Кирилл Казанцев

Аттестатор

Глава 1

Полицейские, армейские, судейские да и вообще любые чины всегда говорят, что привилегированного положения в обществе они добились исключительно благодаря своему усердию и трудолюбию. Мол, в то время как остальные ныли, что им что-то и кто-то вечно мешает, ставит палки в колеса, недодает, мы, засучив рукава, работали в поте лица, поэтому и стали элитой. Что ж, таковые действительно встречаются. Но их считаные единицы, капля в море, погоды они не делают. Основную же массу выбросило на гребень волны стечение ряда определенных и, как правило, случайных обстоятельств. Проще говоря, им повезло оказаться в нужное время в нужном месте и познакомиться там с нужными людьми. Именно эти три фактора и являются залогом успеха, а россказни про усердие и трудолюбие – сказки для наивных, и не более того.

В этом смысле показательна история Юрия Николаевича Чижа. В свое время, будучи старшим сержантом ОВД одного из подмосковных городов, он с сослуживцами отправился на традиционный субботний пикник. Далеко не поехали. Остановились в небольшой березовой рощице на окраине спального района. Жарили шашлыки, выпивали, распевали во все горло невероятно популярную на все времена песню «Подмосковные вечера». Так уж вышло, что в этом же лесочке отдыхала и компания из трех девиц. Естественно, поддатые менты в штатском пригласили их к себе на «огонек». Те не противились и приняли приглашение. Чиж сразу же положил глаз на белокурую Татьяну Смирнову, начал ее обхаживать. Девушка не стала давать от ворот поворот назойливому кавалеру, а, наоборот, начала с ним заигрывать. Короче, слово за слово, и они обменялись телефонами. Потом, как это обычно бывает на первых порах у влюбленных, были романтические встречи, совместные походы в кино-рестораны, знакомство с ее родителями. И только на последнем свидании старший сержант с удивлением узнал, что отец Татьяны занимает высокий пост в Министерстве внутренних дел и может поспособствовать его карьерному росту.

По этой ли причине или не по этой, но в скором времени Чиж женился на Смирновой. После чего, как говорится, пошла настоящая пруха. Не блещущему на службе старшему сержанту максимально быстро было присвоено звание капитана, чуть попозже – после окончания академии – майора, а затем он и вовсе взлетел до подполковника, заняв при этом пост начальника Отдела внутренних дел своего родного подмосковного города. Отец Татьяны предлагал своему зятю дальнейшее продвижение с последующим переездом в Москву. Но Юрий Николаевич взял паузу, пообещав подумать. Одним словом, решил немного передохнуть от головокружительных успехов. К тому же ему не хотелось покидать насиженного места. Ведь всего за год начальствования он умудрился превратить свой ОВД в настоящую рэкетирскую, коррумпированную организацию, приносящую ему немалый доход. Это и поборы с местных коммерсантов, и «крышевание» черного бизнеса, и многое-многое другое, что, казалось бы, кануло в Лету вместе с лихими девяностыми. Но нет. Все осталось, как было прежде. С одной лишь разницей – братков в трениках и малиновых пиджаках, разъезжавших на «мерсах» и «бумерах», в России двадцать первого века заменили «оборотни в погонах» на полицейских «Фордах»…

…Включив магнитолу на полную громкость, коротко стриженный мужчина выбрался из кабины новенького реанимобиля на базе «ГАЗЕЛИ», перешагнул через змеящуюся в густой траве веревку и встал рядом с красавицей блондинкой. Кашлянул в кулак. Но та даже головы не повернула – продолжала смотреть куда-то вверх да неустанно приговаривала:

– Выдержит… не выдержит… выдержит… не выдержит…

– Из твоих уст это звучит, как любит – не любит. Ты бы еще ромашку взяла и лепестки начала рвать, – ухмыльнулся мужчина, оглядываясь в темной березовой роще.

– Я серьезно, – приглаживая растрепавшиеся на ветру волосы, произнесла блондинка. – А ты как думаешь – выдержит?

– Сук или веревка? – уточнил коротко стриженный.

– Да сук, – раздраженно бросила женщина и тут же добавила: – За веревку-то я не беспокоюсь. Она альпинистская, любую нагрузку перенесет. Конечно, если слон на ней не повиснет.

– Посмотрим. Хоть я и надеюсь, что дело до этого все-таки не дойдет, – устало вздохнул мужчина и замолчал.

Тем временем из кабины реанимобиля доносился прямо-таки убаюкивающий голос радио-ведущей:

– …полуночники и полуночницы, вы на волнах «Ретро-FM»… мы уже прослушали несколько шлягеров ушедшего столетия… теперь же прозвучит легендарная композиция на слова Матусовского, музыку Соловьева-Седого, в исполнении…

И буквально через секунду на всю рощу зазвучало лирическо-романтическое:

«Не слышны в саду даже шорохи,

Все здесь замерло до утра.

Если б знали вы, как мне дороги

Подмосковные вечера…»

Вновь прокашлявшись в кулак, мужчина расправил широкие плечи, набрал в легкие побольше воздуха и стал подпевать певцу, при этом многозначительно поглядывая на свою красивую спутницу:

– Что ж ты, милая, смотришь искоса, низко голову наклоня?..

– Во-первых, я тебе не милая, – неожиданно перебила она его. – Во-вторых, косоглазия у меня нет. В-третьих, голову не клоню, так как нервными тиками не страдаю. А в-четвертых – когда же он, наконец, очухается? Или мы здесь до утра стоять будем, пока «его величество» не соизволит проснуться? Даже музыка его не берет.

Мужчина посмотрел на Юрия Николаевича Чижа, лежавшего на спине под одной из берез. Пока начальник ОВД спал крепким сном и, похоже, даже видел какое-то сновидение. Судя по всему, приятное, так как время от времени его губы расползались в блаженной улыбке, а веки подергивались. Но можно было не сомневаться, что когда он проснется, то окружающая реальность покажется ему кошмарным сном. И это еще мягко сказано.

– А очухаться, милая… – коротко стриженный бросил взгляд на фосфоресцирующий в ночи циферблат наручных часов, – он должен с минуты на минуту. Так что наберись терпения.

– А если ты с дозой переборщил? – не унималась женщина.

– Исключено. У меня глаз наметан, – уверенно заявил мужчина.

– Ты всегда так говоришь. А на практике выходит все с точностью до наоборот, – возразила блондинка.

Правда, ей тут же пришлось забрать свои слова обратно, ведь начальник ОВД неожиданно разлепил веки и затуманенными глазами посмотрел в звездное небо.

– О! Так это же ковш Большой Медведицы! – вырвалось у него заспанное. – Впрочем, какой, на хрен, ковш? В моей же спальне потолок не прозрачный, а из гипсокартона. Да и почему так хреново дышится, словно душит кто-то? А может, мне все это снится? – сознание еще не до конца вернулось к нему, и он попытался ущипнуть себя за бок.

Именно – попытался. Потому что сделать этого не смог. Как оказалось, его руки в запястьях были скованы браслетами наручников. Да и не только руки, но и ноги в лодыжках. Однако не это было самым страшным. Окончательно проснувшийся начальник ОВД, наконец, понял, что не дает ему нормально дышать – довольно-таки туго затянутая петля веревки на его шее. Он кое-как изловчился, присел. Попытался ослабить петлю. Но та ни в какую не поддавалась, лишь резала пальцы.

И тут внезапно вспыхнул яркий свет. Чиж сначала зажмурился, а потом прищурился. Как сквозь туман рассмотрел расплывчатый силуэт стройной длинноволосой женщины, стоявшей на фоне реанимобиля с включенными фарами. За ее спиной, а точнее, за лобовым стеклом машины в освещенном салоне виднелся расположившийся на водительском сиденье коротко стриженный мужчина с непроницаемым лицом.

– Посмотрите вверх, Юрий Николаевич. Только на этот раз повнимательнее. Уверяю вас, что там, вверху, прямо над вами, есть вещи и поважнее ковша Медведицы. По крайней мере, для вас, – с металлом в голосе отчеканила блондинка и тряхнула своими длинными волосами.

Словно загипнотизированный, Чиж запрокинул голову.

– Я ничего… не вижу… кроме звезд… – прозвучало заторможенное спустя минуту.

– Опуститесь на землю, Юрий Николаевич, – подсказала женщина.

И в следующее мгновение у подполковника едва не разорвалось сердце. Он заметил то, на что намекала ему блондинка, – толстый сук березы метрах в трех-четырех над ним, через который была переброшена альпинистская веревка. И, как можно было догадаться, один ее конец сходился петлей у него на шее. А вот второй…

– А второй, Юрий Николаевич, привязан к буксировочной скобе реанимобиля, – словно прочитав мысли начальника ОВД, с ехидной ухмылкой сообщила блондинистая красавица. – И стоит моему товарищу дать задний ход, отъехать хотя бы на каких-то пять метров, как вас потянет ввысь. В смысле не к самым звездам, а к суку. Опоры под ногами у вас уже не будет. Вы начнете задыхаться. И в конце концов умрете от удушья. Короче говоря, мы вас повесим, – проговорила она как-то уж совсем буднично, словно вешала по высокопоставленному менту каждый день. – Спросите, зачем это нам? Скажем так – мы своеобразная неотложная помощь, этакие санитары каменных джунглей, которые очищают наши города от такого мусора, как вы. Ясно выражаюсь?

– Не совсем, – нервно передернул щекой Чиж.

– Тогда поясню для непонятливых. Вы – исчадие ада. Из-за вас этот древний подмосковный город, – женщина на мгновение замолчала и указала рукой на возвышающиеся невдалеке многоэтажные панельки спального района с немногочисленными светящимися окнами, – превратился в рассадник бандитизма и коррупции. С вашей санкции правоохранители творят настоящий беспредел: фальсифицируют материалы уголовных дел, выбивают признательные показания у ни в чем не повинных людей, «доят» местных коммерсантов и мутят вместе с криминальными элементами совместный преступный бизнес вместо того, чтобы сажать преступников за решетку. Но главное – на вашей совести как минимум восемь загубленных жизней. Одна из ваших жертв – шестнадцатилетняя девушка, которую вы по пьяни изнасиловали, а потом, протрезвев, инсценировали ее самоубийство. И если мы устраним вас, то все жители города вздохнут свободней.

– К-к-кто в-в-вы т-т-такие? – напуганный до смерти подполковник стал заикаться, чего даже в детстве за ним не замечалось.

– Я же сказала – мы санитары, убийцы убийц, – парировала блондинка и скрестила руки на груди. – В общем, это в данной ситуации не меняет вашу судьбу. Она близка к завершению. Единственный смысл того, что произойдет, – дать повод задуматься вашим последователям. Итак, приступим к казни, – она обернулась и кивнула мужчине, сидевшему за рулем «ГАЗЕЛИ», – дескать, давай, пришло время.

Тот тотчас же провернул ключ в замке зажигания. Заурчал двигатель. И в тот момент, когда водитель реанимобиля уже был готов дать задний ход, Чиж неистово заорал:

– Постойте! Умоляю! Я отдам вам все свои деньги! Только отпустите! Умоляю!

– Деньги? – хмыкнула себе под нос блондинка. – А с чего вы решили, что нас можно купить?

Юрий Николаевич закричал в ответ что-то про то, что все в этом мире покупается и продается, мол, дело только в цене, что он готов расстаться со всем, что у него есть, даже квартиру продаст, лишь бы ему даровали жизнь, но его уже никто не слушал.

Реанимобиль плавно тронулся с места и, переваливаясь с кочки на кочку, неторопливо пополз задним ходом. Привязанная к скобе альпинистская веревка, которая до этого времени змеилась в траве, стала стремительно выпрямляться, а потом натянулась струной. И орущего во все горло Чижа потащило вверх. Сначала от земли оторвалась его голова, затем спина… и вот когда он уже стоял на цыпочках, а точнее, балансировал на носочках, мужчина неожиданно затянул ручник и, прихватив с собой лежавшую на панели приборов компактную цифровую видеокамеру, выбрался из кабины. Вместе с женщиной они подошли к хрипящему начальнику ОВД.

– Долго так не простоите, конечно, если вы не балерина Волочкова, – произнесла блондинка.

Наконец, подал голос и молчавший до этого долгое время коротко стриженный мужчина:

– Итак, Юрий Николаевич. Перейдем к делу. Сейчас вы расскажете на камеру о ваших подельниках по преступному бизнесу, опишете весь тот беспредел, что творится в ОВД, и назовете имена-фамилии тех, кто стоит над вами – сдадите ваших покровителей, одним словом. Честно признаетесь в изнасиловании несовершеннолетней и в ее убийстве. Если вы это сделаете, то мы вас отпустим. Если нет – казнь будет приведена в исполнение, – выпалил он на одном дыхании, а затем спросил: – Ваш ответ «да»? Даю только один шанс.

Коварный план блондинки и ее спутника сработал. Находящийся на волосок от смерти Чиж поведал им все, что они хотели от него услышать. С перепугу он даже «слил» родного тестя, благодаря которому сделал головокружительную карьеру от обычного патрульного до начальника ОВД. Не утаил и то, что тот возглавляет какую-то секретную организацию, созданную влиятельными олигархами, приближенными к власти. Правда, чем она конкретно занимается, так и не смог внятно объяснить. Однако от изнасилования несовершеннолетней и от ее убийства отказался напрочь. Утверждал, что это сделал его непосредственный начальник, а он в это время спал мертвецким сном.

– …теперь я свободен? – прохрипел начальник ОВД, чувствуя, как немеют пальцы его ног.

Ничего не говоря, коротко стриженный мужчина выключил видеокамеру, отошел в сторонку. Поманил пальцем женщину – мол, подойди, разговор есть.

– Эй!.. Что происходит?.. Вы же обещали!.. – глядя в спину удаляющейся от него блондинки, прошамкал синюшными губами подполковник.

Когда мужчина и женщина уединились под березой, первый озадаченно наморщил лоб и зычно хрустнул костяшками пальцев. Он всегда так делал, когда перед ним стоял нелегкий выбор.

– Ты чего? – прищурилась блондинка.

– Не знаю, что с Чижом делать, – прикусив губу, признался коротко стриженный. – Может, он и не насиловал девушку? А может, и врет.

– Мы же с тобой договаривались, что отпустим, – удивленно округлила глаза женщина. – Да и ты мне говорил, что его свои же вскорости грохнут, в отместку за то, что он их сдал. Не думаю, что врет, глядя смерти в лицо, врать трудно. Да и по другим преступлениям он себе большой срок намотал.

– Ладно, не в изнасиловании теперь дело. Смотри, – мужчина достал из кармана мобильник, показал блондинке SMS-сообщение, которое пришло ему совсем недавно.

– Тут же ничего, кроме заглавной буквы «К», не написано, – глядя в сенсорный экран, захлопала она длинными ресницами.

– А ты что хотела, чтобы он передал открытым текстом – «убей начальника ОВД»? Конечно же, нет. К тому же мы с ним заранее условились, что если я получаю эсэмэску с буквой «О», то это значит, что Чижа нужно «Отпустить». Если три буквы «НВУ» – «На Ваше Усмотрение». Когда мне приходит «К», подразумевается, что подполковника надо «Казнить». Вот такое вот убийственное, в прямом смысле слова, сокращение, – объяснил мужчина, – и свалилось оно мне прямо сейчас.

Теперь уже озадачилась и женщина.

– Как говорится, приказ начальства – закон, – скрежетнула она зубами, – но мы ведь с тобой не палачи, хоть и убивали не раз… Но то было в целях самообороны… а сейчас… Нет, конечно, я понимаю, что этот Юрий Николаевич сволочь редкостная и по нему ад плачет… – шла в блондинке внутренняя борьба.

– И я о том же, – вздохнул мужчина. – Да и слово я ему дал, что отпущу, если он признание на камеру сделает. А свое слово я всегда держу.

Пока они спорили, на животе «полуповешенного» начальника ОВД замаячила трясущаяся красненькая точка от лазерного прицела снайперской винтовки. Но вскоре она стабилизировалась, застыла на груди «оборотня в погонах» – именно там, где находилось его бездушное ментовское сердце.

И в тот момент, когда стрелок, который, скорее всего, затаился на крыше одного из близлежащих гаражей, уже был готов поразить «мишень» – напряженные донельзя пальцы ног подполковника свела судорога. Они, один за другим, согнулись-скрючились. Земля ушла у него из-под ног, он потерял равновесие и повис в воздухе. Петля-удавка буквально въелась в его шею, сдавила горло, перекрыв доступ кислороду. Казалось, что Чиж доживает последние минуты своей никчемной жизни. Но случилось чудо. Сук березы не выдержал его грузного тела, треснул, надломился. Начальник ОВД упал на колени, жадно задышал, глотая широко раззявленным ртом холодный ночной воздух.

Коротко стриженный мужчина со своей белокурой спутницей уже было бросились к нему. Но тут же замерли как вкопанные.

– Что это?.. – напряглась женщина, щурясь на малюсенькую красненькую точку, заметавшуюся по телу Юрия Николаевича.

– Черт, снайпер, – выругался мужчина.

И как только это было произнесено, невидимый киллер нажал на спуск. Сраженный выстрелом в сердце подполковник дернулся, закатил глаза на ковш Большой Медведицы и медленно завалился на спину.

– Уходим! Быстрее! – вышел из оцепенения коротко стриженный, схватил за локоть блондинку и бросился с ней к реанимобилю.

Уже запрыгнувшая в кабину «ГАЗЕЛИ» женщина вдруг спохватилась:

– Веревка на форкопе!

В руке мужчины блеснуло лезвие перочинного ножа. И, затравленно оглядываясь на мельтешащую по березовой роще красную точку от лазерного прицела снайперской винтовки, он принялся лихорадочно то ли резать, то ли пилить прочную альпинистскую веревку…

…«Неотложка» с включенными мигалками неслась по левой крайней полосе ночного шоссе. Стрелка спидометра уже перевалила за отметку в «сто двадцать». Но коротко стриженный мужчина продолжал давить на педаль газа. А сидевшая рядом с ним женщина то и дело посматривала в зеркало заднего вида – нет ли за ними погони.

– Ну? – раздалось напряженное.

– Вроде чисто. Так что можешь не гнать, – успокоила его блондинка.

Реанимобиль, моргнув поворотником, ушел на правую полосу и сбавил скорость. Мужчина выключил мигалки и наконец позволил себе расслабиться – откинулся на спинку водительского сиденья и протер тыльной стороной ладони вспотевший лоб.

– И что это было? – спустя какое-то время задался риторическим вопросом мужчина.

– Не знаю. Но если бы мы вовремя оттуда не слиняли, то этот снайпер положил бы и нас, – шумно выдохнула женщина и задумчиво закусила губу. – Вот только одного не могу понять, почему он не кончил подполковника, не заткнул ему рот до того, как мы записали его признание на видеокамеру? Да и нас с тобой мог запросто грохнуть. Но нет, дал уйти. Что-то здесь не сходится.

– Действительно, странно все это, – согласился коротко стриженный.

Воцарилось гнетущее молчание. Каждый искал логику в действиях таинственного стрелка. Но не находил. Наконец блондинка решила разрядить напряженную обстановку:

– Ладно, давай исходить из существующих реалий, – подбадривающе произнесла она. – Чиж мертв, как того и требовало наше начальство. При этом и твоя, и моя совесть чиста, не мы же его на тот свет отправили, а снайпер. Да и видеозапись сделали, которая, а я в этом уверена на все сто процентов, «порвет» Интернет и посеет в рядах коррумпированных ментов настоящую панику. Так что задание успешно выполнено.

– Возможно, ты и права, – пожал плечами мужчина и вдруг ни с того ни с сего свернул на автозаправочную станцию.

– Ты чего? У нас же полный бак бензина, – удивленно вскинула брови блондинка.

– У машины, может быть, и полный, а вот у меня нет, – бросил коротко стриженный и притормозил у магазинчика при заправке.

– А ты уверен, что у них будет продаваться твой любимый морковный сок? Продукт этот все-таки неходовой, специфический. Я бы даже сказала, для настоящих гурманов, – съехидничала женщина, прекрасно разбирающаяся в гастрономических пристрастиях своего спутника.

– А мне сок и не нужен, у меня его в бардачке пруд пруди. А если не веришь, можешь заглянуть. Разрешаю, – сказав это, мужчина выбрался из-за руля. – Кстати, чуть не забыл – дальше поведешь ты, – и, хлопнув дверцей, затопал к магазину.

Через несколько минут он вернулся с чекушкой перцовки. Забрался на соседнее сиденье с водительским, открыл перчаточный ящик. Выудил оттуда стеклянную бутылочку с ядовито-оранжевой жидкостью.

– Чего стоим, милая? Поехали! – коротко стриженный сделал пару глотков огненной перцовки и тут же затушил разгорающийся во рту пожар морковным соком. – Нервная у нас с тобой работенка. Без успокоительного никак, – словно бы в свое оправдание, произнес он.

– Во-первых, я тебе не милая, – огрызнулась женщина, – а во-вторых, так и спиться можно, – и она зло провернула ключ в замке зажигания.

Глава 2

Спутник белокурой красавицы как в воду глядел, когда говорил, что видеозапись с откровениями начальника ОВД «порвет» интернет. Ведь всего через час после того, как ее запостил на «Ю-тубе» некий пользователь, скрывающийся под брутальным ником «Палач палачей», она набрала под полсотни тысяч просмотров и выскочила в ТОП. Обогнала по популярности даже свежезалитый в сеть новый клип Стаса Михайлова и долгожданный многими киноманами трейлер к очередной серии «Крепкого орешка». Естественно, ее вскоре удалили, но она уже успела размножиться «методом почкования».

Правда, «исповедь подполковника», как метко окрестил появившуюся во Всемирной Паутине видеозапись один скандальный блогер, была явна неполной, смонтированной, отчего моментами казалось, что мент чего-то недоговаривает. Да и обрывалась она на самом интригующем месте, когда Чиж с петлей на шее вопрошал того, кто находился за кадром: «Теперь я свободен?» Хотя нет, не обрывалась. После продолжительной черной заставки, в самом конце был немой, но пробирающий до мозга костей эпилог, которому позавидовал бы любой фильм ужасов. В темноте то ли еще полуживого, то ли уже мертвого Юрия Николаевича обливали бензином и поджигали, после чего бросали на него старые автомобильные покрышки. Огромный погребальный костер пылал в ночи.

Ясное дело, что «исповедь» произвела эффект разорвавшейся информационной бомбы. И прежде, чем ее удалил модератор, она уже успела перекочевать в Живые Журналы, социальные сети, а оттуда попала на популярные новостные сайты и ленты. Рунет дружно и возмущенно загудел. Стали появляться полные ненависти и злобы комментарии, адресованные правоохранителям. Мол, фашисты проклятые, полицаи, линчевать вас всех надо. Даже тролли, попробовавшие сперва осудить линчевателей-трупосжигателей, вскоре умолкли. Жалости к казненному никто не испытывал.

В то время как интернет кипел и бурлил, федеральные каналы по устоявшейся традиции молчали, делая вид, что ничего экстраординарного не случилось и в стране по-прежнему царят мир и порядок. Грубо говоря, ждали отмашки сверху. И, как ни странно, такая отмашка пришла. Вот тогда прикормленные властью журналисты и зашевелились, оторвали задницы от насиженных мест.

А потому пресс-службе Министерства внутренних дел ничего не оставалось, как организовать экстренную конференцию для средств массовой информации и объясниться перед миллионами российских граждан по поводу нашумевшего видео. Но сенсации не случилось. Силовики ожидаемо заявили, что «исповедь подполковника» является гнусной фальшивкой, провокацией, чтобы настроить народ против отечественных стражей правопорядка. Якобы погибшего от рук уголовников подполковника в природе не существует. Параллельно один генерал на пенсии, про таких еще говорят – со снарядом в голове, внезапно заявил в интервью желтой газете, что имеет достоверную информацию, мол, это гнусное убийство все же имело место, оно – дело рук «пятой колонны», оппозиционеров, которые решили таким образом отомстить правоохранителям за разгон демонстраций и митингов.

Однако уже на следующий день риторика провластных журналистов по непонятным для обывателя причинам кардинальным образом поменялась. Силовики признали, что видеозапись с признаниями подполковника – подлинная. Вот только с их слов выходило, что все сказанное им на камеру не соответствует действительности. Мол, его вынудили оклеветать себя и других уважаемых людей под угрозой расправы. Впрочем, что и было сделано, несмотря на то, что он выполнил требование преступников. Вернее, преступника, которого, по утверждению самого министра МВД, удалось задержать по горячим следам и который уже дает признательные показания. А на вопрос одной пытливой журналистки: «Как зовут этого человека и каковы были его мотивы?» – он ответил: «Алексей Сергиенко, обыкновенный грузчик, а что им двигало, мы пока не знаем, в этом разберется следствие»… На другой закономерный вопрос: «А почему совсем недавно утверждалось, что такого подполковника не существует в природе?» – последовал ожидаемый ответ. Мол, это было сделано в интересах следствия, чтобы дезориентировать преступника.

Следствие и впрямь разбиралось. Однако не в мотивах и не с тем, кто превратил Чижа в кучку пепла, ведь температура горения покрышек позволяет сжечь даже кости с зубами. Опознали в этом пепле Чижа лишь по корпусу именных наградных часов. Алексей Сергиенко, работающий грузчиком в одном из супермаркетов подмосковного города, не имел к этой истории абсолютно никакого отношения, к тому же у него было железное алиби. В ночь убийства подполковника он отдыхал со знакомой женщиной на даче, что могли подтвердить и его соседи по участку.

Возникал закономерный вопрос – как так вышло, что ни в чем не повинный человек оказался замешанным в убийстве Юрия Николаевича?

Все дело в том, что сразу после появления в Интернете скандального видео высшие чины из МВД поставили на уши весь ОВД, начальником которого до недавнего времени был Чиж. Не в смысле того, что нагрянули туда с инспекцией, чтобы проверить озвученную в «исповеди подполковника» информацию о беспределе, там творящемся, а приказали подмосковным оперуполномоченным в кратчайшие сроки отыскать виновного, заставить его признаться во всем, чтобы затем наказать его по всей строгости закона, в противном случае грозили, что полетят погоны. И переполошенные опера взялись за дело. Но так как на поиски настоящих преступников ушло бы время, да и не факт, что их удалось бы найти, бравые правоохранители пошли путем наименьшего сопротивления. Они нашли подходящую кандидатуру, этакого «козла отпущения» – Алексея Сергиенко. Почему подходящую? Да потому, что грузчик уже некогда сидел за убийство мента, причем которого не совершал. Просто тогда еще капитан Чиж, ставший впоследствии с легкой руки своего влиятельного тестя подполковником, сфабриковал в отношении его уголовное дело, чтобы избавиться от «висяка» и немного улучшить статистику раскрываемости преступлений в родном ОВД.

Вот опера и отрапортовали вышестоящему начальству, что задержали «убийцу». А пресс-секретарь МВД, в свою очередь, тут же сообщил об этом прессе. Но первые и последний явно поспешили, так как Сергиенко всячески отпирался и не хотел брать вину на себя. Впрочем, один из оперуполномоченных ОВД – капитан Волошин, которому и пришла в голову идея «повесить» убийство Чижа на грузчика Алексея, нисколько не сомневался, что тот рано или поздно сломается, сознается в том, чего не совершал…

…Шумно и натужно гудел на тумбочке старомодный вентилятор с металлическими лопастями, такие обычно шоферы самосвалов вешают у себя в кабинах. Клубился, возносясь к потолку, едкий табачный дым. Капитан Волошин затушил в переполненной пепельнице очередной окурок, забросил ноги на письменный стол, как это любят делать в вестернах американские шерифы, и буквально выстрелил в Алексея Сергиенко своим властным и надменным взглядом. Но тот даже не шелохнулся, лишь демонстративно сделал вид, будто собирается сплюнуть на пол, как бы говоря этим – зря стараешься, все равно ничего не подпишу.

– …Да, знаю, что ты никого не убивал. Но пойми – это никого не волнует… – в который раз за сегодняшний вечер повторил опер. – Ни-ко-го! – произнес он по слогам.

– Меня волнует… – отозвался грузчик.

– Опять двадцать пять, – эмоционально всплеснул руками Волошин. – Да пойми же ты, наконец, своей тупой башкой, что чем раньше ты чистосердечное напишешь, тем здоровее будешь. Или ты кайф получишь, когда я тебя резиновой дубинкой в анус трахну, в позу «ласточки» поставлю? А это, между прочим, еще цветочки, так сказать, разминка. И вот на этой самой разминке я предлагаю остановиться. Ты берешь ручку, чистый лист бумаги и аккуратным почерком выводишь под мою диктовку простой текст. После чего расписываешься, и все, твои мучения окончены, – талдычил опер, придирчиво разглядывая носки своих лакированных туфель. – Но если ты пошлешь меня нах… – в ход пойдет одно из моих любимых орудий пыток, против которого еще никто не устоял. Все до одного ломались. И ты сломаешься. Так что решай. Только не тяни с ответом, а то мне с любовницей созвониться надо. Да, и учти, она у меня барышня капризная, не любит, когда я на работе задерживаюсь, – и тут отозвался рингтоном, вернее, припевом из известной песни «наша служба и опасна, и трудна…» навороченный смартфон. – О, а вот, кстати, и она, – напрягся он, но прежде, чем принять входящий вызов, гаркнул на Сергиенко: – Ну? Я жду ответа!

– Иди в жопу! – прозвучало злобное и смелое одновременно.

– Зря… зря… – вздохнул капитан, отвернулся от грузчика и прижал трубку к уху. – Дорогая… ты меня извини, но я не смогу сейчас приехать… Что случилось?.. Опять дел навалилось… Ты только не обижайся… да люблю я тебя, люблю…

Пока Волошин выяснял по телефону отношения со своей любовницей, доведенный до ручки грузчик решился на отчаянный шаг – сломать самому себе большой палец сначала на одной руке, а потом на другой, как это сделал его любимый голливудский киногерой в одном из старых добротных боевиков. В том фильме культовому американскому актеру, сыгравшему роль этакого народного мстителя и борца за справедливость, в одной из сцен предстояло выбраться из сложной и кажущейся на первый взгляд безвыходной ситуации – освободиться от наручников, которыми колумбийские мафиози приковали его к сточной решетке на дне стремительно заполняющегося водой бассейна. Тогда ему удалось спастись, но ценой двух больших пальцев, сломав которые он без особого труда протащил кисти рук через браслеты. И был таков.

Однако это кино. А в жизни все несколько иначе. Тем не менее Сергиенко, обе руки которого были прикованы наручниками к трубам отопительной батареи, собирался повторить этот опасный трюк. При этом он отдавал себе отчет в том, что убежать из ОВД, кишащего ментами, ему не удастся. Но Алексей и не ставил перед собой такой цели. Единственное, что им сейчас двигало, – месть. Месть за те унижения и издевательства, которым подверг его и еще собирался подвергнуть Волошин. Но для начала нужно было избавиться от пут, «развязать» себе руки.

– …Котик, солнышко, зайчик, прости… – продолжал умасливать любовницу опер, все сильнее и сильнее прижимая мобильник к небритой щеке. – Ну, не могу я к тебе сейчас приехать… у меня и вправду неотложные дела… Что?.. Могу вообще не приходить?.. Никогда, никогда?.. Говоришь, незаменимых нет?.. Постой, не бросай трубку… – взмолился он, но на том конце линии наступила тишина.

Капитан хмуро посмотрел в экран смартфона, оказалось, что соединение не прервалось, просто любовница молчала.

– Не молчи, скажи, что пошутила… – пытался он вновь уговорить женщину.

И тут за его спиной что-то приглушенно и противно хрустнуло. Поначалу занятый разговором Волошин проигнорировал этот странный звук. Мало ли – послышалось? Однако через несколько секунд непонятный хруст вновь повторился.

Опер напряженно обернулся, исподлобья глянул на грузчика. Единственное, что выдавало Сергиенко, который к этому времени уже успел избавиться от «оков» и по-прежнему сидел на полу у батареи, держа руки с переломанными большими пальцами за спиной, – это его лицо: бледное, вспотевшее и перекошенное от нестерпимой боли. Но капитан не придал этому особого значения, посчитав, что Алексею просто стало хреново. Вот и корчит гримасы.

– Ну, вот и хорошо, что ты меня понимаешь. Я позже перезвоню, – опер отложил смартфон и ухмыльнулся Сергиенко. – Что? Отбитые почки дают о себе знать? – уже позабыв о странном хрусте, оскалился Волошин. – И это хорошо, – он выдвинул верхний ящик письменного стола и извлек оттуда обычный противогаз с тянущейся от него короткой гофрированной трубкой. – А вот, как я и обещал, мое любимое орудие пыток. «Слоником» называется. Слыхал о таком? – и в его глазах заплясали адские язычки пламени.

– Да пошел ты, – еле слышно процедил сквозь стиснутые зубы Сергиенко – ему не терпелось набить морду своему обидчику, но он не торопил события – выжидал подходящего момента.

– Значит, не слыхал, – пропустив «послание» грузчика мимо ушей, продолжал капитан. – Жаль. Ну, ничего, мы восполним этот пробел. Но для начала выслушай небольшую лекцию о принципе действия «слоника». Так, для общего развития, – набрав в легкие побольше воздуха, мент дунул на запыленные «глазницы» противогаза и с ностальгией молвил: – Да уж, давненько я им не пользовался… ладно, проехали. Не об этом сейчас пойдет речь. А о том, что я натяну эту штуковину на твою тупоголовую башку и сдавлю в кулаке «хоботок», то есть трубку. Одним словом, перекрою тебе доступ к кислороду. При этом задохнуться не дам. Так как в самый последний момент, когда ты уже будешь готов откинуть копыта, я разожму пальцы, и через трубку снова начнет поступать воздух. А поступит его совсем немного. Знаешь почему? Да потому, что я опять сдавлю «хоботок». И так будет продолжаться до тех пор, пока ты не согласишься взять убийство подполковника Чижа на себя и не черканешь под мою диктовку чистосердечное признание. Вот тогда я от тебя и отстану. Хотя… – он задумался и перевел взгляд на мобильник, – нет, не отстану. Поиздеваюсь над тобой еще пару часиков – в качестве компенсации за то, что из-за твоего упрямства, говнюк, я задержался на службе и, как следствие, рассорился с любовницей, которая только и ждала, чтобы ее оттрахали по полной программе. Что ж, хватит болтать, пора и к делу переходить.

Но к делу Волошин так и не перешел. Сергиенко, который в его понимании до сих пор был намертво прикован наручниками к батарее и не мог оказать ему никакого сопротивления, вдруг вскочил на ноги и вмазал застигнутому врасплох оперу кулаком в челюсть. В этот удар грузчик вложил всю свою ярость и гнев, накопившиеся за время пребывания в негостеприимном ОВД, который своими методами работы мало чем отличался от НКВД или того же гестапо.

В общем, удар получился таким убойным, что капитана отбросило на письменный стол. Тот, старый и расшатанный, тут же сложился под ним карточным домиком.

– Убью, бл… – харкая кровью, прошипел Волошин и потянулся растопыренной пятерней к упавшей на пол резиновой дубинке.

Но не тут-то было – подоспевший Сергиенко отфутболил ее в дальний угол кабинета и навалился своим грузным телом на опера. У того даже дыхание захватило.

– Сейчас ты за все ответишь! – и грузчик схватил с тумбочки включенный на полную мощность вентилятор – ткнул его прямо в рожу капитану.

Бешено вращающиеся металлические лопасти забили по носу Волошина. Да что там забили! Заколошматили – причем с такой силой, что во все стороны моментально полетели брызги крови и ошметки содранной кожи. Они липли к оконному стеклу, к стенам и к лицу самого Сергиенко, который находился в так называемом состоянии аффекта и уже не отдавал отчета своим действиям.

Неизвестно, чем все это закончилось бы, если б на дикие вопли опера в кабинет не вломились двое сержантов, проходивших в это время по коридору. Несмотря на нестандартную ситуацию, они сориентировались быстро. Один из них отключил вентилятор, выдернув шнур из розетки. А другой оттащил от Волошина разошедшегося не на шутку грузчика, подсечкой уложил его на пол и принялся ожесточенно месить дубинкой.

Когда Сергиенко потерял сознание, обессиленный и запыхавшийся сержант плюхнулся на тумбочку и покосился на своего коренастого напарника, который пытался нащупать пульс на шее не подающего никаких признаков жизни капитана.

– Ну что, Володька? – прозвучало напряженное.

– Да вроде живой, – раздалось в ответ осторожное. – Но изуродовал его, гад, конкретно. Мать родная не узнает.

– Так вроде или живой?

– Живой, живой. Я пульс нащупал.

Глава 3

Когда Волошин пришел в себя и приподнял веки, то первое, что увидел – белоснежный потолок без единого пятнышка, подтека или развода. А когда он начал осматриваться по сторонам, разглядел такие же стерильные стены и мебель. От всей этой чистоты и вылизанности веяло холодом и казенностью. Единственное, что оживляло безликий интерьер больничной палаты, привносило в него динамику, так это открывающийся из окна урбанистический пейзаж. Дымящаяся труба какого-то завода, похожая на гигантскую кубинскую сигару. Капитан даже мысленно затянулся ею – так ему хотелось курить.

Странное дело, но опер абсолютно ничего не помнил. Ни того, как он по приказу начальства копался в архиве ОВД, выискивая подходящую кандидатуру на роль убийцы подполковника Чижа. Ни того, как арестовывал с целой группой захвата Алексея Сергиенко, словно тот был особо опасным преступником. Ни того, как доведенный до отчаяния грузчик напал на него. В общем, у мента по непонятным причинам случился провал в памяти, этакий пробел. И чтобы восполнить его, мозг Волошина стал выстраивать логическую цепочку:

«Ты находишься в больнице. Причем в палате, кроме тебя, никого нет, а это значит, что она не общая, а платная. Почему тебя положили именно в нее? Ясный пень, что кто-то лаве забашлял. Любовница не станет, слишком жадная. Жена еще та б… Сослуживцы? Возможно. Тогда это может быть только майор Петрогородцев, у него денег мама не горюй, да и бизнес мы с ним совместный мутим. Так, это выяснили. А теперь главный вопрос – какого хрена ты здесь делаешь и почему тебе так плохо, что даже головы от подушки оторвать не можешь? Инсульт? Да ты ж здоровый как бык. Короче, отметаем. Подстрелили, ранили? Вот это уже больше похоже на истину. Тогда получается, что на месте извлеченной пули должен был остаться свежий…»

И, сбросив одеяло на пол, капитан принялся скрупулезно осматривать свое тело. Но свежего хирургического шва на нем так и не обнаружил. Только старый, уже давно зарубцевавшийся – от аппендицита. У опера уже было отлегло от сердца, однако он тут же напрягся, обнаружив, что практически вся его задница заклеена пластырями. Места живого нет. Это открытие было странным и пугающим одновременно. И мозг Волошина вновь заработал, на этот раз со сбоями и глюками:

«Жопа… пластыри… жопа… пластыри… да что же со мной произошло?..»

И тут в палату заглянула миловидная дежурная медсестра в слепяще-белом халате. Девушка нисколько не смутилась, увидев лежащего на больничной койке мужчину, одетого лишь в семейные трусы. Даже, наоборот, понимающе вздохнула.

– И вам жарко? – сочувственно произнесла она. – Вы уж извините за причиненные неудобства. Понимаете, автоматическая централизованная система кондиционирования сломалась, а ремонтники не скоро приедут. Но вы не волнуйтесь. Я могу сейчас сбегать и вентилятор принести. Увы, не новый, так как я их уже другим пациентам раздала, а старый, советского производства, который у нас на посту стоит. Ну, такой с металлическим пропеллером, без защитного кожуха. Кстати, не хуже импортных дует. Так что – нести?

– Вентилятор? – напряженно переспросил капитан и сам не понял, почему это слово вызвало у него такое отторжение. – Послушайте, девушка, тут у меня такая проблема… даже не знаю, как вам сказать…

– Вы не стесняйтесь, говорите. Что вам надо? Нижнее белье в стирку отдать, носки?.. – затараторила юная особа.

– Да какое, на хрен, белье? – раздраженно оборвал ее Волошин. – У меня с памятью что-то непонятное. Никак не могу вспомнить, как я здесь оказался. А главное – что со мной произошло?

Девушка озадаченно хмыкнула себе под нос и ответила:

– К сожалению, ничем помочь не могу. Когда вы поступили – не моя смена была. Людка дежурила. Вот завтра у нее и спросите, или у хирурга, – и, не подумавши, ляпнула: – Но, судя по вашему лицу, вы попали в настоящую передрягу. Такое ощущение, что вам его ножиком искромсали, – правда, сразу же спохватилась: – Ой, извините, ради бога. В общем, я за вентилятором побежала, – и она скрылась в коридоре.

Через несколько минут медсестра вернулась с обещанным совдеповским вентилятором. Но переступать порог платной больничной палаты так и не решилась – замерла в дверном проеме и часто захлопала ресницами. Растерялась, в общем. Еще бы не растеряться. Капитан стоял на коленях перед раковиной и держал в окровавленном кулаке осколок разбитого зеркала. В нем отражался уродливый монстр, настоящее чудовище Франкенштейн.

Все лицо Волошина буквально бугрилось от хирургических швов. Более того, оно было неоднородного цвета, отчего складывалось впечатление, что его сшили из кусочков кожи, взятых с разных частей тела. И с каких именно, опер уже догадывался. Не зря же вся его задница была заклеена пластырями.

Вдруг медсестра чихнула, чем привлекла к себе внимание мента. Капитан зыркнул на девицу, державшую в трясущихся руках вентилятор. И тут у него в мозгу что-то щелкнуло. С этим щелчком к нему стала возвращаться память. Сначала из ее глубин всплыл прикованный наручниками к батарее Сергиенко. Потом эмоциональный телефонный разговор с любовницей. А затем вновь тот же Сергиенко, который ткнул ему в лицо…

– Вон! Катись! Убирайся вместе со своим чертовым вентилятором! – заорал он на остолбеневшую девушку.

Та испуганно передернула плечами и поспешила ретироваться. Волошин же еще раз глянул на свое отражение в осколке зеркала, прикусил до крови залатанную хирургом щеку и озлобленно прошипел:

– Сергиенко – ты труп!..

Утром следующего дня к капитану наведался майор Петрогородцев – бывший заместитель погибшего Чижа, а ныне временно исполняющий обязанности начальника подмосковного ОВД. Но разговор между мужчинами не заладился с самого начала. И на то была весомая причина. Майор сообщил своему подчиненному, что грузчика пришлось отпустить. Причину своего поступка он пояснил следующим образом. Мол, вчера вечером в областное УВД пришло видео-обращение, в котором некий тип в черной маске, представившийся одним из агентов тайной организации по борьбе с коррупцией в высших эшелонах власти, сообщил, что он и его единомышленники объявляют войну «оборотням в погонах» и что на казни подполковника они не остановятся. Также им было заявлено, что арестованный Сергиенко не имеет никакого отношения к организации и если его немедленно не освободят, то на непосредственного начальника Чижа из областного управления будет совершено успешное покушение. Ну, генерал и струхнул, пошел на попятную. Ведь Чиж назвал его среди своих основных покровителей и именно его обвинил в изнасиловании несовершеннолетней и ее убийстве.

– …Какие антикоры? Какой генерал? – сокрушался Волошин, не веря своим ушам. – Этот козел меня в Квазимодо превратил. Теперь со мной ни одна баба в постель не ляжет. Разве что только самая последняя шлюха, и то морду воротить станет. А ты этого гаденыша взял да на свободу, – исходил он слюной, – и все потому, что какой-то клоун в маске идиотскую запись в управление прислал. Так, что ли?

– Клоун не клоун, но после появления этого видео мне сверху ценное указание спустили – Сергиенко отпустить на свободу и снять с него все обвинения, связанные с убийством Чижа.

– На свободу? А моя морда, покалеченная при исполнении, значит, ничего не стоит? – возмутился опер.

– С твоей мордой отдельная история. По ней следствие никто не закрывал, она в отдельное дело выделена. Но, согласно тому же ЦУ, Сергиенко в рамках этого нового дела отпущен под подписку о невыезде. В дальнейшем будет признано, что действовал он в состоянии аффекта, не отдавая себе отчета о последствиях. Его действия будут квалифицированы как незначительное превышение необходимой самообороны. Так что в сухом остатке Сергиенко отделается условным сроком.

– И что, мне теперь от радости прыгать? – возмутился опер.

– Ничего не могу поделать. Так выше решили. Вместе с тем от меня потребовали в кратчайшие сроки навести в Отделе порядок, мотивировав тем, что пришлют к нам нового начальника из Ростова-на-Дону, будь он неладен, – заскрежетал зубами Петрогородцев, который и сам метил на эту должность. – Представляешь, какая подлянка? Но, как говорят в народе – беда не ходит одна. И правильно, между прочим, говорят, – и тут он смолк, сжал пальцы в кулаки – да с таким остервенением, что аж костяшки побелели.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился капитан.

– А то, что я пробил нашего будущего начальника по своим каналам и выяснил, что он за птица. И птица эта мне сразу не понравилась. В общем, сам взгляни и сделай выводы, – майор покопался в портфеле и протянул Волошину прозрачный файл, в который было заправлено несколько отксерокопированных листов формата «А-4».

Тот торопливо вытащил их. На первом листе была отпечатана черно-белая фотография широкоплечего и коротко стриженного мужчины в кителе с погонами полковника. На втором – краткая биография высокопоставленного силовика: где родился, учился и так далее. На третьем перечислялись все его заслуги перед Родиной. Ознакомившись с последними, опер озадаченно хмыкнул себе под нос.

– То-то и оно, – цокнул языком Петрогородцев, принимая из рук подчиненного файл. – А фамилия его меня вообще убила – Правдеев, то есть за правду ратующий. И заметь, что все заслуги этого полковника и не заслуги вовсе, а форменное вредительство. Иначе как объяснить то, что, будучи начальником УВД по одному из округов Ростова, он за один день с бойцами столичной «Альфы» накрыл целую сеть наркопритонов, которую «крышевал» весь младший офицерский состав его же управления. Накрыл и накрыл, дело святое. Но вместо того, чтобы зарядить «откупные» и войти в долю, как сделал бы любой нормальный человек, Правдеев дает ход уголовному делу, направляя все материалы в Следственный комитет. И таких примеров, как ты уже убедился, в его биографии уйма. Правдеева перебрасывают с места на место.

– Все, накрылся наш бизнес медным тазом, – бесцветным голосом проговорил Волошин.

– Это мы еще посмотрим, – с вызовом заявил майор.

– А что тут смотреть? И так все ясно. Или ты думаешь, что этот полковник будет спокойно смотреть на то, как мы с тобой вместе с бандитами подпольные казино открываем, бордели и как к нам коммерсы на поклон ходят и конверты со взятками дают? Он же вроде неподкупный, такого не потерпит, – убежденно произнес капитан.

– Получается, совсем денег не берет? Такой дурной?

– Нет – честный, во всяком случае, если верить информации.

В отличие от Волошина, Петрогородцев не был столь пессимистичен в прогнозах. И даже разработал какой-никакой план действий на перспективу.

– Да погоди ты голову пеплом посыпать. Еще не все потеряно, – ухмыльнулся майор. – Для начала мы этому полкану аккуратно лаве предложим. Жадничать не станем. А потом посмотрим на его реакцию. Если он нас подальше пошлет, значит, действительно неподкупный и упертый, как баран. Если же согласится – тогда мы с ним сработаемся. Хотя я в этом сильно сомневаюсь. И все же попробовать стоит, вдруг ему надоело честным офицером быть и на одну зарплату жить? Возьмет да махнет рукой на свои принципы, – рассуждал он. – Но, даже если Правдеев откажется, не беда. Звоним Магомеду, описываем ему ситуацию и ждем. Ждать придется недолго. Так как на следующие сутки полковник попадет в ДТП со смертельным исходом. Комар носа не подточит – все будет выглядеть как несчастный случай. Ну, а затем я становлюсь начальником ОВД, а ты, соответственно, – моим замом. И наш общий бизнес взлетает на новые высоты. Как тебе такой поворот событий, а?

Капитан хотел было что-то ответить, но Петрогородцева некстати побеспокоили телефонным звонком. Обычно в таких случаях он сбрасывал входящий вызов, заканчивал важный разговор, а потом перезванивал абоненту. Но как только майор достал мобильник и посмотрел на определившийся номер, его спина сама собой вытянулась в струнку. Он бросил многозначительный взгляд на Волошина – дескать, потом договорим, подхватился и пулей вылетел из больничной палаты.

Какое-то время заинтригованный опер гадал, что же это за такой важный «перец» маякнул временно исполняющему обязанности начальника ОВД. Причем настолько важный, что одним лишь звонком заставил того едва ли не честь ему отдать. Но на ум так никто и не пришел.

– Либо у меня совсем с памятью плохо стало, либо я чего-то не знаю. Черт с ним, потом у майора выясню. Мы же с ним, как-никак, партнеры, друг о друге все должны знать, – решил капитан, сполз с кровати, подошел к новому зеркалу над раковиной, которое повесили взамен старого, разбитого, и с нескрываемым отвращением посмотрел на свое отражение. – Ну и рожа у тебя, Шарапов, – скривил он губы, осторожно ощупывая грубые швы на щеках, подбородке, носу.

Остаток дня Волошин провел за чтением свежих газет и журналов, которые принес Петрогородцев. Как ни странно, они помогли ему отвлечься от действительности, забыть о своем изуродованном лице. Но ночью менту приснился кошмарный сон, в котором за ним гнался Сергиенко с жужжащим и гудящим, словно целый рой пчел, совдеповским вентилятором. И таки настиг его. Именно в тот момент произошло пробуждение.

Покрытый липким потом капитан долго сидел на скрипучей койке, завороженно смотрел на призрачную луну за окном и клялся самому себе, что как только его выпишут из больницы, то первое, что он сделает – отомстит грузчику. Нет, убивать Сергиенко опер не собирался. У ментов свои способы. Ему хотелось лишь одного – чтобы тот на своей шкуре прочувствовал, каково это – подойти к зеркалу и увидеть там не себя, а какого-то уродца, при этом осознавая, что это отражение будет преследовать тебя всю жизнь.

Глава 4

Только несколько человек в подмосковном городе знали, что на мансарде неприметного с виду здания, находящегося всего в одном квартале от того самого ОВД, который до недавних пор возглавлял убитый подполковник Чиж, располагался один из многочисленных офисов мощнейшей и отлично законспирированной тайной структуры Российской Федерации. Возглавлял ее Павел Игнатьевич Дугин. В отличие от большинства подобных организаций, эта структура не ставила перед собой целью свержение действующего режима с последующим силовым захватом власти. Цели были более чем благородными: беспощадная борьба с коррупцией в любых ее проявлениях, и притом – исключительно неконституционными методами.

Костяк тайной структуры в основном составили те честные офицеры-силовики, которые еще не забыли о старомодных и не приносящих доходов понятиях: «порядочность», «совесть», «присяга» и «интересы державы». Однако одиночка, сколь благороден бы он ни был, не в состоянии победить тотальную продажность властей. Тем более, коррупция в России – это не только гаишник, вымогающий на трассе дежурную взятку, и не только ректор вуза, гарантирующий абитуриенту поступление за определенную таксу. Коррупция в России – это стиль жизни и среда обитания…

Начиналось все с малого. Офицерам, выгнанным со службы за излишнюю порядочность, Дугин подыскивал новые места работы. Тем более что его генеральские погоны и высокая должность в Главке МВД открывали самые широкие возможности. Затем начались хитроумные подставы для «оборотней в погонах», этих самых честных офицеров уволивших. Для этого несколько наиболее проверенных людей были объединены в первую «пятерку». Вскоре организовалась еще одна. Затем – еще…

Заговор – это не обязательно одеяла на окнах, зашитая в подкладку шифровка, подписи кровью на пергаменте и пистолет, замаскированный под авторучку. Залог любого успешного заговора и любой тайной организации – полное и взаимное доверие. И такое доверие между заговорщиками против коррупции возникло сразу же.

Вычищать скверну законными методами оказалось нереально. Та же «внутренняя безопасность» во всех без исключения силовых структурах занимается, как правило, только теми, на кого укажет пальцем начальство. К тому же корпоративная солидарность, продажность ментов, судей, а самое главное – низменные шкурные интересы российского чиновничества не оставляли никаких шансов для честной борьбы. И потому Дугин практиковал способы куда более радикальные, вплоть до физического уничтожения наиболее разложившихся коррупционеров. Точечные удары вызывали у разложенцев естественный страх, количество загадочных самоубийств среди них росло, и многие догадывались, что эти смерти далеко не случайны. Слухи о некой тайной организации, этаком «ордене меченосцев», безжалостном и беспощадном, росли и ширились, и не только в Москве, но и в провинции. Корпус продажных силовиков и чиновников просто не знал, с какой стороны ждать удара и в какой именно момент этот удар последует. Что, в свою очередь, становилось не меньшим фактором страха, чем сами акции устрашения.

Сколько людей входило в тайную структуру и на сколь высоких этажах власти эти люди сидели, наверняка знал только Дугин. Даже в случае провала одной из «пятерок» структура теряла лишь одно звено, да и то ненадолго – так у акулы вместо сточенного ряда зубов очень быстро вырастают новые.

Были у Павла Игнатьевича и свои любимчики – люди, на которых он всегда мог рассчитывать и которые его еще никогда не подводили. Одним из них являлся Андрей Ларин, бывший наро-фоминский оперативник, бывший заключенный ментовской зоны «Красная шапочка», бежавший из нее не без помощи Дугина. Ему отводилась в законспирированной системе роль этакого «боевого копья». И, как догадывался Андрей, – далеко не единственного. Таких «копий» у Павла Игнатьевича наверняка было несколько. Пластическая операция до неузнаваемости изменила лицо бывшего наро-фоминского опера – случайного провала можно было не опасаться. Жизненного и профессионального опыта Ларина было достаточно, чтобы быстро ориентироваться в самых сложных ситуациях. Природного артистизма – чтобы убедительно разыграть любую нужную роль, от посыльного до губернатора. Бесспорно, все эти качества Андрею предстояло продемонстрировать в самом ближайшем будущем…

…Несмотря на будний день, в офисе тайной антикоррупционной организации, из окон которого даже просматривалось расположенное невдалеке здание ОВД, не было ни одной живой души. Оно и неудивительно. Ведь то не был офис в привычном понимании этого слова, где от зари до зари трудились сотрудники, обрывались от звонков телефоны, пищали факсы и гудели принтеры со сканерами. Скорее, это была конспиративная квартира, этакий штаб, где Дугин назначал встречи своим агентам, распределял между ними задания и проводил своеобразный инструктаж. А потому больше двух-трех человек здесь никогда не собиралось. Чему были безмерно рады жители близлежащих домов. Ни тебе шумных корпоративов по ночам. Ни шастающих туда-сюда с важным видом «белых воротничков». Ни припаркованных на газонах машин.

А чтобы ни у кого не вызывать лишних подозрений, Павел Игнатьевич распорядился прикрепить на двери отдельного входа на мансарду лаконичную табличку: «Логистическая компания ЭСКОРТГРУПП», а под ней приклеить объявление – «В связи с проводимым ремонтом заказы временно не принимаем. Приносим свои извинения». Иногда для имитации ремонтных работ к «офису» подруливала машина с парой-тройкой мужичков в строительных комбинезонах и с пластмассовыми чемоданчиками «BOSCH». Они заходили внутрь мансарды, а уже через минуту на весь двор разносилось натужное жужжание дрелей и перфораторов. Однако надолго там не задерживались, сворачивались ровно к шести часам вечера, чтобы не действовать на нервы местным жителям, которые к этому времени, вымотанные работой, возвращались к себе домой и хотели только одного – тишины и покоя.

Ежедневно «дежурившие» у подъезда соседней пятиэтажки бабушки даже восхищались образцово-показательными «ремонтниками». Мол, молодцы, ребята, за лишней копейкой не гонятся, делают все не спеша и с умом, уважая при этом граждан. Не то что понаехавшие гастарбайтеры, которые вечно куда-то торопятся и не перестают долбить стенки даже ночью…

…Подмосковный двор жил своей привычной жизнью. Детвора каталась на велосипедах, самокатах. Карапузы же под присмотром мамаш резвились на детской площадке: копались в песочнице, катались с горки. Рядом на выгоревшем от солнца газоне выгуливали своих домашних питомцев собачники. Особняком от всех откровенно скучали на лавке у подъезда четыре старушенции.

– Что-то давненько ремонтников не видно, – прошамкала одна из них беззубыми деснами и кивнула на невысокое двухэтажное здание в глубине двора, спрятавшееся под сенью старых разлапистых берез.

– Да, давненько, – вторила ей подружка и поправила слегка сползший набок парик.

– Бог с ними, с этими ремонтниками, – подала голос крючконосая бабка. – Меня больше другое волнует – что в этом здании будет? Меня бы, например, отделение банка устроило или магазин продуктовый. А то до ближайшего километр топать. Понастроили гипермаркетов, все гастрономы теперь закрываются.

– Ишь ты, размечталась. Магазин ей продуктовый подавай, – заворчала худосочная старушка. – Откроют бар или бордель какой-нибудь, как это во всем городе делается, и будет всем нам веселье по ночам. А то, что они табличку повесили, что там якобы какая-то логическая или логотерапевтическая, тьфу ты, язык сломать можно, компания засядет, так то для прикрытия. Вот попомните мои слова.

Пока бабки спорили, к двухэтажному строению подрулил желтенький гламурный «Фольксваген Жук». Не став выключать двигатель, белокурая красавица обернулась и выжидающе посмотрела на своего пассажира – широкоплечего коротко стриженного мужчину. Мол, приехали, выходи. Но тот явно не спешил. Сидел, развалившись на заднем сиденье, и с наслаждением потягивал через соломинку морковный сок.

– …И все-таки за баранкой того реанимобиля ты, определенно, смотрелась куда лучше, солиднее, что ли. Не то что за рулем этой гламурной «букашки», – довольно причмокнул губами мужчина.

– Слушай, Андрей. Прохлаждаться будешь в кафе, а не в салоне моего авто. К тому же у меня важные дела, – деловито заявила блондинка.

– Лора, я не виноват, что ты так гоняешь и привезла меня в конспиративный офис за десять минут до назначенной встречи с Дугиным, – справедливо заметил Ларин. – Кстати, давно хотел у тебя спросить. Зачем ты перекрасила волосы? Рыжий цвет тебе больше был к лицу.

– Имидж решила сменить. И вообще, с каких это пор ты стал интересоваться моей внешностью? – насторожилась женщина.

– Имидж ничто, напарница, а вот жажда – все! – ухмыльнулся Андрей и скомкал в кулаке пустой картонный пакетик из-под сока. – Так уж и быть. Езжай по своим делам. А я как-нибудь без тебя обойдусь, – и, сказав это, он выбрался из салона.

– Салют Павлу Игнатьевичу! – шепнула в приспущенное стекло Лора и дала по газам.

Немного потоптавшись на улице и понаблюдав за излишне любопытными старушками у подъезда, один из лучших агентов-антикоров скрылся за дверью с золоченой табличкой «логистическая компания ЭСКОРТГРУПП». А вскоре у здания, в которое только что зашел Ларин, припарковалась старенькая бежевая «Волга».

Глядя на этот допотопный автомобиль, который уже редко встретишь на российских дорогах, трудно было себе представить, что принадлежит он не кому иному, как Дугину – руководителю тайной организации по борьбе с коррупцией. Безусловно, он мог позволить себе пересесть и на какой-нибудь «Майбах» или «Хаммер». Но принципиально этого не делал. Ведь старушка «Волга» ассоциировалась у него с той канувшей в Лету советской Россией, где, несмотря на авторитаризм власти, большинство чиновников все же зарабатывали на машину сами, а не тупо покупали за взятки и откаты, как это делают представители их профессии сейчас…

…На застекленной мансарде конспиративного офиса пахло свежесваренным кофе. Исходивший от него аромат дурманил и одновременно бодрил. Впрочем, к горячему напитку никто не притрагивался. Для Дугина и Ларина поднос с дымящимися чашечками был лишь фоном, декорацией, на которую можно было отвлекаться во время важного разговора.

– …Павел Игнатьевич, может, наконец, объясните, как так получилось, что к отснятому нами с Лорой видео, появившемуся в Интернете, прибавилась сцена сожжения Чижа? – допытывался Андрей. – Это же дикость какая-то. Средневековье.

– Ты мне еще инквизицию с ведьмами на костре припомни. А если серьезно, то никто никого и не сжигал вовсе. Это все монтаж, спецэффекты. Да и подполковник живее всех живых, – признался в конце концов Дугин.

Сказать, что Ларин удивился – значит ничего не сказать. Ведь он был уверен, что начальник ОВД мертв.

– Ничего не понимаю, – прозвучало растерянное. – Я же своими глазами видел, как его снайпер уложил. И моя напарница видела.

– Не верь глазам своим, – ухмыльнулся Павел Игнатьевич. – Кстати, о том снайпере. Он один из нас и действовал тогда по моему указанию.

– Что-то вы меня совсем запутали, – наморщил лоб Андрей.

– Попробую разъяснить популярно, – Дугин поднялся с кресла и подошел к окну. – Я дал вам с Лорой конкретное задание – похитить Чижа, выбить из него покаянные показания, а потом казнить, записав все это на камеру. И вы практически со всем справились. Кроме одного – ни у тебя, ни у нее не хватило духа убить силовика. Я это предвидел, а потому заранее подстраховался – посадил на крыше снайпера. Он-то и сделал за вас «черную» работенку. Но выстрелил он не настоящей пулей, а усыпляющим дротиком, так как подполковник был нужен мне живым. Спросишь, почему в таком случае я приказал вам его казнить? Можешь считать – это было нечто наподобие экзамена, который вы, успешно провалив, тем не менее сдали на «отлично». Мне же палачи не нужны. Вот я лишний раз и убедился, что вы таковыми не являетесь. Как говорится, доверяй, но проверяй.

Подобные «экзамены» Павел Игнатьевич устраивал своим агентам регулярно. Не были исключением и Ларин с Лорой, хоть они и числились у него на хорошем счету. Казалось бы, зачем вновь и вновь проверять лучших из лучших, тех, кто уже доказал свою состоятельность и профессионализм? Но так уж было заведено в организации – не давать спуску никому. Поначалу Андрея такой подход раздражал, и он не раз высказывал Дугину свои претензии по этому поводу. Мол, что мне еще сделать, чтобы вы окончательно в меня поверили? Но со временем свыкся, принял правила игры. У Дугина всегда находился убийственный ответ: «Не забывай о том, что человеку свойственно перерождаться со временем. Слышал такой термин – перерожденец?» А потому сейчас Андрей воспринял услышанное как нечто должное, само собой разумеющееся.

– Зачетную книжку на подпись подавать надо? – не удержался и съязвил Ларин, но тотчас же взял серьезный тон. – Хорошо. Я понял. Но что вы собираетесь делать с Чижом? Он ведь уже отыгранная карта?

– Как сказать, – загадочно улыбнулся Павел Игнатьевич и сменил тему разговора. – Что ж, давай перейдем непосредственно к делу, к тому, чем тебе предстоит заниматься в ближайшее время.

– Я весь внимание, – оживился Андрей.

– Тогда слушай…

Дугин был, как никогда, многословен. А основной посыл его длинной речи сводился к одному – что переименование милиции в полицию ничего не дало, только смену вывески. Что правоохранительная структура России осталась такой же, как и раньше, – сверху донизу коррумпированной и бесчеловечной по отношению к простому народу. Что по-прежнему в среде блюстителей порядка считается не зазорным вымогать взятки, фальсифицировать административные и уголовные дела, привлекая к ответственности ни в чем не повинных граждан, организовывать с преступными элементами так называемый «совместный бизнес». Что по большому счету во всем этом виноваты не люди, идущие служить в органы, а сама система, способная из любого человека, даже самого благородного, сделать «оборотня в погонах». Ведь «с волками жить – по-волчьи выть». На этой поговорке Павел Игнатьевич и поставил точку. Впрочем, не точку, а запятую, так как, выдержав небольшую паузу, он продолжил:

– На первый взгляд бороться с этим бессмысленно и бесперспективно – все равно, что головой об стенку биться. Скорее, лоб расшибешь. И история знает тому примеры. Возьмем тех же эсеров, которые в царской империи бросили вызов полицмейстерам, начальникам тюрем и городовым. Взрывали и уничтожали их пачками. А привело это лишь к массовому террору против эсеров, – сделал небольшой экскурс в относительно недалекое прошлое руководитель тайной антикоррупционной организации. – Но давай не будем забывать, что в те времена не было Интернета с «Ю-тюбом» и социальными сетями. К тому же градус ненависти в обществе к правоохранителям сейчас гораздо выше, чем был тогда. Однако время дворян и богопомазанников ушло в прошлое. И в современной России правящие элиты более склонны прислушиваться к тому, что происходит в стране.

– Хоть убейте, но что-то я этого в упор не вижу, – заметил Ларин, уже догадываясь, куда клонит Дугин.

– И тем не менее процесс пошел. Так как в самых заоблачных властных кругах уже принято решение создать образцово-показательный ОВД, где не будут подвергать пыткам, брать на лапу… в общем, не делать всего того, чем занимаются сейчас наши так называемые полицейские, – интриговал Павел Игнатьевич.

На мгновение Ларин даже мысленно представил себе эту фантастическую картину. Светлые коридоры, по которым ходят подчеркнуто вежливые менты. В кабинетах сидят приветливые опера, которые перед тем, как начать допрос, непременно предложат задержанному чашечку чая, да еще при этом спросят: какого угодно – зеленого или черного? Потом непременно просветят задержанного насчет его прав. А если кто-нибудь, не дай бог, заикнется про взятку, они сильно обидятся и гордо заявят прямо в коварное лицо змею-искусителю: «Не беру! Отечеству служу!»

– Только не засмейся, – недовольно пробурчал Дугин – ему явно не нравилось то, что Андрей не воспринял его слова всерьез.

– Как тут не засмеяться, Павел Игнатьевич, – виновато улыбнулся Ларин. – Нет, конечно, я и сам был бы рад, чтобы такой Отдел внутренних дел появился. Но это невозможно. Даже теоретически.

– А что ты скажешь на то, что каждый кабинет ОВД, каждая служебная машина будут оборудованы видеокамерами, и все желающие смогут не только наблюдать на сайте МВД за деятельностью правоохранителей в режиме реального времени, но и откручивать запись по времени? – возразил Дугин. – Согласись, что в таких условиях вряд ли кто-то из правоохранителей позволит себе превысить служебные полномочия или взять тот же конверт с деньгами.

– Интересная задумка, – оценил креативный ход Андрей. – Только кажется мне, что менты, принимающие участие в этом эксперименте, долго не продержатся и при первом удобном случае переведутся в другие отделы, где подобные новшества еще не внедрили.

– Ничего страшного. На их место новые придут. Есть же среди блюстителей порядка и честные офицеры, которым никакие камеры не страшны, – с уверенностью в голосе проговорил Павел Игнатьевич. – Просеем их через сито честности, очистим зерна от плевел.

– Если не секрет, в каком ОВД сие удивительное действо происходить будет? – поинтересовался Ларин.

Дугин хитро прищурился.

– В том самом, которое возглавлял подполковник Чиж, – прозвучало неожиданное. – Но и это еще не все. Начальником обновленного ОВД станет наш человек.

– И кто же? – вскинул брови Андрей.

– Им будешь ты, – в который раз за сегодняшний день удивил своего агента Дугин.

Чего-чего, а такого поворота событий Ларин никак не ожидал. Тем паче, он смутно представлял себя в роли начальника, особенно ментовского. Хотя за время работы на тайную организацию по борьбе с коррупцией в кого ему только не доводилось перевоплощаться: и в крупного чиновника, и в монастырского послушника, и даже в олигарха. При этом его ни разу не раскололи – настолько убедительной и правдоподобной была его игра.

Андрей хотел было что-то спросить, но Павел Игнатьевич предвосхитил его вопрос:

– Ты даже не представляешь, сколько усилий, нервов и средств я истратил на то, чтобы «забить» это место за тобой. Даже с министром внутренних дел тет-а-тет общался… – тяжко вздохнул Дугин. – Ладно, все это лирика, – махнул он рукой. – В ближайшие дни тебе выдадут на руки новые документы. По ним ты станешь полковником Михаилом Ивановичем Правдеевым, человеком с чужой биографией и чужим послужным списком, имеющим репутацию честного и неподкупного офицера. При этом вывести тебя на чистую воду будет практически невозможно. Ведь твое фото, где ты изображен в кителе с полковничьими погонами, уже размещено в базе данных МВД. Там же находится и досье на тебя, в смысле на Правдеева. Это было относительно несложно, учитывая, что я занимаю довольно-таки высокую должность в Главке министерства.

– В полковничьем кителе? – округлил глаза Ларин. – Что-то не припомню, чтобы я позировал фотографу в таком прикиде.

– Фотошоп, – пояснил Дугин.

– Полковник Правдеев реально существовал?

– Он и теперь существует. Он член нашей организации. На время уступил тебе свою биографическую оболочку, согласился на подмену в электронной базе данных. Ну, а теперь, когда ты в курсе всех дел, даю тебе установку.

– Вы прямо как Кашпировский, – подался вперед Андрей.

– Круче, – глядя на остывший кофе, молвил Павел Игнатьевич. – Итак. Твоя миссия будет заключаться в следующем – в кратчайшие сроки перестроить систему работы всего Отдела, провести кадровые чистки, обновить штат, набрав на работу вменяемых и не коррумпированных сотрудников. В итоге у тебя должен получиться идеальный подмосковный ОВД, который я продемонстрирую своему руководству. А оно, в свою очередь, убедившись, что эксперимент удался, начнет внедрять систему видеонаблюдения за полицейскими и в других городах России. По крайней мере, я на это рассчитываю. Министр предварительно дал мне «добро».

Казалось бы, разговор на этом окончен. И мужчины могут разойтись. Но Ларин решил уточнить один момент:

– А работать я буду в одиночку?

На что Дугин посмотрел прямо в глаза своему агенту и загадочно улыбнулся. Что означает подобная улыбка, Андрей прекрасно знал.

– Возражения не принимаются. Так будет лучше для вас двоих, – только и сказал на прощание Павел Игнатьевич, пожимая Ларину руку.

Глава 5

В жизни каждого человека бывают и взлеты, и падения, и благоприятные периоды, и не очень. Но беда в том, что мы не можем заглянуть в будущее, даже в самое недалекое, и узнать, чего ожидать, к чему готовиться. Безусловно, можно обратиться к услугам потомственной гадалки или колдуньи. Но тут же возникает другой вопрос – а стоит ли верить их предсказаниям?

Наташа – невеста грузчика Алексея Сергиенко, верила. И еще как. А потому накануне свадьбы потащила своего жениха к одной цыганке. И не только потому, что хотела знать, как сложится их семейная жизнь. Но еще и по той причине, чтобы она сняла с ее суженого порчу, которую, по глубокому убеждению девушки, навела на Лешку его бывшая супруга, с которой он развелся год назад.

– Тот кошмар, что произошел с тобой в ОВД, – ее козни. Даже не перечь мне. Я видела страничку твоей экс-женушки в «Одноклассниках». Знаешь, в каких группах она там состоит? «Черная магия», «Вуду», «Сатанисты». А видел бы ты ее инфернальные фотки. Это же вылитая ведьма, демон во плоти. И после этого ты будешь мне говорить, что она ни при чем? – возмущалась Наташа, увлекая Алексея к цыганскому поселку.

– Дорогая, я согласен, что моя бывшая – необычный и во многом странный человек. И с первого взгляда ее можно принять за ведьму. Но это не так. Просто за несколько месяцев до нашего развода она стала готом, поддавшись дурному влиянию своей сумасшедшей подружки. Между прочим, на этой почве мы и рассорились. Видите ли, ей не понравилось, что я поставил вопрос ребром – либо семья, либо готы. Она выбрала последнее. Но это не повод обвинять ее в том, что она в отместку навела на меня порчу. Да и то, что стряслось со мной в ОВД, – банальный ментовский беспредел, и ни о какой магии тут речи быть не может, – пытался достучаться до невесты Сергиенко, эмоционально размахивая руками с загипсованными большими пальцами.

Но Наташа и слышать ничего не хотела.

– В гробу я этих готов видела, – фыркала она и неустанно повторяла одну и ту же фразу: – Ну, ничего, сейчас мы с тебя порчу снимем…

Но, как оказалось, никто никакой порчи на Сергиенко и не наводил. По крайней мере, так сказала цыганка. Также «потомственная гадалка и колдунья» в одном лице сообщила молодым, что они будут жить долго и счастливо, нарожают кучу детей и все в таком духе. Правда, перед тем как отпустить их, предостерегла: «Вы выбрали неблагоприятный день для свадьбы. День, когда вашу женитьбу может омрачить одно неприятное событие, о котором вы будете помнить всю свою жизнь». И тут же запротиворечила сама себе: «Хотя может и не омрачить. Точно сказать не могу. По крайней мере, мои карты Таро не дают на это конкретного ответа».

Придя домой, взволнованная словами цыганки Наташа тут же собралась звонить в ЗАГС, чтобы перенести церемонию бракосочетания на какое-нибудь другое число. Но Алексей буквально вырвал из ее рук телефонную трубку – мол, что ты делаешь? Вспыхнул скандал. Как ни странно, но Сергиенко все же удалось убедить невесту, что менять планы из-за какого-то туманного и неоднозначного предостережения глупо и не практично. Ведь заказан уже и ресторан, и свадебное платье, и, в конце концов, гости приглашены…

…Погода стояла не ахти какая: моросил противный колючий дождь, дул холодный ветер. Но, несмотря на это, только что расписавшиеся Алексей с Наташей были на седьмом небе от счастья. Нарядные, они стояли под зонтиками на крыльце подмосковного ЗАГСа, весело смеялись, целовались, позируя фотографу и видеооператору. Затем молодожены под восторженные возгласы родни и друзей, а их с каждой стороны набралось немало, выпустили в небо белоснежных голубок и сели в шикарный арендованный лимузин. И свадебный кортеж, разукрашенный разноцветными ленточками, шариками, покатил по центральной улице города.

Спустя пару часов и Алексей с Наташей, и приглашенные гости уже сидели за П-образным столом в просторном ресторанном зале. Звенели бокалы-рюмки, со всех сторон то и дело доносились набившие оскомину крики «Горько!», а балагур-тамада устраивал различные конкурсы с песнями и плясками. Одним словом, свадьба пила и гуляла.

Но в самый разгар веселья музыка смолкла. Приугас свет. На маленькую сценку, еле волоча ноги, взобралась поддатая свидетельница. Девушку «штормило», бросало из стороны в сторону, но она кое-как собралась, взяла себя в руки и подошла к микрофону.

– Леха! – пьяновато пробормотала она, обращаясь к Сергиенко. – А ты знаешь, что твою невесту похитили? И похитители ждут тебя на улице, чтобы получить за нее выкуп. Так что, если ты хочешь вернуть свою возлюбленную – поспеши.

Заговорившийся с друзьями грузчик спохватился. Наташи и впрямь нигде не было видно. Что ж, пришлось принять правила игры. Да и, в конце концов, какая свадьба обходится без «похищения невесты» и последующего ее «выкупа»? Это традиция, а традиции нужно уважать.

Сергиенко выбрался из-за стола, покинул ресторанный зал и вышел на крыльцо. Так называемые «похитители», роль которых играли два старших брата Наташи, когда-то служившие в ВДВ, особо не прятались. Стояли на противоположной стороне улицы, садили из горла водку, заслоняя своими могучими плечами низкорослую невесту.

– Чего стоишь, жених? Давай к нам на переговоры! – дружно и задорно выкрикнули они.

Как только Алексей приблизился к десантникам и достал кошелек, чтобы оплатить «выкуп», они, как по команде, замотали головами.

– Ты чего, дружище? Какое бабло? Мы же теперь родственники, – широко улыбнулся старший брат Наташи.

– А знаешь, как между собой родственники дела решают? – подхватил младший и достал из-за пазухи «чекушку» водки. – Вот если выпьешь ее до дна – будем считать, что «выкуп» внесен. И мы вернем тебе невесту.

Отказывать новоявленным родственникам– вэдэвэшникам было бы неразумно – могли ведь и обидеться. Поэтому Сергиенко шумно выдохнул, запрокинул голову и стал насильно вливать себе в горло сорокаградусную.

– Давай, давай! – подбадривали его и десантники, и прятавшаяся за их спинами невеста.

Последние глотки дались Алексею с большим трудом – все-таки не каждый день ему доводилось пить залпом такое количество водки, да еще без закуски и запивона. Когда же «чекушка» опустела, а осиливший ее Сергиенко не выдержал и икнул, братья Наташи уважительно закивали, дескать, наш человек, и расступились. Выпущенная из «плена» невеста тут же повисла на шее у жениха и чмокнула его в щеку.

– Совет вам да любовь! – напутствовал старший брат Наташи.

– Хороший ты мужик, Леха, – положив руку на плечо Сергиенко, произнес младший. – За тобой наша сестренка будет как за каменной стеной. Кстати, она мне рассказывала, как ты того продажного мента вентилятором уделал. Уважаю! Настоящий боец. Тебе бы не грузчиком работать, а в ВДВ служить.

Внезапно идеалистическую картину единения и братания новоиспеченных родственников нарушил затормозивший у бордюра микроавтобус с тонированными стеклами, из которого высыпало шестеро бугаев в черных масках с прорезями для глаз, вооруженных короткоствольными автоматами. Их вполне можно было принять за бандитов, если бы не одно «но». На спине у каждого была нашивка с надписью «СОБР».

Они бесцеремонно схватили Алексея с Наташей, поволокли их к машине. Офигевшие от такого беспредела десантники было растерялись, но тотчас же вышли из оцепенения – бросились отбивать молодоженов. Завязалась драка. Вот только «драка» – это громко сказано. Так как превосходящие в численности собровцы быстро утихомирили разошедшихся вэдэвэшников. Старший брат Наташи, получив пару раз прикладом автомата по лицу, упал на тротуар. А вот младший, которому сразу с двух сторон и практически одновременно зарядили в челюсть, отлетел в кустарник. Правда, перед этим он все же успел выбить кому-то из бойцов СОБРа передний зуб. И этим кем-то оказался командир отряда быстрого реагирования – кареглазый старший лейтенант Статкевич.

Сплюнув на асфальт сгусток крови, старлей зло глянул на «отдыхающего» в кустах десантника, а потом перевел взгляд на загадочного типа в гражданском, который сидел рядом с водителем микроавтобуса. Хоть на нем и была черная маска, но его вряд ли можно было записать в ряды собровцев. Во-первых, без спецформы. Во-вторых, не вооружен. В-третьих, телосложением не вышел – слишком худощавый. И тем не менее, проводимой операцией руководил именно он.

– Берем этих двух братьев-акробатов? – спросил у него Статкевич.

На что странный тип в гражданском отрицательно покачал головой – мол, мне нужны только молодожены.

Сопротивляющимся и зовущим на помощь Алексею с Наташей накинули на головы матерчатые мешки, «упаковали» в салон микроавтобуса. Взревел двигатель – и машина с тонированными стеклами понеслась прочь.

Тем временем приглашенные на свадьбу гости продолжали веселиться, не подозревая, что случилось с главными виновниками торжества. Когда же дело дошло до танца молодоженов и тамада включил романтическую музыку, все смолкли и стали осматриваться по сторонам в поисках этих самых молодоженов. И в этот момент в зал ресторана ворвались окровавленные десантники в порванных костюмах. Публика ахнула. Даже прикорнувшая за столом свидетельница подскочила с кресла и недоумевающими пьяными глазами уставилась на двух братьев.

– Их похитили! – взревел раненым медведем старший брат Наташи, схватил с подоконника пустую бутылку из-под водки и разбил ее о свою башку.

– В каком смысле их? – захлопала накладными ресницами свидетельница, которая еще не совсем проснулась. – Мы же договаривались, что вы только невесту похитите.

– Дура, не мы ее похитили! А СОБР! Попишу гадов! – и обезумевший десантник принялся размахивать над головой, словно казак шашкой, зажатой в кулаке «розочкой».

– Эти уроды с собой еще и Лешку взяли! – стиснул окровавленные зубы его младший брат и разорвал на груди сорочку, под которой была пропитанная кровью и потом тельняшка…

…Лежа на прорезиненном коврике между рядами сидений, с заведенными за спину руками, которые сковывают браслеты наручников, да при этом еще и с мешковиной на голове, трудно что-либо предпринять. Особенно когда сверху на твою поясницу давит своими ботинками собровец. Но что самое страшное – ты не знаешь, куда тебя везут, что с тобой сделают. Вдруг в придорожный лесок? Поставят к сосенке и расстреляют к чертовой матери, а труп в какую-нибудь канаву скинут, мусором сверху присыплют, и готова безымянная могилка.

Примерно так рассуждал сейчас Сергиенко. Но возникал закономерный вопрос – зачем все это СОБРу? У них что – других дел нету, как похищать средь бела дня молодоженов? Конечно же, есть. Хотя винить в происходящем одних лишь собровцев было не совсем правильно. Скорее всего, они тупо выполняли чей-то приказ. Вот приказал им кто-то из вышестоящих – мол, Алексей и Наташа являются особо опасными преступниками или даже террористами, которых надо немедленно задержать, бойцы отряда быстрого реагирования и взяли под козырек. Но кто отдал такой приказ? Кому насолил грузчик? Причем насолил настолько, что вместе с ним забрали и его жену?

Естественно, первым делом Сергиенко подумал на капитана Волошина. Других врагов у него не было. Да и мотив у того имелся – поквитаться с ним за изуродованное лицо. Но он тут же отмел этот вариант. Ведь, как знал Алексей, опер до сих пор лежит в больнице, залечивает раны. А следовательно, ему сейчас не до этого. С другой же стороны, санкционировать нападение СОБРа мог его дружок – майор Петрогородцев, который таким образом решил отомстить за своего подчиненного. Однако на данный момент, когда и общественность, и пресса, и «шишки» из МВД внимательно следили за тем, что происходит в подмосковном ОВД, вытворить подобное новый начальник Отдела никак не мог. Наоборот, после всего случившегося ему кровь из носу нужно было продемонстрировать всем злопыхателям, а в первую очередь вышестоящему руководству, что он навел в своей новой «вотчине» порядок. Пускай показушный, временный. А потому похищение грузчика с женой явно не вписывалось в его планы. Тогда кто же спустил на них с Наташей «цепных псов»-собровцев?

И тут на весь салон зазвучало пафосное: «наша служба и опасна, и трудна, и на первый взгляд как будто не видна…» Нет, это не водитель включил радиомагнитолу, решив послушать «Ретро-FM». То у странного типа в гражданском зарингтонил припевом из песни, или как сейчас принято говорить – саунд-треком к старому советскому фильму «Следствие ведут знатоки», навороченный смартфон. Но отвечать на входящий вызов он не стал – сбросил.

У Сергиенко моментально возникло чувство дежавю. А уже через несколько секунд он вспомнил, где слышал этот редкий рингтон раньше – в кабинете Волошина, когда на мобильник капитана позвонила его любовница. Следовательно…

– Так это все же ты, сука? – прошипел в мешковину Алексей и заворочался на коврике, пытаясь перевернуться на бок, но на его затылок тут же наступил ботинком кто-то из собровцев, давая тем самым понять, чтобы не дергался.

Тип в гражданском оскалился и снял маску. В зеркале заднего вида отразилось бугрящееся от швов лицо Волошина. Его добрая половина была сшита из пупырчатых лоскутков кожи. Пупырчатыми они были потому, что их пересадили с ягодиц капитана. Увидев истинное лицо опера, которое до этого скрывала черная маска, и кареглазый командир группы СОБРа, и его бойцы настороженно переглянулись, кто-то даже передернул плечами – настолько отвратительным было зрелище. А шокированный водитель микроавтобуса, рядышком с которым и сидел Волошин, поспешил отодвинуться поближе к дверце.

– Удивлен, что я не в больнице? – прохрипел через плечо капитан, обращаясь к Сергиенко. – Так я ж раньше положенного выписался. Извини, что не сообщил. Сюрприз, понимаешь ли, хотел сделать. Но вижу – ты мне не рад. Ладно, я не обидчивый. Хотя как сказать… как сказать… – откровенно издевался он, упиваясь беспомощностью грузчика. – Кстати, поздравляю со свадьбой! Ну, и как принято говорить в таких случаях – желаю семейного благополучия. Между прочим, красивая у тебя супруга. Я бы с такой покувыркался. Одолжишь ее на пару деньков?

Благо, лежавшая в ногах у Алексея Наташа не слышала всего этого. Ведь она от испуга потеряла сознание ровно в тот момент, когда их с мужем запихивали в микроавтобус. Но девушка уже начинала ворочаться и вот-вот должна была прийти в себя.

– Послушай, капитан, – напряженно отозвался Сергиенко, вдруг взяв умеренный тон. – Тебе нужен только я. Поэтому давай не будем впутывать во все это мою жену. Не она же держала в руках тот вентилятор, – пытался он образумить Волошина, ощущая на своем затылке рифленую подошву ботинка. – И даже при всей моей ненависти к тебе я понимаю твое желание отомстить. Но это наши разборки. Слышишь? Наши. Не ее. Да и не мне тебе говорить, что во время любой войны, а у нас с тобой война, солдаты не трогают стариков, женщин и детей. Будь же солдатом! Мужиком!

В салоне машины воцарилась гнетущая тишина. Даже кареглазый старлей со своими бойцами, которые лишь выполняли спущенный сверху приказ и не были посвящены в конфликт между Волошиным и Сергиенко, задумались над только что прозвучавшими словами. Задумался над ними и оперуполномоченный, к которому они, собственно, и были адресованы. Правда, ненадолго.

Проведя ладонью по изуродованному лицу, капитан нервно передернул пупырчатой щекой и с оскалом произнес:

– Прекрасная речь. Только меня она почему-то не тронула. Совершенно. К тому же я не хочу отпускать твою жену без свадебного подарка, – и он заерзал на сиденье, чувствуя, как затвердевает, цементируясь, у него в трусах возбуждающаяся плоть…

…На парковке перед зданием ОВД стоял лишь один микроавтобус с тонированными стеклами. За сдвинутой дверцей виднелись расположившиеся в салоне бойцы СОБРа. Масок на них уже не было. И на лицах совсем еще молодых ребят читалась усталость. Оно и понятно – время было уже позднее, двенадцать часов ночи, и всем им хотелось поскорее оказаться в теплых постелях.

Но ни водитель, ни кареглазый старлей Статкевич не спешили забираться в машину. Они стояли, облокотившись на капот, и нервно курили сигарету за сигаретой. При этом напряженно поглядывали на одно из окон третьего этажа ОВД. Оно было единственным на все здание, где горел свет. Вот только рассмотреть, что происходит за стеклом, было невозможно. Мешали плотно задернутые шторы.

– …Ваня, вот скажи мне, – стряхивая пепел себе под ноги, в который раз спрашивал водителя старший лейтенант Статкевич, – какого лешего капитан с этими молодоженами в своем кабинете закрылся? Допрашивает? – И сам же отвечал. – Полночь же на дворе. Закрыл бы их в КПЗ, а утром на свежую башку приступил бы к допросу. Странно все это. Я уже не говорю про то, что ни этот мужик, ни его жена на наркоторговцев совсем не похожи.

– Не похожи, – согласился водитель и стал разминать прокуренными пальцами фильтр. – Но вы же сами слышали, что сказал наш дежурный – «только что из ОВД поступил звонок от майора Петрогородцева, который просит срочно оказать его оперу, капитану Волошину, содействие в задержании двух наркоторговцев». Вот мы и оказали.

– А может, и не Петрогородцев это звонил, а кто-то из его подчиненных, который себя за начальника ОВД выдал? – выдвинул неожиданную версию старлей и продолжил развивать свою мысль. – Ты же слышал, какой у них тут в Отделе беспредел и бардак творится. Так что такое вполне возможно.

– Хотите сказать, что кто-то без ведома майора воспользовался его служебным телефоном и вызвал нас, чтобы решить за счет СОБРа свои личные проблемы? – прищурился водитель.

Командир специального отряда быстрого реагирования втоптал окурок в асфальт, потянулся за очередной сигаретой, но в самый последний момент передумал закуривать.

– Не исключено, – зевнул в ладонь Статкевич. – Ладно, пора и по домам разъезжаться. В конце концов, мы свое дело сделали, выполнили. И если что-то с молодоженами случится, отвечать будем не мы, а капитан этот. Хотя чисто по-человечески мне их жаль – конечно, если они и в самом деле не наркоторговцы, а законопослушные граждане, которые в чем-то перешли дорогу оперу.

Хлопнули дверцы, и микроавтобус с собровцами укатил в ночь. А буквально через пару минут на парковку перед зданием ОВД зарулила «Волга». Из автомобиля выбрался широкоплечий коротко стриженный мужчина в мундире с погонами полковника. Полицейская форма неплохо смотрелась на Андрее Ларине, бывшем наро-фоминском оперативнике, органично и была ему очень даже к лицу.

Отметив взглядом одно из окон на третьем этаже, сквозь плотно задернутые шторы которого едва пробивался бледный желтый свет, Ларин зашел в здание. Несший ночное дежурство за стеклянной перегородкой моложавый сержант при виде старшего по званию тотчас же подскочил со стула и козырнул.

– Здравия желаю, товарищ полковник, – отчеканил он.

Андрей вяло махнул рукой – мол, садись. Затем подошел к перегородке, нагнулся и просунул голову в окошко. Причем сделал это настолько быстро и резко, что сержант не успел выключить развернутую на весь экран жидкокристаллического монитора компьютерную игру «Сапер».

– Какой уровень сложности выбрал? – вместо того, чтобы отчитывать младшего по званию за развлекаловки на рабочем месте, поинтересовался Ларин.

Сержант даже растерялся. Заерзал на стуле и, заикаясь, с трудом выдавил из себя:

– Для н-н-новичков, т-т-товарищ п-п-полковник.

– Идешь по пути наименьшего сопротивления? – хмыкнул себе под нос Андрей. – Да, что-то у вас с мотивацией здесь не ахти. Ну, ничего, при мне такого не будет. Кстати, я и есть ваш новый начальник – Михаил Иванович Правдеев, – представился он. – Почему за стойкой не дежурный офицер, а ты – сержант?

– У нас так бывает, товарищ полковник… И сержанты дежурят. Приказ выполняю…

Только теперь сержант понял, кто перед ним стоит. И от этого понимания по его спине пробежала дрожь. Ведь в последние несколько дней все в ОВД только и судачили о том, что скоро у них появится новый начальник, который, по неподтвержденным слухам, чуть ли не полностью обновит штат, уволив практически всех старых сотрудников. А те, кого он оставит, сами потом поубегают, так как за ними круглосуточно будут следить видеокамеры. Правда, ждали, что нового начальника им представят официально. А тут нагрянул ночью безо всякого представления.

Увидев напуганные глаза сержанта, Ларин сразу же догадался, о чем тот сейчас думает.

– Тут, наверное, про меня всякие страшилки рассказывали? – ухмыльнулся он. – Что я всех на улицу выброшу, свои порядки наведу? Но это не совсем так. Своих должностей лишатся только те, кто недобросовестно выполняет свою работу. Вот ты, например, как ее выполняешь, не считая того, что играешь в «Сапера» на службе? – раздался провокационный вопрос.

– Даже не знаю, что и сказать… я тут недавно служу… думаю, соответствую… на заочном в Академии учусь на криминалистическом… – поправляя сползшую набок фуражку, невпопад пробормотал младший по званию.

Было видно, что сержант и впрямь не успел освоиться на новом месте, выглядел этакой «белой вороной». Это значило, что он еще не впитал в себя дух коррупции и беспредела, царящий в стенах подмосковного ОВД. Не испортился, одним словом. И если именно сейчас указать этому парню верную дорогу, наставить его на путь истинный, как любил говаривать Дугин, то в последующем из него может получиться хороший и, что самое главное – честный мент. А такие люди агенту тайной организации по борьбе с коррупцией в высших эшелонах власти были нужны.

– Не по приказу, а по состоянию души ты согласен служить в моей команде? – сказал Андрей и сразу же предупредил: – Только учти – я не терплю, когда в один прекрасный день правоохранитель, который обязан защищать закон и порядок, забывает о своем призвании и начинает проворачивать за спиной руководства, а то и в сговоре с ним, всякие грязные дела. За свою жизнь я с таким сталкивался неоднократно. Но ты же не такой? – прищурился он.

– Никак нет, товарищ полковник, – сглотнул младший по званию и неожиданно разоткровенничался, разглядев в новом начальнике родственную душу. – Я, хоть в органах и недавно, но уже всякого насмотреться успел. Хорошего и плохого. Правда, последнего в разы больше. И у меня сложилось стойкое впечатление, что отдельно взятые полицейские занимаются не тем, чем надо. Я только фамилий называть не стану, не стукач, товарищ полковник… Посмотришь – якобы самая высокая раскрываемость преступлений во всей области. При этом криминогенная обстановка в городе не улучшается, а, наоборот, ухудшается. О чем это говорит? О том, что все только на бумаге замечательно и прекрасно. А видели бы вы, сколько жалоб к нам приходит. Но их же никто не читает. Уже не говоря про то, что у нас в последнее время в Отделе творится…

Ларин слушал его откровения и никак не мог свыкнуться с мыслью, что говорит это не кто-либо, а сам страж правопорядка. Пускай и обычный сержант. Но ведь пройдет время, окончит академию, станет младшим офицером, потом его повысят в звании, а в далекой перспективе он, возможно, дослужится и до майора, полкана, генерала – все бывает в этой жизни. И тогда ему не придется играть по чужим правилам. Он установит свои, соберет вокруг себя единомышленников и начнет ломать всю правоохранительную систему, искореняя из нее порок за пороком.

«А что если таких здравомыслящих сержантов, не согласных с существующим порядком вещей, не пара процентов, а гораздо больше? И, заняв в будущем ключевые посты, они создадут принципиально новую полицию? – краем уха слушая крик души блюстителя порядка, попутно рассуждал Андрей. – Может, все-таки зря Дугин торопит события? Достаточно подождать пару десятков лет, и естественная смена элит сделает свое дело?»

Когда сержант закончил изливать душу фразой «не для этого я шел служить в органы», Ларин понимающе кивнул и спросил у него:

– Тебя как зовут?

– Никита Горошко, – назвался моложавый сержант.

– Значит, сработаемся, Никита – и Андрей широко улыбнулся.

Но его улыбка мгновенно смялась, так как на одном из верхних этажей раздался приглушенный хлопок, словно кто-то выстрелил из пистолета с глушителем. А следом за этим пугающим звуком последовало надрывное мычание. Но не прошло и пяти секунд, как оно смолкло.

– И что это было? – насторожился Ларин, понимая, что произошло что-то неладное.

– Не знаю, – передернул плечами сержант и тут же предположил: – Может, это капитан Волошин допрос ведет? Он часто по ночам работает. Вот и сегодня кого-то там с СОБРом привез. Только кого – я не видел. Они через черный ход заходили.

– Как-то странно допрашивает. Ты не находишь? Ночные допросы вообще-то запрещены, кроме крайних случаев, – правая рука Андрея скользнула под мундир, а когда вынырнула из-под него наружу, то в ней уже был «табель».

– Что вы делаете, товарищ полковник? – округлил глаза сержант.

– Ты пока в «Сапера» поиграй, а я пойду с капитаном познакомлюсь, – и, сняв пистолет с предохранителя, Ларин передернул затвор, зашагал к лестнице.

Первое, что привлекло внимание агента тайной организации по борьбе с коррупцией в высших эшелонах власти, когда он поднялся на третий этаж, так это лежавшая посреди коридора на затоптанном ковре белоснежная фата, от которой пахло духами. Настолько резкими, что, едва взяв ее в руки, Андрей шмыгнул носом. И сразу же бросил на пол.

«Странно. Очень странно, – озадачился он. – Ладно. Сейчас разберемся, что здесь к чему».

И Ларин двинулся по слабо освещенному коридору. Пока он ничего не слышал, кроме своих шагов, собственного же прерывистого дыхания и учащенного биения сердца. Но как только антикор поравнялся с дверью под номером «35», к этим звукам добавился еще один. То самое мычание, которое он уже недавно слышал. Только на этот раз оно было более отчетливым и громким.

Спрятав пистолет за спину, Андрей дернул ручку – заперта изнутри, тогда он постучал костяшками пальцев в дверь. Не прошло и нескольких секунд, как из кабинета донеслось нервное и раздраженное:

– Кто там?

– Полковник Правдеев, – отозвался Ларин и тотчас же добавил: – Немедленно откройте, капитан!

Казалось бы, Волошин должен был подчиниться требованию нового начальника ОВД. Но нет, не подчинился.

– Какой еще полковник? – с вызовом выкрикнул из-за двери оперуполномоченный. – Я занят!

Такое неадекватное поведение капитана можно было объяснить либо тем, что он в стельку пьян, либо находится под воздействием сильнодействующих наркотиков. Хотя это не имело принципиального значения. Ведь и в первом, и во втором случаях человек не всегда отдает отчет ни своим словам, ни действиям.

Андрей уже хотел было выбить ногой дверь, но в самый последний момент передумал. Решил-таки сделать Волошину последнее «китайское предупреждение», авось одумается.

– Открой, я сказал! – рявкнул он и принялся дергать за ручку. – Открой, или тебя ждут большие неприятности.

– Пошел в жопу! – раздалось в ответ.

Что ж, больше церемониться с наглым опером Ларин не собирался. Размашисто шагнул назад и со всей силы саданул ногой чуть выше дверного замка. Треснуло. И выломанная дверь рухнула на пол тридцать пятого кабинета. Вскинув «табель», Андрей переступил через порог и тут же встретился взглядом с Волошиным. Тот, пьяновато покачиваясь из стороны в сторону, стоял с приспущенными штанами у зашторенного окна, сжимая в одной руке расстегнутую ширинку, а в другой – отпитую на треть бутылку шампанского. Она-то, скорее всего, а вернее, выскочившая из нее пробка и издала тот приглушенный хлопок, который Ларин принял за выстрел из пистолета с глушителем. Прояснилась и природа странного мычания. Его издавала лежавшая у ног капитана девушка в свадебном платье с заклеенным полоской скотча ртом. А вот измордованный Сергиенко был в отключке – с порезанным и окровавленным лицом сидел в кресле, свесив голову набок. Руки были скованы наручниками за спиной.

– Что здесь, черт побери, происходит? – у Андрея руки чесались нажать на спусковой крючок, но он сдерживал себя.

– Сука, ты мне весь кайф обломал, – глядя безумными, ошалевшими глазами на Ларина и не признавая в нем того самого полкана с фотографии, которую показывал ему в больнице майор Петрогородцев, прохрипел Волошин.

– Я спрашиваю – что здесь происходит? – терял терпение антикор.

Обдолбанный наркотой капитан сплюнул на паркет пожеванной «маркой» ЛСД, подтянул штаны, застегнув на пуговицу, поставил бутылку шампанского на стол и перевел взгляд куда-то за спину Андрею. Тот инстинктивно обернулся. И тут же понял свою ошибку. Но было уже поздно. В мгновение ока опер подскочил к Ларину и выбил из его руки «табель». Мужчины сцепились.

Хоть Волошин и был худощавый, но чувствовалось, что он в прекрасной физической форме и владеет несколькими восточными единоборствами. Впрочем, владел ими и Андрей. Наркотик – это тебе не алкоголь. Иногда от него повышается реакция, человек перестает чувствовать боль. Капитану не удалось произвести свой коронный прием. А именно – удар в одну из болевых точек, после попадания в которую человека на какое-то время парализует. Его вовремя «прочитал» Ларин и, сделав обманный маневр, провел уже свой прием. Перехватил руку опера за запястье, рванул противника на себя, а потом резко развернулся к нему спиной, слегка наклонился и перебросил его через плечо, почти наверняка зная, что серьезно повредит, а то и сломает ему позвоночник.

Мент совершил в воздухе невероятный кульбит и упал спиной на пол. Хрустнули переломанные в нескольких местах кости. Но накачанный наркотой Волошин даже боли не почувствовал. Попытался подняться. Однако по понятным причинам не смог.

– Сука, что ты со мной сделал? – щурясь на возвышающегося над ним Андрея, истерично заорал он.

– Отдохни, чмо, – бросил Ларин и приблизился к девушке.

Только теперь он заметил, что все ее лицо забрызгано кровью и спермой. Темно-красные запекшиеся хлопья были повсюду – на щеках, на подбородке, на носу, даже на полоске скотча, которой был заклеен рот.

– Сейчас-сейчас, – и Андрей сорвал с карниза штору. – На, вытрись-ка…

…Когда сержант Никита Горошко вбежал в кабинет Волошина, то увидел следующую картину. Капитан неподвижно лежал на полу и громко матерился. Девушка же омывала водой из кувшина окровавленное лицо мужа. А Ларин вызывал по стационарному телефону «Скорую помощь».

– Ну, что?.. Дозвонились?.. – отчаянно всхлипывала Наташа, прислушиваясь к прерывистому дыханию Алексея.

– Да линия занята у них… – и, в который раз сбрасывая неудавшийся вызов, Андрей продолжал набирать номер вновь.

Наблюдавший за всем этим сержант наконец вышел из ступора и стал тыкать кнопки мобильника, выбежал в коридор. Вернувшись, произнес:

– Товарищ полковник, я уже вызвал, – разрядил он напряженную обстановку и осмотрелся в кабинете. – И как вижу – не зря.

Опустив трубку на рычаги, вспотевший и обессиленный Ларин присел на подоконник, прижался горячим затылком к холодному стеклу. Где-то невдалеке уже завывала сиреной карета «Скорой», спешившая на поступивший из ОВД вызов.

«Если такое здесь будет твориться каждый день, то я, определенно, тронусь умом или застрелюсь, чтобы не видеть всего этого», – подумалось антикору.

– Товарищ полковник, ваш «табель», – словно бы прочитав мысли Андрея, проговорил Никита Горошко и протянул ему поднятый с пола пистолет.

Покрутив оружие в руках, Ларин натянуто улыбнулся.

– Это тебе, сержант, не в «Сапера» играть, – щелкнул предохранитель, и ствол исчез в кобуре, которую тут же прикрыл полковничий китель. – А потому отдаю тебе первый приказ в должности начальника ОВД – с завтрашнего дня стираешь со своего компьютера все игрушки до одной. Про то же и остальным скажешь. И мы начинаем заниматься не виртуальными, а реальными делами.

Глава 6

«Лучше поздно, чем никогда» – именно такую фразу обронил в минувшую ночь Ларин, глядя на то, как от здания ОВД, тревожно завывая сиренами, спешно отъезжают две кареты «Скорой помощи», в одной из которых находился измордованный Сергиенко с изнасилованной супругой, а в другой – Волошин со сломанным позвоночником. По большому счету, капитан еще легко отделался. Ведь агент тайной организации по борьбе с коррупцией в высших эшелонах власти мог бы и убить его. Скажем, сделал бы два предупредительных выстрела из «табеля» в потолок, третьим же ранил опера в плечо. Ну, а четвертый произвел бы ему в лоб или в сердце. И случись такое, следствие не усмотрело бы в действиях Андрея злого умысла, решив, что то была вынужденная самооборона. Мол, полковник до последнего пытался утихомирить разбушевавшегося подчиненного, но тот, будучи в состоянии сильного наркотического опьянения, вел себя крайне агрессивно и даже не успокоился, когда его ранили в плечо. Вот и пришлось пристрелить озверевшего опера, как бешеную собаку, чтобы еще больших дров не наломал.

Однако Ларин не стал вершить самосуд. И на то у него имелись веские основания. Во-первых, он не хотел подставлять Дугина, которому вышестоящие чины из МВД в случае гибели Волошина выдвинули бы абсолютно оправданные претензии. Дескать, мы с вами, уважаемый Павел Игнатьевич, не договаривались, что новый начальник будет наводить порядок в Отделе такими брутальными методами. Во-вторых, Андрей планировал устроить над капитаном показательный судебный процесс, который послужил бы для других «оборотней в погонах» этаким наглядным примером. Примером того, чем заканчивают те из правоохранителей, кто порочит честь мундира.

Как бы оно ни было, но пока Волошин находился под подпиской о невыезде. Впрочем, таковую с него можно было и не брать. Так как после всего случившегося капитан не мог не то что ходить, но даже встать с больничной койки. Еще бы. Сломанный позвоночник – травма очень опасная, и часто после нее люди всю оставшуюся жизнь проводят в инвалидной коляске. И все же подобная участь оперу не грозила – в его конкретном случае перелом оказался не таким уж серьезным, и врачи пообещали ему, что в ближайшее время он вновь встанет на ноги.

Казалось бы, чем не повод для радости? Однако Волошин прекрасно понимал, что с ним произойдет, лишь только его выпишут из больницы. Сначала последует арест. Потом камера СИЗО, бесчисленные допросы, мучительный суд и суровый приговор. И как следствие – длительное отбывание наказания в местах не столь отдаленных…

А потому капитан уже мысленно попрощался со свободой. Правда, при этом он не терял надежды, что майор Петрогородцев и Магомед сделают все возможное и невозможное, чтобы отмазать его от тюрьмы. Вот только надежда эта таяла с каждым днем. Ведь ни первый, ни второй так до сих пор и не проведали своего подельника по преступному бизнесу. И, судя по всему, уже поставили на нем крест.

Что же касалось грузчика Алексея, то после той злополучной ночи в ОВД он угодил в реанимацию. Хирурги оценили его состояние как крайне тяжелое, и на вопрос Наташи «что с ним будет?» лишь развели руками. Дав тем самым понять, что все зависящее от себя они уже сделали и судьба Сергиенко находится только в руках Всевышнего…

А тем временем в здании подмосковного Отдела внутренних дел уже вовсю кипела работа по установке камер внутреннего и наружного видеонаблюдения. Причем занимались этим не специалисты из МВД, а техническая группа одной известной телекомпании, специализирующаяся на съемках различных реалити-шоу, вроде «За стеклом», «Дом» и им подобных. Выбор Дугина пал на «киношников» не случайно. Ведь эти ребята являлись настоящими профессионалами. Они точно знали, в каком именно месте и под каким углом нужно установить ту или иную видеокамеру, чтобы не было так называемых «мертвых» зон. Зон, в которых нечистые на руку правоохранители, не боясь попасть в кадр, имели бы возможность угрожать задержанным, вымогая у них деньги, или вовсе пытать, как это любил делать небезызвестный капитан Волошин.

Не оставался в стороне и служебный автотранспорт силовиков. Каждая патрульная машина, каждый «уазик» буквально напичкивались видеорегистраторами, миниатюрными веб-камерами, с помощью которых интернет-пользователи могли следить за деятельностью полицейских и вне стен ОВД.

Попутно весь личный состав проходил обязательную проверку на «детекторе лжи». Поначалу задаваемые полиграфологом вопросы были безобидными: «вы женаты?», «есть ли у вас дети?», «вам нравится служить в органах?» Но за ними неожиданно следовали каверзные: «брали ли вы взятки?», «превышали ли вы служебные полномочия?» На них-то «оборотни в погонах» и палились.

Когда же на «Полиграфе» был проверен последний полицейский, на стол Ларину, который к этому времени уже освоился в кресле начальника Отдела и полностью вжился в роль вымышленного персонажа – полковника Правдеева, легли распечатки с ответами его подчиненных. Он тщательнейшим образом изучил их и составил своеобразный «черный список». В него вошли десять офицеров и тринадцать сержантов, которые попытались обмануть «детектор лжи». После чего Андрей вызвал их по одному к себе в кабинет и заставил каждого написать рапорт с просьбой об уходе в отставку. Среди таковых оказался и майор Петрогородцев.

Естественно, Ларин понимал, что наживает себе врагов в лице уволенных ментов, которые при удобном случае попытаются отомстить ему. Ведь он лишил их насиженных, «хлебных» мест, а следовательно, возможности использовать свое служебное положение в корыстных целях. А такое не прощается. Но сейчас лжеполковник не задумывался о последствиях. Просто делал то, что и должен был делать, – избавлялся от неблагонадежных кадров, а вместо них набирал в штат тех правоохранителей, кто пошел служить в органы не наживы ради, а чтобы охранять закон и порядок.

* * *

По долгу службы Дугину, как и другим высокопоставленным чинам из МВД, приходилось частенько принимать участие в различных закрытых заседаниях. Обычно на таких «посиделках», как прозвал их Павел Игнатьевич, поднимались одни и те же темы: противодействие незаконному обороту сильнодействующих наркотических и психотропных средств, борьба с нелегальными игровыми и увеселительными заведениями, профилактика правонарушений и так далее и тому подобное. Но сколько бы ни заседали министерские «шишки», что бы ни говорили, как бы ни координировали свою деятельность, какие бы решения ни принимали, а статистика из года в год показывала, что число наркозависимых не убавляется, что открываются все новые и новые подпольные казино с борделями, а нарушителей закона становится в разы больше.

Проще говоря, никакого толку от этих заседаний не было. Сплошное бла-бла-бла, дальше которого дело не шло. И тем не менее посещать их было обязательно. Лишь несколько избранных силовиков, числившихся на хорошем счету у министра внутренних дел, могли время от времени игнорировать подобные «посиделки». Помимо Дугина, такой привилегией обладал и Валерий Петрович Смирнов, который по совместительству со службой в МВД возглавлял созданную околокремлевскими олигархами секретную структуру по дискредитации, устрашению, а в крайних случаях и физическому уничтожению оппонентов. Он же являлся и тестем бывшего начальника подмосковного ОВД – подполковника Юрия Николаевича Чижа. Того самого подполковника, которого похитил Павел Игнатьевич, обставив все так, будто того казнили.

Вообще же Дугин и Смирнов были заклятыми врагами и на протяжении последних лет только и делали, что ставили друг другу палки в колеса. Происходило это следующим образом. Если Валерий Петрович, пользуясь своим высоким служебным положением, пытался лоббировать через МВД интересы своих «хозяев»-олигархов, Павел Игнатьевич, который также занимал в министерстве весомую должность, всячески мешал ему в этом. И наоборот. Только с той разницей, что руководитель тайной организации по борьбе с коррупцией в высших эшелонах власти был самостоятельной фигурой, не пляшущей под чью-либо дудочку, и, в отличие от тестя Чижа, преследовал не шкурные, а благородные цели. Как, например, эксперимент по созданию образцово-показательного Отдела внутренних дел в одном из городов-спутников Москвы.

И хотя этот эксперимент только-только набирал обороты и еще не было известно, чем он завершится – успехом или полным провалом, Смирнов уже начал вовсю «торпедировать» детище Дугина. Кстати, у него это неплохо получалось. Дошло даже до того, что Павлу Игнатьевичу позвонил очень влиятельный товарищ из Кремля, который настоятельно порекомендовал ему свернуть начатый «проект». А в случае если он этого не сделает, пригрозил крупными неприятностями. Но руководитель антикоров был не из пугливых и вежливо послал его куда подальше.

Тем не менее Дугин понимал, что на этом Валерий Петрович не остановится. Слишком уж напористым человеком он был. И если ставил перед собой какую-либо цель, то обязательно ее достигал. А потому Павел Игнатьевич предложил ему заключить что-то вроде перемирия. Мол, ты закрываешь глаза на мой эксперимент, а взамен я не буду вмешиваться в твои грязные делишки.

Как ни странно, но бескомпромиссный и несговорчивый Смирнов не стал отвергать поступившее ему предложение. Впрочем, не стал его и принимать. Зато пообещал подумать над ним и дать ответ в самое ближайшее время. Видимо, хотел посоветоваться со своими покровителями. В конце концов, ведь это именно они принимали все решения. А он был лишь послушным исполнителем их приказов.

Но время шло, а Валерий Петрович не спешил с ответом. А все попытки дозвониться до него заканчивались ничем: он не брал трубку или вообще отключал мобильник. И вот на днях до Дугина дошла информация, что Смирнов планирует заглянуть на очередное закрытое заседание с участием высокопоставленных чинов из МВД. И хотя подобные «посиделки» Павел Игнатьевич на дух не переносил, это был шанс встретиться с главой секретной структуры по борьбе с инакомыслящими и наконец-то расставить все точки над «i». В смысле, согласен ли он заключить перемирие или нет?..

…Невзирая на то, что заседание открылось совсем недавно, в просторном конференц-зале Министерства внутренних дел уже царила сонливая, апатичная атмосфера. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Сегодня на повестке дня у силовиков была скучная и совершенно неинтересная им тема – киберпреступность и методы борьбы с ней. Вот и клевали носами генералы, засыпая под нудные и заумные речи выступающего перед ними программиста, который разрабатывал для МВД компьютерную программу, способную вычислять айпишники хакеров и интернет-мошенников.

Откровенно скучал и Дугин, который уже сто раз успел пожалеть, что посетил это заседание. Ведь среди силовиков, собравшихся в конференц-зале, Смирнова не наблюдалось. Конечно, он мог и опаздывать. Но руководитель антикоров склонялся к мысли, что Валерий Петрович просто поменял свои планы. И, сидя здесь, он, возможно, зря теряет драгоценное время, ожидая того, кто не придет.

И все же Павел Игнатьевич верил, что Валерий Петрович объявится. А чтобы занять себя во время скучного совещания, он начал рассматривать сидящих рядом с ним генералов.

«Так, этого я знаю. Он владеет роскошным особняком под Москвой, строительство которого обошлось ему в пять миллионов долларов. А этот в прошлом году с любовницей на Карибах отдыхал, просадил за неделю отдыха сто тысяч «зеленых». А у этого наручные часы известной швейцарской марки «Patek Phillipe», обрамленные в платиновый корпус…»

Дугин не задавал себе вопрос – на какие средства они умудряются возводить себе настоящие дворцы, сорить баснословными суммами на мировых курортах и прикупать эксклюзивные «котлы»? Ведь на их официальную зарплату, которая хоть и была немаленькой, так не разгуляешься. Он как глава тайной организации по борьбе с коррупцией в высших эшелонах власти знал на него ответ. Все эти генералы, за редким исключением, были отъявленными коррупционерами, которые без зазрения совести крали бюджетные деньги, выделяемые государством на различные «программы». Чего стоила хотя бы такая из них, как «Строительство домов для нуждающихся в улучшении жилищных условий правоохранителей». Это же бешеные «бабки», часть из которых можно рассовать по карманам, а на оставшиеся заселить нуждающихся ментов с семьями в долгожданные квартиры. Вот только не в двухкомнатные, как было запланировано, а в однокомнатные. И потом доложить наверх, что в связи с очередным подорожанием стройматериалов полученных финансов оказалось недостаточно, и пришлось значительно уменьшить метраж, чтобы все получили обещанную крышу над головой. А ведь подобных «программ» было великое множество.

Конечно же, Дугин потихоньку собирал на особо проворовавшихся генералов-коррупционеров компромат. И в недалеком будущем планировал привлечь их к ответственности, очистить родное МВД от таких «кадров»…

…Смирнов все же объявился. Причем в тот самый момент, когда потерявший терпение Дугин уже покидал заседание. Они так и встретились в дверях. Один выходил из конференц-зала. А другой в него входил.

– Вы? – округлил глаза застигнутый врасплох глава секретной структуры по борьбе с инакомыслящими и тут же попытался проскользнуть мимо Павла Игнатьевича.

Однако Дугин не растерялся и моментально перегородил ему дорогу. После чего с ухмылкой на губах произнес:

– А кто же еще? Как я понимаю, вы на заседание спешите?

– Как видите, – пробурчал тесть Чижа, уже догадываясь, о чем пойдет речь.

– Заверяю вас – ничего интересного вы там не увидите и не услышите, – продолжал ухмыляться Павел Игнатьевич. – Поэтому предлагаю потратить это время с пользой и обсудить тет-а-тет один важный вопрос. Причем важный как для вас, так и для меня. Ну, вы понимаете, что я имею в виду.

– Понимаю, – сухо проговорил Смирнов.

Через несколько минут мужчины уже сидели за журнальным столиком в фойе Министерства внутренних дел. Говорил в основном Дугин. Смирнов же настороженно слушал его и лишь изредка перебивал, чтобы прояснить кое-какие нюансы.

Когда же Павел Игнатьевич закончил и вопросительно посмотрел на своего собеседника, последний подался вперед и произнес:

– А теперь давайте представим себе, что ваш эксперимент с образцово-показательным ОВД оказался настолько удачным, что вышестоящее над нами руководство приняло решение создать подобные отделы во всей стране. От Москвы до Владивостока.

– К этому и надо стремиться, – убежденно проговорил Дугин и также подался вперед.

Теперь силовики сверлили друг друга взглядами. Казалось, даже воздух между ними наэлектризовался. И вот-вот возникнет искра, которая перерастет в пламя.

– Так вот. Такие ОВД появились. И что мы получим в итоге? Кристально честных полицейских, которые блюдут закон и порядок? Верно? – вопрошал Смирнов.

– А что в этом плохого? – удивился Павел Игнатьевич.

– А что хорошего? – парировал тесть Чижа.

Естественно, у Дугина и у Валерия Петровича были абсолютно разные представления о том, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Если первый считал коррупцию злом, то второй, наоборот, благом. Поэтому Павел Игнатьевич применил свой излюбленный прием – поставил себя на место собеседника и стал рассуждать уже не со своих, а с его позиций.

– Я отвечу, – ухмыльнулся руководитель антикоров. – Безусловно, при всех своих недостатках и пороках нынешняя полиция полностью устраивает существующие элиты. То есть наших с вами начальников. Но в то же время они видят, что с каждым годом в обществе растет недовольство действиями правоохранительных органов. А это, в свою очередь, подрывает их авторитет. И чтобы этот авторитет поднять, я затеял эксперимент с ОВД. Если все получится и подобные отделы станут расти на территории нашей родины, как грибы после дождя, то каждая из сторон останется довольна. Люди будут благодарны высоким чинам, что они, наконец, не на словах, как это было с переименованием милиции в полицию, а на деле начали реформировать правоохранительную систему. Элиты же получат народную поддержку.

Какое-то время Смирнов задумчиво смотрел на свое отражение в стеклянной столешнице журнального столика, переваривая услышанное, а потом изрек:

– Красиво говорите. Однако ваш эксперимент таит в себе одну угрозу, о которой вы не упомянули, – прищурился он. – Разве станут полицейские из таких вот образцово-показательных ОВД разгонять митинги инакомыслящих и фабриковать против них административные и уголовные дела? Думаю, что нет. И тут возникает логический вопрос – а надо ли это упомянутым вами элитам?

Дугин хотел было что-то возразить на реплику Валерия Петровича, но тот резко встал и сказал то, что меньше всего хотел услышать его собеседник:

– Поэтому мне ничего не остается, как отклонить ваше предложение. Всего доброго, Павел Игнатьевич, – и с этими словами он зашагал прочь.

Глядя вслед своему заклятому врагу, Дугин тихо выматерился, чего раньше за собой не замечал. Что ж, сегодня был явно не его день.

Глава 7

Казалось, что бывшего начальника ОВД – подполковника Юрия Николаевича Чижа – все давно и благополучно забыли. Ведь ни в газетах, ни на телевидении, ни на интернет-форумах уже никто не упоминал о нем. Даже скандальная видеозапись с его казнью, наделавшая в свое время много шума, перестала кочевать из блога в блог, с сайта на сайт и постепенно затерялась среди другого мультимедийного контента Всемирной паутины. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Потому что произошло то, что и должно было случиться, – появились другие резонансные новости, которые постепенно вытеснили из информационного пространства и затмили собой старую.

Но если о Чиже перестали вспоминать средства массовой информации и говорить люди, то это еще не значило, что о нем забыли и соответствующие органы. Точнее, Следственный комитет, который расследовал его убийство. И если все следаки были уверены, что подполковника действительно убили, то старший следователь СК Дмитрий Леонидович Овчаров, который руководил этим самым расследованием, подозревал, что бывшего начальника Отдела никто к праотцам не отправлял и что тот до сих пор жив. Правда, пока все это были лишь предположения. Но как опытный ищейка, раскрывший за свою карьеру немало запутанных убийств, он нутром чуял – что-то в этом деле нечисто. Хотя бы то, что в куче обратившегося в пепел трупа был найден корпус именных наградных механических часов, принадлежавших Юрию Николаевичу. Которые, как знал Овчаров, тот уже давно не носил, отдав предпочтение более практичным – электронным, со встроенным будильником и органайзером. Вот этот момент и не давал ему покоя.

О своих сомнениях старший следователь СК сообщил и своему непосредственному начальнику – Смирнову, с которым его связывала не только совместная служба в секретной структуре по борьбе с инакомыслящими, но и давняя дружба. Но Валерий Петрович и слушать ничего не захотел.

– Мало ли зачем он тогда эти часы надел? – буркнул тесть Чижа. – Может, они сломались, тикать перестали? И он понес их часовщику? А в это время на него антикоры напали? Ты об этом подумал?

– Возможно, но маловероятно, – произнес свою любимую фразу Овчаров. – А почему маловероятно? Да потому, что эти самые часы он уже недавно носил в ремонт. Лично проверял. А если не веришь, уважаемый Валерий Петрович, могу чек показать.

– Ну, хорошо. Предположим, что Чиж до сих пор жив. Но почему эти борцы с коррупцией, будь они неладны, не убили его? А сохранили ему жизнь. Зачем им это? – вопрошал Смирнов.

– Честно говоря, пока не знаю, – развел руками Дмитрий Леонидович.

– Все. Заканчивай в Шерлока Холмса играть, – окончательно потерял терпение глава секретной структуры по борьбе с инакомыслящими. – Нам что с тобой важно? Антикров поймать? Вот и занимайся этим, а не зацикливайся на часах каких-то.

– Но… – попытался было возразить Овчаров.

– Чижа убили. И точка, – убежденно проговорил Валерий Петрович. – А чтобы ты себе голову всякой ерундой не забивал, даю тебе в усиление молодого, но толкового следователя по особо важным делам из прокуратуры. Мне его, вернее, ее, так как это женщина, один человек посоветовал. Вот с ней и будешь работать.

– Зачем мне кого-то в усиление давать? – не понял Дмитрий Леонидович. – Я бы и один справился.

– Как видишь, пока не справляешься. К тому же одна голова хорошо, а две еще лучше. Все. Иди. И помни, что наше с тобой начальство отвело нам на поимку антикоров очень мало времени. Так что землю носом рой, но мы обязаны их найти. Иначе головы полетят. Все понятно?

– Понятно, чего уж тут.

На этом и разошлись. А уже утром следующего дня с Овчаровым встретилась та самая следовательница из прокуратуры, о которой говорил Смирнов. Лидия Михайловна Ермошина, а именно так она представилась, производила впечатление умной и проницательной женщины. Хотя при этом и косила под простушку, этакую фифочку. Выкрашенные в белый цвет волосы, вся «наштукатурена», длинные накладные ногти. Поначалу Дмитрий Леонидович воспринял ее в штыки – ну, не привык он работать с кем-то в паре, тем более с представительницами слабого пола. Считал, что женщина, какая бы сообразительная она ни была, по определению, проигрывает мужчине в логике и интуиции. А следовательно, будет только обузой, но никак не полноценным компаньоном.

Но как только Ермошина согласилась с ним относительно того, что бывшего начальника ОВД не убили, Овчаров изменил свою точку зрения и проникся к ней уважением. Причем женщина не соврала, чтобы таким образом солидаризироваться с Дмитрием Леонидовичем, а сказала то, что действительно думала. Даже больше. Она не думала, а знала, что Чиж жив. Еще бы. Ведь под маской прокурорского следователя по особо важным делам скрывалась не кто иная, как Лора – напарница Ларина и один из самых лучших агентов тайной организации по борьбе с коррупцией в высших эшелонах власти.

Что ж, специалисты Дугина и тут постарались, «состряпав» Лоре фейковые и тем не менее ничем не отличающиеся от настоящих документы, по которым она стала Лидией Михайловной Ермошиной, человеком с чужой биографией и чужим послужным списком. Также ее фото было загружено в базу данных прокуратуры. Там же имелось и досье на нее, в смысле на Ермошину. Ну, а как Павлу Игнатьевичу удалось подсуетить «засланную казачку» своему заклятому врагу – Смирнову, то была отдельная история.

В любом случае теперь Лора работала в одной связке с Овчаровым. И это открывало перед ней следующие перспективы. Она могла не только своевременно получать всю информацию о ходе следствия, но даже влиять на него, вкладывая в уши Дмитрию Леонидовичу неверные суждения, которые пустят это самое следствие по ложному следу. Впрочем, последнее было еще под большим вопросом. Ведь старший следователь СК редко прислушивался к чьему-либо мнению и практически всегда поступал по-своему…

…Серебрящийся в лучах восходящего солнца «Мерседес» цвета металлик катил по крайней правой полосе пустынной трасы. Но водитель машины, несмотря на фактическое отсутствие на дороге как встречных, так и попутных автомобилей, не спешил разгоняться. Шел не больше шестидесяти километров в час. Короче говоря, плелся. Не потому, что никуда не спешил. А из соображений безопасности. Ведь рядом с ним сидела эффектная блондинка, которая неспешно потягивала из запотевшего прозрачного пластмассового стаканчика горячий кофе. И если бы он втопил педаль газа в полик, то его «железного коня» начало бы подбрасывать на неровностях дорожного полотна. А в таком случае весь кофе просто-напросто выплеснулся бы на колени женщине.

– Не знаю, как вы, Дмитрий Леонидович, но без этого напитка я жить не могу. Каждое утро пью, чтобы проснуться, – вдыхая бодрящий аромат растворимого капучино, с напускной непринужденностью проговорила Лора.

– И я, – признался Овчаров, – вот только не растворимый и не капучино, а черный с молотым красным перцем и сваренный в турке.

– С перцем? – удивилась женщина.

– Так острее и вкуснее. Да и просыпаешься быстрее, – пояснил Дмитрий Леонидович.

– Надо будет обязательно попробовать, – хмыкнула себе под нос напарница Ларина и тут же поинтересовалась: – А сколько перца-то бросать надо?

– Мне щепотки хватает, а кому-то и больше надо. В общем, на вкус и цвет товарищей нет, – сдержанно улыбнулся старший следователь СК.

– Это точно, – улыбнулась в ответ женщина.

Безусловно, Лора завела разговор о кофе не для того, чтобы поточить лясы и скоротать время в пути. Не за этим Дугин выдал ей новые документы и отправил в стан врага. Просто таким вот нехитрым образом она постепенно, шаг за шагом, налаживала контакт с не очень-то общительным Овчаровым. И, судя по его реакции, это у нее неплохо получалось.

– Лидия Михайловна, – неожиданно обратился к женщине уже посерьезневший Дмитрий Леонидович, – вчера вы мне сказали, что не верите в гибель Чижа.

– Не верю, – кивнула, подыгрывая ему, Лора.

– А почему? – полюбопытствовал старший следователь СК.

– Потому что в изученных мною материалах уголовного дела было указано, что на месте преступления рядом со сгоревшим дотла трупом был обнаружен корпус именных наградных часов, принадлежавших Чижу. Но если верить показаниям его жены, то он в последнее время не носил их. Что само по себе уже наводит на определенную мысль – а что если антикоры сожгли труп другого человека, а подбросили эти часы для того, чтобы все думали, что сгорел именно бывший начальник ОВД. Возможно такое?

– Конечно, – воодушевился Овчаров – ему явно импонировало то, что женщина мыслит с ним в одном и том же ключе.

На первый взгляд выбранная Лорой тактика казалась весьма странной и, мягко говоря, недальновидной. Вместо того, чтобы пытаться убедить Дмитрия Леонидовича в обратном, она, наоборот, соглашалась с ним, тем самым убеждая его в мысли, что он движется верной дорогой. Но так было задумано. Вернее, это было частью плана, разработанного Павлом Игнатьевичем Дугиным, который накануне сказал напарнице Ларина: «Говори ему все, как есть, я знаю, что делаю». Вот она и говорила.

– Приятно, когда человек, с которым работаешь, рассуждает так же, как и ты, – сделал Овчаров Лоре комплимент.

– Взаимно, – сдавив в пальцах опустевший пластмассовый стаканчик из-под кофе, проговорила Лора.

Наконец-то старший следователь СК позволил себе разогнаться. Он втопил педаль газа в полик, и машина понеслась по трассе. В приспущенное стекло задул холодный, тем не менее такой же бодрящий, как и чашечка кофе, ветер.

– Теперь давайте вместе подумаем над тем, почему антикоры не убили Чижа, а помиловали? Какие цели они преследовали? Вернее, продолжают преследовать, если учитывать, а в этом я уже нисколько не сомневаюсь, что подполковник жив, здоров и, скорее всего, находится в плену у тайной организации по борьбе с коррупцией? – размышлял вслух Овчаров. – Честно говоря, ответить на этот вопрос я пока не могу. Может, у вас есть кое-какие соображения? – и он бросил полный надежды взгляд на Лору.

– Есть, – коротко ответила женщина, чем тут же заинтриговала Дмитрия Леонидовича.

– И?.. – раздалось нетерпеливое.

Откинувшись на спинку сиденья, Лора начала вкладывать в уши Овчарову то, о чем попросил ее Дугин. Когда же она закончила, вопросительно посмотрела на старшего следователя СК, ожидая, что тот скажет на все это. Но тот не спешил открывать рот. Задумчиво морщил лоб, постукивал пальцами по рулевому колесу и кусал губы.

– Знаете, с одной стороны, ваша версия имеет все права на жизнь. Но с другой – она кажется мне маловероятной, – наконец выговорил он. – Хотя антикоры могут этого и не знать. Наивно полагают, что надавят на Валерия Петровича его родственником. Но у них ничего не выйдет. Смирнова на эмоцию и на жалость не прошибешь. И по большому счету ему наплевать на Чижа, причем как на живого, так и на мертвого. Это я вам говорю как человек, который его давно знает.

Неожиданно зазуммерил лежавший на панели приборов смартфон. Придерживая одной рукой руль, другой Дмитрий Леонидович потянулся к телефону. Вдавил большим пальцем в сенсорный экран. Поднес трубку к уху. Бросил в микрофон:

– Да, слушаю… что?.. Отлично… мчим к ней прямо сейчас… – просиявший Овчаров сунул в нагрудный карман мобильник и сбавил скорость, лихо развернулся на сто восемьдесят градусов посреди пустынного шоссе и поехал в обратном направлении.

Удивленная Лора часто захлопала длинными ресницами.

– Что, появилась какая-нибудь зацепка?

– Лучше, – ухмыльнулся Овчаров. – Только что мне позвонили мои помощники. Они разузнали, где был Чиж перед тем, как его похитили.

– И где же? – напряглась Лора, которая вместе со своим напарником этого самого Чижа и похищала.

– В тот вечер он был у любовницы, – произнес старший следователь СК. – Она тут недалеко живет, в коттеджном поселке. Так что наша с вами поездка в Москву временно откладывается, и сейчас мы едем к ней. Наверняка она может сказать нам что-то ценное, что поможет нам взять след антикоров.

Через какое-то время «Мерседес» свернул с трассы и покатил узкой улочкой элитного коттеджного поселка, которую с обеих сторон обступали роскошные особняки его небедных обитателей, отгороженные от проезжей части высоченными и неприступными бетонными заборами, на которых были установлены камеры видеонаблюдения. А поверх некоторых даже тянулась колючая проволока. Что ж, эти меры безопасности были вполне оправданными. Ведь рядом с этим поселком находилось несколько так называемых депрессивных деревень. Вот состоятельные люди и оберегали свое имущество от деревенских алкашей, которые за бутылку могли не то что обворовать, но даже мать родную убить.

Когда проезжали мимо ощетинившихся видеокамерами заборов, у Лоры возникало чувство дежавю. Ведь относительно недавно они с Лариным уже были здесь. Тогда они заявились сюда на реанимобиле, чтобы выкрасть подполковника Чижа, у которого жила здесь любовница и который поздним вечером любил совершать по тротуару этой узенькой улочки спортивные пробежки. Они так и запихнули его в машину – в майке, коротких шортах и кроссовках. Причем произвели захват в так называемой «мертвой зоне» – возле мусорных контейнеров, за которыми никто из жильцов элитного коттеджного поселка по понятным причинам видеонаблюдение не устанавливал. По крайней мере, Лора с Лариным ни одной камеры не заметили. Поэтому были на сто процентов уверены, что никто их лиц не видел.

Ирония судьбы, но напарница Ларина снова приехала сюда, уже в другом качестве и с другими целями – как следователь прокуратуры по особо важным делам, расследующий убийство Чижа.

«Мерседес» подрулил к металлическим воротам, за которыми возвышалась трехэтажная домина. Охранник, проверив у Овчарова с Лорой документы, пропустил машину внутрь. После чего зашел в кабинку-стекляшку, поднял трубку и вызвал по внутренней связи хозяйку.

– К вам тут из Следственного комитета и прокуратуры пожаловали, – предупредил он ее и вернулся к разгадыванию кроссворда, от которого его отвлекли.

Как только «Мерседес» притормозил у главного входа в шикарный дом, на крыльцо нежданных гостей вышла встречать миловидная девушка лет двадцати пяти в туго подпоясанном махровом халате, с мокрыми, зачесанными на затылок длинными черными волосами. Видимо, недавно мылась в душе или принимала ванну, а потом прилегла посмотреть телевизор или полистать гламурный журнальчик. Короче, решила отдохнуть после «банно-ванных» процедур. А тут на тебе, нагрянули. Да не кто-нибудь, а следователи, которым ну никак не откажешь в приеме. А если и откажешь, то обязательно повесткой вызовут.

– Кажется, мы не вовремя приехали, – выбираясь из салона, тихо произнесла Лора.

– На то мы и следователи, что должны сваливаться как снег на голову, – прошептал Овчаров и хлопнул дверцей.

Напарница Ларина и старший следователь СК поднялись по ступенькам. Стоявшая до этого в позе истукана девушка пригладила ладонью еще не высохшие волосы и сделала к ним шаг навстречу.

– Чем обязана? – с едва заметной раздраженностью в голосе и при этом с благожелательной улыбкой поинтересовалась хозяйка элитного дома.

И вновь Лоре с Овчаровым пришлось показать ксивы.

– Мы расследуем убийство Юрия Николаевича Чижа, – холодно, монотонно, как и подобает человеку его профессии, отчеканил Дмитрий Леонидович и перевел взгляд на свою спутницу, словно бы передавая ей эстафету.

– И по нашей информации, вы состояли с ним в отношениях, – продолжила за него напарница Ларина, корректно не уточняя, в каких именно отношениях она с ним состояла – ежу было понятно, что в интимных, для других целей любовниц не заводят.

Не обремененное интеллектом лицо девушки напряглось. А глаза с сумасшедшей скоростью забегали из стороны в сторону. Казалось, вот-вот они выкатятся из глазниц и каучуковыми мячиками запрыгают по крыльцу, ступенькам.

– Меня в чем-то подозревают? – вмиг потухшим голосом спросила она.

– Вас никто пока ни в чем не подозревает. Мы просто хотим с вами переговорить, – поспешил успокоить занервничавшую девушку Овчаров.

Но сказанное им произвело обратный эффект. Девушке резануло слух слово «пока».

– Ч-ч-что з-з-значит п-п-пока? – простучала она зубами и попятилась к двери.

– Не нервничайте. Мой коллега просто не совсем корректно выразился, – заулыбалась Лора, чтобы исправить нелепую ситуацию. – Он имел в виду, что никто вас не подозревает. Все, что нам от вас нужно – просто поговорить. И ничего более. У вас найдется свободное время?

Похоже, девушка начала успокаиваться и приходить в себя. И наконец произнесла:

– Проходите в дом. Не будем же мы на крыльце разговаривать.

Молодая хозяйка роскошного дома препроводила следователей в гостиную и даже предложила им чаю. Но те отказались.

– Что ж, давайте спрашивайте, – присев на диван и положив руки на колени, сказала девушка.

Лора хотела было что-то произнести, но ее опередил Овчаров.

– Итак, первый вопрос, – молвил старший следователь и начал по-хозяйски расхаживать по гостиной, словно находился не в гостях, а у себя дома. – Почему после исчезновения Юрия Николаевича вы не обратились в полицию?

– А я и не сразу узнала, что он исчез, – невинно пожала плечами девушка.

– В смысле? – недоуменно вскинул густые брови Дмитрий Леонидович.

– Понимаете, каждый раз после… – хозяйка дома запнулась, пытаясь подобрать нужное слово, но так и не смогла, – ну, в общем, после этого… надеюсь, вы понимаете, о чем я?

Старший следователь СК и Лора синхронно кивнули. Мол, понимаем, что вы имеете в виду – секса. И девушка продолжила:

– Так вот. После этого, а это у нас обычно заканчивалось вечером, он всегда совершал пробежку. Причем после нее уже ко мне не возвращался. Трусцой бежал к своей машине, которую он оставлял у въезда в поселок. И на ней возвращался к жене в город. Даже не знаю, почему он так делал. Видимо, врал супруге, что ездит заниматься в тренажерный зал, а сам в это время ко мне заглядывал. А чтобы по возвращении домой выглядеть соответствующим образом, вспотевшим, запыхавшимся, чтобы она не сомневалась, что он действительно занимался на тренажерах и бегал. В общем, была у него такая привычка, – несколько сумбурно рассказывала она. – Тот вечер тоже не был исключением. Мы с ним попрощались, он вышел за ворота и, как обычно, побежал по улице. В общем, подумала, что он поехал домой. А уже через несколько дней я увидела в Интернете ту ужасную видеозапись, – и любовница бывшего начальника ОВД тяжко вздохнула.

– Хорошо. Но почему и тогда вы не сообщили в полицию? – допытывался Овчаров. – Ведь вы последняя, кто его видел перед похищением.

– Побоялась, – честно призналась девушка и тут же пояснила причины своего страха: – У меня ведь тоже муж есть. Только он все время в разъездах и дома бывает редко. Вот и подумала, что мне лучше сидеть тише воды, ниже травы. А то если бы он узнал, чем я в его отсутствие занимаюсь…

Удовлетворившись ответом хозяйки дома, Дмитрий Леонидович перешел ко второму вопросу:

– Вы что-нибудь заметили подозрительное в тот вечер? Скажем, подозрительные машины, проезжающие мимо вашего дома? Или, может, Юрий Николаевич с кем-нибудь созванивался по мобильнику и договаривался о встрече? Вспомните, пожалуйста, нам важна любая деталь.

Девушка задумалась. А тем временем Лора молилась про себя:

«Надеюсь, что она не торчала в тот вечер в окне. Иначе обязательно вспомнит, как мимо ее дома несколько раз туда-сюда проезжал реанимобиль. Все-таки редко жильцы поселка вызывают «Скорую» – молодые все и богатые, в отличие от города, где стариков и старушек с сердечной недостаточностью полно».

Но пронесло.

– Да вроде ничего странного не заметила, – наконец произнесла девушка.

– Точно? – прищурился Овчаров.

– Точно, – заверила его хозяйка дома.

Старший следователь СК понял, что дальше расспрашивать девушку не имеет смысла.

– Что ж, спасибо за беседу, – произнес он дежурную фразу.

Серебристый «Мерседес» уже неспешно катил от дома к открытым воротам, у которых переминался с ноги на ногу охранник. Проехав мимо него и вырулив на улицу, задумчивый Дмитрий Леонидович неожиданно дал по тормозам и начал сдавать назад. Уже собирающийся закрывать ворота охранник отдернул руку от кнопки на пульте управления, приводящей в движение автоматический механизм, и выбрался из кабинки-стекляшки.

– Что мы делаем? – насторожилась Лора, хотя уже догадывалась, что замыслил старший следователь СК.

– Надо с ним поговорить. Может, он что-нибудь видел? – подтвердил он ее опасения, задним ходом въезжая в так и не закрывшиеся ворота.

– Может, не будем зря время терять? – попыталась отговорить его напарница Ларина. – Вряд ли он сможет нам чем-нибудь помочь.

– Поговорим, – настоял на своем Овчаров.

Машина замерла у кабинки-стекляшки. Дмитрий Леонидович, а следом за ним и Лора выбрались из салона. Последняя уже начинала не на шутку волноваться, хотя внешне этого не показывала.

– Что-то забыли? – вопросительно посмотрел на них охранник.

– У нас к вам будет несколько вопросов. Не возражаете? – с этими словами старший следователь СК запрокинул голову и стал внимательно рассматривать камеры видеонаблюдения, установленные поверх забора и обращенные объективами на узенькую улочку, пролегающую через коттеджный поселок.

– Да, – отозвался тот.

– Сколько по времени видеозаписи хранятся? Месяц, два? – уточнил Овчаров.

– Раньше вообще не хранились, – почесал затылок мужчина, охраняющий покой и имущество хозяйки роскошной трехэтажной домины. – А когда полгода назад новый объемистый сервер поставили…

– Ближе к делу, пожалуйста, – нетерпеливо оборвал его Овчаров, который любил получать на конкретные вопросы такие же конкретные ответы.

– Три месяца хранятся, а потом автоматически удаляются, – выпалил на одном дыхании охранник.

Так как со времени исчезновения Чижа и двух месяцев не прошло, Дмитрий Леонидович радостно воскликнул:

– Так чего тогда мы стоим? Давайте же просмотрим эти видеозаписи…

В кабинке-стекляшке царила напряженная тишина. Было лишь слышно, как стучит по клавиатуре охранник, вызывая из памяти компьютера сохраненные в архиве видеозаписи. Наконец он вывел на жидкокристаллический экран множество черно-белых изображений, сделанных всеми установленными на заборе роскошного трехэтажного особняка камерами наружного видеонаблюдения. Датировались все они тем днем, когда подполковник Чиж в последний раз наведывался к своей любовнице.

И если Лора про себя выругалась, то довольный Овчаров потер ладони.

– Все это, конечно, хорошо, но у меня глаза от этого многообразия во все стороны разбегаются, – моргал старший следователь СК, всматриваясь в мерцающий монитор.

– Без вопросов. Сейчас включу панорамный режим, – и охранник вновь забарабанил пальцами по клавиатуре.

Все изображения слились в одно. Панорамное. Которое теперь можно было просматривать только с помощью специального джойстика, способного двигать картинку на экране в разные стороны.

– Перемотай-ка теперь на тот момент, когда к твоей хозяйке приехал Юрий Николаевич.

Охранник кивнул. В скором времени панорамное изображение дернулось. В углу неумолимо побежало время. А вскоре на экране показался входящий в ворота бывший начальник ОВД.

– Теперь дальше мотай, дальше… к тому моменту, когда он покидает территорию особняка, – наставлял охранника Овчаров.

И снова охранник выполнил его просьбу.

– Так, отлично, а теперь замедли воспроизведение.

На экране показался выбегающий за ворота особняка Чиж в коротких шортах. Он побежал трусцой по узкому тротуару улочки. И тут в кадре возник реанимобиль. «Скорая» не спешила, ехала неторопливо, что само по себе было уже странным. Ведь обычно водители таких машин носятся как угорелые – то на вызов спешат, то, наоборот, в больницу. При этом она медленно катила за бегущим Юрием Николаевичем, словно бы вела его.

Когда же и подполковник, и автомобиль скрылись из поля зрения видеокамер, Овчаров, для которого уже все было понятно, попросил охранника немного отмотать видеозапись. Что тот охотно и сделал.

– Так, останови… укрупни… да-да, номер… угу… теперь лицо водителя… ага, хорошо… блин, а качество изображения улучшить нельзя?.. Нет?.. Жаль, очень жаль… Ладно, главное, что у нас теперь есть госномер этой машины.

Достав из нагрудного кармана айфон, Дмитрий Леонидович потыкал пальцем в сенсорный экран и продиктовал одному из своих помощников государственный номер реанимобиля.

«Вот же черт, – злилась Лора. – Сейчас его помощники пробьют по госномеру машину, узнают, что таковая на балансе ни одной из больниц не числится. Да и сами больницы обзвонят. Выяснят, что в тот день никто из поселка «Скорую помощь» не вызывал. А дальше – это уже, как говорится, дело техники. Были бы нужные полномочия. А у старшего следователя СК они, безусловно, есть. В общем, полный попандос».

Пока Овчаров разговаривал по телефону, напарница Ларина подошла к экрану, нагнулась и всмотрелась в размытое лицо водителя реанимобиля. Если бы она не знала, кто это, вряд ли бы догадалась, что это Андрей. Настолько размытым и запикселенным было его лицо.

«Хоть это радует. Да и меня не видно, хоть я рядышком с ним сижу»…

В скором времени старший следователь Следственного комитета уже знал, что реанимобиля с таким государственным номером в природе не существует и что в тот день из поселка в «Скорую» никто не звонил. Ну, а дальше, как выразилась Лора, все было делом техники.

Овчаров обратился в ГИБДД, где ему любезно представили видеозаписи с камер наблюдения, которые следили за дорожной обстановкой на шоссе, находящемся неподалеку от коттеджного поселка. Следаку хватило суток, чтобы на быстрой перемотке просмотреть их и отследить передвижение того самого реанимобиля.

– Так, картина начинает проясняться… Похитив Чижа в поселке, они выехали на шоссе и направились в сторону города… но, не доехав до него нескольких километров, свернули в придорожный лесок… Через два часа они вновь появились на шоссе… – комментировал он смонтированный его помощниками видеоролик. – Видимо, за это время похитители и склепали тот видеосюжет с казнью, который затем появился в Интернете… Так, а что дальше?.. А дальше они поехали уже не в город, а в обратном направлении… и по дороге заехали на заправку… Следовательно, если заехали – то либо что-то покупали перекусить, либо заправлялись… значит, из машины кто-то выходил… или сам водитель, или его пассажир… наверняка он засветился перед объективом одной из видеокамер, которые, понятное дело, на АЗС присутствуют… там-то он и показал свое личико…

Измотанный за день Овчаров выключил компьютер, потер кулаками раскрасневшиеся от долгого сидения за монитором глаза и глянул на часы. Было полтретьего ночи.

– Надо ехать на заправку, – зевнул в ладонь Дмитрий Леонидович и засобирался.

– Она же закрыта, – справедливо заметила сидевшая рядом Лора, уже понимая, как она влипла, а вернее, как влип ее напарник Ларин, который в тот вечер, когда они заехали на эту самую заправку, вышел из машины, а значит, засветил перед объективом камеры свое лицо.

– Хм… – прикусил губу старший следователь СК, – действительно, закрыта. И внутрь мы никак не попадем.

– Давайте хоть отдохнем часок-другой. Тяжелый день выдался. А ранним утром поедем на АЗС, – предложила напарница Ларина.

Валившийся с ног Овчаров и впрямь был не прочь поспать. В конце концов, куда убежит от него эта заправка? Нет, конечно, можно было сейчас поставить всех на уши и отыскать ее владельца. Поднять его посреди ночи с постели, чтобы он снял ее с сигнализации и предоставил бы доступ следователям к комнатке охраны с сервером, на котором хранились видеозаписи. Но пока это все произошло бы, наступило бы уже утро. А потому предложение Лоры выглядело абсолютно рациональным и не лишенным логики.

– Ты права, – произнес Дмитрий Леонидович. – Значит, поступим следующим образом. Сейчас по домам и спать. А завтра, точнее, уже сегодня утром, с первыми лучами солнца я заезжаю за тобой, и мы направляемся на заправку.

На этом и порешили.

Старший следователь СК подвез Лору до подъезда пятиэтажного дома, в котором она снимала квартиру, и пожелал ей спокойной ночи. Женщина зашла в подъезд, но подниматься по ступенькам не стала. Дождалась, когда серебристый «Мерседес» Овчарова развернется в узком дворовом проезде и укатит прочь. После чего она вышла на улицу, присела на лавочку и принялась копаться в сумочке.

– Для кого она будет спокойной, а для кого и нет, – в руке напарницы Ларина появился мобильник.

Лора по памяти натыкала длинный номер. Вызванный ею абонент ответил сразу же. Она даже гудков не услышала.

– Да, – донесся из динамика бодрый голос – и это несмотря на то, что на дворе стояла глубокая ночь.

– Немедленно требуется провести генеральную уборку, – бросила в микрофон Лора.

– Вас понял. Сообщите адрес.

Напарница Ларина назвала свое местоположение и отключила мобилу.

Прежде она лишь один раз пользовалась услугами так называемой «группы чистильщиков», идею создания которой когда-то подсказал Дугину Ларин. И подсказал, как показала практика, не напрасно. Ведь на протяжении уже многих лет эта самая группа не раз спасала агентов тайной организации по борьбе с коррупцией в высших эшелонах власти от провала.

Вскоре к подъезду, возле которого сидела Лора, подъехал микроавтобус с тонированными стеклами. Сдвижная дверца съехала набок. Женщина забралась в салон, где сидели двое в штатском. Один кареглазый. Другой голубоглазый. У последнего покоился на коленях кейс.

Тускло горели фонари. Мигали желтым светофоры, уступая дорогу несущемуся по центральной улице подмосковного города микроавтобусу с тонированными стеклами, который несколько минут назад подобрал напарницу Ларина.

– …Значит, на заправке «спалились»? – постукивал по кейсу пальцами голубоглазый, то и дело поглядывая в окно.

– Не я, а мой напарник. В то время я в машине сидела, – уточнила Лора. – Да и кто ж знал, что так все обернется.

– Не волнуйтесь, мы все исправим, – подал голос молчавший до этого кареглазый.

– На вас и вся надежда, – вздохнула женщина и посмотрела на часы – через три часа за ней уже должен был заехать Овчаров. – Успеть бы…

Через какое-то время микроавтобус уже заруливал на ту самую заправку, на которой камера наружного наблюдения засекла Ларина. Троица выбралась из салона. Вокруг не было ни одной живой души. По крайней мере, людей. Так как неподалеку ходила стая бродячих собак – пять здоровенных псин с потертыми боками. Глаза светятся. Из широко раззявленных пастей текут тягучие слюни. Завидев ночных пришельцев, они тут же зарычали. Но подходить не решались.

– Пошли вон! – прикрикнула на них Лора, и собаки, как ни странно, развернулись и побежали прочь.

– Лихо, – ухмыльнулся один из «чистильщиков».

– А то, – мотнула длинными волосами женщина.

Тем временем голубоглазый «чистильщик» с хирургической скрупулезностью уже ковырялся в щитке сигнализации, подсвечивая себе компактным карманным фонариком, который он держал в зубах. Яркое пятно света плясало по микросхемам и разноцветным проводкам. Последние мужчина аккуратно перебирал пальцами и, выбирая нужный, перерезал наостренным, как лезвие бритвы, перочинным ножиком. Одно неверное движение, и сигнализация могла сработать, и в скором времени к АЗС подкатил бы патруль со всеми вытекающими последствиями.

Но голубоглазый знал свое дело. И через несколько минут сигнализация уже была отключена. И «чистильщики» проникли внутрь небольшого магазинчика при заправке.

Лора дожидалась их на улице и с опаской поглядывала на часы. Она буквально отсчитывала каждую минуту.

Голубоглазый и кареглазый не заставили себя долго ждать. Вскоре вернулись. И когда они расположились в салоне микроавтобуса, а водитель тронулся с места, напарница Ларина тут же спросила у них:

– Ну, что?

– Можете не беспокоиться. Мы удалили видео, на котором запечатлен и реанимобиль, и выходящий из него ваш напарник. При этом подправили время. Теперь получается, что вас там вроде бы как и не было. При этом мы немного похозяйничали в торговом зале, чтобы отвести подозрения.

– Слава тебе господи, – облегченно вздохнула Лора, и ей тут же захотелось спать…

К утру за напарницей Ларина, как и обещал, заехал Овчаров. Он еще не знал, что произошло ночью, а потому был полон уверенности, что, приехав на автозаправку, получит в руки видеозапись, на которой запечатлен один из агентов тайной организации по борьбе с коррупцией в высших эшелонах власти.

Так и не сомкнувшая за всю ночь глаз Лора даже подыграла ему. Мол, наконец-то с мертвой точки сдвинемся, возьмем в разработку этого засветившегося на камеру антикоррупционера, а там, глядишь, и на других выйдем.

Но уже подъезжая к той самой автозаправочной станции, на которой ночью побывали «чистильщики», Дмитрий Леонидович насторожился, увидев, что она до сих пор закрыта. Вывеска не горела. Не виделось на ней и машин. Впрочем, была одна – полицейская, припаркованная у одной из бензоколонок.

– Странно как-то. Обычно здесь в это время уже очереди стоят. Люди на работу в Москву едут, заправляются на дорогу. А сейчас пусто. Да и что здесь правоохранители делают? – с этими словами Овчаров припарковался за полицейским «Фордом».

Они с Лорой выбрались из автомобиля. И тут из дверей магазинчика при заправке вышли двое. Моложавого вида капитан и представительный мужчина в костюме. Уже догадавшись, что произошло что-то неладное, Овчаров достал ксиву и представился.

– Что здесь произошло? – спросил он у мента.

– Обычное ограбление, – ответил тот. – Сначала злоумышленники отключили сигнализацию, – кивнул он на опечатанный щиток, – затем зашли внутрь. Открыли кассовый аппарат и выгребли оттуда все деньги. Потом похозяйничали в торговом зальчике магазина, украв дорогостоящие автомобильные аксессуары. Что именно, владелец автозаправки мне уже перечислил, – и он кивнул на мужчину в костюме.

– Беспредел какой-то, – возмущенно произнес тот…

…«Мерседес» цвета металлик ехал по запруженной автомобилями центральной улице подмосковного города. Лора то и дело поглядывала в окно. А вот Овчаров продолжал неустанно твердить одно и то же, в сердцах ударяя при этом ладонью о рулевое колесо:

– Ничего не понимаю. Вроде бы вычислили этих антикоров, проследили маршрут следования этого гребаного реанимобиля до автозаправки. Приехали туда. А там какое-то ограбление произошло. Ну, бог с ним, с ограблением. Они же в комнату охранника не заглядывали – замок целый. Да и зачем им это? Им деньги нужны были. Ладно, черт с ними. Не об этом речь. Меня удивляет другое – почему мы на видеозаписях с заправки не обнаружили того реанимобиля? Ведь он туда заезжал, и расположенная вблизи камера ГИБДД это подтверждает. Ну, заезжал же. А его нету. Куда он исчез?

– Мистика, Дмитрий Леонидович, – отозвалась Лора и про себя улыбнулась. – Другого объяснения я не нахожу.

* * *

Если бы провинциальная газетенка «Подмосковный курьер-Info» решила создать рейтинг самых богатых и влиятельных людей родного города, аналогичный тому, что составляет журнал «Forbes», только местного масштаба, то первую строчку в нем занял бы Магомед Рамдракович Уралов. И если бы там, где указываются сведения об источниках доходов, у его конкурентов было пропечатано примерно следующее: «родился в таком-то году, окончил такой-то университет, свой первый бизнес открыл во столько-то лет, а к стольким-то годам сколотил такое-то состояние, которое по сей день приносит ему энную сумму денег…», то про Магомеда журналисты смогли бы раскопать немного и в итоге написали бы скупое – «выходец с Кавказа, который в свои сорок пять организовал охранное агентство «Бастион», пользующееся повышенным спросом у состоятельных клиентов не только из стран бывших республик социалистического лагеря, но и из дальнего зарубежья». Вот что было известно об этом человеке.

Лишь самые приближенные к телу местного «олигарха» знали про него все. Ну, практически все. То, что в начале лихих девяностых он перебрался в Россию из Чечни, организовал в Москве ОПГ, занимающуюся рэкетом. Потом скорефанился с известным криминальным авторитетом. Когда же социально-экономическая ситуация в стране начала стабилизироваться и на бандитов стала наезжать милиция, он на некоторое время залег на дно, а потом всплыл уже в одном из подмосковных городов. Где ему каким-то образом удалось спеться с местными правоохранителями и развернуться с невиданным прежде размахом…

Что же касалось дня теперешнего, то Уралов уже являлся фактически хозяином города. Ему принадлежали все подпольные игровые и увеселительные заведения. Он даже сам сбился со счета, сколькими казино, покер-клубами, нарко-притонами и борделями владел. Также под ним ходили все местные коммерсанты, которые ему исправно отстегивали, чтобы он не прикрыл их бизнес. А Магомед Рамдракович мог это сделать в два счета. Ведь у него в распоряжении были не только послушные менты, которые закрывали глаза на весь творимый им беспредел, имея с этого свою долю, но и целая армия кавказцев, «детей гор», которых он перетащил из Чечни и которые теперь держали в страхе весь город.

Весь черный нал, получаемый им от криминального бизнеса, Уралов под подушкой не держал, а исправно переводил его в «белый», то бишь в официальный. В том ему помогало созданное им специально для этих целей охранное агентство «Бастион». Схема действовала следующим образом. Например, на банковский счет агентства поступала определенная и немаленькая сумма денег, которую Магомед Рамдракович получил, скажем, за месяц работы всех его подпольных борделей. Бухгалтерия «Бастиона» тут же клепала документы, по которым выходило, что эти «филки» пришли от одного из клиентов, который пользовался услугами агентства…

…В просторном кабинете Магомеда Рамдраковича, расположенном на верхнем этаже охранного агентства «Бастион», здание которого находилось в самом центре подмосковного города, заседали трое. Сам Уралов, майор Петрогородцев и выписавшийся из больницы капитан Волошин. Последний все еще не мог поверить, что Магомед замолвил за него словечко, и лишь благодаря этому он находится сейчас не в камере СИЗО, а на свободе.

– …И какого, спрашивается, хрена ты тогда от моего имени СОБР вызвал? – сокрушался отправленный в отставку новым начальником ОВД майор Петрогородцев. – Хотел с грузчиком поквитаться? Взял бы да встретил его в темном переулке и накостылял как следует. Но на фига собровцев в это дело вмешивать? Да еще моим служебным телефоном пользоваться? Ты понимаешь, что ты сорвал мой план? Ведь если бы не твоя дурацкая выходка, то, возможно, я бы с полковником Правдеевым договорился. А так он даже разговаривать со мной не стал – выгнал из Отдела. И все из-за тебя.

– Извини, – развел руками Волошин и тут же добавил: – Впрочем, тебя и так бы оттуда погнали. Ты же тест на «детекторе лжи» завалил.

– Да пошел ты в задницу, – огрызнулся майор. – А вообще скажи спасибо, что я тебя…

Уралов, молча наблюдавший за перепалкой бывших ментов, наконец не выдержал и стукнул кулаком по столу. Петрогородцев моментально смолк. Затих и Волошин.

– Все! Прекратили! – словно строгий классный руководитель, разнимающий ругающихся между собой двух малолетних сорванцов-учеников, рявкнул хозяин кабинета. – В конце концов я вас к себе не для того позвал, чтобы вы тут отношения выясняли. Да и некогда их выяснять. Проблему решать надо.

Естественно, под проблемой Магомед Рамдракович подразумевал нового начальника ОВД – полковника Правдеева, который начал наводить в городе свои порядки. А это угрожало преступному бизнесу кавказца. Он понимал, что опечатанный на днях правоохранителями один из его покер-клубов – лишь цветочки, так сказать, разминочка, за которой последуют более болезненные удары.

– А что ее решать? – оскалился Петрогородцев и провел ладонью по горлу. – Кончить его надо. И все.

– Точно, – вторил ему Волошин. – Нет человека – нет проблемы.

Хоть Уралову такие методы и были близки, но он понимал, что это не тот случай.

– Не пойдет, – покачал он головой и пояснил: – Подозреваю, что Правдеев – фигура не самостоятельная, и это не его идея создать в нашем городе образцово-показательный ОВД, будь он сто раз неладен. Он лишь выполняет приказ своих покровителей из МВД. И если мы его того, – хлопнул он по столешнице ладонью, – прибьем, в смысле, то эти покровители пришлют на его место другого человека с той же функцией и теми же методами работы. По сравнению с которым, возможно, даже Правдеев покажется ангелом во плоти. Так что убивать его бессмысленно. Хотя, признаться, руки чешутся. Есть еще какие-нибудь предложения?

Волошин промолчал. А вот Петрогородцев вызвался:

– Ну, а если попробовать его деньгами умаслить? Или войти ему в долю пообещать? Вдруг согласится?

На что Магомед Рамдракович ответил:

– Возможно. Но как-то мне не хочется своими кровными с ним делиться, – жадно прищурился он. – И вам, я подозреваю, тоже. Так что не будем рассматривать этот вариант. Нужно найти какой-нибудь другой, менее затратный способ, который поможет нам сделать его посговорчивее, – Уралов замолчал, откинулся на спинку кресла и задумчиво поскреб ногтями щетинистый подбородок.

Воцарилась напряженная тишина. Волошин с Петрогородцевым были бы и рады помочь кавказцу своими дельными предложениями. Да вот только у них уже больше их не было.

И тут Магомеда Рамдраковича осенило.

– Кажется, я знаю, с какой стороны подойти к этому Правдееву, – ухмыльнулся он. – Попробуем нарыть на него компромат. Ведь идеальных, безгрешных людей не существует. А значит, и у него имеется грешок за душой. В общем, мы, а точнее вы, так как я поручаю это дело вам, – он посмотрел сначала на Петрогородцева, а потом на Волошина, – должны будете этот грех у него отыскать. Компромат, одним словом, на него собрать.

Глава 8

За время работы на тайную организацию по борьбе с коррупцией в высших эшелонах власти Ларин привык жить исключительно на конспиративных квартирах, которые ему доводилось менять чуть ли не каждую неделю, а бывало, и по несколько раз на день. Потому он уже давно забыл, что такое постоянное, собственное жилье. А ведь когда-то у него был свой загородный дом. Сейчас он с ностальгией вспоминал те далекие времена…

Поздно вечером Ларин вернулся на свою служебную квартиру, которую ему предоставили как новому начальнику подмосковного ОВД. Как бы он ни был занят, Андрей всегда перестраховывался. Он не доверял ни видеокамерам, ни оставленным в квартире датчикам, реагирующим на малейшее движение. Так как электронику, даже самую «умную», при желании и при определенных навыках всегда можно обмануть. А вот старые дедовские способы срабатывали безотказно.

Первым делом Ларин присел у входной двери, на которой он оставил приклеенный «Моментом» волосок. И тот оказался оборван. Правда, это еще могло быть случайностью. Вдруг кто-то пьяный возвращался к себе домой и просто задел его ногой? Или бродячий кот забрался в подъезд погреться и сковырнул его когтем?

Ларин вошел в квартиру. Ясное дело, что если кто-то и проникал в нее, то имел целью не посидеть на диване и посмотреть телевизор, а покопаться в его вещах. Андрей всегда ставил себя на место того, кто за ним следил – куда бы он направил свои усилия в первую очередь? Конечно же, на письменный стол. Там каждый серьезный мужчина держит важные документы и записные книжки. И этот момент Ларин тоже предусмотрел. Против любителей покопаться в чужих вещах у него был свой способ выявить злоумышленников.

Андрей осторожно выдвинул верхний ящик письменного стола и сразу же усмехнулся. Уходя из квартиры, он оставил на лежавшем сверху ежедневнике пару крошек – очень маленьких и незаметных. Если не знаешь о их существовании, то и не разглядишь. Вроде бы пылинки упали. А теперь их на ежедневнике не было. Ларин отыскал крошки на дне выдвижного ящика письменного стола. Теперь он был на сто процентов уверен, что в его отсутствие в квартиру наведывались посторонние. Вряд ли какой-нибудь мелкий уголовник решился бы проникнуть в квартиру начальника ОВД. Да и деньги, торчавшие из ежедневника, оказались на месте.

На такое проникновение были способны только люди Магомеда или же агенты секретной структуры по борьбе с инакомыслящими. Что, впрочем, было одним и тем же.

«Одним миром мазаны», – подумал Андрей.

Теперь он точно знал, что оказался в нужное время в нужном месте и на нужной должности.

Впрочем, по этому поводу Ларин особо не заморачивался. Ведь в своей квартире он не держал ничего компрометирующего его. Так что насчет утечки информации можно было не беспокоиться…

…Во дворе дома, в котором находилась служебная квартира начальника ОВД, стоял неприметный «Фольксваген Гольф» синего цвета. В его салоне расположились двое: Волошин и Петрогородцев.

– Ни черта, что могло бы его скомпрометировать, не нашли, – тяжко вздохнул первый, – только зря время потратили.

– А может, ему и нечего скрывать? – предположил второй.

– Да брось ты. Помнишь, что говорил Магомед – все мы не без греха, – напомнил Волошин.

– С каких это пор ты стал Уралова цитировать? – бросил Петрогородцев и провернул ключ в замке зажигания.

* * *

Если сперва сотрудники ОВД отнеслись к появлению Андрея Ларина в образе полковника Правдеева более чем настороженно, то затем успокоились. Казалось, что за громкими словами о полном переустройстве системы службы и существования Отдела ничего конкретного не стоит. Вроде бы просто новый начальник нагнал страху на подчиненных, чтобы «уважали и боялись», а потом все тихо спустил на тормозах.

Ларин проводил планерки, построения. Но как-то уж вяло. Особо подчиненных не давил. Не лез им в душу. Не угрожал. Единственное, что напрягало, так это установленные в помещениях Отдела многочисленные видеокамеры. Правда, где находится сервер, куда записывается видео и аудио, не знал никто из сотрудников. Даже те, которым Андрей всецело доверял. Некоторые оптимисты даже стали уверять, что все эти камеры с микрофонами – не что иное, как бутафория. Мол, так полковник решил давить на психику. Конечно же, настораживало и то, что часть наиболее одиозных сотрудников была отправлена в отставку. Но ведь это были уж совсем вопиющие случаи. К новичкам, которых привел Ларин, пока еще присматривались. Не стукачи ли? Не собираются ли подсиживать свое непосредственное начальство? Но и тут вроде бы все шло ладно. Новые правоохранители просто исправно несли свою службу.

Отдел спокойно работал в штатном режиме. Ездили на вызовы, проводили патрулирование, предотвращали преступления. Правда, все это делалось традиционными для российской полиции методами, мало имеющими отношение к соблюдению законности.

И вот в один прекрасный день «грянул гром». Ларин вывел на службу весь личный состав, до последнего человека. Проведя построение во дворе Отдела, Андрей с каменным лицом пригласил всех пройти в актовый зал. Кресел на всех сотрудников не хватало, принесли из кабинетов стулья, расселись. Обеспокоенные полицейские перешептывались, переговаривались, пока на невысокой сцене Ларин о чем-то договаривался со старшим лейтенантом Статкевичем. Это всех настораживало. В последние дни именно с командиром группы СОБРа у нового начальника сложились практически дружеские отношения.

За спиной у Ларина стояла грифельная доска, лежали маркеры. Со штанкета свисал проекционный экран. Гул в зале понемногу нарастал, становился более раскрепощенным, ведь казалось, что Андрей даже забыл о том, что пригласил людей в актовый зал. Внезапно Ларин поднялся, неторопливо подошел к доске, нарисовал маркером большой круг и звучно поставил в его центре жирную точку. После чего, по-прежнему не обращая внимания на собравшихся подчиненных, вернулся к столу и стал переговариваться со Статкевичем.

– А чего это такое? – шепотом спрашивал старший сержант своего соседа. – Что-то не пойму.

– А что понимать? Обычный круг вроде нарисовал и точку в нем поставил. Правда, кривой какой-то получился. Так ведь не под циркуль выводил, а так, на глаз.

– Может, это пиктограмма какая-то? – прозвучало нестандартное предположение.

– А я думаю, полкан решил нас по новой модной методике протестировать, какой психоаналитики с психиатрами пользуются, – вставил лейтенант с очень молодым, почти как у семиклассника, лицом. – Рисуют всякую хрень непонятную, а потом спрашивают, что это такое? Какие ассоциации вызывает? Все в таком духе. И судят потом об IQ. Всех, кто не наберет нужное количество баллов, – за борт. Вот какие у тебя, сержант, этот круг с точкой ассоциации вызывает?

– В детстве мы на заборах так женский половой орган рисовали, – не удержался и хихикнул сержант.

Перешептывались и в других концах зала, но вскоре шепот утих, любопытство взяло верх. В полной тишине решившийся подать голос лейтенант поднялся и спросил:

– Разрешите спросить, товарищ полковник?

– Разрешаю, – с кривой улыбкой ответил Ларин, уже предчувствуя вопрос.

– Мои подчиненные интересуются, что вы нарисовали на доске? Разные мнения есть, товарищ полковник. Хотелось бы услышать от вас правильное.

Андрей улыбнулся еще шире.

– Докладываю – мной была нарисована окружность и поставлен в ней центр. Единственная цель – сосредоточить ваше внимание, заставить всех думать об одном и том же. Цель достигнута?

– Так точно, товарищ полковник.

Зал отозвался облегченным вздохом и смехом.

– А теперь перейдем к делу, по которому я вас всех собрал, оторвал от семей и домашних дел.

Старые сотрудники косились на тех, кого привел с собой Ларин, пытаясь понять – находятся ли те в курсе событий? Но по непроницаемым лицам догадаться о чем-то было сложно. Андрей, выдержав театральную паузу, продолжил свое выступление.

– Я всех честно предупредил, что со дня моего вступления в должность Отдел переходит на экспериментальный режим работы. Если эксперимент окажется удачным, наш опыт будет распространен на подразделения МВД во всей Российской Федерации, от Москвы до Владивостока. Первые дни вы старались, я это, конечно же, заметил и оценил по достоинству. Но потом некоторые ошибочно решили, что могут вернуться к старым методам работы. Не стану вас обманывать – на это я и рассчитывал.

Если кто-то еще и перешептывался в зале, то после этих слов наступило гробовое молчание. Ларин прошелся взглядом по рядам, словно отмечал проштрафившихся. Кто-то смело смотрел на него. Кто-то отводил глаза в сторону. А кто-то и опускал их вниз.

– Экспериментальный режим предусматривает повышенную трату нервов, сил и усиление ответственности. В связи с этим в рамках эксперимента приказом министра для наших сотрудников устанавливается повышенное денежное содержание. Для офицерского состава – на пятьдесят процентов. Для сержантского и рядового – на тридцать.

– У нас рядового состава нет, товарищ полковник, – раздалось из зала.

– Будет, – пообещал новый начальник ОВД. – Это хорошая новость. Думаю, она вас обрадовала. Но есть и плохая, особенно для тех, кто не понял, что времена в этих стенах изменились, – Андрей приподнял руки, словно обводил ими зал. – Вы ездили на вызовы, патрулировали, делали то же, что и всегда. Однако за вами следили, и очень плотно. Каждый ваш шаг задокументирован, снят на видео. Голоса записаны. Я знаю обо всем, что происходило не только в этих стенах, но и за их пределами. В вашу личную жизнь я не вторгался, все касалось только тех часов, когда вы находились при исполнении. Я ясно выражаюсь?

– Куда уж яснее, товарищ полковник.

– А потому я хочу немного облегчить участь тех, кто знает за собой непростительные прегрешения. Прямо сейчас же покиньте зал и напишите рапорта с просьбой об уходе в отставку. Обещаю их удовлетворить без каких-либо расспросов. И никаких других санкций к вам применено не будет. Вдобавок вы избежите позора перед лицом товарищей. Даю пять минут на размышления. – Андрей сел за стол, положил перед собой руки со сжатыми кулаками – казалось, что он смотрит сквозь собравшихся полицейских куда-то вдаль и видит что-то, доступное только ему одному.

Правоохранители шептались, заметно нервничали. В голове у каждого тикал невидимый хронометр, отсчитывающий секунды, которые должны были решить судьбу.

– Время вышло, – напомнил Андрей.

Отыскалось всего двое желающих. Втянув головы в плечи, они вышли из зала, провожаемые сочувственными взглядами коллег по службе.

Ларин не стал переспрашивать, кто они такие. У него была отличная память. О любом из сотрудников он без подсказки имел основную информацию. Андрей опустил голову и вычеркнул две фамилии из длинного списка.

– Таким образом, получается, что все оставшиеся здесь, – проговорил новый начальник ОВД с легкой угрозой, – считают себя кристально честными, неподкупными и достойными служить в правоохранительных органах. Ну, или достаточно честными для этого. Но верить субъективным ощущениям правоохранитель просто не имеет права. Он оперирует только фактами. Итак, начнем.

В зале погас свет. Остались гореть лишь дежурные лампочки. Заурчал куллер, засветился проекционный телевизор. На экране за спиной у Ларина появились дата и время. Андрей прокомментировал:

– На вызов, сделанный прохожим, отказавшимся назвать свою фамилию, выехали… – Ларин перечислил звания и фамилии. – Звонивший с мобильного телефона сообщил, что в парковой зоне, неподалеку от завода метизов, происходит драка.

Цифры на экране сменились изображением. В сгущающихся сумерках от лежащего на земле мужчины разбегались молодые люди. По аллейке парка катил полицейский «УАЗ» с включенной мигалкой. «Бобик» остановился. Ларин поставил стоп-кадр.

– До этого момента все шло безукоризненно, а дальше судите сами.

Изображение вновь ожило. Офицер и двое сержантов не спеша выбрались из машины. Никто даже не сделал попытки преследовать убегавших. Сержант носком ботинка толкнул лежащего мужчину с окровавленным лицом в бок и молвил:

«Живой, товарищ лейтенант. Дышит. Только пьян в задницу, как последняя скотина».

«Это хорошо, – отозвался офицер, косясь на кулаки потерявшего сознания. – Сбитые, значит, махался. Значит, он и затеял потасовку».

Затем старший по званию как бы стыдливо отвел глаза в сторону. Сержант очень ловко, словно проделывал это по несколько раз на день, обыскал лежавшего, вытащил из портмоне деньги, оставив там лишь пару сотенных купюр. Без зазрения совести сунул их себе в карман. Осмотрев часы, недовольно хмыкнул:

«Жаль, что дешевка китайская. А написано, между прочим, что «Ролекс».

Больше ничего ценного при избитом мужчине обнаружено не было. Вместо того, чтобы оказать ему помощь, правоохранители отошли за густые кусты. Кто-то снимал их из-за других кустов. Правоохранители «честно» поделили деньги. Офицеру – половина, а сержантам по четверти.

После чего Ларин зажег свет в зале.

– Комментарии нужны? – спросил он.

Наступила такая тишина, что казалось – упади волос с головы, и это будет слышно. Андрей вновь выдержал паузу и тихо произнес:

– Это был контрольный вызов. Драка не настоящая, а инсценированная. Что-то вроде контрольной закупки в магазине, когда проверяют – обвешивает ли продавец, обсчитывает ли кассир? – Он смолк, а потом добавил: – Кому-то надо показать, где находится выход из зала?

И хотя, по идее, выйти должны были трое правоохранителей – к выходу потянулись аж пятеро. Еще двоих фигурантов Ларин вычеркнул из своего списка.

Много сюжетов показывать не пришлось. Согрешившие постепенно понимали неотвратимость наказания и сдавались раньше, чем на экране появлялся «видеоролик» с их участием.

– Вот это правильно, старший сержант, – похвалил подобный поступок Андрей, глядя в сутулившуюся спину удаляющегося правоохранителя. – Не хватало нам еще порнографию смотреть, как вы задержали проститутку и взяли с нее штраф натурой. Вы не только «оборотень в погонах», но еще и идиот. Ведь знали, что ваша машина оборудована видеофиксатором. Правда, это была ваша личная машина. Но снять запись для людей специально обученных было не так уж сложно. А теперь представим себе, что эту запись сняли бы преступники и стали бы вас шантажировать.

Понадобилось всего два часа, чтобы проредить и очистить ряды правоохранителей, служивших в Отделе. Вроде бы можно было вздохнуть спокойнее, но Ларин предупредил, что расслабляться не стоит.

– Тут остались не только честные, но и хитрые. Те, кто умеет скрывать свои преступления. Но и до них обязательно дойдет очередь. Это только вопрос времени. Не забывайте – система «контрольных закупок» продолжает действовать. На освободившиеся вакансии я буду зачислять только по конкурсу. И за этих людей буду отвечать лично. – Андрей сделал вид, что уже закончил – прошел пару шагов и, внезапно повернувшись лицом к расслабившемуся залу, веско добавил. – Стукачества и доносов я не потерплю. А теперь попрошу разойтись и приступить к исполнению служебных обязанностей! А ты, старлей, – обратился он к Статкевичу, – задержись.

Командир группы СОБРа и Ларин сидели за столом на сцене актового зала. Яркая настольная лампа освещала ежедневник Андрея и шариковую ручку.

– Ты местный, – сказал начальник ОВД, – а потому хорошо ориентируешься в здешних местах. Отдел, как ты видишь, мы более-менее очистили. Даст бог, наберем приличных людей, и когда их будет хотя бы треть, то за ними потянутся и остальные.

– Согласен, – кивнул Статкевич. – Если человек имеет возможность хорошо заработать честным путем, а не красть и брать взятки, то он не станет рисковать своей свободой и репутацией.

– Ну, так вот. Ты местный. И должен быть в курсе всего, что делается в городе. С чего следует начать его очистку?

Командир группы СОБРа усмехнулся.

– Приятно, что вы сказали «очистку», а не «зачистку».

– Сам не люблю этого слова. Ну, так с кого следует начать, чтобы не промахнуться?

– Змею надо убивать, отрезав голову, а не отсекая хвост по кусочкам.

– Это ты верно заметил.

– Практически всеми темными делами в городе заправляет некий Магомед. Причем развернул свой преступный бизнес до такой степени, что практически легализовал его.

Ларин полистал ежедневник, из его страниц выпала фотография кавказца с волевым умным лицом и жестким взглядом.

– Этот? Магомед Рамдракович Уралов?

– Он самый.

– Про змеиную голову сказано правильно. Но мы должны расправиться с ним абсолютно законно, при этом показательно. Он сидит в городе на десяти стульях. И мы начнем выдергивать эти стулья один за другим, чтобы в конце концов он лишился опоры. Иначе просто сменится руководство мафии. И начать надо с самого слабого места.

– Слабого, в смысле самого чувствительного для Магомеда? – спросил Статкевич.

– Нет, что ты. С того, где он не ожидает удара.

Командир группы СОБРа сидел задумавшись, похрустывал пальцами, сцепленными в замок. Затем слегка улыбнулся, блеснул глазами.

– Полтора года тому назад Магомед окончательно прибрал к рукам таксовочный бизнес в городе. До него существовал лишь один официальный оператор, на которого работали частники на своих машинах. Вроде бы у них не все чисто было. Часть выручки проходила мимо кассы. Еще сами по себе работали «вольные стрелки», оформленные индивидуальными предпринимателями. Ну, и, естественно, так называемые «бомбилы». Так вот, Магомед перенес к нам московский опыт своих кавказских коллег по извозу и возвел его в абсолют. Он сумел через местную продажную власть продавить решение. За мелкие нарушения единственный оператор такси в городе был закрыт. На его месте тут же якобы с самыми благими намерениями был зарегистрирован очередной оператор такси «Иван Иваныч». Мол, теперь все будет честно и прозрачно. На всех машинах установлены счетчики. Если такси заказывают по телефону, то плата в два раза меньше, чем если бы человек останавливал его на улице. Вроде бы каждый вызов и каждая копейка фиксируются.

– Но все получилось не совсем так? – улыбнулся Ларин.

– Магомед не умеет действовать честно. Он пригнал в город самые убитые автомобили, скупленные по области. Подозреваю, что платил за них не больше, чем по двести долларов, а то и меньше. Таксистов тоже набрал не местных, а в депрессивном кавказском регионе. Они в буквальном смысле его рабы. Живут в вагончиках, получают крохи и главное – молчат, так как лучшей жизни не знают. Ездить на таких развалюхах с такими «асами» – форменное самоубийство. Но выбора нет. Люди Магомеда быстро разъяснили немногочисленным оставшимся частным извозчикам, что себе дороже брать пассажиров. С помощью монтировок «уговорили» отказаться от своего бизнеса и «бомбил». Магомед целиком монополизировал бизнес по перевозке пассажиров во всем городе. Но при этом, товарищ полковник, выручка таксопарка у «Иван Иваныча» резко упала по сравнению с его предшественником. Значит, основная часть выручки идет мимо кассы и уплаты налогов. А потом каким-то образом отмывается.

– Понятное дело, – устало вздохнул Андрей, у которого сегодняшний день отнял много сил. – Вот этим «Иван Иванычем», который на самом деле Магомед Рамдракович, мы и займемся для начала. Ведь Уралов уверен, что это самое честное из его предприятий.

* * *

Время для налета было выбрано правильно – пересменка, когда все убитые машины съехались в гараж, расположенный в цеху бывшего овощесушильного завода, для того, чтобы одна смена таксистов могла передать автомобили другой. Вообще-то такая передача могла бы произойти и в городе. Каждый сменщик заехал бы к своему коллеге и отдал ключи. Но у Магомеда все было поставлено под контроль и подчинялось режиму.

Пожилой кавказец Рашид, управляющий таксопарком, шел перед строем таксистов, собирая выручку. Деньги отдавали двумя пачками. Тонкая – совпадала со счетчиком и предназначалась для кассы. Более толстые пачки Рашид засовывал в папку и отмечал получение в своем блокнотике. Обманывать его никто не рисковал. Ведь каждый месяц проводилась показательная расправа с тем таксистом, который решил что-то утаить для себя от хозяев.

Фокус с официальной частью выручки и неофициальной был прост, как грабли. На каждой машине имелось два счетчика. С одним водитель выезжал в рейс и, намотав немного денег, снимал его – после чего тут же устанавливал второй. Пассажиры и не подозревали, что платят мимо кассы. Им даже чеки выдавали.

Коренастый охранник таксопарка, дежуривший у высоких металлических ворот цеха бывшего овощесушильного завода, заметил мчащиеся по узкому проезду три микроавтобуса с тонированными стеклами и легковую машину. Обычно о визите правоохранителей Рашида предупреждали заблаговременно, чтобы все на подведомственной территории было чики-чики. Но с приходом нового начальника ОВД «хорошая» традиция могла уйти в прошлое.

Охранник торопливо закрыл ворота, задвинул железный засов и с криком «Менты!» со всех ног бросился к Рашиду. Тот изменился в лице. У половины его таксистов, ясное дело, отсутствовала регистрация. А тут еще и неучтенная наличка, и два комплекта счетчиков-таксометров в каждой машине. К тому же и сертификаты о прохождении автомобилями техосмотра в своем подавляющем большинстве были чистейшей «липой». В общем, полнейший караул.

В железные ворота уже настойчиво стучали:

– Откройте, полиция!

– Быстрей, живей, – шипел Рашид, бегая между машинами с открытым вместительным саквояжем.

Водилы забрасывали в него лишние таксометры, накрученная на которых сумма денег точь-в-точь совпадала с неучтенной наличкой.

– Кто без регистрации – быстрее в соседний блок. Лечь и лежать тихо. Дверь забаррикадировать, – отдал последние распоряжения Рашид и опрометью бросился к черному ходу, предусмотрительно проделанному в здании и не нанесенному ни в один план.

В мыслях пожилой кавказец благодарил своего хозяина Магомеда за такую предусмотрительность. Исчез он вовремя. Лишь только шторка прикрыла дверь.

Калитка в металлических воротах не выдержала очередного удара кувалдой. Тяжелый гаражный замок отлетел.

Собровцы быстро винтили не успевших спрятаться нелегалов без регистрации.

– Кто тут главный? Где управляющий? – рявкнул Ларин.

Перепуганные до смерти таксисты-кавказцы, которые первый раз в жизни попали в подобную ситуацию, молчали, как воды в рот набрали. Не дай бог выдать Рашида. Тогда не только с работой распрощаешься, но, возможно, со здоровьем и жизнью. Но Андрей был отменным психологом. Не зря в свое время служил старшим оперуполномоченным в Наро-Фоминске. Да и работа на тайную организацию по борьбе с коррупцией в высших эшелонах власти многому научила.

Хоть и хитроватые, но на самом деле простодушные «дети кавказских гор» старались смотреть куда угодно – лишь бы не на шторку, прикрывавшую потайную дверь. А потому Ларин рванулся к ней. Ударом ноги вышиб замок. Дверное полотно тут же ощерилось щепками.

– Товарищ полковник, зачем сами? Все мои люди сделают, – крикнул ему вдогонку старлей Статкевич.

Но Андрей уже видел уносившийся по заброшенным закоулкам овощесушильного завода внедорожник. Сквозь заднее стекло угадывался пухлый затылок Рашида.

– Черт, – выругался Ларин, бросаясь к своей машине.

Когда он уже вскакивал за руль, то услышал:

– Разрешите с вами, товарищ полковник? – со стороны пассажирского сиденья возник сержант Горошко.

– Разрешаю.

Из-под покрышек старой «Волги» повалили дым и пыль. Пробуксовывая на занесенном песком асфальте, машина рванула вперед.

– Пристегнись, сержант, – посоветовал Андрей, а сам вцепился в руль.

– Разобьемся, – прошептал побелевшими губами Горошко.

Машина стремительно приближалась к повороту. Проезд был узкий – метров пять шириной. Поворот, уходящий вправо на девяносто градусов, со всех сторон был зажат закопченными кирпичными стенами. Одна из таких стен быстро «неслась» навстречу «Волге». В самый последний момент Андрей нажал тормоз, чуть вывернув колеса. Машину с визгом занесло, точно выставив на новое направление.

– Где вы такому научились, товарищ полковник? – находился под впечатлением Горошко.

– Будет свободное время – расскажу.

За следующим поворотом Ларин уже рассмотрел выезжающий на улицу внедорожник Рашида и пожалел о том, что не прихватил с собой выносной мигалки. Время было обеденное, и трафик на главной улице города шел плотный.

Андрей сигналил, нагло подрезал, но все равно не мог прорваться вперед. Джип Рашида маячил впереди и неуклонно отдалялся, грозясь и вовсе скрыться из виду.

– Надо перехват организовать, – робко подсказал сержант, не понимая, почему начальник с этим медлит.

А Ларин действовал так, как привык. Привык же он всецело полагаться только на себя и свои силы.

Рашид все-таки умудрился исчезнуть из поля зрения. Андрей повернул на светофоре и медленно поехал, приглядываясь к домам и прохожим. Перед аркой старого дома он заметил пожилого мужчину, который посылал кому-то невидимому проклятия, у его ног лежала разбитая бутылка водки.

– Здесь, – проговорил Ларин, усмехнувшись, тут же восстановив в уме случившееся – мужик, затарившийся бухлом, шел себе по тротуару, а тут внедорожник со спешившим Рашидом за рулем, вот и произошла авария, хорошо, что хоть бухарь еще отскочить успел.

Не останавливаясь для того, чтобы расспросить мужика, Андрея зарулил во двор. Так и есть – крыша знакомого джипа возвышалась над другими припаркованными машинами. Рашид с саквояжем в руке и папкой под мышкой направлялся к подъезду. Видно было, что во дворе его уважают. Старушки на лавочке чинно раскланялись с ним.

– Постойте, – окликнул Рашида Ларин.

Сержант держался рядом, опасаясь провокаций.

– А в чем, собственно, дело? – делано удивился пожилой кавказец.

Андрей показал удостоверение.

– Предъявите для досмотра ваш саквояж, – пока еще спокойно предложил начальник ОВД.

– Слушай, дорогой, – зашептал Рашид, делая вид, что не понимает, о чем идет речь. – Я полицию всегда уважал, но и она меня уважала. Меня тут во дворе все знают. Я человек порядочный. А ты меня просто так при стариках, при детях унизить хочешь, словно отъявленного злодея какого-то.

Ларина слегка расслабило то, что Рашид не стал качать права. Мол, не имеете права досматривать, ордер покажите, постановление. Пожилой хитрый кавказец говорил с ним доверительно, будто к старинному приятелю обращался.

– Зачем позор на мою седую голову? Зайдем в подъезд, я тебе все сам покажу и объясню.

Немного подумав, Андрей согласился. В конце концов, это ничего не меняло. Досматривать Рашида во дворе, где ему явно сочувствовали, или же в подъезде.

И тут железная дверь открылась. В проеме показался мальчишка с блестящим самокатом в руках. Кавказец воспользовался случаем – рванул по ступенькам с несвойственной людям его комплекции прытью. Оттолкнул мальчишку на Ларина, юркнул в подъезд и резко закрыл за собой дверь с кодовым замком. Сломав при этом возвратный механизм.

Андрей чуть не споткнулся о выпавший из рук мальчика самокат. Сержант уже рвал на себя ручку двери – безрезультатно.

– Ушел, гад. Ушел, товарищ полковник, – в сердцах молвил Горошко.

Ларин, как пианист, исполняющий прием «глиссе», провел пальцами по всем клавишам домофона сразу. Первому отозвавшемуся жильцу он бросил:

– Откройте, почтальон, пенсию разношу.

Расчет был верным. Скажи, что «полиция» – не поверят, станут расспрашивать. Могут и не сразу открыть, если назовешься сантехником. А вот пенсия для пожилого человека, который ответил Андрею, – дело святое. Дверь пискнула, освобождая электромагнитный замок.

Тяжелое дыхание и торопливые шаги Рашида слышались уже с третьего этажа. Ларин с сержантом, прыгая через ступеньки, поспешили наверх. И тут не успели. Массивная бронированная дверь квартиры кавказца захлопнулась, защелкали один за другим многочисленные засовы.

– Открывай, полиция! – застучал кулаками в гулкую стальную дверь сержант.

– Дорогой, слюшай, зачем стучишь, если дома никого нет? – донеслось из квартиры, и больше беглец не отзывался.

– Вскрывать придется, – растерянно молвил Горошко. – Вот наглец, еще и сам говорит, что никого дома нет.

– А я думаю, что говорит правду, – ничего особо не объясняя, Андрей поспешил вниз по лестнице.

Сержант пожал плечами и стал догонять своего начальника. Выбрались из подъезда. Во дворе было спокойно.

– Давай на улицу, – Ларин миновал подворотню и встал на тротуаре, задрав голову.

Грузный Рашид уже успел выбраться из окна своей квартиры – с саквояжем в одной руке и папкой в другой, он пробирался по узковатому карнизу вдоль фасада, явно намереваясь оказаться на крыше соседнего дома. Ведь главным для него в сложившейся ситуации было избавиться от улик: «левых» таксометров с предательски зафиксированными на них суммами неучтенной налички и записей в блокноте.

Прохожие, занятые своими делами, редко смотрят вверх. А потому никто, кроме Андрея с сержантом, Рашида до сих пор не заметил.

– Эй, уважаемый! А я тебя вижу! – крикнул Ларин, словно бы играл с кавказцем в прятки.

Тот бросил на него злой взгляд, шумно вздохнул и мелкими-мелкими шажками продолжил свой опасный путь. Теперь уже и публика на тротуаре заинтересовалась Рашидом. Стали собираться любопытные.

– Это что – вор? – спросила пожилая женщина интеллигентного вида. – Вот же гад, и не побоялся днем в квартиру залезть. Ишь ты какой.

– Может, и вор, – отозвался Андрей. – Надо посмотреть, что у него в саквояже.

– Да я его знаю – он в этом доме живет. Понаехало тут всяких, – подсказал мужчина с испитым лицом.

– Извините, – обратился Ларин к молодым людям – парню и девушке, которые с любопытством следили за передвижением Рашида, – вы мне не поможете?

– Вообще-то можно, – растерялась юная особа. – Но что от нас требуется?

– Ничего. Просто одолжите мне вашу минералку. Буквально на несколько минут.

– Пожалуйста, – парень в недоумении протянул полуторалитровую пластиковую бутылку, из которой его подруга успела отпить всего несколько глотков.

Андрей покрепче закрутил пробку, размахнулся и метнул бутылку.

– Боже, так он же разобьется! – с ужасом выкрикнула интеллигентка.

Минералка ударилась о стену в полуметре от Рашида и полетела вниз. Ларин ловко схватил ее на лету.

– Следующий раз буду бросать в голову, – предупредил начальник ОВД, – и не промахнусь. Ты уж поверь. Скинь мне саквояж и папку.

Кавказец застыл. Андрей еще раз замахнулся. Сработало.

– Не надо, – заумолял управляющий таксопарком. – Черт с вами, твоя взяла.

Саквояж и папка полетели вниз.

– Сам через квартиру вернешься или пожарных вызывать? – весело поинтересовался Ларин.

За спиной у Андрея взвизгнули тормоза. Он обернулся – то был микроавтобус с тонированными стеклами. Дверца шумно отъехала. На тротуар выскочили Статкевич с бойцами СОБРа.

– Опоздал ты, старлей. Мы тут и без тебя с сержантом управились. Все, враг капитулировал, – Ларин обтер бутылку минералки рукавом и вернул паре влюбленных. – Я понимаю, что это не входило в ваши планы, но попросил бы быть свидетелями…

…Андрей ходил по своему кабинету. Улыбчивый Статкевич сидел за столом для совещаний. За окном сгущались сумерки.

– Не спешите вы домой, товарищ полковник.

– А куда мне спешить? Семьи нет, а дел невпроворот. Может, я, старлей, тебя задерживаю? Может, у тебя билеты в кино? С девушкой на фильм собрался?

Командир группы СОБРа отрицательно покачал головой.

– Когда дело спорится, то служба интересней личной жизни. Мои ребята драйв почувствовали. Хоть что-то реально с мертвой точки в городе сдвинулось.

– Это только один эпизод, старлей. Мы только один краник с кислородом перекрыли. А надо так сделать, чтобы он задыхаться начал. Вот тогда сам к нам и приползет. Итак, что мы имеем в сухом остатке?

Статкевич принялся перечислять:

– Вещдоки у нас стопроцентные. «Левые» счетчики, неучтенная наличка и собственноручно сделанные записи Рашида. Правда, он уверяет, что все эти цифры – плод его богатого воображения. Мол, он этак мечтает, сколько у него денег будет, типа игры в монополию. Шутник, короче, нашелся. Но, во-первых, сумма сходится. И это даже слепому видно. А во-вторых, кто-нибудь из водителей да расколется, как пить дать. Документы на техосмотр транспорта липовые, таксопарк пришлось опечатать. Нелегалов депортируют. Вот как-то так, – обрисовал он сложившуюся на данный момент картину.

– Не в депортации дело, – как-то уж очень по-домашнему, по-дружески проговорил начальник ОВД. – Если бы регистрацию можно было без проблем получить, по-честному, без взяток – эти «дети гор» так бы и сделали. Кому хочется закон нарушать? В конце концов, у них такие же российские паспорта, как и у нас с тобой. А свободу перемещения, гарантированную Конституцией, еще никто не отменял и, надеюсь, не отменит. Проблема в том, что законы не соблюдаются, игнорируются. Правоохранителями, такими «работодателями», как Рашид с Магомедом. Им выгодно людей в рабов превращать. Было бы в городе два оператора такси, пусть себе даже один кавказский, а другой славянский, была б полноценная конкуренция. Кто бы в разбитые «Жигули» сел, если рядом приличная, прошедшая техосмотр иномарка с кондиционером стоит? Вся разруха у людей в головах, – продолжал он. – К каждой стоянке по полицейскому не приставишь, чтобы там все могли пассажиров забирать. Вот когда хоть в нескольких местах, хоть в своем ОВД окончательно порядок и законность восстановим, когда люди поймут, что это всерьез и надолго, тогда и разруха в головах кончится. Тогда и начнут права соблюдаться с законами. Кажется, это еще Цицерон сказал: «Чтобы быть свободным, нужно зависеть от закона». Ну, да ладно. Это все лирика.

Ларин подошел к окну, раздвинул планки жалюзи и глянул на россыпь огней вечернего города.

– Теперь надо второй краник перекрыть – там, где поток побольше.

– Я бы предложил… – начал Статкевич, но Ларин остановил его.

– Я уже выбор сделал. Что ты думаешь о незаконно установленных торговых киосках? – предложил он.

– Угадали.

– Вот послезавтра с утра пораньше и начнем.

– Почему не завтра?

– Так надо.

– Знаете, товарищ полковник, странное дело. Раньше после службы вечером так на душе паскудно становилось, что я бутылку водки выпивал, а то и полторы, домой вернувшись, в одиночестве. Иначе заснуть не мог. А теперь, чувствую, что-то во мне изменилось. Щелкнул тумблер какой-то. Даже выпить не хочется. Может, и в самом деле разруха в голове заканчивается?

Когда Ларин покидал здание ОВД вместе со Статкевичем, то, к своему удивлению, увидел грузчика Алексея Сергиенко. Молодой мужчина стоял возле калитки железной ограды.

– Привет, – поздоровался с ним Ларин. – Как здоровье?

– Сносно. Хотел поблагодарить за все.

– Не за что. В конце концов, это моя обязанность – закон защищать. Ты что, специально меня здесь караулил? Мог бы и дежурному сказать, я бы тебя принял. У меня дверь ни для кого не закрыта.

– Далеко идти не пришлось. У братьев жены тут рядом гараж, я им машину помогаю ремонтировать. Старая, а на новую денег у них нет. – Алексей указал рукой через улицу.

Напротив ОВД еще оставалось несколько домов частного сектора. Район уже начинали сносить под новую застройку. На одном из участков, точно напротив калитки, виднелся гараж. В раскрытых воротах горел свет, стояли поддомкраченные старые «Жигули», возле них «колдовали» два молодых парня в полосатых тельниках.

– Дом родителей жены уже снесли. А гараж пока еще оставили. Вот и пользуемся. Если что насчет машины надо, заходите, поможем. Братья жены хорошие автомеханики, – Сергиенко протянул визитку. – Бывшие десантники, кстати.

– Может, и загляну, – пообещал Ларин.

Глава 9

К операции по ликвидации незаконно установленных торговых киосков в городе Ларин подошел со всей присущей ему основательностью. Весь следующий день он потратил на то, что объезжал организации, полномочные представители которых могли ему понадобиться. Побывал он и в налоговой полиции, и в мэрии, и в Энергонадзоре, и в санитарной службе, и в МЧС. И еще много где пришлось ему побывать. Повсюду убеждал, уговаривал.

С мужчинами-начальниками было сложнее, чем с женщинами. Приходилось доказывать, подключать логику. Ведь многих существующий порядок вещей целиком и полностью устраивал. Чиновники и сами имели откаты с бизнеса Магомеда. А вот если начальниками были женщины, то дело шло значительно быстрее. Ларин умел обаять слабый пол. Против доводов молодого привлекательного полковника не могла устоять ни одна женщина.

И вот уже поздно вечером, выходя из мэрии, Андрей набрал на трубке мобильного телефона номер.

– Ну, все, Статкевич, почву я подготовил, так что завтра приступаем…

Вокзал для мелкой торговли место идеальное. Люди, отправившиеся в путешествие или в командировку, деньги особо не считают. Из-за пары десятков рублей, которые приходится переплачивать в киоске, в магазин на соседней улице не побегут. Так можно от поезда отстать или заблудиться в незнакомом городе. Кому этого хочется?

Длиннющий пассажирский состав, грохоча буферами, медленно прополз вдоль платформы и, последний раз вздрогнув, замер. По-летнему одетые пассажиры: в шлепанцах, шортах, майках – высыпали на платформу первого пути, примыкавшую к зданию железнодорожного вокзала. Тут и без того было тесно. Все-таки «железку» проложили через город в конце девятнадцатого века. Тогда же возвели и сам вокзал. А за более чем сотню лет пассажиропоток увеличился.

Но на этой узкой платформе было одно место просто «убийственное». Вдоль вокзальной стены тянулась череда плотно примыкавших другу к другу торговых киосков. Свободного пространства между ними и поездом оставалось метра два, не больше. Пассажиры с чемоданами на колесиках, сумками, другой поклажей с трудом могли разминуться на этом отрезке платформы. Того и гляди – кто-нибудь на пути свалится между вагонами.

Торговля в киосках шла бойко. Люди затоваривались в дорогу пивом, сигаретами, чипсами. Иногда, воровато оглядываясь, один из продавцов подавал покупателю завернутую в газету бутылку водки, которой торговать в киосках строго запрещается. Но что поделаешь? Есть спрос, будет и предложение. Законы рынка еще никто не отменял.

Наряд транспортной полиции мирно продефилировал вдоль киосков, стыдливо отводя глаза от покупателя, запихивавшего плохо замаскированную бутылку водяры в глубокий карман бермудов.

И тут из дверей вокзала показалось что-то вроде небольшой делегации. Люди в костюмах, серьезные, с папками и портфелями. Возглавлял эту делегацию Ларин, одетый в штатское.

– Ну, вот мы и на месте, – негромко проговорил он, останавливая сопровождавших его, после чего вытащил из кармана рулетку и вместе со старлеем Статкевичем, тоже одетым в гражданское, деловито принялся измерять расстояние от киосков до края платформы. Делали это не спеша, вымеряли чуть ли не каждый сантиметр.

Один из продавцов высунул голову в небольшое окошечко и недовольно крикнул:

– Эй, что ты тут меряешь? Людям ходить мешаешь.

Ларин поднял голову и без всякой агрессии произнес:

– Меряю ширину прохода, и цифра у меня не сходится.

– Какая цифра?

– Может, выйдете? Тут поговорим.

Голова исчезла, и вскоре из длинной вереницы плотно примыкающих друг к другу киосков появился более-менее представительный мужчина. Не тот, с которым Андрей разговаривал через окошечко. Чувствовалось, что он кто-то вроде бригадира над всеми продавцами, работавшими на Магомеда Рамдраковича.

– Ну? – без всякого дружелюбия поинтересовался чернявый бригадир.

Ларин раскрыл папку и показал выкопировку из архитектурного плана, сделанную на ксероксе.

– По проекту, согласованному с главным архитектором города, проход должен составлять три метра. А у вас здесь и двух не набирается.

– Послушай, – возмутился чернявый, – это у тебя рулетка неправильный. Когда из мэрии от главного архитектора приходил, все мерил. Вот у него рулетка правильный. Три метра было, мамой клянусь. А ты вообще кто такой? Пришел – работать мешаешь. Обидные слова говоришь. Денег с нас взять хочешь?

– Хорошо, я представлюсь, – Андрей достал удостоверение и подозвал серьезного вида даму из архитектурно-строительного отдела мэрии. – Теперь ясно?

– Более-менее, – несколько сник чернявый, но держался все еще уверенно.

– И еще. На плане сколько киосков обозначено? Согласована установка только одного. А у вас здесь десять стоит.

Чернявый потянул носом.

– Какие десять? – делано удивился он. – Это одын киоск. Просто очень длинный. Одын, понимаешь?

– Ну, тогда его нужно укоротить до положенных размеров, – парировал Ларин.

– Я что? Я ничего. Я человек подневольный, по найму работаю, – чернявый уже понял, что просто так ему не отвертеться. – У меня хозяин есть. С ним и говорите. Он этот киоск со всеми службами согласовывал. У него все документы.

– Хорошо – звони хозяину.

– А нет его в городе. Укатил. Телефон не отвечает.

Ларин и без чернявого знал, что Магомеда сейчас нет в городе. Но дела это не меняло. Черный бизнес с подпольной торговлей запрещенными товарами следовало прикрыть на корню. Не зря Андрей привел с собой уполномоченных представителей разных структур. Они и занялись проверкой. Сразу же выяснилось, что киоски подключены к электросети вокзала без счетчиков и все их энергорасходы оплачивают железнодорожники.

Конечно же, местное начальство не могло об этом не знать. Явно и подключение, и незаконная установка лишних киосков проводились с их ведома. Вот и появился начальник вокзала. Заискивающе заглядывал в глаза Ларину и уверял его, что не знал обо всех этих безобразиях. Выявилось также, что чуть ли не половина съестного в киосках продается с истекшим сроком годности. На торговлю пивом и сигаретами лицензии нет. Кассовые аппараты стоят только для проформы. А еще обнаружилось три ящика водки. То, что на всех товарах не было акцизов – это уже, как говорится, мелочи.

На платформе собиралась толпа любопытных. Однако среди них оказалось и много недовольных. Пассажиры роптали – что вот, мол, прикрывают торговлю, а где им отовариваться?

– Все у нас через задницу делается, – выкрикнул кто-то.

– Отката им не дали, вот и наехали.

– Сегодня вечером перетрут, бабки свои получат – и все как раньше будет.

Ларин, конечно же, мог объяснить, в чем дело. Что стоит немного потерпеть, и в итоге будет организована нормальная легальная торговля, где все права потребителя будут защищены, а с проданного уплачены налоги. Но чувствовал, что на это у него нет ни сил, ни времени. Нужно было действовать решительно.

Вскоре на платформе показались подъемный кран и грузовики. Опечатанные киоски отключили от электроснабжения, погрузили и увезли. Андрей глянул на часы.

– В график укладываемся, – сообщил он Статкевичу. – Теперь же на автовокзал, а оттуда к стадиону. Там еще двадцать незаконных киосков стоят. Нужно успеть, пока товар не попрятали.

Ларину и его людям хватило одного дня, чтобы покончить и с этим ответвлением незаконного бизнеса Магомеда Уралова.

Но даже наступление вечера не остановило деятельности нового начальника ОВД. Энергия била в нем ключом. Впрочем, как и у его подчиненных. Буквально за несколько дней Ларину удалось сделать то, что казалось невозможным. Устоявшиеся в городе схемы взаимоотношений ломались на глазах…

…Во дворе старой больницы было тихо. Свет далеких уличных фонарей пробивался сквозь негустые кроны деревьев и казался рассыпанным и по коротко стриженной траве, и по выложенным плиткой-косточкой дорожкам золотыми монетами. Изредка от ворот к зданию подъезжали машины «Скорой помощи», и тогда по пандусу стучали колеса больничных каталок, слышались деловитые команды медиков.

Здание больничного морга – старое, приземистое, из красного кирпича, стыдливо пряталось в зарослях, словно старалось лишний раз не напоминать живым о том, что существует смерть. На лавке под густо разросшейся сиренью сидел парень в выцветшей майке, порванных джинсах и потрепанных кедах. Длинные лоснящиеся волосы стянуты на затылке в хвост. Покрасневшие глаза окаймляли темные припухлости век.

Парень нервно затянулся, огонек сигареты коснулся прокуренных пальцев. Он отшвырнул окурок щелчком. Он тут же рассыпался фейерверком искр.

– Она умерла. Понимаете, умерла? И этого ничто изменить не сможет, – обреченно произнес парень, глядя в пространство, и судорожно вздохнул.

Ларин, сидевший рядом с ним на лавке, в который раз напомнил:

– Твоя подружка умерла от передозировки. А ты не хочешь нам помочь.

– Я не стукач и не предатель, – вновь завел одну и ту же пластинку парень.

Наконец Андрей не выдержал и жестко произнес:

– Согласен, ты не стукач и не предатель. Но ты наркоман. И ты тоже виноват в ее смерти.

– Мы познакомились, когда она уже сидела на игле, – в глазах парня блеснули слезы.

– И ты ничего не сделал, чтобы она с нее соскочила.

– Не сделал. Но теперь этого уже не изменишь.

– Ты не хочешь все остановить? Пойми, следующая твоя девушка, если ты, конечно, проживешь еще пару лет, будет тоже наркоманка. Люди ведь себе подобных ищут. И она может умереть из-за этих мерзавцев. Кстати, как и девушка другого парня… – пытался достучаться до сознания наркомана Ларин.

И когда Андрею уже казалось, что все слова и доводы исчерпаны, когда он поднялся и бросил через плечо «черт с тобой», парень внезапно согласился:

– Хорошо. Я покажу, где они продают дурь.

Микроавтобус с тонированными стеклами стоял во дворе пятиэтажки. В салоне сидели Ларин, старлей Статкевич и его бойцы. Наркоман трясущейся рукой рисовал карандашом на листе бумаги план квартиры наркоторговцев, работавших на Магомеда.

– Типовая трехкомнатная квартира, – объяснял он, – все окна выходят на эту сторону. А вот прихожая у них хитро устроена. Видеодомофон, прочная стальная дверь, а половина прихожей отгорожена от квартиры решеткой из толстых арматурных прутьев. Когда открывают входную дверь – решетка заперта. Когда же убеждаются, что пришел свой покупатель, через эту же решетку передают ему товар. Вот и все, что я могу сказать.

Андрей лихорадочно кусал губу.

– Выходит, сразу в квартиру нам не ворваться? – он посмотрел на Статкевича.

– Выходит, что так, – отозвался старлей. – И на всех окнах у них решетки. Пока мы с вами ломиться будем, они успеют всю дурь в унитаз спустить. А держат они ее в квартире совсем немного. Дневной оборот – максимум. И с поличным мы их не возьмем. Так что нам еще придется извиняться за испорченное имущество.

– Предлагаешь готовить и засылать к ним агента-покупателя? Так это очень долгая история, – хмыкнул Ларин. – Магомед уже и так настороже держится. Не ровен час, на время свернет свои наркопритоны и место дисклокации изменит. Поэтому надо ковать железо, пока горячо. Брать их с поличным, если не сегодня, так на крайний случай завтра.

Андрей чувствовал ответственность перед парнем-наркоманом, который ему доверился. У него до сих пор перед внутренним взором стояла больничная каталка в мрачном морге и исполосованный патологоанатомом посиневший труп девушки. Почему-то особо запомнились ярко накрашенные ногти на пальцах ее ног, словно на них застыли капельки крови.

– К сожалению, не получится с поличным взять. Во всяком случае, пока, – напомнил Статкевич. – Успеют все в унитаз спустить. Времени на это много не надо. Полминуты, и все готово.

– Безвыходных ситуаций не бывает, – оптимистично заявил Ларин. – Я тут, кстати, недавно перед сном решил местный телевизионный канал посмотреть, хоть телевизор и редко смотрю. Так там в новостях показывали, как наше родное ЖКХ со злостными неплательщиками борется. Тогда показалось, что полная чушь. А теперь понимаю – гениальное изобретение.

– Неплательщики? При чем здесь они? – не въехал старлей.

– Дело в том, что «достать» неплательщика по теперешним законам практически невозможно. Квартира – его частная собственность, даже если он не платит и на все жировки болт забивает. Ну, отключишь ты ему свет, водоснабжение, так он при свечах жить будет и воду из колонки из частного сектора ведрами таскать. Вот и придумали наши городские Кулибины приспособление в духе высоких технологий. Раздвижная штанга, к ней прикреплен оптоволоконный зонд с объективом, типа такого, который в рот пациенту засовывают, чтобы желудок посмотреть. На конце захват с надувным мячиком. Сантехник залезает на крышу и через вентиляционный выход канализационной трубы запускает свой зонд. Находит вход канализации неплательщика в общий коллектор и тупо затыкает его надувным мячом. Вот и все. Без света, воды ты обойдешься, а испражняться надо. Только оно все у тебя в унитазе плавает. С житейской точки зрения – гнусь полная. То же самое, что человеку задницу зашить, да и соседям мало приятного. Вонь по всему стояку.

Статкевич усмехнулся.

– Этот же шарик надувной можно через унитаз какой-нибудь проволокой вытолкать. Так что изобретение наших Кулибиных – совсем не панацея от задолженностей по квартплате.

– Чтобы докумекать и шарик вытолкнуть, нужно два-три дня времени. А нам-то и нужно всего несколько минут.

Командир группы СОБРа в очередной раз с уважением посмотрел на нового начальника ОВД. Тот ему все больше и больше нравился. Главное, что он умел мыслить нестандартно, креативно…

Низкие тяжелые облака плыли над окраинным районом. Ущербная луна изредка выглядывала из-за них, обливая мертвенно-ртутным светом панельную пятиэтажку, где на третьем этаже располагался один из наркопритонов, принадлежащих Магомеду. В окнах горел слабый, прямо-таки интимный свет, отбрасываемый на стены мигающим экраном телевизора. Площадкой выше в подъезде дежурили двое собровцев, чтобы в случае чего задержать попытавшихся убежать наркоторговцев. Еще четверо бойцов, стараясь не шуметь, тащили к пятиэтажке раздвижную лестницу.

– Сколько силиконовой смазки ни мазали – все равно скрипит, – недовольно пробурчал Ларин, наблюдавший за бойцами через лобовое стекло микроавтобуса.

Наконец лестница дотянулась до третьего этажа, и по ней один за другим стали взбираться собровцы в полной экипировке и во всеоружии. Шедший первым тащил за собой тонкий, но невероятно прочный трос с карабином. Стараясь не высовываться, он вытянул руку, зацепил карабин за толстый прут решетки, закрывавшей окно, и подал условный знак, что можно начинать действовать.

Андрей воткнул заднюю скорость и стал осторожно сдавать назад. Трос, вторым концом закрепленный за буксировочную скобу, натянулся. В этот самый момент в окне показался мужской силуэт. Наркоторговец, прижав лицо к стеклу, разглядел спецназовцев на лестнице и трос, ведущий к микроавтобусу. Резко задернул занавеску.

Ларин осторожно газовал. А потому решетка поддалась не сразу. Когда же он увидел, что верхний ее край вырвался из стены с куском бетона, – тут же сдал назад. Решетку дернуло натянутым тросом. Она благополучно пролетела над собровцами и чуть не шлепнулась на капот одной из припаркованных во дворе машин. Бойцы СОБРа тут же выбили стеклопакет и исчезли в окне. Послышались традиционные для подобных ситуаций крики: «лежать», «мордой в пол», «не двигаться», «работает полиция».

Начальник ОВД заглушил двигатель и предложил Статкевичу:

– Пошли.

Когда они поднялись на третий этаж, дверь в квартиру уже была открыта. Как и калитка в решетке, перегораживающей прихожую надвое. Ларин брезгливо переступил через мужчину, лежавшего, уткнувшись лицом в пыльный и замызганный коврик, со скованными за спиной руками. Заглянул в туалет и улыбнулся, убедившись что «гениальное» изобретение отечественных Кулибиных действует. В переполненном унитазе плавали парусиками пакетики с белым порошком и субмарины-ампулы…

Очередной удар по криминальному бизнесу Магомеда Ларин решил нанести в сфере проституции. Городская «стометровка», существовавшая еще с советских времен, казалась местным жителям таким же неискоренимым и вечным злом, как прославившиеся на всю Россию «дураки и плохие дороги». Но и это оказалось Андрею по зубам.

Он сразу же отказался от идеи делать рейды, контрольные закупки девиц, облавы. Залогом успеха новый начальник ОВД справедливо считал четкий и выверенный план, гарантирующий поражение противника. И такой план он составил, озвучив его Павлу Игнатьевичу Дугину в следующей аллегорической форме:

«Чтобы уничтожить всех тараканов в квартире, достаточно загнать их под шкаф и быстро-быстро отпилить ножки».

Сотрудников ОВД посвящать в подробности он не стал. Предполагал, что проституток и сутенеров покрывает один из его заместителей, что впоследствии и подтвердилось. Осуществить план Ларина предстояло еще одному агенту из организации по борьбе с коррупцией в высших эшелонах власти. И сделал он это безукоризненно.

Дугин умел организовывать и прикрытие, и легендирование. В городе объявился известный в определенных кругах покупатель живого товара. Местные сутенеры были наслышаны о нем, но никогда не видели воочию. Откуда им было знать, что настоящий покупатель девушек тайно задержан людьми Павла Игнатьевича и находится в изоляции, а вместо него решать дела отправился несколько похожий на него агент, осведомленный о всех его мерзостях.

Постулат, что есть предложения, от которых нельзя отказаться, сработал и на этот раз. «Покупатель» предложил хорошие деньги сутенерам за то, что они поставят ему местных девиц для переправки их в подпольные бордели Турции. Жадность победила благоразумие. Девиц-проституток для психологической обработки сутенеры заперли в подвале, а сами приехали в условленное место для получения денег за живой товар.

Ларину и Статкевичу оставалось лишь осуществить задержание, свалившись как снег на голову торговцам женским телом.

Операция была произведена молниеносно и успешно – никто из сутенеров не улизнул. Всех взяли без стрельбы, мордобоя и с поличным, отпираться было бессмысленно. Теперь их в перспективе ждали суды и большие сроки, ведь к торговле людьми добавилось еще и похищение и насильственное удерживание в неволе проституток.

Некоторые из освобожденных жриц любви всерьез задумались о своем будущем и решили уйти из рискованной профессии. Так что и это можно было поставить в заслугу Ларину. «Стометровка» расчистилась в один день. Хотя на нее по привычке все еще и заезжали жаждущие плотских утех мужчины. Но вместо «ночных бабочек» они заставали там лишь неторопливо прохаживавшийся полицейский наряд. Стоило правоохранителям сделать вид, что они присматриваются к номерам машин, как желающие поразвлечься тут же считали за лучшее убраться восвояси.

* * *

Ларину требовалась официальная зацепка, чтобы нанести удар по основному оплоту Магомеда – легально зарегистрированной охранной фирме с многозначительным названием «Бастион». Сам он, несмотря на свое высокое положение, не мог инициировать подобного рода действие. Ведь Уралов был фактически хозяином города. И Андрей эту зацепку нашел.

Визит налоговой полиции показался ему благовидным предлогом. Если бы не покровительство Дугина, черта с два налоговики решились бы потревожить это «осиное гнездо». Но для провинции есть волшебное слово «столица». С Москвой спорить не принято.

Вот уже пошли вторые сутки, как налоговая полиция пыталась проникнуть в офис «Бастиона». А их туда просто не пускали. Сперва еще что-то невразумительное объясняли через переговорное устройство. А потом и вовсе замолчали. На телефонные звонки не отвечали. Хотя понятно было, что люди в здании есть. Вот тогда и последовало обращение в полицию, чтобы правоохранители обеспечили доступ в здание. Ларину этого только и нужно было.

«Бастион» располагался в отдельном старом трехэтажном здании – одном из самых красивых в городе. До революции этот особняк принадлежал какому-то купцу-меценату, потом его облюбовала ЧК. Когда же после войны наследникам Дзержинского построили новое здание, в него перебрался райком коммунистической партии. С развалом Советского Союза на его площадях обитал Дворец творчества детей и молодежи. Лет пять тому назад под видом того, что дом находится в аварийном состоянии, детей и молодежь из него выселили. И здание, требовавшее лишь косметического ремонта, за бесценок досталось Магомеду. В нем он и обосновался.

Обычно работа частного охранного агентства требует тесного сотрудничества с полицией. До прихода Ларина на должность начальника ОВД такое, несомненно, существовало. Но стоило Андрею занять кресло в бывшем кабинете подполковника Чижа, это сотрудничество как ножом обрезало.

Поздним вечером два микроавтобуса с тонированными стеклами остановились за квартал до офиса. Ларин распорядился выставить оцепление, чтобы не пропустить к зданию случайных прохожих. Он не исключал и вооруженного сопротивления. Могли пострадать невиновные люди. К Андрею бросилась одна из сотрудниц налоговой полиции. Женщина была в слезах.

– Товарищ полковник, мне только что звонил неизвестный. Угрожал.

– Что именно?

– Сказали, что знают, какой дорогой мой сын-пятиклассник ходит в школу. Номер не определился.

– Юридически это еще не угроза, – мягко произнес Ларин, взял женщину за руку и заглянул в ее заплаканные глаза. – Но я распоряжусь об охране вашего сына. А звонившего мы обязательно найдем…

Внешне здание не подавало признаков жизни. Плотно закрытые жалюзи. Закрыты и двери. На звонки в переговорное устройство никто не реагировал.

– Может, им канализацию отключить? – с улыбкой предложил старлей Статкевич. – Один раз уже подействовало.

– Не стоит повторяться. Да и чудится мне, что от этого офиса и без отключенной канализации дерьмом попахивает, – ответил Андрей. – Лучше будем действовать по плану. Только осторожно, старлей, людьми зря не рискуй.

Ларин поставил троих человек к бронированной входной двери офиса с четким приказом – «отвлекать внимание находящихся в здании».

– Откройте, полиция!

– В случае неповиновения законным требованиям мы вскроем дверь.

Вяло застучала кувалда. То и дело коротко взвизгивала «болгарка». Но это, конечно же, был отвлекающий маневр. Жалюзи на верхних этажах время от времени раздвигались. Находившиеся внутри следили за происходящим снаружи. Но видели именно то, что считал нужным показывать им Андрей. Жидкое оцепление из полицейских и группу, якобы пытающуюся при помощи кувалды и «болгарки» вскрыть мощную входную дверь. А настоящее действо происходило в другом месте.

Ларин стоял, запустив руки в карманы плаща, и смотрел на крышу дома, расположенного через улицу от офиса «Бастиона». Когда он увидел показавшиеся на ней черные фигуры собровцев, тут же отдал приказ:

– Погасить уличное освещение.

Вскоре фонари погасли. Смолкла и «болгарка». Полицейские у двери не очень умело, но все же разыгрывали спектакль, будто исчезновение электричества для них досадная неожиданность. Да и Андрей им подыгрывал.

– Кто выключил свет? – громко крикнул он. – Если через пять минут не восстановите освещение – погоны полетят!

Тем временем собровцы сосредоточенно и мастерски делали свое дело. Не зря же до этого целый день тренировались на полигоне. Да и по просьбе Ларина Дугин расстарался снабдить их соответствующими инструментами.

Статкевич рукой в перчатке тронул натянутый над улицей между домом, на крыше которого он стоял, и офисом стальной трос.

– Выдержит, – решил он и бросил через плечо подчиненным: – Идем по одному.

Каретка с роликами защелкнулась на тросе. Первый боец уцепился за ручки, старлей прицепил ему страховку. С легким жужжанием, набирая скорость, каретка понеслась по натянутому тросу. Спецназовец слегка прижимал рукоятку, притормаживал. Он практически бесшумно опустился на крышу офиса. Статкевич глянул на часы, следя взглядом за секундной стрелкой. По договоренности с Лариным, освещение должно было отсутствовать ровно пять минут.

– Уложимся, – решил старлей.

Один за другим собровцы почти бесшумно перебрались на крышу офиса «Бастиона». Последним сквозь темноту проскользнул сам Статкевич.

Снизу слышались мерные удары кувалдой в замок стальной двери. Били лишь для того, чтобы заглушить звуки, исходящие от переправляющихся собровцев. Секунд через десять вновь ровно загорелись фонари, взвизгнула «болгарка» – это отдал приказ Андрей «восстановить освещение».

Бойцы в черном, в масках типа «ночь», с полной выкладкой, уже спускались на тросах с крыши. Скользили в простенках, зависли на уровне второго этажа. Действовали осторожно, чтобы не выдать себя шорохом, общались знаками. Затем по команде Статкевича все четверо синхронно оттолкнулись ногами от стены и, качнувшись, как маятники, влетели в окна, выбив берцами стеклопакеты.

Громыхнули светошумовые гранаты. Яркие вспышки, идущие из окон, осветили улицу, как в грозу. Из выбитых рам сквозняком потянул дым гранат со слезоточивым газом. Группа СОБРа сработала профессионально и быстро. Всех, кто находился в здании, быстро обезоружили и уложили мордами в пол. Среди уложенных были и майор Петрогородцев с капитаном Волошиным. Последний вопил:

– У меня же позвоночник сломан! Поаккуратней!

– Раз сломанный, то какого хрена ты в охранном агентстве делаешь, а не в больнице лежишь? – бросил собровец, но все же ногу со спины капитана убрал.

На захват офиса ушло ровно четыре минуты. И вскоре улыбающийся Статкевич уже открывал Ларину дверь.

– Извините, – обратился Андрей к нервно вздрагивающей даме из налоговой полиции, – в другой обстановке пропустил бы вас вперед. Но лучше я пойду первым.

Больше всего новый начальник ОВД опасался, что Магомед перестрахуется – загодя вывезет из офиса всю документацию и «бухгалтерию». Но самоуверенность подвела влиятельного кавказца. Документы оказались на месте. Может, и не все. Но и из оставшегося можно было сложить достаточно полную картину «прачечной» по отмыванию денег, созданной Магомедом Рамдраковичем Ураловым.

По документам выходило, что фирма «Бастион» осуществляет охрану клиентов по всей территории России и даже за рубежом, получая за это огромные деньги. Но на поверку всплыло, что более половины этих клиентов не существует в природе. Магомед проводил свой черный нал как плату от частных лиц. Эти деньги, оказавшись на счету «Бастиона», естественно, уже приобретали статус легальных, и их смело можно было пускать в дело.

Схема простая и давно известная. Именно по ней действует большинство подобных «прачечных». Скажем, открывается в городе художественный салон – дело интеллигентное и благородное. И вот появляется в торговом зале салона художественной живописи картина. Черт ее разберет – то ли гениальное произведение искусства, то ли бездарная мазня. Потом находится некто неизвестный, который выкладывает наличными за эту самую картину шальные «бабки». Они и проходят через кассу, мгновенно сделавшись легальным баблом. А затем, сколько налоговая инспекция и полиция ни будут биться, им никак не доказать, что это всего лишь ловкий трюк по отмыванию денег.

Дальнейшая проверка выявила одно курьезное обстоятельство, которое, правда, никоим образом не могло повлиять на конечный результат. Когда Ларин читал список «клиентов» «Бастиона», то его не покидало чувство, что в него внесены все же реальные люди. Ведь обычно родители стараются дать такое имя ребенку, чтобы оно было созвучно фамилии, отчеству, легко произносилось, ласкало слух. Вряд ли сам Магомед или его подручные занимались такой вот «поэзией». Списки, как выяснилось, включали в себя реальные имена и фамилии уже скончавшихся жителей города. Их просто тупо списали с надмогильных памятников на местном кладбище.

* * *

Магомед Рамдракович по деньгам мог позволить себе отдых и на самых дорогих европейских курортах. Пару раз он съездил на средиземноморское побережье Испании, Франции. Но там ему не понравилось. В Ницце, Марселе, Барселоне Уралов всеми фибрами бандитской души ощущал себя чужеродным элементом. Его выдавало все: манера говорить, распальцовки, от которых так же трудно избавиться, как от привычки вкраплять матерные слова в речь. На него подозрительно косились, когда он совершал покупки за наличные, а один раз даже вызвали полицию, и пришлось объяснять, откуда у него в борсетке взялся тугой «пресс» зеленых хрустов.

Конечно, можно было, как многие его собратья по разуму и профессии, постараться научиться приличным манерам, умению вести себя за столом, подчеркнуто вежливому отношению с официантами и консьержами… но Магомеду подобная наука была западло, это значило прогнуться под обстоятельства, подстраиваться под тех, кто был ему неприятен. А потому последние годы он предпочитал более привычный отдых, где мог расслабиться и оставаться самим собой.

Назначение нового главы ОВД и случившееся с прикормленным Чижом, конечно же, его насторожили. Но неофициальный хозяин города посчитал лишним из-за этого менять свои планы.

Старая, можно сказать, даже антикварная «Волга» «ГАЗ-21», переваливаясь, неторопливо катила по грунтовой дороге, идущей у подножия высоченного лесного откоса, поросшего южными соснами-пиниями. По правую руку простирался песчано-галечный пляж и пронзительно голубое Черное море, в волнах которого дробилось отраженное солнце.

За рулем автомобиля, ветерана советского автопрома, сидел абсолютно лысый восьмидесятилетний мужчина и привычно крутил баранку, объезжая рытвины. Старый авторитет криминального мира Армен Поганесян давно уже отошел от дел. В криминальных кругах он был более известен погонялом Погост.

– Пора подумать тебе, Магомед, – обратился он к сидевшему рядом с ним Уралову, – как от дел отходить будешь. Вечного фарта не бывает.

Магомед Рамдракович лишь снисходительно улыбнулся в ответ – мол, рано мне о покое думать, я еще полон сил.

– Нельзя поиметь всех женщин в мире, срубить все «бабки» и выпить весь коньяк, – нравоучительно, тоном старшего товарища проговорил авторитет.

– Но нужно к этому стремиться, – хохотнул Магомед.

– Я тоже стремился. Но старость ум дает. Вовремя в две тысячи первом сориентировался, когда все наши «крыши» менты под себя подбирать стали. До этого все чисто и прозрачно было. Блатные – это блатные. Менты – это менты. А я почувствовал – прежний мир рушится и нет мне в нем прежнего места. Или самому меняться придется, или же погибнуть. Я же не хотел драться, как лев, а погибнуть, как мандавошка. И пацанов своих предупредил, чтоб не дергались. Пусть ментяры позорные все к рукам прибирают. И ушел на покой. Тут, в Абхазии, райское место. Много наших блатных осело из тех, кто жив остался. Я здесь человек уважаемый, инвестор, – Погост осклабился, в лучах солнца блеснули золотые фиксы.

Авторитет говорил правду. Он словно мумифицировался в конце славных девяностых, таким и остался. Не стал косить под бизнесмена. Весь его вид говорил о том, что принадлежит он к уголовному миру с его старыми понятиями.

– Тебе машина моя смешной кажется, как и дом-развалюха, в котором я живу. А мне большего и не надо. Машина должна ездить. В доме крыша не протекать. А золотые фиксы жуют не хуже, чем хваленая металлокерамика.

– Где-то ты, Погост, прав. Мне самому в Абхазии нравится. Рай на земле. Любого мента за три копейки купить можно. Обо всем добазаришься. Даже официальный штраф за вождение машины в нетрезвом виде тут тысяча российских рублей.

– Насчет рая на земле – это точно. Экология тут райская. Ни один завод не работает, кроме коньячного. Так и ты перебирайся сюда, – Поганесян притормозил.

«Волга» мягко съехала пологим спуском и, слегка пробуксовывая в песке, покатила по пляжу. Хрустнула под колесами галька, машина замерла. Авторитет заглушил двигатель. С минуту он сидел, блаженно прикрыв глаза, вслушиваясь в шум прибоя. Наконец проговорил:

– Кажется мне, что твой час тоже настал.

– Ты о чем, Погост?

– Ты мне о вашем новом главменте рассказывал. Новые веяния начались. Значит, и новый раздербан близится. Зря ты сам на него не вышел, не поговорил.

– Большая честь, – усмехнулся Магомед. – К тому же у него заместители есть. Те, что при Чиже служили. Они ему все доходчиво объяснят. Сам придет.

– Думаешь этим ценник сбить? – Погост включил радиоприемник в машине, покрутил ручку, отыскал FM-станцию со старой советской музыкой. – Ты ж сюда не о делах говорить приехал, а отдыхать. Вот и расслабляйся.

Магомед и Погост выбрались из «Волги». Авторитет сбросил рубашку, оставшись в светлых полотняных штанах. Его худощавое тело густо покрывали зоновские татуировки, по которым можно было в подробностях реконструировать всю его нелегкую тюремную биографию.

Погост сбросил шлепанцы, погрузил босые ноги в песок и сел, привалившись спиной к стволу выброшенного волнами на берег огромного дерева. Сучья давно обломались. Гигантской короной топорщились толстые корни. Древесина была выбелена солью, солнцем и ветром.

– Много раз я мечтал на зоне, в ШИЗО, что сдохну именно так – тихо и спокойно. Не в больничке, не в камере, а на берегу теплого моря с тлеющей «беломориной» в зубах, – авторитет вновь закрыл глаза, словно возвращаясь мыслями в прошлое. – Ты поплавай, а я уж тут по-стариковски на бережку.

Магомед разделся, оставшись только в трусах. Народу на побережье было немного. Ближайшая компания виднелась метрах в ста. Он осторожно прошел по гальке, боком встретил волну и поднырнул под следующую. Дно круто забирало на глубину, и дальше можно было только плыть.

Волны, казавшиеся безобидными, на самом деле с силой обрушивались на пловца, тянули прочь от берега. Уралов спохватился, когда уже оказался довольно далеко, и усиленно заработал руками, чтобы побыстрее вернуться. Теперь море, бывшее до этого теплым и ласковым, казалось ему враждебным – чужой стихией, в которой ему нечего делать. Он размашисто греб руками, а когда взглянул под себя, то увидел большую тень, сопровождавшую его.

Это на берегу можно рассуждать, что в Черном море ничего опасного не водится. Ведь даже местные акулы, катраны, больше полутора метров не вырастают. Но когда ты один, далеко от берега, то страх сам собой закрадывается в душу.

Запыхавшийся, выбившийся из сил Магомед догреб-таки до берега и только тут сообразил, что сопровождавшую его тень отбрасывает он сам. Волна подхватила его, бросила на песок. Уралов поднялся, устало плеснул в лицо соленую воду.

Поганесян сидел в прежней позе, не шевелясь. Магомеду даже показалось, что старик-авторитет не дышит. Он осторожно тронул его за плечо.

– Погост.

Тот открыл глаза. И только сейчас Уралов заметил, что они не такие, какими были пятнадцать лет назад. Из голубых, как небо, превратились в серые, выцветшие.

– Пока ты плавал, тебе звонили раз пять, – кивнул на сброшенную Магомедом одежду Поганесян.

Уралов присел, вытащил айфон из нагрудного кармана рубашки. Телефон выскользнул из мокрой ладони. Песок облепил его, словно панировочные сухари сырой бифштекс. Обтерев трубку рубашкой, Магомед ткнул пальцем в сенсорный экран и недовольно пробурчал в микрофон:

– Я же говорил тебе, Рашид, звонить только в крайнем случае…

Лицо Уралова тут же помрачнело, сигнализируя о том, что этот «крайний случай» как раз и настал.

– …Да… вот же, бля… а ты куда смотрел?.. Беспредел полный… – с каждой брошенной фразой Магомед Рамдракович становился все более серьезным, губы зло кривились. – Все, жди, я сам разрулю. – Он выключил телефон, положил его на гальку, стал торопливо одеваться, даже позабыв вытереться.

– Главмент наехал? – поинтересовался Погост.

– Убью гада.

– Плохой мир, Магомед, лучше хорошей войны. Я же говорил – новый раздербан грядет. Поговори с ним, не зарывайся. Если бы над ним никого не было, не наглел бы.

– Мне в Адлер надо, в аэропорт. Срочно. Подбрось или кого из пацанов попроси. А?

– Сам доедешь. Держи ключи. Потом их в машине оставишь.

Погост кинул ключи. Магомед ловко поймал их.

– А ты? Давай хоть до Пицунды подброшу.

– А куда мне спешить? Дел-то у меня нет. Послушайся совета – выйди из игры. Вложишься в ремонт какого-нибудь местного санатория, они тут десятками пустыми стоят. Станешь, как я, инвестором со всеми вытекающими. Лучше в своей постели или на пляже у теплого моря концы отдать, чем от ментовской пули или заточки под ребра. Насчет границы не волнуйся – стоять не придется. Я звон погранцам сделаю. Почти без остановки проскочишь. – Поганесян сунул руку в карман широких полотняных штанов, извлек потертую бюджетную мобилу с крупными кнопками. – Телефон звонить должен, а чтобы снимки делать, фотоаппарат нужен. Кино камерой снимать надо, – кивнул он на лежавший на гальке айфон Магомеда.

Уралов гнал по шоссе. Впереди уже серебрилась бурная горная река Бзыпь, за которой начиналась Россия. Погост сдержал слово – Магомеда встречал абхаз-погранец. Он торопливо обежал машину и сел рядом с ним.

– Там справа ворота зеленые, в них и езжай.

– «Зеленый коридор», что ли? – уточнил Уралов.

– Какой коридор? – усмехнулся погранец. – Огородами проедем.

За воротами и впрямь оказался огород: с помидорами, петрушкой, киндзой, луком и всем другим, чем положено. Между грядками шла укатанная колея. Параллельно ей по утоптанной тропинке тянулись женщины с ручными каталками, набитыми контрабандой. Огород и двор оказались сквозными. Через другие ворота, без всяких формальностей Магомед выехал в Россию.

– А штамп о выезде? – спохватился Уралов.

– В другой раз, дорогой, поставлю. Не прихватил. Если подождешь – могу сбегать, – ответил страж границы.

– Некогда мне ждать.

В Адлер Магомед успел-таки к самолету на Москву. Благо билет у него был с открытой датой…

И уже в конце рабочего дня у Ларина в портфеле зазвонил мобильник. На губах Андрея появилась улыбка. По мелодии он сразу определил, какая трубка сработала. А последние дни он носил их с собой три штуки, не считая служебной.

Ларин поступил осмотрительно – завел себе три лишние симки, все на разные номера. А затем, как бы между прочим, на всякий случай сообщил двум своим заместителям и Статкевичу по одному из них. Андрей давно подозревал, что кто-то из вторых лиц в ОВД сливает информацию на сторону. И вот теперь звонил мобильник, чей номер он сообщил своему первому заму майору Зайцеву.

– Да, слушаю, – сказал он в трубку, уже понимая, кто мог ему позвонить.

– Встретиться надо. Разговор есть, – прозвучал голос с кавказским акцентом.

– Что ж, поговорить всегда можно, к тому же есть о чем. Называй место, – сделал встречный ход Ларин.

Магомед назвал место.

– Хорошо, приеду, – пообещал Андрей – он прекрасно понимал, что при первой встрече подставы быть не должно.

Уралов попытается уладить дело миром, иначе бы и не звонил.

«Значит, все-таки майор Зайцев сливает ему инфу, – решил начальник ОВД – Неприятно, конечно, иметь в замах предателя. Но и отстранять его спешить не стоит. Обратный канал связи может мне еще пригодиться. Там, где сливается информация, можно слить и дезинформацию под видом правды».

Разговор Магомеда с Лариным оказался коротким. От предложения «жить мирно» и вернуть ситуацию в городе к прежнему состоянию Андрей категорически отказался. Не помогло и предложение Уралова войти в долю.

– …Ну, что ж, ты или такой дурной, или такой честный, раз отказываешься, – сделал свой вывод Магомед. – Тогда к войне готовься. Я тебя предупредил.

Глава 10

В тайной организации Дугина работа по подготовке агентов-антикоров была поставлена серьезно. Кроме владения боевыми искусствами, стрельбы из всех видов оружия, умения выживать в любых условиях, их еще учили экстремальному вождению транспортных средств. Ларину пришлось перепробовать множество техники. От древнего биплана «АН-2», называемого в народе «кукурузником», до городского трамвая и маневрового тепловоза. Так что о достоинствах и преимуществах каждого из них он знал не понаслышке. Самой любимой техникой у него был мотоцикл. Маневренный, быстрый, способный преодолеть любые городские пробки. Унести от преследователей по лесной тропинке. А вот самой нелюбимой техникой оказались машины с автоматической коробкой передач. Андрей справедливо считал, что конструкторы создали их для «чайников» на дороге, домохозяек, ничего не смысливших в автомобилях, и пижонов.

Сам Ларин любую машину ощущал продолжением своего тела. Внутренним взглядом он видел, что происходит в моторе, в коробке передач, как ведет себя подвеска. А автоматическая коробка воспринималась им как что-то вроде протеза. Так же он ненавидел всякие парктроники, контроль-круизы, системы слежения за разметкой. Настоящий агент должен полагаться только на себя, не доверяясь всяческим электронным «протезам».

Однако после назначения его начальником ОВД с транспортом произошла накладка. То ли Дугин недосмотрел, то ли его люди перестарались. Возможно, настоящий Правдеев предпочитал ездить именно на машине с автоматической коробкой передач. Так или иначе, но личный, а не служебный автомобиль Андрея оказался оборудован АКП. Такая комплектация имеет лишь одно преимущество – не надо самому жать сцепление и дергать рычаг. А вот все остальное – сплошь недостатки. С толкана не заведешь. На буксире не потащишь. Если заглохла на ходу, то придется останавливаться.

Прибыв в подмосковный город, Ларин так еще ни разу этой машиной и не воспользовался. Это был древний, выпуска конца восьмидесятых годов американский автомобиль «Кадиллак Девиль». Его еще очень любят кинематографисты: длинный, угловатый. В американских блокбастерах на нем обычно разъезжает мафия. Почему именно такая машина полюбилась настоящему полковнику Правдееву, для Андрея оставалось загадкой. А может, и не в предпочтениях было дело. Просто автомобиль оказался у него в руках случайно, не он его выбирал.

Ларин всегда придерживался правила, что «железный конь» должен стоять под окном, а не в гараже или на стоянке. Иначе обладание машиной теряло смысл.

Часов в десять вечера, когда Андрей уже пил кофе, затрезвонил стационарный телефон – первый раз за все время его пребывания в городе.

– Товарищ полковник, – официально зазвучал в трубке напряженный, несколько испуганный голос, – докладывает дежурный лейтенант Пятаков. В Отделе ЧП. Пожар. Пока боремся с огнем своими силами. МЧС уже вызвали. Прислать за вами машину?

– Не надо. Сам доберусь, – бросил в трубку Ларин.

В свете сказанного накануне Магомедом о том, что, мол, «жди войны», пожар в Отделе выглядел вполне закономерным явлением. Этакой мелкой местью или очередным предупреждением. Мол, в следующий раз можем не бутылку с зажигательной смесью в окно бросить, а из гранатомета по твоему кабинету пальнуть.

Андрей за короткое время, которое он возглавлял ОВД, уже успел запомнить внешность всех сотрудников. А вот с голосами было сложнее. Все-таки подчиненным приходится больше слушать, чем говорить самим. Да и пожар – событие неординарное. От волнения голос может и немного измениться.

Ларин торопливо сбежал во двор, сел за руль «Кадиллака». Американские машины традиционно просторнее европейских и японских. Внутри салона чувствуешь себя сидящим на широком диване, есть куда деть локти, колени. Андрей запустил двигатель, примерил ноги к педалям, которых было всего две – газ и тормоз. Осторожно, приноравливаясь к другому типу управления, выехал из ряда припаркованных машин и поехал внутренним проездом к ярко освещенной улице.

В свое время этот автомобиль был чудом техники. Все возможные навороты конца восьмидесятых в нем присутствовали. Электроподъемники стекол, дистанционная регулировка сидений, кондиционер и даже бортовой компьютер. Теперь, конечно, последний прибамбас выглядел убого – черно-белый, не подсвечивающийся экранчик на панели управления. Он исправно выдавал Ларину сведения о машине. Запас топлива в галлонах. Текущий его расход в галлонах на сто миль. Температуру охлаждающей жидкости, конечно же, указывал в американском формате – в градусах по Фаренгейту. Во всех этих показателях без калькулятора было не разобраться.

– Ну и хрен с ним, – зло буркнул Андрей, – ехать недалеко. Надеюсь не закипеть.

Все-таки американцы сделали и небольшое послабление. Спидометр был проградуирован не только в милях, но имелись и микроскопические циферки, подразумевавшие километры в час.

К тому моменту, как «Кадиллак» выкатился на не слишком запруженную автомобилями улицу, Ларин абсолютно свыкся с управлением. Даже включил контроль-круиз, потому что улица напрямую вела к зданию ОВД, от которого его отделяло шесть кварталов.

Впереди светофор мигнул желтым, загорелся красный. Вспыхнули стоп-сигналы на впереди идущей машине. Андрей левой ногой прижал тормоз. Ноль реакции. Автомобиль продолжал катиться, хоть педаль провалилась до самого полика.

«Вот же черт, куда механики Дугина смотрели? Хотя и сам виноват. Мог бы хоть разок на ней и проехать, – рука привычно потянулась к ручнику, но того не оказалось на месте. – Это же «Кадиллак» с автоматом, у него ручник ножной», – вспомнил Ларин.

Бросив взгляд под панель, он увидел высоко расположенную педальку и придавил ее левой ногой. Но тяжелый «Кадиллак Девиль» и не думал останавливаться.

Легковесный «Фольксваген Гольф», стоявший перед светофором, уже маячил в опасной близости. Этот хлипкий автомобиль навряд ли быстро задержал бы двигавшийся по инерции «Кадиллак». Матерясь, Андрей резко вывернул руль влево. От нарушителя ПДД шарахнулась пожилая тетушка с набитыми под завязку пакетами и что-то обидное прокричала Ларину вслед. Тот с удовольствием остановился бы и объяснил ей, в чем дело, но машина его не слушалась. Краем глаза он заметил несущуюся на него справа маршрутку. Водитель отчаянно засигналил. Казалось, столкновения не избежать.

Андрей выровнял машину и втопил газ по самую «плешку». «Кадиллак» буквально вгрызся протекторами в асфальт. Стремительно рванул вперед. «ГАЗЕЛЬ» лишь чиркнула о задний бампер. Если все происходившее до этого еще можно было как-то списать на техническую неисправность – отказали тормоза, то теперь пришла очередь Ларину задуматься над такой вот «случайностью»: педаль газа не хотела возвращаться. Она словно прилипла к полику. Андрей не мог сковырнуть ее даже носком ботинка.

Тяжелый американский автомобиль, набирая бешеную скорость, несся по улицам вечернего города. Меж идущих в одном с ним направлении машин еще удавалось лавировать. Но настоящий кошмар начинался на светофорах, когда предстояло пересечь поперечный поток автомобилей. А единственное средство управления, доступное Ларину, – это рулевое. На скорость он не мог повлиять никоим образом. А тут еще и пешеходы.

Андрей гнал по городу, совершая немыслимые зигзаги, рискуя налететь на бордюр и перевернуться. И удивлялся, что до сих пор жив и никого не убил сам.

За стеклами мелькнуло здание ОВД. Ни дыма, ни огня не наблюдалось, как, впрочем, и пожарных машин неподалеку. Теперь окончательно стало ясно, что звонок дежурного – это подстава. Единственная цель которой – усадить его за руль неизвестно каким образом «зомбированного» «Кадиллака».

А тут еще сам собой заработал кондиционер. Из решеток вентиляции погнало обжигающе-холодный воздух. Буквально за несколько секунд пластмассовые решетки покрылись инеем. Андрей, улучив момент, оторвал руку от руля и вдавил клавишу, чтобы опустить стекло. То не сдвинулось ни на сантиметр. Сколько сейчас градусов в салоне, Ларин мог лишь догадываться. Хитро сделанный древний американский бортовой компьютер показывал температуру по Фаренгейту. Но пальцы начинали зябнуть.

– Вашу мать! – выкрикнул Андрей, увидев впереди пластиковые надолбы, установленные дорожными рабочими.

Проезжая часть сужалась, а перед светофором торчала громада мусоровоза. Ларину мгновенно вспомнилось, что пластиковые дорожные блоки представляют собой емкости, которые по инструкции для устойчивости следует заливать водой. И весит такая «дура» килограммов двести. Правда, вселяло надежду то, что обычно дорожники ленятся заливать их, ставят порожние.

Чередующиеся красные и белые блоки стремительно неслись навстречу машине. Хотелось зажмуриться. Но Андрей смотрел вперед. «Кадиллак» ударил бампером в пластиковую громаду. Та оказалась порожней. Взлетела в воздух, чиркнула о крышу. Ее, кувыркающуюся, Ларин увидел уже в зеркальце заднего вида.

По неровному, снятому фрезой асфальту «Кадиллак» стремительно прошуршал, его тряхнуло на стыке и понесло дальше. Андрей целенаправленно уводил взбесившийся автомобиль за город, надеясь на то, что сможет с ним что-то сделать на шоссе, где поменьше машин и нет пешеходов. Он понимал, что уже наверняка кто-то из видевших его позвонил в ГИБДД и, возможно, на посту ГАИ его попытаются остановить, раскатав «еж». Но тут же пришлось расстаться с этой мыслью, ведь он был не простым нарушителем, дорожная полиция первым делом пробьет номер, а когда выяснит, что автомобиль принадлежит начальнику ОВД, то вряд ли решится прибегнуть к столь радикальному способу остановки транспортного средства.

– Лишь бы не догадались выставить «живой» щит, останавливая проезжающие машины. Такое с них станется.

Впереди замаячил знак «Тупик». Андрей резко выкрутил руль. Свистя, дымя протекторами по асфальту, «Кадиллак» потащило, ударило багажником о мирно припаркованную машину. От удара Ларина бросило назад. Руки соскользнули с руля. С шумным хлопком сработали подушки безопасности, ударив по лицу, закрыв обзор.

Андрей ничего не видел впереди. Не мог дотянуться до руля. А взбесившаяся машина жила собственной жизнью – методично щелкая автоматической коробкой переключения передач, бездушно набирала скорость.

В критических ситуациях решение приходит быстро. Ларин умудрился сжать подушку безопасности и рванул ее зубами. Воздух выходил с шипением. Андрей наконец-то обнаружил руль и увел машину от столкновения с автобусом. Если бы он ехал на автомобиле с обычной коробкой передач, пусть бы она была десять раз бешеная, Ларин остановил бы ее. Всего-то делов – вырвать рычаг на нейтралку. А там, если не идешь с горы, рано или поздно остановишься. Но с «умной» машиной просто так не поспоришь.

Обнадеживало лишь то, что за окнами уже мелькали окраины города. Началась коттеджная застройка. Дома, светящиеся окнами, стояли в отдалении. Редкие автомобили, как казалось Андрею, ползли по шоссе. Он проносился мимо них подобно вихрю. Впереди виднелся пост ГИБДД.

– Так и есть, – зло проговорил Ларин.

Дорожный полицейский вместо того, чтобы встретить начальника ОВД раскатанным поперек шоссе «ежом», браво козырнул мчащемуся на «первой космической» «Кадиллаку Девиль». Еще бы – главмент едет.

«А между прочим, по закону во внеслужебное время даже для меня не должно быть послабления», – некстати подумал Андрей.

Стекляшка освещенного поста ГИБДД мелькнула и, закрутившись в сгущающихся сумерках, исчезла за поворотом.

«Блин. И бак под завязку налит», – глянул на экран бортового компьютера Ларин.

Электроника, словно измываясь над ним, еще и подсказывала, что на таком запасе топлива при текущем его расходе Андрею предстоит проехать еще триста двадцать пять миль.

Шоссе не делало особо крутых поворотов. Ларину удалось отдышаться и сосредоточиться.

«Теперь попробуем более радикальный способ остановки. Правда, рискованный», – выбрав прямой отрезок трассы, решил Андрей.

Идеально выровняв машину, он повернул против часовой стрелки ключ в замке. По идее, зажигание должно было отключиться, двигатель заглохнуть. Но этого не произошло. То ли мотор оказался перегрет, и топливная смесь загоралась от компрессии. То ли над контактной группой в замке кто-то хорошо поработал. Мощный мотор ровно гудел. А вот рулевая колонка оказалась заблокированной. И фары погасли. Рулевое колесо словно приросло.

Перспектива дороги не просматривалась. Ветер со свистом обтекал машину.

«Так, спокойно, пробуем еще раз». – Ларин повернул ключ по часовой стрелке – вспыхнули фары.

Сделал он это вовремя. Теперь, когда темнота впереди «Кадиллака» рассеялась, стало видно, что Андрей уже идет по встречке. Шоссе делало поворот. Вписаться в него Ларин не успел. Машину затрясло. Под левыми колесами захрустел гравий обочины. Автомобиль занесло, и он сорвался с откоса дороги. Пролетев с десяток метров по воздуху, подбитым бомбардировщиком ударился о землю, пропахал поле бампером, но не сдался. Безбожно раскачиваясь, рванул по бездорожью.

Машина то скребла днищем, то колеса отрывались от земли. Бросало так, что Ларину еле удавалось удерживать руль.

– Должно же это наваждение когда-то кончиться, – шептал Андрей.

Скорость заметно упала, но дверцы, что ни делал начальник ОВД, оставались заблокированы. Не выскочишь на ходу. Машина перевалила пригорок и съезжала в низину. Сердце у Ларина радостно забилось. Впереди в свете фар блеснуло небольшое нераспаханное болотце. Наверняка там даже трактор увязал.

«Что ж, танки грязи не боятся. Но «Кадиллак» – это тебе не танк».

Теперь оставалось только держать верное направление.

Андрей слухом отметил щелчок, когда автоматическая коробка со второй передачи перешла на первую. С противным скрежетом «Кадиллак» въехал в грязь и забуксовал. Автомобиль болтало, таскало из стороны в сторону, но продвинуться вперед он уже не мог. Ларин ударил локтем в боковое стекло. Высадить его удалось только со второго удара. Выбрался из салона, добрел до сухого места и упал на траву.

Через пару минут Андрей окончательно пришел в себя. Дрожь в руках унялась. Силы вернулись. Проклятый «Кадиллак» все еще продолжал буксовать в грязи, зарывшись в нее по самый багажник.

Ларин побрел к своей машине. Ноги чуть ли не по колено вязли в грязи. Натужно гудел вентилятор, пытаясь охладить перегретый двигатель. Андрей открыл капот и одну за другой вырвал за провода фишки, ведущие к свечам. Двигатель мгновенно заглох. Начальник ОВД подул на обожженные пальцы и мстительно произнес:

– Вот и на тебя нашлась управа.

Он шел к шоссе, пытаясь понять, как можно было подстроить подобное. К тому же не в условиях автомастерской, когда в твоем распоряжении есть подъемник, тестеры, наборы инструментов. А сделать такую изысканную подляну ночью, во дворе, да еще так, чтобы тебя никто не заметил.

– Просто гениальное злодейство какое-то, – с уважением подумал Андрей о неизвестном злоумышленнике, явно действующем по наводке Магомеда. – Недооценил я его. А ведь все гениальное просто, – внезапно осенило Ларина. – Вот уж точно русский мужик задним умом крепок. Все дело в «волшебных пузырьках»… бортовой компьютер! На него все управление завязано. Он тебе и машину припаркует, и скорости переключит, и дверки заблокирует, и салон при помощи кондиционера в морозильную камеру превратит. Просто нужно его перепрограммировать в нужном направлении.

Найденная разгадка особо не порадовала. Андрей, оскальзываясь, забрался по откосу на шоссе, присел на столбик ограждения, достал мобильник и натыкал номер Статкевича.

– Привет, старлей… не спишь еще?.. Надеюсь, сегодня вечером своей традиционной бутылки водки на сон грядущий не выпил… Это хорошо, что трезв… забрать меня с десятого километра московской трассы можешь?.. Что я там делаю?.. Позже объясню… Да, кстати, у тебя машина, случаем, не с автоматической коробкой передач?.. Это хорошо, что у тебя на такую роскошь денег не хватает… И кондишена нет?.. Это отлично, ненавижу кондиционеры… И еще, какую-нибудь тряпку побольше, подстилку прихвати, а то у меня тут ноги по колено в грязи, боюсь салон испачкать… Ну, все, старлей, до встречи, мимо меня не проедешь, я прямо на обочине стоять буду… Да, не спеши отключаться… у нас сегодня в Отделе, случаем, пожара не было, тебе не докладывали?.. Да не сошел я с ума, просто, кажется, Магомед нами вплотную занялся, ответку по полной зарядил.

* * *

По идее, российский участковый должен быть кем-то вроде американского кинематографического шерифа. Все на подведомственной ему территории должно просто трепетать перед ним. Он – воплощение закона и справедливости.

Но это все по идее. На самом же деле участковый – достаточно бесправное существо, и боятся его только местные бухари да бытовые дебоширы. Большинство населения, более-менее законопослушное, практически с ним не сталкивается. А бывает, и не подозревает о его существовании.

Тем не менее у каждого участкового существуют и свои соблазны. В его служебные обязанности входит знать обо всем незаконном, что происходит на его участке. Казалось бы, задача почти невыполнимая. Не станешь же обходить все квартиры с визитами. Но делать этого и не требуется.

В каждом дворе есть неприметные люди, которые знают многое о жильцах. Это дворники, сантехники, электрики. Дворник, который метет двор, прекрасно видит, куда зачастили посторонние. А самого его никто не замечает. Метет себе мужик в спецодежде и метет. А потом сидит с коллегами в бытовке, киряет и от нечего делать смотрит на проходящих людей во дворе. Ни одна квартира не обойдется без услуг сантехника с электриком. Их даже в притон вызовут, если там засорилась канализация или порвался шланг на душе. Опытный участковый всегда будет поддерживать хорошие отношения с работниками коммунальных служб. Они и будут его лучшими информаторами.

Ровно два года назад участковый инспектор Доморадский именно от дворника и услышал, что в частный дом, затесавшийся среди пятиэтажной застройки, зачастили небедно одетые люди, в основном мужчины. Причем засиживаются там до поздней ночи, а случается, и до утра. При этом шума никакого не производят. Проститутки туда не наведываются. Расходятся практически трезвые.

Получив информацию, Доморадский неожиданно для хозяев наведался в «нехороший» дом. Как выяснилось, действовал в нем нелегальный покерный клуб, где проигрывались и выигрывались немаленькие суммы. Накрыв подпольное игорное заведение с поличным, участковый мог поступить, исходя из двух вариантов. По закону, ликвидировав его и подключив следствие. Или же так, как поступало большинство его коллег, служивших под началом подполковника Чижа. Участковый Доморадский выбрал второе. Получил с владельца подпольного покерного клуба разовые откупные, намного превышавшие его зарплату, а также обещание ежемесячно выплачивать определенную сумму. При этом Доморадский, конечно, испытывал угрызения совести. Но так поступали все. Участковый особо не рисковал, ведь с Чижом он исправно делился. Да и деньги лишними не бывают.

Если человек постоянно живет в неладах со своими убеждениями, то это рано или поздно сказывается на его внешности, психике. Он становится нервным, раздражительным, дерганым. То же самое происходило и с Доморадским. Но он не представлял себе, что можно продолжать службу, руководствуясь только законом. Зло казалось неискоренимым. А он, тот, кто должен был бороться с ним, сам же потакал преступникам.

Конечно, находились доводы для самоуспокоения. Мол, в покерный клуб ходят небедные люди, никого там не насилуют, не убивают, никто не заставляет их проигрывать. Но в то же время участковый понимал, что в подобном клубе наверняка находится место и крапленым картам, и, соответственно, шулерам, которые облапошивают новичков.

Слом в душе участкового произошел, когда на пустыре в соседнем квартале обнаружили повесившегося молодого человека, успешно занимавшегося ремонтом машин. В кармане у него не было ни рубля – лишь пять карт, составлявших довольно высокую покерную комбинацию «каре». Четыре короля и десятка. Сомнений в том, что это не убийство, не возникало. Парень повесился сам. Но картина произошедшего для Доморадского была яснее ясного. Успешный автомеханик проиграл не только свои деньги, но и оборотный капитал партнеров по бизнесу. Вот и решил уйти, заплатив долг таким образом.

Подполковник Чиж все же уговорил участкового не акцентировать внимание на картах – просто изъять их и оформить все как бытовое самоубийство. Доморадский уже подумывал о том, чтобы оставить службу. Но тут появился новый начальник ОВД. И участковый почувствовал, что сможет изменить ситуацию. Теперь у закона и правопорядка была поддержка свыше.

В тот день, когда владелец клуба должен был заплатить Доморадскому, тот, как обычно, пришел к нему. Но деньги взять отказался. Обрисовал вновь сложившуюся ситуацию и честно предупредил – «если за неделю подпольное игорное заведение не закроется само, его закроют официально, со всеми вытекающими последствиями». Самое странное, что предельная откровенность сработала. Через неделю частный дом, затесавшийся среди пятиэтажной застройки, уже сдали в аренду, и в нем расположилось агентство по торговле недвижимостью. Словно камень свалился с души участкового. Но даже после этого он не смог спокойно смотреть в глаза новому начальнику ОВД.

Однажды, встретившись с Лариным в коридоре один на один, он признался во всем. Андрей любил честность. Понял, что своим начинанием точно попал в цель и раскаяние Доморадского искреннее. Он расспросил о подробностях, сразу же поняв, что игорное заведение тоже работало в пользу Магомеда, и пообещал участковому, что если подобное в его служебной биографии не повторится, то о прошлом он может забыть. У полицейского буквально крылья за спиной выросли. Мир снова приобрел для него буйство красок, а служба смысл. Теперь уже ничто не могло сбить его с того направления, которое указал ему новый начальник Отдела.

Однако всему, даже очень хорошему и прогрессивному, приходит конец. И такой день настал.

Вернувшись поздно со службы домой, участковый переоделся в штатское и отправился выносить мусор. С пакетом в руках он вышел из подъезда, закурил и направился к контейнерам, стыдливо прятавшимся в темной стороне двора. Несколько бездомных кошек выпрыгнули из мусорного бака и, зло зашипев на Доморадского, спрятались в кустах. Пакет полетел в раскрытый стальной контейнер на колесиках. Не успел участковый повернуться, как у него за спиной возникли двое – невысоких, но крепко сложенных, в глубоко натянутых на головы бейсболках с длинными козырьками, лиц не рассмотреть.

– Значит, тебе игра в покер не нравится? – поинтересовался один из них, сжимавший в руке скрученную в трубку газету.

– Да что ты с ним вообще разговариваешь? Мочить таких надо, – подтвердил второй ублюдок.

Доморадский сразу же понял, что отвечать в такой ситуации не имеет никакого смысла. Он попытался ударить в голову того, кто стоял ближе. Но коренастый взмахнул свернутой в трубку газетой и ловко, со всей силы ударил ею по руке участкового. Хрустнула переломанная кость. В газету был завернут толстый прут арматуры. Доморадского били недолго, но жестоко.

Полуживого, с переломанными руками, ногами его забросили в мусорный контейнер и захлопнули крышку. От верной смерти участкового спасло лишь то, что на рассвете его в контейнере обнаружили бомжи, собиравшие вторсырье…

…Быть женой полицейского – судьба не из легких. Мало того, что муж редко бывает дома, так еще и вечно сталкиваешься с насмешками соседей. Правоохранителей традиционно не любят во всем мире. А выгод от такого замужества не очень-то и много.

Тридцатилетняя Татьяна, недавно вышедшая замуж за лейтенанта, служившего в ОВД, надеялась на счастье. Первый год было сложно. В городе ни родственников, ни своего жилья. Единственное, что Чиж предоставил молодоженам – так это комнатку в общежитии метизного завода. Из-за этого супруги даже не планировали заводить ребенка, откладывая это на потом. Все собирали деньги для первого взноса, чтобы получить кредит на квартиру. И перспектива эта казалась очень отдаленной.

Татьяна, как и большинство женщин, пилила мужа. Мол, посмотри, многие твои ровесники уже в собственных квартирах живут, на новых машинах ездят. А мы прозябаем в общежитии с удобствами в конце коридора. Ездим на разбитом «Гольфе», которому уже давно пора на свалку. А светлое будущее так и остается неопределенным.

Когда однажды, придя со службы, муж положил перед женой пятьсот долларов, она сперва испугалась:

– Откуда это?

– Лучше не спрашивай. Ты же сама говорила, что деньги нам нужны. Это наше будущее, наш ребенок. Теперь каждый месяц буду приносить. А там что-нибудь еще подвернется, – глядя мимо супруги, произнес молодой лейтенант.

– А если тюрьма?

– У нас все повязаны. Если бы не взял, пришлось бы со службы уйти. Тогда бы и комнатку в общежитии у нас отобрали.

Татьяна смирилась, хоть и ужасно боялась.

Приход Ларина на должность начальника ОВД внезапно изменил жизнь этой молодой семьи в лучшую сторону. Уже через неделю полковник Правдеев вручил мужу Татьяны ключи от служебной квартиры и пообещал, что в скором времени ему выдадут и льготный кредит на постройку собственного жилья.

Радости не было границ. И хоть квартира была небольшой, всего однокомнатной, но получили ее супруги сразу со всей необходимой мебелью. В тот вечер Татьяна взяла с мужа обещание, что он порвет с теми, от кого раньше получал деньги. Долго упрашивать молодого лейтенанта не пришлось. Он охотно дал обещание и сделал встречное предложение:

– Ты родишь мне сына.

– А если будет девочка?

– Значит, сын родится позже.

Но счастье – субстанция хрупкая, временами и недолговечная. Черный день настал и для этой семьи.

Вечером мужа, хоть у него и был свободный день, вызвали на службу. Он так и не успел натянуть на балконе веревки для белья. Прочный капроновый шнур остался лежать на тумбочке в прихожей. Когда точно вернется супруг, Татьяна не знала, а потому не спеша принялась готовить ужин. Картошка уже была почищена. Оставалось стереть ее на терке. Кухонным комбайном еще не обзавелись. И тереть приходилось вручную.

Покончив с картошкой, Татьяна почистила большую луковицу, поскольку знала рецепт своей матери – чтобы картофельные блинчики получились светлыми и золотистыми, нужно в картофельное тесто стереть еще и репчатый лук. Глаза слезились. Луковица выскальзывала из мокрых пальцев. Рука соскочила, и Татьяна поранила большой палец о терку. Тут же приложила его к губам. И в этот момент коротко, трижды чирикнул домофон.

Так по-свойски, по-домашнему мог сообщить о своем приходе только муж. Женщина наскоро вытерла руку полотенцем, выбежала в прихожую и сняла трубку домофона.

– Ты уже вернулся? Поднимайся, – бросила она в микрофон радостное и сразу же вдавила кнопку.

Короткий писк засвидетельствовал, что входная дверь в подъезд разблокировалась. Из динамика донеслось что-то невразумительное, типа «хм», «ум», и тяжелые уверенные шаги. Женщина провернула ключ в замке, чтобы не бегать второй раз, открывая дверь в квартиру. И вернулась на кухню, чтобы поскорее закончить с ужином.

Входная дверь скрипнула.

– Я на кухне, дорогой! – крикнула Таня, вытирая локтем вспотевший лоб, и принялась ожесточенно дотирать ненавистную, пробирающую на слезы луковицу.

Она не успела обернуться, когда сзади ладони легли ей на глаза.

– Не надо, дорогой, ты же видишь – у меня руки в луке перепачканы. Дай приготовить ужин.

Внезапно вновь скрипнула входная дверь. Послышались тяжелые шаги. Татьяна почуяла неладное, дернулась. Но мужчина, стоявший сзади, уже крепко держал ее.

– Сучка ментовская, – зашипел он ей в ухо гнусавым голосом, – только попробуй пикнуть – придушу.

– Да тут и веревка в прихожей лежит, – раздалось хрипло-радостное.

Страх парализовал женщину. Она даже не сразу поняла, что ее тащат с кухни в прихожую. И только когда увидела желтые прокуренные зубы – единственное, что было видно из-под козырька натянутой по самые брови бейсболки, стала сопротивляться. Но тут же получила два увесистых удара по лицу.

– Заткнись, дура. И кусаться не вздумай.

– Кто вы такие? Что?.. – И вновь последовал удар в лицо.

Гнусавый и хриплый с идиотскими шутками-прибаутками срывали с нее одежду. Голую и беззащитную бросили на кровать. Толстый капроновый шнур обвил лодыжки и запястья. Двое ублюдков ловко привязали Татьяну к спинкам кровати, растянув руки и ноги в форме буквы «Х». Она дергалась, но ничего не могла поделать. Петли на руках и ногах от этого только туже затягивались.

Гнусавый погасил свет в комнате, задернул шторы. Хриплый затыкал ей рот ладонью. Татьяна слышала, как в полумраке гнусавый ублюдок раздевается. Затем он неспешно подошел к кровати и навалился на женщину. Татьяна ощутила, что все его тело густо покрыто жесткими волосками. Она не могла ни крикнуть, ни сбросить насильника с себя. Она даже не могла ударить его головой. Хриплый крепко держал ее за волосы.

Когда казалось, что изнасилования уже не избежать, гнусавый внезапно слез с женщины и стал одеваться. Его подельник пригнулся к Татьяне и, тщательно выговаривая каждое слово, произнес шепотом:

– Если твой муженек не вернется к прежнему, то вернемся мы. И тогда уже трахнем тебя по полной программе, во все дыры. Да так, что зашивать придется. Так ему и передай. Вы ж, кажется, ребенка завести решили?

Татьяна разрыдалась. Ублюдки неторопливо покинули квартиру, щелкнул замок…

…Сержант Горошко возвращался со службы пешком. Любил прогуляться. Чтобы, как всегда, срезать путь, он свернул в парк. Редкие фонари освещали аллейку, кое-где украшенную по прихоти ландшафтного дизайнера крупными валунами. Правда, почему-то коммунальщикам пришло в голову выкрасить эти валуны масляной краской. Вот и лежали на зеленой траве развеселые синие, красные, желтые камни. Когда сержант миновал старое дерево, от его ствола беззвучно отделились две коренастые тени. Горошко даже обернуться не успел, как его по темечку ударили пластиковой бутылкой, туго набитой песком. От такого удара не остается следов, а вот сознание выключается мгновенно.

– Вырубили? – раздалось хриплое.

– С первого удара. Чисто сработали, – прозвучало в ответ гнусавое. – Водку давай.

Хриплый ублюдок повернул бейсболку козырьком назад, вытащил из кармана бутылку дешевой водяры, свернул пробку. Его подельник открыл бесчувственному сержанту рот. Спиртное тонкой струйкой потекло в глотку.

– Повыше его держи, чтобы не захлебнулся. Нам это на хрен не надо.

Когда всю водку влили в сержанта, пустая бутылка вновь исчезла в кармане. Ублюдки подтянули Горошко к валуну, выкрашенному красной краской, и сильно ударили затылком. В тишине ночного парка зловеще разнесся противный звук хрустнувшей кости.

– Ну, вот и порядок. Все, как и заказывали, – прозвучало гнусавое. – Шел себе пьяный мент, оступился – и головой в камень. Готов жмур. Кому надо, тот поймет.

Хриплый несколько секунд подумал, вытащил из кармана пустую бутылку водки, тщательно вытер ее полой куртки и засунул в карман мертвому сержанту.

Убийцы бодро зашагали по аллейке. Один из них на ходу водил пальцем по экрану айфона, отправлял SMS-сообщение. Когда они уже выходили из парка на улицу, пришел ответ, состоящий из двух чисел. Одно из них было трехзначное, другое – четырехзначное. Вроде бы номер телефона. Хотя на самом деле это было не так.

– Схема работает, – ухмыльнулся хриплый.

– Еще не факт, – засомневался гнусавый, – но думаю, что облома не случится.

Через полчаса убийцы уже оказались на вокзале в зале автоматических камер хранения. Сверяясь с трехзначным числом на экране айфона, отыскали нужную ячейку. Набрав четырехзначное на колесиках, которыми набирается код, открыли ячейку. Внутри лежал пухлый конверт. Хриплый заглянул в него, прошелестел заскорузлым ногтем по пачке долларов.

– Работает схема. А вот и билеты, – вытащил он золотистые бланки. – Поезд через полчаса, еще и выпить успеем в баре. Пошли.

* * *

Поезд мерно стучал колесами, прорезая ночь. За окнами изредка мелькали огоньки деревень. В купе СВ по разные стороны от откидного столика сидели Дугин и Лора. Павел Игнатьевич неторопливо одним пальцем постукивал по клавишам ноутбука, озабоченно вглядывался в экран. Напарница Ларина сидела, подперев голову руками, и смотрела в окно.

Поезд сбавил ход. Мимо проплыло здание небольшого вокзальчика. Состав вздрогнул и замер. Стоянка была недолгой. Через минуту поезд вновь тронулся. В дверь купе негромко постучали.

– Да, – не отрывая взгляда от светящегося экрана, бросил Дугин.

В купе СВ вошел поздний пассажир – Андрей Ларин. Павел Игнатьевич лишь немного привстал, пожимая ему руку. Лора грустно улыбнулась краешками губ.

– Привет доблестной сотруднице прокуратуры. Как дела в Следственном комитете? – с легкой издевкой спросил Андрей, глядя на Лору.

Та только и ответила, но чисто в своей манере:

– Сам дурак.

Начальник ОВД устало опустился на диван. На руководителя тайной организации по борьбе с коррупцией в высших эшелонах власти он смотрел хмуро. Затем вздохнул и глухо произнес:

– Ситуация такая, что и докладывать не хочется, Павел Игнатьевич.

– О случившихся несчастьях можешь и не докладывать. Я в курсе. И Лора тоже, – проговорил Дугин. – Я же предупреждал тебя, что может случиться головокружение от успехов. Закон физики. Действие равно противодействию. Вот и получили ответку.

Ларин еще раз шумно вздохнул. А Дугин продолжил:

– Меня интересует, что мы имеем в сухом остатке, каковы настроения сотрудников в ОВД?

Андрей наморщил лоб, запрокинул голову, словно собрался надолго устроиться в уютном купе спецвагона.

– За всех сказать не берусь. Настроения поляризовались. Есть те, кто готов идти до конца. Но мне не нравится, что ими движет чувство мести. Не к этому мы стремились. Не за это боролись. Единственное, что утешает – мало таких, сущие единицы. Иначе бы я веру в людей потерял.

– А остальные, основная масса? – поинтересовался Дугин.

– Настроения упаднические, хотя и довольно откровенные. Личный состав мои приказы практически игнорирует. Этакая итальянская забастовка в полицейском формате. Люди запуганы. Я их понимаю. Семьи, жизнь близких, да и своя собственная дороже службы. Если ничего не предпринять, все очень быстро вернется на прежнюю орбиту. К тому же у Магомеда и его подручных железное алиби. В злополучные вечер и ночь, когда все и случилось, он с большой компанией отмечал юбилей в ресторане, на глазах у десятков свидетелей. То, что никто не отлучался, зафиксировано и видеокамерами. Все просчитал, гад. Я так думаю, что действовали нанятые им гастролеры. Приехали на один день, а потом укатили. Переоценили мы свои силы, Павел Игнатьевич. Был бы я настоящим полковником Правдеевым, написал бы рапорт об отставке.

– Без моей санкции, Андрей, ты с должности не уйдешь.

– Нечего сказать, утешили, Павел Игнатьевич. Может, у вас есть хорошая информация? Устал я от плохой, – Ларин скрестил на груди руки.

– Была бы – порадовал бы. А так, как есть, так есть. Смирнов все же убедил вышестоящее начальство, что эксперимент в твоем ОВД – вредное начинание. Мол, эксперимент провалился, и его пора закрывать. Так и сказал – видите, к чему все привело, а так хоть было спокойно. Ты же знаешь, что любимое словечко в нашей стране – это «стабильность», им всегда козыряют, когда похвалиться больше нечем.

– Самая устойчивая стабильность бывает только на кладбище, – вставил Андрей.

– Во-во, – поддержал его Дугин. – Я твоих людей не виню, никому из них не хочется повторить судьбу сержанта Горошко.

Ларину казалось, что он не узнает Дугина – всегда волевой, уверенный в себе и победе, сейчас он выглядел поникшим, словно взял на себя всю вину за начатое. И тут ожила Лора, до этого молчавшая. Она тряхнула головой, провела ладонью по лицу, словно снимала с него прежнюю маску отчаяния. Теперь глаза ее задорно заблестели, на чувственных губах появилась дьявольская усмешка.

– Вы же сами нас учили, что никогда не следует умирать раньше расстрела.

– Расстрел произошел. Я имею в виду удары, нанесенные моим сотрудникам в спину Магомедом, – жестко сказал Дугин, – и эти жертвы напрасные. Без них можно было и обойтись. Может, и прав Смирнов со своей стабильностью. Я, между прочим, и другому учил. Есть сферы, куда нам не следует соваться, если чувствуем, что это не по зубам даже нашей организации. Воевать с ветряными мельницами – дело совершенно гиблое.

– Раз уж у нас вечер воспоминаний, по типу так уж учил Заратустра, то бишь Павел Игнатьевич, то посмею напомнить еще одно его любимое высказывание. Из любой ситуации существует выход.

– Ага, без меня меня женили, – позволил себе криво улыбнуться Дугин. – Цитата правильная, но неполная. Я говорил, что существует достойный выход.

– Просто филологические курсы какие-то, а не совещание на высшем уровне, – съязвил Андрей. – Если у тебя, Лора, есть конкретная идея, а по глазам я вижу, что она у тебя только сейчас и появилась, то выкладывай. Совершим мозговой штурм и подвергнем ее сомнениям со всех сторон. Думаешь, я просто в кусты решил свалить? Я бы сам лично всей этой сволоте горло перегрыз. А людей по-глупому подставлять не имею права. Они-то не в нашей организации служат, а в МВД, где порядки очень сильно отличаются от наших.

Его напарница с дьявольской улыбкой на губах смотрела в окно. Глаза ее чуть заметно подергивались, выдавая напряженное течение мысли.

– Ты очень сильно свой ОВД от ненадежных элементов очистил?

– Да уж постарался, от души чистил.

– Неужели у тебя не осталось ни одного сотрудника, о котором ты достоверно знаешь, что он сливает информацию Магомеду?

– Не сам собой остался, а я его оставил, – произнес Ларин. – Надо же иметь обратный канал связи. Это, кстати, мой первый заместитель – майор Зайцев. Он и в торговле проститутками участвовал, и к наркотикам отношение имеет. Что, хочешь познакомиться? Я, кстати, все делаю для того, чтобы он не догадывался, будто я его на чистую воду вывел.

Лора азартно потерла ладони, сверкнув ярко накрашенными ногтями.

– Это же чудесно, Андрей. Послушай, что я предлагаю…

Женщина говорила торопливо, но очень толково. Даже такой скептик, как Дугин, не смог найти в ее логических построениях изъяна. Наконец, когда она закончила, Павел Игнатьевич повертел головой и произнес:

– Рисковую игру ты предлагаешь.

– Я же прирожденная стерва. Ваша ошибка, господин Дугин, в том, что вы решили устанавливать законность законными же методами. А вернуть ситуацию в правовое поле можно, только на время эти самые законы похерив.

– Лора, не выражайся, тебе это не идет, – сказал Ларин. – А вот предложение дельное. Одобряете, Павел Игнатьевич?

– Тебе решать, Андрей. Риск такой, что приказывать я не вправе.

– Лора, между прочим, не меньше моего рискует, – напомнил Ларин.

Поезд вновь замедлил бег. За окном поползли тусклые фонари, освещающие железнодорожные рампы и мрачные дореволюционные лабазы и пакгаузы.

– Мне пора, – поднялся Ларин, сдвинул дверцу и, обернувшись, через плечо бросил: – Я согласен. Действуем.

Лора картинно послала ему вдогонку воздушный поцелуй. Дугин хмыкнул…

…Майор Зайцев вот уже полчаса бездействовал, сидя за рулем своей личной машины. Он никак не мог взять в толк, почему это вдруг его начальник – полковник Правдеев, попросил его по телефону, не приказал, а именно попросил, причем в самом доверительном тоне, приехать в забытый богом станционный поселок, расположенный в тридцати километрах от города, и забрать его оттуда ночью.

Полиция такая структура, где отказывать начальству в просьбе не принято. Вот и сидел он за рулем напротив закрытого магазина и ждал. Прогрохотал и остановился пассажирский поезд. За освещенными окнами вагонов шла своя жизнь. Кто-то стелил постель. Кто-то разливал спиртное. Каждое из окон было словно экраном большого телевизора, и повсюду показывали разное «кино».

Поезд стоял недолго. Покатил дальше, унося пассажиров вместе с их проблемами, радостями и печалями. Из-за станционного здания вышел начальник ОВД. Выглядел он вполне довольным жизнью, хитро и загадочно улыбался.

– Ну, привет, майор. Спасибо, что уважил, – Андрей пожал руку своему заместителю и устроился на сиденье. – Возвращаемся на родину. Как-нибудь сочтемся.

– Зачем сразу сочтемся, товарищ полковник? Я же понимаю – зря бы меня не тревожили. Надо, значит, надо. – Зайцев уже разворачивался на площади перед магазином. – Тут же совсем рядом, подскочил, забрал. Никакого напряга.

– Не лебези, майор, – благожелательно произнес Ларин. – Ты же серьезный мужик. И должность, и погоны у тебя серьезные. Не к лицу. Я же знаю, о чем ты подумал.

– Интересно узнать, – осторожно поинтересовался Зайцев.

– Сидел ты, ждал меня и думал: а чего это полкан наш не Статкевича попросил за ним приехать, а тебя? Если честно – так думал?

– Так, – согласился майор. – Вроде у вас с ним отношения поближе, чем со мной.

– Докладываю, – довольно развязно сказал Андрей. – Статкевич – человек, которому я всецело доверяю. Но он служака, офицер-функция. Некоторых человеческих слабостей ему не понять, потому как они в Уставе и инструкциях не прописаны. А тебе, майор, человеческое не чуждо. Вот я и попросил тебя выручить. А чтобы ты не думал, будто я в поезде с какими-нибудь бандитами тайные переговоры вел или со шпионами натовскими, – хохотнул Ларин, – то правду тебе скажу, потому что поймешь. Любовница у меня есть. Только она замужем за солидным человеком. Встречаться нам не с руки. Вот и пересекаемся пару раз в месяц в этом самом поезде. Купе-люкс. В конце вагона даже душ есть… только это между нами, майор. Чтобы понял.

– Чего ж не понять, дело житейское, – облегченно заулыбался Зайцев.

– Ты мне сразу понравился. Хватка в тебе есть и сообразительность. А потому еще один задушевный разговор у меня к тебе имеется. Новое дело я затеваю на благо родного ОВД, и мне потребуется твое самое непосредственное участие с полным пониманием.

– Готов выслушать, товарищ полковник.

– Извини, майор, но не здесь. Разговор будет долгим, конфиденциальным и обстоятельным. Откуда я знаю, может, в твоей машине прослушка стоит? Не ты, конечно, ее поставил. Так что встретимся на моей территории, за которую я на все сто уверен. Ты как к рыбалке относишься?

– Положительно, товарищ полковник, – соврал Зайцев, рыбалку недолюбливающий.

Ловить рыбу не любил и Андрей. Но план, придуманный Лорой, включал в себя речные пейзажи.

Ларин ни на секунду не сомневался, что все, что Зайцев слышит, видит и предчувствует, он непременно перескажет Магомеду. К тому же антикор был уверен, что кавказец не предпримет очередной попытки устранить его. Любопытство возьмет верх. Уралов захочет узнать от Зайцева, что же такое новое затевает начальник ОВД. Значит, рыбалка состоится при любой «погоде».

«А Лора не только редкостная стерва, но и молодец. В мужские мозги такого прийти не может».

Глава 11

В воскресенье утром Зайцев приехал в условленное место на берегу Оки. Теперь он уже ничему не удивлялся, даже тому, что Правдеев не поехал вместе с ним, а решил добираться собственным транспортом.

Ларин стоял на песчаной отмели в резиновых сапогах и проверял спиннинг. Рядом с ним на воде покачивалась дюралевая моторная лодка с мощным двигателем.

– Здравия желаю… – начал было Зайцев.

Андрей махнул рукой, обрывая его.

– Не на службе, майор. Плавать хорошо умеешь?

– Неплохо. В школе учился, даже в секцию ходил.

– Это хорошо. На воде всякое может случиться. А теперь выбирай снасти.

Зайцев, не имевший особого понятия о рыболовных снастях, выбрал графитовую удочку с изящной катушкой.

– На мелочь, значит, нацелился? – усмехнулся Ларин. – Можно и ее ловить, под пиво сушеная хорошо пойдет. Знаешь, как рыбу правильно сушить?

– Нет, товарищ полковник.

Мужчины уже забрались в лодку. Заурчал на малых оборотах мощный двигатель. Моторка выбралась на открытую воду, пошла против течения.

– Тут старица неподалеку тихая есть. Там и начнем. А рыбу правильно сушить нужно так. Вешаешь вперемешку крупную и мелкую, через одну. Знаешь, почему так?

– Не могу знать, – Зайцев никак не мог понять, к чему клонил начальник ОВД, к чему эта рыбалка, к чему этот экзамен по правильной технологии сушки рыбы.

– Когда рыба сохнет, на нее всякие мухи садятся, – с абсолютно серьезным видом вещал Андрей, управляя моторкой, – и личинки в нее откладывают. Ты будешь воблу с червяками жрать?

– Думаю, что нет, – растерянно отвечал майор.

– Вот и правильно. Значит, мух надо чем-то отпугнуть. Не дихлофосом же рыбу опрыскивать. Первые враги мух кто? Осы. Значит, нужно их привлечь. Вот на мелкую рыбу осы и слетятся, потому как могут ее тонкую кожу прогрызть и мясо съесть. Жертвуем мелкой рыбой в пользу ос. Они ее сжирают. Но зато отгоняют мух от большой рыбы. И в результате получаем отличную высушенную воблу. – Ларин секунд на десять замолчал, чем ввел в полное смятение душу Зайцева, а затем глубокомысленно добавил: – Вот так и в нашей службе, майор. Стравливаешь одних вредителей с другими. В результате чего очищаешь мир. Верно я говорю?

– Верно, – ответил его зам, хотя толком ничего не понял, однако нутром почувствовал, что разговор и впрямь предстоит серьезный.

Ларин тем временем уже завел моторку в старицу. Здесь по берегам росли камыши с тростниками, желтели кувшинки, топорщили острые лепестки белые водяные лилии. В темноватой, как густо заваренный чай, воде то и дело мелькали полосатые окуньки.

– Тут и обоснуемся.

Широкая старица дугой уходила за лесистый пригорок. Тут было безлюдно, если что и слышалось, то только звуки природы. Пощелкивание, посвистывание птиц да плескание гонявшихся за мошкарой рыбешек.

– Еще одну параллель проведу между нашим ОВД и дикой природой, – вновь с глубокомысленным видом произнес Ларин, буквально вводя Зайцева в ступор. – Откуда водяные лилии энергию берут?

– Как и все растения, – проговорил Зайцев, – из земли, из воды, ну, и солнце, конечно.

– Неправильно. Основную энергию они получают, как хищники: пахнут привлекательно. Мошки садятся внутрь цветка, прилипают, а лилия их переваривает. – Андрей решил окончательно добить непонятками своего заместителя – открыл металлическую коробочку, в которой лежали крючки, блесны, воблеры, и заговорщицки произнес: – Какая из них самая лучшая?

Зайцев осторожно поводил пальцем внутри коробки, извлек из нее самую блестящую, явно купленную в дорогом магазине блесну, на которой четко были пропечатаны и раскрашены голова, чешуйки, плавники и хвост рыбы.

– Вот эта, товарищ полковник.

– А вот и неправильно. Это тебе блесна понравилась, а ты рыбу, майор, собрался ловить. Если тебе вискарь с устрицами нравится – это не значит, что и рыба их хавать будет. Рыбе нравится совсем другое – жирный, гнусный опарыш, выковыренный из дерьма. Вот это еще одна хитрость нашей службы. А теперь к делу. Только ты сперва удочку забрось.

Зайцев забросил удочку, Ларин широко размахнулся спиннингом – грузило с блесной плюхнулись в воду у самых камышей.

– Ты, майор, веришь в существование тайной организации по борьбе с коррупцией в высших эшелонах власти? Ее еще «Белой стрелой» некоторые называют.

– Что-то слышал, но особо не верю, – уклончиво ответил Зайцев, поглядывая на неподвижный поплавок.

Ларин крутил катушку.

– Можешь мне поверить – такая организация точно существует. И я даже вычислил двух ее участников. Только не знаю, что мне теперь с этим делать. С одной стороны, они правильную работу проводят. А с другой – действуют абсолютно незаконно. Вот тут мне и понадобится твоя помощь.

Зайцев прищурился и осторожно произнес:

– А если предположить, что и вы, товарищ полковник…

Договорить он не успел – Андрей остановил его.

– Предположения неуместны.

И тут с реки послышался шум лодочного мотора. Крупная моторка с тентом буквально ворвалась в тихую старицу. Громыхнула автоматная очередь.

– Ложись! – крикнул Ларин, падая на дно лодки, увлекая за собой растерявшегося Зайцева.

Сделал он это вовремя – прямо у них над головами просвистели пули. Моторка с тентом уже легла в поворот. Лодка Андрея закачалась на поднятой волне.

– Что за хрень? Кто такие? – шептал побелевшими губами майор.

– Кто их знает? Может, Магомед подослал? Может, те, по месту моей прежней службы? Я же не одного Уралова «обидел». А может, это и они из тайной организации? Я тебе всего еще не сказал, – Ларин полез за пазуху, выхватил пистолет и трижды выстрелил в приближающуюся моторку.

Оттуда ответили автоматной очередью. Однако посчитали за лучшее пройтись не вплотную, а в отдалении.

– Рвать отсюда надо, – Андрей сунул пистолет в карман, дернул заводной тросик.

Заурчал, заревел мощный мотор. Лодка почти мгновенно перешла на глиссирование, понеслась по водной глади. Зайцев сидел на корточках, втянув голову в плечи, и затравленно оглядывался. Преследователи шли, не отставая. Их было двое. Черные спортивные костюмы, на головах маски с прорезями для глаз и рта. Один из них держал в руках автомат. Особо впечатлил майора подствольный гранатомет.

– Зигзагом идем! – кричал Ларин, то и дело поворачивая двигатель.

Моторка, вихляя, неслась по протоке. Но тут из камышей навстречу выплыла еще одна лодка, в которой оказались рулевой и двое автоматчиков.

– Вычислили, гады, – откомментировал это явление Андрей и тут же добавил: – Не ссы, прорвемся. Оружие есть?

– Не прихватил.

– А зря.

Ларин расстрелял в идущую им наперерез лодку оставшиеся патроны, картинно выщелкнул пустую обойму и сразу же загнал новую.

Преследователи уже поравнялись. Теперь обе лодки шли параллельно, пытаясь зажать моторку Андрея. Пока не стреляли.

– Знаешь, почему мы еще живы? – прошипел Ларин. – Потому что живьем взять хотят, – а затем добавил: – Перехватишь рычаг, когда я выпрыгну.

Не интересуясь тем, умеет ли Зайцев управляться плавсредством, Ларин резко повернул лодку, ударился борт о борт с моторкой и прыгнул, подмяв под себя брезентовый тент вместе с рулевым и автоматчиком. Неуправляемая моторка понеслась к берегу. Зайцев вцепился в рычаг и слишком резко повернул его, боясь столкновения с противником. От рискованного маневра лодка качнулась, черпанула бортом воду. В воздухе возник бешено вращающийся винт мотора, и майор оказался в воде. Он услышал, как на неуправляемой лодке раздалось несколько выстрелов, как рулевой в черном полетел за борт. А потом моторка влетела в камыши, исчезла из виду. Вслед за этим прозвучал взрыв. Над зарослями поднялось огненное облако.

Зайцев уже прощался с жизнью. Лодка противника не заутюжила его лишь потому, что он прятался за не до конца утонувшей моторкой. Плавсредство пронеслось мимо, майор на всякий случай нырнул, чтобы не пристрелили. Когда он вынырнул, то ситуация в старице кардинальным образом поменялась. Со стороны Оки стремительно мчал катер. Люди в черном явно запаниковали и попытались уйти от него. Но предупредительный выстрел из подствольного гранатомета заставил их изменить планы. Иначе второй выстрел накрыл бы лодку.

Мужчины в черном заглушили мотор, побросали оружие в реку и подняли руки. С катера в лодку перебрались двое моложавых, крепко сложенных парней в штатском. Один держал пленников на прицеле. Другой надел им наручники и уложил на дно лодки. После этого ее взяли на буксир.

Зайцев не знал, что и думать, как поступить. Кто эти внезапно появившиеся спасители – он и предположить не мог. Ему тут же вспомнились слова начальника ОВД о том, что на него могут охотиться и агенты тайной организации, и люди Магомеда, и еще черт знает кто.

Катер медленно приближался. Майор прекрасно понимал, что вплавь ему не уйти. Оставалось положиться на волю случая.

– Руку давай! – крикнул ему сурового вида немолодой мужчина с явно спецслужбистской выправкой.

Зайцева затянули на борт. Катер прибавил ходу, подошел к отмели, ткнулся в песок носом.

– Майор Зайцев? – волевой мужчина хоть и спрашивал, но было понятно, что фамилию и звание заместителя начальника ОВД он знает точно.

Зайцев утвердительно кивнул.

– А вы кто такие? – наконец-то осмелел он и задал резонный вопрос.

Вместо ответа волевой махнул перед носом книжечкой-удостоверением. Майор с уверенностью успел разобрать только аббревиатуру ФСО и звание «полковник». Также успел отметить сходство фотографии с оригиналом. Для него, пусть даже и относительно высокопоставленного, даже ФСБ является заоблачной высотой, откуда им могут командовать, не утруждая себя объяснениями. А что тогда уж говорить про ФСО. Это вообще небожители.

– Давай-ка, майор, на берег. Ну, и оказался же ты в нехорошее время в нехорошем месте.

Как выяснилось, на берегу за кустами спрятан микроавтобус с тонированными стеклами.

– Дать тебе что-нибудь переодеться? У меня такого нет, – сказал полковник ФСО. – Тебя Правдеев сюда зачем позвал?

– На рыбалку.

Офицер ФСО скептически усмехнулся.

– Не надо считать меня идиотом. Идиотов в нашей структуре, в отличие от МВД, не держат. Рыбалка – это прикрытие. Говорил-то про что? К чему склонял?

– Ни к чему не склонял. А вот говорил о какой-то тайной организации по борьбе с коррупцией…

– …в высших эшелонах власти, – уверенно добавил незнакомец. – «Белая стрела», значит. Вот из-за этой организации, майор, и мы здесь оказались. Немного не успели.

– А он, Правдеев, из этих, из антикоров, что ли?

– Ничего тебе, майор, сказать не могу. Служебная тайна.

Подбежал моложавый мужчина в костюме, на ходу засовывая пистолет в подмышечную кобуру.

– Товарищ полковник, всех вытащили. Три трупака.

– Что, и Правдеев мертв?

– Мертвее не бывает.

– Вот же черт. Пошли.

Полковник ФСО широко зашагал вслед за моложавым подчиненным. Зайцев еле поспевал за ними. На какое-то время ему показалось, что о нем вообще забыли.

На траве лежали три трупа, прикрытые брезентом. Офицер ФСО на секундочку отвернул его, посмотрел на лица, перепачканные речным илом, и тут же закрыл.

– Накладка получилась. Запомни, майор, – ты ничего не видел. Никому ни о чем не рассказывай. Мне нужно, чтобы еще неделю Правдеев был жив. Для всех в ОВД и для тебя – полковник убыл в командировку. Срочно в министерство вызвали. Понятно выражаюсь?

– Понятно. Вот только документы какие-нибудь… – невнятно попросил Зайцев.

– В ближайшие часы будет тебе, майор, и факс с вызовом, и даже собственноручно написанный приказ о своем убытии в командировку. Графологи у нас опытные, и не такое смайстрячат. Подписку с тебя брать не буду, у самого голова на плечах есть. Если с этими антикорами удачно разберемся, а ты язык за зубами держать будешь, то и тебе кое-что в виде компенсации за моральные переживания перепадет. Звезда на погоны или должность повыше. Сечешь?

Зайцев согласно кивнул.

– Ты, кажется, на машине приехал. Ну, так и иди к своей машине. Езжай в город. Переоденься и не подавай виду. Когда понадобишься, я тебя сам найду.

Полковник ФСО дождался, пока Зайцев скроется из виду. Затем подошел к брезенту и сдернул его.

– Поднимайтесь, мужики.

Ларин и двое его «убийц» зашевелились, сели, стали вытирать лица от ила.

– Определенно поверил, – не без гордости произнес спецслужбист.

– Значит, не зря старались, – Андрей встал и пожал руку полковнику ФСО.

– Что Павлу Игнатьевичу передать?

– Передайте, что все идет по плану. А мне еще в одно место позвонить надо.

Вскоре катер и моторка уже мчались по Оке. Самое удивительное, что полковник ФСО был настоящим. Члены тайной организации по борьбе с коррупцией в высших эшелонах власти служили во многих структурах. При желании Павел Игнатьевич Дугин мог привлечь к выполнению задания любого из них.

Ларина высадили у небольшой деревни. Он прохаживался по деревянному причалу, вглядываясь в перспективу улицы. Вскоре на ней появились «Жигули» далеко не первой свежести. Машина лихо притормозила у самых мостков. Из-за руля выбрался грузчик Алексей Сергиенко.

– Рад тебя видеть. Оклемался после реанимации? – Ларин крепко пожал молодому мужчине руку.

– Хоть сейчас в бой.

– В бой – слишком громко сказано. Мне помощь твоя нужна. Если память мне не изменяет, вы с супругой дачу строите.

– Есть такое дело. И братья ее помогают. Толковые ребята, бывшие десантники.

– Можешь показать? Только там кое-что оборудовать надо будет. И очень быстро. Братья Наташи помогут?

– Для вас они все что угодно сделают. Да и я ваш должник.

– Тогда поехали.

* * *

Рабочий день уже кончился, но старший следователь Следственного комитета Овчаров все еще оставался на рабочем месте. Он неторопливо ходил по кабинету и чем-то сам себе напоминал арестанта, меряющего шагами камеру. Все усилия, предпринятые им в последнее время, к желаемому результату не привели. Ему так и не удалось выйти на след тайной организации по борьбе с коррупцией. А то, что ее агенты где-то рядом, на расстоянии «вытянутой руки», он это интуитивно чувствовал.

А интуиция прожженного следака никогда не подводила.

– Тупик, – сам себе сказал Овчаров, – форменный тупик. Неужели придется давать задний ход? А если разогнаться и пробить лбом стену? Тотальная облава? Из ста задержанных три окажутся антикорами?

Неофициальных полномочий у него хватало. Положение одного из руководителей секретной структуры по борьбе с инакомыслящими позволяло сделать многое. И не обязательно было ограничивать себя даже внешним соблюдением законности. Но при этом Овчаров знал – соверши он неверный шаг, и покровители тут же отрекутся от него, никто не вступится. Как ни обидно было это осознавать, но в противостоящем ему лагере, у антикоров, было заведено по-другому. За своих агентов они стояли горой, не бросали на произвол судьбы. Случалось, даже побеги из СИЗО устраивали.

Овчаров с отвращением подумал о том, что придется объясняться с руководством, с теми, кто создал и финансировал его структуру. А чем объяснишь то, что дело застопорилось?

Дверь без стука отворилась, и на ковер, ступая мягко, по-кошачьи, вошла Лора. Эта женщина, следователь по особо важным делам прокуратуры, понравилась ему с первого дня знакомства. Причем понравилась во всех смыслах. И как особа женского пола, и как сотрудница. Он сразу же определил в ней прожженную стерву, которую никогда не смогут сдержать условности и формальности, но только до того момента, пока это ей будет выгодно.

Лора не поздоровалась, не произнесла ни одного слова, вынесла на середину кабинета стул, устроилась на нем, закинув ногу за ногу. И хоть на ней был строгий деловой костюм, дресс-код в прокуратуре строго соблюдался, смотрелся этот костюм на ней довольно соблазнительно. А ведь и понадобилось опытному портному всего-то несколько штрихов: подчеркнуть тонкую талию, бедра, сделать пиджачок чуть тесным в груди, чтобы бюст рвался из неволи наружу. Вот и все. Пара штрихов. А у мужчин уже начинала кружиться голова, разыгрывалось воображение.

Овчаров еще раз пересек кабинет и, стараясь особо не разглядывать Лору, устроился за столом. Молодая женщина смотрела на него озорно. Но чертики, плясавшие в ее глазах, были совсем не сексуального характера.

– Я к вам по делу пришла и с хорошими новостями, – томным голосом проговорила красотка-следователь.

– Хорошие новости в наше время редкость, – вынужденно усмехнулся Овчаров.

– Мне удалось кое-что накопать, но только для этого пришлось потратиться, – напарница Ларина демонстративно пошевелила пальцами, будто мяла в них деньги.

– Потери восполним, бюджет для этого и имеется, – поспешил заверить старший следователь СК.

Он готов был заплатить какие угодно деньги за то, чтобы выбраться из тупика, в котором оказался. К тому же платить предстояло не из своего кармана. Ведь еще месяц неудач, и он мог потерять покровительство прикремлевских олигархов. А без него оказался бы лишь одним из многих.

– Мне удалось взять след нескольких антикоров.

– Это достоверная информация?

– Юридически нет. Ни одно следствие, и уж тем более суд, таких доказательств не примет. Но тем не менее информация точная. Помните, как-то втроем…

– Со Смирновым? – тут же спросил Овчаров желаемое.

– Конечно, с Валерием Петровичем. С кем же еще? Мы обсуждали одно странное назначение в Подмосковье.

– Помню-помню. Смирнов еще был очень против этого назначения и эксперимента, но все же нашлись те, кто сумел его продавить через администрацию. Кажется, речь шла о полковнике Правдееве. Его назначили новым начальником ОВД в подмосковном городе. После чего там черт знает что началось. Валерий Петрович был всегда против необдуманных экспериментов.

– Ну, так вот. Могу вас обрадовать. Этот самый полковник Правдеев мало того что сам член так называемой тайной организации по борьбе с коррупцией, но и их ставленник. Только они могли продавить его на эту должность.

– Вы уверены?

– На все сто. В детстве я бы сказала – зуб пацанки даю, – Лора довольно развязно, но мило приоткрыла ротик и щелкнула длинным полированным ногтем по белоснежному клыку. – Надо его брать. Тайно или открыто – это уже вам решать. Мое дело проинформировать. И, кстати, с кем мне обсуждать вопрос о компенсациях для меня и премировании?

– Вопросы финансов в таком объеме может решить только Смирнов. У меня компетенция пониже. Вы же недешево захотите?

– Я девушка дорогая, – усмехнулась напарница Ларина.

Рука Овчарова потянулась к мобильнику, но затем он передумал и пробурчал:

– Такие дела по телефону не обсуждают. Давайте-ка мы прямо сейчас и отправимся к Валерию Петровичу.

– Как вам будет угодно. Думаю, он нас не прогонит, – засмеялась Лора.

Овчаров расплылся в улыбке.

Напарница Ларина оказалась права. Смирнов принял их в своей шикарной квартире охотно. По выражениям лиц визитеров понял, что результат близок. Он внимательно выслушал доводы Лоры, а затем прикусил губу.

– Еще раз поражаюсь вашей прозорливости, но она немного опоздала.

Женщина повернула голову, вопросительно прищурилась.

– Дело в том, что полковник Правдеев уже сутки как мертв, – сказал Смирнов.

– По моей информации, он сейчас в Москве, в командировке. Его вызвали в МВД, – возразила Лора.

– Ваша информация официальная. Я не всегда знакомил вас с тем, что становилось известно мне. И даже сейчас не могу вам раскрыть целиком цепочку, по которой известие о гибели Правдеева пришло ко мне…

– Вы уверены, что вас не вводят в заблуждение?

– Абсолютно. Первоначальный информатор заслуживает полного доверия. Это Магомед Рамдракович Уралов. Ему-то врать смысла нет.

И Смирнов коротко обрисовал ситуацию. Как оказалось, майор Зайцев на службе исправно поддерживал версию о командировке начальника ОВД в столицу. А вот Магомеду он выложил все как было…

– Странная история, – сузила глаза Лора. – Выходит, и ФСО разрабатывает антикоров. Как бы нам не столкнуться.

– Тайную организацию разрабатывают и МВД, и все без исключения спецслужбы. Но в режиме полной секретности, который, кстати, не помогает. Все равно случается утечка информации, ведь их люди повсюду. Так что ваша информация, дорогая моя, не верна.

– Я понимаю. От трупа Правдеева мало толку. Но я знаю их явку, конспиративную дачу в Подмосковье. Наверняка после случившегося антикоры залягут на дно. Там их и можно будет взять. И лучше будет это сделать не своими руками. Возможна же ошибка. Та же ФСО может вмешаться. У меня есть план – сделать все руками Магомеда и его головорезов. При должном финансировании они все, что хочешь, совершат. А уж пару агентов так называемой организации по борьбе с коррупцией захватят с большим удовольствием. Вы же сумеете договориться с Магомедом через свою таинственную цепочку посредников?

– Естественно. Но пока вы не сказали, где именно находится их лежка, конспиративная дача. Прозвучало только «Подмосковье».

– Точный адрес – это тоже вопрос должного финансирования, – усмехнулась Лора. – Всякая работа должна достойно оплачиваться. Не за зарплату же я работаю, честное слово.

– Можете смело считать себя одной из нас.

* * *

Дачный поселок, в котором строили садовый дом Наташа и Алексей Сергиенко, начал осваиваться недавно. Только у них одних и стоял сруб. На других участках виднелись или временные сарайчики, или бытовки. Кое-где просматривались недавно отлитые фундаменты.

– Место грамотно себе антикоры выбрали, – прищурился из салона машины Магомед. – Только один дом и стоит. От леса недалеко, всегда уйти можно. Соседи еще не обустроились. Да и местность просматривается.

По информации, полученной Магомедом по цепочке от Смирнова – а подсунула ее, конечно же, Лора, – антикоры на случай провала приготовили конспиративную дачу именно в этом месте. «Гибель» начальника ОВД, естественно, можно было приравнять к провалу. Вот и рассчитывали взять их именно здесь. Смирнов не хотел огласки. А потому для захвата Магомед не стал привлекать своих головорезов из соплеменников. Выехали всего втроем. Сам Уралов и проверенные майор Петрогородцев с капитаном Волошиным, работавшие после ухода из органов в охранном агентстве «Бастион».

– Втроем справимся? – сомневался Петрогородцев.

– Мне велели только русских с собой брать, – сказал, как отрезал, Магомед, – и то таких, что умеют язык за зубами держать.

– Раз велели, так тому и быть, – потер рубец от шрама на лице Волошин и тут же оценил свежепоставленный бревенчатый дом, мимо которого неторопливо проезжала машина. – Окна уже сделали. Дверь, кстати, металлическая, что для дачи нехарактерно. Трава во дворе притоптана. Видно, что люди здесь бывают каждый день.

– На двери замок навесной. Никого внутри, значит, нет, – на взгляд определил Петрогородцев.

– Должны появиться – мне так сказали, – пообещал Магомед. – Ты давай не притормаживай. Может, за нами следят. Сделай вид, будто заблудился, и давай выезжай назад.

Машина покинула дачный поселок через другие ворота. Немного проехала по проселку.

– Здесь тормози, – распорядился Уралов, – тут и оставим транспорт. Дальше пешком. Запасные обоймы все прихватили? Не исключено – стрелять придется. Хотя, думаю, возьмем тихо. Да?

– Эффект неожиданности, – согласился Волошин, хлопая себя по карману, в котором звякнули снаряженные обоймы.

Гуськом по лесной тропинке двинулись к дачному поселку. Бревенчатый домик стоял крайним от леса. Присели на корточки, затаились. Стал моросить мелкий дождь. Магомед поднял воротник куртки и сунул руку в карман, сжал рукоять пистолета.

– Спина промокнет, застужу, – поежился Волошин.

Издалека послышалось ровное гудение двигателя.

– Едет кто-то, – насторожился Петрогородцев.

– Грузовик, судя по звуку, – прислушался Уралов.

Он угадал. В дачный поселок неторопливо въехал грузовик с платформой, на которой стояли новенькие контейнеры для мусора. Машина остановилась неподалеку от дачи Сергиенко. Водитель в замасленном комбинезоне, держа в руках пульт с кабелем, лениво завел стрелу гидроманипулятора и сгрузил к забору два пластиковых контейнера веселенькой синей расцветки. После чего так же неторопливо, как и приезжал, укатил.

– Видишь, цивилизация, – усмехнулся Волошин.

– Все равно весь мусор будут в лес таскать, – отозвался Петрогородцев. – У меня дача в западном направлении. Так контейнеры стоят, а в лесу свалка. И никому дела нет.

– Да, грязно у вас в России, – проговорил Магомед Рамдракович. – Вот у нас на Кавказе…

Бывшие полицейские не очень-то одобрительно посмотрели на своего хозяина, но промолчали. Прошло еще около получаса. В поселок за это время въехало несколько легковых машин, но все они сворачивали в проезды, не доезжая до крайнего дома Сергиенко. И вот наконец объявились не первой свежести «Жигули».

Автомобиль остановился прямо напротив калитки. Сперва из-за руля выбрался Алексей, подозрительно осмотрелся – мол, не следят ли за домом?

– Так это ж тот самый урод! Я думал, сдохнет в реанимации, – прошипел Волошин, и шрамы на его лице побагровели – он вытащил пистолет и приподнялся.

– Сидеть, – положил ему руку на плечо Магомед. – Успеешь с ним расправиться.

Петрогородцев ахнул:

– Выходит, правильно мы тогда его в антикоры записали? Может, он и впрямь Чижа придушил, а потом на пепел сжег?

– С этим другие разбираться будут, – предупредил Уралов, – брать живьем.

Из машины вышли еще двое мужчин. Шапки низко натянуты. Воротники подняты. Лиц не видно. Вся троица торопливо прошла к дому, зазвенел навесной замок.

– Брать в доме. Желательно без стрельбы. Тихо. – Магомед пошел первым, за ним и бывшие полицейские.

Но на крыльце свое первенство Уралов уступил профессионалам. Дверь оказалась не закрыта. Держа пистолет наготове, Волошин с побагровевшим от волнения лицом шагнул в дом. Резко повернулся, целясь в комнату, где стояла металлическая кровать с голой сеткой. Петрогородцев уже осматривал кухню. Мансарды еще не существовало. Вверху шли лишь балки.

– Что за хрень? Они же зашли сюда.

Дом был абсолютно пуст – ни звука, ни шороха. И тут Магомед прищурился.

– Подстава, – прошипел он, указывая пальцем в окно, – подстава!

Из новеньких пластиковых контейнеров уже выбирались собровцы. В масках, с автоматами в руках.

– Отстреливаемся! – крикнул Уралов и первым выстрелил в окно.

Стекло разлетелось. В ответ грохотнул автомат. Собровцы стреляли пока поверх голов. Пули вошли в бревенчатую стену, перегораживавшую дом пополам. Петрогородцев и Волошин стреляли, опустившись на одно колено, не давая собровцам приблизиться. Тем пришлось залечь.

Выстрелы звучали вперемешку с матом. Волошин дернулся, схватившись за грудь, он с недоумением уставился на растекавшееся по ней пятно крови.

– Вот же, бля! Достали, – он обернулся и с удивлением обнаружил, что Петрогородцев лежит с простреленной головой, а Магомед куда-то благополучно исчез.

Он сменил обойму, пошатываясь, побрел к двери. Когда в проеме возник силуэт собровца, он выстрелил. Подоспевший товарищ раненого бойца свалил Волошина автоматной очередью.

Уралов тем временем уже добежал до сетчатого забора, отделявшего участок от леса, перевалился через него и побежал, хрустя малинником.

– Стой! – услышал он крик за спиной.

Но Магомед и не подумал останавливаться – стрельнул через плечо наугад и побежал быстрее. Вдогонку ему громыхнул выстрел. Кавказец метнулся за ствол старой сосны и обернулся. В зарослях мелькал силуэт мужчины в маске с прорезями для глаз и рта. В руке он держал пистолет. Это вселяло надежду. С большого расстояния, да еще на бегу прицельно не выстрелишь.

Магомед изо всех сил бежал к оставленной на проселке машине. Это был его шанс на спасение. Собровцы без транспорта, во всяком случае пока, а он будет на колесах. Уралов молил давно забытого им Аллаха лишь об одном – чтоб не споткнуться и не упасть, когда бежал с горки к синевшему на обочине автомобилю. На ходу он выхватил из кармана брелок и вдавил кнопку. Машина подмигнула хозяину габаритами и коротко пискнула, сигнализировав, что дверцы разблокированы.

Уралов замешкался, забираясь в салон. Это его и сгубило. Преследователь опустился на одно колено, прицелился и нажал на спуск. Пуля вошла в ногу, та сразу же стала ватной. Горячая липкая кровь потекла в ботинок.

Магомед запустил двигатель, но так и не смог отжать сцепление до конца. Мужчина в маске с прорезями рванул на себя дверцу и выбросил кавказца из машины. Ударом ноги выбил у него пистолет. Черный зрачок ствола уставился в лицо Уралову.

– Не убивай, – взмолился тот.

Мужчина сорвал маску.

– Ты?.. Тебя же?.. – Магомед приподнялся на локтях, стал понемногу отползать.

– Слухи о моей смерти преувеличены. Как видишь, я жив, – проговорил Ларин. – Лежать, гнида. Сделаешь все, что я тебе скажу.

За спиной Андрея появился запыхавшийся Статкевич.

– Вы, как всегда, без меня управились, товарищ полковник.

– Как там наши добровольные помощники? Никого не зацепило?

– Благополучно отсиделись в погребе, – доложил командир группы СОБРа.

Ларин толкнул Магомеда ногой в грудь, чтобы не уполз далеко.

– А теперь слушай меня внимательно, если хочешь жить, – сказал Андрей и выдержал небольшую паузу.

Уралов возражать не стал, жить он хотел. Весь превратился в слух, лишь тихо постанывал. Ларин достал мобильник.

– Ты сейчас позвонишь тем, кто тебя послал, и скажешь, что успешно захватил двух агентов тайной антикоррупционной организации, вдобавок оказалось, что они удерживали на даче подполковника Чижа, считавшегося погибшим.

– Чижа? – недоуменно переспросил Магомед. – Так ведь он… – затем сообразил, – а, понял. Это же я так сказать должен.

– Я тебе не думать предлагаю, а говорить то, что сказано, – Андрей подал ему трубку.

Глава 12

Микроавтобус мягко мчал по ночному шоссе. Водителя от салона надежно отгораживала стеклянная звуконепроницаемая перегородка. В салоне друг напротив друга сидели Лора, Овчаров и Смирнов. За задним стеклом маячили фары огромного джипа с охраной.

– Что за место странное определил для встречи Магомед? – Валерий Петрович морщил лоб. – Асфальтобетонный заводик в пяти километрах от города.

– Ничего странного, я бы тоже выбрала это место, – спокойно ответила Лора. – Вы, наверное, не особо хорошо разбираетесь в дорожном строительстве.

– Можно сказать, вообще никак не разбираюсь, – признался Смирнов.

– На любом асфальтобетонном заводе есть очень интересное оборудование – сушильная труба называется, – охотно принялась объяснять напарница Ларина, ведь, чтобы Магомед назначил встречу именно на АБЗ, являлось ее идеей. – Представьте себе слегка наклонную стальную трубу метра полтора в диаметре, и она вращается вокруг своей оси, а сквозь нее нагнетается пылающий газ. Вообще-то, инженеры придумали ее для того, чтобы сушить и нагревать до высокой температуры в ней песок, щебень, прежде чем их смешают со смолой-битумом. В этой трубе прямо-таки бушует пламя. И если вместо песка забросить в нее труп, на выходе даже пепла не получите.

– К чему это вы? – нахмурился Смирнов.

Лора рассчитала все четко. Если бы Магомед сообщил только о поимке двух антикоров, Смирнов бы ни за что сам в город не поехал. Просто послал бы людей, чтобы те доставили захваченных агентов в Москву. Но то, что Чиж оказался жив, меняло ситуацию. С этим Смирнову надо было что-то делать. Ведь ситуацию с видеопризнанием Чижа на сегодняшний день удалось немного замять. А объявись подполковник во плоти – это создаст лишние проблемы. Именно поэтому Валерий Петрович и отправился на встречу лично и без лишнего сопровождения, с минимальной охраной. Напарнице Ларина удалось выманить его на встречу. Хотя Смирнов и сомневался до последнего, справедливо опасаясь подставы. Но и тут стерва все четко рассчитала. Вскоре после звонка Магомеда прозвучал и звонок самого подполковника Чижа, после чего сомневаться в его воскресении было уже невозможно.

– Насчет трупа и пепла – это вы Чижа в виду имели? – хмуро поинтересовался Смирнов.

– Сгоревший один раз может сгореть и второй, – пожала плечами Лора, – впрочем, вам решать.

– Нелестно вы о моем родственнике отзываетесь.

– Я же предупреждал вас, что такое возможно, – вставил Овчаров. – Опять-таки вам решать.

– Я понимаю – родственные чувства, сентиментальность и все такое. Но ваша дочь уже пережила его отсутствие, свыклась с ролью вдовы. Да и не был он примерным семьянином. Не удивлюсь, если она уже успела завести себе любовника, вынашивает в мыслях планы будущей жизни, – косвенно подсказала решение стерва.

– Надо подумать, – вздохнул Валерий Петрович.

Водитель постучал в стеклянную перегородку. Смирнов приложил палец к губам и показал шоферу знаком, что перегородку можно опустить. Тихо зашипела пневматика, стекло поползло вниз. На панели приборов светился экран автонавигатора.

– Через полкилометра налево, – сказал водитель.

– Хорошо, близко к заводу не подъезжай. Сперва осмотримся, – предупредил Валерий Петрович.

Микроавтобус и джип с охраной свернули на дорогу, неровно выложенную железобетонными плитами. По ней в дневное время самосвалы вывозили горячий асфальт.

Вскоре за леском показался и сам асфальтобетонный завод. Чернела та самая наклонная сушильная труба, возле нее возвышалась метров на десять широкая металлическая вышка с кабиной оператора наверху. За стеклами слабо горел свет. Прямо у подножия вышки высились штабеля строительных материалов: горы песка, щебня, возле которых застыл бульдозер.

– Хоть бы прожектора включили, – посетовал Овчаров.

Лора, усмехнувшись, расстегнула дорожную сумку и подала Смирнову прибор ночного видения.

– Я не только стервозная, но и запасливая. Кстати, деньги на мой счет уже упали. Спасибо за гонорар.

Валерий Петрович приложил прибор к глазам, всматривался в пейзаж. Сушильная труба все еще хранила тепло от дневной работы – в окуляре ярко светилась зеленым. Поблизости от асфальтобетонного завода людей не наблюдалось. У открытой дверцы микроавтобуса стоял старший группы охраны, ожидая распоряжений. Много людей Смирнов с собой не взял. О воскресении Чижа могли знать только единицы.

– Подъезжайте первыми, – бросил он охраннику, – и осмотритесь. Потом свяжетесь с нами.

Тихо урчащий джип покатил вперед, немного покрутился по площадке возле башни с операторской кабинкой наверху, освещая территорию фарами. Затем замер возле высокого штабеля песка.

– Чисто, – донеслось из рации.

– Трогай, – обратился Валерий Петрович к водителю.

По тому, как дрогнул его голос, чувствовалось, что Смирнов нервничает. Впрочем, как и Овчаров. Лишь Лора оставалась спокойной.

Когда вся троица вышла из микроавтобуса, вверху, на сварной металлической галерее у кабинки оператора, появился мужской силуэт.

– Поднимайтесь. Это я, Чиж, – донеслось с десятиметровой высоты.

Несмотря на то, что Смирнов узнал голос родственника, все же кивнул охраннику. Тот включил мощный фонарь и направил его на мостик. Сомнений не оставалось. Это был подполковник, зять Валерия Петровича, бывший начальник ОВД. Конечно же, Чиж, будь его воля, рванул бы сейчас вниз по гулкой металлической лестнице с криком «тут засада». Но он буквально спиной чувствовал нацеленный на него из кабинки оператора пистолет. Одно неправильное слово, неправильное движение – и спуск будет нажат.

– Поднимайтесь, Валерий Петрович. Все в порядке, – сказал бывший начальник ОВД.

Смирнов немного поколебался, тихо произнес:

– Охране оставаться внизу, – и «галантным» жестом предложил Лоре подниматься первой.

– Вообще-то у меня юбка достаточно короткая, а лестница крутая, – пожала она плечами, – неудобно как-то трусиками светить. Ну, да ладно. От меня не убудет.

Несколько фривольная шутка слегка разрядила обстановку. Овчаров даже улыбнулся. А Смирнов немного смутился.

Под ногами поднимающихся людей звонко гудела узкая сварная лестница, зигзагом ведущая к кабинке оператора. Валерий Петрович поднимался чуть боком, боясь испачкаться о перила. На его ладони уже виднелось мазутное пятно, которое он старательно оттирал носовым платком.

Чиж стоял в дверном проеме и широко улыбался. Он несколько растерялся, увидев идущую первой Лору. Но та исправила ситуацию, чисто по-мужски подала ему руку.

– Здравствуйте, подполковник. Я из прокуратуры, следователь по особо важным делам.

Бывший начальник ОВД, естественно, узнал соблазнительную женщину, с которой «познакомился» при не слишком приятных для него обстоятельствах в ночном лесу. Но Ларин перед встречей его предупредил, что не следует выказывать удивление при новой встрече.

Когда трое визитеров оказались внутри операторской кабины, на них тут же было нацелено два ствола. Ларин гостеприимно улыбался, целясь в лоб Смирнову. Статкевич с непроницаемым лицом держал на прицеле Овчарова.

– Только не надо говорить слишком громко, – предупредил Андрей, – ситуацию, в которой оказались, вы представляете себе достаточно четко.

Валерий Петрович с осуждением смотрел на Чижа, понимая, что подполковник за время своего плена полностью морально сломался и делает все, что ему приказывают проклятые агенты тайной организации по борьбе с коррупцией.

Магомед сидел на стуле, руки его были связаны за спиной, и хмуро глядел себе под ноги. У главы секретной структуры по борьбе с инакомыслящими еще оставалась надежда на Лору. На ее запасливость. Он следил за ней краем глаза. Надежда проснулась в нем, когда женщина из-под мышки выхватила пистолет. Но ствол его, как ни странно, оказался нацелен на него, Смирнова.

– Извините, Валерий Петрович, но я одна из них. Так что вас только двое, я выбываю из вашей компании. И, как видите, мой план сработал полностью. Вы оказались в руках тех, за кем охотились сами.

– Чиж, обыщи их, – распорядился Ларин.

Подполковник с охотой взялся за дело. Даже приподнимал полы пиджаков, чтобы продемонстрировать Андрею – есть ли у пришельцев оружие. Как результат обыска, бывший начальник ОВД передал Ларину два пистолета. Держал их предельно осторожно – за стволы, двумя пальцами, чтобы исключить всякое подозрение в сочувствии к визитерам.

– От вас потребуется немногое, – проговорил Андрей, глядя в глаза Смирнову. – Просто рассказать правду на камеру.

– Правду о чем? – тихо проговорил Валерий Петрович.

– О секретной структуре по борьбе с инакомыслящими и о вашем в ней участии. Как говорится, сдайте «явки, пароли и планы заводов». Тогда мы оставим вас в живых. В противном же случае… – Ларин красноречиво указал за стекло кабинки, – моя напарница, думаю, рассказала вам, как можно использовать сушильную трубу асфальтобетонного завода.

– И еще не забудьте назвать номера банковских счетов вашей структуры и коды к ним. Наша организация, как ни странно, тоже нуждается в финансировании. Как вы понимаете по объемам нашей работы, расходы у нас не маленькие, – вставила Лора. – Дрова приходится подбрасывать в топку на ходу.

Смирнов медлил, понимал, что сделать такое признание на камеру тоже подобно смерти. Он, может, и отсрочит этим свою гибель. Но ведь свои же потом и найдут, прикончат за то, что он их сдал.

– Валерий Петрович, соглашайтесь, – с умоляющими интонациями в голосе произнес подполковник Чиж. – Они свое слово держат. Я все рассказал, и видите – жив остался.

– Идиот, – с отвращением произнес Смирнов.

Ларин уже устанавливал камеру на штативе.

– Я не буду говорить, – отказался от сотрудничества Смирнов, он все еще надеялся на оставшуюся внизу охрану.

Надеялся, хотя и понимал, что быстро те не спохватятся. Снизу происходившее в кабине оператора выглядело вполне мирно. Люди просто беседовали. Но если потянуть время, тогда…

Из наклонной сушильной трубы один за другим бесшумно выскользнули четыре собровца. Общались знаками. Каждый выбрал себе по одному охраннику Смирнова.

Водитель джипа сидел за рулем. В салоне негромко звучала радиомузыка. Он болтал по мобильнику.

– …Кирюха, шеф сказал, что выходные будут наконец-то свободными… Да-да, махнем на шашлыки-машлыки… только парочку мочалок с собой прихвати… Да какая на хрен баня? Мыться не собираюсь… я телок имею в виду… погоди.

Охранник не успел повернуть голову – в его накачанную шею ткнулся мощный электрошокер. Обмякший, он вывалился из открытой дверцы. Собровец тут же сковал его руки за спиной браслетами наручников и заклеил рот скотчем…

Ларин продолжал давить на Смирнова. Запиликала рация, лежащая на подоконнике. Статкевич поднес ее к уху, выслушал сообщение и доложил Андрею:

– Все, чисто. Их охрана полностью нейтрализована.

И тут случилось то, что Ларин не предвидел. Недооценил он Овчарова. Все-таки в прошлом тот был следаком-асом, пробивался наверх благодаря не связям, а умению. Старший следователь СК решил тряхнуть стариной.

Овчаров резко толкнул Валерия Петровича в спину, бросив его на Андрея. Выставив перед собой руки, он с разбегу высадил стекло и выпрыгнул из кабины оператора. Он все верно рассчитал. Конечно, десятиметровая высота – это то же самое, что с четвертого этажа прыгнуть вниз головой. Но Овчаров цепкой памятью следователя, подымаясь наверх, зафиксировал штабель песка. Он приземлился на крутой склон песчаной кучи, скатился с него и тут же вскочил на ноги. На секунду прислушался к ощущениям.

«Руки-ноги целы», – мелькнуло в мыслях облегченное.

Сверху кто-то выстрелил. Пуля подняла песчаный фонтанчик у самых его ног. Кто-то бежал по гулкой металлической лестнице. Со стороны битумохранилища уже неслись собровцы.

Овчаров прыгнул за руль джипа. Взревел мотор. Он сдал задом, разворачиваясь. Что-то хрустнуло под колесами. И только глянув в боковое зеркальце, следователь сообразил, что переехал лежавшего на земле охранника.

«Лучше службу нести надо было», – зло подумал он и втопил педаль газа в полик.

Мощный джип рванул с места. В свете фар мелькнуло двое собровцев. Темноту разорвали вспышки выстрелов. Посыпалось стекло. Но Овчаров успел пригнуться к рулю и вырвался на выложенную бетонными плитами дорогу.

Ларин отошел от выбитого окна, сквозь которое задувал холодный ветер, и покачал головой.

– Черт, я-то думал – он шею себе сломает, – прозвучало разочарованное. – Статкевич, быстро дуй за ним. Бери всех своих людей. Его немедленно остановить надо.

– А как же вы? Как транспорт? – остановившись в двери, спросил старший лейтенант.

– Мы на его машине поедем, – кивнул Андрей на Смирнова. – Встречаемся в ОВД.

«Проскочил», – подумал Овчаров, глядя на видневшееся вдалеке шоссе.

Ветер врывался сквозь выбитые стекла, резал глаза. В зеркальце заднего вида замаячили фары. Они неотвратимо приближались.

«Собровцы, черт бы их побрал», – и следователь сообразил, что на шоссе ему вряд ли удастся оторваться от преследователей – не такой уж он умелый водитель.

Но мозг Овчарова мог находить подходящие решения. Резко вывернув руль, он увел джип к лесу. Машину подбрасывало на кочках. Под колесами хрустели молодые кусты. Микроавтобус, естественно, пошел следом.

Впереди показалась густая стена подлеска, за которой возвышались старые сосны. Овчаров еле сдержал себя, чтобы не зажмуриться. Джип на скорости ломанулся в заросли. Ветки хлестали по лобовому стеклу. Натужно ревел мотор, пробуксовывали колеса. Водитель ни черта не видел перед собой. В любой момент мог врезаться в дерево.

Но повезло. Проломившись сквозь густой подлесок, джип влетел в лес. Овчаров еле успевал выворачивать руль, закладывая слаломную трассу между стволов.

«Вот гады приставучие, никак не отстают», – поглядывал он на мелькавшие среди деревьев фары микроавтобуса.

Впереди показался завал – лежавшие друг на друге стволы вывороченных недавней бурей деревьев. Джип с разгону «вскарабкался» на них, хрустнул сучьями, перевалил и покатил дальше. А вот микроавтобус застрял, не в силах преодолеть препятствие.

– Бегом! – крикнул Статкевич.

Собровцы бросились следом. Но свет фар мелькал все дальше и дальше, наконец скрылся за лесным пригорком. Оставалось только надеяться, что беглец разобьет машину.

Овчаров не сбавлял скорости, он пару раз протерся дверцами о стволы, снес о сосну боковые зеркала. Включенный автонавигатор вещал узнаваемым президентским голосом:

«Вы ушли с маршрута. Через двести метров разворачивайтесь».

Джип катился с крутой горки, вокруг мелькали деревья. Машину подбрасывало так сильно, что Овчаров то и дело упускал руль. Правое колесо наскочило на пень. Внедорожник качнуло. С сотню метров он проехал на двух колесах, балансируя. Овчаров судорожно схватил ремень, пристегнулся. Машина врезалась в дерево, тут же сработали подушки безопасности. Автомобиль перевернулся и заскользил по откосу на крыше. Если б не ремень и система безопасности, сломал бы себе Овчаров шею. Но сегодня для него был относительно счастливый день. Джип хрустнул кустами и замер, мотор захлебнулся. В лесной тишине продолжал знакомым голосом вещать автонавигатор:

– Вы ушли с маршрута…

Овчаров отстегнул ремень, вывалился из перевернутой машины, хищно улыбнулся, вырвал с приборной панели автонавигатор и побежал в лес.

Собровцы обнаружили брошенный джип спустя минуть пятнадцать. Но сколько ни искали беглеца, так и не нашли его. Как сквозь землю провалился.

– Мы его потеряли, товарищ полковник, – доложил Статкевич по рации.

А в это время Овчаров сидел под вывороченной с корнем елью. В его руках светился экран навигатора. Но это было не простое устройство, которое можно купить на любом авторынке. Ведь стояло оно в джипе охраны серьезной структуры. На высвеченной схеме пульсировала красная точка, так отображался радиомаячок, установленный на машине Смирнова.

– Ну конечно же, они в ОВД его привезли, – криво усмехнулся Овчаров. – Куда же еще?! – Он схватил телефонную трубку и набрал номер.

Высоко в соснах свистел ветер. В глубине леса тревожно ухал филин. Порхали ночные бабочки. Овчаров, сидя под вывороченной елью, прикрывал ладонью микрофон от ветра и негромко, но зло вещал в трубку мобильника.

– …да, майор, ты все правильно понял… подгоняй сюда взвод столичного спецназа в полной экипировке, с двойным боекомплектом… Смирнов у них в заложниках… Все очень серьезно… может быть горячо… Зато, если выгорит – грудь в крестах… Не шутка же. Агентов антикоров возьмем. А через них и на руководство организации выйдем…

Когда Овчаров окончил разговор и опустил трубку в карман, то заметил, что у него на колене примостилась ночная бабочка «Мертвая голова».

– Кыш, проклятая, – прошептал он, сгоняя ее растопыренной пятерней.

Глава 13

Запиликал мобильник. Ларин прижал его к уху.

– Да, слушаю… Смирнов у нас… да, понял… хорошо бы, чтобы получилось… надеюсь…

Скованные наручниками Магомед, Смирнов и Чиж жались на заднем сиденье машины. Лора, сидевшая рядом с Лариным, держала их на прицеле.

– Он звонил? – спросила напарница Ларина, имея в виду Павла Игнатьевича.

– Он самый. Обещал помочь, только чем – не сказал. Эти гады уже все дороги из города перекрыли.

– Раз обещал, значит, поможет.

– То, что вы делаете, незаконно, – вставил Валерий Петрович. – Вам придется отвечать по закону.

Андрей не обратил внимания на это замечание:

– В ОВД его откровения и запишем на камеру. Чиж, подтверди, что там в подвале хорошая пыточная оборудована. Слава богу, у меня все руки не доходили ее ликвидировать, – сказал Ларин, заворачивая с улицы к крыльцу Отдела, и лихо, с визгом покрышек затормозил. – Ну, господа хорошие, прошу на выход. – Андрей остановил машину. – Ты, – обратился Ларин к Лоре, – глаз с них не спускай, если что, по ногам сразу стреляй.

– Или по яйцам, – стерва чуть ниже опустила ствол пистолета. – Почему-то мужики ими страшно гордятся. Хотя личных заслуг в том, что пара яичек еще кое с чем болтается у них между ног, нет никаких. Пошли вперед!

Ларин легко взбежал на крыльцо, придержал стеклянную дверь, давая Лоре ввести в холл «пленных».

Холл ОВД хорошо просматривался с улицы – все стены в нем были стеклянные. Ворота в старом гараже напротив калитки в стальном ограждении были приоткрыты.

Алексей Сергиенко выглянул из гаража. Братья его супруги, оба одетые в полосатые тельники, прикручивали колесо к «Жигулям».

– Чего там? – спросил один из них.

– Это полковник приехал, – тихо сказал Алексей. – И этих с собой привез.

– Понятно, значит, у него все в порядке.

Дежурный лейтенант за стойкой заулыбался, увидев начальника ОВД.

– Здравия желаю, товарищ полковник, – браво козырнул он. – С возвращением из московской командировки. Докладываю. За время вашего отсутствия… – сказал он и осекся, уставившись на Чижа, чьи руки были скованы наручниками.

Затем дежурный офицер перевел взгляд на Магомеда, тот стоял, опираясь на палочку, из-под бинта на ноге проступала кровь.

– Некогда объяснять, лейтенант. И с докладом погоди. Этих двоих в подвал под замок, – указал он на Магомеда и Чижа. А этот, – он взял за локоть Смирнова, – со мной пойдет. Майор Зайцев в здании?

– Доложить ему о вашем приезде?

– Не надо. Вызывай наряд. Зайцева тоже в подвал под замок. Никого по документам не оформлять. Приказ ясен?

– По инструкции их можно только в «обезьянник», там, кстати, проститутки задержанные сидят, – лейтенант покосился на «всевидящее око» – камеру, укрепленную под потолком. – Да и без оформления никак нельзя.

– А теперь можно! – гаркнул Ларин. – Не исключается вооруженное нападение на здание ОВД. Всем сотрудникам получить оружие и боеприпасы. Задержанных проституток отпустить на все четыре стороны, посторонних тоже выгнать на улицу. Никого на территорию ОВД не впускать. Если на предупреждение не реагируют, стрелять в воздух. И учти, лейтенант, это не учения, а реальная угроза. Скоро прибудет Статкевич, его людей пропустить. Действуй.

Андрей и конвоировавшая Смирнова Лора двинулись к железной двери, отделявшей кабинеты сотрудников от холла. Ларин привычно набрал код, и все трое стали подниматься по лестнице на второй этаж. Следом за ними в еще не закрывшуюся дверь проскользнули трое полицейских – наряд, вызванный дежурным для того, чтобы препроводить майора Зайцева в подвал.

По растерянным взглядам правоохранителей Андрей понял – им не по душе выполнять приказ, который они не понимают. Поэтому Ларин бросил ключи своей напарнице и распорядился:

– Веди Смирнова в мой кабинет. А я сейчас, – он рванул на себя дверь с табличкой «Замначальника ОВД» и бросил через плечо полицейским: – За мной.

Зайцев вздрогнул, когда увидел Андрея. Майор был занят странным делом – паковал вещи в картонные ящики.

Ларин не стал тратить время на то, чтобы объяснять, каким образом вернулся с того света. Достаточно было того, что в Отделе вновь объявился его начальник.

– Вещи пакуешь. Собрался в мой кабинет перебраться? Ишь, какой шустрый нашелся. Ну, так тут полный облом, майор, вышел. Разоружить его и в подвал к Магомеду. Он предатель. Бандитам все наши планы сливал.

Короткое объяснение подействовало на полицейских. В их глазах появилось осмысление происходящего. Слово «предатель» – очень емкое и действует на психику безотказно. Да и поведение Зайцева выдавало его с головой.

Убедившись, что его приказ будет выполнен в точности, Ларин заспешил к себе в кабинет. Смирнов сидел на диване в приемной со скованными за спиной руками. Лора уже установила камеру на штативе. Ствол пистолета смотрел Валерию Петровичу в пах.

– Еще немного – и заговорит, – пообещала она Андрею.

– Даже если вы пытками заставите меня говорить – это не будет иметь никакой юридической силы, – достаточно спокойно для своего положения заявил Смирнов.

– Кто бы говорил о законности, – хмыкнул Ларин.

На столе зазвонил внутренний телефон. Андрей сорвал трубку. Дежурный доложил, что прибыл Статкевич со своими людьми.

– Пусть возьмет на себя охрану первого этажа. Я сейчас спущусь.

– Не беспокойся, я сама справлюсь, – пообещала Лора.

Ларин сбежал вниз. Статкевич уже расставлял бойцов по позициям.

– Всем, кроме СОБРа, уйти в здание, – приказал Андрей.

Статкевич глянул на улицу через стеклянную стену холла.

– Не нравится мне это, товарищ полковник. Уже пять минут, как ни одной машины, ни одного человека. Выходит, улицу перекрыли. Похоже, нас оцепляют.

Ларин вытащил мобильник, стал жать кнопки и тут же чертыхнулся:

– Роуминга нет. А для того, чтобы отключить вышки сотовой связи, надо разрешение на очень высоком уровне, – он подошел к стойке дежурного, поднял трубку стационарного телефона – тот тоже безмолвствовал. – Да, и этот отключили.

Мигнул и погас свет в здании.

– Кажется, начинается.

– Не стойте на виду, товарищ полковник, – попросил Статкевич.

– Дело говоришь.

Кольцо возле ОВД смыкалось. Спецназовцы, вызванные Овчаровым, подбирались к зданию. Когда один из них появился напротив калитки в ограждении территории Отдела, собровец, занявший позицию в «курилке» на улице, крикнул:

– Стой!

Спецназовец не отреагировал, как положено, а перевалился через невысокую ограду и пополз под прикрытием декоративных кустов.

– Стой! Стрелять буду! – крикнул собровец, а затем и выстрелил – в воздух.

И тут же с двух сторон на здание ОВД посыпались автоматные очереди. Зазвенело осыпающееся стекло.

– На поражение не стрелять. Целиться поверх голов или в землю, – приказал Статкевич.

Собровцы открыли ответный огонь. Штурм на время захлебнулся. Столичный спецназ залег.

– Долго мы здесь не продержимся, – сказал командиру группы СОБРа Ларин. – Они-то не поверх голов целят. Отходим внутрь здания.

Через разбитые панорамные окна холла на зеленую зону перед зданием полетели дымовые шашки. Все быстро заволокло белесым непроницаемым туманом. Под его прикрытием Ларин, Статкевич и собровцы забежали в железную дверь.

– Забаррикадироваться, – приказал Андрей. – На окнах решетки. Просто так они сюда не войдут.

Бойцы тащили по коридору древний несгораемый сейф. Бетон под его ножками издавал противный скрежет, крошился. Только сейчас Андрей заметил, что Статкевич ранен в левую руку.

– Ерунда, – отмахнулся старлей, – кость не задело.

Со второго, третьего этажей уже сбегали другие полицейские. Среди них оказалась и Лора.

– Где Смирнов? – тут же спросил у нее Ларин.

– Ничего с ним не сделается. Кое в чем он успел признаться, но тут началась эта катавасия. Он и замолчал. Я его к батарее парового отопления наручниками пристегнула.

Стрельба снаружи смолкла. Наверняка спецназовцы ближе подбирались к зданию. И тут раздался многократно усиленный динамиками голос Овчарова:

– Товарищи полицейские, к вам обращается старший следователь Следственного комитета Овчаров. Ваш начальник – самозванец. Преступная организация, ведущая антигосударственную деятельность, сумела внедрить его на эту должность. Все его приказы преступны. И потому вы не должны их исполнять. Он взял заложников. Вы обязаны прекратить сопротивление. Обезоружьте его и его сообщников. Передайте их нам. Любое сопротивление после моего обращения будет рассматриваться как вооруженное противодействие законным представителям власти при исполнении ими служебных обязанностей. Еще раз повторяю. Полковник Правдеев – преступник. Даю вам пять минут для осознания услышанного и принятия правильного решения.

Из динамиков послышалось щелканье метронома. Все смотрели на Ларина. Но никто пока не делал попыток обезоружить его.

– У нас в России, – тихо начал Андрей, но постепенно его голос усиливался, – многие вещи запутанны. И не всегда можно точно сказать, где черное, а где белое. Да, люди по ту сторону тоже носят погоны, у них есть самые настоящие удостоверения, они облечены властью. Но я говорю вам абсолютно ответственно. Человек, который к вам сейчас обращался, – старший следователь Овчаров, сам преступник…

Ларин говорил, и ему казалось, что он не может коротко и доходчиво донести до сознания подчиненных цели и задачи тайной антикоррупционной организации. Что люди не понимают его, когда он говорит о созданной околокремлевскими олигархами структуре по борьбе с инакомыслием. Но когда он сделал паузу и встретился взглядами с полицейскими, то стало ясно – все они прекрасно понимают. Понимают давно и всерьез – достаточно намека. Они давно и безоговорочно на его стороне. И если он прикажет, то…

– …Но я не могу допустить, чтобы одни полицейские стреляли в других, чтобы погибли невинные люди. Парни из спецназа по ту сторону просто выполняют приказ, – Андрей глубоко вдохнул и продолжил: – А потому я приказываю – всем сложить оружие и покинуть здание.

Никто не шелохнулся.

– Это приказ, который не обсуждается!

Снаружи доносилось усиленное динамиками щелканье метронома.

– Выполнять приказ! – крикнул Статкевич. – Выходить по одному! – и навалился плечом на сейф, подпиравший стальную дверь.

Ему помог Ларин. Скрежетнув по бетону, несгораемый шкаф сдвинулся с места. За стальной дверью все еще стлался туман от дымовых шашек. Но он стал уже полупрозрачным. Полицейские по одному, держа оружие в поднятых руках за стволы, выходили из здания. С каждым Андрей прощался выразительным взглядом, словно напоминал, чтобы они не забыли того, чему он их научил за короткое время.

– А вы, товарищ полковник? – спросил дежурный лейтенант.

– Я остаюсь.

– Удачи вам, – прозвучало тихое, и лейтенант исчез в дыму.

Снаружи уже слышались окрики:

– Бросить оружие!

– Лечь лицом вниз!

– Не двигаться!

Последними выходили собровцы.

– Идемте, товарищ старший лейтенант, – обратился к своему командиру один из бойцов, поотстав от своих товарищей.

– Я остаюсь, – резко ответил Статкевич и буквально вытолкнул его, закрыл стальную дверь, провернул в замке ключ.

Тиканье метронома стихло, а затем вновь послышался усиленный динамиками голос Овчарова:

– Обращаюсь ко всем оставшимся в здании. Ваше сопротивление обречено. Вы окружены. Предлагаю сложить оружие.

Лора хищно улыбнулась, скрутила фигу и пошевелила большим пальцем с длинным наманикюренным ногтем.

– Не дождешься, – сказала она и повернулась к Ларину. – У тебя даже слезы на глазах выступили. Не думала, что ты можешь быть таким пафосным. То ли дело я – прожженный циник, – и его напарница приятным голосом стала напевать: – «…Горела роща под горою, и вместе с ней сгорал закат, их оставалось только трое из восемнадцати ребят».

– Не выделывайся, тебя это старит, – неприязненно произнес Андрей.

– Старость мне не грозит. Погибну молодой и красивой. Жаль, и Интернет здесь не работает. А так бы популярный ролик появился на «Ю-тюбе» – штурм ОВД силами столичного спецназа в онлайне. Стали бы знаменитостями.

Ларин приподнял руку, предлагая Лоре «заткнуться». Снаружи явно началось какое-то движение.

– Идут, – произнес Статкевич.

– От двери лучше отойти, – посоветовала Лора. – И где же обещанная помощь? Что-то Павел Игнатьевич не спешит.

– Вы о чем? – поинтересовался командир группы СОБРа.

– Один хороший человек помочь обещал. Но, наверное, у него не получается, – развела руками напарница Ларина.

И тут за дверью громыхнуло. Ее сорвало с петель, бросило в стену. Площадку мгновенно заволокло пылью и дымом. Кашляя, прикрывая лица рукавами, защитники ОВД стали отступать по лестнице. Статкевич дал несколько коротких очередей из автомата. Сунувшиеся было в проем спецназовцы тут же ретировались.

Закрыв за собой стальную дверь на втором этаже, все трое побежали к кабинету начальника. Смирнов сидел у батареи парового отопления, вжавшись в угол. Осколки оконного стекла усыпали письменный стол, хрустели под ногами.

– Там… – договорить Валерий Петрович не успел.

Статкевич качнулся. Влетевшая в окно пуля попала ему точно в лоб. Он рухнул замертво. Ларин с Лорой мгновенно вжались в угол.

– Там снайпер, – упавшим голосом проговорил Смирнов. – Я предупредить хотел, – добавил он, встретившись глазами с Андреем.

– Ему уже не поможешь, – остановила напарника Лора, когда он хотел подобраться к Статкевичу, – разве что тебе его автомат с подствольным гранатометом пригодится.

Ларин закрыл глаза старшему лейтенанту и бережно высвободил из его рук автомат. По коридору уже неслись гулкие удары кувалдой в стальную дверь.

– А если нам начать переговоры? Потянуть время? – предложила Лора. – Скажем, к примеру, что мы убьем Смирнова, если они не прекратят штурм.

– Не подействует, – трезво оценил обстановку Смирнов. – После того, что случилось – я для своих хозяев уже отыгранный материал. Думаю, уже и установка дана, чтобы заложник погиб при освобождении.

– Такой расклад меня не устраивает. – Ларин отстегнул наручник от батареи и защелкнул его на запястье Валерия Петровича. – Теперь поневоле с нами держаться придется. Я все-таки тебе жизнь гарантирую.

Когда вышли в коридор, громыхнуло. Это не выстояла вторая стальная дверь. Ларин выстрелил из подствольника. Граната разорвалась в конце коридора, задержав спецназовцев.

– Надеюсь, никого не зацепило, – человеколюбиво заметил Андрей, подталкивая Смирнова к черной лестнице.

На третьем этаже не задерживались, хоть и закрыли за собой последнюю стальную дверь. Сразу же выбрались на крышу.

– Снайпер, – шепнула Лора, одним словом заставив всех прижаться к плоской крыше, которая еще хранила дневное тепло.

Ларин всунул лом в проушины люка. На вентиляционной надстройке вспыхнуло и задрожало красное пятнышко лазерного прицела.

– Точно. Спасибо, что напомнила. Придется с ним разбираться, – Андрей осторожно подполз к парапету, выглянул.

От пятиэтажки, расположенной через улицу от здания ОВД, протянулся еле заметный красноватый лучик. В чистом воздухе он бы не был заметен. Но дым от шашек сделал его видным. Ларин положил на парапет ствол автомата, старательно прицелился, задержал дыхание и плавно нажал на спуск.

Что именно случилось со снайпером – ранен он или убит, Андрей не знал. Но цель была достигнута. Длинная снайперская винтовка, которую выронил стрелок, мелькнула на фоне освещенного окна и звучно упала на козырек подъезда.

– Мне бы таких агентов, – проговорил Смирнов.

– И не мечтайте. Мы не только за деньги работаем. У нас есть еще и убеждения, – Лора села и, задрав голову, посмотрела на небо. – Чем хороша провинция – звезды здесь видно. В Москве месяцами можно их не увидеть. Фонари, реклама.

В люк снизу ударили. Он подпрыгивал, дергался, но толстый лом не давал ему открыться. И тут сквозь этот металлический лязг прорезался еще один звук – стрекот лопастей.

Между крыш домов со стороны центра внезапно вынырнул небольшой вертолет. Он стремительно приближался. На дверце четко читалась надпись – «Полиция». Ларин вскинул автомат.

– Погоди, – остановила его Лора, – а вдруг это за нами? Обещали же нам помощь.

Внезапное появление полицейского вертолета внесло заметное смятение и в умы штурмовавших здание. Ведь действовали они без четко подготовленного плана. И Овчаров посчитал, что винтокрылую машину вполне мог прислать кто-то из его руководства, чтобы достать наконец засевших на крыше антикоров.

Тот, кто управлял вертолетом, отлично знал свое дело. Винтокрылая машина зависла буквально в нескольких сантиметрах над крышей. Боковой люк отъехал. Пилот махал рукой – мол, поторапливайтесь. Воздух, разгоняемый винтом, закручивал в смерч на крыше сухую листву, пыль, мусор.

Лора забралась первой. Ларин помог подняться Смирнову. Вскочил на сиденье сам. Но тут у них над головой что-то звякнуло, треснуло, затрещало – так, словно бы турбина разваливалась на части. Но через пару секунд звук турбины снова выровнялся. Правда, стал тише. Шасси вертолета ударило в крышу.

– Черт, попали-таки. Мощность падает, – закричал, перекрывая свист винтов, пилот. – Всех не вытяну. Решайте, только быстрей.

– Придется его выбросить, – Лора схватила Смирнова за плечо. – Да помоги же, Андрей.

– Нет, мы по-другому сделаем, – Ларин спрыгнул на крышу и сразу же задвинул люк, пригнулся.

Облегченный вертолет тут же взмыл над зданием ОВД. Прошелся над крышами близлежащих домов и исчез из виду.

– А может, зря я так погорячился? Ну, так что уж поделаешь? – Андрей отбросил автомат и сел на крышу.

Улучив момент, когда в люк перестали стучать, он выдернул лом и крикнул:

– Все, сдаюсь!

Он спокойно дал спецназовцам надеть на себя наручники. Ларин шел по знакомым коридорам ОВД. Под ногами хрустела штукатурка, выбитое стекло. Обращались с ним достаточно вежливо. Скорее всего, Овчаров рассчитывал переманить его на свою сторону, чтобы Андрей сотрудничал с секретной структурой по борьбе с инакомыслием. Не из страха, а добровольно.

Ларина даже в спину не подталкивали, когда он замедлял шаг. Проходя мимо своего кабинета, Андрей бросил прощальный взгляд на распростертое на полу тело Статкевича. Он не спешил не потому, что надеялся на чудо, на то, что ему удастся улизнуть, просто прокручивал в голове возможные вопросы и ответы на них, которые не могли навредить соратникам.

Среди кустов и деревьев на дорожках валялись стреляные гильзы. Еще стлался слабый туман от дыма. Это придавало пейзажу какую-то кинематографичность, словно все происходило не на самом деле, а проецировалось на большой экран в кинотеатре.

«Ну, вот и все. Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал, – подумал Ларин о себе. – Сколько раз мне уже казалось, что все – конец. И каждый раз я ошибался. А вот теперь…»

Спецназовцы, державшие Андрея на прицеле, вывели его из калитки. Бойцы уже грузились в машины, ведь все было окончено. У грузовика, на будке которого высились громкоговорители, стоял криво улыбающийся Овчаров. Назвать его победителем было сложно. Ведь он упустил Лору и захваченного антикорами Смирнова. Это не сулило ничего хорошего. Но все же фальшивый полковник Правдеев был у него в руках. А опытный следак понимал, что этот человек далеко не последний в тайной организации по борьбе с коррупцией в высших эшелонах власти. И если правильно себя с ним повести, склонить на свою сторону, то можно добраться и до руководства организации.

Ларину не хотелось выглядеть подавленным. Он расправил плечи, смело посмотрел Овчарову в глаза. И тут краем глаза он заметил, как медленно открываются ворота в гараже через дорогу. И абсолютно беззвучно оттуда с горочки покатили потрепанные «Жигули».

Спецназовцы смотрели на старшего следователя СК и не замечали беззвучно приближающейся машины. Буквально за каких-то семь метров от них мотор фыркнул и завелся с толкана. Из окна «Жигулей» вылетели и покатились под ноги Ларину и спецназовцам гранаты. Последовала двойная ослепительная вспышка и грохот светошумовых гранат.

Андрей лишь успел прикрыть глаза. Но и его ослепило. Он только чувствовал, как кто-то его схватил, затолкал в машину, и автомобиль с визгом сорвался с места. Овчаров еле успел отпрыгнуть с дороги.

– Догнать! Остановить! – кричал он.

Почти оглушенный и ослепленный Ларин наконец сел. Машину бросало, визжали тормоза. Он как сквозь вату слышал выстрелы.

– Товарищ полковник, вы в порядке? Это мы, – сквозь шум в ушах он еле различил слова.

Первым вернулось зрение. Рядом с Андреем был Сергиенко. На переднем сиденье – двое братьев-десантников, которых Ларин сразу узнал по их тельняшкам.

– Можно сказать и так – в порядке, – отозвался Андрей и обернулся.

Сзади ярко светили фары машин. Колонна преследователей собралась изрядная. Впереди мчался мрачного вида «автозак», в котором перевозят спецназ. За ним виднелись легковые машины. Полыхали мигалки. Сергиенко уже ковырялся загнутой проволочкой в наручниках, сковывающих запястья Ларина.

– Никак не получается, товарищ полковник.

– Дай-ка я попробую, – Андрей, ловко орудуя зажатой в двух согнутых пальцах проволочкой, открыл замки и освободил руки.

– Спасибо, конечно, парни. Но зря вы в это дело ввязались.

– Ничего не зря, – заверил десантник, сидевший за рулем. – У меня сосед в ОВД служит, так говорил – мировой вы мужик. Да и Алешка…

Массивный «автозак» на шасси «МАЗа» ударил в багажник «Жигулей» бампером. Легковушка дернулась, ее занесло. Десантник, матерясь и чертыхаясь, выкручивал руль, пока ему наконец не удалось выровнять машину.

– Не обижайся, но вожу я лучше тебя. Пусти-ка за руль, – предложил Ларин.

– Не получится. Разобьемся на хрен.

– Еще как получится. Главное – слушайся меня.

Брат десантника, сидевший на пассажирском сиденье, придерживал руль и давил газ. Андрею все же удалось разминуться с крепко сложенным владельцем машины и устроиться на водительском месте.

«Автозак» еще раз ударил в задний бампер. Но это был лишь толчок. Ларин не позволил машине пойти юзом.

– За город рвать надо, – импульсивно выкрикнул Сергиенко.

– Не получится. Все выезды перекрыты, это я точно знаю. Кстати, а светошумовые игрушки где взяли? – поинтересовался Андрей.

– Из армии по дембелю принесли как сувениры. Вот в гараже и держали. Мать сколько раз говорила, чтобы выбросили. А вот пригодились.

– Мать правильно говорила. К добру это не приведет, – Ларин покосился в зеркальце заднего вида – кажется, преследователи уже понимали свою ошибку.

«Автозак» принимал в сторону, чтобы пропустить более быстрые полицейские легковушки.

– Сейчас щемить начнут, – проговорил Андрей. – Хорошенько упритесь, нас покрутит, – он резко вдавил педаль тормоза.

«Жигули» закрутило волчком на узкой улице. «Автозак» тоже затормозил. Полицейская машина, идущая за ним, ушла капотом под будку, ударилась в задний мост. Ларин вновь втопил газ, хоть «Жигули» и остановились лоб в лоб с «автозаком». Фары взаимно слепили. В последний момент Андрей вывернул руль. Правые колеса въехали на тротуар. Еще один поворот руля, и «Жигули» встали на два левых колеса. Балансируя, Ларин провел машину в узкой полосе между громадой будки «автозака» и фонарным столбом.

Вслед «Жигулям» прозвучало несколько выстрелов. Сзади кричали, матерились. Ревели моторы. Но развернуться на узкой улице скучившимся полицейским машинам было не так-то просто. Андрей свернул на первом же перекрестке.

– Теперь так, мужики. В гараже вас не было. Машину кто-то угнал. А дальше я один. Так быстрее будет, – он затормозил у арки. – Быстро бегом во двор, и по домам. Чтобы, когда за вами придут, вы в постелях с женами были.

Сергиенко и его родственники-десантники спорить не стали. Ночные гонки по городу со стрельбой убедили парней, что это не совсем их занятие.

Разгоняясь по улице, Ларин неотрывно смотрел в зеркальце заднего вида.

– Все, слава богу, успели укрыться. А то жаль было бы, если их из-за меня схватили бы. Ребята-то хорошие.

Машины погони пронеслись мимо арки, в которой спрятались его спасители. Андрей выжимал из старых «Жигулей» все, на что те были способны. В душе благодарил Сергиенко и братьев-десантников за то, что те хорошо смотрели за техникой. Мотор не глох. Тормоза исправно исполняли свои функции. Рулевые тяги до сих пор не оборвались.

Полицейские мигалки инфернальными сполохами обливали стены домов. Пока Ларину удавалось уходить. Каждый раз, когда полицейская машина пыталась обогнать его, он вилял, тормозил, въезжал на тротуар. Но вечно так продолжаться не могло. А оторваться уже не получалось. Не помог и излюбленный маневр – пронестись сквозь проходной двор. Преследователи не отставали.

Ситуация осложнялась. На перекресток вылетела полицейская машина и, взвизгнув тормозами, замерла. В окне показался ствол автомата. Ларин пригнулся. Грохотнула очередь. Стекло покрылось сеткой трещин. Андрей вывернул руль и пронесся, зацепив полицейский «Форд». Оторванный пластиковый бампер запрыгал по асфальту.

«Так они скоро меня совсем загонят в угол».

И Ларин решился. Из узких улиц он свернул на центральную. «Жигули» мчались, натужно ревя мотором. Следом за Андреем клубился сполохами красных и синих мигалок рой полицейских машин. Они перестраивались, опережая друг друга. Впереди виднелся старый мост через Оку, который вечно ремонтировали, укрепляя тротуары и ограждения. С левой стороны тянулся дощатый забор, завешанный строительной сеткой, поверх которой были нанесены крупные черные буквы «Осторожно! Ремонт». Если бы Ларин не избавился от пассажиров, то не знал бы, что сейчас делать. А так у него появлялся хоть какой-то шанс. Своей жизнью рискнуть можно.

На другой стороне моста ожидаемо обнаружились перегораживающие дорогу самосвалы. Между ними даже на мотоцикле невозможно было проскочить. Сзади всю проезжую часть занимали растянувшиеся шеренгой полицейские машины. Внизу переливалась черной водой широкая река. Справа к мосту приближался сияющий огнями буксир, который тащил за собой баржу с песком.

Достигнув середины моста, Андрей вывернул руль. «Жигули», проломив дощатый забор, снесли временные деревянные перила. Мотор, лишившись нагрузки, бешено взревел. «Жигули» полетели вниз. Ларин лихорадочно вертел ручку, поднимая опущенное стекло. Вцепился в руль и приготовился к удару.

Казалось, что время остановилось. Так бывает в минуты опасности. Черная маслянистая вода шла навстречу. «Жигули» воткнулись в нее капотом. Простреленное лобовое стекло хрустнуло, но все же выдержало. Андрей больно ударился грудью о руль. За стеклами уже чернела вода. Но все-таки она не хлынула в салон. «Жигули» поплавком выскочили на поверхность и стали медленно погружаться. Теперь Ларин вновь лихорадочно крутил стеклоподъемник, на этот раз уже открывая окно. Иначе из машины потом можно было и не выбраться.

Автомобиль погрузился. Андрей открыл дверцу и выплыл. Первое, что он увидел, вынырнув, – это надвигающийся на него нос буксира. Он набрал полные легкие воздуха и тут же нырнул. По ушам бил рокот дизеля. Ларин, раздвигая воду руками, уходил на глубину.

«Только бы к винтам не затянуло», – пульсировала в голове мысль.

Рокот стал отдаляться. Набранный в легкие воздух толкал к поверхности. Но Андрей хорошо помнил, что за буксиром идет длиннющая баржа. Именно сейчас она проплывает над ним. Он выдохнул часть воздуха, чтобы не тратить зря энергию, борясь с выталкивающей силой. Глянул вверх. Днище баржи вполне сносно читалось на фоне подсвеченной фонарями поверхности реки.

Наконец он вынырнул, тут же очутившись среди волн и пены, поднятой буксиром. Черная маслянистая корма баржи удалялась. С моста уже светили мощными фонарями на реку. Слышались крики.

И тут что-то шершавое коснулось плеча Ларина. Это был буксирный трос, тащившийся за кормой баржи. Он успел ухватиться за самый его конец. Андрея дернуло. Шершавый канат чуть не сорвал кожу с ладоней. Ларина завертело среди вспененной воды. Он захлебывался, но все же не выпускал спасительный канат из рук.

Овчаров стоял перед проломанными ограждениями и смотрел на сверкавшую внизу воду, по которой медленно расходился след от только что прошедшей баржи. Ему бы многое простили. И штурм здания ОВД, и ночную стрельбу в городе, и погибшего командира СОБРа, и разбитые машины. Но только в одном случае – если бы ему удалось взять живыми антикоров. А он даже Смирнова упустил. И вот последний его шанс как-то оправдаться перед руководством исчезал на глазах.

За спиной старшего следователя СК стояли спецназовцы. Теперь их грозные автоматы ничем не могли помочь Овчарову. Он бросил взгляд на сверкавший огнями грузовой порт. Там и ночью кипела работа.

– Быстро в порт. Пригнать плавучий кран, водолазов. Поднять машину! – крикнул он…

Когда «Жигули» показались из воды в свете мощных прожекторов плавучего крана, Овчаров все еще надеялся, что у него будет какое-нибудь оправдание. Хотя бы труп фальшивого полковника Правдеева он сможет предъявить. Да и в его мобильнике может оказаться информация о контактах с другими антикорами. Но когда тросы пошли вниз и машина опустилась на палубу плавучего крана, то за раскрытой дверцей было пусто.

– Течением могло унести, – проговорил командир взвода спецназа.

– Хотелось бы, – тихо пробормотал Овчаров. – Искать тело. И самого искать, если выплыл.

Перед железнодорожным мостом баржа сбавила ход. Ларин задубевшими в воде пальцами перебирал канат. Оскальзываясь, срываясь, ему все же удалось добраться по нему до борта баржи. Обессиленный, измотанный, он перевалился через невысокое ограждение и упал в кучу сухого песка. Усталость навалилась на него. Глаза сами собой закрывались.

– Я немного посплю, – бормотал он, зарываясь в казавшийся теплым песок. – Всего минут пятнадцать-двадцать, чтобы восстановить силы. – Андрей отключился – так, словно бы кто-то щелкнул в нем тумблером.

Очнулся Ларин, когда уже рассвело. Он лежал, широко раскинув руки, на куче песка. Над головой проплывали кучерявые облака. Неярко светило утреннее солнце. Одежда все еще была мокрой. На ней чернели смолистые следы от каната, по которому он взобрался на борт.

Буксир дал гудок, и это окончательно привело Андрея в чувство. Вдоль правого борта тянулась песчаная отмель. Он немного размялся, ступил на невысокое ограждение и «солдатиком» ушел в воду.

Баржа отдалялась. Ларин, борясь с течением, упрямо плыл к берегу. Наконец, под ногами он почувствовал мелкий речной песок. Увязая в нем, выбрался на пляж, вскарабкался на невысокий обрыв, упал в траву и немного отлежался.

Если тело еще было измотано, то мозг работал четко. Андрей понимал, что Овчаров будет его искать. Он сел, выложил перед собой все, что было в карманах. Пистолет, запасная обойма, ключи от машины, размокшее удостоверение начальника ОВД, мокрый носовой платок, мобильник и портмоне. Наличных в нем оказалось совсем немного – рублей сто мелкими купюрами, не больше. Да и те размокли, надорвались. А вот пластиковая кредитная карточка по-прежнему радовала глаз свежестью ярких цветов.

Ларин поднялся, осмотрел свою одежду. Даже если ее просушить, то появляться в таком виде на людях было бы неосмотрительно. Андрей не сомневался, что Овчаров уже разослал на него ориентировки. От мобильника было мало толку. В воде его замкнуло, и он представлял собой просто кусок металла и пластика с разряженным аккумулятором. Приходилось рассчитывать только на свои силы и каким-то образом добираться до Москвы.

Андрей сбросил одежду, оставшись в одних трусах. При определенной доли фантазии они вполне могли бы сойти за спортивные. Правда, немного нелепо смотрелись высокие шнурованные берцы. Но мало ли что надевают на ноги любители дальних загородных пробежек. Ларин завернул в мокрую одежду пистолет, документы, спрятал их в яме, засыпал песком, забросал сучьями. Сим-карту выбросил в реку. Майку повязал вокруг головы. В складки надежно засунул кредитку. И отправился к видневшемуся невдалеке шоссе, идущему вдоль реки.

Выбравшись на обочину, он побежал мелкой трусцой, как типичный любитель спортивных пробежек. Его обгоняли машины. Даже два раза проезжали полицейские. Но лишь слегка притормаживали. Возможно, сидевшие в них правоохранители, имевшие на Андрея ориентировки, успевали подумать, что глупо спрашивать документы у человека в трусах.

Впереди уже виднелся небольшой поселок. Обочина перешла в тротуар. Но и тут на Ларина никто не обращал пристального внимания. Бежит себе человек. Пусть бежит, если ему так нравится.

Поравнявшись с автобусной остановкой, Андрей поинтересовался, продолжая на месте переминаться с ноги на ногу:

– Не подскажете, где здесь у вас ближайший банкомат?

– Банкомат у нас один, – охотно подсказал старичок, одетый в джинсовый костюм и резиновые сапоги. – В центре, возле магазина.

– Спасибо, – и Ларин затрусил дальше.

Ориентироваться в небольших поселках легко, не заблудишься. Направляйся туда, где дома повыше, и будет тебе центр. Вскоре Андрей пристроился в хвост небольшой очереди, стоявшей на ступеньках магазина. Очередь продвигалась медленно. Люди не только снимали деньги, но и совершали всевозможные платежи, старательно сверяясь с вытащенными из кармана бумажками.

У банкомата можно было и погореть. Наверняка Овчаров искал беглеца, используя все имеющиеся в своем распоряжении возможности. Ларин почти не сомневался, что с десяток хорошо обученных людей просматривают все видео, снятое камерами наружного видеонаблюдения. Таковых в поселке он не заметил. Но вот банкомат был оснащен камерой – это точно.

– Извините, – обратился он со всей любезностью, на которую был способен после пережитого, к девушке, стоящей впереди.

Та обернулась. Ответила Ларину улыбкой на улыбку. Андрей вертел в руках пластиковую кредитку.

– Я недавно карточку получил. Первую в моей жизни. Не поверите, но она в самом деле первая в моей жизни. Не умею пользоваться банкоматом.

Миловидная девушка явно решила, что мужчина приятной наружности просто разыгрывает ее, ищет способ познакомиться.

– Что ж, и такое бывает, – улыбнулась она, продемонстрировав ровные отбеленные зубы.

– Не откажите в любезности – научите меня, как это делать. А то зарплата пришла, а я ее снять не могу.

Девушка согласилась. Ларин намеренно держался так, чтобы не попадать в поле зрения камеры банкомата. Он прислонился спиной к стене рядом с ним и обворожительно улыбался, глядя на свою невольную помощницу, которая не подозревала, во что ее втягивают.

«Прожорливый» банкомат исправно заглотил карточку. Девушка обозначила движение в сторону.

– Только пин-код свой наберите сами. Зачем мне его знать?

Андрей усмехнулся и, заглядывая ей в глаза, произнес:

– А я вам абсолютно доверяю, потому что вы очень красивая, – и вроде бы случайно коснулся ее руки.

Девушка кокетливо повела глазами и отстучала на клавиатуре продиктованный ей Андреем пин-код.

– Сколько снимать будете?

– Пятьдесят тысяч. На первое время хватит, – небрежно назвал цифру Ларин.

Застучали клавиши. Внутри банкомата зашелестело, и он выплюнул деньги. Девушка вручила их Андрею.

– Спасибо, что помогли. Теперь буду знать, как это делается, – Ларин отсчитал три тысячные купюры и ненавязчиво вручил их своей помощнице. – Если бы вы только знали, как мне сегодня помогли. Просто жизнь спасли, – говорил он шутливо. – Берите, берите и не думайте. От подарка не отказывайтесь. Купите себе какую-нибудь глупость.

Зажав деньги и карточку в кулаке, Андрей неторопливо побежал к небольшому рынку, видневшемуся на другой стороне площади. Растерявшаяся девушка осталась стоять у банкомата.

– Ну, и долго еще думать будешь? – услышала она сзади раздраженное. – Народу за тобой вон сколько собралось.

На рынке Ларин купил все, что ему было нужно, у одного продавца, торговавшего спортивным, охотничьим и рыболовным снаряжением. Камуфляж вместе с пятнистой кепкой. Удочку. И велосипед-полугорник. Также топорик и алюминиевый котелок. Обрадованный комплексной покупкой торговец даже бесплатно пожертвовал покупателю веревку, чтобы приторочить удочку к раме велосипеда.

Вскоре Андрей уже неторопливо крутил педали, двигаясь по шоссе к Москве. Пустой котелок мелодично позванивал…

…Лишь к концу дня Овчаров распорядился прекратить поиски тела в реке. Он сделал все, что мог. Оставалось надеяться на то, что спецы сумеют распознать фальшивого полковника Правдеева на видео, снятом камерами в Москве и Подмосковье. А тут еще и поиски пропавших Смирнова и женщины-антикора.

Вертолет, на котором они улетели, словно растворился в воздухе. Да, быстро удалось отыскать машину с таким же бортовым номером. Но она вот уже вторую неделю стояла на ремонте в ангаре и никуда не вылетала. Никаких зацепок у старшего следователя СК больше не оставалось. Секретная структура по борьбе с инакомыслием, в смысле поимки антикоров, вновь оказалась в начале пути – там, откуда и стартовала.

Объяснение с руководством оказалось сложным. Хотя, как показалось сперва Овчарову, в него все еще продолжали верить. Но при этом предупредили, что поисками Смирнова займутся другие. Он целый день просидел у себя в кабинете, и за это время – ни одного звонка. Ни на служебный телефон, ни на мобильный. Никто не зашел к нему.

Уже начинало смеркаться. Овчаров понял, что его все-таки «списали», поставили на нем жирный крест. Теперь оставалось только догадываться, в какой форме это «списание» проявится. То ли тихо сошлют в отставку. То ли переведут в какой-нибудь захудалый областной центр – с глаз долой, из сердца вон. Возможно, предложат уехать за границу.

С тяжелым сердцем Овчаров бросил в портфель очки, мобильник и связку ключей. Горло от волнения пересохло, и в коридоре он залпом выпил два стакана воды. Немного полегчало. Лифт мягко опустил его на первый этаж.

Машина дожидалась своего владельца на служебной стоянке, где желтой масляной краской на асфальте был аккуратно выведен ее регистрационный госномер. Овчаров сдал задом, медленно подкатил к шлагбауму. Ему показалось, что полицейский в стеклянной будке как-то сочувственно смотрит на него. Вроде бы жалеет.

– Нет, показалось, – Овчаров устало вытер лицо.

Красно-белый пластиковый шлагбаум легко взметнулся, освобождая дорогу. Овчаров был очень аккуратным водителем. Никогда не лихачил. Не делал сомнительных маневров. Вот и теперь он пропустил неторопливо ползущий автобус и только тогда выехал со стоянки.

Машина слушалась своего хозяина идеально. Старший следователь СК даже не всегда мог уловить тот момент, когда автоматика переключала скорости.

Впереди мигнул светофор. Можно было еще проскочить на желтый. Но водитель решил притормозить. Педаль провалилась в пол. Двигатель внезапно взревел. Автомобиль на скорости пронесся через перекресток и полетел, нагоняя ушедший поток машин.

Овчаров дергал рычаг возле руля, пытаясь то включить реверс, то зафиксировать его на нейтралке. Не действовал и стояночный тормоз. Машина жила своей жизнью. Только руль оставался у него в руках.

Резко вывернув на перекрестке, Овчарову все же удалось каким-то чудом проскочить под самым носом у троллейбуса. Он затравленно глянул вправо. На него несся огромный трехосный самосвал, груженный асфальтом. Последнее, что увидел старший следователь в своей жизни – это взгляд своих округленных от ужаса глаз, отраженный в зеркальце заднего вида над лобовым стеклом.

Грузовик, казалось, даже не почувствовал удара. Он просто потащил легковую машину перед собой. Дымящиеся покрышки лопнули. Машину несколько раз перевернуло и отбросило к тротуару. Прохожие шарахнулись в стороны. Тут же стали собираться любопытные.

Из остановившегося самосвала выбрался молодой водитель. На негнущихся ногах подошел к покореженной, перевернутой легковушке и опасливо заглянул внутрь.

Зажатый между сиденьем и рулем Овчаров был еще жив. Кровь вытекала из широко раскрытого рта. Он силился что-то сказать, но затем дернулся и затих.

Побледневший молодой водитель опустился на бордюр и стал раскачиваться, обхватив голову руками.

– Я убил его, – шептал он.

Мимо места аварии проехал лимузин. Тот, с кем сегодня утром разговаривал Овчаров, тот, от которого зависела его дальнейшая судьба, приспустил стекло, глянул на покореженное авто, грустно усмехнулся и поднес трубку мобильника к уху.

– Да, все в лучшем виде, как и договаривались… идеальный несчастный случай… Конечно– конечно, портрет в траурной рамке будет стоять в холле Следственного комитета… и место на кладбище подберем, соответствующее его положению, все-таки заслуженный человек перед нашей структурой, хоть и не справился… Все мы смертны.

* * *

Зеленели старые деревья в одном из центральных московских парков. По узеньким аллейкам мирно прогуливались мамашки с колясками. Устроившись на лавочке, двое стариков играли в шахматы.

Ларин, успевший отпустить аккуратную бородку-эспаньолку, шел по аллейке. На голове у него была шитая серебристыми нитками татарская тюбетейка, какие тысячами продают отдыхающим в Крыму. Свободные белые полотняные штаны, веселенькая футболка, в руке зажат толстый глянцевый каталог модной одежды.

Андрей выглядел как человек, решивший пройтись, расслабиться, отдохнуть. Вскоре он уже оказался в зоне аттракционов. Мигали разноцветными огоньками карусели. Поскрипывали гидроподъемники, возносившие пластиковые скульптурные люльки. С надувной горки катались дети. Прогулочный паровозик с вереницей вагончиков проскрипел рядом с идущим Лариным. Какой-то мальчишка помахал ему рукой. Андрей взмахнул в ответ.

Из динамиков над всем этим буйством и детским весельем звучала слышанная Андреем в детстве в одном из мультфильмов, но в каком именно, он не мог вспомнить, песня:

– «…Карусель-карусель…»

Над аттракционами возносилась громада колеса обозрения. Ларин взглянул вверх. Кабинка с номером «11» находилась в самом зените. Он подошел к прилавку, за которым молодой китаец ловко готовил соки-фреш. Казалось, что у этого выходца из Поднебесной четыре руки – так быстро он управлялся с покупателями.

– Морковный, – сделал заказ Андрей и мигом получил желаемое.

Сок был свежий, прохладный, как он и любил. Не сравнить с консервированным. Попивая его мелкими глотками, Ларин следил за тем, как медленно спускается кабинка с номером «11».

Скомкав пустой стакан, бросив его в урну, Андрей заспешил к кассе и взял билет на колесо обозрения.

Одиннадцатая кабинка уже подходила к самому низу. Ларин протянул билет. Служащий аттракциона надорвал его и распахнул дверцу, на которой виднелись две единицы. Внутри рядышком сидели Дугин и Лора в черном парике. Со стороны они выглядели как пожилой состоятельный мужчина и «девушка, которая ему дорого обходится».

Павел Игнатьевич вытащил из кармана еще два неиспользованных билета и протянул контролеру.

– Мы еще кружок проедем.

Контролер понимающе улыбнулся и предложил Андрею:

– Можете поехать в следующей кабинке.

Лора кокетливо улыбнулась.

– Нет-нет, он нам совсем не помешает. Заходите, пожалуйста.

Ларин поднялся. Дверца закрылась. Кабинка медленно поползла вверх.

– Отлично выглядишь, – похвалил Дугин.

– И бородка тебе к лицу, – Лора протянула руку и коснулась эспаньолки Андрея.

– Только без рук, дорогая ты моя, – отмахнулся Ларин.

– Вот теперь, когда ты отлежался, пришел в норму, сменил имидж, пришло время тебя просветить, – Павел Игнатьевич взялся рукой за руль, торчавший посередине кабинки, и та стала медленно вращаться.

– Не думаю, что у вас для меня хорошие вести, – сказал Андрей, забрасывая ногу за ногу.

– Хороших и плохих вестей не бывает. Бывает только достоверная и недостоверная информация, – назидательно произнес Дугин. – Я сумел-таки получить официальные отчеты о штурме ОВД. Магомед и Чиж в них вообще не фигурируют – ни живыми, ни мертвыми, словно их и не было на этом свете.

– Неудивительно. Овчаров постарался заметать следы. Ведь Чиж и Магомед многое могли бы рассказать следствию.

– Кстати, об Овчарове, – вставила Лора. – Бедняга разбился на своей машине, когда возвращался со службы домой. Представляешь, прямо в центре Москвы? На красный свет проскочил светофор на бешеной скорости. Ну, его и подмяло под грузовик с асфальтом. Умер на месте. Идеальный несчастный случай. Я на его похоронах не была, но говорят, что устроили их по первому разряду.

– Не удивлюсь, если у него машина была с автоматической коробкой передач и бортовым компьютером, – мрачно заметил Ларин.

– Не сомневайся и не удивляйся. Именно так оно и было, – Лора опустила на глаза солнцезащитные очки.

– Ну, хоть от Смирнова какая-нибудь польза есть? Записали его признания? – с надеждой спросил Андрей. – Не зря я уступил ему свое место в вертолете и поплавал в Оке? Кстати, вода была холодная.

Дугин отвел взгляд.

– Тут уже я виноват. Убили его.

– Кто? – изумился Ларин. – Он же был у нас в руках.

– Один из наших и убил. Как оказалось, он являлся «кротом», засланным секретной структурой по борьбе с инакомыслящими. Так что Смирнову рот надежно заткнули. У меня в распоряжении есть только те обрывки признаний, которые Лора успела записать на камеру в ОВД. Даже не знаю, как с ними и поступить. Не очень убедительно все там звучит.

– Я же не знала, что это будет первый и последний дубль.

– Выходит, все зря, – Ларин заметно поник.

– Вдобавок, как ты понимаешь, эксперимент с образцово-показательным ОВД закрыли на корню. Мол, не стыкуется такая система работы полиции с ментальностью российского населения. У нас во всем особый путь, начиная от татаро-монгольского ига. Правда, есть и кое-что обнадеживающее. – Павел Игнатьевич забросил руку на спинку сиденья. – Твоим ОВД теперь руководит заместитель Статкевича. И могу тебе доложить, что это и в самом деле образцово-показательный отдел. Лучший во всей стране. Теперь полицейским и камеры там не нужны. После исчезновения Магомеда там и с бизнесом все прозрачно. Так что битву мы проиграли, но одно сражение выиграли. Всегда надо начинать с малого, – он замолчал.

Ларин смотрел вдаль на открывавшиеся с высоты колеса обозрения московские пейзажи.

– Ну, чего загрустил? – обратилась к напарнику Лора. – Наши «пятерки» еще впереди.

– Конечно, на наш век коррупционеров и мерзавцев всех мастей еще хватит. Ведь в России живем.

Content

Кирилл Казанцев
Аттестатор

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13