: ни адресов, ни фамилий. Да и, в конце концов, вы же не предатели!!

Следы, по которым преследовали боевиков разведчики-морпехи, постепенно начали забирать левее. Вскоре Степному начало казаться, что ещё пара километров, и они выйдут на направление движения основных сил роты. Получался какой-то ребус. Зачем части боевиков понадобилось уходить влево, а затем снова возвращаться на прежний путь следования? На фашистской базе боевики не были, следов остановок и привалов больше не обнаружено. Да и сами отпечатки стали более отчётливыми и рельефными. Такое впечатление, что у противника намного снизился темп движения, и если пробежаться минут тридцать в быстром темпе, то боевиков будет возможность догнать. Разведчик-охотник, ранее обнаруживший "дьявола" и шедший в головном дозоре, уже подолгу всматривался в рельефные отпечатки ботинок, осматривал траву, кустарники, деревья и что-то размышлял. Лейтенант подозвал его знаком к себе и молча кивнул "ну что?"

- Товарищ лейтенант, они, мне кажется, специально отстают, скорее всего, проверяются, идёт кто за ними или нет.

- То есть ты хочешь сказать, они знают или чувствуют, что их преследуют?

- Наверняка, а если подумать, то ещё минут двадцать или тридцать такого ходу, они окажутся недалеко от нас и сзади спецназеров.

Степной призадумался, всё выходило логично: им противостоял отнюдь не слабоумный и слабосильный противник. Манёвр был вполне приемлемый - послать часть сил на прикрытие отхода параллельно основным силам банды, а потом, совершив несложный манёвр с перемещением, взять преследующих в клещи. Положение может создаться аховое.

- Свяяязь, давай спецназеров или " Малыша", любого, кто первым отзовется!!

Спецназеры не отозвались, у Степного тревожно засосало под ложечкой. Отозвался связист, командир роты Булыга выслушал доклад Вовы, приказал продолжать преследование, а сам принялся вызывать группу. После нескольких попыток отозвался связист группы спецназ. Капитан, командир группы, выслушал морпехов и сказал, что попробует провериться, зашли ли ему за спину, и ежели что, пропустить боевиков "над собой"...

Группер отдал тангенту своему разведчику связисту и скомандовал группе перестроение и отход вправо в сторону склона заросшего грабовым лесом. Отползали с раскисшей глиняной тропинки, стараясь оставлять как меньше следов. Отошли повыше на склон, заняли позиции и в готовности к бою начали наблюдать. Вскоре на связь вышел Степной и, обрисовав обстановку, определился со своим местоположением. Командир группы посоветовал ему не торопиться, быть постоянно на связи и работать только на приём: у боевиков могли быть радиосканеры, и они вполне могли прослушать переговоры двух командиров. Радиостанции были не бог весть какие, старые добрые сто пятьдесят девятые без блоков засекречивания и работали в "минусе".

Минут через пятнадцать томительного ожидания на маршруте появилось два человека, напряжённо всматривающихся в раскисшую тропинку. Причём люди вышли с противоположной части склона, немного не в том месте, где их ожидали. Два мужика с огромными бородищами, в "натовских" камуфляжах, чёрных кожаных шапочках и с огромными рюкзаками. Да и сами мужики были отнюдь не маленькие, и автоматы в их руках смотрелись как игрушечные. Неизвестные обшарили глазами склон, где засели спецы, и продолжили рассматривать тропинку. Один из них сел на корточки и приблизил лицо почти, что к самой земле, на что-то показал второму, тот одобрительно качнул головой, достал из кармана камуфляжа радиостанцию, и что-то начал в неё говорить. Командир спецназовцев от напряжения закусил губу. Первый боевик поднял с земли кусок глины, оббитый одним из разведчиков с ноги, и показал второму. Тот осмотрел и продолжал переговоры по станции, жестикулируя свободной рукой с автоматом. Боевики поняли, что здесь были "федералы". Поняли по простой надписи отпечатавшейся на куске глины. А надпись была вырезана у одного из разведчиков на подошве ботинка в зеркальном отображении " Спецназ ГРУ ДМБ -95". Этакий шик, чтобы боец спецназа гордо шёл, и следы говорили сами за себя "Скоро дембель!!!" Лучшей визитной карточки можно было и не придумывать. Командир группы, затаившись, наблюдал за "торпедами" в один глаз, боясь пошевелиться, и не мог понять, что они рассматривают. То, что боевики не чеченцы, командир понял по предыдущему опыту различных столкновений. Чеченцы обычно на себе много не таскали, оружие, боеприпасы и небольшой походный минимум в вещмешке или рюкзаке, эти же незнакомцы тащили на себе огромные рейдовые рюкзаки с рамками и были на первый взгляд намного смуглее любого чеченца. Скорее всего, арабы, решил для себя командир спецназовцев...

Неизвестные прошли немного вперёд, всматриваясь в землю. Разведчиков специального назначения спасло то обстоятельство, что боец, оставивший приметный след, шёл в связующем звене совсем рядом с головным дозором и при развороте и перестроении всей группы зашёл на каменистый склон, на котором следов было почти не видно, поэтому создалось впечатление, что федералы продолжили движение вперёд. Остальные следов не оставили.

Вскоре к "торпедам" из низинки стали подтягиваться остальные боевики общей численностью до тридцати человек. Командир спецназовцев лихорадочно размышлял. Если сейчас благодаря преимуществу позиции начать огневой контакт, то минут через десять подоспеют с тыла боевиков разведчики морских пехотинцев. Однако боевиков всё-таки больше, они могут сманеврировать и уйти из зоны поражения. Тем самым они обнаружат местоположение и спецназа и морских пехотинцев, связь у них со своим ядром есть, там людей раза в четыре больше, чем в основных силах роты капитана Булыги и спецназеров вместе взятых. С артиллеристами, как обычно, связываться будем очень долго. Если будем в огневом контакте, и произойдёт чудо, и "артель" всё-таки уже рассчитала цели, ибо Булыга постоянно по ходу движения связывался с КП батальона и передавал координаты своего местонахождения и группы спецназ, с КП начальник штаба предавал координаты на Группу Комплексного огневого поражения, а там уже "многомудрые" артиллеристы считали сами и передавали указания на командные пункты батарей. Даже если артиллеристы ударят вовремя и в нужные квадраты, то они смогут накрыть и своих, а свой огонь иногда бывает очень "недружественный"...

Боевики, собравшись на тропинке, что-то быстро обсудили между собой и, выстроившись в цепочку, двинулись дальше, постепенно скрываясь из поля зрения разведывательной группы. Хвост колонны начал резко забирать вправо, и боевики начали вытягиваться в линию вдоль склона фронтом к высоте.

" Что за ерунда?" - подумал озадаченный капитан спецназовец.- "На фига они выстроились, как для прочёсывания местности?"

Амир боевиков, он же полевой командир, принял решение прочесать местность, выстроившись в линию, а потом, завернув правый фланг влево, описать круг и вернуться назад, захватив кусок местности на склоне превышающей высотки, как раз там, где засели спецы. По всем расчётам, если там кто-либо был, то правый фланг группы боевиков должен был зайти слева и с тыла. Минуты через три мучительного раздумья командир спецов, повинуясь внезапному предчувствию, приказал всей группе, не меняя боевого порядка, карабкаться как можно выше и пытаться не оставлять никаких следов пребывания. На счастье спецназа, у бойца разведчика, носившего на подошвах все разведпризнаки, вычурные надписи залепило глиняными ошмётками, которые не желали отлипать. Разведчики с максимальной быстротой и осторожностью стали переползать, прикрывая друг друга, всё выше и выше. Когда залегли у самого гребня высотки и заняли позиции, командир группы отдышался и достал бинокль. Через несколько минут в той стороне, где занимал позиции левый фланг группы (головной дозор и связующее звено), появились едва различимые фигуры в камуфляжах и с рюкзаками, промелькнули среди деревьев и скрылись, словно призраки. Предчувствия оправдались: боевики прочёсывали местность концентрическими кругами. Благодаря внезапному озарению командира группы, прочёсывание местности боевикам ничего не дало. Амир снова собрал группу на тропинке, "торпеды" ушли вперёд, подозвал к себе невысокого молчаливого боевика из местных и о чём-то вполголоса переговорил с ним. Подошёл ещё один из местных, покивал головой. Основная группа боевиков двинулась дальше, повёл её местный проводник. Молчаливый чеченец достал из-за пазухи "Моторолу", проверил связь с амиром, поправил снайперскую винтовку за плечами, укутанную в маскировочный чехол и, кивнув всем, ушел в лес, передвигаясь быстро и бесшумно. То, что один из боевиков отделился от ядра группы, спецназеры не заметили.

Степной в это время находился совсем неподалеку и с легким недоумением наблюдал за перемещениями боевиков среди деревьев. Если бы боевики решили вернуться назад и загнуть фланги вправо, то обхватили бы группу Степного в клещи. Однако о том, что их тоже могут преследовать, они и не догадывались, и это было на руку разведчикам-морпехам. На связь с ротным Вова успел выйти перед обнаружением противника и на данный момент находился в режиме радиомолчания.

Степной вначале решил атаковать прикрывающую группу боевиков и вытянуть их на основные силы роты, однако резко передумал. Лейтенанта посетило то же чувство, которое недавно посещало командира спецназеров. Видимо, этому чувству было скучно, и оно бегало из одной головы в другую. Решили не атаковать, а наблюдать. Смысл перемещений противника Степной понял намного позже. Намного - это через несколько недель у себя в палатке на Ханкале, распивая спиртные напитки вместе вышеупомянутым капитаном.

Сперва, когда боевики скрылись, разведчики уже хотели возобновить преследование, но лейтенант решил выждать и не прогадал. Матрос-охотник, всматривавшийся сквозь деревья в смутные фигуры, успел заметить отделившегося и скрывшегося между деревьев человека, о чём было немедленно доложено командиру взвода.

- Командир, скорее всего, снайпер, из местных. Сейчас где-нибудь заляжет до ночи и будет ждать...

- Возьми свою тройку, и за ним. Мы будем здесь, поисковый приёмник на приём включи, чтобы нас слышать…

- Всё понял, мы пошли...

Три матроса юркнули по склону вниз, пытаясь выйти на след снайпера.

Снайпер шёл, не торопясь, вглядываясь в прогалины между деревьев и что-то прикидывая в уме. Через пару сотен метров он спустился в распадок между высотками, осмотрелся и принялся ловко карабкаться на другую горку, поднимаясь всё выше и выше. Ещё через сотню метров он остановился на небольшом прогале и оглянулся назад, сместился в сторону. Тропинка, по которой проходили боевики, отчётливо просматривалась между деревьев. Снайпер, не торопясь, со знанием дела, оборудовал лёжку, выбрал позицию, аккуратно нарезал более-менее сухих веток, на срезанные ветки постелил полиэтиленовую пленку. Став на колени, достал из подсумка снайперский самодельный прицел, уже неоднократно опробованный в уличных боях. Осторожно приладил его к винтовке, отстегнул пулемётные сошки, приделанные к винтовке: это приспособление он применял, ещё воюя в Абхазии в батальоне Шамиля.

Достал "Моторолу", проверил связь, отключил, надо беречь батарею. Вытащил из вещмешка плащ-палатку, накинув на себя сверху, стал терпеливо ждать, время от времени посматривая в прицел. Он мог так лежать долго, практически сутками, мало двигаясь и ограничивая себя в естественных потребностях, превозмогая холод, голод и жажду...

Булыга заметно нервничал, хотя старался не подавать вида. Вот уже около часу нет связи ни со спецназом, ни с лейтенантом Степным. Звуков боя нигде не слышно. А боевики, скорее всего, уже где-то рядом. Рота снизила темп движения, двигались по-боевому, направив стволы "ёлочкой" в разные стороны. Боковые дозоры рыскали на небольшом удалении справа и слева. Напряжение нарастало. Даже у словоохотливого Кошкина пропало желание подшучивать над Пашей.

Внезапно Паша поднял руку вверх: " Есть связь". Спецназеры дали о себе знать, командир группы кратко, в двух словах обрисовал ситуацию и дал координаты. Разговаривали по переговорной таблице, для пущей безопасности, тем самым капитан спецназа дал понять ротному морских пехотинцев, что их могут прослушать.

- Мдааа, - произнёс Булыга и процитировал Кэрролла. - Чем дальше, тем страньше и страньше!

Командир группы тем временем сориентировался на местности. Горка, на которой они сидели, по хребту соединялась с той горкой, по которой ушли боевики. Если пройти вдоль хребта, то можно перескочить на другую и выйти совсем с другой стороны опять на след боевиков. Капитан, посоветовавшись с ротным морпехов, назначил точку рандеву и погнал группу по хребту дальше.

Ротная колонна медленно и осторожно приближалась к тропинке, на которой боевики обнаружили следы спецназа. Медленно на тропинку вышла голова колонны, потом потихоньку начали выдвигаться остальные.

Снайпер, сидевший на противоположной высотке, медленно повел стволом винтовки, выбирая цель. Он был опытным снайпером и знал, кого надо поражать в первую очередь.

Здесь тактика "домино" как в городе не сработает, видимость уже намного хуже, и есть деревья и распадки где можно укрыться. Чеченец облизал губы и выбрал цель: огромного роста федерал с пулемётом в руке, за которым вышагивал радист. А радист, как принято у русских, всегда идёт за командиром. Снайпер решил уничтожить парочку человек, дать вызов полевому командиру и тихонько уйти. Так он делал раньше и никогда не ошибался.

Прицелился и чуть задержав дыхание, медленно потянул спуск.

На связи внезапно появился Степной. Паша позвал ротного. Булыга остановился и взял тангенту Паша сделал полшага в сторону. Горы разбросали эхо выстрела. Связист упал на ротного. Все упали на раскисшую глину и начали озираться по сторонам. Снайпер-чеченец улыбнулся одними губами и облизал губы. Повезло, одним выстрелом двоих. Кто следующий? Следующим оказался он сам, откуда-то сбоку прошелестел выстрел, приглушённый прибором бесшумной и беспламенной стрельбы. Пуля вошла точно в ухо и, пройдя сквозь череп на выходе, вырвала кусок кости и другое ухо. Снайпер так и не понял, что произошло. Секунду назад жил, дышал, тихо наслаждался удачным выстрелом, а теперь всё - ты мёртв. Ствол автомата откинул грязную плащ-палатку забрызганную кусочками мозга и крови.

- Блля, не успели, - сказал матрос-охотник. – Всё-таки пальнул, но связаться, по-моему, не успел, вот станция и, вроде, выключена. Надо взводнику отнести. Ух тыыы, вот это винтовочка, а прицел!!!

Пальцы в грязных шерстяных перчатках бесцеремонно вырвали из мёртвых объятий последнего владельца винтовку...

"шайба"

Связист Паша лежал на плащ-палатке лицом к верху. Ноги в грязных коротких сапогах вытянуты. Рядышком сидел Кошкин и, немного наклонившись над телом товарища, что-то тихонько говорил вслух:

- Вот, вечно такая хрень, ну как так можно? - матрос шмыгнул носом, достал из кармана бушлата растрёпанную сигарету без фильтра, скрутил кончик, прикурил и продолжал, вглядываясь в неподвижное лицо связиста. - Ну почему, а? Почему? Здоровый крепкий мужик, отменный связист, прекрасный морпех, связь давал в любых условиях, а тут?

Кошкин помолчал, затягиваясь горьким дымом, и продолжил разговор сам с собой:

- Паша, Паша, кто же мог подумать, что тебя на этом выходе эх... потянет на гомосятину. Это же надо, в боевой обстановке накинуться на ротного и попытаться ему присунуть...

- Бляяя, Кошаак, как ты достал, собака, - ответил Паша и, кряхтя, перевернулся на бок. – Ёпть, синяк на спинище – пипец. Неприятно ноет так, - связист со вздохом осмотрел бренные останки своей "сто пятьдесят девятой", развороченной прямым попаданием. Станция спасла жизнь Паше, но сама героически погибла, мероприятия по технической реанимации были бесполезны.

Матрос Кошкин недоуменно покачал головой и, вкусно затянувшись сигаретой, продолжил:

- Паша, вот ты, честно говоря, просто придаток к технике связи. Тебя или жалкое подобие тебя ещё нарожают и призовут в армию, может даже быть, и на флот, может быть, даже в морскую пехоту, но вот радиостанция, она же денег стоит, дорогая, наверное, хоть и неказистая. Благодаря всяческим волнам, которые она испускает, мы и артиллерию наводим, и жрачки можем попросить, а от тебя какая польза? Только и можешь на ротных кидаться под видом спасения офицерского состава...

Матросы продолжали вяло переругиваться между собой, рота заняла круговую оборону.

Булыга и Ануфриев, склонившись над картой, что-то яростно обсуждали. Минут через пять должна была подойти разведгруппа лейтенанта Степного. Пуля снайпера разбила основную ротную радиостанцию с блоком засекречивания, через которую работали с Ханкалой и приданной группой спецназа. В роте имелось ещё две радиостанции "Р-159", одна находилась у Степного, одна во взводе, обеспечивавшем тыловое охранение ротной колонны. В принципе, связь между подразделениями была, но блок засекречивания был один, и рота рисковала остаться без связи с основными силами батальона и группировкой в Ханкале. А это значило, что на поддержку артиллерией и авиацией теперь вряд ли стоит надеяться. С группой спецназа на случай потери связи все действия и условные сигналы отработаны, да и группа, по всей видимости, недалеко, а если спецназ недалеко, значит, и преследуемые боевики тоже где-то поблизости. Положение, скажем так, среднее - ни хорошо, ни плохо. Чеченский снайпер своим посмертным выстрелом разбил станцию, оставил синяк на спине связиста, и опрокинул в глину капитана Булыгу, после чего оставил грешный мир и убыл в райский сад к гуриям.

Через несколько минут к роте гуськом подтянулись разведчики лейтенанта Степного.

Вовочка устало плюхнулся возле ротного, достал из нагрудного пакета потрёпанный лист карты. Достал карандаш из того же пакета и начал рисовать аккуратные стрелки и кружочки.

- Вова, - поторопил его Булыга, - сейчас не время для художественных изысков!

- Тебя, командир, в физкультурном институте за штабную культуру видно ни разу не имели, а меня в моей бурсе полковники в красных фуражках дрючили в разных позах, так что, извини, рефлекс! Всё готово...

Ануфриев и Булыга склонились над картой лейтенанта.

- Вот здесь. Духи на этой тропинке были где-то сорок минут назад. Спецназеры, скорее всего, ушли выше, и подгруппа боевиков, которая обеспечивала тыл, не нашла их, однако оставили на прикрытие снайперюгу с радиостанцией.

- Да как-то уже имели честь познакомиться с его антиобщественной деятельностью, - хмыкнул ротный, - одной радиостанции как не бывало, и у моего связиста синяк на всю спину...

Степной удивлённо хмыкнул и покосился на связиста Пашу, возлегавшего неподалёку на плащ-палатке.

- Ну, мой охотник снял его, до выстрела не успели. Радиостанция и винтовка его у нас, на связь выйти он не успел, станция выключена была.

Степной тихонько свистнул, от группы разведчиков отделился матрос-охотник, снявший чеченского снайпера. Матрос тихонько подошел, со вздохом положил перед ротным винтовку и радиостанцию. Булыга мельком осмотрел винтовку и кивнул матросу, тот неумело скрыл радостную улыбку, подхватил трофей и порысил к своим.

Лейтенант продолжал:

- Я так понимаю, что спецназеры пошли по этому хребту вдоль, тропинка, видите, заворачивает, и, по идее, они должны выйти к ночи в хвост духам, а дальше хрен пойми. У нас карта кончается, мы же не думали, что в такую глушь залезем.

- Надо на связь с группировкой выходить, - сказал Ануфриев. - Боевиков намного больше, артиллерия в эти районы уже не бьёт. Карт района у нас нет.

- Ага, сейчас будем пытаться выйти в "минусе" хотя бы на кого-нибудь. Если не на группировку, то хотя бы на "Барина". Думаю, у Перегудова, связь с верхним начальством есть, хотя судя по последнему разговору, ничего хорошего нам сверху не светит. Если нам поставили задачу преследовать и уничтожить, то боевое распоряжение никто не отменит, тем более, сейчас вся группировка на Гудермес двигает, и им, скорее всего, будет не до нас.

Приковылял Паша, прижимая к груди станцию, изъятую у тылового дозора. Рядом шествовал Кошкин, тащивший РД связиста и его оружие. Матросы расположились поблизости и начали развёртывать антенны, в основном суетился Кошкин. Паша достал из бушлата свой блокнот связиста и склонился над панелью настройки, что-то нажимая, бормоча под нос и кляня чеченского снайпера "убившего его ласточку".

Через пятнадцать минут Паша с огорчённой миной подошел к ротному.

- Товарищ капитан, всё, капец...

- Что, вообще ни с кем? - огорченно переспросил Булыга

- Да нет, всё нормально, "Барин" на связи. Говорите по таблице, блока засекречивания-то нет..

- Бляяя, а что же ты пугаешь «капец, капец»?

- А да спина болит, - пожаловался Паша и махнул рукой, приглашая Булыгу за собой.

Головной дозор группы спецназа, осторожно, шаг за шагом спускался с высотки.

Минут десять назад группа, наблюдая с высотки, обнаружила хвост колонны боевиков, скрывшейся с опушки букового леса. Немного выждали и стали спускаться вниз. Расчёт капитана командира группы оправдался. Вышли стык в стык, даже с небольшим опережением. Тропинка уже давно исчезла, и боевики своими ногами месили глинистое горное бездорожье.

Головной дозор потихоньку начал забирать влево, вскоре группа двигалась чуть сзади и параллельным курсом уходящим в горы боевикам. Через полчаса осторожного и малошумного движения разведчики спецназовцы подошли к краю обрыва. Командир, вызванный по связи, пригнувшись, подбежал к обрыву, снял с груди бинокль и осторожно высунулся из-за ствола полуповаленного дерева, обозревая окрестности. Небольшая лощина метров восемьсот на восемьсот, круглая, словно хоккейная шайба. На карте обозначена как распадок между двумя горками. Спуститься вниз невозможно, "шайбу" по кругу окружали высокие песчано-глинистые обрывы, почти отвесные, под девяносто градусов. Спуститься или подняться без горного снаряжения невозможно. На южной стороне лощины обрывы более менее пологие, если постараться, можно спуститься. Дно поросло деревьями, виднелось пару полянок. А на полянках несколько приземистых деревянных домишек…

Командир группы протёр глаза и достал карту. На карте синей запятой и пунктирной линией был отмечен хилый ручеёк, дальше шла координатная сетка. Края лощинки выходили за обрез карты. Капитан снова поднял бинокль. Да, где-то там, среди более-менее пологих склонов, заросших кустарником, должен быть проход по руслу ручья, если верить карте. Смеркалось, совсем скоро станет очень темно. И всё-таки в сереющем свете затухающего дня спецназовец рассмотрел цепочку людей проходящих через поляну к домикам. Ясно, что это боевики, неясно, как они спустились вниз. Значит, где-то должен быть проход вниз. Если есть проход, то он должен охраняться. Подождем, пока не стемнеет.

Как положено, вскоре быстро стемнело, и на дне лощины удалось обнаружить несколько мерцающих искорок костров. Морские пехотинцы на связь не выходили. Капитан чертыхнулся про себя и принял решение. Группа, вытянувшись в цепочку, осторожно стала обходить "шайбу" по кругу по часовой стрелке от предполагаемого маршрута движения боевиков, по самому краю обрыва. Действительно, вниз на лесистое дно лощины, без каких-либо подручных средств спуститься не представлялось возможным, а подняться тем более.

Передвигались с максимальной осторожностью, старший головного дозора одел "квакеры" (очки ночного видения), постоянно останавливался, поднимая вверх руку. Местность досконально изучали, осматривая в ночной бинокль, потом потихоньку двигались дальше. Днём всю лощину можно было бы обойти по кругу минут за сорок с максимальной скрытностью и мерами предосторожности, но ночью приходилось быть острожными вдвойне. Постепенно, шаг за шагом, подошли к пологим склонам на южной стороне лощины. Осторожно осмотрели, двинулись дальше. И действительно, вскоре, двигаясь по кругу, спустились вниз к широкому руслу ручья. Русло было шириной метров в восемь, каменистое, но достаточно проходимое даже для какой-нибудь полноприводной автомобильной техники. Спецназовцы, осмотревшись, осторожно вышли к ручью. Обыкновенный горный ручей ещё не начал разливаться и струился пока узенькой полоской воды шириной в метр и глубиной в десять-пятнадцать сантиметров.

Метрах в ста севернее по ручью спокойно можно войти в лощину, прикрытую со всех сторон песчаными обрывами. Место, безусловно, примечательное с точки зрения маскировки. С воздуха маленькая долина ничем не примечательна, домики прикрывают кроны деревьев, рассмотреть их можно только сбоку, с краев обрыва. Есть источник водоснабжения и безопасный выход по руслу ручья.

Командир разделил группу на две подгруппы. Первая с заместителем поднялась выше на правый склон от ручья и села в засаду. Вторая подгруппа вместе с капитаном двинулась вниз по руслу ручья. Прошли ниже метров пятьсот, отметили проходимость ручья, наметили пару мест, пригодных для засад. Уже на обратном пути, при возвращении к первой подгруппе, разведчик по кличке "Сурок", шедший по правую руку от командира в боевом порядке "колонна по два" поскользнувшись, плюхнулся на задницу, начал подыматься, потом пригнулся к земле, словно пёс, вынюхивающий добычу, потянул носом и замахал рукой командиру. Чуткий нос спецназера унюхал нечто важное, а именно запах солярки. При тщательном осмотре на небольшом глинистом участке обнаружили недавний след шин большого многоосного автомобиля, по всей видимости "КАМАЗА".

" Значится, и техника сюда ходит? Интересное местечко!" - подумал про себя командир группы и дал команду на дальнейшее выдвижение.

Теперь стояла задача найти вход сверху в уютную лощинку, которую для себя капитан командир группы назвал "шайба". Боевики, уходившие с хребта, не могли так быстро обойти обрывы и зайти со стороны ручья, по-любому, где-то должен быть вход сверху и, скорее всего, с той стороны, откуда двигалась банда.

Ближе к часу ночи старший головного дозора в "квакер" заметил тусклое зеленоватое свечение. Сержант поднял руку. Группа затаилась. Командир немного подумал, послал двоих разведчиков из головного дозора на доразведку, вооружив их биноклем ночного видения.

В бинокль явственно просматривался небольшой помост в кронах деревьев, небольшой окопчик без бруствера, рядом с окопчиком тлел бездымный костерок, отгороженный с западной стороны экраном из плащ-палатки, тянуло слабым запахом кофе. Если бы преследователи пошли по следам боевиков, то неминуемо бы вышли на секрет. Да и вряд ли бы вышли, скорее всего, где-то метров за сто на пути к лощине выставлены мины.

Разведчики насчитали шесть человек, двое наверху на помосте, двое в окопе и два здоровенных мужика возле костерка. Потихоньку-потихоньку, боясь стронуть ветки и хрустнуть сучками, спецназовцы вернулись к группе. По всей видимости, в охранение выставили наёмников-арабов и кого-нибудь из местных. Командир группы пытался рассуждать логически. Чеченцы кофе не пьют, а если и пьют, то растворимую бурду. А уже даже до места остановки группы, долетал чуть слышный аромат натурального кофе, значит, есть и арабы. А местные чеченцы, скорее всего, из охотников, знающие окрестности и чующие за километр неизвестно каким нюхом приближение федералов. В отряде был случай, когда группу на днёвке вычислили по запаху сухого спирта, на котором незадачливые разведчики разогревали сухпай. Опыт хоть и печальный, но его надо учитывать. Капитан отметил с обратной стороны карты место секрета боевиков, обрисовал лощинку, проставил координаты ручья и приблизительные координаты выбранных мест засад. Листа карты уже не хватало: лощина лежала за пределами координатной сетки, и капитану приходилось всё дорисовывать от руки.

Надо было что-то решать. Как назло, морские пехотинцы на связь не выходили. Ситуация была патовая. На данный момент вся банда находилась на отдыхе, и, одновременно, боевики находились в ловушке. Если на пологих склонах с обеих сторон установить несколько огневых точек и поставить засаду прямо в русле ручья, боевики будут заперты. Банду боевиков численностью в триста-четыреста человек может спокойно держать одна рота, одной группой спецназ здесь не справиться. И как назло, когда нужна эта самая рота, которая не столь уж далеко, с ней нет связи... Размышления капитана прервал связист, вынырнувший из-под бушлата, которым он накрывался, когда пытался связаться, не нарушая звукомаскировки...

Рота капитана Булыги бежала в ночь. Матросы хрипели, но молчали. У миномётчиков, и так ни черта не видевших в мутной темноте, постоянно хлеставшей по лицу мокрыми ветками, плыли оранжевые круги перед глазами. Впереди роты, как обычно, бодрым сайгаком неслась разведгруппа во главе со своим неунывающим лейтенантом. У Степного задача номер раз была встретиться в обозначенном пункте сбора с тройкой спецназовцев, высланных командиром разведгруппы навстречу морякам.

Кошкин, весело похрюкивая, бежал за широкой спиной командира роты, таща на поводу ушибленного снайперской пулей связиста. Ошметки грязи из-под огромных ботинок ротного то и дело шлёпались на матроса, Кошкин попытался сперва для защиты выставить впереди себя упирающегося связиста, однако потом бросил это бесполезное занятие и принялся стойко преодолевать все тяготы и лишения. Майор Ануфриев безнадёжно отстал и телепался где-то сзади среди своих "самоварников".

Ровно в четыре утра, когда рота уже почти выдохлась и поддерживала темп движения исключительно матерным шепотом и пинками, разведчики вышли на тройку спецназеров. Сержант, командир тройки, поднялся и издалека пару раз моргнул фонариком с синим светофильтром. Степной сорвал с лямки РД фонарь и просигналил в ответ красным светом. Рота, как железнодорожный состав, постепенно останавливалась. Матросы валились на сырую землю, занимая оборону. Спецназовцы и моряки-разведчики двинулись навстречу друг другу. Взаимное опознавание прошло успешно. Подошел гулко отдувающийся Булыга. Кошкин подтащил Пашу, стянул с него радиостанцию и, не дожидаясь команд, начал разворачивать антенну. Разговор занял несколько минут, сержант передал командиру морпехов схему лощинки, Паша дал связь с командиром группы спецназ. Решение нарисовалось быстро. По связи обсудили детали. Говорили быстро, работали без аппаратуры засекречивания, переговоры по таблице только замедлили бы процесс согласования…

Через двадцать минут рота двигалась по краю песчаного обрыва, обходя "шайбу" той же дорогой, что и группа спецназ. К половине шестого утра разместили на верхушке обрыва миномётчиков, Ануфриев сам выбрал позиции, кивнул ротному и принялся негромко отдавать команды на оборудование позиций. Неподалёку, метрах в ста южнее, по верхушке разместили расчёты АГС-17. Для прикрытия "минибогам войны" Булыга выделил отделение во главе с сержантом, для связи оставил одну из двух работающих станций.

На пологих склонах с обеих сторон начали устраивать "огневой мешок". Матросы, стараясь не шуметь, вгрызались в прокисшую глину малыми пехотными лопатками. Командиры взводов распределяли сектора обстрелов. Всё шёпотом, без излишней суеты и нервозности. Степной ушёл вверх на встречу с командиром группы спецназа. У разведчиков-моряков была своя задача. Капитан-спецназер, встретив лейтенанта, обрисовал ему ситуацию. Вдвоём они подползли на расстояние сносной видимости секрета боевиков, уточнили диспозицию. Светало. В сереньком свете приближающегося утра Вова обозрел в бинокль позиции охранения, что-то прикидывая для себя. Потихоньку отползли обратно. Разведчики-морпехи остались, спецназовцы в спешном порядке начали спускаться вниз к основным силам морских пехотинцев. Булыга встречал командира группы в свежеотрытом окопчике, уже оборудованным минимальными удобствами для быта и боевой работы ротного. Группер присел на край окопа. Тут же, молча, нарисовался Кошкин и всунул в руки капитану кружку с горячим чаем. Командир спецназовцев с удивлением посмотрел на Кошкина, тот задавил лыбу и скрылся за деревьями.

- Хват у тебя ординарец, смотри-ка, чаю уже сварганил!!

- Ну а то, сам выбирал, - прихвастнул ротный морпех. – Ладно, давай к делу. Смотри, что я задумал...

Командир группы склонился над корявенькой план-схемой, вычерченной не блиставшим штабной культурой ротным.

- Здесь у меня миномёты и гранатометчики. Майор сказал, что по навесной они вполне нормально будут крыть центр и южный край "шайбы". Духи к ним туда не заберутся, в случае чего они могут перемещаться сюда и сюда по разные стороны. Здесь, ты сам видел, у меня два взвода. Если духи попрут к ручью, чтобы уйти по руслу, мы их выстёгиваем на прямую наводку. Если попытаются прорваться, то им надо переть на нас в лоб. Поэтому мы и окапываемся. В случае чего "агээсники" подтягиваются ближе и кроют их с обратной стороны. Короче, через ручей они могут пройти, только если выстегнут нас на полную, всех до одного. Хотя, если честно, пару часов напряжного боя с нашей стороны и всё, капец: боеприпасов у нас ни хрена не остаётся. Мин к миномётам у нас тоже не столь и много, хоть и подбросили вертушками.

- Так, понятно, - спецназер почесал голову под чёрной вязаной шапочкой. - С секретом что будете делать, который наверху вход в "шайбу" охраняет?

- Я там ничего делать не буду, там Вова всё решает. Хотя мысль такая: если мы не засветились и не засветимся до времени "Ч", когда они попрут на выход, то секрет просто снимется и уйдет. Мои разведосы просто займут их место, обследуют спуск вниз, я в бинокль смотрел, там тропинка траверсная, по-моему, узенькая, пройти можно только в колонну по одному. Заодно посмотрят по поводу мин в округе, будут сидеть на тропинке, никого не выпуская, аки псы цепные. Ну, на крайний случай поставят пару мин "МОНок" и будут служить у меня резервом.

- Ну, в принципе, нормально. Да я думаю, что всё-таки не засветились. Если бы наши переговоры сканировали, то здесь бы не было так тихо, арабы бы в охранении кофе не варили и не расслаблялись.

- Одно, плохо, - начал печалиться Булыга, - связи у меня с Ханкалой никакой нет. Вчера кое-как с комбатом связался, обрисовал вкратце ситуацию, направление дал, куда движемся, и всё. Сейчас связист бьётся, но никого кроме тебя не слышит, и то в "минусе".

Группер посмотрел на свои командирские часы.

- У меня через двадцать минут ОДС (обязательный двухсторонний сеанс) с отрядным Центром. Наши средства связи, вроде, берут отсюда. Мои связюги доложили, что, вроде, связь по "Ангаре" в КВ есть. Давай пиши, я передам через своё ЦБУ всё что надо...

- Артиллерию надо и батальон для того, чтобы их тут всех под хохлому расписать, - вздохнул ротный морпех, выдрал из своего блокнота листочек и начал строчить донесение, заглядывая в карту...

- Так, с тобой всё ясно, - продолжил командир группы,- нам участок нарежешь, или что-нибудь другое зарисуем?

- Ага, - поднял голову морпех,- сейчас допишу, и зарисуем, и завтра в школу не пойдем...

Через час группа спецназа, дав обязательный сеанс связи, поднялась, выстроилась в боевой порядок и убыла в неизвестном направлении.

Подполковник командир батальона, проверил оборудование ротного опорного пункта, вызвал к себе командира роты и командиров взводов. Совещание было недолгим, задачи были яснее ясного. Две роты батальона заняли господствующие высоты и оборудовали опорные пункты, третья рота была оторвана от основных сил и догоняла непонятную банду боевиков, которая по последнему донесению командира роты в несколько раз превосходила численностью морпехов. На сеансе связи с группировкой подполковник Перегудов пытался убедить командование группировкой, что необходимо послать вдогонку хотя бы ещё одну усиленную роту, десантировать её посадочным способом с вертолетов как можно ближе, дабы сократить время пешего перехода. Надо обеспечить роту поддержкой артиллерией и авиацией. На комбата, скажем так, не обратили внимания. На повестке дня стояли более важные вопросы: операция по взятию Гудермеса, уличные бои в Аргуне. Тогда же Перегудов услышал неприятное и режущее слух слово: "Паникёры вы все, паникёры, а если твоя рота, подполковник, не выполнит задачу, то вы хуже паникёров, вы - ПРЕДАТЕЛИ!!"

Подполковник в сердцах плюнул, он не понимал, для чего его услали в горы вместе с ротами батальона. Конечно, проще идти в боевых порядках и руководить на месте, не слушая "помогающих", "направляющих" и "дающих ценные указания". Но батальону нарезали задачи поротно. Здесь и командиры рот могли вполне справиться. Комбат сейчас нужен был в штабе группировки, чтобы просто разрешить ряд жизненно-важных вопросов боевого обеспечения своих же подразделений. Компетенции, да и честно говоря, наглости у начальника штаба батальона было маловато. Его просто задавливали "весом" вышестоящие начальники, а то и просто в упор не замечали, однако постоянно требуя сведений о местоположении рот и доклада о результатах.

Перегудов надеялся только на то, что эту роту, которая сейчас преследовала боевиков, выпестовал он сам. В тяжелые времена для флота, когда в батальонах насчитывалось по пятьдесят процентов от штатной численности, а то и меньше, комбат всё-таки сумел "слепить" одну единственную боевую роту. Путем невероятных ухищрений в роту набрали матросов почти одного призыва, более-менее здоровых и разумных, не наркоманов и не пьяниц. Каких усилий стоило комбату не отвлекать эту единственную роту на всяческие хозяйственные и бизнес-работы, лучше умолчать. Боевой подготовке отдавали всё свободное время. А когда началась "заварушка" в своевольной и "самостийной" Ичкерии, батальоны в предчувствии скорой отправки начали доукомплектовывать матросиками с кораблей и береговых частей и срочно, по-боевому слаживаться, многие отцы-командиры схватились за голову. Было, однако, поздно. Хотя, как и положено всем "чёрным дьяволам", на всех флотах дух был неимоверно высок, боевая и физическая подготовка иногда была не на уровне, а иногда просто ни к чёрту...

Перегудов проснулся в шесть утра, вылез из землянки, прошёлся по позициям, вышел на наблюдательный пункт, взял у дозорного матроса бинокль и начал обозревать местность. Занимался серенький невзрачный денёк.

Часов в девять комбат связался со второй ротой, вышедшей в свой район и приступившей к оборудованию взводных и ротных опорных пунктов, принял доклады. После сеанса связи с группировкой настроение, как обычно, ухудшилось: "верхний штаб" требовал докладов о результатах, мельком спросили о состоянии дел в роте у Булыги, выругали за отсутствие связи с подчинённым подразделением и отключились. Подполковник выругался нецензурно, поставил задачу связисту выйти на связь с батальоном, принять от них разведсводку и уточнить состояние дел. Если будет что-то важное, и потребуется присутствие комбата, послать за ним вестового на ротный наблюдательный пункт.

Через полчаса к комбату, рассматривавшему окрестности в бинокль, скромно подошёл матрос-связист и, кашлянув, протянул тетрадный лист, исписанный ровным круглым почерком.

- Товарищ подполковник, вот с батальона передали по поводу " Малыша". Наша КШМка ещё на связи, ждут ваших распоряжений...

Комбат выхватил лист и впился глазами в текст.

" Здравствуй "Барин", докладывает тебе твой крепостной мужичонка по прозвищу "Малыш". В первых строках докладываю, связь мы дали через друзей наших злобных "Рексов" и далее через них надеемся работать. Супостат в количестве под четыреста рыл, среди коих множество арапов, собою здоровых и бородатых, находится в координатах Х=...,У=.... Круглая лощина, с воздуха обнаружить, скорее всего, невозможно, вне досягаемости нашей артиллерии. Оборудовал огневые позиции в районах... (может быть, неточно, так как уже за координатами наших листов карты). Противник нашего присутствия не обнаружил. Своими силами сдерживать смогу в течение двух-трёх суток при экономном расходе б.п. Если подкинете патронов, мин, да пожрать чего-нибудь, продержимся поболе. Надеюсь на вашу бескорыстную помощь и участие. На сём целую в щёчки, ваш "Малыш Бу". Извините за высокий штиль, был напуган... (кстати, связисты спецназа, передававшие и принимавшие данную радиограмму, ни разу даже не улыбнулись, шифровки они ведь разные бывают).

- Бляяяя, Булыга, вернешься, яйца оторву, если тебе их раньше арапы не оторвут, - взревел Алексей Николаевич и ринулся к радиостанции.

Боевое охранение боевиков, не торопясь, собиралось. Два рослых бородатых араба аккуратно упаковали рюкзаки, помогли друг другу закинуть их на плечи. Чеченцы сходили к выставленным минам, проверили, снимать не стали. Старший дозора, один из арабов, достал "Моторолу", переговорил с амиром и махнул рукой. В несколько минут замаскировали следы своего пребывания. Один из чеченцев подошел к тропинке на краю обрыва, сделал пару шагов вниз и стал разглядывать полянку и еле видневшиеся домики. Возле рубленых избушек выстраивались боевики, отрядные амиры считали личный состав, давали указания, обычная предпоходная суета. В строну выхода к руслу ручья отправилась головная пятёрка, которая на переходе будет выполнять функцию дозора и "торпед". Проверяли связь, амиры начали совещаться между собой что-то чертили на земле, разворачивали свои карты.

Из-под крон деревьев выехал "Камаз" с крашенным в камуфлированные цвета кунгом. В него начали загружать раненных в предыдущем боестолкновении боевиков, какие-то ящики. В кабину помимо водителя залез какой-то мужик с седой бородой, в американском камуфляже и микроскопической тюбетейке на затылке. Вылез, постоял на подножке, проконтролировал загрузку последних раненых, выставил руку с коротышом АКС-У, потряс автоматом, что-то гортанно крикнул. Множество боевиков довольно заржали и начали тоже кричать в ответ.

Пятёрка головного дозора подошла к руслу и скрылась из глаз. Минут через десять вытянувшаяся колонна боевиков начала движение. "Камаз" начал объезжать людскую колонну, переваливаясь с боку на бок.

Боевое охранение, сторожившее тропинку наверху, стало медленно спускаться.

Крайним шёл один из арабов, он не успел сделать шаг вниз. За его спиной материализовался лейтенант Степной и не сильно, но с чувством достоинства, влупил своим любимым прутком-свиноколом наёмнику по голове. Могучий араб наверняка упал бы с обрыва, если бы не дружеская рука Вовочки, дёрнувшая его за рюкзак и завалившая на спину.

- Ничего личного, - пробормотал лейтенант, - камуфляжик у тебя здоровский, да и рюкзачок неплохой...

Остальных боевиков швырнула вниз с тропинки короткая, почти неслышная очередь из автомата с прибором бесшумной и беспламенной стрельбы.

Первые мины Ануфриев положил кучно. Ошмётки тел, истерзанные осколками, весело взметнулись в воздух. Грузовой "внедорожник" врезался в строй боевиков, подминая под себя тела. Над "шайбой" раздался многоголосый вой-рёв. Боевики, следовавшие в хвосте колонны, кинулись врассыпную. Миномётчики положили ещё пару мин, грузовик завалился набок, из кунга раздались истошные крики. Голова колонны с диким рёвом кинулась врассыпную к спасительному руслу. Несколько кинжальных очередей с разных сторон обрыва заставили откатиться назад и залечь воющую и рычащую толпу.

Боевики залегли. Несколько человек, поливая очередями, попытались прорваться. Попытка оказалась безуспешной. Ловушка захлопнулась. Но надо отдать должное, боевики всё-таки умели воевать. Рассыпавшись по пятеркам и тройкам, они стали отходить вглубь лощины. Возле домиков и под деревьями когда-то оборудовали окопы и укрытия, бывший лагерь подготовки, он же перевалочная база, оборудовался по всем правилам инженерного искусства людьми, знающими в этом деле толк. Наёмниками и местными ополченцами командовали тоже знающие командиры, воюющие уже по несколько лет под разными флагами, за различные идеи и небезразличную валюту. Чувствовалась умелая рука в управлении. Боевики стали рассредоточиваться по периметру "шайбы", маскироваться, оттаскивать в безопасные места раненых.

Морские пехотинцы огонь вели короткими очередями и быстрыми одиночными, без толку не палили в белый свет как в копеечку. Бои в городе всё-таки дали опыт экономного расходования боеприпасов.

АГСы прошлись гранатными очередями в шахматном порядке по открытым местам. Стайки осколков прожужжали в воздухе, какие-то попали в живое человеческое мясо, какие-то в тугую плоть деревьев, каждый нашел свою цель.

Пятёрка моджахедов, короткими перебежками совершив небольшой марш-бросок, выставив стволы, ринулась вверх к извилистой тропинке, ведущей наверх, и быстро-быстро перебирая ногами с завидной скоростью и демонстрируя неплохую физическую подготовку, стала карабкаться всё выше и выше. Почти что выбрались, однако хорошая физическая подготовка ничто по сравнению с радиусом разлёта осколков гранаты Ф-1, аккуратно скатившейся им навстречу по тропинке. Два крайних боевика, услышав вопль своих друзей, узревших гранату, не раздумывая, сиганули вниз. Одного уже в полёте нашпиговало осколками, и он тряпичной куклой скатился вниз. Самый крайний покатился по склону, выронив автомат, но благодаря телам товарищей, принявших в себя основные порции рвуще-режущей-колючей смерти, отделался переломом пары рёбер и сотрясением мозга.

Боевики замолкли. Крики прекратились, прекратилась беспорядочная стрельба. Противники стали принюхиваться, присматриваться друг к другу, изучать свои и чужие болевые и огневые точки, подходы, подступы отходы, просчитывать варианты действий, строить планы и пытаться предугадать намерения друг друга.

Время шло, боевики молчали, изредка совершая короткие перебежки и открывая беспорядочный огонь, надеясь выявить положение огневых средств противника. Со стороны морпехов работал только один снайпер из разведгруппы Степного, он опробовал и приводил трофейную винтовку к нормальному бою...

Окончание

Часам к одиннадцати дня Булыга, лежавший на своей огневой позиции, отполз в тыл.

Кошкин за это время уже оборудовал второй окопчик, с помощью срезанных веток и плащ-палатки соорудил навес, расположился со всеми походными удобствами, готовил из сухпая завтрак-обед, постоянно зыркая по сторонам.

- Товарищ капитан гречку с галетами будете? - задал он вопрос спрыгнувшему в окопчик командиру.

-Ага, а ещё мне антрекот свиной и кружку пива, - съязвил Булыга. – Кошкин, я с тобой на этой задаче уже килограмм пять скинул, повар из тебя никакой.

- Товарищ капитан, свиной антрекот, в принципе, можно организовать из связиста, он у нас ни хрена не похудел, а получив пендаля в спину, вообще расслабился.

Паша, оборудовавший неподалёку одиночную ячейку, погрозил малой пехотной лопаткой Кошкину и состроил страшную рожу. Кошкин послал ему воздушный поцелуй и томно закатил глаза. Связист тихонько хрюкнул и стал дальше углубляться в глинозём, щедро пересыпанный щебнем.

Командир роты, держа в ладони котелок, уже выскребал со дна остатки каши и дохрумкивал галеты. Отпив чаю, Булыга икнул и начал озадачивать своего адъютанта.

- Кошкин, сейчас с тобой пойдём ко второму взводу. Идём налегке, только с оружием. Пока я чаёвничаю, давай на позиции, проверь обстановку, что там наши подопечные вытворяют. Взводнику передай, пусть по тройкам народ в тыл отправляет обедать и оборудовать потихоньку отсечные и запасные, как договаривались заранее...

Матрос кивнул и, пригнувшись, побежал между деревьями к позициям. Связист подошел к ротному и протянул свой блокнот.

- Вот, товарищ капитан, спецы передают, через пять минут они снова со мной на связи будут.

Булыга, в пару глотков допив чай, переместился в соседний окопчик и нацепил наушники.

Через пару минут на связи появился командир группы спецназа.

После сеанса к ротному подошел понурый связист.

- Товарищ капитан, у нас проблемы со связью скоро будут, - пробормотал Паша и застенчиво почесал грязной рукой нос.

- Если ты не заметил, у нас и так офигенные проблемы со связью, на батальон выйти не можем на группировочных артиллеристов и подавно, слава богу хоть между собой ещё что-то есть и со спецназом. Надо было на тебя ещё катушку с кабелем навьючить и тянул бы от самой Ханкалы...

Связист повёл плечами и скривился, синяк на спине ощутимо побаливал.

- Товарищ капитан, аккумуляторам скоро швах будет, а заряжать негде. В батальоне всего две ручных ПЗУшки (переносное зарядное устройство), одно с комбатовским связистом, второе взвод связи в городе прое... ал, когда на боевые выходили КП комбата обеспечивать. Ещё пара сеансов, и со спецназом уже связи не будет, да и между собой придётся криками общаться...

- Весело излагаешь, у меня дрожь ужаса от твоих слов и неконтролируемое мочеиспускание, что предлагаешь?

- Мне связисты спецы пояс один свой дали, аккумуляторный, но я думаю его на всякий случай на резерв оставить. Я, товарищ капитан, хочу, если тихо будет, как стемнеет, с Кошкиным сползать до КАМАЗа духовского и снять с него аккумулятор. Переходники у меня есть...

- А второго связиста у ротного нет, хоть и положен запасной, вы как крабы по парам должны ходить, а твой напарник на КШМке отсиживается, а ты тут по горам бродишь, озверел уже. То на ротного кидаешься, то грузовики сепаратистские мародёрничать собрался. Ты никуда не пойдешь, а идея КАМАЗ обшарить в принципе неплоха. Сейчас с Кошкиным обойдём все позиции, проверим обстановку на местах, а потом обдумаем. Дай бог, духи сидеть будут тихо...

Связист забухтел что-то под нос об умственных способностях других моряков, ни хрена не понимающих в таком тонком деле, как раскурочивание духовских автомобилей, потом с нескрываемой радостью нащупал в полупустой пачке сигарет одну более-менее невыкрошившуюся. Испросив разрешения у ротного, Паша плюхнулся на дно своего персонального окопчика, до конца забил сигарету крошками табака и, звучно испортив воздух, закурил, пуская дым в рукав бушлата.

Кошкин раздвинул кусты и осторожно осмотрелся: всё чисто. Коротким броском добежал до ручья, припал на колено и начал наблюдать за выходом из лощины, время от времени крутя головой в разные стороны. С левой стороны раздалось шипение, никак не похожее на свист.

- Бля, Кореец, мудила уссурийский, ты так свистеть и не научился? - не поворачивая головы, вполголоса произнёс Кошкин.

Из кустов на обрыве, возле противоположной стороны ручья, гыкнули, и через две секунды материализовался невысокого роста коренастый матрос с весьма "несвойственной" для корейцев фамилией Ким.

- Что там, Кошак? - присев на колено и направив ствол в сторону вероятного появления противника, переспросил матрос.

- Всё ровно, Булыга идёт. Вы как там отстрелялись?

- Нормально. По тихой отдуплились, раненых убитых нет, зарываемся. У тебя курить есть?

- Есть, сейчас ротного пропустим, проспонсирую...

Кошкин прислушался и тихонько просвистел, красиво и мелодично. Свист был похож на пение певчей птахи, решившей известить окрестности о том, что "Спартак чемпион, Спартак чемпион"...

Появился Булыга, держа ПКМ наперевес. В три шага перепрыгнул ручей, занял позицию, махнул прикрывающему его матросу. Кошкин перебежал ручей и юркнул в кусты, Булыга последовал за ним, матрос Ким, получив две "страшно вкусные сигареты" без фильтра, остался наблюдать дальше.

Во втором взводе обстановка была боевая-настороженная: командир взвода оставил необходимое количество матросов на позициях, остальные отрывали запасные позиции в тылу, постепенно зарываясь в гору. Ротный с командиром взвода поползли вперёд к обрыву. Кошкин плюхнулся под дерево, и, закинув ноги на чей-то рюкзак, прикрыл глаза.

Боевики не суетились и не показывались на глаза. Взводный доложил, что с момента первого столкновения противник откатился вглубь "шайбы" и не предпринимал никаких действий. Иногда среди деревьев мелькали едва различимые фигурки, и щёлкали одиночные выстрелы в никуда. Снайпер из разведгруппы Степного с верхнего участка ротных позиций перестал стрелять где-то час назад, видимо, экономил боеприпасы и нервы членов незаконного вооруженного формирования. Булыга осмотрел в бинокль позиции первого взвода справа, отметил кое-что для себя. Замаскировались, в принципе, нормально, и по всей видимости, если смотреть со стороны лощины, огневые позиции морских пехотинцев обнаружить весьма затруднительно. Но это днём, когда вспышки выстрелов почти незаметны. В темноте по вспышкам можно будет определить приблизительное расположение позиций и огневых точек и, пользуясь преимуществом в живой силе, распределить усилия на их подавление и попытаться прорваться.

Булыга, обозревая окрестности в бинокль, продолжал напряжённо думать, невольно цепляясь глазами за складки местности и пытаясь поставить себя на место прорывающихся боевиков. Скорее всего попробуют с наступлением темноты провести разведку боем, пару небольших наскоков, как использовали на блок-постах в городе. Пара-тройка специально назначенных боевиков ведёт беспорядочный огонь в сторону позиций федеральных войск. Озадаченные федералы решительно мстят за наглость из всех стволов куда ни попадя. Расположение огневых точек незамедлительно засекается, система огня вскрывается за считанные минуты. Боевики отходят, перегруппировываются и в самый неподходящий момент точно рассчитанным массированным огнём подавляют систему огня, атакуют, иногда захватывая блок-пост и полностью его уничтожая. Над этим моментом думали ещё в пункте временной дислокации на Ханкале, пытаясь выработать эффективные меры противодействия при выставлении блоков и застав.

Ротный отполз со своего места наблюдения, вытащил карту с нарисованной на обороте схемой местности и жестом подозвал командира взвода.

- Сколько у тебя ещё мин осталось?

- Две МОНки в запасе, две спецам отдали, одну, как договаривались, поставил здесь в управляемом варианте, - лейтенант указал на схеме. - Если "подымаем", то как раз перекрываем горловину выхода. Одну из запаса думаю поставить в тыл на МУВ (механический взрыватель универсальный) на растяжку на несколько "веток": проводов сапёрных не хватает, да и машинка подрывная одна.

- Смотри, вот здесь на мысок, на входе в "шайбу" можно первую мину переставить фронтом как раз вдоль спуска, а тут наверху твои позиции, если будешь "подымать", твои наверху под шарики-ролики от мины не попадут, а боевички, если попрут нахрапом на твои позиции, как раз под осколки подставятся.

- Ясно, сейчас просмотрю как незаметнее переставить без особого палева, а на ручей, наверное, на входе метрах в десяти тоже одну поставлю фронтом вдоль русла и с пяток РГДэшек на растяжки. Как, одобряешь, командир?

- Добро, давай занимайся. Я к Степному буду подыматься, а потом к миномётчикам, так по кругу всех и обойду. Связь, как договаривались...

Булыга отполз от передних окопчиков, разбудил Кошкина ласковым пендалем. Обход "войск" продолжался. Кошкин пробирался сквозь колючие кусты на запах кофе, жадно втягивая носом и поводя головой. Продрался сквозь очередной куст и упёрся носом в ствол АКМа одного из разведчиков лейтенанта Степного.

- Курить нету, всё раздал, - сразу же соврал он.

- Сам кури свою шнягу,- гордо ответил разведчик. - Здравия желаю, товарищ капитан, - среагировал матрос на Булыгу, появившегося совсем с другой стороны, откуда пришел Кошкин.

- Неси службу, бодро, - ответил ротный. - Где лейтенант?

- Там он у костерка, кофе варют, - ответил матрос и с сожалением убрал ствол автомата от носа командирского вестового.

Степной, расположившись у бездымного костерка, меланхолично разбирал немецкий пистолет-пулемёт и лениво наблюдал за морским пехотинцем, колдовавшим возле костра с маленькой медной туркой.

- Здарова, командир. Присаживайся, кофия попьём, - приветствовал Вова ротного.

- Как у тебя тут? - спросил Булыга, присаживаясь к костру и принимая в руки подкотельник с благоухающим обжигающим напитком.

- Да нормально, дозор духовский мы на тропинке положили. Я одного успел по "башне" приголубить, подарок Ануфриеву хотел сделать, да перестарался. Вон он там в кустиках лежит, ночью вниз спровадим где-нибудь подальше...

Кошкин навострил уши и юркнул в кусты: мёртвый боевик это всегда интересно и познавательно. Однако познавать, как оказалось, нечего. Здоровенный бородатый мужик с раскроенным черепом валялся в одних белых кальсонах и задрипанной чёрной майке, выставив кверху густую черную бороду.

Снайпера своего Степной отправил наведаться к миномётчикам и заодно разведать обстановку с различных ракурсов. По мнению лейтенанта, прорыв боевиков из кольца следовало ожидать где-то ближе к ночи, когда стемнеет. Сейчас они пока затихли и особой активности не выказывают.

Мнения командира разведчиков и ротного совпадали. Сперва, как стемнеет, боевики проведут разведку боем, чтобы уточнить расположение огневых точек морских пехотинцев, а потом уже начнут массированный обстрел выявленных целей, попытаясь задавить превосходством в плотности огня и обеспечить коридор для прохода-выхода основных сил.

Булыга со Степным подкрались к краю обрыва возле тропинки. Ротный в который раз за сегодняшнее утро принялся изучать местность в бинокль, уже с другого ракурса.

Вова пристроился рядом, смачно прихлебывая кофе из подкотельника, время от времени поднося бинокль к глазам и отвечая на вопросы ротного.

Кошкин тем временем разжился на пачку цивильных сигарет, "гуманитарную помощь" от "невинно убиенного араба", таскавшего в своем рейдовом рюкзаке два блока красного "Мальборо", и очки-консервы германского парашютиста, сгинувшего в жестоких вихрях истории. Отсыпал молотого кофе в затасканный целлофановый пакетик и, вытянув ноги разлёгся возле костёрчика, жутко зевая и постепенно снижая темп моргания до очень медленного.

Командиры между делом постепенно вырабатывали замысел предстоящего боя и организацию взаимодействия. Разведчики Степного должны были "держать" тропинку и оставаться в неприкосновенном резерве. При начале плотного огневого контакта Вова должен был подавать целеуказания миномётчикам Ануфриева и взводам ведущим основной бой. Из-за недостатка средств связи да и для большей наглядности Вова обозначать цели будет тройными трассирующими выстрелами подряд. Для миномётных целей и для АГС - длинные трассирующие. Практика эта была отработана ещё в городских боях, так что особо что-то выдумывать не пришлось. Отползли обратно к днёвке, присели для воспитательных целей на мирно посапывающего Кошкина, который даже не шелохнулся, а только, выпучив глаза, просипел стандартную фразу " Я не спааал".

- Командир, слышь, а у тебя с берцами, я смотрю, непорядок, - вопросил Степной, оглядев внимательно обувку ротного.

- Ну так третий год таскаю, устал уже чинить, старшина всё обещает достать, но где ещё таких размеров напасёшься..

Степной, сделав загадочное лицо, вытащил из недр огромного "арабского" рюкзака высокие ботинки коричневой кожи невероятного размера. Ботинки были хороши: берцы выше чем у наших российских "говнодавов", вверху крючки для ускоренной шнуровки, в общем, красота, понятная только людям тонкой душевной организации и огромных ступней.

- Хуяссее лыжи, - восхитился матрос Кошкин.

- Сам ты лыжи, деревня, - гордо ответил Степной. - Натуральные британские "Инвадер", сам бы носил, да размер у меня не тот, я в них как в ластах, а вот ротному в самый раз.

Булыга споро расшнуровал свои старые ботинки, поморщился, глядя на свои шерстяные носки.

- Кошкин, когда будет полный атас, я даю тебе носки, и ты закидываешь их в боевиков как бумеранги массового поражения, плевать я хотел на международные гуманитарные правила ведения войны.

- Так точно, товарищ капитан. Я ещё портянок своих добавлю и у связиста трусы позаимствуем...

- Бля, мне связиста-камикадзе без трусов ещё не хватало… Кончай трындеть, собираемся к Ануфриеву, сейчас только новые шузы обую...

Новые ботинки пришлись впору: добросердечный наёмник-араб разносил их как раз в аккурат под ступню Булыги. Старые ботинки оставили разведчикам Степного, дабы повысить обороноспособность немногочисленной разведгруппы. Вова, порывшись в рюкзаке араба, передал ротному ещё одну трофейную радиостанцию:

- Чуть не забыл, у моего "крестничка" была. Пытался по частотам полазить, да умишко не на то настроен, нашему контрразведчику передашь, он, вроде, волокёт. Может, что для себя придумаете, мож духов как-нибудь послушать можно.

ФСКашник Ануфриев помимо того, что со своими новыми подчиненными неплохо оборудовал миномётные и гранатометные позиции, ещё и пытался заниматься своими прямыми обязанностями. Приняв из рук Булыги станцию, изъятую у чеченского снайпера, майор радостно потёр руки.

- Вот, смотрите, - он переставил частоты. - Так мы между собой сможем связаться: от миномётных до выхода из "шайбы" без проблем, думаю, дотянет. Частоты, на которых боевики общаются, я записал, но толку от этого никакого: они по времени по ним скачут, видно, у них начальник связи толковый, да и ни хрена не понять, так, отдельно кое-что понимаю, когда они русскими междометиями бросаются или ругаются. Так что толку особого от прослушки нету. Хотя можно догадаться будет, когда они соберутся на прорыв или ещё что замыслят. Пока молчат, изредка только переговариваются. Скорее всего, опросы между командирами подразделений проводят да считаются.

На том, и порешили: одна трофейная радиостанция останется у Ануфриева, другая будет у командира роты. Особист будет потихоньку прослушивать переговоры и предупреждать о намерениях боевиков, если, конечно, догадается о сути разговоров противника. Заодно на всякий случай будут дублироваться и подтверждаться целеуказания от разведчиков и ротного, который будет со взводами на основном направлении огневого контакта.

Вскоре Булыга со своим вестовым, пройдя по кругу, вернулись в расположение днёвки первого взвода. Матросы окапывались, отрывали запасные и отсечные позиции. Минировали гранатами на растяжках тылы. Старались работой заглушить постепенно нараставшее напряжение. Время тянулось медленно и тягуче. Установившаяся тишина неприятно давила на уши.

Темнота упала быстро. Среди деревьев в глубине "шайбы" замелькали огоньки.

Тишина и предчувствия продолжали давить. Короткая трассирующая очередь быстрым росчерком высветилась от края обрыва и упала куда-то в центр лощины.

Булыга нажал на кнопку "PPT" на трофейной станции:

- "Горка", видишь? По-моему, начинается?

-Да, всё, работаю, я на связи, - отозвался Ануфриев.

В воздухе зашуршали мины и одновременно раздались вопли боевиков "Алааааа..."

Несколько беспорядочных очередей со стороны центра "шайбы" по позициям морских пехотинцев слились в одну. Грохнули мины. Воинственные вопли сменились воплями раненых. На "прощупывающий" огонь моряки не ответили. С края обрыва от лейтенанта Степного прилетело ещё парочку "светящихся" приветов. Ануфриев и его миномётчики подкинули "гостинцев", следуя целеуказаниям. Тёмные фигуры заметались среди деревьев. Вопли усилились. По идее, они должны были действовать на нервы морских пехотинцев и поддерживать моральный дух пытающихся прорваться боевиков. Однако, странным делом, эти самые неприятные для слуха завывания успокоили моряков, началась привычная и долго ожидаемая "работа". "Работа", которую ждали весь световой день. А раз так, то переживать уже некогда…

- Группируются на две колонны, будут жаться к нам, чтобы наши "самоварщики" минами не накрыли своих. Соображают сволочи, - пробормотал Булыга и нажал кнопку передачи.

- "Горка", как скажу, дашь "свет" на счёт три..

- Понял, - ответил Ануфриев.

Майор, сам схватив осветительную мину, подскочил к миномёту и, прижав радиостанцию к уху, вытянулся в нетерпеливом ожидании, как спаниель на охоте.

Внизу стрельба затихла буквально на считанные секунды. А потом началось.

Боевики начали бить из своих любимых РПГ-7 по краям обрыва.

- Оооо, - восхитился Булыга. – Фига, они опять, наверное, тротиловые шашки к гранатам привязывают.

По установленному сигналу морпехи отползли с передовых, осыпаемые комьями земли и камнями. Уткнувшись головой в окопчик, на позициях остался Булыга. Рядышком, нацепив очки абверовского парашютиста, прекрасно защищающие от комьев грязи, невозмутимо возлегал Кошкин.

Булыга изредка приподнимал голову и всматривался в темноту сквозь сполохи взрывов и вслушивался в беспорядочную стрельбу и крики. Моряки огнём не отвечали. Тактическая хитрость сработала, сепаратистам не удалось вскрыть систему огня, боевики сами себя раззадорили, продолжая беспорядочно поливать огнём пологие склоны возле выхода.

Главное, не упустить момент. Разрывы гранатомётных выстрелов стихли, работали только автоматы и пулемёты примерно с района заросшей деревьями части лощинки.

- Пятьсот двадцать один, пятьсот двадцать два, пятьсот двадцать трииии, свееетттт! - заорал в станцию Булыга.

- Зааалп, - ответил Ануфриев и опустил мину..

Мина осветила две группы боевиков, карабкающихся на левые и правые края обрыва, и внушительную колонну человек в двести, выдвигающихся в сторону русла короткими перебежками и перекатами, словно огромная гусеница.

- Кошаааакккк! - рявкнул ротный.

Матрос перевернулся на спину и, выставив руку с автоматом вверх, прислонив к стволу картонный тубус ракеты, дёрнул шнурок. Ракета, шипя, ушла вверх и пыхнула красным огнем. В течение нескольких секунд моряки оказались на позициях и открыли кинжальный огонь сверху вниз по карабкавшимся боевикам, оказавшимся в крайне невыгодном положении. Миномётчики по целеуказаниям Степного очень кучно, одну за одной положили мины в колонну-"гусеницу", стремившуюся к выходу из "шайбы".

Часть боевиков всё-таки успела добежать до русла ручья Но и им прорваться не удалось: на флангах первого и второго взвода не дремали, несколько очередей с минимально короткого расстояния, и судорожный бег прекратился.

- Свеет! - снова заорал Булыга.

- Даююю, - ответил Ануфриев. – Залп!

Боевики рассыпались и начали отходить вглубь лощинки под деревья, нелицеприятно высказываясь о погоде, о местности, да и вообще не соблюдали культуру речи. Арабы подумывали сменить туроператора.

В это время к Кошкину, увлечённо стреляющему одиночными, подполз связист Павел.

- Кошаакк, ротному скажи, сейчас возле КАМАза никого, они туда не сунутся, давай за аккумулятором, у меня станция подыхает..

- Бляяя, сестра сто пятьдесят девятая помирает, электричества просит, - пробормотал Кошкин и, подползя к ротному, знаками и криками в ухо озвучил просьбу связиста.

Булыга откатился, знаком подозвал связиста к себе.

- Значит так, толстая морда, ты сидишь здесь и никуда не лезешь. Идёт Кошкин и три матроса с ним. Он уже подходы просматривал, я его инструктировал..

Паша скривился, как от зубной боли...

Через пару минут Кошкин и три матроса, нацепив на себя объёмные прорезиненные рюкзаки МГ (мешок герметичный), под аккомпанемент все ещё не стихавших выстрелов нырнули в кусты и понеслись вниз к ручью с бешеной скоростью.

Возле ручья стали "крестом", взяв под прицел все стороны света.

- Короче, бакланы, слушай сюда, - скороговоркой давал указания Кошкин. - Сейчас идём по ручью наискосок влево, я - впереди, потому что второй взвод растяжек понаставил, и там наш Кореец на фланге сидит. Как встречаемся с ним и выходим за песчаный мысок, сразу стартуем по прямой, грузовик нас закроет от боевиков, да и темно как у негра...

Кореец Ким чувствовал себя великолепно, хотя был легко ранен осколками от выстрелов подствольных гранатомётов в бедро правой ноги и хотел курить. От помощи в перевязке отказался, сказал, что перебинтуется сам. Стрельнул сигарету и пожелал удачи, предупредив о том, что среди боевиков, которым удалось вырваться к проходу, могут быть недобитые. Вышли на песчаный мысок, залегли, ориентируясь на местности.

- Надеюсь, Кореец успел предупредить своих, что мы идем на досмотр, - пробормотал Кошкин.

Невдалеке валялось штук пять боевиков в различных непристойных позах - те самые, которых срезало фланговым огнем. Огонь с обеих сторон стал затихать, постепенно сходя на нет. Миномётчики прекратили работать, экономя боеприпасы. Внезапно двое из боевиков, валявшихся неподалёку, начали шевелиться. Один очень даже резко встал, закинул автомат за плечи, приподнял второго. Оба раненых, опираясь друг на друга, медленно, но верно, то припадая к земле, то почти в открытую, двинулись в сторону опрокинутого грузовика.

- Побежали, - выдохнул Кошкин.

Матросы, словно спринтеры, рванули из положения лёжа, стараясь как можно меньше производить шума и держать направление на КАМАЗ. Боевиков догнали в несколько прыжков. Всего два удара, и два борца непонятно за какие свободы повалились на ту самую землю, за которую они воевали. Матросы нырнули под опрокинутый грузовик.

- Фуу, - скорчил недовольную мину один из матросов и рукавом бушлата протёр ствол АКМа, которым он только что засадил в основание черепа одному из недобитков.

- Быстро, шарим аккумулятор и валим, - зашипел Кошкин. - Я в кунг попробую пробраться, может, что полезное найду.

Однако аккумулятор грузового "внедорожника" был безнадёжно испорчен, раздавлен, смят и восстановлению не подлежал. Кошкин по-пластунски ополз грузовик с торца кунга. Металлическая дверца была откинута, боевики при первом боестолкновении ещё утром успели вытащить своих раненых, но вот парочку мёртвых всё-таки оставили. Матрос прополз внутрь, стал на четвереньки, а потом выпрямился. Неучтиво перешагнул трупы, вынул из кармана бушлата армейский фонарик, выданный ротным, поставил зелёный светофильтр и начал всматриваться в окружающий его бардак. Внимание привлекли несколько непонятных чёрных кирпичей, аккуратно сложенных в картонной коробке. Так что это такое? Кошкин взял один и поднёс к глазам. Надпись какая-то по-английски: " SEALED LEAD - ACID BATTERY". Вот оно!!!

- Бля, Паша, ты будешь долго и упорно целовать мои мужественные упругие булки!! - прошептал Кошкин.

Аккумуляторы как раз то, что надо. Некогда проверять, заряженные или нет, хотя вон рядом валяется какой то движок и воняет бензином не приведи господи. Скорее всего, генератор для зарядки. Кошкин стащил с себя рюкзак, аккуратно сложил находки на дно. Таак, что тут ещё есть. Паатроныыы!!!!! В цинках!! Калибра 7,62, автоматные, пулемётные. Матрос остервенело забил вместительный рюкзак до отказа и ползком через трупы вытащил его наружу.

Подползли остальные.

- Кошак, аккумулятор в хлам, что там в кунге?

- Так, давайте по одному вовнутрь, забивайте рюкзаки, там патронов в цинках полно и ещё какая-то хрень. На входе два духа по форме номер двести. Держите фонарик, только осторожнее, я прикрываю...

Через десять минут матросы поняли, что устроили сами себе ловушку. С рюкзаками, забитыми до отказа, скрытно передвигаться не было никакой возможности. Лямки трещали и грозили лопнуть. Выгрузить половину жалко, но и ползти с такой массой никакой возможности.

- Бля, - шептал Кошкин, возлегая под КАМАЗом и грызя полоску сухого мяса, обнаруженного тоже внутри кунга, - народу надо побольше. Сейчас ползём в створе так, чтобы нас не видно было. С двумя рюкзаками всей толпой. Мой тащим первым, там батареи для связистов. Доползаем до вон той кучки трупов, оставляем и челночим обратно. Все всосали?? Ну вот и ладно, поехали...

Первый рейс удался на славу. Вдвоем переползать с тяжеленным рюкзаком неудобно, но можно. Подползли к трупам, отдышались, двинулись назад к опрокинутому грузовику.

Но не всё коту масленица: едва перевели дыхание, как один из моряков поднял руку ладонью вверх: "Внимание".

Кошкин осторожно высунулся из-за угла кунга. Ползут, а потом перебежками, человек пятнадцать-двадцать. Устроить засаду и дать бой нереально. Могут благодаря численному превосходству обойти и отсечь, могут прорваться за досмотровой группой к проходу и уйти. Опустошать рюкзаки уже поздно - могут обнаружить. Остаётся одно: отходить со всевозможной скоростью как можно быстрее. Так и сделали, пользуясь прикрытием перевернутого автомобиля, добежали до трупов, схватили с обеих сторон рюкзаки за лямки и, пригибаясь, почти в открытую бросились к руслу ручья.

Военное счастье было на стороне Кошкина и его досмотровой группы. Возле кустов матросов встречал Булыга лично.

- Товарищ капитан, - задыхаясь, пробормотал Кошкин, - пару "Мух" в кунг - такой фейерверк будет, там духи боеприпасы таскают. Уууххх, всё что надо, принесли, больше не смогли. Ушли - чичи подходили, давайте я..

- Сидеть, мля, - оборвал ротный. – Хватит, набегались, без вас оформим.

Боеприпасы в кунге, разлитый Кошкиным бензин и соляра, вытекшая с пробитого бака, ну и всего-навсего один выстрел с одноразового гранатомёта разорвали несчастный грузовик в клочья. Кабина взлетела на несколько метров вверх и, полыхая, улетела куда-то в деревья под бешеные вопли. На головы морпехам посыпались кусочки различного железа вперемешку с микроскопическими остатками боевиков. На том боестолкновения за ночь и окончились. А на утро Кошкин материл связиста и требовал с него моральной компенсации за свой бушлат, извазюканный в грязи, крови и солярке. Паша, колдовавший с трофейными аккумуляторами, вяло отбивался. Бушлат, страшно вонявший, по милостивому разрешению ротного с почестями захоронили и на поминках съели банку перловой каши, больше есть было нечего. Матросу Кошкину поспать так и не удалось. Булыга, наблюдавший за перемещениями боевиков, чем-то сильно озадачился, сказал пару фраз по трофейной станции Ануфриеву, покачал головой, достал блокнот, что-то накидал на листочке, вырвал его и подозвал своего адъютанта.

- Кошак, сейчас пулей по правой стороне к Ануфриеву, отдашь этот листочек, они тебя уже ждут. Я ему сказал, что ты выходишь.. Бля, и возьми у кого-нибудь бушлат, а то закоченеешь.

- Товарищ капитан, я плащ, разрешите, одену?

- Какой плащ?

- Чёрный, кожаный!

- Ты его что, с собой всё время таскаешь?

- Ага, я его к рюкзаку приторочил, а то же в батальоне матросы умыкнут, и ищи его потом..

Перед началом боя, когда были распределены задачи между отрядами, и полевые командиры разошлись по своим местам, братья Беслан и Хампаш Нальгиевы получили свою особую от всех задачу.

- Вы на Эльбрус ходили и в лагере внизу в Баксане инструкторами работали? - спросил братьев всезнающий седой амир.

Братья согласно кивнули. Через полчаса они, страхуя друг друга, карабкались по стене обрыва, поднимаясь всё выше и выше, метр за метром. Внизу в лощине у выхода разгорался бой. У Беслана как у старшего за плечами помимо автомата висела небольшая кожаная сумка, которую необходимо было доставить нужным людям в Беной. Местный полевой командир, находившийся на отдыхе после городских боев, должен был поспешить на помощь как можно скорее..

Бой постепенно сходил на нет. Попытка прорыва оказалась неудачной. Братья постепенно забирались всё выше и выше, невидимые и неслышимые, никому не нужные в суматохе. Вряд ли кто из федералов обратит внимание на два тёмных пятна на рваной стене обрыва. Когда уже цель была близка, и бой внизу почти прекратился, раздался чудовищной силы взрыв, Хампаш дёрнулся, сделал неверное движение, оступился, молча, в отчаянии, попытался схватиться за выступающий камень. Камень подвёл, и младший брат без крика, как полагается истинному шахиду, улетел вниз в ночь. Его изломанное тело с размозженной от ударов о камни головой тряпичной куклой скатилось к кустам и застыло в причудливой позе. Беслан сжал зубы и уткнулся головой в осыпающийся склон. Пересилил себя и метр за метром пополз выше к свободе. Через пятнадцать минут он, обессиленный, выполз под деревья. Тупая ноющая боль пронзала стертые в кровь пальцы, горло горело, пот заливал глаза. Старший из братьев, оставшийся в живых, должен быть живым, чтобы выполнить задачу, поставленную амиром, чтобы мстить за своего брата, сгинувшего в пропасти на этой войне. Беслан добрался до дерева, закатился под него, передвинул на грудь автомат и, ощущая спиной сумку с ценным грузом, закрыл глаза. Надо хотя бы немного поспать, чтобы идти.

Проснулся он уже утром, пальцы ещё болели, голова была тяжёлая, ныло в висках. Скорее всего, он простудился. Хотелось есть, но всё-таки надо идти, тем более, опускался спасительный туман. Беслан засунул руку за пазуху и вынул из внутреннего кармана пачку сигарет, в нескольких сигаретах заколочен вперемешку с табаком афганский "чарс". У приехавших недавно через Грузию арабов этого добра полно, "вещь" действительно достойная, не то что местная дрянь. Сладковатый дымок затерялся среди веток деревьев. Беслан чуть было не закашлялся и не выпустил дым из себя. Перетерпел. В груди потеплело, веки словно кто погладил теплой кисточкой. Боль в висках отступила. Зрение и слух улучшились. Да, действительно хорошую "травку" курят арабы..

Из-за деревьев вышел Терминатор в кожаном плаще, со странными очками на лбу и с автоматом наперевес.

Беслан хмыкнул и откровенно рассмеялся. Что тут забыл его любимый ещё со школьного возраста киногерой? Или Аллах подаёт знак, что всё получится?

- Аааарноольд, что ты тут делаешь, - копируя московский говорок и аплодируя своему богатому воображению, глупо улыбаясь, произнёс Беслан, готовясь тут же сам себе ответить.

Терминатор скорчил нос и заругался:

- Я-то думаю, что воняет, как у нас в технаре в туалете?? Какой я тебе Арнольд, чучело укуренное, он же блондин и здоровый пипец, а я шатен, ну хотя и не здоровый, но ужасно обаятельный....

Чувство опасности горячим комком толкнулось в голову и скатилось в руки, которые автоматически направили ствол на незнакомца, пальцы вдавили спуск. Пули прошили воздух буквально в каких-то миллиметрах от чужака, тот, стремительно отпрыгнув в сторону, взмахнул полой плаща и, упав на колено, парой одиночных выстрелов в голову отправил Беслана к гуриям....

Потом Кошкин встал и чуть дрожащим голосом произнёс, успокаивая себя:

- Бля, я не только обаятельный, я охеренно ловкий, про меня, наверное, кино попозже снимут.

Матрос чуть успокоился и, сорвав с мёртвого боевика сумку и автомат, весело посвистывая, побежал к позициям миномётчиков.

Ануфриев оторопело пялился на сумку, принесённую Кошкиным.

- Ты что, не видел, что тащишь, а, матрос?

- Видел, товарищ майор, да оно мне здесь ни к чему, была бы это тушёнка или ещё что из жратвы, а так, на хрен оно мне надо...

Ануфриев в недоумении покрутил головой и перечитал записку Булыги. Что-то прикинул в уме.

- Кошкин, много потерь внизу во взводах?

- Семь раненых, трое тяжёлых, пять двухсотых, в основном осколками от гранатометов посекло, есть пулевые..

-Да, положение не очень. Однако, я думаю, мы накрошили намного больше, дай бог, чтобы так же держаться дальше...

Матросы из миномётных расчётов, услышав про потери, обступили Кошкина, начали расспрашивать о своих друзьях, земляках, державших оборону внизу.

Кошкин отвечал односложно: усталость брала своё, под глаза словно насыпали песка, всё тело ломило, ужасно хотелось поймать птицу "фазу".

- Товарищ майор, вы ротному писать будете? А то меня уже заждались поди внизу..

- Я с тобой вниз пойду. Сейчас своим на всякий пожарный задач нарежу, проинструктирую и двинемся. Можешь минут десять покемарить..

Кошкин бухнулся возле ящиков с минами и мгновенно выключился из окружающей действительности...

Ротный сидел рядом со связистом и что-то черкал на карте. Увидев Ануфриева, махнул ему рукой, подзывая к себе.

- Ну что, контрразведка, вторую попытку прорыва мы отбили, хотя и с потерями. Я тут всё сижу, с мыслями собираюсь и думаю, что на третьей попытке нам придётся познакомиться с "пушистой полярной лисичкой" песец.

- У меня мин уже всего на четыре выстрела и две осветительных. "Улитки" в АГСах уже полупустые...

- Да уж, перспектива не радужная. С батальоном связи нет, с группировкой на Ханкале тоже. Такое чувство, что сейчас не до нас, помощи не будет, но и указаний новых тоже. Последнее радует.

- Сейчас наступление идёт полным ходом, артиллерия, авиация - всё работает на других направлениях. В верхах про нас могут забыть или просто забить, не до роты сейчас..

- Ну, мы только на Перегудова можем рассчитывать, что он чего-то добьётся, но когда все это будет… Ладно, давай о делах насущных. Видел, как они с гранатомётов по нам мочили?

- Ну да, грохало дай бог..

- Тротил они привязывают к выстрелам, у нас потери в основном пошли, когда они перед штурмом начали по навесной бить. Я так понимаю, позиции миномётов они уже вычислили, так что при следующем штурме они начнут тебя закидывать сюрпризами, готовься бегать...

- Да куда тут бегать, всего по два выстрела на ствол. Я один отправлю к разведчикам с АГСом, со второго влупим и смотаемся поближе к вам для второго выстрела, а там уж бросаем трубу и работаем с гранатомёта..

- Ишь ты, бросаем тут миномёт целый, вы же мне потом и предъявите своим бдительным оком, типа продал Булыга миномёт духам, не уберёг имущество..

- Да хватит тебе, я сам все акты на списание возьму и в зубах с ними по всем службам пробегу. Да, кстати, есть мысль, продажная такая мысль...

Ануфриев потряс сумкой убиенного Кошкиным боевика...

Едва стемнело, боевики уже без криков, а спокойно и методично стали обстреливать позиции миномётчиков из гранатомётов. Некоторые гранаты не долетали и взрывались, попадая в края обрыва, однако большинство взрывалось в кронах деревьев, осколки, противно визжа, срезали ветки и впивались в землю. Однако миномётчики уже давно покинули старые позиции и пока на огонь не отвечали.

Булыга ещё вечером просчитал, что это будет последняя попытка прорыва. Полевой командир, руководивший боевиками, на этот раз отойдёт от привычной тактики прикрывающих и прорывающихся отрядов. Пользуясь преимуществом в личном составе, боевики просто попытаются "задавить" морпехов массой прорывающихся. Несмотря на потери, которые очевидны, задавят огнем и, пройдя по своим и чужим трупам, уйдут дальше по своим боевиковским непристойным делам. Так оно и случилось: видя, что миномёты федералов бездействуют, боевики перенесли огонь на позиции взводов на участках прорыва.

Морпехи отползли на запасные позиции и ждали, не открывая огонь. Степной в бинокль наблюдал копошащуюся людскую массу, подбирающуюся всё ближе и ближе к пологим скатам и руслу ручья. Рядом с позициями разведчиков стоял миномёт со скромным боезапасом в две осколочные мины и одну дымовую. Автоматический гранатомёт покоился тут же. В голове у Вовы тоже таилась одна шальная мыслишка, которую он продумывал уже несколько часов..

Толпа боевиков взревела и ринулась на приступ. Моряки ползком, осыпаемые осколками гранатомётных выстрелов, переползли на передовые.

Поехалиииииии.......

Первую волну боевиков откинуло назад автоматными и пулемётными очередями. Трупы начали скатываться под ноги наступающим.

- Аааалааааааааааа, - завопили снизу

- Полууундраааааа, - ответили сверху.

Вторая волна плотной массой, давя своих мёртвых и раненых соратников, рванула вверх.

Край склона под градом пуль и осколков осыпался, увлекая за собой вниз несколько моряков, попавших сразу же под кинжальный огонь. Булыгу ранило в плечо и потащило вниз осыпающейся землей..

Связист Паша, выползший на передовую и по-хамски оставивший вверенную радиостанцию, плюхнулся на живот и, вспотев от страха, вцепился в штаны ротного.

- Кошааааккккк, - заорал он, пытаясь перекричать звуки боя.

Булыга, извернувшись, вцепился раненой рукой за бушлат связиста, закинул вверх пулемёт, неимоверным усилием вскарабкался на обрыв и, откатившись к окопчику, сдёрнул в него связиста.

- Опять свои голубые шуточки с ротным вытворять, ну-ка марш, паршивец, к станциям..

- Товарищ капитан, вас ранило, надо перевязать...

- Некогда, ну-ка, пшёл, пшёл...

Паша расторопным удавом ринулся к своим позициям. Булыга во всю мощь командирского голоса заорал:

-Делааааайй раззззз!

Морпехи, пошвыряв гранаты вниз, ринулись на запасные позиции.

Вопящая свора волной накатилась на обрыв и, перехлестнув его, выбралась на передовые позиции. Боевики поливали с бедра длинными беспорядочными очередями, создавая превосходящую плотность огня. Выйдя на край обрыва, они стали прекрасной мишенью и были сметены огнем в упор.

- Деллайййй двааааа!

Моряки снова заняли полуразрушенные передовые позиции и открыли огонь сверху вниз.

Боевики начали перемещаться в сторону русла ручья. Прорваться не удалось, заранее оборудованные отсечные позиции и спланированный огонь, и воющая толпа снова откатилась.

Во втором взводе на обрыве справа боевикам удалось захватить несколько окопов и залечь. Не подпуская матросов, они почти очистили передний край от противника, что позволило беспрепятственно скопиться группе боевиков человек в шестьдесят и залечь под фланговым огнем справа, ожидая удобного момента для перехода в атаку.

Матрос Ким уже слабо что соображал от потери крови, криков и гула в ушах, однако задачу свою помнил. Когда боевики привстали и ринулись снова вверх по склону, матрос замкнул провода на клеммах трофейного аккумулятора.

Поток стальных шариков и роликов "мины осколочной направленного действия" врезался в людские тела и расшвырял их по склону. Ким довольно сщурил и без того узкие глаза и через две минуты умер.

Боевиков, залёгших в окопах, закидали гранатами и отбили передовые.

Напряжение боя нарастало.

-Нееет, бляяя, ранооо! - орал в трофейную станцию Булыга.

Ануфриев, занявший позиции в метрах двухста от первого взвода, играл желваками и сжимал кулаки.

Боевики откатились и буквально через пару минут, не прекращая огня, начали вторую атаку.

Боеприпасы стремительно таяли. С обеих сторон визжащая и стреляющая людская волна накатила на края обрыва. Боевики вцепились в землю, залегли на самых краях, падали вниз вместе с осыпающейся землей под ноги наступающим, но упорно, шаг за шагом, выдавливали моряков.

- Кошааааккккк, пораааааа!!! - заорал Булыга.

Кошкин, чумазый как чёрт, в порванном кожаном плаще, с рассечённой осколком бровью и измазанный в собственной засохшей крови, пригибаясь, отбежал вглубь леса и выпустил красную ракету между крон деревьев.

-Заааалп! - заорал Ануфриев, кидая мину в ствол и зажимая уши руками.

Как договаривались раньше, миномёт на позициях разведчиков дал перекрёстный залп по обрыву в районе оборонявшегося первого взвода, миномёт Ануфриева ударил по району второго.

Однако Степного на позициях уже давно не было, стреляли матросы-миномётчики из миномётного расчёта. Сам Степной, взяв своих разведчиков и взвьючив на двух самых мощных матросов АГС и станок, чуть ли не на заднице съезжал вниз, обдирая в кровь руки и рискуя сверзиться. Буквально кубарем скатившись вниз, разведчики бегом кинулись к месту, ещё в светлое время присмотренное лейтенантом. Добежали, залегли, у матроса, тащившего тело гранатомета, ртом пошла кровь, в глазах двоилось, уши от стрельбы заложило, страшно хотелось банально проблеваться, жаль, что нечем.

В течение каких-то секунд установили станок, закрепили тело, подцепили "улитку", зарядились. Вова в спешке крутил рукоятки наводки. Всё готово.

В тот момент, когда ухнули вторые и последние залпы миномётов, Степной упал чуть ли не всем телом на АГС и вдавил планку спуска. Через несколько секунд гранаты в художественном "шахматном" беспорядке стали рваться среди атакующих. Вспыхнула в воздухе осветительная мина. Со стороны Ануфриева начал работать второй гранатомёт.

Отстреляв буквально пару очередей, матросы-гранатометчики, оставив бесполезный миномёт, под командованием майора переместились ближе к позициям первого взвода и снова дали пару очередей. На позициях заорали морпехи и ринулись на боевиков, залёгших на краю обрыва, в рукопашную. Булыга дёрнул за полу плаща Кошкина, воинственно размахивающего автоматом.

- Давай, как говорил, на русло, крой до последних сил, держи пулемёт, я с раненой рукой с ним уже не справляюсь.

Кошкин повесил пулемёт на шею, перекинул через плечо оставшуюся ленту, в сопровождении двух оставшихся в живых матросов из его "досмотровой группы" усталым галопом ринулся вниз к ручью. Добежав, упал чуть ли не в воду. Как собака, наклонился, полакал воды и, тяжело дыша, стал обустраиваться поудобнее за валунами.

Степной, опустошив улитку АГСа до конца, скомандовал отход. Разведчики тройками отошли к тропинке наверх, боевикам было не до них. Вверх без брошенного автоматического гранатомета бежалось куда легче. И всё-таки боевики заметили на более светлом фоне обрыва фигурки разведчиков и начали беспорядочный обстрел. Вова, получив касательное в ляжку, не останавливаясь, вытащил из лифчика ракету.

- Ну, бля, миномётчики, не подведите, - ракета ушла вверх, хлопнул вверху миномёт. Последняя мина, дымовая, тоже пригодилась, как ни ругался по поводу этой мины Ануфриев. Склон с тропинкой заволокло дымом, миномётчики не подвели, положили мину туда, куда именно хотел Степной. Ночь и дым скрыли склон от посторонних недружелюбных глаз. Крайним затащили наверх моряка, сорвавшего живот при переноске тела гранатомёта. Вова, ухнув и проматерившись, схватил с земли ночной бинокль, вытащил его из пластикового чехла и начал наблюдать.

Перелом в бое всё-таки произошёл, снова не в пользу боевиков. Это произошло, когда использовали последние мины, и разведчики, совершив безумный по безбашенности и авантюризму манёвр, атаковали с тыла.

Боевики откатились снова вглубь лощины и прекратили огонь. Как только огонь прекратился, забрезжил серенький невзрачный рассвет. Ночь пролетела на удивление быстро. Булыга с рукой на перевязи и автоматом в левой руке начал обход позиций.

Убитых восемнадцать человек, раненых различной степени тяжести двадцать один...

К семи утра миномётчики и гранатометчики пришли на позиции первого взвода, таща на себе АГС, улитку с тремя гранатами и тяжело раненного Ануфриева..

- Как его? - кивнул в сторону майора Булыга.

Сержант из прикрывающего отделения присел возле плащ-палатки, пощупал пульс:

- Последняя группа духов когда отходила, начала поливать по нам снизу, майор нас послал АГС тащить и отходить к вам, сам "эфку" вниз кинул, пару очередей дал, его и накрыло, видно, на излёте, в грудь попало навылет. Мы вернулись, он валяется в кустах. Ещё при памяти был, то в себя придёт, то отключается..

- Ладно, давай оставь кого-нибудь при нём. Как очнётся, свистите меня, сами на переноску раненых и на позиции восстанавливать. К взводнику подойдёте, он вас распределит.

При всех подсчётах у боевиков уложили уже гораздо больше половины, Булыга выполз опять на край и принялся обозревать лощинку в бинокль. Везде валялись трупы, особенно кучно у пологих обрывов. Внизу лежали тела погибших моряков, которые во что бы то ни стало необходимо было вытащить. Боевики своих погибших уже не собирали, сидели тихо среди деревьев, даже не было заметно обычного мелькания камуфлированных фигур. Да, положили у них большую часть, но даже при таких раскладках своей численностью и огневой мощью они превосходили роту морских пехотинцев, сократившую свою боеспособность почти на две трети. Боеприпасов осталось по одному-два магазина на живых, учитывая даже то, что удалось собрать у боевиков, полёгших при захвате передних окопов. Медикаментов давно уже нет, сухпай - две банки тушёнки да несколько полосок вяленого мяса, заныканных Кошкиным в рюкзаке. Во втором взводе положение не лучше, а то и хуже. Самое боеспособное подразделение в роте - это разведгруппа Степного, но убирать их с тропинки ни в коем случае не следует. Ханкала молчит. Задача, у которой несколько вариантов решения, и все почему-то, как ни крути, с отрицательным результатом. В конце концов, минус можно уменьшить, если лечь вокруг этой "шайбы" костьми и не стать предателями, как говорят "наверху", или просто пропустить, пусть идут себе с аллахом. Ещё одно столкновение боевикам не на руку, скорее всего, это полевой командир, командующий отрядом, вполне понимает...

От невесёлых дум ротного отвлёк подползший матрос.

- Товарищ капитан, майор в себя пришёл, вас кличет..

Ануфриев был белый, как мел, жевал сухие губы и всё время порывался кашлять, сквозь бинты, перетягивающие грудь, проступали пятна крови..

- Я, видно, что-то не так сделал, раз ранили, - начал хрипеть он. - Сам дурак. Как у нас - ещё продержимся?

Булыга молча отрицательно покачал головой.

- Ну правильно, сколько можно, кххх. Ну что, выпускать будем? Давай, решайся!

- Угу, - сказал ротный, -будем предателями… - при этом Булыга криво улыбнулся.

- Станция у сержанта моего, забери. Я её всё-таки успел на частоту духов настроить, бери, слушай. Я считаю, они сами первые начнут..

Майор всё-таки кашлянул и снова отключился.

Сержант передал ротному трофейную станцию.

В одиннадцать часов внизу появился парламентёр от боевиков. Вместо белого флага он примотал на сучковатую палку кусок бинта и нес её на вытянутой руке, вопя во весь голос:

- Русскиеее, не стрелять, переговоры, не стрелять, переговоры..

- Бля, тоже мне переговорщик, - возмутился Кошкин, всё ещё занимавший позицию у ручья за валунами и узревший первый парламентера.

- Кошак, давай я его сниму, - прохрипел сбоку один из матросов.

-Бля, даже не думай об этом, не дай бог ещё снайпер разведчицкий по нему залупит со своей модной винтовки......

Боевик подошёл ближе к пологому склону и заорал:

- Ваш командир и наш один на один поговорят, дела порешают, мы так хотим..

Булыга, не высовываясь, заорал:

-Хорошо, на месте воронки, где КАМАЗ взорвался. Он один - я один, без всяких закидонов!

- Я понял тебя, ерси, понял, наш амир сам предложил. Всё, иду к нему, только не стреляйте!!

- Пи...дуй, - пробормотал Булыга и начал отдавать указания..

Как Кошкин ни просился с командиром, ротный пошел на переговоры один..

Полевой командир был невысок и невиден собою. Среднего телосложения мужичонка с седой бородёнкой, в штанах от американского камуфляжа, в чёрной джинсовой куртке, с усталыми красными глазами, шея перебинтована, за спиной коротыш АКС-У.

При приближении Булыги он подался вперёд, демонстрируя неплохое знание психологии, и подойдя на два шага к морпеху, устало произнёс:

- Ты здоровый, мне неудобно снизу вверх смотреть, давай присядем..

И, молча, присел, как истинный кавказец, на корточки. Булыга ухмыльнулся, вспомнил свою "пацанскую" юность, присел напротив боевика, положив автомат на колени.

Амир кивнул на руку морпеха, покоившуюся на перевязи в медицинской косынке:

- Зацепило?

Булыга показал глазами на бинт на шее:

- Царапнуло?

Амир поморщился и начал без предисловий:

- Мне нужно уйти, и моим людям тоже. Будешь мешать, я всё равно уйду. Сам понимаешь, нас больше. Положишь моих ещё сколько-то, но и ведь всех своих угробишь..

- Мда, предлагаешь разойтись краями?

- Ну, как говорят московские коммерсанты и деляги, разойдёмся краями, тем более, ко мне скоро подойдут, и тогда уже вы просто останетесь навсегда в этих горах. Генералам сейчас не до вас, помощи вы не дождётесь, поэтому пропускайте - и мы уходим, и вы живые.

-Без проблем, - отвечал, немного подумав, Булыга, - только у меня условие: своих убитых вы оставляете здесь, стволы тоже, раненых тащите как хотите. Мне ведь надо будет отчитываться перед своими, рано или поздно нас всё-таки попытаются найти, что мне им говорить?

-Хорошо, что ещё?

- Да и неплохо бы позолотить ручку, а то ведь всё равно узнают, что главный ушёл. Может, меня ещё предателем обзовут да из армии попрут, а мне да и родителям моих погибших матросов небольшая материальная помощь не помешала бы. Ты как, уважаемый, на это смотришь??.

Глаза полевого командира зло сверкнули, и он зашипел, словно разбуженная змея:

- Слышь, ты воин или торгаш? Если я тебе ничего не дам, я продержусь ещё сутки, подойдут мои люди с помощью, ты представляешь, что с вами будет?

Булыга застенчиво улыбнулся и с обаятельной улыбкой произнёс :

- Нам как раз двести тысяч зелёных до пятихатки не хватает. Кто там, говоришь, подойдёт, Салтан?

Боевика передёрнуло, и он скривился, как от ноющей зубной боли. Сплюнув, он долго смотрел в землю.

- Я тебя понял, ерси. Хитрый ты. Взяли всё-таки моих посыльных. Знаешь, что мне деваться некуда. Я дам тебе двести кусков, и оставлю трупы мюридов и оружие… Радуйтесь… Но ведь на этом война не закончится, за нас горы и...

- Уважаемый, давай без патетики. Давай договоримся, как ты мне баксы передашь, и как мы вас выпустим, - прервал его Булыга.

- Я сам тебе передам, здесь же. Мой младший амир строит и выводит моих моджахедов. Своих построй, чтобы их тоже видели. Как мои прошли в проход и через твоих - баксы твои, ты меня отпускаешь и дай мне слово что…

- Я тебе даю слово офицера, что никто, повторяю НИКТО ИЗ МОИХ МОРЯКОВ не сделает ни одного выстрела по вам, и я тебя отпущу, как и договаривались. В конце концов, ведь кто-то из ваших может и пустить весть нашим особистам, что русский выпустил вас за деньги, а мне такая реклама ни к чему…

Боевик криво ухмыльнулся, резон в словах офицера морпеха был, да к тому же он дал слово, иногда слово, данное в таких обстоятельствах, много значит..

Грязные, как черти, с красными от усталости глазами, поддерживая раненых, моряки выстроились вдоль обрывов. Булыга слово держал: от тропинки наверху прибыли разведчики Степного и выстроились, задрав стволы автоматов вверх, на фланге второго взвода. Вова всё порывался что-то спросить ротного, но тот хмуро молчал и оживился, когда очнулся Ануфриев. Шепнул ему пару слов на ухо и зачем-то дал многозначительного пендаля связисту, пытавшемуся тоже вылезти посмотреть на уходящих боевиков...

Ротный и полевой командир стояли у воронки друг возле друга и молча наблюдали, как уходят в русло ручья боевики. Взгляды с обеих сторон могли прострелить любого насквозь. Боевики, заросшие щетиной до самых глаз, скрежетали зубами, держали автоматы и пулемёты стволами вверх, помогали идти раненым. Возле ручья у кучки камней стоял Кошкин в некогда роскошном кожаном плаще, всё с теми же нелепыми, но весьма удобными абверовскими очками на грязном, измазанном кровью лбу. Кошкин держал на плече любимый ПКМ ротного и угрюмо пялился на боевиков, зыркающих исподлобья на него и двух матросов за его спиной. Боевики прошли все, немного их осталось, но матросов осталось намного, в несколько раз меньше. Амир передал две запаянные в целлофан пачки Булыге. Морпех надрезал упаковку, проверил содержимое.

- То что надо, настоящие..

- Я слово держу, - буркнул боевик.

- Я тоже, иди, догоняй...

Амир обернулся на ротного, посмотрел и с вызовом произнёс:

- Ну, хоть и держишь, но всё-таки сам себя считаешь предателем, я по глазам вижу..

- Иди, хватит мне тут воспитательную работу вести..

На следующий день с утра была солнечная погода. Пара вертолётов МИ-8 под прикрытием "двадцать четвёрок" прошла над лощиной. Степной выпустил в воздух ракету, наземных сигнальных патронов не было. Вертушки пошли на второй заход. Моряки замахали руками, а матрос Кошкин, выпросивший у Степного потрёпанный фашистский флаг с базы диверсантов и насадивший его на сучковатую палку, начал изображать болельщика на стадионе, размахивая им из стороны в сторону…

Первыми рейсом отправили раненых и убитых. Фельдшер, прибывший вместе с комбатом Перегудовым, занялся раненым Ануфриевым и пообещал, что майор будет жить...

Комбат сидел рядом с ротным на поваленном бревне и курил в кулак, с удивлением посматривая на Кошкина, с пулемётом расположившегося неподалёку. Матрос в радостном упоении вскрывал банки из сухпая, раскочегаривал спиртовку и подначивал связиста, который с наслаждением смоктал сигарету без фильтра.

- Что с рукой? - кивнул на перевязь Перегудов.

- Навылет, пальцы мёрзнут, сразу предупреждаю: кость не задета в госпиталь не поеду! Командир, охранение давай снимем, как только "зелёный" на посадку зайдёт. Бежать им недолго, в пяток минут обернутся..

- Хорошо, я тебя понял. Так всё-таки ты выпустил банду..?

- Да, прямо говорю, выпустил за баксы. Всё равно бы при последней попытке они бы нас всех положили, тут без вариантов..

-Да понял я тебя прекрасно. Пока лампасных "спортсменов" расшевелил, да и то с такими опасками, наставлениями и тупыми инструкциями, что блевать хотелось… Теперь и меня, и тебя крайними сделают…

- Бля, командир, баксы бы эти на наших погибших раскинуть и раненых, ведь один хрен уплывут неизвестно куда и кому.

- Я знаю, но придётся отдать, иначе не дай бог какая крыса узнает всё - пиши пропало... И станем мы реальные продажные шкуры.

- Угу, предатели… - сказал Булыга и чему-то улыбнулся. – Но, командир, я слово дал, я его и сдержал…

Полевой командир, двигавшийся в ядре колонны, всё-таки понял, что офицер-морпех сдержал своё слово. Ни один из его моряков ни сделал ни выстрела. Офицер был уверен в своих людях и знал, что говорит. Людей он своих спас, слово, данное боевикам сдержал.

Командир разведывательной группы специального назначения слово никому не давал, а место для засады с применением минно-взрывных средств, да ещё в узкой теснине горного ручья подобрал идеально. Весь бой занял буквально десять минут. Подрыв мин направленного действия с обеих сторон, кинжальный огонь двух пулемётов в упор, и из колонны отступавших боевиков никто не вырвался.

- Классика! - произнёс капитан и довольно почесал нос. Потом махнул, и досмотровая подгруппа выдвинулась вниз, осторожно переступая по камням..

P.S Через две недели матрос Кошкин, в новеньком камуфляже и с белоснежным вафельным полотенцем через локоть, красуясь, внёс в палатку ротному огромную чугунную сковородку со скворчащей жареной картошкой.

- Ну что, Кошара, решился поступать-то? - подначил его лейтенант Степной.

- Так точно, обдумал всё и решил, что хочу стать офицером морской пехоты, тем более, уж если обстоятельства так сложились, что.....

- Что? - переспросил Булыга, беседовавший вполголоса с капитаном спецназером, прибывшим с дружественным визитом и банкой ветчины в гости.

- Да я так, о материальном, товарищ капитан. Родители вот написали, что нам родственники из села хорошо помогать стали, они сейчас вроде как бы и не нуждаются ни в чём...

- Ой какие богатые и хорошие родственники, - ухмыльнулся Булыга.

- А у меня брат бизнес провернул удачно! - встрял Вова.

- Жаль, конечно, что вы все баксы отдали особистам, - вклинился в игру слов капитан спецназовец…

-Ага, зато верха слюнями изошли, - пробурчал ротный морпех. - Меня до сих пор таскают контрики. Слава богу, Ануфриеву лучше, дал своим знать, чтобы меня не трогали..

Посидели, посудачили, помянули погибших. Булыга всё о чём-то шептался с капитаном спецназа, иногда вызывая Кошкина со штатно-должностной книгой роты, что-то смотрели по адресам погибших и раненых, тихонько обсуждая какие-то свои дела.

Степной, лениво поедая ветчину с картошкой, подначивал вестового:

- Кошаак, а Кошаак, а на фига тебе быть офицером морской пехоты? Иди вон, поступай на спецназера!

- Да нет, товарищ лейтенант, я только морпехом хочу быть, хотя со спецназом тоже интересно...

Content

Zagortsev PREDATELI