Филип Ван Дорен Стерн

Величайший подарок

Городок, вытянувшийся по холму, сверкал цветными рождественскими огнями. Но Джордж Пратт их не видел. Перегнувшись через металлические перила моста, он угрюмо уставился на черную воду. Течение кружило и клубилось, как жидкое стекло, и время от времени льдинка, оторванная от берега, проскальзывала вниз, чтобы ее тут же поглотила тень под мостом.

Вода выглядела парализующе холодной. Джордж размышлял, как долго сможет прожить в ней человек. Загадочное черное стекло воды очаровывало. Он перегнулся еще дальше через перила…

— На твоем месте я бы этого не делал, — тихо произнес кто-то рядом.

Джордж раздраженно обернулся к невысокому человечку, которого никогда раньше не видел. Незнакомец был толст, уже далеко не молод, его круглые щеки розовели в зимнем воздухе, будто он недавно побрился.

— Не делал чего? — угрюмо спросил Джордж.

— То, что ты задумал.

— Откуда вам знать, что я задумал?

— Ну, много знать — это наша работа, — не смутившись, ответил незнакомец.

Джордж задумался, кем же мог работать человек, принадлежащий к самому обычному типу маленьких людей, которых и не заметишь в толпе. Если только вы случайно не встретитесь с его ярко-голубыми глазами. Такой добрый и искренний взгляд вы уже не сможете забыть. Ничто больше в нем не привлекало внимания. Он был одет в побитую молью меховую шапку и поношенное пальто, туго натянутое на большом животе. В руках мужчина держал небольшой черный саквояж. На докторский не похож — великоват, да и форму не держит. Комплект образцов торгового агента, решил Джордж с отвращением. Вероятно, парень из тех торговцев, которые шляются вокруг и суют свой маленький острый нос в чужие дела.

— Похоже, будет снег, не так ли? — сказал незнакомец, оценивающе взглянув на пасмурное небо. — Будет хорошее белое Рождество. В наши дни это большая редкость, как и многое другое, — он повернулся к Джорджу. — Теперь у тебя все в порядке?

— Я… конечно, все в порядке. С чего вы взяли, что со мной что-то не так? Я… — Джордж замолчал перед тихим пристальным взглядом незнакомца.

Коротышка покачал головой.

— Знаешь, ты не должен думать о таком и в канун Рождества, и в остальное время. Подумай лучше о Мэри… и о матери…

Джордж открыл рот, чтобы спросить, как этот парень мог узнать имя его жены, но тот опередил вопрос.

— Не спрашивай меня, откуда я это знаю. Знать все — моя работа. Вот почему я пришел по этой дороге сегодня вечером. Хорошо, что я успел, — он посмотрел вниз, на черную воду, и вздрогнул.

— Ну, если вы так много обо мне знаете, — сказал Джордж, — назовите мне хотя бы одну причину, почему я должен жить.

Коротышка издал странный смешок.

— Ну, ну, не может быть все так плохо! У тебя есть работа в банке. И Мэри, и малыши. Ты здоровый, молодой и…

— Да меня тошнит от этого! — воскликнул Джордж. — Я застрял здесь, в этой сточной канаве жизни, делая одну и ту же тупую работу день за днем. У других людей жизнь полна впечатлений, а я — я просто провинциальный банковский служащий, которого даже не взяли в армию! Я никогда не делал ничего действительно полезного или интересного, и похоже, уже никогда не сделаю. С таким же успехом я мог быть мертвецом. Да даже лучше, если бы я был мертв! Иногда мне хочется жить, но в самом деле лучше бы я никогда не появлялся на свет!

Коротышка стоял, глядя на него в сгустившихся сумерках.

— Что это ты сказал сейчас? — мягко переспросил он.

— Я сказал, что хочу никогда не рождаться, — твердо повторил Джордж. — Я действительно этого хочу.

Розовые щеки незнакомца пылали от возбуждения.

— Боже мой, это замечательно! Ты сам нашел выход! Я боялся, что с тобой будут неприятности. Но ты сам все решил. Ты хотел бы никогда не рождаться. Отлично! Считай, тебя нет!

— Что вы имеете в виду? — зарычал Джордж.

— Ты не рождался. Только это. Ты не рождался. Здесь тебя никто не знает. У тебя нет обязанностей — нет работы, нет жены, нет детей. Да что я, у тебя и матери нет. Конечно, откуда бы. Все твои беды позади. Рад сказать, что твое желание было официально удовлетворено.

— Чушь! — фыркнул Джордж и отвернулся.

Незнакомец побежал за ним и схватил за руку.

— Тебе лучше взять это с собой, — сказал он, протягивая портфель. — Это откроет много дверей, которые могут захлопнуться перед тобой.

— Какие же это двери? — усмехнулся Джордж. — Я знаю всех в этом городке. Кроме того, я не хочу видеть людей, способных хлопнуть дверью перед моим носом.

— Да, я знаю, — терпеливо ответил коротышка. — Но все равно возьми его. Это не принесет никакого вреда, зато сможет помочь, — он открыл портфель и показал несколько щеток. — Ты будешь удивлен, узнав, до чего полезны могут быть эти щетки для первого знакомства, особенно, если они бесплатны. Вот смотри, — он вытащил простую маленькую щетку. — Я покажу тебе, как это использовать.

Он сунул портфель в руки упирающемуся Джорджу и начал:

— Когда хозяйка подойдет к двери, протяни ей щетку и начинай быстро говорить. Скажи: «Добрый вечер, мадам. Я из „World Cleaning Company“, и я хочу подарить вам эту красивую и полезную щетку абсолютно бесплатно, без обязательства покупать что-либо». После этого, конечно, дело пойдет легче. Теперь сам попробуй, — он сунул щетку в руку Джорджа.

Джордж швырнул щетку в портфель, неловко нащупал замок и, наконец, закрыл его с сердитым щелчком.

— Вот, — сказал он, и замер, потому что рядом никого не было видно.

Коротышка, должно быть, скрылся в кустах, растущих вдоль берега, подумал Джордж. Он, конечно, не собирался играть с ним в кошки-мышки. Почти стемнело, и с каждой минутой становилось холоднее. Джордж вздрогнул и поднял воротник пальто.

На улицах горели фонари, в окнах мягким светом сияли рождественские свечи. Городок выглядел удивительно веселым. В конце концов, почувствовать, что ты дома, можно только в том уголке земли, где ты вырос. Джордж ощутил внезапный прилив нежности даже к раздражительному старому Хэнку Биддлу, мимо дома которого он проходил. Он вспомнил их ссору, когда его автомобиль ободрал кусок коры большого клена, росшего рядом с домом Хэнка. Джордж посмотрел на голые ветви дерева, широко раскинувшиеся над ним в темноте. Дерево, должно быть, растет тут со времен индейцев. Он почувствовал внезапный приступ вины за причиненный им ущерб. Он никогда не останавливался, чтобы осмотреть рану, потому что обычно боялся попасться Хэнку, пока рассматривает дерево. Сейчас он смело сошел с тротуара, чтобы исследовать огромный ствол.

Хэнк, должно быть, залечил шрам или закрасил его, поскольку на стволе не осталось никаких следов. Джордж зажег спичку и наклонился, чтобы рассмотреть поближе. Выпрямился он со странным ощущением дурноты в животе. Никакого шрама не было. Кора выглядела гладкой и неповрежденной.

Он вспомнил, что говорил коротышка там, на мосту. Конечно, это все ерунда, но исчезнувший шрам все-таки встревожил его.

Возле банка он заметил — что-то не так. Здание было темным, хотя он точно знал, что оставил гореть свет в хранилище. И кто-то оставил открытыми жалюзи на окнах. Он подбежал к главному входу в банк. Над дверью висела старая потертая вывеска, Джордж легко смог разобрать слова:

Для аренды или продажи

Обращаться к Джеймсу Силве

Недвижимость

Наверное, это какая-то мальчишечья шалость, мелькнула паническая мысль. Потом он заметил кучу листьев и старых рваных газет у обычно безупречно чистых дверей банка. Окна выглядели так, будто их несколько лет не мыли. Напротив здания, в конторе Джима Силвы, все еще горел свет. Джордж кинулся к нему и распахнул дверь.

Джим с удивлением поднял глаза от бухгалтерской книги.

— Что я могу сделать для вас, молодой человек? — спросил он вежливым тоном, предназначенным для потенциальных клиентов.

— Банк, — сказал Джордж, задыхаясь. — Что с ним?

— Старое здание банка? — Джим Силва повернулся и выглянул в окно. — Кажется, с ним все в порядке. Вы, видимо, хотите арендовать или купить его?

— Вы хотите сказать, что он обанкротился?

— Добрых десять лет как. Погорел. Вы недавно в этих краях, не так ли?

Джордж привалился к стене.

— Я был здесь совсем недавно, — сказал он слабо. — У банка было все в порядке. Я даже знал нескольких людей, которые там работали.

— А парня по имени Марти Дженкинс вы тоже знали?

— Марти Дженкинс! Ведь он… — Джордж хотел сказать, что Марти никогда не работал в банке — окончив школу, они оба устраивались на работу в банк, но только Джордж получил ее. Но сейчас, конечно, все было не так. Ему надо быть более осмотрительным. — Нет, я не знал его, — сказал он медленно. — То есть, не совсем. Я о нем слышал.

— Тогда, возможно, вы слышали, что он сбежал с пятьюдесятью тысячами долларов. Вот почему банк разорился. Практически разрушил здесь все, — Силва строго на него посмотрел. — Я подумал, что вы можете знать, где он. Я сам очень много потерял при этом банкротстве. Как бы мы хотели, чтобы Марти Дженкинс оказался у нас в руках!

— Разве у него нет брата? Мне кажется, у него есть брат Артур.

— Арт? Да, конечно. Но с ним все в порядке. Он же не знает, куда сбежал его брат. Это происшествие страшно ударило по нему. Пить начал. Для его жены все это ужасно тяжело. А ведь женился он на хорошей, красивой девушке.

Джордж вновь почувствовал тяжесть в животе.

— На ком он женился? — хрипло спросил он. В свое время и он, и Арт ухаживали за Мэри.

— На девушке по имени Мэри Тэтчер, — с готовностью ответил Силва. — Она живет на холме как раз с той стороны, где церковь… Эй! Куда же вы?

Но Джордж уже выскочил из конторы. Он пробежал мимо пустующего здания банка и повернул вверх по склону. На мгновение он решил было пойти прямо к Мэри. Дом рядом с церковью был свадебным подарком ее отца. Конечно, Арт Дженкинс тоже мог получить его, женившись на Мэри. Джордж задумался, есть ли у них дети. Потом он понял, что не сможет встретиться с Мэри лицом к лицу — во всяком случае, не сейчас. Он решил навестить своих родителей и узнать о ней побольше.

Из окон потрепанного ветрами домика в переулок лился теплый свет свечей, а на стеклянной панели входной двери висел рождественский венок. С громким щелчком Джордж поднял щеколду на калитке. Темный силуэт на крыльце вскочил и начал рычать, а затем с яростным лаем бросился вниз по лестнице.

— Брауни! — закричал Джордж. — Брауни, старый дурень, перестань! Ты что, не узнаешь меня?

Но пес угрожающе двинулся вперед и оттеснил его обратно за калитку. На крыльце зажегся свет и отец Джорджа вышел наружу, чтобы позвать собаку. Лай перешел в низкое, злобное рычание.

Отец держал пса за ошейник, и Джордж осторожно прошел мимо. Он понял, что отец не узнал его.

— Хозяйка дома? — спросил он.

Отец махнул рукой в сторону двери.

— Заходите, — сказал он радушно. — Я сейчас посажу на цепь эту собаку. Больно уж она не любит чужих.

Мать, которая ждала в коридоре, очевидно, тоже не узнала его. Джордж открыл портфель с образцами и схватил первую попавшуюся щетку.

— Добрый вечер, мэм, — вежливо сказал он. — Я из World Cleaning Company. Мы бесплатно раздаем образцы щеток. Я подумал, что вам она может понравиться. Это ни к чему не обязывает. Совершенно ни к чему, — его голос дрогнул.

Мать улыбнулась в ответ на его неловкость.

— Видимо, вы хотите что-то мне продать. На самом деле я не уверена, что мне нужны какие-то щетки.

— Нет, мэм. Я ничего не продаю, — заверил он ее. — Постоянный торговец появится здесь через несколько дней. Это просто… ну, всего лишь рождественский подарок от компании.

— Как мило, — сказала она. — Раньше ваши люди никогда не дарили таких хороших щеток.

— Это специальное предложение, — сказал он.

Отец вошел в зал и закрыл дверь.

— Быть может, зайдете и присядете на минутку? — предложила мать. — Вы, должно быть, уже много прошли и устали.

— Благодарю вас, мэм. Пожалуй, я соглашусь.

Он вошел в маленькую гостиную и поставил свой портфель на пол. Комната выглядела иначе, но он никак не мог понять, почему.

— Когда-то я довольно хорошо знал этот город, — сказал он, чтобы начать разговор. — Был знаком с некоторыми горожанами. Помнится, здесь жила девушка по имени Мэри Тэтчер. Слышал, она вышла замуж за Арта Дженкинса. Вы бы должны их знать.

— Конечно, — сказала его мать. — Мы отлично знаем Мэри.

— Наверное, у нее уже дети? — небрежно спросил Джордж.

— Двое — мальчик и девочка.

Джордж громко вздохнул.

— Да, вы, должно быть, устали, — сказала его мать. — Может быть, выпьете чашечку чая?

— Нет, мэм, не беспокойтесь, — сказал он. — Я скоро буду ужинать.

Он оглядел маленькую гостиную, пытаясь понять, почему она выглядит по-другому. Над камином висела фотография в рамке, на которой был запечатлен его младший брат Гарри в свой шестнадцатый день рождения. Он вспомнил, как они пошли в ателье Поттера, чтобы сфотографироваться вдвоем. Что-то странное было сейчас в фотографии. На ней был только Гарри.

— Это ваш сын? — спросил он.

Лицо его матери потемнело. Она кивнула, но ничего не сказала.

— Мне кажется, его я тоже знаю, — нерешительно сказал Джордж. — Его зовут Гарри, не так ли?

Мать отвернулась, заглушая клокочущее в горле рыдание. Муж неуклюже приобнял ее за плечи. Его голос, который всегда был мягким и нежным, внезапно стал суровым.

— Вы не могли с ним встречаться, — сказал он. — Он давно умер. Он утонул в тот день, когда был сделан снимок.

Джордж мысленно вернулся назад, в тот августовский полдень, когда они с Гарри ходили к Поттеру. На обратном пути они пошли купаться. Вспомнил, как Гарри скрутила судорога. Он вытащил брата из воды и совершенно забыл об этом. Но если предположить, что его там не было…

— Мне очень жаль, — сказал он печально. — Я думаю, мне лучше уйти. Надеюсь, вам понравится щетка. И желаю вам обоим счастливого Рождества.

И тут же понял, что снова оплошал, пожелав счастливого Рождества людям, которые в эту минуту думают об умершем сыне.

Брауни яростно дернулся на цепи, когда Джордж спустился с крыльца, и сопровождал его уход враждебным раскатистым рычанием.

Джорджу отчаянно захотелось увидеть Мэри. Он совершенно не был уверен, что сможет не признаться ей во всем, но все-таки должен был ее увидеть.

В церкви горел свет и хор завершал последние приготовления к рождественской вечерне. Орган репетировал «Holy Night» вечер за вечером, пока Джордж не возненавидел эту песню. Но сейчас музыка разрывала его сердце.

Спотыкаясь, он побрел вверх по тропинке к своему дому. Газон выглядел неопрятно, а цветочные кусты, которые он всегда тщательно подравнивал, были заброшены и не особенно разрослись. От Арта Дженкинса вряд ли можно было ожидать внимания к таким вещам.

Когда он постучал в дверь, наступило долгое молчание, прерванное возгласом ребенка. Потом Мэри открыла дверь.

При виде ее Джордж долго не мог произнести ни слова.

— Счастливого Рождества, мэм, — кое-как выговорил он наконец. Его руки дрожали, когда он попытался открыть портфель.

Когда Джордж, такой несчастный, вошел в гостиную, он не мог не заметить с тайной усмешкой тот самый, весьма недешевый синий диван, на котором они так часто спорили. Очевидно, Мэри прошла через то же самое и с Артом Дженкинсом, и в спорах с ним тоже побеждала.

Джордж открыл портфель. У одной из щеток была ярко-синяя ручка и разноцветная щетина. Возможно, эта щетка не была предназначена для подарка, но Джорджа это не волновало. Он протянул ее Мэри.

— Она как раз подойдет к вашему дивану.

— По-моему, это чудесная щетка, — воскликнула она. — Вы отдаете ее даром?

Он торжественно кивнул.

— Специальное ознакомительное предложение. Для нашей компании один из способов избежать снижения прибыли — поделиться ею со своими друзьями.

Она бережно прошлась щеткой по дивану, аккуратно разглаживая бархатистый ворс.

— Это хорошая щетка, спасибо. Я… — внезапно из кухни раздался крик, и в гостиную вбежали двое малышей. Маленькая румяная девочка, громко рыдая, бросилась в объятия матери, а мальчик лет семи подбежал к ней, щелкая игрушечным пистолетом у ее головы.

— Мамочка, она не умирает! — крикнул он. — Я выстрелил в нее сто раз, но она умирать не хочет!

Он очень похож на Арта Дженкинса, подумал Джордж. И ведет себя так же.

Вдруг мальчик повернулся к нему.

— Ты кто? — спросил он задиристо, наставил пистолет на Джорджа и спустил курок. — Ты мертв! — воскликнул он. — Ты мертв. Почему ты не падаешь и не умираешь?

Внезапно кто-то тяжело затоптался на крыльце. Джордж заметил, как мальчик испугался и попятился, а Мэри кинула опасливый взгляд на дверь.

В комнату вошел Арт Дженкинс. С минуту он стоял в дверях, опираясь на дверную ручку, чтобы не упасть. У него были остекленевшие глаза и очень красное лицо.

— Кто это? — спросил он хрипло.

— Он продавец щеток, — попыталась объяснить Мэри. — Подарил мне вот эту щетку.

— Продавец щеток! — фыркнул Арт. — Ну так скажи ему, чтобы убирался отсюда. Не нужны нам никакие щетки.

Арт громко икнул, шатаясь, пересек комнату и неловко упал на диван.

— И продавцы щеток нам тоже не нужны.

Джордж с отчаянием посмотрел на Мэри. Ее глаза умоляли его уйти. Арт закинул ноги на диван и лежал, бормоча что-то нехорошее о продавцах щеток. Джордж подошел к двери, сопровождаемый ребенком, который продолжал направлять на него пистолет и повторять:

— Ты мертв, мертв, мертв!

Похоже, мальчик прав, подумал Джордж, выйдя на крыльцо. Похоже, он мертв, или, может быть, все это страшный сон, который скоро закончится. Ему захотелось найти того коротышку, на мосту, и попытаться убедить его прекратить все это.

Он торопливо спустился с холма, а завидев реку, не вытерпел и бросился бежать. Джордж с облегчением увидел, что незнакомец все еще стоит на мосту.

— С меня хватит! — выдохнул он. — Прекратите это — ведь вы меня втравили в эту историю!

Незнакомец поднял брови.

— Я втравил тебя в это! Вот это мне нравится! Твое желание исполнилось. Ты получил все, что просил. Сейчас ты — самый свободный человек на свете. Все путы разорваны. Ты можешь идти, куда хочешь. Разве можно желать большего?

— Верните все обратно — взмолился Джордж. — Верните все обратно, пожалуйста. Не только из-за меня, но и ради всех остальных. Вы не представляете, какая неразбериха царит в городе. Вы не понимаете. Я должен вернуться. Я нужен здесь.

— Я-то все превосходно понимаю, — медленно ответил незнакомец. — Я просто хотел убедиться, что ты тоже способен это понять. Тебе был дан величайший дар из всех возможных — дар жизни, право быть частью этого мира и принимать в нем участие. Но ты от этого подарка отказался.

Пока незнакомец говорил, высоко на холме зазвонил колокол, призывая горожан к рождественской всенощной. Ему вторил колокол городской церкви.

— Я должен вернуться, — сказал Джордж с отчаянием. — Вы не можете вот так просто отсечь меня от этого мира. Да ведь это убийство!

— Скорее, самоубийство, а? — пробормотал незнакомец. — Ты ведь сам все решил. Однако, так как сейчас канун Рождества — хорошо, закрой глаза и прислушайся к колоколам, — его голос стал тише. — Прислушайся к колоколам…

Джордж сделал, как ему было сказано. Он почувствовал, как холодная, влажная снежинка прикоснулась к его щеке, а потом еще и еще. Когда он открыл глаза, вокруг быстро падал снег, так быстро, что все стало расплывчатым. Маленького незнакомца нигде не было видно, как и всего остального. Снег был такой густой, что Джорджу пришлось нащупывать перила моста.

Когда он направился в город, ему показалось, что рядом кто-то сказал: «Счастливого Рождества», но колокола заглушали все звуки, и он не был в этом уверен.

Когда он добрался до дома Хэнка Биддла, то сошел с тротуара, с тревогой вглядываясь в ствол большого клена. Шрам был там, слава Богу! Он бережно прикоснулся к дереву. Надо позаботиться об этой ране — попросить садовника или что-нибудь еще. Во всяком случае, он точно вернулся обратно. Он снова стал самим собой. Может быть, это был сон, или, возможно, плавно текущая черная вода загипнотизировала его. Он слышал, что такое иногда случается.

На углу Главной и Бридж-стрит он едва не столкнулся со спешащим человеком. Это был Джим Силва, агент по недвижимости.

— Привет, Джордж, — сказал Джим весело. — Ты что-то припозднился. Я думал, в канун Рождества ты хотел пораньше попасть домой.

Джордж глубоко вздохнул.

— Просто хотел посмотреть, что с банком все в порядке. Я должен убедиться, что в хранилище горит свет.

— Уверен, что горит. Я заметил это, когда проходил мимо.

— Давай посмотрим, а? — сказал Джордж, потянув Силву за рукав. Для полной уверенности ему необходим был свидетель. Он потащил удивленного агента по недвижимости ко входу в банк, где сквозь падающий снег блестел свет.

— Я же говорил тебе, — сказал Силва с легким раздражением.

— Я должен был убедиться, — пробормотал Джордж. — Спасибо, и счастливого Рождества!

Затем он молнией ринулся вверх по холму.

Он спешил домой, но не настолько, чтобы не заглянуть на минутку в дом родителей, где поборолся с Брауни, и веселый старый бульдог восторженно вертелся вокруг него. Он схватил испуганного брата за руку и неистово сжал ее, почти истерически желая ему счастливого Рождества. Затем он бросился через гостиную, чтобы рассмотреть ту самую фотографию. Он поцеловал мать, пошутил с отцом, и выскочил из дома спустя несколько секунд, спотыкаясь и скользя на только что выпавшем снегу, пока взбегал на холм.

В ярко освещенной церкви громко звучали хор и орган. Джордж распахнул дверь в дом и крикнул во весь голос:

— Мэри! Где ты? Мэри! Дети!

Жена, одетая для выхода в церковь, подошла к нему и жестом попросила его замолчать.

— Я только что уложила детей спать, — запротестовала она. — Они могут…

Но она не смогла договорить, он закрыл ей рот поцелуями, а потом потащил ее наверх, в детскую комнату, где, нарушая все принципы родительского поведения, как безумный, обнимал сына и дочь, совершенно их растормошив.

Когда Мэри заставила его спуститься вниз, он немного пришел в себя.

— О, Мэри, я думал, что потерял тебя!

— Что случилось, дорогой? — спросила она в замешательстве.

Он потянул ее на диван и снова поцеловал. И в тот момент, когда уже собрался было рассказать ей о странном сне, его пальцы нащупали что-то, лежащее на диване. И он утратил дар речи.

Ему даже не надо было доставать эту вещь, ибо он знал, что это такое. Знал, что у нее будет синяя ручка и разноцветная щетина.

Content

Филип Ван Дорен Стерн
Величайший подарок