Сергей Соболев

Братство волков

Предисловие

За несколько лет до событий

Предгорья Северного Кавказа

Отгремели автоматные очереди; не слышны уже хлопки гранат; стихли резкие, рокочущие, отражающиеся эхом от окрестных склонов звуки крупнокалиберных пулеметов подъехавших со стороны лесной дороги «бэтээров». Только в вышине, в раздираемом молниями черно-фиолетовом небе, гулко грохочет гром. Но и это ненадолго; грозовой фронт быстро смещается на север. И туда же, к пересохшим было в начале лета руслам ручьев и рек, в протекающую поблизости Красную, в другие мелководные, порожистые, но обладающие неспокойным нравом реки, устремились с северных склонов горных хребтов бурные ливневые потоки…

Спецоперация закончилась примерно час назад. То, что она завершилась, и завершилась удачно для федералов, видно по многим признакам. Да хотя бы по тому, что уцелевшие после внезапного штурма дома хутора, как и те строения, что снесены шквальным огнем почти до фундамента, превращены в груды мусора, теперь ярко освещены направленными туда от дороги прожекторами и автомобильными фарами.

Там, в этом световом облаке, к которому добавляют порой яркости вспышки молний, видны фигуры вооруженных людей – они ходят вольно, не опасаясь выстрелов. Оттуда же порой долетает и громкий, возбужденный говор. Да, по всему похоже, что спецгруппа, на усиление которой только сейчас прибыли бойцы спецназа внутренних войск, завершила свое дело, и завершила удачно, без серьезных потерь.

Он наблюдал за этим драматическим – и фантасмагорическим – действом, укрывшись возле расщелины, через которую можно пройти к пещере с оборудованным там тайником. На душе у него лежал такой камень – глыба! – что он едва мог дышать.

Федералы бесшумно сняли выставленный на лесной дороге на подъезде к хутору пост из двух «волков», у которых имелись при себе переносные рации. Затем окружили хутор и предложили через выхваченного ими из крайней хаты старика тем нескольким боевикам, которые здесь укрывались, сдаться…

Его родной брат Азамат и еще пятеро «волков» приняли неравный бой. Мурат и еще один из их группы накануне вечером ушли в пещеру. Утром на хутор должен был прийти транспорт – два грузовых фургона. Все у них было готово к крупной, дерзкой акции по типу той, что прошли в 2004 и в 2005 годах: соответственно рейд на Ингушетию и нападение на Нальчик. Уж слишком спокойной к тому времени была ситуация в их родных местах, и слишком плохо там стали относиться к таким, как братья Нухаевы; вот и решили взорвать эту мирную сонную жизнь, заодно и громко заявить о себе. Но и федералы, как выяснилось, не дремали: они опередили «волков» на каких-то два дня, нанеся первыми удар по месту, где они тайно сосредоточивали силы и снаряжение.

Он не смог бы спасти своего брата и других «волков», даже если бы выбрался из своего укрытия и поспешил на помощь тем, кто был окружен спецназовцами на хуторе. Ну, убил бы несколько собачьих сынов. А что толку?

Да и тайник, о котором он единственный теперь знал, слишком важен со всем содержащимся там снаряжением, чтобы рисковать безоглядно своей жизнью.

Он должен выбраться отсюда, чего бы это ему ни стоило. Как у настоящего волка, у него исключительная память. Подобно матерому волку, он умеет выжидать. Пройдет время, может, месяц, может, год или несколько лет, и он вернется. Вернется, чтобы отомстить.

Глава 1

Краснореченск, Краснодарский край

За несколько дней до описываемых событий

Воистину, «влюбленные часов не наблюдают»… На одной из лавочек в городском парке, в самой тихой и дальней от главного прохода его части, обнявшись, сидели парень и девушка. Как это часто бывает у молодых людей, они все никак не могли расстаться.

Чудесная тихая июньская ночь; вчерашняя послеполуденная гроза, пришедшая с лилово-свинцовыми облаками с юго-востока, от верховья реки Красной, от крутых отрогов ближних к городу хребтов и «трехтысячников», излилась коротким яростным ливнем, прибившим наконец пыль и тополиный пух. Воздух сразу сделался не только прохладным, но обогащенным озоном и чуточку солоноватым, как вода в местных источниках…

Сквозь разрывы в облаках, подсвеченных кое-где лунным светом, проклюнулись звезды. Просто прелесть, что за погода – такие особенные ночи бывают лишь в этих краях, в предгорьях Кавказа.

Решено было «еще погулять»; благо наступило воскресенье, и ни парню, ни его девушке не нужно было вставать рано и отправляться одному на работу, а другой на учебу. По обоюдному согласию, скрепленному поцелуями, двинулись в сторону западного прохода в городской парк – возле мемориального комплекса есть заветная лавочка, сокрытая густыми кустами сирени.

– Толя… миленький… Давай не будем пока заходить так далеко.

Девушка в который уже раз перехватила руку приятеля, забравшуюся слишком уж далеко под юбку, и передвинула на коленку.

– Может, пойдем? – полушепотом, каким-то неуверенным, нетвердым голосом сказала она. – А то вахтерша будет сильно ругаться.

– А пусть себе ругается! – Парень поправил сползшую с плеча подруги джинсовую куртку, которую сам же и накинул, чтобы девушка не продрогла. – Да пошла она… не обращай внимания.

– А ведь может и не впустить! Она в два ночи закрывает дверь, и сама потом спит до шести утра!..

– Ничего… мы тут, на лавочке, встретим рассвет. Или тебе плохо со мной, Галчонок?

Они некоторое время молчали. Вернее, целовались, а в такие мгновения не до слов.

– Девчонки спрашивают: «Как у тебя с Анатолием?..» А я не знаю, что и сказать.

– Да пусть себе сплетничают, тебе-то что. Не обращай внимания.

– Ну да, тебе легко говорить. Ты парень…

– Так и молодость вся пройдет – «того боюсь, этого стыжусь…». Недолго осталось, Галчонок. Совсем скоро все решится.

– Недолго? – Девушка все ж таки позволила мужской руке забраться под тонкую кофточку. – Недолго? – повторила она, с замиранием сердца (и ощущая прикосновение горячей руки к груди, к набухшему соску) дожидаясь ответа. – Ты это о чем, Толя?

– О том… о том, что мы с тобой поженимся, – парень теперь уже по-хозяйски положил руку на ее прохладную упругую грудь. – Вот уйду на фиг из своей шарашки…

– Из мастерской? Где сейчас работаешь? А куда?

– Знакомые обещают устроить на «водочный»… – помолчав немного, сказал парень. – Там зарплаты совсем другие. Раза в три больше, чем в мастерской, где я сейчас ишачу.

– А что за работа?

– Там у них своя большая автобаза. Прикупают еще несколько траков… не новых, а бэушных. Соответственно, понадобится еще один автомеханик. В июле или в августе, как мне сказали, этот вопрос решится. Как только устроюсь на «водочный», сразу же сниму квартиру, – твердо, как уже об окончательно решенном деле, сказал Анатолий. – Заберу тебя из общаги, Галка!

– Классно…

– Ну, и уже этой осенью, Галчонок, подадим заявление в ЗАГС.

Они находились в парке уже не менее полутора часов. А может, и больше, кто знает – само время для этой парочки, казалось, исчезло.

Однако же в какой-то момент стали происходить некие события, которые даже этих двух влюбленных молодых людей, не замечающих, казалось бы, ничего вокруг, заставили перенестись обратно в реальный мир.

Сначала послышался шум автомобильного двигателя. И сразу же с параллельной западному периметру парка улицы, по другую сторону которой находятся частные дома, через проем в живой изгороди на выложенную плиткой площадку перед братской могилой свернул какой-то транспорт…

Свет автомобильных фар на короткие мгновения выхватил из темноты массивный постамент с наклонно установленной на нем «тридцатьчетверкой», чье дуло почему-то было направлено в сторону Кавказских гор, гранитный обелиск братской могилы, заросли сирени, в которых эти двое устроились на лавочке… Но тут же и погас, отчего, как показалось, стало еще темнее, чем прежде.

Водитель, выключив фары, не стал глушить двигатель. Анатолий поднялся. Выходить из этого укрытия на площадку он не торопился (да и не собирался этого делать). Положил руку на плечо девушке, как бы показывая, что он рядом, он с ней, поэтому бояться нечего. Луна как будто специально, словно ночное светило не хотело быть свидетелем происходящему, скрылась за облаками. Фонари в этой части парка из-за продолжающейся вот уже два года реконструкции не горели, поэтому Анатолий смог разглядеть не так уж много: ему виден через листву лишь темный силуэт машины – это микроавтобус или же небольшой грузовой фургон…

– Что там, Толя? – шепотом спросила девушка. – Может, нам лучше уйти отсюда?

– Тс-сс…

Парень и сам толком не знал, что теперь делать, как именно следует поступить. Оставаться ли им и далее в этом их временном укрытии, рассчитывая, что визитер или визитеры уже вскоре уберутся отсюда? Или же выйти и, пройдя наискосок через площадку перед мемориалом, самим покинуть парк? Единственное, в чем он был убежден, так это в том, что машина, свернувшая к мемориалу, не полицейская, не патрульная…

Отчетливо послышался металлический лязг – кто-то открыл кормовую дверь фургона. Возле машины теперь были видны два человеческих силуэта… Анатолию показалось, что как минимум у одного из них, того, кто выбрался из кресла водителя, чем-то замотано лицо – шарфом или косынкой. Он продолжал смотреть в ту сторону. Ситуация пока не вызывала беспокойства; скорее ему было любопытно, кто они такие и с какой целью приехали к мемориалу.

Прозвучал негромкий говор; но слов Анатолий разобрать не смог. Зато увидел, как эти двое достали из грузового отсека через задние дверцы какой-то продолговатый предмет… нечто вроде большого ящика. Поставили его на землю – в аккурат посреди площадки. С тем же знакомым уже слуху металлическим звуком затворилась – затворили, вернее, – кормовая дверь фургона. Затем тот, чье лицо было замотано шарфом, обошел транспорт вокруг, словно хотел убедиться, что ничего лишнего, кроме ранее извлеченного предмета, они здесь не оставили, после чего уселся обратно в кресло водителя. Другой, тоже не медля, забрался в фургон через правую дверцу.

Водитель начал сдавать кормой, но в этот момент у него вдруг вырубило заднюю передачу!.. Причем уже при трогании основательно трясло, а затем сцепление вовсе пропало… Вновь завелся… И вновь после тряски вырубило заднюю.

Анатолий, услышав звук движка – а это был «газелевский» 405-й, тут и к бабке не ходи, – услышав также характерные и легко им читаемые звуки, издаваемые при переключении полудефектной КПП, вдруг подался вперед…

Может быть, он и вышел бы из этого их укрытия, но Галка успела схватить его за руку.

– Куда ты?! – испуганно прошептала она. – Зачем? Не ходи!..

Водитель наконец догадался включить первую скорость… Фургон медленно обогнул оставленный на площадке предмет по дуге. Затем водитель переключился на вторую и тем же путем, через прогал в зеленой изгороди, выехал из мемориальной части парка, моргнув напоследок габаритными огнями.

– Уехали? – поднимаясь со скамьи, спросила девушка. – Уф-ф…

– Ну, и чего ты испугалась, дурочка? – парень поправил у нее на плечах джинсовую куртку. – Я же с тобой!

– У меня до сих пор сердце колотится! Пойдем, Толя! – Она взяла парня под руку. – А ты что… ты хотел к ним выйти?

– С чего ты взяла?

– Мне показалось… Может, кто из твоих знакомых?

– Да так… – неохотно сказал Анатолий. – Не знаю даже…

Он вдруг осекся (они как раз вышли на площадку). Оба, парень и девушка, некоторое время молчали, с удивлением разглядывая предмет, оставленный теми, кто только что потревожил их своим внезапным появлением.

– Фига себе, – пробормотал парень. – Вот это да…

Он достал из кармана сигареты и зажигалку. Прикурив, присел на корточки возле этого продолговатого ящика. Чиркнув еще раз, провел зажигалкой вдоль «ящика»… Хотя фургон уже уехал, ему вдруг стало не по себе. Более того, у него даже волосы зашевелились на голове.

– Гроб, – ахнул он. – В натуре… настоящий гроб!

– Толя, п-пойдем! – упавшим голосом сказала девушка. – Нет, нет… не вздумай… оставь это! – вскрикнула она. – Не трогай его!

– А чего там может быть такого страшного? – храбрясь, сказал парень. – Кроме покойника… Ладно… – поднимаясь, сказал он. – Я и не собирался его открывать. Ну, все, все… успокойся! – Увидев, что девушку трясет от страха, Анатолий обнял ее за плечи. – Пойдем, Галчонок… ну их всех!

Уже в проходе он еще раз обернулся. Удивленно моргнул несколько раз, все еще не веря тому, что им довелось здесь увидеть.

Затем, крепко обняв испуганную девушку, повел ее в сторону расположенного всего в сотне шагов зданию общежития.

В рассветный час, когда выпала роса, по боковой аллее парка, заглядывая привычно в урны, обследуя иные углы и закутки на предмет оставленной здесь пустой стеклотары, брел человек в сильно поношенной плащевой куртке с рюкзачком за вислыми плечами.

Обычное дело – бомж Василий, переночевав в закутке под сценой летнего театрика, взялся спозаранку обследовать свою территорию. В рюкзаке у него позвякивали пивные бутылки. Но их было пока немного – с десяток. Обычно он за этих два или три утренних часа собирает от тридцати до сорока бутылок; денег за сданную в утренний поход стеклотару ему хватало на половинку батона и бутылку самого дешевого крепленого вина…

Василий, подойдя к скамье, поднял из травы три пустые бутылки. Сунул их уже в пакет, который достал из кармана. Затем направился по той же дорожке, выложенной новенькой, радующей глаз цветной плиткой в сторону мемориала – танк на постаменте находился всего в полусотне шагов.

Как и любой человек, он думал о своем, о насущном. «Сейчас такая жизнь пошла, – размышлял бомж Вася, – что всяк должен крутиться, выкручиваться, мараковать: как ему перебиться, чтоб не сдохнуть, как ему прожить хотя бы этот один грядущий день». Вот и он, парковый бомж, крутится и «маракует», как только может…

К мемориалу, устроенному в юго-западной части парка, он наведывается каждое утро. Сюда часто приезжали люди (хотя не так часто все ж, как ему бы того хотелось). Оставляли цветы – у братской могилы, иногда клали их возле танка. Люди покупали гвоздики и розы у «цветочников» на базаре, или в салоне, расположенном неподалеку, или в двух кварталах отсюда, у супермаркета, где тоже торговали цветами. Конечно, на 9 Мая здесь все было выложено цветочным ковром; но и в обычный день, особенно в выходные, здесь можно кое-чем поживиться, если подойти к делу с умом.

С умом – это отобрать из оставленных за минувшие сутки цветов относительно свежие, «живые». И отнести их к восьми утра в супермаркет, чтобы отдать за небольшое вознаграждение знакомой – и тоже пьющей – даме, которая там торгует привозимым оптовиками цветочным товаром.

Сам Василий, надо сказать, не сразу решился на такое дело, мешали привитые когда-то моральные принципы. «Но, с другой стороны, – подумал он как-то, решив раз и навсегда для себя эту нравственную проблему, – мертвым цветы уже ни к чему, а он человек живой и нуждающийся…»

Бомж вдруг остановился как вкопанный. Ошалело помотал патлатой головой, словно хотел прогнать наваждение. Но оно, то, что он принял за наваждение или же глюк сознания, утомленного многодневным пьянством и суровым бытом, не прошло, не исчезло.

На площадке, куда только что через боковую аллею вышел Василий, он отчетливо увидел… гроб. Он был черного цвета, но не обтянут черной материей, как это практикуется, а окрашен черной маслянистой краской.

Вася громко икнул. Вытер влажное лицо ладонью, вновь заморгал набрякшими веками… что это еще за диво такое?

Забыв про цель, которая привела его сюда, к мемориалу (цветы), он думал теперь уже только о том, откуда здесь взялся гроб и что – или кто – может находиться внутри него.

Он сдернул с плеча лямку рюкзака. Вслед за ним поставил на гладкую, омытую росой плитку пакет с найденными только что бутылками. Оглянулся зачем-то, потом подошел к гробу, накрытому крышкой. Бомж уже хотел было открыть – или попробовать сдвинуть – крышку, как вдруг заметил одну интересную деталь. На крышке гроба, выделяясь на черном фоне, было нанесено некое изображение – зеленой краской и, вероятно, при помощи трафарета.

Василий вновь замер, но теперь уже из-за того, что его поразила эта картинка (или символ, он не знал, как понимать это изображение). Облизнул потрескавшиеся губы; быстро и мелко перекрестился. И лишь после этого решился сдвинуть в сторону крышку этого невесть откуда здесь взявшегося гроба.

Мужчина, позвонивший в дежурную часть горуправления полиции около четверти восьмого утра и сделавший странное сообщение, не стал дожидаться приезда сотрудников правопорядка. Двое патрульных на «Форде», которых сориентировали на проверку сигнала, ошибочно подъехали к восточному входу в парк, со стороны улицы Ленина. Никакого странного предмета, похожего на «черный гроб», они там не обнаружили, о чем и доложили по рации в ДэЧе.

Сначала возникла версия, что кто-то хулиганит или что гражданин, сообщивший по телефону о странном предмете, виденном им в парке, был нетрезв. Но уже вскоре операторы приняли еще несколько звонков на эту же тему…

В восемь утра патрульный экипаж, теперь уже сориентированный точно по месту, прибыл к юго-западному входу в городской парк культуры и отдыха. На площадке близ мемориала, надо сказать, к этому времени уже собралась толпа зевак, преимущественно женского пола. Патрульные выбрались из «Форда»; при их появлении некоторые граждане потеряли интерес к происходящему и торопливо направились по своим делам. Остальные же, человек около двадцати, стали с интересом следить за действиями только что подъехавших сотрудников полиции.

Один из них обошел гроб вокруг. Затем еще раз обошел, словно хотел убедиться, что глаза его не обманывают. Другой стоял неподвижно; но и он, судя по округлившимся глазам, был очень удивлен или даже взволнован тем, что они здесь обнаружили.

Патрульный, обойдя гроб в третий раз, зачем-то снял форменное кепи, пригладил ежик волос… Спохватившись, надел его обратно. Затем чуть охрипшим голосом спросил:

– Чья это вещь, граждане? Кто ее сюда привез или приволок?

Помолчав немного и не дождавшись ответа от зевак, он посмотрел на коллегу.

– Что скажешь?

– Гроб…

– Вижу, что гроб… не слепой. Но почему он здесь?

– Может, перепутали адрес? Не туда завезли это… изделие? – Полицейский почесал подбородок. – Это ж сколько надо выпить, чтоб перепутать кладбище с мемориалом?..

Они некоторое время разглядывали изображение, нанесенное при помощи трафарета на крышку гроба. Один из полицейских нагнулся и провел пальцем по нижнему краю крышки, словно проверяя, плотно ли она закрыта, не забита ли гвоздями.

– Вы что, собираетесь открыть ящик? – подал реплику пожилой мужчина, только что присоединившийся к толпе зевак. – А это… это не опасно?

Полицейский тут же выпрямился, если не сказать – отшатнулся.

– Сами знаем, что не безопасно, – буркнул он. Затем, повысив голос, скомандовал: – Граждане, проходите, не задерживайтесь! Здесь вам не цирк и не… и не митинг!

Он вновь снял кепи, вытер рукавом потный лоб. Затем, поглядев на коллегу, который тоже заметно побледнел, сказал:

– Давай в машину… доложи дежурному об этой вот хрени! – он кивнул в сторону гроба. – Пусть свяжутся с взрывотехниками! И скажи, чтобы немедленно прислали подкрепление – до приезда саперов надо выставить оцепление.

Глава 2

Минеральные Воды,

Ставропольский край

Пассажиры только что прибывшего в аэропорт Минеральные Воды рейса KL 3192, сгрудившись в прохладном, остужаемом включенными кондишенами зале прибытия, дожидались своего багажа. Рослый, хорошо сложенный мужчина лет тридцати, одетый в светлые брюки и льняной пиджак, схватил за ручки свою дорожную сумку с транспортерной ленты и в числе первых направился к выходу. Кроме сумки, при нем был также коричневатый кейс, который он в Домодедово не сдавал в багаж.

На электронном табло, сменяясь каждые десять секунд, светились показания времени и температуры окружающей среды. Волков сверился с наручными часами. Половина двенадцатого – самолет прилетел точно по расписанию. Это хорошо, это радует. В два пополудни он должен явиться с докладом. Еще есть время, чтобы забросить вещи, принять душ и привести себя в порядок накануне визита к новому начальству.

Алексей вышел из дверей аэропорта. Достав из нагрудного кармашка солнцезащитные очки, водрузил их на переносицу. Черные очки на людях – скорее привычка, чем необходимость. Пасмурно, облака ходят низко; даже узнаваемая на расстоянии местная горушка Змейка сокрыта частично влажным ватным пологом. Дует приятный свежачок; но все ж ощутимо теплее, чем в Москве, – на термометре плюс двадцать пять.

Не реагируя на зазывы местных извозчиков, достал из кармана пачку «Кэмела». Чиркнул «Ронсоном», прикурил. Вот уж не ожидал, что его командируют именно в Кавминводы… Были ведь и другие варианты для продолжения службы, включая временный перевод в штат инструкторов в Отдельном учебном центре в Балашихе. В четверг он имел десятиминутный разговор с замначем Департамента, которого знал еще с той поры, когда тот был одним из старших офицеров «Альфы». Ну а вчера, в пятницу, наведался в кадровый отдел Управления «А», где ему вручили командировочное предписание и авиабилет на рейс в Минеральные Воды.

Волков хмуро, в такт посетившим его мыслям, покачал головой. Выбирать не приходится; он человек служивый, что начальство приказывает, то и следует исполнять. Поздней осенью, в ноябре, ему предстоит повторная медкомиссия в Бурденко. Может, по ее результатам эскулапы снимут этот свой вердикт – «ограниченно годен». Он очень на это надеется.

Волков отправил окурок в урну. Ну что ж, Северо-Кавказский федокруг, Пятигорск или Минеральные Воды (какой именно из двух городов, определится, возможно, уже сегодня)… Скорее всего, кабинетная работа. Как сказал один из сослуживцев, вызвавшийся отвезти Волкова во Внуково, «свезло тебе, старик, на курорт едешь…».

Таксомотор свернул на улицу Ленина. Миновали хорошо знакомое приезжему здание, в котором располагается Управление внутренних дел.

– Остановитесь возле поворота в следующий переулок, – сказал Волков. – Да, здесь…

Он расплатился с таксистом; взял в левую руку кейс, закинул сумку на плечо и зашагал по плиточному тротуару в глубь переулка. Ему не нужно было дополнительно справляться, где, как и что здесь расположено, он знал этот южный город как свои пять пальцев. Конечно, город сильно изменился с тех пор, когда его пацаном привозили сюда каждый год на лето родители (и не только в Минеральные Воды, где в ту пору функционировал пансионат Минобороны, но и в соседние Пятигорск, Кисловодск и Ессентуки). Он в этом мог воочию убедиться прошлым летом, когда его командировали в аппарат представительства по СКФО. Так что нынешняя служебная поездка для него в эти хорошо знакомые с детства места – не первая.

Здесь, в этом тенистом переулке, как бы наособицу, но и в непосредственной близости от оживленной центральной улицы Минвод, в тени кленов, тополей и разросшихся зеленовато-серебристых туй, из-за которых почти не виден окрашенный в защитный цвет забор, расположено четырехэтажное здание – служебная гостиница. Хотя в качестве столицы вновь образованного округа был выбран Пятигорск, часть служб, аппарата и некоторое количество прикомандированных сотрудников разместили и продолжают размещать, укрупняя штат, в специально выделяемых зданиях и объектах во многих ключевых городах этого замечательного, но такого неспокойного региона… В том числе и в Минеральных Водах…

Волков, предъявив охраннику возле знакомой по прежнему приезду застекленной сторожки у ворот удостоверение, прошел на территорию ведомственной гостиницы. Пересек внутреннюю парковку, на которой в это время суток почти не было транспорта, вошел в подъезд. В прошлом году, в июле – августе, когда он здесь проживал, здание еще не было полностью введено в эксплуатацию, внутри пахло ацетоном, лаком, краской. Постоянно, с утра до позднего вечера, шла долбежка, мешавшая качественному отдыху. Но теперь, судя по тому что он видит, все ремонтные работы окончены, а номера общежития, больше походящего, впрочем, на трехзвездочный отель, заняты такими же, как он, временными постояльцами.

Возле стойки, напоминающей гостиничный ресепшен, стояли двое: служащая и местный комендант, коренастый мужчина лет сорока.

– А! Старый знакомый!

Комендант, усмехнувшись, протянул визитеру ладонь.

– Здравствуйте, Алексей Иванович! С приездом!

– Здравствуйте, Сергей Константинович.

– Видел вашу фамилию в сегодняшнем списке на подселение… – Комендант взял у сотрудницы папку, открыл ее и сверился с какой-то бумагой. – Да, так и есть! Мы для вас и номер уже приготовили. Будьте добры, ваше командировочное предписание! Хотя я вас знаю, но порядок есть порядок.

– На подселение? – удивленно переспросил Волков, передавая коменданту новенькое, выданное в Москве служебное удостоверение и «командировку». – А что это означает?

– Ну… это наше служебное выражение, – комендант сам вписал в журнал фамилию нового постояльца, после чего вернул документы Волкову. – О-о… я вижу, вам присвоили звание майора?! Поздравляю.

– Спасибо.

– У нас тут сейчас все занято… не то что было в прошлом году.

– Так я что, буду проживать не один?

– Нет, нет, вы меня неправильно поняли. Вам положена служебная квартира либо отдельный номер в нашем общежитии.

– Мне об этом тоже было сказано.

– С квартирами сейчас не очень… Весь фонд распределен, тут уж к начальству надо будет обращаться. Пока вариант только один – номер в этом общежитии.

– Меня вполне устроит.

– Вот и хорошо, – комендант обернулся к сотруднице. – Освободили номер для товарища Волкова?

– К двенадцати должны были освободить. Но ключи еще не принесли.

– Спешить не следует, – подал реплику Волков. – Мне все равно нужно к начальству явиться, а вопрос с «подселением» можно будет решить вечером, когда вернусь. Вот только бы вещи оставить…

– Так у себя в номере и оставьте, – сказал комендант. – Люся, дай товарищу ключ!

– Даю запасной, – сказала та, выкладывая ключ с пластиковой биркой на стойку. – Номер тридцать семь, третий этаж, налево от лестницы.

Волков поднялся по лестнице на третий этаж. Еще поднимаясь, он услышал чей-то громкий голос. В коридоре боком к нему стоял какой-то незнакомый мужчина – рыжеволосый, коротко стриженный, примерно его лет и его комплекции. Слева под мышкой он держал коробку конфет, а в руке – букет цветов. Не обращая внимания на появившегося в коридоре мужчину, он вновь постучал костяшками пальцев в дверь одного из номеров.

– Я знаю, что ты у себя в номере! Извини, если чем обидел!..

– Уходите! – донеслось из-за двери. – Зачем вы пришли?!

– Ну что я такого сделал? Я ж хотел как лучше. Понимаешь?!

Из-за двери вновь отозвался женский голос:

– Не надо за меня ничего решать! Я давно уже взрослая.

– Да ладно… Ну, чего ты злишься? Впусти, я хочу с тобой поговорить.

– Не шумите, пожалуйста! И мне некогда сейчас разговоры разговаривать… Мне еще в управление надо успеть! И вещи не собраны!

– Не надо никуда улетать, – сказал рыжий. – Я звонил в Краснодар начальству, как обещал…

– Зачем? – спросили из-за двери. – Я вас об этом не просила.

– Ну чего ты?! Наш генерал еще раньше звал тебя в наш главк! Зачем тебе ехать обратно в Москву?!

– У меня отпуск! Я могу ехать, куда хочу.

– Так ты потом ведь не вернешься… А у нас тебе будет хорошо, вот увидишь!

Волков, подойдя ближе, кашлянул в кулак. Рыжий, посмотрев на него хмуро, процедил:

– Ну, чего застыл? Проходи по своим делам.

Алексей поставил сумку на пол. Снял очки, сунул их в нагрудный карман пиджака, спокойным тоном сказал:

– А я тут как раз по делу.

– По какому такому делу? – поинтересовался рыжеволосый крепыш. – Кто таков? Что-то я тебя здесь раньше не видел.

– Мы вроде бы с вами гусей не пасли, – чуть усмехнувшись, сказал Волков. – Это первое. И второе: вы стоите напротив двери с табличкой, на которой две цифры – тройка и семерка.

– И что? – рыжий бросил на него неприязненный взгляд. – Чего ты… чего это вы умничаете? Выкладывайте, что надо? А если нет ко мне прямого дела, то идите… в своем направлении.

Волков показал ключ с биркой, на которой были видны те цифры, что он назвал.

– Вы стучитесь в номер, который мне выделили для проживания, – сказал он все тем же спокойным тоном. – А к вам лично, не знаю вашего имени и отчества, именно к вам конкретно никаких дел у меня нет.

Из-за двери вновь зазвучал женский голос.

– Геннадий Михайлович, прекратите!

– А что такого? Мы тут с гражданином беседуем.

– Ну что вы устроили скандал под моей дверью?! Как вам не стыдно!

Волков удивленно прислушался к звучавшему из-за двери голосу – он показался ему знакомым. Тот, чье имя он только что узнал благодаря прозвучавшей реплике, продолжал сверлить его взглядом.

– Вы не могли бы немного обождать? – явно сделав над собой усилие, пытаясь быть вежливым, наконец произнес он. – Тут… тут, понимаете, личный вопрос.

Волков не успел ничего ему на это ответить, поскольку уже в следующую секунду дверь распахнулась. Девушка, или же молодая женщина, стоявшая в проеме, открыла рот, чтобы сказать что-то негодующее, судя по сердитому выражению лица. Но так и застыла на пороге с приоткрытым ртом.

– А, – придя в себя, сказала она, глядя на Волкова. – Вы? Ага… Ну, да мне все равно.

Возникла небольшая пауза, поскольку всем троим понадобилось время, чтобы прийти в себя. Алексей, не отводя глаз, смотрел на женщину. На ней черный шелковый халат; на ногах шлепанцы; в правой руке она держала подсоединенный к розетке у зеркала в коридоре фен; волосы у нее еще влажные после душа. Высокие скулы, гладкая чистая кожа, ровный загар. Синие глаза смотрели внимательно; удивление быстро сменилось ощутимой прохладцей («ну, да мне все равно»). В последний раз, помнится, они виделись в конце августа минувшего года. Она, эта молодая симпатичная особа лет двадцати шести, не изменилась, если говорить именно о внешности. Но Алексей, натолкнувшись на этот ее холодный, едва ли не неприязненный взгляд, понял, что перед ним стоит другой, совсем другой человек…

– Здравствуйте, Светлана Леонидовна, – сказал он. – Как поживаете?

– Я сердита на вас, – ответствовала она холодно. – Вот.

Волков хотел спросить, за что эта милая девушка на него сердится, но не счел нужным – и возможным – задать этот вопрос при постороннем. Тем более что тот, очнувшись от секундного замешательства, вновь напомнил о себе.

– А! Так вы знакомы, значит?!

– Знакомы, – девушка продолжала смотреть на Волкова. – Этот человек… в некотором роде… вытащил меня из переделки. Ну а потом исчез, как исчезают супермены в кино, – даже не попрощался.

– Вот как, – хмуро процедил рыжий. – А вот я бы тебя не кинул!..

Девушка, сердито дернув за шнур, отсоединила фен от сети. Затем повернулась к приоткрытой двери.

– Вы еще здесь? – недовольно спросила она. – Шли бы вы… Геннадий Михайлович, по своим служебным делам!

– У меня обеденный перерыв, – буркнул тот, перекладывая букет из левой руки в правую. – Вот, Света… А хочешь, пойдем в кафе пообедаем?

– Не нужны мне ваши цветы! Оставьте меня в покое! – Она подошла к двери, намереваясь ее закрыть. – И вы… вы тоже!

Волков уже направился обратно к лестнице, чтобы спуститься в холл и попросить у коменданта другой номер, но женский голос вновь его окликнул:

– Алексей… Алексей Иванович! Минутку!..

Он остановился; обернувшись, посмотрел на вышедшую из номера особу.

– Так это вас, значит, вселяют в мой номер?

– Я не знал, что это ваш номер, – сказал Волков. – Извините, что потревожил. Я попрошу выделить другой.

– Зачем? Я уже собралась. Минут через десять-пятнадцать я буду готова… и освобожу номер. Можете подождать?

– Конечно. Я подожду внизу.

– Постойте! – вновь остановила его женщина. – Зачем вам таскать сумку? Внесите ее в номер!.. А вам, – она посмотрела на застывшего в коридоре рыжего, – вам, Геннадий Михайлович, всего доброго! И прощайте… вряд ли мы с вами еще увидимся.

Волков прошел в номер мимо посторонившейся девушки; поставил сумку на пол. Номер типовой, он жил в таком же прошлым летом. Небольшая гостиная в бежевых тонах; из мебели диван, круглый столик с двумя стульями, маленький холодильник, на котором, как на подставке, стоит СВЧ-печка и кофейный аппарат. Дверь в спаленку приоткрыта – видна застеленная свежим бельем кровать. Пахнет фруктовой свежестью – дезодорантом или шампунем – и чуточку духами. В номере чисто, убрано; в гостиной на полу стоит чемодан на колесиках. На диване раскрытая дорожная сумка; но такого, чтобы лежали вещи в беспорядке, как это бывает при сборах, Волков не заметил.

Впрочем, он особенно и не присматривался; поставил сумку на пол в самом дальнем углу и, прихватив с собой лишь один кейс, сразу же направился к выходу.

– Я вас не задержу, – сказала девушка, когда он проходил мимо нее. – Вот только…

– Да?

– Я могу оставить тут свои вещи? Ненадолго… у меня в седьмом часу поезд.

– Вы что, уезжаете? – Волков внимательно посмотрел на нее. – Впрочем, это не мое дело.

– Вот именно, – закусив губу, сказала она. – Но… Если мои вещи мешают, я могу отвезти их на вокзал.

– Нет, нисколько не мешают.

– Дождитесь тогда меня, – сказала она каким-то расстроенным тоном. – Я быстро…

Волков сошел по лестнице вниз.

– Все в порядке? – спросила сотрудница, убирая со стойки коробку конфет (которую наверняка ей оставил рыжий). – Вселились?

– Да, – не вдаваясь в подробности, сказал Алексей. – Все нормально.

Он вышел из подъезда и вновь увидел рыжеволосого крепыша. Тот все еще держал в руке розы; очнувшись от каких-то своих мыслей, он криво усмехнулся и сунул букет в стоящую у двери большую, в форме каменной вазы, урну.

– Извини меня, дружище, – миролюбиво произнес он. – Я несколько погорячился.

– Вам не за что передо мной извиняться, – сухо сказал Волков.

– Так ты… так вы, значит, тоже знакомы? Я имею в виду – со Светланой?

– Да.

– Меня Геннадий зовут…

Волков, глядя чуть в сторону, промолчал.

– Понятно. – Рыжий надел солнцезащитные очки. – Ладно, – сказал он, доставая из кармана автобрелок. – Мне пора ехать.

Не дождавшись ответного слова и даже взгляда, он резко повернулся на каблуках и направился к припаркованному на площадке черному «BMW-5X».

Волков устроился на лавочке неподалеку от входа, под сенью разросшейся липы. Выковырял из пачки сигарету, закурил. Его переполняли двойственные чувства. Он очень обрадовался, увидев эту молодую женщину, с которой его связывали кое-какие воспоминания – отчасти романтические, отчасти драматические. Но и огорчился, узнав, что она уезжает, и уезжает, кажется, уже сегодня.

Миновал почти год с момента их последней встречи, а он – и тут не следовало обманывать себя – все еще не мог ее забыть, все еще думал о ней. Возможно, он думал о ней даже чаще, чем следовало бы думать об особе противоположного пола, с которой когда-то свела жизнь, к которой он сразу – ну, или почти сразу – проникся симпатией, но дальнейшие отношения с которой могли бы привести, как ему казалось, к негативным последствиям. Он ведь давно не мальчик, сам прошел через развод. И он не верит ни капельки в то, что лица противоположного пола, симпатизирующие друг другу, и даже более того, могут остановиться у какой-то черты. Что они способны сохранить теплые дружеские отношения, не переходя через грань флирта – непосредственно к физической близости. В это он решительно не верил. Да и не было у него ни времени, ни возможностей заводить длительные романы, поскольку сейчас, на данном витке его жизни, его карьеры, львиную долю времени отнимает служба.

Но это, опять же, его мысли, его соображения. Похоже на то, что он слишком хорошего мнения о себе (в данном конкретном случае). Очень даже может быть, особенно если учесть сегодняшнюю прохладную реакцию, что Светлана и не думала ни о каком серьезном романе с ним. И что это он сам ошибочно принял ее благожелательное к себе отношение за нечто большее; в действительности же у нее совсем другие планы, другие интересы и предпочтения.

«И все же жаль, что она уезжает, – подумал он. – Не ожидал ты, брат, еще раз увидеть Светлану Анохину… А теперь вот жалеешь, что не удастся даже толком с ней поговорить».

Увидев вышедшую из дверей служебной гостиницы девушку, он пружинисто поднялся и направился к ней. Анохина была одета в деловой светло-серый брючный костюм, под пиджачком – белоснежная блузка. Под мышкой она держала папку из светлой кожи, с плеча свисала дамская сумочка. Высветленные волосы высушены, приведены в порядок, аккуратно уложены в каре. На загорелых точеных ножках туфельки на среднем каблуке. Выглядела она немного уставшей и какой-то невеселой. На лице, чуть тронутом косметикой, все то же чуточку отстраненное выражение. Посмотрев на подошедшего спецслужбиста, она сухо сказала:

– Я только что сдала номер горничной, ключ оставила на вахте. Извините, что задержала и доставила вам неудобства. Ну, вот и все, собственно…

Из ее сумочки донесся звук рингтона.

– Минутку, – сказала она, доставая из сумочки сотовый телефон. – Извините, мне надо ответить.

В следующее мгновение послышался звук второго мобильника – это звонили уже Волкову.

Глянув на дисплей – «номер не определился», – он все же счел нужным ответить на вызов.

– Волков на связи, – сказал он, отойдя чуть в сторону, чтобы не мешать Анохиной общаться с кем-то по телефону. – Слушаю вас.

В трубке прозвучал знакомый еще по прошлой командировке в Кавминводы голос:

– Алексей Иванович, это Никитин!

Волков внутренне подобрался: товарищ, который ему позвонил на сотовый, занимал пост спецпредставителя ФСБ при полномочном представителе президента по СКФО. И являлся, строго говоря, его непосредственным начальником начиная с сегодняшнего дня.

– Здравия желаю, товарищ полковник.

– Вы уже прибыли или все еще в пути?

– Я нахожусь в Минводах, Николай Андреевич.

– Давно?

– Прилетел около часа назад… Как раз собирался отправиться в управление на доклад.

– Прекрасно! Вам назначено на два пополудни?

– Так точно.

– Сегодня в нашем филиале проводит инструктивное совещание начальник окружной Комиссии по антитеррору, – Никитин не стал называть фамилии и чина, но Волков понял, что речь идет о генерал-майоре Осовцеве, начальнике УФСБ по Ставропольскому краю. – Совещание, собственно, уже закончилось… – уточнил звонивший. – Но начальство прежде, чем уехать, хотело побеседовать с вами, Алексей Иванович.

– Со мной? – удивленно переспросил Волков. И тут же поправился: – Понял, товарищ полковник. Куда и когда мне прибыть? Или за мной машину пришлют?

– Да мы здесь, рядом, в Управлении, – сказал Никитин. – Мой кабинет там же, где был и год назад. Вещи уже оставили в гостинице?

– Да.

– Добро. Через тридцать минут прошу быть у меня в кабинете.

Волков несколько секунд стоял недвижимо, затем медленно опустил мобильник в карман пиджака. Вот это да… Не успел еще толком ступить на землю, как сразу выдернули к большому начальству.

Анохина тоже завершила разговор. И, как показалось Волкову, она, эта особа, также была удивлена тем, что ей довелось услышать.

– Странно, – сказала она с задумчивым видом, адресуясь скорее к себе, нежели к вновь подошедшему к ней Волкову. – Ничего не понимаю…

– Что-нибудь случилось? – вежливо поинтересовался Алексей.

– Начальство зачем-то вызывает, – сказала она. – Большое начальство, – уточнила она.

– И меня тоже.

– Вот как? – ледяным тоном произнесла женщина. – Ну, мне это совсем не интересно. Впрочем… – Она достала из сумочки солнцезащитные очки. – Вы в окружное управление?

– Да.

– Хотела с вами попрощаться, ну да ладно… Пойдемте же! – она кивнула на ворота. – Не знаю, что сказали вам, а мне велено прибыть в контору немедленно.

Глава 3

Они прошли через приоткрытую браму и направились по переулку в сторону центральной улицы Минвод. До здания местного УВД, одно крыло которого временно занимает «силовой» аппарат представительства президента РФ по СКФО, отсюда минут семь или восемь ходьбы, оно находится в двух кварталах от ведомственной гостиницы.

Анохина шла чуть впереди. Прямая спина, гордо поднятая голова, энергичная, но и не торопливая, не семенящая походка. Волков чувствовал себя неловко; он вначале шел рядом с этой молодой женщиной, подстраиваясь под ее шаг, но она молчала и даже не смотрела в его сторону. Обгонять девушку не хотелось, это было бы невежливо с его стороны. Равно как и то, как если бы он оставил ее и перешел на другую сторону. Но когда он чуть отстал, на два-три шага, получилось еще хуже; получилось, будто он намеренно пошел тише, чтобы – она могла так подумать – наблюдать за тем, как она идет по тротуару, слегка покачивая бедрами. И, надо отдать должное, даже одетая в строгий брючный костюм, эта женщина способна приковывать к себе мужские взгляды.

Словно прочитав его мысли, Анохина вдруг остановилась.

– Ну и как впечатление? – спросила она, повернув к Волкову голову и глядя на него через линзы солнцезащитных очков.

– О чем вы?

– Как вам вид… с тыла?

– Не понял? Вообще-то я в своих мыслях.

– Не знала, что вы Спиноза, – ее слегка накрашенные губы сложились в ироничную улыбку. – О чем же вы сейчас думаете? Или у вас секретные мысли?

«О том, на какую тему меня вызывает начальство. Хотя нет, не только об этом…»

– Одну из них я могу сообщить открыто, – ответно усмехнулся Волков. – Я рад вас видеть, Светлана Леонидовна.

– Тогда почему ведете себя так, словно мы не знакомы?

– Еще не пришел в себя после перелета, – отшутился Волков. – Извините, если что не так.

– Я возьму вас под руку, Алексей… Иванович? Или побоитесь, что мое общество может вас скомпроментировать?

– А мне стоит этого бояться?

– Возможно.

Она просунула руку под его локоть; они свернули на Ленина и теперь уже шли по тротуару центральной улицы города.

– А вы, я вижу, теперь ходите без палочки? – спросила Светлана. – И совсем не хромаете…

– Ну, я еще не такой старый, чтобы ходить с палочкой.

– Вы все отшучиваетесь… А я – серьезно!

Волков хмыкнул про себя. Вот же глазастая; все видит, все помнит, ни одна мелочь от такой не скроется… В прошлый раз, когда его неожиданно отправили в Кавминводы в служебную командировку, он действительно захватил с собой палочку – то была легкая выдвижная трость. Всего за месяц до того его выписали из реабилитационного центра, куда он, в свою очередь, был направлен после госпиталя имени Бурденко, где врачи собрали ему фактически заново, скрепив титановыми креплениями, раздробленную пулей, выпущенной из «калаша», правую голень. У него тогда еще не прошла легкая хромота, но палочкой, сколько помнится, он не пользовался. Она могла видеть ее лишь в тот день, когда они, еще не будучи знакомы, летели одним рейсом из Москвы в Минводы…

– Я в полном порядке, – сказал Волков. – Хотите, могу станцевать?

– Прямо здесь?

– Я пошутил.

– Я тоже.

Когда до здания УВД, стоянка возле которого было забита транспортом, полицейским и персонала, оставалось каких-то полсотни шагов, Анохина убрала руку с его локтя.

– Я сержусь на вас, – сказала она. – Хотела бы не сердиться, но не могу.

– Вы уже говорили. Ваше право. Вот только не могу взять в толк, в чем моя вина.

– Как же так? – подходя к дверям, она вдруг остановилась и посмотрела на спутника. – Уехали так внезапно! Даже не попрощались со мной!

– Так получилось.

– Вас специально учат говорить уклончиво?

– Меня отозвали по службе, пришлось срочно собираться и вылетать. Вас не было в гостинице, поэтому я и не смог с вами попрощаться.

– Могли бы позвонить! Или… или хотя бы черкнуть несколько слов.

Волков, не найдясь, что на это сказать, открыл перед спутницей дверь, пропуская ее первой в здание. Анохина даже не стала доставать удостоверение или карточку; охранник, улыбнувшись как старой знакомой, открыл перед ней турникет. Волков показал свое удостоверение в открытом виде, после чего сотрудник пропустил и его.

Анохина дождалась его; они вместе поднялись на второй этаж и свернули налево по коридору – здесь размещались кабинеты «силового» блока аппарата полпреда по СКФО. Вернее, тут обосновалась лишь часть сотрудников, поскольку основной филиал находится в Пятигорске.

– Кстати, я спрашивала про вас у того товарища, что был прислан на ваше место.

– И что он сказал?

– Такой же путаный умник, такой же шутник, как и вы. Сказал, что вы «секретный агент», что вас забросили в «тыл врага», что вы получили задание «спасти мир»…

Они остановились в коридоре. Волкову нужно было в кабинет, на дверях которого, как и в прежний приезд, он не увидел таблички. Он посмотрел на часы: до назначенного ему времени еще десять минут. Она тоже посмотрела на наручные часики. Открыла сумочку, словно хотела что-то оттуда достать, но, передумав, закрыла ее.

– Мне пора, – сказала Анохина.

– А мне еще несколько минут ждать.

– Я сегодня уезжаю…

– Вот как? На курорт отправитесь, наверное?

– Поеду в Москву… у меня двухнедельный отпуск, хочу с родителями побыть.

– Тоже хорошее дело.

– И старшую сестру хочу повидать. У нее, кстати, месяц назад сынишка родился, так что у меня теперь есть не только пятилетняя племянница, но и маленький племянничек.

– Поздравляю.

– Не знаю, вернусь ли.

– Самолетом полетите?

– Поездом.

– Отчего так?

– Не люблю летать самолетами, – сказала она почти сердито. – Какой нибудь тип рядом сядет… и терпи его присутствие!

Волков усмехнулся про себя, поняв ее намек – в первый раз они увиделись именно в самолете, а их кресла находились по соседству.

– Надеюсь, поездка будет легкой и приятной для вас.

– Какой же вы… сухарь, – глядя на него, сказала Анохина. – Вряд ли мы с вами еще увидимся. Идите же, спасайте человечество, «боец невидимого фронта». Прощайте.

За дверью кабинета, возле которого они переговаривались, послышались громкие мужские голоса. Затем эта дверь распахнулась, и в коридор вышли трое мужчин в штатском.

Волков узнал в одном Никитина; узнал также и «смежника», полицейского полковника. Третьим в компании этих солидных, наделенных немалой властью мужчин был генерал-майор госбезопасности Осовцев. Волков ему уже был представлен прошлым летом. Но он сомневался, что этот высокий чин запомнил его, поскольку он был лишь одним из полутора десятков сотрудников, присутствовавших на инструктивном совещании, проводившемся в Минводах в августе прошлого года.

– А! – сказал Никитин. – Волков?! Уже здесь? Молодцом.

– Так точно, прибыл. Здравия желаю!

Никитин протянул прибывшему из Москвы сотруднику сухую крепкую руку.

– С приездом! Ну что, Волков… Мы вас ждали! Как говорится, «с корабля на бал». Виктор Михайлович, – он посмотрел на Осовцева, – пройдемте в мой кабинет?

Генерал, крепкий, налитой жизненной энергией мужчина лет сорока пяти, взглянув на наручные часы, кивнул.

– Пожалуй, да. Будет лучше, если мы переговорим у тебя, Николай Андреевич… Он обернулся к «смежнику». – Пал Палыч, будем считать, что мы обо всем договорились?

– Договорились, Виктор Михайлович, – сказал тот, как-то хитро прищурившись. – Однако, как я уже говорил, мы испытываем затруднение кадрового характера… Но, раз такое дело, изыщем резервы, поскребем по сусекам, так сказать…

– Задача важная! – пробасил Осовцев. – Так что не жмитесь, коллеги, не жильтесь… Ждем, что вы выделите лучшие кадры! И в самые короткие сроки, как только возможно.

– Обязательно, – сказал полицейский полковник. – Непременно, Виктор Михайлович. В самые сжатые сроки, и самые наилучшие!

Он, как показалось, только сейчас увидел стоящую в коридоре сотрудницу.

– Явились, Анохина? – строгим тоном произнес он. – Не ожидал от вас такого, Светлана Леонидовна… – Он открыл своим ключом дверь кабинета, расположенного почти напротив кабинета Никитина. – Проходите, есть разговор!

Никитин, уже прошедший вслед за Осовцевым в свой кабинет, окликнул командированного:

– Волков, пройдите! И закройте за собой дверь.

Никитин, сухощавый, среднего роста мужчина лет сорока, вопросительно посмотрел на начальника Ставропольского Управления ФСБ, являющегося по совместительству врио главы окружной Комиссии, местного филиала НАК РФ.[1]

– Распорядиться насчет чая, Виктор Михайлович?

– Нет времени, – сказал Осовцев, опускаясь в кресло. – Ну, садись же! – Он посмотрел снизу вверх на застывшего посреди кабинета командированного. – У вас все такие?

Волков сел в кресло, оказавшись спиной к затянутому сборчатой шторой окну и лицом к начальству.

– Не понял вопроса, товарищ генерал.

– Оставим казенный стиль общения, тут все свои, – сказал Осовцев. – Меня зовут Виктор Михайлович… А вас, сколько помню, Алексей Иванович?

– Так точно.

– Я просто поинтересовался, все ли в вашем подразделении такие, как вы? Имеется в виду, здоровяки под два метра ростом?

Волков скупо усмехнулся. Ну, не такой уж он и здоровяк – метр девяносто рост, но вес «всего» восемьдесят пять. У них в группе есть мужики и поздоровей: мощнее, превосходящие его по весоростовым параметрам.

– Не все, но в основном народ крепкий, – сказал он. – Хочу уточнить, Виктор Михайлович, что меня вывели за штат спецподразделения…

– Я в курсе, что вас вывели в резерв, – сказал Осовцев. – На днях я разговаривал по спецсвязи с главой вашего департамента. Просил прислать опытного товарища, знающего наш регион. Он рекомендовал вас, Алексей Иванович.

– Товарищ Волков был уже в командировке здесь в прошлом году, – сказал Никитин. – И, оказавшись в сложных условиях, зарекомендовал себя с наилучшей стороны.

– Думается, мы достаточно пролили елея, чтобы воздать вам должное, – сказал генерал озабоченно. – Теперь давайте перейдем к делу, ради которого мы тут собрались.

Разговор длился уже около получаса. Примерно треть этого времени ушла у Волкова на знакомство с директивным документом, полученным из Москвы на днях, – его достал из сейфа Никитин и передал вновь прибывшему сотруднику для ознакомления.

Волков внимательно его прочел; затем еще раз – уже по диагонали – пробежал глазами этот четырехстраничный документ, имеющий литерный код, два исходящих номера – составлен одним из руководителей администрации президента и спущен по линии центрального аппарата НАК РФ в округ – снабженный грифом «Совершенно секретно», распечатанный в одном экземпляре.

Его взгляд зацепился за вписанное от руки черными чернилами в том месте, где был оставлен пробел, наименование – «УРАН». Он вложил бумагу в папку, а ее вернул хозяину кабинета, который тут же запер ее в своем личном сейфе.

– «Уран»? – негромко произнес Волков. – Могу я знать, почему сводной опергруппе присвоено именно такое наименование?

Старшие товарищи переглянулись. Никитин, усмехнувшись какой-то своей мысли, сказал:

– Название мы придумали только сегодня, часа два назад.

– А вам что, Волков, оно не понравилось? – поинтересовался Осовцев. – Оно кажется вам неподходящим?

– Название как название. Просто хочу понять, почему «Уран», а не другое наименование.

– Не в названии суть, а в том, чем вы будете заниматься, – веско произнес Осовцев. – Впрочем, название для вашей опергруппы подобрано, я считаю, удачно. – Он посмотрел на Никитина. – Николай Андреич, твоя придумка… Ты как-то складно мне растолковал это утром.

Тот, кашлянув в кулак, сказал:

– Перефразируя поэта, можно сказать, что разведка, как и процесс обработки разведданных, – «та же добыча радия. В грамм добыча, в год труды…».

– Радия… – заметил Волков. – Так, кажется, у самого поэта.

– Какая разница, – построжав, сказал Никитин, – радий или уран. Мысль понятна?

– Пока что в общих чертах.

– Раз вы такой умный, Волков, такой умный, такой дотошный, такой внимательный к деталям…

– Значит, мы не прогадали, – за него закончил генерал. – Такие нам и нужны.

Они некоторое время молчали. Затем Осовцев вновь взял слово:

– Смысл, или, скажем так, одна из задач, заключается в том, товарищ Волков, что ваша группа будет заниматься параллельным расследованием по тем делам и направлениям, где у нас возникают проблемы. В том числе, и прежде всего, имеются в виду проблемы с получением объективной информации о том или ином событии или происшествии. Я понятно излагаю?

– Так точно.

– Многие негативные события, в том числе по линии антитеррора, можно было бы предотвратить, имей мы достоверную, а не отлакированную или подтасованную местными сотрудниками картину происходящих на местах процессов и явлений. Согласны?

Он почему-то строго посмотрел на Волкова (тот счел самым разумным промолчать).

– Нам же, на нашем уровне, на уровне окружной комиссии при полномочном представителе президента по безопасности и антитеррору, приходится заниматься просеиванием тонн словесного мусора! – сердито сказал генерал. – Того мусора, который мы, имеется в виду, аппарат силовых структур окружного уровня, призванный координировать работу МВД, ФСБ и прочих силовых ведомств в нашем регионе, получаем по различным каналам в качестве донесений, сводок, и тэпэ, и тэдэ…

«Ого, – подумал Волков. – Эге… «тонны словесного мусора»!.. Жестко сказал. Верно, в Москве недовольны тем, как идут дела по части обеспечения безопасности и антитеррора в южных областях и на Северном Кавказе в целом. А может… может, какая-то компанейщина, какой-нибудь новый бзик, кто знает…»

Вслух он спросил о другом:.

– Я так понимаю, опергруппа «Уран»… это своего рода пилотный проект?

– Вы правильно все поняли, Волков. Именно так, именно «пилотный» проект… Будете в этом деле первопроходцами. Справитесь со своим заданием, честь вам и хвала.

– У товарищей все получится наилучшим образом, – сказал Никитин. – А мы – проследим, поможем, поддержим.

– Спустя некоторое время, – Осовцев бросил взгляд на хозяина кабинета, – ближе к осени, по-видимому, обобщим полученные результаты, разберем все плюсы и минусы, сделаем выводы и начнем формировать вторую группу. К концу года мы должны иметь четыре мобильных группы, как сказано в директиве, с которой вам дали ознакомиться.

– В директиве не указана штатная численность опергруппы.

– Это отнесено на наш «окружной» уровень, – заметил Никитин. – На наше усмотрение.

– Мы, посовещавшись со «смежником», пришли к выводу, что оптимальный штат – шесть-восемь сотрудников, – уточнил генерал. – Причем здесь важно не количество привлеченных специалистов, а такое качество, как умение работать в команде, умение давать результат. В состав вашей группы – опергруппы «Уран» – войдут два сотрудника нашего ведомства. Вас мы видим в качестве заместителя старшего.

– А кто будет руководителем?

– Пока его кандидатура еще не утверждена, – сказал Никитин. – По нашей общей договоренности с МВД и их местным спецпредставителем формально руководить группой будет их человек.

– Я ему буду подчиняться?

– У вас, Волков, будут равные с ним права. Мы об этом еще поговорим, как и о других нюансах… Но обо всем этом чуть позже.

– А кто второй? Имеется в виду, из наших?

– Второго включаем в группу в качестве водителя и сотрудника физохраны, – сказал Никитин. – Волков, вы, должно быть, помните нашего водителя? Фомин его фамилия.

– «Дядь Саша»? – Волков улыбнулся. – Как же, помню. Но я думал, что он уже на пенсии…

– Александр Игнатович – заслуженный ветеран, тридцать лет отслужил в органах, – сказал Никитин. – Трудоустроен сейчас в окружном представительстве как гражданское лицо. – Полковник усмехнулся. – Как вы сами понимаете, «бывших» среди наших не бывает… Он прекрасно, как мало кто еще, знает «поляну»…

– Поляну? То есть территорию, где будет работать сводная опергруппа «Уран»? А какова, кстати, зона ответственности? Где именно, в каком регионе планируется задействовать эту… эту нашу спецгруппу?

– Имеются в виду оба наших края, Ставропольский и Краснодарский… Хотя не исключена и работа в других субъектах, входящих в наш округ. Прежде всего предгорная часть, граничащая с национальными образованиями Северного Кавказа. А также города и районы, где ощущается напряжение… этнического, скажем так, характера.

– И там, где некоторые чиновники и сотрудники органов правопорядка не вполне справляются с работой по линии обеспечения безопасности, – уточнил Осовцев. – Или же срослись с бизнес-группами, а то и откровенным криминалитетом.

– Верно. Еще надо учитывать, что мы живем в эпоху сетевых технологий, – сказал Никитин. – Мы тоже должны меняться. Мы просто обязаны стать более мобильными, более разворотливыми. В том числе за счет создания своих сетей, своих «мобов».

– Тут есть свои минусы, это понятно, – продолжил генерал. – Но ожидается, что плюсов будет больше.

– Сложнее будет оказывать давление на сотрудников, – подхватил Никитин. – Особенно при выезде на места. А такие выезды, Волков, станут регулярными. Могу вам уже сейчас гарантировать, Алексей Иванович, что вы и ваши коллеги здесь, в минводовских кабинетах, будете появляться нечасто…

Генерал озабоченно посмотрел на часы.

– Но базироваться ваша группа будет именно в этом городе и даже в этом здании. На первых порах, а там видно будет…

Осовцев поднялся из кресла. Вслед за ними встали и двое остальных участников этой беседы.

– Мне пора, однако. Ситуация в регионе сложная, Волков. На вашу группу большие надежды. Приступайте к работе без раскачки. Удачи!

Никитин проводил Осовцева до служебного паркинга. Когда он вернулся в свой кабинет, где велел прикомандированному его дожидаться, Волков стоял у зарешеченного окна; вид у него был не то чтобы растерянный, но озадаченный.

– Что, не ждали такого поворота? – Никитин подошел и встал рядом. – Вижу, еще толком не пришли в себя после тех новостей, что мы на вас обрушили.

– Не ждал, товарищ полковник. Могу я спросить?

– Спрашивайте.

– Почему именно меня назначили на эту… гм… дипломатическую работу?

– Дипломатическую работу? – удивленно переспросил Никитин. – Дипломатическую работу, – задумчиво повторил он. – А что, хорошее сравнение… Учитывая специфику предстоящей работы, вам понадобятся в числе прочего и навыки дипломата. Судя по вашему личному делу, у вас за все время службы не было серьезных конфликтов с сослуживцами? Хотя и служили вы на весьма трудном и ответственном участке…

– Николай Андреевич, я семь лет прослужил в частях специального назначения, – уточнил Алексей. – Мой профиль – спецоперации, боёвка, уничтожение или задержание членов бандгрупп и радикального подполья.

– Это мне известно.

– Какой из меня, к лешему… извините за прямоту, дипломат?

– Вам придется иметь дело, Волков, с самыми разными людьми, – спокойным тоном сказал Никитин. – Очень важно найти общий язык с сотрудниками группы, с членами вашей новой команды… которая будет сформирована до конца завтрашних суток.

«Похоже, что, кроме меня, фактически комиссованного по состоянию здоровья, в этой самой команде «Уран» пока никого нет. Ах да… еще водитель, которого свои зовут «дядь Саша». Ему, должно быть, уже за шестьдесят. Хороша «команда», ничего не скажешь…»

– Да и на местах, когда будете выезжать на задание, – продолжил Никитин, – вам придется иметь дело с разными людьми. И, прежде всего, с местными сотрудниками полиции, прокуратуры, с чиновниками разных рангов… Кстати. Теперь я уже хочу вас спросить, Алексей Иванович…

Волков повернулся к начальству в ожидании продолжения разговора.

– «Братство волков»… Волков, – Никитин скупо усмехнулся, – с ударением на втором слоге. Вам доводилось, Алексей Иванович, слышать такое название?

– Так точно. Это самоназванная группировка крайнего исламистского толка. Подпольная боевая структура организационно входила в начале двухтысячных в Кавказский фронт, затем в так называемый «Имарат Кавказ». Группировка всегда действовала самостоятельно, автономно. Я бы даже сказал – дерзко. Объединялись в стаю лишь тогда, когда намечалась акция. Потом – рассыпались… Данный джамаат не имел четкой этнической, племенной или территориальной принадлежности либо привязки. Лидеры этого опасного бандформирования были уничтожены летом две тысячи… – Волков поднял глаза к потолку, вспоминая о тех уже давних события. – Да вот ровно шесть лет прошло.

– Были уничтожены не без вашего участия?

Волков не успел ничего ответить; в кабинете затрезвонил телефон внутренней линии.

– Минутку, – сказал Никитин.

Подойдя к столу, на котором стояла целая батарея телефонных аппаратов, он снял трубку одного из них.

– Да, Палыч?.. Что, уже подобрал кандидатуры по вашей части?.. Пока только одного? А помещения приготовлены? Ладно, сейчас придем.

Положив трубку, Николай Андреевич как-то странно посмотрел на командированного из Москвы сотрудника.

– Про «Братство» поговорим в следующий раз. Пойдемте осмотрим ваш новый офис.

Они вышли из кабинета; свернули по коридору налево. Здесь, в тупичке, как бы наособицу, были расположены помещение местной хозчасти – по сути, небольшой склад, а также два крохотных кабинета. Из-за приоткрытой двери одного из них доносились голоса – мужской и женский. Никитин вошел в это помещение; за ним туда же, подчиняясь жесту начальника, прошел и Волков.

– А вот мы сейчас спросим у коллег, – увидев их, сказал полицейский полковник. – У нас, на Кавказе, прекрасные условия для зимнего отдыха, не так ли, Николай Андреевич?

– Великолепные, – подыграл коллеге Никитин. – Приэльбрусье и сочинский кластер – рядом. Там столько всего построено сейчас… Думаю, отдохнуть можно не хуже, чем в каких-нибудь закордонных куршевелях.

– А летом… летом какой же отдых? Мучение одно, а не отдых…

Николай Андреевич, усмехнувшись, покивал. Волков же уставился на ту, что стояла рядом с Пал Палычем, – то была Анохина собственной персоной.

Молодая женщина, в свою очередь, изумленно приподняв правую бровь, смотрела на Алексея так, словно совершенно не ожидала его здесь увидеть.

– Так что скажете, старший лейтенант Анохина? – «смежник», кашлянув в кулак, привлек к себе внимание остальных присутствующих. – Вы ведь уже знакомы? Год назад, помнится, вам уже доводилось вместе работать?

– Смутно припоминаю этого товарища, – ледяным тоном сказала женщина. – Кажется… да, пересекались когда-то по работе.

– Вот видите, как удачно всё складывается? – сказал «смежник». – Вас даже не нужно представлять друг другу.

– Павел Павлович, – Анохина повернулась к своему начальнику, – вы же сами подписали мой рапорт о предоставлении двухнедельного отпуска?! У меня билет на руках. – Она посмотрела на часики. – Вот… уже через три часа поезд.

– Анохина, не начинай заново! – строго сказал «смежник». – Не могу отпустить… ситуация изменилась.

– Я ведь и отпускные в бухгалтерии уже оформила.

– Ничего страшного, вычтут из зарплаты… У вас, кстати, теперь будет двойной оклад.

Пал Палыч посмотрел на Волкова.

– Светлана Леонидовна возьмет на себя логистику, представительские и информационные вопросы, – уточнил он. – Кроме того, опыт работы товарища Анохиной в Департаменте «Э» нашего министерства в будущем тоже может оказаться весьма полезным.

– Меньше года я там прослужила…

– Анохина, что за привычка перебивать старшего по званию? – Павел Павлович сказал это не строгим начальственным тоном, а так, будто делал отеческое внушение любимому дитяти. – Я же вижу, что новое назначение тебе по душе…

– Да и то в информационном центре… – под нос пробормотала Анохина.

– Вот и хорошо, вот и ладненько.

Полицейский полковник, думая о своем, стал вдруг потирать ладони, как торговец, только что сбагривший покупателю товар, который он уже и не чаял продать.

– Вот и прекрасно… – сказал он. – Еще один наш товарищ, скорее всего, присоединится к вам уже завтра утром.

– Пал Палыч, нам пора ехать в Пятигорск, – напомнил Никитин. – Волков, вы с нами!

Увидев отразившееся на лице прикомандированного сотрудника удивление, он пояснил:

– Через час с небольшим начнется закрытое совещание командного состава органов внутренних дел по нашему федеральному округу. Нам будет крайне полезно поприсутствовать и послушать, о чем там будут говорить наши коллеги из областных и краевых управлений.

– Да, действительно… пора в путь, – сказал полицейский полковник, взглянув на наручные часы. – Анохина, оргтехнику можете уже сегодня получить. А с мебелью… с мебелью решим вопрос в рабочем порядке.

Начальство проследовало к выходу. Волков, находящийся под впечатлением от всех этих разом навалившихся на него уже в первый день разговоров, назначений и событий, чуть задержался у двери. Анохина фыркнула – как будто это лично он виноват во всем. И, уже не обращая на него внимание, погруженная в какие-то свои мысли, принялась снимать пыльную портьеру, прикрывающую зарешеченное окно.

Глава 4

Краснодарский край

Рустам Астемиров и двое его спутников остановились в частном доме, у надежного человека, родственника одного из этих двух. Приехали они в Туапсе вечером из Краснодара на Chevrolet NIVA. Астемиров сначала переговорил с хозяином, а затем, уже наедине, о чем-то около двух часов беседовал с приглашенным на эту встречу человеком, своим соплеменником, амиром местной хорошо законспирированной подпольной группы.

После вечерней молитвы мужчины поужинали и около полуночи устроились на ночлег. Хотя хозяин проявил гостеприимство, выделив гостям сразу три комнаты в своем большом доме на окраине города, а жену и детей отправил к родне, чтобы не было лишних глаз и ушей, Рустам решил не задерживаться здесь. Он, надо сказать, строго придерживался правила не задерживаться в одном месте дольше, чем на сутки. И дело тут не в том, что он не доверял двум своим нынешним помощникам. Или подозревал в чем-то тех, кому было поручено продумать логистику и свести его, Астемирова, с нужными и полезными для их общего дела людьми. Нет, дело в другом.

Просто он привык за эти трудные годы полагаться на себя, на свой опыт, на свой звериный нюх.

Рустам знал – понимал, вернее, – что его нынешнюю миссию, как ни старайся, как ни конспирируйся, не удастся сколь-нибудь долго сохранить в секрете. Рано или поздно по его следу пойдут охотники, как это бывало уже в прошлом… Именно поэтому, исходя из интересов порученного ему дела, исходя из известных во всей полноте лишь ему обстоятельств и планов, он перестраховывался. Да, он путал уже изначально следы – не хотел облегчать жизнь своим врагам, особенно федералам, тем, кто охотится на таких, как он. Береженого и Аллах бережет.

На рассвете, не дожидаясь побудки хозяина дома, дружно поднялись, умылись. Сообща сотворили намаз в молельной комнате. Быстро позавтракали; поблагодарили за кров хозяина и за содействие и интересную информацию местного соратника.

Рустам был доволен состоявшимся минувшим вечером разговором. Как и предполагалось изначально, еще семеро надежных, отважных, подготовленных молодых мужчин смогут присоединиться к их группе в течение ближайших сорока восьми часов.

Выкатившееся из-за дальних горных отрогов солнце вызолотило черепицу на высокой крыше частного особняка и верхушки пирамидальных тополей. Через открытый балкон теперь уже была хорошо видна окутанная утренней дымкой гладь прибрежных морских вод. Пора трогаться в путь, ибо сказано в Коране (не дословно, но смысл таков): кто рано встает и берется за дело, к тому Всевышний проявит благоволение и окажет помощь.

Астемиров и двое сопровождающих его в поездке молодых людей, не мешкая, не затягивая прощание с принявшими их здесь людьми, уселись во внедорожник и выехали на окраинную улочку.

Никто, кроме самого Рустама, в эту минуту не знал, куда именно они направятся из Туапсе. Даже его помощники понятия не имели, какой маршрут проложит этот тридцатипятилетний мужчина от ворот особняка в частном секторе приморского города Туапсе.

В последнее время один из этих двух молодых людей сопровождал Астемирова во всех его поездках. Звали его Юнус Бачиев, ему двадцать семь, он чуть выше среднего роста, худощавого телосложения, гибкий, быстрый, выносливый, ловкий, расторопный… Сколько угодно можно таких лестных определений дать в адрес этого парня, и все их он заслуживает. Поистине, лучшего помощника Астемиров не мог бы себе и пожелать.

Второй присоединился к ним в Краснодаре, там же он в последнее время и проживает. Зовут Эльдар, ему двадцать пять. Плотный, крепко сбитый парень с особенным внимательным взглядом, присущим мужчинам, занимающимся личной охраной VIP-персон. Он как раз и работал некоторое время назад в охране одного уважаемого человека, он прекрасный водитель и обладал многими полезными навыками и качествами. Темно-синюю «Ниву-Шевроле», кстати, раздобыл именно Эльдар, он же оперативно добыл комплект документов на эту машину.

Оба, Юнус и Эльдар, относились к Астемирову без подобострастия, но очень уважительно. Можно сказать, что они относились к этому приехавшему совсем недавно мужчине как к безусловному авторитету. Они готовы выполнить любой его приказ; готовы, если понадобится, отдать за него свои жизни. Впрочем, это само собой подразумевалось, и об этом вслух никто из них и не говорил.

Рустам сел позади. Ему не нравилось это изделие российского автопрома; он привык передвигаться на более вместимых и мощных внедорожниках. Он мог бы распорядиться, чтобы выделили другой транспорт. Но согласился с выбором двух своих помощников. Такие машины, как эта «Нива-Шевроле», привлекают к себе меньше внимания. А в тех местах, куда он намеревается отправиться после остановки в Туапсе, как раз не стоит привлекать внимание к себе, к своему транспорту. Да и по тамошним дорогам сподручнее передвигаться на «Ниве» с ее высоким клиренсом, чем на какой-нибудь импортной легковушке.

– Эльдар, нам сегодня придется проехать километров четыреста по не самым лучшим дорогам, – сказал он чернявому парню в джинсовой куртке, сидящему за рулем. – И бензозаправки там не так часты, как в этой приморской части.

– Залил полный бак, – сказал младший по возрасту в их компании. – И еще канистра в багажнике.

– А что в сумке? – Астемиров хлопнул ладонью по дорожной сумке, которую его помощник поместил на заднее сиденье, сразу за креслом водителя.

– Я положил туда пакет с продуктами и напитками, – сказал помощник, Юнус Бачиев. – Питание в расчете на двое суток, как ты и велел, Рустам.

– Эльдар, сворачивай на Апшеронское шоссе, – распорядился Астемиров. – Поедем в сторону гор.

Человек, числящийся по тем документам, которые у него сейчас имелись при себе, Рустамом Астемировым, уроженцем Карачаево-Черкесской Республики, проживающим нынче в городе Краснодар, вернулся в родные края после шестилетнего отсутствия. Под термином «родные края», что тоже следует уточнить, сам он всегда подразумевал отнюдь не Россию, не эту огромную рыхлую враждебную страну, а именно свои родные места. Если брать шире, то не только знакомые ему с детства Моздок и его окрестности, а затем исхоженные и изъезженные в молодости долины и нагорья Северного Кавказа, но и в целом весь Кавказ.

Он, Астемиров, не планировал поездки в родные края именно в этом году. Имелись наметки на следующий год, ближе к началу Сочинской Олимпиады, но до этого, милостью Всевышнего, еще надо было дожить. Тем неожиданней оказался нынешний поворот в его собственной судьбе.

Из Ал-Доура, известного больше как Доха, столица эмирата Катар, где Рустам проживал последние полтора года, до этих хорошо знакомых ему мест пришлось добираться окружным путем и с остановками. Сначала он посетил в компании с двумя сотрудниками одной из спецслужб стран Залива несколько лагерей подготовки в Иордании и Ливане. Изначально планировалось, что он наберет из числа наемников или же добровольцев, преимущественно проживающих в регионе черкесов-адыгэ и эмигрировавших с Северного Кавказа на Ближний Восток мужчин из других родственных племен и национальностей, группу в 40–50 бойцов. Ему было выделено финансирование; требовалось за месяц подобрать людей, экипировать, оснастить всем необходимым. И сколотить боеспособную команду для участия в джихаде на территории Сирии, где братья по вере пытаются свергнуть власть Башира Асада и нусайритско-алавитского меньшинства.

Он со своим помощником Юнусом Бачиевым, одним из лучших специалистов по минно-подрывному делу и диверсионной работе, уже было приступил к этой работе… Но у его партнеров, у его кураторов неожиданно поменялись планы в отношении того, чем именно должны заняться уже в ближайшее время Астемиров и его помощник Бачиев. А также те, кого они успели выделить Рустаму, отобрать в лагерях на Ближнем Востоке…

Астемиров получил новое задание. Ему и его людям предстояло действовать не в Сирии, как ранее предполагалось, а там, где они могли бы принести наибольшую пользу их общему делу – борьбе с неверными – у себя на родине, на Северном Кавказе. Последующий месяц он провел с Бачиевым в Турции, где вел переговоры с нужными людьми из диаспоры, где они собирали информацию, которая может им в будущем пригодиться. Неделю назад, в начале июня, вылетели из Стамбула в Киев. А уже из Украины, имея на руках надежные документы, поездом отправились через российскую границу в Ростов-на-Дону, в город, который не зря называют воротами в Северный Кавказ…

Трафик на Апшеронском шоссе, идущем параллельно железнодорожной ветке, в эту пору был довольно оживленным. Эльдар, испросив разрешения у старшего, поставил диск с записями Сами Юсуфа, знаменитого иранского певца, проживающего нынче в Лондоне.

Под колесами будто разматывалось асфальтированное полотно дороги, за стеклами идущей ходко «Нивы» – хорошо знакомые всем троим виды. Из динамика автомагнитолы негромко звучала ставшая хитом во всем мусульманском мире мелодия Юсуфа – «Хасби Рабби» (Мне достаточно Господа). На местности поначалу довольно ровной по мере приближения к Апшеронску стали видны зеленоватые холмы и – еще дальше – окутанные облаками отроги северных Кавказских хребтов. Рустам жадно разглядывал эти виды, сравнивая с прежними своими впечатлениями. В отличие от Эльдара, не покидавшего родные края, знающегося здесь каждый уголок, каждую тропку, – потому он и был выбран в качестве шофера и сопровождающего – Рустам не был тут уже давненько…

Показались окраинные кварталы Апшеронска. Эльдар убавил звук. Опережая вопрос водителя, старший сказал:

– Давай через центр… и далее в сторону хутора Кубанский.

Вскоре «Нива» миновала площадь перед автостанцией. Пересекли железнодорожное полотно; небольшие, кажущиеся с виду игрушечными поезда и вагончики ходили по этой единственной в своем роде узкоколейке в леспромхозовские угодья, в верховья Пшехи до поселка Отдаленный и в верховья Курджипса до Мезмая…

В самом Апшеронске несколько развилок. Можно свернуть к находящемуся на севере, километрах в сорока отсюда, Краснореченску, или в Хадыженск, к Лаконагскому нагорью и ущелью, в Нефтегорск, в Зозулин… Или, проехав город, двигаться далее по шоссе на Майкоп, от которого до родного аула Рустама, где и сейчас проживает кое-кто из его родственников, уже рукой подать.

Именно по этой майкопской трассе они проехали еще километров шесть или семь, после чего Эльдар свернул в нужном месте на местную дорогу. Какое-то время после поворота еще была видна узкая и неглубокая в этом месте река Красная. Даже не само русло, а довольно высокие, в тридцать-пятьдесят метров, обрывистые, подточенные течением холмы правого берега. В весенний паводок, когда с гор несутся потоки воды и грязи, ее течение становится бурным, а пузырящиеся воды – от глины – приобретают насыщенный коричневатый или красно-коричневый цвет. Вот отсюда, наверное, и название этой реки, распадающейся на протоки в предгорьях, но уже в двадцати-тридцати километрах к северу выравнивающейся в единое русло. Страшны горные реки во время паводков; но сейчас, изрядно обмелев, Красная тихо, покойно несла свои воды на северо-запад, к морю.

Въехали в довольно густой лес, местами распадающийся на проплешины, – лужайки, заросшие кустарником, остались в тех местах, где местными производилась вырубка. Деревья уже вскоре расступились. Миновали поселок, показавшийся почти безлюдным. Дорожное полотно, довольно сносное до окраины поселка, почти сразу на выезде из него стало неровным; куски с остатками асфальта чередовались с кое-как накатанным грунтом.

«Ниву» основательно трясло, порой сильно клонило то в одну сторону, то в другую. Эльдару то и дело приходилось сбрасывать скорость на тех участках, где полотно было повреждено промоинами, где видны были следы эрозии – змеистые трещины в останце. К счастью или по благорасположению Всевышнего каждый раз удавалось объехать эти опасные места и продолжить путь.

Лесистый всхолмленный пейзаж сменился видом небольшой долины. Слева показались старые заброшенные фруктовые сады. Видны также крыши нескольких уцелевших, но не жилых старых домов, их окна забиты досками. По меньшей мере два дома этого хутора сгорели; видны лишь заросшие крапивой и лопухами фундаменты и остатки печных труб.

Уже несколько лет хутор пустует; сюда если и забредает кто-то, то это либо заплутавшие туристы, либо бомжи. Прежние хозяева ушли, бросив свои наделы, свое имущество. Место это пользуется с некоторых пор дурной славой. Астемиров – один из немногих, кто доподлинно знает о том, какие именно события здесь произошли несколько лет тому назад. Еще бы ему не знать: он ведь сам был их участником…

Почему никто не хочет здесь селиться? Почему никто не пытается захватить, оформить на себя эту землю, чтобы построить здесь, к примеру, дачи или еще как-то использовать пустующую брошенную долину? Он знал ответ на эти вопросы. Боятся. Опасаются, что когда-нибудь могут вернуться те, кому принадлежала ранее эта земля (а здесь проживало несколько семей, выходцев из соседней Адыгеи). Это Кавказ, здесь у людей долгая память.

От западной оконечности поселка им не встретилась ни одна машина; они также не видели пока ни одной живой души. Местность удивительная; вокруг царит тишина… но какая-то странная, даже жутковатая.

Впереди, в полукилометре, поднимается уступами обросшая лесом и кустарником холмистая гряда. С вершины этой невысокой, метров в триста-четыреста высотой гряды, если подняться, открывается вид на окраинные дома и промышленную зону Апшеронска. Таким образом, они сделали своеобразный крюк, поскольку иначе сюда на машине и не проедешь…

Справа, как бы окаймляя эту небольшую и довольно тенистую и прохладную даже в этот летний день долину, вырастают обрывистые, изъеденные эрозией, желтоватые, местами светло-коричневые отроги холмов. Когда-то, сотни, тысячи, а может, миллион лет назад здесь проходило речное русло. Вполне возможно, что эта небольшая, в форме полумесяца долина, через которую теперь, ответвляясь к северу, течет ручей, и была когда-то основным руслом реки Красной…

– Эльдар, остановись здесь, – скомандовал Астемиров.

Все трое выбрались из «Нивы». Юнус, открыв багажник, взял сумку, в которой имелся кое-какой инструмент. Эльдар из-под ладони несколько секунд вглядывался в ближнюю к ним скалу – сточенная некогда горными потоками или сколотая наискось, она и вправду напоминала по цвету и фактуре крупный ломоть дырчатого сыра. Расстояние до подошвы скалы от того места, где они остановились, составляет шагов сто, не меньше.

– Я могу подъехать почти вплотную, – сказал водитель. – Здесь совсем небольшой подъем… Даже для «Нивы» – не проблема.

– Я знаю, Эльдар, что это не составит труда, – спокойно сказал Астемиров.

– Тогда почему бы не подъехать? – Эльдар посмотрел на старшего своими блестящими пытливыми глазами. – Я не понял, Рустам.

– Потому что это небезопасно, – рассудительно сказал Астемиров. – Не стоит без крайней нужды нам троим рисковать жизнями.

– Может, я вместо тебя пойду?

Астемиров скупо улыбнулся, оценив преданность этого парня, его готовность пойти на самый отчаянный риск, чтобы сохранить жизнь старшему.

– Оставайся у машины, Эльдар, мы скоро тебя позовем.

Рустам и его помощник были одеты в удобную для подобных целей полуспортивную одежду. Единственное, Астемиров снял пиджак, чтобы не испачкать его, и надел легкую куртку. Обувь не пришлось менять, поскольку все трое были обуты в кроссовки.

Внимательно глядя под ноги, Рустам и Юнус прошли от машины по заросшему невысокой травой и довольно пологому склону к тому месту, где в скале имелось значительное углубление, или расщелина. Эта образовавшаяся естественным путем щель рассекала массив скалы известняка довольно глубоко и наискось, под углом. Когда они оказались уже непосредственно у скалы и когда они могли видеть и эту уходящую внутрь вымоину – или выбоину, – им стала видна и целиком вся эта расщелина. Ширина ее составляла метра четыре у основания, то есть как раз там, где они остановились. Эта щель постепенно сужалась – и кверху, и по горизонтали…

Рустам двинулся первым. Сделав несколько шагов, он остановился. Тщательно осмотрелся, обращая внимание на мельчайшие детали. Вход в пещеру – человек его роста может пройти свободно, не пригибаясь, – был закрыт лишь одной закрепленной изнутри зеленовато-серой плащ-палаткой. Прорезиненная ткань заметно выцвела, и теперь она уже несколько отличалась цветом от поросшей зеленым мхом стены этого «каньона» – выглядела как заплата. Тем не менее плащ-палатка была на месте; ткань чуть ссохлась, покоробилась, но и только.

Он, Рустам Астемиров, определенно был последним, кто побывал внутри этой пещеры. Уходить тогда пришлось в спешке, так что и сам не чаял остаться в живых. Только и успел, что поставил растяжки да навесил на вбитые загодя кем-то из соратников крючья эту плащ-палатку.

Лицо Астемирова, обычно бесстрастное, дрогнуло… Отчего-то все это время, прошедшее с того памятного для него дня – точнее, ночи, – он был уверен, что эту полость, эту пещеру, находящуюся не так уж и далеко от хутора, который столь внезапно для укрывшихся там «волков» атаковали сотрудники «антитеррора», так и не обнаружат.

– Хвала тебе, Всевышний, – полушепотом сказал он. – Кяфиры не нашли наш тайник.

У Бачиева ушло примерно десять минут на то, чтобы обезвредить поставленные в двух местах «растяжки». Они прошли в центральную пещеру, каковая была и самой большой по размерам. Бачиев, а затем и старший включили каждый свой фонарь. Их света было достаточно, чтобы рассмотреть подробности пещеры. Полость довольно просторная. Это был даже скорее подземный зал овальной формы; высота потолка достигала от трех до четырех метров, здесь можно было ходить свободно, не пригибаясь.

Вдоль стены, по левую руку от входа, а также в самом центре «зала», накрытые кусками брезента и такими же плащ-палатками, как та, которой был «занавешен» вход, стояли штабеля деревянных ящиков. Здесь же и составленные кучно мешки: крафтовые, прошитые сверху суровой ниткой, и двойные, из брезента с водонепроницаемой подкладкой.

Астемиров подошел к сложенным у стены в штабель ящикам. Отбросил до половины прикрывавший их брезент. Всего здесь примерно двадцать ящиков, они выкрашены в защитный цвет. На верхнюю крышку одного из ящиков лег желтый круг света, осветив набитые белой краской через трафарет буквы. На сухой, чистой, совершенно не тронутой плесенью деревянной поверхности хорошо видна надпись:

НЕ КАНТОВАТЬ!

На боковине ящика значится:

80 × Нетто 32 кг.

– В ящиках – тротил? – спросил Юнус.

– Да, тротиловые шашки, – обернувшись к нему, сказал Астемиров. – Какой у этой взрывчатки срок хранения?

– Зависит от марки, но обычно гарантированный срок – двенадцать месяцев. – Сказав это, Бачаев усмехнулся. – Но, учитывая, что здесь для хранения подобного взрывчатого вещества практически идеальные условия… Думается, содержимое этих ящиков нам еще пригодится.

– Вскрывай ящик, – велел помощнику Астемиров. – Достань оттуда шашку! И еще одну – из другого ящика!

Юнус ловко, быстро вскрыл найденным здесь же инструментом два ящика, выбранные им из штабеля наобум. Достал из каждого по «бруску», сунул их в свисающую с плеча открытую сумку. Затем приделал крышки обратно и накрыл штабель полностью большим куском брезента.

– Взрыватели, детонаторы, бикфордов шнур – в прорезиненных мешках…

Астемиров показал на сложенные в центре пещеры мешки.

– Мы не можем позволить себе действовать так, как кяфиры – на «авось». Согласен?

– Да, амир, надо бы проверить.

– Тогда захвати то, что понадобится для изготовления двух контрольных безоболочных устройств. Тут есть неподалеку годные пещеры, – Рустам криво усмехнулся. – Тут их много, а вот людей в округе, как видишь, нет никого.

Астемиров не стал осматривать другие ящики или мешки, закрытые брезентами и плащ-палатками. Он прекрасно знал, что именно находится здесь – в двух полостях этого подземного укрытия, что именно находится в каждом ящике, в каждом мешке и свертке. Именно он, а также еще двое его прежних соратников из местного филиала тогда еще не разгромленного фээсбэшниками «Братства волков» доставили сюда в несколько ходок – тайно, ночью – все это снаряжение, взрывчатку, боеприпасы.

Рустам прерывисто вздохнул. Этих двух уже шесть лет как нет в живых. Четвертым, кто знал о местонахождении этого тайного склада, был его старший брат Тимур, но и его нет в живых – он погиб в том драматическом бою в окрестностях хутора, всего в каких-то полутора километрах отсюда. Так что единственным, кто мог открыть местонахождение этого тайника, был сам Руслан Астемиров.

И вот он здесь, он вернулся; и он был рад тому, что это все добро, все это снаряжение и оружие, спрятанное ими так удачно, дожидалось его, оно, как и планировалось ранее, может быть использовано по прямому назначению.

Из состояния задумчивости Астемирова вывел голос его помощника.

– Рустам, а кто это… там? – Юнус показал на боковой проход. – Ты его знал?

Астемиров переместился к этому проходу. Теперь уже два луча света были направлены на человеческие останки, на того, кто лежал, как бы устроившись на боку, на посыпанном опилками и песком полу этой небольшой подземной камеры. Сухой, прохладный воздух и отсутствие резких колебаний температуры, а также отсутствие мелких грызунов, очевидно, стали причиной тому, что труп не разложился полностью, а мумифицировался. Человек этот смотрел в сторону прохода, как казалось, прямо на них, на тех, кто потревожил его долгий покойный сон, но не живыми, а пустыми завядшими глазницами. Зубы белые, плотно составленные; они были оскалены. Казалось, мертвец вот-вот зарычит, как зверь, или же злобно расхохочется… Одет он был в пятнистый камуфляж; на предплечье видна нарукавная нашивка.

Она, эта нашивка, заинтересовала Юнуса; присев на корточки, он осветил ее. Знакомая эмблема: автомат в сжатой в кулак руке, выставленной вперед… Спецназ внутренних войск МВД. Если приглядеться, то можно различить и надпись вокруг эмблемы: ОТРЯД СПЕЦИАЛЬНОГО НАЗНАЧЕНИЯ 48.

Юнус прежде, чем старший накрыл тело куском брезента, успел также разглядеть пулевое отверстие в черепе – в затылочной части.

– Не будем тревожить покой мертвых, – сказал каким-то странным голосом Астемиров.

– Это один из наших? – спросил Юнус.

– Да, – неохотно отозвался Рустам. – Один из наших… Был тяжело ранен, – добавил он, поднимаясь с корточек. – Принял мужественное решение… решил застрелиться.

Юнус сходил за Эльдаром. Они втроем пробыли в пещере еще минут пять, затем выбрались наружу, не забыв «зашторить» вход со стороны расщелины. Растяжек решили не ставить, поскольку рассчитывали уже вскоре сюда вернуться.

– Все хорошенько запомнил, Эльдар? – спросил Астемиров. – Транспортировка этого груза будет на тебе.

– Запомнил. Но нужен другой транспорт.

– Будет транспорт, – сказал Астемиров. – Два грузовых фургона. Но может так статься, Эльдар, что я не смогу этим заниматься. Поэтому и спрашиваю, все ли тебе понятно и хорошенько ли ты запомнил это место.

– Все сделаю, как ты скажешь, – заверил старшего чернявый парень. – А место это я хорошо запомнил.

Они уселись в машину. «Нива» миновала заброшенные фруктовые сады: чуть не доезжая до въезда в лес, там, где подлесок спускался к обрывистому оврагу, остановились. Рустам и Юнус вышли из машины.

Бачиев, забросив за спину сумку, стал спускаться по травянистому, заросшему кустами склону…

Отсутствовал он недолго. Астемиров подал помощнику руку, помогая ему взобраться на верх оврага.

– Все сделал, – сказал Юнус. – Поместил в норы, там их полно.

Они чуть отошли, на несколько шагов. Бачиев бросил взгляд на наручные часы. Снизу донесся тугой, но негромкий хлопок… Образовалось небольшое облачко дыма и пыли. Этот взрыв если и побеспокоил кого-то, то лишь птиц, сорвавшихся вдруг с кустов и невысоких березок на склоне оврага, до обитателей земляных нор.

Юнус вновь посмотрел на наручные часы. Спустя несколько мгновений прозвучал еще один негромкий хлопок.

– Я же говорил, что взрывчатка – рабочая, – Бачиев довольно усмехнулся.

– Отлично, – сказал Астемиров. – Пойдем в машину… Нам в еще одно место ехать.

Они уже подошли к «Ниве», в которой их дожидался Эльдар, когда послышался рингтон сотового. Рустам достал из поясного чехольчика «Нокию». Посмотрел на дисплей. Жестом показал Юнусу, чтобы тот садился в салон, а сам отошел от машины на несколько шагов и ответил на вызов.

– Салам алейкум, Рустам, – прозвучал в трубке знакомый голос (звонил местный информатор, которого он хорошо знал еще со времен «братства»). – Надо встретиться.

– Что-то важное? Не телефонный разговор?

– Отслеживаем события в одном… одном месте. Уверен, тебя это очень заинтересует.

«Придется ехать к нему, – подумал Астемиров. – Потому что информация не менее важна, чем оружие и снаряжение…»

Он молчал еще несколько секунд, размышляя, как ему лучше поступить. Он вообще не любил поспешности, не любил скорых действий и непродуманных решений. «Ну что ж, – размышлял он, – второй склад можно будет осмотреть и завтра…»

– Хорошо, Магомет, я приеду. И не один, нас трое.

– Не волнуйся, у меня найдется место для всех.

Астемиров дал отбой. Прежде чем сесть в салон машины, обернулся. И еще раз посмотрел на едва различимые на фоне одичавших яблонь и вишен крыши заброшенных домов, на эту открывшуюся его взору небольшую долину в форме полумесяца.

– Я вернулся, – глухо сказал он. – Кое-кто заплатит за произошедшее здесь, а также в других местах. И произойдет этот расчет скоро, очень скоро.

Астемиров уселся на заднее сиденье «Нивы».

– Эльдар, включи магнитолу, – сказал он. – Поставь того, кто поет «Хасби Рабби»!..

– Куда дальше? – весело спросил Эльдар, ставя на проигрывание понравившуюся всем мелодию.

– Следующий пункт нашего маршрута – Хадыженск.

Глава 5

Минеральные Воды,

Ставропольский край

Из Пятигорска вернулись за полночь. Четвертым в этой их поездке был Фомин – в качестве водителя. Александр Игнатович находился за рулем служебного «Гелендвагена» и в самом этом неформальном мероприятии, как и водители других чинов, ожидавших свое начальство на паркинге, участия не принимал.

Тем не менее Волков успел переброситься с ним словом – хотелось узнать, как ветеран воспринял свое новое назначение и что он думает по этому поводу. Фомин, несмотря на шестидесятилетний возраст, довольно крепкий, бодрый мужчина с седым ежиком волос, сказал, что он «в курсе этих дел», но что назначение это для него временное, что вскоре его заменит более молодой сотрудник.

Сначала Фомин развез по домам начальство (оба спецпредставителя имели служебные квартиры в Минеральных Водах). Затем, когда на часах уже был час ночи, доставил своего молодого коллегу Волкова к воротам служебной гостиницы.

– Алексей Иванович, я с утра в полном вашем распоряжении, – напомнил водитель Волкову прежде, чем тот покинул джип. – К какому времени за вами подъехать?

– Здесь рядом, пешком дойду, – сказал Волков.

– Во сколько прикажете быть на рабочем месте?

– Не раньше полудня, – усмехнувшись, сказал Алексей. – Если возникнет что-то срочное, я вам позвоню на сотовый.

Волков вошел в гостиницу. Кивнул уже знакомой ему сотруднице персонала, коротавшей время за чтением дамского романа. Поднялся по лестнице на третий этаж. Погруженный в свои мысли, морщась от боли в висках, открыл ключом дверь, вошел в номер и удивленно замер. В спальне горел ночник – синеватая полоска света легла через открытую дверь на пол небольшой гостиной. Пахло парфюмом или косметикой, но не избыточно, а чуть – летучий, ускользающий аромат… Из-за дверей ванной доносилось жужжание электрофена. Оттуда же, на фоне этого жужжания, звучал женский голос:

– Напилася я пьяна… не дойду я до дому…

Волков из-за тяжелой головы, из-за общей усталости и впечатлений не сразу сообразил, что бы это все значило.

– Там кукушка кукует… мое сердце волнует…

Он задумчиво почесал подбородок: вот же незадача… Ну и что теперь прикажете делать?

Алексей включил в гостиной свет; прошел к окну, где на полу стояла его неразобранная сумка. Жужжание электрофена вдруг стихло. Пение тоже прекратилось – на середине куплета. В следующее мгновение из ванной вышла Анохина. В короткой, до середины бедра золотистой ночной рубашке, с зеленым, как у инопланетянина лицом, с пакетом в руке.

– Ой!.. – молодая женщина изумленно уставилась на визитера, механически прикрывшись пакетом с банными принадлежностями. – Вы?!

– Я, – отозвался Волков. – Извините… вот уж не ожидал вас здесь увидеть.

– Отвернитесь же! – сказала женщина, очнувшись после секундного замешательства. – Ворвались среди ночи, так еще и ведете себя… нагловато!

Волков, отвернувшись к окну, хмуро заметил:

– Что значит – «ворвался»?

– А то и значит, что я сказала.

– Я открыл дверь своим ключом. А вот вы номер так и не освободили, как я вижу.

– Между прочим, я в этом номере уже почти год как проживаю, – сказала Анохина, проходя мимо него в спальню. – А освободить я его должна была потому… – она прикрыла дверь, но не полностью, оставив небольшую щель, чтобы был слышен ее голос, – …потому, что собиралась ехать в отпуск.

– Я это уже где-то слышал, что вы собираетесь в отпуск.

– Дальнейшее объяснять не буду, потому что вы в курсе всех этих пертурбаций!

– А чем я виноват? Не я отправлял вас в отпуск, и не я виной тому, что вас оставили без этого запланированного отдыха…

– Вы все еще здесь? Вы не ушли?

– Извините за беспокойство. Не буду вам мешать… доброй ночи.

Сказав это, Волков взял сумку и направился к двери. Но не успел он еще выйти из номера, как из дверей спальни показалась Анохина – по-прежнему с зеленым лицом, но уже одетая в наброшенный поверх ночнушки халат.

– Ну?! И что это вы?

– Да уж пойду… спокойной вам ночи.

– И куда вы собрались на ночь глядя?

– Куда глаза глядят.

– Ну а сумку зачем с собой берете?

– В ней моя пижама. Переночую… да хоть в Управлении.

– В «обезьяннике»? – насмешливо спросила Светлана.

– Зачем в «обезьяннике»? Нам выделили, кажется, несколько помещений.

– На полу будете спать?

– Устроюсь как-нибудь, – хмуро произнес Волков. – Всего доброго.

– Алексей Иванович, прекратите идиотни… я хотела сказать, что не нужно никуда идти.

– Как так? Раз номер ваш, значит, я должен уйти.

– Вы же видите сами, что случилось недоразумение. Я сама вернулась в гостиницу недавно, всего полчаса назад… Предположила, что вы останетесь в Пятигорске. Кстати, как вас там принимали? Хорошо ли были промаринованы и прожарены шашлыки? Хватило ли напитков?

– Нормально, – скупо ответил Волков. – Хотя и незнакомые люди, но приняли лучше, чем некоторые из местных знакомцев.

– Утром придет комендант…

– И что?

– Переговорим с ним сами или начальство подключим… Он тот еще скряга, да и люди тут сплошь непростые разместились. Но для нас еще один номер найдет.

Она, сделав знак, чтобы Волков подождал, прошла в спальню. Но почти сразу и вышла оттуда – с простыней, пледом и подушкой. Положив постельные принадлежности на диван в гостиной, сказала:

– Располагайтесь здесь, в гостиной. Надеюсь, вы не храпите? И не бродите, как лунатик, по ночам?

– И то и другое, – усмехнувшись, сказал Волков. – Может, мне все же следует уйти?

– Ой! Забыла совсем про «маску»! – она охнула, увидев себя в зеркале у входной двери. – Ну чисто лягуха… Что ж вы молчите-то?!

– Вы же сами сказали, чтобы я не смотрел на вас.

– Вижу, за словом в карман не лезете… Да поставьте ж вы сумку на место! – Анохина щелкнула пакетником. – Я на минуту еще займу ванную, а вы пока постелите на диване постель.

Волков принял душ, переоделся в шорты и майку, улегся на диван.

Ему казалось, что он не уснет, настолько его голова была переполнена разными впечатлениями. Его также взволновала эта новая встреча с молодой женщиной, которую он нашел такой же – внешне, – как год назад: красивой, обаятельной. Но и какой-то другой в то же время. Она изменилась, больше внутренне, – причиной тому, возможно, полученный ею здесь опыт, пережитые удачи либо разочарование… короче, все то, о чем он, Волков, сейчас не имеет ни малейшего представления.

Он, конечно, обратил внимание, что Анохина не только закрыла дверь в спальню, но и заперлась изнутри. Ну и ладно, ему-то что. Скоро будет светать… В семь утра – подъем. Он и не надеялся, что сможет уснуть; но стоило ему лишь принять горизонтальное положение и смежить веки, как немедленно провалился в сон.

Проснулся Волков от того, что в дверь стучали.

– Света… Светлана, я знаю, что ты у себя, – донесся из-за двери голос, показавшийся Алексею знакомым. – Я, между прочим, по делу пришел!..

Волков уселся на диване; опустил босые ступни на прохладный ламинатный пол. Пригладил рукой коротко стриженные волосы, провел руками по лицу, стряхивая сонное оцепенение. Стоящий в коридоре мужик то затихал, как будто прислушиваясь к происходящему в номере, то вновь принимался стучать костяшками пальцев в дверь.

Алексей хотел уже было открыть дверь и сказать этому наглецу пару-тройку ласковых. А также посоветовать ему валить отсюда подобру-поздорову… Но вдруг вспомнил, что он в номере не один… А ведь он и вправду здесь не один, свидетельством чему доносящийся из ванной комнаты звук льющейся из душа воды.

«Ну и что теперь делать? Надо же, как все неловко вышло…»

Если он, Волков, откроет дверь, чтобы шугануть этого Гену, то тот может бог весть что подумать. Например, что они, Анохина и Волков, провели ночь вдвоем в этом номере (и это чистая правда). Что подумает о нем этот тип, Волкову было неинтересно. Плевать и на самого Гену, и на то, что он думает о приехавшем из Москвы в командировку сотруднике. Но вот Анохина… Ее-то репутация может пострадать.

Едва он подумал об этом, как стих звук выпущенного душа. Зато вновь стал слышен стук в дверь:

– Светлана Леонидовна!.. Открой, я по делу.

Вероятно, Анохина теперь уже услышала и этот стук, и голос, доносящийся из-за двери. Открылась дверь ванной; женщина, наспех обернутая тесным влажным полотенцем, ступая босыми ногами, подошла к двери.

– Геннадий Михайлович, – негромким голосом, но сердито произнесла она. – Ну что это такое?! Утро… люди еще спят… А вы тут хулиганите под дверью!

Оглянувшись на застывшего посреди гостиной мужчину, босого, как и она, одетого в майку и шорты, Анохина приложила палец к губам.

– Светлана, я получил новое назначение! – донесся из-за двери голос. – Впусти… хочу рассказать тебе первой.

– Я не одета, – все тем же негромким, но сердитым голосом сказала Анохина. – И мне ваше новое назначение… мне это неинтересно совсем.

– Напрасно так говоришь… Хочешь, отвезу тебя позавтракать? Я знаю тут одно кафе поблизости, оно с семи утра работает. Ты ведь уже не уходишь в отпуск?

– Отпуск отменен. Мне к восьми на работу… И я не ем так рано.

– Так мне тоже на работу…

– Геннадий Михайлович, если вы хоть чуточку хорошо ко мне относитесь, то… То не стойте под моей дверью! Мне еще одеться и собраться надо, а вы – мешаете.

– Ладно, – проговорил из-за двери мужчина. – Я на улице подожду.

Волков, чувствуя себя несвежим после короткой неспокойной ночи, прошел в ванную комнату. Минут пять или семь он стоял под ледяными струями. Ощутив после холодного душа прилив энергии, вытерся полотенцем. Побрился, протер кожу лосьоном… На все про все у него ушло минут пятнадцать. Когда он вышел из душа, Анохина, причесанная, одетая в светло-серую юбку и белую блузку, заваривала водой из электрочайника в двух чашках растворимый кофе.

– Вам с сахаром?

Она смотрела на него ясным взором. Волков удивился тому, как она свежо выглядит. И еще удивился тому, что на лице ее, в ее синих глазах нет и тени смущения по поводу столь раннего визита Гены.

– Извините, сливок нет… я же не рассчитывала, что останусь здесь. – Она вдруг холодно усмехнулась. – А не хотите со мной пить кофе, так прямо так и скажите, мне все равно.

– Как себе, так и мне, – сказал Волков, надевая на широкое крепкое запястье ремешок с «Командирскими». – Прекрасно выглядите, Светлана Леонидовна. Надеюсь, день будет таким же добрым, щедрым, пригожим, как вы, мой ангел.

Спустя минут двадцать они вышли из номера.

– Я не ангел, – сказала вдруг Анохина. – Но и не такая… Да, не такая, как вы, должно быть, обо мне успели подумать. – Она смахнула пальчиками с двухцветным маникюром некую пылинку с лацкана пиджачка, надетого поверх блузки. – Совсем даже не такая. А вы думайте, что хотите.

– А я ничего такого и не думаю, – сказал Волков.

Они прошли мимо женщины у ресепшен, для которой суточное дежурство подходило к концу. А вот для них день еще только начинается…

Когда они вышли из служебной гостиницы, к ним от лавочки под кленом направился рослый рыжеволосый мужчина.

– А! – сказал он, глядя почему-то на Волкова. – Опять ты. Все никак не отстанешь.

Волков достал из кармана солнцезащитные очки и водрузил их на переносицу.

– То же самое могу сказать о вас, любезнейший, – усмехнувшись, произнес он.

Рыжий, крутя в руке автобрелок, вопросительно посмотрел теперь уже на Анохину

– Светлана Леонидовна, так я тебя подвезу… до места?

– Пешком дойду, – сказала женщина. – Тем более что здесь рядом.

– Ладно, – угрюмо произнес Рыжий. – Вот так, значит? А я-то хотел… Я ведь хотел как лучше.

Анохина и Волков вышли за ворота, пропустив мимо себя выехавший из паркинга в переулок черный «Икс». Светлана на этот раз не стала брать своего спутника под руку; они просто шли рядом по тротуару, направляясь в сторону расположенного в паре кварталов здания Управления.

– Вот вы, наверное, все ж подумали обо мне плохое, – первой нарушила тишину Анохина. – И совершенно напрасно.

– Ничего подобного. Я сейчас вовсе о другом думаю. И о вас, Светлана Леонидовна, я ни в коем разе ничего плохого не думаю.

– А, так вы, значит, не думаете обо мне? – неожиданно среагировала женщина. – Конечно… С какой стати? Проведенная в одном номере ночь еще не повод для… для разных неслужебных мыслей, не так ли?

– Вы меня не поняли. Я хотел сказать, что… Что я, конечно, рад вас видеть.

– Угу. Что-то я этого не заметила.

– Я серьезно говорю. Хотя, признаюсь, то, что нас включили в состав одной опергруппы, для меня неожиданность.

– А уж для меня какая это неожиданность… Я ведь мыслями уже была в Москве, со своими близкими. А тут бац, и такая новость.

Они шли некоторое время каждый сам по себе, сохраняя молчание. Затем, уже подходя к зданию, Анохина вдруг со смехом сказала:

– Ну вы и соня… Спите, как сурок!

– Неужели?

– Да! Мимо вас рота солдат могла пройти, а вы бы все равно не проснулись.

– Виноват, – добродушно отреагировал Волков. – Действительно, сон у меня глубокий и здоровый. – Он открыл дверь, пропуская женщину вперед. – Однако, как вы, должно быть, заметили, стук в дверь и реплики вашего поклонника подняли на ноги даже такого соню, как ваш покорный слуга.

Начальства на месте еще не было. Они прошли в один из трех выделенных их группе кабинетов. Анохина открыла дверь своим ключом. Войдя вслед за ней, Волков удивленно застыл – помещение, еще вчера пустое и какое-то пыльное, неприбранное, даже заброшенное, основательно преобразилось.

Изменений было немало. На окне появились новые шторы. На полу постелен новенький линолеум под паркет. Старые стол и стулья куда-то исчезли, вместо них теперь здесь два новеньких стола и офисные кресла. На темно-серых столешницах – сбоку – укреплены гибкие светильники. На одном стоит плоский ЖК-экран, в стойке «железо», клавиатура убрана под столешницу на выдвигающейся подставке. На столешнице другого стола плоский черный ноут марки Sony Vaio. На стене закреплены полки, появились два стеллажа для папок и бумаг. В углу, справа от входной двери, стоит низкий холодильник; на нем, как на подставке, кофейный аппарат. Центральная часть другой стены, в том месте, где виднелся коричневатый потек на обоях, следствие какой-то давней еще протечки, теперь украшена большой, два с половиной на два метра, картой юга России – Ставропольского и Краснодарского краев, а также смежных территорий.

– Здорово, – сказал Волков. – Вы молодец, Светлана Леонидовна, – он обернулся к женщине. – И когда вы только успели привести здесь все в порядок?

– Это только косметический ремонт, – улыбнулась она (кажется, она была довольна прозвучавшей из уст Волкова похвалой). – Когда успела? Так я ведь, в отличие от некоторых, не ездила шашлык кушать и вино пить, а делом занималась…

Начальство приехало в Управление около одиннадцати. Причем оба начальника появились в здании в одно время – машина вначале заехала за спецпредставителем МВД по округу, а затем за его коллегой из ФСБ. Никитин и полицейский полковник, не заглянув даже в помещение, где коротали время двое сотрудников вновь созданной группы «Уран», закрылись в кабинете Николая Андреевича и там около часа совещались.

Волков к этому времени уже малость освоился на своем новом рабочем месте – он занял один из этих двух столов. Просмотрел сводки по ГУВД областей и краев за трое последних суток. Потом, вспомнив о вчерашнем разговоре с Никитиным, повернулся к Анохиной, которая бодро стучала пальчиками по клавиатуре, составляя какой-то документ по перечню, переданному ей вчера начальством.

– Светлана Леонидовна… я вас не слишком отвлеку от дела, если спрошу кое о чем?

– Просто Светлана.

– Просто Алексей… – Он усмехнулся. – Мы как будто заново с вами знакомимся.

– Спрашивайте.

– Меня интересует, есть ли в вашей милицейской базе…

– Полицейской, – поправила Анохина.

– …да, в базе МВД данные по одной преступной группировке.

– Какая именно группировка вас интересует? – Она повернулась вместе с креслом и посмотрела не него. – Давайте-ка я покажу вам процедуру входа в базы. И дам индивидуальный пароль, чтобы вы сами могли искать и находить информацию.

– Хорошо, просветите меня на этот счет… но чуть позже. Меня интересует группировка, действовавшая на Кавказе вплоть до две тысячи шестого… Она известна как «Братство волков». Доводилось слыхать о такой бандгруппе? Вернее, о сети ячеек и неких бандформированиях, завязанных на это так называемое «братство»?

Анохина, приподняв правую бровь, переспросила:

– «Братство волков»?

– Да. А чем это вы так удивлены?

– Хм… – Выражение ее лица стало задумчивым. – Я собирала информацию для руководства, как раз перед вашим приездом и перед отпуском, который мне не дали. – Она сдержанно улыбнулась. – В том числе и по этой теме.

Теперь уже Волков бросил на нее удивленный взгляд.

– Так тема вроде как закрыта? Ядро этой группировки было уничтожено, не так ли?

– Вам тоже об этом приходилось слышать?

– Так… краем уха.

– Да, считается, что последних «волков» уничтожили… – она подняла глаза к потолку, – примерно шесть лет назад.

– И что же? Почему вдруг начальство заинтересовалось этими дохлыми бандитами?

– Есть сведения, что эта группировка сейчас проходит «ребрендинг».

– Поясните вкратце, о чем речь.

– Примерно три недели назад появились два сайта, носящие именно такое название – «Братство волков». Они функционируют на зарубежных доменах. Там выставляются материалы на трех языках – арабском, черкесо-адыге и вайнахском. Насколько помнится, печатаются также отдельные воззвания или статьи на английском и русском языках.

– Наверняка самозванцы какие-то, – процедил Волков. – Кто-то хочет реанимировать старый бренд? Пытаются перезапустить этот проект?

– Пока нет однозначного мнения, – сказала Анохина. – Мы пока только наблюдаем за этими сайтами, за другими форумами, где упоминают «Братство».

– Активность на этом вот направлении возросла в разы. Но это пока лишь мнение сугубо мое и еще коллеги из Краснодара, с которой мы последний месяц мониторили данную тему. Довольно много обсуждений по теме возродившегося – вроде бы – «братства»… Появилось также много ссылок на эти вот материалы на разных площадках.

– Каких именно?

– Прежде всего этнических, на национальных языках народов Северного Кавказа. В том числе на некоторых городских или республиканских форумах… Наши местные националисты тоже активизировались по данной тематике. На их ресурсах появились записи такого характера, что, мол, если вновь объявятся «волки», то не будут ждать ни помощи полиции, ни спецподразделений, а сами с ними разберутся.

– Обмен угрозами?

– Возможно, это лишь слова. Но зачастую за такими словесными эскападами стоит реальность в виде массовых драк, поножовщины, стрельбы в общественных местах…

Их разговор был прерван вошедшим без стука в кабинет Никитиным. За ним прошел его коллега Павел Павлович. Этот, оглядев с порога изменившийся интерьер кабинета, посмотрел на поднявшихся двух сотрудников, довольно поцокал языком.

– Я же говорил, Николай Андреевич, – обращаясь к старшему чекисту, промолвил он, – что направляю в новую группу своих лучших людей? Обещал, что выделю… можно сказать, от себя оторву, от сердца, самые лучшие кадры?

– Говорил, Пал Палыч, – подыграл ему Никитин. – Обещал.

– Вот, изволь убедиться, – полицейский полковник кивнул куда-то в сторону закрывшей грязное пятно на обоях карты региона. – Все приведено в порядок, офис функционирует, люди заняты делом.

– Вижу.

– Признаться, жаль расставаться с такими кадрами, как Анохина… Даже временно.

Пал Палыч сказал это таким тоном, как будто он больше не надеялся увидеть эту самую Анохину, так, как будто этот кабинет находится не в том же здании, не на том же этаже, что и его, а в другом городе, где-то на другом краю земли.

– Товарищ Анохина, объявляю вам благодарность за службу!

– Пал Палыч, вы бы лучше накрутили хвост начальнику АХО, чтобы оперативно сделал ремонт в двух остальных помещениях, – подала реплику сотрудница.

– Накрутим, – пообещал Пал Палыч. – Но пока обходитесь тем, что есть.

Спецпредставитель МВД по округу выглянул в коридор.

– Ну, чего не проходишь? Заходи, здесь все свои.

Из коридора в помещение вошел… уже знакомый Волкову Рыжий.

– Знакомьтесь, товарищи, это ваш новый коллега.

Павел Павлович, казалось, не замечал возникшего молчания. Не замечал он также и того, как изменились лица молодых сотрудников.

– Коваль Геннадий Михайлович, – представил он вошедшего. – Майор полиции, временно прикомандирован к окружному аппарату от Краснодарского главка.

Павел Павлович посмотрел на единственную в их компании женщину.

– Анохина, вы ведь знакомы с товарищем Ковалем? Насколько помню, вы оба входили в команду, которая инспектировала в мае некоторые управления нашего региона?..

– Д-да… Кхм. – Анохина кашлянула в кулачок. – Извините. Мы знакомы.

– А вы? – спросил подошедший к ним Никитин. – Вы, Алексей Иванович, уже успели познакомиться с товарищем Ковалем?

– Успел, – коротко сказал Волков.

– Так вы уже, значит, виделись?

– Да вот недавно, – ухмыльнувшись за его спиной, сказал Рыжий. – Виделись уже.

– Ну, вот и ладно.

Павел Павлович потер ладони, как это уже было вчера днем – подобно тому, как потирает ладони делец, только что провернувший удачную сделку.

– Отлично, – сказал он. – Раз уж вы все знакомы между собой, значит, сработаетесь.

Трое молодых сотрудников, думая каждый о своем и реагируя по-разному на случившееся, на этот раз промолчали. Никитин, лицо которого сегодня было каким-то хмурым, озабоченным, не совсем здоровым, – Волков предположил, что это последствие вчерашней поездки в Пятигорск, – глядя на него, а не на Коваля, который формально должен принять опергруппу под свое начало, сказал:

– Итак, товарищи, группа сформирована. Готовьтесь к выезду на первое задание…

Глава 6

Понедельник

Краснореченск, Краснодарский край

Рабочая неделя для автомеханика Анатолия Деревянченко началась без долгой раскачки. Степаныч, владелец небольшой автомастерской, расположенной в гаражных боксах Пищекомбината, позвонил ему по сотовому в половине седьмого: «Толя, бегом в гараж, есть срочная работа!..»

Всю первую половину дня Степаныч, коренастый, лысеющий мужик лет сорока и его молодой помощник Деревянченко занимались ремонтом тормозной системы «пивзаводовского» рефрижераторного фургона марки «Соболь». Неисправность была не столько типовой, сколько типичной… Если бы раздолбай водитель чуть пораньше заметил, что у него не работает датчик сигнализатора аварийного падения уровня тормозной жидкости, и если бы он помнил, что эту самую жидкость надо периодически заливать в бачок, то и не было бы этой поломки.

Механики даже не стали подключать диагностическую аппаратуру. Пришлось менять гидроагрегат.

Анатолий объяснил молодому, его возраста, водителю, что надо делать впредь, чтобы избегать подобных вещей. Степаныч снял с водилы двойную таксу – за срочность. Шофер, помня, что в фургоне у него партия пива, которую следует быстро развезти по магазинам, и что еще три или четыре такие партии ожидают на складе пивзавода, не только безропотно расплатился, но и оставил механикам ящик темного пива.

Когда они остались вдвоем в гараже, Степаныч выдал молодому помощнику из полученного от водителя гонорара четыреста рублей. А также разрешил взять из ящика четыре бутылки пива.

«Не густо, – хмуро подумал Деревянченко. – Вот так всегда: в лучшем случае мне достается пятая часть от выручки за проделанную работу… Вот же жлобяра».

Около часа пополудни Степаныч сменил спецовку на клетчатую рубаху и пиджак.

– Анатолий, я в налоговую, – сказал он, усаживаясь в «десятку». – А потом в магазин запчастей, надо кое-что прикупить.

Заметив, что Деревянченко достал из пакета бутылку пива, он недовольно сказал:

– Вот этой бутылкой и ограничься! Приберись к моему возвращению в гараже – сам видишь, какой бардак!..

Анатолий уселся у входа на приготовленные для вывоза на свалку шины. День стоял очень теплый; душно, небо затянуто хмарью. Того и гляди, бабахнет гроза….

Развернул пакет с бутербродами, который ему сунула мать, когда он выходил из дому. Откупорил бутылку пива. Сделал несколько больших глотков. Пиво оказалось так себе: бархатистое, излишне перегазированное – наверное, СО2 в избытке добавляют – и с карамельным привкусом… Он доедал уже второй бутерброд, когда послышался рокот – хорошо знакомый ему звук «газелевского» 405-го двигла.

Да, так и есть: из-за угла соседнего гаражного бокса вывернул темно-синий грузовичок марки «ГАЗ-3302». Водитель остановил свой фургон на удлиненной базе рядом с ним, прямо у въезда в бокс.

Улыбаясь, Деревянченко встал с покрышек, служивших ему чем-то вроде кресла. Водитель «Газели», невысокий, плечистый, ширококостный парень лет двадцати пяти, одетый по погоде в шорты и майку без рукавов, открывающую его накачанные, татуированные предплечья, выбрался из кабины, подошел к нему, подал крепкую ладонь.

– Привет, Толян!

– Здорово, Константин!

– А ты неплохо, вижу, устроился, – с ухмылкой, открывшей ряд крупных белых зубов на загорелом лице, сказал водитель «Газели». – Пивком в рабочее время балуешься?

– Клиент угостил. Утром «пивзаводовский» фургон обломался, так мы его со Степанычем ударно отремонтировали… Хочешь пива?

Крепыш снял бейсболку, почесал в стриженом затылке. Что-то взвесив про себя, сказал:

– А что, давай по пивку! Мне сегодня уже не сидеть за рулем… машину хочу у вас тут оставить. Да хоть бы и рулить – когда мы боялись гаишников?! Неси!

Деревянченко вынес из бокса две бутылки: себе и своему старому знакомому. Он держал пакет с пивом в холодке, поэтому напиток еще не успел нагреться. Откупорив, передал одну крепышу в бейсболке. Тот не захотел париться на улице; прошли в бокс, где заметно прохладней, чем снаружи.

Анатолий протер тряпкой сиденье пластикового кресла. Кивком пригласил товарища присаживаться, а сам устроился по обыкновению на составленных друг на друга шинах, накрытых куском брезента.

Некоторое время молча дегустировали напиток. С Костей Быстровым они знакомы с детства: живут в соседних домах, да и разница в возрасте у них небольшая, каких-то полтора года. Костян тоже служил срочную, по военной специальности водитель-механик БМП (в том числе и поэтому им всегда найдется о чем поговорить)… Но связывает их и многое другое. В одно время, еще до призыва, они оба входили в местную молодежную группировку, известную как «химики» – по названию городской команды, имеющей своих фанов, играющей в региональной лиге и проводящей матчи на одноименном стадионе. Там же, рядом с этим стадионом, в парке, на открытой площадке в летний сезон работала дискотека. Это еще одно тусовочное место для молодежи из окрестных кварталов. Они оба тоже провели там немало времени – снимали девчонок, бухали, когда было что выпить, не раз участвовали, особенно Костян, в разборках с молодежью из этнических групп…

Быстров совсем недавно еще входил в местный моб «питбулей», известной группировки националистического толка, проведшей в регионе несколько громких акций. Но вскоре «питбулей» посадили, пришив им «экстремизм»… Но такие, как Быстров, не пострадали: кто-то, у кого имелись такие возможности, помог им избежать ответственности, помог выйти сухими из воды.

В последнее время Костян работал на городском рынке, числился там контролером или что-то вроде того. За рынок все последние годы шла затяжная война с «бабаями» – так зовут местных бизнесменов неславянской национальности. В настоящее время городской рынок, как и большинство торговых баз, вроде бы полностью перешел под контроль бывшего костяка группировки «химиков», многие члены которой, повзрослев, стали авторитетными предпринимателями, депутатами, муниципальными чиновниками.

Быстров тоже приподнялся, хотя и не так высоко, как те, что были постарше, поумнее, поразворотливей его. Как те, кто, пройдя в свое время школу молодежных банд, сумел вовремя скорректировать свой жизненный путь, предпочтя ежедневному бухлу, волочением за девчонками и дракам с кавказской молодежью учебу в ВУЗе, работу в бизнесе или в госструктуре, карьеру, собственное дельце. Но для своих двадцати пяти, если брать по местным меркам, он крепко стоял на ногах. Анатолий с месяц примерно назад был у него в гостях: Костя купил двухкомнатную с холлом (пусть и не в центре, но все же). Отремонтировал, завез мебель. И машина у парня теперь есть своя – джип «Дастер», тоже б/у, но в нормальном состоянии.

Именно от Быстрова Анатолий получил сведения, что вскоре у местного винно-водочного завода, принадлежащего известному в их краях выходцу из Майкопа Тимуру Ахмедову, сменится владелец. Он же посулил, намекнув на близость к тем, кто получит этот куш, кто будет принимать потом решения, устроить друга детства на новое место, на хороший оклад в мастерские завода, как только оттуда уберутся «бабаи»…

Костян, запрокинув голову, влил в себя сразу половину бутылки. Некоторое время прислушивался к вкусовым ощущениям, затем изрек свой вердикт:

– Вот же дерьмо!..

– Да, пиво так себе, – согласился Анатолий.

Посмотрев на оставшуюся в бутылке жидкость, Быстров некоторое время колебался, допивать ли. Но потом решил все же добить оставшееся…

– Бабаи совсем оборзели, – вытерев губы, сказал он. – Шайзе… – Он посмотрел, что написано на этикетке осушенной им только что бутылки. – Мастика, а не пиво! – Взяв за горлышко, поставил ее у ножки пластикового кресла. – Да еще и не вот чтоб ледяное, – сказав это, он вытер липкие пальцы о нижний край майки. – Достали черножопые… эту пивоварню тоже они держат.

– Да, чучмеки охренели, – подхватил тему Анатолий. – Сами все решили, взяли и отгородились!

– Ты это о чем?

– Да замуровали проезд, – Анатолий вяло кивнул в ту сторону, где всего в нескольких шагах от них виднеется перекрывающая проезд в том направлении довольно высокая, вровень с крышами гаражей, стена из серых газобетонных блоков. – Ты ведь тоже к нам проехал не как раньше, напрямую от дороги к главной проходной пищекомбината?

– Верно, – сказал Быстров, – пришлось объезжать… С той стороны тоже поставили забор… Ворота заперты, я видел.

– Какое-то время назад абреки купили здесь несколько гаражей. И соорудили тут стену, чтобы к ним никто не мог без спроса заехать.

– Я ведь о другом, брат, совсем о другом, – отвалившись на спинку кресла и расставив широко ноги в кожаных сандалиях, сказал Быстров. – Ты о последних разборах с бабаями слышал?

– Краем уха, – осторожно сказал Деревянченко. – Поговаривают, драка была у ночника? В прошлую субботу вроде бы? Не в эту, точнее, а в позапрошлую?

– А! – Быстров махнул рукой. – Ну, так это мелочь. Муха Ахмедов со своими приятелями приехали попонтоваться.

– Племянник Тимура, владельца водочного бизнеса?

– Да, он самый… Мухамадин.

– Он вроде в Краснодаре в последнее время живет?

– Учится там в универе… – Быстров криво усмехнулся. – Ему только недавно двадцать исполнилось, а уже пальцы гнет, как взрослая зверушка. Далеко пойдет… если не остановить вовремя.

– А что там было, в ночнике?

– Да обычный беспредел. Приехало молодое зверье на трех тачках… уже после полуночи. Укуренные, злые, борзые! Стали к двум девчонкам приставать, которые там в программе.

– Обычная для них программа.

– Двое охранников вступились, так их стали избивать прямо в клубе!

– А менты?

– Стояла там патрульная тачила, у клуба, но они даже носа не высунули!

– Да, все как обычно…

– Ну, охранник успел позвонить. Наши ребята из «Гефеста»… там ночью трое дежурят…

– Из Чопа?

– Да. Взяли «помпы», позвонили еще кое-кому из наших и поехали в клуб. Этих девчонок отбили… Муха и его джигиты, когда наши стали подъезжать, испугались…

– Такое за ними тоже водится. Смелые, когда налетают стаей на одного или двух.

– Но на этом не кончилось, как ты сам понимаешь.

– Что, было продолжение?

– Да, молодые бабаи «стрелу» забили. Причем договаривались встретиться и перетереть без огнестрела. Тот же Муха поклялся чуть не на Коране, что они будут без оружия.

– Бабаям нельзя верить на слово!..

– Слушай дальше. В среду вечером из Краснодара ихних машин десять выехало… И местные тоже планировали подключиться. Соответственно, и наш моб собрался… Я, кстати, звонил тебе по городскому… твой сотовый не отвечал…

– В среду?

– Хотел предложить и тебе присоединиться. Ну, хотя бы в качестве водилы. Хотя, помня, как ты по молодости в махачах участвовал и как показал себя с лучшей стороны, думаю, и сейчас бы пригодился в качестве бойца. Тем более, что мы не голыми руками с ними боремся. Как мимимум «травматик» бы ты получил. И деньги бы заработал… хорошо за эти вот акции платят!

– Говоришь, Костян, на сотовый не дозвонился? – Деревянченко облизнул нижнюю губу. – Батарея сдохла… но сейчас все работает.

– Так вот, матушка твоя сказала, что ты уехал куда-то на два или три дня…

– Хм… И чем закончилась эта разборка? Которая была в среду?

– Ты что, правда не слышал? – удивленно спросил Быстров. – Вижу, отстал совсем от общественной жизни… а она у нас тут бьет ключом!

– Да у меня сейчас… – Деревянченко замялся. – Короче, с девчонкой одной…

– И что? Серьезно у тебя с ней?

– Думаем уже вскоре заявление подавать… Так чем закончилась «стрела»?

– Стрельбой закончилась… Двое наших получили огнестрельные. Но раны нетяжелые… Одному мочку уха срубило, другому руку у предплечья оцарапало.

– А бабаи? У них как?

– По нашим прикидкам – четверо раненых.

– Неплохой итог.

– Они первые, кстати, начали. Ну так, как бы для устрашения… сначала в воздух несколько раз пальнули. Над головами. А потом – по тачкам начали садить. Мы, соответственно, ответили! Ну… и пошла заруба!

– А где это было?

– Возле кургана, на выезде на краснодарскую трассу.

– А!.. Понятно. А что полиция?

– Вмешалась… Омоновцев даже на двух автобусах подвезли… Если бы не это и если бы не задержали на въезде несколько машин с молодыми бабаями и не развернули их, то могло бы и хуже закончиться… Для них, конечно, – Быстров оскалил белые зубы. – Мы-то были готовы к любому повороту.

– Так на том все и закончилось? Пришел «лесник», как говорится в анекдоте, и всех разогнал?

– Не, они еще бузили… Несколько машин с молодняком поехали в центр. Туда же, к «ночнику». И сам Муха на «Лексусе» туда же подъехал.

– Захотелось продолжения?

– Да, мало люлей им выписали, приехали за добавкой. – Быстров, сняв бейсболку, стал ею обмахиваться. – Духотища… наверное, к вечеру ливанет.

– И что было дальше?

– Менты на этот раз жестко включились, – сказал Быстров и вдруг подмигнул (давая понять, что он-то знает больше, но не все может сказать). – Одну их тачку заблокировали возле «ночника»… Абреков, их там трое было, вытащили, отдубасили и мордами уложили на асфальт! Отобрали у них «травматики», ножи и биты…

– Другое дело… давно бы так!

– Остальные абреки – врассыпную! Ровно так, Толян, как это бывает, когда вдруг не по-ихнему, когда менты не вписываются за них, а делают свое законное дело.

– А племянник Тимура Ахмедова? Что он?

– Сам Муха, говорят, едва ноги унес.

– Круто взялись, я вижу.

– По его «Лексусу» даже стреляли!

– Менты?

– За джипом, за рулем которого предположительно был сам племяш нашего водочного короля, погнались две патрульные тачки. Уже на окраине его почти нагнали. Там была изрядная пальба…

– Что, Муха и его дружбаны-абреки в ментов стреляли? – удивился Деревянченко.

– Нет, наоборот. Это полицаи по ним палили! Сначала предупредительные… потом типа по колесам!

– Типа?

– Поговаривают, – Быстров чуть понизил голос, – что по «Лексусу» хорошо так попали! Сам Муха вроде как живой, и даже ни одной царапины. Но кого-то зацепили… И ходят такие слухи, что наповал!…

– Вот это да… – Деревянченко уставился на знакомца. – Но это вот… форменный беспредел… оно ж не сойдет им с рук?

– Абрекам?

– Ну да. Потому что сколь же можно?

– Будь спокоен, – Быстров добродушно усмехнулся. – На этот раз бабаям не отвертеться. Трое ихних сейчас в краснодарском СИЗО сидят… Еще четверых или пятерых в связи с этими событиями подали в розыск.

Анатолий после выпитых им двух бутылок пива ощущал приятную расслабленность. Даже некоторое головокружение – пиво хотя и не очень вкусное, но крепкое. И в такой душный день, как нынешний, очень даже шибает в голову.

– А это все не связано ли как-то с водочным бизнесом? – спросил он.

Быстров поднес к губам толстый, с обгрызенным ногтем палец.

– Ша, Толян, не гони волну. – Он вновь заговорщицки подмигнул. – Голова, вижу, у тебя варит… Но достаточно того, что прозвучало. – Он поднялся. – Ну, о главном-то я пока не сказал.

– Про тачку? Так я и сам понял.

– С тачкой этой – проблемы, – Быстров, казалось, не слушая его, кивнул в сторону гаражного проема, через который была видна кабина «Газели». – Ты что-то в прошлый раз не то сделал, Толян… Коробка барахлит! Ну а задняя вообще выпадает.

– Я же говорил, что не надо «Крафт» ставить. И что лучше сразу установить «САКС» и ставить синхронизаторы на 1-ю и 2-ю!..

– Это ваши с Степанычем дела, – перебил его Быстров. – Я ему, кстати, звонил, он сказал, что привезет новую коробку…

– Да, он недавно уехал.

– Работа не то чтобы срочная, но денька через два-три хотелось бы забрать машину…

Быстров передал автомеханику автобрелок с ключами. И тут Деревянченко вдруг сказал то, чего говорить, в общем-то, не собирался:

– А я так и подумал… еще в субботу вечером… что ты привезешь эту тачку к нам на ремонт.

– Не понял? – Быстров бросил на него удивленный взгляд. – А почему ты так подумал?

– Так я ж видел вас.

– Че-т ты гонишь, Толян! В субботу вечером? Где?

Уловив некое сомнение или даже недоверие в словах своего старого знакомого, Деревянченко торопливо произнес:

– Да когда вы в парк заезжали со стороны братской могилы!.. Я там с девчонкой своей сидел неподалеку… на лавочке. – Он усмехнулся каким-то своим мыслям. – И, знаешь, еще прежде, чем увидеть фургон, я уже опознал…

– Что опознал? Не понял…

– Да «Газель» эту, – Деревянченко хлопнул ладонью по нагретой кабине. – По звуку движка… И еще по тому, как хреново работает сцепление.

– И что именно ты видел? – странным голосом поинтересовался Быстров. – Пока не врубаюсь, о чем ты… Спрашиваю чисто из интереса.

– Так я тоже хотел спросить, – Деревянченко ухмыльнулся. – Что это был за прикол с… гробом?

– С гробом? – Быстров сузил глаза. – Что-то я не понимаю, Толян, тебя… Какой такой гроб?

Анатолий, поняв, что сказал лишку – наверное, пиво в голову ударило, – махнул рукой.

– Да ладно, проехали.

– Нет-нет… ты давай договаривай!

– Говорю же… показалось, – Деревянченко уже и сам не рад был, что затронул эту тему. – Может, кто-то другой это был… Короче, замнем.

– Ну, ты меня с кем-то спутал, Толян. Ладно. А ты был, значит, со своей девчонкой? – Быстров вновь дружелюбно усмехнулся. – Как зовут-то?

– Галина.

– Галя? Это молодая продавщица из углового маркета недалеко от твоего дома?

– Нет… она учится в колледже на воспитателя.

– Она тоже видела… этих… с гробом? И машину, на которой привезли его?

– Не-а… ничего она не видела… мы сразу же ушли.

В этот момент запиликал сотовый – звонили Быстрову. Крепыш достал из кармашка шорт мобильник, посмотрел на дисплей, ответил на вызов.

– Подъезжаешь уже? – сказал он, выслушав звонившего. – Да, надо объехать… Да, там бабаи проезд забором перекрыли! Жду.

Сунув сотовый обратно в карман, он сказал:

– Товарищ за мной сейчас подъедет.

Спустя две или три минуты к гаражу подкатил джип – бэушный кореец «KIA» серого цвета. Деревянченко шапочно был знаком с владельцем этой машины: он тоже из «химиков», но старше их с Костяном лет на пять. Работает в охранном предприятии «Гефест». Анатолий махнул этому мужику, тот ответно, не выходя из салона, поприветствовал его, нажав на сигнал. Быстров уселся в кресло пассажира. Водитель сдал кормой… Уехали.

Анатолий открыл вторую створку гаражных ворот. Он собирался сесть в «Газель», завести движок и аккуратно вкатить в бокс и поставить машину на яму. Но в этот момент вновь послышался звук автомобильного двигателя.

Деревянченко удивленно посмотрел на вышедшего из подкатившего к гаражу серого джипа Быстрова.

– Кость, чего вернулись? Может, забыл чего?

Быстров, смерив его каким-то странным взглядом, протянул ладонь.

– Дай-ка ключи. Надо еще кое-куда съездить… перевезти груз. Так что коробку поменяете в другой день.

Анатолий передал ему ключи от «Газели». Вскоре обе машины скрылись за углом правого ряда боксов. Деревянченко пожал плечами, потом стал разматывать поливальный шланг – до конца рабочего дня надо сделать в боксах влажную приборку.

К шести вечера Степаныч так и не вернулся в мастерскую. Анатолий несколько раз звонил старшему на сотовый, но механический голос в трубке твердил одно и то же: «Абонент временно недоступен».

Он умылся в пристройке, переоделся в чистую одежду, запер все, что следовало запереть, и включил сигнализацию. У Степаныча есть еще два комплекта ключей, один при себе, другой – дома. Торчать далее здесь, ждать, когда он объявится, нет смысла. Тем более в этом нет смысла, что и работы никакой нет – оставлять «Газель» в боксе Быстров почему-то передумал…

Деревянченко пока еще сам не решил, идти ли ему домой пешком или же лучше подъехать на автобусе от пищекомбината – пять остановок. Вдруг запиликал его старенький сотовый телефон. Он подумал, что это Степаныч ему перезванивает, но в трубке прозвучал девичий голосок:

– Толя, привет! Это я…

– Привет, Галчонок, – обрадованно произнес Анатолий. – Ну что, занятия уже закончились?

– Толя… – странным голосом сказала девушка. – Я тут хотела поговорить… кое о чем. Хочу тебя увидеть… сегодня.

– Конечно, Галчонок, – жизнерадостно сказал Деревянченко (он вспомнил о четырех сотенных купюрах, лежащих в заднем кармане брюк). – Подходи к кафе на Ленина… туда, где сидели в субботу.

– Лучше ты приди к общежитию, – сказала Галка. – Я выйду к тебе.

Анатолий уже сразу по ее лицу понял: что-то произошло.

– Ты чего, Галчонок? – удивленно спросил он. – Чего такое похоронное выражение?

Девушка взяла его под руку; некоторое время они шли молча по тротуару – в сторону живой изгороди, за которой находился проход к братской могиле и далее к аллеям, ведущим в глубь парка.

– Так что случилось? – спросил Анатолий. – Что молчишь-то?

Девушка неожиданно остановилась.

– Толя, может… может, в полицию позвоним?

Анатолий изумленно уставился на нее.

– В полицию? А… а на какую тему?

– Как на какую? На тему того, что мы здесь видели!

– А что мы видели? – недовольно сказал Деревянченко. – Выброси все это из головы, Галчонок.

– Легко сказать.

– Пошли лучше посидим в кафешке… выпьем вина, съедим по мороженому…

Он увлек подругу за собой. Вскоре, оставив парк справа, молодые люди свернули на параллельную Ленина улицу и пошли в сторону кинотеатра «Космос», где находится еще одно летнее кафе.

– Сегодня весь день только и разговоров, что про этот гроб… – нарушила молчание Галина. – И по местному радио говорили…

– А что именно?

– Говорили, чтоб позвонили в полицию, если кто-то что знает об этом. Еще говорят, что в городе… в нескольких местах… на стенах домов… нарисовано… эм-м…

– Что нарисовано? – Деревянченко остановился, и она тоже. – Че-т я не пойму, о чем вообще речь?!

– Вот то самое, что было на гробе нарисовано, – полушепотом сказала Галина. – Волчья голова. Та самая, Толя.

– Волчья голова? – переспросил Анатолий. – Откуда знаешь, что… что «та самая»?

– Так я ж сама ходила смотреть…

– Когда?

– В обеденный перерыв…

– А куда ты ходила?

– В парк… На летней площадке… на сцене прямо… на щите… или на экране, не знаю, как правильно сказать… кто-то нарисовал волчью морду. – Она развела руки в сторону. – Вот такого размера… Издалека видно, – девушка судорожно вздохнула. – Там полиция все оцепила. Ближе чем на сто метров никого не подпускали. Но я, хоть и совсем близко не смогла подойти, всю ж эту морду хорошо разглядела.

– И что? Точно такая?

– Да. С этими… патронами от пистолета вместо передних клыков.

– Не от пистолета, – думая о своем, механически произнес Деревянченко. – Пистолетные патроны… они такие… короткие и округлые. А то были винтовочные – длинные, заостренные. – Выпалив это, он вдруг спохватился. – Что, правда такая же картинка?

Галина перекрестилась.

– Только больших размеров – метр примерно в диаметре… Зеленой краской нарисована! Или струей из баллончика.

– А почему не пускали? Зачем приехала полиция? Это как-то объясняли?

– Говорят, какой-то ящик нашли.

– Ящик? Еще один гроб?

– Нет, не гроб, Толя. Люди говорили, ящик тот не деревянный, а картонный…

– И что?

– Какой-то мужчина… а там народ собрался… вот мужик и заявил, что за саперами даже посылали.

– Ничего себе.

– А потом полицейские велели покинуть парк. И вот только недавно, час назад, туда опять стали пускать людей.

– Хм… – Деревянченко почесал в затылке. – Я как-то все это пропустил.

– Так про гроб еще вчера по местному радио что-то говорили. И по кабельному – тоже. Ты разве не слышал?

– Я ж тебе говорил, что в воскресенье поеду с родителями на дачу?

– Да, я помню.

– Ну вот. В девять вернулись… я сразу лег спать. М-да… вот это новости..

Они прошли еще квартал или два; и вдруг оба сбились с шага. Впереди, у кинотеатра «Космос», что-то происходило… В ту сторону промчались, освещенные тревожными всполохами, одна за другой две полицейские машины. С перекрестка – и туда же – свернула еще одна полицейская машина.

На улице стало вдруг как-то шумно из-за раздающихся сразу с нескольких сторон ревунов и сигналов подъезжающего к месту событий служебного транспорта…

Подойдя ближе, они остановились на тротуаре, где уже собралась кучка зевак. К небольшой площади перед кинотеатром свернул автобус с полицейской символикой. Из передних дверей выскочили двое в форме; у одного на поводке овчарка. Эти поспешили сразу к входу к кинотеатр….

На глазах у собравшихся возле кинотеатра прохожих сотрудники полиции стали разворачиваться в двойную цепь… И уже вскоре вдоль нее, как по коридору, из фойе первого этажа – прежний сеанс закончился, а новый еще не начался – потянулась цепочка граждан…

Анатолий услышал, как один из них, парень лет семнадцати, прижимая в уху сотовый телефон, на ходу с кем-то говорил (очевидно, с родными):

– Не волнуйтесь, мы уже вышли. Да, вроде бы звонок был… говорят, что бомба в зале…

Деревянченко и его девушка двинулись между домами и уже вышли на параллельную улицу. Отсюда хорошо виден задник кинотеатра с двумя дверями, откуда обычно выходят граждане после окончания сеанса. Молодые люди, возможно, не заметили бы ничего особенного и прошли бы мимо, если бы не стоявшая там, освещенная всполохами от включенного проблескового маячка, полицейская машина… На стене – между этими двумя закрытыми дверями – была хорошо видна нарисованная кем-то, вероятно, струей из баллончика, оскаленная волчья голова с острыми винтовочными патронами вместо клыков.

Потрясенные увиденным, они некоторое время шагали молча – шли обратной дорогой, в сторону общежития педагогического колледжа. Когда миновали живую изгородь у братской могилы, Галина дрогнувшим голосом сказала:

– Толя, ты же говорил, что вроде узнал тех, что привезли гроб…

– Нет-нет, – торопливо сказал Деревянченко. – Наши пацаны, на кого я подумал… Нет, это фигня… Не может такого быть!

– Ох-х, Толя… как-то мне не по себе. Может, все же позвоним?

Деревянченко, бросив на подругу хмурый взгляд, сказал:

– А что мы скажем ментам? Мы ж ничего толком не видели…

– Кое-что видели. И слышали.

– Если расскажем, так нас же сделают крайними, как это у ментов часто бывает.

– Думаешь?

– Выброси из головы! Все, Галчонок… давай больше на эту тему не будем говорить.

Они провели вместе еще около получаса неподалеку от Галкиной общаги. Гуляли по переулкам, целовались, старались выбросить из головы дурные мысли.

Наконец попрощались. Увидев, что Галина скрылась в общежитии, Деревянченко зашагал в сторону дома. В голове у него после разговора с подругой и после увиденного возле кинотеатра «Космос» все как-то перемешалось… Сюда же до кучи приплетались мысли о Быстрове, о всех тех вещах, что тот рассказал ему сегодня в гараже. Анатолий не был, кстати, так уж уверен на все сто, что в ночь с субботы на понедельник он видел именно Быстрова. Лицо одного парня было закрыто шарфом или платком… Ну а другого он и вовсе толком не рассмотрел, он видел лишь силуэт.

Может, и «Газель» не та, на которую я подумал? Мало ли в городе и окрестностях «соболей» и «газелей»?

Напряженно думая, Деревянченко шел прямым путем к родительскому дому. Погода быстро портилась; над городскими кварталами, подсвеченные в разных местах отраженными бликами, нависли темно-фиолетовые, почти черные тучи. Прошел мимо школы, в которой когда-то учился… Стало совсем темно; так темно, как редко бывает в июне. Анатолий уже видел торец своей пятиэтажки, видел огни соседних многоэтажек; осталось пройти через небольшой пустырь, и он окажется в родном дворе.

Еще прежде, чем он опознал идущего наискосок по пустырю мужчину, прозвучал знакомый голос:

– Толян?! Ты, что ли?

– Костя?

Деревянченко с удивлением посмотрел на подошедшего к нему крепыша.

– А ты чего тут? – спросил он, остановившись. – Твои родаки давно отсюда съехали..

– Да так… – странным голосом сказал Быстров. – Одного знакомого решил повидать.

– А! Ну ладно…

Ветвистая молния прочертила небо; и тут же над головами оглушительно треснуло.

– Вот это да! – пробормотал Анатолий. – Гроза начинается! Ну… я побежал?!

– Секунду, Толян… Скажи-ка… кому ты рассказал о том, что видел в ночь с субботы?

– О чем, о чем? Не понял тебя.

– О гробе… ну и о «Газели», которую видел в парке.

– Никому не рассказывал… Да и чушь это все.

Анатолий, услышав шаги за спиной, резко обернулся. Но ни среагировать, ни разглядеть того, кто подошел с тыла, он не успел: что-то обжигающе холодное впилось в его плоть!..

– Теперь уже точно не расскажешь!..

Деревянченко придушенно захрипел; ему нанесли еще несколько ударов ножом в спину и печень… Через минуту на пустыре, поливаемом шипящими струями ливня, остался лишь один лежащий навзничь парень с торчащей из спины рукоятью ножа.

Глава 7

Вторник

Минеральные Воды,

Ставропольский край

Выезд на первое задание вновь сформированной сводной опергруппы окружное руководство запланировало первоначально на утро понедельника. Затем перенесли на вторую половину дня. А уже ближе к вечеру выяснилось, что для опергруппы «Уран» пока нет конкретного задания. И что вопрос, куда именно следует направить их небольшую команду и что за дело им следует поручить, пока еще окружными «силовиками» лишь обсуждается.

Вчера, в понедельник, наконец-то удалось решить «жилищный вопрос». Комендант выдал Волкову ключи от другого номера, а в том, куда он должен был заселиться, осталась проживать Светлана Анохина. На вторник не было никаких планов. Начальство продолжало темнить. Волков поднялся около семи. Принял душ, побрился, позавтракал (вечером успел закупиться в ближайшем маркете). Сегодняшний день считается праздничным, выходным – страна отмечает День России. Но Алексей все равно пришел в офис, только не к восьми, а к девяти.

Майор полиции Коваль, тот самый рыжеволосый мужик, отношения с которым у Алексея не заладились с первой их встречи, врио старшего опергруппы «Уран», как выяснилось, тоже имел служебный номер в этой же гостинице, но не на третьем, а на втором этаже. Он был прикомандирован к округу от ГУВД по Краснодарскому краю, еще недавно занимал должность начальника одного из районных отделов краевого центра. Такие назначения, как правило, являются промежуточной ступенью в карьере. Поработав некоторое время в аппарате при полномочном представителе президента в округе, а это один из кадровых резервуаров, человек может рассчитывать на дальнейшее продвижение по служебной лестнице. Рассчитывать на то, что его выдвинут, что его назначат на высокую должность…

Волков слышал такие соображения, но на себя он это никак не примерял. Хотя бы потому, что лично ему претит кабинетная работа. Ну не его это, совершенно не его…

А вот Коваль, судя по всему, чувствовал себя в этой среде как рыба в воде. У него в этом здании, часть помещений которого занимал окружной аппарат и спецпредставители по СКФО, есть даже свой небольшой кабинет, который ему достался еще прежде, до нынешнего назначения, как прикомандированному от краснодарского главка.

Анохина появилась в офисе в половине двенадцатого.

– А! – сказала она, увидев сидящего перед компьютером коллегу. – Так вы здесь?

Развернувшись вместе с креслом, Волков посмотрел на вошедшую в кабинет молодую женщину. Анохина одета в светлый брючный костюм, на ногах туфли на высоком каблуке. Волосы аккуратно пострижены под «каре»; но цвет самой прически поменялся – ранее мелированные волосы теперь стали цвета вороного крыла.

– Где же мне еще быть, – поднимаясь из кресла, сказал Алексей. – Ну не в гостинице же весь день сиднем сидеть. Здравствуйте, Светлана!

– Здравствуйте! А я была с визитом у одного частного парикмахера… – Анохина тряхнула копной волос, которые тут же ровно, волосок к волоску, вернулись в прежнюю форуму «каре». – Вот.

– Прекрасно выглядите, – похвалил Волков. – Вам к лицу… теперь вы роковая брюнетка.

Она, чуть улыбнувшись неловкой остроте, прошла к своему рабочему месту. Положила сумочку на стол. Повернув голову к Волкову, сказала:

– Так и будете здесь весь день торчать? Или я что-то важное пропустила? Может, поступили ценные указания от начальства, а я и не в курсе?

– А чем еще прикажете заняться?.. Ничего не пропустили. Ни вашего начальника, Светлана, ни моего шефа в управлении сегодня не было.

– И уже вряд ли они появятся.

– Думаете?

– Праздник сегодня. Они с местным и окружным начальством будут весь день отмечать.

– Приходил Фомин, но сразу ушел… Он сейчас в служебном гараже, возится с тем транспортом, который нам выделили.

– А что этот?.. Появлялся?

Она не договорила, не назвала фамилии, но Волков понял, о ком речь.

– Его я тоже не видел. Может, у себя… не знаю.

Они пили кофе, закусывая шоколадными конфетами – Светлана достала небольшую коробочку трюфелей из холодильника. Волков хотел было отказаться от угощения, но Анохина, благодаря какой-то своей женской интуиции поняв, о чем он сейчас думает, посмеиваясь, сказала:

– Какие же вы, мужчины, мнительные… Эти конфеты я сама купила.

– Так вы сладкоежка?

– Не люблю сладкого, но иногда чего-то такого хочется. Так что смело угощайтесь!.. В следующий раз, – подвигая золотистую коробочку к Волкову, сказала она, – угощение с вас!

– Договорились, – улыбнулся Алексей. – Тогда… – он вопросительно посмотрел на собеседницу, – раз уж сегодня такой вот день… полувыходной… Может, сходим куда-нибудь пообедаем? Я вас приглашаю, Светлана.

– Вы меня приглашаете… в кафе? – переспросила она.

– В кафе или в ресторан – по вашему желанию и усмотрению. Туда, где хорошо кормят и где можно спокойно пообедать.

– Так вы, оказывается, совсем не такой… гм…

– Какой?

Она посмотрела на наручные часики.

– Для обеда, однако, еще не время… Часа через два или три? Согласны?

– Как скажете.

Она сняла пиджачок, оставшись в блузке, и повесила его на спинку офисного кресла.

– Раз уж мы здесь, в офисе, хочу вам кое-что показать. – Анохина включила свой рабочий лэптоп и сказала: – Придвигайтесь поближе вместе со своим креслом, помните, вы спрашивали у меня, какая есть новая инфа по группировке «Братство волков»?

Алексей немного подвинул кресло.

– Да сядьте же ближе! – улыбаясь, сказала Анохина. – Вы что, боитесь меня? Так я не кусаюсь.

Она чуть развернула ноут, чтобы экран был виден и ему. Пока он загружался, Светлана решила кое-что сообщить своему новому напарнику.

– Вчера я отослала запрос нашим коллегам в Краснодар. Конкретно, в отдел «Э» краевого главка и в региональной центр.

– По борьбе с экстремизмом?

– Да. Я тамошних ребят хорошо знаю, ну и они меня тоже.

– По этой вот теме запрос?

– Именно. Попросила… – она улыбнулась краешком губ, – даже потребовала, поскольку мы вышестоящая окружная инстанция, предоставить свежую информацию. Сегодня утром… я как раз была у парикмахера… позвонил на сотовый замнач этого отдела и сообщил, что они подготовили и переслали на служебную почту несколько файлов по этой теме.

Пока она говорила, ее длинные красивые пальцы с освеженным маникюром стремительно порхали над клавиатурой. Светлана вошла с паролем в служебную почту, нашла присланные файлы, на одном из которых имелась рабочая помета – «Краснореченск».

– Вы, кстати, в курсе событий, которые происходят в Краснореченске? – спросила она.

– Э-э… признаться, не слышал. Краснореченск, говорите? Мне там еще не доводилось бывать.

– Город в Краснодарском крае… райцентр с населением в полста тысяч. – Она открыла карту края, затем кликнула по нужному сегменту. – Как видите, граничит со Ставропольским краем с востока… На юге – Адыгея.

– До Кабардино-Балкарской и Карачаево-Черкесской республик тоже рукой подать, – задумчиво сказал Волков. – А что происходит необычного в этом Краснореченске? И как это может быть связано с «Братством волков»?

– В субботу обнаружили гроб… в городском парке.

– Гроб? – удивился Волков. – С покойником?

– Нет, – женщина, покосившись на него, усмехнулась. – В гробу этом никакого покойника не было.

– Пустой?

– Тоже не угадали. Внутри гроба нашли две гвоздики. Цветы были со сломанными головками…

– И что это означает?

– Возможно, какой-то знак. В местном райотделе поначалу отнеслись к этому как к мелкому хулиганству. Но… потом задумались.

Изображение загрузилось; теперь уже на экране была видна верхняя из фотографий; внизу – в рядочек – выстроились превьюшки остальных присланных снимков.

На верхнем первом снимке был запечатлен черный гроб. Он стоял на какой-то площадке; была видна цветная плитка. Рядом с гробом, всего в метре, виден гусеничный «робот» с окрашенной в оранжевый цвет «рукой» – по виду «Варан» или что-то из этой новой серии. Еще дальше, в проеме между двумя участками живой изгороди, видна частично корма высокого крытого фургона (похоже, передвижная взрывотехническая лаборатория).

– Гроб нашли рано утром. В парке, возле братской могилы.

– Кто нашел?

– Граждане в полицию позвонили, – Анохина кликнула на вторую превьюшку в слайд-шоу. – Приехал наряд. Решили, что опасно самим открывать. Ну, сами знаете… не мне вам объяснять. Вызвали из Краснодара ваших коллег взрывотехников…

– Это я тоже уже понял. – Волков, взглянув на вторую открывшуюся картинку, вдруг подался вперед. – Что это? Откуда?

Анохина еще не успела отреагировать, как он сам же ответил на свой вопрос:

– Ага. Это крышка гроба. Так, так… Знакомая картинка…

Некоторое время он смотрел, обращая внимание на мельчайшие детали, на изображение головы скалящего зубы волка. Вместо двух клыков явно – и различимо – прорисованы длинные винтовочные патроны…

– Это одна из двух эмблем «братства», – процедил он. – На второй эмблеме у них вместо клыков, сколько помнится, изогнутые клинки.

Анохина быстренько простучала пальцами по клавиатуре. На экране появилась заставка какого-то сайта, выполненная в черных, золотистых и зеленых тонах. Волков, прежде чем его быстродействующая коллега перешла на другую страницу, успел заметить, что надписи там сделаны на одном из местных горских наречий…

Светлана кликнула по небольшой картинке с изображением скалящейся волчьей головы, как бы вмонтированной в само название этого сайта. Волков несколько секунд смотрел на полноэкранное изображение. Теперь можно было хорошенько рассмотреть известные ему, но позабытые со временем детали.

На этой эмблеме, что использовали неизвестные для оформления своего сайта, у волчьей головы вместо клыков – кривые кинжалы. На их лезвиях, делающих ощеренную волчью пасть похожей на голову какого-то доисторического саблезубого волка, нанесены, как это бывает на древних кавказских клинках, какие-то письмена.

Глаза этого существа тоже впечатляли: желто-зеленые, переливчатые, с горящими где-то внутри красными адскими угольками… Волков вдруг ощутил, как меж лопаток у него пролетел холодок. Он резко обернулся; показалось, что кто-то открыл дверь. Так и есть: на пороге, ухмыляясь, стоял их третий коллега – рыжеволосый крепыш Коваль.

– Ага! – сказал Коваль, проходя в кабинет. – Я так и подумал, что вы оба здесь!..

– А где же нам быть? – не оборачиваясь к нему, подала реплику Анохина. И процитировала Волкова: – Ну не в гостинице же весь день сиднем сидеть?

Коваль, одетый в светло-кофейного цвета брюки – спереди на ремне борсетка, – в сорочку с коротким рукавом и бейсболку, имел скорее вид курортника, нежели сотрудника серьезной конторы… Впрочем, ради справедливости надо сказать, что и двое остальных в их компании были одеты по-летнему.

– Ну? Чем заняты? – Он подошел к ним и, встав так, чтобы и ему было видно, – при этом положив руку на плечо Анохиной – уставился на экран лэптопа.

– Работаем, – Светлана повела плечиком, стряхнув горячую влажную руку с плеча. – Файл со снимками из Краснореченска прислали… Их и рассматриваем.

– Из Краснореченска? – удивленно переспросил Рыжий. – А на что они вам, эти дела?

– Какие именно «дела», Геннадий Михайлович? – спросила Анохина, развернувшись в кресле, чтобы видеть его. – Может, вы нас просветите?

– Да хулиганство это, – процедил Коваль. – Какие-то отморозы оставили в парке гроб…

– Это мы уже знаем.

Волков поднялся из кресла. Но перебираться с ним к своему нынешнему рабочему месту не спешил, а встал у торца стола. Сложив руки на груди, он задумчиво смотрел то на Анохину, то на пожаловавшего в кабинет «третьего».

– Ну, раз такие информированные все тут… знаете, наверное, что было несколько звонков? Или не слышали?

– Какого рода звонки?

– С информацией от анонимов про заложенные взрывные устройства. В кинотеатре и на летней эстраде. Телефонные терроризм, короче… Думаю, этих подонков уже вскоре вычислят и закроют в камере.

– Вы считаете, что это – «хулиганство»? А почему вы так думаете?

– Потому что… – Коваль почесал усеянный веснушками широкий нос. – Потому что, девочка моя, я поболее тебя в этих делах понимаю… Вот.

– Я не ваша девочка, – холодно произнесла Анохина. – А про изображение «волчьей головы» на эстраде и на стене кинотеатра? Про это что скажете?

– Чушь это все, – отрезал Коваль. – Молодежь резвится… идиоты!

– Думаете, это местный молодняк так «прикалывается»?

– А кто ж еще. Не понимают только одного, дебилы, что за такие вот «шутки» можно огрести серьезный срок…

– Значит, вы думаете, это дело рук местной молодежи? – глядя на майора, спросил Волков. – А какие у вас есть основания так считать?

– Я, в отличие от некоторых, знаю и сам Краснореченск, и ситуацию в регионе, – ухмыльнувшись, сказал Коваль. – Там имеются некоторые терки…

– Что за терки?

– Да ничего особенного… ничего из ряда вон.

– И все же? Просветите нас… коллега.

– Местные коллеги, – Коваль подчеркнул интонацией слово «коллеги», – мои коллеги из райотдела разберутся с этим делом. Им уже, полагаю, начальство из Краснодара накрутило хвосты, так что они эту тему в ближайшие день или два прикроют. И тех, кто хулиганит, соответственно тоже закроют. В «крытую», чтоб больше так не «прикалывались».

Сказав это, он посмотрел на часы.

– Ну? И чего чахнуть в офисе? Все равно начальства нет, а значит, некому оценить этот героический трудовой порыв…

– Что вы предлагаете? – из вежливости спросила Анохина.

– Предлагаю, Светлана, сходить в одно местечко… – Он посмотрел на сотрудницу, подмигнул по-свойски, после чего продолжил: – Тут неподалеку армянский ресторан. Я его хозяина хорошо знаю; ну, и он меня тоже. Для нас такие шашлыки приготовят, что просто пальчики оближешь…

– Так вы нас обоих приглашаете? – вскинув бровь, спросила Анохина. – Я вас правильно поняла, Геннадий Михайлович?

– Ну да, – улыбка на лице Коваля несколько потускнела. – Можем и втроем сходить. А чего? – Он похрустел пальцами, как будто собирался не в ресторан есть шашлыки, а намеревался сесть за рояль. – Начнем, так сказать, с чистого листа. Нам ведь теперь вместе работать… – Он посмотрел на Волкова. – Ты как?

– У меня другие планы, – сухо сказал Алексей.

– И у меня тоже… другие планы, – проговорила Анохина.

– Как знаете, – процедил Рыжий. – Ну, можете и дальше разглядывать эти… эти порнографические картинки с волками и гробами…

Он хотел еще что-то сказать, но в кабинете зазвучал рингтон мобильника – звонили Ковалю. И тут же ожил сотовый телефон Волкова.

Минут через пятнадцать в Управление приехали Никитин и его коллега Павел Павлович. Волков вышел еще раньше в коридор – он по голосу шефа, по интонациям понял, что что-то произошло. Николай Андреевич, поднявшись по лестнице, кивнул Волкову, а сам продолжил на ходу разговаривать по телефону.

– Значит, взрывотехники из Краснодара к вам уже выехали? Так… Так… Полиция выставила оцепление?.. Вот что, коллега! Сообщайте в округ обстановку каждые… каждые тридцать минут! А то мне сейчас полномочному представителю президента докладывать по телефону, а ясности по этому ЧП все еще нет!.. Работаете! Отбой связи.

Никитин положил сотовый в карман. Он хотел уже было открыть ключом свой служебный кабинет, но, заметив, что его коллега направился в закуток, где находится офис новой опергруппы, последовал за ним.

– Ну вот, первое задание для вас, – каким-то будничным тоном сказал Никитин. – А где дядя Саша?

– В гараже, – ответил Волков. – Сейчас придет… я ему уже позвонил.

– Так… – Никитин посмотрел на часы. – Пал Палыч, сколько дадим им на сборы?

– А чего долго собираться? – проговорил тот. – Не на Северный же полюс посылаем!

– Может, рейсовым самолетом их отправим? В Краснодар? Быстрее будут на месте.

– Так не то чтоб большой выигрыш получился, – Пал Палыч поскреб подбородок. – А если задержка из-за погоды? Грозы каждый день! Опять же, придется пассажиров снимать, чтоб наших «подсадить». Нет, я думаю, лучше на своих колесах. Надежней.

– Ну, так и порешим, – сказал Никитин. – Отправитесь на служебной машине.

Глядя на закрепленную на стене огромную карту, призванную не столько служить источником информации, сколько прикрывать следы потеков, спецпредставитель ФСБ по СКФО некоторое время, несколько секунд, рассматривал ее. Затем, взяв из стаканчика на столе Анохиной остро заточенный карандаш, подошел к стене и указал точку на карте:

– Пункт назначения – Краснореченск.

Глава 8

Апшеронский район

В Хадыженске, небольшом городке, раскинувшемся в живописной местности в лесистых предгорьях Лаконага, близ изумрудной речки и реликтовых озер, Рустам Астемиров и двое его спутников задержались несколько дольше, чем планировалось.

Уж больно интересной, важной оказалась информация, которой со старшим группы поделился координатор местного подполья, чей контакт Рустам получил еще от кураторов из спецслужбы одного из ближневосточных государств. С этим же человеком – его звали Аскер Аскеров – Астемиров и Бачиев встречались в Турции, в Измире, примерно месяц тому назад. Аскер специально приезжал на эту встречу. Они договорились тогда о многих вещах, в том числе о сборе информации, о подборе надежных людей из числа местных, о местах размещения для членов группы Астемирова и еще о многом другом.

В самом Хадыженске они провели одну ночь, с воскресенья на понедельник, а также весь день до наступления сумерек. Останавливались у дальнего родственника Аскера, проживающего в частном домовладении близ санатория «Минеральный». Здесь в распоряжении Астемирова и координатора местной сети Аскера имелись не только кров и пища, но и Интернет, и спутниковая связь. Аскеров рассказал старшему о конфликте в Краснореченске. Информация эта, с учетом того, как освещались эти события в том же интернете, на местных форумах, на кавказских и городских сайтах, представляла в глазах такого опытного, ищущего варианты и не упускающего ничего из виду человека, как Астемиров, исключительную важность…

Тщательно обдумав возникшую ситуацию, Астемиров написал несколько коротких инструктивных писем. В том числе и двум информационщикам, курирующим работу недавно воссозданных сайтов «Братства», а также ряда сообществ в социальных сетях и интернет-форумов. Отправил письмо на арабском также на е-мэйл некоему студенту из Иордании Юсуфу (один из псевдонимов куратора из спецслужб).

Ночь с понедельника на вторник провели уже не в самом Хадыженске, а в нескольких километрах – в одном из дачных домиков, где раньше была турбаза. Рустам дождался возвращения Аскера – тот ездил по его поручению в один из соседних райцентров. Выслушав доклад о последних событиях в этом городе, дал Аскерову новое поручение. Он был доволен услышанным, но окончательного решения по месту и времени все же не принял, решив взять еще сутки на обдумывание.

После дневного намаза Рустам Астемиров попрощался на время с местным соратником, которому предстояло вновь отправиться в тот же соседний райцентр. И лишь затем, когда тот уехал, приказал двум своим спутникам тоже готовиться в дорогу.

По обыкновению Рустам не сразу объявил водителю пункт назначения и не стал уже в первые минуты поездки детализировать маршрут.

– Эльдар, поедем через Апшеронск, – сказал он. – Поставь диск, который мы слушали позавчера…

– Сами Юсуфа? – Эльдар обнажил в улыбке белые зубы. – Я вижу, тебе понравился голос этого парня. Жаль, что он азербайджанец, не из наших.

Эльдар нашел в плейлисте нужную мелодию и включил «воспроизведение». Вскоре они уже катили по центральной улице Апшеронска. Подобно тому, как это было в позавчерашней поездке, миновали вокзал – но уже в обратном направлении. Проскочили переезд через узкоколейку, по которой ходили игрушечные поезда с маленькими игрушечными вагончиками – на север, к верховьям Пшехи и на юг, до Мезмая. Астемиров, не столько опасаясь хвоста, сколько из-за присущей ему склонности к осторожности, обернулся и несколько секунд смотрел в заднее стекло «Нивы»…

– Куда дальше путь держать, уважаемый Рустам? – спросил водитель. – Сейчас будет развилка…

Астемиров видел приближающийся поворот и сам выезд на майкопское шоссе. Эх, как бы ему хотелось сейчас сказать: «Поехали домой, Эльдар… поворачивай на Майкоп!..» Менее чем через час они бы уже в Мыекъуапэ, в «долине яблок» – так поэтично на адыгэ называют город, которому русские в девятнадцатом веке присвоили название Майкоп. А еще через каких-нибудь полчаса, проехав через этот, в сущности, небольшой город, подъезжали бы к воротам родового дома в Кармир-Астхе, дома, в котором родился и провел первые пятнадцать лет своей жизни человек, носящий сейчас имя Рустам Астемиров…

Он подавил вздох – нельзя ему появляться вот так, среди бела дня, в Майкопе. И уж тем более в родных ему Кармир-Астхе, Трехречной и Кужорской. Слишком много у него там было врагов. Многие матери и жены, как считается, из-за него, а также из-за его ныне покойного старшего брата потеряли своих сыновей. Его тоже с некоторых пор считают мертвым. Ну, пусть так пока и будет… Придет время, и о нем еще услышат в родных местах.

– Эльдар, держи путь параллельно узкоколейке, – скомандовал он. – И будь внимателен.

– Понял… Сворачиваю на дорогу к Новым Полянам и Мезмаю.

Асфальт после поворота к леспромхозовским поселкам, к предгорьям Лаконага закончился очень быстро. Километра два или три еще встречались остатки полотна, уложенного в начале девяностых, но затем пошла грунтовка. Причем дорога, как это присуще подобной сильно всхолмленной местности, то и дело извивалась, причудливо петляла, возвращая путешественников, как могло показаться, в то же самое место, которое они проехали несколько минут назад…

Вчерашняя гроза, похоже, обошла эту местность краем. Полотно сухое, местами растрескавшееся; сама дорога на протяжении последних десяти километров идет в коридоре запыленных ветвистых деревьев – чуть на подъем. На выезде из поселка Красный Дагестан имеется еще одна развилка на Майкоп. Отсюда, с невысокого, около четырехсот метров, перевала в хорошую погоду видны такие близкие и в то же время такие далекие вершины и хребты Лаконагского нагорья – Шесси, Нагой-Чук и, западнее всех, Мессо, гора высотой более двух тысяч метров. Но этот восхитительный ландшафт нынче закрыт низкой облачностью. Да и на сам перевал, с которого открывается этот вид, им сегодня нет нужды въезжать, поскольку нет необходимости подниматься к нагорьям этим вот кружным путем (да еще и проезжая по территории Адыгеи).

На пути им не встретилось ни одной машины. Местность за Красным Дагестаном выглядела первобытной, почти безлюдной. Лишь изредка были видны – на удалении – ближе к леспромхозовским поселкам разбитые на склонах холмов огородики, в которых, если присмотреться, можно заметить копошащиеся там человеческие фигурки…

«Нива» катила по местной не асфальтированной дороге, ведущей к ущелью. По этой грунтовке, насколько помнилось Астемирову – и что подтвердил хорошо знающий местность Эльдар, когда Рустам задал ему этот вопрос, – можно проехать по дну через все ущелье. Дальше начинается обширный лесной массив; как только обрывистые скалы расступились, от этой же грунтовки то и дело ответвлялись просеки и проложенные когда-то грейдерами для проезда техники и лесовозов внутренние дороги.

Вот на одну из таких дорог им, кстати, и нужно – она приведет прямо к изобилующей пещерами небольшой скальной гряде. Ну, а уже там, в одной из полостей, замаскированный гораздо более тщательно, чем объект в Кубанском, который они посетили двумя днями ранее, находится большой тайник. Его-то, этот заложенный семь лет тому назад склад оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и амуниции, хотел проинспектировать на предмет сохранности старший группы Рустам Астемиров.

Уже на выезде из ущелья дорога неожиданно уперлась в… шлагбаум с опущенной стрелой. В качестве таковой использовалась обтесанная деревянная балка с противовесом. Само это сооружение, как и отсвечивающий свежей желтизной древесины сруб, как и установленный на обочине «информационный щит», определенно появилось здесь совсем, совсем недавно…

Надпись на щите гласит:

ЛЕСООХОТНИЧЬЕ ХОЗЯЙСТВО

«ЗАПАДНЫЙ ЛАКОНАГР»

З А П О В Е Д Н А Я З О Н А

ПРОЕЗД И ПРОХОД ПЛАТНЫЙ.

Ниже небольшими буквами, так что и не сразу увидишь, написано существенное дополнение:

Проезд и проход платный, за исключением проживающих и работников леспромхоза.

Автотранспорт: 80 руб.

Велосипед: 40 руб.

Пеший проход: 20 руб.

Администрация заповедника.

– Что за ерунда… – пробормотал Эльдар, притормаживая у шлагбаума. – Совсем недавно поставили пост… еще в прошлом году его здесь не было.

Из сторожки, из сруба, имеющего окна на три стороны, кроме тыльной, вышел какой-то мужчина в камуфляжных брюках и такой же пятнистой куртке. На левом нагрудном клапане видна нашивка с надписью ОХРАНА. Еще одна такая же нашивка красуется на левом предплечье. Бросив ленивый взгляд на подъехавший к посту внедорожник, он красноречиво показал на вкопанный у шлагбаума щит с тарифами.

– Эльдар, выйди к нему, – негромко приказал Астемиров. – Узнай, что за дела.

Водитель выбрался из автомобиля. Рустам увидел, как он подошел к охраннику. Они переговорили. Затем оба – Эльдар доставая на ходу из кармана бумажник – взошли по деревянным ступеням в помещение сторожки.

Астемиров ощутил приступ гнева. Вот же сволочи… Дай им только волю, весь Кавказ перегородят постами и шлагбаумами. Наверняка инициатива местных властей: решили взимать с проезжающих и проходящих по этому популярному среди туристов маршруту поборы…

– Я выйду, – сказал он Бачиеву, продремавшему почти всю дорогу в кресле пассажира. – Надо мочевой пузырь облегчить… Заодно посмотрю, не видно ли отсюда ту внутреннюю дорогу, куда нам следует свернуть.

Астемиров вышел из «Нивы». И это была его ошибка.

Отойдя шагов на двадцать, к густым придорожным кустам, он справил малую нужду. Затем повернулся лицом к выезду из ущелья. Как он и предполагал, та просека, та проложенная некогда по ней дорога, куда им следует свернуть, чтобы по ней проехать поближе к устроенному в пещере тайнику, отсюда просматривалась если и не полностью, то довольно существенно. И сама гряда, смахивающая на обглоданный зверьем и хищными птицами хребет некогда умершего посреди лесного массива существа, тоже как на ладони. Если у местных при себе имелся бинокль или иная оптика, то это вдвойне усложняет задачу. Да и без бинокля можно будет разглядеть «Ниву», когда она свернет с этой дороги во «внутриквартальную» и далее проследует к гряде.

Думая об этом неожиданном препятствии собственным планам, Рустам не сразу среагировал на появление еще одного местного сотрудника. Тот появился от возводимого на небольшой площадке – за «сторожкой» – сруба.

– Мурат?! – удивленно произнес смуглявый мужчина в камуфляже, которому было примерно столько же лет, как и тому, кого он окликнул. – Мурат Нухаев… какими судьбами?!

Он подошел вплотную; изумленно, не веря глазам, уставился на того, кого здесь явно не ожидал увидеть.

– Вот так встреча!..

Хотя «Астемиров» в этот момент кипел от ярости (опять же, на самого себя сердился, на то, что был так неосторожен), внешне он это переполнившее его чувство никак не выказал. Его губы, обнажив острые и все еще белые, как у юноши, зубы, растянулись в дружеской улыбке.

– А! – сказал он. – Кадакоев! Рашид! Салям алейкум, дорогой!

Они обнялись, похлопали друг друга по плечу, так, как это было в молодости, в те времена, когда эти двое были очень дружны. Кадакоев вдруг отстранился; его взгляд по-прежнему был удивленным – как будто он не верил собственным глазам.

– Ты?! Но как это может быть, Мурат?

– Что тебя так удивило, Рашид?

– Ну как же… Говорили, что тебя…

Кадакоев вновь подошел вплотную и торопливо заговорил, перейдя на шепот, чтобы сказанное не стало достоянием чужих ушей.

– Говорили, что вас с твоим братом Азаматом… еще лет шесть назад настигли спецназовцы из «Альфы»… И что был страшный бой на хуторе… недалеко от Апшеронска…

– Вот как? Интересно.

– И еще ходили слухи, что никто из наших там не уцелел. И что вы с братом… тоже…

– Не знаю, Рашид, о чем идет речь, – оставаясь внешне спокойным, сказал Астемиров. – Слухи ведь не всегда являют собой правду, не так ли? – Он посмотрел на соплеменника и односельчанина, на человека, которого не ожидал здесь увидеть. – Про тебя вот говорили, что ты сидишь в тюрьме по приговору. А я вижу, ты жив-здоров и на свободе.

– Меня амнистировали, – произнес Кадакоев. – Много наших вышло… жизнь меняется, Мурат.

– А у тебя ведь и брат в милиции в Майкопе работал?.. Что, и сейчас в органах?

– Брат уволился еще… – Кадакоев поскреб грязными, в заусеницах ногтями щетинистый подбородок, – еще лет так пять назад. Или шесть, точно не скажу. Мы с ним мало общаемся, он на меня в обиде… Живет в Майкопе, у него свой небольшой бизнес.

– Понимаю, – сказал Астемиров. – Наверняка у твоего брата были проблемы, когда вскрылось, что… – Он, не договорив, круто сменил тему. – А ты почему не в Майкопе?

– Такому, как мне, там трудно найти работу, – проговорил Кадакоев. – Хоть и амнистировали, но, между нами, поглядывают косо… Пришлось вот по соседству устроиться, – он кивнул в сторону щита. – Учредили новое хозяйство, так им люди нужны… не каждый согласится работать и жить по полгода в этой глухомани…

Он вновь уставился на земляка.

– А ты… ты, Мурат? Где же ты пропадал все это время? И почему ходили слухи, что тебя… – он красноречиво поднял голову к небу, – что тебя отправили туда…

– Были некоторые проблемы, – признался Астемиров. – Сам понимаешь, не всякий был бы рад в наших краях видеть меня… Но сейчас я в полном порядке. – Он посмотрел на наручные часы. – Извини, брат, нам пора. Я тут своих друзей уговорил проехать по знакомым с юности местам… – Переведя взгляд на Кадакоева, многозначительно добавил: – Рашид, никому не говори, что видел меня, что разговаривал со мной. Не то чтобы я боюсь кого-то или чего-то… но… не хочу лишних разговоров.

– Да, конечно, – торопливо заверил Кадакоев. – Я же не мальчик, все понимаю.

Посмотрев на вышедшего из сторожки, явно заинтересованного этой сценкой напарника, а их в суточной смене здесь трое, Рашид жестом показал, что все, мол, нормально, просто встретил знакомца и разговариваю…

– На обратном пути заедешь, Мурат? – спросил Кадакоев. – Хочется поговорить… мы же с тобой вместе росли… как братья. У меня и угостить тебя и твоих друзей найдется чем.

– Да, Рашид, мы с тобой и есть братья, – сказал Астемиров. – Обратно поедем этой же дорогой. Тогда и поговорим.

Проехали через открытый Кадакоевым проезд. Минуты две или три Астемиров молчал; его мозг напряженно работал; Рустам перебирал варианты – и выбор был небольшим.

– Эльдар, свернешь направо у третьей по счету просеки, – распорядился он. – И сразу же остановишься.

– Будет сделано.

– Юнус, что у нас с оружием?

– Два ствола в тайнике под задним сиденьем. Один – «макаров», второй – «глок».

– Как только остановимся, сразу же достанешь!

– Что-то случилось, Рустам?

– Пока еще ничего. Но может случиться, если не предпринять меры. Работать придется из «макарова»… – Он коснулся плеча водителя. – Возьмешь этих двоих на себя, Эльдар.

– Сделаю, – сказал тот.

– Сколько их там? Этих «охранников»?

– Кажется, двое всего. Второй, тот, что подошел к тебе… Больше никого не видел.

– Оружие?

– У них там сейф стоит… Такой узкий металлический ящик.

– Оружейный?

– Похоже, внутри этого сейфа или шкафа – ружья. У этого, который по виду славянин, в поясной кобуре пистолет…

– Да, я заметил, – задумчиво произнес Астемиров. – Скорее всего, «травматик»… но это мало что меняет.

– На столе лежал сотовый телефон, – добавил Эльдар.

Астемиров достал из чехольчика на поясном ремне свой. Посмотрел на осветившийся дисплей. Где-то неподалеку имеется «сота»… Он подавил тяжелый вздох. Это был тот самый случай, когда он не радовался техническому прогрессу, пришедшему даже в столь отдаленный уголок Кавказа… И тот самый случай, когда не рад был встретить земляка, друга юности, бывшего соратника по «Братству».

Заметив, что они подъезжают к намеченному им для небольшой остановки повороту, Рустам негромко сказал:

– Видит Всевышний, что я этого не хотел, что я избегал всеми силами подобных встреч. Однако, братья, мы должны быть готовы к любым неожиданностям…

Кадакоев и второй охранник, которого звали Федором, услышав звук двигателя подъехавшего к посту внедорожника, оторвались от своего занятия: они перекусывали вареным мясом и хлебом домашней выпечки, купленным у одного из жителей поселка. Рашид посмотрел в окно. Увидев уже знакомую «Ниву», он удивленно покачал головой: не ожидал, что они так рано вернутся. Всего-то полчаса прошло, а Мурат говорил, что вернутся уже к сумеркам.

– Я выйду к ним, – сказал он напарнику. – И сам открою шлагбаум.

Он выбрался из сторожки. Вытер ладонью жирные после мяса губы, провел этой же ладонью по несвежей, давно не стиранной форменной куртке. Снял толстый прут, согнутый в кольцо, не позволяющий подниматься загруженной противовесом с другой стороны балке, выполняющей функции стрелы. Как он и предположил, «Нива», перед которой проезд обратно через ущелье в леспромхозовский поселок был теперь открыт, притормозила у сторожки.

С заднего сиденья выбрался его старый знакомый. Шофер тоже вышел из машины…

– А что так быстро вернулись, Мурат? – поинтересовался Кадакоев. – Что-нибудь стряслось?

– Двигатель барахлит, – сказал Астемиров.

Он оглянулся; посмотрел в одну сторону, затем в другую – не идет ли кто, не едет ли кто в сторону поста. К счастью для них – и к несчастью для охранников, – на виду не было ни одной живой души.

– У вас здесь есть телефон? – спросил Астемиров. – Позвонить надо.

– Телефон? Да… в сторожке.

Кадакоев хотел спросить, почему они не воспользуются своими трубками, но водитель «Нивы», заметив, как кивнул старший, уже взбежал по деревянным ступенькам… Через несколько секунд оттуда прозвучали выстрелы: один, второй и – с задержкой – третий!..

Кадакоев, услышав эти громкие резкие звуки, вздрогнул, как заяц, готовый дать стрекача!..

– Стой на месте, Рашид! – Астемиров направил на него «глок». – Не вздумай бежать!

Эльдар выскочил из сторожки, оставив дверь открытой.

– Мурат… подожди… ты чего… – сбивчиво заговорил Кадакоев, чье лицо из смуглого вдруг сделалось мертвенно-бледным. – Мы же это… мы ведь братья с тобой?..

Астемиров, ступая мягко, по-кошачьи, сдвинулся влево – чтобы не забрызгало при стрельбе кровью.

– Мой брат погиб шесть лет назад, – процедил он. – И погиб он из-за таких, как ты, Рашид, – из-за предателей.

Эльдар выстрелил второму охраннику в спину, под левую лопатку. Затем, когда уже тот, сделав неверный шаг, упал навзничь, израсходовал на него остаток обоймы.

Далее Астемиров и двое его соратников действовали в ураганном темпе. Они перетащили поочередно оба трупа в незаконченный сруб. Положили тела под стену, рядом, и накрыли их найденным там же куском брезента. Будь ситуация иной, можно было бы оставить все как есть. Или затащить второй труп в сторожку – чтобы подумали, что произошла ссора и что эти двое перестреляли друг друга. Но они находятся не в городе, где легко скрыться, а в местности, где очень мало дорог и где можно быстро их перекрыть…

По этой же причине, чтобы путники или автомобилисты, те, кто будет проходить или проезжать через пост, не подняли тревогу, Астемиров и его соратники сделали то, что напрашивалось само собой. А именно: заперли дверь сторожки на амбарный замок и подняли стрелу шлагбаума – проезд открыт, а где охрана, никого не волнует…

«Макаров», протерев тряпицей, чтобы не оставлять отпечатков, бросили там же, рядом с укрытыми брезентом трупами. Сотовый телефон из сторожки забрали, чтобы выбросить по дороге.

«Теперь уже нельзя затягивать с проведением акции, – подумал Астемиров, когда они миновали поселок лесников. – Охотники совсем скоро пойдут по следу… Так что пора определяться по месту и давать команду людям, куда им приезжать».

Глава 9

Минеральные Воды, Ставропольский край – Краснореченск, Краснодарский край

Опергруппа «Уран» в составе четырех сотрудников отбыла из Минеральных Вод в указанный ей пункт на три часа позднее, чем планировалось. Задержка эта была вызвана обычными организационными неурядицами (возникающими зачастую в тех случаях, когда существующая до поры лишь на бумаге бригада или опергруппа, да еще и смешанного состава, получает реальное задание). Ветеран Фомин, введенный временно в штат как водитель и сотрудник физохраны, с раннего утра и до пяти часов вечера занимался выделенным группе транспортом – микроавтобусом марки «Соболь», ранее эксплуатировавшимся хозяйственной службой окружного аппарата. И только когда в гараж наведался уже и сам его начальник Никитин, Александр Игнатьевич скрепя сердце подписал приемо-сдаточный акт.

Наконец в половине шестого вечера выехали с внутреннего двора служебной гостиницы. Каждый взял с собой дорожную сумку с вещами. Самая объемистая, самая тяжелая сумка оказалась у Анохиной. Алексей, вызвавшись помочь соседке, сам отнес ее из номера в машину…

Из оружия взяли с собой только табельные стволы. У мужчин – «ПЯ» с двумя запасными обоймами, плюс наплечная кобура с поддерживающими ремнями. У Анохиной – «ПСМ». Кобуру с пистолетом в дорогу надел лишь шофер, остальные сотрудники положили табельное имущество в сумки с вещами.

Все четверо получили рабочие смартфоны и портативные рации «Кенвуд» с зарядными устройствами. Двое, Волков и Анохина, решили взять также с собой компьютерные гаджеты: Алексей захватил ноут в носимом чехле, а Лариса взяла «эппловский» планшетник.

Коваль устроился на сдвоенном переднем сиденье, сразу за водителем. Прикрыл шторку, чтобы закатное солнце, когда «Соболь» подставлял ему борт, не светило в лицо. Едва выехали за Канглы на трассу, как послышался его богатырский храп – вот же нервы у человека…

Алексей перебрался в корму. Светлана сидела впереди него и справа, у окна; она включила планшетник и какое-то время, пока трасса была ровной, что-то читала.

С наступлением вечера духота спала. Когда проехали Невинномысск, где-то на половине дороги к Армавиру, Анохина повернулась к сидящему позади «альфовцу».

– Чем заняты? – спросила она. – Надеюсь, не отвлекаю от чего-то важного?

– Да так… – вяло отозвался Волков. – Считаю километровые столбики. А вы?

– В отличие от некоторых, – она сделала красноречивую паузу, по ходу которой были слышны носовые рулады номинально старшего их группы, – я не сплю и не считаю придорожных ворон. А занимаюсь важным делом!..

– Да что вы говорите? И чем же вы таким «важным» занимаетесь?

– Мне перед самым отъездом коллеги из Краснодара прислали несколько файлов. Я уже в гостинице была, решила проверить бокс… Гляжу, пришли по запросу кое-какие материалы. Пока дядь Саша железного коня к подъезду не подал, успела закачать в планшетник… Хотите взглянуть?

– Мне пересесть к вам?

– Нет уж, – Анохина вновь покосилась на старшего, развалившегося на передних сиденьях. – Уж лучше я к вам, в корму…

Волков ощутил плотное, упругое прикосновение женского бедра. Светлана была одета, как и все они, учитывая духоту и расстояние, которое им следует преодолеть, довольно легко. На ней укороченные почти до колена светлые брюки и льняная рубашка с цветочным орнаментом с коротким рукавом навыпуск, под которую надет топик. Вместо туфелек она уже в салоне надела шлепанцы. Рубашка застегнута лишь на одну пуговицу: и чтобы соблюсти приличия в мужском обществе, и чтобы обдувал ветерок, влетающий в салон через приспущенные стекла.

– А я думал, вы книжку читаете. Какой-нибудь детектив… типа «чтиво в дорогу».

– Нет, я в дороге с ридера никогда не читаю, – сказала Анохина. – И напечатанные на бумаге книги – тоже.

– Чего ж сегодня сделали исключение из этого правила?

– Не собиралась даже! – ее на удивление сухая и прохладная рука на мгновение коснулась его запястья. – Сколько там, на ваших? Я свои в сумочку положила.

– Начало девятого. Скоро уж будет темнеть.

– Хорошо едем… Быстро.

Волков кивнул: да, Фомин вроде бы и не гонит, едет аккуратно, но на ровных участках трассы стрелка на спидометре почти не сползает с отметки в сотню километров.

– Так ради чего, Светлана, вы вдруг решились отступить от правила не читать в дороге?

– Хотела взглянуть на те файлы, что прислали. А потом заинтересовалась кое-чем. Возможно, Алексей, и вам будет любопытно.

Анохина передала коллеге эппловский «айпад» с подсвеченной открытой страницей файла для просмотра.

– Устройтесь удобнее, – сказала она. – Положите планшет на колени… Умеете пользоваться? Экран с тачскрином.

– В общих чертах… Это чей-то блог? – спросил Волков, вглядываясь в изображение.

– Это страничка пользователя одной из социальных сетей.

– Ага, теперь понял.

– Видите фото? И рядом данные пользователя?

Волков прочел указанные пользователем данные. Некий Мухамадин Ахмедов… Двадцать один год… Студент Кубанского государственного университета…

Анохина, видя, что ее сосед пока не очень освоился в плане управления этим гаджетом, придвинулась ближе. Волков ощутил кожей предплечья – на нем была рубашка с коротким рукавом – упругое касание ее обтянутых топом грудей. Светлана кликнула на папку со снимками пользователя. Открылось слайд-шоу. На фото, которое она вывела на экран, был запечатлен чернявый парень лет двадцати. Темные, чуть навыкате глаза; белая полоска зубов, правая рука показывала то ли козу, то ли жест победителя.

«А этот парень о себе высокого мнения, – подумал Волков, разглядывая другие изображения, взятые из папки пользователя. – Самоуверенный… даже нагловатый…»

Среди снимков в «фотопапке» этого молодого человека нашлась и картинка с изображением скалящейся волчьей головы – в ее «саблезубом» варианте.

– Пока не понял, Светлана… В чем тут криминал? Парень как парень… Таких, как он, сейчас не счесть. Особенно в этих южных краях.

Анохина, вновь прильнув к его предплечью, пролистнула тачскрином несколько страниц. Потом, найдя нужное, сказала:

– Вот… Скрины удаленной пользователем переписки к его записи недельной давности.

Волков посмотрел на верхнюю запись – она была сделана кириллицей, но на местном наречии. Он вновь удивленно покосился на соседку.

– Не понимаю…

– Потом открою файл с переводом некоторых фрагментов. А вы дальше смотрите, там самое интересное.

Комментариев к этой записи было не просто много, а очень много – несколько сотен. Почти все они на местном наречии, но встречались и записи на русском.

Как правило, короткие, но весьма эмоциональные:

СМЕРТЬ СВИНЬЯМ!!

ЗА ОДНОГО НАШЕГО ДЕСЯТЬ СВИНЕЙ!!!

СМЕРТЬ КЯФИРАМ!!!!

МЫ ОТОМСТИМ!!!!!

Но внимание Волкова привлекли не только и не столько эти записи на русском, но и еще нечто. А именно то и дело встречающиеся изображения либо символы в виде оскаленной волчьей головы. Эти изображения в уменьшенном виде имелись на юзерпиках некоторых пользователей, зашедших на страницу Мухамадина Ахмедова прокомментировать оставленную им запись. Они также были – уже в несколько увеличенном формате – вставлены в некоторые записи комментаторов. Здесь же встречались картинки как волчьей головы с изогнутыми клинками вместо клыков, так и с острыми, вытянутыми книзу в виде винтовочных патронов зубами, а также иные вариации этой же темы. В том числе и с мелкой арабской вязью – белые письмена на зеленом фоне вокруг помещенной в центр изображения волчьей головы.

– Ну что, теперь вы поняли, почему меня так заинтересовали эти присланные коллегами файлы?

– Отчасти… Не понимаю пока, что за тема обсуждения и о чем они переписываются.

– Минутку…

Анохина взяла у него планшетник. Поколдовав несколько секунд, нашла нужный файл, открыла страницу и вернула гаджет соседу.

– Мои коллеги из Краснодара обращались за помощью в Майкоп, чтобы помогли с переводом.

– И те пошли навстречу?

– Да, есть определенные договоренности. Оперативно перевели некоторые фрагменты переписки. Но затем, судя по дальнейшим событиям, произошла утечка… уже от них, от «майкопских» товарищей.

– Почему так думаете?

– В прошлую пятницу обратились к ним с запросом о переводе этих записей на русский. А в понедельник эта самая запись и все комментарии к ней были «делитнуты».

– Удалены?

– Да, удалены. Вся эта тема удалена. Но и это еще не все. Следы данного обсуждения имеются еще и на нескольких интернет-площадках. Ну так и там тоже, что характерно, еще вчера все было «почищено»…

Волков сконцентрировался на сделанном кем-то из сотрудников республиканского главка полиции переводе сделанной в минувший четверг записи из блока пользователя одной из социальных сетей. Содержание ее было следующим:

Братья!

Со скорбью в сердце и гневом в душе сообщаю тяжелую новость.

Сегодня ночью, перед рассветом, случилось большое несчастье.

От нас ушел брат, имени которого я не хотел бы разглашать.

Его убили подло… Наши враги всегда действуют подло, из-за угла.

Тело повезут на РОДИНУ. До заката по нашему обычаю будет предан земле.

Душа нашего брата не найдет упокоения, пока не будут найдены и наказаны убийцы.

Да ниспошлет Всевышний удачи в этом благом деле.

Allâhu Akbar!

Волков с задумчивым видом покачал головой. В прочитанном только что он увидел нечто большее, чем эмоциональный выплеск какого-то молодого человека. Автор записи либо не понимает, что за подобные вещи можно понести ответственность по одной из статей УК РФ, либо понимает, но не боится ответственности.

Алексей посмотрел на соседку.

– Вероятно, этот самый Мухамадин Ахмедов, в чьем блоге размещена запись… он известная личность?

– Ответ – да. Он еще очень молод, но уже хорошо известен в кругу кавказской молодежи. Но все же гораздо больше известен его дядя Тимур…

– Кто таков?

– Тимур Ахмедов?

– Да, я про него спрашиваю.

– Он владеет в нашем регионе несколькими крупными заводами по производству алкогольной продукции. И, как нетрудно догадаться, имеет серьезные связи и возможности в краевой администрации и на местах.

– Водочный король?

– Можно сказать и так… А сейчас прочтите перевод некоторых комментариев к записи, сделанной его племянником. Там самое важное.

Волков стал читать фрагменты комментариев, переведенных кем-то из майкопских коллег на русский язык. Многие из них, кстати, были поставлены пользователями, имеющими либо «аватар» в виде волчьей головы, либо теми, кто ставил увеличенную картинку сразу после своей записи.

СМЕРТЬ СВИНЬЯМ!!

ЗА ОДНОГО НАШЕГО ДЕСЯТЬ КЯФИРОВ!

ДЕСЯТЬ МАЛО… СТО!!

ЗА ОДНОГО НАШЕГО БРАТА ЛИШИТЬ ЖИЗНИ ДЕСЯТЬ СВИНЕЙ!!

ДЕСЯТЬ ЗА ОДНОГО! ИЛИ МЫ НЕ ВОЛКИ?!

ПУСТЬ ОТВЕЧАЮТ!!

МИРНЯК ПУСТЬ ТОЖЕ ЗНАЕТ, ЧТО КАРА ПОСТИГНЕТ ГОРОД, ГДЕ ПРОИЗОШЛО УБИЙСТВО НАШЕГО БРАТА!!

БРАТЬЯ, БУДЕМ РЕЗАТЬ И ВЗРЫВАТЬ СВИНЕЙ!!!

НАДО НАКАЗАТЬ ЗА УБИЙСТВО НАШЕГО! И ЖЕСТОКО!

ЭТО НАША ЗЕМЛЯ, И МЫ НЕ ПОТЕРПИМ ТУТ СВИНСТВА!!

СМЕРТЬ ЧУЖАКАМ! СМЕРТЬ НЕВЕРНЫМ!! ДЖИХАД!!!

БУДЕМ ВЕРНЫМИ БРАТСТВУ! БРАТСТВО СИЛЬНО НАШИМ ЕДИНСТВОМ!!!

ДЕСЯТЬ СВИНЕЙ ЗА ОДНОГО НАШЕГО!..

Алексей вернул планшетник его владелице. Хотелось помыть руки, как будто он притронулся к чему-то заразному, к чему-то нечистому. Речь, конечно, не об этом гаджете, а о тех записях и комментариях, которые он только что прочел.

– Что скажете, Алексей? Как вам все это?

– Не знаю, как сама запись… тут нужна юридическая экспертиза… Но вот комментарии к ней определенно тянут на уголовную статью.

– Я тоже так думаю. На «двести двадцать вторую» – точно.

– За экстремизм? Хм… Боюсь, тут кое-что посерьезней.

– Даже по «двести восемьдесят второй» такого рода деятелей и то привлечь сложно, – сказала Анохина. – Особенно если мы имеем дело с национальной молодежью, за которую, чуть что, встают горой как в их родных республиках, так и местные диаспоры.

– А что это за криминальный эпизод? Вы в курсе, Светлана?

– Из-за чего была сделана запись?

– Да, я именно об этом. Я так понял, что погиб кто-то из знакомых этого… Мухамадина Ахмедова?

– Всех деталей произошедшего я пока и сама не знаю, – задумчиво сказала Анохина. – На прошлой неделе была какая-то разборка между молодежными группировками. В сводке об этом что-то проскользнуло…

– Да, припоминаю… что-то там было о стычке молодежных группировок.

– Но о погибшем или погибших не было ни слова.

– Ну что ж, – сказал Волков. – Уже завтра вы с Ковалем сможете поспрашивать ваших местных коллег, что за всем этим кроется. А я, соответственно, поинтересуюсь у своих товарищей из местного отдела Конторы.

Позади остался Армавир. Они миновали примерно две трети маршрута, когда Фомин свернул к мотелю, соседствующему с автозаправкой.

– Перекур пятнадцать минут, – объявил Коваль, потирая помятое после сна лицо. – Желающие могут сходить в туалет.

Волков выбрался из автомобиля. Наведался в туалетную комнату, помыл руки, ополоснул лицо, вытерся бумажным полотенцем. В дороге он по обыкновению ничего не ел, да и до поездки перекусил довольно легко. Прикупив бутылку холодной негазированной воды и плитку шоколада с орехами, выбрался из маленького придорожного кафе на площадку, где возле «Соболя» прохаживался с озабоченным видом дядя Саша.

– Что, Игнатьич, что-то не в порядке?

– Да коробка мне не нравится… Пока вот так не проедешься по городу и по трассе, и не поймешь, что не так.

– Доедем до места?

– Конечно. – Фомин постучал носком туфли по переднему левому колесу. – Тьфу-тьфу… Тут до Майкопа уже близко. А там и до Краснореченска рукой подать.

Неподалеку от них остановился Коваль, вышедший только что из придорожного кафе. Причем он на ходу разговаривал с кем-то по сотовому телефону, так что водитель и Волков могли слышать подаваемые им реплики.

Закончив разговор, он подошел к «Соболю». К ним присоединилась и вышедшая последней из кафе Анохина. Волков протянул ей шоколадную плитку.

– Угощайтесь, – сказал он. – Нам еще часа полтора ехать…

Заметно стемнело, лишь на западе, там, куда они направлялись, видна еще дотлевающая по краю полоска вечерней зари. Где-то в придорожных кустах звонко стрекотали цикады. Дядь Саша сел в кресло. Анохина тоже уже хотела пройти в салон, как вдруг заговорил Коваль:

– Можно особо и не торопиться теперь, – сказал он. – Нет нужды гнать…

– Это почему же? – спросила Светлана. – Вижу, у вас есть новости… Звонили кому-то? Просветите и нас.

– Я тут звонил в Краснореченск… у меня там знакомый, он начальник районной ДПС. – Сказав это, Коваль ухмыльнулся. – Информация из первых рук… надежней не бывает.

– И что он сообщил, этот ваш информированный знакомый?

– Вот та машина, что, типа, была «заминирована»… – Коваль закурил, затем продолжил тем же самодовольным тоном: – Та тачка, в салоне которой на заднем сиденье сварочный баллон лежал… из-за которой взрывотехников вызвали… Ну так ее местный лох оставил.

– Местный житель?

– Он вроде как собирался вечером на дачу отвезти этот баллон и еще какие-то провода. Ну а граждане, увидев во дворе… это в жилом микрорайоне, машину с баллоном и проводкой на заднем сиденье, сразу встревожились… ну, и позвонили в дежурную часть.

– Ошибка, значит? Не было никакой «заминированной машины»?

– Вот именно, девочка, – вновь ухмыльнулся Коваль. – А нас из-за этой хрени погнали, как пожарную команду по вызову!

Он бросил окурок под ноги, растоптал его каблуком.

– Завтра поедем обратно…

Все забрались в салон. Алексей спокойным тоном поинтересовался:

– Это ваше мнение, Геннадий Михайлович?

– Чего? – Коваль обернулся к нему. – Ты о чем?

– Что нас отзовут обратно. Это начальство так сказало или же это ваше личное предположение?

Фомин, не участвовавший в этом разговоре, тоже обернулся. По-видимому, и его интересовало, каков будет ответ на прозвучавший только что вопрос. Коваль, процедив что-то под нос, привстал с кресла и хлопнул водителя по плечу.

– Трогай, Игнатьич, нечего лясы точить!..

Из Майкопа ехали по краснодарской трассе; и вот уже через полчаса показались огни окраинных кварталов – Краснореченск.

– Славно я вздремнула, – Анохина сладко потянулась. – Спасибо, Алексей… и извините, если я доставила вам неудобства.

– Да нет, ничего. Я даже рад, что вам удалось немного отдохнуть.

– Вот приедем в пансионат… – она протянула ему пачку ментоловых лепешек. – Угощайтесь… Вот приедем на место… приму душ, вытяну ножки… надеюсь, там приличные кровати… И спать, спать…

Миновали щит на обочине с надписью «КРАСНОРЕЧЕНСК». Им предстояло свернуть в центр и пересечь весь город: пансионат, в котором им назначено остановиться, находится на другой окраине, у притока реки, давшей название этому населенному пункту.

«Соболь» еще только подъезжал к развилке, на которой следовало повернуть, как вдруг впереди возник затор. Фомин, подчиняясь команде сотрудника ДПС, прижался к обочине шоссе.

– Что это там такое? – Коваль, подавшись чуть вперед, тоже стал смотреть в лобовое стекло. – Похоже, авария?

– Там дальше… на развилке машина стоит, – хрипловатым голосом сказал Фомин. – С открытыми дверками… Рядом транспорт полиции… Тут что-то серьезное случилось.

– Вижу, – сердито сказал Коваль. – Не слепой…

– Ну? Что там? – почему-то полушепотом спросила Анохина. – Что стряслось, Алексей?

– Пока не знаю… – ответил Волков. – Какое-то ЧП… Полиция не пропускает транспорт дальше по шоссе.

Откуда-то спереди, от центра, донесся звук сирены. Затем, в сполохах маячков, к развилке подкатил еще один полицейский автомобиль.

– Анохина, давай-ка на выход! – сказал Коваль вдруг прорезавшимся у него начальственным баском. – Пойдем глянем, что там за дела такие!

– Я пойду вместо нее.

Волков поднялся из кресла и выбрался через боковую дверь наружу.

– Вот что… – недовольно сказал присоединившийся к нему рыжий. – Ты своей «ксивой» тут не свети, понял? Я сам все выясню!

К ним, от стоящей у обочины полицейской машины, подошли двое сотрудников ДПС – оба в бронежилетах, у одного «АКСУ» на ремне.

– Кто такие? – строго спросил один из них. – Почему вышли из машины?!

– Предъявите ваши документы! – скомандовал другой.

– Спокойно… свои!

Коваль достал из борсетки служебное удостоверение. Показал одному из патрульных в развернутом виде. Тот, подсветив фонариком, прочел фамилию, звание и должность. Выключил фонарь и вежливо козырнул.

– Здравия желаю, товарищ майор.

– Кто у вас тут старший?

Патрульный, посмотрев на подъехавшую со стороны центра служебную машину, остановившуюся почти посреди развилки, махнул туда рукой:

– Сам начальник отдела ГИБДД приехал…

– А! Он-то мне и нужен, – обрадовался Коваль. – Это как раз с ним я недавно говорил по телефону. – Сказав это, он посмотрел на Волкова. – Вот что, старина… Иди в машину и скажи Фомину, чтобы ехал в пансионат… И сам с ними тоже поезжай, потому как незачем нам здесь всем светиться!

– А вы? – с ледяной вежливостью в голосе спросил Волков. – Вы что, останетесь здесь?

– Я по-любому планировал с этим человеком встретиться, – Коваль кивнул в сторону подъехавшей к перекрестку машины. – Поговорю с ним, пользуясь случаем… Заодно узнаю, что здесь стряслось.

Волков вернулся в машину. Сначала Коваль, а затем уже и стоящий рядом с ним сотрудник ДПС жестами показали, что они могут ехать.

Фомин медленно тронулся… Когда они проезжали перекресток – по самой обочине, – Волков увидел наконец главное, то, из-за чего полиция перекрыла этот участок дороги. На этом не оборудованном светофором окраинном перекрестке стоял серый джип. Все двери его открыты; правая передняя дверь, боковое, а также лобовое стекло испещрены отверстиями – это следы попадания пуль. Рядом с машиной, тоже с правой стороны – тело лежащего ничком мужчины, возле его головы и туловища уже успела натечь темная маслянистая лужица. Чуть дальше, на влажно блестящем при свете фар асфальте видны несколько гильз… Внутри, в кресле водителя, свесившись, покосившись вправо, – второй мужчина. Судя по неподвижной позе, по положению тела, и этот – покойник.

– Из автомата, похоже, расстреляли, – негромко произнес Волков. – Может, даже из двух стволов сработали.

Микроавтобус миновал еще одно выставленное местной полицией заграждение. Навстречу им, подвывая сиреной, по шоссе пролетела на большой скорости карета «Скорой». Затем им встретилась еще одна полицейская машина, спешащая к месту ЧП на окраинной развилке.

– Весело нас встречает этот город, – хмуро сказал Волков, ни к кому конкретно из коллег не адресуясь. – Посмотрим, что дальше будет.

Глава 10

Краснодар. Среда

Окраинные улицы и переулки краевого центра еще были затянуты молочной кисеей утреннего тумана, когда к воротам одного из частных домовладений подкатили две иномарки.

Из новенького, нынешнего года выпуска, блестящего глянцевыми боками черного «Mercedes-Benz» S-класса вышел водитель – крепкий мужчина, явно южанин, лет тридцати. Он посмотрел на табличку с названием улицы и номером дома, она была прикреплена к выкрашенной в зеленый цвет, как и сами ворота, калитке. Дернул за ручку – калитка заперта. Принялся стучать кулаком; но из-за ворот не доносилось никаких звуков: ни лая собаки, ни людских голосов.

К нему присоединился второй водитель, выбравшийся из темно-серого «Ленд-Ровера». Это был такой же крепкий молодой человек и тоже южанин.

– Ну что, не отзываются? – спросил он. – Адрес точно тот, что нам сообщили?

Водитель «мерса», по совместительству также и личный охранник местного «водочного короля» Тимура Ахмедова, ткнул рукой в сторону таблички с названием улицы и номером дома.

– Тот самый…

Один мужчина сложил руки лодочкой. Второй, поставив ногу, как в стремя коня, легко, ловко взобрался на верхний край забора, а затем спрыгнул с обратной стороны. Послышалось звяканье. Водитель «мерса» отодвинул засов калитки, открывая доступ на участок. Дом из светлого силикатного кирпича, одноэтажный. Двое мужчин уже подходили к дверям дома, когда открылась дверь со стороны веранды. На пороге показался молодой человек – в шортах, босиком, с опухшим лицом и всклокоченными волосами. Он с удивлением уставился на двух ранних визитеров; но уже спустя мгновение догадался, кто эти люди…

– Мы ищем Мухамадина Ахмедова, – сказал один из визитеров. – Он у тебя? Только не ври, не надо.

Парень казался не столько испуганным, сколько растерянным… и каким-то заторможенным. Возможно, не успел еще толком проснуться. А может быть, причина его странного поведения в другом.

– Может, ты глухой? – спросил водитель «мерса». – Так я повторю вопрос: Мухамадин у тебя?

– Так это… – парень вытер выступивший на бледном челе пот. – Муха у меня… он спит. А больше никого нет.

Личный водитель Ахмедова легко, одним движением руки заставил парня посторониться, после чего прошел в дом.

Минуты через две или три захлопали дверки иномарок. Из «Мерседеса», с заднего сиденья, выбрались двое степенных мужчин, чья внешность указывала на их близкое родство. Это были братья Ахмедовы, люди известные в местной диаспоре.

Старшему – Тимуру – пятьдесят два. Одет он по обыкновению в строгий темный, очень дорогой костюм и белую сорочку. Черные блестящие волосы, седеющие на висках, аккуратно подстрижены. Да и сам он гладко выбрит, усы тоже выровнены над верхней губой, подбриты.

Младшему из братьев, Руслану, отцу Мухамадина, сорок девять. Он помогает Тимуру вести семейный бизнес. Вернее, так. Тимур занимается главным, то есть управляет принадлежащими семье винно-водочными производствами и крупной торговой базой в пригороде Краснодара. Ну а Руслан занимается всем остальным.

Третьим в компании этих степенных мужчин – он вышел из джипа – был адвокат Кошехабов. Этот несколько моложе двух своих знакомых, ему под сорок. В свое время братья Ахмедовы помогли молодому тогда юристу перебраться из Майкопа в Краснодар, где он открыл небольшую адвокатскую контору, клиентура которой состояла почти полностью из местных членов диаспоры и некоторых соотечественников, у которых есть интересы в Кубани и в самом краевом центре.

Сопровождаемые вторым водителем, который вышел к ним, они прошли через калитку на участок.

– Проходите, гости дорогие, – сказал несколько пришедший в себя и успевший переодеться в спортивный костюм парень. – Я только извинюсь за беспорядок… не знал, что… что вы приедете.

Братья Ахмедовы молча, даже не посмотрев на него, прошли в дом. Адвокат остался ждать снаружи, возле крыльца.

Мухамадин сидел на тахте в небольшой гостиной. Он был небрит, глаза чуть затуманены; из одежды на нем шорты и майка. Увидев на пороге комнаты отца, а затем и дядю, он медленно поднялся, при том покачнулся, как будто был не совсем трезв.

– Почему не отвечал на звонки?! – сердито выкрикнул отец. – Почему не приехал домой, как было тебе велено?!

Подойдя к переминающемуся с ноги на ногу сыну, он отвесил ему звонкую затрещину.

– Щенок!.. – процедил Руслан Ахмедов. – Вижу еще, что и укуренный!.. Сопляк! Наделал дел, а теперь прячешься, как крысеныш!..

Как ни странно, эта вот затрещина, которой он попотчевал сына, быстро – почти мгновенно! – привела того в чувство. Мухамадин сначала побледнел, затем его лицо стало пунцовым…

– Зачем даешь волю рукам, отец? – с обидой в голосе сказал парень. – Что я такого сделал?

Руслан, скрипя зубами от ярости, хотел было отвесить великовозрастному детине еще одну оплеуху, но старший брат перехватил его руку.

– Ну все, хватит, – сказал Тимур. – Я бы и сам, племянник, попотчевал тебя ремнем, если бы… Если бы только это помогло решить возникшие проблемы.

Тимур выдвинул из-за накрытого клеенчатой скатертью стола стул. Обмахнул его носовым платком, уселся, закинув ногу на ногу. Глядя на стоящего перед ним племянника, хмуро сказал:

– Почему не отвечаешь на телефонные звонки? Мы тебя со вчерашнего вечера ищем!

– Трубка барахлит, – тихо сказал Мухамадин.

– Не ври.

– Так… Это… Надо было с одним человеком еще встретиться.

– Тебе было сказано сидеть тихо дома и никуда не выходить!..

Парень промолчал.

– Как его зовут? И почему ты должен был с ним вообще встречаться?

– Его зовут… Аскер.

– Аскер? И все, что о нем можешь сказать?

– А что тут можно добавить… – Парень пожал плечами. – Мы с ним переписывались… Он дважды приезжал поговорить со мной и с некоторыми нашими.

– На какую тему? – сердито спросил отец. – Зачем тебе понадобилось встречаться и разговаривать с какими-то людьми, о которых ты мало что знаешь?

Старший Ахмедов с неодобрительным видом покачал головой.

– Об этом мы тоже еще поговорим. А теперь, Мухамадин, перейдем к главному. Сразу же скажу, что ты перегнул палку. И создал нам большие проблемы… И себе – тоже.

– Дядя, ты же сам поручил организовать… нажим с нашей стороны, – напомнил Мухамадин. – Мы все подготовили… Я ведь тебе докладывал, как и что.

– Я о другом, – Тимур поморщился. – Ох, трудно с вами, молодыми. Сейчас время такое, что надо голову сохранять холодной даже тогда, когда становится очень горячо.

– Ты говоришь о разборке в Краснореченске?

– В том числе. Но и не только об этом… Вот скажи мне… зачем ты сам сунулся в самый эпицентр драки?! Да еще в тот момент, когда уже приехали патрульные машины с подкреплением из местного райотдела?

– Ты об этом уже спрашивал, дядя.

– А ты отвечай так, чтобы тебя не переспрашивали по сто раз, – сердито отреагировал отец. – Потому что и я не понял из твоих слов, почему ты сам полез туда! И зачем нужно было ездить наперегонки с полицией?! У тебя ведь есть разрешение на «травматик»! Ну, даже если попался на глаза, да под горячую руку полиции?! Задержали бы…

– Утром тебя бы уже и вытащили, – сказал Тимур. – Или брали еще что-то с собой? Признавайся!

– Было у парней несколько боевых стволов, – неохотно сказал Мухамадин. – Я сам об этом не сразу узнал.

Старшие мужчины многозначительно переглянулись. Потом Тимур задал следующий вопрос:

– Тот парень, который сидел с тобой в «Лексусе» в ночь со среды на четверг… он стрелял по полицейским?

– Казбек?

– Да, я именно о нем говорю. О том парне, который погиб.

– Нет, по полицейским он не стрелял… Вернее… – Мухамадин поскреб заросшее недельной щетиной лицо. – Вернее, он не знал, что в машине, приехавшей к «ночнику», сотрудники полиции. – Проглотив комок, он добавил: – Но Казбек в них не попал, он стрелял вверх, насколько я помню.

– Что вы можете помнить?! – сердито выкрикнул его отец. – Что вы вообще можете соображать, если курите траву и жрете какие-то «колеса»?!

– Я «колеса» не употребляю, – хмуро сказал Мухамадин.

– И что было дальше? – спросил Тимур Ахмедов. – Полицейские погнались за вами? И стали в вас стрелять?

– Я уже рассказывал, дядя… И, поверь, добавить к тому, что рассказал еще в четверг, мне нечего.

Некоторое время в комнате этого чужого для них дома стояла тишина. Скрипнул стул – Тимур чуть переменил позу. Направление этого нелегкого для всех них разговора он тоже решил несколько подкорректировать.

– Что за переписка у тебя была в Интернете?

– Я много чего пишу в Интернете… Время сейчас такое, дядя… информационное.

– Время всегда одинаковое, запомни это! А спрашиваю я про запись по поводу гибели твоего знакомого… этого… Казбека. Что ты там такого понаписал, что нам вчера из Майкопа позвонили!..

– Хорошо еще, что у нас там в органах еще знакомые остались, – добавил Руслан.

– Я сам снес эту запись, – угрюмо сказал Мухамадин. – Удалил. И все комментарии к ней тоже.

– Тебя собираются привлечь за «разжигание», – сердито сказал отец. – Нам сообщили, что местный краснодарский отдел этим вот делом твоим уже занимается!

– Таких записей полно в интернете… И никого из наших пока еще не посадили.

– Ты что, хочешь быть первым?

Ахмедов-младший пожал плечами. Он не очень-то понимал, за что на него так взъелись отец и дядя.

– А теперь самое главное, – после паузы сказал Тимур. – Ты и твои знакомые имеете отношение к вчерашнему убийству в Краснореченске?

Мухамадин изумленно уставился на дядю.

– А кого убили? Я ничего об этом не слышал.

– Хм… похоже, что не врешь. – Тимур, внимательно посмотрев на племянника, криво усмехнулся. – Что, правда не знаешь, что вчера, незадолго до полуночи, в Краснореченске расстреляли двух бывших «питбулей»?

Брови на лице юноши поползли вверх.

– Кого именно? Дядя Тимур, клянусь, ничего не слышал, ничего не знаю.

– Быстрова застрелили. И его друга, охранника из «Гефеста»… расстреляли их из автомата на перекрестке, когда они ехали на джипе по каким-то своим делам.

Глаза Мухамадина сначала округлились, затем он радостно вскрикнул – так, словно получил очень приятную, очень обрадовавшую его весть.

– Самого Быстрова? «Костяна Питбуля» убили?! Ах-ха! Собаке – собачья смерть!

Тимур медленно поднялся. Поставил стул на место.

– Погоди радоваться, – хмуро сказал он. – Вчера принесли повестку…

– Не понял, дядя…

– Тебя, Мухамадин, на сегодня, на десять утра, вызывают для дачи показаний по факту массовой драки в Краснореченске. Так что ситуация непростая. – Помолчав немного, он задумчиво сказал. – Как бы на тебя… ну, и на всех нас, этих вот двух собак не повесили.

Вскоре они втроем вышли из дома.

– Сейчас твой отец отвезет тебя к вам домой, – сказал Тимур Ахмедов. – Примешь душ, побреешься… ты же не собираешься пока в моджахеды подаваться? Нет? То-то же… Потом поедешь с нашим уважаемым адвокатом давать показания.

– Что, обязательно сегодня туда ехать?

– Крайне желательно, – уловив приглашающий высказаться взгляд Тимура, сказал Кошехабов. – Нужно заявить также о взломе аккаунта к твоему блогу, Мухамадин…

– Умно, – сказал старший. – Также подтвердите факт угона «Лексуса» в среду…

– Да, заявление было составлено в четверг, но в краевом ГИБДД требуют переписать его… из-за формальной неточности… Этим тоже займемся.

Разговаривая на ходу, они поочередно прошли мимо приятеля Мухи через калитку к стоящим в переулке машинам.

Последним участок покинул водитель «Мерседеса», по совместительству – личный телохран Тимура Ахмедова.

– О нашем приезде и о том, что Муха был у тебя, никому ни слова, – строго сказал он парню. – Даже родителям. Если разболтаешь, голову оторву.

Глава 11

Краснореченск – довольно большой город с населением в 55 тысяч, крупный железнодорожный узел местного значения. Расположен он в относительно ровной, около десяти километров шириной, немного сужающейся на юго-западе долине реки Красная в предгорьях Северного Кавказа. Расстояние до Краснодара – 90 км, до Майкопа – 25 км.

В прошлом, как говорят историки и этнографы, на его месте существовало несколько небольших адыгейских (черкесских) аулов, в частности поселение Шитхала. Земля вокруг Красной плодородная; много мелких и не очень мелких ручейков, а также ключей, среди которых есть и минерализованные источники. Севернее и восточнее – степь, южнее начинаются предгорья, на запад выход к морю. Люди в этих местах жили испокон веков. В самом городе и его окрестностях большое количество древних захоронений; одних лишь курганов насчитывается более полусотни.

В середине девятнадцатого века, в разгар Кавказкой войны, здесь казаками Кубанского казачьего войска была заложена земляная крепость, а сама станица, получившая название Краснореченская, стала активно заселяться. В 1910-м к станице протянули ветку из Армавира, и уже вскоре от Ставрополя через эту станцию и до приморского Туапсе осуществлялось сквозное железнодорожное сообщение. До середины XX века данный населенный пункт, хотя и имел статус райцентра, оставался станицей. И лишь в 1958 году, когда здесь началось интенсивное строительство предприятий пищевой, лесоперерабатывающей и химической промышленности, Краснореченскую станицу переименовали в город Краснореченск…

Волков проснулся без четверти семь, за пятнадцать минут до того, как сработал выставленный им «будильник» сотового. Через открытое окно, колыша занавеску, в комнату проникал свежий бодрящий утренний ветерок. Оттуда же, снаружи, доносились довольно громкие звуки какой-то восточной мелодии.

Он приподнял голову от подушки, прислушиваясь к этим протяжным, но ритмичным звукам. Прислушиваясь в первую очередь к звонкому энергичному голосу, напоминавшему призыв азанчи с минаретной башни правоверных к утренней молитве…

«Что это еще за восточный базар? – удивленно подумал он, пытаясь найти рациональное объяснение тому, что он слышит. – И что за протяжное пение муэдзинов по утрам в обычном пригородном санатории обычного российского города?..»

Санаторий «Родник», куда они приехали в начале первого ночи и где для них четверых были забронированы два небольших гостевых домика, расположен на юго-западной окраине города. Пожалуй, даже уже за окраиной; а именно в том месте, где в Красную впадает какой-то ее приток. Почти весь пансионат состоял из небольших домиков или коттеджей. Всего их здесь около полусотни. В большинстве своем это новенькие, поставленные лишь нынешней весной вместо старых типовых дощатых домиков, сложенные из янтарно-желтых ошкуренных одноразмерных бревен срубы с черепичными крышами и небольшими верандами или летними террасами под навесом. Каждый такой дом или коттедж разделен надвое перегородкой, оборудован раздельными туалетом и душем и имеет два отдельных входа.

Для четверых сотрудников окружного аппарата полпреда, командированных в этот населенный пункт для сбора информации о причинах обострения криминальной и межэтнической ситуации в Краснореченске (такова первичная задача), выделили пару таких коттеджей. Волков, надо сказать, не выбирал себе соседа. Когда они приехали в «Родник» – уже в начале первого ночи – и когда дежурный сотрудник отдал им ключи, выяснилось, что у них с Анохиной ключи от двух половин одного гостевого домика…

Чужестранная, с восточными мотивами мелодия, разбудившая его чуть раньше, чем он сам планировал проснуться, продолжала литься через открытое окно… Алексей отбросил простыню, под которой спал. Рывком поднялся из широкой, с толстым поролоновым матрасом кровати из сосны. Шлепая босиком по приятно холодящему ступни гладкому деревянному полу, подошел к единственному окну в той половине гостевого домика, которую он занял. Отвел рукой занавеску; открыл окно пошире, высунул голову наружу.

Ага… вот оно что. Никакие это не минареты, не «азанчи», не восточный базар, как было подумалось спросонья. Просто кто-то из гостей этого санатория с утра пораньше врубил музыку…

Волков быстро определился, где именно находится источник этого побеспокоившего его шума. Рядом с одним из коттеджей, ближняя стена которого казалась не желтовато-янтарной, а розовой из-за ложащихся на нее солнечных лучей, рядом с этим «срубом», расположенным чуть наискосок, метрах в сорока или пятидесяти, по другую сторону местной «улицы», стоял джип цвета «мокрый асфальт». Его передние дверцы открыты; вот оттуда и разносится на всю округу восточная мелодия. И звучит страстный звонкий молодой голос, возносящийся, казалось, к самим небесам и живо смахивающий временами на призыв муэдзина к правоверным оставить все дела и поспешить в мечеть на молитву.

«Ну вот какого хрена?! – выругался про себя Алексей. – Почему все вокруг должны слушать эти… завывания? Да еще и в такую рань?!»

Возле самой машины никого видно не было, но дверь коттеджа, возле которого она стояла – открыта настежь. Волков с неодобрительным видом покачал головой: те, кто оставили включенной на всю мощность магнитолу в машине, мягко говоря, не правы.

Он почистил зубы, умылся, побрился, наскоро обработал кожу гелем и лосьоном. Снаружи через открытое окно на фоне все той же чужеродной уху мелодии слышались чьи-то громкие голоса. Среди них он не без удивления распознал и знакомый женский голос.

Волков в темпе облачился в легкие светлые брюки, сунул ноги в открытые кожаные сандалии. Застегивая на ходу рубашку с коротким рукавом, вышел из своей половины коттеджа на свежий воздух и направился к беспокойным соседям.

Возле джипа стояли двое – чернявый южного типа парень лет двадцати пяти в спортивном костюме «Nike» и бейсболке без эмблемы и… Анохина. Она одета легко, в халатик; в руке пластиковый пакет; через сгиб руки переброшено полотенце. Парень скалит в дерзкой усмешке белые острые зубы. Глядя своими черными, как маслины, глазами на стоящую перед ними молодую женщину, он сказал, чуть растягивая гласные:

– Слу-ушай, ну и чи-иго так сердишься, да?! Такая ма-аладая, такая кра-асивая девушка… а такая сердитая, да. Па-аехали со мной кататься, а?

– Кончай тут понты кидать, джигит, – сердитым тоном произнесла Анохина (она стояла лицом к «джигиту» и спиной к их с Волковым гостевому домику). – А то ты у меня «прокатишься»… Потом сам будешь не рад!

– Повежливей, молодой человек, – сказал Волков, подойдя к ним. – Это ваша машина? Почему так громко включен звук?!

– Моя, да, – не глядя на него, продолжая скалить зубы в усмешке, сказал «джигит». – Иди давай дальше по сва-аим делам… У меня тут разга-авор с красавицей… а ты лишний.

Волков молча приблизился к нему. Парень, нахмурив брови, повернул все же к нему голову. Алексей резко толкнул его в плечо.

Парень, уже теряя равновесие, все же попытался отмахнуться левой рукой. Волков поймал запястье; отработанным до автоматизма движением вывернул руку. И в завершение уложил парня грудью и лицом на капот его же джипа – но даже не в полсилы, а слегка так приложил, чтоб без членовредительства.

– Не надо хамить незнакомым людям, – сказал он, удерживая, как казалось, без особых усилий, этого не такого уж субтильного парня в крайне неудобном для того положении. – Я понятно говорю?

– А-атпусссти, – прошипел парень. – А-атпусти, с-слышь?!!

– Ты меня понял? Больше не хами и не выступай.

В этот момент из домика вышел еще один южанин. Тоже довольно молодой: если и старше того парня, которого Волков для острастки уложил на капот, то на каких-то два или три года. Этот одет не в спортивный костюм, а в свободные светлые брюки и белую сорочку с завернутыми до локтя рукавами.

– Эй! – крикнул он. – Отпустите его!.. Что за проблемы? – Он подошел ближе. – Мы никого не хотим обидеть! Никого не трогаем! Отпустите же его!..

– Не надо нарушать покой отдыхающих, – сказал Волков, отпуская руку парня. – Не следует также хамить незнакомым людям и приставать к девушкам. И тогда не будет проблем.

Южанин, вышедший из домика, что-то сказал на незнакомом Волкову наречии. Парень коротко отозвался; затем, потирая запястье, забрался в салон и выключил автомагнитолу.

– Молодой еще, – сказал южанин, адресуясь рослому, хорошо сложенному незнакомцу. – Горячий… Мы тут проездом. А вы здесь отдыхаете, да?

Волков встретился с ним глазами. Хотя южанин приязненно – или умиротворяющее – улыбался, его чуть суженные глаза смотрели остро, внимательно. Алексей, так ничего и не ответив на этот вежливый, но, скорее всего, формальный вопрос, кивнул Анохиной. После чего они вдвоем, не оглядываясь, пошли обратно к своему коттеджу.

– А куда это вы ходили, Светлана? – поинтересовался он, проводив девушку до дверей в ее половину коттеджа. – Если не секрет.

– Тут недалеко речка, метрах в пятидесяти всего. Искупалась… вода там чистая и холодная даже в жару. Утром тоже хорошо искупаться. Весьма бодрит, знаете ли.

– Смотрю, быстро вы тут разведку произвели. И даже про речку узнали.

– Я ведь здесь уже бывала, останавливались тоже в этом вот пансионате, – задержавшись в дверях, сказала Анохина. – Так что в курсе, что тут и как.

– А чего ж меня не позвали за компанию? Или хотели в одиночестве принять водные процедуры?

– Думала, вы спите… Не хотела вас беспокоить. – Светлана улыбнулась. – А ловко вы этого наглеца за шкварник прихватили!

Волков тоже усмехнулся, но про этот мелкий, в сущности, эпизод ему говорить не хотелось.

– От Коваля есть какие-нибудь известия? – спросил он.

Анохина отрицательно качнула головой. Они оба дружно повернули головы – от соседнего коттеджа, приветствуя их взмахом руки, вышел из домика Фомин.

– Дядь Саша, доброе вам утро! – звонко крикнула Анохина. – Геннадий Михайлович уже встал?

– Он и не приезжал, – сипловатым голосом отозвался Фомин. – Вчера в половине второго звонил, сказал, что останется ночевать у своего знакомого… Да вот и только что звонил.

– Что говорит?

Фомин подошел к ним. Кивнул ласково Анохиной, пожал руку Волкову и лишь после этого неспешно заговорил:

– Велел передать вам, Светлана Леонидовна, чтоб вы, значит, подъехали к десяти в местное управление, он будет там. Да он вам, должно быть, и сам скоро позвонит.

– А что так поздно? Почему к десяти?

– Развод будет в девять… Потом, значит, какое-то оперативное совещание у местных. Так что к десяти будет в самый раз.

– Мда… – задумчиво произнесла Анохина. – Начинаем как-то ни шатко ни валко.

– Так наше от нас никуда не уйдет, – рассудительно сказал старший по возрасту в их компании. Он посмотрел на Волкова. – Про вас, значит, Алексей Иванович, Коваль ничего не говорил.

– Так я еще вчера, перед отъездом, сам созвонился с местным коллегой. Договорились, что подойду или подъеду к ним в половине десятого.

– Я вас туда отвезу, к нашим местным коллегам, – пообещал Фомин. – А потом мы, значит, со Светланой Леонидовной поедем в горотдел полиции… Так хорошо будет?

– Отлично.

– Через… – ветеран посмотрел на часы, – через сорок минут приглашаю, значит, всех на завтрак. Как насчет яичницы с ветчиной и помидорами?

– С удовольствием! – звонко выпалила Анохина. – У меня разыгрался волчий аппетит…

Сказав это, она вдруг подмигнула Волкову. Тот, улыбнувшись ей краешком губ, посмотрел на Фомина.

– Я как все. Вот только где вы ее приготовите, дядь Саша? Эту самую яичницу на завтрак?

– Да не проблема, – ветеран махнул рукой в сторону, где, несколько выделяясь на фоне однотипных желто-янтарных срубов, стоял сборный дом больших размеров. – Для желающих готовить себе пищу на месте есть все необходимое… Ну а продукты, как я и сказал, значит, когда звонил местному администратору, загружены в холодильник.

Плотно позавтракали, попили кофе. Вещи отнесли в один номер, занимаемый Фоминым. Табельное оружие не стали оставлять: Анохина сунула «ПСМ» в замшевой кобуре в сумочку, Волков же перепоясался ремнями, подвесил кобуру с «ПЯ» под мышку и надел сверху пиджак. Оружие Коваля Фомин тоже взял с собой в эту поездку.

В начале десятого уселись в салон «Соболя». Серого джипа у одного из соседних коттеджей к этому времени уже не было – двое молодых южан, любителей громкой восточной музыки, уехали из пансионата еще раньше.

Глава 12

Столб черного дыма, поднимающийся к распахнутому во все дали безоблачному небу, они увидели практически сразу же, как только выехали из пансионата.

– Игнатьич, видите дым? – спросил Волков, привставая с переднего кресла и вглядываясь в эту открывшуюся ему картину. – Правее… километрах в четырех!

– Вижу, – сказал водитель.

– Что это? – Анохина тоже переместилась к ним. – Где это, дядь Саша?

– Это… это, значит, где-то на повороте к бывшему колхозу имени Ленина…

– А что там сейчас? – спросил Волков.

– Оптовая база… Склады разные…

– Как туда проехать?

– На следующем повороте, значит, нужно свернуть на другое пригородное шоссе… Оно идет параллельно нашей дороге!

– Поворачивайте, Игнатьич, – на правах старшего, поскольку Коваля сейчас не было в их коллективе, распорядился Волков. – Глянем, что там случилось… и потом уже поедем по нашим делам.

Спустя несколько минут «Соболь» подкатил к другой развилке. Отсюда, уже во всех деталях, открылась картина, которую иначе как драматичной не назовешь. Примерно в сотне метров от них горел, пожираемый изнутри яркими, хорошо видимыми даже в этот ясный солнечный день оранжевыми, местами багровыми языками пламени, какой-то большегрузный автомобиль… Горел бодро, даже весело, как в голливудском боевике: выбрасывая в стороны целые рои искр, изрыгая копоть и дым, переплетающиеся в причудливые жгуты, затем распрямляющиеся и уходящие почти ровным столбом вверх.

Здесь же, на перекрестке, уже стояли карета «Скорой» и бело-синей раскраски машина ДПС. Еще один «трак», ехавший со стороны складов, маневрировал на травянистом поле в опасной близости от горящего собрата. Очевидно, водитель пытался развернуться. Может, хотел проехать по полю по дуге, чтобы затем выехать на то пригородное шоссе, по которому сюда подкатил «Соболь», кто его знает.

Еще несколько легковых авто остановились по обе стороны развилки. Те, кто находился в машинах, вышли из них и теперь смотрели на горящий грузовик с таким живым интересом, словно они специально приехали сюда, чтобы увидеть это душераздирающее зрелище.

Один из двух сотрудников дорожной полиции, в служебной тужурке, с заброшенным за спину перевернутым дулом вниз укороченным «калашом», энергично указал водителю «Соболя», чтобы тот не притормаживал у этого перекрестка, а проезжал дальше, не создавая помех другому транспорту, прежде всего служебному и медикам.

Фомин выехал на сухое, заросшее мелким сорняком придорожное поле и тут же остановился. Волков, а вслед за ним и Анохина, выбрались через люковую дверь наружу.

– Почему остановились?! – сердито крикнул полицейский. – Проезжайте, тут вам не цирк!

Алексей, доставая на ходу служебную ксиву, подошел к нему. Продемонстрировав в развернутом виде удостоверение, негромко, но веско сказал:

– Федеральная служба безопасности, майор Волков. Что тут у вас происходит, сержант?

– Та грузовик загорелся, – с южнорусским акцентом сказал сотрудник ДПС. – Мы сами только недавно приехали!

– Самовозгорание?

– Та если бы… – Сержант почесал шелушащийся нос. – Похоже на поджог.

– Откуда знаете? – спросила Анохина.

Перехватив удивленный взгляд постового, – кто, мол, ты такая, чтоб вопросы тут задавать – Светлана достала из сумочки свое служебное удостоверение.

Показав его дэпээснику, она повторила вопрос.

– Та по рации ж передали, – сказал сержант. – Одна наша машина за ними поехала…

Он показал рукой на заросшую старыми кленами и кустарником грунтовку, ответвляющуюся от другой дороги, ведущей к складам оптовой базы.

– Вот туды они повернули!..

– Кто это – «они»? – спросил Волков. – Уточните, о ком речь.

– Та злоумышленники! Бандюки, кто ж еще!

– Какая у них машина?

– Вроде бы светлая «десятка». Двое их, кажут…

Волков и Анохина направились к карете «Скорой», возле которой в компании двух медиков стоял с отрешенным, потерянным видом какой-то мужчина средних лет в бейсболке, джинсах и клетчатой рубахе.

– Мы из органов, – объявил Волков. – А вы… – Он посмотрел на мужчину, загорелое лицо которого сейчас имело оттенок пепельного цвета. – А вы, я так понимаю, водитель этого грузовика?

– Еле успел выскочить из кабины, – трясущимися губами сказал шофер.

– Что вы перевозили? – поинтересовалась Анохина. – Какой груз и куда?

– Да… это… – замялся водитель. – Соки какие-то… по накладной.

– Если бы в грузовике были «соки», то и пламени такого не было бы.

– Да откуда мне знать… Что погрузили, то и вез.

– Крепкое спиртное везли? Коньячный спирт или что-то вроде этого?

Мужчина достал из кармана рубашки пачку сигарет. Руки у него тряслись так, что он едва смог прикурить.

– Я ж сказал… Что погрузили на складе, то и было в машине.

– Понятно… Скажите, что произошло? Кто на вас напал?

– Откуда ж я знаю?.. – Мужчина пыхнул сигаретой, держа ее в кулаке. – Притормозил в «кармане», – он кивнул в сторону догорающего остова грузовика. – Ждал другого «трака»… мы в соседний райцентр должны были везти груз.

– И что?

– Подъел кто-то…

– Светлая «десятка»?

– Вроде бы… да, «десятка». Выскочили двое. В масках…

– В шлем-масках?

– Ну да… Один сразу кинул что-то в борт!.. Бутылку с горючкой, как я теперь понимаю! – Мужчина поежился, как будто ему было холодно, зябко. – Потом еще одну – в кабину с другой стороны!

– И что потом? Куда они делись?

– Вскочили обратно в машину и по газам! Ну а я… – мужчин махнул рукой с перебинтованной кистью. – Только и успел, что выскочить из кабины и отбежать…

Волков еще раз посмотрел на чадящий дымом грузовик, к которому только сейчас катила по дороге красная пожарная машина. С задумчивым видом покивал. Затем дал знаком понять Анохиной, что им здесь больше нечего делать; они направилась в сторону ожидающего их неподалеку «Соболя».

Фомин высадил «альфовца» у неприметного двухэтажного строения, расположенного в глубине одного из тихих переулков, ответвляющихся от центральной магистрали Краснореченска, улицы Ленина.

Волков поднялся по ступеням и вошел в прохладный вестибюльчик местного районного отдела ФСБ. Сотрудник охраны в камуфлированной форме без знаков различия, дежурящий в застекленной кабинке возле оборудованного турникетом прохода, сличив фото в служебном удостоверении с оригиналом, стоящим перед ним, снял трубку внутреннего телефона.

– Игорь Антонович, к вам товарищ Волков.

Выслушав короткий ответ, он положил трубку и кивнул на лестницу.

– Второй этаж, кабинет номер девять.

Волков поднялся по лестнице. Здание местного филиала конторы казалось вымершим – ни одной живой души, кроме охранника да виденной им на первом этаже уборщицы, протиравшей шваброй и без того чистый пол. Возможно, это связано с порой отпусков или же с тем, что сегодня не приемный день.

Он постучался в дверь, на которой – и рядом с которой – не было таблички, но имелся лишь номер – 9.

– Войдите! – прозвучал мужской голос.

Волков прошел в кабинет. Хозяин этого небольшого кабинета с неизменными портретами Феликса Дзержинского и нынешнего главы государства с виду был его сверстником. Лет тридцать ему или чуть больше; средней комплекции, чуть выше среднего роста, одет в неброский костюм серой расцветки, узел галстука слегка ослаблен.

– А! – сказал хозяин кабинета, выходя из-за письменного стола. – Волков Алексей Иванович! Вот вы какой! Здравствуйте!

– Здравствуйте, Игорь Антонович!

Волков пожал руку улыбнувшемуся ему коллеге по фамилии Игумнов.

– Можно просто – Алексей, – сказал он.

– Игорь, – ответил взаимностью местный коллега. – Чай? Кофе? Или попросить принести что-нибудь более существенное? – Он вновь улыбнулся своей располагающей улыбкой. – Имеется в виду бутерброды… спиртное у нас тут не в чести.

– Спасибо, Игорь, я не голоден.

– Присаживайтесь… Кстати, не возражаешь, если перейдем на «ты»?

– Отлично, не люблю всех этих церемоний, – сказал Волков, усаживаясь в офисное кресло по другую сторону стола. – Игорь, я понимаю, что вы тут люди занятые… И что у вас и без меня, без человека, присланного из округа, хлопот сейчас полон рот…

– Что да, то да, – согласился Игумнов. – Кручусь, как белка в колесе. Начальник в прошлый понедельник ушел в отпуск, так я еще и «временно исполняющий»… Плюсом… или минусом… ко всему, у нас в штате сейчас недостает трех сотрудников.

– А чего так?

– Ротация кадров. Тут сложный довольно участок, так что начальство каждые два-три года меняет кадры. Порой случаются такие вот разрывы, когда сотрудник перемещен на другое место, а на его пока никого не прислали.

– Понятно.

– Но, коллега, это наши проблемы. Дело есть дело. Мне вчера звонили насчет тебя…

– Кто, если не секрет?

– Николай Андреевич из округа. И сам генерал Осовцев – тоже. Велели оказать всяческое содействие.

Волков попросил коллегу рассказать о ситуации в городе и районе – в той части, что относится к их компетенции, и в особенности к теме контртерроризма. Они проговорили минут двадцать, причем Игумнов то и дело отвлекался на телефонные звонки – ему звонили из Краснодара, из краевого управления, затем потревожил по какому-то вопросу один из местных сотрудников.

Игумнов, закончив разговор, положил трубку. Извиняющимся тоном проговорил:

– Небольшая запарка, как видишь.

– Да, весело тут у вас… Я, кстати, был свидетелем утреннего ЧП.

Уловив вопросительный взгляд Игумнова, Алексей коротко рассказал об увиденном им по дороге в город.

– Обычное дело, – сказал Игумнов. – Траки с водкой и коньячными спиртами горят по два-три в неделю…

– Даже так?

– Обычно их сопровождает охрана, но сегодня ее вроде бы не было. И, похоже, кое-кто этим воспользовался…

– А что тому причиной?

– Конфликт хозяйствующих субъектов, – пожав плечами, сказал Игумнов. – Идет спор за местный винно-водочный завод.

– Принадлежащий Тимуру Ахмедову?

– А, так ты в курсе?

– Слышал краем уха.

– Если хочешь знать мое мнение, коллега, – чуть понизив голос, произнес Игумнов, – то процентов на девяносто… если не на все сто, нынешнее обострение связано именно с тяжбой наших местных и краснодарских бизнеров по теме водочного бизнеса.

– Думаешь?

– Уверен. Тут ведь и судебные тяжбы были, и попытки рейдерского захвата оптовой базы и самого завода… – Игумнов в сердцах махнул рукой.

– Значит, обычный спор «хозяйствующих субъектов»?

– С наложением местной специфики.

– А нынешний всплеск криминальных проявлений и жесткие стычки молодежных группировок?

– Всё это четко коррелирует с борьбой местных бизнесовых элит за столь прибыльные активы, как производство алкогольных напитков и оптовая торговля…

– Межэтнические трения?

– Тут замешаны и межнациональные вопросы, поскольку этот бизнес годами держит одна из диаспор.

– Может, нынешние события все же отличаются от прошлых «обострений»?

– В каком смысле?

– В том смысле, что в их основе не только и не столько конфликт коммерческих интересов, сколько… нечто другое, более опасное.

– То есть… Ты предполагаешь, что кто-то решил воспользоваться конфликтом бизнес-структур, проецируемым и на местные криминальные и этнические группировки? Что кто-то, находясь за кулисами, модерирует сам процесс и умело нагнетает?

– Я просто пытаюсь разобраться в происходящем здесь и сейчас, Игорь.

– Ну, не знаю, – задумчиво сказал Игумнов. – С одной стороны, на молодежных форумах и в социальных сетях всплыла инфа о возрождении «Братства волков»…

– Я в курсе. И считаю это тревожным симптомом. На это следует обратить самое пристальное внимание.

– С другой стороны, – продолжил после паузы Игумнов, – нами пока не установлено ни одного лица, кого можно было бы надежно, подкрепив это фактами и показаниями, отнести к данной группировке…

– Их новые сайты находятся на зарубежных серверах, как мне сказали.

– Вот именно… Сама эта группировка ведь была уничтожена практически под корень. Оба ее лидера, братья Нухаевы, погибли шесть лет назад. И то, что всплывает эта инфа, и эти вот провокации с гробами и изображением волчьей головы, это… – Игумнов пожевал нижнюю губу. – Это именно провокации.

– Тем не менее кто-то из местных, имеется в виду даже не ваш город или район, а весь регион, распространяет инфу экстремистского характера, беря ее с этих двух возрожденных кем-то сайтов «братства».

– Это сродни телефонному терроризму, с проявлениями которого мы сталкиваемся постоянно. Интернет мы тоже мониторим на этот счет, но не хватает людей и ресурсов, чтобы быстро реагировать.

– Какой уровень террористической опасности действует на данный момент?

– В городе или в крае?

– В городе.

– До девяти утра нынешних суток был «желтый».

– Отменили даже «желтый»? – удивился Волков. – Я был уверен, что его оставят.

– Приказ из Краснодара, из нашего Управления.

– А в воскресенье и понедельник был введен «синий»?

– Да, и действовал тридцать шесть часов. Но, как только выяснилось, что сигналы о минировании кинотеатра и сведения о заминированном автомобиле в одном из микрорайонов являются ложными, режим был сначала переведен на «желтый», а час с лишним назад и вовсе отменен.

– Хм… – Волков бросил на него внимательный взгляд. – Не поторопились ли отменить?

Игумнов пожал плечами.

– Бригаду сотрудников, присланных из края на усиление, отозвали обратно, – сказал он. – Я также отпустил некоторых наших сотрудников по домам – они не спали последние трое суток.

– Так вот почему у вас так тихо сегодня.

– В том числе и по этой причине.

– Что можешь сказать по радикальному исламистскому подполью?

– Лет шесть или семь назад здесь все это прикрыли, – глядя куда-то в окно, задумчиво проговорил Игумнов. – Многих прикрутили… частью посадили, частью сами отсюда уехали.

– То есть по этой части все спокойно?

– Из последних крупных событий в наших краях могу назвать спецоперацию на границе Адыгеи и Апшеронского района… Там, на одном из хуторов, накрыли боевое ядро группировки «Братство волков». Может, слышал об этом деле? – хозяин кабинета перевел взгляд на Волкова. – По нему работала группа ребят из Центра специального назначения… «альфовцы». Они ликвидировали тех самых братьев Нухаевых, о которых я говорил. И еще нескольких боевиков.

Волков не стал признаваться, что он и сам был непосредственным участником событий на хуторе Кубанский. Ограничился репликой:

– Да, слышал.

– Ну и вот… С тех пор по этой части спокойно. Было спокойно, – уточнил Игумнов. – Пока не возник, не появился призрак «братства». Но, повторюсь, как показывают последние события, за этим вряд ли стоит что-то серьезное или кто-то серьезный. – Он довольно красноречиво посмотрел на наручные часы. – Алексей, тебе понадобится здесь помещение? Если да, то скажи, я дам ключи от соседнего кабинета.

– Хорошо… Спасибо, Игорь, пока не нужно.

– Транспорт? Хм… – Игумнов каким-то усталым жестом коснулся лба. – Вот с этим есть проблемы… Но если надо…

– У меня свой транспорт.

– Отлично. – Игумнов встал из-за стола. – Мой сотовый у тебя есть. Если что, звони мне в любое время дня и ночи.

Он протянул ладонь.

– Рад был познакомиться, Алексей. И рад буду оказать максимальное содействие… тем более что работаем по одному делу.

Волков пожал руку местному коллеге. Он уже направился к выходу, когда хозяин остановил его.

– Минутку, коллега!..

– Да? – обернулся Волков.

– Ты спрашивал инфу по «Братству»… о последних новостях.

– Меня это очень интересует.

– Есть одна тема… Но это все очень косвенно относится к предмету разговора.

– Что за тема?

– Во вторник в соседнем Апшеронском районе случилось ЧП… Кто-то убил двух охранников местного лесного хозяйства.

– И какое это имеет отношение к «братству»?

– Один из погибших… фамилия, кажется, Кадакоев, когда-то входил в местную группировку «братства». И, кстати, был тесно связан с его лидерами, братьями Нухаевыми.

– Хм… – Волков бросил на собеседника задумчивый взгляд. – А где можно разжиться информацией по этой вот теме?

– Я сам это вычитал из свежей суточной сводки… По этому делу задержан один гражданин, но подробностей не знаю.

– Кто ведет расследование?

– Должно быть, апшеронский райотдел полиции и местная прокуратура.

Волков выбрался из здания на свежий воздух. Он собирался пешочком пройтись в пару-тройку мест: туда, где обнаружили гроб, и в те места, где были найдены нанесенные неизвестными изображения оскаленной волчьей пасти. Не то чтобы он видел большую пользу от того, что лично осмотрит эти места, где кто-то наследил, но чем-то же ему надо здесь заниматься.

Он вышел в переулок. Остановился, достал пачку «Кэмела», закурил. Из головы не шло то, о чем он только что услышал от местного коллеги. А именно, ЧП в соседнем районе. Пожалуй, это одна из немногих ниточек, которая может привести к тем, кто плетет сейчас паутину. К тем или к тому, кто, возможно, стоит за последними событиями в Краснореченске.

Алексей извлек из чехольчика на поясе сотовый телефон. Найдя в списке номер мобильного Анохиной, позвонил.

– Слушаю, – прозвучал в трубке женский голос.

– Вы где сейчас, Светлана?

– В местном райотделе. А что?

– Можете говорить? Или заняты чем-то важным?

– Могу. Я тут дожидаюсь одного сотрудника… Пока, в общем, ничем особым не занята. А вам что-то нужно от меня?

– Возможно. Мне нужна кое-какая информация, которой наверняка располагает ваше ведомство. Может, что-то знают и ваши местные коллеги, поскольку ЧП случилось в соседнем с этим районом.

– Что за ЧП?

– Совсем свежий случай. Убийство неизвестными двух охранников леспромхоза…

Алексей коротко пересказал Анохиной то, о чем он узнал от коллеги Игумнова. И попросил ее расспросить местных коллег из райотдела полиции об этом происшествии, а также по возможности связаться с Апшеронским райотделом и узнать свежую инфу по этому делу.

Светлана Анохина сидела на скамейке в коридоре второго этажа районного отдела полиции. Сотрудника, курирующего дела, которыми обычно занимаются федеральный и краевой центры «Э», на месте не было, но он вот-вот, как сказали ей в ДЧ, должен подойти. Она пока лишь мельком видела Коваля. Тот вышел к Анохиной, когда она приехала; коротко представил старшему в дежурной части – «человек из моей бригады». И также познакомил с заместителем главы райотдела, в кабинете которого затем они оба и скрылись.

Анохина толком не понимала, что ей нужно делать, и зачем она сюда, в райотдел, приехала. Коваль распорядился, чтобы она дождалась местного сотрудника, курирующего вопросы, касающиеся молодежных банд, местных фанов, скинхедов и считающегося также специалистом по этнической преступности. Но о чем именно она должна с ним говорить, какого рода информация понадобится их группе, этого Геннадий Михайлович ей так и не сказал.

К счастью, позвонил Волков. Настроение после этого короткого разговора у нее резко улучшилось. «Ну вот, – подумала Анохина. – Хоть какое-то дело…»

Светлана спустилась вниз, в помещение ДЧ. За стеклянной перегородкой, за пультами сидели двое в форме: капитан, сменный старший по ДЧ и молоденький лейтенант. В «предбаннике» с поставленными вдоль двух стен лавками находились четверо, включая ее. Двое мужчин в мешковатой неопрятной одежде, издающей довольно неприятный запашок, и с одутловатыми лицами, устроились на лавке. Они выглядели испуганными, сидели сжавшись, старались быть незаметными. И уже как бы заранее были согласны с тем, что их могут в чем-то обвинить, обидеть, что могут пнуть, как собаку, или вовсе отлупцевать палкой.

Ближе к выходу стояла молоденькая чернобровая девушка. Она как будто не в себе; каждый раз отступала на шаг или два, освобождая дорогу всякому, кто входил в здание отдела внутренних дел или, наоборот, выходил из него; а потом вновь возвращалась на выбранное ею место посреди помещения. На ней темная юбка и такая же темная кофточка. Лицо бледное. Судя по опухшим глазам, по покрасневшим векам, она недавно плакала.

Комкая в руке влажный платок, девушка подошла к окошку ДЧ.

– Могу я узнать… следователь уже пришел?

– Не следователь, а дознаватель, – как-то устало отреагировал на ее вопрос капитан. – Я же тебе сказал, что его пока на месте нет. Оставь свой телефон, он тебе позвонит сам и вызовет на определенное время.

– Так я уже была у него вчера…

– Вот и хорошо, он сам тебя вызовет. – Капитан, сняв фуражку, промокнул лысеющий лоб платком, затем водрузил ее обратно. – Ну, чего еще тебе? Только мешаешь людям… – недовольно сказал он. – Шла бы уже.

– А с другим следователем можно поговорить по моему делу?

– Весь оперативный состав занят своими служебными делами, – строго сказал дежурный. – Хотите – ждите дальше оперуполномоченного, занимающегося этим делом. А дергать других оперов только из-за того, что кто-то что-то хочет рассказать про гробы и прочую муть… У нас на это никаких людей не хватит.

– Минутку, – Анохина вдруг заинтересовалась разговором. – Что тут про гроб говорили?

Капитан, узнав в этой молодой женщине в штатской одежде ту, кого менее часа назад представил приехавший из округа майор Коваль, по-свойски, как коллега коллеге, сказал:

– У нас тут начиная с субботы дурдом… иначе и не скажешь! Как тот самый гроб в парке нашли, так и началось.

– Что именно началось?

– Сколько народа уже здесь перебывало, если бы вы только знали… Все городские сумасшедшие у нас отметились! И все говорили, что располагают информацией о том, кто мог привезти в городской парк этот самый гроб!

– Так-так, – поощрила его заинтересованным взглядом Анохина. – Мое начальство это тоже интересует.

– Начальство? – опешил дежурный.

– Большое начальство, – Анохина посмотрела сначала на выкрашенный белой эмульсионкой потолок, затем на находящегося по другую сторону частично прозрачной перегородки капитана. – А вы думаете, чего мы сюда приехали?

– Из-за этого гроба? – удивленно переспросил вставший из кресла молоденький сотрудник. – А что там об этом думают?.. – Он тоже посмотрел на белый потолок.

– Что надо, то и думают, – значительно произнесла Анохина. – Я, правда, хотела у вас о другом спросить. О нападении на пост лесничества в Апшеронском районе. Но об этом, – она подняла палец, – я вас расспрошу чуть позже.

Сказав это, она повернулась к девушке.

– Как вас зовут?

– Га… Галина… – девушка захлюпала носом. – У меня парня зарезали… позавчера. А мы пожениться хотели…

Анохина, приобняв ее за плечи, достала свой платочек.

– Не надо плакать… То есть… надо выплакаться, конечно…Но сейчас я попрошу тебя, Галина, взять себя в руки.

Она, оставив девушку на секунду, вновь подошла к окошку дежурного – хотела спросить, где, в каком помещении она может поговорить с этой гражданкой. Ведь вполне возможно, что та и в правду знает что-то такое, что могло бы прояснить тайну появления гроба в городском парке. Но в этот момент ее отвлек надтреснутый мужской голос – вдруг заговорил один из двух привезенных сюда, в райотдел, для дознания бомжей.

– Я так и думал… так и думал, что не надо было открывать тот гроб!.. – Он обхватил плечи руками. – А теперь… теперь на меня все свалят!

– Вы это о чем? – Светлана удивленно обернулась к этому плохо одетому мужчине с испитым лицом. – Вы говорите про тот самый гроб?!

– Я только это… я посмотреть хотел.

– Где? Когда?

– Да утром… в воскресенье это было, на рассвете. В парке, где ж еще.

– И что? – Анохина подошла ближе к нему, стараясь не обращать внимания на дурной запах изо рта и от его давно не мытого тела. – Вы открывали крышку гроба?

Мужчина посмотрел на нее испуганно. Он даже присел чуть, как будто собирался дать стрекача.

– Да вы успокойтесь, – сказала она. – Как вас зовут-то?

– Василий.

– А отчество?

– Какое у бомжа может быть «отчество»? – Мужчина скривил покрытые коростой губы. – Просто Василий… А меня что, теперь это… привлекут, да?

– Погодите, «просто Василий»… Пока не вижу причин вас «привлекать». А вот свидетелем, – она покосилась в сторону выглянувшего из ДЧ капитана, – вы можете оказаться важным…

– Да это же бомж Вася, – сказал капитан. – Он в парке проживает. Не слушайте его, сейчас он вам набрешет с три короба.

– А зачем тогда его сюда доставили?

– Для порядка, – строго сказал капитан. – Велено опросить всех, кто может знать об этом вот… случае хулиганства. – Он поморщился. – Придется вызывать уборщицу, чтобы все тут с хлоркой помыла. Скоро опер придет, он этих двоих для протокола опросит…

– И ничего я не брешу, – подал реплику обиженный чем-то человек без определенного места жительства. – Ну да… бывает, что цветочки беру… Так ведь жить-то как-то надо? Мертвым они уже ни к чему. А мне… ну… на кусок хлеба хотя бы.

– Что за «цветочки»? Никак не пойму, какая связь?

– Ну дык… в гробе-то цветы были.

– Что? – удивленно переспросила Анохина (этого в сводках о данном происшествии не упоминалось). – Цветы? Какие?

– Ну дык… гвоздики, какие ж еще. Я их отнес… это… – Василий замешкался, подыскивая слова. – Ну, короче, продал за копейки какой-то торговке…

– Вы берете цветы с могил и относите их тем, кто торгует цветами?

– Ну… иногда. И не с могил… Это… только с братской могилы в парке.

– Ага, – Анохина покачала головой. – Теперь начинаю понимать… Что было нарисовано на крышке гроба?

– Волк… – Василий вдруг ощерил желтые прокуренные зубы. – Вот такой вот…

– Хм… сколько в гробе было цветов?

– Так это… двадцать. Двадцать гвоздичек… я их все и забрал.

У Анохиной вдруг пробежал холодок по спине.

– Четное количество, значит?..

– Ну да, – сказал бомж. – Это ведь могильные дела… Цветы мертвым всегда четное число кладут.

Анохина жестом отозвала дежурного.

– Это важный свидетель. Срочно свяжитесь с тем сотрудником, что ведет дознание, пусть его хорошенько опросит.

Капитан прошел обратно в помещение ДЧ и стал кому-то звонить.

– На «Газели» привезли тот гроб…

Эту реплику подала девушка. Анохина, обернувшись, с удивлением уставилась на нее.

– Что вы сказали? Вот только что.

– Гроб привезли на микроавтобусе… предположительно марки «Газель». Мы с Толей как раз были в парке… и кое-что видели. Мой Толя, кстати, работает… работал в автомастерской. Он механик и знает все про автомашины.

Сказав это, она высморкалась в переданный ей Анохиной платок.

– Я вчера забыла рассказать об этом следователю… не в себе была. Мне кажется… – Она посмотрела на Анохину заплаканными глазами. – Мне почему-то кажется, что и моего Толю убили из-за этого.

Прошло около полутора часов после того, как Волков позвонил Светлане и попросил ее разузнать о ЧП в Апшеронском районе. Он как раз подходил к кинотеатру, где в понедельник случилась катавасия по поводу якобы заложенной там бомбы, как зазвонил его сотовый телефон.

– Да.

– Это Светлана, – ее голос странно вибрировал. – Алексей, я тут свое следствие провела… Ну, так получилось удачно, кое с кем смогла поговорить…

– Судя по голосу, что-то важное узнали?

– Вы будете шокированы! Получили вот только что важную инфу про гроб! Теперь кое-что проясняется.

– Про гроб? – удивленно переспросил Волков. – Я ведь просил вас узнать про ЧП в соседнем районе.

– Про это тоже кое-что узнала. Вы где сейчас?

– У кинотеатра «Космос».

– А… так это рядом. Я сейчас приду, все расскажу.

Рассказ Анохиной занял минут десять. Волков, порой хмурясь, порой удивленно приподымая бровь, смотрел то на нее, то на пятно на тыльной стороне здания кинотеатра – изображение оскаленной волчьей пасти уже успели закрасить.

– Так-так… – Он еще минуту или две переваривал услышанное. – Так-так… – повторил он. – Ну, с гробом и показаниями девушки пусть местные товарищи разбираются. Мне история с расстрелом лесников в предгорьях не дает покоя…

Он посмотрел на часы, затем достал из кармана мобильник. Набрал номер Коваля. Рыжий ответил не сразу, но ответил.

– Коваль, это Волков.

– Ну, чего тебе? Я сейчас на совещании у местных.

– Я собираюсь отправиться в Апшеронск, там держат в КПЗ гражданина, подозреваемого в убийстве двух сотрудников лесной охраны.

– А на фига? – поинтересовался голос в трубке. – Зачем тебе это?

– Это может иметь отношение к «братству», а также к нынешним событиям в этом городе.

– Да ну? – в голосе Рыжего Волков ощутил немалую порцию яда и иронии. – Откуда знаешь?

– Как раз хочу побольше узнать.

– Чушь… это все никак не связано, – сказал Коваль. – Сегодня, уже через пару часов, будет встреча с представителями местной диаспоры. Ну и… и еще кое с кем.

– И что это даст?

– А то, что ситуация полностью под контролем. Сегодня еще пару-тройку сопляков свинтят… Как с той, так и с другой стороны. Старшие наподдают своим бузотерам подзатыльников! И все успокоится. Понял меня?

– Так я могу взять «Соболь»?

– Бери!.. Мне этот драндулет без надобности.

– Тут Светлана Леонидовна… Она тоже в Апшеронск хочет ехать.

– Светлана? Гм…

На другом конце линии несколько секунд сохранялось молчание.

– Ладно, – сказал Коваль. – От нее тут все равно никакого толка нет. – В трубке неожиданно послышался его густой смех. – Она тут уже пыталась навести шороху. Собрала бомжей и каких-то сумасшедших, в свидетели их тащит. Короче, цирк с конями.

– Так Анохина и Фомин едут со мной в Апшеронск?

– Можете ехать, если больше нечего делать. Только до темноты вернитесь…

– С чем это связано, такое ограничение по времени?

– Лично я не исключаю, что руководство теперь, когда тут все гайки подвинчены, отзовет нашу группу обратно.

Глава 13

Эльдар и доверенное лицо эмиссара Юнус Бачиев, переночевав в пригородном пансионате, около восьми утра отправились в город. В Краснореченске, в одном из частных домов, они встретились с Аскером Аскеровым. Вскоре к ним присоединился еще один молодой мужчина, выходец из соседней республики. Он проживал в этом городе уже несколько лет, являлся тайным казначеем, собирателем закъята, своего рода подати среди местной общины верующих. Аскеров отрекомендовал его как человека надежного, хорошо знающего местную специфику.

Проговорив с этими двумя около двух часов, помощники эмиссара отправились на предоставленном Аскеровым транспорте – передвигаться на «Ниве» теперь было опасно, ее спрятали в частном гараже одного из пригородных поселков близ Апшеронска – в город, на рекогносцировку.

К двум часам пополудни они закончил осмотр тех объектов, на которые обратил их внимание Аскеров и местный соратник. В предварительный список попали четыре объекта: районная больница, межрайонный перинатальный центр, гимназия и учебный корпус педагогического колледжа.

Юнус был очень доволен результатами проведенной ими рекогносцировки. От него исходили спокойствие и уверенность. Эльдар же, напротив, находился во взвинченном состоянии. Возможно, на него так подействовал мелкий, в сущности, эпизод в пансионате, где едва не произошла стычка с каким-то мужиком, вышедшим заступиться за молодую симпатичную женщину. А может быть, он был сильно взволнован из-за того, что события, к которым он считал себя готовым и в которых очень хотел принять деятельное участие, теперь уже приближались со скоростью низвергающегося со склонов гор селевого потока.

Они уже заканчивали трапезу в небольшом местном кафе, куда завернули, чтобы пообедать, когда затрезвонил сотовый Юнуса. Бачиев промокнул замасленные губы. Взглянул на дисплей. Ага, звонит старший, человек, с которым он приехал в эти места, человек, о местонахождении которого даже он, его правая рука, сейчас ничего не знает.

– Слушаю, уважаемый.

– Закончил осмотр?

– Да. Все осмотрели.

– Выезжайте в Апшеронск.

– Понял. Адрес?

– На площади возле вокзала вас будет ждать Аскер. Машина у него та же, на которой он приезжал.

– Понятно.

– Поедете за ним, он в курсе остального. Отправляйтесь прямо сейчас, я жду вас.

От Краснореченска до Апшеронска сорок километров по неплохой трассе. Джип Cherokee цвета мокрого асфальта, миновав длинный мост, под которым довольно мирно плескались волны покойной в это время года реки Красная, выехал за пределы города. Справа, отходя все дальше под острым углом, тянулась железнодорожная ветка на Туапсе. Левее виднелись зеленые холмистые предгорья…

Проскочили мост через Пшеху. Уже были видны окраинные кварталы Апшеронска, как вдруг Эльдар заметил идущий впереди них серый микроавтобус марки «Соболь».

– Надо же, – сказал он. – Это ведь наши соседи?!

Посмотрев через притемненное боковое стекло на «Соболь», который в этот момент они как раз обходили слева и у которого стекла были затемнены даже сильнее, чем у этого взятого у Аскера внедорожника, Юнус со смешком сказал:

– Что, Эльдар, та девушка не идет из головы?

– А она там, в этой машине?

– Не знаю… не рассмотрел. Может, она не из их компании. И я так полагаю, брат, тебе следует быть более осторожным.

– Классная телка, – хотя они говорили на своем родном языке, это выражение прозвучало на русском. – Классная телка, – повторил Эльдар, широко ухмыльнувшись. – Фигура у нее отличная… ты бы видел, Юнус!

– А ты что, видел?

– Я выходил на холм… Чтоб оттуда посмотреть на город.

– В пансионате?

– Да. Там же, внизу… туда тропа ведет… речка.

– Знаю.

– Так она там купалась… в одиночестве, – Эльдар восхищенно поцокал языком. – На ней были только эти… трусики такие маленькие… Она меня не видела, да.

– О чем ты думаешь, Эльдар?

– Если бы не наши дела, я бы к ней присоединился.

– Вот я возьму и расскажу Рустаму. – Юнус полушутливо ткнул его локтем в предплечье. – Он тебе уши надерет.

– Один раз живем, – скаля зубы в усмешке, сказал Эльдар, сворачивая к привокзальной площади. – Может, уже завтра перед Всевышним предстанем?..

– Если и так, то на небесах нас будут ждать гурии… Это будут юные, чистые, девственные, красивые создания. Они, брат мой, – Бачиев усмехнулся, – не чета той русской шлюхе, которая тебе так приглянулась в пансионате.

Спустя несколько минут, следуя за знакомым серебристым «Опелем», на котором передвигался Аскер, они подкатили к воротам частного домовладения, расположенного на тихой улочке. За ней до невысоких холмов, заканчивающихся обрывом к речному руслу, тянулся пустырь. Внутри обнесенного глухим забором участка, довольно большого, соток в пятнадцать, были расположены старый дом скромных размеров, новый дом – вернее, коробка в два этажа со стропилами, хозпостройки, включая гараж на две машины, и небольшой сад.

Возле этого нового дома, поставленного на панельном фундаменте, сложенного из газобетонных блоков, собралась компания молодых мужчин – человек десять, не меньше. Чтобы не привлекать внимание соседей и не вызывать подозрений, некоторые из приехавших сюда утром молодых людей были одеты, как строители: в рабочие комбинезоны или в джинсы и спецовки. Двое или трое постоянно находились либо на лесах, либо совсем наверху, на стропилах – с рабочим инструментом. И если не знать точно, кто эти люди и что именно тут происходит, то можно подумать, что на участке работает бригада строителей.

Обычное, кстати, дело: в этом районе частной застройки возводится немало таких особняков и коттеджей…

– А! – сказал Рустам, подходя к остановившемуся на внутренней площадке «Чероки». – Приехали?! Ну, пошли в дом… жду от вас хороших вестей.

Они втроем, Астемиров, Эльдар и Юнус Бачиев, прошли в старый дом. Внутри его никого не было, даже Аскер остался снаружи, у входа.

В небольшой гостиной, обставленной довольно скудно – стол, стулья, дубовый шкаф, старый кожаный диван с заплатами – гораздо прохладней, чем снаружи. Единственное окно закрыто ставнями. Астемиров сам открыл створку шкафа. Достал оттуда тубус. Отвинтил пластиковую крышку, наклонил; из тубуса в его руку скользнул перехваченный аптечной резинкой посередке скрученный лист бумаги.

Он положил этот лист на стол; разгладил рукой, чтобы тот принял первоначальную форму. Выглядело это так, словно этот тридцатипятилетний мужчина намеревается показать чертеж возводимого на участке дома. Двое его помощников подошли ближе. На столе лежала карта Краснореченска.

– В Апшеронске не нашлось в магазине карты соседнего райцентра, – усмехнувшись, сказал Астемиров. – Пришлось искать в интернете и распечатывать для наших нужд. Рассказывайте, братья, где побывали и что видели. – Он передал Бачиеву зеленый фломастер. – Юнус, сделаешь отметки на этой «штабной» карте.

Спустя около трети часа, выслушав доклад помощников, Астемиров сам сделал несколько пометок зеленым фломастером на этой карте – дополнительно к тем, что были сделаны Юнусом. Коснувшись другой стороной фломастера обведенного кружочком объекта, возле которого он сам пририсовал цифру 1, Рустам посмотрел на своего квалифицированного в подрывных работах помощника.

– Начнем с этого здания. Следующая цель – роддом, он соседствует с колледжем…

– Хорошая идея, амир. Будет такое же шоу, как в Буденновске.

– Но удерживать здание роддома мы не будем. Оттуда погоним всех, кого найдем там, медперсонал, рожениц… всех, кроме мужчин… этих стрелять на месте!..

– Понятно.

– … вот сюда, в колледж, в учебный корпус номер один… Ты говоришь, там в основном девчонки учатся?

– Да, амир, я узнавал. Одни девчонки.

– Достаточно ли будет взрывчатки, проводки и детонаторов, чтобы заминировать вестибюль… и спортзал на первом этаже?

– Для этих целей того, что у нас есть… – Бачиев многозначительно посмотрел на амира, – вполне достаточно. Только надо вовремя все доставить.

– Об этом чуть позже. Сколько людей тебе понадобится, Юнус?

– Для минирования? Двое наших подрывников, – он кивнул в сторону выхода. – Я видел, они уже приехали. И еще… три или четыре бойца для прикрытия.

– Все наши уже приехали, – сказал Астемиров.

– И что, больше никого не будет?

– Местные выставляют столько же. И от соседей еще одна группа… Их тоже десять, все братья нюхали порох, так что народ обстрелянный.

«Значит, всего в деле будет участвовать примерно тридцать человек, – подумал Бачиев. – Максимум тридцать пять. Тем более придется уделить серьезное внимание именно минно-подрывному фактору…»

Словно подслушав его мысли, Астемиров сказал:

– Если подойти с умом, то недостаток численности можно восполнить инженерными способами и разного рода хитростями.

– Я так и подумал, амир.

– Аскер выделит весь необходимый нам для этой акции транспорт, – продолжил Астемиров. – Часть машин здесь, в этом городе. Ну а два фургона и легковушка находятся в одном из гаражей в самом Краснореченске.

– Понятно.

– Одну машину надо будет подготовить… Это грузовой микроавтобус «Газель» – машина уже стоит в гараже.

– Будем ее начинять?

– Да. Чтоб не тратить слов, скажу, что сделать нужно так, как мы еще прежде договаривались. А именно, триста килограммов взрывчатки, несколько баллонов и два-три фугасных снаряда. Плюс гвозди и стальные шарики в нужной пропорции для усиления поражающего эффекта. Соберешь схему уже этой ночью, Юнус.

– Сделаю.

– Один из наших братьев хочет пожертвовать жизнью во имя джихада с неверными.

«Значит, за рулем будет шахид, – подумал Бачиев. – Среди братьев всегда найдется такой, кто во имя борьбы с кяфирами согласится пожертвовать собою…»

– Машину эту отправим вот сюда, – Астемиров коснулся кончиком фломастера здания, расположенного почти в самом центре города. – Там пост… вы его видели?

– Да, – сказал Бачиев. – Застекленная будка, в ней или рядом с ней дежурит «вохровец».

– Но ворота во внутренний двор в утреннее и дневное время открыты, – добавил Эльдар. – Так что, думаю, можно проехать. Там бетонные блоки… два… типа «змейки»… – продолжил он. – Но и это не преграда. Просто аккуратно объехать, и далее прямо во двор!

Астемиров посмотрел на самого младшего в их компании.

– Эльдар, я дам тебе трех наших людей для сопровождения. Один из них, как и ты, водитель. Поедете уже вскоре на тот хутор, где мы были несколько дней назад. Возьмете два трехтонных фургона… чтобы не делать повторной ходки. Привезете груз туда, куда я укажу. Местный проводник укажет безопасный маршрут, где вы не встретите полицию. Справишься с этим заданием?

Глядя в глаза старшему, Эльдар медленно кивнул.

– Справлюсь, амир. Можешь на меня рассчитывать.

Астемиров повернулся к подрывнику.

– Юнус, примешь груз и сразу приступай к работе.

– Понятно.

– Эльдара и одного из этих троих отпустишь, всем вам там будет нечего делать.

– Хорошо, амир.

Старший посмотрел на водителя.

– Эльдар, вы двое, ты и тот брат, что поедет с тобой, переночуете в пансионате. В четверть восьмого вы должны быть здесь, – он показал точку на карте города. – Это недалеко от точки номер два… Когда будете на месте, доложите обстановку… После этого получишь от меня новые инструкции.

– Ясно, амир, – сказал Эльдар. – Я все понял.

Астемиров на короткое время смежил тяжелые веки. Выбор места для проведения громкой резонансной акции, как и времени, зависит от него, и только от него. В его сознании всплыла картина прошлого, один драматичный эпизод шестилетней давности. Эта картина давно превратилась для него в наваждение, в немой укор, в ночной кошмар; она же питала его ненависть, его решимость, его готовность пойти до конца.

…Темноту прорезывают – сверху – ветвистые бичи молний и – прямо перед ним – горящие фары «Уралов» и автобусов, доставивших сюда, в долину, в окрестности хутора бойцов внутренних войск и милицейский спецназ из ближайших городов региона… Он помнил события того вечера и той драматической ночи во всех деталях – так, словно вспышки молний проявили, закрепили, зафиксировали в его мозгу эту картину навсегда.

Еще примерно около часа, оставаясь в укрытии, он дожидался подходящего момента. Беспрестанно лил дождь; хотя на нем плащ-палатка, как на многих из тех, кого поставили в оцепление по краям долины и по руслу зашумевшего, взбухшего ливневой водой ручья, он вымок до нитки. Он видел, как из одного подъехавшего от леса автобуса вывели двух служебных псов. И хотя те упирались, поскуливали, повели на хутор – видимо, искать трупы под завалами разрушенных строений или укрытую где-нибудь в подвале взрывчатку.

Собак пока опасаться не стоило, потому что даже псы в такую погоду отказываются служить. Но вот когда ливень прекратится, когда взойдет солнце… Вот тогда могут начать прочесывать и всю округу. Вполне вероятно, что прочес будет вестись с участием четвероногих ищеек, что значительно снижает его шансы на то, чтобы переждать в пещере эту опасность, на то, чтобы уцелеть.

Вскоре, решившись, повязав вместо повязки взятое в пещере белое вафельное полотенце на правом рукаве, подобно тому, как это было у большинства тех, кто выставлен в оцепление, он вышел из укрытия. Ему удалось пройти вдоль цепи к автобусам и машинам. Собственно, он в своей камуфлированной плащ-палатке, с «калашом» на плече, экипированный, как и большинство участников спецоперации, внешне ничем от них и не отличался. Ну а потом… Потом случилось именно то, чего он не сможет забыть никогда.

И простить никогда не сможет.

– Эй, боец! – крикнул молодой рослый федерал. – Да, да, ты! И ты – тоже, – сказал «альфовец» еще одному случайно выхваченному им из оцепления бойцу. – Пошли со мной, помощь нужна!

Делать нечего: Нухаев отправился вслед за «альфовцем» к остаткам ближнего к ним дома.

– Берите труп! – скомандовал сотрудник группы «А». – И тащите его вон туда. – Он показал на темный фургон метрах в тридцати. – Хоть какая-то польза от вас будет…

Только сейчас Мурат разглядел лежащий на мокрой земле рядом с развороченной стеной дома труп мужчины, голого по пояс.

«Альфовец» включил фонарь, чтобы подсветить.

– Берите один за одну руку, другой – за другую! – скомандовал он. – И волоките этого… да, туда, к труповозке!

Мурат до сих пор не понимал, как он не выдал тогда себя… Это был его брат Азамат. Хотя грудь его была прострелена в нескольких местах, а ноги посечены осколками, лицо почти не пострадало…

– Ну?! – прикрикнул «альфовец. – Чего застыл, боец? Дохлых гоблинов не видел?! Тащите…

Вот так и получилось, что он, Мурат Нухаев, один из лидеров «Братства волков», волок за руку своего мертвого брата, как падаль. Он ничего не забыл. Он ждал этого дня шесть лет.

Старший проглотил подступивший к горлу сухой комок.

Выдохнул застоявшийся воздух из груди. Медленно провел ладонями по лицу.

– Завтра начнем, – сказал он. – Все решено. Действуйте, братья.

Глава 14

Волков даже не заметил этих сорока километров – вот только что, казалось, выехали, а уже видна окраина Апшеронска. Да и то, надо сказать, что весь путь он был занят телефонными переговорами. По ходу перебросился словцом сначала с Никитиным, потом поговорил с Пал Палычем (попросил, чтобы тот дал команду местным). А затем уже связался с товарищем, номер которого ему сообщил спецпредставитель МВД по округу; и вот только что закончил с ним беседовать.

– Гляньте-ка… – вдруг подал реплику водитель. – Это наши соседи, кажется…

– А, любители громкой восточной музыки? – Волков проводив взглядом обогнавший их и повернувший к вокзальной площади «Чероки». – Да, кажется, это их «широкий»…

– Ну что, Светлана? – он обернулся к сидящей в кресле позади Анохиной, на коленях у которой был ее неизменный планшетник. – Нашли что-нибудь интересное?

– Не торопите меня, – буркнула она, не поднимая глаз. – Я закачала в память прорву файлов… Теперь вот просматриваю все, что имеет хоть какое-то отношение к «братству»…

– Приехали! – сказал Фомин. – Ого! – увидев на площадке у входа несколько местных чинов, удивился он. – Все местное начальство, похоже, вышло нас встречать.

Волков, относившийся поначалу крайне скептически к идее руководства создать смешанную опегруппу, теперь смог воочию убедиться, что дело, к которому его приставили, – не совсем пустячное.

У входа в здание ОВД стояли трое местных старших начальников. Определенно, это окружное начальство позвонило в Апшеронск. И сказало им что-то такое, что те вынеслись встречать подъехавший транспорт с таким энтузиазмом, как будто это был не скромный «соболек», а министерский членовоз…

Волков поздоровался за руку с местными чинами.

– Где задержанный по подозрению в убийстве лесников гражданин? – спросил он. – И где сотрудник, который занимается расследованием ЧП в леспромхозе?

– Гражданин этот у нас, в КПЗ, – сказал начальник следственного отдела. – Майор юстиции Завадский, – представился он. – Я лично занимаюсь этим делом…

– Выделите нам отдельный кабинет, – распорядился Волков. – И приведите этого гражданина. – Он посмотрел на старших начальников. – Спасибо, товарищи. Можете заниматься своими делами. Если понадобится помощь, я дам вам знать.

Волков и Анохина прошли в здание райотдела. Их провели в кабинет на втором этаже. С ними был и майор юстиции.

Волков стал расспрашивать местного сотрудника о деталях этого дела. Завадский отвечал очень осторожно; чувствовалось, что он дезориентирован сам, что он не понимает самой причины интереса большого начальства к рядовому, в общем, криминальному происшествию (пусть и убийству). Но поговорить толком не успели. Прошло всего две или три минуты, как в помещение ввели задержанного по подозрению в убийстве двух сотрудников лесоохраны.

Волков внимательно оглядел его. Мужчина примерно лет сорока, в замызганных, в бурых подсохших пятнах спортивных брюках, в синей ветровке, под которой видна блеклая голубоватая майка, и кроссовках с вынутыми шнурками. Сильно сутулящийся, с щетинистым лицом, натруженными руками и растерянным, если не сказать, испуганным взглядом. Под правым глазом, налившимся багровым цветом, – синяк. Нижняя губа то ли разбита, то ли искусана. На руках видны царапины. Других повреждений, во всяком случае при первом внешнем осмотре, не обнаружилось.

– Снимите с него наручники!

Сержант, приведший этого субъекта из камеры предварительного заключения, выполнил команду.

– Обождите за дверью.

Глядя в упор на задержанного, Волков спросил:

– Фамилия, имя, отчество?

– Мои?

– Свои я знаю.

– Так это… Мужчина с усилием потер широкие запястья, натертые металлом наручников. – Гордеев Александр.

– Отца у вас что, не было?

– Как же… – мужчина бросил на него удивленный взгляд. – Все, как у людей. Николаем батю зовут… он и сейчас живой.

Алексей, увидев, как задержанный облизнул губы, увидев его серое мятое лицо, спросил:

– Вас кормили?

– Меня? – удивился тот.

– Ну да. Вас.

– Его привезли вечером, около девяти, – торопливо сказал Завадский. – С ним работал наш дознаватель. А я это дело, соответственно, взял под личный контроль.

Волков подошел к столу, сам налил из графина воды в стакан, передал его задержанному. Тот, приподняв голову так, что стал виден острый кадык, с жадностью выпил.

– Завадский, – Алексей посмотрел на главу местного СО, – распорядитесь, чтобы принесли что-нибудь поесть. И еще воды или сока. Не для нас, – уточнил он. – Для этого гражданина.

– Я сейчас, – хватаясь за телефонную трубку, выпалил Завадский. – Мигом распоряжусь…

Волков прочел переданный ему Завадским протокол допроса гражданина Гордеева, составленный одним из подчиненных майора юстиции. Взял стул, стоявший у стены; поставил его посреди этого довольно просторного помещения, где из мебели имелись два письменных стола, а еще шкаф, стеллажи и металлический сейф.

– Садитесь, Александр Николаевич, – сказал он. И тут же, чуть усмехнувшись, поправился: – Присаживайтесь.

Мужчина медленно, осторожно опустился на краешек стула, положив руки с широкими заскорузлыми ладонями на колени.

– Гражданин Гордеев, сейчас вы расскажете нам, что произошло во вторник возле поста. – Он жестом остановил мужчину, который хотел подняться. – Сидите, не надо вставать… Мы, кстати, тоже присядем.

– Где тут можно устроиться? – спросила Анохина у хозяина кабинета. – Могу я занять часть пространства вашего стола?

– Да, пожалуйста, – Завадский указал женщине на свое кресло. – Вот сюда… Пожалуйста, располагайтесь. Тут и компьютер с выходом в Интернет… А если еще что понадобится…

– У меня свой, – перебила его Анохина. – Спасибо, я тут сама разберусь.

Анохина, расположившись в кресле начальника СО, выложила из сумки на стол планшетник. Волков взял другой стул, поставил его так, чтобы оказаться напротив Гордеева и сел на него, положив ногу на ногу.

– Итак, вы, гражданин Гордеев, утверждаете, что вы не причастны к убийству этих двоих… Кадакоева Рашида и Федора Глушко?

Гордеев, дернув кадыком, медленно кивнул.

– Не надо кивать, – сказал Волков. – Отвечайте на вопросы.

– Не, гражданин начальник… я их не убивал.

– Тогда – кто же? И почему вы вышли в поселок лишь спустя несколько часов после этого происшествия?

– Так это… – Мужчина шмыгнул носом. – Я начал рассказывать… а мне не верят.

Говорят, что… – Гордеев покосился на главу СО. – Говорят… мол, ты все врешь… и что это ты… то есть я, убил Федора и Рашида.

– Продолжайте.

– И еще сказали, что они меня все равно «расколют».

– Гражданин Гордеев дает очень путаные показания, – сказал Завадский, после чего достал носовой платок и промокнул выступившую на лбу испарину. – Пока что все сходится именно на нем, – добавил майор юстиции. – И еще хочу заметить…

Волков жестом остановил старшего следователя. Посмотрев на сидящего перед ним мужчину, растерянно поглядывающего то на него, то на майора юстиции, веско сказал:

– Рассказывайте, гражданин Гордеев, что произошло на посту в ущелье, что вы лично видели и слышали. Но учтите: нам нужна правда, и только правда… какой бы она ни была.

Следующие четверть часа Волков слушал рассказ мужчины, задержанного местными правоохранителями по подозрению в убийстве двух сотрудников лесоохраны. И, надо сказать, картина событий, как ее изложил Гордеев, сильно отличалась от той, что была изложена – якобы со слов самого подозреваемого – дознавателем в ходе первого допроса.

– Так вы, Гордеев, значит, видели, как подъехала к посту эта синего или темно-синего, как вы утверждаете, цвета «Нива»? – решил уточнить он. – Своими глазами видели?

– Да. Сначала со стороны поселка… Я видел, как эта машина выехала из ущелья и подъехала к шлагбауму.

– А они вас?

– Меня?

– Да, именно вас. Они вас видели, эти вот… проезжие, что передвигались на «Ниве»?

– Мы с Рашидом занимались… э-э… одним делом возле хозпостройки. Она метрах в двадцати от «сторожки»… там уже лес вплотную подступает.

– Каким именно делом?

– Так это… Инструмент кое-какой готовили… охотничий.

– Он еще и браконьерством занимается, – подал реплику Завадский. – Проживает в лесном поселке возле Мезмая… Там через одного – браконьеры.

– Работа у нас сезонная, – хмуро сказал Гордеев. – А то, что я диких кролей отлавливаю да лис иногда травлю… так кому от этого худо?

– Так вы готовили капканы? – спросил Волков. – Я правильно вас понял?

– Не-а, самоловы и силки. А капканами лично я не пользуюсь.

– Вы пришли на пост из поселка? Или ночевали там?

– Приехал вместе с Федором и Рашидом утром. Нас леспромхозовская машина от поселка до сторожки подвезла. А потом, через полчаса, двое смененных на этой же машине, которая возвращалась обратно, поехали в поселок… Ну, и мы там, значит, остались втроем.

– Теперь понятно, – сказал Волков. – Итак, вы готовили свою охотничью снасть, когда заметили подъехавшую к шлагбауму машину?

– Ну, она почему-то задержалась… Люди еще не привыкли, что за проезд надо платить. Ругаются некоторые. Оскорбляют. Рашид сказал – пойду, посмотрю, кто такие. Я взял рюкзак с силками и отошел чуть в лес…

– Зачем?

– Подумал, мало ли что. Может, какое начальство приехало.

– Что было потом?

– Они уехали… эти, что на «Ниве». Я увидел, что вернулся Рашид, и тоже вышел обратно из леса. Рашид был сильно взволнован… Он два или три раза пытался кому-то позвонить. И сильно ругался на своем родном языке… Вроде как серчал, что не получается позвонить, что ему не отвечают.

– Он объяснил как-то причину этого своего «волнения»?

Гордеев кивнул. Затем, видимо, вспомнив, что его просили не кивать, а рассказывать, торопливо заговорил:

– Я его спросил: «Рашид, что случилось? На тебе лица нет…» А он мне ответил: «Гордей…» – это он меня так называет. – «Гордей, я только что видел человека из прошлого. Думал, что Мурат мертв, что его убили шесть лет назад. А он, оказывается, живой…»

Волков подался вперед:

– Что?! Какое имя назвал Кадакоев? Мурат?

– Да. Мурат.

– И сказал, что считал этого человека мертвым?

– Да.

– И что его, мол, убили шесть лет назад?

– Так и сказал. – Гордеев неуклюже перекрестился. – Ей-бо, не вру.

– Я бы не стал ему верить на слово, – подал реплику начальник местного СО. – Он выгораживает себя… вот и придумал эту «Ниву» и трех кавказцев.

Волков, проигнорировав прозвучавшую только что реплику, продолжал смотреть на задержанного.

– И что дальше произошло, гражданин Гордеев?

– Так это… Рашид пошел в сторожку, к Федору. А я надел рюкзак и двинулся по тропе в лес… чтобы, значит, поставить силки и самоловы в нужном месте.

Его рассказ на минуту прервался в связи с появлением сотрудника, который принес тарелку с бутербродами, упаковку апельсинового сока и пластиковую бутыль с водой.

– Берите бутерброды, кушайте, – сказал Волков. – Вы, должно быть, со вчерашнего дня ничего не ели?

– Так это… я сначала доскажу?

– Хорошо. Да, это важно для нас. Так что было дальше, Александр Николаевич? Продолжайте.

– Так это… Я же не успел далеко отойти. – Гордеев, двигая кадыком, выпил еще один стакан воды, который ему передал, налив из бутыли, уже сам глава СО. – Метров двести или триста отошел… Слышу – щелчки!

– Щелчки? Уточните, о чем речь.

– Ну… выстрелы. Сначала два или три… негромко так прозвучали. Я еще подумал, может, Федя свой «травматик» испытывает, пуляет в белый свет. Хотя… трезвые ведь все были, с чего пулять?

– Действительно, – Волков поощрил этой репликой рассказчика. – И что дальше?

– А потом прозвучали еще несколько… эти уже гораздо громче… Бах! Ба-бах!! Там эта… местность такая, что разные звуки далеко слыхать.

– Вы же охотник, Гордеев. Из чего стреляли?

Гордеев шмыгнул носом.

– Из пистолета, должно быть. Не из ружья – точно.

– И что вы предприняли?

Мужчина тяжело вздохнул.

– Каюсь… сильно испугался. Я сначала побежал в ту сторону… к сторожке. А потом… потом остановился… и спрятался в подлеске.

– Вы их видели?

– Тех, кто убил Рашида и Федю? Да… Всех троих видел. Те самые, что на «Ниве» приезжали. Только теперь обратно в сторону поселка поехали… – Гордеев с горестным видом покачал головой. – Они тела в хозпостройку перенесли. А у меня даже ружьишка с собой не было… Только «самоловы» да складной нож.

– Значит, они спрятали тела и сразу уехали?

– Да, очень быстро все случилось.

В этот момент в разговор вновь встрял Завадский.

– Гражданин Гордеев, если вы излагаете правдивые факты… в чем лично я сомневаюсь… то объясните вот что… Почему вы сразу не позвонили в полицию или в поселок? Почему не подняли тревогу?

– Так они и телефон забрали. А у меня сотового нет.

– А почему в поселок не побежали? – спросил уже Волков. – Или не остановили первую же машину, следовавшую через пост?

– Испугался… если честно. Не в себе был какое-то время. Бродил по лесу… Через час примерно вернулся к сторожке. Вижу, там леспромхозовская машина стоит…

– Они и позвонили в дежурную часть, – сказал Завадский. – А вечером наш наряд арестовал в поселке этого вот гражданина.

Волков хотел задать очередной вопрос Гордееву, как вдруг подала голос Анохиной.

– Алексей Иванович, можно на секундочку?..

Волков подошел к ней.

– Я нашла фото… ориентировочно две тысячи третьего года. Более поздних снимков нет ни в одном архиве, ни в одной базе.

Алексей взял планшетник; несколько секунд вглядывался в укрупненный снимок. На фото был запечатлен молодой человек лет двадцати пяти или чуть старше. Одет в темные брюки и белую сорочку, пиджак держит на сгибе правой руки. Из кармана рубашки выглядывает дужка солнцезащитных очков. Темные блестящие волосы – чуть удлиненные. Усы аккуратно подбриты, как и виски. Парня можно было бы назвать красавцем – южного типа, – если бы не несколько тяжеловатая нижняя челюсть. Глаза смотрят прямо в объектив; губы кривятся в легкой усмешке. Но глаза холодные и какие-то… внимательные, настороженные; они чуть прищурены, как у хищного зверя перед броском.

Запечатленный на фото человек стоит на обочине шоссе рядом с узнаваемой стелой – между двумя чуть расходящимися каменными лепестками вписано название города – МАЙКОП. Под снимком помещена короткая сопроводительная надпись:

Нухаев Мурат Русланович (1987 г.р.), Адыгея, Майкопский район, Краснодарский край. Предположительно лето 2003 года.

Волков, держа планшетник с выведенным на весь экран фотоснимком, подошел к Гордееву. Тот, словно почувствовал важность момента и важность происходящего именно в его судьбе, поднялся со стула.

– Александр Николаевич, посмотрите внимательно на этот снимок.

Он встал рядом и развернул планшетник так, чтобы Гордеев мог разглядеть хорошенько запечатленного на снимке молодого человека.

Задержанный моргнул несколько раз, как показалось, удивленно. Протер заскорузлым пальцем глаз, после чего вновь уставился на экран.

– Вот же диковина… – сказал он под нос. – Надо же…

– Вы на фото смотрите.

– Так я на него и смотрю.

Гордеев шумно сглотнул.

– Молодой уж очень тут… – пробормотал он. – Но… но очень похож.

– На кого именно похож этот гражданин?

– Ну… это… на их старшего. Про которого Рашид говорил, что его зовут Мурат и он считал, будто его убили еще шесть лет тому назад. Но здесь на фото совсем молодой человек. А тот… тот уже солидный мужчина.

Волков ощутил, как к лицу прихлынула кровь. Он сам настолько был удивлен услышанным, он был так потрясен тем, какого рода сведения они здесь добыли, что едва не выронил планшетник Светланы.

– Это фото сделано довольно давно, – сказал он, нахмурившись. – Лет девять или десять тому назад.

– А… тогда это меняет дело. – Гордеев вновь пригляделся к снимку на экране планшетника. – Ну да… Если накинуть годков восемь или десять…

– Так накиньте. И представьте себе, как должен выглядеть этот парень уже взрослым мужчиной.

– Тогда да…

Гордеев оторвал взгляд от фото и посмотрел на стоящего рядом рослого подтянутого мужчину.

– Тогда, должно быть, он и есть, этот вот человек, в котором Рашид опознал своего знакомого по имени Мурат.

– Гордеев неповинен в убийстве Кадакоева и Глушко, – сказал Волков начальнику СО. – И не причастен к этому преступлению. Убийство совершили другие лица. Однако, – добавил он, – отпускать его пока не следует.

Увидев написанное на лице майора юстиции изумление, он пояснил:

– Гордеев – важный свидетель. Его нужно будет еще раз хорошенько допросить.

– Я лично этим займусь.

– Нет, этого не требуется. Полагаю, его у вас заберут.

– Как заберут? Почему заберут?

– Я перезвоню руководству, оно примет решение. Скорее всего, доставят в Краснодар.

– Понятно, – упавшим голосом сказал Завадский. – Мой подчиненный, снимавший показания у этого гражданина…

– Не о том речь, – перебил его Волков. – Распорядитесь, чтобы этого гражданина препроводили обратно в КПЗ. Выделите отдельное помещение. Приставьте охрану. И не забудьте накормить.

Он повернулся к Анохиной.

– Светлана Леонидовна, сворачиваемся!

– Уезжаем?

– Я сделаю пару звонков… И, думается, сразу поедем обратно.

Глава 15

Первым Волков набрал номер спецпредставителя ФСБ по федеральному округу.

Никитин молча выслушал его доклад. Когда присланный всего несколько дней назад из Москвы «альфовец» закончил, Николай Андреевич досадливо произнес:

– Ну и раскопали вы там… всякого-разного!

– Я так понимаю, товарищ полковник, нас для этого сюда и направили.

Никитин несколько секунд молчал. Очевидно, обдумывал информацию, которую сообщил по телефону командированный им же в Краснореченск сотрудник…

– Какие есть предложения, Алексей Иванович? – спросил он.

– Предлагаю ввести «синюю» тревогу по Краснодарскому краю. А также «желтую» по Ставропольскому и по Карачаево-Черкесской Республике.

– А не слишком круто берете? – в голосе начальника прозвучали сердитые нотки. – Сразу «желтую»?!

Волков подавил тяжелый вздох; голос его, когда он продолжил говорить, звучал твердо:

– В трех районах края, а именно в Краснореченске, Апшеронске и в Майкопе…а лучше бы по всей автономии… предлагаю объявить «красный» уровень террористической угрозы.

– Что?!

– Прикажете повторить сказанное еще раз?

– Я не глухой, Волков!.. И я все расслышал с первого раза.

В трубке вновь на некоторое время установилось молчание.

– Нужно сначала собрать максимум достоверной… подчеркиваю, именно достоверной информации, – сказал Никитин после несколько затянувшейся паузы. – А потом уже поднимать тревогу и ставить всех на местах на уши!

– Мурат Нухаев – зверь серьезный, товарищ полковник.

– По нашей базе оба брата Нухаева… они мертвы вот уже шесть лет!..

– Я участвовал в той спецоперации, Николай Андреевич…

– Да, я знаю. И что?

– Азамат… старший из братьев Нухаевых, был опознан. А вот второй, который Мурат… Там, на хуторе, в одной из хат, помнится, двое боевиков подорвались… А может, самоподрыв случился. Взрыв был мощный, от них не так много и осталось.

– К чему вы клоните? Думаете, что экспертизы по останкам второго брата не производили? Или что эксперты ошиблись?

Именно об этом Волков сейчас и думал. Сотрудники ЦСН – «альфовцы» – свое дело сделали. Их навели на хутор, они провели спецоперацию. Тех, кто не пожелал сдаться, – а никто этого не пожелал из боевиков – «замочили». Выполнив задание, отбыли в тот же день в Краснодар, а оттуда вылетели спецбортом в Москву.

Идентификацией останков должны были заниматься другие люди, те, кому положено это делать по роду службы. Возможно, кто-то из местных коллег допустил небрежность: останки одного из двух разорванных в клочья «волков» записали как труп Мурата Нухаева…

– Ну?! Чего замолчал, Волков?

– Николай Андреевич, помните, мы с вами в канун нашего отъезда говорили на тему появления в интернете сайтов с атрибутикой группировки «Братство волков»?

– Помню, как же.

– А также про то, что тема эта стала вдруг востребованной и даже модной в молодежных кругах определенного толка?

– Продолжайте. Хотя вашу мысль, кажется, я уловил.

– Если Мурат Нухаев жив… если он вернулся откуда-то, где провел эти годы… То это многое из происходящих ныне событий объясняет.

Никитин вновь взял паузу на размышление. Волков понимал его. Он прекрасно понимал, почему его непосредственный начальник осторожничает, почему не спешит ставить всех «на уши».

Никитин должен запросить сначала «добро» у Москвы. Он должен согласовать решения с центральным аппаратом НАК, с Управлением «А» ФСБ, с оперативным дежурным по Конторе, с окружной и краевой Комиссией по антитеррору. Да с тем же генерал-майором госбезопасности Осовцевым, ее главой.

– Возвращайтесь пока в Краснореченск, – наконец сказал полковник. – Я отдам распоряжения относительно Мурата Нухаева… перепроверим информацию о его гибели.

– Понятно.

– Пал Палычу можете не перезванивать, он сидит рядом и все слышит.

– Спасибо ему за Анохину. Светлана Леонидовна очень активно участвует в нашей работе.

– Я передам. И еще, Алексей Иваныч…Ваши доклады о ситуации в Краснореченске… Они существенно отличаются от докладов Коваля.

Волков, не зная, что сказать на это, промолчал.

– Майор Коваль считает, что ситуация в городе успокаивается.

– Я так не думаю.

– Он сейчас общается с местными коллегами, с авторитетными людьми из диаспоры и местных бизнес-кругов… Коваль полагает… звонил нам около получаса назад… что принятых уже мер достаточно.

– Я свое мнение высказал, товарищ полковник.

– Я его услышал, Волков. Утром, как и сказал, еще раз оценим, проанализируем. Так что возвращайтесь в Краснореченск. Отбой связи.

По трассе Краснодар – Краснореченск – Майкоп, то и дело обгоняя попутный транспорт, приминая новенькими колесами чуть влажный после короткого дождя асфальт, разгоняясь порой до ста сорока километров, катил «Mercedes-Benz» S-класса.

В салоне находились трое мужчин: за рулем один из телохранителей Тимура Ахмедова, в кресле пассажира его племянник Мухамадин, на заднем сиденье Руслан Ахмедов, отец этого юноши и родной брат местного олигарха, на чьей машине – одной из его обширного автопарка – они сейчас и передвигались.

Мухамадин был чисто выбрит, подстрижен. Одет в строгий темный костюм (не самый дорогой из его гардероба). Выглядел он много лучше, чем тогда, когда его нашли в доме одного из знакомых парней отец и дядя.

Он в целом был доволен тем, как протекал его разговор со следователем, к которому его вызвали повесткой для дачи показаний в качестве свидетеля по одному из расследуемых краевыми правоохранителями уголовных дел. Ему, собственно, и говорить особо не пришлось. Адвокат Кошехабов, тоже присутствовавший при этом разговоре со следователем, провел всю подготовительную работу. Так что Мухамадину оставалось только твердить одно и то же: не был, не знаю, не видел, ничего не писал и не говорил.

Следователь так и не предъявил ему никаких обвинений, не поменял его статус со свидетельского на иной. Отпустил восвояси, даже не взяв подписку о невыезде. Да, не зря дядя платит этому адвокатишке хорошие деньги… Полезный человек.

Они выехали из Краснодара в Краснореченск около восьми вечера. Дядя Тимур отправился в этот город, где находились все еще принадлежащие ему завод и крупная оптовая база, раньше, сразу после обеда.

Отец сказал, что им тоже следует там быть. Причины две (опять же, со слов отца). Одна юридическая формальность, соблюдя которую, можно было бы выйти из этой истории с пальбой и поножовщиной без всяких осложнений для Мухамадина. Всего-то нужно будет явиться в следственный отдел в Краснореченске – оттуда пришла повестка с вызовом на завтрашний день. Кошехабов заверил, что и там все на мази; что нужно только вовремя явиться, быть вежливым и внимательным, ответить на уже известные вопросы следователя… А остальное уже его, адвоката семьи, забота. Вторая причина того, что они отправились в этот небольшой город, расположенный в сотне километров от краевой столицы, заключалась в том, что Руслан Ахмедов, не без ведома старшего брата, конечно, не без его совета, решил на время удалить сына из его привычной среды обитания. Нечего ему ездить по «ночникам», незачем тусить с такой же, как он сам, золотой молодежью. «Пора браться за голову, Мухамадин, – сказал отец своему слишком горячему, слишком ретивому сыну. – Пора вспомнить, чему тебе учили, в том числе вспомнить и про заветы отцов и дедов, про наш родовой кодекс чести. Пора взрослеть. Ты уже не подросток, ты взрослый мужчина и должен вести себя именно как мужчина…»

Мухамадин, помимо того что думал об удачном визите к следователю, размышлял и о своем недавнем разговоре с Аскером Аскеровым, представителем «братства».

Аскер спрашивал у него, есть ли на примете у Мухамадина надежные люди, мужественные, смелые…. такие, кто готов резать глотки кяфирам. Несколько таких горячих парней из не слишком обеспеченных семей диаспоры у Мухамадина на примете имелось. Он кое-кому позвонил сам, другим дали знать через его знакомых или друзей, что им следует связаться с Аскером.

Сам Мухамадин, кстати, понятия не имел, что именно задумали столь внезапно объявившиеся люди из легендарного «братства». Но Аскеров намекнул ему, что скоро «свиньям» не поздоровится…

Мухамадин с задумчивым видом покачал головой. Он бы с удовольствием подключился бы и сам. Но дядя и отец были так встревожены последними событиями, что теперь не дадут ему воли: они какое-то время глаз с него спускать не будут.

Словно прочитав мысли, посетившие его старшего сына, Руслан Ахмедов сказал:

– У тебя будет возможность и время подготовиться к экзаменационной сессии. А то совсем ты, Мухамадин, учебу в университете забросил.

Ахмедов младший едва удержался, чтобы не рассмеяться в полный голос. Он, Мухамадин, числится на четвертом курсе факультета права местного госуниверситета. Зачем ему эти мертвые «знания», которыми пичкают студентов преподаватели? Он и так все знает. И его дядя – знает.

Мухамадин скосил глаза на сидящего за рулем телохрана – левая пола пиджака у того была заметно оттопырена плечевой кобурой. Вот что главное – оружие. И деньги, конечно. А еще связи и семейные узы. У кого сила, тот и прав – вот и весь закон.

Поблескивающий в закатном солнце черными глянцевыми боками «Мерседес» катил по трасе на хорошей скорости. Иногда, когда позволяли обстоятельства, водитель придавливал газ так, что стрелка на спидометре показывала 150. У них в семье все любят быструю езду, это у них в крови. И люди, которых Ахмедовы подобрали в штат водителей и охранников, знают об этой их черте характера.

До въезда в райцентр оставалось километров семь, не больше. Уже были видны на фоне закатного неба, предвещающего ясную солнечную погоду на завтра, труба ТЭЦ и телевышка. Вдоль обочин выстроились старые тополя; справа тянулись сады и частные домовладения, пригородные дачи. Слева – поля зерновых, огороженные столбиками с проволокой выгоны для скота и прочее хозяйство местной агрофермы.

«А все-таки хорошо, что Костяна-питбуля застрелили как собаку, – подумал, улыбаясь, Мухамадин Ахмедов. – Вот только кто это благое дело сделал?.. Кого благодарить?..»

И это была последняя мысль, посетившая голову несостоявшегося правоведа, племянника местного олигарха Тимура Ахмедова.

Двое молодых мужчин минутой ранее вышли из старенького «жигуля», припаркованного в «кармане», где иногда отстаиваются ахмедовские траки, пустые или с водочной продукцией (сегодня их здесь почему-то не было). Они действовали спокойно и расчетливо. У одного из них была рация. Второй открыл багажник. Отбросив кусок брезента и набросанную еще сверху ветошь, достал оттуда гранатомет «РПГ-7» – сначала саму «трубу», затем «выстрел». Быстро снарядил, снял с предохранителя. Второй, сунув рацию в карман, достал оттуда же, из багажника, «АКСУ» со снаряженным подствольником. Чуть отступил от обочины – к стволу одного из старых тополей, которыми обсажено с обеих сторон шоссе на этом участке. Один взял на изготовку «РПГ», второй – автомат. Они уже видели приближающийся с севера по шоссе черный «мерс» – тот на глазах у них обогнал другую легковушку и несся по трассе со скоростью свыше сотни.

Нужно быть опытными, многое прошедшими, очень хладнокровными и расчетливыми бойцами, чтобы сделать то, что сделали эти двое. Они пропустили машину мимо себя… И практически одновременно нажали на спуск: один – гранатомета, второй – подствольника. «Мерседес», вдогон которому пошли две дымные струи, вдруг резко вильнул влево! А затем, вспухая изнутри огненным клубом, врезался на полной скорости левой «скулой» в выросшие на его пути стволы разросшихся придорожных деревьев.

«Гранатометчик» бросил трубу на обочине. Мужчины подбежали к своему «жигуленку», запрыгнули внутрь. Водитель рванул с места… Проехали сто или сто двадцать метров, что отделяли их от того места, где, отбившись от стены деревьев, покалечив сразу несколько стволов, оставив также глубокую борозду на дорожном покрытии, пылал лежащий теперь на боку смятый ударом, изувеченный «мерс».

Один из них, тот, что сидел в кресле пассажира, выскочил из легковушки.

Не обращая внимания на как минимум две машины, едущие от города, чьи водители успели притормозить, избежав столкновения с пылающим на дороге авто, он, присев на правое колено, выпустил по «мерсу», внутри которого вряд ли кто и без того мог уцелеть, несколько очередей. Опорожнив магазин, он так же быстро – но и без суеты – обогнул остановившийся на обочине «жигуленок» и нырнул в открытую дверь. Водитель дал по газам; через несколько секунд легковушка повернула на проселок и уже вскоре скрылась из виду, затерявшись где-то среди дачных домиков и садов.

Глава 16

Смеркалось; полоска зари на западе походила на струящуюся где-то вдалеке, на самом краю потемневшего неба, огненно-красную реку. Трое сотрудников опергруппы приехали в пансионат «Родник» около получаса назад. Волков после возвращения из Апшеронска еще раз посетил местный филиал Конторы, где он переговорил с Игумновым, которому к тому времени уже звонили и из округа, и из краевого управления.

Местный коллега рассказал последние новости. В числе прочего поделился сведениями о ходе расследования гибели двух местных авторитетных парней, а также о том ЧП, свидетелем которому утром был сам Волков. Ни по одному из этих случаев полиция и иные компетентные органы пока не продвинулись.

Было не очень понятно, зачем кавказцам – допустим, тому же клану Ахмедовых – понадобилось именно сейчас расправляться с Быстровым и охранником из «Гефеста». Точно так же было непонятно, почему именно сейчас было предпринято нападение на транспорт фирмы, принадлежащей Тимуру Ахмедову. Ведь все стороны этого конфликта были строго предупреждены о недопустимости применения «незаконных», «неправовых» методов в ходе отстаивания своих коммерческих интересов. Обе стороны должны, соответственно, понимать, что у властей – не у местных, а тех, что выше, – может лопнуть терпение. Должны были отдавать себе отчет в том, что если в будущем «разборки», за которыми стоят интересы местных бизнес-групп и некоторых диаспор, не прекратятся, тогда зажмут в тиски причинные места уже всем, особо не разбираясь, кто там что у кого отсудил, кто первым начал применять недозволенные методы, кто кого спровоцировал на ответку, кто прав, кто виноват. Все это было довольно странно.

Анохина эти примерно два часа – после возвращения из Апшеронска – провела в райотделе. Она наконец-то встретилась с местным сотрудником, который ведет здесь тему «экстремизма». Но ничего толкового, ничего полезного тот ей так и не сообщил. У нее даже создалось впечатление, что он не просто умалчивал о многом, но даже пытался сознательно ввести ее в заблуждение… Но, поскольку доказательств неискренности этого субъекта, которого ей порекомендовали как знающего тему спеца, у нее не было, она вынуждена была удовлетвориться тем, что он ей сам счел нужным рассказать.

Фомин был недоволен техническим состоянием некоторых узлов и агрегатов «Газели». Пока остальные члены группы занимались каждый своим делом, он наведался в служебный гараж местной администрации. Но там не оказалось ни механика, имевшего дело с отечественными моделями типа «Соболя» и «Газели», ни диагностической аппаратуры. Ближайший крупный техцентр находился в краевой столице. С другой стороны, ему порекомендовали знающего спеца из числа местных. Александр Игнатьевич даже с ним созвонился, договорившись встретиться ранним утром, в половине шестого.

Звали этого «частника» Степаныч.

Волков ополоснулся, надел шорты и майку, после чего вышел из коттеджа во внутренний дворик – он один на два дома. Здесь, на специальной площадке, выложенной плиткой, был установлен штатный мангал. Тут же, на площадке, оборудован деревянный стол под грибовидным козырьком, вокруг которого расположены поставленные на попа толстенькие кругляши, заменяющие стулья или кресла.

В мангале весело потрескивали сухие полешки – Фомин уже разжился у местного коменданта сеткой дров и пакетом древесного угля. Приятно пахло дымком. На больших тарелках, прикрытых матерчатыми салфетками, лежали вымытые овощи – помидоры, огурцы, краснобокие перцы и зелень пучками, а также ягоды. В синем пластиковом тазу, который Фомин принес из своего коттеджа, томилась в маринаде нарезанная кусками для шашлыка баранина.

– Отличная идея, дядь Саша, – сказал Алексей, подойдя к столу, где Фомин, повязав передник, уже готовился нанизывать крупные, сочащиеся маринадом куски баранины на шампуры. – Давайте я вам помогу?

– Отдыхайте, Алексей Иванович, – дружелюбно улыбнувшись, сказал Фомин. – Уж извините, но к готовке, особенно к приготовлению шашлыка, никого не подпущу…

– Так я и не против, – улыбнулся в ответ Волков. – Люблю, когда все приготовят, да еще и подадут. А если еще и стаканчик чего-нибудь нальют, так и вовсе хорошо.

– Есть домашняя настойка, – сказал ветеран. – Супруга в дорогу снабдила. А комендант нам от заведения еще три бутылки красного вина презентовал.

От дома, из которого он только что вышел, послышался переливчатый женский смех.

– Вам жениться надо, Алексей, – подойдя к ним, сказала Анохина. – Жена вам и приготовит, и подаст, и стаканчик нальет.

– Все шутите, Светлана… – Волков повернул к ней голову. – Издеваетесь над старым холостяком… Кто польстится на такого, как я?

– Не скажите. У вас, должно быть, отбоя нет от женщин.

– Вы мне льстите.

– Не может быть, чтобы вас, такого видного мужчину, и никто не прибрал к рукам, – посмеиваясь, сказала она. – Не верю.

– Вот, представьте себе картину… Прибрала к рукам Волкова… то есть меня, какая-то женщина… И что дальше?

– Очень живо все это представила.

Анохина подошла к столу; приподняла край салфетки, под которой на тарелке лежали вымытые ягоды, крупная клубника и черешня.

– О-о… дядь Саша… вкуснятина. Откуда это? Вы же весь день с нами были?

– Это я купил, когда в гараж ездил… искал там механика. Уже вечером. Там базар рядом… Торгуют ягодой допоздна.

– Александр Игнатьевич, вы, если деньги нужны на такие покупки, пожалуйста, информируйте и меня, – сказал водителю группы Волков. – Я вскладчину хочу платить.

– А зачем вам тратиться? – нанизывая мясо на очередной шампур, сказало шофер. – Это же на казенные деньги…

– На казенные?

– Начальство выделило средства наличными. Часть этих денег, что предназначаются на питание, Коваль передал мне.

– А…понятно. Ну, если понадобится платить сверх «казенных», все равно говорите. Я при деньгах, так что не стесняйтесь, если что.

– Мне и для водительских нужд, а также на бензин и ремонт тоже выделили, – заявил Фомин. – На транспортные расходы, так сказать… Кстати… – Он на время отвлекся от своего занятия и посмотрел на Волкова. – Хорошо, что вспомнил… Алексей Иваныч, мне рано утром надо бы съездить в гараж к местному механику.

– Барахлит коробка передач?

– Тоже обратили внимание? Я ему уже звонил, он обещал сделать. Вернее, мы с ним в две руки сделаем, но нужно поставить машину на яму и требуется диагностический комплекс.

– Раз надо, так надо, – сказал Волков. – Вы человек опытный в таких делах, дядь Саша, вам виднее.

– Там на пару часов работы. Коваля я уже поставил в известность, он не возражает. Вы не против, Алексей Иванович?

– Нет, конечно.

– А если вдруг понадобится транспорт… и меня не будет на месте?

– Я позвоню коллеге в райотдел, он пришлет служебный. В крайнем случае, – Волков усмехнулся, – вызовем такси, тут это не проблема. А казна – оплатит.

Пока мужчины переговаривались, Анохина съела несколько ягод. Дождавшись окончания разговора, она, в продолжение уже своей темы, с той же милой, но несколько ироничной улыбкой, сказала произнесла:

– Очень даже представляю себе, Алексей. Будет все как у людей: семья, дом, дети…

– Будет не так, как у нормальных людей, а совсем по-другому, – возразил, подыгрывая, Волков. – Жена не будет знать, где пропадает ее муж. Что ж хорошего? Не будет лада и мира в такой семье.

– Так, так… Отчего же это? Волков что, заведет любовницу на стороне?

– Волков… раз уж речь зашла о некоем «Волкове»… имея такую работу с определенной спецификой, не будет располагать собой. И даже не сможет внятно объяснить своей половине, коль он вздумает связать свою жизнь с жизнью другого человека, чем он занимается.

– Ну… об этом можно догадаться.

– А главное, не сможет рассказать, где он пропадает – иногда неделями, а иногда исчезая на месяц-другой. Да и сам он не знает, где будет завтра или через неделю.

– Какую-то грустную картину вы нарисовали, Алексей… Так и я ведь дама незамужняя, – сказала она так, что Волков едва расслышал ее. – Как видите, я тоже из служебных поездок не вылезаю и пропадаю, – добавила Светлана уже громче.

– А куда это вы собрались? – спросил он, увидев, что Анохина переоделась в шорты и просторную майку, а в руке у нее пластиковый пакет. – Если не секрет.

– На речку… ополоснуться хочу. Пойдемте-ка искупаемся, Алексей, за компанию.

– А что… хорошая идея. Я с удовольствием.

– Только не задерживайтесь надолго, – сказал им Фомин. – Ровно через полчаса шашлык будет готов к употреблению.

Волков и Анохина поднялись по выложенной плиткой дорожке на невысокий холм. Задержались на несколько секунд, чтобы посмотреть с пригорка на лежащий левее – на север – в неширокой долине Красной город, постепенно отходящий ко сну.

Откуда-то из степи, от холмов, этих передовых дозорных кавказских предгорий, наползал сумрак; на востоке долины, в пригороде, уже лежала ночная мгла, кое-где расцвеченная точечками электрических огней, статичных и перемещающихся – там, где проходили пригородные улицы, где лежала лента краснодарского шоссе. Центр Краснореченска – как на ладони. Хорошо видны вычерченные горящими уличными фонарями и освещенными фасадами домов центральные магистрали; угадывался в надвинувшемся сумраке парк с двумя подсвеченными фонтанами. На юго-западной окраине, всего в трех-четырех километрах от пансионата, от того места, где они стояли, находился спальный район. В некоторых окнах пяти– и девятиэтажных жилых домов горели огни; а на плоских крышах домов все еще видны пурпурные блики уже почти скрывшегося за линией горизонта где-то далеко на западе, над Черным морем, дневного светила.

Алексей, подав руку спутнице, сошел вместе с ней по дорожке на другую сторону этого холма, к речке, притоку Красной. Речку, пожалуй, скорее можно назвать ручьем, поскольку ее ширина даже в самом месте впадения в Красную, до которого отсюда всего пара сотен метров, не превышает десяти-двенадцати шагов. Местные придумали несложное, но эффективное инженерное решение. Русло этого притока с одной стороны сузили, устроив вдобавок как бы ступенчатую терраску, по которой вода в несколько приемов, отбиваясь от каменных ступеней, стекала в расширенное и углубленное в это место ложе. Получился водоем с проточной водой, длиной метров в сорок и шириной в двадцать пять, с глубиной посредине около двух метров. Очень даже симпатичное местечко, особенно для данной местности.

Навстречу им, неся влажные полотенца, поднималась семейная пара. Когда эти двое ушли, перевалив через невысокий холмик, на берегу, посыпанном со стороны тропы чистым песком, остались только они вдвоем, Анохина и Волков.

– Ну? Чего же вы? – Анохина положила пакет с полотенцем и купальной шапочкой на одну из двух имеющихся здесь лавочек. – Ныряйте! А я – за вами.

Волков быстро снял майку. Коротко, в три-четыре шага разбежался; оттолкнувшись, нырнул в водоем. Поначалу, как показалось, даже как будто обожгло кожу; настолько вода была холодной… Днем, верно, она хорошо прогревалась на солнце; но сейчас, когда дневное светило зашло и в этот «бассейн» натекла свежая проточная вода, температура ее вряд ли превышала шестнадцать градусов… Вынырнул он уже на другой стороне. Чуть отдышался; дал организму несколько времени для адаптации. Затем уже спокойно, ленивыми саженками, поплыл наискосок, в сторону водной террасы.

В бархатистом южном небе с блестящими точками проклюнувшихся звезд открылся взору неожиданно яркий лунный серп. В мягком серебристом свете была прекрасно видна женская фигура на берегу водоема. Анохина успела снять одежду; она осталась в бикини и узком, плотно охватывающем нежные полушария грудей ярко-синем топе. Замерла, словно не решалась войти в воду… Длинноногая, с узкой талией, переходящей плавно, смягченно в округлую линию бедер, она в это зыбкое мгновение казалась не живой женщиной, а изваянной талантливым мастером статуей из теплого, посеребренного светом месяца мрамора. Но вот она сделала шажок к воде, и это секундное наваждение пропало.

В отличие от напарника по опергруппе, Анохина не стала нырять, но вошла в воду медленно, осторожно… Сначала вытянула ножку, коснувшись пальцами водной глади. Взвизгнула: «Ой! ой-ей! какая холодная!..» И лишь затем, войдя по пояс, погрузилась в воду и поплыла брассом, держа высоко голову в шапочке над водой.

Минут через восемь или десять, освеженные этим ночным купанием, они выбрались на берег. Волков на скорую руку вытерся захваченным из домика полотенцем. Он взял со скамейки шорты. Прежде чем надеть, полез в карман – за сигаретами и зажигалкой. В этот момент на его плечо легла женская рука.

– Подождите курить, – голос и сама интонация, с которой были произнесены эти слова, показались Волкову странными. – Хочу вам кое-что сказать.

Алексей медленно выпрямился; повернулся к ней лицом. Анохина, положив ему на плечи руки, стояла вплотную к нему. Все тем же странным пресекающимся голосом сказала:

– Я вам очень благодарна, Алексей…

– За что? – севшим голосом спросил Волков. – Не понимаю.

– Как это – «за что»? Вы спасли мне жизнь. А я так и не успела вас поблагодарить… Вы так внезапно исчезли…

– Про что это вы?

– Про те события, что были год назад.

Женщина, чуть привстав на цыпочки, поцеловала его в щеку.

– Вот, – сказала она. – Спасибо вам…

И вдруг, неожиданно для обоих – или же вполне ожидаемо – они сошлись, сблизились. Анохина обвила его шею обеими руками; он тоже обнял ее; прижал к себе. Их губы встретились. Вначале поцелуй был робкий, несмелый… Волков медленно и осторожно касался губами сочных, сладких, пахнущих спелой душистой клубникой и черешней женских уст. Затем уже она взяла на себя инициативу; Алексей ощутил плотное, упругое касание ее прикрытой лишь тонкой полоской мокрой ткани груди, ощутил проникновение ее языка – они теперь уже целовались умело, пылко.

– Кхе! К-кхе – раздался откуда-то сверху кашель. – Та-ак… – донесся до них знакомый мужской голос. – Вот вы чем тут, значит, занимаетесь, голубки.

Анохина быстро отстранилась; взяла со скамейки полотенце, набросила его на себя. Волков испытывал смешанное чувство досады, раздражения и неловкости. Вот только этого сейчас и не хватало…

– Вижу, коллеги, вы уже того… спелись? – в голосе Коваля, наблюдающего за ними с верхушки того невысокого холма, где они сами стояли несколько минут тому назад, содержалась немалая порция яда. – Как же так, Светлана Леонидовна? А ведь еще вчера, сколько помнится, вы являли собой образец нравственности и служебной дисциплины?..

– Коваль, заткнитесь, – угрюмо сказал Волков. – Про меня можете думать или говорить, что хотите. Мне плевать на вас и ваши выходки…

– Ну-ну…

– Но если вы, не уважаемый мною коллега, еще одно плохое или двусмысленное слово скажете в адрес единственной в нашем коллективе женщины…

– Вот именно… единственной.

– То нам тогда придется объясниться.

– Что, на дуэль вызовешь? – Коваль издал неприятный смешок. – Во дает…

«Просто набью тебе сейчас морду…» – подумал Волков, надевая сандалии и майку.

Он, отвернувшись, подождал несколько секунд, пока Анохина оденется и сложит мокрое полотенце в пакет. Судя по ее мрачному виду, «единственная в коллективе женщина» тоже чувствовала себя неловко.

– Пойдемте, – прерывисто вздохнув, сказала она. – Но я вас умоляю, Алексей… – Она коснулась его руки. – Не будьте хоть вы дураком.

Когда они поднимались на холм, явственно прозвучал сигнал сотового телефона Коваля.

– Да… я. Слушаю! – Коваль разговаривал, исподлобья наблюдая за поднимающейся по тропе парочкой. – Что?! – изумленно переспросил он. – Точно?.. Ошибки нет какой?..

Он выслушал говорившего; потом, обдумав какую-то свою мысль, сказал:

– Вот что это за хрень?.. Абсолютно неожиданно. Как гром среди ясного неба…

Волков и Анохина прошли мимо него. Но, сделав несколько шагов, все же остановились. Судя по голосу рыжего, что-то стряслось…

– Пришли за мной машину… да, немедленно! – потребовал Коваль. – Конечно… я хочу своими глазами все увидеть! Жду транспорт. Отбой.

Коваль сунул мобильник в чехол на поясе. Угрюмо, чуть сощурив глаза, уставился на своих коллег, застигнутых им, старшим опергруппы, как он сам думал, на «горячем».

– Что случилось, Геннадий Михайлович? – первым нарушила тишину Анохина (похоже, самая мудрая, самая выдержанная сейчас в их компании). – На вас лица нет.

– Если кто потерял лицо, то это не я, – процедил Коваль. – Охолонь-ка, «альфа»! – увидев, что Волков шагнул к нему, сказал Коваль. – Не до разборок!..

– Мужчины… я вас прошу, – вновь подала голос Анохина. – Давайте без глупостей, а? Все здесь взрослые люди, надеюсь. – Она вновь посмотрела на рыжеволосого крепыша. – Так что стряслось?

– Неизвестные обстреляли на краснодарском шоссе машину Тимура Ахмедова. По меньшей мере трое человек погибли.

– Самого Тимура? – ахнула Анохина. – Он тоже мертв?

– Его в машине не было…

Коваль обошел их – со стороны, где стояла Анохина, – и направился к домикам, туда, откуда доносился ароматный, дразнящий обоняние запах доходящего на углях мяса. Им двоим тоже не оставалось ничего иного, как идти за рыжим по дорожке к занимаемым их группой двум домам.

– Но зато в «мерсе» были его родной брат Руслан и его племянник… Мухамадин, – сказал на ходу Коваль.

– Тот самый Мухамадин?! – изумленно переспросила Анохина. – Племянник Тимура Ахмедова?

– Ну да, он самый, – сердито ответил Коваль. – И еще охранник…

Они свернули за угол дома и оказались на площадке, где возле уже накрытого стола – на котором выделись бутылки с темно-янтарной наливкой и красным вином – их дожидался дядя Саша, взявший на себя по доброй воле и с молчаливого согласия остальных трех сотрудников опергруппы еще и функции повара.

– Что будем делать? – спросила Анохина.

– Про вас не знаю, что вы будете делать.

– Бросьте… я ведь о деле. Поедем на место ЧП?

– Я один поеду, – все тем же сердитым тоном объявил Коваль. – От вас толку… Только мешаться под ногами будете. – Махнув рукой, он посмотрел на Фомина.

– Игнатьич, упакуй-ка с полдюжины шашлыков… Ну, помидоров там несколько, огурцов. И бутылку вина. Сейчас за мной коллега заедет, поеду на место ЧП…

Глава 17

Астемиров и двое его спутников въехали в город на рассвете со стороны пригородных дачных участков. Старший группы сидел на заднем сиденье серебристого «Кадета». За рулем Аскер Аскеров; еще один из команды Астемирова занял кресло пассажира.

Примерно в километре от них, по левую руку, там, где проходила лента краснодарского шоссе, вливающаяся в пригороды с севера, на короткое мгновение показалась в разрыве между деревьями и крышами низких домиков светло-серая остроконечная стела. Вертикально стоящие буквы отсюда, из машины не разглядеть, но Астемиров знал, что именно за надпись складывается из этих букв – КРАСНОРЕЧЕНСК.

Старший бросил взгляд на часы. Половина шестого утра… Ну что ж, все идет строго по графику. Через пятнадцать минут они будут в точке, намеченной как место сбора боевого ядра группы Астемирова.

Время для этой поездки, как и маршрут следования, были тщательно продуманы, выверены. События – не все, конечно, а некоторые, – от которых уже сейчас трясет весь этот пятидесятитысячный город, произошли тоже не просто так, не на ровном месте. Ситуацию надо было, что называется, разогреть.

Конфликт между «хозяйствующими субъектами» – это лишь повод, это некая неявная возможность или шанс. Нет такого места, такого города, особенно здесь, в этих краях, чтоб все были довольны своей жизнью, своим положением. Нет такого города, чтобы кто-то не покушался на чье-то имущество или на чью-то землю, считая это имущество и эту землю своими, даже если они до поры принадлежат другим. Такие конфликтные точки существуют во множестве, они есть в любой стране, в любом обществе. Но уже существующие конфликты, то тлеющие, то разгорающиеся, то вновь затухающие на время благодаря действиям властей, тоже ведь нужно уметь использовать. Он, человек, приехавший в эти края под именем Рустам Астемиров, решил усугубить положение, решил еще сильнее разогреть и без того довольно накаленную ситуацию; в чем, надо сказать, вполне преуспел.

За сутки с небольшим в городе – и в его окрестностях – случилось несколько ЧП. На окраине был расстрелян джип с двумя местными авторитетными парнями, принадлежащими к группировке «питбулей». Вчера утром был сожжен один из автомобилей Тимура Ахмедова. И, наконец, минувшим вечером на въезде в Краснореченск было осуществлено нападение на «Мерседес», в котором находись близкие родственники самого местного олигарха – его родной брат и племянник. И это в дополнение к тому, что было уже совершено ранее двумя сторонами вспыхнувшего в этом городе конфликта – еще до того, как в сам этот конфликт решила вмешаться некая третья сторона.

После вчерашнего нападения неизвестных – а это были люди Аскера Аскерова – на «Мерседес» Тимура Ахметова местная власть, посчитавшая уже было конфликт исчерпанным, ну, или хотя бы временно притушенным, локализованным, вынуждена была вновь действовать пожарными методами. И действовать так, именно так, как это выгодно третьей стороне: тем, кто решил воспользоваться сложившейся в этом городе, расположенном в предгорьях Северного Кавказа, напряженной обстановкой.

Начиная с полуночи, на основных въездах в город властями были усилены стационарные посты ГИБДД. Кроме того, были посланы дополнительные силы из числа местных сотрудников для патрулирования двух районов города. Ситуация в городе, и без того неспокойная, накалилась после расстрела неизвестными двух авторитетных молодых людей – Константина Быстрова и его приятеля, сотрудника краснореченского ЧОПа «Гефест». В городских кварталах близ стадиона «Химик» весь вчерашний день наблюдались – и пресекались полицией и приехавшими на место чиновниками – попытки стихийных сходов жителей.

Вечером в этом же районе собралось около сотни членов молодежных группировок «химиков» и «питбулей». Потребовалось мобилизовать все силы местного райотдела полиции и других силовых структур, произвести задержание самых буйных и агрессивных из числа молодняка, чтобы предотвратить массовую драку «химиков» с молодыми кавказцами. Три патрульные машины также были отправлены в юго-западные кварталы, туда, где в частных особняках проживали авторитетные члены диаспоры, включая самого Тимура Ахмедова. И это в дополнение к дежурящим здесь же автобусу с ОМОНом и нескольким экипажам частного охранного предприятия, созданного несколько лет назад для охраны местного бизнеса Ахмедовых.

Краевые власти не решились ввести чрезвычайное положение в Краснореченске ни вчера днем, ни сразу же после известия о расстреле неизвестными брата и племянника местного олигарха Тимура Ахмедова. Власти города и края ограничились половинчатыми мерами, отложив решение о введении режима ЧП в этом неспокойном городе до двух часов пополудни пятницы.

Почему именно это время – четырнадцать ноль-ноль пятницы – рассматривается как вероятная дата введения в городе ЧП? А не более ранний срок, скажем, не восемь или девять часов утра, не начало рабочего дня? Рустам знал ответ и на этот вопрос – благодаря информатору, сведения от которого поступали к Аскерову, а уже от него к старшему группы.

В зале местного ДК должна состояться непродолжительная церемония прощания с тремя жертвами нападения: родным братом Ахмедова, его племянником и личным шофером. Они были злодейски убиты; у местных наверняка возникнет версия, что это был акт мщения за расстрелянных накануне «питбулей», к гибели которых Ахмедовы, кстати, были не причастны. В Краснореченск приедут – как можно догадаться – многие из тех, кто знал Руслана Ахмедова и его сына, многие из тех, кто был также обязан Тимуру Ахмедову. Эти люди приедут из Краснодара и других городов края. Возможно, проводить в последний путь двух представителей клана Ахмедовых приедут также люди из их диаспоры и члены других диаспор из Ставрополья и некоторых соседних территорий.

В два пополудни останки перенесут в катафалки; траурный кортеж под охраной выедет из Краснореченска в Майкоп. И еще до заката солнца, как требует обычай, всех троих похоронят на родовом кладбище в одном из селений в двадцати километрах от столицы автономии.

Астемиров, отвечая своим мыслям, покачал головой. Теперь, в данное время, в эти часы и даже минуты, ситуация вокруг Краснореченска и в самом городе острая. Медлить теперь и ему, Астемирову, долее нельзя. Он догадывался, что эпизод с убийством двух «лесников» возле поселка Мезмай не останется незамеченным. Он чуял, что по его следу уже идут охотники.

Аскеров вел машину так, таким маршрутом, чтобы свести к нулю возможность контакта с местными сотрудниками правоохранительных органов. Хотя документы у всех троих надежные, все же не стоило сейчас рисковать даже в малейшей степени.

Они въехали в город по одной из местных второстепенных дорог; далее их путь пролег по окраинным улицам в сторону пищекомбината, чей комплекс вкупе с разного рода хозяйственными постройками находился в южной части города.

Точно таким образом, кстати говоря, минуя основные въезды в райцентр, где сейчас дежурят усиленные посты и где проверяется каждый въезжающий в город и каждый покидающий его транспорт, в Краснореченск либо уже въехали к этому моменту, либо должны будут уже вскоре прибыть своим транспортом еще несколько групп боевиков.

Серебристый «Опель» свернул к гаражам, расположенным вдоль высокой серой стены пищекомбината. Аскер уже был здесь, он знал, куда именно нужно свернуть, знал, где находятся нужные им гаражи. Еще бы ему не знать: в свое время именно он, использовав подставную фирму, на выделенные на его счета через офшор средства, приобрел эти самые гаражи, а также прикупил несколько грузовых фургонов и микроавтобусов. До поры даже сам Аскеров не знал, зачем, для чего могут понадобиться и эти гаражные постройки, и та небольшая транспортная фирма по доставке грузов, которую он учредил по просьбе – вернее, приказу – своих закордонных кураторов. Теперь вот, с приближением «часа «Х», было ясно, что все это делалось в расчете на будущее и с дальним прицелом.

Аскеров уже видел проезд, в который ему нужно свернуть. Он стал притормаживать, одновременно вглядываясь в лобовое стекло «Опеля».

– А это еще кто такой? – пробормотал он под нос. – Это явно не наша машина…

Несколькими минутами ранее туда же, к кварталу расположенных вдоль стены пищекомбината гаражных боксов и мастерских, свернул серый микроавтобус марки «Соболь» со ставропольскими номерами.

Фомин выехал из пансионата в половине шестого утра. Он знал, что приедет раньше, чем договаривался по телефону с местным механиком. Не ровно в шесть, а где-то без четверти. Ну так и что ж, ничего страшного. Если Степаныча еще не будет на месте, он подождет его появления у гаража.

Александру Игнатьевичу не спалось этой ночью. Как, впрочем, и остальным членам их небольшой команды. Волков несколько раз выходил из домика во двор – покурить. Видно было, что человек переживает, мается. В другой половине их дома сквозь опущенные жалюзи почти всю ночь брезжил свет. Анохина, значит, тоже не спала. Возможно, читала допоздна захваченную с собой в поездку книгу. А может быть, пользуясь планшетным компьютером, изучала какие-то файлы или что-то искала во Всемирной паутине.

Фомин как человек бывалый ощущал то напряжение, что существует внутри их наспех укомплектованной команды. Отношения между этими тремя людьми можно было бы охарактеризовать как типичный «любовный треугольник». Но это поверхностное суждение, а Фомин, человек основательный, старался избегать разного рода скороспелых выводов.

Опять же, это не его дело, что там между этими тремя происходит. У него есть свои обязанности, свои задачи. И одной из главных его задач является то, что выделенный им, их опергруппе транспорт, должен быть технически исправен. А если имеются какие-то неисправности, то именно он, водитель, должен их устранить как можно быстрее и без ущерба общему делу, ради которого их группу отправили в этот небольшой южнорусский город в предгорьях Северного Кавказа. Александр Игнатьевич, как ему казалось после вчерашнего разговора с механиком, хорошо понял, где находится его небольшая мастерская и как именно туда можно проехать. Однако уже на местности, как это часто бывает, выяснилось, что то ли Степаныч не совсем точно сообщил дорогу, то ли сам Фомин чего-то недопонял или недослышал. Там, куда он свернул, не было сквозного проезда через гаражные блоки. Фомин затормозил у металлических ворот, петли которых с двух сторон были «пристрелены» непосредственно к стенам боксов – и с одной стороны, и с другой. Сами эти ворота, в которых имелась металлическая же калитка, были к моменту его появления здесь закрыты.

Фомин вышел из микроавтобуса. Подойдя к воротам, постучал кулаком по влажному, с капельками утреннего конденсата, прохладному металлу.

– Эй… уважаемые?! Есть тут кто-нибудь?

Почти сразу же, как будто кто-то специально поджидал его, стоял у самой калитки, или же послышалось металлическое звяканье. Калитка открылась; но не полностью, а так, как открывают дверь в квартиру на звонок незнакомого осторожные граждане – чтобы можно было разглядеть в щель визитера.

Фомин видел лишь часть лица того, кто стоял по другую сторону; это был смугловатый молодой мужчина южной наружности. На него уставился левый глаз – вопросительно и как-то недобро.

– Чи-во надо? – спросил этот мужчина.

– Степаныча ищу, – сказал Фомин. – Мы договорились на шесть утра… у меня машина барахлит.

– Ка-аково такого Степаныча?

– Механика местного… подскажите, как мне его найти?

– Ни-и знаю ни-икакого Степаныча, – сказал мужчина, продолжая буравить его взглядом. – Едь давай дальше… ни-и надо тут ста-аять, ни надо больше стучать. – Сказав это, он закрыл калитку.

Фомин почесал в затылке – что за дела? Он уже направлялся обратно к «Соболю», когда послышалось металлическое позвякиванье.

– Эй! – крикнул в полуоткрытую калитку все тот же мужчина (теперь уже Фомин выдел, что тот одет в камуфляжные брюки, кроссовки и ветровку поверх майки). – Га-аварят, к Степанычу надо другой да-арогой ехать! Вернись на да-арогу, вдоль стены… Кароче, с другой ста-араны будет его гараж.

– Ага, понял, – сказал Фомин. – Спасибо… теперь уже не заблужусь.

Он сел обратно в микроавтобус. Двигатель он не глушил; но, когда решил сдать кормой, а иначе отсюда не выехать, поскольку он стоял как бы в устье этого перегороженного забором проезда, образованного стенами боксов, случился конфуз – напрочь вырубило «заднюю».

Александр Игнатьевич попробовал еще раз переключить передачу. Затем повторил попытку… И еще… но результат был тот же.

Фомин выждал минуту; посмотрел в зеркало заднего вида, готовясь к маневру, – он все же надеялся, что «найдет» заднюю, что ему удастся выехать отсюда самому, без чьей-либо помощи. Метрах в пятнадцати по корме, несколько сбоку, чтобы не мешать выезду «Соболя», остановился серебристый «Опель Кадетт». Похоже, Фомин, перегородил кому-то из местных проезд в этот загороженный брамой гараж…

– Аскер, узнай, что за машина и кто на ней приехал, – распорядился Астемиров.

Аскеров выбрался из «Опеля». Неспешно подошел к «Соболю», срисовав по ходу госномер – соседний регион, номера обычные, не блатные, не служебные. Хотя стекла микроавтобуса основательно затемнены, все равно видно, что в самом салоне людей нет, за исключением шофера. Аскер уже было приготовился постучать костяшками пальцев в дверь водителя, но тот сам опустил стекло.

– Виноват, – сказал сидящий за рулем уже немолодой мужчина в кепке и одетой поверх рубашки спецовке. – Не могу сдать задним…

– Слышу, – сказал Аскер. – А вы кто будете?

– Ну так… это… шофер я, – сказал мужчина. – Частник… людей вожу туда-сюда.

– Частник… А чего здесь делаешь?

– Дык… Обломался.

– Вижу, – внимательно приглядываясь к нему, сказал Аскер. – А к кому приехал?

– Здесь? Дык, это… Я… вообще-то, с механиком договорился.

– С каким механиком?

– Со Степанычем…

– Так ты к Степанычу?

– Виноват… не с той стороны заехал. Он мне обещался с ремонтом подсобить…

– Ну и поезжай давай к своему Степанычу, – сказал Аскеров, раздражаясь по поводу тупизны этого пожилого водителя. – Чего здесь встал?

– Так это… Не могу сдать кормой!

– Ты нам проезд загородил!

– Я это… сейчас… минутку!..

Аскеров вернулся в «Опель».

– Шофер – старый осел! Перепутал проезды… ему к механику в частные мастерские, а он к нам завернул.

– А есть тут такой механик, которого он назвал? – спросил Астемиров, прислушиваясь к тому, как «старый осел» пытается врубить пропавшую заднюю передачу. – Ты спрашивал, к кому он приехал?

– Он назвал одного местного. Его мастерская находится по соседству… но проезд с нашей стороны мы загородили.

– Твои действия, Аскер?

– Давайте я его… это… возьму на себя, – подал реплику парень, до того молча сидевший спереди, в кресле пассажира. – Я аккуратно этого деда успокою – ножом. Что скажете?

Двое остальных проигнорировали прозвучавший вопрос. Увидев, что старший взялся за ручку, Аскер удивленно посмотрел на него.

– Ты собираешься выйти?

– Ну не сидеть же здесь до вечера, – сухо сказал Астемиров. – Договорились же ровно в шесть. Надо быть точным, братья, это – важно.

Он и Аскеров – третий остался в машине – вышли из «Опеля» и направились мимо вновь заглохшего «Соболя» в воротам. При их приближении калитка распахнулась; они друг за другом прошли в нее.

– Если через пять минут этот мужик не заведется и не уберется отсюда, – сказал старший, – то придется нам самим убрать его.

– Будет сделано.

Оглядев огороженное с двух сторон пространство гаража – по три бокса с обеих сторон, старший спросил:

– Где Юнус?

– Я здесь, Рустам, – выглянув в приоткрытую дверь одного из гаражей, крикнул Бачиев. – Ассаламу алейкум!

– Ва-алейкум ас-салям! – направляясь к нему, поприветствовал помощника Астемиров. – Как дела, Юнус?

– Как раз заканчиваю… Хочешь взглянуть, какую «конфетку» я для федералов сделал?

– Обязательно посмотрю. Минутку…

Астемиров остановился, прислушиваясь к хорошо слышимым здесь звукам движка «Соболя». Ага, похоже, нашел выпавшую передачу – сдает задним… Старший покачал головой. Повезло шоферу. Еще бы пару минут, и джигиты зарезали бы его, как барана…

– Показывай, Юнус, – сказал Астемиров, входя в гараж, – что за подарок ты приготовил для местных.

Глава 18

Волков действительно не сомкнул глаз этой ночью… Вернее, он попытался было уснуть и даже задремал. Но ему привиделся кошмар – он один в безлюдном городе, он не понимает толком, что вокруг происходит, да еще и вдобавок его преследует целая стая волков… Это было короткое, но страшное наваждение; он весь облился потом, так что пришлось залезать под душ. После этого сон уже как рукой сняло. Да он и не пытался более прилечь, понимая, что вряд ли уснет до самого утра.

Алексей был расстроен. И даже не столько из-за очередной глупой стычки с Ковалем, сколько из-за того, что из-за сцены на берегу наверняка расстроится Светлана, что она будет переживать из-за случившегося. Он слышал легкие шаги за стеной; когда выходил курить, видел сочащийся сквозь опущенные жалюзи свет. Он хотел было постучаться, вызвать Анохину на улицу, чтобы поговорить, объясниться – в том смысле, чтобы она не вздумала брать в голову, не переживала из-за этих вот сущих пустяков. Но потом решил, что не станет ее тревожить; во всяком случае, не будет ее беспокоить сам, не будет лезть к ней со своими объяснениями или словами утешения.

В начале шестого – он видел в окно – дядя Саша вышел из своего домика и стал готовиться к поездке. А ровно в половине шестого послышался звук движка – «Соболь» покатил к выезду из пансионата.

Рассвело. День обещался быть ясным, теплым, почти безветренным. Алексей перепоясался поверх белой рубашки ремнями; приладил кобуру. Сунул в нее «ярыгина», в отдельный кармашек положил запасную обойму. Чтобы не светить перед постояльцами оружие, набросил сверху легкую светлую куртку. Он хотел пройтись, подышать воздухом. А оставлять в домике оружие, когда сам уходишь куда-то, не следует.

Заперев дверь, Волков обогнул дом и неспешно направился по дорожке к тому холму, с которого вчера они вместе со Светланой любовались видом на город и поздним закатом.

Проходя мимо одного из соседских коттеджей, он заметил припаркованный у одного из двух входов уже знакомый ему джип. Тот самый «Чероки», владелец которого – или же шофер владельца – любит слушать по утрам громкую восточную музыку. Да, это тот самый внедорожник цвета «мокрый асфальт», который обогнал их микроавтобус, когда они въезжали в Апшеронск, – они тут же потеряли его из виду.

Вечером он этой машины не видел; значит, вернулись ночью или уже под утро. Должно быть, они у себя в домике, эти двое… Или же один из них, если второй остался в Апшеронске, куда они тоже для каких-то своих целей ездили вчера.

Волков поднялся по дорожке на этот невысокий холм. Подставил лицо косым лучам взошедшего уже солнца. Постоял так немного, дыша полной грудью утренним, еще прохладным, не нагревшимся за день воздухом.

Он вдруг услышал шум в той стороне, откуда прошел на этот холм. Похоже на перебранку. Утром, когда природа лишь только просыпается, голоса далеко слышны… Как и звук заработавшего автомобильного двигателя.

Волков резко обернулся. И увидел, как двое парней, в одном из которых он опознал любителя громкой восточной музыки, втолкнули в салон джипа молодую женщину!..

Почти всю эту недлинную летнюю ночь Анохина просидела в Интернете, благо в домике имелся и кабель подсоединения, и Wi-Fi доступ. Поначалу она не собиралась надолго зависать в Сети, хотела лишь посмотреть местные сайты (не все подряд, а те из них, где в последние несколько суток, начиная с недельной давности конфликта возле ночного клуба, обсуждалась сложившаяся в Краснореченске ситуация). Но стоило ей зайти на первый же форум, отмеченный в закладках, а именно на альтернативный официальному краснореченскому «районному» городской сайт, как увиденное там ошеломило Анохину. Да и само количество появившихся там – и появляющихся в онлайн-режиме даже ночью – комментариев по разделу «Конфликт в Краснореченске» просто-таки огорошило.

На этом местном сайте лишь за вчерашние вечер и ночь появилось несколько тысяч новых комментариев. Здесь отмечались как обеспокоенные событиями в городе граждане, пытающиеся получить информацию друг у друга, так и те, кто под анонимными никами делали явно провокационные вбросы. Многостраничный и никем не модерируемый топик одной лишь этой темы, ставшей сверхпопулярной, похоже, даже за пределами края, пестрел призывами типа: «К нам едут банды кавказцев!.. Будет резня!.. Бей чужаков, очистим город от черных!.. Город окружен внутренними войсками!.. В центре нашли еще одну заминированную машину!..»

Примерно такая же нездоровая атмосфера и гиперактивность некоторой части пользователей, зачастую анонимных «мурзилок», наблюдались в последние часы на других местных и краевых форумах и площадках. Можно сказать, что страсти кипят практически повсюду, где шло обсуждение конфликта в Краснореченске, все чаще называемого «межэтническим». И это тоже не могло не настораживать, и это тоже требовало вдумчивого анализа. Когда окончательно рассвело, Анохина приняла душ, высушила волосы; при помощи косметики нивелировала, как смогла, последствия бессонной ночи… В иной ситуации обязательно прогулялась бы к рукотворному водоему, чтобы освежиться в холодной проточной воде. Но после вчерашнего – как-то не хотелось.

Закончив с туалетом и переодеванием, оглядела себя еще раз в зеркале. Вздохнула прерывисто (бывало, что и получше нынешнего выглядела). Но затем, найдя в себе силы, улыбнулась собственному отражению. И только после этого, прихватив сумку с планшетником, направилась к выходу.

Подойдя к двери соседа, Анохина постучалась.

– Алексей, вы у себя?

Ей хотелось (теперь уже) как можно скорее увидеть Волкова и рассказать ему о том, что она прочла на интернет-форумах этой ночью. Ей представлялось это важным. Она уже не думала о том, что вчера вечером произошла довольно досадная сцена с ее участием, но была сконцентрирована на деле – том самом деле, ради которого ее включили в опергруппу и ради которого они вчетвером прибыли в этот город, чтобы быть здесь ушами и глазами краевого начальства.

Не дождавшись ответа и не услышав никаких звуков за дверью, Светлана направилась по дорожке за угол – на «главную улицу» пансионата. «Скорее всего, – предположила она, – Волков отправился на водоем…» И еще Светлана подумала о том, что она, возможно, зря так переживала именно по поводу Волкова, поскольку не факт, что он сам этой ночью весь «испереживался», что он не спал именно из-за нее.

– Ох! – сказала она вслух, уткнувшись в мужскую грудь. – Полегче!..

Эти ее восклицания не имели уже отношения к ее мыслям о Волкове; когда Анохина завернула за угол коттеджа, то неожиданно для себя столкнулась с парнем, в котором уже спустя секунду узнала того самого нагловатого южанина, не далее как вчера приглашавшего ее «покататься»…

– А!.. красавица! – сказал тот, обнажая в странной полуулыбке острые плотные белые зубы. – Я к ти-ибе как раз иду.

Анохина попыталась обойти этого развязного субъекта. Но не тут-то было – тот схватил ее своими железными пальцами за локоть!

– А ну отпусти! – крикнула Анохина. – С ума сошел?! Отпусти р-руку, кому сказано?!

Она увидела еще одного парня, спешащего к ним от соседнего коттеджа, расположенного на другой стороне «улицы». И это был не тот мужчина, которого она видела вчера в компании этого наглеца и который одним своим словом одернул своего спутника… Тому на вид около тридцати; этот определенно моложе, ему лишь немногим за двадцать.

Анохина попыталась вырвать руку; но наглец не только не освободил ее, но и – более того! – вывернул ее назад, так что Светлана ойкнула от боли в суставе.

– Больно… отпусти же руку, урод!

У того парня, что подбежал к ним, было встревоженное лицо. Он что-то негромко произнес на своем гортанном диалекте. Хотя Анохина не поняла, о чем он сказал, но имя она разобрала – Эльдар. Тот, кого этот незнакомый ей парень назвал Эльдаром, что-то ответил; как показалось, довольно задиристо, даже зло…

– Прекратите! – крикнула Анохина, из последних сил пытаясь выкрутиться из болезненного захвата. – Немедленно прекратите! – вновь попыталась воззвать к разуму хоть кого-то из этих двух она. – А не то… не то сильно пожалеете оба!!!

– Ну что, девушка, па-аедем кататься! – перейдя на русский, сказал Эльдар, продолжая скалить в ухмылке зубы. – Мужчин тва-аих нет, да…

– Отпусти!

– Ха-ха!.. Я видел, как ваш «Соболь» па-аехал куда-то!..

Анохина набрала в легкие воздуха, чтобы крикнуть – заорать во всю ивановскую! Но в следующее мгновение что-то обрушилось на нее сверху; «свет» потух для нее мгновенно, так что она не успела даже понять, что произошло.

Волков потерял две или три секунды времени – настолько невероятным было то, что происходило в каких-нибудь восьмидесяти или ста шагах от него… И все же рефлексы взяли свое; еще не поняв толком, не осознав до конца, что именно там происходит, он рванул с верхушки холма в сторону джипа! Но и джип, в который только что, буквально у него на глазах, двое неизвестных втолкнули Анохину (похоже, она была без чувств), тотчас же, едва водитель успел запрыгнуть в кресло, тронулся с места! Алексей на ходу вырвал из подмышечной кобуры пистолет.

– Стоой! – крикнул он. – Стой… стрелять буду!!!

Но тот, кто сидел за рулем темно-серого «Чероки», то ли не расслышал бегущего от холма к коттеджам человека, то ли решил проигнорировать предупреждение…

Волков еще какое-то время бежал что есть сил и прыти за этой тачкой; но соревноваться с набравшим скорость джипом было бесполезно. Стрелять по машине, даже по колесам, нельзя, он это сразу понял. Да хотя бы уже потому, что велика вероятность промаха! Велика вероятность того, что он может угодить по самой машине, по заднему стеклу, а значит, может попасть и в Анохину, находящуюся сейчас в салоне. Палить в воздух не имело особого смысла, поскольку здесь, в пансионате, охраны нет как таковой. Волков еще бежал – несся, как спринтер на стометровке! – по «главной улице» пансионата, а «Чероки» уже маханул под открытую арку, устроенную в разрыве, в прогале заменяющей с этой стороны ограду стены пятиметровых серебристо-зеленых туй… Вот когда он пожалел, что на месте нет их служебного транспорта, равно как пожалел о том, что и их самого опытного сотрудника, ветерана спецслужб Фомина, тоже сейчас нет в пансионате.

Алексей сначала хотел было побежать прямо к арочному проезду, через который всего несколько секунд назад из пансионата вынесся «Чероки» с захваченной прямо у их домика двумя парнями молодой женщиной. Но вовремя сообразил, что толку от этого не будет – на своих двоих он «Чероки» точно не догонит!..

Чуть правее, всего в полусотне шагов, находилась небольшая асфальтированная площадка – паркинг для транспорта приезжих и местного персонала. Заметив на площадке плотного коротышку в шортах, клетчатой рубахе и панаме, возившегося у стоящей кормой к выезду «Лагуны» цвета серебристый металлик, Алексей рванул к нему!..

Мужчина стоял к нему спиной; он только что открыл багажник и положил в него какой-то пакет. Передняя дверь «Лагуны» тоже открыта.

– С дороги! – хрипло крикнул Волков. – Мне… нужна… машина!!!

К счастью, карта-транспондер, плоская Renault Card, была на месте. По-видимому, хозяин собирался куда-то отъехать и выбрался из автомобиля лишь за тем, чтобы еще раз осмотреть содержимое багажника или чтобы что-то переложить туда из салона.

– Извини, мужик!.. – крикнул «альфовец», сдавая задним ходом и стараясь при этом не наехать на владельца этого транспортного средства. – Но мне нужна твоя машина!

Коротышка еще изображал из себя каменную статую – с открытым ртом и выпученными глазами, – когда его «Лагуна», которой завладел какой-то незнакомец со свирепым разгоряченным лицом и пистолетом в руке, рванув с места в карьер, проскочила под арку и исчезла из виду.

Если не считать звука набравшего обороты двигателя да шуршания шин по узкой асфальтированной дороге, то можно сказать, что в салоне «Чероки» царила гробовая тишина. Эльдар, с лица которого все еще не сошла смахивающая на оскал ухмылка, сидел за рулем. Под ветровкой, которую он надел этим утром не из-за духоты – воздух пока еще свеж и прохладен, – наплечная кобура с «ПМ». У него имелись документы на оружие, есть при себе и служебное удостоверение, согласно которому он является оперуполномоченным ЛоВД Майкопа, звание – старший лейтенант полиции. И разрешение на ношение оружия, и корочки оформлены на реального сотрудника, который, впрочем, об этом своеобразном «раздвоении» даже не подозревает.

Его товарищ, соплеменник и член одной с ним команды, созданной совсем недавно вместо уничтоженной несколько лет назад федералами группировки «Братство волков», устроился на заднем сиденье, рядом с только что захваченной ими в пансионате девушкой. Сама эта особа, получившая по затылку крепким мужским кулаком, все еще пребывала в отключке.

Не успел прийти в себя напарник Эльдара, не говоря уже о «красавице», на которую положил глаз Эльдар, как «Чероки» подкатил к первой развилке, расположенной в двух километрах от пансионата. Если ехать прямо, то дорога эта приведет в город (да и от развилки до окраинных домов расстояние всего-то километр или полтора). Эльдар свернул направо, на другую узкую асфальтовую дорогу, по которой можно было проехать к пригородному поселку, бывшему колхозу имени Ленина.

– Эй, брат, что ты придумал?! – наконец подал голос парень, который с прошлого вечера составил ему компанию вместо оставшегося в гаражах Юнуса Бачиева. – Зачем она нам?! И что дальше будем делать?

– Классная телка, да? – сказал по-русски Эльдар. – Отвезем в пригородные сады…

– А дальше?

– Трахнем ее. А потом перережем горло. И займемся дальше своими делами.

– Что?! Я не понял тебя, брат…

– На своем месте мы должны быть в четверть восьмого? Верно?

– Да, так сказал амир.

– У нас целый час свободного времени. Вот и развлечемся…

Эльдар сжимал руль «Чероки» с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Его глаза высматривали обстановку впереди, по курсу. Он не оборачивался, не смотрел назад, поскольку все то, что осталось позади, за спиной, его уже более не интересовало.

Через каких-то два или три часа весь этот город превратится в сущий ад. Он и сам сейчас не знает, выживет ли, сохранит ли голову на плечах или умрет сегодня (как умрут десятки, сотни тех, кто сейчас еще нежатся в своих постелях или только проснулись, не подозревая о том кошмаре, который разразится уже в скором времени). Так почему бы ему не потешить себя хотя бы напоследок? Кто знает, есть ли на небесах те юные гурии, те красавицы с белоснежной кожей, алыми губами и черными глазами, о которых рассказывают имамы? Существуют ли на небесах, там, куда вскоре отправятся многие его братья, а возможно, и сам он, те девственницы, ласки которых, как убеждают некоторые имамы, ждут всякого, кто сложит голову в джихаде?..

А тут… все в его руках. «Классная телка», на которую он положил глаза еще вчера, когда видел ее купающейся в местном водоеме, должно быть, только и ждет, чтобы ее оприходовали двое сильных самцов, которым предстоит уже вскоре взять судьбы многих жителей этого города в свои сильные и безжалостные руки.

Но даже если она сама и не хочет этого… ну что ж, тем хуже для нее.

– Амир будет ругаться! – вновь подал реплику несколько обеспокоенный происходящим напарник. – Я видел, что какой-то мужчина бежал от холма… к нам.

– Я тоже видел.

– Кажется, у него был пистолет!

– Ерунда, – беззаботно сказал Эльдар. – Это уже не имеет значения.

– Это… это все не по плану!.. А если амир узнает?

– Откуда? Мы сами ничего не скажем… Ты лучше смотри за этой красавицей…

– Может, связать ее?

– Зачем? Через две или три минуты будем на месте.

Волков увидел джип сразу, как только вымахнул из-под арки за живую изгородь. «Чероки» находился примерно в километре впереди; водитель держал невысокую скорость, возможно, не хотел привлекать к себе внимание…

Алексей утопил педаль в пол. Стрелка пошла на 100… 120… 140… Серебристая «Лагуна» мчала – неслась! – стрелой по придорожному шоссе к знакомому перекрестку. Тому самому, на котором он вчера утром свернули, заметив поднимающийся к небу столб дыма. Туда же, в сторону бывшей колхозной усадьбы, повернул и темно-серый джип.

Анохина очнулась от прикосновения чужой руки к ее собственной. Ее даже как будто обожгло это прикосновение, как обжигает незащищенную плоть касание медузы или молодой крапивы. Она взвизгнула… и лишь благодаря этому мгновенному испугу пришла сразу в себя. Раскрыла глаза; медленно поднесла левую руку – за правую ее удерживал тот, кто сидел рядом, – к затылочной части черепа, туда, где пульсирует боль, отдаваясь толчками по всему телу, и особенно в виски.

– Ой, мальчики, а что происходит?

Анохина произнесла эти слова таким спокойным, каким-то даже будничным тоном, что трудно было поверить, что она оказалась в этой машине не по собственной воле.

– А, красавица! – подал реплику Эльдар, даже не обернувшись к той, кто сидит сразу за ним. – А-ачнулась? Куда едем, спрашываиш, да?

Анохина покосилась на того, что сидел справа, прижимаясь горячим твердым бедром к ней и вжимая ее в самый угол.

– Так куда это вы меня везете, мальчики?

– Скоро узнаи-иш, – скаля зубы, сказал Эльдар. – Са-авсем скоро.

Второй, тот, кто сидел рядом с Анохиной, несколько ослабил хватку на ее правом запястье. Пока они ехали, пока «красавица» была в отключке, он осматривал содержимое сумочки. Вытряхнул оттуда сначала «планшетник», затем косметичку и две пачки гигиенических салфеток или что-то в этом роде. Наконец нашел в отдельном отделении бумажник темно-красного цвета… Орудуя одной правой рукой, попытался открыть его, но затем, поняв, что это не так просто, стал помогать себе второй.

– Красавица, сыди давай тиха-а, – пробормотал он, перебирая кредитные карточки, с которых решил начать знакомство с содержимым этого довольно крупного для хрупкой девушки «лопатника». – Нэ дергайся, да. А то па-арежу.

– А чего такие скучные, мальчики? – вдруг сказала Анохина. – Зачем – «сиди тихо»? И зачем «рэзать», зачем пугать, если и так можно все получить?!

Она неожиданно для сидящего рядом с ней парня – чуть подалась назад, насколько возможно; затем положила правую ногу сверху на мужское бедро. Случилось это так быстро, что парень едва успел поднять руки с бумажником. Уже само по себе то, как повела себя эта особа, было настолько нетипичным, настолько выходило за рамки его понимания различных людских типажей, что он даже поначалу отодвинулся…

– Вы мужчины или мальчишки? – странным голосом, в котором, как могло показаться, звенело веселье, сказала Светлана. – А может, вы воришки?

– Во дает! – весело кривя рот, сказал Эльдар. – Классная телка, я же говорил… Смотри за ней, брат!

– Смотрю! – «брат» вновь схватил Анохину за руку.

– Посмотри в документах, как ее зовут.

– А! Сейчас посмотрю… – Сказав это, «брат» убрал руку с ее запястья и стал опять рыться в сумочке.

Молодая женщина переменила позу; она сидела уже так, что ее лопатки упирались в угол кресла и частично в дверь, а правая нога почти полностью теперь лежала на коленях у опешившего джигита. Анохина, странно улыбаясь, как будто одна сторона лица ее была живой, ухмыляющейся, а вторая парализованной, замороженной, поддернула подол своей длинной просторной юбки…

– О! – сказал изумленный таким поворотом дела «брат». – Ого…

– Что там? – спросил Эльдар. – Что она делает?

– Эта… брат… она юбку подняла!

– Стриптиз показываю, мальчики. – Сказав это, Анохина еще основательней задрала подол с правой стороны – так, что теперь мужскому взору уже была видна вся нога и частично белые «стринги». – Вы же этого хотели?

Эльдар едва заставил себя сконцентрироваться на дороге. «Ну, ничего, – подумал он, – ничего, недолго осталось…» Они как раз подъезжали ко второму перекрестку; а еще чуть дальше поворот в небольшую рощицу, где и можно будет сделать остановку.

– А-но-хи-на, – «брат» покосился на обнаженную и, как казалось, совершенно беззащитную женскую плоть. – Свет-ла-на… А-лек-се-ев-на…

Он неохотно отвел глаза от гладкого бедра, с трудом подавив в себе желание запустить для начала руку дальше под юбку… Перевел взгляд на найденные им служебные корочки. Все так же медленно, по слогам, выговаривая слова, произнес:

– Стар-ший… лей-те-нант… по-ли-ции… – Так это… – «Брат» удивленно посмотрел на обложку. – Так это… ты? – спросил он.

Он еще раз глянул на фото, потом вновь повернул голову к «красавице», словно намеревался еще раз сравнить фото с оригиналом. И вот за эти-то короткие мгновения, пока он крутил головой и морщил лоб, кое-что изменилось, кое-что произошло.

– Да, – отрывисто сказала Анохина. – Это я.

Волков почти настиг «Чероки» – у второго по счету перекрестка. Нагнал внедорожник, держа теперь дистанцию около сотни метров, у той самой развязки, где вчера утром горел подожженный неизвестными трак с емкостями, полными коньячного спирта.

– Игорь, это Волков! – управляя чужим авто одной рукой, второй он поправил наскоро прикрепленное к ушной раковине устройство hands free. – Срочно нужна помощь и поддержка!..

Разговаривая на ходу с коллегой, обмениваясь скупыми, но вескими словами, Волков свернул вслед за «Чероки» к бывшему колхозу… А следом, держа все ту же дистанцию, повернул из лесопосадки на другую, ведущую к небольшой рощице дорогу.

– Гони сюда ближайшую патрульную машину! – бросил он напоследок коллеге. – Все, Игорь… они в лесок едут! Потом перезвоню!

В голове у него бешено крутились мысли. Что делать? Как ему поступить?

Продолжить преследование «Чероки» и по ходу ждать, пока они сами где-нибудь остановятся? А может, стоит сразу обогнать и перегородить им дорогу?

Попытаться стрелять на ходу, управляя машиной? По колесам или по водителю? Но на такое способны лишь каскадеры. А если у этих двух отморозков есть ножи? Или даже стволы? Если они, почуяв опасность, застрелят взятую ими насильно в машину Анохину?..

Волков так и не придумал более-менее надежного плана действий по спасению столь неожиданно угодившей в неприятности напарницы, как ситуация вдруг изменилась кардинальнейшим образом!..

Ему показалось, что он слышит короткие сухие щелчки. Звуки такие, как словно камешки на гравийной дороге полетели в стекло из-под колес идущего впереди транспорта. Что-то случилось с джипом. «Чероки» вдруг странно вильнул, затем… Затем скатился по лишь чуть наклонному в этом месте кювету в подходящий довольно близко к грунтовке подлесок!..

Глава 19

Тот самый ад, который Эльдар пророчествовал городу и его жителям, вдруг воцарился в салоне «Чероки». Они уже подъезжали к роще, как вдруг все полетело в тартарары! По ушам ударили звуки выстрелов; в них вплелись голоса: пронзительный женский визг, а также сорвавшийся в хрип, оборванный одним из выстрелов, мужской выкрик.

Эльдар был в полной уверенности, что стрелять начал «брат»!.. Но зачем? Почему?! Что послужило тому причиной?! Он этого так и не успел понять. Его больно ужалило в правое плечо! Рука сразу онемела; от неожиданности, от этой мгновенной боли, он потерял контроль над машиной – «Чероки», вильнув, скатился под пологий откос и ткнулся передком в густой куст орешника.

Но он – как ему казалось – быстро пришел в себя. Эльдар здоровой, не раненой левой рукой открыл дверь… и вывалился наружу!

Волков тоже выскочил из машины – едва ли не на ходу. Рванул из подмышечной кобуры свой «ярыгин»! В несколько прыжков сократил расстояние до застрявшего в кустарнике джипа. Одновременно с ним «Чероки» покинул тот, что сидел в кресле водителя! Волков увидел, как южанин, да, да, тот самый, уже знакомый ему с виду парень, неловко, боком выбрался из дверей; кажется, он ранен.

– На землю! – крикнул «альфовец». – Лежать!!!

Повернувшись к подбегавшему от остановившейся на дороге иномарки мужчине, Эльдар оскалил зубы. Правая рука висела, как плеть; он без промедления откинул здоровой рукой полу ветровки. И даже попытался, хоть и неловко, выхватить в столь неудобной позиции ствол из наплечной кобуры!..

– Ах-ха… акбар!!! – прохрипел он мокрым от крови ртом.

Волков выстрелил в него с дистанции всего в четыре шага. И попал ему в переносицу – пуля вошла в аккурат между горящими ненавистью и злобой глазами.

Держа пистолет в правой руке, левой Алексей рванул заднюю дверь «Чероки». В салоне пахло пороховыми газами и кровью. Второй бандит лежал, как ему показалось, на Анохиной, навалившись на нее, прижимая ее своим весом к заднему сиденью.

Они оба были в крови – и этот второй южанин, и молодая женщина… Волков и сам не заметил, как он выдернул Анохину из салона «Чероки». Держа ее на весу, приобняв одной лишь левой рукой, правую с «ярыгиным» просунул в приоткрытую дверь. И дважды выстрелил в того, кто остался лежать в салоне джипа.

Затем, перехватив ее уже двумя руками под грудь, оттащил от машины.

– Вы? – очнулась Анохина. – Куда вы меня тащите? Что вы делаете?!

– Вы не ранены? – отрывисто спросил Алексей. – Что-нибудь болит?

– Ох… Не знаю… А откуда… откуда вы тут взялись?

– Стреляли, – мрачно отшутился Волков. – Я вообще-то за вами от пансионата гнался.

– Да?

Светлана, упираясь в его руку своей рукой, второй, свободной, стала себя ощупывать. Волков, в свою очередь, то вглядывался в ее бледное, с расширенными зрачками лицо, то сопровождал взглядом движение ее руки по запачканным кровью блузке и юбке.

– Ну что? – тревожась, спросил он. – Как вы? Что случилось, Светлана? И кто там стрелял, в машине?

– Ох, не знаю… – прыгающими от испуга губами произнесла Анохина. – Ничего не понимаю.

– Минутку! – сказал Алексей. – Я сейчас… Я быстро. И ничего не бойтесь… так надо.

Волков не хотел рисковать; и у него не было настроения миндальничать с такого рода публикой, как эти двое. Алексей вернулся на короткое время к влетевшему в кустарник «Чероки». Оба парня находились на своих местах. Эльдар лежал у переднего колеса, раскинув ноги в кроссовках, – этот мертв. Второй оставался в салоне. Волков нашел на полу в кормовой части компактный, плоский, кажущийся миниатюрным в сравнении с тем же «ярыгиным» «ПСМ». Определенно, это было табельное оружие старшего лейтенанта полиции Анохиной.

Он выщелкнул обойму; она оказалась пустой – израсходованы все восемь патронов. Волков удивленно покачал головой: ну и ну… У этих двоих также имелось при себе стволы. У обоих – «ПМ». К счастью, они не успели воспользоваться оружием.

Гоблины, и это он знает на собственном опыте, существа подлые и чрезвычайно живучие. Да еще и многие из них, когда идут на дело, употребляют наркоту или транки. Поэтому по ним надо работать с двойным запасом, с гарантией того, что такой мертвец более не оживет. Алексей сделал по контрольному в голову обоим, после чего поспешил обратно к Анохиной.

Он передал Светлане сумочку, а также то, что из нее вывалилось или же было вытащено одним из гоблинов и подобрано уже самим Волковым при осмотре салона.

– Как вы? Как себя чувствуете?

– Помогите мне встать, – сказала Анохина. – Паршиво себя чувствую… но, кажется, не ранена.

Волков помог ей подняться с травянистого склона. Светлана потрогала левое колено – оно болело, но это боль от ушиба, а не от огнестрельного ранения или другого серьезного повреждения.

– Сейчас я «Скорую» вызову…

– Если для меня, то не надо, – Анохина, еще сильнее побледнев, прикусила губу. – А те двое? Они…

– Они мертвы, – поняв, о чем она спрашивает, сказал Алексей. – Я их пристрелил, – добавил он, чтобы снять с этой молодой женщины тот груз, который камнем мог травмировать ее психику. – Они оба были вооружены, так что… Но давайте не будем об этом.

Послышался сигнал: звонили «альфовцу». Волков поправил устройство «хендсфри». Затем ответил на вызов – это был Игумнов.

Поговорив с местным коллегой и попросив его обеспечить также немедленный приезд «Скорой», Волков дал отбой. Анохина тем временем успела достать из сумочки пачку гигиенических салфеток. Кое-как вытерла липкие от крови руки. Затем взяла зеркальце. Израсходовав весь запас салфеток, протерла лицо, на которое тоже угодили капли чужой крови.

– Вы в порядке? – в третий уже раз спросил Волков. – Не зацепило?

– Кажется, обошлось… Немного нога побаливает. Но это просто ушиб.

– Я видел, как они на вас напали… вдвоем!

Волков достал из кармана пачку «Кэмела» и закурил.

– Я стоял на холме, – сделав пару затяжек, продолжил он. – К сожалению, не смог воспрепятствовать тому, что произошло.

– Я сама не успела ничего сообразить, – сказала Анохина. – Увидела этого… – она кивнула на лежащего у «Чероки» парня. – Он схватил меня за руку… А потом… потом как будто свет выключили.

– Оглушил, наверное? Как голова? Болит?

– Немного есть… – Анохина ощупала пальцами голову. – Крови не видно?

– Нет, – присев возле нее на корточки, сказал Волков. – Крови не видно. Никаких следов рассечения.

– Я не хочу здесь оставаться. – Анохина вновь покосилась на «Чероки», до которого было не более десятка шагов. – Давайте переберемся в другое место… чуть подальше.

– Сможете идти?

– Пожалуй, да…

Волков придавил каблуком окурок. Затем, бережно обняв напарницу за талию, повел ее к другой машине.

– А что это за иномарка? – спросила Анохина, когда они подошли к стоящей на грунтовке «Лагуне» с открытой левой передней дверью. – Откуда она у вас?

– У одного из постояльцев на время позаимствовал, – Волков криво усмехнулся. – В салон сядете?

– Нет… я лучше на травке посижу.

– С минуты на минуту патруль приедет. И «Скорую» я тоже вызвал.

Волков снял легкую куртку, оставшись в перепоясанной сверху поддерживающими кобуру ремнями рубашке. Постелил ее обратной стороной на травянистом склоне близ «Лагуны», затем бережно усадил напарницу.

– А вы герой, Светлана, – вдруг сказал он. – С двумя гоблинами практически в одиночку управились.

– Я? – удивленно переспросила женщина. – Ну уж нет, – она неожиданно, даже для самой себя, рассмеялась. – Если кто-то и герой из нас двоих, так это вы.

– Да ну.

– Вы уже второй раз спасаете меня…

– Вы и без меня справились. – Волкову хотелось сесть рядом, погладить ее по макушке, прижать к себе, но он решил, что такие «телячьи нежности» в данную минуту совершенно неуместны. – Вы лучше расскажите, как вам удалось… гм… остановить их.

– Воспользоваться оружием, вы хотели сказать?

– Да, именно это хотел сказать… Они что, не обыскали вас?

– Понятия не имею, – после паузы сказала Анохина. – Я же поначалу была без сознания… Похоже, один из них ударил меня по затылку…

– Так-так…

– А когда пришла в себя, то…

– То?

– То услышала, как они переговаривались на смеси русского и своего диалекта. Один, тот, что за рулем, сказал – «классная телка… трахнем ее и… и потом перережем горло».

– Вот же гады!

– И я поняла, что надо действовать… причем немедленно.

Анохина придвинула к себе сумочку. Какое-то время, впрочем, недолго, она копалась в ее внутренностях. Вытащила компактный плоский «ПСМ», который ей еще возле «Чероки» вернул «альфовец». Взяв чуть вибрирующей от все еще не покинувшего ее напряжения за рукоять левой рукой, стала рассматривать пистолет с таким интересом, как будто это было не ее личное оружие, а невесть что.

– Так вы его… ствол то есть, из сумочки достали?

– Не-а, – сказала она и вдруг покраснела. – Не из сумочки.

– В чем хитрость, Светлана? Если это не ваш фирменный секрет?

– Вы будете смеяться, – сказала она.

– Обещаю, что не буду.

– Под юбкой, – тихо сказала она. – Он у меня был под одеждой.

– Что? – Волков удивленно приподнял брови. – Как это?

– Я подумала, что день будет не из легких, – продолжила Анохина, глядя куда-то в сторону. – У меня есть интересная такая штуковина… кобура с ремнями. Но ее не на поясе носят… и не под мышкой. Я ее раньше не носила, не было надобности. А тут решила надеть утром…

– Кобуру с «ПСМ»?

– Да. Думала, похожу вот так минут десять или пятнадцать. И посмотрю, так ли удобна эта экипировка, как мне ее расписали, когда я положила на нее глаз у наших оружейщиков из краевого главка…

Она выщелкнула пустую обойму. Взяла из маленького кармашка в сумке единственную «запаску». Вставила на место. Опираясь на подставленную Волковым руку, поднялась на ноги.

– Не смотрите, – сказала она. – Хотя… – Она вздохнула. – Я ведь вас все равно совершенно не интересую…

Анохина приподняла свою длинную широкую юбку – так высоко ее вздернула, что обнажился левой бок до талии. Волков, прежде чем отвернуться, увидел закрепленный на левом бедре – с внешней стороны его и несколько выше колена, там, где обычно дамы носят подвязку для чулок, – ремешок, на котором крепилась небольшая светло-коричневая замшевая кобура. Сунув в эту кобуру «скрытого ношения» «ПСМ» и закрепив его там, Анохина опустила подол своей просторной «цыганской» юбки.

– Вот так, – сказала она. – У нас, женщин, тоже есть свои маленькие секреты.

Патрульный экипаж приехал спустя десять минут. Волков сначала услышал звук сирены, а затем увидел и «Форд» – он свернул с «колхозной» дороги на эту грунтовку, ведущую через рощу к западной окраине пригородного поселка.

– Пойдете со мной к джипу! – сказал Алексей одному из двух выбравшихся из машины парней в полицейской форме (оба имели при себе «АКСУ-74», оба, учитывая действующий режим «усиления», были в «брониках»). – А вы… – Он посмотрел на другого сержанта. – Вы караульте пока здесь!

«Альфовец», не глядя на поспешающего за ним патрульного, направился к «Чероки».

– Ого, – сказал сержант, увидев труп у машины, – «двухсотый»?

– В салоне еще один.

Волков присел на корточки возле того, с кем ему впервые довелось столкнуться сутки назад, когда тот включил в машине магнитолу на полную громкость. Перевернул тело на бок. Достал из кармана носовой платок; придерживая его пальцами, вытащил из кобуры гоблина «ПМ», положил рядом с телом на траву. Затем достал из его внутреннего кармана пачку документов.

Бегло осмотрев служебную ксиву и водительские права, положил документы рядом с изъятым у мертвеца «ПМ». Он знал, что занимается сейчас не своим делом, – следовало бы оставить все это местным криминалистам и оперативникам, которые рано или поздно сюда доберутся. Но что-то подсказывало Волкову, что он должен сам осмотреть этих двух типов, должен составить четкое мнение, кто они такие, что их привело в Краснореченск и почему они вели себя столь нагло, столь безбашенно, как будто не боялись никого и ничего.

У второго тоже имелись при себе корочки сотрудника полиции. Но по документам он не из соседнего майкопского управления, как его сообщник Эльдар, а из республиканского – МВД КЧР. То, что «силовики» из соседних кавказских республик ведут себя вольготно, то, что иногда они даже безобразничают, – это давно не новость. И все же… В случае с этими двумя имеется некая загадка.

Волков обошел джип. Остановившись у кормы, негромко сказал:

– Сержант… отойдите шагов так на десять.

Патрульный, что-то поняв по его сосредоточенному лицу, не стал ничего спрашивать, тут же выполнил приказ этого крепкого рослого мужчины в штатском.

Волков открыл багажник. Первое, что он увидел, были спальный мешок и одеяло – они лежали сверху. Он, действуя осторожно, но в то же время особо не возясь, без промедления вытащил сначала «спальник», а затем одеяло.

Его глазам открылось то, что находилось в багажнике под этой своеобразной маскировкой. А именно две черные дорожные сумки.

Волков прерывисто вздохнул.

Надо бы дождаться спецов. А еще лучше – вызвать взрывотехников, чтобы проверили сначала по своей части… Но на это нужно время. Пока приедут саперы, пока осмотрят… часа два как минимум. А есть ли у них это самое время?

– Сержант! – крикнул он. – Ляг на землю!

– Что? – крикнул удивленно патрульный. – Что делать, не понял?

– Ложись! – гаркнул «альфовец». – Взрывоопасно!..

Он посмотрел в ту сторону, где возле «Лагуны» осталась Анохина. Шагов двадцать до нее. Увиденное его удивило: Светлана, выйдя из-за машины, снимала происходящее – и его самого! – на цифровую камеру.

– Что там, Алексей? – крикнула она от «Лагуны». – Вы что-то нашли в багажнике?

– Две сумки!

– Не открывайте… это может быть опасно!

– Укройтесь за машиной, – вновь повысив голос, крикнул «альфовец». – Па-аберегись!!

Затаив дыхание, он стал осторожно открывать клапан – а затем молнию – ближней к нему сумки.

– Оп-па… – пробормотал он, увидев, что именно находится в этой сумке. – И куда ж это вы, гоблины, направлялись с таким арсеналом?

Спустя короткое время обе сумки были перемещены им из багажника на траву, открыты и осмотрены. Комплект хранящегося в сумках оказался идентичным. В них были оружие, черные шлем-маски, рации, ножи. Алексей выложил этот арсенал на расстеленное им на траве одеяло.

– Я могу подойти ближе? – крикнула Анохина. – Хочу заснять на камеру… и перекину файл нашим в Минводы!

– Давайте, – неохотно сказал Волков. – Только ничего руками не трогать!

Он принял два звонка; один от Игумнова, второй – сразу, без паузы – от Никитина.

– Волков, доложите подробно, что там у вас опять стряслось! – прозвучал в трубке недовольный голос начальника. – Где вы находитесь? И что происходит в данную минуту?..

«Альфовец» подавил тяжелый вздох. Он и сам, пожалуй, окажись только на месте Николая Андреевича, был бы не сильно доволен тем, что его подняли в начале седьмого утра и сразу стали «грузить».

– Находимся на юго-западной окраине Краснореченска! Сегодня, около получаса назад, Анохина… на территории пансионата «Родник» подверглась нападению двух неизвестных, имеющих служебные удостоверения сотрудников полиции. Они были вооружены…

– А вы где были? – перебил доклад полковник Никитин. – Чем вы там занимаетесь, Волков?

«Любовался восходом, – мрачно подумал Алексей. – А еще думал, что делать с той инфой, которую мы добыли в Краснореченске и в соседнем Апшеронске…»

– Как вы допустили то, что произошло такого рода чепэ? – не дождавшись ответа на предыдущий вопрос, сердито произнес Никитин. – И почему с вами не было Коваля?

– Про Коваля сказать ничего не могу… Знаю только, что он выехал в город сразу же после известия о нападении на близких Тимура Ахмедова.

– Так… понятно. А вы?

– Мы втроем остались в пансионате.

– А где Фомин? Почему Александра Игнатьевича нет с вами?

– Фомин рано утром уехал в мехмастерские, машина барахлит.

– Это у вас там… все барахлит, – в сердцах сказал полковник. – После небольшой паузы, очевидно, переварив услышанное, он уже более спокойным тоном спросил: – Игумнов с ваших слов доложил, что у вас там двое «двухсотых»?

– Так точно.

– Как так получилось, Волков?

– В ходе преследования я вынужден был применить по ним табельное оружие, – не вдаваясь более детально в суть происходящего, доложил Волков. – Оба мертвы. Однако, товарищ полковник, должен доложить, что эти двое… крайне подозрительные личности.

– Что? Не понял?!

– Возможно, это «ряженые»… Прошу прощения… минутку!

Волков вопросительно посмотрел на Анохину – та уже несколько секунд бурно жестикулировала, пытаясь привлечь его внимание.

– Я с начальством говорю, Светлана!

– Важный звонок! Очень важный! – Она протянула ему свой смартфон. – Дядя Саша звонит…

– Товарищ полковник, Фомин на связи, – сказал Волков. – Я с ним буду по другому телефону говорить. Разрешите?

– У вас гарнитура? Разрешаю. Тоже послушаю. Только недолго… у меня есть еще вопросы.

В трубке Анохиной зазвучал чуть сипловатый голос ветерана.

– Алексей Иванович, тут такое дело, значит… Я ехал в гараж… ну, значит, вы в курсе, что проблемы со сцеплением…

– Дядь Саша, короче! У меня разговор с руковод-ством прерван!

– Короче? Хорошо… Если коротко, то я тут видел этого… который на фото.

– На каком фото? – удивленно переспросил Анохин.

– На том, что вы показывали в Апшеронске… И которое в компьютере у нашей Светы.

– Что-о?! – Волков даже переменился в лице. – Того самого… в смысле…

– Которого зовут Мурат.

– Откуда… откуда вы знаете, как он выглядит?

– У Светы его фото есть в компьютере… я его тоже, значит, видел, она мне показывала снимок.

– Мурата Нухаева? – Волков выдохнул одновременно с произнесенными им в трубку словами. – Вы видели самого Мурата Нухаева? Но… но где? И когда?

– В гараже. Я так думаю, что это может быть именно он, тот самый человек… Очень похож… только старше, чем на том снимке. Я пытался, значит, вам позвонить, но у вас телефон все время занят.

– А… как вы там пересеклись? – все еще не веря собственным ушам, спросил Волков. – Что он там делает, в этих самых гаражах?

– Я заехал ошибочно в другой ряд боксов…

– Так.

– Заглох там… не мог выехать.

– Дальше.

– Там проезд закрыт металлическими воротами…

– Не тяните, Александр Игнатьевич! Говорите про Нухаева!

– Этот человек приехал на серебристом «Опель Кадетт». А с ним… с ним еще двое. Я двоих хорошо рассмотрел. В том числе, значит, и этого… чье фото показала Светлана.

– Что было дальше?

– Он… и еще один… прошли туда… в перегороженные воротами боксы гаражей.

– А вы? Вы где сейчас находитесь?

– Да поблизости, – после паузы сказал Фомин. – Я в соседней мастерской… фактически за стеной… Вам бы, Алексей Иваныч, самому сюда подъехать. И посмотреть… аккуратно так… на месте. Они какие-то все подозрительные.

– Много их там?

– Точно не скажу. Но я слышал голоса с другой стороны… Человек десять, а может, и поболее их там собралось. Мы с ними сейчас в соседних гаражах… Это, значит, возле стены Пищекомбината.

– На каком языке говорят?

– Со мной? Со мной, значит, общались на русском… но с акцентом.

– А между собой?

– На своем родном языке… в основном. Я к стене подходил, там можно кое-что расслышать. Но пока не разобрал, не понял, чем они там все заняты.

Волков поправил «хендсфри».

– Николай Андреевич, вы слышали наш разговор? – обратился он уже к начальнику.

– Все слышал, – подтвердил Никитин. – Что предлагаете, Волков? Ваши действия?

– Минутку, товарищ полковник…

Волков жестом подозвал к себе одного из двух полицейских.

– Пищекомбинат далеко отсюда?

– Да почти рядом. Километра четыре… если от развилки.

– А гаражи там есть?

– Так точно.

– И автомастерские?

– Да… несколько частных мастерских.

– Дорогу знаешь?

Сержант улыбнулся.

– Конечно.

– Поедешь сейчас со мной… покажешь.

К ним подошел второй сержант.

– Товарищ… – он замялся, не зная, как именно следует обратиться к мужчине в штатском. – Товарищ начальник, разрешите?

– Что у вас? – обернулся к нему Волков.

– Вот… – Патрульный протянул ему сложенный в осьмушку лист бумаги. – Вы велели осмотреть салон. В перчаточном ящике «Чероки» нашел вот это…

Волков развернул лист. Это была… карта города Краснореченск, вернее, сегмент его центральный кварталов. Причем карта не фабричная, не отпечатанная в типографии, а отсканированная и увеличенная по какому-то изображению, найденному в приложениях соответствующих интернетовских сервисов.

У Волкова в этот момент почему-то засосало под ложечкой…

– Алексей Иванович, что там у вас? – напомнил о себе находящийся в Минводах начальник. – Что еще можете сообщить?

– В салоне «Чероки»… который я преследовал от пансионата, найдена карта центральной части Краснореченска, – сказал вслух Волков. – Не типографская… Вижу на ней две пометки зеленым фломастером, – приглядевшись, сказал он. – И еще, товарищ полковник…

– Да?

– При этих двоих, которые были в «Чероки», найдены не только служебные документы сотрудников полиции…

– Что еще нашли?

– Две сумки в багажнике джипа. А в них… автоматы «калашникова», подсумки, гранаты, рации… Да, еще и шлем-маски!

Анохина, прислушивавшаяся к их разговору, дернула его за руку.

– Алексей, скажите, что я отослала на служебный бокс ролики!.. И по джипу, и по телам, и по сумкам. Короткие ролики отсняла, записала… качество так себе, но они могут уже сейчас их просмотреть!

Волков повторил вслух все то, что ему сказала Анохина.

– Худо дело, – после паузы произнес Никитин. – Серьезный поворот… Вот что, Волков…

– Слушаю, товарищ полковник.

– Держите связь с местными. Действуя в тесном контакте с ними, проверьте информацию Фомина о тех гражданах, которых он посчитал подозрительными!..

– Я выезжаю в гаражи.

– Добро. И скажите Ковалю, чтобы не зевал… Пусть тоже подключается, пусть координирует ваши действия с действиями местного райотдела. И еще… Докладывайте мне о развитии ситуации… каждые пятнадцать минут.

– Товарищ полковник… – Волков набрал в легкие побольше воздуха. – Вы говорили, есть «резерв»… Я считаю…

– Я вас понял, – перебил Никитин. – Выполняйте свою задачу. А обо всем прочем, если понадобится, вас известят.

Алексей едва удержался, чтобы не выругаться при посторонних. Глядя на его хмурое сосредоточенное лицо, Анохина спросила:

– Ну что? Что там решило начальство?

– Я еду к Фомину. Хочу осмотреться на месте…

– А подкрепление?

Волков, криво усмехнувшись, пожал плечами. Затем, ничего не объясняя напарнице, направился к тому месту, где возле джипа на одеяле был разложен вытащенный им из одной из двух найденных сумок арсенал. Присев на корточки, стал быстро, загружать оружие и боеприпасы обратно в сумку.

– Вы чего? – спросила Анохина. – Вы это с собой хотите взять? Это же вещдоки! Да и куда вам столько!..

Волков едва удержался, чтобы не процитировать своего первого командира, который матерно, но точно объяснял, для чего и сколько нужно запаса.

– Не помешает, – сказал он. – Мало ли что… А у меня один «ярыгин».

– Я с вами поеду.

– Еще чего, – хмуро сказал он. – Сейчас «Скорая» приедет… – Услышав доносящиеся издалека переливы сирены, он посмотрел в ту сторону. – Вот… уже едет. Отвезет вас в госпиталь к медикам, пусть осмотрят хорошенько.

Он повесил одну сумку на плечо, другую – на сгиб локтя правой руки, после чего направился к стоящим неподалеку «Форду» и «Лагуне».

– Я все равно поеду с вами, – сердито сказала Анохина. – Мы с вами из одной команды, между прочим.

– Это не тот случай, – хмуро сказал Волков. – Свяжитесь лучше с Ковалем… узнайте, где он и что намерен предпринять.

– Это вы от огорчения так говорите, да? – Анохина поспешала за ним, стараясь не прихрамывать. – Вот так, да? Даже Коваля вдруг мне припомнили?

– Можете ему не звонить. Как хотите.

– Вы просто злитесь, что тех двух… что их застрелила я, простая девушка, а не такой «рэмбо», как вы.

– Прекрасно, – сказал Волков, открывая багажник «Лагуны» и укладывая туда одну из двух трофейных сумок. – Вы свои подвиги уже совершили.

Из остановившейся поблизости «кареты» выскочили двое в халатах – мужчина-санитар женщина с чемоданчиком.

– Кому нужна помощь? – спросила врач «Скорой».

– Ей, – сказал Волков, кивнув на Анохину. – Осмотрите девушку.

– Ему, – сердито сказала Светлана, кивнув на Волкова. – Проверьте, все ли хорошо у товарища с головой.

– Я ведь серьезно, – женщина-врач остановилась возле двух молодых людей. – Нас сюда вызвали… И это не шутки.

– Если серьезно… то вам туда, – Волков показал на «Чероки». – Там все очень серьезно. – Он закрыл багажник чужой машины, реквизированной им для оперативных нужд. – Впрочем, оставайтесь пока на месте, – сказал он врачу «Скорой». – Скоро подъедет местная опербригада… а тем двоим вы уже ничем не поможете.

Алексей взял у одного из двух патрульных его портативную рацию. Проверил, слышно ли рацию другого сержанта, а также их автомобильную рацию. Заодно удостоверился, что его слышит и женщина-оператор дежурной части местного райотдела.

Коротко, сказав лишь самое необходимое, проинструктировал патрульного, которому предстояло ехать впереди в качестве автогида. Второго оставил до приезда городской бригады на место ЧП дежурить возле «Чероки» с двумя трупами. Извлек из сумки «АК-74М», вставил сдвоенный, перемотанный изолентой рожок – на всякий пожарный. Оттуда же достал «кенвуд». Включил трофейную рацию и, оставив ту волну, что была уже выставлена, сунул во внутренний карман куртки. С удивлением посмотрел на прошмыгнувшую как-то мимо него в салон «Лагуны» женщину. Хмуро поинтересовался:

– Ну? И куда это вы собрались?

– На дело… с вами вместе.

– Поймите же…

– Это вы не можете понять! – сердито выпалила Анохина. – Удивляюсь просто вам…

– Позже расскажете. А сейчас нет времени.

– У вас звание капитан госбезопасности… а какой-то вы туповатый!

– Майор, – хмуро заметил Волков. – Присвоили недавно.

– Вот видите? Тем более. Для майора вы слишком уж медленно соображаете.

– Если и дальше эти вот косяки будут продолжаться, то меня тогда разжалуют в капитаны, – Волков криво усмехнулся. – Или вовсе попрут из органов.

– Видите, он поехал уже, – Анохина показала через лобовое стекло на тронувшийся «Форд». – А вы чего «залипли»?

– Ладно, – Волков тронулся по грунтовке вслед за патрульной машиной. – Не выбрасывать же вас из машины?

– Вот именно, – несколько успокоившись, сказала Анохина. – Вы же не бандит, как те двое?.. А почему мы едем не в патрульной машине?

– Для маскировки, – сказал Волков. – Появление в гаражах полицейского транспорта может насторожить потенциальных злоумышленников. И даже спровоцировать их на агрессивные проявления.

– Какой вы, оказывается, умный. А вот я бы до такого сама не доперла.

– Вы только что говорили, что я – тупица.

Они оба невесело рассмеялись.

– Наберите номер Коваля, – сказал Волков, сворачивая вслед за «Фордом» с «колхозной» трассы на развилку. – Спросите, где он… ну и расскажите в двух словах о нашем с вами приключении.

Алексей тоже решил воспользоваться служебным смартфоном. Он набрал номер Фомина. Когда в гарнитуре послышался сипловатый голос ветерана, сказал:

– Александр Игнатьевич, мы направляемся к вам. Я и Анохина.

– Понял.

– Мы на серебристой «Лагуне». А еще с нами один сотрудник патрульно-постовой службы, он на полицейском «Форде».

– Вы, значит, с другой стороны едьте… Не от проходной, а в объезд. Чтобы они вас не заметили.

– Я так и сказал патрульному. Он в гаражи сам не поедет, я его проинструктировал…

– Добро, понял. Я выйду на угол… встречу.

– Не надо, я сам вас найду. Скоро и местные, должно быть, группу пришлют… Ну как там? Что слышно… у этих?

Фомин ответил после паузы:

– Гелгочут что-то по своему… Вроде как совещаются. Но в остальном… пока тихо.

– Через пять минут буду у вас. Отбой.

Глава 20

Рустам Астемиров первым делом лично осмотрел стоящий в одном из боксов «ГАЗ-2702». В сопровождении помощника, их главного подрывника Бачиева, он обошел «Газель», обращая внимания на мельчайшие детали. Цельнометаллический фургон, цвет – белый. Машина зарегистрирована по подложным документам на транспортную фирму-«однодневку». Номера – местного региона.

Остановились у кормы. Теперь Астемиров хорошо видел через открытые задние двери грузовой отсек, заполненный примерно на две трети по объему и по весу. Здесь, в самом фургоне, аккуратно уложенные, уже знакомые ему деревянные ящики защитного цвета с взрывчаткой, привезенные сюда, в гараж из пещеры близ хутора Кубанский. Здесь же ящик с гвоздями; а еще ящик со стальными шариками. По бокам штабеля, прихваченные, увязанные воедино с ящиками и мешками регулируемой по натяжению широкой лентой, стоят красные баллоны с пропаном, по четыре с каждого борта. Сверху на ящиках, заполняя пространство между ними и крышей фургона, два коричневатых крафтовых мешка, в которые упакованы обмотанные ветошью фугасно-осколочные снаряды от 122-мм гаубицы Д-30. Проводки не видно. Маскировка надежная: содержимое фургона выглядит как обычный строительный или хозяйственный груз. Но это сейчас даже не особенно важно, поскольку силы полиции отвлечены на другие цели. Это не важно еще и потому, что сам маршрут – последний маршрут – для этого начиненного взрывчаткой фургона проложен таким образом, чтобы эту машину не остановили сотрудники ДПС. И чтобы последним, кто ее мог остановить, был тот охранник, что дежурит возле проезда во внутренний двор местного райотдела полиции.

– Все сделал, как ты и велел, амир, – сказал Бачиев, на котором была надета рабочая спецовка. – Провел провод от взрывателя в кабину… Вот. Осталось теперь лишь присоединить его к кнопке.

– Перед самым выездом подсоединишь.

– Я так и понял. Также у водителя будет сумка, а в ней дублирующий механический взрыватель нажимного действия.

– Радиовзрыватель? – понизив голос, чтобы его не слышал никто, кроме помощника, спросил старший. – Предусмотрел этот вариант?

– Сделано, – полушепотом ответил Бачиев. – Пульт у меня, – он похлопал по боковому карману спецовки. – Элемент питания я пока не подключал. Также я смонтировал дублирующую схему – с возможностью активации фугаса при дозвоне с сотового. Всё.

– Да вознаградит тебя, брат Юнус, за труды Всевышний, – сказал старший. – И да ниспошлет нам удачу в нашем сегодняшнем деле.

Они еще некоторое время, оставаясь возле этого начиненного смертельным грузом фургона, вполголоса совещались. Обговорив с Юнусом все, о чем он хотел с ним переговорить накануне судьбоносных событий, Астемиров, эмиссар ближневосточных шейхов и лидер «братства» в одном лице, выбрался из прохладного бокса на небольшую площадку. Он еще раз огляделся. Никого из «братьев» не было в данную секунду на виду, все находились внутри боксов, все заняты своим делом. Он один стоит в занимающем всю центральную часть этого огороженного с четырех сторон – с двух гаражами, с третьей стеной, с четвертой металлическими воротами – пространстве…

Запрокинув голову, старший посмотрел через линзы солнцезащитных очков на косо поднявшееся, выкатывающееся с восточной части над обрезом плоской крыши гаража дневное светило. Сверился с наручными часами – без нескольких секунд семь утра. Ровно через два часа, если Всевышний ниспошлет им удачу, это пригожее летнее утро взорвется; и само небо над городом расколется и обрушится на головы местным жителям.

Он, Мурат Нухаев, прибывший в эти места под видом другого человека, сегодня поквитается за все. Он отомстит за смерть родного брата Азамата, за жизни других братьев, за свой собственный страх, за тот ужас, который он испытал грозовой ночью на хуторе шесть лет назад…

Да, он отомстит за все разом. А заодно и выполнит задание, которое ему поручено находящимися в нескольких тысячах километрах отсюда людьми.

– Братья, – чуть повысив голос, произнес он, – братья, – повторил он, – выходите… Пришло время совместной молитвы.

Патрульный «Форд» остановился там, где было сказано сидящему за рулем сержанту, – не на самом повороте к гаражам, а в сотне метров до него, ближе к высокой бетонной стене Пищекомбината, вдоль которой, свернув с дороги, они сюда проехали.

Волков тоже притормозил.

– Светлана, выйдем на минутку, – сказал он. – Надо посовещаться с патрульным.

Волков открыл дверь со своей стороны. Его напарница, находящаяся в эти минуты в состоянии нервного возбуждения, даже не вышла, а выпорхнула из «Лагуны»! «Альфовец» тут же захлопнул дверь и, переключив на заднюю, быстро сдал кормой…

Анохина, изумленно распахнув глаза, смотрела, как «Лагуна» развернулась… и повернула к дороге, ведущей внутрь гаражных блоков.

– Обманщик! – крикнула она. – Так нечестно!..

Из сумочки послышался трезвон телефона. Она вытащила смартфон, глянула на дисплей – Волков!

– Вы жулик! – крикнула она. – Я… я вас…

– Светлана, так надо, – прозвучал в трубке твердый мужской голос. – Оставайтесь в «Форде»… наблюдайте за обстановкой!

– Как вам не стыдно?! Я… я…

– Передайте телефон сержанту! Я хочу сказать ему пару слов.

Анохина, расстроенная произошедшим донельзя, сунула телефон опешившему патрульному, выбравшемуся только что из своей служебной машины.

– Вас к телефону!

– Слушаю! – сказал полицейский, прижав к уху телефон.

– Сержант, головой отвечаешь за эту девушку! Никуда ее не отпускай! Понял?!

– Э-э… понял… товарищ начальник.

– Наблюдайте за гаражами! Если что интересное увидишь, сразу свяжись со мной по рации!..

Волков, руководствуясь полученными от Фомина разъяснениями, повернул в третий по счету проезд. Миновал недлинный ряд гаражей, большей частью запертых в это раннюю утреннюю пору. Свернул возле двухэтажной коробки с наглухо заложенными окнами второго этажа направо. И тут же оказался в тупичке – далее дорогу перегораживала глухая стена из газобетонных блоков в два человеческих роста; справа были видны открытые ворота гаражного бокса.

Возле этих ворот он увидел Фомина и еще какого-то коренастого лысоватого мужчину лет сорока с небольшим. Оба они были одеты в рабочую униформу. Подчиняясь жесту ветерана, Волков аккуратно въехал внутрь бокса. Припарковал угнанную им для служебных целей «Лагуну» в ближней от проезда части этого сдвоенного гаражного блока. Выключил движок. Выйдя из «Лагуны», обошел машину, достал через переднюю дверцу сумку с трофейным снаряжением. И только после этого, держа сумку в левой руке, правую протянул подошедшему к нему владельцу мастерских.

– Волков, – сказал он, пожимая широкую мозолистую ладонь механика. – Алексеем меня зовут.

– Степаныч, – бросив на него встревоженный взгляд, представился мужчина в спецовке. – У вас, вижу… «Рено Лагуна»?

– Да, «Лагуна», – не вдаваясь в подробности, сказал Волков. – Мне надо… переодеться.

«Альфовец» поставил сумку на рабочий стол, часть которого занимали разложенные инструменты и технические приспособления.

– Александр Игнатьевич, – он посмотрел на ветерана. – Табельный ствол ваш…

Фомин открыл правую переднюю дверь «Соболя» и достал из перчаточного ящика кобуру с «ярыгиным».

– Не хотелось держать оружие на виду, – пояснил ветеран.

– Вторая сумка с экипировкой в багажнике! – сказал Волков. – Вам надевать сбрую, думается, ни к чему. Но вот «калаш» и запасные магазины достаньте… на всякий пожарный.

– Послушайте… Но я не специализируюсь на ремонте иномарок, – растерянно наблюдая за ними, сказал Степаныч. – Я больше по части «Соболей» и «Газелей»…

Алексей сбросил куртку, отстегнул кобуру с «ярыгиным», снял ремни и положил все это хозяйство на стол. Достал из сумки «разгрузку»; надел ее и закрепил липучки.

– Э-э… я не понимаю, что…

– Дядь Саша, вы уже объяснили товарищу, кто мы такие?

– Не было как-то времени, – Фомин усмехнулся, сморщив загорелое лицо. – А где вы разжились этим вот добром, Алексей Иванович? – спросил он, доставая из багажника «Рено» вторую сумку. – Ого… да тут целый арсенал!

– Долго рассказывать, дядь Саша, – криво усмехнувшись, сказал Волков. – Хотя сам эпизод, когда мы по ходу завалили двух гоблинов, был секундным делом…

– Надо объяснить про себя все же, – доставая из сумки автомат, сказал ветеран. – А то товарищ… товарищ Степаныч может про нас бог весть что подумать.

– Мы из органов, – перейдя на шепот, сказал Волков. – И находился тут по служебной надобности.

Владелец автомастерской, по совместительству являющийся и механиком, вдруг переменился в лице: из кирпично-красного его цвет стал пепельно-белым.

– Я это… так и подумал.

– Вот так сразу и подумали? – тем же приглушенным голосом сказал Волков. – У нас что, на лбу написано, кто мы такие?

– Надо было самому заявление сделать… – Степаныч облизнул губы. – Значит, вы по поводу моего младшего механика? По поводу Анатолия Деревянченко?

Теперь уже Волков с удивлением уставился на него. Степаныч вытер потный лоб тыльной стороной ладони, оставив на коже мазутную полоску. Вздохнув, сказал:

– Зарезали Толю…

– Зарезали? Как так?

– Я ему говорил: кончай якшаться с этими «питбулями»! Особенно с Костей Быстровым! И не участвуй во всех этих драках и разборках с бабаями!.. А он меня не послушал.

– С бабаями? – переспросил Волков. – Это кто такие?

– Ну… с этими… с южанами.

– Ага. – Волков отрегулировал заново ремни и приладил сверху укладки кобуру с «ярыгиным». – С южанами… – Погодите-ка, – он уставился на Степаныча. – Ваш механик… как его зовут? Анатолий? Он что, был знаком с Быстровым?

– С детства знакомы.

– С тем самым парнем, который погиб на днях? Которого расстреляли на окраине в джипе вместе с сотрудником «Гефеста»?

– Про него и говорю… Эх, – Степаныч судорожно вздохнул. – Надо было мне самому в полицию сходить. Но работы было много. А тот следователь, что приезжал сюда, чтобы осмотреть оставленные Толей вещи, он почти ни о чем меня не спрашивал.

– Скажите, когда убили этого вашего помощника?

– Деревянченко? В этот понедельник. Зарезали недалеко от дома.

Волков, не останавливаясь ни на секунду – он мог проделывать эту работу, в смысле, вешать на себя экипировку, на автомате, – задумался над тем, что услышал от механика. Похоже, этот Анатолий Деревянченко и есть жених той самой девушки, о которой ему рассказывала Анохина.

Волков на миг замер; затем медленно повернул голову, глядя на застывшего при первых же донесшихся откуда-то звуков Фомина. Он узнал не раз слышанные им прежде звуки утреннего азана. Высокий мужской голос, долетавший как бы издалека, как будто в окрестности имелась мечеть с минаретом, но все же вполне различимый, выводил затейливо, умело модулируя голосом:

– Аллаахумма, рабба хаазихи дда’вати ттааммати ва ссаляятиль кааима…

«Альфовец» вопросительно посмотрел на хозяина этой крохотной автомастерской.

– Бабаи молятся… – сказал Степаныч. – Я так думаю.

– И часто такое бывает?

– Нет, изредка. Раз пятый или шестой слышу за все время.

– А давно у вас появились эти вот соседи?

– Да пару месяцев назад.

Волков, услышав перезвон смартфона, глянул на дисплей – Анохина.

– Слушаю.

– Я только что говорила с Ковалем… Ругается!

– Ругается? – удивленно переспросил Волков.

– Он уже знает, что мы попали в историю… И что убиты двое, тоже знает.

– Что говорит? Кроме ругани, естественно?

– Говорит… – Волкову показалось, что собеседница всхлипнула, – говорит, что они, вот те двое из «Чероки», наверняка были сотрудниками полиции из соседних регионов. И теперь… он так и сказал… нам всем «бошки» поотрывают.

– Вот что, Светлана, – едва дослушав ее, сказал Волков. – Не тратьте время на этого идиота!. Звоните в дежурную часть! Пусть немедленно шлют к гаражам всех, кого только могут собрать!

– А-а… А что там происходит?

– Пока еще не знаю. Сейчас буду пытаться прояснить эту вот ситуацию… Вы еще на связи? – торопливо спросил он. – Алло!

– Да, Алексей?

– От вас видно крыши гаражей?

– Минутку… Знаете… Да… большей частью как на ладони.

– Видите двухэтажное строение из светлого кирпича?

– Эм-м… Верхние окна замурованы?

– Да, это оно. Мы находимся в аккурат в соседнем боксе…

– Поняла.

– Посмотрите, нет ли на крышах чего-нибудь подозрительного.

– В смысле… думаете, что там есть наблюдатель?

– Именно!

– Минутку… Нет, никого не вижу.

– Добро. Звоните в дежурную часть! Сейчас же!

– Вы там поберегите себя. Хотя вы и порядочный жулик… я все же переживаю…

Не дослушав Анохину, Волков нажал кнопку отбоя.

– Степаныч, а вот это строение двухэтажное, – Алексей кивнул в сторону боковой двери, – оно тоже ваше?

– Да… там мой офис. Ну, типа. И маленький склад еще.

– А почему верхний этаж заколочен? Вернее, замурован?

– Ну так… – Мужчина насупился. – Бабаи заставили. Вот когда стеной огораживались, ко мне от них представитель пришел. И сказал, что они не хотят, чтобы кто-то подглядывал за ними.

– Так и сказал – «подглядывал»?

– Может, не дословно, но смысл таков. Мол, частная собственность священна и все такое.

– И вы согласились?

– А что было делать? – угрюмо проговорил Степаныч. – Он сказал, что если не заложу проемы в три дня, то будут «большие проблемы».

Волков, уже полностью экипированный, прислушался к звукам высокого мужского голоса. Похоже, утренняя молитва записана на магнитофон или на дискету, такое практикуется… Однако же, накладываясь на эту запись, слышны и доносящиеся иногда из-за стены мужские голоса.

Как вот только что прозвучало:

– Субхаана раббияль азыим… Хвала моему Великому Господу.

«Странно, – подумал Волков. – По исламским канонам время совершения утренней молитвы – от момента появления истинного рассвета до начала восхода солнца. Время утренней молитвы уже прошло, ибо солнце взошло часа полтора, а то и два тому назад… Для полуденного намаза тем более время еще не настало… С чего это вдруг те, кто находятся за стеной, стали нарушать каноны, стали творить молитву в неурочное для этого время?..

– Степаныч, лестница найдется? – спросил он у владельца мастерской.

– Стремянка подойдет?

– Вполне…

По настоянию двух гэбистов (чей приезд в мастерские его очень напугал) Степаныч удалился в свой офис на первом этаже строения. Мобильный телефон хозяина гаража вежливо попросили отдать «на время»….

Комната и складик, оборудованные там, находились на максимальном расстоянии от «стены». Дверь запиралась как снаружи, так и изнутри. Конечно, было бы правильней отправить этого Степаныча вовсе из гаражей, да хотя бы к патрульному «Форду». Но тогда придется кому-то сопровождать его до выхода из гаражных блоков и затем передать на попечение полицейского. Учитывая, что здесь их всего двое, такой возможности у них нет. Так что пусть пока посидит в своем «офисе», там более или менее безопасно.

Волков установил стремянку. Из-за стены доносились слова молитвы, выводимые, как сложный узор, высоким мужским голосом на арабском. Если влезать на крышу, то сейчас для этого самое подходящее время.

– Игнатьич, встанете вот там, – сказал «альфовец» шепотом, указав затянутой в перчатку с вырезанными пальцами ветерану позицию. – Будете страховать. Гляньте сами, ладно ли будет? Видно ли всю стену и хотя бы частично крышу?

Фомин надел все же «разгрузку». В этом прикиде с «АК-74М» в руке он смотрелся весьма органично. Не задавая лишних вопросов, Александр Игнатьевич отошел к угловому боксу. Оценив позицию, он переложил «калаш» в левую руку и показал большой палец.

Волков, решив, что автомат, даже укороченный, будет в задуманном им деле обузой, положил его на кусок брезента у ворот рядом с лестницей. Проверил амуницию – привычным способом, подпрыгнув несколько раз. Убедившись, что ничто из надетого на нем не звякает, не брякает, под звуки молитвы стал подниматься по стремянке.

Все шло пока так, как он задумал. Перемещаясь где-то на четвереньках, а где-то и ползком по плоской сухой крыше, покрытой, к счастью, не оцинкованными листами, не жестью, не шифером, а положенными на стропила толстыми плитами ДСП, обработанными для водонепроницаемости гудроном или чем-то вроде него, Волков добрался до того места, где начиналась граница чужих владений.

Теперь стена находилась слева от него. Позади, метрах в пятнадцати, торчала пристройка с замурованными окнами. Ну а впереди и чуть наискосок по левую руку открывался двор тех, кого Степаныч называет бабаями…

Волков осторожно приподнял голову; он буквально впился взглядом в открывшуюся ему картину. Эта картина, надо сказать, заставила его вздрогнуть и облиться ледяным потом. А увидел он следующее. В пространстве между гаражами, в этом замкнутом со всех четырех сторон колодце, на постеленных поверх асфальта кусках брезента, молились по меньшей мере, два десятка мужчин. Они располагались в коленопреклонных позах, лицом к находящимся за многие километры отсюда святыням своей веры. И спинами, затылками к тайно наблюдающим за ними с крыши «альфовцу» – в четыре ряда по пять человек.

Возле гаражей с открытыми воротами, по обе стороны этого замкнутого пространства, была составлена их обувь. Но не это привлекло внимание Волкова, а другое.

Там же, вдоль стен, на принесенных из бокса попонах или кусках брезента, были разложены автоматы, пистолеты в кобурах и такие же разгрузки, как и надетая сейчас на нем самом.

Как он и предполагал, молитва была записана – звук доносился из магнитофона, стоящего на вынесенной из гаражей табуретке. У большинства молящихся головы повязаны зелеными повязками с арабской вязью. Надписи разобрать не получалось, но Волков не раз сталкивался с подобными вещами. Можно гадать об одном – к какой именно группировке радикального бандподполья относятся те, кого он видит. А то, что они воины джихада, моджахеды, сомнений у него не вызывало.

«Гоблины, – пронеслось у него в мозгу. – По меньшей мере два десятка натуральных гоблинов…»

Волков, глядя сверху на их слаженные поклоны, вслушиваясь в звуки, всматриваясь в спины и головы этих существ, ощутил на какое-то мгновение… нет, не страх, а растерянность. Два десятка гоблинов. И вооружены они, похоже, до зубов. А их всего двое, он да Фомин. Можно рассчитывать также на какую-то помощь патрульного, вооруженного автоматом. Что касается Светланы Анохиной, то вряд ли она сможет в этой ситуации хоть чем-то помочь двум находящимся в гаражах членам опергруппы «Уран» – у нее нет ни подходящего оружия и снаряжения, ни опыта участия в подобного рода операциях.

Волков, припав к плоской крыше, находясь у самого ее края, продолжал жадно наблюдать за теми, кто молился во дворе гаражей. Эти два десятка «духов» объединены какой-то общей целью. По ходу молитвы они кажутся единым целым; они, каждый из них, похоже, готовы подчиняться одной руке, одной воле, ведущей их к какой-то цели… Что можно противопоставить в данной ситуации той организации, той единой руководящей воле, которая движет, которая управляет этими существами? Что именно он, Волков, может сделать, чтобы остановить их? А если они сразу после молитвы откроют ворота? И потянутся дружно на выход? В гаражах у них по меньшей мере четыре машины… Плюс «Опель», который стоит за воротами… И что ты будешь в таком разе делать, Волков? Выпустишь их из этого «колодца»? Позволишь им разъехаться, позволишь им просочиться в город?.. А если начнешь первым, то долго ли сам продержишься против всей этой своры? И не спровоцируешь ли сам, начав именно первым, пользуясь элементом внезапности, пользуясь тем, что они все находятся сейчас в тесном колодце внутреннего пространства гаражей, какие-то тяжелые события, которыми потом уже не сможешь управлять?

Вопросы, вопросы… Ни на один из них у «альфовца», замершего на крыше одного из гаражных боксов, пока не было ответа.

Волков пытался разглядеть того мужчину, который молился в первом ряду, – он крайний справа. Рядом с ним находился некто, тоже привлекший к себе внимание наблюдателя. Фигура явно мужская; голова, плечи, лицо – кроме глаз – этого моджахеда укрыты белоснежным платком или покрывалом, перехваченным темно-зеленой лентой на уровне лба…

«Шахид? Очень похоже на то, что этот, в своем символическом одеянии, молится последний раз в своей жизни… Охо-хо… Вот только этого недоставало!..»

Мужчина, первый в правом ряду, тот, чье лицо пытался высмотреть Волков, – похоже, это сам Мурат Нухаев – словно почувствовав чужой взгляд, вдруг переменил позу. И резко обернулся. Так резко, что Волков едва успел убрать голову.

«Альфовец», передвигаясь по-крабьи, сдал назад. Во рту у него все пересохло; спина же, наоборот, была мокрой.

Алексей быстро спустился по лесенке, сопровождаемый внимательным, но и встревоженным взглядом подстраховывающего его ветерана. Подхватил оставленный у стены «калаш» и знаком показав Фомину, чтобы тот шел к нему, переместился внутрь бокса. Отвинтил пробку пластиковой бутылки. Сделал несколько глотков – вода была уже теплой, но в какой-то мере он все ж утолил жажду.

Не тратя слов на объяснения ситуации Фомину, – хотя тот и смотрел на него вопросительно, – сразу набрал номер спецпредставителя. Никитин отозвался мгновенно.

– Волков на линии! – выпалил «альфовец». – Два десятка боевиков находятся в гараже возле Пищекомбината! Вам докладываю первым! Вооружены до зубов!..

– Вы все это видели? – встревоженно переспросил Никитин. – Уверены, что это боевики?

– Так точно. Я поднимался на крышу, сам видел все это своими глазами!.. И еще, – скороговоркой произнес Волков. – Среди них сам Мурат Нухаев!

– Нухаев?.. Вот что, Алексей Иванович… Я уже поднял группу антитеррора! Ту, что в Краснодаре! Несколько минут назад выехали в Краснореченск!

– Они нужны здесь… уже сейчас, сию минуту! Если гоблины выберутся из гаражей, будет беда, товарищ полковник!

– Но они пока в гаражах?

– Да… но именно что «пока». Крайне нужна поддержка местных! Где подкрепление?!

– Минутку…

В наушнике гарнитуры послышались щелчки.

– Это Никитин! – прозвучало в ухе у Волкова. – Перенацельте группу «Альфа»! – Собеседник полковника, очевидно, что-то ответил, но Волков слышал лишь голос спецпредставителя. – Пусть едут на аэродром!.. Да, вертушкой! И не медля ни секунды!

Алексей, пока начальник разговаривал с кем-то, удерживая и его на линии, залез в сумку и достал карту, ту самую, что была найдена в бардачке джипа. Развернул ее и стал уже более внимательно рассматривать. И вдруг заметил, помимо двух обозначений зеленым фломастером в виде жирных точек, еще кое-что интересное. А именно, дыру в одном месте – небольшая такая дырочка, как будто проткнули карандашом или тем же фломастером, которым были сделаны две пометы.

Он на какое-то время задумался. Возможно, это некое случайное повреждение. Может быть, лист бумаги, на который отсканирован фрагмент карты центральных районов Краснореченска, был проткнут кем-то еще раньше. Кто знает. Но вот что его насторожило сразу, так это то, что эта дырка, эта своеобразная метка, которую непросто было разглядеть, именно на том месте, где на карте находится местный райотдел полиции…

Волков прикрыл тяжелые веки. Почему-то вспомнились виденные им кадры одного из самых трагических ЧП прошлых лет. А именно, кадры взрыва – и его последствий – в Назрановском РОВД в августе две тысячи девятого. Около девяти часов, во время утреннего развода, протаранив ворота, на плац райотдела вылетела желтая пассажирская «Газель», управляемая смертником. Последствия взрыва были поистине ужасными.

– Волков, вы на связи?

– Да, Николай Андреевич!

– Сейчас Пал Палыч крутит хвоста по телефону местным полицейским чинам! Они на усиление на въезды в город направили почти все свои силы!.. Вот только что доложили, что к гаражам выехали две патрульные машины!

– Этого мало!

– Подняли ОМОН!.. Через несколько минут тоже будет у вас!

– Нужная тяжелая техника!

– Будет, Волков! Уже дана команда внутренним войскам!.. Не позднее, чем через полчаса из военгородка к пищекомбинату выдвинется усиленный взвод… С бэтээрами!

– Вот это уже другое дело.

– А там и ваши коллеги из «Альфы» подтянутся! Вертушки уже приказано поднять!

– С вертолетами… тут надо осторожно! А то можем вспугнуть до времени! Хорошо бы, если бы получилось их тут, на окраине, обложить! Будет много проще по ним работать!

– Понял… Так и будем действовать!.. Алло! Алло?!

– Минутку, товарищ полковник… тут кое-что происходит.

Волков, повернув голову к стене чутко прислушивался к звукам: к тем, что доносились из-за за стены, равно как и к другим, что звучали и из рации и в наушнике гарнитуры…

Высокий мужской голос, перемежаемый слитно звучащими голосами молящихся – стих. И почти в ту же секунду заработала трофейная рация! Некто на своем родном языке сначала произнес какую-то фразу. Затем – несколько раз подряд – прозвучало мужское имя с явной сердито-вопрошающей интонацией:

– Эльдар?.. Эльдар?.. Эльдар??!

Волков облизнул пересохшие губы. Похоже, кто-то пытался дозваться по рации того самого Эльдара, у которого Волков разжился оружием и амуницией.

Он отошел чуть в глубину гаража.

– Николай Андреевич, они только что закончили молитву…

– И что дальше? – после паузы спросил полковник. – Что, по-вашему, они предпримут далее?

– Я нашел метки на карте. Я вам о ней уже говорил.

– Так-так…

– Я также рассмотрел среди гоблинов в соседнем дворе одного… хм… Короче, я подозреваю, что это – шахид!

– Смертник? То есть…

– Теракт в Назрани в августе две тысячи девятом…

– Понимаю. Понимаю, – повторил Никитин. – Думаете, они планируют послать транспорт со смертником в райотдел полиции?

Волков глянул на наручные часы – без двадцати восемь.

– Именно так, товарищ полковник! Развод у них бывает в девять?

– Обычно в это время. Как и что у них сегодня, пока не знаю. Связаться с коллегами?

– Чуть позже… Это лишь мои предположения, но я думаю, что это только начало.

– Почему так думаете?

– А зачем их здесь столько? Достаточно было бы шахида и пару наблюдателей!

– Логично. Но что они намереваются предпринять?

– На трофейной карте зеленым фломастером отмаркированы еще два объекта!

Волков снова сверился с картой; и лишь после этого назвал улицу и номера строений, рядом с которыми кто-то поставил жирные толстые точки.

– Я сейчас же сообщу коллегам! – сказал Никитин. – Пал Палычу в первую очередь, он рядом… Он быстрее нашего переориентирует местных!

– Товарищ полковник, нам важно понять, что это за объекты! Тогда мы, может быть, будем лучше понимать логику этих гоблинов!

– Добро, Волков, я понял.

Фомин вытащил из кармашка смартфон… Ответив на вызов, жестом показал Волкову, что звонят ему.

– Минуту, товарищ полковник… Мне тут по другой линии звонят.

Алексей поднес к уху – смартфон.

– Слушаю, – приглушенно сказал он.

– Алексей, – ворвался в ухо возбужденный женский голос, – будьте осторожны!..

– Что случилось?

– На крышу поднялся какой-то человек… Вот сейчас… да… он передвигается по той стороне боксов, где строение с замурованными окнами!.. Прямо по крышам идет!..

Волков невольно поднял глаза к потолку. Возможно, ему только показалось – а может, и нет – но он слышал чьи-то легкие крадущиеся шаги – прямо у себя над головой.

Он перевел взгляд на Фомина. Медленно поднял вверх указательный палец правой руки, выразительно показав им на потолок. Тот кивнул – мол, все понял, на крыше чужой… Волков подошел к нему вплотную; шепотом произнес:

– Саныч, включите в «Соболе» радио.

– Радио?

– На волне местной радиостанции… – вновь зашептал Волков. – Или «Маяк», если найдете… Пусть думают, что здесь все идет своим чередом… А то вот эта тишина в соседнем с ними боксе, при том что ворота открыты, может их насторожить.

Фомин, кивнув, направился к стоящему на яме микроавтобусу. Из трубки, прижатой к уху, вновь зазвучал возбужденный женский голос:

– Ой!.. Он в нашу сторону смотрит!

– Светлана, не смотрите сюда! – быстро произнес Волков. – Отвернитесь… Смотрите в другую сторону!

– Что? А… Да… Я поняла! Все, не смотрю!..

– Вы где сейчас? Вы не в машине, я так понимаю?

– Нет… Я чуть отошла…

– Как это?

– Я стою на этой самой дороге, метрах так… в сорока от «Форда»… Тут остановка была… Сейчас ее нет, но лавочка осталась.

Волков видел этот «карман» с лавочкой на ведущей к пищекомбинату дороге. Раньше там, должно быть, действительно была автобусная остановка, но сейчас ее перенесли чуть дальше – метров на триста примерно. Ему стало тревожно (хотя и без того уже обливался холодным потом). Уж слишком близко находится сейчас Анохина к гаражам. От этой бывшей остановки по прямой до въезда в гаражные боксы всего каких-то метров сто, не больше.

Он хотел сказать Светлане, чтобы она уходила оттуда, что далее там находиться опасно… Разве что на «Форде» ее отправить? Но, кроме патрульного, что остался в машине, да ветерана Фомина, он сейчас не располагает более никем.

Только он подумал о сержанте, оставшемся в патрульной машине, как ожила рация:

– Товарищ начальник, – послышался взвинченный мужской голос. – Там по крыше ходит кто-то… С виду работяга… в спецовке или комбинезоне! Оружия при нем не наблюдаю.

Волков достал из верхнего кармашка разгрузки рацию. Поднес ее к губам, и, дождавшись, когда из включенной только что Фоминым автомагнитолы зазвучит бодрый голос ведущего местной радиостанции, отозвался:

– Понял тебя, сержант! Ты вот что… Ты сейчас не смотри в нашу сторону!

– Ясно! Не буду пока смотреть!

– Нет… не так!

– Э-э… не понял? А как?

– Открой капот!.. Типа проблема с движком!

– Ага… Открыть капот…

– И наблюдай… но осторожно! Особо головой не верти. Аккуратно, короче, себя веди.

– Понял!

– И помни, что я говорил тебе про девушку… За нее тоже отвечаешь!

Никитин по-прежнему находится на связи. Волков слышал через наушник гарнитуры, как тот с кем-то разговаривал по другой линии. Николай Андреевич через референта оставил этот канал для Волкова постоянно открытым (очевидно, чтобы тот был в курсе всех его переговоров). Причем разговор уже велся на повышенных тонах… Похоже, руководство округа и края очень серьезно восприняли информацию, получаемую в нынешнем своеобразном формате, фактически режиме on-line из Краснореченска…

Сам же «альфовец» пока толком не знал, как именно ему следует поступить. Их с Фоминым двое, а гоблинов – два десятка. Где-то у них над головой расположился явно отряженный этими выродками наблюдатель…

Единственный плюс во всей этой ситуации Волков видел в том, что ублюдки пока не знают о том, что за стенкой у них, в соседнем боксе, расположились двое, наблюдающие, в свою очередь, за ними.

Волков застыл на месте, ощущая всем телом, всей душой, как возрастает напряжение. Он стоял лицом к открытому гаражному проезду; он готов пустить в ход оружие в любой момент, если наблюдатель только попробует спрыгнуть с крыши…

Одновременно он прислушивался к звукам: к тому, что происходило за стеной, – всего в нескольких шагах от него – и к тем звукам, которые долетали из двух включенных на прием раций, милицейской и трофейной, а также из прикрепленной к ушной раковине гарнитуре.

Судя по переговорам на милицейской волне, обе патрульных машины, первыми выехавшие на место событий, остановились недалеко от поворота к гаражам… Да, одна ближе к проходной пищекомбината, у самой стены… Другая… Другая, судя по только что прозвучавшему докладу, остановилась на повороте… А это значит, что эта вторая патрульная машина находилась всего в ста, максимум ста двадцати, метрах от припаркованного неподалеку от ворот серебристого «Опеля», в салоне которого находился еще один наблюдатель от этой группы гоблинов.

Алексей поднес к губам портативную рацию, взятую у второго сержанта. Не сводя глаз с гаражного проема, стал вызывать эту вторую патрульную машину, чей позывной он услышал в эфире:

– «Полста седьмой», вы слишком близко подъехали!

– На связи «полста седьмой»! – отозвалась рация. – Кто вызывает?

– Сдайте назад… – не называя себя, распорядился Волков. – Метров на сто дальше встаньте! У них наблюдатель на крыше!

– Наблюдатель? Они нас видят?

– Скорее всего… Будьте осторожны… могут в любой момент открыть огонь! Главное, контролируйте выезд!.. Не дайте им выехать из района гаражей!

Он хотел дать патрульным еще несколько советов – было тревожно за них, слишком уж близко остановились, – но в этот момент заработала рация гоблинов. Сначала кто-то вызывал Эльдара. После нескольких тщетных попыток связаться с ним, тот же мужской голос, перейдя на русский, стал вызывать Третьего.

– Третий, выйди на связь! Эта-а Первый!

– На связи, брат… Слушаю.

– Да-алажи, как дела?!

– Только что въехали в город. Си-ийчас на а-акраине в садах… Едем в точку номер «три»!

– Все нормально там у вас?

– Да.

– Посты удалось аб-ъехать?

– Да, все ха-арашо идет. Ника-аво пока не видели.

– Вта-арая машина с вами?

– Да… микроавтобус едет за нами.

– Ха-арашо. Паркуйтесь, где вам сказано было… И ждите…

– Понял, Первый!

– Третий… и еще одно…

– Да, брат.

– Там па-асматрите машину Эльдара! Что-то не выходит на связь!

– А что случилось?

– Не знаем па-ака сами… Не а-атвичает!

– Может, рация ни-и работает?

– Па-асмотрите там, на месте. Может, увидите их. У него «Чероки»!

– Понял, Первый.

– А-атбой связи.

Волков, дослушав разговор гоблинов, вытер внешней стороной затянутой в перчатку ладони выступившую на лбу испарину. Вот так так… Сюрприз. Вторая группа нарисовалась! На двух транспортах.

Он судорожно вздохнул. Похоже на то, что гоблины наметили на сегодняшний день какую-то крупную акцию. И, если его предположения верны, то ее началом может стать подрыв транспорта со смертником в местном райотделе.

«Да, очень похоже на то, – подумал Волков. – Если и наносить первый удар, то именно в девять утра… В тот самый момент, в ту самую минуту, когда там будет происходить утренний развод, на котором, учитывая режим усиления, будет служивого народа в полтора, а то и вдвое больше против обычного буднего дня… И если задуманное гоблинам удастся, то они, во-первых, нейтрализуют одним махом значительную часть местных правохранителей, а во-вторых, отвлекут внимание от своей второй и, возможно, третьей и последующей целей. Ведь после взрыва в центре города воцарится неразбериха…»

Алексей уже собрался было доложить Никитину об этой второй группе гоблинов и о своих догадках, но в этот момент в наушнике прозвучал голос Игумнова:

– Волков, ты на линии?

– На связи! Как раз собирался сообщить новую инфу…

– Мы едем в гаражи! – послышался торопливый говор коллеги. – Я и еще четверо наших сотрудников! Всех, кого собрал экстренно…

– Значит, пятеро вас?

– Да. Все вооружены! На двух машинах. Через минут… семь будем у вас там… Так что наводи, куда подъехать!

– Минутку, Игорь!.. – торопливо произнес Волков. – Не надо сюда вам ехать!

– Это почему же? – удивленно спросил Игумнов. – Мы нормально экипированы, Алексей!.. Оружейную вскрыли… Народ, правда… все больше оперативники, не «спецура». Но до прибытия спецназа, думаю, мы продержимся…

– Игумнов, слушай сюда! – торопливо произнес Волков. – Только что боевики переговаривались по рации… у меня есть их «кенвуд»! Так вот… Со стороны садов… я, правда, не понял, откуда именно, только что въехала в город вторая группа!

– А чтоб тебя!.. – выругался собеседник. – Извини, Волков, это я не к тебе адресуюсь… Что еще имеешь сказать?

– Если я правильно понял разметку на трофейной карте, то эта вторая группа выдвигается в район между западным окончанием улицы Ленина и городским парком!

– Так…

– Одна из машин – микроавтобус. Всего, как я понял, они передвигаются на двух транспортах.

– В конце улицы Ленина… и возле парка… Уф-ф…

– Что, Игумнов? Не понял.

– Там расположен межрайонный перинатальный центр!

– Родильный дом?! – ахнул Волков. – Игорь… – он вновь облизнул стремительно сохнущие, как у путника, попавшего в раскаленную пустыню, губы. – Игорь, – повторил он, – займитесь этой второй группой!.. Сам свяжись с Никитиным…

– Я на связи! – прозвучал в наушнике голос полковника. – И все слышал. Так… Ситуация динамичная… будем плотно все вместе работать, товарищи! – В наушнике раздался щелчок, затем вновь зазвучал голос спецпредставителя ФСБ и НАК по округу: – Волков, Игумнов, к линии подключен командир спецподразделения!.. Майор Звягин, слышите нас?!

– Так точно, товарищ полковник!

– Звягин, приветствую! – торопливо выпалил Волков, услышав голос сослуживца по спецподразделению «Альфа» и ЦСН. – Это Волков! Ты командуешь группой?

– Да, я.

– Где вы и сколько у тебя народа?

– Я – десятый. – В наушнике, накладываясь на твердый мужской голос, слышался какой-то треск, но в целом слышимость была неплохой. – В аэропорту Краснодара. Сейчас вот загрузились в «мишку»… Вот, пошли… Взлетели. Двигаем к вам! Как у тебя дела, Волков?

– Как минимум две группы гоблинов!

– Количество?

– В гаражах, где и я нахожусь, насчитал ровно двадцать! И один – наблюдатель на машине.

– Вторая группа?

– Сам мало что знаю. У меня есть возможность прослушивать их эфир… Так вот, только что состоялся разговор по рации гоблинов с позывными Первый и Третий. Этот Третий доложил, что вторая группа в составе двух машин только что заехала в город!

– Понял!.. На русском разговаривали?

– В этом конкретном случае – да. С акцентом… южным.

– Значит, из разных регионов.

– Я тоже так подумал. И движется эта вторая группа, как мы только что предположили с Игумновым… это начальник местного филиала…

– Исполняющий обязанности, – вклинился Игорь. – Звягин, это Игумнов! Эта группа на двух машинах движется к комплексу роддома!

На линии установилось тяжелое молчание. Первым нарушил его командир спецподразделения, только что погрузившегося на борт «МИ-8МТ» в аэропорту «Пашковский», расположенном на восточной окраине Краснодара.

– Пилот сказал, что через двадцать минут будем на месте! Куда мне высаживаться с моими бойцами? Прямо у гаражей?

– Слишком близко к месту не стоит! – торопливо произнес Волков. – У них «граники» есть, я видел!

– Мда… могут «угостить» уже на подлете. Не хотелось бы чебурахнуться… Тогда – где? С учетом того, что обнаружилась и вторая группа гоблинов?..

– Звягин, я тут, в гаражах, буду пока на пару с коллегой контролировать! Если они попытаются покинуть гаражи, я в них вцеплюсь…

Волков ощущал, как струится по лопаткам холодный пот.

– Какое-то время я смогу их тут удерживать… если, конечно, они надумают выбираться отсюда!

– А когда они могут начать?

– Да в любой момент, Звягин!

В наушнике послышался голос Никитина:

– Волков, Игумнов… что еще следует предпринять? Прямо сейчас?

– Надо быть готовым «выключить свет»! – сказал Волков.

– Давить эфир? И отключить сотовую связь?

– Да, товарищ полковник! Но не сейчас… а то они заподозрят неладное и начнут… А мы пока не готовы!

– Тогда жду от вас соответствующей команды! От вас и от Игумнова!

К Волкову вновь подошел Фомин. В руке у него был смартфон; ветеран знаком показал, что на этот вызов следует ответить.

– Игумнов… И ты, Звягин! – скороговоркой выпалил Волков. – Берите на себя вторую группу!

– Понял, – сказал командир группы антитеррора. – Игумнов, давай сейчас обсудим, где мне высадиться… и какую работу нужно тебе и твоим сотрудникам уже сейчас проводить…

– Я буду держать этих гоблинов, что в гараже… буду за ними наблюдать! – заканчивая переговоры, сказал Волков. – А теперь извините, коллеги, я должен уйти со связи!..

Алексей взял у ветерана смартфон.

– Слушаю.

– Это Анохина!

– Я уже понял. Что случилось?

– Ничего… То есть я хотела сказать, что наблюдатель переместился в другое место.

– Значит, вы продолжали наблюдать за гаражами? Светлана, я же вам…

– Не важно, – перебила она. – Я не то чтоб постоянно глазела в вашу сторону…

– Ладно. Что именно видите?

– Этот человек в синей спецовке… он перешел в совсем другое место!

– Вы его видите и сейчас?

– Да… моментами. Он то встает во весь рост, то как будто приседает или даже ложится!

– Где он в данную секунду? Вы его видите?

– Прошел дальше… на самом краю… Да, вот сейчас вижу его голову! Он с другой стороны гаражей!

– Спасибо! – торопливо сказал Волков. – Это важная информация!.. Но все равно будьте осторожны!

Закончив разговор с Анохиной, Волков решил не медлить. Он выглянул в проем. Не обнаружив ничего опасного, жестом показал Фомину, что тот может покинуть бокс.

– Я поднимусь на крышу, – шепотом сказал он. – А вы займите прежнюю позицию…

– Понял.

– Где Степаныч?

Они оба обернулись на звук – владелец этой крохотной мастерской, словно услышав их, высунул голову в дверь. А затем, увидев их, вышел из нее и направился к открытым воротам бокса.

– Э-э… товарищи… а долго еще? А то у меня дела имеются.

Волков посмотрел на ветерана.

– Игнатьич, нельзя его здесь оставлять… – шепотом сказал он. – Опасно.

– Значит, не оставим.

Ветеран посмотрел на механика, затем поднес палец к губам.

– Сейчас пойдешь со мной, Степаныч! – сказал он шепотом.

– Куда? – опешил механик. – Зачем? У меня дела тут есть…

– Жить хочешь? – Фомин взял его за плечо и повернул лицом к выходу из гаражных боксов. – Иди туда… И тихо мне!

– Если что, дядь Саша, отступай далее в гаражи… – шепотом сказал Волков, прислушиваясь в то же время к другим звукам. – У них есть ручные гранаты… и вообще полно всякого дерьма. Так что будь начеку…

Фомин деловито кивнул; высматривая глазами край стены и видимые части крыш гаражей в направлении бабаев, держа палец на спусковой скобе «калаша», попятился к запертому угловому боксу, за которым ему следовало занять позицию.

Волков на короткое время замер близ гаражных ворот. Надо что-то придумать, что-то немедленно предпринять… Ну а что тут выдумывать? «Кто выше сидит, тот выигрывает бой» – так еще в школе учили…

Единственная высота здесь – крыши гаражей. Поэтому-то Волков очень нервничал из-за того, что не мог сам пока воспользоваться этим небольшим преимуществом…

Но вот, кажется, пришло время для повторного визита на гаражные крыши, на эту местную «высоту». Тем более что гоблины, кажется, встревожились, увидев еще две подъехавшие от города к расположенным близ стены пищекомбината патрульные машины… И наверняка они не будут теперь дожидаться, когда вокруг них затянется смертельная удавка, когда их окружат и запрут в районе гаражных боксов.

Но прежде чем махнуть со стремянки на крышу – навстречу неизвестности, навстречу смертельной опасности, – Волков отошел в глубину бокса, чтобы его не услышали те, что находились по другую сторону стены. И сделал еще один звонок.

– Слушаю! – сразу же отозвалась на вызов Анохина.

– Светлана, уйдите с остановки! – вполголоса скомандовал Волков. – Сейчас начнется!.. Укройтесь где-нибудь!.. Вы меня слышите?

– Да. Слышу. Но…

– Лягте в придорожную канаву! – скороговоркой выпалил Волков. – И не высовывайте головы! Я поднимаюсь на крышу!..

Глава 21

Наблюдателя на крышу приказал отправить не кто иной, как старший. Астемиров очень удивился, когда узнал, что никому до него это простое решение не пришло в голову. В то же время он отдавал себе отчет в том, что подобных досадных накладок вовсе избежать не получится. Отряд, которым он командовал сейчас, был составлен из трех отдельных небольших групп. Две трети боевиков не были проверены лично им в деле или хотя бы просмотрены в учебном лагере; здесь он вынужден полагаться на помощников, особенно на Аскера Аскерова. Не было у них времени на боевое слаживание. То есть на то, чтобы обучить всех бойцов согласованным действиям в составе единого подразделения, в составе одного отряда. И это тоже нужно принимать сейчас как данность.

В девять утра прогремит оглушительный взрыв в самом центре города. Если смертник на «Газели» прорвется во внутренний двор РОВД, где будет проходить в это время утренний развод, – отлично. Тогда десятки собачьих сынов погибнут на месте, а сотня или две – те, что окажутся неподалеку от эпицентра взрыва, – будут изувечены, покалечены… Но даже если не получится прорваться во двор, если шахида застрелит охрана, или еще что случится непредвиденное, то машина со взрывчаткой и поражающими элементами все равно будет взорвана. Да, она все равно взлетит на воздух – близ здания райотдела; об этом позаботится подрывник Бачиев, который будет иметь возможность подорвать «Газель» при помощи радиовзрывателя или по звонку с мобильного.

Взрыв «Газели» послужит сигналом к началу действий для трех групп, в каждой из которых будет по десять боевиков. Одна группа уже подъедет к указанному ей месту: две машины, «десятка» и микроавтобус «Фольксваген», вот-вот припаркуются в тихом переулке возле комплекса местного роддома. Эти, как только услышат взрыв, сразу проникнут в одно из двух строений центра, попутно расправившись с двумя охранниками. Вторая группа, в которой будут и те, кто находится сейчас в гараже, но кто покинет его примерно через сорок минут на заранее приготовленном транспорте, ворвутся в другое отделение этого же роддома. Обе группы возьмут заложников: медперсонал, рожениц… всех, кто захочет жить, кто, хотя и в ужасе, подсознательно или осознанно цепляясь за жизнь, подчинится приказам этой суровой братии в масках, вооруженной до зубов. Остальных, кто не подчинится, будут убивать на месте.

Впрочем, обе эти группы в роддоме надолго не задержатся. Через запасные выходы заложников погонят в соседнее здание педагогического колледжа. Оно к этому времени будет захвачено группой Бачиева. Заложников, взятых в роддоме и в самом колледже, начнут, как скот, сгонять в местный спортзал, так, как это было в Беслане. А сам Юнус с двумя подрывниками начнет спешно минировать этот объект…

Пока местные силовики, те, кто уцелеет после подрыва, будут утирать кровавые сопли, пока будет царить на улицах этого города жуткий хаос, дело будет сделано – заложники будут набиты в спортзал, как сельди в бочку. Но на этом схожести нынешних – планируемых им, Нухаевым-Астемировым, – событий с прежними славными делами, с захватом роддома в Буденновске и школы в Беслане, заканчиваются. Никаких политических требований он как старший отряда «волков» выдвигать не собирается.

Не будет и переговоров с местными властями или с Москвой. Будет бойня, транслируемая в прямом эфире на весь мир.

Он не планирует долго удерживать эту свору заложников; они нужны лишь для усиления эффекта, для нагнетания истерии, для психологического удара, для привлечения мирового внимания. Он лично сам вообще не собирается запираться в роддоме или в спортзале колледжа, окружив себя заложниками. У него другие планы. Он, Аскеров и еще один брат, который будет с ними, останутся за кулисами. Они будут рядом, но не в самом эпицентре, где по любой случайности можно погибнуть, не в самом огненном кипящем котле… Он будет управлять событиями столько, сколько возможно; но только до той поры, пока сам не почувствует, что ему пора уходить. Его жизнь, жизнь предводителя «Братства волков», после столь громкой акции будет бесценной. Он станет легендарной личностью на Кавказе и далеко за его пределами. Но не сегодня и не завтра, иначе до него доберутся собачьи дети, доберутся, где бы он ни искал убежища. А через какое-то время, через годы… когда можно будет рассказать всю правду.

Аскер тоже должен жить. Он очень ценный человек, он многое знает, у него обширные контакты и светлая голова. Они уедут из города в тот момент, когда настанет пик драматичных событий, когда в Краснореченске будет царить кровавый хаос. В тот самый момент, когда еще не будут перекрыты все пути, все выезды. Они все увидят своими глазами. Они смогут даже какое-то время по рации и по сотовым, если не отключат связь в городе, корректировать действия братьев, влиять на ситуацию, быть, так сказать, во главе этой отборной волчьей стаи, не рискуя собственной шкурой. А потом ускользнут, как ускользает матерый волк от начавшейся облавы еще до того, как его обложат охотники.

Впрочем, об этой стороне дела знают лишь двое: он сам и Аскер Аскеров.

Возвращаясь к самому главному, к истинной цели этой акции, которая должна вот-вот начаться, то тут все предельно просто. Цель акции: столкнуть между собой проживающие издавна на Северном Кавказе народы, посеять новые семена злобы, ненависти, раздоров. Это первое. И второе, главное.

Эта акция должна показать слабость российской власти. Задача ни много ни мало пошатнуть политические и государственные устои современного Российского государства. Ровно так, как это случилось в ходе акции в Буденновске, когда весь мир увидел, насколько слабы в действительности, безвольны, беспринципны и даже глупы те, кто находятся на высших государственных постах в России.

…Он, Мурат Нухаев, и так тянул до последнего. Кажется, все предусмотрел, все продумал. Теперь лишь остается надеяться, что его люди, даже те, кого инструктировал не он лично, а Аскер, в точности выполнят каждый то, что им предписано выполнить.

В какой-то момент старший группы «волков», собранных в гаражах, ощутил беспокойство. Это чувство возникло у Нухаева, пожалуй, еще раньше, в тот самый момент, когда они, подъехав к гаражам, увидели застрявший в проезде микроавтобус… Или чуть позднее, когда во время молитвы он ощутил – почти физически – на себе чей-то внимательный и недобрый взгляд.

Он сидел в глубине прохладного и полутемного гаражного бокса. Сверился с часами – без трех минут восемь. Он знал уже от Аскерова и других своих людей, что Эльдар и еще один их брат не отвечают на вызовы по рации, что они не отвечают также на звонки на их сотовые телефоны. Это его сильно беспокоило.

Встревожила также информация, которую только что сообщил отправленный на крыши в качестве наблюдателя их человек. Он сообщил, что на дороге, не на той, по которой они приехали, а с другой стороны гаражей, появился полицейский транспорт – «Форд» местной ППС. Возле машины виден сотрудник полиции. Он там один; он поднял капот и вроде как копался в двигателе… Возможно, это случайность. А возможно, и нет.

– Амир! – крикнул вбежавший в бокс парень, который приехал сюда, как и они с Бачиевым, из дальних жарких стран. – Наблюдатель докладывает, что приехали еще две патрульные машины!

Нухаев поднялся на ноги.

– Они едут к нам?

– Пока нет, – сказал появившийся в проеме Аскер. – Остановились обе… Одна ближе к проходной! А вторая сейчас стоит почти на самом выезде… метрах в ста пятидесяти! Мой парень в «Опеле» тоже доложил об их появлении!

Нухаев внешне оставался спокойным, но на душе у него было тревожно. Появление у гаражей еще двух патрульных машин – это уже не случайность. Возможно, кто-то позвонил в полицию… Может, тот самый мужик, который застрял здесь на своем драндулете… Эх, зря они ему не перерезали горло. Но что уж теперь сожалеть; теперь надо действовать. «Причем, – подумал Нухаев, – следует действовать без промедления».

– Юнус, ты где? – крикнул он.

– Здесь, амир! – сказал вбежавший в гараж помощник. – Ты уже знаешь, да?

– Знаю, – сказал старший. – Придется несколько скорректировать план. Главное сейчас… – Он посмотрел на Бачиева, затем на Аскера. – Главное, братья, это не паниковать, не совершать глупостей. Возможно, полицейские приехали сюда не по нашу душу…

– Но все равно их приезд подозрителен!

– Согласен. Поэтому мы должны действовать так, словно они, – амир ткнул куда-то вбок пальцем, – уже что-то пронюхали…

Выждав время, чтобы его слова дошли до сознания двух его главных помощников, Нухаев стал отдавать распоряжения.

– Сейчас важно вывезти отсюда «Газель», – глядя на Бачиева, сказал он. – Дорога в центр, я так понимаю, перекрыта пока только с одной стороны?

– Да, еще можно проехать по другой… за гаражами!

– Там стоит этой «Форд» с поднятым капотом… – напомнил Аскер.

– Пошлем на крышу наших людей! Пусть наблюдают. А в случае необходимости пусть открывают огонь на поражение! И снайпера поднимите на крышу!

Увидев, что Аскер намеревается броситься наружу, чтобы отдать указания другим «волкам», он остановил его.

– Мне нужно пять минут. Я сейчас позвоню тут кое-кому… А вы пока готовьте транспорт и начинайте расставлять людей.

Старший, вновь оставшись в гараже один, набрал вбитый в память одного из его сотовых телефонов номер.

Мероприятия, подобные нынешнему, имеют свою цену, свое значение еще и тогда – и прежде всего именно тогда, – когда обеспечивается должное информационное сопровождение. Его звонка ждут. О его звонке немедленно сообщат другому человеку, находящемуся сейчас в сказочно красивом городе на берегу Персидского залива, в Дохе, столице арабского эмирата Катар. До начала акции остался ровно час времени. Как только будет получен сигнал от него, мгновенно будут приведены в действие мощные шестерни огромного информационного механизма. Кое-кто из информационщиков, пиарщиков, пропагандистов получит сигнал следить за событиями в России. Конкретно – в южном регионе, где вот-вот должно будет произойти нечто очень важное.

Не должно быть потеряно ни одной секунды; новость о событиях должна мгновенно появиться на информационных лентах, в интернете, а затем и в выпусках «горячих новостей». Ровно через час… уже чуть менее… название этого города услышит весь мир.

Нухаев-Астемиров позвонил в небольшой турецкий город человеку по имени Юсуф. Разговор был коротким.

– Это Рустам, – сказал звонивший из Красноренченска мужчина. – Как здоровье родственников, дорогой Юсуф?

– Хорошо, дорогой Рустам, – ответили ему на другом конце беспроводной линии. – Очень рад тебя слышать. А как твои?

– Все живы и здоровы. Ровно через час мы поедем навестить наших знакомых. Ты меня понял, Юсуф?

– Прекрасно понял, Рустам. Значит, ровно через час?

– Да, в девять часов по местному времени. Так, как и планировали.

– Да ниспошлет Всевышний тебе и твоим близким удачу. Мы будем молиться за тебя, дорогой.

– Всего доброго, Юсуф. Когда смогу, позвоню еще раз.

Закончив разговор, он отключил телефон. Хотя появились кое-какие тревожные сигналы, все идет пока по плану. По его, эмиссара, амира отряда «волков» плану.

Но с этим был не согласен один человек.

Тот, кто только что взобрался на крышу; тот, кто и сам носил фамилию, производную от названия серого хищника.

Глава 22

Краснореченск. Утро пятницы

Танцы с волками

Алексей осторожно поднял голову над краем плоской крыши. Ага… Какой-то мужик в темно-синей спецовке, как и говорила Анохина, находится на другом конце боксов, у ворот. Сидит на корточках; поза довольно напряженная… Наверняка его внимание привлекли те две патрульные машины, что несколько минут назад подъехали со стороны центра к проходной и повороту в гаражи.

Волков выложил на поверхность крыши трофейный «АК-74М». Мгновение, и выбрался сам…. Из колодца двора слышались разнообразные звуки: рокот автомобильных движков, встревоженные мужские голоса. Гоблины явно к чему-то готовились.

«Альфовец» переместился ближе к стене. Он все еще оставался незамеченным. Держа в поле зрения того, кто сидел на корточках у другого края боксов, спиной к нему, метрах в тридцати от него, глядя в сторону подъехавших к развилке и проходной Пищекомбината патрульных машин, Алексей чуть привстал и увидел внизу, под собой, то, что его встревожило до крайности. Из бокса – дальнего слева, ближнего к воротам, наискосок от его позиции, – выезжал… белый фургон «Газель»!.. Волков успел рассмотреть в лобовом стекле того, кто сидел за рулем: какой-то смуглый парень в светлой рубашке.

Водитель, по-видимому, тот самый гоблин-шахид, которого он заметил по ходу их последнего молебна, – теперь уже без покрывающего голову и плечи лоскута белой материи, без зеленой повязки, а в обычной бейсболке – тихонько сдавал вперед, выкручивая одновременно руль влево, чтобы повернуть к воротам. Возле ворот, готовясь открыть по команде обе створки, стояли двое гоблинов в обычной летней одежде. Эти пока без автоматов и разгрузок, лишь у одного на поясе видна кобура с пистолетом.

В такие секунды реакция на увиденное следует иногда даже быстрее, чем успевает родиться какое-то рациональное решение. Волков, довернув ствол трофейного «калаша» в сторону «Газели», нажал на спусковой крючок!

Град свинца хлестнул по переднему стеклу «Газели»! Опустившись на правое колено, выпустил одну за другой еще две щедрые очереди! Несколько пуль он успел всадить в переднее стекло, метясь в водителя. Вторую очередь, с задержкой в две-три секунды, уже когда фургон, катящийся по инерции, подставил бок, выпустил в правое стекло кабины, надеясь достать водителя еще раз, еще и через боковую дверь.

Не теряя и секунды времени, Алексей довернул ствол трофейного «АК» вправо. Гоблин, наблюдавший на другом краю крыши за двумя подъехавшими полицейскими машинами, услышав треск выстрелов за спиной, резко развернулся. И наконец-то увидел, что на крыше он теперь не один, что неподалеку появился еще некто в разгрузке и с укороченным автоматом.

Вместо того чтобы залечь или перекатиться по крыше в сторону, наблюдатель на крыше не нашел ничего лучше, как встать во весь рост: это была реакция застигнутого врасплох, реакция, выдающая в нем не слишком хорошо подготовленного для подобных событий человека. Он еще не успел толком сообразить, что все это означает и откуда взялся на крыше этот рослый мужчина в разгрузке, как в грудь ему ударила автоматная очередь. Наблюдатель неловко взмахнул руками, так, словно он пытался удержать напоследок равновесие на краю пропасти, спиной свалился с крыши, приземлившись уже мертвым по другую сторону гаражей.

Гарнитура была по-прежнему закреплена на правом ухе «альфовца»; но находятся ли на линии коллеги и есть ли связь в данную минуту с Никитиным, он не знал. Тем не менее Алексей гаркнул во все горло:

– Это Волков! Выключайте свет! Началось!!!

«Альфовец» мгновенно сменил позицию: кувыркнувшись по начавшей нагреваться под солнечными лучами крыше через правый бок, ушел затем вправо же еще раз перекатом…

Теперь о его присутствии на крыше известно всему свету; гоблинам – в первую очередь! Однако же он, в отличие от их наблюдателя, не может позволить себе и мгновения расслабленности или невнимательности. Стоит только зазеваться, и тут же прилетит ответка в виде автоматных очередей или даже гранаты. Не может он себе позволить нерасторопности еще и потому, что, кроме него, да еще ветерана Фомина, воевать с целым отрядом «волков» здесь пока больше некому.

Снизу от гаражей, послышались крики; кто-то орал, кто-то командовал. Еще кто-то из застигнутых врасплох «волков» пытался предупредить остальных, что стреляли с крыши и что стрелок по-прежнему находится где-то над ними.

Волков выщелкнул перемотанный скотчем рожок, вставил другой стороной, непочатым магазином. Передернул затвор. Привстал на колено – теперь ему вновь был виден внутренний периметр, хотя и не весь. Мгновенно оценил обстановку. Грузовой фургон белого цвета застыл почти у самых ворот, причем стоял не передком к воротам, а почти боком к ним! Проехал, очевидно, по инерции несколько метров… Внутри находился водитель; гоблин навалился грудью, головой на руль… Очень похоже на то, что он все ж таки достал одной из выпущенных по кабине очередей того, кому была уготовлена участь смертника. Ну что ж, один из этой компании до времени отправился на небеса. Или, что больше похоже на истину – угодил прямиком в преисподнюю.

Оценив ситуацию, на что ушли две или три секунды, Волков выпустил длинную, в полрожка очередь по «Газели». Но не по самому фургону, поскольку подозревал, что внутри него находятся взрывоопасные вещества, а по передку – метясь по ходовой части.

Едва он ушел перекатом в сторону, вновь меняя позицию, как из дальнего к нему открытого бокса, прошивая воздух над кромкой крыши бокса, над тем местом, где только что была видна его голова, вынеслась длинная автоматная очередь!

Волков перекатился на спину. Сдернул с разгрузки «цитрусовый». Выдернул зубами чеку; сбросил «эфку» вниз; но не к «фургону» и не в ту сторону, откуда по нему открыли стрельбу, а послал по дуге ближе к стене!.. Рвануло; Алексей ощутил спиной, самим копчиком, как дрогнула земля, как покачнулось под ним перекрытие крыши… С фырканьем разлетелись осколки.

Волков сразу снялся! Пригибаясь, побежал по крышам в сторону кирпичного строения с замурованными верхними окнами! С внутренней стороны имелся небольшой выступ – шириной в ладонь, не больше. Но ему большего и не надо: прижавшись грудью к белой силикатной стене, он быстро заскользил вправо… Едва он успел обогнуть коробку и оказаться за углом, как совсем рядом, звучно щелкая по кирпичной кладке, ударила автоматная очередь!

Сквозь вату заложенных ушей пробились и другие звуки: треск автоматных очередей и хлопки одиночных – из пистолетов. А еще – чей-то наполненный болью и мукой крик; похоже, кого-то из боевиков серьезно ранило взрывом «лимонки».

Волков потянулся к кармашку за еще одной «эфкой». Если левой рукой метать, можно добросить без труда – до стены всего шагов десять. Он, не высовываясь сам, пару раз выставил «АК» и выпустил в сторону противника две или три короткие очереди. Клацнул затвор; Волков отщелкнул магазин и вставил новую «спарку»… Послал еще пару очередей – больше наобум, для острастки, чем надеясь поразить огнем кого-то. Отошел чуть назад, оставляя между собой и «колодцем» кирпичную стену, но так, чтобы видеть крыши гаражей по левую руку.

Периферическим зрением он видел сейчас и Фомина. Ветеран, закрепив на локте ремень, упираясь плечом в стену близ углового бокса, определенно кого-то выцеливал…

Волков еще чуть попятился, затем отклонился влево, готовый отпрянуть в любой миг. И уже в следующую секунду увидел, как на стену взобрался какой-то гоблин – в разгрузке и с «калашом». Вероятно, он не видел Фомина. Во всяком случае, гоблин попытался перебраться через стену. И в тот самый момент, когда он занес ногу, пытаясь оседлать ее, по нему ударила автоматная очередь!.. Пули вошли кучно, и гоблин слетел со стены, будто всадник, выбитый из седла метким выстрелом!

Волков сдернул с крепления еще один «цитрус». До стены метров пятнадцать отсюда! Выдернул зубами чеку; метнул левой рукой!

– Берегись, Игнатьич!

За стеной, взметнув клуб дыма с каменной крошкой, грохнуло! С крыши, находящейся по правую руку, за строением, за которым укрылся Волков, стеганули автоматные очереди – стреляли уже по тому месту, где только что находился Фомин! И по каменной пристройке, за которой укрылся «альфовец», тоже теперь лупили – из автоматов, и сразу из нескольких стволов!

Алексей отдавал себе отчет в том, что при существующем раскладе сил ему нельзя находиться на одном месте дольше нескольких секунд. Забросают гранатами – элементарно. Или зайдут по крышам с двух сторон, попробуй-ка удержи, если ты сам ни фига толком не видишь? Теперь-то уже таиться, скрытничать нет смысла – ни им с Фоминым, ни тем, кого они пытались здесь удержать, вцепившись в загривки этой волчьей стае.

Вот и начались танцы со смертью!.. «Альфовец» вытащил третий, предпоследний «цитрус» из трофейной укладки. Выдернул колечко, выждал пару секунд… Не высовываясь из-за угла, каким-то баскетбольным боковым крюком швырнул гостинец «волкам».

Вновь, в третий уже раз, рвануло! Волков, не теряя ни секунды, пригибаясь, метнулся к краю крыши. И тут же увидел неподалеку, в пяти-шести шагах всего, за угловым боксом, Фомина, который садил по кому-то из трофейного «калаша».

– Игнатьич!.. Ты как?

– Нормально, Леша. – Фомин, выпустив еще одну короткую очередь, повернул к нему потное красное лицо. – Живой? Не ранен?

– Я в порядке! Но оставаться дольше здесь нельзя!

Волков, увидев перебегающего по крыше гоблина, выпустил по нему пару очередей. Попасть не попал, но заставил его и еще одного «волка», тоже выбравшегося в той стороне на крышу, притормозить, припасть к ней – хотя бы на время.

– Игнатьич, отходи… я прикрою! – выравнивая сбитое дыхание, крикнул Алексей. – Потом… потом от соседнего гаража… уже ты прикроешь меня.

– Понял!

– Все, пошел, дядь Саша! Пошел!!

Начало событий застало амира в одном из боксов. Здесь же находились и два его ближайших помощника – Юнус Бачиев и Аскер Аскеров. Все трое к этому времени уже были переодеты в полевую повседневную форму сотрудников полиции. У Нухаева-Астемирова форма капитана полиции, у его соратников – сержантов. Они вдруг услышали автоматные очереди, прозвучавшие, казалось, у них прямо над головой!

Не успели они еще сообразить, что происходит – даже амир на короткое время растерялся, – как во дворе раздался взрыв гранаты! К счастью, они находились в дальнем правом боксе, а взрыв произошел в другой стороне, у стены, так что никого из них не задело.

Первым пришел в себя старший.

– Аскер, – крикнул он, – давай к воротам! Разберитесь там, кто стреляет! А ты, Юнус, – амир взял со стола снаряженный «калашников», – давай со мной!..

Однако, едва они попытались высунуться из бокса, как громыхнуло еще раз! По всему пространству гаражей, впиваясь в стены, с фырканьем влетая в открытые ворота, оставляя ссадины на стенах, на асфальте, на металлическом корпусе застывшего у ворот фургона, разлетелись осколки брошенной кем-то с крыши гранаты!..

Ноздри ощутили острый запах прогоревшей взрывчатки. В открытом лишь вверх, к небу, пространстве между гаражами повисла на какое-то время, мешаясь с дымом, взвесь из крупиц щебенки, кирпича и поднятого взрывом мусора… По ушам ударил чей-то жалобный крик; кого-то из братьев серьезно ранило.

Нухаев на какие-то секунды ощутил себя загнанным в западню серым хищником. Он высунул голову из гаражного проема. И разом оценил последствия уже первого удара пока еще невидимого, пока еще остающегося неизвестной величиной противника. Водитель «Газели» – мертв. Похоже, его застрелили первым! Но самое плохое заключалось в том, что фургон, из-под капота которого курился дымок – явно повреждена ходовая часть – перегородил проезд для еще трех машин!..

У ворот лежал, корчась от боли, еще один брат… Именно он кричал так жалобно, так протяжно. Этот, скорчившись на боку, держался за живот обеими руками; похоже, он тяжело ранен.

Еще два тела лежали у ближнего к стене бокса. Один точно убит – он лежал навзничь, подогнув под себя руку. Второй ранен, он пытался встать, но из-за раненой ноги падал. Тот, кого отрядили на крышу, тоже, по-видимому, мертв. Итого бой только начался, а уже пятеро «волков» убиты либо тяжело ранены.

Нухаев скрежетнул зубами: такого поворота событий он не предвидел! Но и сдаваться так легко он не намерен; он опытен, он прошел через многие трудные ситуации, он что-нибудь да придумает…

– Братья, к бою! – громко скомандовал амир. – По два человека на крышу с каждой стороны!! Еще четверо – за ворота! Открывайте огонь по кяфирам!

Возле него, пригибаясь, застыли его помощники, переодетые в полицейскую форму.

– «Газель» отсюда уже не вытащим! – отрывисто произнес Нухаев. – Самим надо выбираться!

– Кто-то засел на крыше! – подал реплику Аскеров. – И откуда только он взялся?!

Все трое несколько секунд прислушивались к звукам боя. Кто-то из братьев только что открыл ответную стрельбу. Слышны были также выстрелы того – или тех, – кто находился где-то за стеной, по другую сторону этого отсека гаражных боксов.

– Кажется, их двое! – сказал опытный боевик Бачиев, способный читать бой, как книгу. – Пока только двоих слышу!..

Нухаев достал из нагрудного кармана полицейской тужурки портативную рацию «кенвуд». План, пришедший ему в голову только что, был таков. Надо отвлечь внимание кяфиров. Эти собачьи дети каким-то образом пронюхали, что в боксах возле пищекомбината накапливаются подозрительные люди с оружием. Надо прорываться из гаражей, пока еще не окружили плотно, пока не подогнали спецназ и бронетехнику, пока не подняли вертолеты в воздух… А для того чтобы часть их группы могла прорваться через пока что, похоже, жиденький заслон, следует немедленно ударить в другом месте!

Единственное, что может их сейчас спасти, не всех, но самого амира и его ближайших помощников, так это быстрота, натиск и вспомогательный удар второй группы «волков», находящихся сейчас неподалеку от комплекса местного роддома.

Тем путем, которым они сюда приехали на «Опеле», похоже, из гаражей уже не вырваться. А вот с другой стороны, если верить наблюдателю, стоит лишь «Форд» с одним-одинешеньким патрульным… Да еще один или двое неизвестных – тот или те, кто открыл огонь первым. Вот в этом, в западном направлении и следует прорываться. Прорываться ему, Нухаеву, и основной части отряда, оставив у забора лишь заслон из четырех-пяти «волков»…

– Третий, ответьте Первому!..

Выждав несколько секунд, настороженно прислушиваясь к негромкому, но явственно слышимому шуму – или треску – в динамике рации, а также к звукам боя, старший вновь стал вызывать:

– Третий, ты меня слышишь?!

Юнус, хмуро покачав головой, сказал:

– Амир, бесполезно… они давят эфир!

Аскеров тем временем достал из кармана сотовый телефон и стал набирать чей-то номер. Повернув к нему побледневшее лицо, Нухаев спросил:

– Ну что?

– Сотовую связь тоже отключили! – процедил Аскер.

Нухаев коротко, несколькими фразами, объяснил свой план.

– Идем на прорыв, – сказал он. – По крышам. В западной части гаражей надо разжиться новым транспортом – там наверняка есть машины. А еще лучше… захватить полицейский «Форд»! Это, братья, наш единственный шанс спастись.

Светлана сидела на старой, вросшей в землю скамейке – лицом к гаражам. Возбуждение как следствие пережитого ею нынешним утром, как последствие впрыснутой в кровь немалой порции адреналина уже прошло. Ее трясло и колотило так, что было слышно, как звонко цокают зубы. Она уже не раз пожалела, что поддалась первому порыву. Почему, зачем она не согласилась с разумным, как теперь выяснилось, предложением Волкова? Он ведь говорил, что не нужно ехать с ним, что ей следует отправиться с бригадой «Скорой» в госпиталь…

«Вот же дура, – подумала она. – Что я здесь делаю? Зачем я тут? Идиотка…»

Она не была уверена в том, что Волков сейчас нуждается в ней даже в качестве наблюдателя. Ведь есть патрульный; сержант, делая вид, что копается в моторе, наверняка видит то же самое, что и она. И, по-видимому, обо всем докладывает Волкову, находящемуся где-то в гаражных боксах…

Анохина посмотрела на свои руки, с которых так и не удалось полностью смыть чужую кровь. Вернее, самой крови уже не было видно, но вот ладони, пальцы казались липкими, грязными. Юбка в нескольких местах, как и блузка, как и пиджачок, перепачканы кровью. В эти мгновения, кажущиеся ей вечностью, она сама себе до того сделалась противной, что ей захотелось бежать от самой себя.

Анохина поднялась; повернувшись к гаражам, стала наблюдать за тем субъектом в синей спецовке, что перемещался по крышам гаражей (и о котором она уже доложила Фомину и самому Волкову).

На какое-то время это занятие отвлекло ее от собственных мрачных мыслей. Но ненадолго. Она не знала, как ей справиться с этой накрывшей ее от макушки до пяток волной омерзения; не знала, как управиться с собственными нервами… И тут случилось неожиданное: ей позвонил сам Волков.

Выслушав напарника по опергруппе, Анохина разом забыла про собственные нервы. В лицо бросилась кровь, но уже не из-за волнения, не из-за переживаний, а из-за обиды.

– Ага! – сказала она, не обращая внимания уже и на то, что в трубке зазвучали гудки отбоя. – Вот так, да? Что значит «ложись в канаву»! Я вам что, Волков, свинья? Я и так грязная вся… Алло! Так вы еще и издеваться надо мной взялись?! Ну так вот что, Волков!..

Она вдруг осеклась, увидев взобравшуюся на крышу мужскую фигуру. Похоже, это тот самый человек, которого она сейчас костерила, не замечая в приступе раздражения и паники, что тот давно уже дал отбой.

Анохина сунула смартфон в сумочку. Прикрываясь от косых лучей утреннего солнца ладонью, стала с тревогой наблюдать за человеческой фигурой, показавшейся на крыше и теперь уже быстро смещающейся к дальним от нее боксам. А затем увидела, как Волков сначала остановился, а затем, припав на колено, стал вдруг стрелять по кому-то из автомата – сверху вниз!..

Последующие несколько секунд, а может, и минут, прошли для Анохиной как в тумане. Так, словно она была под наркозом и вот только что пришла в себя.

Когда она очнулась, то есть стала вновь более-менее адекватно оценивать и саму себя, и то, что происходит вокруг, то услышала плотные, резкие, неожиданно громкие звуки стрельбы, доносящиеся со стороны гаражей.

Сама она лежала на земле, метрах в десяти от скамейки, в ложбинке, прижималась всем телом к ней, к матушке земле. Ей казалось, что все вокруг, не только внутренности гаражей, но и дорога, и поле, которое начиналось у нее за спиной, жужжит, гудит, вибрирует, стонет, лопается и взрывается. По самой дороге, над ней, над ее головой, как казалось, то и дело проносились маленькие злые шмели – огненные и несущие смерть. Бой, начало которого она толком не видела, сместился уже к западной части гаражей. Оттуда теперь уже доносились не только звуки автоматных очередей, но и звонкие, с оттягом, или же низкие, лопающиеся, громыхающие звуки – взрывы ручных гранат и зарядов, выпущенных из подствольников.

Там же, в той стороне, сразу в нескольких местах, появились клубы дыма. Стрельба также была слышна и с другой, восточной, стороны гаражных боксов. Но, как казалось самой Анохиной, бой в той стороне был не столь интенсивный, как этот, ближний к ней. Светлана толком не понимала, что именно происходит в гаражах и вокруг них; такого жестокого боя, такой интенсивной перестрелки в своей жизни она пока еще не слышала…

Она повернула голову налево. Примерно в полукилометре, на дороге, по которой они сюда приехали, показался синий микроавтобус с включенным проблесковым маячком. Однако водитель не стал ехать дальше; остановился – под прикрытием деревьев лесопосадки. Из микроавтобуса показались человеческие фигурки. Их несколько, до полудюжины… Пригибаясь, стали перебегать… Если это подмога, то уж слишком далеко они высадились…

Повернув голову вправо, к «Форду», Анохина увидела патрульного сержанта. Тот, присев у кормовой части «Форда», следил за событиями с таким же страхом и, пожалуй, с таким же любопытством, что и она сама. Похоже на то, что сержантик этот не обстрелян, что у него нет опыта участия в подобных событиях.

– Сержант, ляг на землю! – крикнула она. – Ложись!!!

Но ее предупреждение запоздало: буквально на глазах у нее в парня в полицейской форме – попали! Что-то ужалило того в правое плечо. Патрульный крутанулся волчком… Выронил автомат, из которого он, кажется, за все время так и не произвел ни одного выстрела. Он стал сползать от машины в низкий кювет, помогая себе левой рукой…

– Я сейчас! – приподымаясь из неглубокой канавки, в которой она залегла, трясущимися губами сказала Анохина. – Я сейчас… – борясь с искушением улечься обратно, крикнула она. – Иду!!

Вскочив, Анохина побежала к патрульной машине.

Фомин, разрядив по перебегающим по крышам боевикам рожок, дал возможность Волкову сменить позицию.

– Леша, снайпер на крыше! – крикнул он. – И еще двое!

– Где? – отозвался из временного укрытия «альфовец». – Я их не вижу!

– Над тобой! Пробежали дальше!..

Фомин перезарядил рожок. В этот самый момент над головой Волкова прозвучала очередь!.. Алексей услышал, как охнул ветеран! Попятился, едва не уронив автомат… Отступил за угол гаража!..

Волков сорвал с крепления последнюю «лимонку». Вырвал чеку; выскочил из приоткрытых ворот чужого гаража, забросил «эфку» на крышу! Присел на корточки, прижимаясь к стене – рвануло! Тут же, выпустив на ходу пару очередей по перебегающим по крыше от стены «волкам», забежал за угол, туда, куда только что переместился Фомин.

Ветеран был ранен; он опирался спиной о стену, левая рука висела плетью.

– Дядя Саша, ранен?!

– Зацепило…

– Отходи! Я прикрою!

– Да некуда, Леша! – глядя не на него, а запрокинув побледневшее лицо к крыше, следя, не покажется ли кто там, сипло сказал Фомин. – Не дадут нам уйти!.. Поменяй рожок!

Волков, высунувшись из-за угла, выпустил очередь по гоблину, сумевшему перебраться на другую сторону гаражей – по карнизику возле строения с замурованными окнами. Тот успел пригнуться. Волкову показалось, что этот гоблин, а также еще двое, которых он мельком увидел, но по которым не успел дать очередь, поскольку у него самого очередной магазин опустел, одеты в полицейскую форму… Да, так и есть – он усел рассмотреть еще одного в форме, когда тот высунулся из-за строения…

Алексей отщелкнул пустой магазин. Вставил последний рожок из трофейной укладки. Вот и все: как он и предполагал, боезапаса хватило всего минут на пять хорошего боя. По его прикидкам, им с Фоминым удалось упокоить либо тяжело ранить семерых или восьмерых. Трое или четверо действовали с другой стороны. Значит, против него воюют сейчас не менее восьми боевиков… Надо смотреть правде в лицо: если не придет подмога, то их с Фоминым уже вскоре достанут гранатами или застрелят. Диво, что они продержались так долго: двое против двух десятков.

Волков выпустил короткую очередь из-за угла по гоблину в форме, которого он заметил на крыше мастерской Степаныча. Перебежал к тому месту, где стоял, ссутулившись, чуть покосившись на левый бок, Фомин. Взял у него «АК»; сунул ему взамен свой, со снаряженным сдвоенным рожком, из которого он израсходовал пока лишь пяток пуль.

– Леша, возьми гранаты!

Волков сначала вытащил из разгрузки, надетой на Фомине, запасной магазин (тоже последний). Отщелкнул пустой, вставил вместо него этот, непочатый, тоже сдвоенный. Быстро – но аккуратно – вытащил из боковых кармашков две «эфки», переложив их к себе.

– Дядь Саша, укройся в гараже!

Волков бросил взгляд на видимый ему с этого места ряд гаражей, на их крыши – нет ли кого на виду. Затем повернул голову в сторону расположенного чуть наискосок, ближе к выезду, бокса. По его прикидкам, там, внутри этого гаража, укрылись как сам владелец – его подержанный «Ауди» стоит у открытых ворот, – так и автомеханик Степаныч. Можно лишь представить себе, насколько напуганы происходящим те, кого стрельба застала в гаражах. Однако он не может думать сейчас обо всех этих людях сразу, его задача – не выпустить «волков» из гаражей с этой, западной их стороны.

От стены стали доноситься взрывы.

Ого… новая тактика?!

Боевики, те из них, кто взобрались на крыши, стали методично, с короткими промежутками, бросать вниз гранаты… И этот вал огня, нашпигованный осколками, быстро, неумолимо приближался к тому месту, где укрылись Волков и Фомин.

– Снимаемся! – свистящим шепотом сказал Волков. – Ходу! Пошел, дядь Саша!

Алексей дождался, пока Фомин, кося левым боком, но удерживая «калаш» в правой руке, перебежал к гаражу с открытыми дверьми. Выпустил короткую очередь по показавшемуся на миг над срезом гаражей гоблину!.. Перебежал сам вдоль стены дальше – к последним в ряду гаражей, за которыми уже начиналось открытое пространство. Услышав над головой голоса и звуки выстрелов, Волков извлек из кармашка «эфку». Выдернул чеку и швырнул гоблинам гостинец…

Ситуация для них с Фоминым критическая. Патронов осталось на пару минут боя. В любой момент его могут достать автоматной очередью или забросать гранатами. Он уже на краю пропасти, пространства для маневров не осталось вовсе.

Тем не менее даже в этот пиковый момент Волков не мог не думать о том, что сейчас происходит в центре города, где с минуты на минуту может начаться ожесточенный бой. Если уже не начался.

Две машины с сотрудниками ФСБ подкатили к комплексу роддома с тыльной стороны. Все они, включая врио главы отдела, были в штатском, поскольку по роду деятельности эти люди редко носили форму. С майором Игумновым к комплексу медцентра прибыли двое оперативников, а также шофер отдела, охранник и технический специалист.

У ворот служебного проезда их ожидали двое: местный охранник (вооружен травматическим пистолетом «ИЖ-78»), а также дежурный врач, невысокий грузный мужчина лет пятидесяти в наброшенном поверх голубоватой врачебной униформы белом халате.

Врач был растерян; ему позвонили всего несколько минут назад и велели немедленно пройти с охранником к воротам с южной стороны комплекса.

– Что случилось? – спросил он у вышедшего из «ГАЗ-31» мужчины. – Мне позвонили, сказали, что вы приедете… Я не понимаю…

У Игоря Игумнова не было времени на долгие разъяснения. Он не мог позволить себе паники, не мог допустить даже малейшей ошибки. Он не имел права сейчас даже отдать приказ об эвакуации, поскольку где-то поблизости находилась вторая группа гоблинов – любая показная активность чревата тем, что они могут начать свои действия немедленно.

В наушнике у Игумнова только что прозвучал доклад Звягина – о том, что вертолет «МИ-8МТ» с десятью сотрудниками спецназа антитеррора на борту уже подлетает к Краснореченску. Место для высадки спецназа уже определено – площадка близ стадиона «Химик», это всего в километре от комплекса перинатального центра.

– Рядовая проверка, – отрывисто произнес Игумнов. – Доктор, сядете во вторую машину! Подъедете к главному корпусу, проведете двух моих людей в вестибюль!

Затем жестом показав водителю той машины, из которой только что вышел сам, чтобы тот не задерживался, чтобы проезжал к ближнему строению.

Игумнов еще в машине снял пиджак, оставшись в одной белой сорочке. Он снял также наплечную кобуру с ремнями, передав табельный ствол водителю. Глянув по сторонам, подошел к цветнику и быстрыми, резкими движениями сорвал несколько росших там тюльпанов.

Если Волков прав в высказанных им предположениях, если отметка на трофейной карте соответствует действительности, то транспорты этой второй группы гоблинов должны стоять в соседнем переулке, где-то с восточной стороны периметра медцентра. Вот туда-то Игумнов, выбравшись обратно с территории медицинского центра, и направился.

В тот самый момент, когда Игумнов шел вдоль двухметровой решетчатой ограды роддома в сторону примыкающей к центру улочки, на одной из остановок маршрутных такси затормозил синий микроавтобус с эмблемой райотдела внутренних дел.

Из салона выскочили трое мужчин, один из которых был в форме офицера полиции. Здесь, на площадке, стояли четыре микроавтобуса – «Газели» желтого цвета с шашечками. Сотрудники полиции, двое из которых в штатском, подбежали к водителям – те коротали за разговором время у одного из этих микроавтобусов.

Полицейский в звании капитана показал служебное удостоверение. Объяснение было коротким и жестким. И уже через минуту две желтые «Газели», обретя на время новых водителей, выехали с площадки и понеслись в сторону стадиона – туда, где уже был слышен рокот винтов заходящего на посадку вертолета…

Игумнов шел по тротуару вдоль ограды роддома. Здесь, в этом квартале, примыкающем к улице Ленина, тихо, покойно; прекрасная погода; веет ветерок, сквозь кроны деревьев ласково светит еще не жаркое солнце.

Ничто не предвещает опасности, вся округа дышит спокойствием. По левую руку, за оградой, через которую перемахнуть взрослому сильному мужчине не составит никакого труда, торцом к этой улочке, расположены оба пятиэтажных строения межрайонного перинатального центра.

Игумнов держал цветы в полусогнутой правой руке; всем своим видом он пытался дать понять тем, кто, возможно, за ним сейчас наблюдает, что он один из тех, кто пришел к роддому с определенной целью. Что он либо молодой папаша, либо товарищ того, у кого в семье случилось прибавление…

Вскоре он уже засек обе машины. Они были припаркованы на правой от него обочине примерно посредине этой небольшой улицы, с которой можно заехать также во дворы нескольких развернутых торцами пятиэтажек. Микроавтобус марки «Фольксваген» и темно-серая «десятка»… Стекла микроавтобуса сильно затемнены, как, впрочем, и «десятки». Обе машины стояли рядышком, въехав правой парой колес на узкий в этом месте тротуар.

Косые лучи восходящего солнца просвечивали оба этих автомобиля. Там определенно есть люди: в салоне «фолькса» шестеро или семеро пассажиров, в «десятке» – трое…

Возле «Фольксвагена» стоял мужчина – единственный, кто из этой публики решился выйти наружу. Наверное, наблюдатель. А может, водитель, кто знает. Это довольно молодой еще человек, ему лет двадцать восемь. Темноволосый, горбоносый, одет в темные мешковатые брюки и широкую клетчатую рубаху с засученными рукавами. На голове бейсболка, глаза скрыты темными линзами солнцезащитных очков.

Игумнов ощутил на себе его липкий внимательный взгляд. Но он не позволил себе – чтобы не выдать себя напряженным взглядом – посмотреть ему в глаза. Игумнов неспешно шел по узкому тротуару вдоль ограды роддома; голова повернута в ту сторону, где находились здания медцентра, на лице легкая улыбка (если бы кто знал, чего это ему стоило).

Лишь пройдя всю эту улочку и зайдя за угол, Игумнов выдохнул. Подходя к воротам он на короткое время остановился. Повернул голову, прислушиваясь к звукам, доносившимся откуда-то с южной окраины. Это было похоже на звуки дальней грозы… началось?

Он достал из кармана смартфон. Услышав в трубке голос Звягина, командира прилетевшей из Краснодара «спецуры», стал докладывать о том, что только что видел своими глазами, пройдя вдоль ограды местного роддома – о двух машинах, стоящих в переулке.

Двое гоблинов выпустили от ворот несколько гранат из «РПГ-7». Обе патрульные машины загорелись.

Алексей выпустил очередь по показавшейся на крыше фигуре, заставив боевика отпрянуть… И тут же – махом – взлетел сначала на капот «Ауди», затем на крышу, а с нее уже и на низкий, не выше человеческого роста, короб гаража. Перекатился; с положения лежа открыл огонь по боевику, находящемуся всего в десяти метрах! Тот, вероятно, не ожидая такой прыти – и даже наглости! – от противника; и был не готов к такому повороту событий!.. Автомат у него висел на шее, поверх укладки; в руке ручная граната. Если бы Алексей не вскочил на крышу, то, с большой долей вероятности, этот гад пробросил бы ему сверху гостинец!

Эта мысль промелькнула в долю секунды, со скоростью вылетевшей из канала оружейного ствола пули! Гоблин, получив три или четыре пули в грудь, опрокинулся на бок; граната, которую он держал в руке, так и не взорвалась.

Волков повел дулом автомата вдоль кромки крыши. Еще несколько гоблинов уцелели. Те трое в полицейской форме, которых он успел мельком заметить… где они? Наверное, соскочили с крыши, оказавшись с другой стороны гаражного ряда?!

На западной оконечности боксов, на крыше, видны двое… Это те, кому он послал гостинчик пару минут назад – подбросил им на крышу «цитрус». Возле одного – снайперская винтовка. Похоже, это тот самый снайпер, о котором его предупреждал Фомин… Как бы то ни было, эти двое мертвы; их позы не оставляют в этом никакого сомнения. Крыша посечена осколками; в одном месте зияет провал, оттуда курится сизый дым.

– Ай, молодец, сержант! – пробормотал Алексей, услышав звуки коротких автоматных очередей. – Ну, наконец-то!..

Звуки выстрелов доносились именно с той стороны, где остановился полицейский «Форд».

«Наверное, – подумал Волков, – сержант засек кого-то из гоблинов… Наверняка кто-то спрыгнул с крыши по другую сторону гаражного ряда, ближе к стене! Вот по нему-то он, молодчага, и открыл огонь…»

Алексей, так и не обнаружив более никого из этой паскудной компании – живых, имеется в виду, а не трупов – на крышах гаражей, спрыгнул сначала на крышу «Ауди», а с нее на землю. Здесь же находился Фомин: ветеран, устроившись на гаражной покрышке у самого входа, держа автомат правой рукой, был готов открыть огонь… Но пока в этом не было необходимости.

– Дядя Саша, – на ходу крикнул Волков, – оставайся пока здесь! А я выгляну за «угол», посмотрю, что там происходит.

Волков ошибался: стрельбу от «Форда» вела Анохина, а не сержант. Перебравшись к патрульной машине, она сначала бросилась к полицейскому. У сержанта было прострелено правое предплечье – пуля, выпущенная снайпером из «СВД», пробила бронник, прошила насквозь плечо у ключицы и улетела куда-то дальше, в пространство лежащего за дорогой вплоть до лесопосадки пустыря.

Светлана хотела было забраться в салон – за аптечкой, чтобы оказать молоденькому сержанту первую медпомощь. Но уже в следующее мгновение поняла, что не успеет, что не сможет этого сделать: всего в сотне метров от них с крыш гаражей один за другим спрыгнули трое мужчин… Пригибаясь, они побежали в их сторону.

Светлана метнулась к лежащему на обочине автомату. Ей всего два или три раза в жизни пришлось стрелять из «АК», и было это в пору ее учебы в университете МВД… Она залегла у правого переднего колеса. Дорожная щебенка остро впилась в неумело выставленные локти, в коленки… Сняла автомат с предохранителя, флажок на автоматический огонь. Почти не целясь, выпустила короткую очередь.

Автомат дернулся в руках. Пули ушли высоко и чуть правее!.. Однако эти трое, что бежали, казалось, прямо на нее, вдруг залегли! Ого… вот это да…они в полицейской форме! Может, она по своим стреляет? Ужас… Или же это переодетые бандиты, подобные тем, что пытались отвезти ее в лес и там изнасиловать, а потом перерезать горло? Ведь у «Эльдара» и второго тоже были при себе служебные корочки.

– Волков! – отчаянно закричала она. – Алексей!!! Где ты?!!

Эти трое, что спрыгнули с гаражей, вновь подхватились!.. К ним присоединился четвертый, только что спустившийся с крыши гаражей на эту же сторону. Четверо… Они разделились на пары!.. Двое, передвигаясь короткими перебежками, продвигались вдоль стены боксов. А еще двое, в форме, сместившись резко влево, быстро исчезли в высокой траве и зарослях кустарника близ стены комбината.

Анохина, ловя в прицел того, что бежал, пригнувшись, вдоль стены, и за спиной которого маячила еще одна фигура, вновь нажала на спусковой крючок!

Очередь косо хлестнула по пространству между стеной гаражного квартала и более высокой серой стеной Пищекомбината… Ага, опять залегли!

– Алексей!!! – что есть мочи заорала Светлана. – Помоги, миленький!!!

Волков, выглянув из-за угла крайнего в ряду гаража – и выставив вперед «АК» с наполовину израсходованным последним рожком – опешил! Он сначала услышал женский крик: «Алексей!!!» – и лишь затем разглядел саму Анохину: она лежала, раскинув ноги, метясь в кого-то из автомата, у передка «Форда»…

Так вот кто, оказывается, поддержал его огнем! Вот кто, оказывается, открыв стрельбу, просигнализировал ему, что кто-то прорывается из гаражей с другой стороны, вдоль стены комбината!.. Анохина! Ну и ну.

По ней открыли ответный огонь! Но, как ни странно, ни одна из выпущенных уцелевшими боевиками очередь не попала в сам «Форд» – рои пуль летали низко над дорогой, над полем, но не ближе пары метров от передка полицейской машины!

Волков в несколько шагов добежал до другого угла этого же гаража! Высунулся на секунду, чтоб оценить ситуацию и видеть расклад.

Их четверо… как минимум четверо! Двоих он не столько даже увидел, сколько угадал их присутствие по шевелящимся у стены комбината зарослям.

А вот один из другой пары, той, что продвигалась вдоль гаражей, уже совсем близок к тому месту, где затаился «альфовец»…

От «Форда» опять грянула очередь! Просвистело, как показалось, у самой головы! Волков резко пригнулся; опустился на колено – не хватало, чтобы напарница подранила его!.. Дождавшись, когда Анохина утихомирится и перестанет жать на спусковой крючок, Волков высунулся из-за угла и всадил очередь в бегущего прямо на него гоблина!..

Звонко клацнул затвор; на щебенке остались лишь пустые гильзы. Анохина расстреляла весь рожок, а запасного у нее под рукой не было. Она пришла в отчаяние; но уже в следующий момент заметила… Волкова! Тот словно из-под земли появился… Вот он вынырнул из-за угла… А вот уже выпустил очередь в несущегося прямо на него боевика!

– Я сейчас, миленький, – как ей самой казалось, крикнула она (на деле же ее не расслышал даже отползший к обочине сержант). – Я сейчас!..

Анохина, сев на асфальте, уже почти не таясь, дернула вверх край своей длинной юбки. Нащупала пистолет на левом бедре… Определенно, ноги будут все в синяках. Выглядит она сейчас как баба-яга. До чего же уродлива… Кажется, она убила сегодня человека. А может, даже двоих. Но об этом она подумает потом. Вытащила «ПСМ» из кобуры, сняла с предохранителя, взвела курок…

– Я сейчас!

Вскочив на ноги, уже почти не пригибаясь, Анохина понеслась в сторону гаражей.

Игумнов, пройдя через калитку, которую сразу же запер за собой, направился к парадному входу здания медцентра. Вошел в прохладный вестибюль. Охранника за «конторкой» не было, но двое его сотрудников здесь, в вестибюле. Один сидел в кресле под фикусом в горшке – лицом к парадному входу, через который только что прошел его начальник Игумнов. Второй стоял у колонны между кабиной лифта и стеной – этот лицом к запасному входу. У обоих стволы – «АКСУ-74» с подсоединенным магазином – замотаны в халаты. Эти свертки, особенно у того, что стоит у колонны, до странности напоминают завернутых в белые пеленки малышей…

Игорь не сомневался, что и двое других, которые находились сейчас в соседнем здании, действовали таким же образом – взяли под контроль двери основного и запасного выходов. Если бандиты попытаются ворваться в роддом, если они опередят мчащийся сюда на всех парах спецназ антитеррора, то им четверым, а также самому Игумнову, придется принять бой, придется держать основные и запасные входы в здание…

Игорь на секунду закрыл глаза. Напряжение было столь сильным, даже чудовищным, что он едва мог дышать.

– Игумнов, это Звягин! – прозвучал в наушнике голос. – Мы подъезжаем к месту!

– Как будете действовать, Звягин?

– Прямо с колес… и одновременно по обоим транспортам!

Волков едва успел отшатнуться, как второй из этой пары выпустил в него автоматную очередь!..

– Прекратить огонь! – спустя всего несколько секунд донеслось с той стороны. – Это полиция! Прекратите!!! Свои!!! Свои… товарищи!!!

«Тамбовский волк тебе товарищ… – промелькнуло в голове у Алексея. – Знаем эти приемчики… хрен обманешь!..»

Волков отшвырнул ставший бесполезным по причине отсутствия патронов «АК». Рванул из кобуры «ярыгина»… И в этот самый момент увидел несущуюся к нему от дороги через неширокий пустырь Анохину.

– Полиция, говоришь? – крикнул он, чтобы отвлечь внимание гоблина или гоблинов, если он там не один, на себя. – Так чего ж вы по своим палите… мать вашу!

Нухаев замер на какое-то время. Застыл, подобно зверю: его широко раскрытые глаза охватывали все, что происходило вокруг, его широкие ноздри раздувались, впитывая запахи…

Двое самых близких помощников бросили своего амира. Он осознал этот факт с беспощадной ясностью. Они его бросили, оставили одного.

Очевидно, тот эпизод в пещере, когда Юнус увидел «мумию» с пулевым отверстием в черепе, крепко засел в его голове. Видимо, помощник решил про себя, что не следует доверять амиру, что тот может в самый последний момент, спасая собственную шкуру, застрелить и его. Так, как это произошло шесть лет назад близ хутора Кубанский, когда Нухаев, понимая, что выбраться через оцепление можно лишь в одиночку, застрелил одного из своих «волков».

Но что сейчас об этом думать. Теперь Нухаев может полагаться лишь на одного себя. Он может застрелить женщину, которая бежит к ним через пустырь от дороги, размахивая маленьким, кажущимся игрушечным пистолетиком…

Вот уже она совсем близко; она беззащитна и на линии огня. Но если он сшибет ее очередью из «АК», то выдаст себя окончательно. Если он убьет эту женщину, то тот, кто стоит за углом крайнего гаражного блока, окончательно поймет, что перед ним враг, что полицейская форма – лишь маскировка.

– Свои! – вновь крикнул Нухаев. – Я – капитан полиции Астемиров!..

Анохина, задыхаясь, подбежала к краю гаражей. Волков, видя, что напарница несется прямо на него, увидев ее почти безумный взгляд, скользнул влево – чтобы избежать ее объятий. И оказался нос к носу с Астемировым.

На часах Звягина было без десяти девять утра. В тихую улочку с двух сторон – одновременно! – вкатили желтые «Газели» с шашечками. Возле микроавтобуса «Фольксваген» стоял чернявый молодой мужчина. Он смотрел в сторону повернутых сюда торцов зданий медцентра – ровно так, как это было несколько минут назад, когда по этой улочке прошел майор госбезопасности Игумнов.

Все остальные боевики из второй группы, как и было велено, как и предусмотрено планом операции, сидели в двух машинах, доставивших их к месту, откуда они уже через десять минут должны были, преодолев ограду, выдвинуться ко второму зданию перинатального центра.

Обе «Газели» стали синхронно притормаживать… Боковые люки были уже открыты. Из салонов этих привлеченных для оперативных нужд маршрутных такси горохом высыпали крепкие мужчины в спецназовском облачении!

Щелкнул тихий выстрел – наблюдатель, крутанувшись на правой ноге, упал с простреленной головой! И тут же на оба транспорта обрушился ливень пуль; те, кто сидел внутри этих припаркованных в тихой улочке близ роддома машин, не имели ни единого шанса уцелеть.

Нухаев за секунду до этого повесил автомат на плечо (но поясная кобура с «ПМ» была открыта). Он улыбался застывшим, ноздреватым, как спекшаяся маска, лицом.

Надо усыпить бдительность этих двоих. Сейчас он покажет им свои документы. А далее будет действовать по обстановке. Возможно, пристрелит обоих. А может быть, если они поверят его служебной ксиве, оставит их здесь, а сам попытается ускользнуть…

Но судьба распорядилась иначе. Когда Нухаев увидел того, кто вышел из-за гаражного блока, когда он встретился глазами с его пронзительным взглядом, он едва не потерял сознание!.. Кровь бросилась ему в лицо, рука, казалось сама метнулась к ремню «АК»…

Это был тот самый «альфовец», которого он видел шесть лет назад на хуторе Кубанский. Тот самый спецназовец, который заставил его – не зная, кто перед ним – тащить труп его родного брата Азамата. Это был тот самый кяфир, которого Мурат Нухаев много раз видел в кошмарных снах, всячески представляя, проигрывая эти сцены в воспаленном бессонницей мозгу, как он встретит его, как он будет резать ему горло, как он лично отправит его на тот свет…

Волков тоже мгновенно сообразил, кто перед ним.

Нухаев сдернул с плеча автомат… Но уже в следующую секунду ему в переносицу вошел раскаленный кусок свинца!

Безжалостные глаза спецназовца и ослепительная, как тысяча молний, вспышка были последним, что видел в свой жизни главарь «Братства волков» Мурат Нухаев…

Проезд в переулок близ роддома для неслужебного транспорта быстро перекрыли; от райотдела примчались – но без включенных сирен и проблесков – «Форд» и полицейский «УАЗ». Спустя всего каких-то пять минут туда же въехали один за другим два эвакуатора.

Первым на платформу эвакуатора погрузили густо нашпигованный свинцом «Фольксваген». В его салоне было шестеро мертвецов, а также сумки со снаряжением и оружием. Доставать не стали пока ни тела боевиков, ни то снаряжение, которое имелось при них.

Закрепили колодки к креплениям… Эвакуатор, пристроившись за машиной ДПС, покатил на выезд из этой улочки, где несколько минут назад едва не произошла страшная трагедия.

Так же быстро погрузили на второй эвакуатор «десятку», в салон которой, в пустующее кресло водителя, запихнули того боевика, что «альфовцы» пристрелил первым… Эту машину накрыли вдобавок большим куском брезента, чтобы зрелище искромсанной выстрелами «десятки» с находящимися внутри мертвецами не привлекло внимание случайных прохожих и водителей проезжего транспорта.

Несколько спецназовцев быстро собрали стреляные гильзы. Уже через несколько минут здесь не осталось ни превращенных в дуршлаги автомобилей, ни самих бойцов спецподразделения антитеррора. В улочку въехал синий микроавтобус с эмблемой райотдела внутренних дел: двое сотрудников будут дежурить здесь, дожидаясь приезда коллег или прибытия оперативно-следственной бригады.

Игумнов и четверо его сотрудников теперь могли вздохнуть свободно. Но они все же остались пока на своих местах, контролируя входы и выходы, – остались на всякий пожарный случай, поскольку доклад о полном уничтожении боевиков, настигнутых в гаражных блоках близ пищекомбината, пока еще не поступил.

Майор полиции Коваль ночевал в загородном доме у своего знакомого – начальника отдела ГИБДД Краснореченска. Они вдвоем около полутора часов пробыли на месте недавнего происшествия – выезжали на пятый километр Краснодарского шоссе, где неизвестные из гранатомета раздолбали «Мерседес», в котором находились родственники Тимура Ахмедова. Поужинали за полночь, а спать легли и вовсе в три ночи. Коваль попросил поднять его в половине восьмого; он намеревался в девять утра приехать в райотдел, где в это время, как ему сказали, сразу по окончании утреннего развода пройдет еще одно совещание, теперь уже в связи с убийством родственников Тимура Ахмедова.

Но его подняли с постели телефонным звонком не в назначенное им самим время, а часом ранее – в половине седьмого.

Ну а потом началась такая чехарда, такая затеялась круговерть, что он едва успевал крутить головой по сторонам.

Коваль и его приятель, главный «гаишник» города, выехали в сторону гаражей от райотдела в четверть девятого – в том направлении погнали все патрульные машины. Им двоим туда ехать было совершенно не обязательно, но на такой поездке настоял Коваль. Логика, которой он руководствовался, была такова: он как старший опергруппы, приехавшей из округа, не может остаться в стороне, он не может позволить себе отсиживаться где бы то ни было, пусть даже и в кабинете самого главы райотдела…

Их машину остановил один из подчиненных его приятеля; остановил на развилке, в километре от пищекомбината. Они вдвоем – его коллега тоже в звании майора, он же был за рулем – вышли из служебной машины. Оставаясь в лесопосадке, эти двое то ли наблюдали за происходящим в гаражах, то ли дожидались окончания дела.

Некоторое время была отчетливо слышна стрельба; причем довольно интенсивная, перемежаемая хлопками взрывов. Коваль был сильно не в духе. Каким-то образом ко всему происходящему в гаражах были причастны сразу три члена их маленькой опергруппы – Волков, Фомин и Анохина. Один лишь Коваль оставался в стороне; и это не могло его не задевать.

Он уже имел разговор по телефону со спецпредставителем МВД по округу. Ему показалось, что Павел Павлович говорил с ним сердито, что тот чем-то сильно недоволен. Более того, он был явно несправедлив к Ковалю, когда бросил реплику – «Что это вы, Геннадий Михайлович, хреном груши околачиваете?! Давайте работайте!! Жду доклада по обстановке!!»

Как такое можно сказать? Он, Коваль, участвовал во всех совещаниях двух последних дней. Он присутствовал при переговорах с диаспорой и конфликтующими бизнесменами. Да он почти и не спал последние несколько дней!

Коваль, прильнув к довольно объемистому стволу старого тополя, за которым он укрывался от шальной пули – он должен беречь себя, – наблюдая за происходящим в километре примерно от него, то и дело сокрушенно вздыхал. Можно подумать, что это он лично виноват в том, что Волков на пару с Анохиной каким-то образом разворошили настоящее осиное гнездо!..

Из портативных раций, которые у обоих полицейских офицеров были при себе, звучали, накладываясь, порой противореча друг другу, доклады посланных к Пищекомбинату и на перекрытие дорог сотрудников. В эфире, как и в целом в городе, как казалось Ковалю, творился сущий бардак.

Он видел с выбранного им довольно случайно для временного НП места клубящийся там и сям над гаражами дым. Горят также, обозначая себя сизыми лохмами, подбитые боевиками две патрульные машины (но это несколько дальше, это уже за гаражами).

Без десяти девять – он засек по наручным часам время для рапорта – неожиданно все стихло. Вот только что звучали очереди, и вдруг наступила оглушительная тишина.

Коваль прислушался к поступающим докладам. «Эге, – подумал он, – похоже, дело в шляпе… Подавили-таки боевиков!..»

Есть одно правило, которого он старался придерживаться с первых дней службы в органах внутренних дел. Не важно на самом деле, как ты работаешь, какова конкретная, реальная польза от тебя. Важно другое: как ты показываешь себя перед начальством и что это самое начальство думает о тебе.

– Едем! – решительно сказал он, отрываясь от ствола тополя, за которым провел последние полчаса. – Едем немедленно!

– Куда? – удивленно спросил коллега. – Не понял…

«За наградами и новым званием», – хотел сказать Коваль, но вслух произнес иное:

– Двигаем к гаражам… туда, где стоит «Форд»! На месте осмотримся и первыми доложим руководству, что там и как там…

Юнусу Бачиеву и Аскерову на первых порах сопутствовала удача. Пока амир и единственный прикрывавший его боевик вели бой у гаража, они успели проскочить под стеной комбината, воспользовавшись зарослями, к самой дороге. Каждый из них сейчас думал лишь об одном – о спасении своей собственной жизни.

Аскер бросил автомат в кусты. Он первым выскочили из зарослей и побежал, расстегивая на ходу поясную кобуру с «ПМ» к «Форду»… Юнус бежал за ним, шагах в пяти. Он тоже избавился от «калаша»; как и другой помощник амира, он на бегу вырвал из кобуры «макаров»…

Аскеров заметил парня в форме – тот лежал на боку в неглубокой канаве, шагах в десяти от брошенной на дороге патрульной машины; определенно, он ранен – правое плечо в крови. Хотел поначалу пристрелить кяфира, но мгновением позже передумал стрелять – побоялся, что выстрелы привлекут внимание тех, кто все еще находится в гаражах.

Подбежав к «Форду», он на мгновение задержался – чтобы закрыть поднятую крышку капота. И в тот самый момент, когда Аскер уже собирался сесть в кресло водителя, Бачиев выстрелил соратнику в затылок.

Не зря говорят умные люди: «Боливар не вынесет двоих…» А двоим им отсюда живыми точно не вырваться.

– О! – сказал глава ГИБДД города и района, увидев едущий им навстречу «Форд». – Это наша машина!

Бачиев тоже увидел приближающийся с противоположной стороны, от лесопосадки, полицейский автомобиль. Он едва управлялся с трофейным «Фордом» – с машиной было что-то не так. Двигатель чихнул… Обрезало!

Он выбрался из «Форда» как раз в тот момент, когда рядом остановился точно такой же, похожий на близнеца, автомобиль. Из подъехавшей «гаишной» машины тотчас вышел мужчина в форме майора… Из кресла пассажира через другую дверь выскочил рослый рыжеволосый крепыш в штатском.

– А где Воронцов? – глядя с удивлением на незнакомого ему смуглолицего парня, одетого в форму сержанта полиции, крикнул майор. – Где патрульные? Ты сам кто такой?! Откуда? И почему на нашей машине?

Бачиев, в мгновение оценив ситуацию, вырвал из кобуры «макаров». На шоссе зазвучали выстрелы! Две пули попали в майора, начальника местного отдела ГИБДД… Одна в грудь, вторая – в живот… Он пошатнулся; глядя расширенными зрачками на смуглолицего мужчину в полицейской форме; медленно завалился на бок… упал.

Коваль, не ожидавший такого поворота, испуганно отшатнулся! Это движение спасло ему жизнь: пуля дзинькнула у него над самым ухом! Бачиев еще дважды нажал на спусковой крючок! Но то ли он уже израсходовал все восемь патронов, то ли случилась осечка!..

Рыжий все еще пребывал в состоянии прострации. Бачиев юркнул в открытую дверь того «Форда», на котором приехали эти двое. Движок работал; он сдал назад… проехав метров пятьдесят, развернулся! Дав газу, покатил в сторону развилки!..

Коваль очнулся лишь тогда, когда «Форд», свернув с дороги налево, ехал уже по полю в сторону расположенных в полукилометре или чуть дальше садов!..

У него так дрожали руки, что он едва смог вытащить из наплечной кобуры «ярыгина».

– Стой! – едва слышно сказал он. – Потом, осмелев, крикнул уже во все горло. – Сто-ой, гад… стрелять буду!

Осознавая ясно всю бесполезность такого действия, но понимая, что иначе нельзя, что иначе ему трудно будет потом объясниться, Коваль снял «ярыгин» с предохранителя. И, особо даже не целясь, выпустил в сторону удаляющегося по полю «Форда» всю обойму – все восемнадцать патронов ушли в белый свет, как в копеечку.

Минуту или две Волков и Анохина стояли у гаражей – обнявшись. Всего в пяти шагах от них лежал человек в полицейской форме – это Мурат Нухаев, главарь стаи, волк в человеческом обличье, настоящий оборотень… Но теперь уже он не опасен; этот матерый хищник мертв, как мертвы все или почти все из его волчьей стаи.

Алексей гладил Анохину по голове, по трясущимся плечам; он не знал, что сказать, не знал, как и чем ее успокоить.

– Я сейчас… – всхлипывая, уткнув лицо ему в грудь, сказала Анохина. – Сейчас, миленький… Мне уже лучше…

На часах Волкова секундная стрелка начала новый оборот. Пошла первая минута десятого…

– Шш-ш…не плачь… все обошлось… – говорил он, гладя Анохину по голове, как будто она была не старшим лейтенантом полиции и не сотрудником опергруппы «Уран», а маленькой девочкой. – Дядя Саша вот только ранен… в руку ему попало. А вот и он!..

Они бросились к Фомину. Анохина, видя, что в ней, в ее помощи вновь нуждаются, понеслась к стоящей поблизости «Ауди» – метнулась за аптечкой, чтобы оказать раненому первую помощь.

– Ну как ты, дядь Саша? – принимая у ветерана «калашников», с которым тот только сейчас решил расстаться, и подхватывая его под здоровую руку, спросил Волков. – Сейчас «Скорая» приедет!..

– Да ничего, Леша… кость не задета, кажется.

– До свадьбы заживет!.. – обеспокоенно глядя на набухшее кровью левое предплечье Фомина и думая, как, чем можно экстренно помочь раненному в бою коллеге, сказал Волков. – Вы хорошо прикрывали мне спину… Спасибо!

– Благодарить меня не за что… это наша с тобой работа.

Принеслась Анохина – с аптечкой. Из бокса высунулся бледный, как полотно, Степаныч… И тут же скрылся в темном пространстве чужого гаража.

– Что тут про свадьбу говорили? – спросила Анохина, доставая упаковку бинта, тампон и бутылочку с антисептиком. – Чья это свадьба ожидается?

– Точно, что не моя, – Фомин, хотя и был бледен, хотя и не очень хорошо себя чувствовал, рассмеялся первым. – У меня трое внуков. А вот вам, молодежь, стоило бы подумать…

В прикрепленном к ушной раковине наушнике звучали доклады Игумнова, находящегося в медцентре, и Звягина, командира группы спецназа антитеррора. Вторую группу гоблинов ликвидировали – всех положили, никого не пощадили…

Волков вновь взглянул на часы. Десять минут десятого… Если бы план этой стаи боевиков сработал, в центре города в эти самые мгновения творился бы кромешный ад.

Анохина помогла Фомину избавиться от «лифчика». Перетянула левую руку у самого предплечья резиновым жгутом. Найденными в аптечке маленькими ножницами принялась резать рукав рубашки, набухший кровью. Затем, как заправская медсестра, ловко обработала рану – пулевое отверстие несколько выше локтя – антисептиком, после чего приложила тампон и принялась бинтовать.

– Вот, – сказала Анохина, закрепив бинтовую повязку. – До свадьбы точно заживет, – она покраснела. – То есть… все будет хорошо, я это хотела сказать.

Волков прислушался к звукам; вокруг них воцарилась тишина. А может, он оглох, может, он не слышит того, что слышат другие?

– Волков, это Звягин! – вдруг отчетливо прозвучал в наушнике голос. – Ты как там, живой?

– Живой, – сказал Алексей. – Гоблинов, кажется, всех положили… Звягин, свяжись сам со взрывотехниками! Пусть срочно подъезжают… тут им будет чем заняться.

– Добро, передам! Потери есть?

– Тут у меня «трехсотый»… из наших. – Вспомнив о раненом патрульном, он уточнил: – Два «трехсотых», и это как минимум. Про другие потери я пока не в курсе.

Волков и Анохина, поддерживая под здоровую руку ветерана, левое плечо которого белело свежими бинтами, направились к карете «Скорой», остановившейся там, где совсем недавно стоял «Форд».

По дороге из центра, оглашая окрестности звуками сирен, мигая проблесковыми маячками, к гаражам ехала целая колонна служебного транспорта.

– Конечно, все будет хорошо, – несколько запоздало реагируя на реплику напарницы, сказал Волков. – А иначе и быть не может…

Примечания

1

Национальный антитеррористический комитет Российской Федерации.

Content

Сергей Соболев
Братство волков

Предисловие За несколько лет до событий Предгорья Северного Кавказа

Глава 1 Краснореченск, Краснодарский край За несколько дней до описываемых событий

Глава 2 Минеральные Воды, Ставропольский край

Глава 3

Глава 4 Краснодарский край

Глава 5 Минеральные Воды, Ставропольский край

Глава 6 Понедельник Краснореченск, Краснодарский край

Глава 7 Вторник Минеральные Воды, Ставропольский край

Глава 8 Апшеронский район

Глава 9 Минеральные Воды, Ставропольский край – Краснореченск, Краснодарский край

Глава 10 Краснодар. Среда

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22 Краснореченск. Утро пятницы Танцы с волками

Примечания