Елена Жаринова

Брак по завещинию

Аннотация

Любовь или огромные деньги? — разве думала Сандра, обыкновенная продавщица в магазине игрушек, что когда-нибудь ей придется делать подобный выбор. Неожиданно она узнала, что могущественный хозяин промышленной империи завещал ей девять миллионов долларов, которые она получит, если выйдет замуж за его сына. Правда, сначала скромной провинциальной девушке нужно превратиться в блестящую светскую женщину. Когда цель уже почти достигнута, Сандра отказывается от фантастического брака ради любви другого мужчины. Однако странному завещанию все же суждено сбыться.

Она сама выбрала судьбу.

А судьба выбрала ее.

Глава 1. ПРОГУЛКА ПОД ДОЖДЕМ

На улицах Риги в этот холодный вечер было малолюдно. Ничто в природе не напоминало о наступившем лете: ни серое, набухшее беспрестанным дождем небо, ни ветер, несший колкую изморось, ни печальные вороньи крики. Деревья, всего месяц назад одевшиеся молодой листвой, уныло протягивали из скверов свои почерневшие от влаги ветви, словно удивляясь, куда исчезло долгожданное солнце. Поэтому так мало оказалось желающих выйти на прогулку, хотя заканчивалась пятница и наступило время студенческих каникул.

Одинокая женская фигура в длинном плаще свернула в узкий переулок. Девушка прятала озябшие руки, натянув рукава свитера до самых кончиков пальцев, и задумчиво помахивала сложенным черным зонтом, не замечая, что мелкий дождь оседает на ее пышных пепельных волосах, густых бровях, длинных подкрашенных ресницах. Она медленно шла по мощеному тротуару старого города, и ее лицо с характерной северной бледностью выражало упрямую отрешенность. Редкие прохожие, попадавшиеся навстречу, не обращали на нее ни малейшего внимания, даже не догадываясь, что в черной сумочке из кожаных лоскутков, недавно до отказа набитой тетрадками, сегодня лежит свеженький, еще пахнущий полиграфией диплом выпускницы экономического факультета Рижского университета.

Удивительно, что такое радостное событие Сандра отмечала одинокой прогулкой по городу, в то время как ее бывшие однокурсники проводили официальное мероприятие в недорогом кафе возле университета. Они весело макали только что обретенные «корочки» в бокалы с шампанским и собирались продолжить банкет у кого-нибудь на квартире. Приглашали, конечно, и ее, однако не слишком настойчиво. Сандру в университетской компании считали странной. Она была редкой гостьей на студенческих вечеринках, не искала дружбы с первой красавицей факультета или внимания первого красавца, не старалась быть лидером в учебе или общественной работе, и потому в ее отношении окружающим чудилось презрение. «Слишком много о себе воображает!» — гласил всеобщий приговор. Наверное, он был отчасти справедливым. Сандру действительно раздражали эти инфантильные мальчики и девочки, которые, имея за спиной обеспеченных родителей, могли прогуливать занятия и не думать о будущем. Она, приехавшая в Ригу из Лиепае пять лет назад, должна была заботиться о себе сама.

Сначала Сандра, как и все иногородние, поселилась в студенческом общежитии в новой части города. Однако потом, устроившись на вторую половину дня продавщицей в магазине игрушек, она уже не могла тратить столько времени на дорогу. Ей удалось недорого снять комнату неподалеку от работы, и теперь там можно было наспех пообедать после занятий, что, как посчитала молодой специалист по бухгалтерскому учету, позволяло экономить даже по сравнению с дешевой университетской столовой. Зарплата, стипендия «хорошистки» и нечастые денежные переводы от отца позволяли ей чувствовать себя вполне самостоятельной.

Продолжая свою одинокую прогулку, девушка заметила в сквере под ясенем скамейку, которую дерево могло защитить от дождя, и решительно перешагнула через низенькую оградку сквера, угодив при этом ботинком в лужу. Скамейка была мокрой, но Сандра достала из сумки полиэтиленовый пакет, расстелила его и уселась, не заботясь больше о сохранности плаща. Она вытащила из кармана пачку болгарских сигарет, закурила и стала просматривать содержимое сумки. Вот диплом. Увы, совсем не «красный» — в нем неприятно выделялись две тройки. Сандра усмехнулась и убрала свою «путевку в жизнь» обратно в сумку. Вместо этого она достала вскрытый конверт и, бросив сигарету в сторону урны, развернула мелко исписанный двойной лист из тетради в клеточку.

«Дорогая доченька, — обращались к ней четкие буквы, словно сошедшие с чертежного бланка, — я очень рад, что ты определилась с темой дипломной работы. Я считаю, что у тебя не было никаких оснований брать академический отпуск, кроме твоей лени, к которой ты, к моему сожалению, склонна. Труд — это не всегда радость, это, в первую очередь, долг, и нужно с молодости приучить себя выполнять даже ту черновую работу, которая кажется скучной…»

Морщась, как от зубной боли, Сандра перевернула страницу, не дочитывая.

«…как и твое настойчивое желание переехать в Москву. Вряд ли я сейчас смогу тебе помочь: у нас с тобой разные специальности, и мои немногочисленные связи ничего не дадут в поиске работы для тебя. Но я не сомневаюсь, что тебя с твоим дипломом охотно возьмут бухгалтером в магазин, где ты сейчас работаешь…»

Как бы не так! Сандра тоже рассчитывала, что в магазине все с нетерпением ждут, когда она получит высшее образование, чтобы тотчас повысить ее в должности и зарплате. Но совсем недавно появилась новый бухгалтер, «опытный и ответственный», как подчеркнула заведующая в неприятной беседе с Сандрой. Наверняка, это была какая-то ее родственница. Так что в будущем девушку ждал только восьмичасовой рабочий день за прилавком, а у нее и за четыре часа успевала разболеться спина. Конечно, университет предложил ей вакансию по распределению — это было место заведующей какого-то сельского магазина, но она вежливо поблагодарила государство за заботу и отказалась.

«А теперь о главном, — вновь обратилась она к письму отца. — Дорогая доченька, мы так давно с тобой не виделись, а ведь за это время в моей жизни произошли важные события. Мы с Люсей расписались. Я виноват, что не сообщил тебе об этом раньше, но, во-первых, ты все равно не смогла бы приехать на свадьбу, а во-вторых, мне показалось, что ты неправильно это воспримешь, — ведь в своих письмах ты так резко и совершенно несправедливо отзывалась о Людмиле Павловне. Неделю назад Люсенька родила девочку, так что у тебя теперь есть сестренка. Мы назвали ее Ольгой в честь твоей бабушки. Разумеется, я по-прежнему буду стараться помогать тебе, но прости, если мне придется временно сократить твою «стипендию»: сама понимаешь, маленький ребенок — это такие расходы! Кроме того, Люсенька не совсем здорова. Но ты уже вполне самостоятельный человек и со всем справишься».

Сандра заметила, что плачет, лишь когда ощутила на губах соленые капли. Нет, письмо отца не было для нее неожиданностью. Они никогда не были близки с ним даже при жизни мамы: сердце подсказывало девочке, что между родителями не было настоящей любви. Не имея другого опыта, она воспринимала это как должное и всегда вставала на сторону матери. Отец был латышом, мама — русской, и Сандра тянулась к русской культуре. Кроме того, мать, прожившая часть жизни за границей, свободно владела английским языком, и маленькая Сандра с детства слушала английские песенки, что ей очень помогло потом в университете. По английскому у нее всегда была уверенная пятерка.

Шесть лет назад мама умерла. Этот страшный год до сих пор преследовал Сандру в ночных кошмарах. О болезни матери она узнала весной, когда заканчивала девятый класс. Летом Марию Сергеевну положили в больницу. Сандра нечасто навещала ее: вид больничных палат, запах лекарств, выражение обреченности в глазах больных были невыносимы. Психика девушки сопротивлялась, и Сандра с головой уходила в жизнь, в летнее солнце, в первую любовь… А в августе мамы не стало.

Выпускной класс пролетел как во сне. Жизнь в опустевшей квартире, где не звучал больше мамин голос, заставила ее принять решение, которое она вынашивала, по-взрослому сжав губы. В апреле Сандра сообщила отцу, что не будет поступать в местный техникум, а поедет учиться в Ригу. На что она надеялась? На то, что отец начнет ее отговаривать? Он не стал. Напротив, ей показалось, что он принял решение дочери с облегчением, и это навсегда определило ее дальнейшие отношения с ним.

А теперь он, этот чопорный латыш, прислал ей отвратительное, холодное, ханжеское письмо, в котором, по сути, отказывается от нее! Хорошо, что он женился. Теперь их по-настоящему ничто не связывает.

Пока она сидела в сквере, наступили ранние, из-за пасмурной погоды, сумерки. Дождь усилился, его капли звонко отскакивали от булыжной мостовой. Сандра поднялась, раскрыла зонтик, задумалась на минуту, а потом решительно скомкала конверт, бросила его в урну и зашагала домой.

Ядвиги, квартирной хозяйки, дома не было. Сандра повесила плащ на вешалку, с грустью посмотрев на светлый подол, забрызганный уличной грязью, и раскрыла в углу зонтик. Надев домашние тапочки, она прошлепала на кухню. Заглянув в холодильник, не нашла на своей полке ничего, кроме пустой масленки и куска ливерной колбасы. Да, оставалась еще вареная картошка в мисочке, но какой-то у нее был совсем неаппетитный вид. Девушка сделала бутерброд с колбасой и, жуя, отправилась в свою комнату. Из бара с красивой подсветкой — гордости Ядвиги — она достала бутылку портвейна, сняла полиэтиленовую пробку и налила вино в стеклянный фужер до самого золотого ободка. Потом коснулась кнопки магнитолы «Sony», отцовского подарка на совершеннолетие, и под песню «Bony М» как подкошенная упала на тахту.

Она долго лежала так, иногда приподымаясь на локте, чтобы глотнуть вина, и думая о невеселых итогах своей жизни. Настойчивый звонок в дверь прервал ее размышления. «Это не ко мне, ну пожалуйста, пусть это не ко мне!» — мысленно взмолилась она. Но незваный гость продолжал звонить, пока не щелкнула входная дверь. Девушка услышала, как вернувшаяся Ядвига сказала:

— А я не знаю, может, ее и нет. Проходи, Максим, проходи. Хотя вот ее плащ, значит, дома. Уснула, что ли? Сандра, это к тебе.

В дверь комнаты постучали. Она нехотя отозвалась. На пороге появился Максим — молодой человек, с которым Сандра встречалась уже три года.

Глядя в зеркало, Сандра находила себя вполне привлекательной, несмотря на несколько лишних килограммов, с которыми она и не пыталась бороться. Она совсем не походила на отца — сухопарого, рыжеватого, с россыпью веснушек на щеках и на носу. От матери ей досталась тонкая матовая кожа, чуть вздернутый носик, большие серо-голубые глаза в обрамлении длинных каштановых ресниц и южнорусских широких ровных бровей. Однако женская красота — это, в первую очередь, умение преподнести себя, а вот этого умения Сандре не хватало. Ее холодноватые манеры проигрывали в сравнении с радостной оживленностью уверенных в себе сокурсниц, и потому ее не окружал рой поклонников.

Она долго хранила в сердце нежные и горькие воспоминания о Янисе, ставшем ее первой победой и первым разочарованием. В него были влюблены едва ли не все девчонки Лиепае. У Яниса была крашеная светлая челка и дорогой мотоцикл. Сандра помнила, как он впервые позвал ее кататься. Они мчались по шоссе, она прижималась грудью к его куртке, а по обеим сторонам дороги мелькали и гасли огоньки хуторов. И пусть подружки говорили, что Янис катает не только ее, но и Ирэну, и Илзе, — все равно это были счастливые вечера! Краска и теперь заливала ее щеки, когда она вспоминала первые порывы юношеской страсти…

Когда умирала мама, Янис с родителями уехал на юг, а вернувшись, нашел совсем другую Сандру — повзрослевшую, утратившую веселость и чужую. Они учились вместе еще год, и порой ей не верилось, что ее что-то связывает с этим эгоистичным и недалеким юношей… Но последовавшая разлука превратила образ Яниса в символ ее первой любви.

А потом появился Максим. Он закончил экономический факультет университета двумя годами раньше Сандры и благодаря родительским связям устроился работать на совместное предприятие. В свое время этот темноволосый русский юноша с вечно недовольным выражением лица показался ей романтичным. Когда он поставил свою чашку кофе на тот столик в студенческой столовой, за которым сидела Сандра, она решила пококетничать с симпатичным старшекурсником. В тот же вечер они дотемна бродили по старой Риге. Максим казался весьма респектабельным молодым человеком, с ним было приятно появиться на чьем-нибудь дне рождения. Да и его родители Сандру принимали хорошо.

Однако временами ей становилось с ним ужасно скучно. Он водил ее по театрам и кафе, занимался с ней любовью на старенькой тахте Ядвиги, но делал все так, словно ему самому это совсем не нужно. И, конечно, она чувствовала это… Их отношения продолжались так долго именно потому, что между ними никогда не происходило ничего необычного. Иногда, просто из духа противоречия, Сандра ссорилась с ним, но через неделю все возвращалось на круги своя. Правда, в последнее время Максим стал появляться у нее реже…

Он приложился холодными губами к ее щеке и уселся в кресло, небрежно покручивая на пальце ключи от машины.

— Ну что, когда ты получишь диплом? — спросил он, смахивая невидимую пылинку с черных, отутюженных в стрелочку брюк.

— Сегодня получила, — ответила Сандра, наливая портвейн во второй бокал. — Вот, отмечаю.

— Это ты что, мне наливаешь? Не надо, я за рулем. Представляешь, отец выписал мне доверенность на свою «шестерку». А мамуля тут же потребовала, чтобы я отвез наш старый телевизор тете Зое. И она права, от хлама надо избавляться.

— Тете Зое? Но у меня тоже нет телевизора. Ты же знаешь, что мне приходится напрашиваться к Ядвиге, когда идет что-нибудь интересное.

— Ну, — смутился Максим, — понимаешь, тетя Зоя с мамой договорились о каких-то деньгах, а ты ведь не стала бы за него платить. Это же не мой телевизор… Ну ладно, чего ты надулась? Иди сюда. Скажи лучше, почему ты не позвонила, не сказала, что сегодня получаешь диплом? Я бы освободился, и мы бы съездили куда-нибудь отметить.

— Между прочим, я тебе говорила, что дипломы будут вручать в эту пятницу, — сказала она, поднимаясь с подлокотника кресла, куда Максим притянул ее за руку.

— Да?.. Точно, говорила. А я забыл. Совсем закрутился. Прости, зайчик, прости, котик, ну куда ты опять убежала?

— Знаешь, Максим, если я так мало тебя интересую и ты не в состоянии запомнить, когда в моей жизни происходят действительно важные события, тогда что ты здесь вообще делаешь? — Сандра выключила музыку, чувствуя, как к горлу подкатывает обида, которую уже не остановить. — На самом деле я очень рада, что ты оставил меня в покое. Еще не хватало бы торчать сегодня до ночи в каком-нибудь дурацком кабаке! Да если бы я хотела отмечать, я лучше бы пошла на вечеринку к Майе.

— Угу, — буркнул Максим, глядя на нее исподлобья. — Майя — это самая подходящая компания для интеллигентной девушки. У нее же бывают всякие там Алики…

— При чем тут Алики?

— Отлично! — Максим поднялся, застегивая желтые металлические пуговицы на клетчатом пиджаке. — Они наверняка будут веселиться всю ночь, ты еще успеешь. Только извини, подбросить тебя не смогу — дела.

Стоя лицом к окну, Сандра слышала, как хлопнула дверь комнаты, как Ядвига удивленно спросила: «Уже? А я думала, вы чай пить будете». Потом щелкнула «собачка» в замке… Через минуту девушка бросилась в коридор и выскочила на лестничную площадку.

— Максим! — крикнула она, и эхо разнеслось между этажами. Другого отзыва не было. — Ну и черт с тобой… — вздохнула она и побрела обратно.

Из окна кухни Сандра увидела, как от дома отъезжает блестящая вишневая «шестерка». Девушка опустилась на табуретку у окна и заплакала.

На кухне показалась Ядвига.

— Что ревешь? Опять поссорились? Эх, молодежь… Сами не знаете, чего хотите.

Она достала из ящика сигареты и чиркнула спичкой. Сандра тоже закурила.

— Слушай, тебе тут утром письмо заказное принесли. Я расписалась, — хозяйка протянула девушке узкий конверт.

Сандра махнула рукой.

— Я потом посмотрю. Это, наверное, из университета…

Она поднялась с табуретки и ушла в свою комнату.

Глава 2. В АДВОКАТСКОЙ КОНТОРЕ

Робкое утреннее солнце коснулось лица. Девушка отмахнулась от него, как от назойливого комара, потом подняла отяжелевшую от вчерашних слез голову и посмотрела на часы. Десять утра! А она думала, что проспит до двенадцати, пока не пора будет собираться на работу. Сандра недоверчиво отодвинула занавеску.

За окном начинался чудесный, по-настоящему летний день. Улица еще не высохла после вчерашнего дождя, но между крышами ярко синело небо. Девушке сразу расхотелось спать. Недаром говорят, что утро вечера мудренее: все вчерашние переживания вдруг показались ей пустыми, ничтожными… Разве она недостаточно знает Максима, чтобы так из-за него расстраиваться?..

Она вскочила с кровати, включила музыку, надела шорты и майку и отправилась на кухню ставить чайник. Готовя себе завтрак на кухонном столе, покрытом разводами от чашек и крошками, она наткнулась на какой-то конверт. Не сразу сообразив, откуда он здесь взялся, Сандра переложила его на столик Ядвиги, но, уже разводя растворимый кофе кипятком, вспомнила, что хозяйка говорила ей про заказное письмо. Она села к столу и вскрыла конверт.

На бланке знакомой адвокатской конторы, услугами которой ей пару раз приходилось пользоваться, за стандартным обращением следовало приглашение прибыть в любое удобное для нее время по сегодняшнее число включительно по «частному делу чрезвычайной важности». Она подумала: наверное, это ответ на ее резюме, которые она отправляла в различные учреждения в поисках работы.

Правда странно, почему приглашают в адвокатскую контору… Сегодняшнее число указано как последний день. Интересно, во сколько в конторе обед? Надо поторопиться и успеть до часа, чтобы наверняка. А вдруг ей предложат что-то интересное?

Через полчаса она, скромно, но аккуратно накрашенная, одетая в строгий деловой костюм, накинула плащ и сбежала по лестнице.

На автобусной остановке никого не было. Машин не было тоже. Солнце припекало, и она стала снимать плащ, неловко удерживая подбородком сумочку. Наконец из-за поворота вывернула машина — старенькая иномарка, каких много появилось в Риге в последний год. Девушка отчаянно замахала рукой, едва не бросившись под колеса.

Водитель-латыш запросил недорого и за десять минут довез ее до адвокатской конторы. Вихрем влетев в холл новой многоэтажки, она перевела дыхание и, дождавшись лифта, поднялась на девятый этаж.

Секретарь конторы, дама лет тридцати, в трикотажном синем платье, с аккуратной стрижкой на черных волосах и четким контуром ярко накрашенных губ, взглянула на конверт с письмом и, приветливо улыбнувшись, сказала по-русски с сильным латышским акцентом:

— Вас сейчас примут.

Потом она встала из-за стола и, открыв дверь кабинета, по-латышски сообщила о приходе Сандры.

Девушка вошла, и знакомый адвокат сразу же поднялся ей навстречу.

— Здравствуйте, здравствуйте! Мы уже боялись, что вы так и не появитесь. Пожалуйста, проходите. — Отодвинув от стола вращающееся кресло, он предложил ей сесть.

Сандра села, прижимая к груди сумочку с дипломом и паспортом. Адвокат погладил блестящую лысину и сел напротив.

— Вы уже имели дело с нашей конторой, — сказал он. — У вас есть основания быть недовольной тем, как мы работаем?

— Нет, конечно, — произнесла удивленная девушка.

— Вы доверяете мне?

На этот раз Сандра вообще не нашла, что ответить. Видимо, адвокат понял ее затруднения и быстро поправился:

— Я имею в виду, вы доверяете мне как юристу?

— Да, — слегка настороженно согласилась она. — А в чем дело?

— Видите ли, — начал он, — с вами хотят встретиться представители одной очень известной европейской юридической фирмы. Я должен признаться, что их уровень, э-э-э, заметно превосходит обычный уровень моей деятельности. Я, конечно, навел все подобающие справки и ручаюсь своей профессиональной репутацией, что с вами будут говорить люди, заслуживающие полного доверия. Так вот, они просили меня оказать им честь и, э-э-э, поручиться за серьезность любых предложений, которые они вам сделают. Они надеются, что вы, с учетом моей квалификации и опыта, а также связывающих нас доверительных отношений, отнесетесь к ним без всякой предвзятости. Вы согласны встретиться с этими людьми?

Она кивнула, хотя совершенно не понимала, что происходит.

— Замечательно, — облегченно вздохнул собеседник. — Я уже сообщил им о вашем приходе. Думаю, что они будут здесь через несколько минут. А пока я готов ответить на ваши вопросы, если они у вас есть.

— Мне собираются предложить какую-то работу? — спросила девушка. — Я не очень знакома с практикой, но, по-моему, это можно было сделать гораздо проще.

— Видите ли, Сандра… Вы позволите обращаться к вам по имени? — Она кивнула. — Так вот, — продолжал он, — эти господа пожелали, чтобы предложение, которое они вам сделают, осталось конфиденциальным. Мне же поручено лишь гарантировать их репутацию и аутентичность представленных ими документов. Я могу подробно рассказать вам, как я наводил справки и представить все соответствующие доказательства. Возможно, впоследствии вы пожелаете привлечь меня в качестве своего поверенного, и тогда…

— Я понимаю, — перебила его Сандра. — Вы должны засвидетельствовать передо мной, что эти люди — те, за кого себя выдают, и что они представляют солидную фирму?

— Ну, мои функции не исчерпываются только этим, но в целом верно, — согласился адвокат.

В это мгновение на его столе пискнуло переговорное устройство. Адвокат поднялся из-за стола и распахнул дверь кабинета, почтительно здороваясь с вошедшими. Сандра тоже встала, с интересом разглядывая представителей «очень известной фирмы», которым она зачем-то понадобилась…

В кабинет вошли двое солидных, элегантно одетых и чем-то неуловимо похожих друг на друга мужчин. Она заметила, что третий, молодой человек невыразительной наружности, остался в приемной.

Адвокат откашлялся и произнес:

— Сандра, позвольте представить вам мистера Джеймса Кадогена Уолтерса… — Первый из вошедших коротко поклонился девушке, она растерянно кивнула в ответ. — …и мистера Уолша Мак-Нэра. — Еще один обмен кивками. — Прошу вас, располагайтесь, чувствуйте себя удобно. — С этими словами хозяин кабинета пошел к выходу. — Я буду в соседнем помещении. — Он вышел и тихо прикрыл за собой дверь.

Она растерянно повторяла про себя имена вошедших. Судя по всему, эти люди — англичане. Неужели они собираются предложить ей работу за границей? Не может быть!

Мистер Джеймс Кадоген Уолтерс занял место во главе стола. Глядя на его движения, на блеклые голубоватые глаза под блестящими стеклами дорогих очков, девушка поняла, что этот человек очень стар. Его спутник, который был заметно моложе, замер у двери.

— Уважаемая Сандра, — скрипучим голосом по-русски проговорил Уолтерс. — Мое знание русского языка весьма ограничено, поэтому позволю себе в дальнейшем говорить на английском. Насколько мне известно, вы хорошо владеете этим языком. Если это не так, мы пригласим переводчика. Однако я предпочел бы обойтись без его услуг, поскольку каш разговор конфиденциален.

Путая от неожиданности слова, Сандра сказала по-английски, что мистер Уолтерс может не беспокоиться, она все поймет и сумеет объясниться на любую тему. Старик удовлетворенно кивнул.

— Но прежде чем мы перейдем к сути нашей беседы, мне придется выполнить определенные формальности, несмотря на то, что ваш адвокат уже засвидетельствовал вашу личность. Передайте, пожалуйста, ваши документы моему коллеге. Порядок есть порядок.

Девушка торопливо достала из сумочки паспорт и новенький диплом. Уолтерс едва заметно шевельнул бровью, и, повинуясь этому жесту, второй иностранец положил перед ним несколько листков бумаги.

— Пригласить Патрика? — вполголоса спросил он.

— Да, Уолш, будьте любезны, — ответил Уолтерс.

Уолш приоткрыл дверь, и в кабинет сразу вошел третий иностранец. Кивнув Сандре, он раскрыл плоский чемоданчик, оказавшийся вместилищем какого-то сверкающего хромом и никелем электронного прибора, щелкнул переключателем и вставил в ухо наушник. Его пальцы быстро забегали по скрытой от глаз девушки клавиатуре. Вспомнив фильмы про шпионов, Сандра подумала, что, может быть, это детектор подслушивающих устройств. Но вместо вполне естественного в такой ситуации страха она испытала только приступ жгучего любопытства.

Через минуту напряженной тишины в кабинете вновь раздался скрипучий голос Уолтерса.

— Назовите, пожалуйста, ваше имя.

Она ответила. Потом Уолтерс попросил ее назвать полные имена отца и матери, их даты рождения…

Машинально отвечая на вопросы, касающиеся ее родственников и обстоятельств ее жизни, девушка внимательно наблюдала за действиями человека, которого назвали Патриком, «человека с чемоданом», как она окрестила его про себя. Он методично обошел помещение, водя перед собой небольшим приборчиком и время от времени поглядывая на экран, расположенный на откинутой крышке чемодана. Еще до того, как Сандра ответила на последний вопрос о теме ее дипломной работы, он замер у дальнего края стола.

Положив бумаги на стол, Уолтерс посмотрел на него и вновь вопросительно поднял бровь.

— Все чисто, мистер Уолтерс, — доложил «человек с чемоданом».

Старик удовлетворенно кивнул:

— Спасибо, Патрик. Уолш?

Этот ограничился коротким кивком и положил документы Сандры на край стола.

— Вы свободны, — проскрипел Уолтерс.

Мужчины молча вышли из кабинета. Старик извлек из кармана накрахмаленный платок, тщательно протер очки и опять утвердил их на носу.

— В соответствии с волей моего покойного клиента Теренса Харпера, одним из душеприказчиков которого я являюсь, — медленно и отчетливо проговорил Уолтерс, — мне предоставлено право огласить завещание покойного в части, относящейся к вам. Вы готовы меня выслушать?

— Простите, сэр, — растерянно пробормотала девушка. — Вы, наверное, ошиблись. Имя, которое вы назвали, мне совершенно незнакомо. И это естественно: я никогда не общалась с… с иностранцами.

На высохшем лице старика мелькнуло подобие улыбки.

— Мне понятно ваше беспокойство. Чуть позже я дам вам все необходимые пояснения. Но сначала я должен выполнить свои прямые обязанности.

— Можно тогда вас попросить выражаться попроще? — смущенно сказала Сандра. — Я переоценила мои познания в английском.

На этот раз улыбка продержалась на губах Уолтерса вдвое дольше.

— Хорошо, я изложу вам только фабулу. Мой клиент оставил весьма нетрадиционное завещание. Свой бизнес и капиталы он передал единственному сыну, Джеймсу Кристиану Харперу. Но его состояние включало и вклад в швейцарском банке на сумму свыше шестнадцати миллионов фунтов стерлингов. Половина этого вклада завещана вам, как единственной наследнице вашей матери, при условии, что вы выйдете замуж за Джеймса Кристиана Харпера, сына моего покойного клиента. Вы хотите что-то спросить?

Сандра ошеломленно молчала.

— Тогда я продолжаю. Вторую половину вклада на том же условии должен получить мистер Урмас Шольц. Это доверенное лицо моего клиента, на которого возложена обязанность организовать все необходимое для заключения этого брака. Конечно, в случае, если вы дадите свое согласие. В соответствии с волей завещателя, деньга будут переведены моей фирмой на ваше имя и на имя мистера Шольца в любой момент после заключения брака между вами и мистером Джеймсом Кристианом Харпером. Я достаточно ясно изложил суть дела?

Сандре показалось, что она спит и видит бредовый сон.

— Вы поняли все, что я сказал? — собеседник призвал ее к вниманию.

— Кажется да, — с трудом отозвалась девушка. — Но я… Этого не может быть… я вам не верю!

— Если угодно, я могу прочесть вам соответствующий раздел завещания. Это займет не более четверти часа.

— Нет-нет, — поспешно отказалась она. — Вы хотите сказать, что… если я выйду замуж за совершенно незнакомого мне человека с помощью другого незнакомого человека, то… третий незнакомый человек сделает меня своей наследницей?..

— По сути вы совершенно правы, — кивнул Уолтерс.

— Вы не могли бы повторить… сумму завещания?

— Если предположить, что деньги останутся в Европе, и считать в долларах, что, я полагаю, для вас проще, то после выполнения всех формальностей и за вычетом налогов вам причитается около девяти миллионов, — неторопливо ответил старик.

— Девяти миллионов? — растерянно переспросила она. — Девяти миллионов… чего?

— Девяти миллионов долларов, — терпеливо повторил он.

— Я не могу в это поверить, — с трудом выговорила девушка. — Это бред какой-то!

— Ваша реакция не удивительна, — Уолтерс опять растянул губы в подобие улыбки. — Я практикую более полувека, но с подобной формулировкой завещания столкнулся впервые. Должен признаться, что при составлении завещания было очень непросто добиться требуемой моим клиентом неоспоримости.

Почему-то эта реплика подействовала на Сандру отрезвляюще.

— Но объясните мне, в чем тут дело?! Это же не может быть просто так, ни с того ни с сего! — воскликнула она.

— Да, конечно… Я попытаюсь все объяснить. Тем более что завещатель уполномочил меня ответить на все ваши вопросы, прежде чем испросить у вас согласия на оговоренные условия. Итак, слушайте. Мне известно, что ваша мать в течение шести лет работала переводчицей у мистера Харпера. Мистер Харпер и ваша мать… их связывали определенные отношения… Попросту говоря, они были влюблены друг в друга. Но, поскольку он состоял в браке и не мог предложить ей стать его женой, ваша мать вернулась в Советский Союз и вскоре вышла замуж за вашего отца.

— Почему мама так поступила? — неожиданно для себя спросила Сандра.

Уолтерс снял очки и снова достал из кармана платок.

— Я не был лично знаком с вашей матерью. Но, по словам Теренса Харпера, она была гордой женщиной… Статус любовницы — извините, что я называю вещи своими именами, — ее не устраивал.

— Но если он любил маму, почему он не развелся и не женился на ней? — вырвалось у Сандры.

— Это не тот вопрос, на который я могу дать исчерпывающий ответ, — вздохнул старик. — Могу только поделиться своими предположениями. Видите ли, главной чертой Теренса Харпера, который, позволю себе заметить, был не только моим клиентом, но и другом, являлось всепоглощающее чувство долга. Несмотря на любовь, которую он питал к вашей матери, он, видимо, полагал, что, женившись на ней, не сможет выполнить ряд принятых на себя обязательств. Насколько я понял — как по рассказам Теренса, так и из собственных наблюдений, — ваша мать не была искусным дипломатом. А миссис Харпер, с которой моего клиента связывали многолетние уважение, дружба и совместная деятельность, была и остается им… — Уолтерс немного помолчал и неожиданно закончил; — Я полагаю, своим завещанием мой клиент дал сыну тот шанс, которого не было у него самого.

Она молчала, пытаясь хоть как-то осознать услышанное. Потом спросила:

— А этот сын, что он из себя представляет? И что он обо всем этом думает?

— Мистер Джеймс Кристиан Харпер вам понравится, я уверен в этом. Он унаследовал лучшие качества своих родителей. Я бы гордился таким сыном. Он привлекателен как мужчина, по крайней мере, так считают мои внучки. Но. Джеймс Кристиан Харпер ничего не должен знать о касающейся вас части завещания до того, как брак совершится.

— Я не поняла вас, — сказала Сандра. — Он не знает о том, что я… что я должна выйти за него замуж?

— Более того. Он вообще не знает о вашем существовании.

— Но с какой стати тогда ему жениться на мне?! — возмущенно воскликнула она. — Вы морочите мне голову, мистер Уолтерс! Мне кажется, что из меня хотят сделать пешку в чьей-то чужой игре!

— Не в чьей-то… — задумчиво произнес старый юрист. — Видите ли, у многих людей, общавшихся с Теренсом Харпером, возникало такое же впечатление. Теренс всегда играл свою игру, но в результате в выигрыше оказывались многие. Мой клиент был незаурядным человеком.

— И что же мне теперь делать? — беспомощно спросила она.

— Я не уполномочен давать вам советы. Я могу лишь предположить возможные варианты ваших действий. Вы можете отказаться выполнять условия завещания. Если же наше предложение вас заинтересовало, вам придется подписать трехгодичный контракт на работу в фирме мистера Шольца и в дальнейшем вами будет заниматься он. Разумеется, вам придется покинуть Советский Союз. Если вы предпочтете этот вариант, то сможете обсудить содержание контракта с вашим отцом, с вашим адвокатом или любым другим лицом по вашему выбору. Подчеркиваю: контракта, но не завещания.

— Вы сказали, контракт на три года? А что будет потом?

— Потом возможно продление контракта, в том случае, если и вы, и мистер Шольц сочтете это необходимым. Если же хотя бы один из вас не пожелает продлить его, вы становитесь совершенно свободны.

— А кто такой этот мистер Шольц? — спросила Сандра. — Я могу с ним поговорить?

— Мистер Шольц — один из сотрудников корпорации Харпера. Если вы подпишете контракт, я немедленно сообщу ему об этом, и он сам с вами свяжется.

— Поправьте меня, если я неправильно поняла… В случае моего отказа участвовать в этой… авантюре мистер Шольц ничего не получит?

— Вы поняли правильно, — согласился Уолтерс, даже не поморщившись при слове «авантюра».

— А этот мистер Шольц… он знаком с завещанием?

— Да, — коротко ответил старик.

— Тогда представляю, как он сейчас нервничает! — неожиданно вырвалось у девушки.

— Не думаю, — заметил Уолтерс. — Я знаком с мистером Шольцем, но даже если бы я не знал его лично… Видите ли, Теренс Харпер разбирался в людях, а Урмас Шольц был его доверенным лицом. У вас есть еще вопросы ко мне?

— Я должна принять решение прямо сейчас?

— Вы должны сообщить его мне до того, как выйдете из этой комнаты, — вежливо, но твердо ответил старик.

Немного подумав, она заявила:

— Я хочу посмотреть документы.

— Как вам будет угодно, — Уолтерс пододвинул к ней две довольно толстые папки.

— Так много? — ужаснулась она.

Он едва заметно пожал плечами. Девушка открыла первую папку.

Уже через минуту она пожалела, что у нее нет англо-русского словаря юридических терминов: текст изобиловал непонятными словами и оборотами. Только из упрямства да еще, пожалуй, из желания выдержать паузу она не прекращала чтения. Единственным, что ей удалось понять из документов, была указанная в них сумма ее возможного заработка у мистера Урмаса Шольца. И эта сумма казалась ей совершенно невероятной…

Сандра продолжала листать бумаги, но мысленно она уже сделала выбор. Нет, она не была авантюристкой. Бесцеремонность, с которой незнакомый ей человек, к тому же уже умерший, распоряжается ее судьбой, пугала девушку. Завещание Теренса Харпера противоречило всему тому, что ей внушали с детства. Но какой-то бесенок нашептывал ей: «Ну, и что ты теряешь? Неинтересную работу с убогой зарплатой? Надоевшую связь, которую и любовной-то назвать давно нельзя? Родину, где до тебя никому нет дела? Такой случай изменить судьбу выпадает только раз в жизни!»

Она отодвинула папки и некоторое время сидела не шевелясь. Эти минуты, после того, как решение принято, но еще до того, как оно высказано вслух, всегда были для нее особенными. Так же она когда-то готовилась уехать из дома. Еще не собраны вещи, все вокруг еще живут прежней, размеренной жизнью, и только она знает, как дрогнет и переменится окружающий мир, когда она заговорит.

Стараясь, чтобы голос звучал спокойно, Сандра сказала:

— Я готова подписать контракт, мистер Уолтерс.

— Прямо сейчас, ни с кем не советуясь? — поинтересовался он.

— У меня нет оснований не доверять вам, мистер Уолтерс. Я могла бы связаться с отцом, но не считаю, что у него есть право решать мою судьбу. А если вы хотите обвести меня вокруг пальца… Я не сомневаюсь, что вам это удастся.

— Вы сделали мне комплимент, — усмехнулся старик, протягивая ей дорогую ручку.

Сандра решительно поставила свою подпись на документах.

— Ну что ж, — сказал Уолтерс, — искренне надеюсь встретиться с вами в день вашей свадьбы.

— Я тоже буду надеяться на это, — легкомысленно сказала она. Но взглянув в глаза старика, поняла, что их надежды окрашены в разные цвета. Она надеется фантастическим образом изменить свою судьбу. А ее собеседник просто хочет прожить эти три года.

Смутившись, Сандра не успела заметить, подал ли Уолтерс какой-то знак, но дверь отворилась, и в кабинете появились Уолш и Патрик. Последний сразу принялся сворачивать свой чудо-чемоданчик.

— Полагаю, все остальные формальности мы можем выполнить без вашего участия, — сказал на прощание Уолтерс. — Приятно было иметь с вами дело. Постарайтесь в ближайшие дни не менять образ жизни, это облегчит контакт с вами мистеру Шольцу. Желаю удачи.

Глава 3. ПЛЮШЕВЫЙ ТИГР

Забившись в уголок на задней площадке автобуса, Сандра по пути на работу пыталась привести в порядок мысли, бешено снующие в ее голове. Более всего девушку взволновало сообщение о давней любовной истории ее матери.

Надо же, как мало она, оказывается, знала о самом близком человеке! Правда, Сандре сейчас вспомнилось, что мать ни с кем не откровенничала о своем прошлом. А ведь она родила дочь, когда ей было уже тридцать лет и за плечами у нее было как минимум десять лет самостоятельной жизни. Девушка знала, что она несколько лет работала в какой-то зарубежной фирме, но только как безликий факт — мама никогда не рассказывала подробностей.

Где-то далеко, на самом краю сознания, всплыло имя Джеймса Кристиана Харпера, за которого она должна будет выйти замуж… Но пока это было имя, только имя и ничего больше, хотя брак в качестве условия завещания интересовал Сандру гораздо больше, чем она готова была себе признаться.

А что будет представлять из себя ее работа? И каков этот мистер Шольц, ее работодатель, или, скорее, компаньон? Он, конечно, должен разбиться в лепешку, чтобы выдать ее замуж и получить свою часть наследства! Но что он собирается для этого делать?

И наконец, сладким холодком возникла мысль, что для нее может стать реальностью тот запретный и манящий мир сверкающих дорогих автомобилей, шелковых платьев, изысканных ресторанов… Мир богатых людей, который она представляла себе только по фильмам о «сладкой жизни на загнивающем Западе». И в этой жизни уже не будет места ни ее отцу, ни Максиму с его жалким достатком в виде папиных «Жигулей» и одеколона «Дзинтари». Что ж, эти люди сами не постарались стать для нее чем-то значимым, поэтому они не смогут помешать грядущим волнующим переменам.

В этот день Сандра стояла за прилавком в отделе мягкой игрушки, с нетерпением считая часы до окончания рабочего дня, а потом сломя голову понеслась домой. Но на ее нетерпеливое: «Меня никто не спрашивал?» — Ядвига ехидно покачала головой, наверное, вообразив, что у Сандры новый роман.

Все воскресенье девушка просидела дома, боясь пропустить телефонный звонок.

Потом прошла неделя, ничего не случилось, и ей стало казаться, что встреча в адвокатской конторе была то ли сном, то ли чьей-то неудачной шуткой. Сандра удивилась, насколько неприятной показалась ей эта мысль: словно ее поманили обещанием какого-то несбыточного счастья и обманули, как ребенка. Невесело усмехнувшись, она подумала, что работа среди трогательных плюшевых зверьков сделала ее не в меру сентиментальной.

Начало июля принесло долгожданную жару. Посетителей в магазине было мало: наверное, все отправились на пляжи Юрмалы. Сандра устало опустилась на круглую табуретку, полистала журнал мод, выпила лимонада из спрятанной под прилавком бутылки. Ноги отчаянно гудели: она надела сегодня ярко-красное платье с белым воротником и манжетами на коротких рукавах, а к нему — белые босоножки на высоком каблуке. И платье, и босоножки были новыми и очень красивыми, но после трех часов стояния на ногах Сандра уже проклинала все на свете.

Скрипнула дверь, и в магазин вошел покупатель — мужчина лет тридцати пяти. Девушка поднялась ему навстречу, придав лицу приветливое выражение, однако он, равнодушно скользнув по ней взглядом, свернул в отдел настольных игр и долго что-то высматривал на полках. Сандра снова села и так углубилась в чтение нового косметического рецепта, что вздрогнула, когда негромкий мужской голос спросил по-русски, с тем акцентом, с которым говорят многие прибалты:

— Девушка, покажите мне вон того белого медвежонка с красной ленточкой.

Она поставила игрушку на прилавок. Мужчина долго вертел и мял медвежонка, потом поморщил нос и сказал задумчиво:

— Нет, я хотел бы что-то совсем другое.

— Сколько лет вашему ребенку? — желая помочь покупателю, спросила она. — У вас мальчик или девочка?

— Видите ли, — мужчина улыбнулся, блеснув белоснежными зубами. — Я покупаю не ребенку. Я ищу подарок для подруги — что-нибудь пушистое, красивое.

— М-м, давайте подумаем. Вот замечательный ослик. Что вы говорите? Обидится? Ну, пожалуй. А вот мышка. Слишком маленькая? Тогда, может быть, это? — Сандра пододвинула табуретку к полкам, легко взобралась на нее и достала с самого верха огромного пушистого тигра.

Покупатель задумчиво погладил хищника по длинной светло-рыжей шерсти с яркими полосками.

Пока он выбирал, девушка украдкой рассматривала его. Он был высок и худощав, с коротко стриженными волосами, от природы русыми, но выгоревшими почти до соломенного цвета. Потертые голубые джинсы, свободная коричневая куртка, небрежно наброшенная на белоснежную футболку, красивый загар, а главное, неуловимая свобода в движениях — все в его облике выдавало иностранца.

— Чудесный тигр. У него такие же голубые глаза, как у вас! — проговорил он наконец.

— Будете брать? — спросила Сандра, привычно не реагируя на любезность.

— Да-да, упакуйте, пожалуйста. Сколько он стоит? О, как дорого! Но на красивых женщинах нельзя экономить.

Заплатив в кассу и получив от Сандры легкий, но объемистый пакет, он поблагодарил и вышел, оставив в магазине свежий запах незнакомого девушке парфюма.

Этот запах был первым, что она почувствовала, войдя в прихожую Ядвигиной квартиры.

— У тебя гость, — многозначительно шепнула хозяйка.

Девушка сняла босоножки с натруженных ног и с удовольствием ступила на прохладный пол. За это время ее осенила догадка.

— Добрый вечер, — сказала она, заходя в свою комнату. — Если не ошибаюсь, господин Урмас Шольц?

Недавний покупатель легким, экономным движением поднялся из кресла и поклонился с обаятельной и чуть виноватой улыбкой. За ним, на спинке кресла, царственно возлежал знакомый тигр.

— Когда вы догадались, Сандра? — спросил Шольц, вдруг становясь серьезным.

— Если честно, только что, — засмеялась девушка. — Мне почему-то не приходило в голову, что меня будут искать на работе.

— Простите, Сандра. Но это была не просто выходка: я хотел увидеть, как вы ведете себя в естественной для вас обстановке. Кстати, вы не должны полагаться на мое слово. Вот мои документы.

— Да я вам верю, — она махнула рукой.

— Нет-нет, проверьте, — он настойчиво протягивал ей паспорт с британским львом. — У нас с вами впереди серьезное дело, в котором не будет мелочей.

Девушка открыла документ, прочла имя, перевела взгляд на фотографию — Шольц на ней был моложе, но с каким-то очень жестким выражением лица.

— Все верно, — сказала она. — Ну что ж, давайте присядем.

Сандра села на стул у двери, аккуратно расправив красный крепдешин платья. Прежде чем устроиться в кресле, Шольц протянул девушке тигра:

— Это вам.

— Спасибо! — Сандра обхватила пушистую тигриную шею. — А как же ваша подруга?

— Ну, я немного слукавил, — обезоруживающе улыбнулся Шольц. — Конечно, я покупал это вам. Я надеюсь, что вскоре мы сможем стать друзьями — это было бы очень полезно для дела. Считайте, Сандра, что это наш с вами идеал: вам предстоит стать во всех отношениях похожей на этого зверя.

— Что вы имеете в виду? — Она нахмурилась.

— Видите ли, объект нашего с вами интереса принадлежит к такому обществу, что даже просто познакомить вас с ним будет весьма затруднительно, А проделывать это с вами теперешней, извините меня за прямоту, бессмысленно.

— Почему? — спросила девушка, приподняв брови.

— Не обижайтесь и попробуйте понять меня правильно. Вам предстоит не просто завоевать сердце мужчины, а заставить вступить в брак Джеймса Кристиана Харпера, главу огромной корпорации, который, кстати, в свои тридцать два года является убежденным холостяком. Вам нужно понравиться его матери, которая давно уже подыскивает для сына солидную партию. И что вы можете им предложить? По понятиям Харперов, вы такая же нищая, как побирушка у церкви, да еще и из отсталой страны. Вы умеете водить машину?

Сандра помотала головой.

— Играть в гольф? Ездить верхом? Ну вот, — удовлетворенно хмыкнул Шольц и, не обращая внимания на то, что губы девушки дрогнули, словно она собиралась расплакаться, продолжал: — Харпер с рождения обитает в среде, которая вам абсолютно незнакома, и пока вы просто не в состоянии эффективно действовать в ней для достижения цели. Даже ваша внешность… нет, вы, безусловно, очень симпатичная девушка, но этого недостаточно. Да и по-английски вы наверняка говорите скверно.

— Вы хотите сказать, что мое положение безнадежно? — растерянно осведомилась она.

— Наше положение, — подчеркнул ее собеседник, — безусловно непростое, но оно вовсе не безнадежно. Нам предстоит много упорной работы, чтобы вы могли обрести все, что нужно для успеха. Именно это вам прежде всего следует понять. Я сразу предупреждаю, что вам будет тяжело. Не раз и не два вы будете готовы бросить все и опустить руки. Именно для того, чтобы лишить вас подобного соблазна, вам и навязали этот трехлетний контракт, который, поверьте мне, связывает вас по рукам и ногам.

— Но вы-то, — заметила девушка, — можете разорвать его в любой момент, не так ли?

— Да, я могу, — согласился он. — Но сделаю это только в том случае, если обнаружу в вас какой-либо изъян, препятствующий реализации плана. Пока я таких изъянов не вижу. Более того, я уже убедился, что ваши шансы даже выше расчетных.

— Рада это слышать, — сухо отозвалась она. — Ну, и с чего мы начнем?

— Подстерегать зверя имеет смысл возле его логова, — ухмыльнулся Шольц. — Поскольку логово Харпера находится в Лондоне, мы отправимся туда.

— Что, прямо сейчас?

— Нет, — Шольц проигнорировал ее иронию. — Сначала нам придется побывать в Вашингтоне. Мы вылетаем туда послезавтра утром. В Лондоне будем в субботу.

— Вы это серьезно? — поразилась она. — Как я успею собраться за один день? У меня и загранпаспорта нет. И вообще… Разве можно вот так просто взять и улететь в Америку?

— Не вижу ничего невозможного, — пожал плечами ее удивительный собеседник. — С университетом вы рассчитались, квартирной хозяйке у вас заплачено вперед, а в магазин заедете завтра и поставите заведующую перед фактом. Документы вы получите в аэропорту, и, поверьте, они будут в порядке. О визах, билетах, отелях и прочем вам тоже беспокоиться не нужно. Как видите, одного дня более чем достаточно. Что касается вашего отца и… Максима, можете оставить им прощальные письма.

— Откуда вы знаете? — покраснела она.

— Вам следовало еще во время беседы с мистером Уолтерсом догадаться, что за вашей матерью и за вами с самого вашего рождения велось, по поручению Теренса Харпера, квалифицированное наблюдение.

— Вы что, шпионили за мной?! — воскликнула Сандра.

— Не стоит вести себя, как капризная девчонка! — резко оборвал ее Шольц.

— Что все это значит? Всю мою жизнь чужие люди наблюдали за мной, как за подопытной мышью?! — вскочив со стула, она швырнула на пол плюшевого тигра. — Как это мерзко!

— Остыньте, — властно распорядился Шольц. — Ваша истерика все равно уже ничего не изменит. Кроме того, повышенное и даже бестактное внимание к вам было продиктовано в первую очередь самыми лучшими чувствами Теренса Харпера. В том числе и стремлением оградить вас от трагических случайностей, от которых никто не застрахован. Десятки людей долгие годы выполняли роль ваших ангелов-хранителей и, если они и не заслужили вашей благодарности, то уж вашего порицания и подавно. Судьба вашей матери крайне огорчила мистера Харпера — ведь его деньги и власть оказались неспособны уберечь ее. После ее смерти все тепло, оставшееся в нем, обратилось на вас. Знаете ли вы, что на его письменном столе всегда стояла фотография вашей матери? На этом снимке она вместе с вами — вы на большом камне на фоне залива.

— У меня тоже есть такой снимок… — растерянно пробормотала Сандра. Происходящее с ней было все-таки совершенно нереальным, а упоминание о наблюдении — просто оскорбительным. Но когда Шольц сказал о фотографии, ее гнев немного утих, вытесненный счастливыми детскими воспоминаниями: — Мне тогда только исполнилось семь лет, мы отдыхали на побережье. Мама там такая красивая… Интересно, где эта фотография сейчас?

Шольц отреагировал не сразу. Он неторопливо достал сигарету, прикурил, не глядя на девушку, выпустил струю дыма и только потом признался:

— Она у меня. Теренс оставил ее по завещанию лично мне.

— Но почему? — осторожно спросила девушка, протягивая Шольцу пепельницу.

Ее собеседник усмехнулся:

— Это долгая история. Может быть, позже я расскажу ее вам. Ну что ж, — он пружинистым движением поднялся с кресла, — завтра нам всем предстоит нелегкий день. Послезавтра в шесть утра я заеду за вами. Надеюсь, что ваш чемодан будет легким. Да, и не забудьте тигра!

Он быстро вышел, и, как девушка ни прислушивалась, ей не удалось различить ни шума его шагов, ни скрипа закрывающейся двери, ни даже привычного щелканья замка.

Глава 4. «ЕСЛИ АЛЛАХУ БУДЕТ УГОДНО…»

— Если все будет в порядке, четырнадцатого утром ты начнешь знакомиться со своей новой родиной, — сказал Шольц по-английски, пристегивая ремень безопасности в кресле самолета. Заметив, что Сандра по привычке наморщила лоб, вслушиваясь, он добавил: — Отныне мы будем говорить только по-английски. Привыкай, ведь по нашей легенде это твой родной язык.

— А почему ты говоришь «если все будет в порядке»? Что-то может пойти не так? — спросила она, стараясь скрыть слезы, почему-то выступившие при виде заскользившего в иллюминаторе летного поля.

Шольц старательно не замечал их.

— Да нет, я не жду никаких неожиданностей. Просто есть такая восточная притча… Рассказать?

Сандра молча кивнула.

— Однажды жена некоего арабского крестьянина спросила его, что он собирается делать завтра. Крестьянин, поразмыслив, ответил, что если будет солнечно, он отправится пахать свой клочок земли, а если пойдет дождь — останется дома чинить упряжь. Жена, выслушав его, заметила, что он ни разу не произнес: «Если Аллаху будет угодно». «При чем тут Аллах? — возмутился муж. — Будет солнце — поеду в поле, будет дождь — останусь дома». Назавтра погода оказалась хорошей, и крестьянин поехал пахать. На беду, мимо проезжали воины падишаха и что-то спросили у него. Пока он думал, терпение воинов лопнуло, и они разогнали его быков, а его самого до полусмерти отхлестали плетьми. Окровавленный, он с трудом приполз домой и из последних сил постучал в ворота. Его жена спросила, кто там. «Открой, жена, — простонал он. — Это я, твой муж, если Аллаху будет угодно!»…Вот и я так, — неожиданно серьезно закончил Шольц. — Просто привычка говорить о еще не случившемся с присказкой «если»….

Он приехал ровно в шесть утра, и дверь открыла заспанная Ядвига. Сандра, одетая в джинсы и футболку, с кожаной курткой в руках, уже сидела рядом с небольшим чемоданом — тем самым, с которым когда-то уезжала из дома в Лиепае. На чемодане с беспечно-сытой мордой возлежал плюшевый тигр. Не так уж много у нее оказалось вещей! Шольц прошел в комнату, удовлетворенно и даже ласково взглянул на девушку, тревожно поднявшуюся ему навстречу. Волосы, завязанные хвостом, и ненакрашенные глаза придавали ей совсем юный вид.

— Вы готовы? У нас мало времени, — сказал он, легко поднимая чемодан. Сандра накинула куртку и, прижав к груди тигра, вышла в прихожую. Ядвига, запахивая ситцевый халатик, засуетилась.

— Постойте, постойте. Надо же присесть на дорожку!

Шольц послушно опустился на стул, чинно сцепив перед собой руки; девушка села на чемодан. Сама Ядвига устроилась на тумбочке под зеркалом. Она уже успела снять бигуди, но еще не причесалась, и ее осветленные перекисью волосы торчали смешными кудельками. Хозяйка вдруг показалась Сандре очень родным человеком. Девушка порывисто подошла к ней и обняла; Ядвига всхлипнула ей в плечо.

— Ну, Сандрочка, видишь, как оно все… Ты, как денег заработаешь, возвращайся, может, комната свободная будет. — Ядвиге объяснили, что Сандра уезжает в Америку работать. Такая же версия была изложена в коротком письме к отцу, которое Сандра отправила накануне.

Наконец, дверь квартиры в последний раз захлопнулась со знакомым щелчком, Шольц и Сандра быстро спустились по ступеням. У подъезда стоял темно-зеленый джип. Водительская дверца машины распахнулась, и к ним подошел очень высокий и совершенно седой человек.

— Сандра, это Милош Дражкович, — представил его Шольц. — Превосходный водитель, пилот, телохранитель и вообще мастер на все руки.

Девушка заметила, что похвальный отзыв Шольца порадовал гиганта, который, несмотря на свою седину, оказался совсем не старым. Выверенным, почти неуловимым движением коснувшись ее пальцев своей огромной рукой, он сверкнул белозубой улыбкой и приветливо произнес по-русски:

— Искренне рад познакомиться.

Скромный чемодан Сандры без следа поглотил бездонный багажник джипа. Шольц усадил девушку на заднее сидение. Она никогда не ездила на таких машинах и почувствовала себя в настоящей карете. Состояние тревоги и непонятной тоски, не покидавшее ее весь вчерашний день, сменилось предвкушением потрясающего приключения. Вчера она лихорадочно собирала вещи, изорвала три черновика, сочиняя письмо отцу, выдержала неприятный разговор с заведующей магазина. Ядвигу она попросила позвонить Максиму уже после ее отъезда. Надо было пораньше лечь спать, но мысль о том, что ей предстоит последняя ночь на родине, не давала уснуть. Она поплакала в подушку, сходила на кухню покурить да так и засиделась там до трех ночи, перебирая в памяти события своей жизни, словно прощаясь с ними. Потом она все-таки добралась до постели и провалилась в короткий сон, прерванный через два часа дребезжащим звонком старого будильника, который в течение последних пяти лет будил ее, чтобы ехать в университет. Но сейчас, глядя, как мелькают за окном шикарной машины знакомые улицы, девушка мечтательно улыбалась.

Шольц, сидевший рядом с водителем, обернулся и протянул ей заграничный паспорт.

— А откуда у вас моя фотография? — удивленно спросила Сандра.

Мужчины переглянулись, и Шольц, сделав виноватое лицо, сказал:

— Помнишь, ты потеряла студенческий билет? Извини, что я обращаюсь к тебе на «ты», но так будет проще, не возражаешь? — Она растерянно кивнула. — Ну вот, — продолжал он, — когда ты фотографировалась на новый, фотограф щелкнул тебя и для паспорта.

Сандра покачала головой: пожалуй, удивляться больше ничему не следовало.

Как только они въехали на парковку в аэропорту, к ним подошел белокурый мускулистый верзила со шрамом через пол-лица, в тяжелых армейских ботинках, камуфляжных брюках и кожаной безрукавке, надетой прямо на голое тело. Девушка поежилась: внешность каждого из ее новых знакомых не внушила бы доверия правоохранительным органам.

Жизнерадостно улыбаясь, верзила со шрамом обменялся с Шольцем рукопожатием, обнял Милоша Дражковича и повернулся к ней.

— Сандра, это Карл, — пояснил Шольц. — Он в нашей команде. Не пугайся его вида, на этого человека вполне можно положиться. Ты занял очередь на регистрацию? — спросил он по-английски у Карла.

— Занял, вы пятые. Там уже началось, пошли.

Карл направился в здание аэропорта, Урмас Шольц, с чемоданом Сандры в руке, двинулся за ним, не глядя, как девушка неуклюже спрыгивает с высокой подножки джипа…

И вот самолет начал набирать высоту, а Сандра запоздало, но чрезвычайно остро почувствовала, как щемит и рвется сердце. Она вежливо выслушала восточную притчу, попыталась проглотить подступившие к горлу слезы, но не выдержала. Напряжение последней недели прорвалось рыданием, которое девушка тщетно пыталась скрыть в холодных ладонях. Шольц и Милош даже не пошевелились, и Сандра была им благодарна за это.

Наплакавшись, она полезла в сумочку за пудреницей. Шольц, как ни в чем не бывало, спросил:

— Как ты чувствуешь себя в полете? Может, пока поспишь? Нам долго лететь.

— Я не хочу спать. Расскажи мне что-нибудь.

— Что бы ты хотела услышать?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Что-нибудь о наших дальнейших планах. Я же не имею ни малейшего представления о том, как ты собираешься работать моей свахой.

— Ну, до этого еще далеко, так что подожди мысленно примерять флердоранж, — усмехнулся он. — Сначала будет Нью-Йорк, потом нам предстоит добраться до Лондона. Ты познакомишься с остальными членами команды, они уже ждут нас. Жить ты будешь не в отеле, у нас есть дом в старой части города, не в Сити, но близко. Это хороший, тихий район, рядом замечательный парк. Для тебя уже подготовили апартаменты, думаю, тебе понравится. В доме четыре этажа, в цокольном — гараж, мастерские, небольшой спортзал и сауна, на втором — офис и кухня, где правит наша кухарка, миссис Берри. Это очень суровая дама, даже Милош ее побаивается, но готовит она прекрасно. На третьем — жилые помещения, а на четвертом, это переоборудованный чердак, — служебные.

Слушая размеренный голос собеседника под ровное урчание двигателя, Сандра с ногами забралась на сиденье и свернулась клубочком.

— Когда освоишься, — продолжал он, — начнем работать. Ты познакомишься с всевозможными материалами о Джеймсе Харпере, узнаешь о его семье и окружении, о его бизнесе. Мы создадим твой новый имидж. Потом начнем искать подходы и устанавливать нужные связи… Что будет дальше — покажет время. Но легко тебе не будет.

Девушка слушала, временами прикрывая глаза, а мужчина продолжал говорить, и его спокойный голос словно убаюкивал ее.

— Ты никогда не будешь одна. Рядом с тобой всегда будут надежные, компетентные люди, лучшие специалисты, которых можно найти за деньги. Но основные трудности все равно выпадут на твою долю. Ты будешь уставать, уставать так, как никогда раньше. Но я уверен, что в конце концов у нас с тобой все получится. А теперь засыпай.

Сандра хотела сказать, что по-прежнему не хочет спать, но вдруг провалилась в глубокий сон, словно полетела в теплую приятную бездну.

Ее разбудило осторожное прикосновение. Кресло слева пустовало. Милош смущенно протягивал ей бутылку с минеральной водой:

— Спасибо, — улыбнулась она. — Меня надо тормошить, иначе я могу спать сутками.

— Я сам такой же, — признался он. — А теперь надо поесть. Сейчас принесут ланч.

Девушка приняла поднос с жареной курицей, пюре, джемом и булочкой. Аппетитные запахи напомнили, что с утра она не смогла заставить себя даже выпить глоток чая. Она заткнула салфетку за вырез футболки и принялась за еду.

— Я хочу вас спросить, — обратилась она к своему молчаливому соседу, — откуда вы родом, Милош? Вы ведь не англичанин?

— Я югослав, мисс Сандра, — коротко ответил Дражкович, и глаза его отчего-то сразу стали печальными.

— Мне неловко, что вы называете меня «мисс». Мне ведь не представляли вас мистером Дражковичем. Зовите меня просто Сандрой.

— Хорошо… Сандра, — ответил Милош и чуть покраснел, а девушка посмотрела на него укоризненно.

— Не торопи его, Сандра, — неожиданно раздался бодрый голос Шольца, садившегося на свое место. — Субординация стала второй натурой Милоша — он много лет служил в армии у себя на родине.

Лицо югослава выразило заметное облегчение. Девушка взглянула на Шольца: он был чисто выбрит и благоухал одеколоном. Почувствовав себя неухоженной, Сандра поспешно полезла в сумку за косметичкой и тоже отправилась в туалетную комнату.

Прошло, однако, еще часа три, прежде чем объявили посадку. Девушку, забывшую о часовых поясах, удивило, что в Нью-Йорке их встречает раннее утро. Выйдя на трап самолета, она подумала, что Колумб, высаживаясь на неведомый континент, должен был испытывать нечто сродни ее чувствам. Но сосредоточиться на этих мыслях ей не позволили таможенные хлопоты и паспортный контроль. Потом Милош куда-то исчез, а Урмас Шольц, одной рукой подхватив под локоть ее, а другой — чемодан с наклеенной биркой и полиэтиленовый пакет с тигром, вскинул на плечо спортивную сумку Милоша и увлек девушку к выходу из аэропорта. Она даже не успела толком вдохнуть американского воздуха и оглядеться вокруг, как подъехало желтое такси, в котором рядом с водителем уже сидел Милош. Югослав отдал Шольцу какие-то бумаги. Быстро просмотрев их, тот протянул Сандре паспорт.

— Открой, — приказал он.

Это был паспорт для выезда за границу американской гражданки Сандры Сеймур, 1960 года рождения, уроженки штата Калифорния.

— Отдай свой советский заграничный паспорт Милошу, — последовал новый приказ Шольца.

Девушка дрогнувшей рукой протянула паспорт. Она поняла, что с этого момента ее, прежней Сандры, больше не существует. «Сандра Сеймур», — повторила она про себя. Это было совершенно нереально. Настолько нереально, что удивляться этой нереальности было уже невозможно. Что ж, пусть будет Сандра Сеймур!.. Она примеривала к себе это имя, пробовала первый в своей жизни гамбургер, запивала его ледяной кока-колой и тем самым приобщалась к запретной символике западного мира…

Что было дальше? Она не помнила, как и сколько времени они ехали, но в конце концов то же такси подвезло их к какой-то небольшой пригородной гостинице, где для них были забронированы номера. Шольц проводил девушку в ее номер.

— У тебя сорок минут, — сказал он. — Чистая одежда в шкафу.

Сандра незамедлительно бросилась в ванную, но потратила минут десять на то, чтобы совладать с незнакомой конструкцией смесителя. Потом она не сразу догадалась, что мыло в жидком виде залито в специальный флакон. Наконец, кое-как разобравшись с этими непривычными вещами, она закрутила волосы на макушке, надела шапочку, висевшую на крючке, и с наслаждением приняла душ. Закутавшись в огромное махровое полотенце до самых пяток, девушка подошла к шкафу и обнаружила на полке комплект дорогого белья, а на плечиках — светло-серый в мелкую клетку летний брючный костюм. Внизу стояла обувная коробка. Одежда села на нее как влитая, по особенно удивили Сандру изящные бежевые туфли на небольшом каблуке: девушка привыкла подолгу страдать, разнашивая обувь, особенно по жаре, но в эту пару она скользнула ступнями, как в уютные домашние тапки. Она не успела достать свою косметичку, как в номер после короткого стука вошел Урмас Шольц — в черном костюме и белой рубашке.

— Готова? — скорее утверждая, спросил он.

— Одну минутку, — пробормотала она.

— Макияж не обязателен — большинство американок пользуются косметикой только на вечерний выход. А вот почему ты не помыла голову?

— Так ведь волосы не высохли бы, — краснея, произнесла она, машинально поправляя действительно потускневшие после дороги пряди.

— А фен в ванной ты не заметила? — насмешливо прищурился он. — Да, непростая нам с тобой предстоит работа… Что ж, следуйте за мной, мисс Сеймур. Вам настало время вступить во владение своей собственностью.

Он протянул ей элегантную, под цвет туфель, сумочку, и, не дав ей даже открыть ее, повел девушку вниз, в холл гостиницы, где уже ожидал Милош, тоже одетый в черный костюм и белую рубашку.

Дальнейшие события замелькали как в калейдоскопе. Втроем они перемещались по городу на такси, маленькие конторки сменялись шикарными офисами на каких-то немыслимых этажах; по дороге Сандра пыталась создать в голове более или менее цельный образ Нью-Йорка, но в глазах мелькали лишь яркие вывески, зеркальные небоскребы, уходившие в самое небо, и потоки нарядных машин. По дороге из гостиницы ее заставили десять раз расписаться по-английски на листке бумаги, и теперь она машинально ставила в указанных местах свою новую подпись, даже не пытаясь вникать в смысл документов, которые подписывала. Лишь иногда девушка поднимала вопросительный взгляд на неизменно собранного Шольца, не оставлявшего ее ни на минуту, и тот успокаивающе кивал головой. Наконец, спустившись в стеклянном лифте из какого-то очередного бизнес-центра, Шольц повел их в кафе, находившееся на первом этаже небоскреба.

Все трое в изнеможении рухнули в мягкие кресла. Принимать заказ подошла негритянка, и Сандра поймала себя на том, что разглядывает курчавую чернокожую красавицу с неприличным любопытством. Заказав на всех кофе, сэндвичи и салат, Шольц погладил кейс с документами и сказал, обращаясь к Милошу:

— Ну вот, полная победа.

— Да, я уже боялся, что придется задержаться до завтра, — с набитым ртом отозвался югослав.

— Я тоже. Когда они пропустили «Ltd» в названии фирмы…

— Да, лицо у тебя было выразительное. Даже клерки это поняли. Ты видел, как они засуетились?

— Послушайте, а мне кто-нибудь что-нибудь объяснит? — возмутилась вдруг Сандра, до этого меланхолично дувшая на горячий черный кофе. — Я подписала не глядя такую кучу бумаг, что по ним меня, наверное, можно продать в рабство.

— Рабство в Америке отменили в тысяча восемьсот шестьдесят пятом году, — невозмутимо ответил Шольц, — а вы, мисс Сеймур, напротив, стали владелицей достаточно прибыльной фирмы и, заодно, уютного дома на Лонг-Айленд. Очень жаль, что мы уже не успеем туда заехать. Но здесь, — он снова любовно коснулся кейса, — есть все фотографии интерьеров, дома во всех ракурсах и даже окрестных улиц. Так что пока придется со всем этим знакомиться теоретически. Ну, перекусили? Тогда идем, нам пора.

— Куда теперь? — жалобно спросила Сандра, залпом допивая кофе.

— Как куда? В аэропорт. Нас ждет Лондон!

Вечерний Нью-Йорк на прощание окатил девушку неоновой волной разноцветных вспыхивающих реклам, взлетающих до самого неба, пронзительная голубизна которого приобрела глубокий фиалковый оттенок. В машине, мчавшей их в аэропорт, Сандра уже начала дремать, потом в полусне выдержала все формальности перед посадкой — у нее не было даже сил переживать из-за фальшивого паспорта. Как только самолет взлетел, она, донельзя переполненная впечатлениями, уснула, и ее растрепанная голова скользнула со спинки кресла на плечо Урмасу Шольцу.

Глава 5. ЛОНДОН

Даже после Нью-Йорка, лондонский аэропорт Хитроу ошеломил Сандру царившим в нем шумом и столпотворением — возможно, к девушке постепенно возвращалось ощущение реальности. Накануне несколько рейсов были отложены из-за капризов погоды, и теперь самолеты взлетали и садились буквально один за другим. С трудом пробираясь следом за своими спутниками, она старалась не отставать. Мужчины остановились столь внезапно, что она буквально уткнулась в спину югослава. Их путь пересекали передвигающиеся плотной группой японские туристы, все как один облаченные в одинаковые костюмы и с фотоаппаратами на животах.

— Я вижу Расти[1], — заметил Милош.

— Да, — удовлетворенно отозвался Шольц. — Попробуем к ней пробиться.

Проследив за направлением их взглядов, Сандра увидела у самого выхода из зала приподнявшуюся на цыпочки и приветственно махавшую рукой коротко стриженную рыжую девушку. Лавируя среди заполнившей зал толпы, они сумели добраться до нее.

Девушка, одетая в узкие джинсы и черную кожаную куртку, подпрыгнув, чмокнула в щеку Милоша, а Шольца наградила белозубой улыбкой и лукавым прищуром светло-зеленых глаз. Сандре она серьезно и даже немного застенчиво бросила по-английски «привет», цепким взглядом охватив ее с ног до головы. Сандра тоже с интересом разглядывала новую знакомую: на вид она смотрелась почти девчонкой, едва ли старше семнадцати-восемнадцати лет. Расти была похожа на молодую лисичку: вздернутый носик, маленькие острые ушки, а щеки и даже грудь в вырезе черной майки были усыпаны крупными яркими веснушками.

— Знакомься, Сандра. Расти — наша кибербогиня и твоя будущая наставница во всем, что связано с компьютерами, — весело сказал Шольц.

— Я очень рада, что ты приехала, — Расти приветливо протянула Сандре тонкую руку с длинными, как у пианистки, пальцами. — Ты очень красивая, еще красивее, чем на фото! Я уверена, что мы подружимся.

Сандра, улыбаясь, поежилась: она была все в том же легком костюме, обнаруженном в шкафу нью-йоркской гостиницы, у жакета были короткие рукава, а в Лондоне оказалось прохладно.

— Ой, ты же мерзнешь. Извини, я совсем забыла.

Расти достала из большой сумки пакет, в котором оказался длинный плащ. Надев его, Сандра поблагодарила девушку, неуверенно добавив, что она взяла с собой теплые вещи, но багаж еще не пришел.

— Ну, багаж — это надолго, — засмеялась Расти. — Мы оставим мужчин в аэропорту, а сами поедем домой. В Лондоне похолодало — всю неделю шли дожди.

— Я слышала, в Лондоне всегда дожди, и все постоянно ходят с зонтами.

— Нет, нет, все не так плохо! — рыжая девчонка продолжала смеяться. — Ну же, идем! Да не беспокойся ты о них, — добавила она, заметив, что Сандра оглядывается, — они не заблудятся.

— Я просто за последнее время привыкла к их присутствию, — растерянно пробормотала Сандра.

Расти серьезно взглянула ей в глаза и кивнула:

— Понимаю.

Синий микроавтобус выехал со стоянки.

— Мы с тобой теперь соседки. — Пока Сандра пыталась привыкнуть к непривычному левостороннему движению, Расти, сидевшая за рулем, уверенно встроилась в средний ряд. — Твоя комната рядом с моей. Ты себе не представляешь, какую битву я выдержала, когда мы ее обставляли! Они собирались поселить тебя в настоящую казарму! А вот, обрати внимание на ограду. Раньше, до войны, тут была удивительная решетка, у меня есть альбом, я тебе потом покажу, если захочешь. Но в войну ее срезали, чтобы переплавить на взрыватели для снарядов, а потом специально не стали восстанавливать…Нет, представь себе: в комнате только кровать и стол! Ты бы чувствовала себя все время на работе. А вон, смотри, видишь тот дом, который с эркером? На нем есть мемориальная доска… Но в первую очередь, знаешь, куда я тебя поведу? В Тауэр! Там каждый камень хочется погладить…

О Лондоне Расти болтала не умолкая, и в каждом ее восторженном: «Представляешь! Нет, ты посмотри, как красиво! Это все такое древнее!» — чувствовалась искренняя любовь к этому городу. Сандра послушно вертела головой. Ей тоже нравилось здесь все: и дома, и то и дело попадавшиеся навстречу красные двухэтажные автобусы, и знаменитые английские газоны, которые, правда, оказались совсем не такими, как она себе представляла… Господи, да разве она могла когда-нибудь мечтать о том, что увидит все это наяву?!

Микроавтобус вывернул на неширокую изгибающуюся улочку и затормозил перед старым торжественным зданием из серого камня. Сандра не успела даже окинуть взглядом фасад, потому что тяжелая кованая решетка, перекрывавшая въезд, плавно отворилась. Машина въехала под арку, а потом, миновав вторую решетку и еще раз повернув, проследовала через столь же беззвучно распахнувшиеся в узком туннеле ворота и оказалась в просторном гараже. Не дожидаясь полной остановки, Расти открыла свою дверцу, выпрыгнула наружу и помогла выбраться Сандре. Двери лифта распахнулись перед подошедшими девушками.

— Третий этаж. Жми кнопку, — сказала Расти под аккомпанемент мягко заурчавшего лифта.

Двери растворились в просторный холл, с почти черным натертым до блеска паркетом. Холл украшали строгие дубовые панели и роскошный камин, перед которым располагались невысокий резной столик и несколько мягких кресел. По одну сторону от камина высился старинный буфет с резьбой, а по другую — укрепленный на поворотной штанге отлично вписавшийся в старинный интерьер огромный телевизор. В холл выходили четыре двустворчатых двери с элегантными бронзовыми ручками, по две с каждой стороны. Расти порылась в карманах.

— Вот, держи, — протянула она кольцо с ключами. — Ты хозяйка, тебе и открывать.

Сандрой овладела странная нерешительность. Желая оттянуть момент знакомства со своим новым жилищем, она спросила:

— А ты где живешь?

— Рядом, — Расти улыбнулась. — Напротив твоей — комната Милоша, а четвертая — гостевая, там обычно никого не бывает.

— А Урмас Шольц?

— О, наш босс — большой мизантроп и поэтому живет один на самом верху. Ну, открывай же!

Тряхнув волосами, Сандра решительно отперла дверь и переступила порог. Ее взгляду открылась небольшая уютная прихожая, выдержанная в светло-бежевых тонах, с двумя шкафами по углам и большим зеркалом между ними. Девушка миновала ее, сбросив с усталых ног туфли, и прошла дальше через высокую дверь. Залитая светом из двух огромных стрельчатых окон с широкими подоконниками, комната оказалась гораздо больше, чем она ожидала. Пол был устлан пушистым ковром, в котором утопали ноги. Справа располагалась огромная тахта, слева — длинный шкаф с музыкальным центром в нише. В дальнем от входа углу расположился письменный стол, к полированной столешнице которого крепился современный светильник. Возле стола — удобное офисное кресло. Свободное пространство в центре, высокий потолок и светлые тона стен и мебели делали комнату необыкновенно просторной и наполненной воздухом.

Сандра благодарно обернулась, ища глазами свою спутницу. Та зажмурилась, изображая ужас:

— Ну что? Все не так?

— Расти, это просто чудо! — воскликнула Сандра. — Мне кажется, я о чем-то таком мечтала в детстве!

— Ты еще не видела свой гардероб, — Расти отодвинула дверь шкафа-купе, продемонстрировав аккуратные стопки белья, джинсы и майки разных цветов, что-то яркое на вешалках.

— Это на первое время, здесь самое необходимое, — пояснила она. — Если чего-то не хватает, сразу говори. Или если цвет не подойдет, можно заменить. В размере я уверена. А теперь — моя гордость. Кухня!

Увлекая Сандру за собой, она провела ее через следующую дверь, и тут новая обитательница апартаментов ахнула. Белоснежное царство было оснащено всевозможными электроприборами от миксера и микроволновки до чего-то, чему и названия Сандра не знала. Холодильник, возвышавшийся до потолка, оказался набитым пакетами с соком, разнообразными банками и баночками с яркими этикетками, свежими фруктами и зеленью. В подвесных шкафах в безупречном порядке выстроилась тщательно подобранная посуда.

— Плиты нет, — с сожалением заметила Расти. — Но знаешь, по утрам микроволновки и гриля хватает, а в шесть вечера миссис Берри уходит, и тогда можно хозяйничать внизу. А здесь ванная, — она распахнула перед изумленной Сандрой еще одну дверь.

— Фантастика, — только и смогла выдохнуть новая хозяйка отделанной черным кафелем ванной комнаты, две стены и потолок которой были полностью зеркальными.

Расти кивнула на туалетный столик, заставленный всякой восхитительной всячиной, тронула рукой заботливо приготовленные белоснежные полотенца и махровый купальный халат с капюшоном:

— Ну вот, ты и дома, принимай душ, располагайся, а потом увидимся.

Оставшись одна, Сандра подошла к окну в комнате. Ей открылся вид во дворик, с двух сторон зажатый глухими смыкающимися стенами, а с дальней стороны — высоким каменным забором. В центре дворика, в окружении кустов отцветшей сирени, из зеленоватой каменной чаши бил небольшой фонтанчик. Девушке очень захотелось прямо сейчас попасть туда и подставить руки под струю фонтанчика, но она быстро сообразила, что, пожалуй, заблудится в незнакомом доме.

Сандра сняла костюм и босиком, в одном белье, вернулась в ванную. Зеркала тут же беспощадно отразили ее бледное лицо и растрепанную прическу. Недовольно отвернувшись, она открыла подвесной шкаф и стала поочередно вынимать из него многочисленные флакончики, чтобы прочесть этикетку и понюхать содержимое. Там же она обнаружила фен с множеством насадок. Выбрав мыло, шампунь и пену для ванны, она набрала воду и погрузилась в нее; несколько мыльных пузырей взлетели, отражая радужными боками свет. Усталость сменилась восторгом, и Сандра, как ребенок, испустила радостный вопль и так заболтала ногами в воде, что та расплескалась на пол. Вообще-то девушка понимала, что ей пора бы серьезно поразмыслить о происходящем — но вместо этого просто наслаждалась.

Однако любопытство в конце концов выгнало ее из душистой ванны. Она растерлась полотенцем, надела уютный халат и отправилась в комнату, прихватив фен с собой. Суша волосы, Сандра заметила на письменном столе отпечатанный на принтере листок бумаги, на котором стояло: «01 — центральный пульт, 02 — рабочий зал, 03 — кабинет А, 04 — кабинет В, 05 — лаборатория»… После четырнадцатого номера, рядом с которым было написано «холл», шла пунктирная черта, под которой стояло: «15 — мистер Шольц, 16 — мисс Сеймур, 17 — мистер Дражкович, 18 — мисс Расти». В недоумении девушка бросила бумажку на кровать и распахнула шкаф.

Выбрав черные джинсы и темно-красную водолазку, Сандра прихватила заинтересовавший ее список с номерами и именами, вышла в холл и постучалась в соседнюю дверь. Довольно долго ей никто не открывал, но потом дверь распахнулась, и перед ней предстала закутанная в полотенце Расти с мокрой головой, что-то торопливо дожевывавшая. Одной короткой гримасой хозяйка изобразила радушие, приглашение и извинение и, не переставая жевать, исчезла.

Комната Расти была по планировке зеркальным отражением комнаты Сандры, но вот что касается обстановки… Середину помещения занимало огромное ложе — нечто среднее между большим матрасом и тахтой без ножек, — которое, видимо, можно было легко таскать туда-сюда, как это было угодно хозяйке. Вдоль двух стен располагался длинный угловой стол, на котором стояли три компьютера и большой принтер. Все компьютеры работали. Один, с полуразобранным корпусом, торопливо гнал по экрану колонки чисел, на мониторе второго то возникали, то пропадали какие-то разноцветные кривые, а третий демонстрировал вяло ползущую слева направо строку, под которой медленно росло значение чего-то в процентах. Кроме того, среди кучи распечаток, бумаг, справочников, отверток, напильников, батареек и каких-то предметов и приборов неизвестного назначения, в живописном беспорядке располагались немытые тарелки, стаканы, кофейные чашки и банки из-под пива. Перед столом стояло такое же офисное кресло, как у Сандры, а еще два кресла почему-то лежали под столом.

Внимание Сандры привлекла не то картинка, не то фотография в рамке, висевшая в простенке между окнами. Осторожно ступая, стараясь ничего не задеть, девушка обогнула все препятствия и приблизилась к ней. Это был выцветший фотоснимок, некогда согнутый пополам, но впоследствии заботливо разглаженный. На фоне каких-то кустов в напряженных позах были запечатлены девочка лет десяти или чуть больше, в которой Сандра без труда узнала свою новую знакомую, и очень похожий на нее парень постарше, такой же рыжий и веснушчатый.

— Извини, что я тебя бросила, — Расти появилась из-за стеллажа уже одетая, яростно вытирая волосы полотенцем. — Шкаф с одеждой у меня на кухне, чтобы не мешался тут, а задержалась я потому, что пыталась хоть немного убраться перед твоим приходом…

Проследив за взглядом гостьи, Расти замолчала и заметно напряглась. Сандра не стала ничего спрашивать, но рыжая девушка голосом, в котором пропало обычное оживление, пояснила:

— Я и Мартин, мой брат. На память о нем у меня остался только снимок и вот это, — она показала Сандре висевшую на тонкой цепочке рядом с фотографией маленькую фигурку из полупрозрачного зеленого камня. Фигурка изображала кошку с лукавой мордашкой, растопыренными лапками и задиристо торчащим хвостом.

— Извини, — тихо сказала Сандра.

— Все нормально, — Расти улыбнулась. — Лучше скажи, тебя не напугал мой бедлам?

— Вообще-то, я очень смелая, — заявила Сандра, — но если бы я попала сюда до того, как ты навела порядок…

Расти фыркнула, и вскоре девушки хохотали вместе.

— Послушай, — сказала, отсмеявшись, Сандра, — я тут кое-что непонятное обнаружила у себя на столе, взгляни.

Взяв листок и кинув на него беглый взгляд, девчонка сказала:

— Это внутренние телефонные номера. Ты не нашла аппарат? Он на стенке слева от стола, почти под крышкой. Я думала, тебе так будет удобно. Сейчас покажу, как пользоваться. — Расти вытянула трубку на длинном шнуре. — Вот, гляди. Ноль, один, вызов. Пульт? Макс, это ты? Мы сейчас к тебе спустимся, сделай умное лицо! Пойдем, — продолжила она, обращаясь уже к Сандре.

Спустившись на лифте на один этаж, девушки попали в маленькую приемную, где в будке, огороженной толстым стеклом, перед дюжиной мониторов развалился в кресле молодой человек в официальном костюме.

— Там выход на улицу, а там — во двор и в кухню, — пояснила Расти, стуча ладошкой по стеклу. — Но мы туда не пойдем, миссис Берри еще там, она разворчится.

Молодой человек нажал какую-то кнопку, и дверь стеклянной будки отодвинулась в сторону. Увлекаемая своей спутницей, Сандра вошла.

— Сандра, это Макс, — объявила Расти. — Макс, как твой малыш?

— Здравствуйте, мисс Сеймур, — улыбнулся охранник, нажатием кнопки закрывая за девушками дверь. — Спасибо, Расти. Он уже начал меня узнавать.

— Макс, сними блокировку — я хочу показать Сандре офис.

Подведя подругу к солидным дверям, Расти толкнула ручку и, видя, что та не поддается, громко крикнула:

— Макс, не спи!

После второго толчка дверь распахнулась. Офис, занимавший, видимо больше половины этажа, выходил окнами на улицу. Это было просторное помещение, в котором на столах тоже стояли компьютеры и еще какая-то незнакомая Сандре оргтехника. Вдоль стен располагались стеллажи, пестревшие разноцветными корешками книг и папок.

— Это рабочий зал, — объяснила Расти. — А дальше просмотровый зал и два кабинета: наш с тобой, который под буквой «В», а второй — Урмаса с сэром Грэхемом. С сэром Грэхемом ты скоро познакомишься, так что трепещи.

Сандра с любопытством оглядела кабинет «А» — владения своего босса и таинственного сэра Грэхема, перед которым ей предлагалось трепетать. Ничего интересного здесь не обнаружилось. Правда, над одним из столов висела небольшая любительская акварель, изображавшая тропический лес. Над другим — три фотографии в рамках.

Сандра принялась разглядывать фотографии. На верхней был запечатлен выпуск какого-то элитарного учебного заведения. Довольно скоро девушка узнала среди выпускников Урмаса Шольца, который, как ей показалось, с тех пор не слишком изменился. На среднем снимке трое усталых мужчин в военной форме и с оружием стояли на фоне изрешеченной пулями стены; Шольц — посредине, с сигаретой во рту. Наконец, на фото внизу шестеро вооруженных мужчин, двое из которых были чернокожими, располагались возле открытого джипа, судя по пейзажу, где-нибудь в Африке. Шольца девушка опознала в человеке с перевязанной головой, сидящем на капоте. Неожиданно ей показался знакомым еще один парень в военной форме.

— Ты всех знаешь на этом снимке? — спросила она у Расти.

— Не всех. А почему ты спрашиваешь?

— Мне кажется, я где-то видела этого парня, — показала Сандра. — Но я не могу вспомнить, где.

— Вряд ли ты могла его видеть, — Расти с сомнением покачала головой. — Наверное, просто похож на кого-то. Этот человек, Карл… Он когда-то учил меня водить машину.

— Карл! Точно! — воскликнула Сандра. — Я не узнала его без шрама!

— Ты видела Карла? — поразилась девчонка, и ее глаза округлились. — Где?

— В рижском аэропорту.

— А-а, — многозначительно протянула Расти. — Ну, значит, так надо.

«Так значит все эти люди — военные?» — хотела спросить Сандра, но тут на одном из столов пискнуло переговорное устройство, и голос Шольца произнес:

— Девушки, вы меня слышите? Обед через сорок пять минут. Форма одежды парадная.

Переговорник отключился.

— Что это значит? — спросила Сандра.

— Это значит, что сегодня у нас праздник, — улыбнулась Расти. — По случаю твоего приезда миссис Берри приготовила парадный обед. Так что ступай выбирать наряд, дорогая!

Глава 6. НОВАЯ ЖИЗНЬ

Сандра растерянно смотрела на свое отражение в зеркале. Иссиня-черное платье из какой-то искрящейся ткани («Надевай самое-самое красивое»! — велела Расти) и узкие черные лодочки оттеняли матовую бледность лица и ног, которые именно при такой длине подола — ровно до середины колена — казались выточенными из слоновой кости. Глубокая тень в вырезе платья и густо очерненные карандашом глаза делали ее облик таинственным и притягательным. Губы Сандра чуть тронула коричневатым блеском, который нашла на туалетном столике в ванной. Девушка так и не придумала, что сделать с волосами, и потому просто заколола их наверх, выпустив вдоль лица две тонкие пряди. Теперь из зеркала на нее смотрела незнакомка, и она очень нравилась Сандре. «Добрый вечер, мисс Сеймур», — улыбнулась девушка самой себе.

В дверь постучали.

— Войдите! — крикнула она.

Вошел Шольц, одетый в светло-кремовые брюки и белоснежную рубашку; в руках он держал плюшевого тигра из рижского магазина игрушек. Сандра повернулась, и ей показалось, что обычно невозмутимый Урмас Шольц слегка растерялся. Но через мгновение он сдержанно улыбнулся, бросил тигра на ковер, подошел ней и подчеркнуто официальным движением поднес ее руку к губам:

— Ты великолепно выглядишь!

Сандра улыбнулась, скрывая смущение, взяла его под руку, и они направились к лифту.

Помещение, которое все называли кухней, правильнее было бы назвать, конечно, столовой. В центре столовой располагался покрытый белой накрахмаленной скатертью овальный стол, нарядно сервированный на четыре персоны. Милош Дражкович и Расти уже были здесь. Рыжая девчонка, одевшаяся ради такого случая в ультракороткое темно-зеленое платье, весело объясняла югославу:

— Шеф не может опаздывать, он может только задерживаться.

— Сплетничаете? — преувеличенно сурово поинтересовался Урмас, отодвигая для Сандры стул.

— Ни в коем случае! — весело отозвался вставший при появлении девушки Милош, оказавшийся неожиданно элегантным в светло-голубой рубашке с дорогими запонками в манжетах и с серым галстуком. — В соответствии с правилами поведения и регламентом встречи ведем светскую беседу!

— Вольно. Продолжайте! — рявкнул Урмас, и все засмеялись — так, как смеются очень близкие друзья или люди, связанные общим делом.

Устраиваясь поудобнее на жестком стуле с прямой высокой спинкой, Сандра заметила на себе восхищенный взгляд Милоша и чуть кокетливо ему улыбнулась. Урмас Шольц, который уже разливал по бокалам вино из бутылки темного стекла без этикетки, состроил многозначительную гримасу. В этот момент торжественно распахнулась дверь, и перед взглядами присутствующих предстала сама миссис Берри с огромным, укрытым крышкой блюдом на подносе. Она оказалась совсем не такой суровой на вид, как Сандра представила себе по отзывам Шольца и Расти. Подчеркивая каждым своим движением значительность происходящего, миссис Берри утвердила блюдо в центре стола. Нюха проголодавшейся девушки достиг совершенно умопомрачительный запах. Расти коротко вздохнула и демонстративно облизнулась, став еще больше похожей на лисичку.

— Коллеги, несколько слов, — весело-официально заявил Урмас. — Прежде чем мы обратимся к чудесам гастрономии, я бы хотел напомнить вам, что сегодня в нашу команду вливается очаровательная мисс Сеймур, и я предлагаю выпить за нее и за ее будущие успехи.

— Сандра, за тебя! — весело присоединилась к тосту Расти, приподнимая бокал. Милош, широко улыбаясь, отсалютовал девушке своим.

Несмотря на понятное смущение, которое испытывала Сандра, за столом было весело. Расти кокетничала с мужчинами, те по-дружески ухаживали за ней. Милош со своим неподражаемым акцентом рассказал пару удачных анекдотов. Перемены блюд следовали одна за другой, и Сандре казалось, что каждое последующее блюдо еще вкуснее и необычнее предыдущего. Казалось, что за столом собралась обычная веселая компания, отнюдь не обремененная какими-то странными общими целями. Временами происходящее вновь начинало представляться Сандре абсолютно нереальным, и она утрачивала нить разговора. Потом упоминание уже знакомого имени сэра Грэхема заставило ее включиться.

— Сэр Грэхем сделает из тебя опытную бизнес-леди, — сказал Шольц.

— У-у-у! — радостно взвыла Расти. — Сандра, готовься к худшему! Со мной, например, он работать отказался, просто выставил за дверь, и все тут. Я потом неделю ходила, подавленная своей непроходимой тупостью!

— Ты преувеличиваешь, Расти, — поморщился Шольц. — Сэр Грэхем — настоящий джентльмен старой школы, очень выдержанный и спокойный, а ты просто не проявила должного усердия.

— Настоящий джентльмен! — фыркнула девчонка, взмахнув вилкой и чуть не уронив на скатерть кусок говяжьего рулетика. — Это настоящий матерый волк! — Отставив соусник, она изобразила на лице хищное выражение и лязгнула зубами. Видимо, карикатура получилась удачной, и мужчины, переглянувшись, засмеялись.

— Я уже чувствую себя Красной Шапочкой, — пробормотала Сандра.

— Не стоит пугаться заранее, — улыбнулся Шольц. — Но учти, расписание твоих занятий будет очень плотным.

Выяснилось, что в понедельник девушку ожидает, во-первых, визит в клинику для выяснения состояния ее здоровья, во-вторых, урок английского и в заключение — знакомство с ее личным имиджмейкером.

— Джонни — это нечто, — отозвалась об имиджмейкере Расти. — Он пассивный гомосексуалист, то есть куда больше девочка, чем я. Но ты бы видела, что он творит с женщинами!

Разговор сделался неприятным для Сандры с того момента, как был упомянут визит в клинику. Она с детства боялась врачей, а выпитое вино вдруг настроило ее на мрачный лад. Девушка была возмущена тем, что эти, в сущности, незнакомые ей люди говорят об этом визите, как о чем-то само собой разумеющемся, даже не спрашивая ее согласия. Да что она, лошадь что ли?! Господи, во что она ввязалась?

Девушка решительно отставила бокал и поднялась из-за стола, не замечая, что Шольц уже некоторое время не участвует в разговоре и пристально смотрит на нее.

— Что-то не так, Сандра? — мягко спросил он и тоже поднялся.

Милош и Расти моментально умолкли. Шольц сделал какой-то неуловимый жест, и рыжая девчонка с югославом, бесшумно поднявшись со своих мест, тут же исчезли за дверью — словно их и не было.

В наступившей тишине Сандра и Шольц смотрели друг на друга. Его взгляд был сочувствующим, но напряженным. Внезапно девушка поняла, что она, пожалуй, выпила лишнего и сейчас разрыдается под внимательным взглядом этого человека, о существовании которого она несколько дней назад и не подозревала и который сейчас оказался для нее самым близким в этом доме, в этом городе, в этой стране…

— Сандра, я понимаю твои чувства. Ты устала от новых впечатлений и не знаешь, что ждет тебя завтра. Но поверь мне, утром ты проснешься и поймешь, что впереди блестящие перспективы. Ты должна верить в свою счастливую судьбу. И я прошу тебя верить мне.

Неожиданно для себя сделав шаг к уже вышедшему из-за стола мужчине, Сандра уткнулась ему в грудь и зарыдала. Он молчал, и, постепенно успокаиваясь, девушка чувствовала, как гулко бьется под тонкой белой тканью рубашки его сердце. Потом он тяжело вздохнул, положил руку ей на спину и ласково, как ребенка, погладил ее. И то ли от этого ощущения тепла его руки, проникшего сквозь ткань платья, то ли от уже знакомого и странно влекущего запаха его одеколона, то ли просто потому, что слишком много событий, в которых она не могла разобраться, произошло с ней в эти последние дни, у нее закружилась голова и ослабли колени. Обхватив одной рукой загорелую шею Шольца, другой она, почти дрожа от нежности, коснулась светлого ежика его волос. Мужчина не пошевелился. Она украдкой подняла глаза с размазавшейся косметикой, осознавая, что выглядит ужасно. Серые глаза Шольца по-прежнему смотрели на нее внимательно, но уже не выражали никаких чувств… И под этим бесстрастным взглядом девушка отпрянула от него, словно обожглась или, наоборот, схватила голыми руками кусок льда.

— Мне пора спать, — глухо сказала она. — Я слишком много выпила.

— Я провожу тебя.

— Не надо, — она сделала отстраняющий жест рукой. — Я запомнила дорогу.

В номере Сандра стянула узкое платье, смыла косметику и, отшвырнув с подушки ворох розового шелка и кружев — вероятно, пижаму — зарылась с головой под огромное невесомое одеяло. Потом, вспомнив что-то, она снова вскочила, подняла с пола тигра и, крепко сжав его в объятиях, уснула.

Ее разбудил телефонный звонок. С трудом отодрав голову от подушки, Сандра не сразу поняла, где она находится. Потом, вспомнив все, резко вскочила с кровати.

— Ты уже встала? — голос Расти звучал бодро.

Сандра промычала в ответ что-то невнятное.

— А, я тебя разбудила. Но уже полдень, так что давай-ка, принимай душ и приходи ко мне — я накормлю тебя завтраком. Да, одевайся сразу для прогулки. Сегодня тепло.

— А куда мы пойдем?

— Какая ты странная! — засмеялась Расти. — Неужели ты не хочешь посмотреть Лондон? Груман пригнал «Бентли», мы поедем, как королевы! Первым делом — в Тауэр, как я и обещала. Это мое задание относительно тебя на сегодня, — и Расти повесила трубку.

Впоследствии Сандра вспоминала этот день, как один из самых счастливых в своей жизни. Под влиянием восторженной любви Расти к старому Лондону она тоже быстро поддалась его чарам…

Девушки то любовались видами из окна машины, то оставляли ее и шли пешком. Они ощутили дыхание веков, пробираясь под сводами древнего Тауэра, где гулко раздавалось эхо шагов и даже шепот отлетал от холодных каменных стен и многократно повторялся в таинственных закоулках здания. Они ели шоколадное мороженое, сидя на парапете набережной почти под самым Тауэр-бриджем, болтая ногами и глядя в темную воду Темзы, в которой плыла кем-то брошенная красная гвоздика. Потом валялись на траве и кормили ручных белок в Гайд-парке. Для каждого уголка города у Расти находилась какая-нибудь история — иногда веселая, иногда романтическая, а порой она принималась читать отрывки из старинных баллад и стихотворения неизвестных Сандре английских и шотландских поэтов. Сандра понимала далеко не все, тем не менее, закрывая глаза, она ощущала себя героиней этих произведений, одетой в средневековое платье и скучающей у окна замка в ожидании прекрасного рыцаря. Разве все, происходившее с ней после визита в рижскую адвокатскую контору, не было похоже на волшебную сказку, на романтическую легенду? Впечатления вчерашнего разговора с Шольцем странно волновали ее…

Поужинав в Сохо, они еще побродили по городу, в котором уже начиналась ночная жизнь, а потом Расти, взглянув на часы, решительно направилась в сторону парковки, где стоял их шикарный «Бентли».

Вернувшись, они нашли дом пустым и притихшим. Ни Шольца, ни Милоша не было, либо они уже разошлись по своим комнатам. Вместо Макса за пультом сидел другой охранник.

— Давай попьем чаю, — предложила Сандра рыжей девчонке.

— Уже поздно, Урмас отругает меня, если ты завтра будешь невыспавшаяся. Ну да ладно, полчаса ничего не решают. У тебя или у меня?

— Лучше у тебя.

Расти кивнула и открыла дверь в свою комнату.

Девушки устроились на кухне. Расти погасила верхний свет, оставив только бра над столом. Она сбросила куртку, и Сандра с изумлением увидела у нее под мышкой кобуру пистолета.

— Зачем тебе оружие? — насторожилась и встревожилась она.

— Урмас считает, что тебе нужен телохранитель, — Расти пожала плечами, — а его приказы у нас не обсуждаются.

— А ты умеешь стрелять? — спросила Сандра, осознавая нелепость вопроса.

— Я закончила школу телохранителей два года назад. Кстати, была второй в выпуске по результатам.

— Слушай, — Сандра вдруг поддалась внезапному порыву, — а можно подержать твой револьвер?

Быстрым жестом девчонка извлекла оружие из кобуры, выщелкнула обойму и протянула Сандре рукояткой вперед.

— Держи. Только это не револьвер, а пистолет. Ты что, телевизор никогда не смотрела?

— Тяжелый какой! — сказала Сандра, странно ощущая холод, исходящий от оружия.

— Да ты что, это же «Беретта», она очень легкая, — удивилась Расти. — Ты бы видела, с чем Милош ходит! У него «Дезерт игл», такая машина! Стоп, а вот так никогда не делай!

— Чего не делать? — испугалась Сандра, почувствовав стальную хватку тонких пальцев у себя на запястье.

— Никогда не направляй оружие на человека, если, конечно, не собираешься в него стрелять, — очень серьезно объяснила Расти.

— Но он же не заряжен!

— Все несчастные случаи происходят только с незаряженным оружием, — раздельно проговорила Расти. — Это не я придумала, это первое, чему всех стрелков учат.

— Забирай его, ты меня напугала, — с трудом улыбнулась Сандра, возвращая пистолет.

— Ничего, привыкнешь, — усмехнулась рыжая телохранительница, разливая чай в прозрачные кружки синеватого стекла. — В нашей компании, да еще под руководством нашего шефа ты скоро отучишься бояться. Тебе молоко? Лимон?

— Лимон, спасибо. А ты давно знаешь Шольца? — спросила Сандра с неожиданным волнением в голосе.

Его никто не знает, — Расти улыбнулась, заметив это волнение. — А знакомы мы уже пять лет.

— А Харпера ты когда-нибудь видела?

— Которого из двух? Теренса или Джеймса?

— Джеймса, конечно, — удивилась Сандра. — А ты что, была знакома и с его отцом?

— Знакома! — невесело усмехнулась Расти. — Ну, можно и так сказать. Видишь ли, когда-то я работала на конкурентов Теренса. Потом его люди вышли на моих работодателей. Кстати, тогда-то я и познакомилась с Урмасом.

— И что было дальше? — нетерпеливо спросила Сандра.

— Как тебе сказать, — пожала плечами девчонка. — Мне пригрозили как минимум тюрьмой для несовершеннолетних…

— А как максимум?

— Теперь я понимаю, что меня должны были ликвидировать, — спокойно, как что-то вполне естественное сообщила Расти. — Но вместо этого мне предложили работу. Я согласилась, хотя и не сразу. Меня стали учить, так что Теренсу Харперу я обошлась в изрядную сумму. А после его смерти я работаю в команде Урмаса. Сейчас я работаю на тебя, — неожиданно закончила она.

— Что ты имеешь в виду? — не поняла Сандра.

— Наша нынешняя команда создана, чтобы устроить твой брак с Джеймсом, — пояснила Расти. — На старого Теренса работало много людей, и лучшие из них будут с тобой — я не себя, конечно, имею в виду. Кое-кто из бывших сотрудников Теренса еще продолжает работать самостоятельно. Например, мистер Уолтерс, ты должна его помнить, он знакомил тебя с завещанием. Бедняга, такие вояжи ему уже не по силам. Он сильно сдал после смерти Теренса… А ведь был третьим человеком в его империи!

— А кто был вторым? — поинтересовалась Сандра.

— Сэр Карлайл. Он… Он умер. Кое-кто вышел на пенсию, как сэр Грэхем. Но он поддерживает с нами связь, хотя официально в нашей фирме не числится. — Расти помолчала, потом взяла свою кружку и пересела со стула на кухонный стол. — Некоторые, правда, остались на своих местах. Но не те, кто обеспечивал старику Теренсу его могущество. Те, кто помогал ему создавать империю, которой больше нет, ушли. У Джеймса Кристиана Харпера — чистый легальный наследственный бизнес. Сам Джеймс — порядочный и законопослушный человек с умеренными амбициями и не играет в игры, которые постоянно затевал его отец.

— Ты говоришь о Джеймсе так, как будто хорошо его знаешь! — заметила Сандра.

— Наверное, так и есть, — улыбнулась Расти. — Хотя он, конечно, о моем существовании и понятия не имеет. Мы столько материала о нем собрали, что я могу воспроизвести всю его жизнь буквально по часам. Вообще, надо сказать, он отличный мужик, но до Старика ему далеко. И это то ли вина, то ли заслуга миссис Харпер — зависит от точки зрения.

— Что она за женщина?

— Она удивительная, — призналась Расти с задумчиво-восхищенным выражением лица. — Если бы не она, Теренс, скорее всего, так и остался бы просто промышленником, каких в Сити пруд пруди. Она очень… целомудренная, что ли? Слушай, у меня слов не хватит, — девчонка засмеялась. — В этой семейке всех надо видеть воочию, описать их невозможно. Сейчас она пытается женить сына, а Джеймс упирается.

— Почему?

— А зачем ему жениться? Женщин у него хватает, денег у него хватает, развлечений у него хватает, а о социальном положении он пока не думает: тридцать два года — для мужчины не возраст. Занят он в основном своим бизнесом. Конечно, если бы не завещание Теренса, миссис Харпер его рано или поздно дожала бы. Но теперь она не успеет, успеешь ты. — И Расти ободряюще подмигнула задумавшейся Сандре.

Они еще недолго посидели, допили чай с крекерами, потом Расти взглянула на часы и всплеснула руками:

— Ух ты, час ночи! Теперь мне точно попадет от шефа. Все, отправляйся спать, а то завтра не встанешь.

Сандра нехотя отправилась в свою комнату. От избытка впечатлений спать совсем не хотелось, и девушка долго ворочалась с боку на бок, прежде чем ей удалось задремать. Во сне она видела улицы старого Лондона, бродила по ним с Максимом, который потом неожиданно превращался в Урмаса Шольца и шептал ей на ухо то по-английски, то по-русски какие-то непристойные слова.

Глава 7. РАБОТА НАЧИНАЕТСЯ

Следующее утро снова началось с телефонного звонка, правда, на этот раз он прозвучал в семь часов. Протирая глаза, совершенно невыспавшаяся, Сандра сняла трубку и услышала незнакомый мужской голос:

— Пульт. Доброе утро, мисс Сеймур. Мистер Шольц ждет вас в офисе через четверть часа. Пожалуйста, оденьтесь для официального визита.

Сандра не сочла это требование чрезмерным. До выхода в университет у нее порой оставалось и меньше времени, она так любила поваляться в постели до последнего.

Моментально спрыгнув с кровати, девушка на минуту заскочила под душ, яростно растерлась полотенцем, вытащила из шкафа строгий костюм — темно-серые жакет и юбка, белоснежная английская блуза, надела полюбившиеся бежевые туфли. Ровно через пятнадцать минут она переступила порог офиса.

— Браво! — весело приветствовал ее Урмас Шольц. Они с Милошем, облаченные в дорогие костюмы, поджидали ее в рабочем зале с кофейными чашечками в руках. — Благодаря тебе я только что выиграл пари, — объявил Шольц, щуря глаза и затягиваясь сигаретой. — Я был уверен, что ты придешь вовремя, а Милош предполагал, что нет. — Югослав всем своим видом изображал искреннее раскаяние. — Сейчас мы едем в клинику, Сандра, — продолжил Шольц. — Завтракать будешь потом.

Следующие три часа показались Сандре самыми мучительными в ее жизни. Хирурги, гинекологи, рентгенологи набросились на нее с таким рвением, как будто она была единственной пациенткой их клиники. Последней каплей в море стали вопросы психотерапевта. Молодая блондинка в очках профессионально-ласковым тоном расспрашивала Сандру о ее детских страхах, отношениях между родителями и первом сексуальном опыте. В холл клиники девушка спустилась почти в бешенстве. Там она застала Шольца и врача — круглолицего сорокалетнего мужчину с маленькими усиками, который, приветливо улыбаясь, встретил их по приезде сюда.

— Я действительно серьезно обеспокоен, — говорил врач, — ты так невнимателен к своему здоровью! Тебе просто необходимо бросить курить.

— Спасибо за заботу, Джон, — смеялся Шольц. — Но надо же иметь хоть какой-то явный порок?

— Можно подумать, тебе мало тайных… И не нужно мне твоих благодарностей. Лучше позаботься, чтобы мне опять не пришлось собирать тебя из кусочков, — и он почему-то весело расхохотался. — Результаты вашего обследования будут готовы к вечеру, — обратился он уже к Сандре, и тут в кармане его голубого халата зазвонил телефон. Быстро распрощавшись с ними, весельчак стал подниматься по лестнице, прижимая к уху трубку.

Шольц пояснил Сандре услышанный ею диалог:

— Доктор Гастингс — мой старый приятель. Он не только владелец этой клиники, но и выдающийся хирург. Он в курсе наших дел. Имей в виду, на него всегда можно положиться. Я надеюсь, здесь тебя не слишком утомили?

— Я в порядке, — сухо отозвалась она.

— Сейчас мы заедем позавтракать, — примирительно сказал он, распахивая перед ней дверцу автомобиля, — а потом тебя ждет встреча с одной леди.

* * *

Обещанная леди оказалась высокой сухопарой женщиной лет тридцати с тонкими неулыбчивыми губами. Она встретила Шольца и Сандру на пороге небольшой квартиры, одетая в длинное черное платье с красивым поясом в виде тонкой серебряной цепочки.

— Мисс Мэрдсток, — представилась она, протягивая Сандре узкую ладонь; но ее рукопожатие оказалось по-мужски сильным и решительным.

— Сандра, — ответила девушка и поправилась, — Сандра Сеймур.

— Я оставляю вас одних, — сказал Шольц. — Мисс Мэрдсток, мы с вами все обсудили. Через три часа я вернусь за моей подопечной.

Хозяйка закрыла за ним дверь и пригласила Сандру следовать за собой. Они миновали просторный холл, из которого уходила лестница наверх, и оказались в небольшом помещении с удобным рабочим столом у окна и книжными стеллажами, занимавшими две стены. Ощущение строгой классной комнаты нарушалось чудесным цветом молодой травы, в котором были выбраны палас и тонкие занавеси на окне. На подоконнике стояла клетка, а в ней чистил перья волнистый попугайчик — тоже зеленый.

— Садитесь, мисс Сеймур. Устраивайтесь поудобнее: нам предстоит большая работа. — Она положила перед Сандрой какой-то текст.

— Прочтите вслух, пожалуйста. Нет, нет, — добавила мисс Мэрдсток, заметив, что Сандра пытается вначале пробежать текст глазами. — С листа.

Она начала читать, стараясь как можно тщательнее соблюдать правила английского произношения. Иногда девушка украдкой взглядывала на мисс Мэрдсток, но та смотрела куда-то сквозь зеленую дымку занавесей и, казалось, думала о чем-то своем.

— Достаточно, — вдруг прервала она Сандру на полуслове. — Теперь давайте обсудим прочитанное.

Текстом была статья из какого-то журнала, посвященная защите животных. Сандра любила животных, с интересом относилась к движению «зеленых» и потому, отвечая на вопросы преподавательницы, вскоре забыла, что находится на уроке.

— Спасибо, мисс Сеймур, — снова остановила ее мисс Мэрдсток. — Ну что ж, подведем итог. Ваше чтение было ужасным. Но говорите вы достаточно свободно, а ваш словарный запас приятно меня удивил. Однако у вас очень странный акцент.

Сандра смутилась, не зная, насколько мисс Мэрдсток посвящена в их с Шольцем планы. Преподавательница сделала успокаивающий жест.

— Не беспокойтесь, не в моих правилах задавать бестактные вопросы. Мистер Шольц сказал мне, что вы должны говорить, как американка. Образованная, стремящаяся к английской культуре, но все-таки американка. Признаюсь, сделать из вас англичанку было бы сложнее. А с этой задачей мы справимся — конечно, при должном усердии с вашей стороны — за… возможно, всего за месяц.

Она неожиданно встала, подошла к клетке с попугаем, открыла дверцу, запертую золоченым крючком, и птица доверчиво забралась ей на палец.

— Вы знаете, какова самая удивительная особенность этих птиц?

— Они говорят по-человечески, — сказала Сандра, с удовольствием рассматривая попугайчика.

— Они имитируют! — веско произнесла мисс Мэрдсток. — Сейчас вы должны забыть о том, что вы человек. На ближайшие два с половиной часа вы станете попугаем. Не вдумывайтесь в смысл слов — попугаю он не важен. Вы погружаетесь в чужую речь и подражаете, имитируете каждый звук и каждую интонацию.

Она посадила птицу обратно в клетку, достала из ящика стола плейер, вставила в него кассету и протянула Сандре вместе с наушниками.

— Вот здесь включаете, здесь ставите на паузу. Сейчас ваша задача произнести несколько фраз, добившись полного сходства.

Когда Шольц, как всегда пунктуальный, позвонил в дверь, Сандра действительно чувствовала себя попугаем, причем охрипшим.

— Напоите ее теплым кофе с молоком, — посоветовала на прощание мисс Мэрдсток.

Ланч в маленьком итальянском ресторанчике прошел оживленно, даже весело. Доедая отлично приготовленную телятину, девушка посмотрела на своего шефа привычным вопросительным взглядом: что ей предстоит теперь?

— Устала? — сочувственно спросил он и неожиданно ласково коснулся ее руки. Странный ток пробежал по всему телу девушки, и странная мысль заставила вздрогнуть: «Я потеряю себя, если буду так переживать каждое его прикосновение». Но Шольц уже убрал руку.

— Впереди тебя ждет награда, Сандра, — сказал он. — Многие женщины умерли бы от зависти к тебе, узнав, куда мы сейчас направляемся. У нас полтора часа на визит к твоему имиджмейкеру и визажисту, и ты увидишь, мне еще придется силой тебя оттуда уводить.

Студия обещанного визажиста оказалась в Сити, недалеко от их дома. Войдя в нее по молчаливому приглашению невысокой худенькой девушки в джинсах и тонком свитере, с роскошными светлыми волосами, спадавшими ниже талии, Сандра оробела, отразившись сразу в десятках зеркал. Их не было, казалось, только на полу! Кое-где прямо на зеркальных стенах висели плакаты с изображением мужчин и женщин. В полный рост или только лица, но каждое изображение было настоящим художественным портретом, и Сандра невольно залюбовалась. Девушка, складывавшая в чемоданчик разнокалиберные кисточки для макияжа, повернула к ней тонкое лицо с огромными карими глазами, вокруг которых, как бабочки, порхали длинные черные ресницы.

— Итак, Джонни, вот твоя обещанная новая клиентка, — неожиданно сказал Шольц, обращаясь к девушке. К полному изумлению Сандры, это был молодой человек!

— Вы очень интересный материал, мисс Сеймур, — серьезно заметила странная личность. — Гораздо интереснее, чем на фотографиях.

Джонни усадил девушку перед фотоаппаратом на штативе и сделал несколько снимков ее лица в разных ракурсах. Потом он попросил ее пройтись по студии и залезть на какую-то замысловатую шведскую стенку. Объектив постоянно озарялся вспышками, и Сандре стало жарко от направленных на нее софитов.

Закончив снимать, Джонни усадил ее в парикмахерское кресло и долго в задумчивости перебирал пряди ее волос, а потом также задумчиво водил пальцами по ее лицу, то натягивая кожу на скулы, то приподнимая брови.

— Нам понадобится сеансов пять-семь, — повернулся он наконец к Шольцу, кокетливо встряхнув своей золотистой гривой. — Ты знаешь, я могу сделать ей лицо и за час, но мисс Сеймур должна сама научиться воспроизводить свой стиль. А понятия о макияже, судя по фотографиям, у нее самые варварские. Да и прическа доставляет вам проблемы, не так ли?

Сандра печально кивнула и нерешительно попросила:

— Джонни, а не могли бы вы показать мне фотографии… Ну, те, которые были у вас до моего приезда?

Джонни вопросительно взглянул на Шольца, тот едва заметно пожал плечами. Визажист подошел к своему столу, открыл один из ящичков, достал толстый фотоальбом и протянул его Сандре. Она открыла альбом.

Она в университетском кафе — действительно, ужасно накрашена! А вот на пляже. Фотографу удалось выбрать такой неприличный ракурс, что Сандра покраснела. А вот она идет по улице, одна, в пасмурный день… Да это, пожалуй, день защиты диплома… Девушка решительно захлопнула альбом и успела заметить напряжение в лице Шольца. «Он боится, что я передумаю, и он не получит денег», — зло подумала Сандра, молча отдавая альбом Джонни.

Потом Милош вез их домой. Сандра блаженно вытянулась вдоль заднего сидения.

— Ну, как ты? — поинтересовался Шольц.

— Нормально, — сказала девушка. — Столько впечатлений!

— Твой рабочий день еще не закончился, — предупредил он. — А по сравнению с тем, что тебя ожидает завтра, послезавтра и далее, считай, что сегодня ты только отдыхала.

— Но разве мы не посетили всех, кого планировали? — спросила она.

— С поездками на сегодня действительно все. Но дома нас уже ждут результаты из клиники, в том числе разработанные для тебя диета и комплекс упражнений, с которыми необходимо немедленно познакомиться тебе и Милошу. А затем мы будем работать в просмотровом зале — ты узнаешь кое-что о Джеймсе Кристиане Харпере. — Посмотрев на нее в зеркало заднего вида, Шольц ободряюще улыбнулся: — Нам ехать еще двадцать минут, так что постарайся расслабиться. Учись использовать для отдыха и восстановления сил каждую свободную минуту. Со временем Милош обучит тебя специальным методикам, а пока просто сиди и думай о чем-нибудь приятном.

Сандра попыталась последовать его совету, но безуспешно.

Однако, наспех приняв теплый душ и переодевшись в джинсы и водолазку, которые уже стали для нее привычной домашней одеждой, девушка ровно в шесть, как и было ей сказано, появилась на втором этаже в офисе. Шольц уже поджидал ее, сидя с зажженной сигаретой на краю стола. Отодвинув для Сандры вращающееся кресло, он достал из шкафа два огромных, плотно набитых скоросшивателя и положил перед нею.

— Ты запомнила, где они стоят? — поинтересовался он у девушки. — В сером — то, что касается личности Джеймса Кристиана, в черном — его бизнес. Кстати, эти папки ты можешь брать и к себе.

— Все это я должна буду изучить? — ужаснулась она.

— Не просто изучить, а выучить наизусть, — поправил Шольц. — И знай, что это далеко не все. Это, если прибегнуть к аналогии, только оглавление большого романа. Здесь содержится лишь общая информация. Что же касается подробностей, — продолжал он, включая компьютер, — я сейчас покажу, как до них добраться.

Придвинув к себе клавиатуру и развернув монитор так, чтобы девушке было лучше видно, он долго рассказывал ей об устройстве компьютера, базах данных, кодах, паролях и уровнях доступа.

— Запускаешь вот эту программу, вот так — видишь? Вводишь пароль и указываешь то время, часы и минуты, которое видишь на мониторе внизу. — Она растерянно кивнула. — Появляется надпись «Введите код». Вбиваешь то, что написано на полях под нужным тебе номером и, пожалуйста, работай. Видишь, как просто? — Заметив, что ее лицо вытянулось, он с улыбкой добавил: — Это действительно просто, Сандра, поверь мне. Очень скоро ты ко всему привыкнешь. — Он быстро пробежался пальцами по клавиатуре, и на мониторе возникла сложная схема. — Вот еще на что посмотри, — продолжал Шольц. — В самом верху слева указана дата и время последнего изменения файла. Ну-ка, скажи мне, когда менялся этот?

— Три… Нет, четыре дня назад, в восемь тридцать две…

— Ну, это не очень характерно, — заметил он. — Тут есть файлы, в которых информация обновляется каждые несколько минут. Например, те, в которых фиксируется местонахождение Харпера или других важных для нас людей.

— А таких много? — ужаснулась Сандра.

— Конечно, — Шольц улыбнулся. — Обращаться с компьютерами тебя научит Расти, она знает о них все.

Взглянув в потерянное лицо Сандры, он сразу стал серьезным.

— Я же предупреждал, что тебе придется нелегко. Для того, чтобы наш план увенчался успехом, тебе придется стать настоящим экспертом по Джеймсу Харперу. Ты должна будешь знать его и всю его жизнь лучше, чем он сам. Думаешь, контракт, который ты подписала, был рассчитан на три года без всяких на то оснований?

— Я как-то не думала об этом, — призналась она безжизненным голосом.

— Мне кажется, на тебя это все слишком сильно подействовало, — заметил Шольц, выключая компьютер. — Пойдем лучше в просмотровый зал, я попытаюсь тебя немного развлечь.

Они поднялись на третий этаж и оказались в небольшой комнате без окон, с двумя рядами кресел и экраном во всю стену. Шольц поколдовал над небольшим пультом, скрытым за одной из стенных панелей, после чего верхнее освещение отключилось и на озарившемся экране замелькали цифры и непонятные символы.

— Предлагаю игру, — весело сказал он. — Я показываю тебе фильм, а ты определяешь, кто из увиденных тобой людей Джеймс Кристиан Харпер. Согласна?

— А что мне будет, если я угадаю? — поинтересовалась уже немного пришедшая в себя девушка.

Ее собеседник на мгновение задумался.

— Угадаешь с первого раза — отправишься отдыхать, не угадаешь — еще часок поработаем. Идет?

— Идет, — согласилась она.

С волнением она смотрела на экран. По роскошной мраморной лестнице, украшенной вазами с белыми цветами, неторопливо спускалась, о чем-то беседуя, группа людей. Звука не было, и понять, о чем разговаривают эти люди, было нельзя. Заинтересованная зрительница насчитала четверых мужчин приблизительно одного возраста и двух женщин, выглядевших значительно моложе: первая шла под руку с одним из мужчин, а вторая — чуть сзади в одиночестве. Невольно отметив шикарные наряды красавиц, Сандра переключила внимание на мужчин.

Первая кандидатура отпала сразу же: мужчина был типичным латиноамериканцем. Второго кандидата она отвергла по причине крайне неприятной внешности: в лице толстяка отчетливо просматривалось что-то бульдожье. Внимание девушки сосредоточилось на двух оставшихся. Один из них что-то оживленно рассказывал, судя по реакции окружающих, очень смешное, а второй, тот, что шел под руку с дамой, улыбаясь, слушал. Оба были привлекательны, элегантны и явно уверены в себе. Любой из них мог оказаться Джеймсом Кристианом Харпером… Потом темноволосый красавец, сопровождаемый высокой пышногрудой блондинкой, наклонился к ней, выслушивая ее реплику, видимо не предназначенную для окружающих. Судя по выражению лица блондинки и по тому, как она всем телом подалась к мужчине, этих двоих связывали близкие отношения. На мгновение рассеянный взгляд темноволосого оказался направленным прямо в объектив. Сандре показалось, что он смотрит прямо на нее… Какой-то внутренний толчок подтвердил ощущение девушки. Больше она не сомневалась.

— Джеймс Харпер — он.

— Женское сердце не обмануть, — вздохнул Шольц. — Ну что ж, располагай своим выигранным временем.

Вернувшись к себе, Сандра включила на кухне чайник и вытащила из старой сумки пачку сигарет, к которой не притрагивалась с самого отлета из Риги. Впервые за прошедшие четыре дня она, не считая сна, осталась в одиночестве.

…Несомненно, ее новая жизнь была насыщенней и ярче, чем прежняя. Прошлое уже начинало видеться девушке, как полузабытый бесцветный сон. Однако она была напугана необратимостью происходящего: план, по которому ее заставляли действовать, был очень жестким. К тому же, она не могла разобраться в своих странных чувствах по отношению к Урмасу Шольцу. Неужели она влюблена? Умом Сандра, не склонная к внезапным сердечным порывам, понимала, что лишь чувство собственной беззащитности здесь, в Лондоне, толкает ее к этому человеку. Но так же ясно она понимала, что не сможет ничего изменить. И, «если Аллаху будет угодно», ее сердце разобьется…

Потом перед нею появилось другое лицо — то, что так беззаботно смотрело с экрана. Джеймс Кристиан Харпер! «Суженый», — хмыкнула она, припомнив старинное русское слово. Да только на этот раз судила не судьба, а люди. Захочет ли Джеймс Харпер согласиться с их судом?

Глава 8. ИЕРОГЛИФЫ НА РИСОВОЙ БУМАГЕ

Наутро Сандра уже почти привычно проснулась под настойчивое пиликанье телефона. Вежливый дежурный с пульта дал ей целых двадцать минут на сборы и попросил одеться в спортивный костюм. Милош, тоже в спортивном костюме, встретил ежившуюся от недосыпания девушку возле стеклянной будки и вывел ее на улицу. В быстром темпе они дошли до старого парка.

Влажный после ночного дождя воздух висел туманной дымкой над мокрыми дорожками парка, над блестящей чугунной оградой; капли скатывались с глянцевых листьев ясеней на замершую в безветрии траву. В кустах отцветшей сирени пели невидимые птицы. Очарованная лондонским ранним утром, девушка перестала дрожать и с надеждой оглядывала прекрасный, еще безлюдный мир.

Милош, однако, не был настроен на романтический лад. Сразу за чугунными воротами парка он проинструктировал свою подопечную насчёт того, как следует дышать и как двигаться, и сорвался с места, увлекая ее за собой. После первых же пяти минут бега все наставления вылетели у Сандры из головы. Жадно вдыхая прохладный воздух ртом, чувствуя, как бешено колотится сердце, она думала уже только о том, как бы не споткнуться и не упасть в какую-нибудь лужу. А когда еще через несколько минут девушке показалось, что уже никакие силы не могут заставить ее бежать дальше и сейчас она в изнеможении рухнет, Милош перешел на шаг и таким же ровным голосом, как и до начала пробежки, стал рассказывать, как восстанавливать дыхание после нагрузки. Но через короткое время, за которое Сандра, конечно, не успела отдышаться, безжалостный инструктор побежал снова. Вот так, чередуя бег с быстрым шагом, они дважды обогнули огромный парк. В заключение Милош показал девушке комплекс упражнений, включавший простые наклоны, приседания и махи, но потребовал выполнять их вместе с ним в каких-то сложных сочетаниях, которые она никак не могла понять и запомнить. Потом, еще раз медленно обойдя парк по кругу, они пошли домой, и по дороге югослав «обрадовал» ее тем, что вечером им предстоят еще и занятия в спортивном зале.

Вернувшись к себе и принимая душ, девушка ощущала полную разбитость. Казалось, в ее теле не осталось ни одной мышцы, которая бы не болела. Причем боль эта, как подозревала Сандра, к вечеру должна была только усилиться.

Не успела она растереться полотенцем, как телефон зазвонил опять. С некоторой опаской сняв трубку, она услышала, что сейчас принесут завтрак, а ровно в восемь ее ждут в офисе. Сандра привычно подождала указаний по поводу одежды, но на этот раз их не последовало. Раздумья девушки по поводу того, что бы это могло значить, прервал стук в дверь — это явилась безукоризненно одетая и столь же безукоризненно вежливая миссис Берри с подносом.

— Это что, весь мой завтрак? — обиженно спросила Сандра, разглядывая тарелку с ложкой овсянки на донышке, вазочку с какой-то зеленью, тоненький ломтик сыра и стакан йогурта.

— Да, мисс Сеймур, — с неожиданным сочувствием отозвалась миссис Берри. — Мистер Шольц сказал, что это рекомендация вашего диетолога и что отныне он лично будет контролировать ваше меню. Он также просил меня забрать все лишние продукты, если позволите.

Сандре ничего не оставалось, как кивнуть и взяться за еду. Незнакомая зелень в вазочке оказалась на вкус удивительно противной. По-прежнему голодная, девушка открыла холодильник, но в нем после ухода миссис Берри остались только соки и минеральная вода.

«Круто за меня взялись, что же будет дальше?» — спросила себя Сандра, на негнущихся ногах дойдя до ближайшего кресла. У нее были пятнадцать свободных минут, но ведь надо еще решить, в чем появиться перед сэром Грэхемом, которым пугала ее Расти… Девушка хотела было надеть вчерашний костюм, но его в шкафу уже не было. Рассмотрев черную брючную пару, она сочла ее чересчур официальной. В конце концов девушка выбрала простые серые брюки, а к ним блузку строгого покроя, но из удивительно красивого жемчужно-серого шелка.

Скромно застегнув ворот и подтянув черный галстучек, прилагавшийся к блузке, Сандра удовлетворенно увидела в зеркале симпатичную молодую особу — звезд с неба, наверное, не хватает, но лицо вполне осмысленное. Она слегка подкрасила глаза и губы и, с трудом передвигая ноги, спустилась в офис.

Сияющий бодрой свежестью Шольц взглянул на нее с интересом, и девушка поняла, что он оценил ее внешний вид положительно. Но они не успели перемолвиться и словом, как у дверей послышались шаги, и, обернувшись, Сандра увидела пожилого сухопарого джентльмена в темном костюме с кожаной старомодной папкой под мышкой. Стоя в дверях, он опирался обеими руками на трость с рукояткой в форме дубовой ветки. Сухое, продолговатое лицо прибывшего не выражало никаких эмоций. Его мертвые рыбьи глаза были совершенно бесстрастными.

— Сэр Грэхем, позвольте представить вам мисс Сандру Сеймур, — сказал Шольц, и девушка заметила, что он улыбнулся Грэхему, как очень близкому человеку.

— Рада познакомиться с вами, сэр, — произнесла она, с достоинством наклоняя голову.

На протяжении нескольких секунд Грэхем пристально разглядывал ее, а потом коротко улыбнулся, не разжимая губ, и от этой улыбки Сандра чуть не отпрянула. Она поняла, насколько точно Расти сравнила этого человека с хищным зверем. Матерый волк, лишь по недоразумению вынужденный, как маскарадный костюм, носить стесняющее его человеческое тело, — вот кто стоял сейчас перед нею!..

— Мисс Сеймур, как вы оцениваете свои познания в области экономики? — спросил он оробевшую девушку, усаживаясь за стол.

— Я закончила экономический факультет университета, сэр, у меня есть диплом.

— Какой университет вы закончили? — так же негромко продолжал он. По выражению его лица Сандра видела, что старик все про нее знает, но была вынуждена ответить:

— Рижский университет, сэр.

— Мисс Сеймур, — сказал Грэхем тоном, который показался Сандре обидным, — я мог бы сразу заявить вам, что вам следует забыть все до единого слова, чему вас учили раньше. Но чтобы наверняка развеять ваши иллюзии по поводу собственного образования, я могу предложить вам ответить на вопросы несложного теста. Так что, вы поверите мне на слово или потратите время на тест?

— Я бы попробовала ответить, — проговорила Сандра.

Конечно, она была заранее уверена в провале! Просто тон этого человека очень задел ее. Однако, садясь за стол, она заметила, как в глазах Шольца мелькнуло едва уловимое одобрение, а невозмутимое лицо Грэхема чуть смягчилось. Тем не менее, он молча раскрыл принесенную с собой кожаную папку и извлек из нее несколько листков бумаги.

— Время тестирования я не ограничиваю, но если какое-либо из заданий вызовет у вас непреодолимые затруднения, ставьте прочерк и переходите к следующему. Под каждым вопросом вы увидите три пустые строки, куда надлежит вписать ответ. Вам ясна процедура, мисс Сеймур?

— Да, — коротко ответила она.

— В таком случае, приступим, — объявил Грэхем, подвигая к ней листки.

Задания были пронумерованы. В первую очередь Сандра посмотрела, сколько их всего. На шести страницах мелким шрифтом было напечатано семьдесят пять вопросов. Вопрос под номером один был таков: «Объясните основную идею работы Джона Мейнарда Кейнса «Общая теория занятости, процента и денег». Девушка хмуро поставила прочерк — она не имела ни малейшего представления ни об этом авторе, ни о его работе…

Через пятнадцать минут она сдалась. Перестав ставить прочерки против каждого вопроса, девушка протянула листки Грэхему и пробормотала:

— Вообще-то я с самого начала знала, что так и будет.

Тот удовлетворенно улыбнулся тонкими губами.

— Я тоже, мисс. Но теперь вы убедились в этом окончательно. То, что вас, мисс Сеймур, не отягощают бесполезные и бессистемные познания, не недостаток, а преимущество. Мы начнем с самого начала. Итак, сегодняшнее занятие будет посвящено краткому обзору истории экономических учений. В верхнем правом ящике вашего стола вы обнаружите диктофон и чистые кассеты, а также все необходимое для того, чтобы вы могли вести конспект…

Шольц, ободряюще коснувшись плеча девушки, вышел из офиса.

В четыре часа Сандра в одиночестве меланхолично доедала свой скудный обед. Ей ужасно хотелось спать: ранний подъем, бег по парку, занятия с Грэхемом, а потом с мисс Мэрдсток утомили ее, и ей казалось, что правила произношения гласных перемешались у нее в голове с теорией Адама Смита. А впереди еще была работа в просмотровом зале и вечерняя тренировка с Милошем, о которой девушка думала с настоящим ужасом: все тело ломило так, будто ее избили палками, и любое движение причиняло боль. Сандра, в студенческие годы занимавшаяся время от времени то бегом, то плаваньем, знала, что так всегда бывает после первой нагрузки, но сейчас от этого знания было не легче.

Когда она, неуклюже ступая, явилась в офис, к ее облегчению, выяснилось, что сегодня ей не придется больше ничего учить. Урмас решил показать ей фильм, посвященный Джеймсу Кристиану Харперу.

С первых же кадров она забыла о боли в мышцах и, как завороженная, уставилась на экран. Вот Джеймс, в сопровождении гувернантки, делает свои первые шаги, вот учится ездить на велосипеде, а вот, уже юношей, скачет на тонконогом жеребце, а рядом с ним, на жеребце той же масти — девушка в бриджах, но лица ее разглядеть не удается, потому что камера направлена на Джеймса… Дальше длинной чередой следовали приемы, фуршеты, пикники, охоты, деловые встречи. На фоне роскошных интерьеров мелькали смокинги мужчин и нарядные туалеты дам. И среди всей этой совершенно незнакомой Сандре сказочной жизни — он, с улыбкой баловня судьбы на губах. Темноволосый, ясноглазый, все более и более знакомый… Однако мысль о том, что она когда-нибудь войдет в этот круг избранных, став женой Джеймса Харпера, стала еще более нереальной. О чем думал Теренс Харпер, когда ставил подпись под своим завещанием?..

Экран погас, в зале зажегся свет, и Шольц объявил, что Сандра свободна.

— Возьми папку с материалами, полистаешь у себя.

Девушка попыталась встать из кресла, но мышцы отказывались слушаться — она не могла пошевелить ни рукой ни ногой. Шольц посмотрел на нее чуть насмешливо и помог подняться.

— Бедная девочка! Придется тебе сегодня вместо тренировки делать массаж.

Он проводил ее до комнаты. Всю недолгую дорогу Сандра мысленно благодарила Милоша с его адскими упражнениями: Урмас Шольц был так близко к ней, она чувствовала его тепло… «Сейчас он уйдет, он доведет меня до дверей и уйдет», — думала девушка. Однако он не ушел. Зайдя вслед за ней в прихожую, он посоветовал Сандре не ложиться на мягкую постель.

— Иначе совсем не сможешь встать. Если хочешь, полежи на спине прямо на полу. А я тут захватил кое-что для тебя…

Он вынул из внутреннего кармана пиджака сложенный вдвое необычный листок бумаги, тонкий и плотный одновременно, и протянул девушке. Она развернула листок и увидела несколько иероглифов, выведенных черной тушью.

— Что это?

Это подарок Теренса Харпера. Он привез его из Японии очень давно. Специально для меня, — с печалью в голосе ответил Шольц. — Мне тогда было меньше лет, чем тебе сейчас, и занимался я примерно тем же, чем занимаешься ты. Это настоящая рисовая бумага.

— Но что здесь написано?

— Примерно следующее: «Будешь пять часов в сутки спать — в университет попадешь, будешь спать шесть часов — провалишься».

Сандра вопросительно подняла глаза. Едва заметно улыбаясь, Шольц смотрел на нее прищуренными глазами. Немного помолчав, он сказал:

— Я был несносным мальчишкой, настоящей шпаной. И далеко не таким способным, как ты. Правда, мне больше повезло с наставниками. Из тех, кто учил меня, остался только Сэм — я имею в виду сэра Грэхема. Всех остальных уже давно нет в живых. Как и самого Теренса. Видишь ли, в отличие от тебя, я не обладал ни выдержкой, ни тактом — я не льщу тебе, я просто констатирую факт. И когда за меня серьезно взялись, я не выдержал. Это не очень веселая история… А потом, когда все пришло в норму, Теренс сделал мне этот подарок. Несколько лет листок висел над моим столом. Я каждое утро начинал с того, что заново вдумывался в надпись и всматривался в очертания иероглифов, а вечером, подводя итоги дня, делал это еще раз. Когда мне нужно решить что-то важное, я и теперь иногда на него смотрю. Но тебе он сейчас нужнее. Возьми его, — он опять помолчал, а потом, смущенно пожав плечами, уточнил: — На время.

Бережно держа листок, Сандра спросила:

— А помнишь, ты говорил про фотографию, которая досталась тебе от Теренса Харпера? Где я с мамой? Ты обещал объяснить, почему она у тебя.

Шольц прислонился к шкафу, по-мальчишески засунув руки в карманы брюк.

— Знаешь, — он снова прищурился, — моя жизнь в какой-то мере оказалась неразрывно связана с тобой. Ведь Теренс подобрал меня на улице примерно тогда, когда тебе исполнилось два года. Я почти уверен, что, едва ты родилась, он начал планировать и твою… и мою судьбу. Во мне он увидел инструмент, предназначенный для исполнения его замысла.

— И ты… Почему ты смирился с этим?

— Теренс был особенным человеком, — очень серьезно ответил Шольц. — Мощный интеллект, всесокрушающая воля, несгибаемый характер, огромное природное обаяние… У него были настоящие друзья, которые стояли с ним плечом к плечу, и настоящие враги, которые, ни минуты не колеблясь, стерли бы его в порошок… если бы смогли. Но он уничтожал их одного за другим. Он взламывал жизнь, как таран крепостные ворота, он вел войну каждый день и час… Я не просто смирился, я считал и продолжаю считать, что вытянул у судьбы счастливый билет.

— Ты был так сильно привязан к нему?

— Теренс создал меня, — коротко ответил Урмас Шольц. А потом, немного помолчав, добавил: — Я, собственно, хотел тебя предупредить, что завтра утром уеду — на месяц-полтора. Милош, Расти и Сэм будут с тобой заниматься. Они в состоянии решить любую твою проблему. Будь добра, не пренебрегай занятиями. Приеду — обязательно проверю!

Глава 9. БУДНИ И ВЫХОДНЫЕ

Сандра думала, что будет тосковать по так внезапно уехавшему Шольцу. Она уже осознавала, что ежедневные встречи с ним стали для нее необходимыми. Однако времени на тоску больше не было.

Вся ее жизнь оказалась расписанной по минутам и подчиненной жесткому однообразному расписанию. Строгая диета, ранние подъемы и занятия допоздна выматывали больше, чем спортивные тренировки, к которым девушка довольно быстро привыкла. Милош гонял ее по парку до завтрака. Потом до ланча терзал в кабинете безжалостный Грэхем, не прощавший ни малейшей оплошности. После ланча ее везли к мисс Мэрдсток, а потом с нею занималась Расти, превращаясь на это время из болтливой подружки в требовательную, строгую и терпеливую учительницу. После обеда Сандра поднималась в офис или просмотровый зал и старательно штудировала всю подноготную семьи, личной жизни и бизнеса Джеймса Харпера, а также его окружения. Она уже выучила даты рождения всех членов семьи, знала имена многочисленных подруг Джеймса, была в курсе каждой новой сделки его корпорации.

Вечерами Сандра занималась на тренажерах — одна или с Милошем, который профессионально делал массаж, снимавший мышечную боль. День пролетал незаметно, и, едва коснувшись головой подушки, она засыпала здоровым крепким сном, не тоскуя о прошлом и не особенно раздумывая о будущем. Иногда она бережно разглаживала листок рисовой бумаги и смотрела на иероглифы, за которыми уже видела нечто большее, чем объяснял перевод.

В начале августа Милош почти на целый день отвез ее в студию Джонни. Визажист, отвернув от зеркала кресло, в котором сидела Сандра, долго колдовал над ее бровями и прической. Когда наконец она увидела свое отражение, то на мгновение замерла: Джонни обработал ее пышные, пружинистые волосы каким-то химическим составом, и они сделались почти прямыми. Природный пепельный цвет стал светлее и ярче, а стрижка чуть выше плеч придала прическе хорошо продуманную небрежность. Но больше всего ее внешность изменил новый рисунок бровей. Потемневшие, теперь они взлетали от переносицы прямыми четкими линиями, отчего далеко не идеальный нос девушки стал казаться тоньше. Вообще, она заметно похудела за прошедшие две недели. Черты лица стали определеннее, наивная округлость исчезла, и весь облик Сандры приобрел новую, немного загадочную чувственность.

Дома Расти накинулась на нее с восторгами:

— С ума сойти! Ты просто чудо!

— Это Джонни чудо, — смущенно улыбнулась она.

— Ну, Джонни, без сомнений, бог. Гений. Микеланджело!

— Почему Микеланджело?

— Разве ты не почувствовала себя куском мрамора, от которого отсекают все лишнее? Понимаешь, сейчас ты такая, какая есть на самом деле или какой хотела бы стать в своих мечтах. Это всегда в тебе было, а Джонни удалось это освободить.

— Я даже ощущаю себя теперь по-другому, — призналась Сандра. — Только не могу объяснить, как.

— Может быть, теперь ты ощущаешь себя настоящей женщиной? — лукаво предположила Расти.

Выходные приносили некоторое разнообразие. По субботам после тренировки Милош вез ее за город, в Харлоу где передавал инструктору по верховой езде — высокому, жилистому, рыжеватому Фрэнку Кьюбитту. Когда Сандра, одетая в бриджи и высокие лаковые сапоги, в первый раз вышла на манеж, Фрэнк подвел к ней гнедого жеребца, который показался девушке ростом со слона. Гнедой плутовато косил темным глазом и презрительно фыркал. «Как я буду забираться на такую громадину?» — в ужасе подумала будущая наездница. Боясь показаться смешной, она прикидывала в уме, какой ногой надо встать в стремя, чтобы не оказаться на лошади задом наперед. Когда она неуклюже влезла в седло, ей показалось, что до земли очень далеко, и она отчаянно вцепилась в поводья, чтобы не упасть. Фрэнк объяснил, как надо двигаться, чтобы не повредить лошади спину, и легким движением стека пустил гнедого шагом.

Уже через десять минут этой неспешной езды Сандра поняла, как она заблуждалась, завидуя романтическим старым временам, известным по фильмам и книжкам, когда женщины в красивых амазонках скакали на лошадях с развевающимися гривами. Верховая езда оказалась трудом, в котором неопытному всаднику достается не менее тяжелая доля, чем лошади.

Через полчаса Фрэнк велел Сандре держаться крепче, вышел на середину манежа и щелкнул кнутом. Гнедой пошел рысью, а когда наконец остановился, инструктор с трудом вытащил поводья из онемевших рук девушки и, словно мешок, стянул ее вниз.

Отдыхом от верховой езды для Сандры оказалась работа в конюшне: Фрэнк заставил ее чистить скребком остро пахнущую потом конскую шерсть. Девушка попробовала было возмутиться, но инструктор объяснил, что в верховой езде важна не только техника, но и контакт с животными, поэтому ей надо привыкнуть к лошадям. Действительно, Сандра еще долго боялась, что ей наступят на ногу тяжелым копытом, укусят или испачкают. Кроме того, Фрэнк выводил ей разных лошадей.

— Вы должны научиться ездить верхом, а не управлять одной-единственной лошадью, как цирковой медведь, — говорил он.

Но чаще всего это был тот же гнедой жеребец, которого звали Победителем, и серая кобылка, пониже ростом, но, в отличие от довольно смирного и временами даже ленивого Победителя, более темпераментная. Кобылка носила романтическое имя Серебряная Луна. Когда через пару недель занятий в манеже Луна ласково коснулась замшевыми губами щеки Сандры, девушка была тронута до слез.

Не менее трудными оказались и воскресные уроки вождения автомобиля, которые с Сандрой проводил механик Груман. Когда под сострадающим, но непреклонным взглядом Грумана ученица в десятый раз не смогла тронуть с места «мазду», выбранную учителем как раз из-за легкости управления, она не выдержала и разрыдалась, уронив голову на руль. Правда, немного утешали обещания Грумана, что Сандре придется ездить на машинах не с ручным, а с автоматическим переключением передач, и тогда ей уже не придется путаться в педалях.

Один из таких насыщенных дней подходил к концу. Сандра и Расти вдвоем сидели в сауне. Расти потягивала пиво из банки. Сандра, боясь нарушить диету, которая уже стала приносить такие заметные результаты, пила апельсиновый сок.

— Послушай, а почему мы больше не гуляем по городу? — спросила она рыжую подругу.

— Если хочешь, можем покататься перед сном, — согласилась та.

— Я не хочу на машине, — возразила Сандра. — Мне уже надоело любоваться Лондоном сквозь тонированные стекла. Давай пройдемся пешком.

— Мне жаль, но это исключено, — твердо сказала Расти, и Сандра едва не расплакалась. Взглянув на нее, рыжая девчонка добавила: — Пойми, у тебя все еще будет — и прогулки, и рестораны, и магазины. Но сейчас мы не можем рисковать. Что, если по какой-нибудь роковой случайности ты встретишься с Харпером?

— Но ведь можно отправиться туда, где он никогда не бывает!

— Нет. Тебя может встретить кто-нибудь из его окружения. Это будет трагически глупо! Из-за каприза рухнет дело, которое планировалось годами.

— А если я сбегу? Уйду потихоньку? — упрямо спросила Сандра.

— У тебя это просто не получится, — тихо ответила Расти. — И я первая постараюсь тебе помешать. Ты должна понять, — продолжала она, вдруг став очень серьезной, — мы собрались здесь, чтобы сделать общее дело. Ни один из нас ради своих или чужих личных чувств не может нарушить обязательств. Это относится и к тебе.

Сандра обиженно молчала, хоть и понимала, что обижаться на Расти глупо. Ведь никто же не заставлял ее подписывать этот контракт! И ее предупреждали, что будет нелегко… Неожиданно она спросила о другом:

— Я знаю, что вы — ты, Милош, Урмас — давно вместе. Но неужели вас объединяет только дело? А как же личные отношения?

— Ты хочешь узнать, не влюблена ли я в Шольца? — угадала Расти. — Я не отвечу на этот вопрос. А вот ты, кажется, к нему уже неравнодушна.

— Да с чего ты взяла? — возмутилась Сандра.

— Ну, если это не так, тогда тебя не расстроит известие, что он задержится еще. У него возникли личные дела — кажется, во Франции.

* * *

Действительно, месяц прошел, а Шольц все не возвращался. На одном из занятий мисс Мэрдсток вдруг объявила, что довольна «калифорнийским акцентом» Сандры, и следующая их встреча будет последней. А еще через два дня Милош повез ее вместе с сэром Грэхемом в один из ближайших пригородов Лондона. Машина остановилась возле небольшого двухэтажного дома с расположенным ниже уровня земли палисадником, отгороженным от улицы витой решеткой. Перед тем, как позвонить в резную деревянную дверь, Грэхем повернулся к Сандре:

— Мисс Сеймур, предупреждаю вас, что леди Трэйлстоун, которой я сейчас вас представлю, не осведомлена о наших планах. Для нее вы — родственница моих американских знакомых, которой захотелось стать «настоящей леди». Признаюсь, я был против этого. Для леди Трэйлстоун тайны ее учениц так же святы, как тайны исповеди. Тем не менее, Урмас настоял на этой легенде, и вам придется ее придерживаться.

Грэхем протянул руку к бронзовому дверному кольцу, которое сжимала в зубах потемневшая от времени морда неизвестного науке животного, и несколько раз размеренно ударил им в дверь. Суровая старуха в черном платье с белым кружевным воротником пропустила их в полутемную прихожую и, попросив подождать, скрылась в глубине дома. Впрочем, она довольно скоро вернулась и торжественно провозгласила:

— Сэр Грэхем, мисс, леди Трэйлстоун ожидает вас.

Поднявшись по крутой деревянной лестнице, они оказались в большой комнате, освещенной только блеклым светом с улицы. В старинном кресле прямо напротив входа сидела хрупкая пожилая женщина, одетая, как показалось Сандре, по моде начала двадцатого века. Строгое красивое лицо женщины обрамляли седые волосы, аккуратно уложенные волосок к волоску.

— Леди, — поклонился ей Грэхем, — позвольте представить вам мисс Сандру Сеймур.

— Подойдите поближе, дитя мое, — неожиданно мелодичным голосом произнесла женщина. — Надеюсь, вы позволите мне называть вас так? Садитесь вот сюда, поближе ко мне, — она указала на кресло, стоявшее в двух метрах от ее собственного.

Сандра послушно села, стараясь натянуть юбку на колени. Тем временем хозяйка дома повернулась к ее спутнику. В ее интонации девушка, к своему удивлению, уловила легкое кокетство:

— Сэр Грэхем, я очень рада вас видеть. Надеюсь, как-нибудь вы специально найдете часок, чтобы навестить меня, и мы будем долго разговаривать за чашкой чая. Вы знаете, что Кэтрин заваривает превосходный чай. А сейчас я хотела бы остаться с мисс Сеймур наедине.

— Вы оказываете мне неоценимую услугу, леди, — Грэхем вновь поклонился и вышел, почти не опираясь на свою неизменную трость.

Не прошло и нескольких минут, как Сандра почувствовала себя в обществе леди Трэйлстоун естественно и свободно. Беседа завязалась сама собой. Побуждаемая искренним интересом собеседницы, девушка делилась с ней впечатлениями от Лондона и почти не обратила внимания, как служанка в черном платье сначала накрыла стол для чаепития, а потом так же незаметно прибрала его.

Наконец, леди Трэйлстоун вставила в длинный костяной мундштук тонкую сигарету, жестом предложив закурить и Сандре. Девушка отказалась, а хозяйка с наслаждением затянулась и выпустила небольшое колечко дыма.

— Ну что ж, дитя мое, готовы ли вы услышать от меня правду? — ласково спросила она.

Сандра испуганно кивнула.

— Ваши манеры ужасны, — с улыбкой констатировала леди. — Вы совершенно не умеете поддерживать беседу и вести себя за столом. Вы не знаете, куда девать руки и ноги, ваши движения то скованны, то судорожны. Кроме того, вы иностранка и останетесь ею навсегда. Этот ужасный американский акцент!

«Какой комплимент для мисс Мэрдсток», — с трудом сдерживая слезы обиды, подумала Сандра, а вслух произнесла:

— Благодарю вас, леди.

Хозяйка продолжала улыбаться.

— Но у вас есть данные, дитя мое. У вас есть выдержка и чувство меры. Я же вижу, чего вам стоит сейчас не разрыдаться и не бросить каким-нибудь предметом в старуху, которая говорит вам такие ужасные вещи. Кроме того, вы умны и обладаете природным обаянием, а отсутствие этих качеств невозможно возместить хорошими манерами. Я думаю, ситуация не безнадежна. Если вы готовы терпеть мой характер и выполнять все мои требования, я буду с вами работать.

Когда Сандра, не вдаваясь в подробности, сообщила дожидавшемуся ее в машине Милошу о результате визита, тот облегченно вздохнул.

— Мы боялись, что она откажется, — признался он. — Ты представить себе не можешь, какой сложный экзамен только что выдержала! У леди Трэйлстоун ты будешь всего лишь третьей ученицей.

— А кто были первые две?

— Имя второй тебе ничего не скажет, а первой была миссис Харпер, мать Джеймса — еще до того, как вышла замуж за Теренса. Между прочим, леди Трэйлстоун — его дальняя родственница.

— Вот это да! — поразилась девушка. — А сколько ей лет?

— Семьдесят восемь.

Под впечатлением этих слов Сандра замолчала. Она-то дала бы этой женщине не больше пятидесяти пяти! «Может быть, уроки у леди Трэйлстоун и мне помогут надолго сохранить такой моложавый и ухоженный вид? — с усмешкой подумала она. — Но слава Богу, до этого еще так далеко!»

В конце сентября в Лондон пришла настоящая осень, и город укрылся плащами и зонтиками. Под моросящим дождем неприятными стали и утренние пробежки, когда надо было выходить из теплого дома в холодный мглистый туман, и занятия в открытом конном манеже. Но Сандра терпеливо продвигалась по кругам своих испытаний. Она понимала, что каждый час верхом на лошади, за рулем автомобиля, в тренажерном зале или за компьютером делают ее совершеннее. Команда Урмаса Шольца только помогала ей создавать новый собственный образ, но основная тяжесть занятий все-таки ложилась на нее, и девушка надеялась, что это позволит ей оставаться самой собой.

Иногда перед сном Сандра задумывалась: кем это — самой собой? Кем она была до встречи с Шольцем? Не встреться она с ним, что было бы с нею сейчас? Как ни старалась девушка найти что-то радостное и светлое в своей жизни в Риге, у нее ничего не получалось. И лишь воспоминания о детстве, в котором еще жива была мама, неизменно согревали сердце и заставляли подступать к глазам непрошеные слезы. Мама… Как, оказывается, мало она знала о ней… Сандра пыталась посмотреть ее глазами на себя нынешнюю, но это было трудно: все-таки и детство, и мама уже были так далеко, а реальностью была жизнь в сыром осеннем Лондоне, с тайным нетерпеливым ожиданием приезда Шольца и бесконечными занятиями.

Леди Трэйлстоун сама растапливала в гостиной камин, прислуга приносила ароматный чай. Под взглядом наставницы Сандра чувствовала себя начинающей актрисой, отрабатывающей каждый жест и улыбку.

— Вы опять забыли о спине, дитя мое! — говорила наставница. — Нет, не так, а то окружающие подумают, что вы проглотили гладильную доску. Свободнее. Но свободно — совсем не значит расхлябанно. Вот, уже лучше. Вы заслужили награду — можете попросить Кэтрин принести печенье.

Сандра послушно выполняла все указания и радовалась нечастым похвалам. Но ей никак не удавалось осилить игру в бридж, без которой пожилая леди не мыслила себе настоящую англичанку. Нет, конечно, девушка легко запомнила правила игры, но она никак не могла постичь ту поэзию, без которой, по мнению леди Трэйлстоун, этот процесс становился бессмысленным…

Урмас приехал только в середине октября, когда дожди уже прекратились и им на смену пришли чудесные, безветренные золотые дни. Сандра по-прежнему любовалась Лондоном из окна машины. Груман возил ее по городу, заставляя узнавать и запоминать уже выученные ею дорожные знаки.

Однажды вечером, вернувшись из такой поездки, Сандра приняла душ, завернулась в теплый махровый халат и теперь накладывала новую косметическую маску, приготовленную Джонни по собственному рецепту. Как многие женщины, Сандра верила в магическое действие кремов и масок. Каждый раз, завершая эту процедуру, она ожидала какого-то чуда, хотя, по правде говоря, никакого чуда и не требовалось: цвет ее лица был безупречен. Когда внезапно запиликал телефон, она неохотно взяла трубку.

— Мисс Сеймур? — официально спросили ее, и сердце вдруг оборвалось от мгновенного узнавания. Шольц просил разрешения зайти.

Через двадцать минут они сидели вдвоем в белоснежной кухне ее апартаментов. Похудевший и загорелый, он без стеснения рассматривал свою подопечную, одетую в уютный домашний костюм из тонкого темно-синего трикотажа. Под руководством Джонни Сандра уже овладела секретами «быстрого макияжа», позволявшего выглядеть совершенно естественно — так, чтобы никто не мог догадаться о том, что этот макияж вообще присутствует. Она знала, как несколькими штрихами подчеркнуть прелесть своего лица, и не преминула этим воспользоваться. Прозрачный румянец чуть тронул скулы, легкий аромат свежести окутал девушку нежной волной. Шольц смотрел на нее с веселым восхищением.

— Ты похожа на эльфа, — сказал он.

— Эльфы — это что-то красивое? — улыбнувшись, спросила Сандра.

— Красивое и опасное, — серьезно ответил он. — Надеюсь, во всем остальном ты делаешь такие же успехи.

— Это легко проверить, — продолжая улыбаться, проговорила девушка. — Хочешь, я расскажу тебе о детских болезнях Джеймса Кристиана Харпера? Или тебе интереснее услышать про методы маркетинга в сфере услуг? — Она пыталась сохранить игривый тон беседы, но ей никак не удавалось скрыть счастливый блеск глаз. Шольц смотрел на нее очень внимательно.

— Ну что ж, — наконец объявил он. — Примерная ученица заслуживает подарка. Накинь что-нибудь теплое, и спустимся вниз.

Он привел ее в гараж. Когда автоматическая дверь отъехала, девушка увидела, что в глубине гаража стоит, ярко сверкая боками цвета весеннего неба, мощный «ягуар» с еще не снятыми с сидений чехлами. Никелевая фигурка хищника в прыжке рвалась с капота. Сандра вопросительно взглянула на Шольца, и он протянул ей ключи с брелком, изображавшим того же хищного зверя.

— Это твоя машина.

Сандра нажала на кнопку брелка. Металлические «веки», прикрывавшие фары машины, открылись, и «ягуар» дважды послушно подмигнул хозяйке. Девушка застыла от восторга.

— Нравится? — спросил довольный произведенным впечатлением Шольц.

Она смогла лишь молча кивнуть.

— На завтра утренние занятия отменяются. Кроме тренировки с Милошем, конечно. Я хочу посмотреть, каковы твои успехи в верховой езде. Мы поедем в Харлоу на твоей машине. Поведешь ее ты.

Глава 10. ВЕРХОВАЯ ПРОГУЛКА В ХАРЛОУ

— Вот твое водительское удостоверение, — сказал Шольц, укладывая в багажник «ягуара» спортивную сумку Сандры и свой небольшой рюкзак.

Девушка повертела в руках права американского образца и обратила внимание на дату выдачи. Она совпадала с днем ее восемнадцатилетия.

— Как давно, оказывается, я их получила, — рассмеялась она.

— Все документы должны соответствовать нашей легенде, — объяснил Шольц. — Ну, садись за руль.

Они выехали в восемь утра, когда лондонцы отправляются на работу и движение на улицах города весьма оживленное. Сандре пришлось нелегко, ее лоб даже покрылся капельками пота. Мужчина невозмутимо сидел рядом, и лишь однажды едва заметно помог ей справиться с рулем. Но когда небесно-голубой «ягуар» выехал на шоссе, ведущее в Харлоу, девушка внезапно впервые ощутила, какое это счастье — сидеть за рулем отличной машины, послушной каждому твоему движению!.. Встречные автомобили неслись в сторону Лондона, а полоса, по которой летел «ягуар», была почти свободной. Сандра чуть сильнее надавила на педаль газа — сначала осторожно, потом смелей… Шольц молча смотрел на дорогу, изредка поглядывая на раскрасневшееся от удовольствия лицо девушки. И лишь когда она, не успев вовремя притормозить, с трудом вписалась в поворот дороги, он мягко попросил ее быть поосторожнее.

Фрэнк уже водил по манежу двух оседланных лошадей. Шольц надел на плечи свой рюкзак, легко вскочил в седло Победителя и теперь наблюдал, как переодевшаяся для верховой езды Сандра справляется с Серебряной Луной. По счастью, сегодня Луна была в хорошем настроении и не стала демонстрировать свой строптивый нрав.

— Жди нас после пяти, — сказал Шольц Фрэнку и, натянув поводья, направил гнедого Победителя к старинным воротам манежа.

Стараясь держать правильную осанку, Сандра поспешила за ним.

Погода обещала великолепный день для верховой прогулки: сквозь легкий утренний туман уже пробивались солнечные лучи, ярко вспыхивая в разноцветных кронах лип, ясеней и кленов. Холодную синеву неба тонкой паутиной опутывали неподвижные полосы перистых облаков. Изредка с дерева срывался невесомый листок и бесшумно опускался на дорожку парка или на волосы Сандры, которая с непокрытой головой медленно ехала шагом за своим спутником. Потом тот придержал Победителя и, подождав, пока девушка поравняется с ним, спросил:

— Тебе нравится наша прогулка?

— Так это прогулка, а не экзамен? — лукаво улыбнулась она.

— Я решил, что тебе надо немного отдохнуть. А лес способен дарить настоящий отдых и душе, и телу. Ты чувствуешь, какой здесь воздух? Чем пахнет?

— Листвой, — ответила Сандра. — И еще водой. И грибами.

— Ну, грибов здесь нет, — засмеялся Шольц. — Ведь мы всего в двадцати трех километрах от Лондона. А ты любишь собирать грибы?

— Я сама не так часто делала это, — призналась она. — Но моя мама очень любила ходить за грибами. Я не знаю, как эти грибы называются по-английски, а по-русски — «рыжики». — Она с удовольствием выговорила русское слово и попыталась вспомнить, когда в последний раз говорила по-русски, но не смогла. — Мама консервировала их. А потом, зимой, мы открывали маленькие баночки с солеными грибами…

— У нас тоже были леса, — задумчиво произнес Шольц. Сандре очень хотелось спросить, где это «у нас», но она постеснялась. Потом он сам невесело усмехнулся и добавил: — В сущности, мы с тобой почти земляки, Сандра. Первые мои воспоминания — это здание из грязно-белого кирпича, в нем располагался детский дом… А неподалеку начинался густой лес, в нем водились даже медведи, а лосей можно было встретить очень часто. Летом старших детей посылали собирать грибы и ягоды, иначе мы сидели бы впроголодь.

— А что случилось с твоими родителями? — осторожно спросила девушка.

— Не знаю, — коротко ответил Шольц и замолчал.

Вскоре всадники выехали на опушку, за которой простиралась большая поляна с вытоптанной травой. По периметру поляны были установлены четыре барьера. Шольц вдруг пришпорил Победителя, заставив его подняться на дыбы, а потом пустил в галоп. Проскакав пару раз вокруг поляны, он заставил коня взять один барьер за другим. Сандра издалека восхищалась его посадкой: ей показалось, что мужчина и лошадь стали единым существом — могучим кентавром из древних мифов. Она окликнула Шольца, и он повернул к ней повеселевшее и раскрасневшееся от холодного воздуха лицо.

— Может, мне тоже попробовать? — спросила она.

— Ну, прыгать тебе, пожалуй, еще рано, — засмеялся он. — Лучше догони меня! — и пустил Победителя вскачь.

Слегка пришпорив Серебряную Луну, Сандра пустилась вдогонку. Несколько раз они обогнули поляну. Шольц то вырывался вперед и с мальчишеским озорством оглядывался на Сандру из-за плеча, то придерживал гнедого, давая ей шанс подъехать поближе. Сандра азартно гнала Луну вперед, а потом, вдруг решив подразнить Шольца, направила ее к барьеру и, несмотря на предостерегающий возглас своего спутника, ударила ее стеком. Она почувствовала, как лошадь подобралась и вдруг пружинисто оторвалась от земли. Девушке показалось, что сердце у нее ушло в пятки, а голова с сумасшедшей скоростью полетела вниз. Но это длилось одно мгновение. Хорошо обученная Луна мягко приземлилась и снова пошла ровным галопом.

— Браво! — крикнул Шольц.

Раззадоренная его одобрением, Сандра направила лошадь к следующему барьеру. Девушка успела еще раз испытать неповторимое ощущение полета, прежде чем сильный толчок выбил ее из седла.

— Что со мной? — пробормотала она, когда сильные похлопывания по щекам вернули ее к реальности. Сандра открыла глаза и увидела прямо над собой бледное лицо Шольца.

— Слава Богу, ты жива, — сказал он. — Давай попробуем встать.

Поддерживаемая его сильными руками, Сандра поднялась. Неподалеку стояли предоставленные сами себе лошади с брошенными поводьями. У Серебряной Луны был очень виноватый вид.

— Она неудачно приземлилась, — объяснил Шольц. — Ну как, голова не кружится?

— Немного…

— Потерпи, — заботливо и сочувственно произнес он. — Здесь в двух шагах — охотничий домик, там можно прилечь. Где у тебя болит?

— Правая нога. Наверное, будет синяк… Интересно, Джеймсу Харперу нравятся калеки? — Сандра уже пыталась шутить, но спутник не поддержал ее тона.

Охотничий домик оказался маленькой бревенчатой избушкой. Дверь была не заперта, и они вошли в темное помещение, которое совсем не пахло жильем. Шольц уложил Сандру на низкую кушетку, снял с нее сапоги и куртку, накрыл стеганым одеялом, а сам вернулся за лошадьми. Сначала и одеяло, и большая мягкая подушка показались девушке сыроватыми и холодными, но они быстро согрелись от ее тепла, под одеялом стало уютно, и она не заметила, как задремала.

Проснулась девушка оттого, что в камине весело затрещали дрова. Встряхнув головой, она охнула и села. Шольц, сидевший на корточках перед огнем, обернулся:

— Проснулась? Как нога? Давай, я посмотрю.

Несмотря на протесты девушки, он тщательно прощупал ее бедро сквозь плотную ткань джинсов, по которым растеклась зеленоватая грязь.

— Кости целы, — удовлетворенно сказал он, — наверное, просто ушиб. Но завтра же придется съездить к Гастингсу, пусть осмотрит как следует.

— Я тебе так дорога? — с невинным лицом съязвила Сандра.

— Очень дорога, — невозмутимо ответил Шольц.

Он достал из настенного шкафчика бокалы для воды, пару красивых тарелок, вилки и льняные накрахмаленные салфетки, расстегнул рюкзак и вынул оттуда жареную рыбу, которую миссис Берри так тщательно завернула в фольгу, что она была еще теплой, пластиковые коробочки с овощным салатом и пару йогуртов.

— В такую погоду за городом надо жарить мясо на углях, — мечтательно сказала Сандра.

— Завтра у Гастингса спросим, нельзя ли тебе облегчить диету, — пообещал Шольц.

Когда они закончили с припасами, он помешал угли в камине и повесил чайник на специальный крючок над огнем.

— Видишь, здесь даже электричества нет, — похвастался он. — Сюда приезжаешь и как будто путешествуешь во времени. Даже не верится, что у Фрэнка нас ожидает твой «ягуар». Только уж обратно его поведу я.

Сандра кротко кивнула.

Чайник зафыркал и закачался на крючке. Шольц разлил чай в большие фаянсовые чашки уютного оранжевого цвета и сел рядом с девушкой на кушетку. Дрова в камине горели ровным пламенем. За окном уже спускались ранние синеватые сумерки. Казалось, что все вокруг погружается в холодный осенний сон, и лишь этот маленький уголок им удалось отогреть. Сандре хотелось остановить этот миг, остановить его навсегда и запомнить каждую деталь: посапывание лошадей за дверью, аромат крепкого чая, боль в ноге… Рубашка в темно-красную клетку, которая оказалась у Шольца под свитером и курткой…

— Нам, кстати, надо поговорить, — внезапно прервал он молчание.

Сердце девушки екнуло от сумасшедшей надежды.

— Это трудный разговор, Сандра, — серьезно продолжал Шольц. В его голосе не было ни тени страсти, и надежда сменилась обидным разочарованием.

— За последнее время у меня было много трудных разговоров, — холодно сказала она. — Можешь не беспокоиться, я к ним привыкла.

— Твоя встреча с Харпером приближается с каждым днем. Сейчас всеми твоими действиями руководят профессионалы. Они пытаются предусмотреть все, чтобы эта встреча состоялась и прошла успешно. Но дальше тебе придется действовать самостоятельно. Ты думала об этом?

Сандра нехотя покачала головой: она действительно об этом не задумывалась. Более того, сейчас ей хотелось думать совсем не о далеком Джеймсе Харпере, а о нем, Урмасе Шольце, который был так близко…

— Наступит момент, когда… — Он замолчал, не договорив.

— Что ты имеешь в виду? — поторопила она.

— Я имею в виду постель, — прямо ответил Шольц. — Становясь совершенством во всех отношениях, ты не можешь оставаться неопытной в этом.

— Знаешь, у меня вообще-то были мужчины, — Сандру словно окатили ведром ледяной воды, — и никто не жаловался.

— Пожалуйста, не обижайся, — мягко попросил он. — Я же предупреждал, что разговор будет трудным. Сколько мужчин у тебя было? По-моему, двое. Или я о ком-то не знаю? Девушке в твоем возрасте трудно быть умелой в постели, и я не думаю, что ты исключение. Во всяком случае, мы не можем рисковать.

— И что же ты предлагаешь? — с тихой яростью спросила она.

— С самого начала предполагалось, что ты будешь питать ко мне… определенную симпатию. — Она молча смотрела на него. — Я хочу быть честным с тобой, Сандра. Мы станем любовниками. Конечно, лишь до тех пор, пока ты не познакомишься с Харпером.

Больше всего ее поразило, как он сообщил это — как нечто само собой разумеющееся!..

— Великолепно! — прошипела она. — С самого начала предполагалось! А вы, случайно, не предположили с точностью до минуты, когда я умру? — Она вскочила, поморщившись от боли, и отбросила руку Шольца, пытавшегося ее удержать. — Так вот, мистер учитель, предположения оказались верны. Я действительно питаю к тебе симпатию. Так когда же начнутся уроки? А это ничего, что я хромаю?

Он молча слушал ее яростную тираду, и лицо его не отражало ничего. Когда девушка, тяжело дыша, замолчала, он так же спокойно продолжил:

— Был и другой, запасной вариант. У нас есть один японец, который мог бы тебя научить всему — причем именно так, как понравится Джеймсу Харперу…

— Послушай, — уже не сдерживаясь, закричала она. — Разве я проститутка, чтобы спать с мужчиной по заказу?

— Хватит! — внезапно оборвал Шольц. — Никто не считает тебя проституткой. А что касается японца, он дал бы тебе такие ощущения, каких ты, может быть, никогда и не узнаешь. Но, впрочем, ты вольна выбирать, — вдруг улыбнулся он и посмотрел на нее, чуть прищурив потемневшие глаза.

— Я знаю, что речь идет о больших деньгах, тихо проговорила она, — но я не думала, что когда-нибудь окажусь в такой гадкой ситуации.

Он молчал, по-прежнему не отводя от нее слегка насмешливого прищуренного взгляда. Но за этой обычной насмешкой Сандре вдруг почудилась — или она так хотела это увидеть? — какая-то глубоко спрятанная грусть. «Может быть, он играет не только моими, но и своими чувствами? — подумала она. — Может быть, я тоже нравлюсь ему?».. Неожиданно эта мысль почти примирила ее с происходящим, выражение ее глаз смягчилось, и она даже сделала шаг по направлению к Шольцу… Но тут же острая боль в ноге вновь заставила ее поморщиться.

— Не спеши, детка, — услышала она спокойный голос. — Всему свое время. Я просто должен был сказать тебе это, потому что предпочитаю честное партнерство.

Глава 11. «ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ УРОК»

По дороге в Лондон Урмас Шольц в своей обычной манере слегка подшучивал над Сандрой, и ей уже казалось, что того разговора в охотничьем домике просто не было, или он приснился ей…

На следующий день Шольц, как и обещал, повез ее к доктору Гастингсу, тот сделал рентгеновский снимок, но никаких серьезных повреждений не обнаружил. А вечером Урмас устроил девушке экзамен по материалу, который она должна была выучить в его отсутствие, остался доволен ее усердием и объявил, что с завтрашнего дня к ее прежним занятиям добавятся занятия стрельбой.

Сандра удивилась, но не слишком: стрельба была одним из любимых видов спорта Джеймса Кристиана Харпера. Те часы, которые большинство людей его окружения отдавали гольфу или теннису, Харпер проводил на стрельбищах и в тире и считался отличным стрелком.

Учить девушку взялся Милош Дражкович, а в качестве наиболее подходящего для нее вида оружия был выбран «Вальтер», который ей торжественно вручил Шольц.

Поначалу Сандра не блистала успехами. Как ни бился с ней югослав, чего ни придумывал и ни пробовал, приличных результатов она не показывала. Поэтому через две недели занятий для консультации в тир был, к ее удивлению, приглашен не кто иной, как сэр Грэхем. Ему же и удалось обнаружить причину неудач. Диагноз был поставлен после второй серии выстрелов: несмотря на старания Милоша, Сандра слишком резко нажимала на спусковой крючок.

Теперь распорядок ее дня пополнился еще одним упражнением. По утрам после пробежки и вечером после занятий в спортзале она должна была по пятьсот раз имитировать выстрел, подкладывая под боек разряженного оружия специальный кусочек резины. В той же манере, в которой Грэхем рассказывал об особенностях современных экономических теорий, он объяснил, как тренировать и контролировать плавность движения при нажатии пальцем на спуск. После этого дела пошли на лад, а еще через неделю Сандра стала показывать в тире такие результаты, что даже Шольц разводил руками.

Девушка редко задавала вопросы, касавшиеся прошлого членов команды, но после появления в тире Грэхема ее любопытство не выдержало. До сих пор она представляла его в роли безжалостного бизнесмена, росчерком пера уничтожающего конкурентов. Но при чем здесь стрельба? И она рискнула обратиться с расспросами к Шольцу.

Сэм прожил жизнь, совершенно не типичную для людей его происхождения и образования, — сказал тот, закуривая сигарету. — Получив отличное воспитание и образование, он по причинам, о которых я только могу догадываться, решил попробовать себя в роли «солдата удачи». Как ни странно, это занятие пришлось ему по душе. Хотя, может быть, ничего странного в этом нет, если учесть, что его предки успешно сражались в крестовых походах, а позже в войне Алой и Белой Розы. — Шольц позволил себе усмехнуться и продолжал: — Проявив недюжинные способности, Грэхем участвовал едва ли не в сотне военных конфликтов и во многих «тихих» операциях в разных концах света. В Латинской Америке, Юго-Восточной и Центральной Азии, в Африке. Имя у него тогда было другое, и, насколько мне известно, кое-где его до сих пор помнят и пугают им непослушных детей… Если всех тех, кто погиб от его руки или по его приказу, выстроить в колонну по одному, то она, наверное, протянется отсюда до Букингемского дворца.

— Не может быть! — выдохнула пораженная девушка. — А ведь я представляла себе настоящего английского джентльмена именно таким, как сэр Грэхем! Эта манера говорить, эта трость…

Ну, трость у Сэма не для красоты… Когда-то давным-давно он попал под минометный обстрел. Один из осколков мины до сих пор сидит у него в позвоночнике…

— Когда это случилось? — спросила Сандра.

— Я же сказал: давным-давно, — улыбнулся Шольц. — Еще до твоего рождения.

— И поэтому он никогда не расстается с тростью?

— Да. Сначала он был парализован и вообще не мог двигаться. Он выжил чудом, и это чудо сотворил доктор Гастингс… Но прежде Сэма Грэхема еще нужно было вывезти из… из того места, где все это случилось. Его сумели доставить в Лондон живым. Это заслуга сэра Карлайла, друга Теренса Харпера.

— А сэр Карлайл тоже был там… «где все это случилось»? — опять прервала его рассказ девушка. — Неужели и он тоже был «солдатом удачи»? — Члены команды вдруг открылись ей с новой стороны, и это открытие нисколько не радовало. Кто же они такие, в конце концов? Какие-то международные бандиты? Господи, во что она ввязалась?!

— Нет, Карлайл занимался там совсем другими делами, — «успокоил» ее Шольц. — Он просто предоставил для транспортировки Сэма свой самолет… Но это долгий рассказ, а тебе нужно еще раз просмотреть список деловых партнеров Харпера за прошлый год.

— Я обязательно сделаю это, — нетерпеливо сказала Сандра. — А ты закончи все-таки про сэра Грэхема.

— Хорошо, — Шольц погасил сигарету в пепельнице. — Но это уже рассказ не столько про Грэхема, сколько про доктора Гастингса. Подозреваю, что он, возясь с незнакомым ему тогда Сэмом, просто хотел сохранить… так сказать, материал для исследований — со свойственным не только ему, но и многим другим медикам здоровым цинизмом. Так вот, четыре года Сэм пролежал неподвижно, перенес десяток операций в лучших медицинских центрах Европы — все безуспешно. А потом Гастингс вернулся в Англию…

— Откуда? — быстро спросила девушка.

— Это не должно волновать тебя. Ты хочешь, чтобы я продолжал?

— Ну конечно! — Не в силах скрыть досаду, девушка прикусила губу, но Шольц, казалось, и не заметил этого.

— Так вот, он вернулся, купил и переоборудовал клинику, в которой мы с тобой были. Выяснив, где находится спасенный им когда-то Грэхем, он перевез его к себе, и Сэм стал одним из его первых пациентов. Спустя год он уже ездил в инвалидной коляске, еще через полтора — ходил на костылях. Именно тогда им заинтересовался Теренс Харпер, у которого было поразительное чутье на нужных ему людей. Он оценил упорство Сэма, его волю к жизни. Едва поднявшись с инвалидного кресла, Грэхем начал работать на Теренса, а по прошествии нескольких лет стал столь же беспощадным хищником в деловом мире, сколь опасным зверем был в джунглях…

— А как ты с ним познакомился? — спросила Сандра, когда Урмас Шольц замолчал.

— Я уже говорил тебе, — улыбнулся он, — что Грэхем был одним из моих учителей. И, между прочим, ко мне он относился менее снисходительно. Я не очень напугал тебя своим рассказом?

После этого разговора Сандра начала по-новому смотреть на сэра Грэхема. Теперь она старалась обнаружить в нем черты его прошлого, но они были надежно скрыты под маской пожилого суховатого джентльмена, опиравшегося на неизменную трость…

Требовательность Грэхема по отношению к ней все возрастала. В конце каждой недели девушка должна была отвечать на вопросы двух тестов, один из которых касался бытовой биографии Джеймса Харпера, а второй — деятельности его корпорации. Вначале Сандра отвечала на вопросы тестов в присутствии самого Грэхема, но потом он объявил, что впредь не может тратить на это свое время, и поэтому девушка может выполнять задания, когда ей удобно, лишь бы они сдавались не позже назначенного срока. Неожиданно это очень обрадовало Сандру. Она решила, что члены команды стали по-настоящему доверять ей и считать ее своей.

Тем временем близилось католическое Рождество. В Латвии Рождество обычно отмечали куда скромнее, чем Новый Год, а здесь, в Лондоне, дух приближавшегося праздника стал ощущаться с самого начала декабря. Не обошел он и дома, в котором жила странная команда Урмаса Шольца.

Сначала в столовой появилась огромная елка, потом Милош привез еще несколько маленьких елочек и целую кучу коробок с украшениями. В комнатах и на лестнице запахло хвоей. Сандра и Расти, одержимые веселым предрождественским настроением, бросились украшать дом. А однажды после занятий Шольц объявил своей ученице, что сегодня они вдвоем будут ужинать в ресторане. В ответ на удивленный взгляд Сандры он только добавил:

— Джонни поможет тебе одеться.

Когда девушка спустилась к себе, визажист уже ждал ее. Он привез с собой платье — длинное, узкое, сшитое из тонкой серебристой ткани. Сняв его с вешалки, Джонни засмеялся и, сжав платье в комок, умещавшийся в ладони, протянул Сандре. Изумленная, она взяла прохладный комок и не почувствовала его веса. Надев платье, Сандра медленными шагами подошла к большому зеркалу и со страхом подняла глаза. Да, диета и тренировки сделали свое дело: ее талия никогда не была такой тонкой… Но времени любоваться собой у нее не было. Усадив девушку и, как обычно, отвернув кресло от зеркала, Джонни занялся ее лицом и прической. Она сидела молча и с замирающим сердцем ждала результата.

Но, закончив колдовать над нею, визажист, одетый сегодня в свободную ярко-красную блузу с ручной вышивкой, попросил:

— Так, потерпи еще чуть-чуть, — и достал из огромной стоявшей на полу сумки пару черных узконосых туфелек. — Давай-ка ножку! — Став на колени перед девушкой, он, как принц из сказки, сам надел туфельки на ее ноги и, удовлетворенно хмыкнув, разрешил наконец посмотреть в зеркало.

Из кресла поднялась надменная красавица, чьи чувственные губы, покрытые темно-бордовой помадой с блеском, замерли во властной улыбке. «Неужели это я? — спросила себя Сандра. — Нет, этого не может быть!».. Джонни удовлетворенно улыбался за ее спиной, а потом в его руках появилось что-то черное, теплое, мягкое…

— Готово! — воскликнул он, набросив на обнаженные плечи девушки короткое норковое манто.

Сандра лишилась дара речи, и в этот момент в комнате появился Шольц.

В темно-сером костюме, отлично сидевшем на его высокой фигуре, со светлыми волосами, вместо обычного ежика гладко зачесанными назад, он показался обомлевшей Сандре воплощением ее девичьих грез о настоящем, уверенном в себе Мужчине. Он был лучше всех, кого она когда-либо видела!..

— Спасибо, Джонни, — сказал Шольц, с удовольствием глядя на Сандру. — Сегодня ты превзошел себя!

И девушка увидела, как лицо визажиста неожиданно залилось розовой краской.

Отдав манто своему спутнику, Сандра огляделась. Над входом в этот ресторан красовалась одна-единственная буква «Т». В небольшом старинном зале располагалось меньше десятка столиков, и заняты из них были только три. Весь персонал заведения состоял из исключительно красивых девушек славянского типа, одетых в черные юбки и простые белые блузки с неожиданно яркими разноцветными плетеными поясами.

Усадив Сандру за столик, Шольц, отвечая на ее невысказанный вопрос, сказал:

— По статусу это закрытый клуб. Но, во-первых, здесь отличная кухня, где ты сможешь сегодня немного отдохнуть от диеты, а во-вторых, есть еще одна причина, по которой мы приехали именно сюда. Но пусть это пока останется моим секретом.

Высокая длинноногая девица вручила им карты меню:

— Рады видеть вас снова, мистер Шольц.

— Спасибо, Джильда, — сдержанно поблагодарил он.

Еда действительно оказалась выше всяких похвал, хотя Сандру, изголодавшуюся на йогуртах и зелени, сейчас несложно было удивить. Шольц, внимательно, казалось бы, изучавший карту вин, слегка посмеивался над девушкой, и это удержало ее от излишеств. Она совсем не разбиралась в винах, зато, вспомнив уроки леди Трэйлстоун, продемонстрировала строгому экзаменатору исключительное искусство в обращении с вилками, ножами и салфетками.

Когда она доела салат из королевских креветок, залитых сладким сливочным соусом, Шольц тихо сказал:

— А теперь, не поворачивая головы, посмотри на столик у колонны.

Сандра послушно скосила глаза и чуть не вскрикнула от неожиданности. В нескольких метрах от нее, в компании совсем юной, немного полноватой блондинки сидел человек, которого она не могла не узнать… Это был ее завещанный муж, Джеймс Харпер! От волнения девушка выпустила из руки нож, и он громко лязгнул, упав на старинную тарелку, содержимое которой она еще не успела попробовать. Несколько взглядов тут же обратилось на нее. Попытавшись скрыть растерянность небрежной улыбкой, Сандра заметила, что красавица-официантка приближается к их столику, и сочла ее вежливое выражение лица удивленно-презрительным. Тогда девушка украдкой бросила взгляд на Харпера: он и его блондинка, глядя друг на друга, дружно смеялись чему-то. Неужели они смеются над ней?! Она повернулась и задела рукой бокал с водой, который не пролился на скатерть только потому, что подоспевшая официантка незаметным движением успела поддержать его. А Сандру уже охватило состояние, близкое к панике. Наклонившись через стол, Шольц что-то быстро сказал, что — она в смятении не расслышала… И тогда, улыбнувшись официантке, к счастью, заслонившей от них столик Харпера, ее спутник помог ей подняться и быстро повел ее к выходу.

Начинался дождь. Сидя в машине, она смотрела, как «дворники» безжалостно смахивают со стекла крупные капли, сверкающие отражениями ярких неоновых реклам. Урмас Шольц молчал. Она сжалась на заднем сиденье, не в силах пошевелиться. Туфли, еще недавно казавшиеся такими удобными, вдруг стали жать ступни, и от этого тоже хотелось заплакать. Чувствуя горячую жалость к себе и злость на весь белый свет, она скинула туфли и затолкала их под переднее сиденье. Шольц, временами поглядывавший на нее в зеркало, даже не обернулся, и это было обиднее всего. Неужели он не понимает ее состояния?!

Рассердившись на него, девушка стала думать о Джеймсе Харпере. Он показался ей очень красивым. Ни фотографии, ни видеосъемка не давали полного представления о том, насколько он привлекателен — наверное, все дело было в улыбке, с которой он смотрел на юную блондинку. Внезапно Сандра ощутила ее как свою соперницу. Но почему тогда ее имя не было занесено в компьютер?

Сравнивая блондинку с собой, Сандра не могла найти у нее ни одного преимущества, кроме того, что она-то уж наверняка не раздумывает над тем, какая вилка предназначена для какого блюда и не роняет ножи на тарелку. Какая пропасть отделяет ее от этих людей, в круг которых она так самонадеянно собирается войти! Усилия всех учителей уже казались ей тщетными: она все равно останется лишь цирковым медведем, хорошо обученным нескольким трюкам. Царственная невозмутимость благородного тигра, на которого ей в шутку предложил равняться Шольц еще в далекой Риге, доступна лишь тем, у кого она в крови — разве можно этому научиться? И девушка вдруг почувствовала щемящую ностальгию, которая почти не тревожила ее до сих пор. Она вспомнила комнатку в квартире Ядвиги, университетские аудитории, Максима, даже отца — сейчас обо всех них она думала с нежностью. И мама! Сандра бы не стала спрашивать у нее совета, она просто прижалась бы носом к родной, пахнущей сиренью блузке и вернулась бы в детство… В детство, в котором не было этих чужих людей и принесенных ими проблем…

Ее отвлек короткий щелчок зажигалки Шольца — мужчина закурил и продолжал молчать. Похоже, он разочаровался в ней. «Неужели этого проклятого упавшего на тарелку ножа достаточно для того, чтобы разорвать контракт?» — подумала она, возвращаясь к реальности.

Шольц достал телефон и коротко сказал: «Мы подъезжаем». Сандра решила, что в ее присутствии он не хочет огорчать членов команды ее «успехами». Как она теперь посмотрит в глаза Расти и Милошу? Она вспомнила свой разговор с Расти: «Ни один из нас ради своих или чужих личных чувств не нарушит обязательств». Их симпатия к Сандре не выдержит такого испытания! В этих раздумьях девушка даже не заметила, как машина въехала в ворота знакомого дома.

Подав руку, Шольц помог ей выйти из салона, и она неловко наступила на подол своего серебряного платья, только чудом не порвав его. Однако ее спутник словно не заметил этого — молча, поддерживая под локоть, он вел ее к лифту.

В холле никто не попался им навстречу, и девушка облегченно вздохнула. Дом словно вымер. «Ну что, мне собирать чемодан?» — вертелось на языке у Сандры.

Лифт остановился на четвертом этаже, где располагались апартаменты Урмаса Шольца. Распахнув дверь, он пропустил Сандру вперед и, зайдя следом, помог ей снять норковое манто, после чего аккуратно убрал его в шкаф. Оставив девушку оглядывать полупустую комнату, где она еще ни разу не была, хозяин вышел в другую дверь. Сандре стало холодно. Обхватив руками голые плечи, она застыла, не зная, что делать дальше.

Шольц вернулся через несколько минут, взял ее за руку и, по-прежнему не говоря ни слова, быстро повел за собой. Через несколько секунд они оказались в ванной комнате, где стены, пол и сама ванна были темно-синими. Здесь Шольц внезапно подхватил Сандру на руки и прямо в платье опустил в горячую, источавшую аромат незнакомых цветов воду. От неожиданности она взвизгнула и замолотила ногами, сбрасывая туфли, одна из которых корабликом закачалась посреди айсбергов пены. Шольц смотрел на нее, и она не могла понять выражения его лица… А потом он наклонился к ней и сказал:

— Ты прелесть, детка!

— Что это значит? — спросила она, убирая с лица намокшие волосы.

— Это значит, что у нас с тобой сегодня праздник, — он довольно засмеялся. — Сегодня я окончательно поверил, что у нас все получится. Прости меня за мою дурацкую выходку.

— Платье пропало, — растерянно пробормотала Сандра.

— Да Бог с ним. Давай его снимем.

Его руки мягко, как струи воды, скользнули по ее телу; закатанные рукава белоснежной рубашки зачерпнули немного пены. Нащупав молнию, он стянул с девушки платье, словно избавил от старой кожи, а потом так же ловко снял белье. Не давая Сандре опомниться, он мягко надавил ей на плечи, опуская в воду. В его руке неизвестно откуда появился высокий бокал с белым вином, и он протянул его ей.

— Лежи и отдыхай. У тебя был тяжелый день, но ты победила.

— Но я… Все так плохо, я все испортила… — Сандра жадно всматривалась в лицо склонившегося над ней мужчины, не понимая, зачем ему понадобилось так жестоко смеяться над ней.

— Неужели ты усомнилась в своем женском очаровании, Сандра Сеймур? — спросил он ласково и чуточку грустно. — Как только я увидел тебя за прилавком магазина игрушек, я понял, что Джеймс Кристиан Харпер не сможет устоять. Даже дурацкое красное платье шло тебе.

— Зачем ты дразнишь меня?.. Я не понимаю, зачем… — проговорила она неожиданно севшим голосом, почувствовав, как его рука под водой опустилась на ее плечо.

— Я не дразню тебя, детка… Ну, если только немного…

Он забрал из ее рук едва пригубленный бокал, а потом взял мягкую губку и начал медленно и осторожно водить ею по телу девушки. Он смотрел, как скатывается вода с ее гладкой кожи, выжимал теплые струи на ее плечи, осторожно касался ее груди. Забыв обо всем, закрыв глаза, Сандра погружалась в волны незнакомого блаженства.

— Ты спишь? — Он коснулся губами ее уха.

Не открывая глаз, она подняла руки и обвила ими шею мужчины, чувствуя, как намокает тонкая рубашка на его спине.

— Подожди, — сказал он.

Ее плечи окутало пушистое полотенце, и Сандра открыла глаза. Шольц вынул ее из воды и, поставив на теплый синий пол, стал бережно вытирать ее тело — от волос до кончиков пальцев на ногах. Ей казалось, что это длится бесконечно долго, что она не вынесет этот сладкой муки… А потом, подняв девушку на руки, он перенес ее в комнату и положил на постель. Разгоряченной кожей она чувствовала холодную ткань покрывала, волну прохлады, идущую от кондиционера. Шольц, все еще в мокрой рубашке, наклонился над ней, приоткрыв губы; белый ворот распахнулся на его загорелой гладкой груди, и строгий наставник вдруг показался Сандре мальчишкой, и, приподнявшись, она с материнской горячностью прижала его светловолосую голову к своей груди.

Через мгновение Шольц освободился от рук девушки и заглянул в ее глаза.

— Ты помнишь, что это всего лишь урок? — тихо спросил он.

Никак не ожидавшая этих слов, Сандра попыталась оттолкнуть его, но он не позволил. Освобождаясь от одежды, он упал на нее всей тяжестью своего тренированного тела, его губы обожгли ее, и она выгнулась в его руках, погружаясь в неотвратимый горячий поток. Он диктовал свою волю, а ей оставалось только повиноваться…

— Дай сигарету, — не открывая глаз, произнесла она.

— Я думал, ты больше не куришь, — он прикурил две сигареты и одну протянул ей.

Они лежали на смятой постели. Шольц закинул руку за голову, и Сандра чувствовала, как он искоса наблюдает за ней. Ее тело было сейчас совершенно невесомым, она не могла заставить себя пошевелиться…

— Сколько же у тебя было женщин? — тихо спросила она.

— Зачем тебе это? Ты — первая.

— Тебе было хорошо со мной?

Он взял ее руку и коснулся пальцев губами. Тем неожиданнее прозвучало:

— Ты хочешь услышать правду?

— Да, Урмас, — встревоженно проговорила она, приподнимаясь на локте и всматриваясь в его лицо. — Конечно же, я хочу услышать правду.

Но лицо мужчины не выражало ничего.

— Мне было очень хорошо с тобой, — немного помолчав, сказал он. — Но ты еще совсем не знаешь себя. И потом… Видишь ли, есть песни, которые поются только дуэтом, а сегодня я пел соло. В тебе было много страсти, но ты совсем не хотела понять меня. В тебе очень много эгоизма, детка. — Не давая ей опомниться, он привлек Сандру к себе, кончиками пальцев касаясь ее спины. — Хочешь, я расскажу как представляю себе женщину в постели? Любовь — как музыка, прекрасная музыка… — Пытаясь понять его слова, девушка думала, что это его голос звучит для нее как прекрасная незнакомая музыка, которую она уже никогда не сможет забыть. — Тело женщины — инструмент, в котором музыка зарождается. А ее душа, характер и опыт — музыкант, задача которого овладеть инструментом. Для этого женщине нужно познать себя. Мелодия, от которой мужчине захочется смеяться и плакать, возникает тогда, когда и то и другое — и инструмент, и музыкант — совершенны. И тогда мужчина умрет от счастья. Тебе нравится то, что я делаю с тобой?

— Да! — прошептала она, вновь приближаясь к вершине наслаждения… Но, не позволяя забыться, он властно удерживал ее на самом краю, и теперь она уже с восторгом воспринимала эту пытку, мечтая о том, чтобы она как можно дольше не прекращалась.

— По воле судьбы тебе достался великолепный инструмент, — тихо сказал Шольц, и время вновь перестало существовать для нее.

А потом он легко коснулся губами ее щеки и, глядя ей в глаза, проговорил:

— Ты — настоящее чудо, детка.

И тогда она почувствовала, что вот-вот разрыдается от счастья. Этот человек стал для нее самым близким на свете, и она старалась забыть его слова, что это был «только урок». Да разве такое возможно?! Неужели ее любовь обречена быть всего лишь игрушкой сильных мира сего?

Спрятав лицо на груди мужчины, изо всех сил обняв его, словно надеясь, что эти объятия способны защитить их обоих от всего мира, она больше не сдерживала слез.

Глава 12. РОЖДЕСТВО

Она не помнила, как заснула. А проснувшись, не обнаружила его рядом… Но на столике у кровати стоял поднос с апельсиновым соком и двумя сэндвичами с ветчиной.

Несмотря на все переживания прошлого вечера и ночи, Сандра схватила сэндвич и, жадно откусив кусок, взглянула на часы. Десять утра! Она проспала утреннюю тренировку, опоздала на занятия с сэром Грэхемом, и никто ее не разбудил! Но ей не хотелось сейчас думать об этом… Она откусила еще кусок сэндвича и закрыла глаза. А потом, уткнувшись носом в подушку, сохранившую запах одеколона Урмаса, медленно провела ладонью по груди, воскрешая его прикосновения… Но непонятное беспокойство все же не позволяло полностью отдаться приятным воспоминаниям. Собравшись с силами, девушка решительно скинула одеяло и лишь тогда увидела на кресле рядом с кроватью свой белый махровый халат, а рядом с ним — аккуратно разложенный спортивный костюм. Не одеваясь, она собрала вещи в охапку и пошла в ванную.

Здесь все было прибрано, и ничто не напоминало о вчерашнем вечере. Удержавшись от искушения лечь в синюю ванну, Сандра быстро приняла душ, надела спортивный костюм и, расчесав волосы, вышла в холл. Здесь тоже никого не было. Нажав кнопку, она стала ждать лифта, но в этот момент из-за двери офиса донеслись голоса. Прислушавшись, Сандра узнала голоса Урмаса и Расти. Разговор шел на явно повышенных тонах. Что-то заставило девушку сделать несколько осторожных шагов и, затаив дыхание, прижаться спиной к стене возле двери.

— Ты же обещал мне, что этого не будет! — кричала Расти, и в ее голосе звенели слезы.

— Ты сама не понимаешь, что говоришь, — устало отвечал Шольц. — Мы все здесь делаем свою работу.

В ответ раздался грохот упавшего стула, потом какой-то шум… А потом, тихо зашуршав, открылись двери приехавшего лифта.

Секунду поколебавшись, Сандра вошла в него и нажала кнопку своего этажа.

Она лежала на тахте, и ее колотил озноб. Ситуация была понятной: Расти влюблена в Урмаса и узнала, что он провел ночь с Сандрой. Что же теперь будет?

Послышался осторожный стук в дверь. Ей не хотелось никого видеть, но она все-таки подошла к двери и впервые за все время пребывания в этом доме спросила:

— Кто там?

— Это Милош. Нам пора ехать к леди Трэйлстоун, — из-за двери сказал югослав. А когда она открыла дверь, добавил: — Лучше, если в ближайшие часы тебя не будет дома.

Ощущая ужасную неловкость, она поняла, что Милош все знает. И то, что она провела ночь в апартаментах Урмаса, и то, что из-за этого он поссорился с Расти. Густо покраснев, девушка пошла одеваться.

Когда они сели в машину, Милош повернулся к ней и с улыбкой сообщил:

— С сегодняшнего дня Урмас разрешил тебе появляться в городе и ходить по магазинам. Так что, если хочешь, после занятия можем заняться шопингом.

— С чего такие перемены? — мрачно спросила она.

— Вчера Сандра Сеймур прилетела из Америки в Лондон, — загадочно ответил югослав.

Но после занятия она попросила Милоша отвезти ее домой. Из-за предпраздничных пробок они поехали длинной дорогой, по незнакомому девушке району. Здесь не было нарядных витрин шикарных магазинов, улочки были узкими и неприбранными, а возле мусорного бака Сандра разглядела двух оборванцев, злобно зыркнувших глазами вслед дорогой машине.

— Изнанка Лондона! — ответил на ее удивленный взгляд Милош.

— Лондон — город контрастов, — усмехнулась она, вспомнив фильмы, которые смотрела в Советском Союзе.

На фоне неприветливых темных зданий особенно яркой казалась единственная по-праздничному освещенная витрина, которая тут же привлекла внимание Сандры — в подвальчике одного из старинных домов находился магазин сувениров. Над дверью висел бронзовый колокольчик, повязанный красным шелковым бантом. Сандра, с детства неравнодушная ко всяким безделушкам, попросила Милоша остановить машину. Тот с сомнением покачал головой, но все же прижался к тротуару и затормозил.

Магазинчик, освещенный неярким светом небольших светильников в темно-красных абажурах, был похож на пещеру какого-нибудь волшебника. Впрочем, за прилавком стояла вполне современная молодая женщина, предложившая Сандре выбрать что-нибудь в качестве рождественского подарка для своих близких. Среди разнообразных дешевых брелочков с Санта-Клаусами девушке бросилась в глаза выточенная из темного камня фигурка. Небольшая, дюйма в три высотой, она изображала нечто среднее между человеком, чертом и летучей мышью. Крылья странного существа были расправлены, лапки сжимали топор, но лицо этого фантастического персонажа… Оно заставило девушку замереть. Наклон головы, взгляд, улыбка — в руках у Сандры был исключительно точный шарж на Урмаса Шольца! Ей даже показалось, что существо сейчас назовет ее деткой и насмешливо прищурится. В этом сходстве было что-то мистическое. Не раздумывая, она уплатила пять фунтов и вышла на улицу.

В машине девушка показала фигурку Милошу.

— Это Урмасу? — Югослав понимающе покачал головой, а потом прочел на основании фигурки надпись, которой Сандра не заметила. Выполненная на латыни, она гласила: «Исчадие ада».

Девушка смутилась, а Милош уверенно заявил:

— Ему понравится.

Не успела Сандра войти в свою комнату и переодеться, как зазвонил телефон и официальный голос Шольца попросил ее подняться в офис. Она открыла дверь офиса в некотором смятении.

— Садись, — спокойно велел Урмас.

— Где Расти? — краснея, решилась спросить Сандра.

Он помолчал немного и ответил:

— Груман увез ее. Ей надо недельку отдохнуть — у нее был небольшой нервный срыв.

Сандра кивнула и не рискнула расспрашивать дальше.

— Но я хочу поговорить с тобой о другом, — продолжал Шольц. — Согласно нашей легенде Сандра Сеймур уже приехала из Америки. Она приобрела в Лондоне небольшой особняк на Уайтгифт стрит. Ее управляющий нанял штат слуг, и в доме все готово к встрече хозяйки. Я надеюсь, что тебе там понравится.

— Что это значит? — Девушка нахмурилась.

— Это значит, что с сегодняшнего дня ты будешь жить в своем доме.

— Это… из-за Расти? — чуть слышно проговорила она. — Я права?

— Не болтай глупостей, — оборвал ее Шольц. — При чем здесь Расти? Дом был куплен месяц назад, все идет по плану. В остальном твоя жизнь почти не изменится. Ты по-прежнему будешь заниматься с Милошем — возле дома есть небольшой парк. А здесь располагается офис филиала твоей американской фирмы, и ты будешь ездить сюда как на работу. Разумеется, у тебя будет шофер, но если захочешь, можешь ездить и сама. А на Рождество, я надеюсь, ты пригласишь к себе всю нашу команду — это будет как бы корпоративная вечеринка. Все идет по плану, — повторил он, — так что беспокоиться тебе не о чем.

Сандре очень хотелось спросить: «А как же мы?» Но поскольку Шольц вел себя так, будто они и не провели эту ночь вместе, она промолчала.

* * *

Дом, обставленный и оборудованный с очаровательной смесью старины и ультрамодных тенденций, встретил ее торжественным полыханием двух огромных хрустальных люстр в холле, где выстроились с чинными лицами две горничные, кухарка и ее новый шофер. Сандра, одетая в жемчужно-голубой костюм и аккуратную шляпку с маленькими полями, почувствовала себя настоящей леди.

— Добро пожаловать, мисс Сеймур! — торжественно провозгласил Шольц, к которому прислуга обращалась как к управляющему. Шофер в два приема отнес багаж девушки наверх, по лестнице из мореного дуба с такими же перилами, а Урмас повел ее осматривать жилище. Он показал Сандре кабинет, спальню, столовую и застекленную террасу за холлом, где оказался настоящий зимний сад. Обогреватели создавали здесь температуру тропиков, и девушка с восторгом увидела лианы, оплетавшие стволы настоящих тропических пальм, и крупные белые кувшинки, плававшие в миниатюрном искусственном озерце, возле которого стояла ажурная белая скамейка. С террасы открывался вид в парк, так что увидеть, что происходит в зимнем саду, с улицы было невозможно. Сандру поразил контраст между яркой зеленью оранжереи и унылым пейзажем за стеклом, с голыми деревьями и редкими снежинками, падавшими между черных ветвей. Что-то похожее девушка ощущала и в своем сердце…

— Тебе надо привыкать к самостоятельной жизни в Лондоне, — говорил Шольц, водя ее по дому. — Теперь ты будешь сама ездить по магазинам и покупать одежду. Когда потребуется привести себя в порядок, ты сама позвонишь Джонни. Каждый день ты будешь выбирать себе меню. Кухарка предупреждена, что ты на диете, но в принципе приготовит все, что ты ей велишь. Так что, устраивайся. А завтра с утра жди Милоша.

— Но разве ты не останешься со мной сегодня? — спросила она, умоляюще глядя на него. — Мне будет так одиноко в этом огромном доме…

Прищурившись, Шольц спокойно кивнул.

…Спустя час они лежали, обнявшись, на широкой старинной кровати красного дерева с резной спинкой. Сандра подумала, что этой кровати не хватает только балдахина.

— А что скажет прислуга? — тихо засмеявшись, спросила она.

— Не беспокойся об этом, — серьезно сказал Урмас. — Все эти люди подобраны специально. При необходимости любой из них, включая горничных, может стать твоим телохранителем.

— Но как мне тогда с ними обращаться?

— Так, как леди Трэйлстоун учила тебя обращаться с прислугой, — улыбнулся он.

— Послушай… — нерешительно начала Сандра, поворачиваясь к нему.

— Ты опять хочешь спросить меня про Расти? — догадался Урмас. — Не беспокойся и об этом. Расти сможет взять себя в руки.

— Но это так жестоко, — тихо произнесла девушка.

— Жестоко? Почему? Я никого не обманываю, Сандра.

Она молча отвернулась к стене. Некоторое время они лежали, не говоря ни слова, а потом девушка услышала, как Шольц поднялся с постели и, собрав одежду, вышел из спальни.

К Рождеству был накрыт праздничный стол в столовой, украшенной букетиками из омелы, гирляндами блестящих шаров и толстыми зажженными свечами в резных оборочках из фольги. Мигала разноцветными огнями гирлянды елка, уютно потрескивали в камине сухие поленья.

За стол сели впятером: Сандра, Шольц, сэр Грэхем, Милош и Груман. Мужчины были в смокингах, и все, включая механика, выглядели в них совершенно естественно. На Сандре было новое платье, накануне привезенное Джонни: два полотнища тонкой ярко-алой материи, наподобие греческой туники схваченные на плечах серебряными пряжками; длинная, мягко охватывающая бедра юбка, при каждом движении взлетавшая легкими складками… Платье безумно понравилось девушке еще и потому, что до сих пор ей приходилось носить одежду сдержанных холодных тонов, а этот алый цвет, казалось, согревал саму душу.

На правах хозяйки дома она вручила гостям подарки. Груман получил перчатки из желтой кожи, Милош — белый шерстяной свитер, купленный в дорогом магазине. Сэру Грэхему она, немного робея, преподнесла китайскую фарфоровую вазу — этот подарок был выбран по совету леди Трэйлстоун. А Шольц под дружный смех присутствующих за столом разглядывал каменное крылатое существо. Невостребованным остался дорогой альбом, посвященный истории Вестминстерского аббатства, до недавнего времени красовавшийся в витрине букинистического магазина, где Сандра присмотрела его для Расти. Но рыжая девчонка к празднику так и не появилась.

Несмотря на это огорчавшее Сандру обстоятельство, вечер прошел весело, и даже сэр Грэхем был менее чопорен, чем обычно. Все оценили отлично приготовленную индейку и традиционный английский пудинг, хотя Милош и заметил, что кухарке Сандры стоило бы взять несколько уроков у непревзойденной миссис Берри.

Ближе к полночи гости засобирались. Накинув длинное пальто из голубой норки, Сандра вышла на крыльцо провожать гостей. Шофер Грэхема помог сесть в машину своему хозяину, а новый шофер Сандры выкатил из гаража синий микроавтобус, в который погрузились слегка раскрасневшиеся от вина Милош с Груманом. Однако Шольц не тронулся с места, и девушка поняла, что он останется с ней. Кутаясь в мех, она смотрела вслед огням отъезжавших машин, мерцающим за пеленой усилившегося к ночи снега. Между снежных туч выглянула луна, и весь пейзаж стал похож на старинную рождественскую открытку.

— Ты замерзнешь, детка, пойдем в дом, — с замирающим сердцем услышала Сандра тихий голос Урмаса.

Они вернулись в столовую, где прислуга уже заменила догоревшие свечи. Взяв бокал, Шольц налил в него густого красного вина и протянул Сандре. Пригубив бокал, она почувствовала, как горят ее щеки — от вина, от тепла после холодного воздуха, от страстного желания любви. Она стояла у стола, а Шольц сидел в кресле и внимательно смотрел на нее. Отсветы догоравшего в камине пламени плясали в его прищуренных глазах, отчего он казался еще больше похожим на подаренное девушкой существо. «Исчадье ада», — вспомнила она латинскую надпись на фигурке, усмехнулась и, по-прежнему держа в руке бокал, медленно пошла к креслу. Он уже поднимался ей навстречу. Положив руки на плечи девушки, он расстегнул серебряные пряжки, и два полотнища тонкой материи с тихим шорохом соскользнули вниз, кровавой пеной взметнувшись у ног.

Потом мужчина привлек ее к себе, ткань его смокинга коснулась ее нежной упругой груди. Бокал с недопитым красным вином выпал из руки, и первый стон Сандры раздался одновременно со звоном вдребезги разбившегося хрусталя.

Закутанная в халат, она медленно расчесывала волосы перед старинным трюмо и почти не узнавала себя: в лице отразившейся в зеркале женщины было столько покоя, умиротворения и чего-то еще, чего она никогда не подозревала в себе и названия чему не знала… Потом за ее спиной возник Шольц, в руках у него был какой-то пакет.

— Что это?

— Это мой подарок на Рождество, детка, — он протянул пакет ей.

Развернув его, она достала толстую тетрадь в коленкоровой обложке с обтрепанными краями. Девушка открыла ее. На первой пожелтевшей странице четкими крупными буквами было выведено: Мария Козинцева. Руки Сандры дрогнули. Козинцева — была девичья фамилия ее матери…

— Теренс Харпер знал о существовании этого дневника, — сквозь теплый туман хлынувших детских воспоминаний донесся до нее голос Шольца, — и он велел забрать его сразу после твоего рождения… Тогда вашей семье пришлось переехать, и никто особенно не удивился, что во время переезда потерялись какие-то вещи, в том числе и эта тетрадь. Теренс хранил ее у себя, а после его смерти дневник передали мне — вместе с фотографией, о которой мы уже с тобой говорили.

— Зачем?

— Я думаю, он хотел, чтобы и после его смерти дневник хранился в надежных руках. Но он не запретил мне распорядиться им по своему усмотрению. Я решил, что пора тебе его прочесть.

— А ты сам… прочел его?

— Да, — признался Шольц. — Это часть моей работы. Так же, как тебе бы пришлось изучать дневник Джеймса Харпера, если бы он попал нам в руки. Хотя я уверен, Джеймс не ведет дневника и пока не пишет мемуаров… Теперь тебе будет чем заняться, детка, — сказал он уже другим, совсем будничным тоном. — А я должен ехать домой.

— А у тебя есть настоящий дом? — поворачиваясь к нему, спросила Сандра.

— Нет, — сказал он. — Наверное, в это трудно поверить, но я и не хотел бы его иметь.

Глава 13. ДНЕВНИК МАРИИ КОЗИНЦЕВОЙ

Обстоятельства, по которым Мария Сергеевна Козинцева, уроженка города Осташкова, а позднее студентка московского института иностранных языков, попала в фирму Теренса Харпера, в дневнике описывались скупо. Сандра поняла только, что набиравшая силу корпорация еще до войны имела какие-то связи с советской алмазодобывающей промышленностью. В начале пятидесятых Харперу потребовалась переводчица, и он обратился в посольство. Кто и почему остановил выбор на Маше Козинцевой? Сандра подумала, что, возможно, не последнюю роль здесь сыграла яркая славянская красота ее матери.

Рослая и статная, с высокой грудью и тонкой, на зависть многим, талией, с огромными голубыми глазами, опушенными густыми темными ресницами… На щеках Маши играл здоровый румянец, ее зубы были белоснежны, а губы — улыбчивы. Так и хотелось прибавить к этому тяжелую косу, но Маша стригла свои пепельно-русые волосы коротко, что придавало ее красоте очарование мальчишеской небрежности. Плюс выражение лица, характерное для советских девушек послевоенного поколения: сочетание целеустремленной серьезности с наивной верой в светлое будущее.

Вряд ли кто-то спрашивал отличницу и комсомолку Машу, хочет ли она на долгих пять лет покинуть родину и работать на капиталиста Харпера. Но наверняка ей сказали, что этим она принесет пользу своей стране, которой сотрудничество с англичанами поможет восстановиться после военной разрухи. Проще догадаться, как Козинцеву отпустили органы госбезопасности: надо думать, у Харпера было достаточно аргументов, чтобы убедить их быть лояльными. Так или иначе, в сентябре пятьдесят второго года двадцатидвухлетняя Мария Козинцева впервые переступила порог лондонского офиса корпорации.

Свои впечатления от первой встречи с Теренсом Харпером она описывала в дневнике:

«Если бы я не знала точно, я никогда бы не поверила, что ему сорок два года. Он похож на спортсмена, кажется, что его тело постоянно готово к стремительному рывку. Он уже начал седеть, но седина ему к лицу. Он всегда говорит тихим голосом, но я вижу, как весь персонал вздрагивает при его появлении. Говорят, что у него очень красивая жена и двухлетний сын».

У персонала офиса, особенно у его женской половины, личная жизнь босса служила постоянной темой для разговоров. Поговаривали, что он провел более чем бурную молодость, и, несмотря на благопристойную лондонскую жизнь отца семейства, до сих пор отводит душу во время своих частых и продолжительных разъездов. Правда, это были только слухи — ничего конкретного никто не знал.

Запись от четырнадцатого ноября пятьдесят второго года гласила:

«Наверное, туманы чужой страны морочат мне голову. Я чувствую то, что не должна была бы чувствовать: ведь он, во-первых, мой начальник, во-вторых, намного старше меня, а самое главное — я вижу, что он не друг моей родине. Харпер — холодный делец-капиталист и ценит только деньги.

Но что же происходит со мной? Почему я как праздника жду редких моментов, когда он вызывает меня к себе, чтобы лично просмотреть какие-нибудь документы или обсудить подробности предстоящих переговоров? Ведь он даже почти не смотрит на меня! И вообще, он совершенно чужой, непонятный мне человек — как и все здесь».

В один из вечеров, когда рекламные огни, видимые с последнего этажа, казались окруженными пастельным сиянием, судьба вошла в ее кабинет в образе администратора миссис Джордан.

— Мисс Козинцева, — холодно сказала англичанка, как всегда, с трудом выговаривая Машину фамилию, — вы, насколько мне известно, хорошо владеете немецким языком?

— Да, — ответила Маша.

— И можете печатать на немецком? Стенографировать?

— Разумеется, миссис Джордан.

— Дело в том, что мисс Мэшем неожиданно заболела. Мистер Харпер уполномочил меня сообщить вам, что вы вместо нее полетите с ним в Женеву. Вылет завтра утром.

На следующее утро Маша впервые в жизни очутилась на борту самолета. Через несколько минут после взлета Лондон скрылся в тумане, который был особенно плотным в то утро, и от нечего делать Маша стала искоса разглядывать сидевшего рядом с ней угрюмого молодого человека, лаконично представленного ей как мистер Горовитц. Горовитц был весьма элегантен даже по английским понятиям, но совершенно безлик. Если бы не его жесткий внимательный взгляд, Маша могла бы принять его за простого референта. Но у нее, уже сталкивавшейся по работе с подобными людьми, не возникло никаких сомнений в его профессии — Горовитц был телохранителем Харпера…

Через пару часов она распаковывала вещи в номере небольшого женевского отеля. Раздался стук в дверь — это Горовитц принес документ, который босс распорядился немедленно напечатать. А в одиннадцать утра она уже вела стенограмму совещания на немецком языке.

Совещание происходило в мрачном каменном доме с зашторенными окнами. За большим овальным столом сидело несколько мужчин. Речь шла о каких-то пошлинах, таможенных режимах и протекционных тарифах. Маша Козинцева тщательно стенографировала каждую реплику, стараясь не только передавать ее слово в слово, но и отмечать, с какой интонацией она была произнесена, — такие указания были получены от Горовитца.

Боясь упустить что-нибудь важное, девушка сильно нервничала. К тому же, ей казалось, что деловой костюм, который она так тщательно выбирала для этой поездки, сидит мешковато. Но в какой-то момент она поймала на себе ободряющий взгляд Харпера, и способность оценивать происходящее снова вернулась к ней.

Деловые переговоры напоминали игру в покер, которую однажды Маша видела в довоенном вестерне: у каждого игрока по пять тузов в рукаве, каждый в любой момент может бросить карты на стол и выхватить револьвер. Так и здесь — девушке казалось, что под этот неторопливый разговор на стол одна за другой с тихим шорохом падают крапленые карты… Через некоторое время Теренс Харпер как бы устранился от участия в переговорах. Он молча сидел, откинувшись в кресле, скрестив руки на груди и прикрыв глаза. Но в статичности этой позы Маше виделся тигр, замерший, однако в любой момент готовый совершить бросок и растерзать намеченную жертву.

Потом девушка почувствовала, что переговоры зашли в тупик. Над столом повисла напряженная пауза. И тогда Теренс открыл глаза и очень тихо сказал, что может предложить свой вариант соглашения, который по его мнению устроит всех. Под пристальными взглядами присутствующих он неторопливо раскрыл дорогой кожаный бювар и достал из него несколько листов бумаги. Маша увидела, что это тот самый документ, который она утром перепечатывала в номере отеля. Когда Харпер прочел знакомый текст, ей стало ясно, что на стол лег настоящий козырной туз. Ее босс выиграл партию и мог забирать все ставки. Он победил.

Через несколько минут переговоры закончились. Собрав листы со стенограммой в папку, Маша направилась к двери, намереваясь выйти последней. Но Харпер, придерживая дверь, пропустил девушку перед собой.

— Благодарю, мисс Козинцева, — сказал он. — Сегодня ваша работа была блестящей.

Совершенно не понимая, в чем состояла ее «блестящая работа», Маша, не проронившая во время переговоров ни слова, почувствовала себя соучастницей состоявшейся победы и вспыхнула от удовольствия.

По возвращении в отель девушке сообщили, что через полчаса они покидают Женеву и ей следует одеться для загородной поездки. Устраиваясь на заднем сиденье комфортного «майбаха», за рулем которого сидел Горовитц, Маша рискнула спросить:

— Куда мы едем?

— Мы едем в гости к доктору Штейнгофу, где и заночуем, — не оборачиваясь с переднего сиденья ответил Теренс Харпер. — У доктора очень красивый дом, почти замок. Там нас будет ждать кое-кто из тех людей, которых вы сегодня уже видели.

— Но разве переговоры еще не закончены? — осмелев, она задала новый вопрос.

— Каждая сделка похожа на ледяную гору, плавающую в океане, — говоря это, Харпер так и не обернулся к ней. — Над водой видна только десятая часть айсберга. То, что было до сих пор, — как раз эта самая надводная часть. На самом деле борьба только начинается. Не думаю, что вам сегодня придется еще работать, но там очень красивые места, а доктор Штейнгоф — радушный хозяин. Вы отдохнете, если захотите — побродите по окрестностям, покатаетесь на лыжах. Я уверен, вам понравится.

Довольно долго они ехали молча. Постепенно темнело, «майбах» выехал на дорогу, ведущую в горы. Впереди возвышались покрытые лесом склоны, среди которых мелькали одинокие огоньки. Из-за очередного поворота неожиданно выплыл старинный замок, и девушка вдруг подумала: а что, если сейчас с ними произойдет что-нибудь необычное? Какая-нибудь лавина отрежет их от всего остального мира; Горовитц отправится за помощью, а она, Маша Козинцева, останется наедине с Харпером, который, как она чувствовала, с каждым часом привлекал ее все сильнее — вопреки здравому смыслу и убеждениям… За этими грезами она почти потеряла счет времени, но тут «майбах» резко сбавил скорость и остановился. В свете фар девушка увидела перегородившую узкую дорогу машину с мигающими маячками на крыше. К ним подошел человек в полицейской форме.

— Извините, господа, — с незнакомым Маше акцентом проговорил он по-немецки, наклоняясь к окну со стороны водителя. — Вы едете к доктору Штейнгофу?

— Да. А в чем дело? — Этот вопрос был задан Теренсом Харпером, и выпускница московского иняза удивилась превосходному хохдойче[2] своего босса, которым он почему-то ни разу не воспользовался во время переговоров.

— Час назад впереди на дороге произошел обвал, там нельзя проехать, — сказал полицейский. — Когда из управления позвонили доктору, он предупредил, что ожидает гостей, и попросил дежурного передать, чтобы в поселке для вас приготовили комнаты в отеле. Завал разберут не раньше завтрашнего утра.

— Придется возвращаться, — вздохнул Харпер.

— Но доктор Штейнгоф распорядился, чтобы для его гостей оставили лучшие комнаты, — возразил полицейский. Порывшись в нагрудном кармане форменной куртки, он извлек листок и прочитал, подсвечивая себе фонариком: — Герр Харпер, герр Горовитц, фройляйн Мэшем, все верно?

«Мэшем» была фамилия заболевшей и оставшейся в Лондоне секретарши Харпера, которую заменяла Маша Козинцева. Но она не успела ничего возразить, как ее спутники быстро переглянулись, после чего Харпер сказал полицейскому:

— Все верно. Мы сможем здесь развернуться?

— Конечно, — с заметным облегчением подтвердил тот. — Я сейчас включу фары, чтобы вам было лучше видно. — Он направился к своей машине, и в этот момент Горовитц завел двигатель «майбаха».

— Что будем делать? — странно изменившимся голосом спросил он у босса.

— Мы можем прорваться? — поинтересовался тот.

— Если они развернут машину хоть немного, то да.

— Назад нельзя. Держитесь крепче, мисс, и прикройте лицо. Поехали!

Машина двинулась задним ходом, замерла, Маша послушно закрыла лицо руками, и тут же мотор «майбаха» взревел так, что у девушки заложило уши. Потом, как ей показалось, их автомобиль прыгнул вперед, и почти сразу последовал удар, сопровождаемый скрежетом железа о железо и звоном разбитого стекла. Девушку сорвало с места, ушибло обо что-то и бросило в щель между спинками передних кресел. Машина еще несколько раз подпрыгнула, а потом, взвизгнув покрышками, виляя из стороны в сторону, стала набирать скорость.

Через пару минут Маше удалось выпрямиться. Переднего стекла больше не было, в салон врывалась тугая струя встречного воздуха, и она так сильно хлестнула девушку по лицу, что ей пришлось зажмуриться и снова пригнуться, спрятав голову за спинку переднего сиденья. Единственное, что она успела увидеть, это Харпера, навалившегося боком на дверцу, и непроглядную темень впереди — похоже, фары «майбаха» при ударе разбились.

— Они не стреляли, — сквозь рев двигателя и вой ветра услышала она голос Горовитца. — Даже не пытались. Вы понимаете? Я ищу место.

— Кажется, мне не повезло, — это говорил Харпер. — У меня сломана рука. Мисс Козинцева, вы целы?

— Да, — отозвалась Маша, но, видимо, не расслышав ответа, Харпер закричал:

— Отвечайте же, черт побери! Вы не ранены?

— Со мной все в порядке, — как можно громче ответила она, с трудом заставив свой голос не дрожать от страха.

Вскоре автомобиль вновь резко затормозил, и Маша замерла, сжавшись и приготовившись выполнить все, чем бы ни обернулось это приключение, о котором она сама недавно так легкомысленно мечтала. Хлопнула дверца, и, буквально выхватив девушку из салона, Горовитц поставил ее на ноги. Тишина, больше не разрываемая свистом ветра и рычанием двигателя, внезапно обрушилась на нее. Ступая преувеличенно твердо, к ней подошел Харпер.

— У нас очень мало времени. Прошу вас неукоснительно выполнять все, что я скажу.

Маша кивнула.

— У вас есть обувь, в которой вы сможете идти по горам? — спросил он.

— Да, — с неожиданным спокойствием ответила она, и, удивившись этому спокойствию, Теренс Харпер приподнял бровь.

— Переобувайтесь и надевайте все теплое, что у вас есть. Нам нужно очень быстро уходить отсюда. — Действуя одной рукой, он с трудом вытащил из открытого багажника ее чемодан. — В вашем распоряжении пять минут. — Сказав это, он вслед за Горовитцем исчез в непроглядной темноте.

Она спешно зашнуровывала второй ботинок, когда оба вернулись.

— Вы готовы? — спросил Харпер. — Идемте, здесь можно спуститься вниз.

— Подождите, мистер Харпер, — задержал их Горовитц, снова севший за руль разбитой машины. — Возьмите куртку. Мне она в любом случае не пригодится. — Прежде чем захлопнуть дверцу, он выбросил им под ноги мягкий сверток.

— До встречи, — спокойно, словно разговор происходил в офисе, сказал ему босс.

Взревел двигатель «майбаха», и спустя несколько секунд автомобиль скрылся за поворотом.

— Наденьте, — Харпер протянул Маше кожаную куртку Горовитца. — Я не помню, что там, на склоне, но ниже есть тропа. Я думаю, что найду ее.

Внизу были какие-то колючие заросли, и в темноте девушка почти не видела, куда можно поставить ногу. Потом дорога превратилась в сплошной ледяной каток. Маша поскользнулась и упала на острый камень, взвыв от боли, неожиданности и страха. Харпер, спускавшийся впереди, тут же оказался рядом и помог ей подняться.

— Вы мужественная девушка, — сказал он. — Осталось совсем немного.

В самом деле, через несколько минут спуск кончился и Маша почувствовала, что стоит на ровной поверхности. Похоже, это и была та тропа, о которой говорил Харпер. Сам он порылся в свертке, который нес под мышкой, и вдруг попросил:

— Вы не могли бы мне помочь, Маша? Надо перебинтовать руку. Здесь должно быть все необходимое.

От того, как он впервые произнес ее имя — «Машья», у девушки вдруг защемило сердце. Она и не думала, что он помнит, как ее зовут… И тут же, с запоздалым стыдом, она спохватилась, что ни разу не вспомнила о его сломанной руке. Взяв у него сверток, она на ощупь обнаружила в нем коробку с автомобильной аптечкой и достала из нее бинт. Поморщившись, Харпер снял пиджак и одним рывком разорвал рукав тонкой, белевшей в темноте рубашки.

— Удачный перелом, закрытый, без смещения, — быстро ощупав руку, деловито констатировал он.

Маша сломала в кустах две крепкие ветки, и, приспособив их в качестве шины, наложила на руку повязку.

— Замечательно, — блеснув в темноте белоснежными зубами, Харпер продел голову в перевязь. — Интересно, это все русские девушки… — не договорив, он вдруг резко повернул голову. Через мгновение Маша услышала доносившиеся откуда-то сверху отрывистые слабые звуки, а еще через мгновение поняла, что это выстрелы.

В ужасе она замерла. Последняя торопливая россыпь оборвалась тишиной. Только осыпались мелкие камешки, и протяжно вскрикивала вдали ночная птица.

— Он не доехал, — голос Харпера звучал глухо. — Наверное, они и в самом деле устроили завал…

— Кто? — растерянно пробормотала девушка.

— Не знаю. Полицейский выглядел абсолютно натурально и прокололся только с Гертрудой. Кто в Швейцарии мог знать ее фамилию и не знать, что она не приехала? — Помолчав, он заговорил уже другим, обычным голосом: — Нам придется вернуться в поселок. По этой тропе мы пешком доберемся быстрее, чем они на машине. Дальше будет видно.

— А мистер Горовитц? — спросила она. — Неужели…

— Он сделал то, что должен был сделать, — спокойно сказал босс. — И если вы сейчас раскиснете, может оказаться, что его гибель была напрасной. Мертвым ничего от нас не нужно. Не стоит тратить на них то тепло души, которого, быть может, не хватает живым. Идем! — И он так уверенно зашагал по тропе, словно его глаза, как у хищника, способны были видеть в темноте.

Теперь все силы девушки уходили только на то, чтобы не отстать, и ей уже некогда было обдумывать внезапно мелькнувшую в голове мысль: кого ей, Маше Козинцевой, надо бояться больше — неизвестных врагов или этого хладнокровно-циничного человека рядом?

Он остановился так внезапно, что она уткнулась ему в спину.

— Поселок, — Харпер вглядывался вперед, где во тьме сияла россыпь огоньков. — Но сейчас нам предстоит перелезть через изгородь. Я помогу вам. Через это поле, по-моему, можно выйти к железной дороге. Там, за станцией, мы сможем найти машину.

— Может быть, проще обратиться в полицию? — робко предложила Маша.

— Нет, — холодно отрезал он. — И усвойте, пожалуйста, мисс, — это было сказано совсем уже ледяным тоном, — что прежде всего я стараюсь спасти именно вашу жизнь. Охота идет за мной, но я много знаю и дорого стою. А вы… — Он замолчал, а когда заговорил снова, голос его заметно смягчился: — Вы замечательная девушка. Я опасался, что в этой ситуации вы будете для меня обузой, но теперь вижу в вас надежного товарища. Если вы доверитесь мне, мы вместе спасемся. Я обещаю, что не оставлю вас.

Внезапный порыв чувства, в котором, кроме благодарности, было что-то гораздо более сильное, заставил девушку прижаться к мужчине, и лишь в последний момент она повернулась так, чтобы не задеть его сломанную руку. В ответ он чуть коснулся ее волос.

Потом Теренс Харпер перескочил через ограду, опираясь на нее здоровой рукой, и помог Маше. Потом они шли через какое-то поле, пока в слабом отсвете станционных фонарей не заблестели железнодорожные рельсы. Тогда они перебрались через невысокую насыпь, а через несколько минут мощные прожектора локомотива прорезали темноту ночи, высветив на насыпи каждый камешек. Харпер осторожно пригнул голову девушки к земле.

— Кажется, нам повезло, — негромко произнес он, раздвигая голые ветви кустов, росших вдоль насыпи. — Вы умеете водить машину?

— Нет, — удивленно ответила девушка. — Но разве у нас есть машина? Или вы собираетесь ее угнать?

— Угонять машину будете вы. Для этого нужны две руки.

— Но я понятия не имею…

— Это очень просто, — не дослушав ее лепет, сказал Харпер. — Заодно обретете новый полезный опыт.

Дверца старого «опеля», стоявшего возле станции, оказалась незапертой. Уступив Маше водительское место, Теренс Харпер пошарил под приборной панелью, с хрустом поддел там что-то перочинным ножом и вытащил пучок проводов. Она с изумлением наблюдала за его действиями. А потом девушка соединила провода, как он велел, и тут же раздался шум заработавшего двигателя.

— Поехали, — вздохнул Харпер, здоровой рукой вытирая выступивший на лбу пот. — Надавите ногой вон на ту педаль и потяните на себя вот этот рычажок. Так, прекрасно, а теперь другую педаль. Нет, не эту, это тормоз! Ну вот мы и поехали. Руль направо, фары пока не включайте. Вы просто чудо, мисс!

И она повела машину так, словно всю жизнь сидела за рулем. Вскоре «опель» подъехал к безлюдной автозаправке. Харпер отправил Машу позвонить по названному им номеру. Потом она снова села за руль. Остановились они на невысоком обрыве. Внизу, как в чаше, сверкала озерная гладь, отражая свет полной луны; от воды зловеще тянуло холодом.

— Придется избавиться от машины, — сказал Харпер.

Он велел девушке отойти, а сам, присев, что-то сделал с педалью. Машина поползла в сторону обрыва, Теренс выпрямился, прошел несколько шагов, придерживая руль, и отскочил в сторону. «Опель» неторопливо двинулся дальше, перевалил обрыв и с громким всплеском ушел в воду. Вскоре только круги на черной поверхности озера напоминали о его печальной участи…

Минут через сорок их забрал вертолет, который вскоре приземлился прямо на дороге, ведущей к скрытому за высокой оградой дому доктора Штейнгофа, а еще через десять минут они уже были в безопасности и в тепле.

В доме никто не спал. В прокуренной, несмотря на горевший камин, гостиной их встретили несколько мужчин, среди которых она узнала двух участников совещания. Мужчины обменялись отрывистыми вопросами и не менее краткими ответами. Теренс Харпер был спокоен и невозмутим, словно два часа назад и не рисковал жизнью, не уходил от погони, не угонял машину. Но внимательный взгляд девушки уловил, как на секунду искривилось от боли его лицо, когда сломанная рука случайно задела о подлокотник кресла.

— Мистер Харпер, в первую очередь вам необходимо наложить профессиональный гипс, — робко, но в то же время ощущая, что после всего произошедшего с ними у нее есть такое право, напомнила Маша.

Но босс бросил на нее равнодушный взгляд и сухо заметил:

— Ваши обязанности вы исполнили абсолютно грамотно, мисс Козинцева, и теперь я освобождаю вас от своего присутствия. Вам приготовлена комната наверху. — Он сопроводил свои слова усталым жестом, отсылающим ее прочь.

Покраснев и чуть не плача от обиды, Маша покинула гостиную. И только поднявшись по широкой, но плохо освещенной лестнице, почувствовала, как безумно устала.

Приготовленная для нее огромная, жарко натопленная комната показалась ей похожей на покои какой-нибудь одалиски.

Восточная роскошь была в низких диванах, затканных золотом портьерах, инкрустированных столиках, разбросанных по ковру гобеленовых подушках… «Интересно, для кого этот Штейнгоф держит такие комнаты?» — вяло думала девушка, направляясь в ванную. Смыть с себя грязь и усталость было сейчас ее единственным желанием.

Ванная комната была стилизована под восточный садик: красный песчаник пола, подсвеченные чаши с водой и даже маленький фонтан, брызги которого долетали до веток росшей прямо из пола туи. На причудливо изогнутой вешалке висел темно-синий шелковый халат с восточной вышивкой на рукавах. Круглая ванна оказалась уже наполненной. Сбросив одежду на пол, девушка с наслаждением погрузилась в воду. Блаженно вытянувшись, она лениво наблюдала за тусклым мерцанием светильников, слушала журчание фонтана… Постепенно она стала погружаться в дрему.

— Маша, — внезапно разбудил ее знакомый голос.

Девушка вскрикнула и извечным жестом прикрыла грудь.

— Встань, — тихо сказал Харпер.

Почти не понимая, что она делает, Маша поднялась в ванне во весь рост, по-прежнему пытаясь прикрыться руками.

— Опусти руки.

Так и не переодевшись с дороги, он стоял в дверях ванной и откровенно рассматривал ее.

Маша испуганно замотала головой, потом выскочила из ванны и попыталась снять с вешалки шелковый халат, но Харпер удержал ее руки.

— Сейчас одежда тебе не понадобится.

— Как вы смеете! — ужасно покраснев, Маша постаралась придать своему голосу искреннее возмущение.

— О! Неужели среди моих сотрудниц еще есть девственницы? — засмеялся он. — Кажется, мне говорили что-то насчет строгости нравов русских девушек. Это правда, что вы по-прежнему выходите замуж невинными, а по утрам развешиваете простыни с кровавыми пятнами? Но ты не в России, Маша.

Властно обняв девушку здоровой рукой, он коснулся ее губ своими. Поцелуй был долгим, и пока он длился, перед Машиными глазами метались сполохи огня. Но новый приступ оскорбленной гордости заставил ее с усилием отстраниться, упираясь руками в крепкую грудь мужчины.

— Подождите, мистер Харпер, — попросила она, уже не стыдясь своей наготы. — Я хочу сказать вам…

— Зачем нужны слова? — он пожал плечами.

— Мне они нужны! — почти выкрикнула Маша.

В его глазах появилось что-то вроде насмешки, но все же он сделал несколько шагов и опустился в кресло, закинув ногу на ногу.

— Наверное, вы не привыкли к отказам, — не глядя на него, горячо говорила она. — Вы считаете, что любая женщина готова стать для вас игрушкой на одну ночь. Но ко мне это не относится. Я действительно не так воспитана. И если я не прошу вас немедленно покинуть мою комнату, то только потому, что… Я люблю вас, мистер Харпер.

Она нашла в себе силы поднять на него глаза. На лице Теренса Харпера застыло изумление.

Потом он медленно поднялся с кресла и подошел к девушке вплотную.

— Что ж, я рад… такому повороту событий, — процедил он сквозь стиснутые зубы и уверенным рывком уложил ее на диван.

Через полчаса она лежала неподвижно, чувствуя, что и тело ее, и душа разорваны, смяты… Сидя возле нее, Харпер молча курил, и она видела, как под его белой кожей перекатываются длинные упругие мускулы.

— За твою откровенность я тоже буду откровенен с тобой, — наконец проговорил он. — Мне с тобой интересно. Наверное, ты хотела бы услышать другие слова. Но поверь: и того, что я сказал, достаточно. Может быть, это лучше и страсти, в которой ты неопытна, и любви, которая дается упорным трудом души. И поэтому я буду с тобой. — Он положил здоровую руку на живот девушки. — Но требовать от меня ты не будешь никогда и ничего. Запомни это, я не люблю повторяться.

Потушив сигарету, он подобрал свою одежду и, не одеваясь, пошел к дверям. Маша подумала, что из-за сломанной руки ему трудно справиться с одеждой, и, наверное, он не хочет, чтобы она видела его неловкие движения.

Остановившись возле двери, он, не оборачиваясь, глухо сказал:

— Сейчас поспи, но к семи утра будь готова. К этому времени должны привезти тело Горовитца. Он спас наши жизни, и я хочу, чтобы мы отдали ему последний долг вместе.

Глава 14. ПРИГЛАШЕНИЕ НА ПРИЕМ

В эту ночь Сандра так и не сомкнула глаз. Ей никак не удавалось осмыслить прочитанное. Было невозможно поверить, что все это действительно происходило с ее мамой. С мамой, которая умела так заразительно смеяться, так вкусно солить рыжики и так мелодично напевать английские песенки… И никогда, ни единым словом не обмолвилась о том, какие приключения ей пришлось пережить. Но если она так любила Теренса Харпера, как же она смогла выйти замуж за отца Сандры, человека ничем не выдающегося, ни в чем ни примечательного?..

А потом в двери спальни постучала горничная и сообщила, что мистер Дражкович уже приехал. Сандра автоматически надела спортивный костюм, автоматически спустилась по лестнице…

После тренировки она пригласила Милоша позавтракать вместе, а пока он смотрел по телевизору новости, она переодевалась наверху, чтобы ехать в офис.

Первой, кого она встретила в доме, в котором прожила несколько месяцев, была Расти. Сандра остановилась в нерешительности, но рыжая девчонка подошла к ней сама.

— Привет! — Расти подняла свои светло-зеленые глаза, и Сандре показалось, что в них как будто умерло что-то. Тем не менее Расти улыбалась. — Знаешь, — сказала она, — я так расстроилась, когда узнала, что ты теперь живешь в другом месте. Я уже привыкла, что твоя дверь рядом. А теперь Шольц распорядился переоборудовать эту комнату под еще один офис.

— У меня есть для тебя подарок на Рождество, — сказала Сандра. — Но я не знала, что ты уже вернулась, и не взяла его с собой. Может быть, заедешь ко мне вечером?

— Это было бы чудесно, — протянула девчонка, — но, боюсь, сегодня я не смогу.

— Ну, тогда завтра.

— Лучше привези подарок сюда! — И Расти улыбнулась почти прежней улыбкой.

Во время занятий Сандра постоянно возвращалась мыслями к недочитанному дневнику. Но и то, что она успела прочесть, отчасти объясняло ее собственную нынешнюю судьбу. Фигура Теренса Харпера, из-за которой так переменилась ее жизнь, начинала обретать плоть и кровь, голос и характер… И это новое знание пугало — девушка видела, что в чем-то ее нынешние отношения с Урмасом повторяют то, что происходило когда-то между ее матерью и Теренсом Харпером… Обе они были влюблены в холодных расчетливых мужчин. Но ведь потом Харпер искренне полюбил ее мать, иначе он не оставил бы этого завещания! Что-то ждет впереди ее, Сандру?..

Возвращаясь на Уайтгифт стрит, она вела машину домой сама. Новогоднее небо пролилось неожиданным дождем, который «дворники» не успевали стирать с лобового стекла, и Лондон казался девушке размытым, словно мираж, состоящий из переливающихся огней, людских силуэтов и тумана.

В доме было непривычно пусто. Раньше она постоянно ощущала рядом присутствие членов команды, здесь же ее встречала только вышколенная прислуга. Сандра вдруг пожалела, что в доме нет собаки или кошки. Но как можно заводить животное, не зная, что ожидает тебя завтра? Правда, у нее есть зимний сад. Молчаливые растения — это то самое общество, которое ей сейчас нужно…

После ужина девушка устроилась на скамейке с дневником в руках. За окном царил лондонский мрак, а здесь капельки влаги скатывались по широким блестящим листьям тропических растений.

«Теренс любит меня! — прочитала она запись от четырнадцатого апреля. — Сегодня он сказал, что я добилась своего. Я и не знала, что бывает такое счастье…»

После этого дня Мария долго ничего не записывала, и Сандра подумала, что, наверное, она пребывала в любовной эйфории. Новые записи появились только следующей весной. С каждым днем они становились все пространнее — Мария говорила сама с собой, и в ее голосе появилась боль…

Унижение любовницы, от которой мужчина всегда возвращается к жене… Короткое счастье и долгие годы безнадежной борьбы за любимого… А когда контракт Марии Козинцевой с корпорацией Харпера стал подходить к концу, записи в дневнике зазвенели настоящим отчаянием.

«Я не знаю, что делать, — писала Мария в сентябре пятьдесят седьмого года. — Теренс не сомневается, что я останусь с ним. Он собирается продлить контракт и не понимает, что для меня это невозможно, что я больше не вынесу! Каждый раз, когда мы вместе, я мечтаю, чтобы частичка его осталась во мне. Но он так пугается этой мысли, как будто я предлагаю ему кого-нибудь убить. Да что там, убийства он бы так не испугался!

Мне двадцать семь лет, я живу в чужой стране и даже не знаю, живы ли мои родные, потому что им опасно получать письма из-за границы. Мне никогда не стать женой человека, которого я люблю. И изменить это невозможно».

— Завтра я улетаю домой, — сказала она.

— В каком смысле? — Теренс Харпер удивленно поднял брови.

— В Советский Союз. Я уже взяла билет до Москвы.

Он смотрел на стоявшую перед ним женщину, не узнавая ее. Да, он ценил в ней твердость духа и упорный характер, но с ним она всегда становилась мягкой и уступчивой.

— Остынь, — сказал он, все еще не веря. — Это безумие. Нам хорошо вместе. Разве я чем-то тебя обидел?

— Нет! — Перегнувшись через стол, она страстно заговорила, глядя ему в глаза: — Ты ничем меня не обидел. Наоборот, ты подарил мне любовь, о которой можно было только мечтать. Но теперь мне мало одной любви… Пойми, что для меня это расставание гораздо больней, чем для тебя. Но если я останусь, я погибну. Отпусти меня с миром.

— Ты хотя бы понимаешь, куда ты собираешься ехать? Это настоящее безумие! — повторил Теренс Харпер, поднялся из-за стола и подошел к большому окну кабинета. — Неужели все дело в этих постоянных разговорах о ребенке?

— Пойми, я могла бы ждать еще долго. Но я знаю, что ждать нечего. Поэтому я уезжаю. И прошу, не уговаривай меня!

— Сейчас у меня совещание, но вечером я приеду к тебе, и мы все обсудим.

— Нет, — с улыбкой она покачала головой.

В кабинете повисла тишина, прерываемая лишь ходом старинных настенных часов. Женщина уже стояла у двери, словно ожидая какого-то последнего знака, чтобы уйти. Мужчина, повернувшись к ней спиной, смотрел в окно. Когда он заговорил, его голос уже звучал спокойно:

— Ты права, Маша. Удачи! Прощай.

Она молча кивнула и вышла.

* * *

На этом английская часть дневника Марии Козинцевой заканчивалась.

Дальше речь шла о событиях, о которых Сандра знала.

Самолет, в котором летела ее будущая мать, совершил вынужденную посадку в Рижском аэропорту. Из-за нелетной погоды ждать следующего рейса на Москву можно было несколько дней, и она решила добираться поездом. Перед кассой очередь сходила с ума, но каким-то чудом Марии все же удалось взять билет.

Оказалось, что она совсем отвыкла от поездов своей родины. В плацкартном вагоне невыносимо пахло потом и перегаром, и на первой же станции она вышла подышать. Поезд должен был простоять здесь несколько минут, и она решила, что успеет купить в буфете минеральной воды. Но в очереди у нее вдруг закружилась голова — то ли сказывалась духота вагона, то ли отчаянное нервное напряжение последних дней, — Маша сделала несколько шагов в сторону и почувствовала, что ставшие ватными ноги отказываются слушаться ее… Потом в глазах почернело, и, теряя сознание, она упала на грязный пол привокзального буфета.

Очнулась она уже сидя на стуле. Светловолосый сероглазый юноша бережно поддерживал ее голову и пытался напоить Машу водой. Так судьба привела ее в объятия Эгилса Рудевичуса, будущего отца Сандры, а тогда — студента университета. По-русски Эгилс говорил почти без акцепта.

Он был моложе ее на шесть лет. Когда он смотрел на нее, стройную красавицу в заграничном костюме, его серые глаза светились восторгом. Выяснив, каким поездом она ехала, он куда-то побежал договариваться, чтобы Машин багаж вынесли из вагона на следующей станции. Через некоторое время она почувствовала себя лучше, и тогда они вдвоем поехали за багажом на автобусе. Потом молодой латыш настоял, чтобы девушка переночевала у него, пообещав, что завтра его мать поможет с билетом на московский поезд.

Мать Эгилса, высокая рыжеволосая вдова, увидев на пороге своего дома незнакомую девушку не выразила никакого удивления. Время было уже позднее, она, видимо, собиралась спать, но, поговорив с сыном по-латышски, уступила свою комнату Маше.

Ночью Эгилс услышал доносившиеся из этой комнаты сдавленные рыдания и, не раздумывая, вошел. Он спросил, не может ли чем-нибудь помочь, и она, как потерявшийся ребенок, в отчаянии протянула к нему руки.

«Я не хотела жить, — позднее записала она в дневнике. — В ту ночь Эгилс спас меня».

Скромную свадьбу сыграли через полтора месяца, и для Маши началась новая жизнь. Эгилс учился, она зарабатывала переводами. После окончания университета Эгилс устроился на работу в Риге, и тогда Маша родила Сандру.

Когда девочке исполнился год, Мария Козинцева собралась наконец съездить на родину в Осташков. Поездка оказалась печальной. Матери уже не было в живых, отец сильно пил, двое братьев жили своими семьями. Все смотрели на Машу, как на отрезанный ломоть. Больше с родней она уже не встречалась…

«Как странно сплелись нити судьбы!» — думала Сандра: Мария Козинцева любила Теренса Харпера, но вышла замуж за другого человека. Она, Сандра, влюблена в мужчину, который считает Теренса своим учителем, но эта любовь тоже обречена, потому что сам Теренс завещал ей стать женой его сына…

По крыше оранжереи ритмично барабанил дождь. Взглянув на часы, девушка закрыла дневник и поднялась со скамейки.

Воскресным утром начала февраля Сандра пила кофе из своей любимой старинной фарфоровой чашечки и просматривала почту — леди Трэйлстоун говорила, что с этого начинается день любой настоящей леди. Девушка наслаждалась недолгим покоем: скоро должен был появиться Груман. По воскресеньям они ездили на полигон, где Сандра училась экстремальному вождению автомобиля. Сначала она не понимала, зачем ей это нужно, но, добившись первых успехов, неожиданно увлеклась, и в предыдущее воскресенье Груман был очень доволен ею.

Девушка развернула очередную газету, и вдруг из нее выпал узкий длинный конверт. Вскрыв его, она сразу увидела в верхнем углу логотип корпорации Харпера. Сандра быстро пробежала глазами текст — это было официальное приглашение на торжественный ужин по случаю пятидесятилетия объединения ряда фирм, принадлежавших Теренсу Харперу, в концерн. Внизу красовалась знакомая подпись: Джеймс Кристиан Харпер. Приглашение было адресовано Сандре Сеймур.

Почувствовав, как заколотилось сердце, она бросилась к телефону.

Сандра ожидала услышать от Шольца, что это приглашение — часть разработанного командой плана, но по молчанию на том конце провода поняла, что для него оно такая же неожиданность, как и для нее.

— Экстремальное вождение отменяется, — сказал Урмас. — Срочно приезжай.

Через полчаса она входила в офис, где уже собрались и Шольц, и Милош, и Расти, и сэр Грэхем. Лица у всех были взволнованными, но это было волнение азартных игроков. Сандре тут же передалось общее возбуждение. Она положила на стол конверт с приглашением.

— Признаться, Сандра, — заговорил Шольц, — мы рассчитывали выпустить тебя в свет не раньше лета, а то и осени — программа твоей подготовки должна была занять год. Но… Глупо было бы отказываться от такой возможности. А то, что она появилась, лишний раз доказывает, что мы все делаем правильно. Сэр Грэхем, разумеется, тоже приглашен, и он будет тебя сопровождать. К тому же, праздник состоится в следующую субботу, значит у нас есть еще целая неделя.

— Господи, только неделя!

— Это не так мало, — улыбнулся он. — В четверг мы с Сэмом устроим тебе экзамен. А завтра вы вместе с ним заедете к леди Трэйлстоун и объявите, что пока ты прерываешь занятия. Если все сложится удачно, они тебе больше не понадобятся.

— Если Аллаху будет угодно, — пробормотала Сандра, и все рассмеялись, снимая напряжение.

В четверг утром состоялся экзамен.

— Мисс Сеймур, изложите вашу точку зрения на механизм поглощения корпорацией фирмы «Джейкобс Лимитед», — первым обратился к ней Грэхем.

— Методы, выбранные для этой цели Джеймсом Харпером, были утверждены им в устной беседе с топ-менеджерами корпорации после консультации с сэром Чарльзом Ривсом, — волнуясь, начала Сандра. — Ее применение, на мой взгляд, объясняется особенностями британского антимонопольного законодательства, согласно которому, в случае приобретения одним лицом количества акций одной компании более установленного, необходимо ставить в известность соответствующие инстанции. Желая скрыть направление своих интересов и избежать ажиотажа на рынке ценных бумаг, корпорация прибегла к услугам Эрнста Штейнгофа, швейцарского банкира. Оформив доверенности на несколько подставных лиц, Харпер дал доктору Штейнгофу поручение о покупке на имя каждого из этих лиц количества акций, не превышающего предельного…

Постепенно успокаиваясь, она обстоятельно описала весь процесс, включая меры, предпринятые корпорацией Харпера для обеспечения секретности сделки, и замолчала, ожидая решения экзаменаторов. Мужчины переглянулись. Грэхем неторопливо поправил манжеты и вынес вердикт:

— Весьма удовлетворительно. Продолжим. Чем, на ваш взгляд, объясняется отставка Питера Сноу с поста главы службы безопасности корпорации?

— Причин несколько, — уже совсем спокойно ответила девушка. — Основной я считаю подавляющее превосходство личности Иоахима Мельдерса, до этого отвечавшего за безопасность в женевском филиале. Ровно две недели назад он сменил мистера Сноу на его посту. Сам Иоахим Мельдерс начал работать на корпорацию около четырех лет назад в качестве рядового сотрудника после увольнения из…

— Простите, мисс Сеймур, — прервал Грэхем. — Биография Мельдерса нас пока не интересует. Давайте вернемся к первоначальной теме беседы…

Вопросы следовали один за другим. На некоторые приходилось отвечать чуть ли не по полчаса, ответ на другие ограничивался цифрой, именем или названием. К тому времени, когда был сделан перерыв на ланч, Сандра чувствовала себя, как выжатый лимон. Впрочем, она понимала, что все идет нормально. Завершив трапезу, поданную, как обычно, миссис Берри, экзаменаторы и испытуемая вернулись в офис.

Экзамен завершился, когда за окном уже сгущались сумерки. Прозвучал ответ на последний вопрос, и на некоторое время в офисе воцарилось молчание. Первым, как и ждала Сандра, высказался Грэхем:

— Весьма удовлетворительно, — повторил он не раз звучавшую в этот день фразу. — Не без недочетов, но в целом неплохо.

— На мой взгляд — просто великолепно, — заявил Милош, впервые за день расплываясь в открытой улыбке. Шольц ограничился кивком, но по тому, как он вытер лоб, Сандра поняла, что он очень за нее переживал.

— Мисс Сеймур, — выразил общее мнение Грэхем, — вы прекрасно осведомлены обо всех подробностях деловой и личной биографии Джеймса Харпера. Но вы несколько хуже владеете информацией о самой себе, о деятельности собственной фирмы, — он протянул Сандре тонкую папку. — Все это вам придется повторить еще раз. В папке — копии контрактов, которые вы заключали, фотографии мест, где жили, людей, с которыми общались, и так далее. Экзаменовать вас уже некогда, так что мы полагаемся на вашу сознательность. Помните: от того, как вы владеете этой информацией, зависит ваше будущее.

Глава 15. ПРИЕМ В ОТЕЛЕ

И вот день праздника настал. Лишь за несколько часов до выезда девушка увидела платье, в котором ей предстояло познакомиться с Джеймсом Харпером, и сначала оно показалось ей вполне обыкновенным: скромный вырез, узкие длинные рукава, почти в тон платью — вышивка с лиственным узором, асимметрично переходящая с левого плеча на правый рукав… Только цвет ткани был очень красив — глубокий, серо-синий, насыщенный. Сандра уже успела привыкнуть к дорогим нарядам, первые наивные восторги давно миновали. Но когда она переоделась в новое платье и подошла к зеркалу… Да, это было настоящее произведение искусства! От прекрасной молодой женщины, отразившейся в зеркале, нельзя было отвести глаз! Потом Джонни долго трудился над макияжем: очертания губ стали мягче, а взгляд — более глубоким, тонущим в размытом серо-синем контуре.

В приготовлениях участвовала вся команда. Машина, в которой собирались ехать Урмас с Милошем, должна была следовать за черным «роллс-ройсом», везущим сэра Грэхема и Сандру. За руль «роллс-ройса» сел незнакомый девушке водитель-азиат.

Через сорок минут «роллс-ройс» остановился у входа в отель, в котором должен был состояться праздник.

Водитель распахнул перед Сандрой дверь, а затем почтительно помог Грэхему выйти через другую. Тут же рядом с ними словно ниоткуда возник юноша в ладно сидящей униформе — приняв ключи от машины, он мгновенно отогнал ее в подземный гараж отеля. Азиат, не ожидая инструкций, направился к одному из боковых выходов. Сопровождаемые другим молодым человеком с карточкой «секьюрити» на лацкане пиджака Сандра и Грэхем вошли в огромный лифт, за несколько секунд доставивший их в просторный холл. Девушка успела окинуть себя критическим взглядом в огромном зеркале лифта, но осталась довольна: волнение добавило к ее внешности легкую бледность, благодаря которой Сандра показалась себе настоящей английской аристократкой. И вот под руку с сэром Грэхемом она вступила в главный зал отеля, нарядно освещенный десятком старинных люстр.

Здесь собралось довольно много людей. Среди присутствующих преобладали мужчины в смокингах. Женщин было гораздо меньше, но их платья редкими пятнами оживляли общую черно-белую гамму зала. Грэхем, наклонившись к девушке, негромко сказал:

— Когда Теренс Харпер ворвался в деловые круги Британии, его поначалу считали плебеем на Олимпе. А он и не старался никому подражать. Все торжественные приемы в корпорации до сих пор сохранили некоторые черты самой первой вечеринки, на которую Старик пригласил человек пятнадцать своих соратников… Пойдемте, мисс Сеймур, я представлю вас двум-трем представителям старой гвардии. В том числе Джеймсу Кадогену Уолтерсу, которого вы, учтите это, увидите сегодня как бы впервые. Он будет вести себя соответствующим образом. Самого Джеймса Кристиана Харпера пока нет, он появится ровно через полчаса — такова традиция. На ту первую вечеринку, о которой я упомянул, Теренс опоздал именно на столько, застряв в лифте.

Мельком оглядывая гостей, девушка то и дело встречала лица, хорошо знакомые ей по досье, фотографиям и видеоматериалам.

«Банкир… Чиновник Форин Офис[3]. Лорд Пэджетт… Миссис Браун, старший делопроизводитель… А вот сэр Ривс, второе лицо корпорации. С кем это он беседует? Ну конечно! Визерспун, налоги и сборы. Что-то он плохо выглядит, на фотографиях его лицо гораздо моложе… А кто это так уставился на меня? — Сандра внимательно вгляделась в лицо белобрысого молодого человека. — Должна ли я его помнить? Нет, — твердо ответила она себе, — здесь он явно случайный человек, наверное, какая-нибудь мелкая сошка…О, как широко представлено Адмиралтейство! Да и Министерство обороны тоже… Иначе и быть не могло, после того как корпорация оторвала такой заказ! Так, сейчас меня, похоже, будут знакомить с Робертом Приджем… Шестьдесят два года, женат, сын, дочь, ушел с поста директора по сбыту после кончины Теренса».

— Рада познакомиться с вами, мистер Придж.

«А это кто? Его я обязана знать, это свиное рыло мне где-то встречалось… Ах да, аристократ в пятом поколении, член Палаты Лордов, гомосексуалист, как же его фамилия? А вот и швейцарцы во главе с доктором Штейнгофом».

Сандре с трудом удалось скрыть свой горячий интерес к человеку, которого Мария Козинцева описывала в дневнике и который пережил и ее, и Теренса Харпера…

Взволновала ее и встреча с Уолтерсом. Ведь именно с его визита в скромную контору рижского адвоката начались ее необыкновенные приключения. Старый юрист равнодушно посмотрел на девушку выцветшими голубыми глазами, поклонился в ответ на ее любезную улыбку и Грэхем повел Сандру к другим гостям.

«О, вот и Иоахим Мельдерс, глава службы безопасности корпорации. Он смотрит на меня, но, похоже, это не взгляд профессионала… Это взгляд мужчины. А вот и основные конкуренты корпорации. Какие дружелюбные лица, а ведь у них из-под носа увели целую компанию и с ней — миллиардный заказ… Этого не знаю, вероятно, пришел с кем-то. С кем? А, вот кто его привел. Уэсли. Значит, это, скорее всего, его партнер, голландец…

Внезапно среди собравшихся в зале пробежал шепот, и в дверях появился сам Джеймс Кристиан Харпер, глава могущественной корпорации.

Кареглазый, темно-русый, он был красив и потрясающе обаятелен. Он казался воплощенной естественностью, улыбался направо и налево, обменивался рукопожатиями с мужчинами, целовал руки дамам, шутил и неотвратимо приближался к ней с Грэхемом… Но девушка заметила, что уже издалека он начал бросать на нее короткие взгляды. Ей казалось, что все видят, как она волнуется, но на самом деле, благодаря занятиям с леди Трэйлстоун, ее улыбка оставалась чарующей, а взгляд скользил по присутствующим доброжелательно, но равнодушно. И вот Харпер стоял перед ними.

— Рад видеть вас, сэр Грэхем, — радостно улыбнулся он спутнику девушки. — Как поживаете?

— Благодарю вас, — Грэхем с достоинством наклонил седую голову. — Мисс Сеймур, — обратился он уже к Сандре, — перед вами Джеймс Кристиан Харпер. Джеймс, это мисс Сандра Сеймур, — и она протянула руку безукоризненным, сто раз повторенным в гостиной леди Трэйлстоун жестом — так, что можно было и пожать ее и поцеловать. Джеймс не колебался — глядя Сандре в лицо, он чуть коснулся губами ее пальцев. Опередив его на какую-то долю мгновения, она сама высвободила руку.

— Я искренне рад, мисс Сеймур, что вы откликнулись на мое приглашение, — сказал Харпер, и, взглянув в его темно-карие глаза, девушка не усомнилась в искренности хозяина корпорации. — Я и не знал, сэр Грэхем, что вы уже познакомились с очаровательной гостьей из-за океана, — лукаво улыбнулся он.

— О, я набросился на мисс Сеймур прямо в день ее приезда, — в тон ему отвечал Грэхем. — Я уговариваю ее стать моим деловым партнером. Надеюсь, что на этом празднике мне удастся пустить ей пыль в глаза моими связями.

— То, что я знаю о вас и о вашем бизнесе, мисс Сеймур, звучит интригующе, — отозвался Джеймс, продолжая улыбаться Сандре.

— Благодарю вас за комплимент, мистер Харпер, — ответила она, опуская ресницы.

Улыбка на лице Джеймса чуть заметно изменилась. «Соображает, что именно я сочла комплиментом», — подумала Сандра. Почувствовав, что догадка вот-вот озарит его, она с еле ощутимой иронией добавила:

— Что может быть приятнее для женщины, чем признание ее способности заинтриговать мужчину?

Харпер сделал смущенное лицо, словно признавая ее победу в этом словесном поединке, и после мгновенной заминки серьезно сказал:

— Мисс Сеймур, искренне рад знакомству.

Он взглянул на нее еще раз — прямо в глаза, но тут же встряхнул волосами, словно отгоняя наваждение. Ему пора было возвращаться к своим обязанностям хозяина приема.

— Прошу извинить меня. Сэр Грэхем. Мисс Сеймур, — Джеймс коротко поклонился и отошел к другим гостям.

Медленно передвигаясь по залу и ведя неспешную беседу, Сандра с Грэхемом были в нескольких шагах от входа в зал, когда взгляды присутствующих опять обратились в сторону дверей.

— Явление миссис Харпер, — прокомментировал Грэхем. — После смерти Теренса она редко задерживается среди гостей надолго.

Сандра с волнением смотрела на эту женщину. Так вот какова соперница ее матери!.. Девушка сразу поняла, что все, слышанное ей о Лиз Харпер, справедливо. Мать Джеймса выглядела гораздо моложе своих пятидесяти семи лет и даже с расстояния нескольких метров казалась едва ли не ровесницей собственного сына. На ней было простое черное платье чуть ниже колена, подчеркивающее тонкую талию и гордую осанку. Точеную шею обвивало колье из нескольких перевитых нитей крупного жемчуга; такой же браслет украшал руку чуть выше запястья. Она не была красавицей, но в ней за версту чувствовалось то, что называется породой. Сандра наблюдала за ней, стараясь не привлекать к себе ее внимания, но вскоре почувствовала на себе внимательный взгляд этой женщины и сразу ощутила какую-то неясную тревогу. Джеймс быстро прошел через зал, чтобы поприветствовать мать, та нежно поцеловала сына, стала что-то говорить ему… А Сандра все сильнее испытывала ощущение опасности.

Потом Лиз Харпер подошла к ним, приветливо улыбнулась Грэхему, теплой сухой рукой коснулась руки представленной ей Сандры и отправилась дальше. Девушка почувствовала настоящую панику.

— Сэр Грэхем, мы могли бы сейчас незаметно уйти?

— Незаметно? С вами? — Он улыбнулся. — Едва ли это получится. Две трети присутствующих не сводят с вас глаз. Но уйти мы, конечно, можем, — как настоящий джентльмен он ничем не показал удивления.

— Тогда мы уходим. Немедленно, — тихо сказала она.

Несмотря на позднее время, в офисе был устроен «разбор полетов». Присутствовали все, кроме Милоша. Но Сандра была слишком взволнована, чтобы придавать значение его отсутствию.

— Мисс Сэймур держалась безукоризненно, — признал Грэхем.

— Ты была бесподобно хороша, — добавила Расти, с которой у Сандры, казалось, установились прежние отношения.

— Не знаю, — сказала она. — У меня такое чувство, как будто я в последний момент избежала какой-то серьезной ошибки.

— Это просто нервы, Сандра, — пожал плечами Шольц. — По-моему, все великолепно. К тому убедился, что служба безопасности Харпера тобой пока не заинтересовалась. Это говорит о том, что наша легенда безукоризненна. Посмотрим, может быть месяца через два ты тоже сможешь устроить прием. Пока, конечно, роль хозяйки для тебя слишком сложна, но в качестве гостьи ты уже бесподобна.

— Это заслуга Джонни, — смущенно проговорила она.

— Разумеется, он потрудился отлично, — согласился Урмас, — но главное должна была сделать ты. И у тебя получилось! А теперь отправляйся домой — за тобой уже приехали.

Придерживая длинный подол платья, Сандра вошла в лифт. Но вдруг ей захотелось посмотреть, как переделали ее бывшие апартаменты, и вместо того, чтобы спуститься вниз, она нажала кнопку третьего этажа. Проходя мимо комнаты Милоша, девушка заметила, что дверь приоткрыта и сквозь нее в коридор падает полоска оранжевого света. Вспомнив с запоздалым удивлением, что югослав не появился на совещании, она тихонько постучала. Ответа не было. Тогда Сандра зашла в прихожую и окликнула:

— Милош!

Ей опять никто не ответил. В прихожей горел свет, но в комнате было темно. Сандра щелкнула выключателем.

Жилище югослава напоминало нечто среднее между казармой и мастерской и, конечно, оно не было для него домом — в отличие от остальных здешних обитателей. В пригороде Лондона у Милоша был настоящий дом, в котором его ждали жена и двое маленьких сыновей, но главе семейства не часто удавалось бывать там.

В расстегнутой рубашке цвета хаки, таких же шортах и шлепанцах на босу ногу Милош сидел за верстаком, располагавшимся в дальнем углу комнаты. На верстаке стояли две больших бутылки со странными этикетками. В одной бутылке еще что-то оставалось, вторая была пуста. Югослав поднял глаза, и девушка ужаснулась его бессмысленному взгляду. Похоже, Милош не понимал, кто она такая и откуда взялась.

— Ты что, пьян? — изумленно спросила она.

— Нет, пожалуй, — замедленно ответил он. — Но я бы хотел напиться.

— Что-то случилось?

— Нет. Просто сегодня годовщина… одного события, — отозвался он и уставился в пол.

Сандра ощутила неприятный холодок. Югослав всегда казался ей самым нормальным человеком во всей команде — ведь у него единственного были дом, жена, дети… Но, значит, существовала и другая сторона его натуры — видимо, она и объединяла его с остальными. Сандра подумала, что предпочла бы не знать этой стороны, но было уже поздно.

— Должен сказать, Сандра, — югослав криво улыбнулся, — что мне нелегко с тобой работать. Нет, ты ни в чем не виновата. Это… забыл, как это будет по-английски… совпадение, да. У меня растут два сына. Но когда-то у меня была и дочь. Она на год старше тебя. У нас… рано женятся. — Сандру потрясло, с какой мукой все это было сказано. — Ты чем-то похожа на нее! Сегодня пять лет, как она… умерла.

Он замолчал надолго.

— Что с ней случилось, Милош? — через какое-то время спросила девушка, которой показалось, что ему нужно выговориться.

— Она… совершила ошибку, — с трудом произнес югослав. — Это была трагическая ошибка, поставившая под угрозу жизнь и честь других людей. На моей родине шла война… Свою жизнь я бы отдал с легкостью, мне было наплевать… — Он опять замолчал, но через минуту заговорил снова: — Мне было… все равно. Но я был не один! — неожиданно воскликнул он и уронил в ладони искаженное лицо.

Сандра не знала, что ей сделать, чтобы помочь этому человеку справиться со страшной болью, которую он носит в себе долгие пять лет. Но она и не предполагала, что ей предстоит услышать.

Не поднимая лица, он глухо продолжил:

— Мне пришлось выбирать… Я выбрал, сумел выбрать. Я должен был сам помочь ей уйти. Я никому не позволил сделать это вместо меня. Она была умная девочка и все поняла… Она меня любила.

Сандра, похолодев, замерла. Что означают эти слова? Милош сам убил свою дочь? Но какие обстоятельства могут заставить совершить такой поступок? И как югослав может жить после этого?!

Он все еще говорил:

— Я похоронил ее в очень красивом месте. Но потом там были бои, и теперь ее могилы, наверное, просто нет… Все изменилось. Теперь это чужая земля.

— А мать… девушки? Она жива? — спросила Сандра.

— Да. Мы до сих пор вместе.

— И она знает о том, что произошло?!

— Нет, — Милош тяжело качнул головой. — Она могла догадаться об этом. Но… она не смогла бы разделить это со мной… Из тех, кто знал, что произошло тогда, в живых остался только один человек. Мы вместе росли, вместе учились в академии. Но воевали потом на разных сторонах… Еще знает Урмас. И вот теперь — ты.

Он умолк. И тогда Сандра подняла руку и осторожно коснулась склоненной головы Милоша. Он не шевелился. Тогда она погладила его — не как человека, а как огромного жестокого пса-волкодава, который заболел и лишь оттого нуждается в человеческом прикосновении.

Неизвестно, сколько времени они провели в молчании. Вдруг Милош поднял голову, услышав то, чего не услышала девушка, — шаги Урмаса Шольца. Тот без стука вошел в комнату, посмотрел на обоих и тихо сказал:

— Твой водитель потерял тебя, Сандра. Иди вниз.

Она поднялась, бросила последний взгляд на югослава и не попрощавшись с ним вышла из комнаты.

Шольц проводил ее до лифта.

— С Милошем все будет в порядке, — ответил он на невысказанный вопрос девушки. — А ты умница, — и он легко коснулся губами ее щеки.

Вернувшись в свой пустой дом, она отказалась от ужина и забралась в ванну. Разговор с Милошем по-настоящему потряс ее. Так вот каковы люди, которых она уже привыкла считать своими друзьями! Они только скрываются под масками людей, а на самом деле жестоки, как звери. Жестоки и одержимы. Чувства не имеют никакой власти над ними. Вдруг она вспомнила улыбку Джеймса Харпера. Вот кто не носит никаких масок! Она подумала, что брак с Харпером избавил бы ее от опасности стать такой же жестокой и одержимой. Но тут же мысль о Шольце больно кольнула девушку. А как же он?

Она любит его, но отнюдь не уверена в ответном чувстве. Скорее всего, этого чувства просто нет. Нет и не будет. И ей приходится принимать жизнь такой, какая она есть.

«Но разве моя жизнь так уж плоха? — Сандра попробовала перебить пугавшие ее мысли. — И разве было бы лучше, если бы я до сих жила в Риге, ходила на работу, встречалась с Максимом?»

Ответа на этот вопрос она не знала.

Глава 16. ВИЗИТ МИССИС ХАРПЕР

И опять дни потекли привычной чередой. Занятия с леди Трэйлстоун не возобновились — их заменили поездки в загородный гольф-клуб, в котором, как проверил и убедился Шольц, не бывал никто из окружения Джеймса Харпера.

Сандре казалось, что Харпер должен как-то отреагировать на их встречу. Получая утреннюю почту, она с трудом скрывала нетерпение. Но Урмас, с которым она однажды поделилась своими предположениями, несколько охладил ее надежды:

— В обществе не принято забрасывать таких женщин, как ты, любовными записками. Предполагается, что деловая женщина сама выбирает себе и партнеров, и друзей.

Шольц теперь часто оставался у нее на ночь, но днем, в офисе, держался с ней, пожалуй, даже более официально, чем раньше. Сандра знала, что их отношения не тайна для членов команды, и чувствовала себя несколько смущенно.

Зато ночи были полны страсти и нежности. Урмас больше не говорил, что дает девушки уроки. Правда, о любви он тоже не говорил. Иногда Сандра ловила на себе его взгляд и пыталась понять, о чем он думает. Этот человек был по-прежнему непостижим для нее. Могла ли она надеяться, что он хотя бы сожалеет, что не ему она предназначена волей Теренса Харпера?..

Тем временем Сандра старательно, вдаваясь во все тонкости, изучала дела американской фирмы, владелицей которой она числилась. В Нью-Йорке крупный бизнес в области туризма и грузоперевозок возглавлял человек из команды Шольца, Сидней Эндрюс. Сандре было известно, что существовал ее американский двойник, но все было искусно организовано таким образом, что количество людей, общавшихся с нью-йоркской Сандрой Сеймур, сводилось к минимуму. Причем кто-то из этих людей также работал: на Шольца, а остальные были подобраны так, что ни одного из них практически невозможно было разыскать — на случай, если кому-то вдруг захочется покопаться в ее прошлом.

Сидней Эндрюс в представлении Сандры был типичным американцем — этот тридцатипятилетний мужчина с голливудской улыбкой не интересовался ничем, кроме зарабатывания денег. После его приезда в Лондон остальные члены команды стали вести себя с девушкой подчеркнуто почтительно, и временами она уже чувствовала себя настоящей, а не созданной искусственно Сандрой Сеймур.

Кончался февраль, кончалась зима. На улицах по-прежнему было слякотно, с неба летел то мокрый снег, то дождь, но солнце уже вставало раньше, лондонские воробьи чирикали громче, а в воздухе все заметнее ощущался неповторимый весенний дух.

Делая руками широкие махи, Сандра возвращалась домой после утренней пробежки. Милош, закончив тренировку, уже уехал. После недавнего случая оба делали вид, что ничего особенного не произошло, но во взгляде югослава девушка замечала иногда нечто вроде благодарности.

В холле ее встретила старшая горничная:

— Мисс Сеймур, к вам приехала миссис Лиз Харпер. Я проводила ее в гостиную.

— Немедленно сообщите об этом мистеру Шольцу, — Сандра заметно побледнела.

— Не беспокойтесь, мисс, — на короткое мгновение выйдя из роли, горничная позволила себе улыбнуться. — Мистер Шольц уже в курсе.

Больше всего на свете Сандре хотелось сейчас убежать из дому. Видимо, почувствовав это, горничная снова улыбнулась и произнесла:

— Я сообщила миссис Харпер, что вы занимаетесь спортом, а потом вам нужно будет привести себя в порядок. Миссис Харпер сказала, что все понимает и подождет. Я приготовила ваше бежевое платье.

Отступать было некуда. Пытаясь собраться с мыслями, Сандра стала подниматься наверх. Через двадцать минут она снова вышла в холл, остановилась перед старинным зеркалом и несколько секунд пристально смотрела в глаза своему отражению. А потом решительно открыла дверь.

Мать Джеймса, сидевшая в кресле, слегка наклонила безупречно причесанную голову.

— Какая приятная неожиданность, миссис Харпер! — сияя улыбкой, произнесла Сандра. — Я польщена. Может быть, вы позавтракаете со мной?

— Благодарю вас, мисс Сеймур, но нет. Возможно, я выбрала неудачное время для визита, но мне говорили, что вы работаете с утра до позднего вечера, и это был единственный шанс застать вас дома. А мне хотелось поговорить с вами именно дома, а не в офисе.

— Я к вашим услугам. Но от кофе-то вы не откажетесь?

— Если не трудно. Я успела заметить, что у вас замечательная горничная, мисс. В наше время с этим приходится испытывать проблемы. Вы привезли ее из Америки?

— Нет, мой управляющий нанял прислугу в Лондоне, но я просила, чтобы он искал американцев по происхождению. Я боялась, что истинная англичанка в качестве горничной будет слишком жестоким укором моим манерам, — засмеялась Сандра.

— О, вам не стоило из-за этого переживать, мисс Сеймур. Ваши манеры кажутся мне безукоризненными. Увидев вас, я даже подумала, что с вами занималась знаменитая леди Трэйлстоун.

Посетительница откинулась в кресле и вдруг одарила Сандру пронзительным взглядом.

— А я, к сожалению, даже не слышала этого имени, — вздохнула девушка.

По лицу Лиз Харпер было невозможно понять, удовлетворил ли ее ответ, но она тут же сменила тему беседы:

— Ваше появление в Лондоне — настоящая сенсация, мисс. О вас очень много говорят здесь.

— Но разве американцы — такие редкие гости в Лондоне? — Сандра улыбнулась.

— Такие, как вы, — разумеется, редкость, — ответила мать Джеймса. — Ваше исчезновение с приема огорчило всех присутствовавших на нем мужчин. В том числе, моего сына. Именно поэтому я захотела познакомиться с вами поближе. Любопытство — женская черта, вам оно тоже, наверное, знакомо. Надеюсь, вы извините мой неожиданный визит.

Оставив кофе почти нетронутым, Лиз Харпер поднялась с кресла так, что ни одна складочка не помялась на ее коричневом брючном костюме, и с улыбкой протянула Сандре руку.

— Я очень благодарна вам, миссис Харпер, — девушка улыбнулась в ответ, пожала холеную маленькую руку и позвала горничную. — Проводите, пожалуйста, миссис Харпер, — произнесла она так, как учила леди Трэйлстоун, и напоследок вновь поймала на себе пронзительный взгляд посетительницы.

Едва та покинула гостиную, Сандра без сил упала в кресло. Ей было совершенно ясно, что визит пожилой дамы не был дружественным…

Она перебирала в голове все оттенки и интонации беседы, когда в гостиную быстрыми шагами вошел Шольц.

— Поздравляю, — радостно сказал он. — Ты была великолепна. — И, в ответ на ее удивленный взгляд, признался: — Твоя гостиная прослушивается.

Она хотела возмутиться, что ее не предупредили об этом, но он нервно добавил:

— Знаешь, я уже всерьез подумывал, не устроить ли в доме пожар, чтоб она побыстрее убралась… К счастью, этого не потребовалось.

И Сандра не удержалась, чтобы не рассмеяться.

Через два часа в офисе состоялось экстренное совещание, на которое прибыл и сэр Грэхем. Он очень внимательно прослушал запись разговора Сандры с миссис Харпер, потом прокрутил пленку на начало и повторил еще раз, делая паузу в некоторых местах. Все остальные, скрывая нетерпение, ждали его комментариев.

— Безусловно, миссис Харпер отнеслась к мисс Сеймур весьма настороженно, — сказал он наконец. — С одной стороны, это понятно: в представлении англичан американцы вульгарны, мелочны, не имеют понятия о чести и готовы ради денег на все. С другой стороны, это не похоже на Лиз: явиться с ранним визитом к женщине, которую ей едва представили. Значит, что-то ее очень обеспокоило.

— Разумеется, все дело в Джеймсе, — заявил Шольц. — Вы отметили, что, по словам миссис Харпер, Сандра произвела на него сильное впечатление? Наши усилия были не напрасны!

— Да, — отозвался Грэхем, — но ведь при прощании она не пригласила мисс Сеймур нанести ответный визит? Вы не слишком-то пришлись по вкусу своей будущей свекрови, мисс. Или она вам не доверяет.

— Это несколько странно, — Шольц пожал плечами. — Служба безопасности Сандрой не интересуется, а миссис Харпер что-то подозревает. В чем дело?

— Мне кажется, я поняла, в чем дело, — робко вступила в разговор девушка. — Она ведь не случайно спрашивала меня, не занималась ли я у леди Трэйлстоун. А что, если она почувствовала, что меня… сделали?!

Ответом Сандре была тишина. Лицо Грэхема, казалось, было невозмутимее обычного, но костяшки его сухих пальцев, сжимавших рукоять трости, побелели. Милош вскочил со стула и зашагал по комнате. А когда девушка взглянула на Шольца, она просто испугалась: на нем буквально не было лица! Дрожащими руками он мял сигарету, рассыпая табак по столу.

— Что, все пропало, да? — осипшим голосом спросила она.

После гробового молчания Грэхем проговорил:

— В свое время именно я убедил всех в необходимости занятий мисс Сеймур с леди Трэйлстоун. Так что вся ответственность за случившееся лежит на мне. Я — старый осел.

— Нет, Сэм, — убитым голосом возразил Шольц, — нет. Ведь я настоял на том, чтобы не посвящать леди в подробности нашей деятельности.

— Что же мы будем делать? — внезапно вмешалась Расти, и Сандре показалось, что в лице рыжей девчонки промелькнуло что-то хищное. — Успела ли миссис Харпер поделиться своими подозрениями со службой безопасности? Если нет, то…

— Это неоправданный риск, — резко оборвал ее Шольц.

— Но послушайте, — отчаянно произнесла Сандра, желая хоть как-то исправить ситуацию, — ведь можно что-то придумать. Харпер ездит в деловые командировки, иногда надолго задерживается там, а я могу последовать за ним — бывают же такие совпадения. И тогда его мать не сможет нам помешать. Если наши отношения с Джеймсом начнутся вдали от Лондона…

Мужчины переглянулись, и девушке показалось, что в глазах Урмаса блеснула надежда.

— Действительно, — неуверенно начал он, — если перенести операцию в место, где Харпер выпадет из своего привычного круга общения и где на него не будет распространяться влияние матери, вероятность успеха возрастает. Я прикидываю, что бы это могло быть за место, и мне кажется, самым подходящим на данный момент является…

— Ламбервиль! — воскликнула Расти. — Ну разве не так?

Милош, выражая свое согласие, сильно ударил кулаком по столу, после чего засмеялся.

— Пожалуй, — помолчав, согласился Грэхем. — Могу добавить, что в Ламбервиле у меня есть отличная точка входа: контрольный пакет акций одной заметной компании. Так что, мисс Сеймур, вам придется все-таки стать моим деловым партнером.

— Это будет большой честью для меня, — с облегчением выдохнула Сандра.

На следующий день Милош познакомил ее с планом прикрытия в Ламбервиле, небольшом городке, находившемся в западной части Африки. Официальной причиной поездки туда Сандры Сеймур должна была стать ревизия компании, принадлежавшей сэру Грэхему и некоему Клаасу ван Хорну. Сэр Грэхем якобы рассматривал возможность продажи своей доли третьему лицу, потому что последние несколько лет управление ван Хорна, руководившего деятельностью компании непосредственно в Ламбервиле, приводило только к убыткам. Официально компания занималась обеспечением перевозок между неохваченными цивилизацией районами, прилегающими к Ламбервилю. Сандра внимательно изучила документы компании и заподозрила, что на самом деле все далеко не так просто. То, что она знала о прошлом Грэхема, позволяло предположить, что люди, работающие в Ламбервиле, имеют ряд смежных профессий, причем далеко не мирных.

Вечером того же дня Милош появился в спортивном зале с докторским саквояжем и, после того как девушка закончила занятия на тренажерах, вкатил ей полдюжины прививок.

— У тебя может подняться температура, — предупредил он, — но это нормально. И не морщись так, не тебе одной перепало. С Расти я уже справился, а мне прививки сделает Урмас.

— А ему? — спросила Сандра, с усилием выпрямляясь.

— А у него еще срок не вышел, — туманно пояснил югослав.

«Вот так, — заметила про себя девушка. — Совсем случайно выяснилось, что за последние полгода Урмас Шольц побывал в Африке».

На следующее утро Сандру действительно сильно лихорадило. Однако Шольц вызвал ее в офис, чтобы рассказать о маршруте, по которому она, в сопровождении Милоша, Расти и самого Шольца, отправится из Лондона в Ламбервиль. Согласно паспортам и авиабилетам, с мисс Сандрой Сеймур последуют Юрген Шлиман, а также супруги Майлз и Патрисия Дуглас.

Сначала все должны были вылететь в Париж, а потом не в ту африканскую страну, где находился Ламбервиль, а в столицу соседней, и лишь оттуда попасть, наконец, к месту назначения. Более того, из Лондона в Париж сама Сандра должна была лететь по другим документам и не тем рейсом, которым отправлялись остальные. В Париже она пересаживалась уже под «собственным» именем на один самолет с ними, правда, в салон первого класса, тогда как другие члены команды довольствовались бизнес-классом. В день вылета из Лондона в доме Сандры должен был поселиться ее двойник. Каждый день эта женщина будет выезжать в офис, но откажется принимать визиты. Потом она приобретет на имя Сандры Сеймур билет на самолет, летящий в Африку. Девушка не понимала, зачем нужны все эти сложности, но лишних вопросов задавать не стала.

— В Африке тебя встретит Клаас ван Хорн, — продолжал объяснения Шольц. — Он отвезет тебя в Ламбервиль. Дальше работать с тобой будет он и его люди. Мы же постараемся без необходимости не высовываться.

Днем команда пережила потрясение, подтвердившее, что с отлетом тянуть нельзя. По просьбе Милоша снова было созвано совещание.

— После визита миссис Харпер к Сандре я обнаружил внимание к ее персоне со стороны соответствующих служб корпорации, — сухо объявил он.

— Милош, не выделывайся! — воскликнула Расти. — Что конкретно ты обнаружил?

— Люди Мельдерса наконец проявили себя. Наша легенда выдержала, но, если честно, они не очень старались. Просто навели кое-какие справки — на этом пока все закончилось. Меня насторожило другое: вот уже неделю действует распоряжение Мельдерса о разработке любого контакта Джеймса Кристиана Харпера. Урмас, подробности нужны?

— Нет, — покачал головой Шольц. — Пожалуйста, только выводы.

— За эту неделю Мельдерс почти полностью перестроил службу безопасности семьи, — мрачно сообщил югослав.

— Спасибо, Милош. Расти, что у тебя?

Девчонка скорчила сложную гримаску:

— Мне еще нужно окончательно убедиться, но… Я чувствую, что не пройдет и месяца, как в корпорации сменят систему защиты информации. Не пароли и коды, не отдельные участки, но всю систему целиком. Для этого Мельдерс раздобыл как минимум двух очень сильных ребят. За это время они почти не засветились, но у меня есть свои приемы, которые позволяют думать, что я не ошибаюсь. Это пока все, что я могу сказать.

Урмас, видимо, не ожидавший подобного известия, переглянулся с Грэхемом и потянулся в карман за сигаретами. В комнате снова повисло напряженное молчание.

— Если я правильно понял, — сказал Грэхем, — это означает, что перенос операции в Ламбервиль нужно ускорить.

— Да, — кивнул Шольц. — Возможно, длинные руки Мельдерса дотянутся дотуда не сразу, и у нас есть какое-то время. Двойник Сандры прибывает в Лондон завтра вечером. А мы вылетаем послезавтра!

Глава 17. ЛАМБЕРВИЛЬ

Четвертого марта Сандра спускалась по трапу самолета авиакомпании «Эйр Франс», совершившего посадку на африканской земле.

События, происходившие с ней, так быстро сменяли друг друга, что она была не в состоянии осознать их. Хотя бы три часа, проведенные в Париже!.. Чем бы они стали для выпускницы Рижского университета, какой она еще совсем недавно была? Задав себе этот вопрос, она осознала, как далека нынешняя Сандра Сеймур от той полноватой девушки, что снимала в Риге комнату, работала в магазине игрушек и встречалась с этим самодовольным Максимом — она и фамилию-то его вспомнила не без труда…

Без особых проблем миновав таможню и даже не увидев никого из спутников, отмахиваясь от предлагавших свои услуги местных таксистов и не менее надоедливых москитов, она разыскала на стоянке синий «шевроле» с заученным ею номером и без единого слова села на заднее сиденье. Черный водитель, ничуть не удивившись, тут же завел двигатель.

Дорога была долгой, и прежние мысли вернулись к девушке. Разве могла она еще год назад представить себе, что окажется в столь экзотическом месте и со столь странной целью? А теперь она, красивая деловая женщина с манерами «настоящей леди», едет в Ламбервиль для встречи с владельцем промышленной корпорации Джеймсом Кристианом Харпером!..

Правда, картины за окном «шевроле» открывались пока совершенно безрадостные. Дорога напомнила ей какой-то старый, просмотренный в Риге фильм об английских миссионерах, которые всей семьей приехали в похожие места. Чем закончился тот фильм? Она не помнила. Но у нее-то в любом случае все должно получиться отлично — не зря же на нее работала команда Урмаса Шольца!..

Через час езды редкие до того постройки стали встречаться чаще — они проезжали какой-то поселок. Выехав из него, водитель остановил «шевроле», и Сандра пересела в видавший виды закрытый «ниссан», за рулем которого ее ждал Шольц. Его было трудно узнать из-за короткой шкиперской бородки, отрощенной перед отъездом. Он был одет в легкие светлые брюки и расстегнутую на груди рубашку цвета хаки.

— Все идет отлично, — сказал Шольц, выезжая на узкую грязную улицу, состоящую из одинаковых одноэтажных домов. — Милош и Расти наблюдают за прибытием самолета ван Хорна. А мы сейчас поедем прямо туда, где ты с ним встретишься. Если окажется, что он никого за собой не притащил, я вас познакомлю. Учти, Клаас — человек с большим жизненным опытом, великолепно разбирается в местных условиях, я знаю его много лет и верю ему. Разумеется, Сэм по своим каналам предупредил ван Хорна о твоем прибытии, я тоже буду беседовать с ним. Но все решения, в частности, что и когда ему говорить, теперь принимаешь ты. Милошем и Расти тоже руководишь ты. Можешь использовать их так, как сочтешь нужным.

— Меня несколько беспокоит ван Хорн, — задумчиво ответила Сандра, пытаясь осознать свой новый статус. — Но я не могу сказать ничего определенного, пока сама с ним не познакомлюсь.

— Разумно, — согласился Урмас, останавливая машину и выключая двигатель. — Но в том, что ты с ним справишься, я уверен.

— Чего мы ждем? — спросила она, видя, что ее спутник не собирается покидать салон.

— Видишь вон тот бар? — сказал он. — Встреча назначена там. Если Клаас приедет на машине, значит, за ним смотрят…

— Кто? — девушка быстро повернулась к Шольцу.

— Это могут быть люди Мельдерса… Может быть кто-то еще. Но если он придет в бар пешком, значит, все в порядке. Я надеюсь, что так оно и будет. На всякий случай, мы дождемся еще сигнала от Милоша, и только потом зайдем внутрь…

— Похоже, все в порядке, — прервала его Сандра. — Человек, который нам нужен, идет пешком.

— Где он? — живо заинтересовался Урмас, внимательно разглядывавший прохожих.

— Высокий, крупный, в белом костюме, движется по той стороне улицы по направлению к нам.

— Верно. Но как ты определила, что это он? Ты же не видишь его лица.

— По походке, — призналась девушка. — Вы с Милошем двигаетесь точно так же. Смотри, насколько он отличается от остальных прохожих.

— Да-а, — протянул Урмас. — Будем надеяться, что твои таланты в этой области уникальны… Ты утерла мне нос. Мне и в голову не приходило, что это бросается в глаза. — Он вгляделся в дальний конец улицы и скомандовал: — Все, пошли. Милош на месте, значит, все чисто.

Он помог Сандре выйти из «ниссана», вдвоем они пересекли улицу и вошли в бар. Не обращая внимания на рев магнитофона за стойкой, почти неразличимой сквозь густую пелену табачного дыма, Урмас уверенно провел девушку через невысокую дверцу в небольшое отдельное помещение. При их появлении из-за деревянного стола, занимавшего почти полкомнаты, поднялся крупный немолодой мужчина с сигарой во рту и обнял Шольца, похлопывая его по плечам своими огромными ладонями.

Клаас ван Хорн — превосходный специалист по африканскому бизнесу, — так Урмас представил мужчину с сигарой Сандре.

«Превосходный специалист» вынул изо рта сигару и слегка поклонился. Девушка сдержанно улыбнулась.

Клаас, пред тобой — мисс Сандра Сеймур, доверенное лицо сэра Грэхема, — произнес Урмас, протягивая собеседнику большой конверт. — Здесь послание от Сэма. — И, повернувшись к девушке, добавил: — Клаас ван Хорн — еще и мой старый друг. Берегите его, мисс Сеймур.

Тот, кого ей предложили беречь, прижимая конверт к столешнице своей лапищей, смотрел на девушку с непроницаемым выражением лица.

— Рада увидеть вас снова, мистер ван Хорн, — спокойно сказала она. — Вы заметно поправились, но по-прежнему выглядите отлично.

— Разве мы уже встречались? — удивился он.

— Нет, — сказала Сандра. — Но я неоднократно видела ваше изображение. Хотите, я опишу его?

Ван Хорн в растерянности промолчал, а у Шольца в глазах заплясали озорные искорки.

Прикрыв глаза, чтобы легче было вспомнить детали, Сандра представила себе одну из фотографий, висевших над столом Урмаса. На ней этот человек был вторым справа.

— Вы точно так же небриты и с точно такой же сигарой. Сидите на корточках. Вы одеты не в костюм, как сейчас, а в камуфляжный жилет на голое тело и такие же брюки, разорванные… — Сандра помедлила, а потом достаточно вызывающим жестом провела рукой по своему правому бедру, — с этой стороны. Десантные ботинки. Слева на ремне — тесак в ножнах. Справа — фляга. На левой руке часы, на правой, по-видимому, компас. На коленях вы держите штурмовую винтовку русского происхождения. Кажется, она называется «Калашников». У ваших ног лежит рюкзак. Ну как, похоже, мистер ван Хорн? — и она обезоруживающе улыбнулась гиганту.

— Китайского, — мрачно буркнул он, глядя в стол.

— Простите?..

— Оружие. Китайского производства. Но вы правы, по фотографии это понять невозможно, — совсем другим тоном пояснил он, не поднимая глаз. — Если хотите, мисс Сеймур, называйте меня Клаас.

Шольц рассмеялся первым.

В тот же вечер на маленькой «Сессне» ван Хорна с ним самим в качестве пилота Сандра вылетела в Ламбервиль. Остальные должны были еще раз убедиться, что появление сразу нескольких человек в этом Богом забытом месте не привлекло ничьего специального внимания, и лишь потом отправиться в Ламбервиль.

Самолет летел низко, и девушка разглядывала выжженный солнцем африканский пейзаж. Но он привлекал ее разве лишь своей новизной: красноватые плато и скалы, бурые пятна скудной растительности — все это скорее утомляло, чем радовало глаз.

Ночь по прилете Сандра провела в просторной комнате в усадьбе ван Хорна. Мебели здесь не было, кроме большой кровати, стоявшей в центре, да столика, который мог служить и журнальным, и туалетным. Ужин на затененную террасу дома ей подал черный слуга с военной выправкой. Когда девушка обратилась к нему, он дал понять, что не знает английского.

«Странно, — подумала она, — а как же тогда он объясняется с ван Хорном?»

Ужин, состоявший из большого куска отлично поджаренной говядины и маленькой горсточки риса, Сандре пришлось поглощать в одиночестве, о чем, правда, хозяин усадьбы предупредил ее заранее. Потом она, одетая в шорты и майку, лежала на постели и разгоряченным телом ловила дыхание кондиционера. Но даже он не помогал: в южном полушарии только-только начиналась осень, и палящий зной еще не спал. За окном, в угольно-черной ночи, слышались непривычные звуки: где-то бренчал какой-то незнакомый инструмент, звенели цикады, жалобно пела неизвестная птица… Еще немного, думала Сандра, и раздастся львиный рев или ужасный хохот гиены.

Она ощутила себя в полном одиночестве в этой чужой стране, на другом конце света, и ее скрутил приступ ностальгии. Далекое детство вставало яркими картинками. Чистенький домик в рижском пригороде, цветочные клумбы, которые маленькую Сандру каждый вечер отправляли поливать… Какой, наверное, она была смешной со своей пластмассовой леечкой и красным бантом в коротких кудрявых волосах! Сандра вспоминала огромную лужу у забора. Казалось, эта лужа не пропадала никогда, только зимой покрывалась льдом. В марте лед пробивали веселые ручейки, и Сандра выходила из дома, чтобы пускать бумажные кораблики, которые деловито складывала из тетрадных листков. Во время летних дождей лужа разливалась так широко, что казалась ей настоящим озером. Выходить из дома можно было только в высоких резиновых сапогах… Почему-то сейчас эта лужа вспоминалась с такой нежностью, с какой Сандра ни разу не думала о своем прошлом. Истерзав себя воспоминаниями, она заснула очень поздно.

Но на следующее утро девушка проснулась, чувствуя себя отлично выспавшейся. Не позавтракав, она отправилась знакомиться с поместьем Клааса ван Хорна, которое не успела разглядеть во вчерашней темноте.

На огромной территории поместья располагались ангары, гаражи, какие-то огромные цистерны с горючим… Из-за дома была видна взлетно-посадочная полоса, напоминавшая тот полигон, на котором Груман занимался с девушкой экстремальным вождением. Почти три десятка людей, преимущественно африканцев, разнообразно одетых и, к удивлению Сандры, вооруженных, видимо, не столько жили здесь, сколько несли службу.

Сам ван Хорн, сменивший явно непривычный для него костюм на шорты и потасканный камуфляжный жилет, едва ли не тот же самый, что Сандра помнила по фотографии, появился несколько позже. Он вел себя с девушкой как радушный и заботливый хозяин.

Но она сразу заметила, что обитатели усадьбы трепещут перед ним… А увидев, как ван Хорн что-то негромко говорит караульному, отлучившемуся на пару минут со своего поста у ворот, и внезапным, хотя почти незаметным со стороны взмахом руки сносит чернокожего верзилу с ног, Сандра ужаснулась уже по-настоящему. Ее потрясло даже не то, что после одного-единственного удара провинившийся не смог подняться самостоятельно и двое других парней, повинуясь жесту хозяина, отволокли его в тень… Главное — спокойная деловитость ван Хорна объяснила ей, что человек просто делает свою привычную работу, не более того!

Приезжающие в Ламбервиль иностранцы останавливались, как правило, в единственном здешнем отеле, и лишь некоторые снимали более комфортабельные, чем отель, коттеджи, расположенные на западной окраине города. Этот поселок из небольших белоснежных построек, окруженных настоящими кокосовыми пальмами, привлекал взор своей опрятностью — на фоне грязного Ламбервиля. Некоторые коттеджи поселка имели постоянных хозяев; ван Хорн показал Сандре тот, что принадлежал Джеймсу Кристиану Харперу. Ничем не отличавшийся от других, этот коттедж сейчас пустовал.

Сандра поселилась в точно таком же, и новое жилище показалось ей воплощением колониальной романтики: бамбуковая мебель на просторной террасе, черный белозубый слуга в белых джинсах и рубашке, африканские амулеты и ритуальные маски, развешенные по стенам гостиной, в которой вместо ковра на полу лежала тростниковая циновка. Перед домом простирался выстриженный, но с проплешинами газон, окруженный деревьями, напоминавшими мимозу. Под большим полотняным тентом располагался бассейн, наполненный изумрудной водой, возле которого стояли несколько белых пластиковых кресел. Территорию коттеджа окружал двухметровый забор.

Пока девушка осматривала дом, вновь появился Клаас ван Хорн. Он привез с собой троих белых парней и объяснил Сандре, что они будут посменно охранять ее. Старшим среди них был Курт — небольшого роста, щуплый на вид, он, тем не менее, произвел на Сандру впечатление настоящего профессионала — возможно, из-за прищуренных глаз он напомнил ей Шольца. Потом появилась молодая пышнотелая негритянка с труднопроизносимым африканским именем, и ван Хорн, называвший ее Мартой, отрекомендовал девушку как горничную и повариху. Заметив, каким взглядом провожали Марту охранники, Сандра подумала, что этим ее обязанности наверняка не исчерпываются.

На следующий день Курт подогнал к коттеджу новенький «лендровер», и, следуя ненавязчивым советам ван Хорна, Сандра начала совершать на нем деловые визиты. Ламбервильское общество на девяносто процентов состояло из мужчин, и, конечно, она сразу оказалась в центре внимания. Здешние нравы весьма отличались от лондонских: предложения разной степени непристойности последовали в первый же вечер, и девушке пришлось твердо, но, по возможности, тактично их отклонять. А потом всему Ламбервилю стало известно, что она решительно направила ствол «Вальтера» на пьяного владельца местной сети магазинов и ресторанчиков Фрэдди Маскема, попытавшегося, невзирая на ее протесты, усесться за нею в «лендровер». После этого на нее начали посматривать с уважением.

Сандра всегда с трудом переносила ожидание, и теперь ей уже хотелось действий, а до приезда Джеймса Харпера никаких действий не предполагалось. Заметив ее состояние, помощник ван Хорна, явно неравнодушный к девушке немолодой англичанин по имени Айвен Репс, предложил ей осмотреть окрестности Ламбервиля, и, вспомнив уроки Грумана, Сандра уселась за руль. Покатавшись часа четыре, она, с ног до головы покрытая красноватой пылью, вернулась в свой коттедж и с наслаждением нырнула в бассейн. Другим развлечением стали утренние солнечные ванны, которые девушка принимала строго по минутам — в соответствии с рекомендациями, полученными перед отъездом от доктора Гастингса.

А потом Айвен Репс пригласил ее в тир — тот самый, в котором часто бывал Джеймс Кристиан Харпер, и, чтобы скоротать время и поддержать навыки, полученные в Лондоне, она начала ездить туда каждый вечер.

Своей горничной Сандра была довольна — Марта оказалась достаточно аккуратной и неглупой, к тому же, она неплохо, хотя и несколько однообразно готовила. Главным недостатком Марты, как выяснилось позднее, было неуемное сладострастие, изливаемое на всех окружающих, причем без различия пола. С потрясающей простотой она на второй же день предложила себя хозяйке в качестве любовницы и даже пыталась объяснить и показать удивленной и возмущенной Сандре, что она умеет делать. Недвусмысленный отказ хозяйки, похоже, искренне ее огорчил.

Урмас, Милош и Расти по приезде в Ламбервиль устроились в поместье Клааса ван Хорна. Но Шольц почти сразу же уехал куда-то — на небольшом грузовичке, в сопровождении нескольких типов, выглядевших, по мнению Сандры, необыкновенно отталкивающе. Очередное преображение Урмаса застало девушку неподготовленной — она даже не сразу узнала его в камуфляжном комбинезоне, обвешанном разнообразным снаряжением непонятного назначения. Сандра заметила, что его движения были похожи теперь на движения крупного хищника, вышедшего на охоту, а в его прищуренных глазах появился незнакомый странный блеск. Глядя на Шольца, девушка неожиданно вспомнила то ли где-то услышанную, то ли прочитанную фразу, что Африка входит в плоть и кровь некоторых людей. Видимо, это можно было отнести и к нему.

На прощание он впервые не дал Сандре никаких советов или наставлений, а просто пожелал успеха. Выйдя за ворота поместья ван Хорна, девушка смотрела вслед увозившему его грузовику, пока тот, подняв тучу пыли, не пропал за поворотом.

Между тем приезда Джеймса Харпера ждали со дня на день.

И вот одним прекрасным утром из усадьбы ван Хорна по телефону сообщили, что самолет с Харпером на борту только что совершил посадку в Ламбервиле. Сердце девушки отчаянно забилось, но вскоре ей удалось справиться с волнением.

В Ламбервиле она почти не пользовалась косметикой: нестерпимая жара и пыльные ветры превращали в жирную корку любой самый искусный макияж. Но сегодня она потратила на туалет гораздо больше времени, чем обычно. Сев в машину и махнув рукой охраннику, она выехала за ворота коттеджа, чтобы нанести несколько деловых визитов. Девушке хотелось, чтобы к тому моменту, когда она сочтет, что время для встречи с Харпером наступило, он уже знал о ее присутствии здесь от ее многочисленных отвергнутых поклонников. Сандра не без оснований рассчитывала, что их рассказы вызовут у Джеймса сильное желание возобновить свое лондонское знакомство. Но она встретится с ним тогда и таким образом, как пожелает сама. Как — она еще не знала.

Побывав везде, где собиралась, девушка вернулась домой. О приезде в Ламбервиль блестящего наследника могущественного Теренса Харпера говорили все, включая Марту. Подавая обед, негритянка сообщила хозяйке эту «новость», услышанную, наверное, от охранника. Упомянув имя Харпера-младшего, Марта мечтательно закатила глаза.

— Ты что, знакома с ним? — спросила Сандра.

— Нет, мэм, — грустно отвечала горничная. — Но мне бы этого хотелось! Моей сестре, — Марта назвала одно из тех длинных африканских имен, которые абсолютно невозможно запомнить европейцу, — в прошлом году посчастливилось, так она говорит, что это такой мужчина, каких среди белых мужчин не бывает. — И она закатила глаза.

«Много ты знаешь про белых мужчин!» — мысленно возмутилась Сандра, но тут же опомнилась: у Марты опыт этого рода наверняка многократно превышал ее собственный.

— А какие подарки ей дарил молодой господин! — продолжала негритянка. — У него столько денег!..

Наверное, она с удовольствием пересказала бы все впечатления своей сестры от общения с Джеймсом, но Сандра решила, что это уже чересчур! Неожиданно почувствовав укол ревности и мысленно усмехнувшись: «Похоже, у меня здесь есть серьезная соперница!» — она бесцеремонно попросила Марту удалиться и закончила обед в одиночестве.

После обеда она собиралась работать со своей легендой. Конечно, перед отъездом она не успела выучить все, касающееся собственной биографии. Отчитываясь перед Шольцем, девушка немного слукавила, рассчитывая, что проверять ее все равно времени не остается. Однако она прекрасно понимала, что будет неуютно себя чувствовать в облике Сандры Сеймур, пока вымышленные события не превратятся для нее в воспоминания.

Когда Сандра углубилась в изучение обстоятельств своего образования, зазвонил телефон. Это была Расти. Девчонка объявила, что охранник Харпера только что звонил в тир и сообщил о скором прибытии туда своего хозяина.

Получив это известие, Сандра в раздумье вышла на террасу. Здесь, в Ламбервиле, ей никто не давал никаких указаний — напротив, и Милош, и Расти всеми своими действиями давали понять, что решающее слово за ней. Это было приятно, но, с другой стороны, насколько было легче в Лондоне, когда все решалось за нее, а ей оставалось лишь выполнять приказы! Но теперь все изменилось, и от нее одной зависело, сочтет ли она нужным встретиться с Джеймсом сегодня или будет ждать, пока он сам начнет искать встречи. Как ни смешно было в этом признаться даже самой себе, наивный рассказ Марты взволновал Сандру. Подумав, она решила, что нельзя упускать такую возможность, как «случайная» встреча в тире.

Времени, чтобы одеться, было вполне достаточно. Правда, здесь не было Джонни, не было ее лондонского гардероба, но в Ламбервиле можно обойтись и без всего этого. Сначала Сандра хотела облачиться в джинсы и мужскую рубашку, но, уже достав их из шкафа, передумала. Ей снова вспомнился фильм о миссионерах, где бледные девушки расхаживали в длинных юбках и простых блузах, внося смятение в мужественные сердца местных огрубевших европейцев. Улыбнувшись внезапной идее, она за несколько минут перерыла всю одежду и нашла то, что полностью соответствовало замыслу: свободную, доходившую до щиколотки юбку из тонкой белой ткани с сиреневатым отливом и белую блузку с длинными рукавами, покрытыми у запястий мелким деревенским рисунком. Юбка туго охватывала блузку широким плетеным поясом, подчеркивая тонкую талию девушки. К этому наряду отлично подошли бы изящные сандалии из узких ремешков, но они остались в далеком Лондоне. Устроив смотр всей имеющейся обуви, она остановилась на дорогих белых туфлях с небольшим каблуком — контрастируя с простотой блузки, они должны были подчеркнуть ее положение богатой и независимой деловой женщины.

Одевшись, Сандра придирчиво оглядела себя в зеркале и победно улыбнулась своему отражению. Стрижка, сделанная перед самым отъездом из Лондона, была по-прежнему великолепна — девушка чуть взлохматила челку, придав ей легкую небрежность. Быстро смыв остатки дневного макияжа, она еще раз внимательно вгляделась в отражение в зеркале и решила, что ей понадобится лишь немного тонального крема, чтобы подчеркнуть нежные очертания скул.

Через несколько минут она была готова. Мысленно пожелав себе удачи, Сандра вышла из дома и, пройдя по двору, краем глаза заметила, что двое охранников, угрюмо возившихся у машины с поднятым капотом, при виде нее бросили свои занятия и остолбенело смотрят ей вслед. «Добрый знак», — усмехнулась она, заводя «лендровер».

Глава 18. СОСТЯЗАНИЕ В ТИРЕ

Девушка появилась в тире за полчаса до ожидаемого появления Харпера-младшего. Ей заранее хотелось почувствовать себя хозяйкой положения. Заказав себе ту же мишень для стрельбы стоя, которую, как она знала, обычно заказывал Харпер, Сандра принялась снаряжать обоймы, привычно отсчитывая патроны. Никто не обращал на нее особого внимания: ни хозяин тира, ни единственный посетитель — рослый чернокожий офицер. Стреляя здесь раньше, она не показывала своих лучших результатов, демонстрируя всегда один и тот же, впрочем, неплохой уровень. Надев наушники, девушка заняла место на рубеже.

Начав первую серию выстрелов, она думала, что, пожалуй, могла бы посостязаться с Джеймсом. Но предложить состязание самой? Вряд ли это было бы сильным ходом. В своем искусстве стрельбы она была уверена. Однако будет мало интересного в том, что она навяжет Харперу состязание и выиграет его. Он может всерьез огорчиться — редкий мужчина спокойно вынесет превосходство женщины в своем любимом, к тому же традиционно мужском, виде спорта. Если же она поддастся и проиграет, все это будет выглядеть потом ничего не значащей уступкой джентльмена дамскому капризу. Именно в таком виде слух расползется по городу. Пожалуй, это тоже ее не устраивает. Сандра сменила обойму и снова подняла пистолет.

Но совсем другое дело, если состязание предложит он. Во-первых, очень интересно посмотреть, как он поведет себя, когда, не сомневаясь в победе, вдруг потерпит поражение. Во-вторых, и это гораздо важнее, они как бы поменяются местами. Получится, что мужчина решил покрасоваться перед понравившейся женщиной, но она победила его в честной борьбе и при свидетелях. Вряд ли ему часто доводилось получать подобные щелчки по самолюбию. А уж злые языки, можно не сомневаться, разнесут эту весть очень широко. Да, такой вариант гораздо предпочтительнее. Но как сделать, чтобы он предложил состязание сам?

После третьей серии выстрелов Сандра положила разряженный пистолет на барьер, сняла наушники и подошла к зрительной трубе, чтобы оценить результаты. Они были несколько лучше, чем следовало бы. Впрочем, не настолько, чтобы кто-нибудь мог что-то заподозрить. Чернокожий офицер тоже только что закончил стрельбу и, по-видимому, продолжать не собирался. Сделав знак хозяину, чтобы тот послал мальчишку переменить мишени, офицер, прежде чем попрощаться с Сандрой, сказал ей на ужасающем английском:

— Мадам сегодня лучше обычного. Мои поздравления.

Сандра улыбнулась в ответ, и офицер пошел к выходу из тира, но в дверях буквально столкнулся с Джеймсом Кристианом Харпером. Вежливо поклонившись друг другу, мужчины, видимо не знакомые между собой, разошлись, и Джеймс, не заметив Сандры, направился прямо к хозяину тира, старому негру, которого все посетители звали Нго. Сандра всегда смотрела на Нго со страхом: его щеки и виски были покрыты глубокими давно зажившими шрамами. Девушке объяснили, что это следы племенных обрядов инициации[4].

— Как идут дела, Нго? — широко улыбаясь, поинтересовался Джеймс.

— Спасибо, мистер Харпер.

— А что у тебя так пусто? Или жители Ламбервиля теперь предпочитают другие развлечения? — Похоже, Джеймс собирался добавить что-то, не предназначенное для женских ушей, но хозяин тира спас Сандру, указав на нее глазами Харперу. Тот резко развернулся, и выражение его лица моментально изменилось — он буквально вспыхнул от удовольствия.

— Здравствуйте, мисс Сеймур, — поклонился он, подходя к Сандре. — Рад вас видеть. Надеюсь, вы меня помните?

— Добрый день, мистер Харпер. Еще бы! — улыбнулась она. — В конце концов, вы и ваши гости — косвенные виновники того, что я все-таки приняла предложение сэра Грэхема. Он очень точно рассчитал, чем меня можно убедить. Ему удалось-таки пустить мне пыль в глаза своими связями!

Джеймс довольно рассмеялся.

— В свою очередь могу сказать: вы произвели столь сильное впечатление на здешнее общество, что я почти возгордился — ведь я был знаком с вами раньше. Хотя, — он посмотрел Сандре прямо в глаза, — я никак не ожидал встретить вас здесь.

— Я тоже не могла предположить, что увижу знаменитого Джеймса Кристиана Харпера в этой дыре.

— Я здесь частый гость, — сказал он, явно польщенный тем, что его назвали знаменитым. — И в Ламбервиле, и у старого Нго. Но я не мог и представить, что такая очаровательная девушка будет проводить время в тире. Вы позволите взглянуть на ваши результаты?

— Конечно, — снова улыбнулась она. — Какая женщина не любит похвастаться?

Нго молча кивнул сидевшему прямо на каменном полу мальчишке, тот мигом вскочил и подал Харперу использованные мишени. Внимательно посмотрев на них, Джеймс покачал головой.

— Теперь меня гораздо меньше удивляет ваше партнерство с сэром Грэхемом. Но согласитесь все же, ваше увлечение стрельбой выглядит несколько необычно.

— Вы забыли, что я американка, мистер Харпер, — Сандра гордо приподняла подбородок. — А значит, наследница традиций Уайэта Эрпа[5], техасских рейнджеров, ковбоев и разбойников с большой дороги.

— Ну не хотите же вы сказать, мисс Сеймур, что любая американская девушка умеет так стрелять? — рассмеялся Харпер, глядя на нее с откровенным интересом. Сандра почувствовала, что он вот-вот заглотит наживку, и замерла, как рыбак, у которого задергался поплавок.

— Позвольте предложить вам пари, — как и предполагалось, произнес Харпер, кивнув в сторону оружия. — Рискнете?

— Почему бы и нет? Но каковы ставки?

— Если выиграю я, то вы позволите мне развлекать вас целый вечер, а все ваши здешние многочисленные поклонники будут, видя это, кусать себе локти, — не задумываясь ответил Джеймс и засмеялся.

— Я согласна, — объявила Сандра. — А если выиграю я?

— Выбирайте все что угодно.

— Ну, я, пожалуй, буду несколько скромнее, — как бы в раздумье произнесла девушка. — Вы отыщете в этой дыре приличный ресторан и угостите меня там обедом.

— Отлично! — обрадовался он. — Тогда пять серий по пять, по общей сумме. Нго будет арбитром. Идет?

Сандра кивнула. К ее удовольствию, в тире появились двое знакомых ей местных бизнесменов, и теперь они внимательно прислушивались к ее разговору с Харпером. Услышав, что пари заключено, они даже не стали доставать свое оружие, решив развлечься необыкновенным зрелищем. Пока Джеймс излагал условия пари старому Нго, мальчишка, обычно прислуживавший стрелкам, теребил его за рукав, что-то требуя на местном наречии.

— Это мой внук, — пояснил Джеймсу хозяин тира. — Когда вырастет, собирается стать букмекером. Он спрашивает, можно ли ему принимать ставки.

— Если мисс Сеймур не против… — Джеймс повернулся к ней.

— Почему бы и нет? — согласилась Сандра. — Я, конечно, поставлю на себя.

Оба бизнесмена и еще один служитель тира выразили горячее желание участвовать.

— А ты на кого поставишь. Нго? — поинтересовался Джеймс.

— На мисс, — коротко объявил тот, к полному удивлению девушки. При этом старый негр выглядел совершенно бесстрастно и ничем объяснять свое решение не стал.

Сандра в последний раз оценила шансы. Если бы ее соперник знал, что она может посчитать его средний результат за любой отрезок времени в течение последних пяти лет, он бы, пожалуй, сейчас так не улыбался… Уровень результатов у них примерно одинаковый. Однако… В последнее время она регулярно тренируется — это во-первых. Она стреляет из привычного разогретого оружия — это во-вторых. Она уже несколько раз стреляла в этом тире, последний раз — вчера. А он давно не был здесь. Это в-третьих. И еще…

Что «еще», она додумать не успела. Джеймс, уже в наушниках, занимал свое место. Последовав его примеру, расслабив руку и встряхнув кистью, чтобы снять напряжение, девушка взяла пистолет.

Отстреляв первую серию, они с волнением ожидали, пока Нго, прильнувший глазом к зрительной трубе, объявит результаты.

— Мистер Харпер — сорок три, мисс Сеймур — сорок семь, — невозмутимо сообщил африканец.

«Понятно, — подумала Сандра. — Он видел мои результаты и не ожидал встретить серьезного противника. Поэтому не особенно старался».

После второй серии разрыв уменьшился: сорок семь очков у Харпера, сорок восемь — у нее. В третьем заходе Харперу удалось отыграть очко, и по его лицу Сандра поняла, что состязание привело его в азарт. После четвертой серии она была впереди на два очка.

«А он молодец! — мысленно похвалила она соперника. — Но ничего, сейчас я ему покажу!»

В пятой, заключительной серии результаты оказались равны: оба — по сорок девять. Вот так, Джеймс Кристиан, вот так.

Проигравший отлично владел собой, улыбался, но все же Сандра заметила, что он раздосадован.

Когда отгремели предназначенные ей аплодисменты, внук хозяина тира с кислой миной раздал выигрыши. Самый крупный, как заметила Сандра, достался Нго. Увидев ее заинтересованный взгляд, старик-африканец улыбнулся, что при его шрамах выглядело жутковато:

— Он мне еще остался должен.

— Нго, открой тайну, — не удержался Джеймс. — Ты на удачу поставил или догадывался?

— Я — старый человек, мистер Харпер, — хозяин тира покачал головой. — Я знал.

Что-то в интонациях африканца удержало Джеймса от дальнейших вопросов. Разведя руками и растерянно улыбаясь, он повернулся к Сандре и объявил:

— Мисс Сеймур, по праву победительницы вы можете потребовать свой приз в любой момент. Я к вашим услугам.

— Спасибо, мистер Харпер. Вы великолепный стрелок и очень сильный соперник, — улыбнулась она. — Я получила немалое удовольствие. А насчет моего приза… Куда вам можно позвонить?

Выждав день, чтобы разжечь в Джеймсе желание увидеть ее, в котором она не сомневалась, и с трудом справившись с собственным нетерпением, Сандра назначила встречу. Синее платье чуть ниже колена с глубоким вырезом на груди и почти полностью обнаженной спиной, пожалуй, было слишком вызывающим для Ламбервиля, но соответствовало тому значению, которое девушка придавала этому обеду.

Когда она вышла из ворот дома, Джеймс, чей белый «БМВ» стоял немного поодаль, быстро направился к ней, не скрывая своей радости. Он поздоровался с Сандрой, как с давней знакомой, и весело сообщил, что приличный ресторан в Ламбервиле единственный — в отеле, но что касается меню, то об этом он позаботился. Несмотря на то, что до отеля можно было дойти пешком минут за семь, они поехали на машине, за рулем которой сидел охранник Джеймса.

Там их ждали. Приготовленные по специальному заказу блюда были традиционно-английскими, но ростбиф выглядел так аппетитно, что девушка мысленно облизнулась — Марта так готовить не умела. Джеймс вел себя, как ребенок, дождавшийся долгожданного праздника, и откровенно сиял.

— Можете себе представить, мисс Сеймур, — весело рассказывал он, — о моем разгроме в тире уже говорит весь Ламбервиль.

— Люди всегда преувеличивают, мистер Харпер, — улыбнулась Сандра. — Вам не хватило всего двух очков до ничьей.

— Но я надеюсь, что вы предоставите мне возможность реванша? — он сделал умоляющее лицо.

— Хорошая мысль, мистер Харпер! — ответила она.

Сандра чувствовала, что ее замысел был верным: контраст откровенного наряда и сдержанного, даже прохладного поведения действовал на Джеймса, вообще неравнодушного к женщинам, одурманивающе. Она подумала, насколько легче вести любовную игру здесь, в жарком климате Африки, где так легко отринуть условности, сковывающие людей в чопорном Лондоне. Кажется, Харпер уже готов был отложить все назначенные дела, но Сандра дала понять, что не может отказаться от своих. Сразу после десерта она поднялась из-за стола.

— Я провожу вас, мисс Сеймур? — Джеймс поднялся вслед за ней, но мягким, однако не терпящим возражений тоном она проговорила:

— Спасибо, мистер Харпер, нет.

— Тогда… — кажется, Джеймс несколько растерялся. — Я езжу в тир почти каждый день, — он так смотрел на нее своими карими глазами, что сердце девушки чуть не дрогнуло. Но она тут же взяла себя в руки.

— Я позвоню вам, мистер Харпер. Как только у меня будет свободное время… Благодарю за отличный обед.

* * *

В течение следующего месяца Сандра дважды в неделю встречалась с Джеймсом в тире, а потом они вместе обедали в отеле. Девушка призналась себе, что ждет этих встреч все с большим нетерпением. Однако внешне ее отношение к Джеймсу выглядело исключительно дружеским. Конечно, он откровенно ухаживал за ней в своей обаятельно-непосредственной манере, но легкий флирт ее не устраивал — она должна была покорить Джеймса полностью, и нельзя было размениваться по мелочам.

В конце апреля Сандра начала беспокоиться. Иногда она долго не могла заснуть, обдумывая варианты своего поведения. Пора было делать следующий шаг.

Случай оказался на ее стороне. На один из уикэндов в загородном доме мэра Ламбервиля был назначен прием по случаю совершеннолетия его младшей дочери. Не избалованное торжествами местное общество тщательно готовилось к этому дню. Конечно, и Джеймс Кристиан Харпер, и Сандра Сеймур получили приглашения.

Праздник начался поздним вечером, когда жара начала понемногу спадать. Сандра надела короткое платье из белого шелка с многочисленными блестками. В качестве бретелей, удерживавших его на плечах, служили тонкие серебряные цепочки. Конечно, в Лондоне она не рискнула бы в таком виде явиться на прием, но здесь это оказалось то, что нужно. Белая ткань подчеркнула ровный загар, приставший к ее телу в результате утренних солнечных ванн, блестки на платье таинственно переливались под светом созвездий, усыпавших бархатно-черное небо Ламбервиля. Ярко очерченные глаза сделали Сандру похожей на дочь какого-нибудь экзотического племени.

Внимание мужчин, едва не сбивавших друг друга с ног, чтобы принести ей бокал ледяного шампанского, кружило голову, но девушка ни на минуту не забывала, зачем она здесь. Ей следовало не вызывать у Джеймса сильную ревность, а лишь слегка его поддразнивать.

После торжественного ужина гости стали расходиться из-за стола. Сандра вышла на широкий балкон и, опираясь руками о перила, с наслаждением вдохнула ночной воздух. Ночь благоухала. Звездная тишина казалась затаившимся живым существом, и девушка пыталась разгадать его тайну…

— Мисс Сеймур! — прозвучало за ее спиной, и Сандра обернулась, бесстрашно перегибаясь назад через перила и улыбаясь Джеймсу Харперу, с бокалом вина остановившемуся в двух шагах от нее. — Наконец-то я смог застать вас одну, — проговорил он. — Признаюсь, это было не просто. Еще немного, и мне пришлось бы вызвать Тома Уайтинга на дуэль!

— В вас живет дух рыцарства, мистер Харпер? — тряхнув волосами, осведомилась девушка.

— Рядом с вами даже самый чопорный англичанин почувствует себя рыцарем, — отозвался Джеймс.

— Значит, вы предлагаете мне представить себя прекрасной дамой? — улыбнулась Сандра. — Но в таком случае вам нужно написать мое имя на щите и сочинять мадригалы. Насколько я знаю, именно этим ограничивался круг обязанностей рыцаря по отношению к прекрасной даме.

Джеймс смущенно улыбнулся.

— Вообще-то, рыцарям не позавидуешь. Мне, например, хотелось бы большего…

— Чего же?! — Девушка сделала страшные глаза.

— Ну например, проводить вас домой. Может быть, в качестве исключения сегодня вы мне это позволите? А я буду надеяться, что по дороге нам попадется лев-людоед, и я смогу защитить вас с оружием в руках!

— Вы напугали меня своим львом, — сказала Сандра, и голос ее как бы невзначай дрогнул. — Что ж, придется доверить вам мою жизнь… и честь!

Не дождавшись танцев, они уехали. По дороге Джеймс не давал Сандре скучать, описывая примерно такое же мероприятие, состоявшееся два года назад, когда в совершеннолетие вступала старшая дочь мэра. Для того, чтобы Харпер-младший смог присутствовать на празднике, папаша даже отложил его тогда на неделю.

— Представьте, высший свет Ламбервиля до того перепился, что женщины прямо в платьях с визгом полезли в бассейн! — хохоча, рассказывал Джеймс. — Так что мы с вами вовремя уехали.

Когда «БМВ» уже петлял по узким, плохо освещенным улицам города, он попросил:

— Вы не возражаете, если прежде чем отвезти вас домой, мы заедем в отель? Я вынужден отменить завтра одну встречу и хочу оставить записку у портье. Это не займет много времени.

— У меня есть другое предложение, — задумчиво отозвалась Сандра. — Давайте оставим машину и немного пройдемся пешком. До моего дома отсюда недалеко… А лев, наверное, нам уже не попадется.

Она с удовольствием наблюдала ладную фигуру Джеймса, когда быстрым шагом он поднимался по ступеням отеля, и улыбалась своим мыслям. Через минуту он сбежал обратно и протянул ей руку, помогая выйти из машины. Не спеша они направились к коттеджу Сандры, обсуждая детали покинутого ими праздника.

— Вам понравился квартет, гордость Ламбервиля? — спросил Джеймс.

— Не очень, — призналась девушка. — Но мне вообще нелегко угодить.

— Это я уже заметил, — кивнул он. — Знаете, что я сейчас вспомнил, глядя на вас? Когда я был еще мальчишкой, но уже достаточно самостоятельным, чтобы гулять в одиночку, то часто проводил время в старом парке, окружавшем наш дом под Лондоном. Там, среди кустов, названия которых я до сих пор не знаю, стояла каменная статуя девушки. Она очень нравилась мне, ее лицо было необыкновенно выразительным… А ее взгляд — он очень похож на тот, который часто бывает у вас. Это трудно описать. Девушка как будто хотела обрадоваться, но что-то ей мешало.

Сандра помнила и парк, и каменную девушку, о которой он говорил. Ей очень нравился видеоролик, где Джеймс Харпер восьми лет от роду, в ярко-оранжевой куртке и черной бейсболке разыскивал среди кустов заброшенный в них мяч, а потом, прижав его к груди, долго и внимательно смотрел на каменную девушку с желтым осенним листом, приставшим к обнаженному плечу.

— Тогда мне ужасно хотелось сделать так, чтобы ничто не мешало этой девушке радоваться, — продолжал он. — А теперь я испытываю те же чувства к вам, но, похоже, так же беспомощен.

— Но я же не каменная, — Сандра лукаво посмотрела на него.

— С вами еще сложнее, — сказал он, останавливаясь и глядя ей в глаза. — Бизнес-леди не следует обладать такой внешностью — это сбивает с толку и партнеров, и конкурентов, и… просто мужчин. Вы кажетесь совершенно неприступной крепостью. По крайней мере, так считает весь Ламбервиль, и разве это не так в действительности?

— Ну, кто же знает это про себя заранее? — улыбаясь, она посмотрела на него снизу вверх. — Мне кажется, любой ответ усложнит наши отношения, которые сейчас доставляют мне столько удовольствия, Джеймс.

Благодарный за то, что она назвала его по имени, он осторожно взял ее руку и поднес к губам. Девушка не сразу отняла ее.

— Знаете, почему я так дорожу нашей дружбой? — серьезно сказала она. — В вашем обществе я могу быть почти самой собой. Мне кажется, что вы готовы простить мои мелкие странности.

— Но почему «почти собой»?

— Потому что в вашем обществе любая женщина будет стараться произвести на вас впечатление. И я — не исключение. Вообще-то, мужчинам опасно говорить такие вещи, но вам, я думаю, можно.

— В вашем обществе, Сандра, я все время чувствую себя опоздавшим на поезд. Инициатива всегда у вас.

— Вам это неприятно? — спросила она.

— Мне это непривычно, — ответил он.

Они пошли дальше, и она чуть сильнее, чем прежде, опиралась на его руку. Редкие фонари выхватывали из темноты белые стены низких домов и рыжеватую растительность, выбивавшуюся из щелей в асфальте. Вдруг впереди через дорогу прошмыгнула кошачья тень. Джеймс и Сандра одновременно вздрогнули, и мужчина почувствовал, как пальцы девушки сжали его локоть.

— Ну, вот и обещанный лев! — через мгновение рассмеялась она. — Не пугайтесь, Джеймс, я разглядела, она была белая. А я и не знала, что вы верите в приметы.

— С тех пор как я встретил вас, я уже не знаю, чему верить, — вздохнул он.

Они подошли к воротам коттеджа, и Джеймс нерешительно взглянул на девушку.

— Спокойной ночи, — тихо сказала она.

— Подождите, Сандра! — взмолился он. — Я не хочу, чтобы этот вечер закончился так внезапно! У меня в жизни было мало таких чудесных вечеров.

— В это трудно поверить, — чуть иронически улыбнулась девушка.

— Я понимаю, что вы имеете в виду. Наверное, я кажусь вам легкомысленным, избалованным, нетерпеливым жестом Харпер отбросил назад волосы. — Но ваше общество мне очень дорого. Позвольте мне… Только не поймите меня неправильно! Позвольте мне пригласить вас к себе. Так хочется еще поговорить, но не на улице же. Вы видите, что моя выдержка безукоризненна. Я обещаю быть таким и впредь и доставить вас домой, как только вы того пожелаете, — шутливо-умоляюще он коснулся рукой ее обнаженного локтя.

Это легкое прикосновение подействовало на нее, как удар тока — и даже не потому, что Харпер нравился ей, а ситуация была романтичной. Сандра вдруг остро ощутила реальность происходящего. Ведь рядом с ней шел Джеймс Кристиан Харпер — тот самый человек, чье изображение она до рези в усталых глазах изучала в просмотровом зале, чьи жесты, манеры, привычки и склонности она могла бы описывать часами! И в ту секунду, когда сухие горячие пальцы Джеймса притронулись к ее локтю, вдоль и поперек изученный объект ее работы и реальный, живой, с трудом сдерживающий волнение мужчина слились, наконец, воедино.

Пронзительное ощущение счастья на миг овладело ею. Ей нравился Харпер, и нравилась собственная власть над ним — ибо всякий мужчина, желающий женщину, неизменно попадает под ее власть. Ее очаровывала перспектива стать его женой, разделить с ним его волшебную жизнь, к которой она уже успела прикоснуться… Но чтобы это сбылось в будущем, сейчас ей надо было взять себя в руки.

Сандра остановилась у ворот, зная, что привратные фонари освещают ее лицо самым выгодным образом, и голосом, полным сдерживаемого волнения, проговорила:

— Джеймс, позвольте мне ответить честно. Вы необыкновенно привлекательны для меня как мужчина. Ваше предложение вовсе не обижает меня, напротив, оно мне льстит. Ведь я женщина, а женщину трудно оскорбить желанием. Но… Я не пойду. Поймите, Джеймс, вы слишком хороши для меня — слишком умны, слишком красивы, слишком богаты. У наших отношений нет будущего. Быть очередной строчкой в списке ваших побед? Меня это не смутило бы, будь вы хоть чуточку хуже. Но теперь я боюсь. Боюсь своих чувств, боюсь разочарования, — она передернула плечами, словно ей внезапно стало холодно, и Джеймс неосознанно сделал движение, чтобы обнять ее, но не посмел. Она продолжала, глядя ему в глаза: — Я могу, но не хочу любить вас. Пока мы оба здесь, в этой глуши, где у вас не так много собеседников и… подруг, я буду ждать наших встреч с радостью. Но взамен я не дам вам ничего. Простите, Джеймс.

Его глаза сверкали от волнения и восторга, который вызывала в нем стоявшая перед ним женщина, и в этот момент он был необыкновенно хорош собой. И тогда Сандра приблизилась к нему вплотную, сначала коснувшись его коленями, а потом грудью, и жадно коснулась полураскрытыми губами его горячего рта. Но, не позволив мужчине обнять себя, она отстранилась и, не попрощавшись и не обернувшись, пошла к воротам коттеджа.

Войдя в дом, Сандра победно улыбнулась своему отражению в зеркале и бросилась к телефону. Ей ответил Милош, вместо приветствия объявивший:

— На линии чисто.

— Я только что рассталась с Джеймсом у своих ворот, — с трудом скрывая торжество, сказала девушка. — Он, скорее всего, пошел за машиной, которая стоит перед отелем. Я хочу с точностью до минуты знать, как он проведет остаток сегодняшней ночи.

Она легла в постель, но не могла уснуть и поднялась снова. Подойдя к комоду черного дерева, она выдвинула один из многочисленных ящичков и из-под папок с бумагами вынула старательно спрятанную пачку рижских сигарет — единственное, что осталось от той жизни. Даже плюшевый тигр, купленный Урмасом и подаренный ей, был оставлен в Лондоне. А об этой пачке, в которой оставалось еще пять сигарет, не знал даже Урмас.

Сандра вышла на террасу и села в плетеное кресло, рассматривая красный светлячок зажженной сигареты. Урмас!.. Она почти достигла того, чего он хотел. Джеймс Кристиан Харпер влюблен в нее и, если она останется для него недоступной, увидит только один путь добиться ее — сделает предложение. И она станет его женой. Мужчина, предначертанный ей в мужья, прекрасен. Но… Мысль об Урмасе мешала чувствовать себя счастливой. В Африке они ни разу не были близки. Как легко он отказался от нее! Неужели их отношения были для него только частью общего плана, не больше? Она чувствовала, что не может смириться с этим.

Два мужских образа терзали ее сознание. Да, Джеймс Кристиан Харпер прекрасен, и ее жизнь с ним несомненно будет прекрасна. Но все же она не могла не признаться себе, что другой мужчина притягивает ее сильнее… Ночная прогулка с Джеймсом разбередила девушку, и теперь ей мучительно хотелось видеть Урмаса, слышать его голос, лежать в его объятиях… Что же ей делать? Отказаться от намеченного плана, отказаться от Джеймса? Но сможет ли Урмас понять ее, если она сама не в силах разобраться в собственных чувствах?

Потушив недокуренную сигарету, Сандра отправилась бороться с бессонницей.

Глава 19. ПОДГОТОВКА НОВОГО УДАРА

Марта подавала завтрак, когда зазвонил телефон. Сандра взяла трубку.

— Сначала он пошел в бар в отеле, — деловитым тоном сообщила Расти. — Один. Заказал двойной виски без содовой. Остальная информация у Милоша. Сейчас он вернется и перезвонит тебе.

— Спасибо, Расти, но перезванивать не надо. Я сама приеду к вам.

— Поняла, — сказала девчонка и отключилась.

* * *

Приехав в усадьбу ван Хорна, Сандра поразилась ее безлюдности. Казалось, здесь не было никого, кроме Милоша, встретившего ее у ворот. Еще издали вид югослава показался девушке каким-то странным, а когда он помогал ей выйти из машины, она увидела, что его лицо опухло от многочисленных укусов каких-то насекомых. Заметив ее сочувственный взгляд, Милош только вздохнул.

— Здешние ребята совершенно распустились от безделья, — сказал он, идя с ней к дому. — Из-за них вчера мы чуть не провалили операцию. К счастью, на этот раз обошлось, но я решил за них взяться. Сейчас Расти с ними занимается, а тому типу, который забыл взять репеллент[6], она всю физиономию расквасила.

Рассказ Милоша отрезвил Сандру. Если бы не эти люди со своими методами, подумала она, вряд ли бы она провела вчерашний вечер с Джеймсом. Эта мысль была ужасно неприятной, и девушку передернуло.

— Работать пришлось издалека, — не замечая ее состояния, продолжал югослав, — направленными микрофонами, причем основной сразу отказал, и я пока не нашел, в чем дело. Кроме того, производилась фотосъемка — видео у нас только дневное. Фонограммы еще не готовы, они такого качества, что на здешнем оборудовании их не обработать. Я вызвал Грумана, он приедет не позднее завтрашнего вечера и привезет все, что нужно. А фотографии готовы, правда, я боюсь их тебе показывать.

— Тогда сначала расскажи, — сказала Сандра, устраиваясь в кресле и принимая из рук Милоша стакан апельсинового сока.

— До двух двадцати он сидел в баре, — начал Милош, поглядывая в какие-то записи. — Ни с кем не разговаривал, пил виски. Потом подозвал бармена, поговорил с ним. Разговор записать не удалось, хотя говорили они долго, восемь минут. Дал деньги, две банкноты. Бармен куда-то звонил, долго. В три ноль две подъехал джип, привез девицу.

— Что за девица?

— Девушка по вызову, белая, не из дешевых. Работает крайне редко и обычно в казино, девятнадцать лет, зовут…

— Достаточно, — прервала Сандра. — На снимках она есть?

— Еще как! — Милош присвистнул. — В три восемнадцать сели в машину, охранник за руль. В коттедже Харпера были в три двадцать пять. Рассказывать дальше?

— Давай свои фотографии.

Со вздохом Милош извлек из желтого конверта толстую пачку цветных фотоснимков и пододвинул девушке.

— Мне выйти? — спросил он.

— Зачем это? — Сандра ухмыльнулась. — Нет уж, сиди. Вдруг у меня вопросы возникнут…

Большую часть этих фотографий, пожалуй, приняли бы даже не в каждый журнал для мужчин. Бегло просмотрев все, Сандра ощутила, что краснеет. Потом она выбрала три фотографии и разложила перед собой, отодвинув остальные, которые Милош поспешно убрал обратно в конверт.

На первой красивая, совершенно обнаженная девушка с роскошными, спадающими до талии волосами замерла в рабски покорной позе перед полностью одетым, развалившимся в кресле Джеймсом. На второй она, очевидно, по требованию клиента, ласкала себя сама. Последний снимок изображал окончание сцены, причем были хорошо видны лица и коленопреклоненной девушки и стоявшего за ней мужчины. Сандра заметила, что Джеймс так и не разделся.

— Прекрасно, — прокомментировала она увиденное. — Что было потом?

— В четыре сорок одну он расплатился…

— Я уверена, — перебила Сандра, — что он заплатил больше, чем она просила.

— Да, — Милош посмотрел на нее удивленно.

— Продолжай, пожалуйста.

— Расплатившись, он тут же ее выставил, одевалась она уже на улице. До четырех пятидесяти сидел в кресле. Потом принес бутылку виски и к пяти двенадцати выпил почти всю. В пять восемнадцать выключил свет и уснул на диване, не раздеваясь. После этого я уехал, но ребят оставил. Согласно их докладу, он проснулся…

— Спасибо, дальше мне не интересно, — сказала Сандра. — Все отлично.

— Что именно «отлично»? — поинтересовался югослав.

— Я раздразнила его вчера и бросила, — призналась она. — Я бы очень расстроилась, если бы он провел эту ночь с порядочной женщиной. Или в одиночестве. А так — все действительно в порядке.

Лицо Милоша выразило недоумение.

Он мужчина, Милош, — Сандра улыбнулась. — Мужчина, привыкший получать то, что ему хочется, и не привыкший к отказам. То, что он не сразу позвал девицу, а так долго боролся с собой, говорит о серьезности его чувства ко мне. То, что все-таки не выдержал — о том, что он очень хотел меня. Ну, а главное, это то, что он потребовал вполне определенную девицу, и знаешь, почему? Присмотрись к ней получше. Я сразу увидела, что она чем-то похожа на меня — разве нет? Посмотри на ее глаза и брови. Кроме того, она такого же роста, как я, и фигурой похожа.

В мимике югослава, разглядывавшего изображения девушки на снимках, сначала отразилось сомнение, но уже через минуту он кивнул.

— Да, ты права.

— И посмотри, как все это между ними происходило… Я уязвила его самолюбие, захватила инициативу и лишила его уверенности в успехе. И он испытал потребность самоутвердиться, унижая эту девицу. А ведь унижать партнершу — не его стиль, это совершенно не соответствует его сексуальным стереотипам. Наконец, то, что он выставил ее за дверь сразу же, да еще и напился — а ведь он нечасто это делает! — признак того, что он почувствовал себя как бы оскверненным, ему было стыдно.

Милош долго молчал, и Сандра чувствовала, что он о чем-то напряженно думает. Когда он, наконец, поднял голову, в его глазах она увидела странное выражение. Пожалуй, это было сочувствие…

— Я думаю, Сандра, — нерешительно проговорил он, — что ты стала теперь такой же, как все мы. И я не знаю, хорошо ли это.

— Что ты имеешь в виду?

— Мне сложно объяснить… Да ты сама все понимаешь.

— Ну и что? — с вызовом спросила она. — Теперь тебя начала мучить совесть?

Он не ответил. Сандра помолчала немного, а потом коротко попрощалась и отправилась к своему «лендроверу». Она рванула с места так быстро, что Милош только покачал головой вслед взревевшей машине.

Через некоторое время Сандра, бросив «лендровер» на попечение подбежавшего Курта, шла к своему коттеджу. Прищурив глаза от яркого солнца, она заметила, что на террасе ей навстречу поднимается какой-то человек в шортах и рубашке с коротким рукавами. Девушка даже не сразу поняла, что это Шольц…

Они лежали в постели, и Сандра с наслаждением впитывала усталую нежность его прикосновений…

На террасе между ними не было сказано ни слова. Урмас, не двигаясь, ждал ее приближения, и, наконец узнав его, девушка бросилась к нему и крепко обхватила руками его сильную шею. Потом, под гудение включенного на полную мощь кондиционера, они долго и жадно любили друг друга. Радостно узнавая каждую ласку, Сандра принимала Урмаса всем своим истосковавшимся телом, и ей казалось, что, припадая к ней, он освобождается от всех опасностей и тревог и становится прежним.

Через час они вместе приняли душ и, запасшись соком для нее и сигаретами для него, вернулись в постель.

— Ну, рассказывай, — попросил он.

Она сухо перечислила события последнего месяца, умолчав о собственных переживаниях.

— Что ж, — задумчиво произнес Шольц, когда она закончила, — насколько я понимаю, ты близка к достижению цели. Предложение руки и сердца не за горами, и ты сама можешь определить момент, когда это произойдет. Да?

— Мне кажется, что да.

— И тебе приятно предвкушать этот момент, ощущая себя владычицей судьбы самого Джеймса Кристиана Харпера? — Урмас приподнялся на локте и, прищурившись, посмотрел на девушку.

— Да, — смутившись, призналась она. — Но разве это не то, к чему мы все стремились и для чего работали?

— Ты, конечно же, права, — улыбнулся он.

— Так в чем же тогда дело? — волнуясь, спросила Сандра. — Почему ты смотришь на меня так? Может быть, ты ревнуешь меня к Харперу?

— Нет, — тихо произнес он. — У меня нет такого права.

— Но разве то, что мы сейчас лежим здесь вместе, не дает тебе этого права?

— Нет, конечно же, нет, — оставив сигарету в пепельнице, он наклонился и коснулся губами ключицы девушки.

Сандра почувствовала, как желание вновь просыпается в ней, и потянулась губами к его груди, но он ласково отстранил ее. Задетая его холодностью, она вновь перевела разговор на Джеймса.

— Ты сказал, что мне нравится ощущать себя владычицей судьбы Харпера. Но в этом положении… владычицы я вижу некоторые проблемы.

— Я слушаю тебя, — серьезно сказал Шольц.

— Джеймс — из тех мужчин, которые способны смотреть на женщину либо как на нечто высшее, либо как на нечто низшее, но никогда — как на человека, равного себе. Сейчас он хочет меня, я думаю, он в меня влюблен. Пока я недоступна, я для него существо высшее. Но так не будет продолжаться вечно. Его отношение ко мне может со временем измениться. И что тогда?

— И что тогда? — повторил ее вопрос Урмас.

— Видишь ли, чтобы избежать этого изменения, я должна дать ему понять, что я не только как женщина стою многого. Я должна сыграть с ним на его поле. Я имею в виду бизнес. И если не побить его в этой игре, то хотя бы быть с ним на равных. И тогда он будет воспринимать меня по-другому. Сейчас я абсолютно уверена: он считает, что в бизнесе я понимаю мало.

— И что ты предлагаешь? — Шольц смотрел на нее как-то совершенно по-новому заинтересованно. — Джеймс — зрелый мужчина, его отношение к жизни изменить нелегко…

— Но я чувствую, что у меня есть такая возможность! — горячо воскликнула Сандра и опять встретилась со странным незнакомым взглядом. — Я думаю, это должно произойти так: я помогу ему красиво решить какую-нибудь проблему, с которой он сам не может справиться.

— А ты не боишься, — спросил Урмас, — что это станет слишком болезненным ударом по его самолюбию?

— Нет, — сказала она. — Джеймс — сильный человек, и он все воспримет правильно.

— А если ты ошибаешься?

— Я не ошибаюсь… — она на минуту задумалась. — По крайней мере, мне так кажется.

Урмас некоторое время молча курил, глядя в потолок, а потом произнес:

— Ты в курсе его дел. Какую из его проблем мы можем попробовать решить?

— Я уже думала над этим, но все не так просто, — призналась она.

— Что ж, — вздохнул Шольц. — Давай думать вместе. Начнем с главного: чего ради, по-твоему, он так часто приезжает в Ламбервиль?

— Из-за своих алмазных шахт, — ответила Сандра.

— Да, но если посмотреть внимательней, то он приезжает сюда потому, что все его местные управляющие, сколько он их ни менял, не способны справиться с одной-единственной проблемой.

— Какой же? — девушка прищурилась почти так же, как это обычно делал сам Урмас.

— Проблема стара как мир: продажность местных властей при их постоянно возрастающих аппетитах. Здешние власти меняются достаточно часто — это следствие борьбы местных кланов, и как только кресло занимает новый человек, он придерживает очередной транспорт с алмазами здешней шахты в надежде получить выгоду для себя. А дальше начинается обычная бюрократическая волокита, причем на каждой инстанции. Насколько мне известно, Харпер и его аналитики долго бились над этим, сменили несколько управляющих, но ни один из них не сумел приобрести здесь достаточного веса и связей, чтобы справиться с решением этой проблемы самостоятельно. А каждая задержка транспорта — это срыв графика поставок, огромные убытки. Поэтому приезжает Харпер и занимается этим сам — с помощью своих мощных связей и, конечно, денег. В корпорации это воспринимают как неизбежное зло, — Урмас потянулся за очередной сигаретой.

— А как бы решал эту проблему Теренс Харпер? Или нет, как бы ее решал ты?

— Теренс бы устроил в стране переворот и установил бы тот режим, который ему нужен, — невесело рассмеялся Шольц. — Я бы, пожалуй, поступил точно так же. Это решение хотя и дорогое, но радикальное. Есть и другие, попроще. Можно перебрасывать алмазы контрабандой в соседнюю страну и вывозить их уже оттуда. Но Джеймсу такое, конечно, и в голову не придет — он все-таки очень консервативен.

— А что, если попробовать предложить ему это решение? — спросила Сандра.

— Я думаю, он его не воспримет, — Урмас покачал головой. — Это совершенно не его стиль.

Тем лучше! — воскликнула девушка. — Он же знает, что я американка и мыслю иначе, чем он. Я предложу ему детально проработанное решение, а дальше посмотрим… В конце концов, мы ничего не теряем.

Ты права, — согласился Шольц и сел на постели. — Пора начинать работать.

— Но не сию же минуту! — возмутилась Сандра, прижимаясь грудью к его моментально напрягшейся спине. — Тебя не было так долго…

Почти сутки прошли в напряженных консультациях; к ним были привлечены все, включая Клааса ван Хорна и некоторых его людей. Шольц нервничал — ему снова нужно было куда-то уезжать. Сандре пришлось пропустить тренировку в тире и традиционный обед с Джеймсом. Девушка не ожидала от себя, что так из-за этого расстроится. Шольц внимательно смотрел на нее, но ничего по этому поводу не говорил, и Сандра решила, что сейчас не время копаться в себе. А Харперу, после того что произошло между ними в последнюю встречу, полезно побыть некоторое время в неизвестности относительно ее намерений. Она даже не стала ему звонить.

Сидеть за компьютером и бумагами в сильную жару было тяжело, но Шольц не давал никому ни минуты отдыха. Милош и Сандра привычно подчинялись ему, но Расти, измотанная и злющая, казалось, постоянно готова была взорваться настоящей истерикой. Тем не менее, к отъезду Шольца идея с контрабандой алмазов обросла плотью.

Сандра позвонила Харперу и предложила встретиться. Он отвечал дрогнувшим от радости голосом:

— Я уже и не надеялся увидеть вас! Я ждал в тире и даже звонил вам, разузнав ваш номер телефона. Но ваши люди сказали, что вы работаете чуть ли не сутками напролет.

— У меня действительно были дела, Джеймс, тепло ответила она. — Вы сами бизнесмен и не должны на меня сердиться. Но завтра я свободна и хотела бы отдохнуть. Может быть, вы предложите что-то интересное?

— Разумеется! — не задумываясь, воскликнул он. — Вы еще не видели водопады? Километрах в пятидесяти от Ламбервиля есть очень красивые места, я уже давно мечтаю показать их вам. Сейчас уже не так жарко. Мы могли бы поехать туда на целый день и устроить пикник.

— Я согласна, — сказала она.

— Тогда завтра в семь я за вами заеду?

— Отлично! — весело сказала девушка.

Шольц стоял рядом и с невозмутимым лицом слушал разговор. Когда она положила трубку, он сказал.

— Завтра у вас будет целый день — возможно, все решится.

— Что ты имеешь в виду?

— Он попросит тебя стать его женой, и ты скажешь «да».

— А ты, как будто, и не рад этому? — насмешливо спросила она.

— Наоборот, — серьезно ответил он. — У меня появились другие дела, и я хочу как можно скорее закончить эту работу.

— Послушай! — не выдержав, воскликнула девушка. — Ты совершенно невозможный человек! Разве ты не понимаешь, как мне тяжело? Зачем ты еще и дразнишь меня? Ведь ты знаешь, не можешь не знать, что я люблю тебя! — После того, как эти слова помимо воли вырвались у нее, Шольц опустил глаза. — Все это время я молчала о своих чувствах и позволяла лепить из себя другого человека, — продолжала она. — Но когда ты, ложась со мной в постель, говорил, что это всего лишь урок, мне хотелось кричать от боли! И меня спасало только то, что я думала: я делаю это не только для себя, но и для тебя…

Быстро взглянув на девушку, Шольц сделал шаг, крепко взял ее за руку и почти насильно усадил в кресло. Тяжело дыша, она послушно замолчала. Признавшись Урмасу в своих чувствах, она решила, что эти сказанные в отчаянии слова расставили все на свои места. Она была уверена, что сказала правду.

Урмас вдруг улыбнулся.

— Ты успокоилась? Прости меня, детка, — голос его звучал ласково и вкрадчиво, но Сандра уловила в нем легкую горечь иронии… Над кем он иронизировал: над ней? над самим собой? — Ты была откровенна и теперь, наверное, ждешь того же от меня… Я еще в Риге понял и потом много раз убеждался в том, что ты хорошая, добрая девушка, которая, извини за банальность, может сделать счастливым любого мужчину. И теперь мне жаль отдавать тебя Джеймсу Харперу, ведь в какой-то степени ты мое создание…

— И это все? — хрипло спросила Сандра.

Он не отвечал. И тогда она вскочила с кресла и бросилась прочь из комнаты.

Глава 20. ПОЕЗДКА НА ВОДОПАДЫ

На следующее утро «БМВ» Джеймса Харпера въехал во двор ее коттеджа. Сандра, уже одетая в свободные льняные брюки и тонкую батистовую рубашку с закатанными рукавами, пила на террасе кофе. Джеймс, в костюме «сафари», извинился, что приехал немного раньше условленного времени.

— Но мне так хотелось поскорее увидеть вас! — сказал он в свое оправдание.

— Вам не кажется, что вы слишком много извиняетесь? — укоризненно покачала головой Сандра. — Садитесь лучше за стол. Не хотите ли кофе? Или соку?

Пышнотелая Марта принесла поднос и, бросая на Джеймса влажные взгляды, так наклонилась над столом, что ее большие черные груди чуть не вывалились из-за выреза светлого платья. Поймав возмущенный взгляд хозяйки, негритянка сделала невинные глаза и удалилась, соблазнительно покачивая бедрами.

Пока Джеймс пил кофе, Сандра поднялась наверх. Повязав голову золотистым шелковым платком и надев солнцезащитные очки, девушка завершила наряд.

Восхищенный взгляд Харпера подтвердил, что она старалась не зря. Взяв уже собранную сумку Сандры, Джеймс хотел отнести ее к себе в машину, но девушка остановила его:

— Мне кажется, мой «лендровер» лучше подходит для здешних дорог.

Харпер пожал плечами, но возражать не стал и послушно перегрузил вещи в багажник ее машины. Сандра села за руль. Снова пожав плечами, Джеймс устроился на пассажирском сидении.

— Есть ли ситуации, с которыми вы не справляетесь сами, Сандра? — спросил он, одобрительно следя за тем, как, выехав на окраину Ламбервиля, она умело маневрирует среди рытвин и вздыбившейся земли — пересохших за лето последствий весенних ливней.

— Честно говоря, их немного, — задорно сказала девушка.

— Если вы так же умело управляете своим бизнесом, как автомобилем, я не хотел бы оказаться в числе ваших врагов.

— А зачем вам быть моим врагом? — спросила она. — Будьте лучше другом, — и многозначительно улыбнулась.

— Это большая честь для меня, — серьезно произнес Джеймс.

Они миновали участок саванны, единственными живыми обитателями которого были маленькие птички с серым оперением и противными скрежещущими голосами; затем дорога начала петлять, поднимаясь в гору. Подъем был некрутым и время от времени перемежался голыми плато. Сначала Сандра интересовалась видами, открывавшимися за каждым поворотом дороги, но постепенно они стали утомлять глаза: тут и там выступали обломки красной глинистой породы, образующие поистине марсианский пейзаж, а над головой ярко синело африканское небо. В машине, несмотря на работающий кондиционер, стало жарко, и девушка почувствовала, что ее неудержимо клонит в сон. Уступив настойчивым уговорам спутника, она остановила «лендровер», и Джеймс устроился за рулем.

— Пересаживайтесь назад, Сандра, — предложил он. — Ехать еще часа полтора, так что можете поспать.

Забравшись с ногами на заднее сиденье, она стала прокручивать в памяти вчерашний разговор с Шольцем, но потом действительно задремала, и проснулась лишь оттого, что дверца машины хлопнула.

Закинув руки за голову, Джеймс стоял на краю гладкой каменной плиты. Жаркий ветер теребил его рубашку, на которой от соприкосновения со спинкой сиденья выступили пятна пота. Поправив сбившийся платок, Сандра вышла из «лендровера». Ветер здесь, наверху, был непривычно сильным, и девушке показалось, что сейчас ее сдует вниз, — пошатнувшись, она схватилась за плечо мужчины. Тот придержал ее за талию и краем глаза взглянул на ее реакцию, но ничего не понял — лицо Сандры наполовину закрывали темные очки.

Далеко внизу горная река обрывалась сверкающим белоснежным потоком. Яркие алмазные брызги отражали и небо, и солнечный свет. Посреди жары и неподвижности красных скал от водопада веяло свежей и радостной силой.

— Вам нравится?

— Да! Это великолепно!

— А теперь посмотрите туда!

Проследив взглядом за его рукой, Сандра увидела по другую сторону плато еще один водопад — он находился дальше от них, но казался еще мощнее.

— Туда можно пройти? — спросила девушка.

Джеймс кивнул, крепко взял ее за руку, и по едва заметной тропинке они стали спускаться с каменной плиты. Спуски чередовались с подъемами, и тогда из-под ног у них опасно осыпались камни, но Джеймс двигался так уверенно, будто бы родился и вырос в этих диких краях, а не в фешенебельном лондонском доме.

Наконец, они достигли края расселины, через которую с грохотом низвергался второй водопад. Вид был действительно потрясающий, и Джеймс демонстрировал его девушке с такой гордостью, как будто сам здесь так все устроил. Сверкая на солнце, вода падала в озеро, вокруг которого росла ярко-зеленая трава, неизвестно как уцепившаяся за камень. Трава цвела нежными голубоватыми цветами, а из озера в разные стороны разбегалось множество ручейков, и каждый из них, сбегая вниз по горе, образовывал свой собственный водопадик.

— Если хотите, мы туда спустимся! — крикнул Джеймс.

Сандра огляделась, не представляя, где здесь можно спускаться, и увидела на почти отвесной скале глубокие уступы, образующие лестницу — явно искусственного происхождения. Джеймс начал спускаться первым, внимательно следя за девушкой и то и дело поправляя ее ногу, ненадежно вставшую на очередную ступеньку.

А когда спуск остался позади, Сандра подбежала к берегу озера и, не стесняясь своего спутника, прижалась лицом к влажным от водяной пыли прохладным цветам.

— Здесь можно купаться! — закричал Харпер, подходя к ней.

Не раздумывая, она быстро сбросила одежду и, оставшись в черном бикини, прыгнула в озеро. Нырнув, она не смогла достать дна, а когда снова поднялась на поверхность, то увидела, как Джеймс, уже успевший раздеться, осторожно входит в воду. Подплыв поближе, она со смехом ударила по воде — от неожиданности он поскользнулся на камне и с громким плеском рухнул в озеро.

Потом они, словно дети, резвились в хрустально-чистой воде: плавали наперегонки, ныряли, и над озером разносился смех, не заглушаемый даже шумом водопада. Находясь в обществе Джеймса, Сандра впервые забыла о своей роли и чувствовала себя по-настоящему счастливой.

На жарком солнце бикини девушки, казалось, высохло раньше, чем она выбралась на берег. Одевшись, они тем же путем отправились назад, и первой поднималась Сандра, а Джеймс подстраховывал ее снизу. Потом они долго шли по знакомой уже горной тропинке, и с каждым ее поворотом шум водопада, удаляясь, становился все глуше. Наконец, они выбрались на плато, на краю которого стоял «лендровер». Отдышавшись, Харпер начал деловито готовиться к пикнику. Он достал из багажника тент, складной столик, два кресла, жаровню для барбекю и угли в пакете. Несмотря на сильный ветер, ему удалось быстро развести огонь. Большие куски мяса выглядели необыкновенно аппетитно и пахли незнакомыми Сандре приправами.

Расчесав волосы, она снова завязала косынку и, сев в кресло под уже установленным тентом, молча наблюдала за хлопотами Джеймса. Она видела, что он счастлив — это чувствовалось в каждом его взгляде, каждом движении. А ее счастливые минуты закончились там, внизу, когда они беспечно плескались в озере…

Разложив дивно пахнувшее мясо по тарелкам, Джеймс предложил приступить к трапезе.

— Возьмете меня поваром? — пошутил он, когда Сандра искрение похвалила еду.

— Боюсь, что ваши другие дела оставят для этого так мало времени, что мне придется ходить голодной, — в тон ему ответила девушка.

— О, тут вы ошибаетесь! — засмеялся он. — Мои дела в Ламбервиле почти закончены. Правда, я не слишком удивлюсь, если, вернувшись в Лондон, снова получу известие о необходимости моего присутствия здесь.

— Вы недовольны своим здешним бизнесом? — спросила Сандра, почувствовав, что безо всяких усилий с ее стороны разговор входит в нужное русло.

— Я не хотел бы утомлять вас деловыми разговорами, — мягко проговорил Джеймс.

— Но я тоже веду здесь бизнес, — сказала девушка, и в ее голосе прозвучала легкая обида. — Я не претендую на знание ваших коммерческих тайн, Джеймс, но надеюсь услышать в ваших словах что-нибудь полезное для Себя.

— Тогда не обижайтесь, если я заставлю вас скучать! — потребовал он. — У здешнего бизнеса действительно есть своя специфика. Как только до власти дорывается новая персона, она в первую очередь вспоминает про собственный карман. Увы, здесь так принято, и с этим ничего невозможно поделать. Рано или поздно с этим придется столкнуться и вам, если уже не пришлось… — Он внимательно посмотрел на Сандру, и она молча кивнула. — У меня здесь алмазная шахта, и власти устраивают все таким образом, что добытые мною алмазы приходится везти через столицу, где они способны в любой момент задержать их и заставить меня платить. — Он рассказывал так, как рассказывают сказку ребенку — время от времени проверяя, понятно ли, не скучно ли?

— Но почему же вы тогда приезжаете не в столицу, а сюда, в Ламбервиль? — спросила Сандра, давая понять, что рассказ ей действительно интересен.

— А я сижу здесь и жду, пока они в столице перегрызутся за мои деньги и пришлют сюда того, кто одержит верх, — весело объяснил Харпер. — На днях я отправил отсюда двух полковников, они доложили своему патрону о моей неуступчивости, и он несколько умерил аппетиты. Вы не хотите попробовать фрукты, Сандра?

Выбрав из корзины с фруктами спелый манго, девушка разрезала его пополам.

— Я знаю, Джеймс, что вы очень богатый человек, — проговорила она. — Но неужели вы богаты настолько, что можете позволить себе тратить здесь столько времени, презрев все остальные дела ради одной-единственной шахты? Насколько я знаю, прямо по ту сторону границы есть такая же шахта, и она тоже ваша. А там — другой режим, и проблемы решаются проще.

— Вы правы, — согласился он, взглянув на нее с заметным удивлением.

Сандра окончательно убедилась в том, что Джеймс Кристиан Харпер не верит в ее деловые способности — иначе он не стал бы удивляться ее информированности. Что ж? Тем лучше для нее!

— Но есть один нюанс… — он смотрел на девушку, словно спрашивая: стоит ли продолжать?

— Наверное, здешняя шахта какая-нибудь особенная? — Сандра ответила ему немного лукавым заинтересованным взглядом.

— И опять вы правы, — вздохнул он. — Эта шахта, пожалуй, стоит всех остальных, по крайней мере, в последние два года. Видите, я уже раскрываю вам коммерческие тайны. Но и это еще не все. Я вынужден лично заниматься этим не только и не столько из-за прибылей, сколько из-за того, что каждый раз, когда местные власти начинают свои игры, мои собственные обязательства оказываются под угрозой невыполнения.

— Представляю, — сочувственно сказала девушка, — как вам противно общаться со сворой этих продажных политиков и военных.

— Да уж! — воскликнул он. — После каждой встречи с ними хочется вымыть руки. Но что делать?

— Я бы все-таки постаралась избежать этого, найти альтернативу.

— Увы, мои аналитики считают, что альтернативы нет.

После того, как он сказал это, Сандра решила, что первую часть разговора можно считать законченной. Внутренне собравшись, она начала атаку:

— А знаете, что бы на вашем месте сделала я?

— Для красивой женщины альтернатива всегда найдется, — легкомысленно сообщил он.

— Кажется, вы хотите меня обидеть, Джеймс.

— Сандра, простите, ради Бога! — Он поднял руки, и на его лице отразилось искреннее огорчение. — Мне очень интересно, что вы скажете. Но ваша красота… Она заставит кого угодно говорить глупости, будьте же снисходительны!

«Он все еще не воспринимает меня всерьез!» — подумала девушка, и эта мысль вызвала у нее прилив азарта.

— Не забывайте, что я американка, поэтому мои решения не отличаются консервативностью, — сказала она, глядя в глаза мужчине. — Я бы не стала отправлять алмазы здешней шахты в столицу. И не только потому, что там сидят ваши… кровопийцы, но и потому, что это далеко и неудобно. Я бы сделала вид, что эта шахта истощилась. А та, которая по другую сторону границы, наоборот, резко увеличила добычу. Добытые здесь алмазы я бы просто перебрасывала через границу. Я думаю, вашим партнерам все равно, из какой страны они поступают. Я не эксперт, но подозреваю, что на обеих шахтах алмазы идентичны по свойствам — ведь шахты расположены так близко. Кроме того, — продолжила она, с удовольствием наблюдая выражение растерянности, появившееся на лице Харпера, — вы убьете еще как минимум двух зайцев. Во-первых, транспортные коммуникации по ту сторону границы лучше. А во-вторых, вас еще больше полюбят в Лондоне. Вы же помните речь премьер-министра, в которой клеймилась та страна, где мы сейчас находимся, а в пример ей ставилась соседняя? Им, по-моему, даже обещали изменения таможенного режима в сторону наибольшего благоприятствования… Возможно, есть и другие преимущества, которые сразу не приходят мне в голову. Но вы же знаете, женщины склонны доверять своей интуиции, — она обольстительно улыбнулась онемевшему собеседнику и решила окончательно добить его, пока не опомнился: — Если моя идея показалась вам наивной, то простите, Джеймс. Здешние пейзажи буквально сводят с ума…

Когда она закончила, Джеймс Кристиан Харпер открыл рот. А потом снова закрыл его, не произнеся ни слова.

— Джеймс, я вижу, моя глупость поставила вас в тупик. Давайте забудем все это и сменим тему…

Дар речи, по-видимому, медленно возвращался к Харперу.

— Сандра, — наконец с трудом выговорил он, — я просто в ужасе! Я потратил огромные средства, я сам не спал ночами… И ради чего? Чтобы очаровательная молодая женщина в легкой беседе нашла решение моих проблем и подарила его мне, как безделушку?

Затаив дыхание, Сандра ждала его дальнейшей реакции. Удар, нанесенный ею, был очень силен и великолепно рассчитан: она продемонстрировала ему свое превосходство там, где он даже не видел в ней соперника. Любой мужчина на его месте почувствовал бы себя жестоко уязвленным. Но в глазах Джеймса читалось только восхищение.

— Так вам понравилась моя идея? — спросила она.

— Гораздо больше любых идей мне нравитесь вы сами, — сказал он. — А предложенное вами решение — просто гениально. Я растерян и не знаю, как мне дальше вести себя с такой невероятной женщиной.

— Мне очень приятно было помочь вам, Джеймс. Правда, — она лукаво прищурилась, — теперь я боюсь, что вы начнете проверять мои догадки… И тогда вам станет не до прогулок со мной.

— Не думаю, что такое возможно, — горячо возразил он.

— Хотя… Кажется, я знаю, как избежать риска лишиться вашего общества. Мистер Харпер, я предлагаю вам деловое соглашение. Вы готовы выслушать меня?

— Конечно, мисс Сеймур, — Джеймс почтительно склонил голову.

— Поручите организацию транзита через границу — от ворот одной шахты до другой — моей фирме. Качество гарантирую, цену заламывать не буду. Вы согласны?

— Считайте, что протокол о намерениях уже подписан, — без малейшего колебания произнес Харпер. Поднявшись с кресла, он подошел к девушке и, взяв ее руку, поднес к губам. Сандра выждала лишнее мгновение и только после этого осторожно отняла руку.

Сумерки застали их еще в горах. «Лендровер» вел Джеймс, и несколько раз, когда фары выхватывали из темноты край обрыва, Сандра, поежившись, охватывала себя руками. Но и эта долгая дорога подошла к концу…

Небо уже было усыпано яркими звездами, когда машина подъехала к коттеджу Сандры. С помощью подоспевшего Курта Джеймс переложил свои вещи обратно в «БМВ» и, подойдя к девушке попрощаться, сказал, что с нетерпением будет ждать следующей встречи.

Он уехал, а Сандра, не заходя в дом, в нерешительности прошлась по двору. Она знала, что скоро Урмас на неопределенный срок покинет Ламбервиль, и еще неизвестно, когда они увидятся снова… Махнув рукой Курту, протиравшему запыленные фары «лендровера», она села в машину и запустила не успевший остыть двигатель.

Чернокожий верзила, дремавший на террасе дома ван Хорна, вскочил, услышав ее шаги. На вопрос девушки, здесь ли мистер Шольц, он утвердительно кивнул и на ломаном английском добавил:

— Они с мисс Расти работают.

Сандра вошла в темный коридор и толкнула первую же дверь, за которой была полоска света.

На широком диване, переплетясь обнаженными телами, лежали мужчина и женщина. Огненная шевелюра Расти разметалась по широкой груди Урмаса…

Сердце Сандры бешено подпрыгнуло.

Первой ее заметила девчонка. Отшатнувшись от мужчины, она вскочила и, схватив валявшуюся возле дивана рубашку Урмаса, вылетела из комнаты, едва не сбив с ног застывшую на пороге Сандру.

Потянув на себя отброшенную простыню, Шольц сел на постели, и Сандра поняла, что не в силах вынести направленный на нее мертвенно-спокойный взгляд. Ей хотелось закричать, ударить этого человека, может быть, даже убить… Но она только сделала шаг назад и тихо закрыла за собой дверь.

Из комнаты в конце коридора доносилось громкое, жалобное, детское всхлипывание. Сама не понимая, зачем она это делает, Сандра вошла к девчонке.

Расти, все еще в рубашке Урмаса, лежала на полу ничком, часто вздрагивая всем телом. Неожиданно почувствовав острую жалость, Сандра присела на корточки и коснулась плеча девчонки.

— Успокойся, Расти…

К ее удивлению, та вдруг села и, дрожа, прижалась к ее плечу.

— Сандра, я прошу тебя, я умоляю, не забирай его у меня совсем! — сквозь рыдания сбивчиво бормотала она. — Я умоляю тебя, Сандра! Я знаю, что он меня не любит, я знаю, что я вообще урод! Но у меня же ничего нет, кроме него, Сандра, ничего в жизни! Я же не мешаю тебе, не завидую… Мне не жалко, что он спит и с тобой тоже, но не забирай его совсем! Сандра, я не могу без него!

«И с тобой тоже»?!

— Как давно продолжаются ваши отношения? — тихо спросила Сандра.

— Шесть лет, — по-детски вытирая слезы ладонью, проговорила Расти. — Но последний месяц он думает только о тебе, и ему совсем не до меня! — Она снова заплакала.

«Последний месяц»! Только последний месяц. А до этого он по очереди спал с ними обеими, и она ничего не знала! Сандра разжала пальцы, которыми, сама не замечая, все это время стискивала плечо девчонки и, немного постояв над ней, вышла из комнаты.

Почти не замечая, куда идет, она прошла через двор, открыла дверцу «лендровера», села на водительское место и дрожащей рукой повернула ключ в зажигании. Машина послушно заурчала, и, развернувшись, Сандра направила ее к воротам. Если бы охранник опоздал еще на мгновение, она бы снесла ворота усадьбы.

…Она гнала машину, кусая губы и проклиная себя за все. Ведь после первой же ночи, проведенной в апартаментах Шольца, она случайно услышала тот отрывок из его разговора с Расти… Услышала, но ничего не поняла! Как она могла не понять, что его отношение к жизни, к Расти, к ней самой может быть таким и только таким?! Свет фар машины отплясывал на неровной дороге какой-то странный жуткий танец, высвечивая временами то пугающе раскидистое дерево, то каменистую осыпь, которые тут же опять исчезали в темноте.

На очередном повороте машина пошла юзом. Сандра сделала какое-то резкое движение, ее нога сорвалась с педали, и двигатель заглох. В неожиданно наступившей тишине она услышала, как из-под колес «лендровера» осыпается гравий. Девушка рывком повернула ключ в замке зажигания, но в ответ раздался лишь бессильный скрежет стартера. Толкнув дверцу, она вышла из машины и глубоко вздохнула — в ночном воздухе чувствовалась свежесть… И эта свежесть внезапно отрезвила ее.

…А с чего это она, собственно, так взорвалась? Разве она не знала, что у Шольца есть другие женщины? Знала, об этом ей как-то говорила та же Расти. Разве он ей что-нибудь обещал? Конечно, нет. Он оскорбил ее тем, что предпочел ей другую? Тоже нет. Эта «другая» рыдает теперь в три ручья. Он не любит ее, Сандру? Да, не любит. Но разве она не знала об этом сама? И разве рыжеволосая девчонка не сказала ей давным-давно, что Урмасу никто не нужен?…

Он вообще не способен на любовь. Во всяком случае, на ту любовь, которая связывает мужчину и женщину в единое целое так, что они не мыслят себе жизни друг без друга. Он просто брал ее тело, а взамен дарил наслаждение… Представив себе обнаженное сильное тело Урмаса, склоненное над ее собственным, девушка почувствовала, как ее помимо воли подхватывает и уносит горячая волна воспоминаний.

Ради нее он отказался от постели с Расти, а ведь их отношения продолжались шесть лет! Господи, сколько же лет было этой девчонке, когда он впервые взял ее?! Она представила себе эту сцену, представила такие знакомые руки Урмаса, ласкающие худенькое, но сильное тело Расти, и застонала. Нет, она просто не могла это вынести! Она уговаривала себя, что все это уже в прошлом, и никто не в силах изменить прошлое… Разыгравшееся воображение рисовало все более откровенные картины близости Урмаса и Расти, и злые слезы наконец хлынули из глаз Сандры.

Шольц полумертв, закрыт, он носит ледяную броню, под которую мне лишь изредка удается проникнуть. Он отравил меня холодным ядом своей чувственности. А Джеймс — живой, теплый, способный по-настоящему согреть… Так кто же из этих двух мужчин — мой? Я просто умру, если не пойму, что со мной происходит!

Решения еще не было, но она уже садилась за руль. На этот раз ее рука уверенно повернула ключ, и двигатель послушно заработал. «Лендровер» задом выполз на дорогу, развернулся и двинулся в направлении Ламбервиля — Сандра ехала к Джеймсу…

Затормозив у ворот его коттеджа, она выключила двигатель. У нее было еще какое-то время, чтобы сделать окончательный выбор, но она, до боли прикусив губу, решительно надавила на клаксон.

Ворота открылись, а через минуту на ступенях дома появился сам Джеймс. Было уже далеко за полночь, но он, похоже, еще не ложился. Его белые брюки и белая рубашка ярко светились в темноте.

— Сандра, я бесконечно рад… Чем я обязан вашему появлению? — Его голос звучал радостно и одновременно встревоженно — так, что у девушки перехватило дыхание.

— Вы как-то приглашали меня в гости, — сказала она, пристально глядя ему в глаза. — Я решила воспользоваться вашим приглашением.

— Я бесконечно рад, — повторил он. — Пойдемте в дом.

Он подал ей руку и помог подняться по ступеням. Они прошли через полуосвещенный холл и по деревянной лестнице поднялись в его кабинет. Здесь горела лишь одна настольная лампа, и предметы в ее свете отбрасывали длинные тени на светлый ковер, которым был застлан пол. На большом рабочем столе стоял включенный компьютер и почти полная бутылка виски. Видимо, до появления Сандры хозяин работал.

Он усадил ее в одно из двух кресел с обивкой из светлой кожи, между которыми стоял стеклянный журнальный столик, и, подойдя к своему рабочему столу, поискал на нем стакан с недопитым виски.

Вы не хотите выпить чего-нибудь, Сандра? — Он так нежно произнес ее имя — словно ласкал его губами.

Девушка отрицательно покачала головой.

— У вас что-то случилось? — осторожно поинтересовался он, устраиваясь в другом кресле.

— Простите, что я ворвалась к вам среди ночи и мешаю работать, но… Мы расстались, и мне вдруг стало ужасно грустно. Я почувствовала, что нахожусь так далеко от дома, что я так одинока здесь… Кроме вас, мне не к кому было поехать.

Она произнесла эти слова, не обдумывая их и не ставя Джеймсу никаких ловушек. Она просто пришла — женщина к мужчине — и сказала, что он ей нужен.

Харпер поднялся и, подойдя к Сандре, опустился перед нею на колени. Потом он взял ее подрагивающую руку в свои горячие ладони и поднес к губам.

— Сандра, — прошептал он, — я так ждал вас и так счастлив сейчас…

И тогда она отняла у него свою руку, поднялась с кресла и начала расстегивать мелкие пуговицы на блузке… Джеймс вскочил на ноги и попытался обнять ее, но она властно отстранила его ищущие руки:

— Подожди, я хочу раздеться сама.

И когда вся ее одежда уже лежала на светлом ковре, а сама Сандра стояла перед Джеймсом совершенно обнаженной и белые следы от купальника ярко выделялись на ее загорелом теле, он все еще глядел на нее, боясь пошевелиться — словно не в силах поверить в свою удачу.

— Отведи меня в спальню, — потребовала она наконец. — Нет, не отнеси — отведи.

…Видимо от сильного волнения, охватившего Джеймса, у него все получилось не сразу, но это нисколько не разочаровало ее. Она жадно ласкала его и, почувствовав наконец, как наливается силой его естество, испытала первый спазм наслаждения. Его любовь к ней была такой нежной и страстной, что девушка понимала — этой любви хватит на двоих, даже если она не сможет ответить ему тем же. И когда он, почти дойдя до вершины собственного наслаждения, внезапно замедлил движения, пристально вглядываясь в ее лицо, она, ощутив испугавший ее саму прилив какой-то невероятной нежности к этому мужчине, тихо застонала, перед тем как разделить наслаждение с ним.

А потом он осыпал благодарными поцелуями ее лицо, шею, грудь, и она сквозь неожиданно подступившие к глазам слезы смотрела на него, понимая, что он — ее единственный мужчина. Но ее владыка, повелитель, хозяин — не он. Только с ним, с Джеймсом, она могла бы стать единым целым. Если бы не было Урмаса. И если бы не было этого проклятого завещания, из-за которого она вынуждена лгать. Лгать сейчас, лгать в будущем… Она была переполнена счастьем и любовью, но уже понимала, что утром уйдет. Уйдет насовсем.

Потом, когда что-то кончилось, а что-то другое еще не успело начаться, они лежали рядом, почти не касаясь друг друга и не разговаривая. Слова были не нужны. И поэтому, когда он произнес: «Сандра, я люблю тебя и»… — она остановила его:

— Не говори ничего, Джеймс. Я знаю, что ты хочешь сказать, и не хочу давать ответ, которого не существует.

И он понял. А потом они опять любили друг друга. А потом наступил рассвет. И тогда она, стараясь не разбудить уснувшего наконец Джеймса, покинула его дом. Решение, которое она приняла, было не из легких, но она была готова его выполнить.

Глава 21. ГРОЗОВОЙ ФРОНТ

Утро началось так, как будто всей этой безумной ночи не было и в помине. Сандра едва успела принять душ и выпить кофе, как зазвонил телефон: Милош просил ее немедленно прибыть в усадьбу ван Хорна.

Там было многолюдно. Из огромного фургона, стоявшего в центре двора, двое африканцев выбрасывали какие-то тюки. Другие оттаскивали их в ангар. Готовая к любой встрече, Сандра переступила порог дома.

Урмас, в тонких светлых брюках и футболке, сидел на столе и курил, что-то диктуя Расти, одетой в камуфляжную куртку. Увидев Сандру, он поднялся со стола и подошел к ней.

— Вчера ты напрасно никого не предупредила об отъезде, — негромко произнес он, внимательно всматриваясь ей в глаза. — Мы волновались. Рад, что с тобой все в порядке.

Резко отодвинув стул, Расти вскочила, собираясь, по-видимому, выбежать из комнаты, но Урмас удержал ее.

— Ты устала, Расти, — сказал он. — Твое состояние беспокоит меня. Думаю, ты скоро вернешься в Лондон.

Сандра взглянула на внезапно замершую девчонку и ужаснулась. Расти, оскалившись, как лисица, и побледнев так, что веснушки на ее лице казались подсохшими брызгами крови на снегу, начала медленно пятиться к стене, глядя совершенно пустыми глазами не на Урмаса, а на нее, Сандру. И, уже стоя у самой стены, девчонка спросила:

— Можно мне уйти, Урмас?

Сандра испугалась еще больше — в этом хриплом стоне она почти не узнала обычно звонкого голоса Расти.

— Конечно, — спокойно произнес Шольц. — Прими снотворное и ложись спать. Тебе надо отдохнуть, Расти… Как я понимаю, Джеймс Харпер принял предложение по контрабандной перевозке алмазов? — повернулся он к Сандре, после того как рыжеволосая девчонка покинула комнату.

— Да.

— Вчерне план операции уже готов, — Шольц кивнул на разложенные на столе бумаги, — тебе нужно ознакомиться с ним. Недостающими деталями займется ван Хорн и его люди. Именно им и придется осуществлять переброску.

Ничего не говоря, Сандра внимательно смотрела на него.

Он сделал шаг к ней, но она отступила назад и, внезапно побледнев, спросила:

— Ты знаешь, что произошло этой ночью между мной и Джеймсом?

— Да, Сандра.

— Но этого больше не будет! Не будет никогда! — ее голос сорвался на крик. — Я не могу обманывать его. Я — такая же, как ты, и мое место — рядом с тобой, Урмас!

— Я бы хотел, чтобы ты сначала успокоилась, а потом уже принимала серьезные решения, — ровно, но с заметным напряжением в голосе проговорил он и отвернулся к окну. Стоя к ней спиной, он продолжал: — У тебя есть право поступать так, как ты сама считаешь нужным. И никто не может отнять у тебя этого права.

— Я знаю, Урмас. И поэтому я выбрала тебя. Я знаю, что ты не любишь Расти, поэтому я прощаю тебя. Я хочу быть с тобой, — Сандра подошла к нему и обняла его сзади за плечи. Шольц даже не шелохнулся.

Некоторое время они стояли так, и постепенно девушку начал охватывать страх. Неужели он отвергает ее? Она вспомнила тот мертвенный взгляд, которым он смотрел на нее, когда Расти покинула его постель. Неужели он, Урмас Шольц — уже давно мертвец? И ее любви не хватит для того, чтобы вернуть его к жизни?!

И, словно отвечая на ее невысказанный вопрос, он осторожно освободился от ее рук и повернулся к ней лицом.

— Я хотел бы знать, детка: то, что ты сейчас сказала — твое обдуманное, окончательное решение? Я хотел бы услышать это еще раз… Мне очень важно знать, что ты сделала свой выбор не под влиянием настроения, не в приступе гнева или страсти.

Она жадно всматривалась в глаза Урмаса и видела в них странную смесь надежды, необъяснимой, почти смертельной тоски и, пожалуй, страха. Кажется, впервые он раскрылся перед ней, не пряча своих эмоций, не пытаясь скрыть собственную слабость и неуверенность.

— Да, Урмас, — твердо сказала она, — Я хочу быть с тобой всегда. С тобой и ни с кем другим. Я не выйду замуж за Джеймса Харпера. И ни за кого другого. Я знаю, что ты не умеешь и не хочешь любить, но мне все равно.

Шольц молчал и смотрел на нее так, будто бы видел впервые. Но она не могла понять, что означает этот его взгляд…

— Ты веришь мне, Урмас? Ответь же!

Он покачал головой, а потом, притянув Сандру к себе, закрыл ее рот поцелуем. Отдаваясь моментально захлестнувшему ее потоку страсти, она успела подумать, что он так и не ответил на ее вопрос…

После ланча Сандра позвонила Харперу.

— Вы не изменили своего решения насчет нашего сотрудничества, Джеймс? — спокойно поинтересовалась она.

— Нет, Сандра, конечно, нет… Когда мне ждать вас? — Он даже и не пытался скрыть в голосе волнение.

Она назначила встречу через час, и, приехав в его офис, вела себя ровно и деловито.

— Мы с вами сегодня неплохо поработали, — сказал он, когда основные вопросы были решены.

— Да, — отозвалась она. — Мы действительно неплохо поработали. Я считаю, что наша совместная операция просто обречена на успех… Так что скоро вы сможете вернуться в Лондон, Джеймс Харпер.

— А вы?

— А я… Я отправлюсь в Америку.

Мосты были сожжены, и девушка почувствовала, что Джеймс это понял.

По сути, фирма, контролируемая Грэхемом и ван Хорном, специализировалась именно на перевозке контрабанды. Но ван Хорн ничего не знал о завещании, а его методы вполне допускали возможность перестрелки, бесшумного снятия постов… По лицам его людей Сандра видела, что, если потребуется, они способны не задумываясь вырезать всю таможню и пограничную стражу до последнего человека!

А команда Шольца, для которой переброска груза была лишь средством для достижения совсем другой цели, понимала, насколько важно провести операцию так, чтобы не задеть щепетильность Джеймса Харпера… Но прошло несколько дней, и операция по транспортировке камней была полностью подготовлена. На следующее утро Шольцу, Милошу, Расти и ван Хорну предстояло вылететь в соседнюю республику для обеспечения прохождения транспорта с алмазами Харпера.

Поздно вечером вымотанная изнурительной работой и ожиданием неизвестно чего, Сандра собиралась вернуться в свой коттедж. За прошедшие дни у них с Урмасом не было и намека на близость, они ни разу не оставались вдвоем, но она чувствовала, что он постоянно внимательно наблюдает за ней.

— Не хочу завтра проспать ваш отлет, — сказала Сандра, поднимаясь из-за стола.

— Я отвезу тебя, — неожиданно сказал Шольц.

По дороге они молчали. Но, едва войдя в дом, Урмас притянул Сандру к себе.

…За окнами уже совсем рассвело, а они все лежали рядом, не в силах заснуть. Слезы стояли в глазах девушки, ее истерзанное Урмасом тело болело, но она чувствовала себя счастливой.

— Я совершенно счастлива, — тихо произнесла она.

Тревожно вглядевшись в нее, мужчина поднес ее руку к губам, а потом положил себе на глаза — чтобы она не смогла заметить страшной тоски, затаившейся в их глубине.

С первыми лучами солнца Курт отвез их в усадьбу. Старый транспортный «Дуглас» уже стоял на взлетно-посадочной полосе — ван Хорн собирался заодно перебросить из своего поместья какой-то груз. Вернуться они должны были в тот же день вечером. Сандра, с трудом переставлявшая ноги после бурной ночи, смотрела, как Милош и ван Хорн садятся в самолет. Потом они помахали ей из кабины. Шольц быстро поцеловал ее и поволок в салон самолета какой-то здоровенный тюк. А Расти внезапно подбежала к ней и порывисто обняла.

— Сандра, прости меня, пожалуйста, — проговорила она, и зеленые глаза девчонки были полны слез. — Я так тебя люблю! — Расти вдруг тревожно огляделась, словно хотела еще что-то сказать, но, поймав на себе неподвижный взгляд Милоша из кабины, улыбнулась и уже совсем другим тоном сказала: — Ладно, мне пора. Скоро увидимся.

Она подхватила свою большую спортивную сумку и вскарабкалась по лестнице, которую сразу же втащили внутрь. Пропеллеры уже вращались, и самолет, даже прежде чем захлопнулся люк, покачиваясь, двинулся к началу полосы. Только когда «Дуглас» скрылся в небе и неровный гул его двигателей затих в отдалении, Сандра направилась к «лендроверу».

Вернувшись к себе, она жадно набросилась на приготовленный Мартой завтрак. Служанка с интересом поглядывала на хозяйку: еще бы, минувшей ночью они с Урмасом наверняка не давали ей спать!

Поев и посидев четверть часа в блаженной прострации, Сандра собрала все свои вещи, уничтожила большую часть документов и собственные заметки.

Ей оставалось только дождаться возвращения Урмаса, после чего им будет уже нечего делать в Ламбервиле. Никакие деньги и никакие завещания не заставят ее отказаться от человека, который давно уже был для нее ближе всех на свете. Он же отказался ради нее от своих давних отношений с Расти! А та сцена, свидетельницей которой она была, всего лишь случайность… Конечно, какие-то здешние дела могут задержать их отъезд, но по сути это уже ничего не меняло. Куда же они направятся? Девушка не надеялась, что они будут жить, как обычная супружеская пара, с респектабельной работой днем, тихими семейными вечерами и пикниками по выходным. Но, даже скрываясь под чужими именами в любой далекой стране, они обязательно будут счастливы!…

Никаких особых дел у нее на сегодня не было, до вечера оставалась еще уйма времени… Присев на кровать и задумавшись, она сама не заметила, как задремала.

Проснулась она от телефонного звонка. Протягивая руку к аппарату, Сандра успела бросить взгляд на часы: было уже за полдень. Взяв трубку, она услышала голос Джеймса.

— Сандра, — сказал он, — я все-таки решил, что должен тебе позвонить. Мои дела здесь закончены, но я не могу расстаться с тобой… просто так. Это выше моих сил.

— Спасибо за звонок, Джеймс, — Она улыбнулась, но он не мог видеть ее улыбки.

— Я очень хотел бы тебя увидеть, — с трудом проговорил он. — Я понял, что не могу уехать отсюда, не увидев тебя…

В голосе блестящего наследника могущественного Теренса Харпера звучали откровенно умоляющие ноты. Цель, к которой она так долго стремилась и ради достижения которой потратила столько времени и сил, была достигнута… Но то, из-за чего она когда-то, как теперь казалось, бесконечно давно, уехала из Советского Союза, изменив всю свою жизнь и став другим человеком, теперь было уже ненужным.

Да, она могла бы полюбить Джеймса, но только если бы не было Урмаса, который был для нее не просто любимым мужчиной — он был ее творцом, и с этим не могло сравниться ничто на свете. Джеймс не виноват, что так получилось — ему просто не повезло…

— Хорошо, Джеймс, мы увидимся, — почти неожиданно для себя сказала она. — Я приеду к тебе сама. Прямо сейчас.

Она постаралась ничем не выдать той жалости, которую сейчас остро испытывала к нему — человеку, у которого в этой жизни было все, но которому сейчас была нужна только она, Сандра. Развитие их отношений было таким красивым, и сам ход событий требовал достойного завершения.

Почти вся ее одежда уже была уложена в чемоданы. Но такой, какой она предстанет перед ним сейчас, он будет потом вспоминать ее, возможно, долго вспоминать… И после коротких раздумий девушка выбрала одежду, в которой он впервые увидел ее здесь, в Ламбервиле: белую юбку и деревенскую блузку с вышивкой. Переодевшись, она осторожно спустилась по ступеням — ночь, проведенная с Урмасом, все еще напоминала о себе, прошла через двор и, отказавшись от услуг охранника, сама села за руль.

Джеймс уже встречал ее у распахнутых ворот своего коттеджа. Она остановилась, он помог ей выйти из машины. Его лицо было бледнее обычного, а улыбнулся он как-то по-мальчишески виновато.

— Мне просто не верится, что ты приехала. Я позвонил тебе, ни на что не надеясь, вернее, я был уверен, что ты откажешься от встречи… Но не позвонить тоже не мог.

— Я тоже была уверена, Джеймс, что откажусь. Но видишь — приехала… — Она невесело улыбнулась.

— Пойдем в дом? — предложил он, и она кивнула.

— Завтра я тоже покидаю Ламбервиль, — сказала Сандра, когда они опять поднялись в его кабинет и уселись в те же самые кресла, разделенные стеклянным журнальным столом.

— Ты возвращаешься в Америку?

Она немного поколебалась с ответом. Не могла же она сказать влюбленному в нее мужчине, что она не принадлежит сама себе и отправится туда, куда поедет Шольц… А он может поехать куда угодно.

— Да, но не сразу, — сказала она, и Джеймс не стал уточнять.

Он молча смотрел на нее, прямо и открыто, не делая попыток скрыть своего смятения и боли. И — любви. Ни один мужчина в ее жизни еще не смотрел на нее так. Джеймс не скрывал, что любит ее. Он знал, что не нужен ей, но принимал и такие правила игры. Разве мог его взгляд сравниться с холодным прищуром Шольца? Конечно, нет — ответила бы любая женщина. Но Сандра уже приняла решение, и выносить этот взгляд было для нее пыткой. Понимая, что еще немного — и она не выдержит: либо разрыдается, либо во всем признается Джеймсу, она улыбнулась непослушными губами и с трудом произнесла:

— Все, Джеймс. Мне пора.

Он тоже поднялся и протянул ей руку, помогая выйти из-за столика. Он попытался улыбнуться, но выпустить ее руку — было явно выше его сил. А она не находила в себе решимости отнять ее. Ей хотелось что-то сказать ему на прощание, чтобы загладить свою страшную вину перед этим человеком, о которой он никогда не узнает. Но что она могла сказать ему, она, не принадлежавшая даже себе? Как утешить, если утешения бесполезны? Не отнимая руки, она подошла к нему вплотную и, привстав на цыпочки, коснулась мягкими губами его рта, но отстранилась прежде, чем он успел ответить на поцелуй. Затем она осторожно вытянула свою руку из его разжавшейся ладони.

— Прощайте, Джеймс Кристиан Харпер. Не поминайте меня лихом.

Жестом попросив не провожать ее, она вышла из комнаты.

Спускаясь по ступеням во двор и заводя «лендровер», она пыталась успокоить дыхание и свое рвавшееся из груди сердце. Разворачивая машину, Сандра увидела, что Джеймс стоит на крыльце коттеджа и неотрывно смотрит на нее.

* * *

Она подъехала к своему дому, и ворота, пропуская ее, открылись. Поднимался ветер, которому девушка обрадовалась: он хоть немного разгонит тяжелую предгрозовую атмосферу, окутавшую Ламбервиль. Она бросила машину посреди двора, даже не заглушив двигатель, и, не глядя на Курта, зачем-то подошедшего к ней, стала подниматься по ступеням. Ей нужно было побыть Одной, ей нужно было собраться с мыслями для того, чтобы, встретив Шольца, быть готовой ко всему, что он от нее потребует. Встреча с Джеймсом выбила ее из колеи, и Сандра уже жалела, что, поддавшись минутной слабости, согласилась на нее. Но неожиданно Курт придержал ее за руку.

— Мисс Сеймур, вы уже знаете? — спросил он.

Она, поглощенная собственными переживаниями, резко повернулась и сразу увидела, что парень выглядит как-то странно.

— О чем ты? — спросила она.

Курт, немного помявшись, сказал:

— Из усадьбы ван Хорна сообщили, что они потеряли «Дуглас».

— Что значит «потеряли»?

— «Дуглас» не отвечает на позывные. Потеря связи произошла внезапно.

— Когда это произошло? Как давно они потеряли связь? — Ее вопросы по-прежнему звучали спокойно, но она уже почувствовала, как зарождается внутри тревога, а потом вдруг что-то резко кольнуло в самое сердце.

— Тридцать четыре минуты назад, — доложил Курт, взглянув на часы. — Сначала радист думал, что причина обрыва связи в грозовом фронте, идущем с северо-запада. Но сейчас «Дуглас» уже должен был пройти контрольный пост и оказаться в пределах действия ближней связи. Но он так и не появился.

— Ждите меня здесь, — бросила она охраннику. — Я вернусь через две минуты.

Стараясь держать себя в руках, Сандра быстро поднялась в дом и в своей спальне выдернула из уже сложенного чемодана прочные брюки, рубашку с длинными рукавами, кроссовки. Она быстро переоделась и, взглянув на себя в зеркало, сильно растерла ладонями побледневшие щеки. «Не надо так волноваться, — уговаривала она себя. — Еще ведь ничего неизвестно».

— Курт, кто замещает ван Хорна во время его отсутствия? — спросила она, быстро подходя к машине.

— Айвен Репс, мисс Сеймур, вы должны его помнить. Когда нет и его — я, но сейчас он в усадьбе.

— Мы едем туда, — бросила Сандра, садясь в машину. Курт уже был за рулем. — В усадьбе есть другие самолеты? — спросила она.

— Да, мисс Сеймур, есть «Сессна».

— А пилот, способный поднять ее прямо сейчас?

— Как минимум трое. Но я — лучший, — спокойно сказал Курт, резко срывая машину с места. — Тем более, идет гроза. Двое остальных могут не справиться.

— А вы?

— Справлюсь, — ответил Курт, посмотрев на небо.

— Тогда мы полетим вдвоем. Я должна отыскать их.

— Нет, — бесстрастно сказал он. — Я полечу один.

— Вы находитесь в моем подчинении, Курт, — ледяным тоном проговорила она.

— Я знаю, мисс Сеймур. Но это опасно, — без всякого выражения отозвался он.

— Но вы же сами сказали, что справитесь!

— В такой ситуации возможны любые неприятные случайности. Цель вылета не позволит мне обойти грозовой фронт.

— Это настолько опасно? — спросила Сандра.

— Обычно все погибают, — спокойно сказал Курт.

Глава 22. ДВА МИРА

Сухой горячий ветер взметал на дороге столбы пыли; горизонт глухо затянули черные тучи. Сандра не узнавала местность, посеревшую в ожидании грозовой бури.

Ворота усадьбы ван Хорна распахнулись сразу же, как только «лендровер» свернул на подъездную дорогу. Не сбавляя скорости, машина промчалась через взлетно-посадочную полосу и с визгом затормозила напротив вышки, на которой была расположена стеклянная будка радиста. Остановка была столь резкой, что Сандра чуть не ударилась о ветровое стекло. Они с Куртом выскочили из машины и побежали по узкой лестнице вверх.

В тесном помещении набилось человек десять, расступившихся перед вновь прибывшими. Айвен Репс, заместитель ван Хорна, сидел на месте радиооператора с наушниками на голове и размеренно повторял в микрофон:

— Вас не слышу, даю настройку… — увидев Сандру, он сорвал с головы наушники, сунул их радисту, поспешно занявшему его место, и жестом предложил ей выйти. Они вышли на открытую лоджию, опоясывавшую будку.

— Я очень обеспокоен и не хочу скрывать от вас своей тревоги, — сказал Репс. — Характер груза, который находится на борту «Дугласа», значительно повышает риск катастрофы при вынужденной посадке. На борту четыре человека плюс всякий хлам, которым они перегрузили самолет. А баки у них по времени должны быть уже почти сухие.

— Что за груз вы упомянули? — Сандра стиснула похолодевшие руки.

— Боеприпасы, — неохотно признался он. — Почти полторы тонны. На брюхо не сядешь[7]. Да и мест там почти нет подходящих. Или лес, или камни.

— Где они были, когда вы последний раз связывались с ними? — спросила Сандра, страх которой уже перерастал в ужас.

— Уже недалеко от границы. Могу показать по карте, — начал было он и замолк.

Проследив за его удивленным взглядом, она увидела, как на взлетно-посадочную полосу выкатывают «Сессну». Курт в этот момент подходил к вышке, уже в комбинезоне и с летным шлемом в руках. «Когда он успел переодеться?» — растерянно подумала девушка.

— Курт, ты рехнулся? — крикнул вниз Айвен Репс и быстро начал спускаться по лестнице. Девушка побежала за ним. — У тебя нет практически никаких шансов, — сказал он, очутившись рядом с Куртом.

— Я выполняю приказ, — ответил парень. — А шанс есть. Вообще-то, он есть всегда, — Курт неожиданно улыбнулся, и Сандра подумала, что, пожалуй, впервые видит его улыбку. — Если что, сожги тот конверт, а остальное… как знаешь.

Не сказав больше ни слова, он привычным жестом надел шлем, по-военному отсалютовал Сандре, только сейчас осознавшей, насколько страшно и безнадежно то, что Курт собирается сделать, быстро подошел к «Сессне» и ловко забросил свое тело в кабину. Почти тут же винт провернулся, а потом лопасти слились в неразличимый сверкающий круг.

С трудом оторвав взгляд от завершающего разбег самолета, заместитель ван Хорна грубо выругался, нисколько не стесняясь присутствием Сандры, и посмотрел на нее, оцепеневшую и от того казавшуюся бесстрастной, каким-то странным, еще больше напугавшим ее взглядом.

— Вы ведь не только деловой партнер Палача, мисс? — спросил он.

— Кого? — не поняла она.

— Простите, мисс, — Айвен Репс с откровенной неприязнью усмехнулся ей в лицо. — Я имел в виду Грэхема. Вы чем-то похожи на него, и я подумал, что, может быть, вы его дочь. Он так же легко посылал людей на смерть.

Прежде, чем ошеломленная Сандра успела ответить, на темно-фиолетовом фоне неба ослепительно сверкнула первая молния. Ветвистая, как костлявая лапа, она полыхала не больше секунды. А потом, словно груда булыжников на жестяной лист, обрушился протяжный раскат грома. Больше не глядя на заместителя ван Хорна, девушка поднялась обратно в стеклянную будку и, пройдя через помещение, набитое отводившими от нее глаза мужчинами, опять вышла на лоджию. Прижавшись спиной к металлической стойке, она взглянула в клубящееся месиво туч, где только что скрылась «Сессна», и закрыла лицо руками. В этот момент первые крупные капли дождя забарабанили по перилам.

Господи, какую непоправимую ошибку она совершила! Курт принял ее слова, вызванные паникой и отчаянием, за не подлежащий обсуждению приказ и исполнит его, даже если придется пожертвовать жизнью. И все эти люди точно такие же, каждый из них сделал бы то же самое, так что же они все так смотрели на нее? Может быть, потому что когда на смерть посылает женщина, это гораздо страшнее?

Она долго стояла, слушая, как грохочет по стеклу и металлу все усиливавшийся дождь, и боролась с накатившим на нее отчаянием. Она не знала, сколько времени прошло, прежде чем из помещения донеслись какие-то выкрики, в которых она неожиданно услышала радость, и рядом с ней появился Айвен Репс.

— «Сессна» возвращается, — по-прежнему не глядя Сандре в глаза, сказал он. — Сорок минут внутри грозового фронта! — и, видимо не в силах сдержаться, закричал: — Вы понимаете, что это значит?! — Но Репс тут же опомнился. — Пойдемте со мной, мисс, вы же хотите поговорить с пилотом.

Они спустились по лестнице и побежали к ангару. Очередной электрический разряд исполосовал небо, и над горизонтом занялось зарево холодного огня. Ветер рвал на людях одежду, швырял в лицо пригоршни дождевой воды. За две минуты, проведенные под низвергающимся с неба ливнем, Сандра промокла до нитки, но она не замечала этого — страшные предчувствия уже переполняли ее грудь, мешая дыханию.

Стоя в раскрытых воротах ангара рядом с Репсом, она увидела, как самолет разорвал сплошную пелену ливня, плюхнулся на полосу и покатился наискосок через посадочную площадку, подпрыгивая и раскачиваясь. Гроза, похоже, усиливалась. Отблески молний на плоскостях и фюзеляже придавали «Сессне» какой-то бесплотно-призрачный вид. Ринувшиеся к самолету головорезы ван Хорна выволокли из кабины пилота и на руках внесли его в ангар, где в молчании ждали Сандра и Айвен Репс. Курт, мертвенно-бледный и тоже успевший промокнуть до нитки, повалился ничком, едва только его попытались поставить на ноги. Повинуясь жесту Репса, двое африканцев подхватили его и развернули лицом к Сандре. С усилием раскрыв глаза, Курт, зашевелил губами:

— Я нашел их. Они разбились… Место… Дайте карту… — И он бессильно уронил голову на грудь. Люди замерли в тишине. А Сандра вдруг почувствовала, как из груди у нее начинает рваться омерзительный, щекочущий хохот, а губы сами растягиваются в идиотскую улыбку. Она вскочила и бросилась вглубь ангара, не замечая, как один из африканцев сделал жест, которым местное население отгоняет злых духов.

Под утро восстановилась прерванная грозой радиосвязь, и радист принял кодированную радиограмму от Грэхема. Он принес ее Сандре, всю ночь просидевшей на кровати в комнате Шольца. Она ни о чем не думала и не плакала. И она плохо поняла, чего хотел от нее Грэхем, которого Айвен Репс назвал Палачом и, наверное, под таким же именем знали здесь все остальные. Внезапно девушкой овладело странное состояние. Она ощутила себя вожаком свирепой своры, который не может позволить себе ни малейшего проявления слабости, чтобы не быть тут же растерзанным остальными. Но самым странным и непонятным было то, что она и не обнаруживала в себе признаков этой слабости! У нее как будто все умерло внутри, и осталась лишь оболочка, искусственно созданная Шольцем, Милошем, Грэхемом… Это они научили ее, как следует думать и чувствовать. Это их воля сейчас управляла ею.

Так прошли ночь и утро, а около полудня кортеж из двух джипов и грузовика, под руководством Айвена Репса, лично севшего за руль головной машины, направился по размытой ливнем дороге к месту катастрофы, которое указал пришедший в себя Курт.

Сандра, внешне совершенно спокойная, ехала в первом джипе. Она почти ничего не говорила, но если ей случалось отдавать какие-то приказания, они выполнялись мгновенно. Когда стемнело, кортеж ненадолго остановился. Сандра вышла из джипа и внезапно испугалась своего отражения в лобовом стекле грузовика, подсвеченном прожекторами, — собственные глаза, окруженные глубоко запавшими тенями, показались ей глазницами черепа.

Глубокой ночью они приехали на место падения «Дугласа». Люди ван Хорна устроились на ночлег, а Сандра сидела под тускло горевшим на одной из машин фонарем и курила одну сигарету за другой. Рижская пачка давно закончилась, но в усадьбе нашелся целый блок сигарет, которые курил Шольц, и теперь она тщетно искала облегчения в их терпком вкусе. Время от времени погружаясь в забытье, она первая встретила рассвет и увидела посреди каменистого плато огромную свежую воронку. Разобрать, что в ней находилось, было невозможно: неясная черная масса, наполовину залитая водой, навеки соединила металл машины и человеческие тела.

Едва проснувшись, Айвен Репс разбил на квадраты территорию плато и приказал команде обыскивать место катастрофы. Подгоняемые командами Репса и немигающим взглядом Сандры, головорезы ван Хорна без перерывов работали под беспощадно палящим солнцем.

Обломки «Дугласа» были разбросаны по всему плато. Для того чтобы приволочь каждый из них к грузовику, стоявшему с откинутым бортом и превратившемуся в импровизированный штаб, обычно вполне хватало усилий одного или двух человек. Курт, который еще был не в состоянии разделять общую работу, выполнял функции эксперта, сидя в кузове грузовика. Он сразу заявил, что самолет не взорвался в воздухе, а упал на землю целым. И поэтому он не видит причин подозревать диверсию или иной злой умысел. Второй пилот ван Хорна, взятый в экспедицию для консультаций худощавый араб, плохо говоривший по-английски, энергичным кивком выразил свое согласие с Куртом.

Сандра бродила по плато, внимательно глядя под ноги, словно надеялась найти что-то важное — то, что натолкнет ее на разгадку произошедшего. Когда солнце уже было в зените, к ней подошел Айвен Репс и протянул ей на ладони предмет, напоминающий обгорелый кусок яичной скорлупы, но гораздо крупнее.

— Что это? — ровным голосом спросила она, взяв у него непонятную вещь.

— Осколок черепной кости, мисс, — глухо объяснил он.

От ужаса, смешанного с отвращением, она чуть не выронила кость, но тут же, напротив, крепко сжала ее в руке.

— И это все, что вы обнаружили?

— Еще вот это, — Репс протянул ей оплавленный кусок подошвы с характерным рисунком — такой рисунок был на подошве ее собственных кроссовок, но точно такая же пара была и у Расти… — И вот это, — Репс показал какую-то тряпку, в которой она узнала обгоревший по краям кусок камуфляжа, который мог принадлежать и Милошу, и ван Хорну — оба улетали в одинаковых жилетах.

— А «черный ящик» самолета?

— Пока нет.

Айвен Репс подождал ее указаний, но Сандра отошла от него и снова углубилась в свои поиски. Она молча вопрошала раскаленный от зноя песок: как могло так случиться, что в один миг судьба лишила ее цели, которую она только-только успела осознать. Сознание ее двоилось: умом она все уже знала наверняка, а сердце отказывалось принять чудовищную правду. Вдруг какой-то камень темнее прочих бросился ей в глаза. Она наклонилась и сразу узнала обломок фигурки, подаренной Шольцу на Рождество. «Исчадие ада» лишилось головы и одного перепончатого крыла. Сандра не знала, что Урмас носил безделушку с собой: для этого она была слишком велика. Значит, носил… И может быть, касаясь рукой в кармане, вспоминал о ней, Сандре. Застонав, она сжала каменный обломок в руке, а затем, убрав страшные находки в карман куртки, подошла к Репсу.

— Пора возвращаться, — сказала она. — Мы выяснили самое главное. Надежды ведь нет?

— Нет, мисс, — отозвался мужчина. — Если бы кто-то успел катапультироваться с такой высоты, он упал бы поблизости, и мы бы уже нашли его. Они все погибли.

— Я поняла, — кивнула Сандра. — Тогда оставьте человек пять, в том числе этого араба, пилота, пусть они сроют здесь все хоть на десять метров, если потребуется, но «черный ящик» найдут. Сэр Грэхем очень настаивал на этом.

— Да, мисс.

Спустя мгновение Репс исчез, и издалека послышались отдаваемые им на нескольких языках команды, перемешанные с руганью.

Через час грузовик и один из джипов разворачивались, покидая плато. У края воронки осталась вкопанная в землю каменная плита с лаконичной надписью, сделанной ярко-розовой краской, банка которой случайно нашлась в грузовике: «Юрген Шлиман, Майлз Дуглас, Патрисия Дуглас, Клаас ван Хорн. Покойтесь в мире».

Сандра понимала, что первый же дождь сделает буквы смутно различимыми, а последующие смоют их совсем. Но какая, в сущности, разница? Мертвым уже все равно, а никому из живых, в том числе и ей, нет дела до погребальных ритуалов. Попав в подобную ситуацию, и Урмас, и Милош, и Расти отреагировали бы точно так же, как она сейчас.

На шершавой растрескавшейся поверхности камня остались не те имена, которые эти люди носили при жизни, а те, под которыми они умерли. Хотя, разве могла Сандра быть уверена, что, шепча по ночам имя Урмаса, она называла настоящее имя этого человека?

Вернувшись поздно ночью в поместье ван Хорна, она обнаружила еще одну радиограмму от Грэхема, забрала ее с собой и объявила Репсу, что отправляется к себе в коттедж и просит ее не беспокоить. Подойдя к «лендроверу», она обнаружила за его рулем Курта.

— Оставайтесь здесь, — сказала она. — Я доеду сама, а вы еще нездоровы.

— Со мной все в порядке, — ответил парень. — Я отвезу вас. Пока я должен оставаться с вами.

Когда они выехали за ворота, Сандра повернулась к нему:

— Курт, я не хотела, чтобы ты рисковал собой.

— Я знаю. Просто я должен был это сделать. Я вам очень сочувствую, мисс.

Вернувшись домой, она сразу пошла в спальню. Свет зажигать не хотелось. Надо было внимательно перечитать инструкции Грэхема, но на это не было сил; и так было понятно, что в связи с гибелью Шольца его фирма ликвидируется, а у нее, Сандры, полностью развязаны руки. Теперь она была свободна в выборе, продолжать ей борьбу за наследство Теренса Харпера или нет. Но в любом случае сначала она должна принять меры, которые и в дальнейшем обеспечивали бы бесперебойную работу канала переброски алмазов Джеймса Харпера через границу. А еще надо было, когда найдут «черный ящик», организовать его отправку по указанному маршруту и с помощью взяток уладить проблемы, которые могли возникнуть в связи с возникшими слухами о грузе разбившегося самолета. Только тогда она сможет покинуть ставший ненавистным Ламбервиль.

Она села в темноте на кровать. «Почему я не плачу? — думала она. — Куда подевались все слезы?» Потом она вспомнила, когда плакала последний раз — три дня назад, от счастья, в объятиях Шольца, и тяжелое рыдание наконец заставило ее рухнуть на подушку. Она не столько оплакивала погибших, сколько свое одиночество, свою жизнь, в которой не было теперь ни единого просвета…

Какие-то голоса за дверью вывели ее из оцепенения.

— Что такое, Марта? — слабым голосом окликнула она.

— Мадам, это мистер Харпер, — ответила шепотом негритянка, со страхом приоткрывая дверь в темную комнату. — Я сказала, что вы не принимаете, но он настаивает…

— Пусть войдет. — Сандра даже не удивилась тому, что известие о появлении Джеймса не вызвало у нее никаких эмоций.

Она поднялась, зажгла свет и подошла к зеркалу. Бледное лицо, покрытое какими-то пятнами, грязные потемневшие волосы, которые сейчас было бесполезно расчесывать, — как не похожа она была сейчас на ту обворожительную Сандру Сеймур, которой Джеймс Харпер совсем недавно предложил состязание в тире!.. Она отвернулась от зеркала и встретилась глазами с Джеймсом. С Джеймсом, пришедшим из того прекрасного мира, где нет чернокожих головорезов, которым надо отдавать приказы, где не надо посылать самолеты в грозу и держать в руках остатки обгорелых костей… И, представив вдруг, как велика и бездонна пропасть между этими двумя мирами, Сандра почувствовала, что теряет сознание.

Глава 23. «ВОТ ЭТО И СЛУЧИЛОСЬ»

Она открыла глаза, лежа в своей постели. В комнате и за окном было все так же темно. Страшные воспоминания сразу же безжалостно навалились на нее, и она застонала, поворачиваясь лицом к стене.

— Как ты себя чувствуешь? — услышала она тихий голос Джеймса Харпера. Загорелся неяркий свет, и крепкие руки помогли девушке сесть прислонясь спиной к подушке.

— Что со мной было? — спросила она, не отвечая на вопрос.

— Обморок, — ответил Джеймс. — Я послал за врачом. Доктор Вильсон нашел у тебя нервное истощение, сделал укол, и ты проспала почти сутки. Недельку тебе предстоит пролежать в постели. Вильсон прописал лекарства и витамины…

— Но я не могу лежать в постели, у меня столько дел! — встрепенулась девушка.

— Не беспокойся, — сказал он и снова осторожно прислонил ее к подушке. — Твои люди прекрасно справляются сами.

— Они нашли «черный ящик»? — внезапно севшим голосом спросила Сандра.

— Да, его уже отправили куда-то… Но, может быть, ты еще поспишь?

Его темные глаза смотрели на нее с нежностью, и впервые после известия о катастрофе девушка подумала, что ее жизнь несмотря ни на что продолжается…

— Нет, Джеймс, — тихо произнесла она. — Я не буду больше спать. Сейчас я приму душ и… попроси Марту приготовить ужин.

Сразу повеселев, Харпер вышел из комнаты.

Через час на террасе коттеджа был накрыт стол: Джеймсу так и не удалось уговорить ее поужинать в постели. Марта, успевшая привязаться к хозяйке и очень за нее переживавшая, старалась изо всех сил. За столом Джеймс, понимая, что пока Сандра может думать только об одном, не пытался отвлечь ее, но и не позволял девушке замыкаться в мучительном мире собственных мыслей.

— Если бы после того, что случилось, ты разорвала наш контракт, я бы тебя понял, — говорил он. — Но мне сообщили, что ты решила продолжить начатое.

— Да, это так, — подтвердила девушка.

— Могу ли я чем-нибудь помочь лично тебе? — осторожно спросил он.

Она отрицательно покачала головой, но, заметив по лицу Джеймса, что он огорчен, вспомнила одну из инструкций Грэхема.

— Впрочем… У тебя здесь много связей. Было бы очень важно не дать ходу сплетням и слухам по поводу разбившегося самолета.

Харпер кивнул и поднялся.

— Я сейчас же отдам распоряжения своим людям.

Он ушел в дом. Марта убрала со стола остатки ужина и принесла кофе. Закурив сигарету из запасов Урмаса, Сандра положила ее на край пепельницы и бездумно наблюдала, как она медленно тлеет.

— Все что нужно, будет сделано, — вывел ее из оцепенения голос Джеймса.

Вернувшись на свое место, Харпер сделал глоток кофе и, вдруг отставив чашку, спросил:

— Среди людей, разбившихся на самолете, кто-то был тебе особенно дорог?

Немного помолчав, она кивнула.

— Я так и думал, — сказал Джеймс. Он снова поднялся из-за стола и, отойдя к перилам террасы, тихо заговорил: — Я не могу, не имею права ревновать тебя к погибшему. Я уверен, что он был достойным человеком. Но теперь его нет, и тебе нужно начинать другую жизнь… — С этими словами он вернулся к столу, но не сел, а остановился возле кресла, в котором сидела девушка. — Возможно, я выбрал не самый подходящий момент, чтобы сказать тебе это, но ты должна знать… Я хочу, чтобы ты знала, Сандра. Я люблю тебя и прошу стать моей женой.

Она молчала. «Вот это и случилось, — прокручивало ее сознание одну и ту же мысль. — Вот и случилось».

Случилось то, к чему она стремилась весь последний год. Ради чего работало столько людей — тех, кого уже нет в живых. А она жива, свободна и вольна пожинать плоды.

— Я не жду, что ты сразу полюбишь меня, — взволнованно продолжал он. — Но я уверен, что сумею завоевать твою любовь. Я не настаиваю на том, чтобы ты дала мне ответ прямо сейчас. Возможно, тебе надо все обдумать… Ты слышишь меня, Сандра?

— Я слышу тебя, — тихо проговорила она. — И мне нечего обдумывать.

— И… каков твой ответ? — голос Джеймса почти сорвался от волнения.

— Мой ответ — да, — твердо сказала Сандра. — Я согласна стать вашей женой, Джеймс Кристиан Харпер.

Джеймс предложил совершить церемонию бракосочетания здесь, в Ламбервиле, и в тот же день, следуя совету доктора Вильсона, лететь в Италию. Вильсон считал, что Сандре необходимо поправить здоровье в мягком европейском климате, и она согласилась с ним, потому что была рада любой отсрочке возвращения в Лондон.

Как-то встретит ее Лиз Харпер, с первого взгляда отнесшаяся к ней с подозрением? Станет ли сэр Грэхем по-прежнему поддерживать ее? Удастся ли ей и дальше сохранять в тайне обстоятельства своего появления в Англии? Ведь все это время она жила под чужим именем, по фальшивым документам…

А Джеймс, не знавший ее сомнений, был настроен празднично и легкомысленно. На вопрос, как отнесется мать к его скоропалительной женитьбе, он ответил:

— Она очень любит меня и, конечно, полюбит тебя. Перед отлетом в Италию я отправлю ей телеграмму, чтобы за время нашего отсутствия она успела свыкнуться с этой мыслью.

Сандра не стала спрашивать, почему он не хочет отправить телеграмму до церемонии бракосочетания. Она знала: Джеймс боится, что Лиз Харпер найдет способ вмешаться и все расстроить.

Накануне церемонии Сандра в последний раз поехала в усадьбу ван Хорна.

Когда она сообщила Айвену Репсу, что уезжает из Ламбервиля, его лицо вытянулось.

— Но, согласно инструкциям сэра Грэхема…

— То, что вы помните об инструкциях, делает вам честь, мистер Репс, — отчеканила она. — Но позвольте напомнить вам те из них, согласно которым вы должны выполнять все мои распоряжения. Кроме того, вам не хуже моего известно, что часть инструкций сэра Грэхема уже выполнена. Что касается остальных, этим занимаются доверенные лица Джеймса Харпера. Я надеюсь, вы в состоянии в мое отсутствие работать в тесном контакте с ними?

Лицо Репса приняло бесстрастное выражение, и он молча кивнул.

На следующий день в мэрии Ламбервиля, в присутствии доктора Вильсона и его жены, состоялась скромная свадебная церемония. Кроме супругов Вильсон приглашенных не было. Похудевшая, бледная после недавних переживаний Сандра, в строгом белом костюме и широкополой шляпе с дымчатой вуалью, улыбалась Джеймсу, который, казалось, боялся верить собственному счастью… Сразу по окончании церемонии новобрачные покинули Ламбервиль.

Только в начале сентября они вернулись в Англию.

Сандра, еще не успев снять светло-зеленый дорожный костюм, бродила по дому, где ей предстояло стать хозяйкой. Прислуга снимала с мебели последние чехлы.

Свадебное путешествие среди античных руин, затерявшихся в оливковых рощах, оказалось хорошим лекарством, а Джеймс Харпер — талантливым лекарем. Загорелая молодая женщина с короткой стрижкой на светлых волосах, с уверенной улыбкой дававшая распоряжения прислуге, какие чемоданы распаковывать в первую очередь, — это была совсем новая Сандра. По крайней мере, так она чувствовала себя, с удовольствием глядя на свое отражение в старинном зеркале в золоченой раме, украшенной кудрявыми головками амуров.

Голуби на римских площадях, зеленоватые каналы Венеции, флорентийские фрески, ее день рождения, отпразднованный на палубе белоснежной яхты, ночи, полные нежности и страсти, — все эти яркие впечатления были так свежи в памяти!

В первые дни путешествия на нее накатывали иногда приступы тоски, вызванной воспоминаниями, от которых она всеми силами старалась избавиться, и тогда Джеймс становился особенно нежным и терпеливым. Время шло, одни пейзажи сменялись другими… И однажды, когда супруги сидели в маленьком ресторанчике на берегу Адриатики после целого дня, проведенного на горячем песке и в теплых изумрудно-зеленых волнах, Сандра, поймав на себе влюбленный взгляд мужа, с улыбкой коснулась его руки и, глядя поверх горевшей в круглом бокале свечи, впервые произнесла слова, которых он так ждал:

— Я очень благодарна тебе за все, Джеймс. Я люблю тебя.

Эпилог

«Роллс-ройс» остановился в гараже знакомого дома, и шофер помог Сандре выйти. Двери лифта распахнулись перед нею, и она не глядя нажала кнопку: это движение она делала тысячи раз. Поднявшись на третий этаж, девушка подошла к открытой двери офиса и остановилась на пороге. За столом, на своем обычном месте, восседал тот, кого в усадьбе погибшего Клааса ван Хорна называли Палачом. Дверь за ее спиной беззвучно затворилась.

Вернувшись в Лондон, она полгода ждала его звонка, но сэр Грэхем позвонил ей только вчера.

За это время Сандра успела привыкнуть к своей новой роли. Ее опасения по поводу миссис Харпер, к счастью, не оправдались. Видимо, Джеймс был прав, и за время, прошедшее от получения известия женитьбе сына до приезда молодых в Лондон, его мать успела смириться с тем, что ее невесткой стала безродная американка. А о том, как бы она повела себя, если бы узнала, кто Сандра на самом деле, лучше было не думать…

После первого же семейного ужина Лиз Харпер под каким-то предлогом удалила Джеймса из столовой.

— Я знаю, Сандра, что вы не забыли мой визит на Уайтгифт стрит, — сказала она, оставшись наедине с невесткой. — Я и не прошу вас забыть его. Но хочу вас заверить, что, пока мой сын с вами счастлив, вы можете во всем на меня рассчитывать.

Сандра не очень поверила в искренность этих слов, и общение двух женщин вскоре свелось к любезным, но ничего не значащим фразам, из которых складываются разговоры людей, которым нечего сказать друг другу Однако это устраивало всех, в том числе и Джеймса.

Сложнее оказалось с ним самим. Беззаботно относившийся к соблюдению светских приличий в Ламбервиле, откровенно счастливый в Италии, по возвращении в Лондон он оказался еще большим приверженцем условностей, нежели его мать. Однажды, когда Сандра, подхватив легкую простуду, не поехала с ответным визитом к одной из его тетушек, Джеймс неожиданно пришел в такое негодование, что Сандра даже расплакалась. Правда, после его извинений мир был быстро восстановлен.

К удивлению супруги, Джеймс пожелал, чтобы она отказалась от бизнеса в Америке, продав либо вообще ликвидировав фирму.

С душевным трепетом Сандра занялась документами: она боялась, что при продаже фирмы могут вскрыться какие-нибудь вещи, связанные с ее прошлым или с прошлым кого-либо из погибших членов команды Шольца. Но этого не произошло, и фирма, с самого начала работавшая на легальных основаниях, так же легально закончила свое существование. Попутно выяснилось, что дом, где располагался «лондонский филиал», на правах собственности принадлежит сэру Грэхему.

Такой же неожиданностью стала и продажа ее дома на Уайтгифт стрит. Позвонив туда в первый же день по возвращении в Лондон, она узнала, что дом продан по доверенности, выписанной Сандрой Сеймур тому же сэру Грэхему. Значит, и там ей нечего бояться встречи с прошлым…

За прошедшее время Грэхем заметно изменился. Если раньше он выглядел просто пожилым человеком, то теперь при виде его на ум приходило безжалостное слово «старик». Пока Сандра осознавала это, он сказал, с трудом выговаривая слова:

— Я рад видеть вас в Лондоне, миссис Харпер. Простите, что не могу встать. За последнее время мое здоровье несколько ухудшилось.

— Здравствуйте, сэр Грэхем, — тихо произнесла она, испытывая к этому человеку какое-то странное сочувствие.

— Я также рад поздравить вас с замужеством. Примите мои искренние поздравления. Надеюсь, что вы счастливы — вы это вполне заслужили. Ну а теперь, миссис Харпер, поговорим о делах.

Дождавшись, пока она едва заметным движением ресниц даст понять, что готова к разговору, он знакомым ей жестом поправил манжеты и начал:

— Во-первых, я должен сообщить вам, что в соответствии с волей Теренса Харпера унаследованные вами деньги переведены на ваш счет в один из европейских банков. Они настолько превышают доходы от деятельности вашей фирмы, что я настоятельно рекомендую вам сохранить наличие этого вклада в тайне от вашего супруга. Во-вторых, деньги, причитающиеся вам по контракту, утратившему силу в связи с кончиной мистера Шольца, переведены на счет вашей американской фирмы, а теперь, в связи с ее ликвидацией, на ваш личный счет.

«Урмас считал этого человека своим другом! — подумала Сандра. — А Грэхем так спокойно говорит о его кончине. Воистину эти люди не способны на человеческие чувства…»

— В-третьих, — продолжил тем временем ее собеседник несколько медленнее, чем обычно. — В соответствии с инструкциями самого мистера Шольца на случай одновременной гибели его, мистера Дражковича и мисс Липскомб, я организовал полное уничтожение всех документов, материалов, программного обеспечения, оргтехники и прочего имущества, находившегося в этом доме.

«Фамилия Расти, оказывается, Липскомб. Хотя — вряд ли она настоящая», — грустно отметила Сандра.

— Как вы уже знаете, этот дом принадлежит мне. Я отдал распоряжения по его перепланировке, после чего дом будет выставлен на продажу. Вы можете забрать все, что хотите, остальное будет уничтожено. Теперь я готов ответить на ваши вопросы.

Сандра молчала. Ей хотелось задать множество вопросов, но она понимала, что Грэхем вряд ли скажет ей правду.

— Что показал анализ «черного ящика»? — спросила она, хотя ответ на этот вопрос ничего уже не менял — после того как, стоя на каменистом плато, она сжимала в ладони обугленный осколок черепной кости, сдирая собственную кожу и не чувствуя боли.

— Отказ руля высоты, — спокойно ответил Грэхем. — Уже после вашего отъезда на месте катастрофы побывал Груман. Технические подробности опускаю. Согласно его заключению, наиболее вероятная причина — усталость металла. У меня нет оснований сомневаться в его способностях и квалификации как эксперта.

— Что с женой и детьми Милоша?

— Их судьба вне пределов моей компетенции. И я не уверен, что вам, миссис Харпер, стоит о них беспокоиться. — Грэхем внимательно посмотрел на нее, и она поняла, что это приказ. — У вас есть еще вопросы ко мне?

Поняв, что разговор подходит к концу, Сандра спросила:

— Как мне в дальнейшем вести себя с вами, сэр Грэхем?

— Не думаю, что мы с вами будем часто встречаться. Я уже сейчас передвигаюсь с трудом, а скоро вообще буду прикован к своей постели. Вам улыбнулась удача: нет почти никого, кто помнил бы, как создавалась Сандра Сеймур. Уолтерс умер два месяца назад; леди Трэйлстоун живет затворницей. Имиджмейкера вам тоже придется найти другого.

— Что с Джонни? — испуганно воскликнула она.

— Не пугайтесь, миссис Харпер, — снисходительно улыбнулся ее собеседник. — Вам, видно, нарассказывали про меня всяких страшных вещей. Ваш Джонни теперь живет в Париже, и я уверен, там он не пропадет. Так что постарайтесь скорее забыть всех нас. То, чего вы достигли, принадлежит только вам. А теперь, будьте любезны открыть дверь и позвать моего шофера. Через полчаса он вернется за вами и отвезет вас домой. Вот ключи от вашей комнаты, оставьте их потом в двери.

Выполнив просьбу Грэхема, Сандра поняла, что он действительно уже не мог самостоятельно подняться с кресла и передвигаться без посторонней помощи. Руки его, впрочем, цепко сжимали все ту же трость с рукояткой в виде дубовой ветки.

Через некоторое время под окном заработал мощный мотор — Грэхем уехал. Сандра вышла из офиса и отправилась осматривать опустевший дом.

Прежде всего она поднялась наверх и с волнением заглянула в приоткрытую дверь комнаты Шольца. Мебель здесь стояла нетронутой, а широкая кровать была аккуратно застелена. Остановившись перед рабочим столом Урмаса, Сандра, сама не зная зачем, принялась один за другим выдвигать пустые незапертые ящики и в самом нижнем обнаружила начатую пачку сигарет. Некоторое время она смотрела на нее в полном оцепенении, потом вынула пачку, убрала к себе в сумку и пошла к лифту.

На третьем этаже все двери, кроме дверей ее бывшей комнаты, оказались распахнутыми настежь, а в холле не осталось ничего из прежней обстановки.

Заглянув в комнату Расти, Сандра увидела, что огромные стеллажи по-прежнему стояли здесь, но на них уже ничего не было; длинный стол, раньше всегда заваленный неизвестно чем, сверкал чистотой. А там, где раньше проходили компьютерные кабели, в стенах зияли дыры.

В комнате Милоша не осталось вообще ничего. Одно из окон было почему-то разбито, и под ногами хрустело неубранное стекло. Ветер гонял по полу налетевшие со двора сухие листья.

А в ее бывших апартаментах уже давно было нежилое помещение: как только Сандра переехала, их переоборудовали в офис. Но именно здесь на столе она увидела плюшевого тигра, когда-то купленного Урмасом в рижском магазине игрушек. Яркая шерсть тигра не то выгорела, не то покрылась слоем пыли…

На полу стояли три больших чемодана.

Девушка открыла первый. В нем были платья, костюмы, белье… Все это когда-то сослужило свою службу, сыграло свою роль в тщательно продуманной игре. Странно было бы тащить эти вещи в супружеский дом, где у нее не было недостатка в нарядах. Но, повинуясь странной прихоти, она стала одно за другим вынимать платья из чемодана, и вместе с каждым в памяти всплывал какой-то эпизод ее невероятной жизни.

…Вот узкое черное искрящееся платье, в котором она вышла к своему первому обеду в этом доме. Как смотрел на нее тогда Милош, какой веселой была Расти!..

Вот длинный серебристый вечерний наряд. В нем Урмас возил ее в ресторан, где она впервые увидела Джеймса. А потом Урмас на руках отнес ее в ванну, и она думала, что платье безвозвратно погибло. Но чьи-то руки привели его в порядок.

А вот то, огненно-красное… Прижав его к груди, она зажмурилась. Ей показалось, что сквозь аромат собственных духов она ощущает запах одеколона Шольца.

Вспомнив, сколько умения и души вложили в ее гардероб люди, создававшие имидж Сандры Сеймур и каких средств это все стоило, она постояла немного над разбросанными платьями, собрала их в охапку и стала как попало складывать обратно в чемодан. С трудом закрыв его, Сандра хотела закурить сигарету из пачки, найденной в столе Шольца, но остановилась, вспомнив, что ей вчера сказал врач.

У нее будет ребенок… Жалеет ли она, что это не ребенок Урмаса? Человека, не умевшего любить… Если бы судьба отпустила им больше времени, может быть, ей удалось бы его изменить?

Но этого времени не было. И уже не будет. И ей надо навсегда забыть об этом мужчине, превратившемся в прах в огненном пекле за тысячи километров отсюда. Забыть, потому что дома ее ждет муж, который еще не подозревает, что скоро станет отцом.

Бросив последний взгляд на тигра, грустно таращившего свои пластмассовые голубые глаза, Сандра вышла из комнаты и закрыла дверь на ключ.

Примечания

1

От англ. rusty — дословно «ржавая», здесь примерно соответствует русскому «Рыжик».

2

Форма немецкого языка, свойственная жителям Берлина и считающаяся наиболее «правильной».

3

Министерство иностранных дел Великобритании.

4

Инициация — характерный для некоторых африканских племен обряд, обозначающий переход мальчика из юношества во взрослое состояние.

5

Уайэт Эрп — легендарный шериф Дикого Запада, герой многочисленных американских вестернов.

6

Средство защиты от укусов насекомых.

7

Посадка без выпуска шасси применяется на неподготовленной площадке, чтобы уменьшить риск катастрофы из-за перелома стойки шасси и увеличить шансы на спасение экипажа.

Content

Елена Жаринова
Брак по завещинию

Аннотация

Глава 1. ПРОГУЛКА ПОД ДОЖДЕМ

Глава 2. В АДВОКАТСКОЙ КОНТОРЕ

Глава 3. ПЛЮШЕВЫЙ ТИГР

Глава 4. «ЕСЛИ АЛЛАХУ БУДЕТ УГОДНО…»

Глава 5. ЛОНДОН

Глава 6. НОВАЯ ЖИЗНЬ

Глава 7. РАБОТА НАЧИНАЕТСЯ

Глава 8. ИЕРОГЛИФЫ НА РИСОВОЙ БУМАГЕ

Глава 9. БУДНИ И ВЫХОДНЫЕ

Глава 10. ВЕРХОВАЯ ПРОГУЛКА В ХАРЛОУ

Глава 11. «ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ УРОК»

Глава 12. РОЖДЕСТВО

Глава 13. ДНЕВНИК МАРИИ КОЗИНЦЕВОЙ

Глава 14. ПРИГЛАШЕНИЕ НА ПРИЕМ

Глава 15. ПРИЕМ В ОТЕЛЕ

Глава 16. ВИЗИТ МИССИС ХАРПЕР

Глава 17. ЛАМБЕРВИЛЬ

Глава 18. СОСТЯЗАНИЕ В ТИРЕ

Глава 19. ПОДГОТОВКА НОВОГО УДАРА

Глава 20. ПОЕЗДКА НА ВОДОПАДЫ

Глава 21. ГРОЗОВОЙ ФРОНТ

Глава 22. ДВА МИРА

Глава 23. «ВОТ ЭТО И СЛУЧИЛОСЬ»

Эпилог

Примечания