Андрей Курков

Укус и поцелуй (форель à la нежность-2)

1

Голос, донесшийся из телефонной трубки, сначала показался пьяным, а потому и неразборчивым. Солнышкин уже собирался было позвать к телефону Тараса или Геню, думая, что звонят кому-то из них. Но тут из трубки явно донеслось слово «крот».

– Что? – переспросил Солнышкин, затыкая пальцем левое ухо, через которое в голову прорывался обычный шум ресторанной кухни.

– Это агентство «Крот»? – спросил голос уже отчетливей.

– Да-да! – закричал Солнышкин и махнул рукой официантам, чтобы они замолчали.

В кухне на мгновение возникла тишина.

– У меня к вам дело… где вас найти? – спросил мужской голос. Слова говорившего словно дрожали от холода.

– Ресторан «У Веры» знаете?

– Да.

– Зайдете внутрь, попросите у официантов провести вас в агентство!

2

Посетителя звали Сергей Стельмах. Крупный, высокий, в модном сером пальто до пят, с разбитой губой и очевидным синяком между правым глазом и виском.

Он обернулся, рассматривая необычное поме щение.

– Это вы неплохо придумали! Прямо в кухне ресторана! И что, хозяин не против?

– Я – хозяин! – немного насупленно, для того, чтобы выглядеть посолиднее, произнес Солнышкин, подставляя к своему рабочему столу второй стул.

– Присаживайтесь и рассказывайте!

Посетитель расстегнул пальто, но снимать его не стал.

– Я – покороче… Дело в том, что на меня сегодня утром напали… и выбили зубы…

Солнышкин посмотрел на посетителя несколько скептически.

– Вы хотите, чтобы я нашел тех, кто это сделал?

– А чего ж я к вам пришел, – лицо посетителя по мрачнело. – Меня оглушили, а зубы вообще-то вырвали, а не выбили… Врач сказал.

– А ну покажите! – попросил Солнышкин, наклоняясь вперед к посетителю.

Тот раскрыл рот и толстым пальцем указал внутреннее направление.

Когда он вытащил палец изо рта, Солнышкин все свое внимание сосредоточил на дырке шириной в два зуба, видневшейся справа. За дыркой выглядывал, словно стесняясь, зуб мудрости. Изо рта пахнуло знакомым коньяком.

– «Закарпатский 5 звездочек»? – спросил Солнышкин, откидываясь на спинку своего стула.

– «Мартель».

– Хорошо, расскажите подробнее.

– Я выгуливал свою собаку. Я каждое утро ее выгуливаю… В парке, возле дачи Хрущева… Кто-то меня ударил сзади по голове, а когда я пришел в себя, то понял, что во рту чего-то не хватает…

– А собака?

– Что собака?

– Собака вас не защищала?

– Да она и мухи не обидит…

– Кофе хотите? – неожиданно предложил Солнышкин, почувствовав, что ритм разговора необходимо замедлить, иначе он пропустит какую-нибудь важную деталь.

– Можно. С коньяком!

Через десять минут Иван Солнышкин уже знал, что посетитель – начинающий «новый украинец». Занимается оптовой торговлей водкой. Один склад, три мелко оптовых точки, множество клиентов и десяток-другой конкурентов.

– Конфликтов у меня почти не было, – продолжал рассказывать о своей трудовой жизни посетитель. – Только три…

На кухню вдруг заглянул Тарас-Такис, а следом за ним в открытую дверь влетел и отчетливый лай собаки.

Стельмах вскочил.

– Это мой Вася! Я его возле входа привязал! – крикнул он и выбежал.

Солнышкин рванул за ним.

На пороге ресторана заливалась лаем небольшая собака, которую нещадно лупил палкой невысокий старик в джинсах и синей куртке.

– Я тебя сейчас зарою! – зарычал на старика Сергей Стельмах.

Старик, увидев перед собою разъяренного громилу, сделал шаг назад. Но сдаваться он не собирался.

– А я милицию вызову! Я в ресторан пришел, а тут у входа запрещенного пса-убийцу привязали!

Солнышкин присел на корточки. Перед ним тихонько скулил питбультерьер.

На кухню они вернулись уже вместе с собакой. Следом за ними в ресторан зашел и старик.

– Вы составьте мне список ваших конкурентов, ну, с которыми были проблемы, – попросил Стельмаха Солнышкин. – А я подумаю… У вас же, наверно, охрана есть?

– Не по карману. У меня «крыша» есть, а охраны нет, – пробурчал посетитель. – Список составлю. Вот вам мой телефон… Ищите! Пока.

Полчаса спустя в ресторан пришла Вера. Сразу пригласила Солнышкина поужинать.

Ваня рассказал ей о вырванных зубах молодого бизнесмена.

– Мелочевка, – она снисходительно улыбнулась. – На зубах много не заработаешь.

Ночью Солнышкин никак не мог уснуть. Вставал, бродил по неосвещенной квартире. Думал. Вспоминал прошедший день, питбультерьера Васю, которого старик палкой избил. Словно в наказание за то, что тот не защитил хозяина.

– Зубы, зубы, зубы… – повторял без конца Солнышкин, сидя в одних трусах на холодном стуле.

Но никакие новые мысли в голову не лезли.

И тогда он вскипятил кастрюльку воды, бросил туда две сардельки. И стал смотреть на них сверху вниз, как они игриво переворачивались в кипящей воде, как надувались, готовые вот-вот лопнуть. В какой-то момент интуиция подсказала Солнышкину: «Пора!», и он выключил под кастрюлькой огонь.

Ел и вспоминал Ксюшу, Ксению Борисову, с которой у него годика три назад был лаконичный, но яркий служебный роман. Был он тогда участковым, а она – инспектором комиссии по делам несовершеннолетних. Он ей рассказывал об особенно беспокоивших его жителях своего участка, а она предсказывала их судьбу. И как в воду глядела. Из каждых десяти судеб девять угадала! Вот бы с кем посоветоваться!

3

Найти Ксению оказалось сложнее, чем он думал. В конце концов ему удалось получить номер ее мобильника от одной общей знакомой.

Он позвонил и, к своей радости, услышал из трубки знакомый голос.

– Ксюша? Это Солнышкин!

– Кто? Ваня? Ты? – донеслось издалека ее удивление. – Как это ты меня разыскал?

– Работа у меня теперь такая! С тобой можно увидеться?

– А почему нет? Давай!

Встретились они вечером в кафе книжного магазина «Буква».

Ксения сильно изменилась. Но что в ней изменилось, Ваня понять не мог. Старше она за эти три года не стала. Наоборот, кожа ухоженная, ни одной морщинки на лице. Маленькие золотые сережки с изумрудиками в ушках. Коричневые кожаные брючки, обтягивающая блузка, сапоги на шпильках. Да, это была не та Ксения, с которой он ездил осенью в Ялту. Это была не та шаловливая Ксюша, которая подарила ему на день рождения надувную бабу «Made in Taiwan», «чтобы не было одиноко, когда ее, Ксюши, нет». Но что же все-таки в ней изменилось? Солнышкин, не отрываясь, смотрел ей в лицо, а она протянула руку и сняла с полки книгу. «Энциклопедия преступлений». И улыбнулась.

«Улыбка не изменилась!» – обрадовался Солнышкин, словно все это время искал то, что объединяло сегодняшнюю Ксюшу с Ксюшей трехлетней давности.

Она полистала книжку, потом подняла взгляд на Солнышкина.

– Так о чем ты хотел поговорить? Постой-постой! – ее взгляд неожиданно ушел вниз, на его руки. – Ты развелся?

– Да. Уже давно.

– Ага, – улыбнулась она.

– Я хотел посоветоваться, – заговорил Солнышкин. – Я теперь – частный детектив. Ко мне вчера приходил клиент… Очень странный случай…

– Частный детектив! – перебила его Ксения. – И много дел ты уже раскрыл?

– Одно. Но лучше б я его не раскрывал! Ты можешь меня выслушать?

– Извини, это так неожиданно…

– Так вот, – продолжил Солнышкин. – Он – бизнесмен. Утром прогуливал собаку. У него питбуль. Его оглушили и вырвали изо рта два зуба.

– Питбуля?

– Да нет, хозяина. У хозяина вырвали.

– А собака?

– Собака его не защищала.

Ксюша удивленно покачала головой, глотнула сока.

– Предупреждение? – спросила она.

Солнышкин пожал плечами.

– Явно не хулиганство, – рассуждал он вслух. – Но не за что уцепиться. Я его попросил составить список конкурентов.

– Правильно, – кивнула Ксюша.

– А ты теперь в другом месте работаешь? – осторожно спросил Солнышкин.

– Да, в других органах.

– В СБУ?

– Нет, именно в «других органах». У них нет официального названия… И я не имею права тебе о них рассказывать.

– Понял, вопросов нет, – кивнул Солнышкин. – Но если у тебя будут какие-то мысли по этому поводу…

– Ты что, меня только ради этого разыскал? – спросила она, поднося ко рту кофейную чашечку.

Солнышкин посмотрел на Ксению немного заторможенно. Опять в голове возник вопрос: что в ней изменилось?

– Нет, не только ради этого… Ты как-то изменилась…

– Заметил наконец, – чашечка опустилась на блюдце, а на ее лице расцвела та, прежняя, знакомая ему улыбка.

Она задрала носик кверху и повернула голову так, чтобы Солнышкин лучше оценил ее королевский профиль.

«Нос! – понял Солнышкин. – У нее изменился нос! Раньше был курносый, чуточку смешной, а теперь прямой греческий».

– Ты сделала пластическую операцию? – спросил он.

– Не операцию, а операшку! Мелочь! Девочке-подростку курносость, конечно, к лицу. Шарм! А в моем возрасте надо быть классически красивой!

– Может, позавтракаем вместе? – предположил вслух Солнышкин, не сводя глаз с ее носика.

– Можем. Завтра. У тебя?

Солнышкин вспомнил свою кухню и представил себе Ксюшу в ее коже и шпильках, сидящую за его кухонным столом. Не понравилось. Стало чуть стыдно! За собственное несоответствие.

– Нет, в ресторане… В моем ресторане.

– У тебя есть ресторан? – Глаза Ксении округлились от удивления. – Что ж ты молчишь! Как это? На чем разбогател?

– Я же тебе сказал… На первом своем деле… Так что? Позавтракаем?

4

Завтрак получился на славу. Пока Солнышкин варил на плите принесенные из дома сардельки и жарил яичницу-глазунью, они болтали так легко, словно не прошло трех лет с поры их более близкого знакомства.

Ксения в это утро оделась демократичнее: джинсы, свитер, сверху красная куртка, на ногах – кроссовки «Адидас». Первым делом она осмотрела ресторан. Заметила и портрет Димыча на стене. Спросила, кто это. «Папа», – ответил Солнышкин. «Ты его любил?» – спросила она. «Да», – сказал он.

– Кстати, о зубах, – Ксения улыбнулась по-американски, показывая, что у нее никаких проблем с зубами быть не может. – Я спросила у коллег. Они заинтересовались. Посоветовали отправить клиента к дантисту, чтобы проверить: не подложили ли ему туда, в рот, какого-нибудь медленного яда. Понимаешь?

– Да, – сказал Солнышкин. – Это дельный совет!

– Можешь со мной всегда советоваться, – предложила Ксения. – Я же не только красивая, но и…

В это время у Ксюши в сумке зазвонил мобильный.

– Да? Кто? Слушаю, Петр Алексеевич. Не может быть! Адрес? Ваня, какой здесь адрес?

Солнышкин продиктовал, она повторила в трубку своему собеседнику.

– За мной послали машину, – сказала. – Спасибо за завтрак! Ты меня проводишь?

Солнышкин подал Ксюше красную куртку. Они вышли на порог ресторана. Рядом затормозил черный «мерседес».

– Звони! – улыбнулась на прощание Ксюша и, открыв заднюю дверцу, впорхнула в салон.

Солнышкин все еще смотрел вслед «мерседесу», когда рядом остановились Тарас и Геня. У обоих в руках были хозяйственные сумки.

– Доброе утро, шеф! – звонко произнес Геня. – У вас хороший вкус. – И он кивнул в сторону уехавшего «мерса».

5

К обеду Сергей Стельмах принес Солнышкину список конкурентов. Всего пять фамилий с названиями фирм и их адресами. Две фамилии подчеркнуты.

– Скорее всего, кто-то из этих двух, – сказал он.

Солнышкин вспомнил совет Ксении.

– Вы сходите сегодня к стоматологу, – сказал он клиенту. – Пусть проверит дырки на месте зубов! Потом перезвоните!

К пяти вечера появилась Вера и попросила Солнышкина помочь что-то вынести из такси. Сумка оказалась тяжелой.

– Свежатина! По случаю! – радостно сообщила Вера уже на кухне.

Она оглянулась на Геню.

– Достань большую разделочную!

Следующие полчаса были посвящены разделке молодого барашка, купленного Верой на Владимирском рынке. Резал Геня, а Вера и Солнышкин крепко прижимали тушу к большой разделочной доске. Дело спорилось.

Как только Ваня Солнышкин помыл руки и вернулся к своему рабочему столу, теплое нежное дыхание Веры коснулось его шеи.

– У тебя появилась богатая и красивая заказчица? – спросила она.

– Нет, пока только один заказчик-мужчина.

– А кто же приезжал на «мерседесе»?

– Моя старая знакомая, – спокойно сказал он Вере. – У нас с ней был роман года три назад…

– Ага, – кивнула Вера. – Ладно. Ты сегодня со мной поужинаешь? Отметим удачную закупку. Представляешь, целую тушку – шестнадцать кэгэ за тридцать баксов!

– А ты уверена, что это барашек, а не собака?

У Веры в глазах блеснул гнев, но наружу она его не выпустила.

– Если б это ты купил, я бы точно задала такой вопрос. Но мне можешь полностью доверять. В мясе и в мужчинах я разбираюсь отлично! Так ты поужинаешь со мной сегодня?

6

Баранина, запеченная в духовке, была чрезвычайно нежна.

– Как ты думаешь, это вино к мясу подходит? – спросила Вера.

Солнышкин отпил вина. Заел кусочком баранины, обмакнув его предварительно в мятный соус.

– Кажется, подходит.

Солнышкин еще раз отпил вина из бокала, посмаковал, прислушался к послевкусию, как его уже несколько раз учила Вера.

– Хорошее вино, – сказал он более уверенно.

– Я рада, что ты со мной согласен. Так расскажи об этой старой знакомой, – неожиданно сменила она тему. – Меня все-таки беспокоит твоя личная жизнь. Откуда ты ее знаешь?

Солнышкин нехотя рассказал Вере о Ксюше. Вера слушала внимательно и дружелюбно.

– Познакомишь? – спросила она.

– Ладно. Может, ты ее на ужин пригласишь?

– Ну, положим, на ужин ты ее должен приглашать. Ты здесь хозяин. Знаешь, – после минутной паузы добавила Вера, – нам надо с тобой по магазинам пройтись. Переодеть тебя немножко. Из-за любви к прямым линиям и к антиквариату в одежде ты теряешь часть своей привлекательности!

Солнышкин успел только удивиться этим словам. Ответить не успел. Возле их столика появился Тарас.

– Шеф, вас к телефону!

На кухне было жарко. Что-то шипело на сковородке у Гени.

– Слушаю! – деловито бросил Солнышкин в трубку.

– Это агентство «Крот»? – спросил мужской голос.

– Да!

– Вы знаете, я звонил в другие агентства, но они отказались… Говорят, мелочь. Но я готов заплатить!

– Вы можете конкретнее? – попросил взволнованного собеседника Солнышкин.

– Дело в том, что у меня вырвали половину зубов. Напоили, а когда я пришел в себя – во рту пусто, а сам я в Святошинском лесу… Понимаете? Если этих сук найдете, я им уши поотрезаю!

По лицу Солнышкина промелькнула осторожная улыбка.

– Приезжайте! Срочно приезжайте! Это очень интересно!

– Что интересно? – удивился собеседник на другом конце линии.

– Интересное дело, – пояснил Солнышкин. – Я берусь!

Он продиктовал собеседнику адрес ресторана.

– Ну что там, какие новости? – спросила Вера, когда Солнышкин вернулся за столик.

– Хорошие, еще у одного клиента зубы изо рта вырвали!

Внимание его внезапно переключилось на старика в твидовом пиджаке, ужинавшего в гордом одиночестве за ближним ко входу столом. Где-то он его видел! Солнышкин задумался и припомнил – это был тот самый старик, который избил палкой питбуля Васю.

7

Второй обеззубленный клиент был невысокого роста и худощаво-жилистого телосложения. Короткая стрижка и модная пятидневная небритость, придающая лицу дополнительную мужественность и шершавость.

Зайдя на ресторанную кухню, он ничему не удивился. Только понимающе кивнул, предварительно бросив взгляд по сторонам.

Нового заказчика звали Максим Целинник. Был он хозяином двух бензоколонок.

Прошлым вечером он крепко загулял по причине ссоры со своей подругой. Начинали вечер они вместе в ресторане «Дежавю» возле Оперы, но именно там и произошла ссора, причины которой пострадавший уже не помнил. Зато помнил, что, оставив подругу в «Дежавю», сел на свое «ауди» и приехал на Парковую аллею в «Курени», где съел шашлык и выпил двести грамм «Абсолюта». После этого решил проветриться и стал гонять на машине по Большой окружной – транспорта там уже почти не было. Там же, на Большой окружной, остановился возле какого-то ночного заведения. С кем-то говорил, что-то пил. А очнулся в Святошинском лесу. Бумажник не пропал, ключи от машины не пропали, зато пропал мобильник и половина зубов.

– И машину не забрали? – спросил Солнышкин, внимательно выслушав рассказ Целинника.

– Не знаю, я ее еще не искал, – ответил заказчик.

– А сейчас вы на машине?

– Да, на служебной. С шофером.

– Так давайте поедем, поищем вашу машину и то ночное заведение, возле которого вы ее оставили!

Максим Целинник задумчиво провел рукой по своей модной щетине, посмотрел пристально в глаза Солнышкину, словно тот предложил ему сейчас подозрительно выгодную сделку.

8

На Большой окружной хорошо освещались только автозаправки и бары. Целинник приказал шоферу – парню лет двадцати – ехать медленно по ближней к тротуару полосе. Свет фар то и дело выхватывал из темноты молодых проституток, выходивших на дорогу при виде медленно едущей иномарки. Видимо, они думали, что в машине – любители экзотически дешевых сексуальных развлечений, и старались попасть в свет фар.

– Дальше, дальше! – сухим, скрипучим голосом командовал шоферу Целинник.

Так они проехали до самого конца Большой окружной. Развернулись на Одесской площади и по другой стороне поехали обратно.

– Стой! – вырвалось внезапно у Целинника.

Машина остановилась. Солнышкин, сидевший сзади, нажал на кнопку и опустил в дверце стекло. Перед ним на фоне темного неба и засыпающего города горел неоновыми огнями островок веселья и временного счастья под названием «Оазис» – автозаправка, ресторан, бар и бильярд. При этом название горело зелеными огнями, а все остальные слова были «написаны» огромными красными буквами.

– Здесь! – уверенно произнес Целинник. – А вон и моя машинка!

Они остановились возле зеленой «ауди».

Целинник нажал на дистанционку. «Ауди» послушно пипикнула и замигала. Сев на водительское сиденье, Максим Целинник осмотрелся. Заглянул в бардачок.

– Все на месте, – сказал он Солнышкину.

Зайти в бар и поговорить с барменом и официантами Целинник отказался.

– Нет. Сами их расспрашивайте! – сказал он.

– Как мне спрашивать? – Солнышкин удивился. – Они меня и слушать не будут, если я начну им вас описывать.

Целинник снова открыл бардачок и выудил оттуда фотографию. Протянул снимок Солнышкину.

На снимке Максим Целинник стоял в обнимку с длинноногой красавицей. На заднем плане симпатичные домики карабкались вверх, в гору.

– Крым? – спросил Солнышкин.

– Капри.

В баре Целинника никто не помнил. Зато вспомнили длинноногую красавицу. Она, оказывается, была здесь за последнюю неделю два раза с разными спутниками. «Но не с этим!» – сказал бармен, ткнув пальцем в Целин ника.

После безрезультативного посещения бара Целинник отвез Солнышкина в Святошинский лес. Солнышкину хотелось найти и осмотреть то место, где Целинник пришел в себя.

Светило неожиданное после дождливой и ветреной ночи солнце. Даже птицы пели в лесу как-то излишне весело.

Место преступления Целинник определил довольно быстро. Действительно, в десяти метрах от Житомирской трассы за кустарником на полянке была до сих пор примята осенняя трава. Валялись обломанные ветки деревьев, какие-то бумажки, шариковая ручка. От этого места к дороге через кустарник тянулась по земле борозда.

– Вас сюда приволокли с дороги, – сказал Солнышкин, показывая на нее рукой Целиннику. – Так что, возможно, зубы вам вырвали в другом месте.

Целинник стоял рядом. Лицо его побледнело. Правую ладонь он прижимал к подбородку и тупо смотрел на упомянутую борозду.

Солнышкин присел на корточки. Вдруг взгляд его остановился на чем-то черном, лежащем как раз в кустарнике, через который волокли Целинника. Он подошел туда и поднял с земли мобильный телефон.

– Ваш? – спросил он.

Целинник кивнул. Взял мобильник и сунул в карман.

– Давайте сворачиваться, – сказал Целинник с выражением зубной боли на лице. – Мне надо к стоматологу за новой порцией обезболивающего!

– А можно мне с вами? – спросил Солнышкин.

9

Личным врачом-дантистом Целинника оказалась очаровательная блондинка лет тридцати пяти. Прежде чем усадить своего клиента в стоматологическое кресло, она пару минут посвятила изучению лица Солнышкина и, как показалось ему, заглянула ему в зубы, пока он приветливо ей улыбался. Быстро обновив обезболивающее, врач предложила Ване бесплатный профилактический осмотр.

– У вас потрясающие зубы, – произнесла она восхищенно, выпрямляя спину.

Солнышкин закрыл рот. Поднялся с кресла.

– Возьмите, – она протянула визитную карточку. – Даже великолепные зубы нуждаются в профилактическом осмотре хотя бы раз в полгода!

Солнышкин вручил блондинке свою карточку.

– Конечно, не дай бог, – приветливо сказал он, – но если понадобится помощь…

– Мы все нужны друг другу, – заверила блондинка, отметив взглядом род его занятий, указанный на визитке.

10

Светлый волнующий образ блондинки-стоматолога со сверкающей американской улыбкой никак не выветривался из памяти Солнышкина. И даже покидая вечером ресторан, в сумерках спускаясь по ступенькам, он все еще думал о ней. Причем воображение его не рисовало никаких сексуальных фантазий. Нет, просто образ этой женщины романтизировался и как бы застрял в голове. Словно вызвал из подсознания подавленное стремление к романтической любви. Солнышкин на ходу пытался переключиться на образ Ксюши, но не получалось. Вечер был прохладным, но сухим. Воздух дышал глубокой осенью. Прелость опавших листьев насыщала этот воздух особенным сладко-кислым сиропом.

Время от времени мимо проезжали машины, разгоняя сумерки желтым светом фар. Они на мгновение отвлекали Солнышкина от осени и от образа блондинки-стоматолога. И когда очередная машина обогнала его, он услышал за спиной шаги. Обернулся. Метрах в десяти за ним следовал высокий, должно быть двухметровый, мужчина в непритязательной серой куртке, похожей на ватник. Может, она была и не серая. Серым был вечер, красивший окружающий мир в собственный цвет. Мужчина шел также неспешно. И подумал Солнышкин, что бредет за ним следом такой же одинокий путник, углубившийся в собственные чувства и мысли. Даже захотелось обменяться с ним парой слов. И как бы невзначай он остановился и спросил у приблизившегося двухметрового великана: «Который час?»

Мужчина среагировал странно. Он ускорил шаг и, так и не ответив на вопрос, свернул впереди в какой-то двор, оставив Солнышкина озадаченным.

«Ладно», – подумал Ваня Солнышкин. И побрел дальше.

Сворачивая на Глубочицкую, он обернулся, вспомнив о странном попутчике. И увидел его метрах в тридцати. Тот, заметив обернувшегося Солнышкина, остановился и шагнул за придорожное дерево.

11

В ресторане Солнышкин оказался в этот день опять раньше всех. Уселся за свой стол. Посмотрел с уважением на настенный телефон – все-таки большая редкость. К тому же солидный, не какая-нибудь там телефонная трубка с номеронабирателем посередине.

Тишина утреннего ресторана располагала к спокойному миросозерцанию. Хотя утро, конечно, было уже довольно позднее. Еще пятнадцать минут – и полдень, после чего время суток резко сдвигается в сторону грядущего вечера. Это особенно легко ощущается поздней осенью.

Откинувшись на спинку стула, Солнышкин оглянулся на портрет Димыча.

«Надо свести Целинника со Стельмахом, – подумал он. – И поискать, что у них общего. Хорошо бы еще кого-нибудь найти с вырванными зубами… Ведь почерк серийных убийц определяют по трем убийствам…»

12

В кафе «Ярославна» было тихо и уютно. За соседним столиком расслабленно пили водку радиожурналисты. Это Ваня Солнышкин понял уже через три минуты после того, как сам устроился за свободным столиком. Он ждал Ксюшу.

Ксения опаздывала. За стеклянной стенкой-витриной накрапывал вечерний дождик. До слуха Солнышкина иногда доносилось приятное шипение шин по мокрому асфальту. Радиожурналисты перешли на анекдоты.

Черный «мерседес» остановился возле входа в кафе, и он увидел, как из машины элегантно вышла она. Заглянула внутрь, нашла его взглядом.

– Извини! – прошептала. – Я, кажется, опоздала…

Солнышкин освободил ее от темно-зеленого плаща. Повесил его на деревянную вешалку. Она опустила сумочку на свободный стул.

– Возьми мне что-нибудь по своему вкусу! – попросила.

Ваня Солнышкин принес ей кофе с коньяком.

– Не обращайте на меня внимания! – игриво прошептала она трем уже хорошо выпившим мужикам. Возвратила взгляд на Солнышкина.

– Рассказывай! – попросила она расслабленно.

– Знаешь, новостей немного. Зато я познакомился с роскошной блондинкой-стоматологом, которая сказала, что у меня потрясающие зубы! – Солнышкин улыбнулся по-американски, демонстрируя Ксюше то, что привело в такой восторг женщину-врача. – Ездил к ней вместе с Целинником, она – его дантист. А вчера мне показалось, что за мной следят. По крайней мере, дважды видел за собой двухметрового увальня…

Ксения беззвучно рассмеялась, обнажив свои роскошные зубы.

– Ты такой забавный! Следят? За тобой? – Она покачала головой.

– Ты что, уже пила сегодня? – спросил Солнышкин. В его голосе промелькнула обида.

– Нет, что ты! Такой трудный день! Я как раз ждала нашей встречи, чтобы расслабиться!.. У меня от излишней работы только одно в голове возникает…

Солнышкин задумчиво посмотрел на бар, на стеллажи с бутылками виски, джина, водки и вина.

«Может, и мне надо расслабиться?» – подумал он.

– Кстати, ты случайно адресок этой блондинки не взял?

Солнышкин вытащил из кармана визитку дамы-стоматолога и показал Ксюше.

– Я тебе ее потом отдам. Мне бы тоже надо зубки проверить!

Журналисты за соседним столиком принялись за следующую бутылку водки. Их разговор стал громче. Солнышкину это не нравилось.

– Пойдем куда-нибудь в другое место! – предложил он.

– Пошли к тебе! – прошептала Ксения. – Я у тебя уже три года не была!

Солнышкин удивился, но с готовностью кивнул.

Под ее синим зонтиком они прогулялись мимо Золотых ворот, вышли на Владимирскую. Она держала его под руку. Ему это было приятно. Дождь заставлял их идти плечо к плечу под «одноместным» зонтиком. И они шли, переступая через ручейки воды, стремившиеся влиться в большой ручей, бежавший вниз по Владимирской, в сторону Оперного театра.

На кухне у Солнышкина, уже сняв плащ, но все еще в сапогах с высокими каблуками, Ксюша закурила сигарету.

– Налей мне чего-нибудь вкусного и крепкого, – попросила она.

Солнышкин отправился в гостиную, заглянул в свой бар. Запасы были не столь разнообразны, как хотелось. Коньяк, портвейн, клюквенный «Абсолют».

Все три бутылки перекочевали на кухню, и там уже состоялся окончательный выбор. В пользу «Абсолюта», конечно.

– А ты помнишь, как ты меня раздевал? – спросила порозовевшая лицом Ксюша.

– Конечно, помню!

– Знаешь, в этом деле ты был действительно лучшим!

– В раздевании?

– Да.

«А в остальном?» – подумал Солнышкин, добавляя в рюмки вкусной розовой водки.

– Послушай, а как мы расстались? – спросила вдруг Ксения, обратив на Солнышкина вопросительно-сосредоточенный взгляд. – Знаешь, я этот важный драматический момент совсем забыла!

Солнышкин сделал вид, что напряг свою память. На самом деле как такового расставания не было. Ксения просто исчезла, оставив записку: «Не ищи. Захочу – позвоню!»

– Нет, не помню, – Солнышкин отрицательно мотнул головой.

– Может, это и хорошо, – пожала плечиками Ксюша. – Ой, мне что-то уже жарко! Помоги снять са поги!

Солнышкин опустился на корточки. Расстегнул на бордовых кожаных сапогах молнию, взялся левой рукой за задник с каблуком, потянул на себя. Так же стянул с ее ножки и второй сапог. Потом посмотрел на нее снизу вверх. Она сидела с зажмуренными глазами. Лицо удерживало улыбку удовольствия.

Солнышкин посмотрел на ее ножки, освобожденные от сапог. В нос пробрался сладковатый запах духов. Солнышкин удивился. Наклонился, почти касаясь носом, к пальчикам, спрятавшимся за тонкой вуалью колготок. Посмотрел на бордовый, под цвет сапог, педикюр. Сладковатый запах духов снова напомнил о себе, только теперь – намного интенсивнее.

Он снова поднял голову, чтобы увидеть ее лицо – то же выражение.

«Она ждет», – подумал Солнышкин.

Утром, когда они проснулись, Ксения удивилась, что вся ее одежда лежит на кухне.

– Откуда это у тебя? – спросил он, показывая взглядом на розовую полоску шрама на ее животике.

– Пыталась понравиться одному наркоману, – игриво ответила она. – Не понравилась…

– А зачем тебе был нужен наркоман?

– По службе.

На завтрак Солнышкин варил им по сардельке. Ксюша, укутавшись в его махровый халат, сидела за кухонным столом и наблюдала. Ей казалось, что вот так, как сейчас, одетый только в «боксерские» трусы, он смотрится намного лучше, чем одетый полностью. Может, потому, думала она, что он не умеет одеваться? Может, у него нет вкуса к одежде?

Солнышкин посмотрел Ксении в глаза.

– Ты действительно хочешь, чтобы мы снова были вместе? – спросил он.

– У тебя очень замедленная реакция, – усмехнулась Ксюша. – Этот вопрос можно было задать вчера в кафе. Сегодня его задавать уже поздно. Слишком поздно… Где вторые ключи от квартиры?

Солнышкин, отправивший в этот момент последний кусок сардельки себе в рот, поперхнулся. Ксюша быстро поднялась и с силой ударила его по затылку. Кусок сардельки вылетел изо рта, как пробка из бутылки шампанского.

– Вот видишь, я тебе уже и жизнь спасла! – сказала она, присаживаясь напротив.

13

Утром, сидя за своим рабочим столом, Солнышкин никак не мог сосредоточиться. Вместо того чтобы думать о похищенных зубах, его мысли все время возвращались к Ксении Борисовой. К тому моменту, когда в ее сумочке зазвонил мобильник и она опустила на стол чашечку с недопитым кофе, продиктовала кому-то его, Солнышкина, домашний адрес. После этого удивительно быстро оделась и стояла минут десять, глядя из кухонного окна на улицу, пока не приехал уже знакомый черный «мерседес», который и увез ее.

На ресторанной кухне пахло пряностями. В мойке лежала гора немытой посуды. У Солнышкина начинала болеть голова. Телефон молчал. Из крана над мойкой капала вода. Капли звучали все громче и громче, пока Солнышкин не потер пальцами оба виска и не смирился с тем, что по крайней мере половину этого дня можно будет списать, выбросить. Только одно могло компенсировать его нынешнее нерабочее состояние – воспоминания о прошлой ночи.

Солнышкин тяжело вздохнул. Ночью он был высоко, почти на пике Коммунизма, если говорить языком альпинистов, а теперь, что вполне естественно после резкого спуска, у него появились симптомы отравления кислородом.

Он подошел к мойке, надел желтые резиновые перчатки, налил сверху на грязную посуду жидкого мыла и пустил горячую воду.

Пока мыл посуду, мысли начали оживать. Они подсчитывали, сколько клиентов было вчера в ресторане. Они поняли, что вчера было съедено двенадцать основных блюд, девять видов закусок, пять десертов.

«Почему только пять? – думал Солнышкин, домывая последнюю десертную тарелку. – Пять дам, а остальные – мужики?»

Логику его размышлений нарушил звонок настенного телефона.

– Вы там на месте? – спросил грубый мужской голос.

– Кто «мы»?

– Ну вы, в ресторане!

– Я на месте.

– А вы кто? – спросил голос.

– Я – хозяин, а вы – кто?

– Я щас приду, я пожарный!

Короткие гудки побудили обалдевшего Солнышкина повесить трубку на рычаг.

«Пожарный? – думал он. – Откуда? Зачем? Пожара здесь не было…»

Оглянулся и внимательно посмотрел по сторонам. Ни копоти на потолке, ни пожара. Вытяжка исправна. Солнышкин пожал плечами.

Пожарного звали Хвалибеда Петр Романович. Появился он через полчаса. Одет был в кожух. В руках – деловой портфель старого советского образца. Во рту – два или три золотых зуба.

– Так шо тут у вас? – спросил он, не поздоровавшись, как только прошел следом за хозяином на ресторанную кухню. Затем достал из кармана кожуха пачку «Примы». Закурил. – Вы не против?! – произнес он почти без вопросительной интонации.

Осмотревшись, глянул сверху вниз на Солнышкина. Ему это было легко, ведь был он, как минимум, на полголовы выше хозяина ресторана. Солнышкин тут же мысленно сравнил его с человеком, несколько дней назад следившим за ним на Татарке.

– У нас тут все в порядке, – стараясь оставаться спокойным, ответил Ваня Солнышкин, воротя нос от папиросного дыма.

– Заблуждаетесь, – так же спокойно сказал пожарный, роясь в левом кармане кожуха.

Наконец он вытащил оттуда строительную рулетку. Подозвал Солнышкина к печке, попросил прижать пальцем к углу конец металлической ленты. А сам с рулеткой отошел к письменному столу.

– Полтора метра! – сказал он, многозначительно кивнув. – Подержите! – он протянул Солнышкину недокуренную папиросу.

Потом сделал круг, останавливаясь в разных местах, чтобы провозгласить очередное расстояние от печки до ближайшего стола или мойки.

– Вы знаете, какое расстояние должно быть между источником повышенной опасности и легковоспламеняющимися предметами? – Его глаза буравили Солнышкина, как два ствола одной охотничьей винтовки, из которых вот-вот вылетит дробь.

– Какое? – машинально спросил Солнышкин, хотя ответ его совершенно не интересовал. Он уже понял, что все эти сантиметры будут измеряться в другом эквиваленте. Придет время, и он обязательно узнает, почем сантиметр безопасного расстояния.

– Два метра семьдесят сантиметров минимум! – Пожарный сделал шаг вперед и придавил окурок носком ботинка. – И это при условии наличия всех видов обязательной противопожарной защиты: огнетушителя, ящика с песком, багра, топора, ведра и лопаты. Понятно?

Солнышкину вдруг пришла спасительная мысль. Он глянул на часы – шестнадцать ноль-ноль. Если убедить пожарного посидеть часик, то можно переключить его на Веру. Она наверняка найдет с ним общий язык!

– Вы не спешите? – спросил Солнышкин.

Пожарный от неожиданности улыбнулся, и во рту его сверкнули все-таки три, а не два золотых зуба.

– А что? – спросил он, подталкивая Солнышкина к мысли о том, что пожарные никогда никуда не спешат и очень любят сюрпризы.

– Может, вы замерзли? – спросил осторожно Солнышкин. – Все-таки осень.

– Согреюсь, – решительно кивнул пожарный, соглашаясь с непроизнесенным, но понятым предложением. – Но только не в одиночестве!

14

За два последующих дня особых изменений в жизни Солнышкина, как и в его расследовании, не произошло.

Ксюша вторым комплектом ключей от его квартиры не воспользовалась. Она улетела на Кипр. «По служебным делам». Настроение у Солнышкина соответствовало показаниям градусника, висевшего за окном. Он чувствовал себя душевно замерзшим и брошенным.

В дверь позвонили часов в десять. Солыншкин затянул пояс на махровом халате и уже протянул руку к язычку замка, но тут в замке скрежетнул проворачивающийся ключ.

«Ксения!» – догадался Солнышкин и сделал шаг назад, уже представляя себе, как она входит в коридор.

Но к его удивлению за открывшейся дверью появился аккуратно, но серо одетый мужчина с большой коробкой.

– Извините, я не знал, что кто-то будет дома… Ксения Сергеевна попросила это сюда привезти. Ей надо было срочно на работу. Прямо из Борисполя. До свидания!

Пока Солнышкин смотрел на большую картонную коробку, дверь тихонько закрылась и мужчина исчез.

– Кто здесь живет? – спросил самого себя вслух Солнышкин, и оглянулся по сторонам.

Подошел к коридорному зеркалу. Посмотрел на свое возмущенно-недоуменное отражение.

– Если здесь живешь ты, – обратился он к отражению, – то никакие другие мужчины здесь появляться не должны. Женщины могут, но мужчины – нет! Запомни! У тебя – правильная ориентация!

Картонная коробка оказалась не тяжелой. Он занес ее в гостиную и, оставив на полу, вернулся на кухню.

Выпив кофе, он набрал номер Ксении.

– С приездом! – сказал ей в трубку. – Кого это ты сюда посылала?

– Это мой шофер, не беспокойся! А в коробке кое-что для тебя! Ты вечером свободен?

– Да.

– Зубные дела закончил?

– Нет.

В картонной коробке оказался медный кальян и несколько жестянок с табаком. Жестянки напомнили ему детство. В таких жестянках лет тридцать назад продавались леденцы, или, как они тогда назывались, монпасье.

Взяв мундштук кальяна в рот, Солнышкин представил, будто он курит. На лице появилась улыбка. Потом представил, как этот кальян курит Ксюша. Эта картинка ему понравилась больше. Тем более, что в своем воображении он переодел Ксюшу в прозрачную турецкую одежду.

Подходя к ресторану, Солнышкин заметил знакомого двухметрового мужика. Он стоял на другой стороне улицы и делал вид, что рассматривает птиц, улетавших стаями в теплые края.

В ресторане пахло мясом. Геня и Тарас обслуживали клиентов.

Усевшись на свое рабочее место, Солнышкин уставился огорченным взглядом на папку с надписью «Зубное дело». Папка оставалась практически пустой. Да и в себе самом Солнышкин не ощущал никакого рвения, никакого азарта собаки-ищейки, бегущей по следу. Может, не его это дело – расследовать преступления?

– Вы не в настроении? – сочувственно спросил Тарас, выгружая грязную посуду прямо в мойку. – Коньячку налить?

15

Вечернее свидание с Ксюшей поначалу напоминало визит пациента к личному психоаналитику. Ксюша умело разговорила Солнышкина, и он вывалил на нее кучу своих проблем. Не забыл и о новом появлении двухметрового мужика.

Они сидели у него дома в гостиной, на диване. Приятный приглушенный атласным абажуром свет создавал впечатление летнего вечера. Только в квартире было прохладно, несмотря на то, что отопление уже включили.

– Значит, так, – после минутного раздумья заговорила Ксения, уже уставшая от монологов Солнышкина. – Что мы имеем?

Она заглянула Солнышкину в лицо, прищурила глаза, словно высматривала там что-то едва видимое.

– Неуверенность в себе, комплекс сироты… «Я никому не нужен!», что еще?

– Ощущение своей профессиональной бестолковости, – подсказал ей Солнышкин грустным голосом.

– Это и есть неуверенность в себе… Ладно. Надо тебя лечить. Хотя и поздно. Такие вещи лечат в юности, когда мужчина еще не сформировался. Но есть способ!

– Какой?

– Надо тебя психологически перекроить. Конечно, с твоего согласия…

Солнышкин к этому предложению отнесся с подозрением.

– Как это? – спросил он.

– Ты слишком мягкий, тебя надо задубить. Это повысит твою сопротивляемость обстоятельствам. Я это точно знаю. Несколько занятий – и все будет в порядке, но сначала мы тебя побалуем! Я сейчас тебя поцелую, а ты меня обнимешь и начнешь раздевать. Потом я тебя снова поцелую…

Она поднялась, подошла, поцеловала Солнышкина, и тут же все стало происходить именно так, как она предсказала.

Через два часа они по очереди курили кальян. Табак был яблочным, моченым. Ксения, видимо, прошла подробный инструктаж по курению кальяна. Она быстро его разожгла, быстро и четко объяснила, как правильно получать удовольствие от необычного яблочного дыма. Они лежали, передавали друг другу по очереди трубку с мундштуком. Странный яблочный привкус, появившийся во рту Солнышкина, теперь «стирался», становился банальным. Но само занятие ему нравилось. И нравилось, что они курят вдвоем.

Накурившись кальяна, они опять набросились друг на друга с любовью. Через полчаса Солнышкин, лежа на спине и глядя на потолок, ощутил в себе прилив самоуверенности. Он был удивлен. Удивлен прежде всего тем, что после обеда ни грамма спиртного не выпил, а подъем, который он ощущал в этот момент в себе, мог сравниться только с алкогольным драйвом, который обычно сменяется резкой усталостью, упадком сил.

Он поделился этим удивлением с Ксюшей. Она отвлеклась от потолка, повернула к нему свое лицо. Улыбнулась.

– Секс – это лучший наркотик и лучшее лекарство от всего, кроме насморка и СПИДа, – сказала она.

16

В полдень в ресторан заявился златозубый пожарный. В соплях, в глазах – вселенская грусть, на виске – ссадина.

– Я не проверять! – вместо «здрасте» сразу успокоил он Тараса. – Я выпить. У меня рот болит!

Тарас помог стащить с пожарного куртку, усадил его за угловой столик.

– Водку? Коньяк?

– Коньяк, – кивнул пожарный. – Только покрепче.

Из ресторанной кухни Тарас первым делом позвонил Вере.

– Не беспокойся, – сказала она. – Пусть много пьет и мало закусывает, а я через часок буду.

Когда она приехала, глаза у пожарного были уже не грустные, а красные, как у простуженного теленка. Время от времени он брался ладонью за подбородок, за скулу, дотрагивался до толстых губ.

– У меня рот болит, – объяснил он Вере, когда она подсела к нему за столик. – Мы вчера с друзьями выпили… А что потом было – не помню. Проснулся в лесу возле дороги, а во рту как-то пусто и больно…

Вдруг он вскочил, глаза его загорелись.

– Зеркало где? – он оглянулся по сторонам.

Сам увидел настенное зеркало между вешалкой и входной дверью. Подбежал, заглянул в свой рот и, уже успокоившийся, вернулся за столик.

Вера, бросив взгляд на его зубы, заметила, что рядом с золотыми не хватало как минимум еще двух зубов. А в прошлый раз, насколько она помнила, зубы у пожарного были сплошными, без проемов.

– Там вам, кажется, соседние зубы выбили, – сказала она, подливая ему коньяка.

Пожарный сунул мясистый палец в рот, и на его простом лице проявилось удивление.

– О! Точно! Это, наверно, когда падал…

Солнышкин пришел как раз вовремя.

– Вот наш специалист по зубам, – кивнула с ехидцей в его сторону Вера. И тут же позвала жестом руки к их столику.

– Ты что, курить стал? – спросила она, поведя своим тонким носиком.

– Нет, кальян прошлой ночью попробовал, – признался Солнышкин, в голове которого мысли, связанные с работой, еще спали, несмотря на пробудившееся с трудом тело.

– Пока ты кальян курил, у нашего спасителя от огня два зуба пропали! – произнесла она.

– Главное, что золотые – целые, – добавил пожарный, наливая себе очередную рюмку коньяка.

– А ну покажите, – попросил Солнышкин.

– А вы что, действительно зубник?

Солнышкин, заглядывая в рот, отрицательно мотнул головой.

– Вы с кем-то дрались? – спросил он.

– Да не, мы с другом выпили в кафе на Окружной, а сегодня я проснулся в лесу. По пьяне, видно. Дошел и упал. А драки не было. Чего с друзьями драться?

– А друг? – заинтересовался Солнышкин. – Может, позвонить ему, да спросить, как дело было? Чего он вас домой не завез?

– Да он же не знает, где я живу.

– Все равно, давайте ему позвоним, – настаивал Солнышкин.

– Кому? – искренне удивился пожарный. – Да я этого мужика первый раз в жизни видел, мы телефонами не обменивались…

Солнышкин задумался. Посмотрел внимательно на Веру, которая так и сидела с ухмылочкой на лице, прислушиваясь к этому забавному, с ее точки зрения, диалогу.

– А какой он из себя, этот друг? – спросил вдруг Солнышкин.

– Да обычный, – пожарный пожал плечами. – Выше меня, метра два в высоту. Курточка серая, типа ватника… Да, у него еще нос кривой!

– Собирайтесь! – Солнышкин резво выскочил из-за стола. – Поедем к дантисту!

– А что, там серьезное что-то? – перепугался пожарный.

– Очень может быть, – серьезно произнес Солнышкин.

Через полчаса они подъехали на попутке к частной зубной клинике, где работала очаровательная блондинка.

Вместо красавицы в кабинете их встретил бородатый мужчина в белом халате.

Увидев на лице Солнышкина разочарование, он быстро все понял.

– Алина Ивановна сегодня с четырех до восьми вечера. Можете подождать!

Солнышкин решил не ждать и попросил бородатого заглянуть профессиональным взглядом в рот пожарного.

– Только осмотр, – предупредил он. – Лечить не надо.

– Откройте рот, – лениво попросил бородатый усевшегося в кресло пожарного, включив над пациентом мини-прожектор.

– Ой! – Лицо стоматолога выразило полную растерянность. – Да здесь… конь не валялся!

– Там два зуба отсутствуют, за золотыми. – Солнышкин обошел рабочее место и попробовал заглянуть в рот пожарному с другой стороны. – Они выбиты или вырваны?

Доктор наклонился снова к лицу пациента. Взял в руку стоматологическое зеркальце на хромированной ручке. Покрутил им во рту.

– Нет, не выбиты, – сказал он. – Вырваны… Аккуратно.

– Так, может, другие вставите? – спросил вдруг пожарный.

– Можно, – кивнул бородатый. – За два зуба… это получится примерно шестьсот долларов…

– Что? – Пожарный выпучил глаза на Солнышкина. – Да мне бесплатно их лечили, я же пожарный инспектор! Вы здесь в каком районе находитесь? – требовательно спросил он.

– В Шевченковском, – спокойно ответил врач. – И нашего пожарного инспектора мы действительно бесплатно лечим, а вы идите в свой район, пусть там вам и приводят ваши зубы в порядок!

– И пойду! У меня там зубник – женщина, а не то что…

– Тихо, тихо! – успокоил пожарного Солнышкин, которому внезапно возникшая перепалка мешала соображать.

17

За окном повисла сырая вечерняя темень. Солнышкин стоял у окна, уткнувшись взглядом в собственное отражение на темном стекле.

«Вот, – думал он, – уже три случая. Уже есть почерк преступника, и, должно быть, он где-то рядом, раз за мной следят. Но все это мне не интересно. Почему? Не знаю».

Обернувшись, он остановил взгляд на телефоне.

Набрал мобильный Ксюши.

– Ты где? Ты придешь? – спросил Солнышкин, как только услышал щелчок-подтверждение того, что связь есть.

– Ее пока нет, – ответил мужской голос. – Минут через пятнадцать перезвоните!

– А где она? – удивился Солнышкин, которому показалось более чем странным то, что ее телефон, обычно находившийся в сумочке, вдруг оказался в руках у какого-то мужчины.

– В душе, скоро выйдет.

Солнышкин дал отбой. Настроение испортилось.

Ксюша была в душе, а по ее телефону отвечал какой-то мужчина. Он, должно быть, уже вышел из душа.

Дальше по поводу зубов Солнышкин думать не стал. Просто не думалось ему больше. Он смотрел на свое грустное отражение в оконном стекле. Стоял неподвижно, пока не зазвонил телефон.

– Кто? Ты? Ксюша? – В его голосе не было энтузиазма. – Что со мной? Да ничего! Просто я тебе позвонил, а мне мужской голос сообщил, что ты в душе!

– Ты с ума сошел! – рассмеялась Ксения. – Я на тренировке дзю-до, только что закончила, вот и помылась. Или ты предпочитаешь запах пота?

У Солнышкина отлегло от сердца. Свое отражение его больше не интересовало. Чужие зубы – тоже.

– Ты дома? Если да, то скоро буду. Если нет, то ключи у меня есть! Пока.

Солнышкин так и не смог влезть ни одним своим словом в последние фразы Ксюши и нежно опустил трубку на аппарат.

18

Утром приятная усталость мешала думать. Ксюша никуда не спешила. Нежилась в кровати до одиннадцати. Это потом, когда они уже пили кофе, зазвонил ее мобильный, и, как и подумал Солнышкин тут же, за ней выслали машину.

– А я так хотел посоветоваться с тобой по поводу зубов, – с сожалением произнес Солнышкин, наблюдая за быстро и грациозно одевавшейся Ксюшей.

– Ну не говорить же о чужих зубах в постели? – рассмеялась она.

– А в других местах мы с тобой встречаемся еще реже! – ответил Солнышкин.

– В другой раз обязательно поговорим! – пообещала она, выходя на лестничную площадку. – Пока!

Чтобы как-то взбодриться и взбодрить свое тело, Солнышкин принял холодную ванну. Правда, принял ее быстро. Можно сказать – одним глотком. Окунулся и тут же выскочил.

Сидение в ресторанной кухне в этот день не принесло ни новых заказов, ни продвижения в «зубном деле». Поужинав с Верой, Солнышкин понял, что только появление Ксюши сможет снова вернуть ему самоуверенность и боеготовность.

Осенний вечер подмешивал в свою прохладу слабое тепло уже закатившегося солнца. Еще пару таких вечеров, и можно прощаться с золотой осенью. Пойдут бесконечные дожди, за ними выпадет снег, и уже не прогуляется он так по Татарской до Глубочицы, а потом наверх к Артема.

Снова обгоняли его редкие машины с горящими фарами. Редкие прохожие появлялись и исчезали бесшумно, как тени.

За спиной послышались спешащие шаги. Солнышкин обернулся, и тут же его лицо уткнулось в мокрую тряпку, источавшую резкий, неприятный запах. Голова закружилась. Он отшатнулся назад, но тут чьи-то сильные руки не дали ему упасть. И ноги его проскользили задниками ботинок по асфальту тротуара, а потом и по травке газона в сторону темного дворика.

19

– Милый, ты как? – Сладкий ангельский голос влился теплым элексиром прямо в ухо Солнышкину и остался там. Ухо зачесалось. Он поднял руку. Открыл глаза. Рука, собиравшаяся почесать ухо, потянулась к наклонившемуся лицу Ксюши.

– Где я? – спросил Ваня Солнышкин.

– Пока в больнице, но я тебя сейчас отсюда заберу!

– А что случилось?

– Все отлично, – Ксюша сверкнула зубами. – Вчера вечером ты раскрыл «Зубное дело».

– Как раскрыл?

– Как Александр Матросов. Ты поскользнулся и вызвал огонь на себя. Преступник тебя выслеживал, а мои коллеги следили за ним. Только в один момент они оплошали – как раз решили выпить кофе и на три минуты выпустили тебя с ним из виду…

Солнышкин обнаружил в собственном рту отсутствие комфорта и гармонии и чужой медицинский привкус. Пожевал губы, прошелся языком по зубам и нащупал кончиком языка обломанный боковой зуб.

– Что это со мной? – спросил он.

– Тебе пытались вырвать зубы, но мои ребята вовремя вмешались. Он, правда, уже засунул зубодер в твой рот, когда его по голове стукнули! Так что твои ползуба остались в зубодере…

– Я не понял! – Солнышкин мотнул головой. – Ты что, занималась этим делом вместе со мной?

– Нет, вместо тебя, – ответила Ксюша. – Ты же другим увлекся! Тебе же не работу, а любовь подавай! Но ты мне рассказал достаточно, чтобы подстраховать твое расследование.

– И что? – Солнышкину вдруг стало действительно интересно. – Что обнаружилось?

– Обнаружилось, что твоя подсознательная интуиция, или, говоря проще, твои случайные импульсы вывели на преступников. Пока взяли двоих – очаровательную блондинку-стоматолога и ее брата – зубного хирурга, который отломал тебе ползуба. Скоро возьмем еще троих. Вставай, поедем кое-куда!

20

На сером сталинском здании не было ни таблички с названием улицы, ни вывески с номером дома. Не было вывесок и возле единственного парадного входа. Но Солнышкин и так понял, что Ксюша привезла его в «другие органы». Но сама входить в здание не стала.

– Я тебя вон там подожду! – Она показала взглядом на невзрачное кафе через дорогу. Кафе называлось «Парус».

Мужчина, встретивший Солнышкина у входа, провел его на третий этаж в кабинет без номера. Там Солнышкина ждал другой приятный невысокий мужчина. На носу – очки в золотой оправе. На руке – «ролекс».

– Рад познакомиться, – сказал он. – Извините, не могу назвать своего имени и звания. Пойдемте!

Они прошли в смежный кабинет, где на письменном столе лежал довольно массивный серебристый металлический кейс.

Мужчина провернул кодовые колесики замков, раскрыл кейс и отошел в сторону, приглашая всем своим видом Солнышкина подойти поближе и взглянуть.

Внутри во множестве ячеек, вырезанных в жестком поролоне, лежали аккуратные блестящие зубы. Один к одному, словно все – слепок с какого-то эталона. С целыми длинными корнями.

На внутренней стороне крышки был прикреплен датчик температуры и влажности и еще какие-то невиданные Солнышкиным прежде приспособления.

– Вы честно заслужили один из них! – звонко произнес мужчина в очках, снова подойдя к кейсу и глядя на его содержимое. – А американские миллионеры обойдутся! Пускай себе фарфоровые вставляют!

– А разве можно пересаживать зубы? – удивился вслух Солнышкин и автоматически уперся языком в свой обломанный зуб.

– Сейчас пересадить можно почти все, но зубы – проще всего! – объяснил мужчина. – Нет проблем несовместимости. Любой зуб совместим с любой челюстью. Это ведь не печень или почки! Так что выбирайте!

Солнышкин прошелся взглядом по аккуратненьким зубам. «Где-то здесь и зубы Целинника, и зубы Стельмаха», – думал он. Взгляд его остановился на особенно белом боковом зубе.

– Вот этот! – Солнышкин почти дотронулся до зуба пальцем.

– Хорошо, – согласился мужчина. – Можете взять еще один, про запас, как у нас говорят!

Солнышкин вежливо отказался.

– А что вы теперь будете с ними делать? – спросил он, обернувшись.

– Еще не решено. Но я вас попрошу никому об этом не рассказывать! Это в интересах наших граждан. А то придет кому-нибудь в голову продолжить дело вашей «очаровательной блондинки».

– А как они «выходили» на здоровые зубы? – Солнышкин пристально посмотрел в глаза представителю «других органов».

– Частично по записям клиники, в которой она работала, частично ее брат спаивал случайных знакомых и «вторгался» своим зубодером в их жизнь. Да, кстати, – мужчина полез во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда конверт. – Это вам маленькая премия от нас. За героизм при расследовании опасного преступления. Но тоже, пожалуйста, никому не говорите о ней!

В конверте лежало пять тысяч гривен.

– Спасибо, – растерянно сказал Солнышкин.

– Мы будем дружить, – уверенно произнес представитель «других органов», протягивая Ване Солнышкину руку.

21

За окном шумел ливень. Солнышкин стоял перед окном и смотрел вниз. Сейчас, конечно, почти ничего видно не было. Вечер, к тому же еще и этот ливень. Но как только к подъезду подъедет «мерседес», Солнышкин его заметит. И тут же вытащит из холодильника «Красное Артемовское». Сегодня они отметят успешное расследование его второго дела. Дела, на память о котором жил и трудился теперь во рту у Солнышкина новый белый зуб. Был ли он прежде зубом Целинника или зубом Стельмаха, Ваня Солнышкин не знал. Он просто старался об этом не думать. Главное, что он был здоровым, таким же здоровым, как его страстное ожидание Ксюши, опаздывавшей уже на полчаса.

Content

Андрей Курков
Укус и поцелуй (форель à la нежность-2)

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21