Турмуд Хауген

Белый замок

Сказка

Жил на свете принц, которому очень хотелось быть счастливым. Но он был такой бестолковый, что вечно попадал в разные истории. Король сердился на принца. И королева тоже была им недовольна.

— Ну что за напасть такая, — каждый день говорил король. — Ты неисправим, ты безнадежен, из тебя никогда не получится ничего путного.

И на принца сыпался град ударов.

— Ну что за наказание, — вздыхала каждый день королева. — Ты безнадежен, ты неисправим, не знаю, как ты будешь жить на свете.

И на принца сыпался град пощечин.

Принц страдал, но был вынужден мириться со своей участью. Больше ему ничего не оставалось.

Каждое утро он просыпался с восходом солнца и начинал постигать искусство быть королем. Ложился спать юноша глубокой ночью.

Но как бы он ни старался, как бы ни усердствовал, у него ничего не получалось.

— Нет, никогда ты не станешь настоящим королем, — вздыхал король.

— Ты опозоришь наше славное имя, — вторила ему королева.

Через некоторое время королева родила еще одного сына, и родители тут же порешили, что он-то и станет наследником престола вместо бесталанного старшего брата. Более бестолковым он во всяком случае не будет — в этом король с королевой были уверены.

Когда старший принц вырос и его уже можно было считать взрослым, он вывел из королевской конюшни лучшего белого коня, оседлал его и отправился в путь, чтобы найти принцессу и получить королевство в придачу. Ему не терпелось поскорей стать счастливым.

Он ехал день за днем, ночь за ночью, но нигде не встречал счастья.

Он проезжал через страну, опустошенную войной.

— Помоги нам, принц на белом конец! — взывали к нему раненные на поле сражения. — Дай нам свой меч. Мы хотим отомстить тому, кто погубил наши жизни!

— Мне некогда, я ищу счастье! — отвечал им принц и, пришпорив коня, мчался в соседнее королевство.

Он проезжал через страну, страдавшую от голода.

— Помоги нам, принц на белом коне! — доносились до него из жалких домишек слабые голоса. — Дай нам хлеба и воды! Наш король забрал у нас последний хлеб и последнюю скотину!

— Мне некогда, я ищу счастье! — отвечал им принц и, пришпорив коня, мчался в следующее королевство.

Он проезжал через страну, где слышался звон кандалов.

— Помоги нам, принц на белом коне! — взывали к нему голоса из тюрем и казематов. — Поделись с нами своей силой. Мы хотим разбить кандалы и цепи, в которые король заковал нас, чтобы мы думали, как он.

— Мне некогда, я ищу счастье! — снова отвечал принц и, пришпорив коня, мчался дальше.

Так и ехал он день за днем, ночь за ночью, но нигде не находил счастья.

Наконец он выехал на необъятную равнину. Далеко-далеко, насколько хватает глаз, не было ничего, кроме травы, песка и камня.

Здесь не бряцало оружие.

Не стонали голодные.

Не звенели кандалы[1].

Принц слышал только песню ветра, пролетавшего над равниной. Видел только луну и звезды.

Семь дней и семь ночей ехал он в этой тишине, которую нарушал только одинокий ветер.

Он поил коня водой из озер и отдыхал днем, укрывшись от полуденного зноя за каким-нибудь камнем.

Наутро восьмого дня он увидел на равнине гору и направился к ней. У подножия горы стоял дом. Принц подъехал к нему и спешился. Дверь была приоткрыта, и он вошел в дом, не постучавшись.

Там в полумраке сидела красивая девушка и чесала шерсть для пряжи.

Принц вежливо поклонился девушке, но она испуганно вскочила, уронив шерсть.

— Кто ты, чужеземец? — воскликнула она. — И как ты сюда попал?

— Вот уже семь дней и семь ночей я еду по этой равнине, — ответил принц. — Я ищу принцессу и королевство в придачу. Мне так хочется быть счастливым! Я проехал много стран, видел много королевств, но даже не предполагал, что найти счастье так трудно!

— Горе тебе, горе! — воскликнула девушка, всплеснув руками. — На свою беду ты приехал сюда! Это дурное место, люди боятся его, потому что здесь живет непобедимый тролль.

— Непобедимый тролль? — удивился принц.

— Да. Видишь ту гору, от которой на дом падает тень?

— Вижу.

— В ней и живет тролль. Перед восходом солнца он ложится там спать, а после заката просыпается и семимильными шагами обегает семь соседних королевств. Перед рассветом он возвращается оттуда с золотом и сокровищами, которыми жители королевств откупаются от него. Сокровища он прячет в горе под своим ложем. Тролль этот огромен и безобразен. Когда он идет, земля гудит у него под ногами. И ни один житель из этих семи королевств не осмеливается вызвать его на бой.

— А кто же ты сама? — спросил принц.

— Я — принцесса. Тролль похитил меня, когда я была маленькая и играла в королевском саду. Многие пытались освободить меня, но все они поплатились за это жизнью. Вот уже семь долгих лет я пряду здесь шерсть, вяжу троллю фуфайки и ищу вшей у него в голове, когда он спит.

Принц долго смотрел на принцессу и не мог налюбоваться. Он еще никогда не видел такой красивой девушки.

— Я тоже хочу попытаться освободить тебя от тролля, — сказал он.

Принцесса подошла к нему.

— Если ты спасешь меня от тролля, я стану твоей женой и в придачу ты получишь мое королевство — всю эту равнину. А сокровищ у тебя будет столько, что и не счесть.

— Что же я должен сделать, чтобы спасти тебя от тролля? — спросил принц.

— Попробуй взмахнуть мечом, что стоит в углу за дверью, — велела принцесса.

— Постараюсь, — сказал принц и подошел к мечу, но сколько ни пытался, меч даже не сдвинулся с места.

— Сделай глоток из этого кубка, — велела принцесса.

Принц сделал глоток и тогда ему удалось приподнять меч.

— Сделай-ка еще два глотка.

Принц сделал два глотка и снял меч со стены, но взмахнуть им было ему еще не под силу.

— Придется тебе выпить еще три глотка, — сказала принцесса.

Принц выпил еще три глотка и уже без всяких усилий взмахнул мечом.

— А теперь спрячься за дверью, — сказала принцесса. — Солнце вот-вот сядет, и тролль проснется. Ты должен одним ударом отрубить ему голову. А не отрубишь погибнешь сам.

Не успел принц спрятаться за дверью, как земля снаружи загудела.

— Это тролль вылез из горы, — шепнула принцесса.

— Ну и сладко же я поспал, — произнес тролль за дверью, и голос его был похож на раскаты грома.

— Входи, поешь! — пригласила тролля принцесса, и дверь тотчас распахнулась.

— Чужой дух чую! — крикнул тролль громовым голосом и стал принюхиваться.

Но тут принц выскочил из своего укрытия и одним ударом отрубил троллю голову. Голова покатилась по полу, принц бросился к ней и всадил в нее меч.

— Ты мой спаситель! Ты избавил меня от тролля! — воскликнула принцесса.

— И, кажется, наконец-то нашел свое счастье, — сказал принц. — Наконец-то у меня есть и принцесса, и королевство, и сокровища, которых хватит на всю жизнь. Но прежде всего нам надо построить себе замок, потому что каждый король должен жить в замке.

— Я хочу, чтобы у нас был самый красивый замок на свете, — сказала принцесса.

— И самый большой, — сказал принц.

Они сели обнявшись и стали мечтать о будущем. Они рассказывали друг другу о своих желаниях, о том, каким должен быть их замок. И с каждой их мечтой, с каждым желанием замок становился все больше и выше. Этаж поднимался над этажом, покои над покоями. Принц и принцесса мечтали, как счастливы они будут в этом замке. И белые камни громоздились друг на друга, складываясь в толстые стены, поднимались высокие круглые башни, и на каждой сверкал тонкий шпиль.

Каждую комнату породило свое желание.

За каждой дверью скрывалась своя мечта.

— Мы назовем его Белый замок, — решил принц.

Принцу и принцессе хотелось, чтобы замок был окружен большим садом, и на другой день они стали мечтать о кустах и деревьях, о прекрасных цветах и заморских растениях, и все они тут же вырастали вокруг замка.

— Я хочу, чтобы наш сад был самый большой и красивый на свете, — сказал принц.

И сад рос у них на глазах, в нем распускались все новые и новые цветы, появлялись все новые и новые побеги.

Даже из тела тролля пошли ростки.

— Вот хорошо! — обрадовалась принцесса. — Теперь злой тролль исчезнет навсегда!

Но на останках тролля выросли не цветы, а густой, дремучий лес, и принц с принцессой не на шутку испугались. Корявые стволы переплелись ветвями друг с другом и заслонили небо. В лесу навсегда воцарился мрак.

Принц с принцессой попытались переделать лес на свой лад, но оказалось, что это не в их власти. Так и остались среди светлого цветущего сада эти непроходимые, зловещие, мрачные заросли.

— Раз мы не можем избавиться от этого леса, давай забудем о нем, как будто его нет, — сказал принц.

Так они и сделали. И перестали замечать мрачный лес.

Вскоре сад был закончен, однако принца не покидала тревога.

— А вдруг через кусты к нам проберется беда? — сказал он. — Вдруг сюда по дороге придет война? Вдруг голод проникнет к нам сквозь стены замка? Мы должны защитить свое счастье!

И вокруг Бескрайнего сада и Белого замка выросла высокая стена.

Наконец-то принц был удовлетворен.

— Вот теперь нашему счастью больше ничего не угрожает, — сказал он. — Теперь мы всю жизнь будем счастливы. Теперь я буду королем, а ты — королевой.

— Ты совершенно прав, — согласилась с ним принцесса. — И наши дети будут еще счастливее нас.

Принц потрепал по шее своего белого Коня.

— Ты был мне верным товарищем, — сказал он. — Мы с тобой совершили долгий и опасный путь, пока искали принцессу. Теперь можешь отдыхать. Я построю для тебя конюшню, и ты будешь отдыхать в ней, ни в чем не зная нужды.

Он взял коня за уздечку и хотел отвести в замок, но конь заупрямился, взвился на дыбы и вырвал уздечку из рук принца. Потом он громко заржал и галопом ускакал в Бескрайний сад.

— Вернись! — крикнул ему принц.

Но конь не вернулся и найти его не удалось. Принцесса очень огорчилась, а принц сказал:

— Давай забудем, что у нас был конь.

Так они и сделали. И с того дня в саду у них коня как будто и не было.

Они заперли ворота.

Прошли по аллее через весь сад.

Заперли за собой двери Белого замка.

И повели счет счастливым дням…

Сумрачный замок

1

Эльм сидел на крыльце Белого замка. Он ждал. Ждал, когда взойдет луна и вернется Король.

Первой обычно появлялась луна.

Последним — Король.

Так было каждый вечер, сколько Эльм себя помнил, и до этого наверняка тоже.

Много долгих вечеров провел Эльм на крыльце замка, надеясь, что хоть один раз Король и луна появятся одновременно.

Тогда и аллея, что вела от ворот к замку, и крыльцо, на ступенях которого сидел Эльм, были бы залиты лунным светом и Король сразу бы увидел ждущего его Эльма.

Эльм сидел и мечтал. Вот Король идет по лунной дорожке, он все ближе и ближе, улыбка его становится все шире. Вот он поднимается по мраморным ступеням, опускается перед Эльмом на корточки и говорит:

— Как хорошо, что ты ждешь меня, мой мальчик.

Но обычно к возвращению Короля и аллея, и крыльцо уже скрывались в темноте. Луна уплывала дальше. Ее косые лучи больше не достигали замка.

Эльм ждал. Его ноги не доставали до нижней ступеньки. Сидеть так было неудобно, и все-таки каждый вечер Эльм сидел на своем месте.

Сидел и надеялся, что вот-вот в лунных лучах вспыхнет золотым огнем корона Короля.

В сумерках Бескрайний сад казался призрачно серым. Он сливался с вечером. Темнота мягкой пеленой окутывала кроны тополей и медленно опускалась на землю. Однако вечерние розы еще жарко пылали, и бледно светились серебряные лилии.

В небе над замком мелькали первые холодные проблески. Луна была уже совсем близко, но Короля все не было.

Эльм, как всегда, мысленно заклинал луну, чтобы она помедлила со своим приходом. Но как только тьма скрывала розы и лилии утрачивали свое серебристое свечение, она неумолимо всходила над дальним концом Бескрайнего сада.

Ее золотой серп равнодушно освещал башни замка. Одинокая и прекрасная, невозмутимая и холодная, она заливала своим светом белые каменные стены, отражалась в оконных стеклах и вспыхивала на медных шпилях.

Она безжалостно взирала на замок и говорила, что сегодня все будет так же, как было вчера.

Эльм весь сжимался и даже дышать старался как можно тише. Ему хотелось сделаться невидимкой. Потому что когда луна смотрела ему прямо в глаза, он не был уверен, что любит ее.

Он вглядывался в темноту, откуда должен был появиться Король.

Где-то открылась и закрылась дверь. За спиной у Эльма по мраморному полю скользнул и затих черный шорох.

Эльм обернулся — это была Королева. Она не смотрела на него. Ее взгляд пытался проникнуть сквозь покров темноты, но темнота сопротивлялась этому. Стиснутые руки Королевы дрожали. Интересно, что внушало ей страх?

Эльм быстро перевел взгляд туда, куда смотрела Королева, но не увидел ничего, кроме вечернего сада и призрачных теней.

Теперь глаза Королевы были прикованы к аллее.

— Когда же придет Король? — прошептала она. — Как поздно он стал возвращаться!

Эльм не ответил, но она и не ждала ответа.

Неожиданно Королева сбежала вниз по ступеням. Длинное черное платье прошуршало по мрамору. Словно не решаясь идти дальше, она остановилась у черты, за которой начинался мрак. Глаза ее беспокойно перебегали с дерева на дерево.

Так повторялось каждый вечер. Постепенно Королева успокаивалась, но и после этого продолжала высматривать в темноте что-то, скрытое от глаз Эльма. Вот и сейчас она вся даже подалась вперед. Эльм нерешительно поглядел на тополя. Что там? Ему было немного страшно. Впрочем, и сегодня он ничего там не увидел.

Мальчик поднял глаза на луну. Она медленно плыла над замком в сопровождении звезд. Еще мгновение, и Король вступит в освещенный круг.

Где-то как будто открылась и тут же закрылась дверь.

Королева быстро обернулась к аллее.

Нет, все тихо. Никаких шагов.

Наконец показался Король. Он что-то тихо сказал Королеве и стал подниматься по ступеням. Эльма он не заметил, не улыбнулся ему, не сказал: «Мой мальчик». Все было как всегда, Королева бесшумно скользнула за Королем.

Эльм продолжал сидеть на ступенях. Лето было в разгаре, но от луны веяло стужей, и сад сверкал, словно усыпанный ледяными блестками.

2

Белый замок был окружен Бескрайним садом.

Его башни и шпили поднимались высоко в небо, но деревья в саду были еще выше.

Возле замка росли глухие темные леса с могучими деревьями. Из-под деревьев к солнцу тянулся чахлый подлесок.

Эти леса чередовались со светлыми рощами и перелесками. Кое-где между ними зеленели луга.

На вересковых пустошах и сухих, прогретых солнцем пригорках возвышались одинокие кусты можжевельника.

В глубоких озерах отражалось небо.

По лесам бесшумно бежали ручьи. Почти невидимые, струились они по лугам и пустошам.

Во все стороны от Белого замка расходились извилистые тропинки. Но как бы они не петляли, они всегда возвращались к замку.

Солнце золотило стены и башни замка, луна серебрила их, и тогда, на фоне зелени, он казался сложенным из снега и льда. Днем толстые стены не пропускали в замок жару.

Ночью темные окна не пропускали внутрь лунный свет.

А вот холоду толстые стены не служили преградой. В камнях было много невидимых трещин, и холод проникал сквозь них.

Также и дождевые капли находили щели в медной крыше.

И осенний ветер пробегал украдкой по залам и чуть слышно вздыхал в портьерах.

Королева часто дрожала от холода в своих покоях. Тогда она садилась поближе к камину и протягивала руки к огню.

Только лето не могло проникнуть в Белый замок. Светлые летние месяцы незаметно пролетали над Бескрайним садом, не заглядывая в замок.

Лето дышало солнечным жаром. Деревья купались в аромате цветов. Над лугами и полями стояло марево, но в Белом замке всегда было холодно.

Никто не знал, сколько этажей было в замке. Лестницы связывали их в единое целое. На каждом этаже вдоль и поперек, сходясь и опять разбегаясь, тянулись коридоры. И их названия предупреждали об опасности: «Берегись, не заблудись!», «Сюда пойдешь — пропадешь!», «Ни туда, ни сюда!». Но на многие коридоры названий не хватило, они так и остались безымянными.

И хотя снаружи замок сверкал белизной, внутри в нем всегда царил сумрак.

Медные крыши замка пылали на солнце, что вставало из-за зимних рябин и садилось за Тополевой рощей.

Пылающий жар медных крыш был обращен к небу.

Ослепительная белизна стен — к лесам и рощам.

3

Что такое родиться?

— Ты многого еще не знаешь, — сказала ему Лелия.

Эльм и сам это понимал.

Они сидели спрятавшись за вечерними розами. Тени удлинялись, и листья горели на солнце.

Лелия появилась в жизни Эльма вскоре после того, как ему стукнуло двенадцать. Она вдруг вышла из-за золотисто-медвяного дерева и сказала:

— А вот и я!

Эльм испуганно уставился на нее. Потом еще более испуганно перевел взгляд на черные окна Белого замка.

В Бескрайнем саду, окружавшем замок, никогда не было посторонних.

Она засмеялась, и смех ее почему-то показался Эльму алым, как вечерние розы, он сразу успокоился.

— Можно подумать, что ты вчера родился, — сказала она.

— Что такое родиться? — спросил он.

Улыбка исчезла с ее лица. Оно вдруг засветилось нежностью, и Эльм подумал, что глаза у нее похожи на луну. Оказывается, луна может быть теплой и ласковой.

Лелия молча взяла его за руку и повела через Тополевую рощу, через ручей, мимо зимних рябин. Она шла так, словно хорошо знала дорогу к вечерним розам. Там она села в зеленую тень и заставила Эльма сесть рядом с собой.

Здесь они были скрыты от глаз Белого замка, неусыпно наблюдавшего за Бескрайним садом.

И там она объяснила ему, что значит родиться.

Эльм внимательно слушал ее, вникая в смысл незнакомых ему слов. В нем то просыпалось любопытство и он с интересом ловил слова Лелии, то ему становилось неприятно и хотелось убежать.

Один раз он даже попытался вырвать у нее свою руку. Она замолчала, но не отпустила его.

— Эльм! — прошептала она, и он даже не удивился, что она знает его имя. — Эльм!

Он поднял на нее глаза. В глазах Лелии он увидел и дождь, и солнце, и луну, и слезы.

Потихоньку он успокоился и стал слушать ее рассказ.

Однако в нем проснулось недоверие. Ну как могла Королева носить его в животе? Неужели он был такой маленький?

И как он мог находиться там рядом с той пищей, которую любит Королева, ведь ему все это кажется очень невкусным?

А ему не было там холодно? А ноги у него не мерзли?

Ведь там, конечно, было темно? Наверное, ему было страшно, ведь больше всего на свете он боится темноты. Он бы никогда не забыл об этом.

Значит, там горела лампа! Такая же, как у него на комоде. Горела и днем и ночью.

Неужели он мог спать, когда Королева ходила? Ведь его должно было сильно качать? Может, они с Королевой даже смеялись, когда их вместе качало? Почему же она теперь совсем не смеется?

«Должно быть, родиться это все равно, что совершить путешествие, — решил Эльм. Пройти долгий-долгий путь, например, от Королевских ворот до Белого замка». — Эльм представил себе, как он идет по темной аллее и наконец выходит на свет.

Да, но как же он узнал, что ему пришел срок родиться?

Может, Королева просто за что-то рассердилась на него и не захотела больше носить его в себе?

Эльму было неприятно так думать, и однажды, когда серебристые лилии благоухали под летним дождем, он поделился с Лелией своими сомнениями.

— Какой ты сообразительный! — улыбнулась Лелия. — Ты очень хорошо все объяснил.

Эльм чувствовал себя с ней как равный, хотя и не знал, сколько ей лет. Впрочем, тогда он еще не знал даже ее имени. Свое имя она сказала ему гораздо позже, когда они лезли по вьющимся розам к окну Круглой башни.

— Неужели Король с Королевой никогда не рассказывали тебе, как ты родился? — спросила она.

Эльм покачал головой.

— Все люди когда-нибудь родились, в том числе и Король с Королевой, — сказала Лелия.

Странно, значит, она знает о Короле с Королевой? Но еще больше его удивило другое:

— Все люди? А разве их много? — спросил он.

Лелия поежилась, откуда-то потянуло ночным холодом.

— Да. Эльм, людей очень, очень много.

Эльм растерялся.

— А я видел только Короля, Королеву, тебя и… и…

Он вспомнил мальчика с красным мячом, девушку в башне, всадника на белом коне и замолчал. Нет, их он видел во сне, поэтому они не в счет.

— Ты их всех видела? — тихо спросил он, почему-то ему стало страшно.

Она кивнула.

— Все они живут там, откуда ты пришла?

— Да. Там живет очень много людей.

Эльм обхватил колени руками, положил на них голову и заплакал.

Лелия осторожно погладила его по голове.

— Я знала, что тебе трудно, вот я и вернулась к тебе, — сказала она.

— Кто ты? — спросил он, икая от слез. — Разве ты уже была здесь? Что ты здесь делала? Откуда ты пришла? Зачем?

— Я пришла, чтобы быть рядом с тобой. — Она тихонько покачивала его в своих объятиях, они молчали.

В тот вечер они засиделись так долго, что Эльм чуть не опоздал на мраморную лестницу встречать Короля.

Когда он сел на ступени и за спиной у него послышался черный шорох, все уже было залито лунным светом.

4

Эльм не помнил, как он родился, и очень жалел об этом. Но может, так оно и лучше? Наверное, он, как всегда, противился и его бранили? А уж то, что он плакал, так это точно!

Светлый летний день, заглянувший в окно, застал Эльма в слезах. Он услышал тихую песню и постепенно успокоился. Сперва это был просто напев, потом песня обрела слова. Кто-то легонько покачивал его колыбель.

Тогда Эльм окончательно перестал плакать и начал глядеть по сторонам. Комната была светлая и вся золотилась от солнца.

Ветер, принесший с собой аромат земляники и нагретой солнцем земли, шевелил занавески. В саду пели птицы, в сирени под самым окном гудели шмели.

Там кто-то смеялся, и Эльму захотелось туда, в сад, к этому заливистому смеху.

Его ласкали чьи-то нежные руки. Он поднял глаза и встретился взглядом с женщиной, это была Королева.

— Тебя будут звать Эльм, — прошептала она. — Эльм.

И она снова запела, а за окном шумел летний ветер и не смолкал смех.

Эльм заснул в солнечной комнате.

И там же проснулся.

Первое время он знал только эту комнату, окна которой смотрели на летний день.

Вокруг него было солнце, и воздух казался золотистым. Но и ночью в комнате было светло. На окне стояла лампа и не пускала в комнату ночную тьму.

Шли дни и недели.

Эльм спал, просыпался и засыпал снова.

Он плакал, если ему хотелось есть, и его кормили.

Если он был мокрый, его мыли, вытирали и переодевали в чистое.

Нежные руки прикасались к нему и тихонько качали. И он слышал песню. Всегда одну и ту же, одни и те же слова, которых не понимал.

В комнате всегда было тихо, ни один звук не долетал сюда из замка.

Но однажды Эльм услыхал незнакомый голос и дверь распахнулась:

— А я хочу увидеть своего брата! Пусти меня! Ведь он мой брат!..

Дверь захлопнулась, и голос умолк. Эльм долго помнил его, но потом решил, что ему это приснилось.

Однажды он проснулся среди ночи. Лампа на окне погасла, стены как будто исчезли. Было холодно. Эльм еще не знал, что такое ночь. Он испугался и заплакал.

В темноте кто-то ожил и склонился над ним. От страха Эльм замолчал.

— Тише, тише, мой мальчик! — произнес голос Королевы. — Не надо бояться!

Голос доносился как будто издалека. Эльму хотелось, чтобы Королева спела ему добрую песню, но Королева умолкла. Ему хотелось, чтобы она покачала его, но она лишь погладила его по щеке и, затворив за собой дверь, ушла. С тех пор он часто просыпался по ночам, но лампа на окне больше не гасла.

5

Эльм научился ходить.

Первые три шага он сделал по своей кроватке.

Это было так. Он проснулся ночью. Лампа опять погасла. Сначала он испугался, но вдруг обнаружил, что в комнате светло — занавески были задернуты неплотно, и комнату заливал лунный свет. Все было как бы присыпано серебристой пылью.

Эльм ухватился за перильца и встал. Ему хотелось потрогать эту серебристую пыль, но лунный луч медленно передвинулся от изголовья к ногам кровати.

Бессознательно Эльм сделал один шаг, потом другой. Серебристое сияние неудержимо влекло его к себе. Еще шаг, и Эльм уперся в спинку кровати.

Он стоял и смотрел, как лунный луч скользит по комнате. Вскоре он побледнел и вовсе исчез.

Тогда Эльм заплакал, но обнаружив, что стоит у задней спинки кровати, перестал плакать и пошел обратно.

С этого и началось.

Теперь Эльм ходил по кровати каждую ночь, и вдоль и поперек.

Днем он сидел в манеже с игрушками, там он тоже ходил от одной стенки к другой, но только в том случае, если в комнате никого не было. Стоило ему услышать в коридоре шаги Королевы, он тут же садился и занимался своими игрушками.

— С Эльмом что-то неладно, — сказала однажды Королева. — Все дети в его возрасте уже давно ходят.

— Да, ты права, — согласился Король.

Они поставили Эльма на пол. Королева опустилась на корточки недалеко от него и протянула к нему руки.

— Иди ко мне! — позвала она его. — Ну, иди же!

Но Эльм не тронулся с места.

— Иди сюда, Эльм!

Ее руки были совсем близко. Вот они коснулись его рук, приподняли его, однако у Эльма подогнулись колени.

Королева вздохнула.

Король сокрушенно покачал головой.

И они снова посадили Эльма в манеж.

Эльм долго слушал, как их шаги удаляются по коридору. А когда шаги затихли, он встал.

Король и Королева все реже и реже приходили к нему в солнечную комнату. Они его кормили, мыли, переодевали, укладывали спать и тотчас уходили. Еще несколько раз они пытались научить его ходить, но в конце концов отказались от этой мысли.

Однажды ночью Эльм проснулся оттого, что кто-то позвал его по имени:

— Эльм!.. Эльм!..

Этот настойчивый зов заставил Эльма осторожно спустить ноги с кровати. На мгновение он повис в воздухе, но потом нащупал ногами пол. Первый раз он стоял на полу, а не в кровати и не в манеже!

— Эльм!..

Дверь была прикрыта неплотно, и голос доносился откуда-то издалека. Эльм уже слышал этот голос, только во сне. Кто-то хотел зайти к нему в солнечную комнату.

Эльм заковылял к двери. До нее было так далеко! Он не отрывал глаз от щели, и она непостижимым образом помогала ему держаться на ногах. Правда, раза два он все-таки чуть не упал на мягкий ковер.

Вот и дверь. Эльм толкнул ее. Она открылась легко, без скрипа. Он вышел в коридор.

От волнения у Эльма сдавило горло. Коридор был длинный-длинный. Оба его конца скрывались в темноте. Эльма часто проносили здесь на руках, но днем в коридоре было светло и лестница была совсем рядом, а теперь он даже не видел ее.

Светильники на стенах прогоняли ночную тьму. Они были похожи на лампу, что горела у Эльма на окне. Это сходство придало ему храбрости, хотя в промежутках между светильниками царила ночь.

— Эльм!

Здесь голос звучал слышнее.

Эльму не было страшно. Голос не пугал его. Держась рукой за стену, он пошел на зов.

Он шел медленно и осторожно. Так далеко он еще никогда не ходил.

Вскоре он устал. У него начали подгибаться колени, глаза слипались, но ему очень хотелось найти этот голос.

В темноте Эльм споткнулся и упал. Это была лестница. Обычно Эльма носили по лестнице вниз, но эта вела наверх.

Мальчик начал карабкаться по ступеням и с большим трудом добрался до самого верха. Наверху он сел и перевел дух.

Здесь тоже был коридор, вдали мерцал одинокий светильник.

Эльм снова отправился в путь. Теперь он шел быстрее, ведь он знал: где-то там его ждет голос!

Нетерпение заставило его побежать.

Вот и дверь! Но она не открывалась, а ручка была слишком высоко. Эльм постучал, тихо-тихо.

— Эльм!..

Голос за дверью был такой грустный, в нем слышалось такое отчаяние.

— Эльм! — крикнул кто-то далеко внизу. — Где ты, Эльм?

Это была Королева. И с ней Король.

Эльм заколотил в дверь кулаками. Он колотил изо всех сил, но не слышал ни звука. Он заплакал.

— Эльм… Теперь голос за дверью был еле слышен, он как будто удалялся.

А Король с Королевой были уже на лестнице.

— Эльм, где ты?

Вот они уже бегут по коридору.

Надо, надо открыть дверь, пока они не нашли его. Эльм молча глотал слезы, чтобы не выдать своего присутствия.

И снова откуда-то из-за двери его позвал тот же голос:

— Где же ты, Эльм? — Теперь это был еле слышный шепот.

— Наконец-то мы нашли тебя!

Эльм сдался. Его подхватили на руки, трясли, тискали. Он заплакал.

— Как ты попал сюда? Что случилось? — волновались Король и Королева.

В темноте их лица казались белыми масками — сердитые провалы ртов, горящие щели глаз.

— Почему ты здесь? Что ты здесь делаешь?

Они засыпали его вопросами и совсем забыли, что он еще не может ответить им.

Наконец маски понесли его по коридору прочь от двери, от светлой щели под ней от голоса, который совсем затих, когда Король и Королева подбежали к Эльму.

Эльм вырывался, ему хотелось освободиться. Он сопротивлялся, как мог, пока его не ударили по щеке.

Он захлебнулся слезами и утонул в них.

Дверь осталась где-то в темноте. Светлая щель под ней исчезла. А коридору все не было конца.

Эльм покорился своей участи. Король и Королева отнесли его обратно в комнату, где на окне горела лампа, и уложили в постель.

Они были очень напуганы.

— Как это случилось? Неужели он сам слез с кровати?

Они пытались проникнуть в его мысли, но Эльм закрыл глаза и не пустил их в себя.

Король с Королевой ушли и заперли дверь. Теперь они запирали ее каждый вечер, пока не убедились, что он принял случившееся за сон.

6

Эльм накопил в голове много слов, прежде чем научился произносить их вслух.

Солнце, луна, зимняя рябина, золотисто-медвяный. Последнее слово ему особенно нравилось, хотя, что это такое, он не знал. Кажется, первый раз это слово произнес Король.

Слова снились Эльму по ночам, то был особый ночной мир.

Солнце вставало над зимними рябинами, и одновременно из-за Тополевой рощи выплывала луна. Луна с солнцем встречались над Бескрайним садом, и от их слияния вспыхивал огонь, из которого вниз, на Белый замок, падали золотисто-медвяные капли.

Во сне Эльм гулял по саду один, ни Короля, ни Королевы с ним не было.

Иногда во сне кто-то звал его:

— Эльм!..

Он часто слышал во сне этот голос, но никогда не видел того, кто его звал.

Иногда Эльму снилось, что вечером, перед заходом солнца, в саду за деревьями звучала музыка, слышались голоса и смех. И он бежал, бежал, чтобы найти тех, кто там играл, говорил и смеялся.

Ему тоже хотелось смеяться вместе с ними. Но он всегда прибегал слишком поздно, там уже никого не было. Голоса, смех и музыка все время перемещались с места на место.

А еще ему снилось, что он лежит теплой ночью под каштанами и слушает тихий шелест ветра. Но он никогда не видел во сне ни Короля, ни Королеву. Может, и они лежали где-нибудь под каштанами, однако он их не видел.

Эльм знал уже много слов, но те, которых ждали от него Король и Королева, он не признавал.

Они часто сажали его перед собой на стол. Королева брала его руки в свои и нежно говорила:

— Скажи — мама! Мама! Ведь я твоя мама!

И она слегка встряхивала его, словно хотела вытрясти из него желанное слово.

Эльм молчал.

Король крепко брал его за плечи и поворачивал к себе:

— Скажи — папа! — говорил он. — Папа!

Но Эльм молчал.

Эти слова не были такими же волшебными, как солнце, луна, зимняя рябина и золотисто-медвяный.

Король и Королева переглядывались и качали головами.

— Что-то с ним неладно, — говорила Королева. — Ему скоро три года, а он не произнес еще ни одного слова. Наверно, ему просто не с кем разговаривать?

— Он может разговаривать с нами. Этого достаточно, — возражал Король.

— Скажи — мама! — просила Королева.

— Скажи — папа! — просил Король.

Но Эльм копил только приятные слова. Наконец, одно из них опередило все остальные и вырвалось на свободу:

— Эльм! — сказал он однажды.

Король и Королева с удивлением переглянулись:

— Значит, он все-таки умеет говорить!..

— Какое счастье!

И они обменялись довольной улыбкой.

7

Однажды, когда Эльму шел пятый год, в Белом замке вдруг раздались рыдания.

Комнаты погрустнели и закутались в траур.

В тот год Эльм впервые узнал, что такое холод. Он протягивал руки к Королю и Королеве, но они не брали его руки в свои.

В тот год он часто плакал. Но они плакали еще чаще и громче, чем он, и не слышали его.

Эльм не мог взять в толк, почему ни Король, ни Королева не обращают на него внимания — ведь они были совсем рядом! Он видел их, но они как будто не видели его.

— Где ты? Не надо прятаться! — кричала Королева, бегая по замку. — Ведь я знаю, что ты спрятался где-то здесь! Выходи! Я прошу тебя!..

Эльм подошел к ней:

— Я здесь! — сказал он. — Вот я!

Он очень обрадовался, что Королева зовет его, ведь уже много дней и ночей она даже не смотрела в его сторону.

Но Королева пробежала мимо. Ее глаза шарили по углам и закоулкам. Руки отодвигали портьеры и приподнимали тяжелые скатерти, свисавшие до пола.

— Я здесь! — уже громче сказал Эльм.

Но Королева продолжала кричать:

— Пожалуйста, покажись мне! Ведь ты где-то здесь! Ну что я тебе сделала?..

И она скрылась за углом коридора, а Эльм опять остался один. Голос Королевы звучал все тише и тише, она была уже где-то далеко, в дальних залах, осматривала самые дальние углы и закоулки.

Эльм долго стоял один. Ему вдруг вспомнились белые занавески и стены, залитые солнцем. И песня, которую Королева пела только для него.

И ему захотелось найти ту комнату, где ему было так хорошо.

Он долго бродил по залам и холлам, в которых на окнах висели темные портьеры и стены прятались в сумерках, но солнечной комнаты так и не нашел.

Со временем рыдания в замке умолкли и комнаты освободились от своего черного убранства. Скинув черные чехлы, стулья со скрипом потягивались и расправляли свой плюш. Лампы и люстры смахнули с себя пыль и вновь засверкали. Но темные портьеры так и остались висеть на окнах. Они берегли залы и холлы от солнца.

И замок из Белого превратился в Сумрачный.

Эльм перестал плакать и больше уже не протягивал руки к Королю или к Королеве.

Но тут они сами пришли к нему и обняли его так крепко, что он чуть не задохнулся.

Эльм не мог забыть рыдания, еще недавно оглашавшие замок, однако Король с Королевой говорили, что все это ему приснилось.

Теперь Королева спала в его комнате. Ночью она часто вставала и склонялась над ним.

Иногда она на цыпочках выходила из комнаты. Эльм слышал шорох ее шагов в коридоре. Королева спускалась по лестнице, отворялась и затворялась дверь.

Тогда Эльм вставал и осторожно выглядывал в окно. Королева бродила по саду с фонарем и светила во все стороны — налево и направо, вверх и вниз.

Если свет падал ей на лицо, Эльм видел у нее в глазах слезы.

Там, в саду, она казалась маленькой и беззащитной. Тополя, словно колонны, стояли вдоль дорожек, по которым она ходила.

Что искала Королева в саду ночь за ночью? Мальчик терялся в догадках, но никогда не спрашивал у нее об этом.

8

Эльму было уже почти шесть лет. Однажды он проснулся от того, что Королева села к нему на край кровати. Он осторожно открыл глаза и, мигая, с удивлением поглядел на нее.

— Спи, я не хотела разбудить тебя, — сказала она, заметив, что он проснулся.

Потом она наклонилась и внимательно посмотрела ему в глаза.

Эльм с радостью потянулся к ней. Но Королева тут же выпрямилась, пожелала ему доброй ночи и ушла. Она была явно разочарована.

С того дня Королева часто смотрела на мальчика и как будто не узнавала его, или говорила с ним, принимая его за кого-то другого, словно этот другой стоял у него за спиной. Эльм быстро оборачивался, но никогда никого не видел.

Король тоже переменился и стал молчаливым. Раньше он иногда беседовал с Эльмом, теперь же Эльм не мог вытянуть из него ни слова.

Эльму часто снились темные комнаты, он бегал по ним и кричал:

— Где ты? Выходи! Я знаю, что ты прячешься где-то здесь!

Кто-то появлялся из темноты, но Эльм просыпался, не успев его разглядеть.

Короля и Королеву было трудно узнать, хотя они и делали вид, будто ничего не произошло. Глаза их смотрели на Эльма, но не видели его. Они обращались к нему, но не слушали его ответов. И даже не замечали, если он им не отвечал.

Однажды вечером Эльм горько плакал. Так горько он не плакал даже в те дни, когда залы Белого замка были одеты в траур.

В это время Король с Королевой прошли мимо его комнаты. Мальчику очень хотелось, чтобы они зашли к нему, но они этого не почувствовали.

После того вечера он и решил сам найти этого неизвестного, которого безуспешно искали Король и Королева.

И Эльм начал самостоятельные поиски. Первым делом Эльм осмотрел знакомые залы и холлы. Он искал за дверями и в шкафах, в сундуках и за сундуками. Искал во всех укромных местечках, где можно было бы спрятаться. И даже там, где спрятаться было невозможно.

Неизвестного нигде не было.

Но Эльм не сдавался. Он уходил все дальше и дальше от знакомых покоев и залов, пробирался в глубь замка, поднимался на верхние этажи. Он открыл места, где никогда не бывал прежде. Коридоры там были темнее и длиннее, чем те, к которым он привык. В них было бесконечное множество поворотов и почти не было светильников.

Эльм опасался, как бы Король с Королевой не догадались о его поисках. И в то же время мечтал, чтобы они хватились его.

Ему не раз казалось, будто Королева зовет его на одной из лестниц, но это только казалось.

Эльм не прекращал поиски ни на один день. Он забирался все дальше и дальше, ему уже приходилось бежать бегом, чтобы попасть в то или другое место.

И все время он шептал в темноту:

— Где ты? Покажись!

Но ему никто не отвечал и никто не показывался.

Двери, мимо которых он проходил, были заперты. За ними ему чудились какие-то звуки, и Эльм часто прикладывался ухом к замочной скважине.

— Ты здесь? — шептал он в скважину. — Открой мне!

Но никто не отвечал ему. Двери не открывались.

Однажды Эльм ушел так далеко, что заблудился и не мог найти дорогу назад. Здесь все было ему незнакомо.

В конце концов он отчаялся и сел отдохнуть под бойницей, пропускавшей немного блеклого света.

Должно быть, он уснул, потому что, открыв глаза, увидел, что света в бойнице уже нет. В коридоре было совсем темно.

Перед ним что-то шевельнулось.

Эльм испугался, но потом решил, что ему просто почудилось. Как выбраться из этого коридора, он не знал, но вдруг заметил впереди слабый мерцающий свет и пошел в ту сторону. Правда, свет тут же и погас, однако Эльм продолжал идти туда, где видел его.

Неожиданно его руки коснулось легкое дуновение. Эльм остановился в растерянности. Вот опять! Дуновение заставило Эльма опереться рукой о стену и пошарить ногой впереди себя. Пола перед ним не было!

Он присел на корточки и стал шарить в темноте руками. Оказалось, что он стоит перед винтовой лестницей, которая вела вниз. Таинственный мерцающий свет и дуновение вывели его на верную дорогу!

Прижимаясь спиной к стене, Эльм спустился по лестнице и попал в новый коридор. Его шаги гулко отдавались в каменных стенах. В окружавшей его мертвой тишине он вдруг уловил слабый посторонний звук — чужие шаги!

Эльм остановился — чужие шаги затихли.

Он снова пошел и снова услыхал чужие шаги — кто-то шел впереди него. Эльм вытянул руки и пошарил в темноте. Никого. И все-таки он был уверен, что в коридоре кто-то есть.

Он снова остановился.

Тот, невидимый, тоже остановился.

— Ты здесь? — шепотом спросил Эльм.

Ему никто не ответил.

— Я всюду ищу тебя, — продолжал Эльм, напряженно вслушиваясь в темноту, хотя все было по-прежнему тихо. — Я хочу, чтобы ты вернулся. Король с Королевой все время ищут тебя. Меня они уже совсем перестали замечать.

Кто-то медленно приблизился к нему и остановился.

— Меня зовут Эльм, а тебя?

В темноте перед Эльмом кто-то заплакал и быстро пошел прочь. Шаги затихли.

— Не уходи! Мне одному страшно! — в отчаянии крикнул Эльм, но рядом уже никого не было.

Эльм не знал, где он находится, и побежал наугад. Выбежав на очередную лестницу, он чуть не покатился по ней вниз, но успел вовремя схватиться за перила.

Эту лестницу он сразу узнал. Она вела в Главный холл. Из гостиной пробивалась слабая полоска света. Там, как всегда, сидели Король и Королева.

Целый день Эльм бродил по замку, и никто не хватился его. Никто ни разу не позвал его.

Он постоял, глядя на дверь гостиной, а потом медленно пошел в свою комнату. Ни есть, ни пить ему не хотелось.

На пороге он остановился.

На окне горела лампа. Постель была приготовлена для сна. Комната ждала его.

9

Теперь Эльму разрешалось играть на площадке перед Белым замком, но так, чтобы его всегда было видно из окон.

Он мог гулять под каштанами и подходить к прудам, окруженным плакучими ивами. Мог бегать по Тополевой роще, лишь бы его не заслоняли деревья. А вот ходить к красивым зимним рябинам ему запрещалось, ими он мог любоваться только с мраморной террасы замка.

Корявый лес начинался недалеко от замка, но ходить туда Эльм боялся.

У сада не было ни конца, ни края, он был бесконечен, это и был весь мир. Так говорили Король и Королева.

Эльм бродил по Бескрайнему саду и делал свои открытия.

Вот, например, ветер спит в каштанах. Это бесспорно — листья каштанов всегда начинают шелестеть первыми. Эльм мечтал увидеть ветер и часто незаметно подкрадывался к каштанам, чтобы застать его врасплох.

Но должно быть, ветер спал очень чутко. Как бы тихо ни подкрадывался Эльм к каштанам, ветер пробуждался и шелестел листьями. Эльм так и не успевал разглядеть его.

А вот дождь предпочитал пруды под плакучими ивами. Вода в них была неподвижна, она хранила дождевые капли. Когда же приходила пора дождей, капли ночью поднимались в небо. Днем небо затягивалось дождевыми тучами, а ночью дождь возвращался из них в Бескрайний сад.

Эльм не понимал, почему дождь чаще всего идет по ночам. Этому он еще не успел найти объяснения.

В ягодах зимней рябины прятался снег. Они созревали осенью, когда начинались холода. Деревья сбрасывали листья, и только зимняя рябина тянула к небу свои прекрасные зеленые ветви. Ее ягоды лопались, выпуская облака белых зернышек. Зернышки росли на лету и становились тяжелее. Потом они падали на сад, и начиналась зима.

Эльм по-своему объяснял, почему зимой идет снег. Это возвращались те зернышки зимней рябины, которые залетали слишком высоко.

Ландышевая полянка всегда была окутана легкой дымкой. Когда лето уступало место осени, дымка становилась плотнее и в конце концов превращалась в сотканных из тумана плясунов. Эльму не разрешалось ходить на Ландышевую полянку, но он видел плясунов, залезая на одну из ив.

Плясуны появлялись ночью, но и рано утром они тоже иногда танцевали на полянке, словно там еще звучала ночная музыка.

Эльм не знал, как выглядят плясуны, но не сомневался, что они живут среди белых осенних ландышей и танцуют по ночам.

Корявого леса он боялся. Эта мрачная, непроходимая чаща таила множество опасностей. В Бескрайнем саду она казалась чужеродной и ненужной. Король с Королевой никогда не говорили про этот лес и не ходили в него.

Там среди корявых стволов и переплетенных ветвей жил Черный Леший. Бесформенный и огромный, он прятался в чаще и ни днем, ни ночью не спускал глаз с Белого замка.

Корявый лес пугал Эльма. Иногда ему чудилось, что там, в чащобе, шевелится что-то темное. Он не сомневался, что это сам Черный Леший готовится прыгнуть и схватить Эльма, если он зазевается и подойдет поближе.

В таких случаях Эльм убегал обратно к мраморной лестнице. Там он чувствовал себя в безопасности. Черный Леший внушал ему такой ужас, что он не решался даже говорить о нем.

Кусты вечерних роз встречали его острыми шипами и норовили уколоть побольней. Зимой Эльм кустов не боялся, но летом, когда на них распускались яркие розы, они становились опасными.

И вообще, это были не розы, а глаза, которые строго следили за ним. Однако стоило ему подбежать к ним поближе, они тут же снова превращались в цветы.

Точно такие же глаза были и у Королевы. Эльм даже подозревал, что она прячет их глаза у себя в ларце. Летом она прикрепляет их к кустам, чтобы они следили за Эльмом.

Больше всего в саду Эльму нравились ручейки. Он ходил вдоль них, вслушиваясь в их звонкую речь. Ему хотелось понять, о чем они говорят и куда бегут. Наверное, где-то в глубине сада они ныряют под землю и уже под землей возвращаются к прудам под плакучими ивами. А потом снова разбегаются по всему саду.

Когда-нибудь он обойдет весь Бескрайний сад. И ждать этого осталось уже недолго.

10

Зимой в Белом замке было холодно. Лунными ночами сад был скован морозом, но замок ему сопротивлялся. Правда, мороз был сильнее замка и в конце концов одолевал его, проникая во все щели.

В это время Король, Королева и Эльм перебирались из своих комнат в большой зал, выходивший в Главный холл, потому что там был самый жаркий камин.

Каждый год Королева говорила:

— Мне уже надоело так мерзнуть. Надо что-то сделать.

Ее жалобу подхватывал ветер, воющий в трубах.

— Вот пойдет снег и станет теплее, — утешал ее Король, так он говорил каждый год.

Наконец начинались снегопады. При восточном ветре снежинки танцевали легко и изящно, при западном — падали тяжело и неохотно. У стен замка наметало сугробы до самых окон.

В залах первого этажа сразу становилось уютней. Весело пылал камин, и Королева переставала жаловаться на холод.

Эльм не любил зиму. Он думал о верхних этажах, о промерзших там комнатах. Оттуда постоянно доносились какие-то звуки, хотя комнаты стояли пустые.

Он слышал короткие, приглушенные вздохи и легкие, еле слышные шаги, словно кто-то украдкой пробегал у него над головой.

— Тебе все это кажется, — говорили Король и Королева, если он спрашивал у них, кто там бегает и вздыхает.

На первом этаже было полутемно. Лестница скрывалась во мраке, пылавший в холле камин освещал только несколько нижних ступеней. Эльм то и дело поднимал глаза на лестницу.

«Вот сейчас кто-то или что-то спустится оттуда из темноты», — думал он, и ему становилось страшно.

Ночью Король, Королева и Эльм спали на толстых шкурах перед камином.

Зимой они мало разговаривали друг с другом. Особенно молчаливым становился Король. Он покидал замок затемно и возвращался, когда снова уже было темно. Случалось, Король по нескольку дней не произносил ни слова.

Днем Королева иногда рассказывала Эльму о солнце и звездах, о луне и временах года, но чаще они молча коротали холодные зимние дни.

Эльм не знал, чем занять себя. Он не любил гулять в мороз и предпочитал смотреть на сад из окна. Королеве это не нравилось. Застав его у окна, она всегда пыталась отвлечь его внимание от сада. Но Эльм замечал, что она и сама частенько стоит у окна и смотрит куда-то вдаль, но что она там видела, он не знал. Иногда ему чудилось, будто кто-то сидит рядом с ними и тоже греется у камина. Он поднимал глаза на Королеву и ей, очевидно, что-то мерещилось — она с тревогой смотрела в ту сторону, где сидел этот невидимый.

Когда Эльму шел седьмой год, зима выдалась особенно лютая. По ночам он часто просыпался, дрожа от холода, и слушал, как стены потрескивают от мороза, после этого он долго не мог заснуть.

Морозные ночи скрывали множество тайн, Эльм долго ломал над ними голову.

Проснувшись ночью, он обычно лежал тихо-тихо, и Король с Королевой не знали, что он наблюдает за ними. Однажды, когда он лежал так, пытаясь согреться, Королева бесшумно встала со своей шкуры.

Она взяла со стола поднос с едой и куда-то ушла. Шаги ее затерялись на лестнице. Эльм очень удивился. Отсутствовала Королева недолго, но ее поведение встревожило Эльма.

Это повторялось несколько ночей. И всегда Королева возвращалась с пустым подносом.

А иногда ночью уходил Король. Его шаги долго раздавались по всему замку. Куда он ходит? Он отсутствовал час, два, три, возвращался порой весь в снегу и от него веяло холодом. Эльм терялся в догадках.

Однажды ночью Королева принесла толстую шубу. Эльм украдкой наблюдал за ней. С шубой в руках Королева скрылась за дверью. Король тоже проснулся. Он тотчас вскочил и вышел следом за Королевой.

Они так громко шептались в Главном холле, что Эльм отчетливо слышал каждое слово.

— Что ты надумала? — сердито спросил Король.

— Сегодня такой мороз… Я боюсь… Ему, наверное, холодно…

— И ты решила положить шубу на снег?

— Да…

— Это все глупости, — сказал Король. — Пойми наконец, его больше не существует. Давно пора привыкнуть к этой мысли. Его больше нет, слышишь!

Должно быть, Король пытался отобрать у Королевы шубу.

— Дай ее сюда!

— Нет, нет! Я положу ее на снег!

— Отдай мне шубу и не мучай себя понапрасну!

Вскоре Король вернулся с шубой. Королева шла за ним. Она молчала, но лицо у нее было белее снега.

После этого Король не спал несколько ночей.

— Почему ты не спишь? — как-то утром спросила у него Королева. — Тебе холодно? Что мешает тебе спать?

Король покачал головой:

— Ничего!

Но в ту же ночь он проснулся с криком и вскочил со своей шкуры.

— Что случилось? — Его крик разбудил и Королеву и Эльма.

— Не знаю… Мне что-то приснилось. — Король стоял у окна и выглядывал в освещенный луной сад. — Ложись и спи.

На другой день Эльм вышел в сад. Ему хотелось узнать, что мог там ночью увидеть Король. А в том, что Король что-то видел, Эльм не сомневался.

Он и в самом деле обнаружил в саду непонятные следы. Они вели к окнам зала, где они спали.

Эльм наступил на снег рядом со следом, а потом сравнил следы. Они были совершенно разные.

Чужой след был полукруглый, без пятки, будто ночью к окну подкрадывалось какое-то неведомое существо, чтобы посмотреть на них. Эльму стало не по себе, но он не испугался, скорее, в нем проснулось любопытство.

Он пошел по следам, они вели мимо заснеженных кустов и деревьев. Уже смеркалось, и Эльм торопился. На сад опускались ранние сумерки.

Морозило. На небе зажглись первые звезды. Под ногами у Эльма искрился снег.

Сперва следы шли прямо, потом свернули в сторону и, наконец, потерялись в густой чаще.

Эльм остановился. Он никогда еще не был в саду зимой. Из-за снега сад стал неузнаваем, и Эльм не мог понять, куда он зашел. К счастью, над вершинами деревьев ему были видны шпили Белого замка.

Деревья высились плотной стеной. Вокруг царила тишина. Но Эльм был уверен, что кто-то притаился за ближними стволами и не спускает с него глаз.

Сам того не заметив, Эльм подошел к Корявому лесу, но только с другой стороны. Сюда ему ходить не разрешалось.

Постепенно стемнело. Снег как будто погас. На небе между звездами замелькали золотые и лиловые сполохи. Шпили замка исчезли. Эльм был совершенно один, и его подстерегала какая-то опасность.

Должно быть, сам Черный Леший прятался там за деревьями и следил оттуда за ним. И взгляд его был холоднее самой холодной зимы.

Раздался странный хрип, и Эльму почудилось, будто кто-то крикнул:

— Ага, попался!

Эльм бросился бежать. Он мчался по глубокому снегу, спотыкался, падал, вскакивал и снова бежал. Вот наконец и замок. Эльм ни разу не посмел оглянуться. Лишь открыв дверь, он мельком глянул через плечо — его никто не преследовал.

Почти каждую ночь Король просыпался и тихонько подходил к окну. Эльм с головой прятался под шкуры.

В ту зиму он больше не выходил в сад. Даже в теплые дни Королева не могла уговорить его выйти из замка.

11

Эльму было не с кем играть.

Ему часто хотелось, чтобы Король или Королева поиграли с ним, но Король редко бывал дома, а Королева целыми днями бродила по залам.

Игрушек у Эльма было много, только все они давно ему надоели.

Как-то весной он прыгал на песчаном склоне у Тополевой рощи. Ему нравилось скользить по песку, удерживая равновесие.

Один раз он разбежался, прыгнул подальше, но упал и, проехав на животе, оказался в кустах.

Он лежал, стирая с лица песок, но не плакал — больно ему не было, он лишь поцарапал руку да набрал песку под рубашку.

В траве под кустами мелькнуло что-то красное.

Он протянул руку. Это был мяч. У Эльма был мяч — большой, синий, в белый горошек. А этот был красный и маленький, он легко поместился у него в руке.

Как сюда попал этот мяч? Эльм был уверен, что никогда его не видел. Откуда он тут взялся?

Эльм ударил мячом о землю, мяч подпрыгнул так высоко, что почти скрылся из глаз. Синий мяч так высоко не прыгал.

Мяч упал в траву, но Эльм быстро нашел его. Он снова ударил мячом о землю, потом еще и еще, ему хотелось посмотреть, как высоко прыгает мяч, но каждый раз он терял его из виду.

Когда Эльму казалось, что мяч должен упасть перед ним, мяч падал у него за спиной. А когда он был уверен, что мяч упадет в кусты, мяч покорно падал к его ногам.

Потом Эльму захотелось играть с мячом на мраморной лестнице — там мяч должен был прыгать еще выше. Эльм взбежал на верхнюю ступеньку и бросил мяч вниз.

Мяч ударился о мрамор, высоко подпрыгнул, но упал не на нижнюю ступеньку, как хотелось Эльму, а в протянутую руку Короля.

Эльм даже не заметил, что к лестнице подошел Король. Он стоял на дорожке с мячом и улыбался Эльму.

— Можешь поздравить меня с добычей! — крикнул ему Король. — А теперь лови ты!

Он осторожно кинул мяч Эльму, но тот не поймал его. Мяч покатился по террасе, и Эльм побежал за ним. Всякий раз, как Эльм хотел схватить его, мяч увертывался от руки Эльма и катился дальше. Эльм весело смеялся. Король снизу вторил его смеху.

Наконец Эльм схватил мяч.

— Кинь еще разок! — попросил Король и бросил куртку на траву.

Мяч снова взлетел вверх. Король отбежал, но все-таки поймал его. И тут же бросил обратно Эльму. На этот раз Эльму удалось поймать мяч.

— Молодец! — сказал Король, и они оба весело засмеялись.

Эльм опять бросил мяч. Теперь мяч полетел вбок, и Королю пришлось прыгнуть в сторону, чтобы схватить его.

А вот Эльму поймать мяча не удалось, и мяч стукнулся в дверь, из-за которой тут же появилась Королева.

— Что вы делаете? — спросила она.

Король сразу посуровел, улыбка сбежала с его лица.

— Мы играли в мяч! — весело ответил Эльм, не заметивший перемены в Короле. — Так смешно!.. Я проворонил два мяча…

У Короля пропала охота играть, он поднял свою куртку и ушел. Королева увела Эльма в замок.

— Что это за мяч? — спросила она.

Эльм протянул ей свою находку.

Королева вскрикнула и выхватила мяч у него из рук.

— Где ты нашел его? — взволнованно спросила она.

— У обрыва. Я там играл…

Она сжала мяч — он совсем скрылся у нее в руке. К ним подошел Король.

— Смотри! — Королева показала ему мяч.

— Ну и что?

— А ты помнишь, чей это мяч? Помнишь вы играли в него у обрыва возле Тополевой рощи? Началась гроза, он заплакал, и мы ушли в замок…

Король осторожно взял мяч. Он держал его двумя пальцами, словно это было хрупкое сокровище.

Король долго-долго смотрел на мяч.

— Да, ты права, — наконец произнес он.

Королева хотела забрать у него мяч, но он не отдал.

— Эльму нельзя играть с этим мячом, — прошептала Королева.

Король снова поглядел на мяч, он как будто снова слышал ту далекую грозу и детский плач…

— Пусть Эльм играет с этим мячом, — сказал он.

— Но как же?..

— Пусть играет!..

Король протянул мяч Эльму и, отдавая его, нежно погладил Эльма по руке. Эльм удивился этой ласке, а Королева ничего не заметила.

На ночь Эльм положил мяч возле своей кровати, ему хотелось утром сразу увидеть его.

Во сне он играл в мяч с Королем на опушке у Тополевой рощи. Приближалась гроза, в листве уже шуршали первые капли. Король с Эльмом быстро промокли до нитки, но это не помешало игре. Королева звала их в замок, а Король смеялся и говорил, что в мяч лучше всего играть под дождем.

Вдруг из тени вышел незнакомый мальчик.

— Это мой мяч! — сказал он и протянул руку.

Король только что поймал мяч, брошенный ему Эльмом. Он медленно отдал его мальчику. Перед тем как уйти, незнакомый мальчик подошел к Эльму. Лица его Эльм разглядеть не успел.

— Спасибо, что ты нашел мой мяч, — сказал мальчик и погладил Эльма по щеке.

Эльм проснулся и сел. Его щека еще чувствовала прикосновение руки незнакомого мальчика.

Эльм нагнулся с кровати и хотел взять мяч, но мяча на месте не оказалось.

Эльм спрыгнул на пол — мяча возле кровати не было.

Он исползал на четвереньках всю комнату, заглядывал под кровать, шарил рукой под комодом, передвигал стулья, поднимал скатерть на столе, смотрел за занавесками.

Искать на полках с игрушками или в шкафу он не стал — он хорошо помнил, что туда мяча не клал.

Наконец он прекратил поиски.

Эльм понял: мяча больше нет. Кто-то побывал у него в комнате, пока он спал, и унес мяч.

12

С тех пор как исчез красный мяч, Эльму стала часто сниться солнечная комната.

Вот он идет через заросли роз, солнечный свет кажется тут зеленым. В тени порхают голубые птицы, над цветами гудят шмели.

Где-то впереди все отчетливей слышатся голоса и смех. Белая занавеска колышется от ветра…

За окном в комнате кто-то кричит. Эльм останавливается.

— Это мой брат!.. Пусти меня!.. Я хочу увидеть своего брата!..

Эльм протягивает руки к мальчику за окном. Хочет отдать ему красный мяч. Разжимает пальцы, но мяча в руке нет.

Эльм проснулся, в ушах у него еще стоял тот горькой плач. И это плакал не он!

Эльм продолжал искать красный мяч. Он снова обшарил свою комнату. Искал в парке, но мяча нигде не было.

Королева тоже не знала, куда подевался мяч. Она только покачала головой, когда Эльм спросил ее об этом. А у Короля он даже и спрашивать не стал — он был уверен, что Король не трогал мяча.

Однажды ночью Эльма разбудил странный звук — это стучал мяч, ударявшийся об пол. Эльм открыл глаза, удары слышались очень отчетливо.

Он вскочил. Кто-то играл с мячом в комнате, которая находилась над ним. Это незнакомый мальчик играет с красным мячом! — пронеслось в голове у Эльма.

Он вышел в коридор и быстро поднялся на другой этаж. Здесь ударов не было слышно, но где-то впереди кто-то как будто скребся или царапался за одной из дверей.

Потом по замку прокатился одинокий вздох и все затихло. Больше никто не скребся. Эльм неслышно побежал по коридору. Мальчику было страшно, но его подгоняла мысль о красном мяче.

Наконец он остановился — здесь! Здесь должна быть та комната, что находится над ним.

Он пошарил по стене, надеясь найти ручку двери, ручки не было, однако его пальцы нащупали замочную скважину. Значит, это все-таки дверь! Эльм стал шарить обеими руками, но двери так и не нашел. Он стоял перед глухой стеной, в которой между тем была замочная скважина!

Эльм уперся в стену плечом, стена не поддалась. Он снова нашел замочную скважину, правда, теперь она стала меньше и палец Эльма уже не влез в нее. Скважина уменьшалась у него под руками, а вскоре и вовсе исчезла. Эльм растерялся. Как же ему попасть в ту комнату? Расстроенный, он вернулся к себе, лег, закрыл глаза и сжал кулаки.

— Я хочу проникнуть туда! Я должен! Там меня кто-то ждет, мне надо встретиться с ним!

Перед ним вдруг возникли темные портьеры, что висели у него на окнах. Они медленно раздвинулись, и в стене возле окна обнаружилась щель. Эльм различил несколько ступенек.

Он открыл глаза. В портьерах не было ничего необычного, они висели здесь уже много лет. Эльм подошел к окну и раздвинул портьеры.

В стене было отверстие, совершенно такое, какое ему только что пригрезилось. Оно было похоже скорее на щель, чем на дверной проем.

Эльм бесстрашно вошел в него и тут же увидел винтовую лестницу. Поднявшись на пятнадцать ступенек, он оказался перед новым отверстием. Через него он попал в комнату, в которой раньше не был.

В комнате было пусто, но на столе горела лампа. У стены стояли ящики с игрушками, вокруг стола — несколько низких стульев. Комод, точно такой же, как у него, рядом с комодом — кровать.

Комната была серая и какая-то бесцветная, на всех вещах лежал толстый слой пыли. Эльм увидел лошадь-качалку. Он смахнул с нее пыль, но вместе с пылью исчезла и сама лошадь. Только деревянная голова с глухим стуком упала на пол.

На стене висели два рисунка. Эльм подошел поближе. На одном был изображен мальчик. Мальчик смотрел прямо на Эльма и был очень похож на него. Глаза у него были грустные. Светлые волосы, словно солнечный нимб, окружали голову мальчика. А вот у Эльма волосы были темные, как залы Сумрачного замка.

Эльм долго смотрел на рисунок, откуда-то он знал этого мальчика.

— Я знаю, ты — мой брат, — тихонько шепнул Эльм.

Слово «брат» легко слетело у него с языка, хотя он произнес его первый раз.

На другом рисунке были изображены трое детей — девочка и два мальчика. Лица у них были очень серьезные.

Вдруг Эльм почувствовал, что в комнате кто-то есть. Он быстро обернулся: на столе лежал красный мяч! Эльм мог бы поклясться, что минуту назад его тут не было.

Он схватил его. Мяч был еще теплый. Кто-то только что держал его в руках! Эльм огляделся — никого. И все-таки он был уверен, что в комнате кто-то есть.

— Спасибо, — сказал Эльм.

Он спустился по лестнице в свою комнату, и стена тут же сомкнулась у него за спиной.

Эльм взял мяч к себе в постель. Уже засыпая, он думал о Короле и о том, как однажды Король играл с ним в мяч.

Утром Королева увидела у Эльма красный мяч, но ничего не сказала.

С тех пор больше никто не забирал у него мяча, и Эльм играл с ним каждый день.

Однажды ему захотелось снова подняться в запертую комнату. Он откинул портьеру, но на этот раз отверстия в стене не было.

Эльм закрыл глаза и попытался представить его себе, однако его воображение наткнулось на непреодолимое препятствие. Он даже мысленно не мог увидеть ни щели в стене, ни винтовой лестницы, ведущей в комнату над ним.

Несколько вечеров Эльм упрямо думал об этом отверстии, но представить его себе был не в силах. Всякий раз что-то непреодолимо мешало ему. Он даже плакал от злости. Ему так хотелось снова подняться в ту комнату! Но все его старания оканчивались тем, что у него начинала болеть голова.

— Я сильнее тебя, — однажды сказала Королева, серьезно глядя ему в глаза. — И не пытайся настоять на своем, у тебя все равно ничего не получится. Я забочусь о твоем же благе. И пожалуйста, не вмешивайся в то, что тебя не касается.

Эльм скосил глаза на свой мяч и спрятал его за спину.

Королева сказала:

— Можешь играть с ним, сколько хочешь, но держись подальше от Белого замка. Будет лучше, если я больше не увижу этого мяча.

Эльм очень надеялся, что Королю снова захочется поиграть с ним в мяч. Он бросал его на глазах у Короля, но Король больше не замечал мяча.

13

В тот день, когда Эльму стукнуло семь лет. Король вывел его на мраморную террасу.

— Посмотри вокруг, — серьезно сказал он. — Это все наше королевство, я в нем Король, твоя мать — Королева, а ты — принц, наш наследник, вес королевство достанется тебе. Давай вместе обойдем наши владения, и я сам все тебе покажу.

Он взял Эльма за руку, и они спустились по мраморным ступеням. Король нес корзинку с едой.

— Нас ждет долгая прогулка. — сказал он. — И в пути нам наверняка захочется есть.

Они пошли по ближней тропинке. Эльм хорошо знал ее, она вела к зимним рябинам. У рябин Король крепче сжал руку Эльма и улыбнулся ему:

— Здесь начинаются места, где ты еще не бывал, но ты не бойся, ведь я — с тобой.

В Они миновали рябины, и Эльм вдруг с удивлением остановился.

— Смотри! — сказал он Королю.

— Что там? — Король наклонился к Эльму.

— Видишь, нашу тропинку пересекает другая, совсем незаметная. Кто, интересно, ее протоптал?

Король наклонился еще ниже и стал пристально разглядывать траву.

— Я ничего не вижу, — сказал он.

— Но она прямо перед тобой!

— Тебе показалось! — Король покачал головой. — Тут нет никакой тропинки.

Но Эльм был уверен — тропинка есть!

— Вот… — начал он, однако Король строго оборвал его.

— Довольно! Я сам покажу тебе все, что необходимо знать в наших владениях. У нас нет времени рассматривать то, чего нет!

Эльм замолчал и покорно пошел за Королем. Иногда он украдкой бросал взгляд в сторону, на тропинку, которую не хотел замечать Король. Неожиданно он понял, что по ней кто-то идет: стебли травы шевелились, словно под ногами, и несколько цветков вдруг оказались сломаны. Однако видно никого не было.

Король дернул Эльма за руку.

— Я думал, ты уже достаточно взрослый и тебе будет интересно погулять со мной, — раздраженно сказал он. — Эта прогулка — мой подарок к твоему дню рождения, а ты меня даже не слушаешь.

Эльм смутился.

Они вошли в небольшую дубовую рощу. Король остановился, глядя на кроны дубов.

— Приходи сюда в трудную минуту, когда не будешь знать, как тебе поступить. Тысячелетняя мудрость дубов поможет тебе и вернет утраченную радость.

Они вышли на поляну, усыпанную красными цветами.

— Понюхай эти цветы, — сказал Король. Эльм присел на корточки и понюхал цветок.

— А сюда приходи, если тебе станет грустно. Аромат этих цветов вернет тебе хорошее настроение.

Ельник встретил их угрюмым шорохом ветвей.

— Приходи сюда, если тебе нужно будет о чем-нибудь поразмыслить, — сказал Король. — Но помни, не следует оставаться здесь слишком долго, шорох еловых веток нагоняет тоску.

Они вышли из ельника и вскоре подошли к Ландышевой полянке, подернутой туманной дымкой. Эльм сразу узнал ее, хотя они с Королем подошли к ней с другой стороны.

— Вот наша Ландышевая полянка, — грустно сказал Король. — К сожалению, она получилась совсем не такой, как мне хотелось. Не знаю почему, но в конце лета она всегда прячется в тумане. На ней растут очень редкие осенние ландыши, в это время года они особенно красивы, но мы никогда их не видим.

Эльм опять наклонился.

— Смотри! — сказал он Королю.

— Ну, что ты еще там обнаружил? — Король был явно недоволен, но все-таки тоже наклонился.

— Это отпечаток ноги! — Эльм сразу сообразил, что тут опять были плясуны!

— Какая нога? Какой отпечаток? — удивился Король. — Ты хочешь сказать, что тут кто-то был?

— Конечно, тут были плясуны! — Эльм заволновался. — Они пляшут тут по ночам и потому туман…

Легкое дуновение погладило его по руке и заставило замолчать. Он узнал это дуновение, однажды оно помогло ему найти дорогу, когда он заблудился в коридорах Белого замка.

— Плясуны? — Король усмехнулся. — И ты видел их своими глазами?

— Нет, но…

Опять дуновение. Эльм понял, что о плясунах говорить не следует.

— У тебя слишком богатое воображение, Эльм. Тебе явно не хватает практических знаний. — Король выпрямился. — Я не вижу тут ничего, кроме следов росы и ветра.

Они пошли дальше. Король показывал Эльму то одно, то другое, и объяснял, что он там видит. И мальчик должен был все это запомнить.

Когда солнце стояло в зените, они устроили привал на берегу лесного озера. Король расстелил на земле скатерть и разложил принесенную еду. Чего тут только не было! Король, казалось, захватил с собой все любимые лакомства Эльма.

День был жаркий, они сидели в тени большого бука. Над их головами шелестели листья. Король с Эльмом уснули.

Но спали они недолго.

— Надо идти, если мы хотим осмотреть все до вечера, — сказал Король Эльму с улыбкой.

Вдруг впереди Эльм увидел живую изгородь, густая, высокая, она тянулась в обе стороны насколько хватал глаз.

— Я хочу посмотреть на ту изгородь, — сказал он. — Давай подойдем поближе!

— Нет, — ответил Король. — Туда нельзя.

— Почему?

— Если ты когда-нибудь подойдешь к этой изгороди, — строго сказал Король, — ты навсегда потеряешь радость, а меня сделаешь навеки несчастным. Помни, если мне станет известно, что ты ходил туда, я сумею отбить у тебя охоту сделать это еще раз.

Король схватил Эльма за руку и сжал ее так сильно, что Эльм невольно ойкнул, но Король даже не заметил этого.

Они уложили вещи в корзинку и пошли дальше.

Теперь Король шагал очень быстро, и уставший Эльм с трудом поспевал за ним. Король продолжал рассказывать ему про цветы и растения, но лицо у него было мрачное.

— Уже поздно, — вдруг сказал он. — Пора возвращаться в замок. Я показал тебе далеко не все, но ты сам виноват — столько времени потратил на всякую чепуху.

У каштанов их ждала Королева.

— Поздравляю тебя, мой мальчик, — сказала она.

— Я показал ему наш Бескрайний сад. Теперь он знает, что жить здесь — это счастье, — объяснил Король.

Королева улыбнулась Эльму и стала тихонько напевать мелодию, которую пела ему когда-то в солнечной комнате. Первый раз Эльм обратил внимание на слова песни:

… мир ведь так велик,

больше, чем ты можешь охватить мечтой.

Король помрачнел еще больше.

— Наш сад — это и есть весь мир, и он не имеет предела, — сказал Король. — И не надо забивать Эльму голову всякими глупостями.

— Это ведь только песня, — виновато заметила Королева.

— Есть и другие песни, получше этой.

Королева промолчала, настроение у всех было испорчено.

Уже лежа в кровати, Эльм вспомнил, что Король повернул к замку как раз тогда, когда они подошли к Корявому лесу. Туда он не пошел и ничего не рассказал о нем Эльму.

По спине у Эльма пробежал холодок, и он плотнее закутался в одеяло. Нет, все-таки хорошо, что они не пошли в Корявый лес!

14

Эльм часто вспоминал тропинку, по которой шел кто-то невидимый, и каждый раз его охватывало волнение.

Ведь это означало, что невидимый незнакомец все время находится где-то поблизости. Эльм снова начал искать его.

— Ты здесь? Ну, пожалуйста, выйди ко мне! — шепотом звал он, заглядывая в знакомые и незнакомые покои, но ответа не получал. Шагов он, впрочем, тоже не слышал.

В саду он искал незнакомца за всеми кустами и деревьями. Но его не было ни видно, ни слышно. Не мог Эльм отыскать и ту едва заметную тропинку, по которой тот шел во время их прогулки с Королем.

В конце концов Эльм отправился на поиски вокруг замка. Он решил обследовать каждый выступ в стене, осмотреть все укромные местечки, что прятались в тени под карнизами, заглянуть в каждую нишу. Больше ему искать было негде.

Так Эльм пришел к Круглой башне.

И остановился, как громом пораженный. У подножия башни росли вьющиеся розы. Раньше их здесь не было. А теперь казалось, будто они росли тут всегда. Сильные зеленые стебли с сочными листьями и пунцовыми цветами, раскрывающимися при свете солнца, уверенно поднимались по стене.

Послышалось слабое жужжание. Эльм осмотрел стену и остановил взгляд на окне.

Странно! Обычно все окна в Белом замке были закрыты, но в Круглой башне окно было распахнуто. И жужжание доносилось именно оттуда.

Неожиданно из-за угла вышел Король.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он у Эльма.

Руки у Короля были испачканы землей. Он принес большую лейку с водой и начал поливать розы.

— Это ты посадил здесь розы? — спросил Эльм.

— Да, — не оборачиваясь ответил Король.

— Они такие красивые! — Эльм потрогал одну из роз.

— Да, красивее этих роз уже не бывает! — сказал Король.

— А когда ты посадил их?

— Сегодня утром.

— И они уже так выросли? — удивился Эльм. — Но почему ты посадил их здесь, у Круглой башни? Ведь мы редко приходим сюда.

Король наклонился к розам и словно забыл об Эльме. В наступившей тишине снова послышалось странное жужжание.

— Что это жужжит? — спросил Эльм.

— Жужжит? Я ничего не слышу, — ответил Король.

— Ну там, в открытом окне!

Король выпрямился.

— Окно закрыто! — Король не спускал с окна глаз.

Жужжание стало громче.

— Там кто-то есть? — спросил Эльм.

— Никого там нет.

— Но ведь я слышу, что там кто-то есть!

— А я повторяю: там никого нет! И если я сказал нет, значит, нет!

— А я говорю есть! — В голосе Эльма послышались упрямые нотки.

— Там никого нет! — крикнул Король. — И ты обязан мне верить, потому что ты — мой сын!

Жужжание прекратилось. Король посмотрел на Эльма.

— Ты и сейчас что-нибудь слышишь?

Эльм покачал головой.

— Вот видишь, тебе просто показалось. Там никого нет.

Эльм не спускал с окна глаз. К его удивлению, за окном мелькнула тень и чья-то рука закрыла окно.

Король тоже смотрел на башню, потом, ни слова не говоря, отвернулся и снова занялся розами.

— Не всегда следует верить тому, что видишь, — сказал он. — Можно легко ошибиться.

Эльм промолчал. Он все еще смотрел на окно. «Конечно, это незнакомец! — думал он. — Вот где он прячется! Это была его рука! Значит, иногда его можно увидеть, он не невидимка. Наконец-то я нашел его убежище».

Эльм повернулся и побежал в замок. В Главном холле он остановился и прислушался — Королева ходила по Золотому залу.

Он стал подниматься по лестнице, но тут входная дверь с грохотом распахнулась:

— Эльм! — загремел голос Короля.

Эльм остановился. Король заметил его. В два прыжка он был уже рядом с Эльмом. Его испачканная землей рука схватила Эльма за ухо и потащила вниз. Эльм заплакал, но Король не отпустил его. В холл вышла Королева.

— Что случилось? — спросила она.

— Эльм хотел подняться в Круглую башню, — ответил Король.

— В Круглую башню? Значит, он узнал… Что ему там понадобилось?

— Он решил, что там кто-то есть! Скажи ему, что там никого быть не может! Мне он не верит!

Король встряхнул Эльма, и Эльм заплакал еще громче.

— Ты должен нам верить. Если я тебе сказал, что там никого нет, значит, так оно и есть. Ясно?

— Ясно! — крикнул Эльм, пытаясь вырваться из железных рук Короля.

— У тебя слишком бурное воображение, Эльм, — сказала Королева. — Будь послушным мальчиком, иначе придется тебя наказать[2].

Эльм обещал слушаться Короля и Королеву. Но ведь он сам видел, как чья-то рука закрыла окно! И Король прекрасно знал, что Эльм это видел.

Теперь уже путь в Круглую башню был ему закрыт. Все дни Королева зорко следила за ним.

По ночам Эльм прислушивался, не ходит ли кто в башне. Он слышал какие-то непонятные звуки, но они доносились не из башни, а из глубины замка и напоминали шорох, с каким камень рассыпается в прах.

Сперва Эльму было страшно, но шорох не приближался, и Эльм перестал обращать на него внимание. Слышал он и уже знакомое слабое царапанье, хотя выяснить, что оно означает, ему так и не удалось. Однако больше всего Эльма пугали раздававшиеся иногда тихие вздохи. Эльму казалось, что это сам замок вздыхает от неведомой скорби.

Скорбь эта словно пробегала по его спальне. Ему беспричинно хотелось плакать, и он тосковал по своей старой солнечной комнате.

В такие ночи он не мог спать.

15

Однажды Эльм рассказал про все эти звуки Королю и Королеве.

Они встревожились и отвели глаза.

— Ночью часто мерещатся всякие звуки, — сказала Королева.

— Замок старый, ничего удивительного, если где-нибудь что-то и скрипнет, — сказал Король.

— Ты не бойся и перестань прислушиваться, — сказали они в один голос. — Тогда все звуки исчезнут сами собой. Это все — плод твоего воображения.

Но Эльм знал, что звуки не исчезнут, даже если он перестанет о них думать.

Как-то ночью любопытство пересилило в нем страх. Он встал, взял фонарь и отправился на разведку. Звуки доносились откуда-то сверху.

По лестнице он поднимался, держась за перила — светильников тут было мало и свет их был не такой яркий, как внизу. А фонарь Эльма сильно чадил, и ему не хотелось зажигать его раньше времени.

На втором этаже звуки слышались так же, как и на первом, — ни громче и ни тише. Словно это были не звуки, а лишь их слабое эхо.

Эльм шел по темным коридорам, поднимался по крутым винтовым лестницам и пробирался по извилистым переходам. Но звуки не приближались, они по-прежнему напоминали эхо, пролетавшее среди толстых каменных стен.

В конце концов Эльм был вынужден зажечь свой фонарь. От чада у него потекли слезы. Он почти ничего не видел. На неровных каменных стенах плясали причудливые тени. Эльм старался не смотреть на них и не спускал глаз с луча, рассекавшего темноту.

Он шел очень долго и наконец попал в коридор, который был уже всех предыдущих. Эльму приходилось часто нагибать голову, чтобы не ушибиться о камни, свисавшие с потолка. Взрослый человек вряд ли мог пройти по этому коридору.

Воздух здесь был спертый и пахло плесенью. Эльм держался рукой за стену, еще более неровную, чем в других коридорах. Кое-где с потолка падали тяжелые капли. Рука мальчика скользнула по мокрой плесени. Он вздрогнул от отвращения вытер руку о штаны.

Ему было холодно.

Постепенно коридор расширился и круто свернул в сторону. Идти стало еще трудней: одни плиты пола торчали вверх, другие провалились.

Эльма охватил страх. Неужели в Белом замке много таких коридоров? А он-то думал, что в замке повсюду так же красиво и уютно, как в нижних залах и покоях, где они жили. Уж не сон ли это?

Фонарь вдруг зашипел и погас. Эльм поставил его на пол и ощупью пошел дальше.

Может быть, он шел час, может, — два. А может, — всего несколько минут. И все время ему казалось, будто все это происходит во сне.

Неожиданно потянуло холодом. Эльм испуганно поднял глаза и увидел над токовой несколько бойниц. В небе мерцала далекая звезда. Эльм вздохнул с облегчением — это была добрая знакомая.

Но вот бойницы и дующий в них ветер остались позади. Воздух опять сделался затхлым и дышать стало трудно.

Под ногами у Эльма хрустел песок. Он наклонился и пощупал пол — каменные плиты здесь давно раскрошились.

Эльм провел рукой по стене — с нее тоже сыпался песок.

Он подошел к новой лестнице и стал подниматься. Лестница закачалась у него под ногами. Или ему это только показалось? Он замер. Лестница перестала качаться.

Еще шаг, теперь лестница качалась уже сильней. Сверху тянуло холодом и сыростью. Эльм опустился на колени и пошарил вокруг руками. Лестница никуда не вела — она обрывалась в воздухе над головой у Эльма.

Он поспешно спустился вниз. От стены отвалился камень. Эльм услышал, как камень пролетел в темноте, но звука падения так и не дождался, словно рядом с ним была бездонная пропасть.

Мальчика охватил ужас, и он побежал, скользя и спотыкаясь. Иногда он падал, расшибался, царапал руки и колени, но не обращал на это внимания. Он думал только о том, как бы убежать подальше от бездонной пропасти.

Наконец, запах плесени исчез и песок перестал хрустеть под ногами. Эльм свернул за угол, здесь коридор расходился в разные стороны. Эльм пошел влево, тут пол был ровный, но в какой части замка он находится, Эльм не знал.

Перед ним возникла новая винтовая лестница, он поднялся по ней и увидел дверь. Пока он переводил дух, за дверью раздалось уже знакомое жужжание.

Эльм прижался ухом к двери. Там кто-то пел. Слов он не разобрал. Сперва ему показалось, будто поет Королева, однако у Королевы был не такой высокий голос.

Внезапно песня и жужжание смолкли, и дверь распахнулась — Эльм не успел ни убежать, ни спрятаться. Из комнаты на площадку хлынул свет.

На пороге стояла девушка. Длинные темные волосы падали ей на плечи. Лица ее Эльм не разглядел, но ее силуэт на фоне светлой комнаты был ему хорошо виден.

— Кто здесь? — спросила она.

Эльм не ответил.

Она вышла на площадку и увидела его.

— Что ты здесь делаешь? — удивилась она.

Мальчик молчал.

Она взяла его за руку и привела в комнату. Там весело горели несколько восковых свечей, на окнах висели фонарики.

Посреди комнаты стояло колесо, прикрепленное к какой-то подставке. Эльм не знал, что это такое. Комната была совершенно круглая, такой комнаты в замке Эльм еще не видел.

Кроме колеса, здесь была большая кровать, комод, несколько стульев и огромный стол, заваленный чем-то белым и пушистым.

— Тебя зовут Эльм, да? — спросила она, пристально глядя на него.

Он кивнул. Она засмеялась, и ее глаза при свете свечей засияли как две луны.

— Так вот ты какой! А я уж думала, что никогда тебя не увижу. И что же ты делаешь здесь среди ночи?

— Я услышал какие-то звуки.

— Будто кто-то царапается, вздыхает или что-то рассыпается в прах?

— Да.

— Я тоже их слышу.

— А что это такое?

Она покачала головой. Они долго смотрели друг на друга.

— Кто ты? — спросил Эльм.

— Будет лучше, если ты этого не узнаешь, — серьезно сказала она.

Эльм перевел взгляд на мягкие белые хлопья, наваленные грудой на столе, и на жгуты, сплетенные из длинных нитей.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

— И этого тебе тоже лучше не знать, — ответила она. — По-моему, сейчас тебе следует вернуться к себе и лечь спать. А утром считай, что я тебе приснилась. Так будет лучше для нас обоих.

— Откуда ты знаешь, кто я?

— Знаю и все. — Она сняла один из фонариков. — А сейчас я провожу тебя, чтобы ты не заблудился.

Они спустились по винтовой лестнице. Девушка долго провожала Эльма, и он понял, что без нее ни за что не нашел бы дорогу назад. Наконец она остановилась.

— А дальше ты пойдешь один. Иди прямо и никуда не сворачивай. Увидишь лестницу, спустишься по ней и попадешь в коридор, который приведет тебя к твоей комнате.

Она наклонилась к Эльму, обняла его и быстро ушла.

Он долго смотрел ей вслед. Вот она скрылась на лестнице, но свет от ее фонарика еще был виден, и Эльм не двинулся с места, пока свет не исчез. В коридоре стало темней, чем прежде. Он подождал, чтобы его глаза привыкли к темноте, a потом легко нашел свою комнату.

Утром он уже с трудом верил, что все это случилось с ним наяву. Он пытался сообразить, где же в Белом замке может находиться та круглая комната. Конечно, в одной из башен, но в какой именно, он не знал.

Кто эта девушка и что она делает в той круглой комнате, он тоже не знал. Спросить об этом ему было не у кого.

Одно он знал твёрдо — девушку он видел наяву, она ему не приснилась.

16

Эльму исполнилось восемь лет и его начали учить арифметике.

3 + 6 = 9

10 — 2 = 8

Эльм не понимал, зачем нужна арифметика. Конечно, интересно уметь сосчитать цветы на клумбе или деревья в саду, но ему это было ни к чему.

— Уметь считать очень важно, — сказала Королева.

— Зачем? — спросил Эльм.

— Это необходимо, — так твердо ответила Королева, что Эльм перестал спрашивать.

Умножать и делить оказалось еще труднее, но Королева строго следила, чтобы он решал все примеры.

Арифметика казалась ему скучной.

Потом Эльм начал учиться читать и писать. Сперва ему и это не нравилось, и он неохотно, под нажимом Королевы, учил буквы. Складывать из букв слова оказалось намного интересней. Но самым интересным было читать книги.

Почти каждый день Король приносил Эльму новую книгу.

Эльм прочитал уже много книг о счастливой жизни в бесконечных садах, о цветах и деревьях точно таких же, как те, что росли вокруг Белого замка.

Обычно в книгах рассказывалось о короле, королеве и принце. Они жили в замке, любили друг друга и все, что они делали, было правильно и хорошо. Король с королевой хвалили принца, потому что он всегда их слушался. И все, что они делали, они делали ради его счастья.

Такие книги Эльм не любил. Но иногда ему попадались другие книги. Интересные. В них говорилось о принцах, которые ездили по свету и спасали прекрасных принцесс от злых троллей. Победив тролля, принц женился на принцессе, и они были счастливы до самой смерти.

— А где живут тролли? — спросил однажды Эльм.

— Это трудно сказать, — ответила Королева. — Они очень хорошо прячутся.

— А в нашем саду есть тролли?

— Нет, у нас их нету.

— Где же я смогу убить тролля? Ведь я тоже хочу спасти принцессу, жениться на ней и быть счастливым до самой смерти.

— Тролли приходят, когда им того захочется, — объяснила Королева.

— Но где-то они все-таки живут? И если наш сад бесконечен, если он и есть весь мир, в нем должны жить тролли!

Королева забрала у него книгу.

— Почитай что-нибудь другое, — сказала она.

Эльм вздохнул и взял очередную книгу про примерного принца из счастливого замка.

У него были толстые книги о чудесных странах и о людях, совершавших необыкновенные подвиги. Король с Королевой называли эти книги сказками.

— Это все вымысел, фантазия, на самом деле так не бывает, — говорила Королева. Но читать про это полезно. Надо только помнить, что все это — сказки.

Книги назывались «История» или «География». Эльм часто смеялся, читая их, и радовался, что живет не в сказочной стране.

В «Истории» много говорилось про войны. Войны пугали Эльма, он не мог понять, зачем было придумывать такие страшные сказки.

— Я не хочу читать про войну, мне страшно, — сказал он однажды, — Зачем про это читать?

Королева не знала, что ответить Эльму, и позвала Короля.

— Послушай, Эльм, — сказал Король. — Мы учим тебя истине и добру, учим поступать правильно и благородно. Однако тебе полезно знать и о сказочных странах, о войне, голоде и несчастьях. Тогда ты скорей поймешь, каким мир быть не должен. Ведь в нашем Бескрайнем саду ничего этого нет. Правда?

Эльм кивнул.

— Запомни, все это только сказки! Мне бы хотелось, чтобы ты прочитал эти книги, но не надо относиться к ним слишком серьезно. У нас ничего подобного случиться не может!

— А где может? Кто придумал все эти сказки?

— Ты задаешь слишком много вопросов. Но не на все вопросы можно ответить. Прочитай скорей эти книги и забудь про них. В книгах надо искать только то, что имеет отношение к нашей жизни и к нашему Бескрайнему саду.

Эльм кивнул, однако подумал, что история и география гораздо интересней, чем книги про сады и принцев.

И все-таки он осмелился задать Королю еще один вопрос:

— Кто виноват, что в жизни бывает столько несчастий? Тролли?

— Да, — ответил Король. — Так уж повелось, чтобы принц и принцесса были счастливы, тролль должен потерять голову.

— А я убью когда-нибудь тролля?

— Пока не знаю, — Король серьезно посмотрел на Эльма. — Читай, учись и не задавай лишних вопросов.

Однажды Эльм разглядывал книгу, которую Король принес ему совсем недавно. Это были сказки, но не про людей, а про животных. Эльм с интересом разглядывал сказочных животных — какие они красивые! И самая красивая из всех — лошадь. При виде лошади Эльм испытал непонятную тревогу. Лошадь смотрела прямо на него. Он был уверен, что уже видел эти глаза. Но ведь это невозможно — в Бескрайнем саду не было лошадей!

Эльм быстро перелистал книгу. Картинки были одна занятней другой. Вдруг он замер.

— Что тебя так заинтересовало? — спросила Королева, которая незаметно вошла в комнату.

— Ничего! — Эльм быстро захлопнул книгу и взял с полки другую — о счастливом короле, счастливой королеве и примерном принце, которым они могли гордиться.

Королева ушла, но Эльм еще долго выжидал, прежде чем вернулся к книге о животных.

Он снова нашел картинки, которые привлекли его внимание. Он сразу догадался, что на них изображены птицы. Некоторых из них он видел в окно солнечной комнаты. Но он никогда не думал, что птиц так много и что они такие разные.

По коже у Эльма пробежал озноб: в этих сказках он встретил то, что не раз видел во сне.

— Эльм, ты заболел? — Королева склонилась над ним.

Он молчал. Она хотела забрать у него книгу, но он не выпустил ее из рук.

— Ну, Эльм, же…

Вошел Король.

— Что случилось? — спросил он.

— По-моему, Эльм заболел. Не отдает мне книгу. Должно быть, он слишком много читает.

Король вырвал у Эльма книгу.

— Птицы? — Король быстро посмотрел на Эльма. Взгляд Короля испугал его.

— Где ты взял эту книгу?

— Ты сам мне ее принес.

Король опустил глаза, но тут же снова устремил их на Эльма.

— Почему тебя интересуют именно птицы? — спросил он. Эльму не хотелось рассказывать про солнечную комнату и про птиц за окном.

— Отвечай! Я жду! — В голосе Короля послышалось отдаленное громыхание, как будто приближалась гроза.

Эльм прижался к спинке стула.

— Ты что-то от меня скрываешь!

Король схватил Эльма за плечи и приподнял со стула. Он поднимал его все выше. Все ближе к своим пронзительным глазам и большому страшному рту. Эльм вдруг подумал о Черном Лешем.

Ему не оставалось ничего, как рассказать о своем сне, о солнечной комнате. Из-за спины Короля на Эльма смотрела Королева. Она ни во что не вмешивалась, но смотрела на Эльма так грустно, что он заплакал.

— Перестань! — Король легонько встряхнул Эльма. — Почему ты плачешь? Ты, как всегда, все придумал. Или, может, ты видел у нас в замке такую комнату?

Эльм покачал головой.

— У нас в саду никогда не было птиц. Все, о чем говорится в этой книге — сказки, вымысел. Ты слишком серьезно относишься к этим книгам…

Голос Короля проникал в мысли Эльма и пытался изгнать оттуда птиц. Эльм взглянул на Королеву. В глазах у нее стояли слезы. Эльм еще никогда не видел, чтобы Королева плакала.

— Ты меня слышишь?

— Слышу!

— Ты все это придумал!

— Я все это придумал.

— Не надо верить вымыслам.

— Не надо верить вымыслам.

Королева повернулась и выскользнула из зала.

Птицы словно покинули мысли Эльма.

Король посадил его обратно на стул и погладил по голове.

— Видишь, что получается, если принимать вымысел за правду, — сказал он. — Поверь мне, я лучше тебя знаю, что правильно, а что — нет. Спроси у меня, если сам не сможешь в чем-нибудь разобраться.

Король взял книгу про птиц и бросил ее в камин.

— Больше эта книга не будет тебя пугать. — Он обернулся к Эльму. — Я принесу тебе другую книгу, гораздо интересней.

Эльм подумал, что отныне он не сможет читать с Королем книг. Не сможет даже просто раскрыть книгу в его присутствии.

17

Королю постоянно было не до Эльма.

Когда он бывал строг, Эльм радовался, что редко видит его. Но если случалось, что Король был в добром расположении духа, Эльм тосковал по нему.

Король всегда спешил. Он вставал до рассвета. Эльм слышал, как он быстро проходит по коридору и спускается по лестнице.

Однажды он даже встал пораньше, ему хотелось спуститься вниз вместе с Королем. Но его появление не обрадовало Короля.

— Иди к себе и ложись! — строго сказал Король. — Тебе вредно так рано вставать. — И не дожидаясь, что скажет Эльм, сбежал с лестницы.

Шаги Короля застучали по каменному полу Главного холла, скрипнула дверь, ведущая в подземелье, и шаги затихли.

Днем Эльм искал эту дверь, но так и не нашел.

Обычно Король недолго оставался в подземелье. Спрятавшись за портьерой в своей комнате, Эльм следил, как Король идет по аллее к воротам с тяжелым мешком за спиной.

Вечером Король возвращался. Он приносил еду, одежду и вообще все, что могло им понадобиться, а кроме того, всякие драгоценности.

Все годы, сколько Эльм себя помнил, и до этого наверняка тоже, Король приносил в замок драгоценности. Помещение за помещением заполнялись сокровищами и в зависимости от того, что в них хранилось, каждое получало свое название: Золотой зал, Серебряная гостиная, Медная комната, Хрустальный кабинет, Бриллиантовый эркер.

Эльм мог беспрепятственно ходить по всему замку, но иногда ему казалось, что Король с Королевой постоянно следят за ним. Они неожиданно появлялись в том же зале, хотя он был уверен, что до того их поблизости не было. Поэтому он всегда был начеку. Трогать сокровища ему не разрешалось, но любоваться ими он мог сколько угодно. А Эльму, как нарочно, хотелось потрогать некоторые вещи и подержать их в руках. В конце концов это желание победило и Эльм стал приходить в те залы ночью. Ему было тогда восемь лет. Он трогал восхитительные золотые подсвечники, гладил тяжелые серебряные блюда и водил пальцем по медным чашам.

Однажды, гуляя ночью по залам, где хранились сокровища, Эльм обнаружила что в Золотом зале кто-то есть.

Он на цыпочках подкрался к двери и заглянул внутрь. По залу ходил Король. Свет фонаря, стоявшего на столе, мягко освещал середину зала, но стены прятались в тени.

Король осматривал сокровища. Иногда он бережно, обеими руками, поднимал ту или иную вещь, гладил ее, прижимался к ней щекой, целовал ее.

Он целовал свои сокровища так осторожно, словно боялся, что они рассыплются в прах.

Эльму стало грустно. С ним Король никогда не был ласков. Лицо у Короля изменилось до неузнаваемости — его освещала нежная улыбка.

Мальчик не осмеливался тревожить Короля, когда тот, словно посторонний зритель, разглядывал свои сокровища.

Днем Король куда-то уходил из замка, и Эльм искал его по всему саду. Однажды он спросил:

— Где ты бываешь днем? Я каждый день ищу тебя в саду.

— Идем со мной! — вместо ответа сказал Король и пошел по аллее.

Они шли долго и пришли к высоким воротам. Таких огромных ворот Эльм ещё не видел.

— Это Королевские ворота, — объяснил Король.

На воротах висели два толстых чугунных кольца, Эльм не мог до них дотянуться. Большая замочная скважина тоже находилась так высоко, что заглянуть в нее было невозможно.

— А теперь оглядись по сторонам, — сказал Король.

Эльм оглянулся.

— Все, что ты видишь вокруг, — это наш счастливый мир, — сказал Король и повернулся к воротам. — А там, за воротами, лежит страна, которую я называю Ни-ни. Ты не найдешь ее Ни-где, там не живет Ни-кто, там нет Ни-чего, и все дороги ее ведут Ни-куда. Но я вынужден ходить туда, чтобы доставать нам еду, одежду и все необходимое. Однако я всегда тороплюсь вернуться в Белый замок, потому что только здесь жизнь имеет смысл. А там, за воротами, — Ничто. — Король пристально смотрел на Эльма. — Запомни это, Эльм. А главное, запомни: никто, кроме меня, не смеет выходить за эти ворота!

Эльм возвращался в Белый замок.

Он шел и думал: «Белый замок стоит в Бескрайнем саду. И это — весь мир».

Ничто — это ничто.

Нигде — это нигде.

Никто — это никто.

Как же можно ходить в страну, которая находится Нигде, в которой не живет Никто и в которой нет Ничего, и приносить оттуда еду, одежду и многое-многое другое?

— За воротами сада все очень серое и унылое, — сказал Король. — Серые небеса, серое солнце, серый воздух, серая жизнь.

Эльм был счастлив, что живет в зеленом счастливом саду, которому нет ни конца, ни края. Он даже побежал бегом, чтобы поскорей увидеть Белый замок. Нет, он ни за что даже близко не подойдет к Королевским воротам!

18

Каждый день шел дождь. Каждую ночь небо расчищалось. Лето неохотно уступало место осени, сопротивлялось ей изо всех сил.

Постепенно начали пропадать цветы. Первыми исчезли солнечные глазки, потом в одну ночь завяли лунные слезки.

По ночам сад затягивался влажным туманом. Как раз в эту пору, когда лето и осень боролись друг с другом, плясуны особенно часто приходили на Ландышевую полянку, и пляски их бывали особенно неистовыми. Так, по крайней мере, казалось Эльму.

Однажды лунной ночью, когда лунная пелена висела между деревьями, Эльм проснулся и встал. Ему захотелось еще раз увидеть плясунов, ведь вот-вот осень начнется по-настоящему и прогонит их из сада. Он не знал, где они прячутся осенью и зимой. Знал только, что они танцуют на Ландышевой полянке, стараясь удержать лето, в то время как осень постепенно завладевала Бескрайним садом.

Эльм тихонько вышел из замка. После теплого дня ночь показалась ему особенно холодной.

До Ландышевой полянки было далеко, но он хорошо знал дорогу. В Тополевой роще хлопья тумана плыли у него над головой, а у зимних рябин они цеплялись за щиколотки.

Эльм шел на цыпочках, чтобы не спугнуть плясунов.

Он вслушивался, стараясь уловить звуки струнной музыки, которая обычно созывала плясунов на полянку, но кругом было тихо. Это не тревожило Эльма, он знал, что музыку плясунов услышать трудно. На опушке у сосен он остановился. Ему не хотелось прятаться, пусть плясуны знают, что он пришел к ним.

Ландышевая полянка, как всегда, была скрыта туманом. Туман плыл, переливался, и Эльму чудилось, что в нем движутся какие-то тени. Впрочем, это могла быть игра лунного света.

В траве мелькнуло что-то блестящее. Должно быть, туфелька одного из плясунов.

Туфелька не двигалась. Неужели плясун остановился и ждет его?

Эльму захотелось выбежать на поляну. «Сейчас я наконец-то увижу плясунов», — подумал он, и ему стало не по себе.

Он шагнул вперед. Теперь луна светила ему в глаза, и он был виден как на ладони. Он ждал только знака, который подтвердил, бы, что плясун ждет его.

Неожиданно луну заволокли тучи. Вокруг Эльма сомкнулась ночная тьма. И тут же раздался громкий топот. Кто-то большой и тяжелый бежал через Сосновую рощу к Ландышевой полянке.

Неведомое чудовище с храпом пронеслось мимо Эльма и было встречено на полянке тихим смехом.

Наконец луна выглянула из-за туч, и Эльму открылись тени, скользившие по полянке. И среди них сверкающее серебром большое четвероногое животное!

Эльм сразу узнал его — он видел его на картинке в своей книге. На Ландышевой полянке танцевал белый конь! Эльм не спускал с коня глаз, пока тот не скрылся на другом конце полянки. Появление коня не удивило Эльма. И не испугало. Ему только хотелось, чтобы конь посмотрел в его сторону, позвал бы его к себе на полянку. Но вот тревожно зашептались верхушки сосен — это их тронул предрассветный ветер. Первые капли дождя упали на землю.

Эльм заметил, что с Ландышевой полянки на него кто-то смотрит. Он узнал эти глаза и испугался. Черный Леший! Однако на этот раз глаза смотрели не холодно и не враждебно. Они как будто манили Эльма к себе.

Эльм в страхе бросился наутек, не замечая ни темноты, ни дождя. До самого замка он бежал бегом. И плакал, сам не зная почему.

На полянке веселились плясуны, Белый конь и Черный Леший! Все вместе! Это было совершенно непонятно.

Эльм чувствовал себя маленьким и беспомощным, а Ландышевая полянка была необъятная и полна тайн.

Почему он не выбежал к плясунам, пока они были одни? Почему глаза у Черного Лешего сегодня были такие добрые? Нет, это было непостижимо.

Наконец Эльм прибежал в замок и захлопнул за собой дверь. Ландышевая полянка оказалась гораздо опасней, чем он думал. Больше он туда не пойдет.

На другой день Эльм забрался на плакучую иву и увидел, что тумана над Ландышевой полянкой уже нет. Осенних ландышей там тоже не было.

Значит, плясуны покинули полянку до следующей весны.

19

Днем в Белом замке постоянно слышался тихий шорох. Это по каменному полу шуршал шлейф Королевы.

Она не шла, а скользила, словно по льду. Длинное черное платье ниспадало строгими складками, они почти не колыхались при ходьбе. Королева носила только черные платья. Высокий стоячий воротник подпирал голову.

Изредка Королева рассказывала Эльму о саде. От ее голоса ему становилось невыносимо грустно — мальчик понимал, что она вспоминает другой сад, тот, который он никогда не видел.

У Королевы были свои тайны. По ночам она часто куда-то уходила. Иногда в сад или в Тополевую рощу. А иногда куда-то внутри замка.

Однажды ночью Эльм решил выследить Королеву.

Королева спустилась по лестнице и вошла в Гобеленовый зал. Эльм бесшумно крался за ней. Она его не заметила — он уже научился ходить так же тихо, как она.

Он прислушался. В Гобеленовом зале царила мертвая тишина. Эльм заглянул в щелку. Никого. Выйти в противоположную дверь Королева не могла — он бы непременно услышал шорох ее шлейфа.

Значит, в зале есть еще одна дверь, о существовании которой он не подозревал.

Эльм стал заглядывать за гобелены и портьеры — двери нигде не было. В отчаянии он залез за самый большой гобелен, и в лицо ему дохнуло холодом — там в стене была узкая щель.

Эльм быстро протиснулся в нее и слушал над головой шаги Королевы.

Винтовая лестница вела в темноту. Эльм крадучись поднимался по ступенькам. Лестница заканчивалась узкой площадкой с одной дверью. Из-под двери выбивалась полоска света.

За дверью слышались голоса.

Эльм бесшумно подбежал к двери и заглянул в замочную скважину. Он слышал два голоса, но видел только Королеву. Она стояла спиной к двери и загораживала того, с кем говорила.

Из-за толстых стен грустного голоса Королевы было почти не слышно.

— Он не знает, что я потихоньку хожу к тебе, — сказала Королева. — Но долго так продолжаться не может. Лишь один раз в день я могу подняться к тебе по обычной лестнице. Если он узнает о моем тайном ходе, путь сюда будет навсегда закрыт для меня.

Другой голос слышался более отчетливо:

— Сколько мне еще тут сидеть?

Эльм узнал голос девушки из Круглой башни.

— Пока он не найдет для тебя достойного жениха, — ответила Королева.

Она отошла в сторону, и Эльм больше не видел ее.

— Как твое приданое, прибавляется? — спросила Королева.

— Сундук почти полный, — ответила девушка. — Но мне надоело заниматься рукоделием. Я люблю только прясть, а все остальное мне противно. Почему все решает только он?

— Тсс, дитя! Не надо так говорить! — испуганно воскликнула Королева.

— Умоляю тебя, помоги мне! — громко сказала девушка. — Я этого больше не выдержу! Я с ума сойду! Ведь я почти не вижу солнца, не знаю, что делается в замке… Эльм… Люсэ…

— Тсс, дитя! Не надо так говорить! Ты только навредишь себе. Вдруг он услышит тебя!

Девушка заплакала. В замочной скважине стало темно — кто-то из них заслонил ее.

Эльм быстро отступил в темноту, но тут же сообразил, что замочную скважину заслонила Королева.

— Не надо так громко плакать! Я боюсь, что он услышит тебя и узнает, что я здесь!..

Девушка продолжала плакать.

В замочной скважине снова стало светло, и Эльм приник к ней глазом. Королева стояла примерно на том же месте, что и вначале, но теперь было видно ее лицо, причудливо освещенное восковыми свечами. Глаза у нее горели.

— Не плачь, — сказала Королева. — Есть один способ помочь тебе. Я им воспользуюсь, если ничего другого нам не останется. Но ты должна набраться терпения, мне нужно время…

— О мамочка!.. — радостно воскликнула девушка.

— Ты напрасно радуешься, — сказала Королева. — В моих силах только усыпить тебя, причем надолго. Разбудит тебя уже кто-нибудь другой.

— Надолго? — В голосе девушки послышалась тревога. — А насколько?

— На сто лет. Ты проснешься ровно через сто лет, — грустно сказала Королева.

— Нет, нет! Что угодно, только не это! Кого я найду здесь через сто лет? Тебя уже не будет. Не будет никого, кого я знаю. Я проснусь в чужом мире. Все будут чужие. А кто меня разбудит?

— Тебя разбудит достойный, — ответила Королева. — В книгах написано, что спящую принцессу всегда будит достойный.

— Почему так получилось? Почему я разлучена с теми, кого люблю? Почему меня заточили в эту башню? Сделали пленницей?..

— Нет, ты не пленница. И все, что делается, делается для твоего же блага.

— Я здесь как в тюрьме. — Девушка горько вздохнула. — Представь себе, что здесь будет через сто лет. Ни сада, ни замка не сохранится. Это точно. Может быть, я проснусь среди руин, может, замок рухнет и погребет меня. Или стены обвалятся, и я зимой замерзну.

Королева пристально смотрела на девушку.

— Я могу повторить только то, что уже сказала. Тебе нечего бояться, поверь мне. Ничего страшного с тобой не случится. А другого способа помочь тебе я не знаю.

Девушка молчала.

— Мне нетрудно принести тебе сонное зелье вместе с шерстью.

— Нет, нет! Я боюсь! Я не хочу! Я не могу! О мама, что мне делать? Я хочу жить здесь вместе с вами, сейчас!

Она снова заплакала.

— Больше мне нечего предложить тебе, дитя мое.

Королева протянула руки, и девушка, стоявшая у двери, бросилась к ней в объятия.

Эльм увидел только красное платье и темные волосы. Королева ласково гладила девушку по спине, и постепенно та успокоилась. Рыдания смолкли.

— Подумай, дитя, другого способа помочь тебе я не знаю.

Королева осторожно отстранила от себя девушку и пошла к двери.

Эльм затаился в темном углу. Дверь открылась. Королева стала медленно спускаться по лестнице. Из комнаты доносились тихие рыдания, но Эльм не осмелился еще раз заглянуть в замочную скважину.

Он прислушался. Шагов Королевы было уже не слышно, и он тоже спустился вниз. Протиснувшись сквозь узкое отверстие, он вышел в Гобеленовый зал.

Там его поджидала Королева.

— Тебе не следовало этого делать, — грустно сказала она. — И не спрашивай меня ни о чем, я все равно не смогу ответить тебе.

Она взяла его за руку, и они вместе пошли по коридорам. Она шла спокойно, как будто была уверена, что сегодня ночью Король не проснется.

Королева проводила Эльма в его комнату, уложила в кровать и подоткнула вокруг него одеяло, чего не делала уже очень давно. Потом она села к нему на край кровати.

— А теперь спи, — нежно сказала она. — Ты будешь спать крепко и долго, а утром забудешь все, что видел и слышал этой ночью.

Она подняла руку и прикоснулась к его лбу, провела по глазам. Голова Эльма налилась приятной тяжестью.

А Королева все гладила его по лицу и приговаривала:

Месяц взошел, месяц зашел,

стало темнее.

Месяц зашел, месяц взошел,

спи поскорее.

Месяц взошел…

У Эльма сомкнулись веки…

20

В один прекрасный день Белый замок вдруг изменился до неузнаваемости. В залах запахло сиренью, жасмином и незабудками.

Удивленный Эльм бродил по замку и принюхивался.

— Откуда этот запах? Что случилось? — спрашивал он.

Но его никто не замечал. И никто не слышал его вопросов.

Королева сосредоточенно рассыпала лепестки цветов по Главному холлу. Король сосредоточенно раскатывал красную ковровую дорожку по аллее, что вела к замку от Королевских ворот.

Входные двери были распахнуты навстречу саду и солнцу.

— Наконец-то настал этот день! — сказала Королева.

— Да, наконец-то мы его дождались, — отозвался Король.

— Какой день? Чего вы дождались? — спросил Эльм.

Но на него, конечно, никто не обратил внимания. И конечно, никто не услышал его вопроса.

Король стал развешивать гирлянды на деревьях аллеи. А Королева занялась чисткой золотых корон, украшенных бриллиантами.

— Подумать только, наконец-то тебе посчастливилось найти достойного! — сказала Королева.

— Да, наконец-то я его нашел! — согласился Король.

— Достойного кого? Достойного чего? — спросил Эльм.

Но его по-прежнему никто не замечал. И по-прежнему никто не слышал его вопросов.

Королева принесла на террасу серебряные бокалы и графин с игристым вином. Король примерил праздничный камзол из шелка и бархата.

Эльм вздохнул и сдался. Он покинул занятых своими делами Короля и Королеву и пошел вокруг замка. Может, когда он вернется, они все-таки обратят на него внимание и опять начнут с ним разговаривать.

У Круглой башни он услышал грустный напев:

Пряди, моя прялка,

крутись, веретенце,

тянись, моя нить,

и вершись, мой урок…

Эльм огляделся. Никого. Но он отчетливо слышал знакомое жужжание.

И снова до него донесся все тот же грустный напев:

Помедли, мой день,

постой мое солнце,

пока моя нить

не смоталась в клубок.

Песня доносилась из башни.

Мальчик поднял голову. Окно опять было открыто.

Вьющиеся розы, посаженные Королем у подножия башни, вздыхали на ветру и шелестели в ответ:

Принцесса, принцесса, ты в башне высоко,

но скоро из плена умчишься далеко.

И снова песня в башне грустила и жаловалась:

Крутись, колесо, мое время бежит.

И, прялка, пряди, мое сердце стучит.

Красив он и строен, но сердце не радо —

ему и красивого плена не надо.

А башня моя высока.

А дорога моя далека.

И розы на ветру прошелестели в ответ:

Принцесса, принцесса, время не ждет,

скоро появится принц у ворот.

— Эй! Кто там поет в башне, отзовись! — крикнул Эльм. Жалобная песня оборвалась. Ветер в розах затих.

Эльм ждал ответа, но ждал напрасно.

— Кто ты? — крикнул он снова.

И снова ему никто не ответил. Зато его позвали из замка:

— Эльм! Эльм, где ты?

Эльм повернулся и пошел на мраморную террасу. Солнце клонилось к закату, вот-вот должен был подняться ветер. На террасе Эльма ждала Королева с серебряным бокалом.

— Возьми и выпей! — сказала она и протянула Эльму бокал. Эльм принял у нее бокал, но пить ему не хотелось.

— Пей! — приказала Королева, и Эльм не посмел ослушаться. Напиток был сладкий и теплый, Эльму захотелось спать, он был не в силах побороть сонливость.

Проснулся он в своей кровати. Голова у него кружилась. Уже стемнело. Он встал и подошел к окну. Ночного ветра почему-то не было. Над зимними рябинами висела желтая луна. Серебристые деревья отбрасывали длинные тени, красная ковровая дорожка пылала в лунном свете.

Эльма разбудил ветер, шелестевший днем в розах у Круглой башни. Он уловил слова песни:

Принцесса, принцесса, ты слышишь ли нас?

С башней прощайся, пробил твой час!

Кто-то приближался к замку по красной ковровой дорожке.

Это был всадник на белом коне! Призрачный лунный свет серебрил его доспехи. На голове у всадника сверкал шлем, украшенный перьями. Конь потряхивал головой, его белизна соперничала с лунным сиянием.

Внизу, у мраморных ступеней террасы, всадника ждали Король и Королева в бархатных одеяниях, расшитых золотом и пурпуром. Они склонились перед всадником в низком поклоне, а он в свою очередь приветствовал их, прикоснувшись ко лбу мечом.

Эльм осторожно приоткрыл окно и услыхал голос всадника:

— Рад приветствовать вас, гордый Король, и вас, прекрасная Королева. Вот я и приехал в ваше королевство.

Король с Королевой опять поклонились всаднику. Конь захрапел и стал бить копытом землю.

— Здравствуй, прекрасный принц, — сказал Король. — Наша принцесса может последовать за тобой. Ее приданое готово.

Розы в саду зашелестели:

Ты опоздал, о сказочный принц,

в башне принцессы уж нет.

Месяц сияет, тени черны,

ее же простыл и след.

Принц натянул поводья, и конь взвился на дыбы. Королева схватилась руками за шею так, что жемчужное ожерелье лопнуло. Король повернулся так резко, что его мантия взметнулась в воздух.

— Где моя дочь? — воскликнула Королева.

— Где принцесса? — воскликнул Король.

— Неужели моя будущая жена сбежала? — воскликнул принц.

И они бросились искать принцессу. Они искали ее по всему саду, но так и не нашли. Они звали ее, плакали, заклинали, но принцесса так и не ответила им, она как сквозь землю провалилась.

— О розы, вьющиеся по стенам башни, скажите нам, где принцесса? — умолял Король.

Но розы молчали.

— О Бескрайний сад, окружающий Белый замок, скажи, где ты прячешь принцессу? — молил Король.

Но Бескрайний сад молчал.

— О луна, ты, что сияешь над замком, не видишь ли ты нашу принцессу.

Но луна тоже молчала.

Мольбы и просьбы не помогли.

Лунные лучи уже косо падали на землю, ночь посерела. Приближалось утро.

Королева стояла неподвижно. Король молчал. Прекрасный принц повернул коня и поехал через Бескрайний сад прочь, вслед за луной и ночью, туда, откуда приехал.

На другой день в сад пришла осень. Ветер, в котором сверкали капли дождя, срывал и бросал на землю первые желтые листья.

Эльм с изумлением смотрел в окно. От вчерашнего великолепия не осталось и следа. Исчезли гирлянды, украшавшие аллею. Исчезла красная ковровая дорожка.

Мальчик спустился в сад. Там он нашел Короля и Королеву. Они ходили по дорожкам вдоль и поперек и как будто что-то искали.

— Куда все подевалось? — крикнул им Эльм. — Где гирлянды, где красная дорожка, где всадник на белом коне?

Король с Королевой обернулись к Эльму. У него похолодело сердце. Когда-то давно их лица тоже были похожи на белые маски.

— Где все, что здесь было вчера? — повторил он. — Дорожка… Гирлянды… Всадник…

— Вчера? Вчера здесь ничего не было, — ответила Королева.

— Кто та девушка, что жила в башне? — крикнул Эльм.

— Там никогда никто не жил, — ответил Король.

— Но ведь я сам видел!.. Сам слышал!.. — опять крикнул Эльм.

— Ты ничего не видел и ничего не слышал, — сказал Король.

И они снова принялись за поиски. Королева ходила по дорожкам, что тянулись через сад вдоль, а Король — по тем, что пересекали сад поперек. Они больше не замечали Эльма.

Он пошел к Круглой башне. Вьющиеся розы, как могли, сопротивлялись осени.

Окно было закрыто.

Неожиданно на глазах у Эльма розы преобразились: листья медленно посерели, цветы поблекли, стебли потемнели.

Ветер, живший в розах, пытался что-то прошелестеть Эльму, но он был уже слишком слаб.

В конце концов кусты и цветы потеряли свой цвет и стали похожи на камень. Эльм подошел поближе и потрогал одну розу. Она была каменная и такая же холодная, как стена замка.

С каменных листьев к ногам Эльма упал какой-то предмет. Это был клубок белой шерсти, такой легкий и маленький, что он уместился в руке у Эльма. Эльм нечаянно сжал его и тут же услышал тихие, словно шелест ветра, слова:

Возьми меня, храни меня.

Вспомни меня, призови меня,

когда потеряешь дорогу.

Мальчик с удивлением разжал руку. Клубок замолчал. Эльм снова сжал клубок и снова услышал:

Возьми меня, храни меня.

Вспомни меня, призови меня,

когда потеряешь дорогу.

Эльм спрятал клубок в карман и вернулся на мраморную террасу. Теперь он был уверен: все, что случилось вчера, случилось на самом деле. Это был не сон.

21

Через несколько дней после того, как Эльму исполнилось девять лет, он проснулся от того, что Король тряс его за плечо.

— Проснись! — сказал Король. — Я хочу тебе что-то показать.

Эльм встал и быстро оделся. Вскоре они с Королем уже вышли из замка. Король выглядел веселым и таинственным. Эльма охватило любопытство.

Они шли долго и наконец остановились перед выкопанной недавно ямой. Рядом с ямой лежало молоденькое дерево, корни его были обернуты холстиной.

— Что это такое? — спросил Эльм.

— Это золотисто-медвяное дерево, — ответил Король и поднял дерево с земли.

Ветви мягко свисали вниз. Вид у дерева был невеселый, так, по крайней мере, решил Эльм, хотя Король и сказал, что это дерево приносит счастье. Ни листьев, ни почек на нем не было.

— Я никогда не слышал о таком дереве, — удивился Эльм.

— Если этому дереву нравится земля, в которой оно растет, и ему хватает солнца, оно приносит золото. На рассвете жидкое золото капает с кончиков листьев и тут же застывает. Я всегда мечтал посадить у нас в саду такое дерево.

Король снял с корней холстину, опустил дерево в яму, а потом осторожно засыпал яму землей. И Эльму показалось, будто дерево росло тут всегда.

— Золотисто-медвяное дерево пришло из страны сказок, — продолжал Король. — Когда на нем появятся листья и цветы, его ветви станут рассказывать сказки.

Ветви дерева не шевелились. Ветер еще не обнаружил его.

К стволу прижались густые синие тени. Солнце еще не успело дотянуться до дерева.

Ветви безжизненно свисали. Подземная влага еще не добралась до корней.

— Скоро оно будет выглядеть совсем иначе, — пообещал Эльму Король. Но время шло, лето было в разгаре, а золотисто-медвяное дерево никак не могло прижиться в Бескрайнем саду. Это приводило Короля в отчаяние:

— Оно не умерло, этого не может быть! — говорил он. — Будем надеяться, что оно все-таки привыкнет к нашему саду.

Эльм часто приходил к дереву один. Он разговаривал с ним, и ему казалось, что дерево слушает и понимает его. Он регулярно поливал его, но дать ему солнца было не в его силах.

Однажды маленькая поникшая ветка медленно поднялась к Эльму. Мальчик протянул к ней руки. На конце ветки висела большая капля. Она не сверкала как золото и, скорее, была похожа на прозрачную слезу. Капля росла, росла и наконец упала в протянутые руки Эльма. Она оказалась теплой и вязкой. Форма ее все время менялась. Вот она приобрела форму яйца и медленно затвердела. Скорлупа яйца засверкала золотым блеском. В яйце что-то застучало. Потом в скорлупе появилась дырочка и из нее выглянула головка. Черные глазки мигая смотрели на свет. Из яйца вылупилась серая птичка, она стала тут же клевать скорлупу и склевала все до крошки.

Сперва птичка неподвижно сидела в руке у Эльма, потом она начала чистить перышки. И перышко за перышком засверкали как золото. Когда птичка закончила прихорашиваться, она уже вся была золотая.

Золотая птичка подняла голову и посмотрела на Эльма. Он не мог опомниться от изумления. Глаза у птички играли всеми цветами радуги.

У мальчика закружилась голова. Он не спал, но все это было так похоже на сон! Странные картины одна за другой проносились перед ним. Или он видел их в глазах золотой птички?

Он слышал, как ветер шумит в деревьях и играет его волосами. Чувствовал, как солнце нежно гладит его по голой руке.

Но вот ветер утих, деревья куда-то отступили и солнечный свет померк.

Эльм увидел, что он входит в отверстие, вокруг которого было темно. Холодный ветер дул ему навстречу и шевелил волосы. Внутри, в отверстии, было еще темнее, чем снаружи.

Эльм шел по туннелю. Ноги сами несли его вперед, и золотая птичка уже не сидела у него в руке.

Красные и зеленые глаза, злобно поблескивая, смотрели на него со стен, но вскоре он понял, что это не глаза, а драгоценные камни. Такие же камни он видел в сокровищницах Короля.

Вдали светлело что-то вроде ледяного замка. По туннелю гулял холодный ветер, и чем ближе Эльм подходил к этому ледяному замку, тем холоднее и пронзительнее становился ветер.

В темноте над замком пылал огонь.

Тьма вокруг Эльма стала непроницаемой. Его обдало стужей, он с трудом дышал, но ему вдруг сделалось жарко.

Он увидел, что ледяной замок — вовсе не замок, а огромный череп, рот которого растянут в беззвучном смехе. В пустых глазницах злобно сверкали ледяные кристаллы.

В темноте неподалеку от Эльма что-то шевельнулось, словно кто-то перевернулся во сне на другой бок.

Ноги подвели Эльма к черепу. Он приподнялся на цыпочки и ухватился за нижнюю челюсть, потом подтянулся и встал на нее. Рот черепа застыл в ухмылке и захлопнуться не мог, он был открыт навсегда.

Затем Эльм ухватился за ноздри и снова подтянулся.

И опять ему показалось, будто в темноте кто-то ворочается во сне с боку на бок, трет глаза и вздыхает. Однако он лез все выше и выше. Ноги несли мальчика к огню, что горел на макушке черепа. Он легко влез в глазницу. Холодный лед не таял под его горячими пальцами.

Эльм долго не мог оторвать глаз от искристого льда, злобно глядевшего на него из пустых глазниц. Ему стало так страшно в этом царстве льда, что он был уже готов отступить. Но налетевший ветер погладил его по руке и напомнил о том, что на дворе лето.

И опять в темноте кто-то как будто встал, потянулся и шумно вздохнул.

От самой глазницы лоб черепа рассекала неровная впадина, и Эльму было легко найти в ней опору для ног.

Он поднимался все выше и почему-то знал, что нужно спешить. Звуки, доносившиеся из темноты, тревожили его, ему чудилось, будто кто-то подкрадывается к нему.

Наконец он был наверху. Его рука ухватилась за что-то круглое, светящееся, но не горячее. То была рукоять меча, расколовшего этот огромный череп и засевшего в нем.

Меч был очень большой. Его сталь пылала тайным внутренним жаром, вобравшем в себя отсвет луны и всех ночных звезд.

Эльм заглянул в туннель. Там было темно. Со всех сторон к черепу подступала непроглядная тьма.

Несмотря на то что меч был большой, длинный и тяжелый, Эльм легко обхватил его рукоять.

Он прислушался. Кто-то невидимый подстерегал его в туннеле.

Неожиданно во тьме раздался громовой голос:

— Кто посмел проникнуть ко мне в пещеру и нарушить мой покой?

Эльм понял, что попал в пещеру Тысячелетнего тролля. Пещера имела только один выход, служивший также и входом. Грозный тролль, готовый к схватке, преградил Эльму путь назад.

Эльму ничего не оставалось, как принять бой. Он обхватил рукоять меча обеими руками и почувствовал, что к нему приливают силы. Он легко выдернул меч из черепа и взмахнул им над головой — меч со свистом описал круг. Свет меча озарил пещеру. Перед Эльмом стоял Тысячелетний тролль. Тролль открыл рот и издал оглушительный рев. Потом он топнул ногой, и по пещере прокатился раскат грома.

Эльм размахнулся, чтобы отрубить троллю голову, как вдруг отчетливо увидел его лицо. У огромного тролля, что рычал в черном чреве пещеры, было лицо Короля!

Остановить меч Эльм уже не мог. Меч сам направлял его руки и волю.

Как только меч опустился на шею Тысячелетнего тролля, Эльм очутился в Бескрайнем саду, залитом ярким светом.

В листве шелестел ветер. Солнце приятно ласкало кожу. В руке Эльм держал золотую птичку, и она смотрела на него черными глазками. Радужные переливы в них погасли.

Пещера, блеск драгоценных камней в стенах, сверкающий льдом череп, меч и Тысячелетний тролль казались обычным сновидением.

Вдруг золотая птичка, взмахнув крыльями, вспорхнула с руки Эльма, покружила над ним и полетела к солнцу.

22

Над Белым замком опустились тихие летние сумерки. Король, Королева и Эльм сидели на мраморной террасе.

Король любовался Бескрайним садом и был в прекрасном расположении духа. Иногда он переглядывался с Королевой, и они чуть заметно улыбались друг другу.

Эльм радовался этому.

Он сидел на мраморном полу, думал о золотой птичке и время от времени украдкой поглядывал на Короля. Сейчас ему было трудно представить себе Короля Тысячелетним троллем. Все трое молчали. Эльм мог бы просидеть так всю ночь. Над Тополевой рощей гасли последние лучи солнца.

— Я не припомню такого приятного вечера, — сказала Королева. — Наш сад давно не был так прекрасен. Мне бы хотелось, чтобы так было всегда!

Неожиданно последние лучи над тополями ослепительно вспыхнули, и в Белый замок ударила молния.

Золотая птичка!

Король с Королевой, как всегда, ничего не заметили.

Раскинув крылья, золотая птичка парила над шпилями Белого замка. Когда она появилась, ветер немного усилился, и Эльм с удивлением услышал шепот:

О Королева, с душой не шути!

Долго ль ты будешь жить взаперти?

Королева вздрогнула и выпрямилась. Пальцы ее сжали подлокотники кресла, она испуганно смотрела в сад.

О Королева, что с сердцем твоим?

Как же ты терпишь глумленье над ним?

Королева вскочила, и ее кресло опрокинулось. Она быстро заходила взад и вперед по террасе. Потом остановилась и растерянно огляделась по сторонам.

— Этот голос… — прошептала она. — Эти слова…

В третий раз послышался шепот, теперь он звучал отчетливей — ветер усилился:

О Королева, открой свой ларец.

Ключ от свободы достань наконец!

Если бы Эльм не смотрел в это время на Королеву, он мог бы поклясться, что она сама произнесла эти слова.

Королева вынула из складок платья связку ключей. Поискав, она нашла нужный ключ и сняла его с кольца.

— Что ты надумала? — спросил Король.

Королева не ответила. Быстро и решительно она вошла в замок.

— Куда ты? — крикнул Король ей вслед, но дверь за Королевой уже захлопнулась.

Король тоже поспешил в замок, а Эльм — за ним.

В Главном холле они увидели, что Королева уже поднимается по лестнице.

— Вернись! — крикнул Король так громко, что его голос разнесся по всему замку.

Но Королева не остановилась, она миновала лестницу за лестницей, коридор за коридором, поднималась все выше и выше. Она шла ни быстро, ни медленно, но Король, хоть он и бежал, не мог догнать ее.

На эти этажи Эльм никогда не поднимался — здесь все было ему незнакомо, и всюду было темно. Правда, вдали светилась небольшая точка — это золотая птичка освещала Королеве дорогу.

Постепенно коридоры сузились, стены и пол стали неровными. В некоторых местах каменный пол был такой скользкий, что Эльм чуть не падал.

Здесь, наверху, повсюду раздавались те таинственные звуки, которые когда-то так пугали Эльма. Совсем рядом что-то грохотало и рушилось, что-то поскрипывало, шуршало и шелестело.

Иногда под ногами у него проваливались камни, и мальчик ускорял шаг, торопясь отойти от опасного места. Со стен падала штукатурка и хрустела под ногами. Воздух тут казался таким же старым, как и сам замок.

Эльм боялся ям и провалов, боялся лестниц с обвалившимися ступенями, но вернуться уже не мог.

Неожиданно он сообразил, что больше не слышит шагов Королевы. Шагов Короля тоже не было слышно.

Он поднимался по лестнице, в которой недоставало много ступеней, и образовавшиеся дыры вели, быть может, в пропасть.

Король и Королева стояли на верхней площадке. Над ними, поблескивая крыльями, кружила золотая птичка. Потолок скрывался в непроглядной тьме, но стены и площадка были освещены золотистым сиянием. Время от времени золотая птичка взмахивала крыльями, и тени Короля и Королевы начинали шевелиться.

Стена, возле которой они стояли, выглядела не такой старой, как весь коридор. Она не посерела от старости и не позеленела от плесени.

Король с Королевой то и дело переходили с места на место, потому что камни у них под ногами рассыпались в прах.

— Не надо, не делай этого, — сказал Король. — Ты потом всю жизнь будешь жалеть об этом.

Королева молчала. Она закрыла глаза и дрожала, как в лихорадке. Очевидно, Королева имела над стеной тайную власть, потому что тяжелые камни со скрежетом зашевелились и в стене появилась щель.

— Не надо, не делай этого. Ты потом всю жизнь будешь жалеть об этом, — повторил Король.

Королева как будто не слышала его. На лбу у нее блестели капельки пота. Она стояла вытянув руки по швам. Щель в стене медленно расширялась, большой обломок стены рухнул на пол.

Золотая птичка неожиданно влетела в отверстие и замерла в воздухе. Она словно ждала, чтобы Король и Королева последовали за ней. Наконец Королева очнулась. Она открыла глаза и подняла голову. Щель перестала расширяться. Но она была уже достаточно широкой, чтобы пролезть в нее. Первой пролезла Королева.

Эльм и Король — за ней.

За стеной начинался новый коридор. Впереди летела золотая птичка, Королева шла за ней. Ее шагов не было слышно. Их заглушал толстый слой пыли. Юбка Королевы поднимала небольшие пыльные вихри.

Король двигался медленно, внимательно оглядывая пол и стены. Идти быстро здесь было бы невозможно. Пол в коридоре был совершенно разрушен. Под толстым слоем пыли можно было угадать узкую каменную тропку. Она была почти не видна, потому что золотая птичка освещала дорогу только Королеве. Эльм не сомневался, что они с Королем утонули бы в пыли, если б оступились и сошли с каменной тропки.

В коридоре слышались слабые вздохи, а может, это просто подавал голос ветер, проникая сюда сквозь щели. Слышался тихий плач, а может, то просто капало с потолка.

Эльм подошел к Королю и Королеве, которые остановились перед какой-то дверью.

— Не надо, не делай этого, — в последний раз попросил Король. — Ты потом всю жизнь будешь жалеть об этом.

Но Королева как будто не слышала его. Она отыскала в своей связке ржавый ключ, вставила его в замочную скважину и повернула. Дверь скрипнула так, словно вскрикнула от боли, и медленно отворилась.

Королева замерла на пороге. Она вздохнула и тихонько всхлипнула. Король стоял у нее за спиной.

Золотая птичка влетела в комнату, и Королева последовала за ней. Она ступала осторожно, словно боясь, что ее кто-то ударит. Золотая птичка еще никогда не подлетала к ней так близко.

В комнате было пыльно и безжизненно. Заросшие плесенью стекла почти не пропускали свет. Разглядеть комнату было невозможно.

На столе стояли три ларца: зеленый, красный и синий.

Королева подошла к ним. Золотая птичка замерла над столом и осветила зеленый ларец.

— Не трогай зеленый ларец! — предупредил Король.

Королева держала в руке маленький зеленый ключик.

— Только не зеленый! — В голосе Короля послышались грозные раскаты. — Только не зеленый!..

Не обращая на него внимания, Королева подошла к зеленому ларцу, вставила ключик в замок и повернула. Потом она подняла крышку ларца и заглянула внутрь.

— Что это? — воскликнула она, — Здесь ничего нет!

О Королева,

прошло столько лет,

ключа больше нет.

О Королева,

ты долго ждала, —

ты поздно пришла.

Стали часы, устали сердца,

время ушло из ларца.

В углах комнаты раздался шепот. Эльм быстро огляделся, но никого не увидел.

— Тебе не следовало открывать этот ларец! — В голосе Короля грозно рокотали камни, перемалывая слова. Король выпрямился во весь рост и в тусклом золотом свете казался большим и зловещим. — Ты нарушила наш уговор! — Гремел его голос. — Мы обещали друг другу никогда не входить в запертые комнаты.

Король сделался еще больше, теперь он заполнял всю свою тень. Эльм отпрянул от него. Он вспомнил Тысячелетнего тролля и меч, торчавший в черепе.

— Ты нарушила наш уговор, и я покараю тебя! — Громовой голос Короля поднял в воздух тучи пыли.

Где-то послышался грохот обвала.

— Что это? — прошептала Королева.

— Это обрушилась лестница, что вела в Круглую башню! — сказал Король. — Я знаю, ты до сих пор ходишь туда. Но теперь там нет лестницы! И нет двери! Больше ты никогда не попадешь туда! И не думай, будто ты сильней меня!

Королева выронила из рук зеленый ларец, и он мягко упал в пыль. Эльм поднял его.

Она хотела что-то сказать, но золотая птичка вдруг направила на нее яркий золотой луч. Королева выпрямилась, прислушиваясь к чему-то, чего не слышали Король с Эльмом. Наконец она кивнула:

— Даже если ларец пуст, это еще не значит, что уже поздно, — сказала она самой себе.

— Ты меня слышишь? — крикнул Король. — Ты нарушила наш уговор, и я покараю тебя!

Королева посмотрела ему прямо в глаза:

— Боюсь, тебе только кажется, будто ты сильнее меня, — сказала она.

Король протянул к ней руки, пальцы его были похожи на когти. Он сделал шаг к Королеве.

Золотая птичка ринулась с потолка и пролетела между ними, коснувшись крыльями их лбов.

В следующее мгновение Король, Королева и Эльм снова сидели на мраморной террасе. Солнце уже село. Король с Королевой обменялись удивленным взглядом.

— Не пойти ли нам в комнаты? — предложил Король.

— Пожалуй, — согласилась Королева. — Уже поздно.

Эльм сидел на мраморном полу с зеленым ларцом в руках. Король и Королева смотрели на Эльма, но ларца словно не видели. Во всяком случае они ничего про него не сказали.

В тот вечер Эльм заснул очень быстро. Ему снилась золотая птичка и зеленый ларец, стоявший у него на комоде.

23

Эльм мечтал снова увидеть золотую птичку, но она больше не прилетала. Прождав напрасно несколько дней, он начал искать ее. Прежде всего он пошел к золотисто-медвяному дереву. Оно было такое же поникшее, как вначале.

— Золотая птичка! Золотая птичка, ты здесь? — шепотом спросил он, но ни птичка, ни дерево не откликнулись.

Эльму стало грустно, однако поисков он не бросил. Он бродил по саду, надеясь увидеть золотой блеск где-нибудь в тени деревьев или в гуще ветвей.

Но золотая птичка исчезла бесследно.

И вдруг сад изменился.

Тутовые ягоды, которые Эльм видел каждый день, вдруг стали ярче, чем обычно. Солнечные глазки на дальних лугах желтели сильнее, чем когда бы то ни было. И, несмотря на пасмурный день, вода в прудах под плакучими ивами переливалась золотым блеском.

Должно быть, золотая птичка вернулась в сад, подумал Эльм и на душе у него сразу стало спокойно. Он перестал искать птичку, но с нетерпением ждал ее появления.

Зеленый ларец стоял у Эльма на комоде. Король с Королевой изредка заходили к нему в комнату, смотрели на комод, но ларца как будто не замечали.

В конце концов Эльм понял, что ларец стал для них невидимым, теперь его видел только Эльм. И тогда он решил спрятать в ларец найденный им когда-то клубочек шерсти.

Эльм открыл ларец и внимательно осмотрел его изнутри. Потемневшее дерево сладковато пахло медом — лучший тайник для сокровищ придумать было бы трудно.

С тех пор как Эльм нашел говорящий клубочек, он каждый день перепрятывал его в новое место. Он боялся, Король или Королева отнимут у него этот клубочек, которому, конечно, было не место в Бескрайнем саду и в Белом замке.

Украдкой, чтобы никто не заметил, Эльм принес клубочек из Медного зала, где он был приколот булавкой к задней стороне одной из портьер. Эльм спрятал клубочек в зеленый ларец и запер его. Теперь ни Король, ни Королева не нашли бы его, даже если бы захотели.

Бескрайний сад хранил множество тайн. Не только Эльм с Королевой, но и сам Король поражался иногда его сюрпризам.

К примеру, окаменевшие розы у Круглой башни оказались для него полной неожиданностью. Когда Король окончательно убедился, что розы действительно окаменели, его охватило отчаяние.

— Это чудовищно! Этого не может быть! — без конца восклицал он.

Он трогал листья, гладил лепестки и в ярости стучал по окаменевшим стеблям, словно хотел вернуть розам цвет, аромат и жизнь.

— Ведь я так любил вас! — кричал он.

Чего только не предпринимал Король, чтобы оживить розы, — он поливал их, подкармливал удобрением, ставил зеркальные щиты, направлявшие на них солнечный свет, оберегал от холода, но розы оставались такими же безжизненными.

— Я ничего не понимаю, — прошептал однажды Король, и с тех пор Эльм больше не видел его у Круглой башни.

Были свои тайны и у Ландышевой полянки. Эльм не бывал там с тех пор, как убежал оттуда, испугавшись Черного Лешего. Ему было страшно подумать о плясунах, но они часто снились ему.

Тропинка, что вела к Ландышевой полянке, почти заросла, однако Эльм все-таки нашел ее. Пробежав через Сосновую рощу, он остановился на опушке. Танцующий туман так и не вернулся на полянку, не нашел Эльм там и ни одного ландыша.

Эльм огляделся. Плясуны не оставили на полянке никаких следов, однако вдали на ней что-то поблескивало. В прошлый раз ему показалось, что это золотая туфелька.

Он подошел поближе и раздвинул траву. Да, он не ошибся — это и в самом деле была туфелька, — прозрачная стеклянная туфелька!

Эльм поднял ее и посмотрел сквозь нее на солнце. Какая красивая! И как долго она лежит здесь на полянке!

Он отнес туфельку в замок и спрятал в зеленый ларец. Теперь у него в ларце хранились два сокровища. Он не ошибся: у Бескрайнего сада были свои тайны.

Через несколько дней Эльм открыл зеленый ларец, чтобы полюбоваться своими сокровищами, и очень удивился, обнаружив там, кроме белого клубочка и стеклянной туфельки, маленькую флейту. Кто-то, должно быть, положил ее в ларец.

Эльму захотелось поиграть на флейте, но его удерживал страх: а вдруг эта флейта волшебная! И, почем знать, что тогда произойдет. Однако в конце концов он уступил искушению.

Он поднес флейту к губам и робко дунул в нее. Ни звука. Он дунул сильнее. Флейта молчала. Тогда он стал дуть изо всех сил, но ничего не помогло.

Может, флейта неисправна? Эльм с разочарованием поглядел на нее и уже хотел спрятать обратно в ларец, но его внимание привлек знакомый шум.

Он сразу подумал о золотой птичке — ведь это был шум крыльев! Казалось, будто где-то в глубине замка одновременно машут крыльями тысячи птиц.

В коридоре зашуршало платье Королевы.

— По-моему, начинается ветер, — сказала она и заскользила дальше.

— Что тут происходит? — крикнул прибежавший Король и зажал уши руками. — Прочь! Прочь! Я не желаю ничего знать! Я не хочу ничего слышать!

Но шум крыльев не прекращался, теперь он разносился уже и по всему саду.

Эльму вспомнились птицы за окном солнечной комнаты. Только те летали бесшумно, а эти били крыльями так, словно пытались вырваться на волю.

Эльм положил флейту обратно в ларец и запер его на ключ. И тут же шум крыльев умолк, и в замке и в саду стало тихо.

— Спасибо тебе за эту флейту, — громко сказал Эльм, он уже догадался, кто положил флейту к нему в ларец.

24

Эльм любил те редкие дни, когда Король не покидал замка. Такой день всегда обещал быть хорошим.

Но на этот раз, проснувшись, он уловил в тишине что-то недоброе. Он спустился вниз. Так и есть — все предвещало, что сегодня Королю и Королеве будет не до него.

Его мечты приятно провести этот день с Королем и Королевой развеялись, как дым. Эльм постоял рядом с Королем, но Король даже не взглянул на него. Он походил за Королевой в полутемных залах, но Королева даже не посмотрела в его сторону.

Тогда он спрятался среди серебряных лилий — пусть Король с Королевой делают без него, что хотят.

Неожиданно в замке что-то загрохотало. Громко хлопнула тяжелая дверь. Потом все стихло.

Эльм осторожно поднял голову из своего укрытия и стал наблюдать за замком.

У балюстрады медной позеленевшей крыши виднелись две темные фигуры.

— Ты не имела права брать мой ключ! — крикнул Король.

— Он такой же мой, как и твой! — ответила Королева.

— Ты не имела права запирать от меня Смотровую башню!

— А ты не имел права запирать от меня те комнаты!

— Имел, потому что видел, как тебя сжигает тоска и ты мечтаешь о невозможном!

— Почему о невозможном? Они живы! Я сама видела его в саду. И она тоже вернется, если мы будем мечтать о ее возвращении.

— Ты прекрасно знаешь, что это неправда! Мне тяжело видеть, как тебя губят эти мечты.

— Губят? Напротив. Только они и поддерживают во мне жизнь. Но теперь, когда ты запер их комнаты и отнял у меня мечты, я наверняка погибну!

— Я сделал это ради тебя. Что было, то не вернется. И мечты об этом не помогут тебе жить.

— Тогда зачем ты сам поднимаешься на Смотровую башню и глядишь оттуда на весь мир? Это, по-твоему, не мечты?

— Отдай мне ключ!

— Не отдам!

— Башня моя, я сам построил ее!

— Твоя башня… Твой замок… Ты уже забыл, что мы все строили вместе?

— Отдай мне ключ!

— Не отдам!

— Ты должна отдать мне его!

— Я ничего не должна, потому что видела золотую птичку!

— Золотой птички не существует! — злобно крикнул Король и сделал шаг к Королеве.

Но Королева взмахнула рукой, что-то сверкнуло в воздухе и было тут же схвачено тенями Корявого леса.

«Золотая птичка! — подумал Эльм. — Она вернулась, и Корявый лес схватил ее. Я должен ее спасти!»

Эльм быстро выбрался из серебряных лилий и вдруг остановился как вкопанный. Черный Леший! Ведь он живет в Корявом лесу и непременно схватит Эльма!

Возьми меня, храни меня.

Вспомни меня, призови меня,

когда потеряешь дорогу,—

пронеслось в голове у Эльма, и Черный Леший перестал внушать ему страх.

Эльм сбегал в замок за белым клубочком и смело вошел в тень Корявого леса. Он шел, сжимая клубочек в руке и раздвигая густые ветки. В Корявом лесу царил сумрак.

Мальчик решил привязать конец нитки к дереву и идти, разматывая клубочек по пути. Однако клубочек неожиданно выскочил у него из руки и покатился то неровной лесной почве, оставляя за собой светящуюся нить. Эльм с удивлением пошел за ней. Высокие кроны заслоняли небо. Земля была покрыта мхом, скользкими листьями и обломанными ветками.

Чем дальше в лес углублялся Эльм, тем труднее ему было думать о Белом замке, словно замок остался где-то за тридевять земель.

Эльм чутко прислушивался к каждому звуку, но, очевидно, Черного Лешего поблизости не было. Впрочем, клубок придавал ему храбрости — он уже почти не боялся Черного Лешего. Между тем клубочек уверенно катился среди деревьев, нырял под низко свисавшие ветки, огибал пни. Эльм шел вперед. Светящаяся нить была хорошо видна в темноте, однако сам клубочек не уменьшался.

Эльм шел дальше и дальше. Он проползал по земле под ветками, втянув живот, протискивался между камнями и наконец вышел на узкую тропинку.

Кто бы мог подумать, что Корявый лес так велик! Издали, из замка, он казался не слишком большой кучкой деревьев.

Неожиданно клубочек остановился. Эльм вышел на поляну и впервые с тех пор, как вошел в лес, увидел небо. На поляне стоял колодец, прикрытый тяжелой крышкой. Тропинка подвела Эльма к колодцу и оборвалась.

Мальчик понял, что клубочек не случайно привел его сюда. Он опустился на колени и с трудом отодвинул тяжелую крышку.

Вода в колодце была голубая как небо. Держась за пучки травы, Эльм наклонился и глянул вниз. Он старался проникнуть взглядом в самую глубину. Оттуда кто-то тоже смотрел на Эльма! Глаза их встретились…

Эльм вскочил и бросился бежать. Прочь от этого лесного колодца и от глядящих из него глаз. Он забыл о клубочке, о тропинке и, спотыкаясь, мчался между деревьями. Лес становился все гуще, и, наконец, тени с деревьями слились воедино. Углубиться в этот мрак Эльм не решился. Он метался из стороны в сторону в поисках тропинки, но всюду путь ему преграждал лес.

— Золотая птичка, где ты? — крикнул он.

И услышал приближающийся топот и храп. В темноте за стволами мелькнуло большое светлое существо. Оно смотрело на Эльма.

«Черный Леший», — сразу подумал Эльм.

Этот взгляд и манил и пугал мальчика, но ничего злобного в нем не было. И вдруг Эльм вспомнил: да это же белый конь, который когда-то манил его танцевать на Ландышевой полянке! Тогда Эльм убежал оттуда.

Белый конь исчез в темноте, и больше уже никто не смотрел на него. К его ногам подкатился белый клубочек, и Эльм пошел за ним. Путь назад оказался гораздо короче, чем путь к колодцу.

Эльм шел и думал о белом коне. Ему хотелось снова увидеть его. При этой мысли сердце его заколотилось сильнее.

Почему он принял белого коня за Черного Лешего? Откуда он вообще взял это имя?

Эльм вышел из леса. На крыше у балюстрады все еще темнели две фигуры.

— Иди и принеси ключ! — кричал Король.

— И не подумаю! — отвечала Королева.

Эльм поднял катившийся перед ним клубочек, сжал его в руке и тут же услышал:

Возьми меня, храни меня.

Вспомни меня, призови меня,

когда потеряешь дорогу.

Может, это означало, что клубочком можно пользоваться не один раз?

Эльм вернулся в замок. При воспоминании о человеке, прятавшемся в колодце, у него по спине пробегали мурашки.

25

— Я больше даже не буду ложиться спать, — сказал Король через несколько дней.

Они сидели за завтраком. В тот день Король никуда не ушел из замка.

— Каждую ночь мне снится один и тот же сон, — продолжал он. — Я лежу в пещере и вокруг меня собраны все мои сокровища. Но кто-то входит в пещеру и нарушает мой покой. Он хочет похитить мои богатства. Замахивается мечом. И когда меч опускается мне на шею, я просыпаюсь.

Эльм вздрогнул. Точно такое же видение показала ему золотая птичка. Он не смел поднять глаз, опасаясь, что Король догадается, кто приходил к нему в пещеру и хотел зарубить его.

После долгого молчания Король заговорил снова:

— Я чувствую, что нашему счастью что-то угрожает. И эта угроза кроется в нашем саду. Я должен выяснить, что это такое!

Он быстро вышел из-за стола и покинул замок. Королева с Эльмом не успели даже опомниться.

Первым делом мальчик подумал о золотой птичке. Только бы Король не нашел ее!

Он побежал за Королем. Тот был уже далеко и шел очень быстро. Эльм с трудом догнал его. Он следовал за Королем, прячась за кустами и деревьями, но Король ни разу не оглянулся.

Эльму хотелось первым заметить золотую птичку и предупредить ее. Он понимал, что Король решил навсегда прогнать ее из Бескрайнего сада.

У Ландышевой полянки Король остановился и долго смотрел на нее. Эльм не понимал, что он там увидел. Золотой птички там, во всяком случае, не было. И вообще, с тех пор, как туман, ландыши и плясуны исчезли с полянки, в ней не осталось ничего примечательного.

— Эй, кто там? — крикнул вдруг Король. — Кто там танцует в тумане?

Эльм снова поглядел на полянку, но не увидел ни тумана, ни плясунов.

Король покачал головой.

— Наверное, я слишком устал. Мне чудиться то, чего нет, — сказал он самому себе и пошел дальше.

У Корявого леса Король опять остановился.

— Эй, кто там? — крикнул он в темноту леса. — Зачем ты на меня смотришь? — Король сделал несколько шагов. — Не надо, не смотри на меня! Ну, пожалуйста! — крикнул он и опять покачал головой. — Я просто слишком устал. Конечно, там никого нет.

Король пошел дальше, Эльм — за ним.

Эльм первым заметил золотую птичку, она сидела на золотисто-медвяном дереве. Он замахал руками, чтобы спугнуть ее, но птичка не испугалась.

— Так вот она где, эта золотая птичка! — обрадовался Король. — Ишь ты, сидит на моем дереве!

Перышки на птичке засверкали еще сильней.

«Зачем ты так сверкаешь? — мысленно воскликнул Эльм. — Улетай скорей, спрячься, чтобы Король не нашел тебя!»

Но золотая птичка не тронулась с места.

— Ты грозишь бедой моему саду! — гневно закричал Король. — Ты насылаешь на меня страшные сны и лишаешь меня покоя! Ты хочешь лишить меня счастья!

Он схватил с земли камень и швырнул его в золотую птичку. Взмахнув крыльями, она упала на землю. Ее блеск медленно погас.

— Золотой птички больше нет! — с удовлетворением произнес Король и пошел в замок, так и не заметив Эльма.

Золотая птичка не шевелилась, и Эльм понял, что она умерла. Он горько заплакал, и на некоторое время слезы ослепили его.

А когда пелена с глаз пропала, золотой птички на земле уже не было. Осталось лишь одно тусклое перышко. Мальчик поднял его.

«Король убил золотую птичку», — подумал Эльм, и перышко у него в руке слегка заблестело.

«Король и есть тот Тысячелетний тролль», — подумал Эльм, и перышко заблестело еще сильнее.

— Почему только он решает, что существует, а что не существует; что правильно, а что — нет; как должно быть, а как не должно? — громко крикнул Эльм.

И перышко засверкало так, словно в него перелился весь золотой блеск убитой птички.

Тогда Эльм рассердился на Короля и решил как-нибудь огорчить его, отомстить ему за смерть золотой птички.

Он посмотрел на перышко и вдруг вспомнил высокую живую изгородь, к которой Король запретил ему приближаться. Если ты когда-нибудь подойдешь к этой изгороди, ты навсегда потеряешь радость, а меня навеки сделаешь несчастным, сказал тогда Король.

Но он убил золотую птичку и Эльм потерял навсегда радость, даже не подходя к живой изгороди. Так пусть же Король навеки станет несчастным! — решил Эльм.

Он сбегал в замок, положил перышко в зеленый ларец и отправился к живой изгороди.

Изгородь он увидел издалека. Она тянулась в обе стороны насколько хватал глаз. Вскоре он уже отчетливо различал цветы, ветви и листья. Уже слышал, как в изгороди шелестит ветер.

Сейчас, сейчас он накажет Короля за его злодеяние! Эльм считал, что стоит ему залезть в эти заросли, как Король мгновенно станет несчастным. Что ж, он будет продираться через кусты, пока Король не взмолится о пощаде. А если понадобится, он просидит в них хоть тысячу лет.

Наконец он подошел к изгороди и пролез между двумя кустами. Ветви сомкнулись у него за спиной.

«Надеюсь, Король уже заподозрил неладное, — подумал Эльм. — Надеюсь, ему уже стало больно и предчувствие несчастья сжало его сердце».

Он продирался все глубже и глубже, но Король не молил его о пощаде.

Вдруг Эльм обнаружил, что дальше пути нет. Его руки под ветвями нащупали холодный камень. Перед ним была стена! Эльм кинулся в одну сторону, потом — в другую, но всюду перед ним вставала все та же бесконечная каменная стена.

Откуда она взялась здесь? Зачем? Ведь сад бесконечен!

— Я хочу пройти дальше! — громко закричал мальчик.

Он колотил в стену кулаками, царапал ее ногтями, но стена не поддавалась.

— И ты навсегда потеряешь радость, — услышал он голос Короля.

Не только радость, но и злость, и отчаяние вдруг покинули Эльма. Его охватила смертельная усталость.

Король убил золотую птичку, но он не смог отомстить Королю, сделать его навеки несчастным. Король оказался сильнее. Это Тысячелетний тролль.

Эльм возвращался в замок, с трудом передвигая ноги и не различая дороги. Его одолевал сон. В конце концов он упал. И понял, что не встанет уже никогда…

… и принц спал тысячу дней,

он спал тысячу ночей.

Солнце вставало и садилось,

и время ткало из суток годы.

… а принц все плыл по бесконечному морю

к морозу и льду.

— Эльм! — звали голоса у него за спиной. —

Вернись, Эльм!

Но он уплывал от них все дальше,

и лед сковал его сердце,

и заморозил его слова,

и ледяной пеленой затянул его глаза.

Приходили дни, уходили ночи.

Солнце сменялось луной, а дождь — снегом.

Ударил мороз, и тело Эльма застыло.

Пальцы превратились в сосульки.

Кожу покрыл иней.

Сердце его билось все тише и тише,

а лед вокруг него становился все толще.

Легкие Эльма наполнились северным ветром,

и его дыхания было почти не слышно.

— Эльм! Эльм!

Вернись, Эльм! —

слабо неслось над замерзшим морем,

и шел уже тысячный день этого безжизненного сна.

И вдруг

сквозь лед прорвалось солнце,

знакомая песня проникла в сердце Эльма,

смешалась с его дыханием.

И в сердце Эльма распустилась весна,

его легкие вдохнули лето,

лед на глазах растаял и пролился дождем…

Принц спал тысячу дней,

он спал тысячу ночей.

Но вот он открыл глаза… У постели Эльма сидел Король и пел песню, которой никогда раньше не пел.

— Наконец-то ты вернулся! — сказал Король и заплакал.

Розовый замок

26

Упавшего на Ландышевой полянке Эльма нашел Король.

Уже стемнело, и Король с Королевой начали беспокоиться, что Эльм до сих пор не вернулся из сада. Король вышел на мраморную террасу и громко позвал сына. Его голос донесся до самых отдаленных уголков сада.

Но ему никто не ответил.

Король снова позвал Эльма, однако мальчик не отозвался.

Где его искать, Король не знал. Он прошел через Тополевую рощу, прошел мимо каштанов, поискал под плакучими ивами.

И все время он то испуганно и встревоженно, то сердито и гневно звал Эльма. Но ответом ему было молчание.

Чем дальше уходил Король от Белого замка, тем беспокойней становилось у него на душе. Он побывал даже на дальних лугах, где бывал очень редко.

Но Эльм как сквозь землю провалился.

Король испугался. Он охрип и у него пропал голос, однако он продолжал звать Эльма. Он заглядывал во все ямы и пещеры. Осматривал каждое дерево. Склонялся над темными прудами, но видел в них только собственное отражение.

Сад окутали сумерки, и Король торопился. Скоро совсем стемнеет и придется прекратить поиски, а он осмотрел еще далеко не все.

Король шел через Ландышевую полянку к Сосновой роще. Вдруг он замер.

Перед ним в небольшой канаве ничком лежал Эльм. Король со страхом перевернул сына лицом вверх.

Глаза у Эльма были закрыты, лицо — как бумага, руки в царапинах, ногти обломаны, кончики пальцев стерты до крови.

Король осторожно поднял мальчика. Эльм застонал. Жив! Король вздохнул с облегчением.

Он понес Эльма в замок. Увидев их, Королева страшно испугалась, но успокоилась, не обнаружив на Эльме никаких повреждений, кроме царапин. Она перевязала ему руки и уложила в постель. Эльм был в сознании, но глаз не открывал. Он уснул тяжелым, непробудным сном.

— Эльм! Эльм! — звали его Король с Королевой. — Проснись, Эльм!

Но разбудить его они не могли. Он ровно дышал. Сердце его билось как обычно. Иногда, правда, он вздрагивал и стонал, словно его мучил страшный сон.

Шли дни. Эльм спал.

Времена года сменяли друг друга, но Эльм не просыпался.

Постепенно его сердце стало биться слабее. Дыхание сделалось редким.

— Эльм! Эльм! — звали его Король с Королевой. — Вернись к нам, Эльм!

Они не отходили от его кровати. Не оставляли его одного ни на минуту.

Их пугали кристаллики льда, выступившие у него на коже. Их приводил в отчаяние иней, покрывший его лоб. Они пытались согреть Эльма, но лед все больше и больше сковывал его. Он был бесконечно далеко от Короля и Королевы и удалялся все дальше.

Но вот настал тысячный день этого беспробудного сна…

27

Эльм открыл глаза. Он лежал на кровати в своей комнате, но чувствовал почему-то запах земли.

Как только он проснулся, давняя песня исчезла вдали.

— Наконец-то! — с облегчением вздохнул Король.

— Я долго спал? — спросил Эльм, он не мог припомнить, когда лег накануне.

— Ты проспал тысячу дней и тысячу ночей, — ответил Король..

— Тысячу дней и тысячу ночей!.. — У Эльма закружилась голова. — Сколько же мне теперь лет?

— Двенадцать, — ответил Король. — Несколько дней тому назад тебе исполнилось двенадцать.

— А почему я так долго спал?.

— Устал, должно быть.

— Мне снилось, что я превратился в лед.

— Но это же только сон.

— Я проснулся от того, что услышал песню. Это ты пел?

— Я не умею петь, — сказал Король.

— Что же мне теперь делать со всеми этими днями, которые я проспал? — спросил Эльм.

— Ты должен их наверстать.

— Но почему я спал?

— Ты нуждался в отдыхе.

Каждый день и каждый час Король с Королевой задавали себе тот же вопрос и не находили на него ответа. Скорей всего Эльм пережил какое-нибудь потрясение. Король обшарил весь сад, но не нашел ничего подозрительного.

Каждый день и каждый час Король с Королевой с ужасом наблюдали, как мороз медленно овладевает Эльмом. Чего они только не испробовали, чтобы вырвать сына из объятий холода, но ничего не помогало, все было бесполезно. На их глазах Эльм погружался во власть непонятной стужи.

— Если только холод выпустит Эльма из своего плена, я думаю, он забудет все, что с ним случилось, — говорил Король.

— Если лед отдаст его нам обратно, мы забудем эти страшные дни, — говорила Королева.

И холод выпустил Эльма из своего плена. И лед отдал его обратно.

В комнату вошла Королева.

— Я слышала песню, — с удивлением сказала она. — Это ты пел?

— Я не умею петь, — сказал Король и опустил глаза.

— Странно, я слышала ее так отчетливо. Когда Эльм был маленький, я ее часто пела ему.

— Должно быть, тебе почудилось, — сказал Король. — Ты видишь, Эльм вернулся к нам!

Эльм пролежал в кровати еще несколько дней. Он был очень слаб и не мог ходить. У него кружилась голова. Он не мог есть, его тошнило, но все это быстро прошло.

Постепенно мальчик начал вставать. Сделав несколько шагов по комнате, он садился отдохнуть в кресло. Вскоре он мог уже спускаться вниз и наконец вышел в Бескрайний сад.

Он гладил листья, нюхал цветы, однако все было уже не такое, как прежде.

Из темных глубин его памяти медленно всплывал тот далекий день. Воспоминание становилось все отчетливей и вот уже Эльм вспомнил все, что тогда случилось, — он пошел к живой изгороди, чтобы отомстить Королю за смерть золотой птички, и обнаружил за изгородью каменную стену!

Золотая птичка!

Эльм вспомнил о зеленом ларце и бросился в свою комнату. С тех пор как он проснулся, он ларца не видел.

Эльм замер на пороге, и глаза его быстро обежали всю комнату. Ларца нигде не было.

В растерянности он подошел к комоду, на котором стоял ларец. Неужели теперь ларец стал невидимым и для него?

Мальчик обшарил всю комнату. А когда снова взглянул на комод, ларец стоял на своем месте.

Когда-то, давно, он уже пережил нечто подобное. Но что именно, он не помнил.

А теперь? Ларец перестал быть невидимым или кто-то только что поставил его на место? Эльму хотелось думать, что таинственный незнакомец тысячу дней сохранял для него ларец и вот сейчас вернул.

Почему ему хотелось так думать? Что с ним случилось когда-то давно? Этого Эльм не знал.

Он осторожно открыл ларец. Все было на месте. Он потрогал белый клубочек, стеклянную туфельку и флейту. А когда его пальцы прикоснулись к золотому перышку, он вдруг понял, что ему придется снова пойти к стене за живой изгородью.

Отказаться от этого Эльм не мог.

28

Первые дни Эльм был еще слишком слаб, и Король с Королевой не разрешали ему дальних прогулок.

Сначала они строго следили за ним. Стоило им потерять его из виду, как они тут же в страхе начинали искать его. Но вскоре все опять пошло своим чередом, и Эльм мог беспрепятственно осуществить свое желание.

Почти во всех стенах Белого замка были двери. Часто комнаты, соединенные дверями, составляли длинные анфилады. Может, и в стене, скрытой живой изгородью, тоже есть дверь или калитка? Ведь если их сад бесконечен, он должен продолжаться и по другую сторону этой каменной стены?

Эльм начал обследовать стену как можно дальше от замка, чтобы его никто не заметил.

Сквозь переплетенные ветви он пролез к самой стене и обнаружил, что вдоль нее образовалось что-то вроде туннеля.

Эльм пробирался по нему, ощупывая каждый камень и каждый выступ, каждую щель и каждую трещину — он искал дверь, ручку или замочную скважину.

Дело подвигалось медленно. Камней было много, неровностей — без числа, а продираться сквозь заросли — почти невозможно. Но это не могло остановить Эльма. Он поднимался на цыпочки и старался дотянуться как можно выше. Достать до верха стены он, конечно, не мог, но надеялся, что дверь или калитка должны быть невысоко.

Каждый день он возвращался в Белый замок с ободранными руками, с исцарапанным и испачканным землей лицом. Его вид пугал Короля и Королеву, но Эльм успокаивал их, объясняя, что лазил по деревьям или копался в земле. Со временем они привыкли и перестали обращать внимание на его вид.

День за днем Эльм приходил к живой изгороди и обследовал в стене метр за метром. Ни двери, ни отверстия он не нашел, но все-таки продолжал поиски.

На пятнадцатый день ему повезло.

Он, как обычно, ощупывал и пытался сдвинуть с места каждый камень, до которого мог дотянуться. И вдруг один камень шевельнулся у него под рукой и вдвинулся в стену.

Мальчик в страхе отдернул руку. Он нашел то, что искал, но все-таки испугался.

Эльм замер, не спуская с камня глаз, однако ничего не последовало. Он осторожно попробовал сдвинуть с места соседний камень. Тот не поддался. Все остальные камни прочно сидели на своих местах.

Эльм вернулся к сдвинутому камню и протолкнул его еще глубже в стену. А вот вернуть его на прежнее место, он, как ни старался, уже не мог.

Эльм так увлекся этим занятием, что совершенно забыл о времени. Неожиданно он заметил, что в саду стемнело. Он выбрался из живой изгороди и побежал к замку. Когда Король появился, мальчик, по обыкновению, ждал его на лестнице. И по обыкновению Король прошел мимо, даже не взглянув на него. Теперь уже трудно было поверить, что Король сидел у постели спящего сына тысячу дней.

Наутро Эльм снова пробрался к сдвинутому им камню и не поверил глазам: все камни стояли на своих местах!

Эльм осторожно надавил на вчерашний камень, и камень опять сдвинулся с места.

Мальчик отпрянул от стены, и, если бы его не поддержали сплетенные ветви, он бы непременно упал.

Вчера он не сумел поставить камень на место. А сегодня тот стоял на месте! Это могло означать только одно: кто-то толкнул камень с другой стороны!

Эльм продрался сквозь живую изгородь и побежал к замку.

В тот день он не решился еще раз пойти к стене.

29

Через день Эльм снова был у живой изгороди. Первый страх прошел, и ему не сиделось дома. Он стоял и смотрел на камень. Камень был чуть-чуть выдвинут в его сторону. Ровно настолько, насколько он в прошлый раз вдвинул его в стену.

Как будто кто-то подавал ему знак. Добрый знак. Если бы камень был выдвинут больше, Эльм, наверное, убежал бы опять.

Он осторожно подставил камень на место. Потом острым камешком, который нашел на земле, начертил на камне крест. Белый крест был хорошо заметен даже в тени живой изгороди.

После этого он вернулся в замок.

Эльм всегда залезал в живую изгородь в одном и том же месте. Из-за того, что он постоянно раздвигал одни и те же ветви, там образовалось небольшое отверстие. Вскоре он заметил, что отверстие стало шире.

Но это его не испугало. Он прополз сквозь гущу ветвей к своему камню и нашел там новый знак: рядом с его крестом белел другой крест, точно такой же.

Эльм покрылся испариной, хотя в кустах не было жарко. А вдруг кто-то стоит сейчас по другую сторону стены и ждет, чтобы он вытолкнул к нему камень? Тогда в стене получится дыра. Эльм заглянет в нее, и незнакомец тоже заглянет. И их взгляды встретятся…

Эльм прикрыл руками оба креста, но сдвинуть камень с места у него не было сил. Руки не слушались его и дрожали, и эта дрожь передалась всему телу. Он опустился на землю и долго сидел, прислонившись спиной к стене. Ему было мучительно думать, что кто-то с другой стороны ждет, чтобы он вытолкнул туда камень.

Эльм попытался представить себе, что там за стеной, но перед глазами у него стоял серый туман.

За Королевскими воротами лежит страна Ни-Ни. Король каждый день уходит туда, но там нет Ничего. Там не живет Никто. Но кто же тогда поставил на место выдвинутый наружу камень?

Эльм возвращался в замок, с трудом передвигая ноги.

Сегодня он не начертил на камне никакого знака.

Ночью Эльм почти не спал и решил больше не ходить к живой изгороди. Утром он открыл зеленый ларец, чтобы проверить, целы ли его сокровища и, взглянув на золотое перышко, понял, что пойти туда ему все-таки придется. Правда, он не надеялся, что незнакомец на этот раз оставит ему какой-нибудь знак.

Отверстие в живой изгороди было такое же, как накануне. Значит, незнакомец не преградил ему дорогу к стене.

Эльм прополз под ветками и еще издали увидел третий знак. Он был ярко-красный. Его аромат был знаком Эльму.

Эльм быстро подполз к стене — там в щель между камнями была воткнута красная роза!

Дрожащими руками Эльм взял розу.

Нет, это невозможно!

Эльм сразу узнал и аромат и цвет розы. Она была сорвана с кустов; что росли у Круглой башни, но давно окаменели.

Он вдруг отчетливо вспомнил те прекрасные розы и песню, которую пел живший в них ветер.

Эльм побежал к замку, ему не терпелось увидеть Круглую башню.

Запыхавшись, он остановился перед кустами. Серые каменные цветы приобрели розоватый оттенок.

Эльм положил руку на окаменевшую ветку и уловил еле заметные удары пульса. Побеги, стебли и листья медленно зеленели у него на глазах.

Эльм прикоснулся к листу, лист уже не был твердым.

В бутонах загорался красный огонь. Цветы из бледно-розовых становились темно-красными. Завороженный Эльм смотрел, как розы освобождаются от оцепенения.

Зеленое сердце, бьющееся в стеблях, победило камень. Вернувшийся ветер сдул с роз остатки каменной пыли. Бутоны раскрылись, новые розы были еще крупнее и прекраснее прежних.

Эльм наклонился и понюхал одну розу. Сперва она почти не пахла, но ее аромат становился все сильней и сильней. Точно так же пахла и та роза, которую Эльм нашел в стене.

Он засмеялся. Засмеялся и ветер, качавший розы. Принесенная им роза была совсем свежая. Он сунул ее среди листьев, надеясь, что она приживется.

Эта роза, засунутая в щель стены, была, несомненно, важным знаком, но постичь его истинный смысл Эльм еще не мог.

Одно мальчику было ясно: кто-то сорвал розу у Круглой башни и этот кто-то пришел сюда из страны Ни-Ни.

30

Каждый вечер Король работал у себя в кабинете за большим письменным столом, и никто не смел беспокоить его в это время.

Однажды Эльм набрался храбрости и зашел в кабинет.

Король с удивлением поднял голову. И еще больше удивился, увидев сына.

Эльм думал, что Король остановит его в дверях и уж, во всяком случае, не допустит, чтобы он подошел к столу.

Но Король не остановил его. Он сидел по другую сторону стола и смотрел на мальчика.

На столе высились стопки книг, и Король что-то писал в самой большой из них. Все страницы были заполнены какими-то словами и столбиками цифр.

Король молчал. Эльм твердо выдержал его взгляд.

— Скажи мне, — попросил он, — в стране Ни-Ни живут люди или нет?

Король выронил ручку, и на страницу упала клякса. Он откинулся на спинку кресла и сжал подлокотники.

— Почему тебя это интересует?

Эльму не хотелось рассказывать Королю о розах — ни о той, что он нашел в стене, ни о тех, что сбросили с себя камень. Он опасался, чтобы его неосторожное слово не вызвало новых запретов Короля.

— Так просто подумал…

Король долго сидел неподвижно. Потом он заметил кляксу и попытался снять ее промокательной бумагой, но страница была уже испорчена.

— Мы назвали тебя Эльмом, — заговорил Король, не отрывая глаз от расплывшихся цифр и исчезнувших букв, — потому что это имя нам подсказал Белый замок, оно похоже на цветок, выросший в Бескрайнем саду. Помнишь, мы прошли с тобой по всему саду и я рассказывал тебе обо всем, что мы видели? Твой мир — это Белый замок и Бескрайний сад, только здесь все настоящее.

У тебя есть книги о сказочных странах, но нельзя верить тому, что в них написано. Я уже предупреждал тебя об этом.

Да, там в стране Ни-Ни живет немного людей, они-то и сочинили эти книги. Это плохие и злые люди, если судить по их книгам. Ты сам читал эти книги, чтобы узнать, каким не следует быть и как не следует думать.

Люди в стране Ни-Ни не похожи на нас. Они серые, как и все, что их окружает. Они больше думают о том, как бы разрушить чужое счастье, чем о том, как построить свое собственное. Но есть там и такие люди, которые мастерят всякие вещи, необходимые нам. И пока они есть, нам не нужно ничего мастерить самим. Я хожу туда и меняю свои сокровища на то, что нам необходимо для жизни. Серые люди в стране Ни-Ни очень жадные — за еду и одежду они требуют драгоценности.

В нашем Бескрайнем саду и Белом замке царствуют красота и справедливость. И мы здесь очень счастливы. Я забочусь о нашей безопасности, Королева дарит нам любовь, а ты, наш сын, должен оправдать наши мечты.

И больше никогда не спрашивай меня об этом. Мне и без того несладко. Хватит с меня того, что мне приходится бывать в той стране. В Белом замке я не хочу думать о ней. Я хочу любоваться своими сокровищами, наслаждаться нашим садом и заботиться о тебе и Королеве. В этом все мое счастье, и ваше — тоже.

На языке у Эльма вертелся еще один вопрос, и он осмелился задать его:

— Но если серые люди сочиняют такие злые сказки, если в той стране все серое и недоброе, как там могло вырасти золотисто-медвяное дерево?

— Сказки бывают и злые, и добрые.

— Да, но если…

Король встал, и от него повеяло холодом. В его голосе как будто перекатывались небольшие камешки:

— Серые люди всегда будут серыми и никогда не смогут создать ничего прекрасного. Создавать прекрасное доступно только нам. И хватит об этом. Ясно?

Король словно швырнул эти слова из пещеры, где лежал огромный череп.

Эльм повернулся и пошел к двери. Лучше уйти, пока Король не догадался, что он неспроста задает свои вопросы.

Но мальчик знал твердо: серый человек никогда не воткнул бы розу в каменную стену за живой изгородью.

Эльм закрыл за собой дверь и ему послышалось, что за спиной у него кто-то шепнул:

— Мальчик мой…

Однако он не был уверен, что действительно слышал эти слова, уж слишком они были тихие. Так мог прошептать только ветер, который жил в розоватых кустах у Круглой башни.

31

Эльм вышел на мраморную террасу и сел на верхней ступеньке лестницы. Так он сидел каждый вечер, но сегодня он никого не ждал.

Он положил голову на колени.

— Эльм!..

Когда-то, давным-давно, он уже слышал этот голос. Но сегодня? Может, ему только почудилось, что кто-то позвал его из Тополевой рощи?

Он поднял голову и пробежал глазами по стволам деревьев. Над садом висела луна. Она казалась больше, чем обычно, и постепенно становилась все более оранжевой.

Ветви тополей переплелись друг с другом и образовали крышу, в лунном свете, проникавшем сквозь листву, трава и ночные фиалки казались призрачными.

От Тополевой рощи исходило необычное сияние. Эльм прищурился и с удивлением смотрел на сад. Свет становился все ярче, мерцающие тени — гуще.

За спиной у Эльма раздался тихий шорох — Королева.

— Вот ты где, — сказала она.

Он знал, что она стоит и тоже вглядывается в сад.

— Как здесь сегодня необычно, — сказала она. — Я не узнаю нашего сада. Должно быть, это из-за полнолуния. Луна такая оранжевая…

— Эльм!..

Он встал.

Королева вздрогнула.

— Кто там? — испуганно спросила она. — Мне показалось… — она умолкла.

Серебряные лилии вытянули головки и пили серебряный свет — завтра это поможет им выдержать палящее солнце. Тихо шелестела Тополевая роща.

— Наверное, это ветер, — вздохнула Королева.

— Эльм! — Опять тот же голос.

— Нет, — прошептала Королева. — Не может быть… Эльм, куда ты?

Но Эльм не ответил. Он спустился по мраморной лестнице и пошел к мерцающим теням.

Не успел он вступить под тополя, сад словно распахнулся, раздвинулся. Стволы как бы отступили, но мальчик ясно различал на коре каждую трещинку.

От земли шел сырой, теплый дух, пахло дождем и солнцем. Эльму захотелось лечь и нюхать землю. Он лег. Пальцы сами зарылись в траву.

Наконец он поднялся.

Его ноги почти не касались травы, он не слышал шуршания стеблей. Мягкие листья гладили его по лицу.

— Эльм… — прошептал голос прямо у него над ухом.

Эльм медленно обернулся. Перед ним маячила тень, она была чуть выше его самого. Лунный свет посеребрил ее, вечер обвел синим контуром.

Тень скользнула за тополя, Эльм двинулся за ней. Они шли, и все время между ними сохранялось одно и то же расстояние.

— Эльм, куда ты? — крикнула Королева, но Эльм не остановился и не оглянулся.

Тень привела его к Круглой башне и растаяла в сумерках.

Эльм смотрел на башню, на белый камень, на вьющиеся розы. Кусты разрослись, стали гуще, пышнее и высоко поднялись по стене.

Они росли прямо на глазах. На стеблях появлялись новые побеги, распускались листья, раскрывались бутоны. А из земли вырастали все новые стебли и карабкались вверх по стене.

Розы добрались уже до окна. Оно было открыто. Когда-то давно, оно тоже было открыто.

Сейчас протянется рука и закроет окно, подумал Эльм.

Рука протянулась и закрыла окно.

Вот он, четвертый знак, подумал Эльм.

— Четвертый знак! — громко сказал он.

К нему подошла Королева. Она ахнула, увидев розы, и зарылась в них руками.

— Не может быть! — воскликнула Королева. — Они снова цветут! Они ожили! — Она подняла голову и посмотрела на окно. — Так ты вернулась? Значит ли это, что ты вернулась?

Потом Королева выпрямилась и решительно сказала Эльму:

— Приведи сюда Короля!

— Ему нельзя мешать.

— Скажи, что я велела ему прийти сюда!

Эльм пошел в замок через Тополевую рощу. Теперь она была такая, как обычно — лунные лучи косо падали на сад.

Эльм нашел Короля в Главном холле.

— Королева просит тебя прийти к Круглой башне, — сказал он, и Король с удивлением последовал за ним.

У Круглой башни они остановились. Король долго молчал.

— Неужели это возможно? — проговорил он наконец.

— А ты утверждал, что мечтать бесполезно! — Голос Королевы прозвучал так резко, что Король вздрогнул. — Ты понимаешь., что это означает? Понимаешь?

— Это означает, что розы переболели и теперь хорошо себя чувствуют, — ответил Король.

— И больше ничего?

— Ничего.

Королева молча прошла мимо Короля.

Король погладил розы, понюхал их, а потом повернулся и пошел в замок. Эльму показалось, что на глазах у Короля блестели слезы.

Мальчик остался один. Ветер, что жил в кустах, прошелестел ему свою песню:

Принцесса, принцесса из башни унылой,

побег совершила, побег совершила!

Эльм поднял глаза на окно. Оно было закрыто.

Освещенные луной розы вились по башне.

32

Он встретил ее утром.

Солнце уже взошло. Король давно ушел в страну Ни-Ни. Но до того часа, когда Королева начинала свое путешествие по мрачным залам, было еще далеко.

Эльм решил пойти к живой изгороди и посмотреть на каменную стену. Он надеялся найти там какой-нибудь новый знак.

Но он не успел дойти до изгороди, не успел даже выйти на Ландышевую полянку, как кто-то окликнул его:

— Эй, я здесь!

Эльм обернулся. В тени золотисто-медвяного дерева стояла какая-то девушка. Чужой человек в Бескрайнем саду! Эльм испугался. А она вышла из тени и направилась к нему. Вот она ближе, ближе…

Длинные темные волосы волной падали ей на плечи. Губы робко улыбались, глаза нерешительно встретили его взгляд. На девушке было красное платье, но она была босиком. Девушка остановилась перед Эльмом.

Он испуганно покосился на Белый замок. Он знал, что это запрещено. Что в Бескрайнем саду не должно быть посторонних.

— А вот и я! — сказала она и протянула ему руку.

Эльм не знал, что означает протянутая рука, но невольно повторил ее жест. Она схватила его руку и долго держала в своей.

— Я ждала тебя, — сказала она. — Я поняла, что ты хочешь со мной увидеться: ведь мы с тобой обменялись знаками.

— Откуда ты? — спросил он.

— Оттуда.

— Правда?

— Честное слово.

— Но ведь там нет Ничего, там страна Ни-Ни? — удивился он.

— Ничего — это ничего, — сказала она. — Это то, чего не существует.

— Но ведь страна Ни-Ни существует, — горячо возразил Эльм. — У нас здесь — весь мир, а там, за Королевскими воротами — страна Ни-Ни. Это мне сказал Король.

Девушка долго смотрела на него. От ее взгляда ему стало тревожно.

— Почему ты так на меня смотришь? — спросил он наконец.

— Ты никогда не был за оградой?

— За какой оградой?

— Идем!

Они миновали Сосновую рощу, Ландышевую полянку и подошли к живой изгороди. Девушка нырнула в кусты и потянула за собой Эльма. Наконец они остановились у каменной стены.

— Вот она, ограда, — сказала девушка и погладила камни, хорошо знакомые Эльму.

Он и не предполагал, что стену можно назвать оградой.

— Ограду строят, чтобы не допустить кого-то внутрь, или наоборот, не выпустить его наружу, — объяснила она. — В ограде бывают ворота, но не всякому можно войти в них.

Эльм подумал о Королевских воротах, в которые разрешалось проходить только Королю.

— От чего же отгораживает нас эта ограда и что она не пропускает к нам внутрь? — спросил он.

Эльм был в замешательстве: ведь Бескрайний сад не имеет конца, ведь он и есть весь мир.

— Ты никогда не заглядывал за ограду? — спросила она.

Эльм покачал головой.

Девушка показала Эльму на свободный камень.

— Вот единственная лазейка, через которую можно попасть с той стороны в Бескрайний сад, не проходя через ворота, — сказала она.

— Потому что воротами может пользоваться только Король?

— Да, только Король. — Она кивнула, и Эльм удивился, как привычно она говорит о Короле.

— Откуда ты знаешь, что в ограде есть только один свободный камень? — спросил он.

Она засмеялась, и Эльму было приятно слышать ее смех.

— Эта ограда глухая, — сказала девушка. — Я обошла ее кругом. Искала какой-нибудь вход, кроме Королевских ворот. Но другого входа нет. Я приложила много усилий к тому, чтобы раскачать и сдвинуть с места этот камень. Мне очень хотелось проникнуть сюда.

— Зачем? — удивился Эльм. — Ты разве бывала здесь раньше?

— Об этом я расскажу тебе в другой раз.

В другой раз? Значит, она снова придет к нему? Эльм перестал спрашивать.

— Если я выну этот камень, ты сможешь выглянуть наружу, сможешь даже пролезть туда, если захочешь, — сказала она.

Все, о чем он думал в последние дни, вдруг оказалось доступным. Эльм не сводил с камня глаз.

Девушка приняла это за знак согласия, она ухватилась за камень обеими руками и потянула его на себя. Камень легко сдвинулся с места. Сейчас он упадет и откроется отверстие.

Эльм не успел остановить девушку, да и не собирался этого делать.

Камень упал на землю. Девушка повернулась к Эльму.

— Путь свободен! — торжественно объявила она и отошла в сторону, освобождая Эльму дорогу.

Но он не шелохнулся. В отверстие был виден свет. Он был намного ярче того зеленоватого полумрака, что царил здесь, под живой изгородью.

Эльм сделал шаг и остановился. Ему было страшно нагнуться и заглянуть в эту дыру.

— Что я там увижу? — спросил он.

— А как ты думаешь?

— Не знаю. Наверное, там все серое? Я не знаю, как выглядит страна Ни-Ни. Я знаю только наш сад, наши деревья, цветы, пруды…

— Может, то же самое ты увидишь и там. А может, и еще что-нибудь.

— Что же еще можно там увидеть?

— Ну, например, горы, — ответила она. — Горы со снежными вершинами. Водопады, что обрушиваются со скал. Море. Оно тянется насколько хватает глаз и еще дальше. Волны в белых шапках пены бьются о нагретые солнцем берега. По горным склонам лепятся города и деревни, иногда они лежат на равнинах… Ты понимаешь, о чем я говорю?

Эльм покачал головой. В некоторых книгах он видел на картинках и горы и города, но представить их себе не мог.

— Неужели страна Ни-Ни такая большая?

— Большая.

— Больше нашего Бескрайнего сада?

Она взяла его за руку.

— Гораздо больше. И сколько бы ты ни прошел, тебе всегда будет казаться, что осталось идти еще больше. Ей нет конца. Там степи сменяются лесами, леса карабкаются на горы, горы спускаются к морю, волны которого бьются о берега. От берегов опять начинаются луга, а за лугами — опять лес.

На глазах у Эльма выступили слезы, он всхлипнул.

— Значит, наш Бескрайний сад не бесконечен? А что начинается за ним?

— Ничего не начинается. — Она обняла Эльма. — Эта стена отгораживает и сад и замок от всего, что есть снаружи. Ты здесь взаперти.

Эльм долго плакал, и она дала ему выплакаться. Ему хотелось бы представить себе все, о чем она говорила, но это было выше его возможностей — ведь он привык думать, что там, за стеной, все серое.

— За оградой светит то же солнце, что и над замком, — продолжала она. — Там та же луна и те же звезды. И ветру она не преграда. И лето начинается одновременно и здесь и там.

— Значит, там не все серое? — прошептал Эльм.

— Конечно, нет.

А Король говорил, что там все серое! Может, Король и девушка были там в разных местах?

— Получается, что у нас много похожего? — спросил он.

— Да, но не все. У вас с Королем и Королевой есть все, чего бы вы не пожелали. А у других людей этого нет.

А Король говорил, будто там живет лишь горстка серых людей!

— Значит, этих людей много? — удивился Эльм.

— Да, много. — Девушка поежилась, словно от тени у нее за спиной повеяло ночной прохладой.

Она по-прежнему крепко обнимала его, ее сердце билось рядом с его сердцем.

— Там, в стране Ни-Ни живет много-много людей. У тебя есть все, что тебе хочется, а там царят нужда, бедность и война. И мечты там осуществляются очень редко.

— Так не бывает. Это просто злая сказка. Мне говорил Король…

— Я пришла оттуда, Эльм, — сказала девушка. — И когда-нибудь, если захочешь, я расскажу тебе о той жизни. А пока можешь считать, что это сказка.

Он снова заплакал.

— Значит, я живу в неволе?

— Ты в неволе, но твои мечты свободны, — ответила она. — Ты сумел обнаружить ограду, сделавшую тебя узником, и теперь у тебя появилась возможность выйти на свободу.

— Но… мне страшно… — признался он.

Она не настаивала:

— Хорошо, посмотришь в следующий раз. Или когда захочешь. А сейчас мне надо возвращаться.

Она разжала руки и подошла к отверстию.

— Теперь я буду часто приходить к тебе, — пообещала она. — Я рада, что мы наконец встретились.

Девушка пролезла через отверстие наружу.

— Поставь, пожалуйста, камень на место. — Голос ее звучал глухо. Она стояла уже по ту сторону ограды, и в отверстие опять хлынул свет.

Камень оказался не таким тяжелым, как думал Эльм. Наклонившись за ним, мальчик закрыл глаза — он боялся нечаянно заглянуть в отверстие. Но ему пришлось открыть их, потому что поставить камень с закрытыми глазами оказалось невозможно. Так получилось, что Эльм невольно заглянул туда, куда боялся смотреть.

Там в зеленых листьях шелестел ветер. Эльм быстро задвинул камень на место.

Он шел домой через сад. Тут в зеленых листьях тоже шелестел ветер.

33

И опять наступил вечер.

И опять Король, Королева и Эльм сидели в гостиной рядом с Главным холлом. Король был занят своими бумагами. Королева сидела на шелковой софе и вышивала шелком. Эльм на полу листал книгу о звездах.

Неожиданно Король поднял голову и с удивлением принюхался.

— Странно, — пробормотал он себе под нос.

Королева опустила рукоделие на колени.

— Что странно?

— Да так, пустяки, — буркнул Король и снова углубился в бумаги.

Королева долго наблюдала за ним, но потом опять взялась за рукоделие. Почему-то она встревожилась.

Эльм тоже принюхался, однако ничего необычного не заметил. Он не понимал, что могло удивить Короля.

Король продолжал шелестеть бумагами. Королева продолжала обрезать маленькими ножницами концы ниток.

Через некоторое время Эльм опять поднял глаза на Короля. Тот с задумчивым видом смотрел в воздух.

Вдруг он вскочил.

— Что с тобой? — спросила Королева, не скрывая тревоги.

— По-моему… — Король не договорил.

Он подошел к окну и распахнул его. Был теплый, влажный вечер. Ветер наполнил гостиную пряным запахом серебряных лилий, земли и меда. Король закрыл окно.

— Не понимаю, — тихо сказал он.

— Что тебя беспокоит? — спросила Королева.

Король ответил не сразу:

— Я не понимаю, почему здесь пахнет розами.

— Ничего удивительного. Это пахнут вечерние розы. — Королева поискала в корзине для рукоделия моточек шелка. — В такие влажные вечера они пахнут особенно сильно.

— Нет, это другой запах… — задумчиво сказал Король. — Сильнее и слаще…

Он прошелся по гостиной. Королева, делая вид, что ищет нитки, наблюдала за ним.

Эльм снова принюхался. Нет, в гостиной не пахло ничем, кроме меда.

— Наверное, я просто устал. — Король покачал головой и сел на место. — И все-таки непонятно — я так отчетливо слышу этот запах…

Королева скрывала свою тревогу и продолжала вышивать как ни в чем не бывало. Однако через несколько минут она отложила вышивание и вышла из гостиной. Ее долго не было. Вернувшись, она старалась не встречаться глазами ни с Королем, ни с Эльмом.

На другой день незнакомая девушка не пришла, и Эльм был разочарован. Впрочем, она и не обещала ему, что придет именно в этот день. У него не шел из головы вчерашний вечер и запах роз, встревоживший Короля.

Он обогнул замок и направился к Круглой башне. Розы разрослись еще пышнее. Побеги еще выше поднялись по стене, и цветы стали ярче, чем когда бы то ни было.

Вечером они опять сидели в гостиной. Король — со своими бумагами, Королева — с вышиванием, Эльм — на полу с книгой о звездах.

И опять Король поднял голову и принюхался. Королева тут же оторвалась от рукоделия, и Эльм понял, что она наблюдает за Королем. Но она молчала.

— Опять тот же запах, — сказал Король. — И более сильный, чем вчера. Я уверен, что мне это не чудится.

Он вышел из гостиной.

Королева с Эльмом одновременно вскочили и выбежали за ним.

Король стоял на мраморной террасе. Вечер был более теплый и влажный, чем накануне. Тяжелые, темные облака сгрудились над замком и обещали дождь. Первые косые капли уже начали постукивать по листьям. Упали на террасу…

— Я не чувствую никакого запаха, — сказала Королева. — Смотри, какая непогода. Только бы ветер не поломал ветки и не помял цветы!

Неужели она не видит, что ветер только лениво играет с деревьями? — удивился Эльм.

— Ты права. Смотри, какой ливень! Мы здесь вымокнем. К тому же здесь я не слышу этого запаха.

Неужели он не чувствует, как нежно гладят лицо редкие капли? — удивился мальчик.

Король с Королевой вернулись в замок, и Эльм пошел за ними. Даже в углах Главного холла не слышалось обычного воя ветра, он лишь тихонько бормотал в щелях и печных трубах.

— Ты только послушай, как воет ветер! — Королева вздрогнула.

— Это уже похоже на бурю, — сказал Король.

Неужели они не слышат, что ветер лишь ласково шепчется в Главном холле? — удивился Эльм.

Король огляделся.

— Здесь запах слышен сильнее, чем в саду, — сказал он. — Мне казалось, что он доносится из сада, но я ошибался.

— А может, все-таки его сюда принес ветер? — осторожно предположила Королева.

Холл уходил в темную высь, потолка не было видно. Вечерние тени скрывали стены.

Эльм не знал, какой высоты холл. Может, такой же, как весь замок? Закинув голову он смотрел вверх, будто в темное ночное небо. Вот сейчас на нем зажгутся и замерцают звезды.

Нет, звезд он не увидел, но оттуда, с высоты, что-то медленно падало вниз.

Король с Королевой тоже подняли головы.

Красная звездочка медленно приближалась.

Все трое, как завороженные, молча следили за красными искрами, которые гасли не долетая до пола.

Что-то, задев Короля, упало на пол. Король нагнулся и поднял бутон розы. От него исходил одуряющий аромат.

«Запах был бы еще сильнее, если бы распустился», — подумал Эльм.

— Именно этот запах я и слышал, — сказал Король.

Но ведь розы не растут в замке? Откуда здесь мог взяться этот бутон?

Королева прикрыла рот рукой и не сводила с бутона испуганных глаз.

Эльм знал: такие розы росли только у Круглой башни.

Король смял бутон, и лепестки осыпались на пол.

— Как он сюда попал?

— Не знаю, — прошептала Королева. — Право, не знаю.

Король долго смотрел на нее. Она отвела взгляд. Он ничего не сказал и вернулся к своим бумагам. Королева постояла в холле и вернулась к своему рукоделию.

Эльм остался один. Он глядел на осыпавшиеся лепестки и ему было ясно, что Королева знает, откуда в замке появился бутон. Его охватило тревожное предчувствие — скоро здесь произойдут роковые события.

34

Утром Эльму пришлось выбирать между Королевой и незнакомой девушкой. Ему хотелось раскрыть тайну, которую знала Королева, и он боялся пропустить встречу с незнакомкой.

Он проснулся раньше обычного и успел составить план действий, пока Король шел по аллее к Королевским воротам.

Сначала он побежит к стене. Если там будет знак, он останется ждать девушку. Если же знака не будет, вернется в замок, чтобы следить за Королевой.

Эльм быстро оделся и побежал к стене за живой изгородью.

Знака не было. Никто сюда не приходил.

Эльм разочарованно вздохнул. Может, все-таки остаться и подождать? Может, она все-таки придет?

Но тогда он не узнает, что делает Королева после вчерашнего вечера. Эльм повернул к замку. Один раз ему послышалось, будто его окликнули, но ни у стены, ни у золотисто-медвяного дерева никого не было.

Королева была уже на ногах. Эльм удивился — так рано она никогда не вставала.

Она не спросила, что делал Эльм в саду в такую рань. Она его вообще не заметила.

По обыкновению она неслышно скользила по залам. Эльм осторожно крался за ней. Но опасения его были напрасны — Королева даже не смотрела по сторонам…

Так они миновали Сумрачный зал и вошли в Золотой. Королева остановилась в середине зала. Эльм спрятался в тени.

Постояв в раздумье, Королева направилась к Эльму. Он решил, что она его обнаружила, но она скользнула мимо, коснувшись юбкой его башмаков, и растаяла в темноте. Все стихло.

Эльм знал, что в том углу, где скрылась Королева, нет ни одного золотого предмета из тех, что хранились в этом зале, и потому не мог взять в толк, почему она так долго не возвращается. Минута бежала за минутой, и наконец Эльм понял, что Королевы уже давно нет в зале.

Из угла на Эльма потянуло прохладой, и он подошел поближе. Там, в глухой стене его руки нащупали отверстие, а ведь Эльм знал, что никакой двери здесь прежде не было.

Когда-то давно он видел, как Королева заставила стену раскрыться. Когда-то давно он и сам сумел проложить себе путь через стену и таким образом попал в детскую комнату, что находилась над его спальней. Может, и это отверстие дело рук Королевы?

Эльм быстро шмыгнул в него. Там внутри было не так темно, как в Золотом зале. Сверху сочился слабый свет.

Нога Эльма споткнулась о ступеньку лестницы. Он начал подниматься. Каменные ступени глухо молчали под его ногами. Свет стал ярче и розовее.

Эльм вышел на небольшую площадку, которая, свернув в сторону, подвела его к новому отверстию. Эльм заглянул в него и увидел комнату, залитую розовым сиянием.

Он подкрался поближе. Там, спиной к нему, стояла Королева. Комната была круглая, и Эльм сразу узнал ее.

Королева распахнула окно, и комната наполнилась ароматом роз. Эльм понял, что они находятся в Круглой башне.

Стены комнаты были расписаны алыми розами и зелеными стеблями. Королева водила по стене обеими руками.

Эльм услышал знакомую мелодию. Когда-то он слышал ее, наверное, очень-очень давно. Ему стало грустно.

И вдруг он все вспомнил! Мелодия вызвала в его памяти образ солнечной комнаты и поющей женщины.

Королева ходила по комнате в Круглой башне и пела. Ее руки касались нарисованных на стенах стеблей, обводили контуры листьев, нежно скользили по цветам и бутонам.

Неожиданно на стене распустилась живая роза. Несколько листьев, отделившись от стены, протянулись в комнату. С потолка свесился вьющийся стебелек.

Постепенно стебли заполнили комнату и закрыли отверстие, в котором стоял Эльм.

Он, словно зачарованный, смотрел, как розы, ожившие от ласки и песни Королевы, преобразили все вокруг.

Да и Королеву тоже было не узнать. Она улыбалась. Один из бутонов запутался у нее в волосах и затянутые в узел волосы рассыпались по плечам.

Королева улыбалась розам. Она освободила пленный бутон, но волосы собирать не стала. Потом она подошла к кровати, на которую было наброшено покрывало с узором из роз, разгладила простыни, взбила подушки. И все время пела одну и ту же песню. К сожалению, Эльм хоть и знал мелодию, но забыл слова и не мог подпевать Королеве.

… мир ведь так велик,

больше, чем ты можешь охватить мечтой.

Так мечтай, что ты за стену проник,

сердце в сказку жизни рвется хоть на миг.

Раньше Эльм не понимал смысла этих слов, но теперь стал про себя повторять их.

Давно-давно он слышал эту песню в солнечной комнате. Но, может, то был только сон? Шелковые занавески колыхались от легкого ветра, приносившего в комнату запах земляники и нагретой солнцем земли. В саду звучали смех и веселые голоса.

Он сидел на коленях у какой-то женщины. Кто-то позвал ее в окно, и она весело откликнулась:

— Да! Да! Сейчас иду!

Но не двинулась с места.

Он сидел на коленях у женщины в светлом платье. Она прижимала его к груди. От нее сладко пахло земляникой и нагретой солнцем землей. Он услышал, как бьется ее сердце, и спрятал лицо в складках ее платья.

Она пела ту же песню, что и Королева, — ту же мелодию, те же слова — и даже была чем-то похожа на ту Королеву, что ходила сейчас по этой розовой комнате.

Розовая комната преобразилась в солнечную. Вот сейчас солнце хлынет в окно и зальет ее золотом. И Королева превратится в женщину в светлом платье, от которой так сладко пахло земляникой.

Вот сейчас она обернется к Эльму, улыбнется ему и скажет:

— Иди ко мне, Эльм! Наконец-то мы вернулись с тобой в нашу комнату!

Несколько роз сорвались со стеблей и упали на плечи Королеве. Эльм любовался ею и солнечной комнатой, что так явственно всплыла в его памяти, пока слезы не застлали ему глаза.

Он сидел на коленях у Королевы. Она склонилась над ним, и лицо у нее было ласковое, словно солнечный дождь.

Эльм отдался во власть этого видения. Он медленно опустился на пол, не видя ничего, кроме солнечной комнаты. Как он мечтал вернуться в нее!..

Он сидел на полу в Круглой башне и горько плакал. Королева была так близко и вместе с тем так далеко!

Эльм рыдал. Он закрыл глаза руками, чтобы не пускать в свои видения ни Королеву, ни розы.

Песня умолкла. Эльм поднял голову. Королева стояла у окна и к чему-то прислушивалась. Она смотрела в открытое окно.

Может, она пела слишком громко? Может, он плакал слишком громко?

Эльм укусил себя за палец, чтобы унять слезы. А вдруг Королева увидит его, склонится над ним?..

Солнечный дождь. Летний луг…

Королева высунулась в окно, выглянула в сад и громко крикнула:

— Лелия, это ты поешь? Люсэ, это ты плачешь?

Ей никто не ответил, и она перестала звать.

Она отвернулась от окна, глаза у нее горели, щеки были белее мрамора. Теперь розы отшатнулись от Королевы. Она перестала петь и быстро заколола волосы в узел.

Эльм вскочил и сбежал вниз.

Лелия… Люсэ… Но не Эльм!

Ему стало холодно. Он чувствовал себя одновременно и взрослым и ребенком. Солнечная комната все дальше и дальше отодвигалась от него. Смех замер вдали. Веселые голоса оказались эхом далекого сна. Свет померк. Эльм снова был в Золотом зале.

Вскоре туда спустилась и Королева. И опять она прошла рядом с Эльмом, едва не задев его.

Эльм ощупал стену. Отверстие исчезло.

Лелия и Люсэ.

Королева звала Лелию и Люсэ, но Эльм их не знал. Его она не звала.

Он тихонько вышел из Золотого зала. Ему не хотелось сейчас встречаться с Королевой.

Остаток дня он провел у прудов под плакучими ивами.

Лелия… Люсэ… Но не Эльм!

35

В сумерках Эльм сидел опять на мраморной террасе и ждал, когда появятся луна и Король.

Как всегда первой взошла луна. Как всегда Король появился намного позже. Так было всегда, так было и на этот раз.

Королева вышла на террасу и остановилась за спиной у Эльма.

Луна висела над Тополевой рощей. Заскрипели Королевские ворота. Король возвращался в Белый замок.

После обеда они по обыкновению сидели в гостиной. Король — со своими бумагами, Королева — с рукоделием, Эльм — с книгой о звездах.

Неожиданно Король вскочил — его стул опрокинулся, и бумаги рассыпались по полу.

Королева опустила рукоделие. Эльм от испуга задел ногой лампу, она упала и погасла.

— Что, в конце концов, творится у нас в замке? — закричал Король. — Здесь опять пахнет розами! И мне это не кажется!

— Не знаю, — прошептала Королева.

— Я сразу понял, что вчерашний бутон сорван с кустов, что растут у Круглой башни. Но как он попал в замок? И почему в замке так сильно пахнет этими розами?

Королева пожала плечами.

— По-моему, я догадался, в чем дело! — крикнул Король и выбежал из гостиной в холл. Он с силой распахнул тяжелую входную дверь, и тут же его шаги застучали по мраморным ступеням.

Королева словно очнулась.

— Нет! Нет! — в отчаянии крикнула она и бросилась за Королем. — Что будет, если он увидит окно!

Они с Эльмом тоже выбежали из замка.

Король стоял у Круглой башни и внимательно разглядывал розы. Он был такой же огромный и черный, как его тень.

Королева остановилась поодаль. Эльм тоже. Он смотрел на розы и не мог понять, что в них так напугало Короля и Королеву.

Круглая башня была залита лунным светом. Эльм мог бы легко пересчитать все розы. Их было так много, что вся стена мерцала горячим красным огнем, листья казались черными.

Это было невероятно: кусты обвили уже всю башню до самого шпиля!

И в этом пурпурно-зеленом покрове, окутавшем башню, темнело одно отверстие, которое означало, что окно в башне открыто.

Король обернулся к Королеве. В его морщинах собралась вся темнота вечера. Глаза чернели, как две пещеры, от Короля веяло холодом, который мог заморозить кого угодно даже в этот теплый летний вечер.

— Окно открыто! — В голосе Короля зарокотали мелкие камешки. — Окно открыто! Не само же оно открылось! Это твоих рук дело! А ведь мы с тобой договорились забыть обо всем. Забыть! Ты что, надеешься вернуть ее своим колдовством? Чего ты добиваешься, действуя у меня за спиной? Зачем бередишь старую рану?

Королева гордо выпрямилась:

— Я запрещаю тебе говорить об этом в присутствии Эльма!

Ее голос словно разрубил крик Короля, и он замолчал.

Пораженный, он не сводил с нее глаз. На этот раз она спокойно встретила его взгляд и даже шагнула ему навстречу.

— Да, окно открыла я, — сказала она. — Ты видишь, как разрослись розы? Они уже заполнили всю ее комнату. И не в твоей власти изгнать их оттуда или заставить комнату исчезнуть.

— Этого ты знать не можешь!

— Однажды ты запер дверь, что вела в Круглую башню, и мой тайный ход в нее. Однако я поднимаюсь туда, когда захочу. Мои мысли не слабее твоих. Мои мечты живые, не то, что твои. Твоей воли не хватило, чтобы сделать ее комнату недоступной для меня. Я открываю ее своей тоской!

— Где расположен твой тайный ход?

Королева не ответила.

— Где он? — снова спросил Король ледяным голосом.

— Ты не умеешь читать мои мысли, — сказала Королева. — Я достаточно сильна, чтобы помешать тебе.

Король шагнул к ней и схватил ее за запястья.

— Не смей! Сейчас же отпусти мои руки!

— Может, я и не могу читать твои мысли, но я все-таки сильнее тебя, — сказал Король.

— Отпусти меня, слышишь!

— Не отпущу, если ты сейчас же не закроешь там окно. Можешь не показывать мне свой ход, я и без тебя найду его.

Королева покачала головой. Он сильнее сжал ей запястья. Она закрыла глаза, чтобы не показать, как ей больно.

— Ступай и закрой окно! — приказал Король.

Королева кивнула. Король разжал руки. Она повернулась и, не глядя, прошла мимо Эльма.

Король с Эльмом не спускали глаз с башни. Они ждали долго. Наконец в окне мелькнула Королева, и окно закрылось.

Король посмотрел на мальчика, но промолчал. Да и что он мог ему сказать? На этот раз Король вряд ли убедил бы Эльма, что ему все приснилось.

Когда они вернулись в замок, Королева уже спала.

Ночью Эльм проснулся от шагов Короля. Он встал и тихонько пошел за Королем по коридору. Король осматривал зал за залом, но тайного хода Королевы так и не нашел.

Королева сумела сделать его невидимым.

36

«Если она не придет сегодня, она не придет уже никогда», — думал Эльм. После их встречи прошло три дня.

Он медленно брел к золотисто-медвяному дереву.

— Если она не придет и сегодня, значит, ее не существует. Значит, мне все приснилось, — негромко сказал он.

Ему стало так неприятно от этой мысли, что он остановился.

— Конечно, это был только сон, — услышал он шепот Короля. — Только сон.

«Нет», — упрямо подумал Эльм.

— Нет! — сказал он. — Я знаю, она приходила сюда. И я хочу, чтобы она пришла снова.

Еще издали он увидел, что под деревом никого нет. Его охватило отчаяние, и ему захотелось вернуться в замок. В это время она появилась из-за живой изгороди.

— Ты думал, что я больше не приду?

Эльм кивнул.

— Мне пришлось задержаться дольше, чем я думала, но ведь я обещала вернуться.

— Я иногда не понимаю, что мне приснилось, а что было наяву.

— Пожалуй, между этим нет большой разницы, — сказала она.

— Король говорит, что есть.

— А я говорю — нет!

Они посмотрели друг на друга и вдруг она рассмеялась. Эльм тоже засмеялся.

— Я что-то принесла тебе. Идем покажу.

Они пошли к вечерним розам, которые днем всегда спали. Как и в первый раз, она увела его за кусты, чтобы их не увидели из замка.

— Смотри! — Она развязала узелок, который держала в руке. — Что это?

— Цветок? — Эльм не понимал, куда она клонит.

— Какой он? На что похож?

— Он желтый и похож на растрепанную голову.

— А как он называется?

— Не знаю.

— Ты знаешь все цветы, что растут в Бескрайнем саду. А такой ты здесь видел?

— Нет.

— Значит, в Бескрайнем саду растут не все цветы? Ведь этот я принесла из страны Ни-Ни.

Эльм кивнул.

— Этот цветок называется одуванчик, и растет он там, за стеной.

Эльм осторожно взял цветок в руку.

— Видишь, там растет то, что не растет здесь. И там далеко не все серое.

Как жаль, что Король забыл об одуванчиках и они не растут в Бескрайнем саду, подумал Эльм.

Потом она еще что-то достала из своего узелка.

Эльм увидел перышко, правда, оно было не золотое, а серое.

— Перышко, — сказал он.

— Правильно, — кивнула она. — И оно серое, такое, каким, по твоим понятиям, в стране Ни-Ни должно быть все.

Эльм вспомнил золотую птичку. И свой сон о голубых птицах, летавших по саду.

— В Бескрайнем саду нет птиц, — сказала она.

— Но у нас была золотая птичка. И еще я видел во сне голубых птиц, — сказал Эльм.

— Ты уверен, что это было во сне?

— Я так думал.

— А ты знаешь, почему в саду нет птиц?

Эльм покачал головой, но она как будто уже забыла про свой вопрос и достала из узелка третий предмет.

— Это камень, — сказал Эльм.

— Правильно. А что в нем особенного?

Эльм взял камень, повертел в руках — обыкновенный серый камень с острыми краями.

— У нас тоже есть такие камни, сказал он.

— Совершенно такие?

Эльм пожал плечами.

— Посмотри повнимательней.

Эльм снова повертел камень. С одной стороны на нем было бурое пятно.

— Знаешь, что это за пятно?

— Нет.

— Это кровь. Ты говорил, что в стране Ни-Ни все люди серые, но, как видишь, кровь у них красная.

Она придвинулась к нему поближе и стала рассказывать:

— Жил там в бедном доме один молодой юноша. По дому гулял сквозняк, а не было ни хлеба, ни теплой одежды. И на работу его не брали нигде, потому что он не владел никаким ремеслом.

Однажды правители той страны решили послать парня на войну — пусть защищает свое отечество. Но парень не захотел защищать отечество, в котором он мерз, голодал и не мог найти работу.

— Ты просто лодырь, — сказали ему. — В нашей прекрасной стране никто не мерзнет, не голодает и у всех есть работа.

— Вы лжете, — сказал парень. — И пусть моя жизнь убога, но теперь вы и ее хотите отнять у меня.

Он ушел, а правители возмутились и решили покарать юношу.

Юноша же собрал своих соседей, которым жилось так же плохо, как ему, и они решили во всеуслышание заявить о своей нужде. И они пошли к правителям с плакатами, на которых было написано, что они мерзнут, голодают и хотят получить работу. А впереди всех шел тот самый юноша.

Правители вышли им навстречу и завязался бой. Но бедняки были безоружны, у них были только плакаты, а у правителей — ружья и штыки.

Юношу, что шел впереди, убили. Он умер. Это его кровь запеклась тут на камне.

Камень в руке у Эльма стал как будто тяжелее.

— Это все было наяву? — спросил он.

— Да. Как видишь, камень убил мечты. Я принесла все это тебе, чтобы ты убедился: в стране Ни-Ни и в Бескрайнем саду много похожего, но не все.

— Можно, я возьму это себе? — спросил Эльм.

— Конечно.

— Подожди меня здесь, я сейчас вернусь, — сказал Эльм и побежал в замок. Он принес зеленый ларец. Королева даже не заметила, как он прибегал в замок.

— Ты видишь этот ларец? — осторожно спросил он девушку.

— Вижу, обыкновенный зеленый ларец, а что?

Эльм вздохнул с облегчением: он опасался, что и она, как и Король с Королевой, не увидит этого ларца.

Он сел с ней рядом и открыл ларец. Ей Эльм мог показать все свои сокровища. Она склонилась над ларцом. Осторожно погладила золотое перышко, улыбнулась при виде клубка. И вдруг встрепенулась:

— Туфелька! Не может быть! — воскликнула она. — Где ты нашел ее?

— На Ландышевой полянке. — ответил Эльм. — Там, где танцевали плясуны, пока не исчез туман.

Она взяла туфельку, посмотрела через нее на свет и быстро надела на ногу. Туфелька пришлась ей впору.

Она засмеялась над удивлением Эльма.

— Надеюсь, когда-нибудь ты снова увидишь плясунов, — сказала она и положила туфельку обратно в ларец.

— Но ведь они исчезли, — грустно сказал Эльм.

— Или перебрались в другое место, кто знает.

— Нет, в Бескрайнем саду их больше нет. — Эльм показал головой.

— Наверное, они ушли в страну Ни-Ни?

Эльм испуганно поглядел на нее.

— Может, тебе придется пойти туда, чтобы найти их.

— Туда идти я боюсь, — признался Эльм.

Она промолчала, ее занимали уже другие мысли.

— Если ты нашел здесь столько сокровищ, ты и там найдешь что-нибудь интересное.

Она взяла флейту.

— Только не играй на ней! — предупредил ее Эльм.

Но она уже поднесла флейту к губам. Эльм приготовился зажать уши руками, но не услышал ни звука, хлопанья крыльев тоже не было слышно.

Она положила флейту обратно в ларец.

— Красивый звук, — похвалила она флейту.

— Так ты играла на ней?

— А ты разве не слышал?

— Нет.

— К этой флейте надо привыкнуть.

— А может, ты и еще что-нибудь слышала? — осторожно спросил Эльм.

— Да, у меня в ушах как будто хлопали крылья птиц, — ответила она.

Эльм спрятал в ларец камень, перышко и одуванчик.

— Береги свои сокровища, сказала она. — Они тебе пригодятся, если ты отправишься в страну Ни-Ни.

— Я туда не пойду, — сказал он.

— Все равно, береги их.

37

— Ну, а теперь я хочу подняться в Круглую башню! — сказала она.

Эльм испуганно поглядел на нее:

— Но они увидят тебя! К тому же теперь там нет ни лестницы, ни коридора, ни двери. В башню теперь не попасть.

— Если из нее можно было выйти, значит, в нее можно и войти!

Она уже шла к замку через Тополевую рощу, и Эльм не успел спросить, что она этим хотела сказать. Он пустился бегом и догнал ее.

— Не ходи, если боишься, — бросила она через плечо, когда они выходили из рощи.

Но Эльм не мог отпустить ее одну. Темные окна замка уже следили за ними.

— Если хочешь, можешь подождать меня здесь, — снова предложила она.

Но он и слышать не хотел об этом.

Теперь их было хорошо видно из замка. Темные окна строго смотрели на них. Но их никто не окликнул, не остановил и никем не замеченные, они подошли к розовым кустам у Круглой башни.

— Значит, идем вместе, решено?

— Да.

Эльм поднял глаза на окно. Оно было открыто. Королева опять открыла его. Вьющиеся розы разрослись еще больше. Побеги стали сильнее, налились, и мальчик впервые обратил внимание на то, что листья у этих роз имеют форму сердца.

— Как же мы туда попадем? — прошептал он.

— Очень просто, по веткам, — ответила она. — Если розы смогли подняться по стене так высоко, значит, сможем и мы.

Она ухватилась за ветку и поставила ногу между листьями. Эльм не сразу отважился последовать ее примеру. Он всегда думал, что розовые кусты слабые и ломкие, но ветки пружинили у него под ногами и не ломались, побеги гнулись, но не отрывались.

Эльм больше не думал, куда поставить ногу или за что ухватиться. Нужная ветка всегда оказывалась у него под ногой, нужные побеги сами тянулись к его рукам.

Девушка подождала его, и дальше они поднимались уже рядом. Теперь Эльм ничего не боялся. Он был уверен, что розы не дадут им упасть, а если они все-таки упадут, ветки подхватят их.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Лелия, — ответила она. — Странно, что ты не спросил об этом раньше.

Лелия. Эльм замер. Так значит, это ее звала тогда Королева?

— Где же ты? — Лелия оглянулась, и Эльм поспешил догнать ее.

Они были уже у окна. Она перекинула ноги через подоконник и спрыгнула на пол. Эльм тоже спрыгнул в комнату.

Теперь розы опять были только рисунком на обоях. Ни один даже самый крохотный бутончик не свисал больше со стены.

— Здесь ничего не изменилось, — сказала Лелия. Она вдруг нагнулась к странному колесу, что лежало на полу.

— Что это? — спросил Эльм.

— Прялка.

— Для чего она?

— Чтобы прясть шерсть.

Эльм вдруг услышал песню из далекого прошлого:

Пряди, моя прялка,

крутись веретенце,

тянись, моя нить,

и вершись, мой урок…

Эти слова Эльм произнес вслух. Лелия пристально наблюдала за ним.

— Эй! Кто там поет в башне, отзовись! — сказала она. Когда-то, давно, точно так же спросил и Эльм.

Лелия поставила прялку, села на скамью, которой он сперва не заметил, и колесо закрутилось. Эльм узнал этот звук.

— Но где же мое веретено? — спросила Лелия.

Эльм нашел его под кроватью.

— Ты могла бы проспать сто лет, — сказал он, отдавая ей веретено.

— А я не хотела спать сто лет…

— Теперь я тебя узнал. Я видел тебя два раза.

— Не два, а три, — поправила она.

— Три?

— Да. Но первый раз ты помнить не можешь. Ты был тогда еще очень маленький. В солнечной комнате…

Эльма охватило волнение. Он сел рядом с Лелией.

— Ты знаешь эту комнату? — спросил он. — Помнишь, там пахло земляникой и нагретой солнцем землей? Помнишь белые занавески, которые шевелились от ветра? И голоса в саду? Ты знаешь, кто там играл и о чем они говорили?

Лелия сжалась и сделалась совсем маленькой.

— Знаю, но лучше не думать об этом. — Она встала.

— А песню помнишь? Помнишь, как там было хорошо?

Ему хотелось, чтобы Лелия рассказала ему о прошлом, но она стояла к нему спиной и водила по стене руками.

— Кто ты?

— Лелия. Я ведь уже сказала.

Под ее руками бутоны оживали, выступали из стен и раскрывались. Несколько стеблей свесились с потолка, на них появились листья, они тихонько покачивались от ветра, которого Эльм не чувствовал.

Постепенно круглая комната заполнилась розами. Они обвили ножки стола и подсвечники, что стояли на нем. Бутоны закрыли кровать, листья затянули стены, словно зеленая кисея.

— Как это у тебя получилось? — прошептал он.

— Они сами выросли. Я тут ни при чем.

Эльм осторожно просунул руки сквозь листья, но стены под ними не было.

— Королева тоже так делала, — сказал он.

— Правда? — Лелия быстро обернулась к нему.

Он кивнул.

— Это она открыла здесь окно.

— Она?

— Да, я сам видел.

— Неужели это Королева открыла мое окно?..

— Да, и она пела ту же песню, которую пела мне в солнечной комнате.

— И у нее тоже росли розы? — с удивлением спросила Лелия.

— Да. И еще она звала тебя, — тихо сказал Эльм.

Лелия сделалась серьезной.

— Королева высунулась из окна и кричала: Лелия! Лелия!

Роз в комнате было уже столько, что они почти не пропускали внутрь солнечный свет.

— Да, она высунулась из окна и звала тебя… И Люсэ.

— Ты его помнишь?

— Нет. Кто он?

— Лелия, Люсэ и Эльм, — сказала она.

Эльм заплакал.

— Нет, Королева звала только тебя и Люсэ. — Он всхлипнул. — Меня она забыла.

— И все равно нас трое — Лелия, Люсэ и Эльм. — Лелия вытерла ему слезы.

— Я рад, что ты пришла.

— Я тоже рада, что вернулась, — сказала она. — Тогда я убежала, теперь вернулась. Но уходить и приходить я буду, когда мне хочется.

— А твоя стеклянная туфелька?

— Мне она больше не нужна. Когда-то я думала, что нельзя жить без стеклянных туфелек, но потом поняла, что они только жмут ноги.

— Лелия, — шепотом произнес он.

— Неужели Королева звала меня? И открыла мое окно? Значит, она верила, что я вернусь!

Теперь заплакала Лелия. Эльм обнял ее и не отпустил до тех пор, пока она не перестала плакать.

38

В ту ночь Эльму снились тревожные сны. Снились розы, заполнившие Бескрайний сад. И все время его кто-то звал.

— Люсэ! — Эльма разбудил собственный крик, спросонья он ничего не мог понять.

В замке слышался шорох, шелест, вздохи, поскрипывание, они то затихали, то усиливались, совсем как порывы осеннего ветра.

Эльм плотнее закутался в одеяло, и странные сны снова завладели им. Кто-то нежно погладил его по щеке. Эта ласка напомнила ему то дуновение, которое вывело его на верный путь, когда он однажды заблудился в Белом замке. Он тут же проснулся.

— Это ты, Люсэ? — Эльм сел в кровати.

Синеватая тень скользнула к двери. Эльм встал и пошел за тенью. Они долго шли по петляющим коридорам и поднимались по винтовым лестницам.

Неожиданно на Эльма подул свежий ветер, как будто он стоял под открытым небом. Он поднял руку, пытаясь дотянуться до потолка, но потолка не было. Он хотел потрогать стены, но стен тоже не было.

Тогда он стал ощупывать ступеньку за ступенькой. Лестница обрывалась у него над головой. Ступеньки крошились под руками.

Эльм находился в западном крыле замка, сюда он попал впервые. Непонятный шорох перерос в грохот, который постепенно замер вдали.

Рядом с ним стояла синеватая тень.

— Я тебя вижу. — Эльм не осмелился произнести имя Люсэ. — Что ты хотел показать мне?

Не ответив, тень пошла обратно. За одним из поворотов Эльм неожиданно столкнулся с Королевой. Оба остановились. Она вздрогнула и устремила взгляд куда-то мимо Эльма. Тень рядом с ним побледнела и растаяла. Только тогда Королева заметила Эльма.

Не сказав ни слова, она взяла его за руку и отвела обратно в комнату. Потом она принесла ему серебряный бокал с каким-то питьем и велела выпить. Эльм заснул и проснулся, когда солнце было уже в зените. Король давно ушел в страну Ни-Ни, а Королева, как всегда, бродила по замку. Теперь все случившееся казалось Эльму просто сном.

Королева внимательно поглядывала на него, но он не задавал ей вопросов, и она тоже молчала.

Эльм пошел в сад искать Лелию. Она сидела под золотисто-медвяным деревом.

Он рассказал ей свой сон.

— А ты уверен, что это был сон? — спросила она.

Он задумался — нет, он уже не был в этом уверен.

— Давай с тобой погуляем и ты покажешь мне сад, — предложила Лелия.

— Но ведь ты знаешь его лучше, чем я, — ответил Эльм.

— Мне хочется увидеть его твоими глазами.

Они обошли в Бескрайнем саду все перелески и рощи, все лужайки и поляны, перед Корявым лесом Эльм в нерешительности остановился — туда ему идти не хотелось. Лелия заметила его растерянность и тоже остановилась.

— Ну вот и все, — сказал Эльм, содрогнувшись при мысли о Черном Лешем и покойнике, которого он видел в колодце.

— Ты видишь в саду только то, что хочешь, — сказала Лелия.

— Почему? Я вижу то, что у меня перед глазами, — возразил Эльм.

— Допустим. Тогда скажи, сколько этажей в нашем замке?

Эльм начал перечислять залы, холлы, коридоры и комнаты. Он насчитал четыре этажа, но ведь выше были еще и запертые комнаты!

— Помнишь звуки, которые ты слышал сегодня ночью? — спросила Лелия. — И те, которые напугали тебя, когда мы встретились первый раз?

Конечно, Эльм их помнил.

— Идем! — Лелия взяла его за руку и привела туда, откуда замок был виден как на ладони. — Сосчитай, сколько в нем этажей!

Эльм насчитал пять этажей, но над ними оставалось еще вдвое больше.

— Почему так получается? Я не понимаю, — прошептал он.

— Просто замок намного больше, чем тебе кажется, — ответила Лелия.

— Но ведь мы никогда там не бываем!

— А может, ты был там сегодня ночью? Или в ту ночь, когда мы с тобой встретились? Может, оттуда и доносятся все эти звуки?

— Что же происходит в нашем замке? — спросил Эльм. Лелия только пожала плечами.

Почти каждый день они встречались у вечерних роз. И каждый вечер Королева выходила на мраморную террасу и звала Эльма домой. Тогда Лелия уходила. Королева никогда не спрашивала у Эльма, где он был и что делал. Она как будто не замечала, что его целый день не было в замке или поблизости от него. Но лишь начинали сгущаться сумерки, вот-вот должна была взойти луна и вернуться Король, она вспоминала об Эльме.

Однажды вечером, подбегая к мраморной террасе, Эльм издали почувствовал на себе внимательный взгляд Королевы. Он сразу подумал, что она проведала о его встречах с Лелией.

— Как ты изменился за это лето! — с удивлением заметила Королева. — Разве у тебя и раньше были веснушки?

Она подошла к нему совсем близко.

— Как странно! — пробормотала она.

Весь тот вечер Эльм не отходил от Королевы. Если она покидала гостиную, он выходил вместе с ней. Если она садилась с рукоделием, на шелковую софу, он располагался на полу у ее ног. Но Королева этого не замечала.

39

Каждое утро окно в башне было открыто. Каждый вечер перед возвращением Короля оно закрывалось.

Королева больше не бродила днем по Белому замку. В залах было тихо, в холлах царил покой. Эльм и не подозревал, что в замке может быть так тихо. Все дни Королева проводила в Круглой комнате.

Однажды Эльм незаметно подкрался к башне снаружи. Розы уже обвили все стены и шпиль. Только самый кончик шпиля еще золотился на солнце.

Эльму захотелось увидеть Королеву, и он решил подняться в Круглую башню. Он все равно поднимется туда, даже если Королева опять будет звать только Лелию и Люсэ!

Он пошел в Золотой зал и обшарил там все стены, но не нашел ни одного отверстия. Видимо, Королева закрыла за собой путь, чтобы никто ее не тревожил.

Эльму стало грустно.

Ночью его разбудили быстрые шаги по коридору. Первым шел Король, за ним — Королева. Его шаги стучали сердито, платье Королевы шуршало испуганно.

Утром Королева долго сидела за завтраком. Против обыкновения она не ушла в Круглую башню.

И тогда Эльм составил план действий.

Он вышел в холл и громко хлопнул входной дверью, как будто ушел из замка, а сам на цыпочках побежал в Золотой зал, туда, где раньше в стене было отверстие.

Он встал в углу спиной к залу. Золото сердито поблескивало на своих полках. Вокруг сокровищ сгрудились тени, словно охраняя их от посторонних.

Эльм закрыл глаза и представил себе отверстие в стене.

«Лелия, — мысленно молил он, — Лелия, помоги мне попасть в твою комнату. Я должен найти туда дорогу, ведь обычного пути туда уже нет. Я всегда думаю о тебе. Ты нужна мне… Я люблю тебя… Лелия… Я хочу быть вместе с тобой… Я рад, что ты у меня есть».

В стене что-то свистнуло, скрипнуло. Он положил руки на стену, и она открылась, образовав щель, ведущую в Круглую башню.

Едва Эльм вошел в эту щель, как его опьянил дивный аромат. Он закрыл глаза, перед ним проносились картины то летнего дождя, то осенней земли. Сильное и сладкое благоухание качало его на своих волнах.

Иногда горьковатый запах осени становился сильнее и тогда Эльму делалось грустно. Потом нежный летний запах побеждал осень, и Эльм опять веселел.

Наконец он открыл глаза и увидел над собой красноватое сияние. В его памяти всплыли цветные фонари, что когда-то, очень давно, горели на аллеях сада.

Эльм начал подниматься по винтовой лестнице. Было темно, и он крепко держался за перила.

Неожиданно по его руке скользнуло что-то теплое и мягкое. Он вздрогнул и отдернул руку. Потом остановился и затаил дыхание — что-то с шорохом ползло вокруг него.

Эльм испуганно вглядывался в темноту.

Красноватое сияние усилилось. Эльм смотрел как завороженный — над ним провисла крыша из роз. Они чуть покачивались и пылали, точно огненные звезды.

Эльм снова взялся за перила, по которым вниз, к Золотому залу, скользили гибкие стебли. Он не мог двинуться с места: у него над головой шелестела живая крыша, бутоны и листья свисали до самых ступеней.

Сам того не заметив, Эльм снова стал подниматься. Вскоре лестницу преградила густая завеса из листьев. Но это не остановило Эльма. Гибкие стебли обвивались вокруг щиколоток, листья гладили его по рукам. Он ступал осторожно, стараясь не повредить листья и не сломать стебли. Но они сами как будто давали ему дорогу.

Чем выше, тем гуще и пышней становились розы. Мальчик уже не различал ступеней. Перила исчезли под зеленью, стены были скрыты пылающим покровом. Эльм поднимался по колодцу из роз.

Цветы, листья и стебли обнимали его все плотней, но шипов он не чувствовал. Почему-то раньше ему не приходило в голову, что на этих розах нет шипов.

Лестница исчезла, Эльм поднимался по веткам и стеблям. Может, где-то под ним и были ступени, а может, он висел над бездной, но страшно ему не было.

В одном месте розы выдернули из стены камень. В проем било солнце, но его лучи, пройдя сквозь листья, становились зелеными.

На сердце у Эльма стало весело и легко. Он смеялся, и ему отвечало эхо.

Он долез до нового проема в стене, проделанного розами, и заглянул в него — там было темно, но неутомимые крепкие стебли уже проникли и туда. Мальчик лег на них и прополз в эту дыру. С той стороны у него под ногами оказался настоящий пол.

Эльм стоял на галерее, огороженной перилами. Потолок был такой высокий, что он мог даже выпрямиться. Эльм осторожно нагнулся и глянул вниз. Там, глубоко-глубоко под ним, был Главный холл. Должно быть, в тот вечер роза упала именно отсюда.

В холл вошла маленькая черная фигурка. Опьяневший от роз Эльм обрадовался, увидев Королеву.

— Мама, посмотри, где я! — неожиданно для самого себя крикнул он.

Королева подняла голову к потолку. Эльм радостно замахал руками. Но она не махнула ему в ответ. Ее лицо светилось подобно бледной осенней звезде. Правда, эта звезда была у него под ногами, а не над головой.

«Звезда под ногами», — от такой глупой мысли Эльму стало смешно.

Но вот Королева повернулась и выбежала из холла, и Эльм понял: сейчас она поднимется к нему по колодцу из роз.

Он пролез обратно на лестницу. Стебли пружинили у него под ногами. Ему хотелось спуститься навстречу поднимавшейся Королеве. Вот-вот она вынырнет из-под ветвей, и они вместе закачаются на стеблях, им будет весело, она прижмет его к себе…

— Ну где же ты? — крикнул Эльм.

Ему никто не ответил, и он начал быстрее спускаться по качающимся ветвям.

Наконец он увидел Королеву. Она с трудом продиралась сквозь стебли и листья и поднималась уже не по лестнице, а как бы по зеленой стремянке.

Глаза их встретились. Королева грустно смотрела на Эльма, он ответил ей улыбкой.

Она протянула к нему руки, и он отпустил перила.

«Сейчас я упаду», — подумал он и упал ей в объятия.

Сияние вокруг них загорелось еще ярче. Королева нежно обнимала его, и он плакал, а может быть, смеялся.

Она вытирала ему слезы, но не мешала ни плакать, ни смеяться.

— Эльм, — говорила она. — Эльм…

Тут, среди роз, Королева была совершенно другая. Волосы выбились из узла и рассыпались по плечам. Черное платье посветлело, и на нем проступил узор из цветов. Лицо горело от яркого полыхания роз.

Она крепко сжала его руки, и они вместе прыгнули в этот розовый водопад. Поток затянул и закружил их. Они танцевали на ветвях. Эльм смеялся, смеялась и Королева. Эльм плакал, и она плакала вместе с ним.

Голова у Эльма кружилась, перед глазами плыло, он окончательно опьянел от этого немыслимого благоухания, перед глазами проносилось одно видение за другим. Он видел занавески, что колыхались от слабого ветра, и чувствовал слабый запах земляники. И даже закрыл глаза, чтобы ничто не мешало этим видениям.

Когда Эльм открыл глаза, они с Королевой стояли в Золотом зале. Он не помнил, как они тут оказались. Строгое платье Королевы снова стало черным, волосы были затянуты в узел.

Но от ее платья еще пахло горькой весенней землей и горячим летним днем.

В Главном холле послышались тяжелые шаги. Они приближались. В Золотой зал вошел Король.

— Что тут происходит? — спросил он. — Теперь уже весь замок пропах розами. Как сюда проник этот запах? И почему от вас тоже пахнет розами?

— Это невозможно, — спокойно ответила Королева. — Мы все-таки не розы.

Она говорила очень серьезно, но Эльм уловил в ее словах насмешку.

— Мой замок разрушается! — крикнул Король и бросился обратно в Главный холл.

Королева и Эльм побежали за ним. Король смотрел вверх, однако снизу потолок был не виден. Король выпрямился во весь рост и казался еще выше, чем был. Тени скользнули по полу и, как верные псы, улеглись у его ног.

В холле стало темнее, теперь он был похож на пещеру. От Короля исходил ледяной холод, в голосе слышался отзвук тысячелетнего эха пещеры.

— Дневные розы! Ночные розы! Приказываю вам покинуть мой замок! Днем меня здесь нет, однако ночь принадлежит мне! Я велю ей, и она принесет сюда лёд самых холодных морей, снег самых морозных зим и стужу самого лютого мороза!

Он возвысил голос. Тени ползали вокруг него и извивались, точно он стегал их кнутом.

— Каждая роза увянет! Каждый бутон умрет! Каждый побег засохнет! Немедленно и навсегда! — заклинал Король.

В раскатах его голоса слышался гул обвала, и эхо от него пролетало по всем залам замка.

Голос Короля срывал бутоны со стеблей. Слова, словно град, били листья.

С потолка посыпались мертвые розы, летели превратившиеся в льдинки бутоны, кружились обожженные морозом листья.

Король погрозил потолку кулаками, а потом повернулся и быстро вышел из замка.

Королева окаменела и не двигалась с места.

Эльм зажал уши руками, закрыл глаза. Он не мог слушать, как голос Короля убивает розы. Не хотел видеть Короля в пещере Тысячелетнего тролля.

40

Утром Эльм проснулся от холода. Изо рта у него шел пар, стены в комнате были ли покрыты инеем. Эльм испугался: неужели за одну ночь наступила зима? Он прыгнул с кровати, но пол оказался таким холодным, что он тут же снова забрался обратно. В то утро он оделся под одеялом и обулся прежде, чем подбежал к окну.

Окна замерзли, ему пришлось подышать на стекло, чтобы оттаяла маленькая дырочка.

В саду было лето.

Эльм вспомнил проклятие Короля. Вот, значит, как оно подействовало!

Ему было приятно выйти из замка. Солнце стояло в зените. Король уже давно ушел в страну Ни-Ни. Королева подметала Главный холл. Пол был усыпан мертвыми цветами, бутонами и сморщенными листьями. Королева заполняла ими большие ведра и выносила их в сад.

Потом она подожгла их. Розоватый дым, клубясь, устремился в небо, он издавал сладкий и горький запах.

Королева выглядела усталой. Казалось, она страдает, глядя, как бутоны лопаются в огне и пурпур роз смешивается с пламенем.

Тепло медленно возвращалось в замок. Иней на стенах растаял. Лед на стеклах потек ручейками.

Эльм вызвался помочь Королеве. Она молча поблагодарила его. Они работали долго. Мальчик все время поглядывал, не покажется ли поблизости Лелия, но ее не было. Должно быть, она увидела, что они заняты, и ушла, чтобы не мешать им.

Эльм думал о том, что случилось вчера. Неужели они с Королевой действительно танцевали и смеялись в розовом водовороте?

Сегодня Королева была такая же, как обычно, и ни словом не обмолвилась о случившемся. Вчера он назвал ее мамой. Это было такое теплое слово, но сегодня она опять была только Королевой.

Королева осталась следить за костром, а Эльм тем временем пошел в Золотой зал. Как и накануне, он встал в углу лицом к стене, закрыл глаза и стал думать о Лелии, однако стена не открылась.

Снова и снова повторял он свои заклинания:

— Лелия, я хочу посмотреть, как сегодня выглядит площадка перед твоей комнатой. Может быть, розам нужно помочь? Лелия, я хочу им помочь, потому что люблю тебя… Королева, умоляю тебя, открой мне эту стену…

В стене что-то пискнуло, скрипнуло и на Эльма хлынул такой ледяной воздух, что у него перехватило дыхание.

Он осторожно пролез в отверстие.

При виде винтовой лестницы у него на глазах навернулись слезы. Ни розового колодца, ни розовой крыши больше не существовало.

На перилах висели погибшие от холода розы. На лестнице валялись раздавленные бутоны. Побеги потемнели и сморщились. Побитые морозом листья время от времени срывались со стеблей и, кружась, падали вниз.

«Все пропало, — думал Эльм. — Неужели это Король произнес вчера те страшные слова?"

То был не его голос, то был голос Тысячелетнего тролля из видения, что когда-то золотая птичка показала Эльму.

Он наклонился, чтобы поднять бутон и с удивлением заметил на почерневших ветках новые побеги. Зеленые листочки распускались и росли прямо у него на глазах.

Появлялись новые бутоны и новые листья. Потом на лестницу хлынуло тепло и бутоны раскрылись.

Неужели солнце уже успело так нагреть медную крышу? Но тут до Эльма донеслась песня, он отчетливо слышал каждое слово:

… мир ведь так велик,

больше, чем ты можешь охватить мечтой.

Так мечтай, что ты за стену проник, сердце в сказку жизни рвется хоть на миг.

Песня текла бесконечно.

Вернулся и ветерок, всегда живший в этих розах. Вместе с песней он прогнал из тайного хода остатки стужи.

Эльм спустился в Золотой зал, стена за ним сомкнулась. Здесь песня звучала громче. В Главном холле Королева убирала последние листья. Напевая, она смела сор с каменных ступеней и отнесла охапку роз к костру.

Песня Королевы возвращала уцелевшим стеблям живительные соки.

Изгоняла из листьев мороз и согревала их.

Раздувала в бутонах жар.

Возвращала цветам жизнь.

Эльм долго смотрел на Королеву. Она пела и плакала. Такой она нравилась ему больше всего, но он не мог заставить себя подойти к ней.

Он побрел прочь от Белого замка, и песня Королевы долго звучала у него в ушах.

Эльм шел к золотисто-медвяному дереву. Один раз он оглянулся, и замок поразил его своей красотой. Он совершенно преобразился от песни Королевы. Розы ожили и тянулись к солнцу. Они карабкались вверх по крутым медным крышам и стремились оплести весь замок.

Лелия сидела в тени золотисто-медвяного дерева. Глаза у нее были закрыты, и она покачивалась в такт песне. Но вот она открыла глаза и увидела Эльма.

— Слышишь? — спросила она. — Слышишь, как поет Королева? — В голосе у нее звучала и грусть и радость. — Может, еще не все потеряно? Посмотри на Круглую башню.

Розы обвили кончик золоченого шпиля, который обычно хранил последние лучи солнца, уже скрывшегося за Бескрайним садом.

— Лелия!

— Что?

— Ты моя сестра?

— Да.

— А я и не знал. Я еще много не знаю.

— Зато ты все узнаешь сам.

— Тебе бывает страшно?

— Бывает. Мне почти всегда страшно.

— Я так мечтал найти ту солнечную комнату, а теперь боюсь увидеть ее.

— Я верю, что ты найдешь ее, но уже без меня.

— Лелия!

— Эльм!

— Какое у тебя красивое имя.

— И у тебя тоже.

— Лелия, Люсэ и Эльм, да?

— Да, Лелия, Люсэ и Эльм.

— Ты хорошо помнишь Люсэ?

— А я его видел только во сне…

— Ты на верном пути…

Песни уже почти не было слышно. Лелия раскинула руки, ловя ветер. Она обернулась к Эльму, лицо ее сияло.

— Ты на верном пути, Эльм… На пути к жизни! Ты найдешь и Люсэ, и солнечную комнату, и дорогу в страну Ни-ни, в которой есть Все.

— Мы там будем вместе?

— Этого я тебе не обещаю. У меня свой путь, и он не обязательно совпадет с твоим. Ты чувствуешь, какой ветер? Чувствуешь, что он прилетел сюда из-за стены? Ну разве его можно назвать серым?

Эльм принюхался к ветру. Ветер принес странный и незнакомый запах.

— Это запах моря, — объяснила Лелия. — Ветер дует с моря. Отсюда до моря несколько дней пути, но для ветра это не расстояние.

— А море красивое?

— Очень.

— Наверное, я никогда не увижу его.

— Увидишь, обязательно увидишь!

Эльм прислушался. Песня и ветер слились воедино. Теперь это был один голос.

Солнце стояло еще высоко. Розы снова росли. До восхода луны и возвращения Короля было еще далеко.

41

— Скоро Королева позовет меня, — сказал Эльм.

— Сегодня вечером я не уйду. Мне хочется посмотреть, что сделает Король, когда обнаружит, что розы не погибли, — сказала Лелия.

Эльм испугался: а вдруг Король увидит ее?

— Не бойся, — успокоила его Лелия. — Я спрячусь в самом темном углу Главного холла и меня никто не заметит.

Эльм отправился разведать, свободен ли путь, а Лелия за вечерними розами ждала его знака. Когда Эльм увидел, что Королева ушла в дальние залы, он махнул Лелии рукой.

Не успела она спрятаться в холле, как в аллее послышались шаги Короля. Должно быть, Королева тоже услышала их — она запыхавшись прибежала из дальних залов.

Король вернулся, хотя солнце еще не село и до сумерек было далеко.

— Окно! — задыхаясь прошептала она. — Мы опоздали!

Король привез на тачке топор, пилу и заступ. Он остановился перед мраморной террасой. Даже не взглянув на Королеву и Эльма, он взял свои инструменты и пошел к Круглой башне. Королева с Эльмом поспешили за ним.

За последние дни кусты разрослись еще сильнее. Прозрачное зеленое убранство, которое раньше закрывало только стены, превратилось в густые дебри, они достигли уже самого сада.

Король по-прежнему не замечал Королеву и Эльма. Мальчик понял, что Король задумал вырубить розовые кусты, и оцепенел от этой мысли. Король подошел к стене. У самой стены стволы кустов были толстые, как деревья, и с каждым днем становились все толще.

Король взмахнул топором, и ближайший к нему ствол вздрогнул. На нем открылась белая рана, из нее сочился сок.

С вершины башни сквозь ветки посыпались мелкие камешки.

Король взял пилу и начал пилить ствол в том месте, где сделал надруб, зубья пилы безжалостно вгрызались в дерево.

Эльм с Королевой не могли пошевелиться.

Над головой у них что-то зашумело, и на землю обрушился град камней. Два камня задели Короля. Он отскочил в сторону и потер ушибленное плечо.

— Что это? — крикнул он и поднял голову.

Там, где начинался шпиль, из башни вывалились несколько камней. Их вытащили из стены побеги и стебли подрубленного ствола — куст либо потерял опору, либо боялся потерять ее и изо всех сил цеплялся за стену.

Шпиль немного покосился. Нетрудно было догадаться, что произойдет, если из стены вывалится еще несколько камней.

Король поглядел на покосившийся шпиль и стиснул зубы. Потом он отложил пилу и взял в руки заступ. Но не успел он всадить его в землю, как на него хлынул новый каменный дождь, причем такой обильный, что цветы и листья закружились в воздухе.

Король бросил заступ и отбежал в сторону.

Большие камни с глухим стуком ударялись о землю.

Шпиль угрожающе потрескивал и медленно клонился в ту сторону, где из стены выпали камни.

— Нет! — крикнул Король и поднял руки, как будто заклинал шпиль выпрямиться и стать на место. — Нет!

Но это не помогло.

Шпиль медленно оторвался от башни и рухнул. Его кончик вонзился в землю между розами и Королем.

— Мой шпиль! — прошептал Король. — Мой любимый шпиль, он хранил солнечный свет даже после захода солнца!

Плечи Короля поникли, спина сгорбилась. Он даже сделался ниже ростом. Неужели это тот самый человек, который только что хотел вырубить розовые кусты? — подумал Эльм. И уж меньше всего Король был похож сейчас на Тысячелетнего тролля.

Не двигаясь, Король долго смотрел на поверженный шпиль. Потом поднял глаза на башню.

Эльм и Король одновременно заметили открытое окно. Король обернулся к Королеве:

— Ты снова открыла окно? — грустно спросил он.

— Да.

— Ты забыла, что я велел не открывать его?

— Нет, не забыла.

— Но зачем же?.. — Король был в растерянности.

Сперва ему оказали сопротивление розы. Потом рухнул шпиль. И вот теперь — окно…

— Впредь ты не должна открывать это окно, — грозно сказал он. — Ты в плену у мечты, а я не хочу стать ее пленником. Ступай и закрой это окно раз и навсегда…

Королева с удивлением глядела на Короля, но уйти она не успела. Окно скрипнуло, и они, трое, подняли глаза на башню. Чья-то рука высунулась наружу и закрыла окно.

У подножия башни воцарилось долгое молчание.

— Кто там? — проговорил наконец Король.

Королева покачала головой.

— Может быть, это сон, — сказала она.

Однако Эльм знал, что это была Лелия.

Король бросился к мраморной террасе, но тут же остановился и спросил:

— Как мне попасть в башню?

— Этого я тебе не скажу, — Королева все еще не спускала глаз с башни, — А самому тебе туда никогда не попасть!

— Эльм, ты знаешь, как пройти в башню? — Король заставил Эльма посмотреть ему в глаза и понял, что Эльм знает. Но Эльм вывернулся из рук Короля и убежал в сад. Король не стал его преследовать.

На Ландышевой полянке Эльм остановился. Послышались дальние раскаты. Это Тысячелетний тролль посылал свои угрозы Белому замку и Бескрайнему саду.

Когда Эльм вернулся в замок, было уже совсем темно. Замок искрился и мерцал в лунном свете. Снаружи его покрывал толстый слой льда, вокруг башни валялись почерневшие, мертвые стебли.

Внутри стояла стужа. Стены были покрыты инеем. В Главном холле с люстры свисали сосульки.

Король искал ход в башню, но стены нигде не раскрывались перед ним.

Королева ходила за Королем по пятам. Эльм держался от них на расстоянии, чтобы Король снова не схватил его. Так они пришли в Золотой зал.

Король внимательно осматривал стену за стеной. Он задержался в том углу, где стена раскрывалась.

— Вот это место! — сказал он. — Здесь ты раскрывала стену к своему тайному ходу.

Королева промолчала.

Король снова повернулся к стене. Он закрыл глаза и напрягся, пытаясь раскрыть ее. Королева у него за спиной тоже напряглась, не давая стене раскрыться.

Наконец Король сдался.

— Придет день, и я ее раскрою, — сказал он.

— Никогда! — воскликнула Королева. — Ты сам закрыл себе путь наверх!

Король молча покинул Золотой зал.

Ночью Эльму приснилось, что Король пришел к нему в комнату и сел на край кровати. Эльм хорошо запомнил все, что сказал Король:

— Когда-то я посадил вокруг башни розы, потому что любил ту, которая жила в ней. А сегодня я хотел вырубить их собственными руками.

Король протянул Эльму руки — мягкие, добрые, маленькие, как у ребенка. Он сам с удивлением смотрел на них.

— Разве такими руками можно вырубить розы? — сказал он, но тут же его руки сделались большими, точно кувалды, длинные пальцы заканчивались кривыми, как когти, ногтями. На внешней стороне ладони вырос мох, он был присыпан каменной пылью.

— Мои розы… Моя башня…

Голос Короля умолк, и Эльм уже не знал, видел ли он Короля наяву или это был сон.

42

Утром Эльм выбежал из замка на солнце. Всю ночь он дрожал от холода, иней на стенах стал еще толще.

Лелия сидела под золотисто-медвяным деревом.

— Я спустилась из башни по веткам, — сказала она. — Мне было страшно, что Король найдет меня. Я и не подозревала, что Королева такая сильная. Когда я увидела, что стена у меня за спиной сомкнулась и лестница исчезла, я подумала, что Королева закрыла и круглую комнату.

— Она бы этого никогда не сделала, — сказал Эльм.

— Но ведь она могла опять забыть обо мне. — Лелия заплакала.

— Неужели она когда-нибудь о тебе забывала? — осторожно спросил Эльм.

— Не надо вспоминать об этом… — Лелия всхлипнула. — Я не могу…

Слезы катились у нее по щекам и падали на землю, оставляя круглые темные следы. Лелия сидела, прислонившись к дереву. И вдруг оно точно осветилось солнцем. Эльм с удивлением поднял глаза, но свет исходил от самого дерева.

Оно медленно подняло ветви и простерло их над Эльмом и Лелией. Ветра не было, однако ветви слегка покачивались.

Эльм заметил, что на ветвях набухли почки. Они росли, лопались и из них появлялись маленькие листики.

Ветки качались. Постепенно листья выросли, и в них зашептался ветер.

Лелия как будто не замечала перемены, произошедшей с деревом, хотя теперь они сидели под густой шелестящей кроной. Прилетевший издалека ветер играл листьями.

Из-под листьев выглянул большой бутон. Он медленно раскрылся в золотой колокольчик. Бутон раскрывался за бутоном — казалось, что на зеленом небе зажигаются маленькие солнца. В конце концов их свет затмил свет настоящего солнца.

Теперь и Лелия заметила, что произошло с деревом. Из густой кроны до них донесся тихий голос. Сначала слов было не разобрать, но вот Эльм узнал в нем голос Лелии, и слова зазвучали уже отчетливо.

Жил-был король, и у него была одна дочь. Он любил ее больше всего на свете и был готов сделать для нее все, что она пожелает. Но король был несчастлив, потому что все время думал о бедах, которые могли обрушиться на его дочь. Он думал о войне, которая могла разразиться в любую минуту. О голоде, который мог начаться, случись в его королевстве неурожай. О смерти, которая могла унести его жизнь и жизнь королевы и оставить ее сиротой. День ото дня король становился все мрачнее и мрачнее. Ему делалось грустно от смеха дочери. Его приводили в отчаяние ее веселые игры. Он плакал, когда она обнимала его за шею и говорила:

— Я люблю тебя, папа.

В конце концов он решил обратиться за помощью к двенадцати феям, которые были покровительницами принцессы.

Он поведал им о своем страхе, и каждая из них дала ему один и тот же совет:

— Построй для принцессы башню. И пусть стены у башни будут такие толстые, чтобы война не проникла сквозь них. И пусть ворота будут такие прочные, чтобы пред ними оказалась бессильна даже смерть. Наполни башню припасами, которых хватило бы на всю жизнь. Посели принцессу в этой башне и дай ей все, что только она пожелает, а сам тем временем отправляйся искать для нее достойного мужа, который сможет сделать ее счастливой. Это единственный способ избежать многих неприятностей.

Король построил башню, как его научили феи. Три года он строил эту башню, а когда башня была готова, король заточил принцессу в круглую комнату.

Он дал ей бесценные сокровища и выполнял каждое ее желание. Но принцесса была безутешна. Ее ничто не радовало. Она перестала смеяться. Перестала играть. И больше никогда не обнимала короля за шею.

— Я все делаю для твоего же блага, — говорил король.

— Но мне здесь плохо, — говорила принцесса.

— Я боюсь, что ты будешь несчастлива!

— Но я уже несчастлива!

— Я люблю тебя больше всего на свете!

— О отец, ты сам виноват, что я стала меньше любить тебя. Отпусти меня на волю. Я хочу увидеть свет. Дай мне коня и немного еды в дорогу, и я вернусь к тебе через год.

— Если бы ты была принцем, я отпустил бы тебя, — сказал король. — Но ты принцесса, и самое дорогое сокровище, какое у меня есть. Ты будешь жить в этой башне, пока я не найду для тебя достойного мужа, и тогда мы все будем счастливы.

С тех пор принцесса была безутешна. Она почти перестала есть, ни с кем не разговаривала и грустно сидела в своей башне среди сокровищ, которые были одно прекраснее и дороже другого.

Однажды ночью во сне к ней пришла тринадцатая фея.

— Меня не выбрали в твои покровительницы, хотя я и мечтала об этом. — Но ты не виновата в том, что король богат и тщеславен. Нас, фей, тринадцать, а у короля нашлось только двенадцать золотых тарелок. Я всегда была чересчур независимой, потому король и не пригласил меня на твои крестины. Раз у меня не хватает золотых тарелок на всех, я приглашу только двенадцать фей, решил он. А ведь у него была сотня серебряных тарелок, тысяча — бронзовых и бесчисленное множество оловянных. Но король хотел похвастаться перед феями своим богатством и вместе с тем под приличным предлогом не пригласить меня на крестины. Однако теперь ты все-таки получишь от меня подарок, которого не получила тогда. Попроси у короля веретено, попроси у него прялку и много-много шерсти. Напряди шерсти как можно больше. Сучи нить как можно быстрее. Тебя не получит достойный и стройный. Спряди себе мост, ведущий из башни. Придет час, и ты будешь свободна…

На другой день принцесса попросила принести ей веретено, прялку и шерсть. Король удивился: он дарит ей подарки один богаче и прекрасней другого, а ей хочется прялку и шерсть! Он решил, что принцесса просто неблагодарна, но тем не менее она получила все, о чем просила.

С того дня принцесса повеселела. Целыми днями из башни доносилась ее песня и жужжание прялки.

«Принцесса хочет наткать себе приданое к приходу достойного жениха», — думал король. Время не терпит, пора отправляться на поиски жениха для принцессы.

И король отправился на поиски. Он ехал через степи и озера, через горы и долы, в чужие королевства и неведомые государства.

Однажды он приехал в королевство, где королевский замок был затянут черным крепом. Тамошний король лежал при смерти, и в стране был траур.

У единственного сына короля еще не было невесты.

— Что станется с моими сокровищами, с моим богатством и с моим королевством? — сокрушался умирающий король. — У меня есть сын, но нет внука. Что станется со всем моим добром, если у моего сына не будет наследника? Все пропадет и окажется, что я жил напрасно. О горе мне, горе…

Оба короля с полуслова поняли друг друга и порешили, что принцесса будет достойной супругой принцу, а принц — достойным супругом принцессе.

Король вернулся в свой замок и объявил принцессе радостную весть: жених ей найден и через три года, начиная с того дня, у них состоится свадьба.

Но принцесса не обрадовалась, не поблагодарила короля за заботу, не обняла его и не сказала ему: «Я люблю тебя, папа!..»

Колесо прялки закружилось еще быстрее, теперь принцесса пряла днем и ночью.

Король радовался.

Принцесса печалилась.

— Моя дочь изменила мне, — думал король.

— Мой отец изменил мне, — думала принцесса.

— Я хочу, чтобы моя дочь была счастливой, — думал король.

— Я хочу быть счастливой, — думала принцесса и пряла себе спасение из башни.

Последние слова унес ветер.

— Кто это говорил, я или дерево? — удивилась Лелия.

Цветы медленно прятались обратно в бутоны, листья складывались и исчезали в почках. Лелия успела сорвать один цветок, пока они все не спрягались. Потом она встала и сказала, не глядя на Эльма:

— Я ухожу.

Возле живой изгороди она остановилась.

— Я рада, что дерево рассказало тебе мою историю. Теперь ты знаешь все, что со мной случилось. — Она стояла спиной к Эльму. Так и не обернувшись к нему, она скрылась в живой изгороди.

Дерево потухло, синие тени снова приникли к его стволу.

Эльм огляделся, он вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Но среди сосен по другую сторону Ландышевой полянки никого не было.

И все-таки кто-то смотрел на него! Кто-то приближался к нему через лужайку. Легкое дуновение коснулось его руки. Взгляд исчез, словно кто-то невидимый прошел мимо.

Из-за живой изгороди Эльма окликнула Лелия, голос у нее был веселый.

Эльм не ответил, и она замолчала.

И снова он почувствовал на себе тот же взгляд, ближе, ближе. В руке Эльма вдруг оказался золотой цветок, тот, который Лелия сорвала с дерева.

Эльм всматривался в тени по ту сторону Ландышевой полянки.

— Люсэ?.. — негромко окликнул он. — Это ты, Люсэ?

Ему никто не ответил. Тогда он крикнул:

— Лелия! Лелия!

Но и она тоже не отозвалась.

43

Внезапно Белый замок наполнился тихим шорохом. Сперва Эльм подумал, что это Королева бродит по сумеречным залам, но потом увидел потоки дождя, струившиеся по окнам.

Он вышел на мраморную террасу. В это лето дождь шел первый раз. Эльм спустился в сад. Дождь капал у него с носа и бежал за воротник.

Эльм завернул за угол и вышел к Круглой башне.

Стебли пили дождь. На листьях сверкали капли. Вьющиеся побеги обвили уже всю балюстраду по фасаду замка, они свисали по стенам, усыпанные цветами и бутонами.

Окно в Круглой башне было открыто, оно ждало Лелию. Эльм тоже ждал ее.

Каждое утро, как только уходил Король, Королева открывала окно в Круглой башне. Каждый вечер перед возвращением Короля она снова закрывала окно.

Сейчас из окна доносилась песня, которую Эльм часто слышал в последнее время.

Эльм подошел к башне, ухватился за ветви и стал подниматься к окну. Как и в прошлый раз, это оказалось нетрудно — ветви сами показывали ему, куда поставить ногу.

Наконец он добрался до окна и заглянул в него. Круглая комната снова была полна роз. Королева смотрела на Эльма.

— Я ждала тебя, — сказала она.

— Правда?

— Я знала, что ты придешь сюда, но думала, что ты поднимешься через отверстие в стене. Я нарочно оставила его открытым, — она оглядела комнату. — Сегодня здесь особенно красиво. Тебе нравится?

— Да.

— И все-таки эта комната была тюрьмой!

Эльм перелез через подоконник и подошел к Королеве. Она взяла его за руку и подвела к проему лестницы, по которой они спускались в последний раз.

— Смотри!

Эльм уже знал, что он там увидит: весь проем был заполнен розами. В его памяти почему-то всплыли осенний пруд и весенний дождь, летний вечер и зимние звезды.

Розы еще не успели скрыть всю лестницу, и Королева с Эльмом спустились по ступеням, хотя Эльму хотелось бы снова спускаться, танцуя, по розовым ветвям.

Неожиданно Королева вздрогнула и застыла как вкопанная. Эльм тоже вздрогнул и остановился. Внизу, в отверстии, ведущем в Золотой зал, их ждал Король.

Он вернулся домой раньше обычного только для того, чтобы застать Королеву врасплох и найти ее тайный ход в башню.

— Я был уверен, что рано или поздно найду его, — сказал Король.

— Что ты задумал?

— Отныне эта стена будет слушаться только меня, и я запру ее навсегда!

— Не трудись, я сама закрою ее, — сказала Королева.

— Я этого не допущу! Отныне только я буду решать, когда ей открываться!

Оба закрыли глаза и напрягли каждый мускул. Королева — чтобы закрыть стену. Король — чтобы оставить ее раскрытой.

В стене послышался слабый свистящий звук. Король уперся руками в края отверстия, но стена стала медленно закрываться. У него не хватило сил удержать ее, и он был вынужден шагнуть в отверстие к Эльму и Королеве.

Она негромко засмеялась.

— Теперь ты видишь, что моя воля сильнее твоей?

Королева поднялась на несколько ступенек, увлекая за собой Эльма. Стена за спиной у Короля становилась все толще и подталкивала его к лестнице.

— Иди ко мне, Эльм! — позвал Король. — Не поддавайся на ее уговоры. Она зачарует тебя своими мечтами и снами.

Он протянул к Эльму руку, но мальчик отпрянул от нее. Ведь он-то знал, что Лелия не сон.

Королева с Эльмом поднялись на несколько ступенек и оказались среди роз. Стена заставила и Короля подняться на первую ступеньку.

— Нет, — прошептала Королева. — Нет, Эльма ты у меня не отнимешь. Ты и так уже принес нам слишком много бед.

— Не я, а ты! Я знаю, у тебя было тайное намерение усыпить Лелию на сто лет!

Первый раз они произнесли имя Лелии при Эльме. Король даже растерялся.

Королева продолжала подниматься по лестнице, увлекая за собой Эльма.

Каменная стена закрыла уже две ступеньки, она все время подталкивала Короля в спину.

— Почему же ты не остановишь стену? — насмешливо спросила Королева. — Покажи, кто из нас сильнее!

— Конечно, я! — Король поднял руки, и лестницу сковал мороз.

Эльм задрожал от холода.

Королева негромко охнула и крепче прижала Эльма к себе.

— Ты не смеешь этого делать! — прошептала она.

— Я все смею!

Королева с Эльмом продолжали отступать, и вот уже разросшиеся кусты скрыли от них Короля. Но Король был на лестнице, и потому мороз становился все сильней.

Если Король поднимется в комнату Лелии, он разрушит ее, думал Эльм. Сумеет ли Королева закрыть комнату и не пустить туда Короля?

Розы начали осыпаться. Мороз убивал их, стебли и листья чернели на глазах у Эльма. Зеленый покров поредел, и Королева с Эльмом увидели Короля.

— Лелия — моя сестра! Я видел ее! — вдруг крикнул Эльм.

Король с Королевой замерли. Стена за спиной у Короля перестала двигаться. Розы перестали умирать от холода.

— Я знаю, что вы заточили Лелию в этой башне! — продолжал Эльм. — Я знаю, что это она закрыла окно в тот вечер!

Король сквозь розы смотрел на Эльма. Глаза у него были черны, как осеннее ночное небо. И на небе этом не было ни звездочки.

— Лелии не существует, — сказал Король.

— Это не могла быть Лелия, — сказала Королева за спиной у Эльма.

— И все-таки это была Лелия, — тихо и твердо повторил Эльм и его тут же сковала смертельная усталость. Глаза у него слипались. Ему казалось, будто они трое скользят вниз среди роз. Когда усталость прошла, они стояли уже в Золотом зале. Отверстия в стене больше не было.

— Это не могла быть Лелия, — повторила Королева.

— Видишь, ты и сама уже не веришь своим снам, — заметил Король.

— Это не могла быть Лелия. Почему же она не сказала, что вернулась домой? Почему она прячется от нас?

Эльм понял, что говорить о Лелии бесполезно.

44

А розы все росли и росли. С каждым днем листья становились крупнее и гуще, побеги — сильнее. Обвив балюстраду на крыше, вьющиеся стебли ползли уже вверх по шпилям.

Днем Королева ходила по замку и песней возвращала розам жизнь. Несмотря на закрытые двери и окна замка, песня вырывалась наружу и разносилась по всему саду.

Вечером розы умирали.

Теперь Король возвращался раньше и быстрым шагом проходил по аллее, что вела от ворот к замку.

Он возвращался в сумерки, но задолго до восхода луны. Над тополями мерцали лишь редкие бледные звезды, и тени еще хранили солнечное тепло.

Король предпочел бы вовсе не покидать замок, но ему приходилось посещать страну Ни-Ни и обменивать там свои сокровища на то, что было необходимо для жизни.

Каждый вечер Король останавливался на площадке перед мраморной террасой и оглядывал замок.

Розы еще не успели оплести весь фасад. Они вились вокруг окон, цеплялись за карнизы крыши. И каждый день, пока не приходил Король и не превращал их в лед, они успевали разрастись больше, чем накануне.

Когда Король останавливался перед мраморной террасой, Эльм прятался в отдалении и наблюдал за ним.

Король поднимал руки, и с его пальцев стекал холод. Он заклинал розы и превращал их в лед. Не успевал Король произнести последние ледяные слова, как первые опаленные морозом листья уже падали на землю. К восходу луны на стенах замка висели голые безжизненные стебли. К полуночи покров, одевающий замок, становился бурым, лишь кое-где слабо мерцали отдельные цветы.

Король ходил вокруг Белого замка и превращал розы в лед.

Эльм видел, что Король не понимает, откуда каждый день берется столько роз, если накануне он убил их морозом. Но это не останавливало Короля.

Когда Король увидел, что подрубленный и подпиленный им ствол лежит на земле без признаков жизни, Эльм, издали наблюдавший за Королем, заметил у него на глазах слезы. Однако голос Короля, вызывавшего мороз, звучал в тот вечер холоднее обычного.

Пока Король обходил замок снаружи, внутри в замке пела Королева. В дальних залах и высоко под крышей росли розы. Эльм угадывал в темноте красные угольки цветов и черные тени листьев.

Закончив свое злое дело, Король появлялся в Главном холле. Вид у него был усталый — обойти замок вокруг было не так-то легко.

В холле он останавливался и принюхивался. С каждым вечером благоухание роз становилось сильнее. Король стоял, покачиваясь из стороны в сторону, и наслаждался дивным ароматом, но никогда не позволял запаху покорить себя.

Через некоторое время он открывал глаза, поднимал к потолку руки и снова начинал заклинать розы. Сверху дождем сыпались листья. В Главном холле воцарялся холод, стены покрывались инеем, изо рта шел пар.

Однажды вечером, когда дождь из листьев вокруг Короля прекратился, к нему подошла Королева.

— Зря ты так поступаешь, — тихо сказала она. — Зачем ты все портишь?

— Все и так уже испорчено, — с горькой обидой ответил Король. — Видишь, я убил все, что люблю.

Короля шатало от усталости. Королева поддержала его и повела к лестнице. Они медленно поднимались по ступеням, и Эльм, стоявший внизу, слышал их разговор.

— Помнишь, как ты сажал розы у Круглой башни? — говорила Королева. — Помнишь, как радовался, что они хорошо растут? Ты надеялся, что Лелия почувствует твою любовь. Помнишь, как первые побеги поползли по стене? Как распустилась первая роза? Таких ярко-красных потом уже не было. Помнишь, как ты ухаживал за каждым побегом, за каждым росточком? Оберегал их от мороза, мечтал, что они будут жить вечно. Ты сказал тогда: «Это самый дорогой подарок, какой я могу ей сделать». Помнишь…

Голос Королевы звучал как будто издалека.

— Но ведь я тоже люблю Белый замок, — прошептал Король.

Королева продолжала, словно не слышала его слов:

— А помнишь, розы на время окаменели? На кустах не было ни одного нового побега, ни одного бутона?

Эльм услышал рыдания. Это рыдал Король. Королева молчала.

Днем в замке царила Королева и ее песня. Вечером — Король и мороз Тысячелетнего тролля.

Сила песни была необоримой, розы оживали от ее звуков. Каждый день на мертвых стеблях появлялись новые цветы и побеги. Они были полны жизни и давали жизнь новым побегам и новым бутонам.

Король все видел. Теперь ему требовалось больше времени на обход замка и вдвое чаще приходилось произносить заклинания и поднимать руки.

Постепенно Король сдавался. Он перестал ходить вокруг замка и понимал, что не в состоянии даже внутри убить все розы. Сначала его голос достигал самых отдаленных уголков, куда никто никогда не заглядывал, но потом он охрип и голоса его хватало уже только на Главный холл. Теперь никто не мешал розам расти.

Им была уже не нужна даже песня Королевы. Розы, что росли снаружи, приникали к стенам, пытаясь проникнуть внутрь, но камни были еще крепки и не пускали их.

Стены пока что держались. Но вот один упрямый росток нашел трещину и забрался в нее. Куст отдал этому ростку все свои силы, и вскоре первый камень с грохотом рухнул на землю. Так началось разрушение замка.

То в одном, то в другом зале звенело разбитое розами окно.

То в одном, то в другом покое слышался глухой стук — это розы срывали двери с петель.

Сперва все это происходило где-то вверху или вдали, но постепенно звуки разрушения приближались к покоям, где жили Король, Королева и Эльм.

Белый замок сопротивлялся из последних сил. Иногда его камням удавалось сжаться и раздавить проросшие сквозь трещины стебли. Его крыши сделались гладкими и скользкими, чтобы побегам было труднее виться по ним. Острые выступы крыш срезали бутоны и листья.

— Ты слышишь, Эльм? — спросила однажды Королева.

— Слышу.

Они стояли в Главном холле, прислушиваясь к тому, что происходит в замке.

— Что все это означает? — спросил Эльм.

— Это означает, что победят розы, — ответила Королева.

Издалека до них донеслась песня:

…мир ведь так велик,

больше, чем ты можешь охватить мечтой.

— Лелия? — удивилась Королева. — Ведь это ее голос!

Королева выбежала из замка и остановилась на мраморной лестнице. Песня звучала у золотисто-медвяного дерева. Лелия сидит там и ждет их, подумал Эльм. Наконец-то она захотела встретиться с Королевой!

Королева быстро спустилась в сад. Она бежала мимо вечерних роз, мимо Тополевой рощи, мимо серебряных лилий — прямо к золотисто-медвяному дереву. Эльм с трудом поспевал за ней.

— Лелия! — кричала Королева. — Лелия!

Но под деревом никого не было.

Королева остановилась. Песни больше не было слышно. Эльм понял, что это дерево заманило их сюда.

Он взял Королеву за руку. Рука у нее была не такая мягкая, как у Лелии. Королева попыталась вырваться, но Эльм крепко держал ее.

— Идем! — сказал он.

Королева последовала за ним в тень, падавшую от дерева.

— Где же Лелия? — с недоумением спросила она. — Ведь я слышала ее голос!

— Это пело золотисто-медвяное дерево, — сказал Эльм.

— Золотисто-медвяное? — Королева с удивлением рассматривала голые, лишенные листьев ветви.

— Да, Король посадил его при мне!

— При тебе?

На глазах у Королевы показались слезы, голос дрожал.

— Король сказал, что принес его из страны сказок.

— Неужели он правда посадил такое красивое дерево?

Слезы текли у нее по щекам и падали на затененную землю. Земля потемнела от слез. И опять повторилось то, что однажды Эльм уже видел.

Дерево изнутри осветилось. Ветви поднялись и покрылись листьями. Ветер слегка шевелил их.

Из-под листьев выглянул большой бутон. Он открылся и превратился в цветок, похожий на золотой колокольчик.

Бутон за бутоном выглядывали из-под листьев и превращались в золотые колокольчики.

— Лелия, — произнесло дерево голосом Королевы, и Королева заплакала еще сильнее.

А золотисто-медвяное дерево повело свой рассказ.

Жили-были король с королевой. Она была очень красивая, и он горячо любил ее. Король ежедневно по многу раз говорил королеве о своей любви, и ей всегда было приятно слушать его.

Но у них не было детей, и они очень страдали от этого. Ведь им был нужен наследник трона и королевства!

Со временем король все реже стал говорить королеве, что она красивая и что он любит ее, а потом и вовсе перестал.

— Если б я могла родить ему ребенка, — часто думала королева. — Мне так хочется сделать его счастливым!

С каждым днем королева все сильнее мечтала о ребенке, но время шло, а наследника трона и королевства у них так и не было.

Однажды ранней весной, когда в саду еще лежал снег, королева сидела на террасе с рукоделием. Она по обыкновению мечтала о ребенке и нечаянно уколола себе палец.

На белый снег, лежавший на черной клумбе, где летом росли лилии, упала алая капля.

— Мне бы хотелось родить дочку белую, как снег, румяную, как кровь, и с волосами черными, как земля, — сказала Королева.

В кустах, что росли возле террасы, грелась на солнце стайка воробьев. Три последних зимы королева подкармливала их, а в сильный мороз пускала в замок погреться.

Один воробышек сел на перила террасы возле королевы.

— Мы слышали о твоем желании, королева, — сказал он. — Ты кормила и грела нас три долгих зимы, и теперь мы выполним три твоих желания. Первое твое желание исполнится — ты родишь дочь.

К концу того года королева родила дочь. Король радовался, а, глядя на него, радовалась и королева.

Время шло, принцесса росла. Королева грустно наблюдала, как король играет с маленькой дочкой.

— Ты самая красивая! — говорил король принцессе, и королева грустно думала: а мне он теперь этого не говорит!

— Я люблю тебя, папа! — говорила принцесса королю, и он отвечал ей:

— И я люблю тебя!

О как хотелось королеве тоже услышать от короля эти слова!

Королева украдкой часто следила за игрой короля и принцессы. Король улыбался дочери, и королева думала: а мне он теперь больше не улыбается.

Принцесса с королем смеялись, и королева думала: а со мной она совсем не смеется!

Но пересилить себя и играть вместе с ними королева не могла.

Однажды король сказал королеве:

— Нам нужен принц! А то нам некому будет оставить в наследство свой замок!

Королева пошла к воробьям и сказала, что хочет родить сына. И к концу года она к великой радости короля родила ему сына.

Только бы он не отнял у меня сына, как отнял дочь, со страхом думала королева.

Шли годы и с каждым годом король все больше мрачнел. Его уже ничего не радовало и даже принцесса не могла развеселить его.

В конце концов он построил башню, заточил в нее принцессу и отправился искать для нее подходящего жениха.

Принц же своим поведением разочаровал короля и королеву, а потому однажды весной королева сказала воробьям, что хотела бы родить еще одного сына.

— Твое желание исполнится, — пообещали воробьи королеве, и к концу года она родила второго сына.

Королева пела ему песни, играла с ним, а принцесса сидела в башне и плакала.

Королева давно забыла свои обиды и очень тосковала по принцессе. Она каждый день приносила ей еду, старалась чем-нибудь порадовать, развлечь разговором, но принцесса была безутешна и даже не смотрела на королеву.

Однажды королеве приснилась принцесса, она сидела за прялкой и плакала.

— О мама, — сказала принцесса. — Почему ты меня бросила?

Королева проснулась и поняла, что ее сон был вещим. Она тут же поднялась в башню к принцессе и сказала:

— Ты пришла слишком поздно, — сказала принцесса.

— Слишком поздно… — прошелестело дерево.

Цветы-колокольчики сложились в бутоны, бутоны спрятались между листьями. Ветер в листьях затих, и листья исчезли. Сияние, освещавшее дерево изнутри, погасло, и синие тени снова прильнули к его стволу.

— Слишком поздно, — прошептала королева и еле заметно покачала головой. — Вот так все и было. Я всегда любила ее и сейчас люблю. Я всегда ждала ее и сейчас жду. Я мечтаю, чтобы она, где бы она ни находилась, почувствовала мою любовь. Мечтаю, чтобы она увидела открытое окно и поняла: ее ждут, она нужна.

— Ты говоришь про Лелию? — спросил Эльм.

— Да, про нее. Я не верю, что она вернется сюда, и все-таки мечтаю о ее возвращении.

— Я ее видел.

— Должно быть, это было во сне, — заметила Королева.

— Вы с Королем всегда так говорите!

— Да, мы всегда так говорим.

— Ну, а первый принц, это был Люсэ, да?

Королева смотрела куда-то мимо Эльма, словно у него за спиной кто-то стоял. Эльм вздрогнул — он уже видел у Королевы этот невидящий взгляд. Так она смотрела на Эльма в тот год, когда Белый замок впервые оделся в траур.

— Ты видишь Люсэ? — спросил он.

— Люсэ? — голос Королевы звучал глухо, как в те времена.

— Расскажи мне о нем, — попросил Эльм. — Ну, пожалуйста!

Королева выпрямилась и насторожилась.

— Почему он стал невидимкой? — спросил Эльм и сделал шаг к Королеве, но она отступила от него.

И снова послышалась та же песня, только Эльм не мог понять, с какой стороны она доносится.

— Слушай! — сказал он. — Это твоя песня!

— Я ничего не слышу, — проговорила Королева.

— Это поет Люсэ! Он где-то здесь!

Королева зажала уши руками.

— Не мучай меня! Перестань! — всхлипнула она.

— Пожалуйста, сделай так, чтобы его опять было видно! — попросил Эльм.

— Это не в моих силах! — воскликнула Королева. — Иногда мне кажется, будто я вижу его, но потом он снова исчезает. Я не могу сделать так, чтобы он снова стал видимым!

Она оставила Эльма, прошла через Ландышевую полянку и скрылась в Сосновой роще.

— Люсэ! — позвал Эльм. — Я знаю, что ты здесь! Мне так хочется тебя увидеть!

Песня умолкла, но Люсэ так и не показался.

— Люсэ, ответь мне!

Эльм умолял Люсэ показаться ему, вглядывался в тени по ту сторону Ландышевой полянки?

Ему почудилось, будто за Королевой скользнула синеватая тень, однако он не был в этом уверен.

45

Но вот наступил день, когда Король не встал рано утром и не пошел в страну Ни-Ни.

Накануне он вернулся раньше обычного. Солнце еще не собиралось садиться. До наступления сумерек и восхода луны было еще далеко.

Он медленно брел по аллее от Королевских ворот и выглядел особенно старым и усталым.

По обыкновению он остановился на площадке перед мраморной террасой и оглядел замок. Фасад уже покорился розам. Покров из цветов и листьев свисал с балюстрады чуть не до земли. Он цеплялся за карнизы и закрывал окна, щели между камнями были под ним не видны.

Эльм ждал, что Король сейчас заморозит розы. Но Король только смотрел на них и не поднимал рук. Потом он медленно пошел вокруг замка, медленно и молча, как будто у него уже совсем не было сил.

Эльм с удивлением шел за ним. Таким Короля он еще не видел.

Замок из Белого превратился в Розовый. Крыши уже не сверкали медью на солнце, они жарко пылали алым огнем роз. Шпили были увиты розами.

Иногда Король останавливался и смотрел на все это великолепие. Он осторожно прикасался к зеленому покрову, ощупывал листья и бутоны. Но они не звенели как льдинки, и ни один бутон не упал на землю, опаленный морозом.

Король не спешил, он словно забыл, как долог путь вокруг замка. Солнце склонялось к Тополиной роще. Сумерки уже потянулись к зимним рябинам, и первые бледные звезды замигали на небе, чтобы осветить дорогу луне.

Кажется, Король улыбался, хотя в сумерках это было не видно. Один раз он наклонился и понюхал розу.

— Эльм! — позвал он. — Подойди ко мне!

Значит, он знал, что Эльм все время идет за ним! Эльм повиновался.

— Понюхай! — Король опустил руку ему на плечо и подтолкнул его к кустам.

Эльм принюхался.

Запах был знакомый. Это был запах земляники и нагретой солнцем земли, доносившийся летом из сада в солнечную комнату. Только это было очень, очень давно.

Эльм выпрямился, Король был уже далеко. Они молча шли вокруг замка. Король впереди, Эльм — за ним.

Показалась луна, а они не прошли еще и половины. Лунный свет присыпал серебром и без того поседевшие волосы Короля. Казалось, будто серебряная голова Короля увенчана короной из сумерек.

Уже далеко за полночь Король с Эльмом вернулись в замок. В Главном холле их ждала Королева. Король не остановился. Держась за перила, он начал подниматься по лестнице. Королева поспешила за ним. В тот вечер никто из них не сказал ни слова.

А на другой день Король не встал с постели.

Утром Эльм долго лежал и слушал, как растут розы. Теперь это было хорошо слышно. Побеги царапали каменные стены, шуршали по окнам, с легким шелестом протискивались сквозь щели и трещины. В эту ночь мороз впервые не убил их.

В коридоре от пряного запаха роз у мальчика закружилась голова, однако самих роз видно не было.

К Эльму подошла Королева.

— Что с Королем? — спросил Эльм. — Он не пошел сегодня в страну Ни-Ни?

— Да. — Королева была огорчена. — Он не хочет вставать. Побудь с ним, пока я приготовлю ему отвар из трав. Надеюсь, это поможет. Он бредит, хотя жара у него нет.

Король даже не заметил сына. Он метался по кровати и бормотал что-то невнятное.

Эльм осторожно подошел к нему.

Глаза у Короля были закрыты. На бледном лбу выступили капельки пота. Морщины стали глубже, и волосы со вчерашнего дня поседели еще больше. Эльм не узнал Короля.

Он сел на пол возле кровати, надеясь, что Королева будет отсутствовать недолго. Ветка розы приоткрыла окно и из-за занавески глянула в комнату.

— Лелия… — бормотал Король. — Лелия…

Королева принесла горячий отвар. Она поддерживала голову Короля, он пил. Глаз он так и не открыл.

— Как здесь пахнет розами! — Королева оглядела комнату и заметила вторгшуюся в окно ветку.

— Скоро наш замок из сумрачного превратится в розовый, — сказал Эльм.

— Вот и хорошо! — заметила Королева и склонилась над стонавшим Королем.

Эльм ушел и прикрыл за собой дверь.

46

На мраморной террасе Эльм почувствовал, что издали на него смотрит Люсэ. Он остановился и внимательно оглядел сад.

— Что ты там увидел?

Эльм вздрогнул, он не заметил, что на верхней ступеньке лестницы сидит Лелия.

— Ты не боишься, что тебя увидят? — Он испуганно обернулся, но Королева была у Короля.

— У меня не хватило терпения ждать тебя под золотисто-медвяным деревом, — сказала она. — Что ты там увидел?

— На меня смотрит Люсэ.

Лелия оглядела сад.

— Вон он, стоит на опушке Корявого леса, — сказала она.

Эльм посмотрел в ту сторону, и взгляд Люсэ стал отчетливей.

— Откуда ты знаешь, что он там?

— Иногда мне удается его увидеть, но близко он меня к себе не подпускает.

— А я вижу лишь синеватую тень.

— По-моему, он ждет, чтобы ты подошел к нему.

— Я? Давай пойдем вместе. Или он будет против?

Лелия опять посмотрела на опушку.

— Нет, не думаю.

— Ты была когда-нибудь в Корявом лесу? — спросил Эльм.

— В детстве я боялась ходить туда. Но однажды, когда я жила уже в башне, мне приснилось, будто я иду через лес. Во сне все было, как наяву, я чувствовала даже запах мха. Было темно, я пробиралась ощупью. Утром я обнаружила у себя в постели хвойные иголки, и руки у меня были в царапинах.

— А зачем ты пошла туда, и что ты там видела? — спросил Эльм.

— Меня позвал чей-то очень знакомый голос. Из леса на белом коне выехал всадник в сверкающих доспехах и в шлеме с перьями. Он звал меня, и голос его был похож на голос Короля. Я спустилась из башни и побежала в лес. Всадник уже скрылся за деревьями. Я пошла искать его. Мне приходилось идти ощупью, наконец я вышла на тропинку, которая привела меня на поляну…

— А дальше? Что случилось дальше?

— На поляне стоял колодец, закрытый тяжелой крышкой. Я с трудом сдвинула крышку и заглянула в него.

— И что ты там увидела?

— Луна светила прямо в колодец. Глубоко внизу была вода. Потом я увидела внизу чье-то лицо и глаза, глаза были голубые и смотрели прямо на меня. Там на дне был человек! Я испугалась и убежала. Ведь я-то пришла сюда, чтобы найти всадника. Сама не знаю, как я там не заблудилась. Уже на опушке я услышала, как кто-то жалобно звал меня: Лелия! Лелия!.. Но я убежала в замок. А на другой день Король посадил розы вокруг моей башни.

— Я тоже один раз был в Корявом лесу, — сказал Эльм.

— А ты что там видел? — спросила Лелия.

— То же самое, что и ты!

— Как странно.

Эльм рассказал Лелии, как Король с Королевой ссорились на крыше у балюстрады, о золотой птичке и о белом клубочке. Не сказал только про Черного Лешего.

— Ну, тогда идем! — И Лелия повела брата к Корявому лесу, где их ждал Люсэ.

Эльму показалось, что чаща стала еще гуще, чем раньше, но в самых темных зарослях и среди коварных мхов впереди них шел Люсэ и показывал им дорогу. Вскоре они вышли на уже знакомую Эльму тропинку.

Наконец они были на поляне. Над бурой травой виднелась крышка колодца.

Эльм и Лелия стали перед колодцем на колени. Вдвоем им было нетрудно отодвинуть тяжелую крышку. Они одновременно наклонились и заглянули внутрь. Вода в колодце была такая же прозрачная, как и в прошлый раз.

На дне что-то поблескивало. Вдруг из глубины проступило чье-то лицо. Кто-то смотрел из колодца прямо на них, они видели только лицо смотревшего, туловища у него как будто не было. Лелия и Эльм испуганно оглянулись — никого.

Лелия вздрогнула.

— Да ведь это Люсэ! — вскликнула она. — Как же я сразу не догадалась!

Тогда и Эльм узнал глаза Люсэ, он видел их на рисунке в запертой комнате.

— Он там, на дне? — в ужасе спросил Эльм.

— Нет, это его отражение. Должно быть, он смотрит вниз с другой стороны колодца…

Они подняли глаза. С другой стороны колодца никого не было. Они снова поглядели вниз и снова увидели те же голубые глаза.

— Он смотрит на нас! — воскликнул Эльм. — Он позволил нам увидеть себя! Люсэ! — крикнул он в колодец. — Люсэ! Брат!

По воде колодца пробежала рябь, а когда вода успокоилась, глаза исчезли. Но на кусте с другой стороны колодца висел блестящий ключ. Лелия обошла колодец и сняла его. Он-то и блестел раньше на дне колодца.

Эльм думал только о том, что ему очень хочется увидеть брата.

— Люсэ, почему мы видим тебя только как тень? — спросил он. — Какой же ты по-настоящему? Однажды я видел тебя на рисунке. Ну, пожалуйста, позволь нам увидеть себя!

Легкое дуновение несколько раз нежно прикоснулось к его руке.

— Веди нас, мы идем за тобой! — сказал Эльм, и они с Лелией пошли вслед за Люсэ по тропинке, которая открылась перед ними в лесу. Верно, Люсэ хорошо знал здесь каждую тропинку.

Один раз Эльм оглянулся.

Белый конь, посмотри на меня, мысленно попросил он.

Но в лесу никого не было. Никто не смотрел на него. И Эльм с облегчением догнал Лелию и Люсэ.

Они вышли из Корявого леса. Время от времени дуновение касалось их рук — Люсэ вел их вперед. Остановился он только у золотисто-медвяного дерева.

— Мы с тобой, Эльм, — сказала Лелия. — Ты наш брат.

— Лелия, Люсэ и Эльм, — сказал Эльм.

— Ты в серединке, между нами. Мы пришли к тебе, — снова сказала Лелия.

На земле под золотисто-медвяным деревом показались темные пятна. То были слезы Люсэ. Уже третий человек плакал под этим деревом.

В третий раз дерево осветилось изнутри, и ветви его поднялись. На них снова распустились листья и расцвели солнечные колокольчики. Но на этот раз они были особенно крупные и их было очень много.

Ветер шелестел в листве. Послышался тонкий испуганный голос. Дерево начало рассказывать историю Люсэ.

Жили-были король и королева. Королеве очень хотелось иметь сына, и в один прекрасный день ее желание сбылось.

Маленький принц лежал в колыбельке и улыбался королю и королеве.

Но вот он вырос из колыбельки и встал на ноги. И хотя замок был огромен, а принц еще очень мал, он отправился бродить по бесконечным залам, анфиладам и лестницам.

Король и королева целыми днями искали его.

— Люсэ, где ты? — кричали они. — Где ты прячешься?

Найдя его, они сердились и говорили, что он напугал их. Иногда в наказание они его шлепали и драли за уши, а потом улыбались, прижимали к груди и умоляли никогда больше не убегать от них.

У Люсэ было много желаний, но ему почти ничего не разрешалось.

Ему хотелось бегать вечером по саду и ловить падавшие с неба звезды, но королева говорила, что бегать в темноте опасно.

Ему хотелось залезать на высокие деревья и рассматривать сидевших там птиц, но король говорил, что лазить на деревья опасно и к тому же птиц на них нет.

— Ты должен нас слушаться, — говорили король и королева. — Мы знаем, что можно, а что — нельзя, что правильно, а что — нет.

Принц слушался короля с королевой.

И они хвалили его и улыбались ему.

Если же его поступки им не нравились или он им перечил, они строго наказывали его и отбирали у него любимую игрушку.

— Так будет всегда, если ты не будешь нас слушаться, — говорили они.

Принцу приходилось много учиться, ведь ему самому предстояло стать королем.

— Учись у меня, тогда ты не допустишь ошибок, — говорил король.

И принц учился, глядя на короля.

— Учись у меня, я знаю, что хорошо, а что плохо, — говорила королева.

И принц учился, глядя на королеву.

Король с королевой гордились своим сыном.

Однажды принц долго смотрел на клетку с птицами.

— Смотри, какие они несчастные, — сказал он королю. — Давай выпустим их на свободу!

— Они совсем не несчастные, и в клетке им хорошо, — возразил король. — Ведь они не знают, что такое свобода.

— А я хочу выпустить их в сад. Пусть летают там вместе с другими птицами. Им плохо в клетке!

Король рассердился:

— Не плохо, а хорошо! Запомни это.

И он велел принцу повторить сто раз:

— Им в клетке хорошо. Теперь я это понял.

После этого принцу не оставалось ничего, как согласиться, что король прав.

Однажды принц долго наблюдал, как королева ровными рядами сажает на клумбе цветы.

— Мне не нравится, когда цветы посажены по линейке, — сказал он.

— Ты ничего не понимаешь! — возмутилась королева. — Цветы должны расти ровными рядами, тогда за ними легче ухаживать.

— Зато это не так красиво и цветам это не нравится!

Однако принцу пришлось повторить такие слова:

— Цветы должны расти ровными рядами. Цветам это нравится, и это красиво. Я все понял.

Словом, ему пришлось признать, что королева права.

Но однажды принц услышал в себе отчаянный вопль:

— Я хочу на свободу!

Принц остановился и с удивлением прислушался.

— Выпусти меня на свободу! — снова услышал он.

— Как мне это сделать? — спросил принц.

— Позволь своим ногам бежать, куда они хотят! Позволь своим рукам делать то, что они хотят! Не слушайся ни короля, ни королевы. Кричи и шуми, пока они не оставят тебя в покое. Живи своим умом — и ты выпустишь меня на свободу.

Принц последовал этому совету, но тот, кто сидел в нем, все еще был недоволен.

— Твои ноги по-прежнему слушаются короля, а руки — королеву. Зачем ты повторяешь их слова и живешь их умом?

— Объясни мне, кто ты? — попросил принц.

— Я — это ты, заточенный ими в тюрьму. Выпусти меня на свободу, пока не случилось беды.

И принц стал поступать по-своему, а не так, как ему велели король с королевой. Постепенно он и думать стал по-своему, а не так, как думали король и королева, стал говорить своими словами и больше уже не повторял их слова.

— Принц стал ужасно непослушным, — вздыхали родители и сокрушенно качали головами.

Теперь он громко чавкал за столом и даже бросался в короля горошинками из супа. А если на обед подавали то, что ему не нравилось, он вообще отказывался есть.

Теперь он говорил:

— Птицы не должны сидеть в клетке.

Теперь он говорил:

— Цветы не должны расти ровными рядами!

Однажды королева не выдержала:

— Как ты можешь так вести себя со мной, ведь я отдала тебе все! — воскликнула она, выбежала из комнаты и целую неделю пролежала в темной спальне с мигренью.

— Ты забыл все, чему я учил тебя! — строго сказал король. — За такую неблагодарность ты заслуживаешь наказания.

Но принц, который вдруг обрел свободу, не захотел снова поступать, думать и говорить, как ему велели король с королевой.

И тогда они его наказали.

Они перестали замечать его. Король смотрел мимо него. И королева тоже смотрела мимо него. Он словно перестал существовать.

Принц кричал во весь голос, но они его не слышали.

Вокруг него царил холод. Но в себе он чувствовал жар, точно от пылавшего в темноте костра. И он грелся у этого костра.

Однажды утром в замке случился переполох.

— Принца нет! Принц исчез! — кричали король и королева.

Принц с удивлением смотрел на них.

— Я здесь! — громко сказал он, но никто не обратил на него внимания.

Принц посмотрел в зеркало и не увидел себя. Он стал невидимкой! Он плакал, но его никто не слышал. Король с королевой больше не видели его, потому что он думал и поступал по-своему, а не так, как хотелось им. Они не слышали его, потому что он говорил своими словами, а не повторял то, что говорили они.

Принц без устали бродил по замку, по темным коридорам и огромным залам. Он находил в саду самые опасные тропинки и самые густые заросли. Но ему ничего не помогало. Он так и остался невидимкой. Однако он продолжал ходить по замку, надеясь встретить кого-нибудь, кто бы его увидел. Только тогда колдовство потеряло бы силу.

Надежда не оставляла его.

В конце концов рыдания в замке затихли и там опять воцарилось счастье, как будто принца никогда и не было.

Дерево умолкло, ветер стих.

Но на этот раз листья не спрятались обратно в почки и солнечные колокольчики не погасли, а разгорелись еще ярче.

Дерево светилось все сильней и сильней, словно внутри ствола полыхал огонь.

Лелия с Эльмом не могли оторвать от него глаз. Дуновение, прикоснувшееся к их рукам, заставило их отступить. И как только они отошли, огонь вырвался из ствола и охватил листву. Остроконечные листья зашипели, круглые — застонали, у каждого листа оказался свой голос.

Дерево пылало, и пламя сладко пахло медом. На землю полетели горящие листья. Солнечные колокольчики погасли и обуглились.

Наконец дерево рухнуло и из поднявшихся искр вылетела птица, которую Эльм тут же узнал.

Да, это была золотая птичка. Но она стала невероятно большой. Ее распростертые крылья были не меньше, чем крона дерева. Перья сверкали, как только что сверкали солнечные колокольчики.

Золотая птица медленно кружила над Эльмом, Лелией и Люсэ. Она поднималась все выше; и круги, которые она описывала, становились все шире.

Эльм вспомнил про золотое перышко, что хранилось у него в зеленом ларце, и оно сразу засверкало перед ним.

Я хочу полететь с ней, подумал он, и перышко засверкало еще сильней. Я хочу вырваться отсюда, думал он, и перышко сверкало так, будто в нем было собрано все золото мира.

— Подожди меня! — крикнул Эльм золотой птице.

Она поглядела на него. Ее черные глазки опять заиграли всеми цветами радуги, и на сердце у Эльма вдруг стало спокойно.

Наконец золотая птица поднялась так высоко, что снизу казалась маленькой, словно только что вылупилась из яйца.

Вот она перелетела за каменную стену и исчезла.

От золотисто-медвяного дерева осталась лишь кучка пепла.

— А как же я? — жалобно спросил Эльм. — Кто же теперь расскажет мою историю?

Лелия обняла его:

— Наверное, тебе самому придется ее рассказать.

Эльм смотрел в ту сторону, где скрылась золотая птица. Золотое перышко сверкало у него перед глазами.

«Идем! — послышалось ему. — Идем, не бойся!»

— А теперь, Лелия, я хочу увидеть то, что находится за стеной, — твердо сказал он.

47

Не дожидаясь Лелию, Эльм направился к стене, но тут же остановился — Лелия стояла на месте.

— Ты не пойдешь со мной? — испуганно спросил он.

— Если тебе хочется заглянуть за стену, не обязательно смотреть в то отверстие, — сказала она. — Теперь у нас есть ключ от Смотровой башни, оттуда далеко видно.

Лелия повернулась и пошла к замку.

— Куда ты? Что ты хочешь сделать? — Эльм побежал за ней.

— Иду в замок! — Лелия остановилась.

Они стояли среди зимних рябин и смотрели на замок. Розовый покров скрыл стены и замок вдруг показался им непривычно маленьким.

— Золотая птица и была этим ключом, — сказала Лелия. — Им можно открыть люк, что ведет на смотровую площадку. Видишь ее?

Но Эльм не видел ничего, кроме цветов и листьев.

— А ты приглядись получше, там, на шпиле Смотровой башни, есть маленькая площадка. Король построил ее только для себя. По ночам, когда он думал, что все спят, он тихонько поднимался туда. Наверное, в шпиле есть лестница с маленькими ступеньками, которая ведет на площадку, а люк на площадку заперт этим ключом. Король любил стоять там по ночам и смотреть на мир.

— На страну Ни-ни?

— Можно назвать ее и так. Только вряд ли он пошел бы смотреть на эту страну, если бы там ничего не было.

— Откуда ты это знаешь?

Лелия грустно улыбнулась.

— Не ты один бродил ночами по замку. Пока меня не заточили в башню, я тоже любила пройтись ночью по залам и переходам. И узнала тогда немало интересного.

Лелия замолчала. Молчал и Эльм. Он вслушивался, пытаясь понять, нет ли рядом с ними Люсэ, но того, по-видимому, не было.

— Там, на смотровой площадке, Король тосковал по миру, — продолжала Лелия. — Он с грустью взирал на то, что лежало за пределами его сада. На прекрасный и грозный мир. Чувствуя себя в безопасности за своими стенами, он тосковал по тому, что лежало за ними. Однажды Королева тихонько взяла у него ключ от смотровой площадки, и Король никак не мог получить его обратно. Королева бросила ключ в Корявый лес, и с тех пор смотровая площадка стала недоступна для них обоих. — Лелия едва не всхлипнула, однако сумела сдержаться. — Я ненавижу Короля и тоскую по нему. Я убежала отсюда, но я вернулась. Он никогда не понимал, что я люблю его. Любовь ко мне заставила его заточить меня в башню. Он посадил вокруг башни розы, потому что любил меня. Но что же это за любовь? — Она снова чуть не заплакала. — А теперь на смотровую площадку поднимемся мы с тобой. Теперь ты сам увидишь, что лежит за стеной Бескрайнего сада. Увидишь и решишь, Ничто это или, напротив, — Все.

Перед ними возвышался Белый замок, скрытый розами. Камни еще сопротивлялись растениям, но уже потеряли былую мощь, и молодые побеги легко находили трещины, щели и неровности, цепляясь за которые карабкались дальше.

Никто не видел, как Лелия и Эльм подошли к замку. В окнах было темно. Никто не слышал, как они открыли входную дверь и проскользнули в Главный холл.

На пороге Эльм застыл в изумлении.

Он отсутствовал всего несколько часов, но внутри все изменилось до неузнаваемости. Холл был увит розами, побеги, усыпанные цветами и бутонами, свисали откуда-то сверху, и многие уже достигли пола.

Лелия остановилась рядом с ним.

— Розовый замок, — прошептала она.

Как и однажды, очень давно, Эльм был опьянен ароматом роз. Голова стала легкой. Ему казалось, он летит через холл, ноги его едва касались ступеней, по которым вниз ползли сочные зеленые стебли. Точно волны, колыхались цветы и листья. С легким вздохом открывались бутоны.

Лелия и Эльм пробирались сквозь непроходимые заросли, раздвигая руками стебли.

Они прошли мимо гостиной, но ни Король, ни Королева не вышли взглянуть, кто это ходит по коридору.

Девушка и мальчик шли по розовому туннелю, карабкались по розовым деревьям, качались на волнах розового моря.

Коридор исчез. Стены отступили. Крыши больше не существовало. Лелия и Эльм ничего не видели, кроме ветвей и стеблей, цветов и побегов, по которым поднимались вверх.

И чем выше они поднимались, тем сильнее и толще были ветви. Казалось, подъему этому не будет конца.

Нащупав рукой стену, Эльм хотел опереться о нее, но стена вдруг дрогнула и с оглушительным грохотом рухнула вниз — ее сокрушил маленький зеленый побег.

Испуганный мальчик отпрыгнул в сторону, но пол ушел у него из-под ног, и он, как в гамаке, закачался на сплетенных стеблях. Лелия протянула ему руку, помогла встать, и они продолжили путь.

Наконец они достигли цели. Выбраться на крышу не представляло труда — она вся была продырявлена стеблями. Они пролезли через одно из отверстий и подошли к балюстраде.

Дул сильный ветер, розы ласково обвивались вокруг ног. Добраться до Смотровой башни можно было только по крыше, и они опять полезли по стеблям и веткам.

К счастью, до башни было недалеко. Одинокий побег обвился вокруг шпиля и уже дотянулся до смотровой площадки. Внутри в шпиле была лестница, ее ступеньки были увиты цветами. Лелия поднималась впереди, держа в зубах золотой ключ. Эльм лез за нею. Он смотрел только прямо перед собой, но смотреть вдаль или вниз ему было страшно.

Лелия вставила ключ в замочную скважину и повернула его, люк поднялся. Они выбрались на площадку и уселись там среди роз.

Эльм не отрывал глаз от Лелии.

— Почему ты смотришь только на меня? Тебе страшно?

Эльм кивнул.

— Не бойся, я рядом.

Эльм опять кивнул.

— Ну ладно, скажешь, когда будешь готов смотреть.

— Я готов! — Эльм встал.

48

Эльм встал, но глаза у него были закрыты. Он ощупью нашел перила.

Здесь, наверху, свистел ветер. Эльм чувствовал, что Лелия стоит рядом.

— Что я теперь должен сделать? — шепотом спросил он.

— Открыть глаза и смотреть!

— Не могу.

— Ты только не смотри вниз, а то у тебя закружится голова, — предупредила его Лелия. — И не смотри вдаль, а то испугаешься. Смотри вверх, там тебе все знакомо. Откинь голову назад и открой глаза!

Эльм откинул голову и приоткрыл глаза. Лелия держала его за руку. В щелочки глаз он увидел синеву и сразу успокоился.

— Небо! Наше небо! — Он засмеялся.

— Конечно, небо! — Лелия тоже засмеялась. — А что еще ты ожидал увидеть у себя над головой?

— Не знаю… Вон облака, они плывут над замком!

— А теперь води глазами по небу и говори, что ты видишь!

— Мне страшно!

— Но ведь я рядом!

Взгляд Эльма медленно скользнул по небу. Оно было синее, и по нему бежали облака. Эльм долго рассматривал каждое облачко, словно набираясь храбрости, чтобы взглянуть вдаль.

— Небо нигде не кончается? — спросил он.

— Нигде, — ответила Лелия. — Но отсюда всего неба не увидишь.

Вдруг он заметил что-то новое, тоже синее, но гораздо темнее неба. Острые высокие зубцы чередовались с мягкими полукружиями.

Это было прекрасное зрелище, но вздымающиеся в небо зубцы таили какую-то угрозу.

— Горы, — объяснила ему Лелия. — Это вершины гор. Ты видишь уже страну Ни-ни.

Страна Ни-Ни! Но ведь Король говорил, что там все серое! Эльм вспомнил желтый одуванчик. Теперь он видел синие горы. Значит, Король солгал ему!

— Они синие, как небо! — сказал он.

— Издалека все горы кажутся синими.

— На них трудно подняться?

— Трудно, но ты когда-нибудь поднимешься.

— Откуда ты знаешь? — Эльм не мог оторвать глаз от горных вершин.

— Знаю, у тебя такой характер, — ответила Лелия.

Эльм смотрел на горы и невольно думал о Короле.

— Многие мечтают подняться в горы, — продолжала Лелия. — А что ты видишь еще?

Эльм чуть-чуть опустил глаза, но он уже не боялся. Теперь он видел что-то блестящее, переливающееся. Оно тянулось во все стороны, насколько хватал глаз.

«Золото, ветер», — почему-то подумал Эльм.

— Что там? — спросила Лелия.

Эльма вдруг осенила догадка:

— Море! Должно быть, это море?

— Да, море. — На них налетел порыв ветра. — Волны, как ветер, Эльм.

По Белому замку прокатилось эхо далекого грохота. Перила под руками мальчика вздрогнули. С площадки сорвалось несколько роз.

— Смотри, Эльм, смотри! У нас осталось мало времени!

Эльм не понял, что произошло, но ощущал тревогу Лелии. Сам же он был совершенно спокоен, и ему хотелось еще долго-долго смотреть на море.

Новый грохот, и шпиль на Южной башне вдруг закачался.

— Смотри, Эльм, смотри!

Взгляд Эльма скользнул с моря и остановился на чем-то знакомом:

— Песок!

Белый песок подходил к самой воде.

— Это морской берег, — объяснила Лелия. — Смотри, Эльм, смотри!

— Я вижу равнину, траву, деревья и…

Множество маленьких замков тесно жались друг к другу? Эльм не знал, что это такое.

— Это город, — снова объяснила Лелия. — Там живут люди. И их очень много.

— Они все серые и злые?

— Нет. Они не серые и не злые.

Эльм уже не отрывал глаз от равнины. Он увидел один город, потом другой. Отдельные дома. И наконец, точки, которые двигались по равнине во все стороны.

— Это люди? — прошептал он.

Зазвенело разбитое стекло. Несколько оторвавшихся роз покатились вниз. Часть крыши возле Смотровой башни рухнула, подняв облако пыли. Башня накренилась, но удержалась на месте.

Белый замок еще надеялся выстоять. Камни его ощетинились острыми краями и, словно ножом, перерезали ползущие стебли.

— Скорей, Эльм! Бежим! — крикнула Лелия.

Но Эльм не спешил. Он смотрел на страну Ни-ни с самой высокой башни Белого замка.

Почему Король с Королевой скрыли от него правду? Почему их сад был отделен от мира неприступной стеной? Почему они говорили, будто сад бесконечен, будто он и есть весь мир?

Эльма бил озноб, он крикнул на весь сад:

— Что вы сделали с нами? За что?

Он бегал по всей площадке. Ему хотелось заглянуть за стену со всех сторон. Может, где-нибудь все-таки есть страна Ни-Ни, о которой говорил Король. Может, Король просто не знал о существовании этой зеленой равнины, этого моря и этих гор?

— Отсюда видны семь королевств, — сказала Лелия. — Ты можешь увидеть войны, голод, нужду и тюрьмы, в которых томятся те, кто не хочет думать так, как их правители.

Эльм смотрел на семь королевств. Над черной землей клубился огонь и дым. На зеленую равнину опускался туман. Ветер сдувал пепел с обожженных лугов. Эльм видел высокие стены, но то, что находилось за ними, было скрыто от его глаз.

— Почему все так устроено? — спросил он.

Лелия не ответила.

— Может, все-таки лучше жить за высокими стенами, так, как живем мы? — прошептал он. — Нам хорошо, у нас нет войны, мы не голодаем. Король с Королевой такие добрые.

— Как ты смеешь так думать? — Лелия встряхнула его за плечи. — Как ты смеешь так думать? — крикнула она ему прямо в лицо.

С грохотом рухнул шпиль одной из башен. Золотистая пыль заклубилась на солнце.

— Как ты смеешь так думать?

Эльм смотрел на дым, на огонь.

— Но почему там столько страшного? — жалобно спросил он.

— Потому что кое-кто считает, что свободные люди опасны. Опасны все, кто думают и чувствуют по-своему. Все, кто видят и понимают, что происходит на свете. Король обманул тебя. Королева перехитрила тебя.

От досады Эльм закричал так, что у него перехватило дыхание. Он хотел сейчас же бежать вниз и спросить у Короля с Королевой, почему они обманули его.

— Эльм! Эльм! — Король и Королева стояли в саду и махали ему руками. — Спускайся скорей! Замок сейчас рухнет!

Эльм посмотрел на сад. Какой же он, оказывается, маленький! Зеленое пятнышко справа — Тополевая роща. Синие точки слева — пруды под плакучими ивами.

Одним взглядом он охватил весь сад, который Король с Королевой называли Бескрайним. Они убеждали его, что это и есть весь мир!

Со всех сторон сад был обнесен стеной. А за стеной лежала земля, которая, как и небо, не кончалась нигде, и в самом центре этой земли стоял Белый замок.

Эльм заплакал.

И снова послышался грохот обвала — рухнула еще одна башня. Лелия ойкнула.

Король остался в саду один. Он сидел на земле, закрыв лицо руками.

— Бежим, Эльм, ты уже видел страну Ни-Ни!

— Нет такой страны, ее придумал Король. Это все вымысел. Они с Королевой обманули меня.

Смотровая площадка стала угрожающе раскачиваться, и Лелия потащила Эльма вниз. Стебли и побеги разрушали камень, но замок еще сопротивлялся.

Не успели они вылезли из башни на крышу, как смотровая площадка сорвалась, пробила балюстраду и с грохотом упала на мраморную террасу.

В том месте, где площадка сорвала зеленый покров, крыша была очень скользкая. Эльм с трудом удержался на ней, ухватившись за стебли, а Лелия скатилась к самой балюстраде и лишь чудом не упала в дыру, пробитую в ней смотровой площадкой.

До них донесся жалобный голос Короля:

— Мой замок! Мои розы!

49

Дверь, ведущая с крыши внутрь замка, была сорвана с петель.

Эльм с Лелией пролезли в пустой проем и сделали несколько шагов по коридору. Потом пол в коридоре исчез, и они полетели вниз, но их задержали густо переплетенные ветви.

Они с удивлением огляделись. Узнать замок было невозможно — он был весь в розах, которые проросли сквозь пол и потолок, проникли сквозь стены и разрушили их. Теперь внутри Белого замка была одна огромная зала.

Кое-где среди роз мелькали остатки пола. Над головой у Эльма и Лелии качалась винтовая лестница, стебли пытались сорвать ее с последних креплений. Наконец им это удалось, лестница рухнула, разрывая сплетения цветов и листьев.

Лелия и Эльм стали быстро спускаться вниз. Мимо, едва их не задев, пролетел стул. Потом пронеслось зеркало. Они с трудом увернулись от громоздкого комода и тут же им пришлось снова отпрыгнуть в сторону, спасаясь от шелковой софы и бархатных кресел.

Спуск был нелегким. Они то повисали на руках над пустотой, то с трудом преодолевали густые заросли, то долго и мучительно искали прочные стебли, а то просто бросались вниз головой и летели, пока их не подхватывала новая сеть из цветов и листьев. Но страшно им не было, их опьяняло благоухание роз.

Наконец их ноги почувствовали твердую опору. Они стояли в коридоре, по обе стороны которого тянулись двери. Пол был усыпан мелким песком. Стены крошились у них под руками. Эльм понял, что они находятся в той части замка, которая всегда была заперта.

В противоположной конце коридора светились розы. Неугомонные ростки проникали в трещины и отрывали камни друг от друга. Листья заползали в щели. Тайные, запертые навсегда двери наконец распахнулись, и в коридоре возник странный шум.

Лелия и Эльм замерли в изумлении.

— Птицы! — прошептала Лелия. — В этих комнатах были заперты птицы!

Из дальней двери в коридор вылетела первая стайка.

Как называются эти птицы, Эльм не знал, но однажды он их уже видел. Они летали в саду за окном солнечной комнаты! Стайка летела прямо к нему.

Маленькие жемчужно-серые пташки пронеслись мимо.

— Я видела этих птиц! — крикнула Лелия. — Мы играли с Королем в прятки, я спряталась в вечерних розах и спугнула их.

Дверь распахивалась за дверью. Комната открывалась за комнатой.

Мимо пролетели зеленые, как листья, птицы, и Лелия снова крикнула:

— А эти жили на липах, когда мы с Королем играли в саду!

Среди стеблей, не спеша, проплыли большие серебристые птицы. Лелия вздрогнула.

— А эти прилетали ко мне с дальних лугов, когда я чувствовала себя одинокой. Они всегда держались поодаль от замка.

Над головами Лелии и Эльма грустно кружили фиолетовые птицы и никак не могли найти отверстия, чтобы вырваться из замка.

Всех этих птиц Лелия видела на свободе, когда они жили в саду. Эльм же видел их только через окно.

Неожиданно пол ушел у них из-под ног, и они упали в красный колодец, но сильные ветви опять задержали их падение.

Сквозь цветы Эльм увидел спешившую к ним Королеву.

— Скорей, Эльм! — крикнула она. — Скорей, пока замок не рухнул!

В ее голосе звучал такой страх, что Эльм заплакал, но плакал он про себя — слез у него на глазах не было.

Вдруг Королева заметила Лелию.

— Лелия? Ты вернулась!

— Да, мама.

— Лелия…

— Я не могла не вернуться. Тогда я тайно убежала из замка, но теперь хочу открыто покинуть его.

— Не говори так, я знаю, что мы были не правы.

— Но я должна это сказать! Да, вы были не правы! Вы дурно поступили со мной!

— Но мы так любили тебя!

— Вы любили себя, а не меня!

— Лелия… Лелия…

— Вы все за меня решали сами, как будто у меня не было своих желаний!

Розы заполнили все залы дворца, которые уже не были залами. Кругом летали птицы. Королева с удивлением огляделась.

— Значит, эти комнаты открылись? — Королева протянула к птицам руки. — Подождите, не улетайте без меня! — крикнула она вдруг. — Это птицы грусти. Мы с трудом заперли их в бальном зале, которым никогда не пользовались. А это птицы отчаяния и черных ночей! Их было не просто отыскать в саду. — Королева всхлипнула. — А эти! Этих я помню еще с детства. Но ведь в нашем замке их никогда не было!

Королева забыла об Эльме и Лелии и стала карабкаться по ветвям вверх.

— Мама, не оставляй меня здесь! — кричала она тоненьким голосом. — Папа, возьми меня с собой! Подождите, не улетайте без меня!

— Вернись! — крикнул Эльм вслед Королеве, но она даже не обернулась. — Почему ты бросаешь меня? Почему вы меня обманули? Почему вы сказали, что наш замок и сад — это и есть весь мир?

Но Королева не оглянулась. Она уже ничего не замечала и не слышала. Она торопилась в свое прошлое. К своему удивлению, Эльм обнаружил, что грозит ей кулаком:

— Ты что, не слышишь меня? Отвечай же!

Королева пробиралась среди нагромождения шкафов и комодов, разбитых светильников, сломанных подсвечников и разорванных ковров. На нее сыпался град фарфоровых тарелок, хрустальных ваз, серебряных ножей и вилок.

— Надо спешить, Эльм! — Лелия дернула его за рукав. — Замок сейчас рухнет!

Птицы напомнили Эльму о золотой птичке.

— Я должен забрать зеленый ларец! — крикнул он. — Я не могу уйти без него. Мне надо попасть в мою комнату!

— Нам ее не найти, ведь мы даже не знаем, где мы сейчас находимся, — возразила Лелия.

— Я найду! — И Эльм побежал наугад.

Вдруг он застыл на месте. Зеленый ларец подплыл к нему по воздуху и сам лег ему в руки. Эльма коснулось легкое дуновение.

— Лелия! К нам пришел Люсэ. Он принес мой ларец!

— Люсэ? — Лелия повернулась к увидела ларец. — Да, да, теперь я тебя вижу!

Она улыбнулась. Эльм тоже увидел синеватую тень.

— Спасибо, Люсэ, — сказал он. — Второй раз ты спасаешь для меня этот ларец.

Эльм взял клубочек и сжал его в руке — может, он выведет их отсюда? Но клубочек молчал. Это означало, что им придется выбираться самостоятельно.

Эльм закрыл ларец, и они быстро пошли вперед. По пути они распахивали все двери, и двери падали у них за спиной. Коридоры неожиданно оказывались тупиками. Пол под ногами рушился. Лестницы обрывались. Но тем не менее они спускались все ниже и ниже.

— По-моему, мы кружим на одном месте, — с отчаянием сказал Эльм. Он уже потерял надежду выбраться из замка.

Заросли роз становились все гуще. На пути встала непроходимая зеленая чаща. Люсэ первый углубился в нее, Эльм с Лелией последовали за ним.

Неожиданно до Эльма донесся знакомый запах — пахло земляникой и нагретой солнцем землей. На минуту он замешкался, но потом ускорил шаг и нагнал Люсэ.

— Скорей! Скорей! — Впереди он видел просвет. Давняя радость всколыхнулась у него в сердце.

Он вспомнил Королеву, поющую в башне. Вспомнил, как они танцуя вместе, спускались по колодцу из роз. Вспомнил горы, отражавшиеся в глазах Короля. Игру с красным мячом. Свой сон о солнечной комнате.

Они выбрались на открытое место, но где они находятся, Эльм не знал.

Над ними летали голубые птицы, которых он видел когда-то очень давно.

До мальчика донеслась тихая песня. В последнее время он часто слышал ее, но на этот раз она звучала особенно проникновенно:

…мир ведь так велик,

больше, чем ты можешь охватить мечтой.

Так мечтай, что ты за стену проник,

сердце в сказку жизни рвется хоть на миг.

Эльм увидел окно. Белые занавески колыхались от летнего ветра.

Лелия и Люсэ немного отстали от него.

— Смотрите! — крикнул он им. — Солнечная комната!

Люсэ остановился у него за спиной — синяя тень, которая могла растаять в любое мгновение. Несмотря на жару, Эльму стало холодно.

На глазах у Лелии выступили слезы, казалось, ей тоже холодно.

— Я нашел солнечную комнату! — крикнул Эльм. — Неужели вы не видите, как тут хорошо? Наконец-то я нашел ее!

— Но ты никогда не сможешь вернуться сюда, — прошептала Лелия у него за спиной.

Эльм не хотел верить ей. Он вдруг оказался в комнате, он сидел на коленях у женщины в светлом платье. Это была Королева, и их обоих освещало солнце.

— Мама, — прошептал Эльм.

Из сада доносились голоса и смех. Там было так весело! Эльму хотелось к ним, к тем, кто там говорил и смеялся. Он узнал голос Короля. Эльму хотелось собирать землянику, запах которой был слышен даже здесь, хотелось…

Эльм оглядел комнату. Там, где они сидели, было солнце, но остальная часть комнаты пряталась в тени. В дальнем углу стояла какая-то девочка. Грустная и одинокая. Глаза и волосы у нее были как у Лелии. Девочка тянула к ним руки, но не могла дотянуться. Она дрожала от бессилия…

— Это ты, Лелия? — шепотом спросил он. — Но ведь это моя комната…

Тени в комнате было больше, чем солнца. Она подбиралась даже к платью Королевы. Рядом с ее стулом, весь съежившись, сидел Люсэ. Светлые волосы, точно солнечный нимб, окружали его голову. Но почему он сидит на полу? Почему не радуется, как Эльм, сидящий на коленях у женщины в светлом платье?

Неожиданно он обнаружил, что Люсэ прозрачный, Эльм мог смотреть сквозь него. Люсэ был в комнате, и вместе с тем его в ней как бы и не было.

Королева пела. Эльм прижался к ней и поднял на нее глаза, но она смотрела в окно на Бескрайний сад. И пела не для Эльма, а для себя.

— Нет, все должно быть совсем не так! — прошептал Эльм.

Ему захотелось в сад, к тем, кто там говорил и смеялся, но голоса уже удалились и затихли где-то за тополями и зимними рябинами.

— Подождите меня! — крикнул Эльм. — Я хочу с вами!.. — Он сделал шаг вперед.

Свет поблек. Песня умолкла. Комната исчезла. Открытое место, на которое они только что вышли, было заполнено розами и зеленым светом, кругом летали голубые птицы.

Эльма охватило отчаяние, он понял, что солнечная комната навсегда исчезла из Белого замка.

— Так не должно быть! — крикнул он.

Ему хотелось броситься на землю и плакать, хотелось снова стать маленьким мальчиком. По лицу у него текли слезы. Люсэ взял его за руку:

— Идем, Эльм! — позвал он.

Первый раз Люсэ заговорил с ним.

Они пошли обратно и неожиданно быстро нашли выход. Дневной свет ослепил их. В саду летали птицы.

Король вскочил с земли и не отрываясь смотрел на крышу замка. Там на балюстраде стояла Королева.

50

Птицы как будто заново учились летать. Они собирались в стаи и кружили над замком.

— Летите обратно в свои комнаты! — крикнул им Король, но они полетели над садом по направлению к живой изгороди.

— Подождите меня! — крикнула им Королева, стоявшая на балюстраде.

«Только бы она не упала оттуда», — подумал Эльм.

Лелия громко вскрикнула.

— Спускайся вниз! — крикнул Король. — Не надо!.. Не смей!.. Это все вымысел!.. Спускайся!

— Мне надоело быть принцессой, которую вечно спасают от тролля! Я не хочу попасть в плен к новому троллю! — крикнула ему Королева и покачнулась.

— Подумай о нас! — крикнул Эльм.

— Спускайся! — опять крикнул Король.

— Не оставляй меня сейчас! — крикнул Эльм.

Королева смотрела вдаль.

«Она видит море, — подумал Эльм, — и леса по ту сторону стены. Не оставляй меня! Объясни сперва почему…»

Королева раскинула руки и бросилась с балюстрады.

— Вернись! Слышишь, вернись! — крикнул Король. — Как ты можешь бросить меня, ведь я спас тебя от тролля и сделал счастливой!

Эльм рассердился:

— Не улетай от меня! Разве не ты пела мне песни, когда я был маленький? Я хочу спросить у тебя…

Но Королева не видела его. Она махала руками, точно крыльями, и парила над садом.

Король внизу бежал за ней.

— Вернись! — кричал он. — Умоляю тебя! Я сделаю все, что ты захочешь!

— Мама! — крикнул Эльм.

Но Королева уже перелетела за стену, навсегда покинув Белый замок и Бескрайний сад. Эльм смотрел ей вслед. Вскоре она скрылась из виду. Кто знал, что они так расстанутся? Сердце Эльма сжалось от одиночества. Мысленно он летел сейчас с Королевой к морю, к большим лесам, куда улетели птицы. Там она спустится и пойдет по лесу. Может быть, она встретит людей и они скажут: «Наконец-то ты вернулась к нам!» Интересно, к ним ли держала путь Королева или стремилась куда-то еще дальше?

Над Белым замком раскинулось синее небо. Ветер гнал по нему белые облака. Птиц уже было не видно. И Королевы тоже. А она сейчас была так нужна Эльму!

Стены Белого замка трещали, но не поддавались. Изнутри слышался грохот ломающейся мебели. Часть одной стены обрушилась, и сквозь заросли роз вырвалось облако пыли.

Еще разбивались зеркала в золоченых рамах и оконные стекла. Еще раскалывались цветочные горшки и рвались портьеры.

Но вот розы начали свое последнее наступление. Они цеплялись за любой, даже самый маленький выступ, проникали во все щели и трещины, и Белый замок уже не успевал следить за ними.

Неожиданно над Бескрайним садом прокатился страшный гул. Над замком поднялась серая туча пыли. Это обрушилась задняя стена. Потом наступила тишина и на замок налетел порыв сильного ветра. Ветер пытался сорвать с замка зеленый покров, но розы цепко держались за камни, окна и карнизы.

Король обернулся к замку.

— Мой любимый замок… — растерянно проговорил он. — Эти прекрасные розы разрушили мой замок. — В голосе его звучало отчаяние.

— Папа, я вернулась! — сказала Лелия.

Король поднял на нее глаза:

— Лелия? Лелия!

Он улыбнулся. Так он улыбался ей, когда она говорила ему: «Папа, я люблю тебя». Но его улыбка тут же погасла, и глаза снова стали грустными.

— Ты причинила мне столько страданий, — сказал он. — Я так старался, чтобы ты была счастлива, но ты изменила мне…

— Нет, папа, это ты изменил мне…

— Я? Но ведь я думал только о твоем благе!

— Ты думал только о своем благе!

— Как ты смеешь так говорить со мной!

— Я вернулась, чтобы сказать тебе, что люблю тебя. Ты никогда не позволял мне любить тебя так, как мне хотелось. Ты сам решал, можно мне любить тебя или нет. Ты…

— Замолчи!

В голосе Короля послышались недобрые звуки. Он выпрямился, казалось, будто он вырос, стал огромным и страшным.

Лелия и Король не спускали друг с друга глаз. Неожиданно Король обернулся к Эльму:

— Эльм знает, как я старался, чтобы он был счастлив. Знает, что я всегда любил его и заботился о нем.

В голосе Короля послышалась угроза. Вокруг него сгрудились тени, они приникли к нему и он сделался темным и мрачным. Взгляд его сверлил мальчика насквозь. В глазах поблескивали холодные льдинки. Но Эльм не испугался.

— Я был сегодня на твоей смотровой площадке, — сказал он. — Я видел то, что ты называл страной Ни-Ни. Я видел горы и море, города и равнины, войну и нужду. Ты говорил, будто все это сказка, но ты солгал мне. Ты говорил, будто наш сад бескраен, но на самом деле он — лишь островок на одной из равнин. Ты говорил, будто наш сад — это весь мир и за его пределами нет ничего, но я нашел стену, которой он отгорожен от остального мира.

Эльм шагнул к Королю, тот не шелохнулся.

— Нет, Эльм, нет, — прошептал он, и Эльм невольно вспомнил, как они с Королем играли в мяч, однако остановиться уже не мог.

— Ты обманул меня! Ты говорил, будто Белый замок и Бескрайний сад — настоящие, а все остальное — вымысел, сказка и на самом деле не существует.

— Нет, Эльм, нет…

Фасад замка затрещал и начал оседать.

— Нет! Нет! Только не это! — закричал Король. — Мой замок! Мои сокровища!

Он бросился к замку. Не успел Король скрыться за дверью, как стена рассыпалась. Полетели тысячи каменных осколков.

Лелия с Эльмом закашлялись. Пыль долго висела в воздухе. Когда же она улеглась, Белого замка больше не было. Он превратился в груду камней, над которой высился лес из розовых деревьев.

Эльм рванулся бежать к развалинам, но в это время зеленый ларец медленно выплыл у него из рук. Это Люсэ взял у него ларец, точно хотел сказать: «Я посторожу его, пока тебя не будет».

— Не надо, Эльм! Уже поздно! — крикнула Лелия.

Но Эльм уже бежал к розовому лесу. Он пробрался сквозь чащу и оказался там, где некогда был Главный холл. Оглядевшись, он увидел в остатках стены черную дыру и пролез в нее.

Вниз, в темноту, уходила лестница, и Эльм сразу догадался, что она ведет в подземелье, где хранились сокровища.

Мальчик быстро спустился вниз. В подземелье царила кромешная тьма. Кругом злобно поблескивали зеленые и красные глаза. Это была пещера, которую когда-то показала ему золотая птичка. Эльм побежал в глубь пещеры.

Красные и зеленые глаза оказались драгоценными камнями, вмурованными в стены. Потолок был исчерчен золотыми жилами. Эльм проходил мимо ниш, заполненных дивными сокровищами, о существовании которых даже не подозревал.

Эльм потерял всякое представление о времени, и уже не знал, долго ли он шел по этой пещере и куда вышел. Неожиданно на него дохнуло холодом и темнота стала еще чернее, но вдали что-то светлело. Это был белый череп. На темени у него как будто пылал огонь. Меч!

Эльм ступил в непроглядную тьму, и от холода ему стало трудно дышать. Но это не остановило его — он шел прямо к черепу.

Темнота вокруг сгустилась еще больше. Он чувствовал, что кто-то не спускает с него глаз.

Никто нигде не шевелился. Ничего не изменялось. И все-таки кто-то следил за ним из темноты.

Он подошел к черепу. Череп ухмылялся точно так же, как в том видении, что ему показала золотая птичка. Легко, словно на ступеньку, Эльм вскочил на нижнюю челюсть черепа и остановился в этой навечно застывшей ухмылке.

— Ты никогда не думал обо мне, — сказал Эльм в темноту.

Кто-то шевельнулся там и как будто придвинулся поближе. Эльм подтянулся, теперь он стоял в ноздрях черепа.

— Ты всегда обманывал меня, ты скрывал от меня правду о мире, где живут люди.

Тихие, шаркающие шаги приближались к Эльму, но он не позволил себе испугаться. Он ухватился за глазницу и подтянулся опять. Он стоял в пустой глазнице и смотрел в мерцающий злобой лед. Ему было страшно, он чуть не отступил, однако вовремя взял себя в руки.

— Вы всегда думали только о себе! — крикнул он.

Кто-то сопел уже совсем рядом с ним. Видно, кто-то поджидал его в этой пещере!

Эльм ощупал глазницу, нашел знакомую трещину и легко поднялся по ней, хватаясь за неровности. Наконец он выпрямился на черепе во весь рост.

Перед ним был меч. В металле мерцал огонь, меч жаждал свободы.

Эльм обернулся к темноте и крикнул так громко, что по пещере прокатилось эхо:

— Ты заботился не обо мне, а своих сокровищах! О своем покое и удобствах! Ты хотел, чтобы я жил в сказке, а мне хотелось настоящей жизни! Я хочу думать сам, чувствовать сам и поступать так, как считаю нужным.

Не успел он умолкнуть, как в темноте раздался страшный рев и с потолка на Эльма посыпался лед.

— Так ты не веришь, что я любил тебя? — Это был голос Тысячелетнего тролля.

— Нет! Ты любил только себя! Себя! Себя! Ты обманул нас всех: и Лелию, и Люсэ, и меня! Ты хотел всех нас сделать ненастоящими!

Вокруг Тысячелетнего тролля грохотали каменные глыбы, в его голосе перекатывались камни.

— Я любил тебя! — ревел Тысячелетний тролль. — Но ты никогда не ценил то, что я для тебя делал. Ты всегда поступал наперекор мне. Ты пошел к живой изгороди и нашел стену, хотя я запретил тебе ходить туда. Я нарочно воздвиг эту стену, чтобы вы были счастливы. Но вы, один за другим, изменили мне — Лелия, Люсэ, а теперь — ты! И не думай, что я смирюсь с этим!

Своды пещеры сотрясались от его громового голоса. Ледяной ветер налетел на череп.

— Сейчас я расправлюсь с тобой! — проревел тролль, и голос его уже не был похож на голос Короля.

Эльм схватил меч и одним рывком выдернул его из черепа. Мальчик слышал, что Тысячелетний тролль бежит к нему. Он понимал, что черные тени удесятерили силу тролля, что в сердце его мороз, а по жилам течет ледяная кровь.

Эльм стал быстро вращать мечом у себя над головой. От металла летели искры и молнии, они освещали всю пещеру.

Тысячелетний тролль навис над ним, и на этот раз Эльм не удержал себя от удара. У него с мечом была одна цель. Меч со свистом упал на шею тролля. Голова тролля покатилась в морозную темноту.

В то же мгновение все исчезло. Пещеры как ни бывало. Эльма окружали заросли роз, а за ними его ждала Лелия.

Сокровища Короля сверкали на солнце.

Голова тролля с ухмылкой смотрела в синее небо. А там, где только что был тролль, стоял маленький заблудившийся мальчик. Он испуганно озирался, уголки губ у него опустились и Эльм узнал в нем Короля.

Мальчик заплакал так горько, что затих даже ветер в розах.

— Я хочу домой! — плакал мальчик. — Мама! Мама! Я здесь!

В наступившей темноте послышался стук копыт. Он приближался. Эльм поднял глаза на мрачный, как обычно, Корявый лес.

Из леса выбежал белый конь и остановился перед плачущим мальчиком. Конь опустил голову и губами тронул мальчика за плечо. Мальчик заплакал еще громче.

— И ты ждал меня все эти годы? Прятался здесь с тех пор, как я убил тролля и забыл о тебе? — сказал он коню.

Конь поднял голову и посмотрел на Эльма. Глаза их встретились. Эльм подошел и потрепал коня по шее. Конь ответил негромким ржанием, потом губами осторожно поднял мальчика и посадил к себе на спину.

— Я хочу домой! — всхлипнул мальчик, который сделался еще меньше. — Скорее.

Конь ринулся в розовые заросли. Постепенно плач затих, и конь исчез.

51

Эльм не помнил, долго ли он простоял там. Но вот откуда-то издалека его окликнула Лелия. У его ног лежала голова тролля. Рот был открыт на оборвавшемся крике. Глаза сверкали льдом и морозами далеких зим.

Меч был в крови. Эльм вытер клинок розой. Красная роза, красная кровь.

— Эльм!..

Эльм пошел на голос. Впереди него шла синеватая тень. Это был Люсэ, он нес зеленый ларец и показывал дорогу.

В розовых зарослях было темно. Эльм даже не предполагал, что идти придется так долго. Наконец заросли поредели. На опушке их ждала Лелия.

Тени удлинились — солнце близилось к закату.

Эльм с удивлением огляделся: сад стал гуще и зеленее, незнакомые птицы летали среди деревьев.

— Это воробьи, трясогузки и ласточки, — объяснила Лелия. — Раньше они жили за стеной, а вот теперь прилетели сюда.

Эльм оглянулся на розовые заросли. От Белого замка не осталось ни камня.

— Здесь нам больше нечего делать, — сказала Лелия.

Эльм промолчал.

— Тебе жаль замка? — спросила она.

— Да… Нет…

— Мне тоже…

— Куда мы пойдем? — спросил он.

— Туда. К людям.

— К людям, — повторил Эльм, он подумал о море и горах, о войнах и голоде. — К людям…

— Ты боишься?

— Но ведь мы будем там вместе?

— А одному тебе будет страшно?

— Да, — признался он.

— Сначала мы будем вместе.

— А потом?

— А потом нам придется расстаться.

Эльм кивнул:

— Ну что ж, пошли. Ты с нами, Люсэ?

Синеватая тень приблизилась к ним и протянула Эльму зеленый ларец. Втроем они пересекли сад. Их провожал аромат роз. Солнце скрылось за Тополевой рощей. Птицы умолкли. Наступил вечер.

Они пересекли Ландышевую полянку и подошли к стене. Лелия вынула камень и первая пролезла в отверстие. За ней пролез Люсэ. Потом — Эльм.

Наконец-то он стоял по ту сторону стены!

Перед ним простиралась бесконечная равнина. Над синими горами взошла луна, зажглись бледные летние звезды.

Лелия, Люсэ и Эльм шли весь вечер, а на ночь расположились отдыхать под уступом скалы.

Семь дней и семь ночей шли они пустынной равниной. Впереди Лелия, за ней — Люсэ и последним — Эльм. В одной руке он нес зеленый ларец, в другой — меч. Ветер все время сопровождал их. Луна и солнце сменяли друг друга.

Утром восьмого дня они подошли к густому бору. Здесь дорога разветвлялась на две, и Лелия остановилась.

— Я пойду налево, — сказала она. — Мой путь лежит в город, а может быть, даже дальше. А куда пойдешь ты?

Эльм поглядел на Лелию, потом — на обе дороги.

Дорога, что вела налево, была широкая, по ней, видимо, много ходили. У Эльма заныло сердце — сколько в мире людей, которых он еще не видел!

Он перевел взгляд на другую дорогу. Она была больше похожа на тропку и на ней виднелись какие-то незнакомые ему следы.

— Я пойду направо, — решил Эльм.

Каждый из них выбрал свой путь. Они обернулись к Люсэ:

— А с кем пойдешь ты? — спросила его Лелия.

Люсэ коснулся руки Эльма.

— Он пойдет со мной, — сказал Эльм.

Они долго смотрели друг на друга. Наконец Лелия улыбнулась им и пошла налево.

Эльм подождал, пока девушка скроется за деревьями. Она ни разу не обернулась, не махнула рукой, но это было и не нужно.

Эльм и Люсэ свернули направо. Высокие деревья затеняли дорогу.

Эльм подумал, что здесь за поворотом не будет стены, и его охватило странное чувство. Он молча глядел по сторонам. Многие деревья и цветы были ему знакомы, но он не ожидал, что встретит их за стеной Бескрайнего сада.

Может, ему когда-нибудь захочется вернуться в Бескрайний сад. А может, и нет. У них за спиной послышался шум. Эльм испугался и хотел спрятаться, но было уже поздно. Их нагнала телега.

На телеге сидел человек.

Эльм и Люсэ остановились на обочине. Когда телега поравнялась с ними, человек придерживал коня.

— Вижу, ты чужой в наших краях, — сказал он Эльму.

Эльм не знал, что следует отвечать в таких случаях, но понял, что возница настроен дружелюбно.

— Садись, подвезу, — предложил возница. — Небось ноги устали? — Он скользнул глазами по мечу Эльма. — А зачем тебе такой меч? — спросил он.

— Чтобы сражаться с троллями, — не успев подумать, ответил Эльм.

Возница кивнул:

— Ну садись, подвезу. Может, мне еще понадобится твоя помощь.

Больше он ничего не сказал, но серьезно поглядел на Эльма.

Эльм и Люсэ уселись на телегу.

— А куда ты едешь? — через плечо спросил Эльм у возницы.

— В горы. — Возница тронул коня.

— В те синие горы?

— Туда.

Телега заскрипела, и они тронулись в путь.

Эльм и Люсэ сидели рядом и болтали ногами.

— Я рад, что ты пошел со мной, — сказал Эльм. — Надеюсь, ты скоро перестанешь быть невидимкой.

Дорога бежала из-под колес. Мимо неторопливо скользили назад деревья.

В одной руке Эльм держал зеленый ларец со своими сокровищами. В другой — сверкающий меч.

Он думал о Короле и Королеве, ему было и грустно и радостно. А телега увозила его все дальше и дальше от Лелии, от розового леса и Белого замка, которого больше не было. Может, когда-нибудь он снова встретится с Лелией, а может, и нет.

Телега катила по дороге, и Эльм был уже очень далеко от стены, окружавшей Бескрайний сад.

Он крепче прижал к себе ларец и меч.

— Мы победим любого тролля, какой попадется нам на пути. Правда, Люсэ? — сказал он.

Телега подпрыгивала на ухабах.

Эльму было и страшно и весело.

Только на этой телеге он почувствовал, что наконец-то вырвался на свободу.

Примечания

1

Стихотворения здесь и далее в переводе Ю. Вронского. (Прим. пер.)

2

Утеряно начало предложения, в бумажном оригинале была повреждена страница (прим. верстальщика).

Content

Турмуд Хауген
Белый замок

Сказка

Сумрачный замок

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

Розовый замок

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

Примечания