Татьяна Андрианова

ЗА ЧТО НЕ БЕРУТСЯ ДАЖЕ ДЖИННЫ

ПРОЛОГ

Эта история началась тридцать первого декабря, когда вокруг все активно готовились к празднованию Нового года. В моем случае прекрасный праздник был изрядно подпорчен бурным и скандальным расставанием с одним козлом по имени Витька. Нет, не подумайте, что я трагически потеряла очаровательного, бородатого, трогательно мекающего четвероногого любимца с рогами. Витька был козлом по своей сути, а внешность эта скотина имела вполне человеческую и даже привлекательную на первый взгляд. Хотя насчет рогов… Надо было ему их все-таки наставить. Но это к слову.

Праздник был почти безнадежно испорчен, когда мою рыжую голову посетила совершенно гениальная идея отпраздновать Новый год, а заодно начало новой жизни, отправившись за город.

Идея была хороша, но с ее воплощением вышла небольшая промашка. Маленькая такая. Совсем крошечная. Подготовилась я хорошо: волосы помыла, еду купила, даже платье вечернее взяла и туфли на шпильке прихватила. Плевать, что стопроцентный шанс увидеть меня всю такую красивую и нарядную имела только я сама, и то в зеркале. Новый год так Новый год. Надо встретить его во всеоружии, чтобы не было потом мучительно стыдно… Или, наоборот, чтобы было… Не суть.

Неприятности начались, когда я прозевала нужный поворот и машина прочно села в сугроб. Ну застряла и застряла, с кем не бывает? Тем более на наших дорогах. На помощь рассчитывать не приходилось. Места были не густонаселенные, да и куковать в новогоднюю ночь в машине — это чересчур, даже по моим меркам. И я отправилась пешком. И в этот момент меня озарила еще одна супергениальная идея — срезать путь через лес.

Ну да, признаю, идея вышла мне боком. Вскоре пошел снег. Я заблудилась и обнаружила, что грядущий Новый год придется встречать в спартанских условиях, в сугробе, глотая полузамерзшее шампанское прямо из горла, зато с живой елкой.

Праздновать я начинала зимней ночью, а проснулась летним утром. Пробудившись ото сна, узрела странных мужчин, издевавшихся над несчастной лошадью и пленивших плотно замотанную веревкой на манер мумии личность, которая оказалась, ни много ни мало, эльфийской принцессой Норандириэль из клана Вечного рассвета. Пришлось спасать. Дальше путешествовали уже вдвоем. В одном из трактиров я помогла незнакомой охотнице на нежить разрулить конфликт с недобросовестными заказчиками. В итоге Лисса присоединилась к нам с принцессой.

Недолго думая Норандириэль попросила помочь спасти ее младшего брата, раз уж у меня это так хорошо получается. Причем спасение предполагало веселое похищение этого наверняка замечательного во всех смыслах эльфа. Согласитесь, просьба странная. Но девушка пребывала в полной уверенности, что несчастному Синуэссаэлю угрожает нешуточная опасность со стороны его невесты, которая недавно овдовела при загадочных обстоятельствах. Также выяснилось, что в этой венценосной семейке имеется еще один не очень благополучный персонаж: старший принц Астуарэль разыскивался за убийство собственной любовницы. За его голову даже награду назначили.

Ситуация выглядела бредовой, но я все-таки согласилась. Принцесса пообещала мне неограниченный доступ к клановой библиотеке, где наверняка должны храниться сведения о том, как мне вернуться в мой мир.

Меня извиняет лишь то, что долгое время я честно считала происходящее ролевой игрой, которую затеяли поклонники фэнтези. Когда я поняла, что это действительно параллельный мир, где водятся верховые ящеры, эльфы, тролли, левбаи и еще куча разных экзотических персонажей, отступать было поздно.

В общем, мы отправились спасать брата принцессы. Во время ночного привала я выручила одну дриаду, влюбленную в почившего эльфа: помогла ей перенести усопшего в живописный грот. В результате неожиданно для себя обзавелась боевым тигром, двумя эльфийскими клинками и тату на левом плече. Дриада подарила мне волшебную фляжку, вода в которой никогда не иссякала и всегда была вкусной и холодной, — незаменимая в дороге вещь. Попутно во мне обнаружился дар слышать оружие. Не всякое, лишь то, в которое мастер вкладывал часть своей души. Не знаю, кто разболтал об этом клинкам, но теперь шансов заткнуть эту стальную пару у меня не осталось. В довершение всего убиенный эльф повадился являться во сне и интересоваться моим местонахождением. Только я не дурочка с переулочка и на вопросы покойника отвечать не собираюсь. Кто знает, что этот зомби задумал.

Принца мы все-таки спасли, а как же. Пришлось вытаскивать его из тюрьмы города Турбов, куда беднягу засадил отец одной девицы, потерявшей голову от любви. Влиятельной особой оказался этот родитель. Банальная история. Нам с Лиссой пришлось залететь на территорию тюрьмы на дельтаплане. Мы бы, конечно, предпочли вертолет, но в этом мире их пока не придумали. Представляете, каковы были наши ощущения, когда выяснилось, что спасенная особа королевских кровей, во-первых, оказалась вампиром, а во-вторых, не имела к нашей принцессе никакого отношения?

Но вампир был благодарен своим спасительницам и обещал помочь проникнуть в град клана Вечного рассвета, чтобы мы смогли повторить свою попытку. Вот уж точно никогда не думала, что придется надеяться на честное слово кровососа.

Ну если и в этот раз у нас не получится… Я прямо не знаю, что сделаю!!!

ГЛАВА 1

Утро встретило нас ярким солнечным светом и новыми заботами.

Сначала мы, разумеется, позавтракали. Начинать что-то новое на пустой желудок — не наш метод. Посыльный от принца вампиров не приходил. Но это не означало, что сборы в дорогу откладываются. Я с мученическим вздохом отжалела из унаследованного мешочка с золотыми несколько желтых кругляшков на необходимые расходы.

— А если посланец явится в наше отсутствие? — подала голос Норандириэль.

Мы с Лиссой пораженно уставились на нее. Действительно, а вдруг посыльный придет, когда мы отправимся на рынок? Кто сказал, что он станет нас ждать?

— Значит, ты остаешься, — решительно заявила охотница.

— Почему я? — тут же заныла принцесса. — Пусть Вероника останется, у нее разговаривать с вампирами лучше получается.

— Вот еще! — фыркнула я на наглую попытку перевода стрелок на мою персону. — Пусть Норандириэль остается, она дипломатичнее. А я ляпну что-нибудь не то — не только в помощи нам откажут, но еще в местную тюрьму сдадут.

— Хорошо, — примирительно вздохнула эльфийка. — Давайте просто напишем записку и воткнем в дверь. Пусть подождет нас немного или зайдет чуть позже.

Идею сочли хорошей. Быстро нашли перо, бумагу и торжественно вручили принцессе. Та не стала кокетничать и написала записку каллиграфическим почерком, я даже залюбовалась. Записку воткнули в дверь и со спокойной совестью отправились на рынок… пешком. Кориана, служанка спасенного принца, лошадь так и не вернула.

Рынок, как и все рынки, был шумен, многоголос и пестрел различными товарами: от рыбы до телеги. К нашему удивлению, объявления о розыске сбежавшего с нашей помощью вампира на столбах не висели. Стража не носилась сломя голову по городу в поисках беглеца и его сообщников. Интересно, почему? Не может быть, чтобы его побег не заметили… Хотя не исключено, что власти просто не желали выставлять себя в невыгодном свете и афишировать удачный побег из тюрьмы, откуда, по официальной версии, до этого момента никто не сбегал. Стоп. А может, и это неправда? Может, тюрьма не так уж неуязвима, побеги время от времени случаются, просто всем участникам инцидента удобнее помалкивать о случившемся? Тогда понятно, почему тюрьма, «из которой не было ни одного побега», настолько из рук вон плохо охраняется, что несколько девиц с бредовым планом освобождения умудрились вытащить узника.

— Рыба! Рыба! Свежая рыба! — кричала ближайшая торговка рыбой.

Это была упитанная тетка с хитрыми глазами и в подозрительно засаленном фартуке.

— Ой! Гляди, какая рыбка! — радостно воскликнула Норандириэль так, словно видела рыбу впервые в жизни. — Давайте купим на ужин.

Лисса с подозрением посмотрела на тушку. Торговка тут же среагировала на потенциальных покупателей и улыбнулась, чем ввергла Лиссу в еще большие сомнения.

— А рыба у вас точно свежая? — строго поинтересовалась охотница.

— Конечно свежая, только что из речки, — бодро отрапортовала торговка и ткнула куда-то за спину: видимо, там протекала река, в которой когда-то плескалась несчастная рыбина. — Берите, не сомневайтесь. Обойдете весь рынок — лучше не найдете.

— А почему у нее глаза закрыты? — не унималась Лисса.

Торговка опустила взгляд на товар, и физиономия у нее стала еще жизнерадостней:

— Это она спит. Мы же ее ночью поймали. Вот она и отсыпается.

— Правда? — искренне удивилась я, подходя поближе. В нос ударил неприятный запах. — Ф-у-у-у! По-моему, она не только спит, но и откровенно воняет.

— Девушка! Когда вы спите, вы за себя отвечаете? — не осталась в долгу тетка.

— Думаю, не стоит брать рыбу сразу у входа. Надо бы еще походить, — дипломатично заметила Лисса. — Да и примерять вещи с рыбой наперевес будет неудобно.

— Вы еще пожалеете! — крикнула нам в спину торговка, раздосадованная несостоявшейся сделкой. — Вот увидите, меня уже здесь не будет! Такой товар с руками оторвут! Рыба! Рыба! Свежая рыба!

С руками оторвут? Это она загнула. Тоже мне Венера Милосская.

С вещами дело обстояло гораздо проще. Лично я быстро нашла ряд с одеждой и сторговала штук пять льняных штанов коричневого цвета и столько же рубашек. Простенько и практично. К тому же удалось выбить скидку за мелкооптовую покупку, хотя торговец так и не понял термина «мелкий опт». Из этого я сделала вывод, что торгующий вещами люд в большинстве своем сер и необразован.

— Зачем тебе столько бесформенной одежды? — сморщила породистый носик эльфийка.

— Она дешевая и практичная, — парировала я, присматриваясь к висевшему по соседству белому балахону.

Наряд смутно напоминал хламиду, которую носят бедуины. Добавить к нему чалму — и будет один в один.

— А почем у вас вот эта шмоточка? — приценилась я.

— О! — Торговец счастливо закатил глаза. — У леди великолепный вкус!

— Глупости, — поспешила вклиниться Норандириэль. Она вцепилась в мою руку и попыталась силком оттянуть от прилавка. — Ника! Зачем тебе эта страшная, уродливая вещь? В этом балахоне впору пугать прохожих в безлунную ночь, — пыталась она урезонить меня.

Торговец быстро смекнул, что покупка может не состояться, и сбавил цену чуть ли не вдвое. Я еще немного поломалась для приличия, притворяясь, будто колеблюсь между приглянувшейся вещью и настойчивым голосом Норандириэль. В конечном итоге я милостиво позволила себя уговорить и стала обладательницей парочки вожделенных балахонов и двух клочков такой же ткани, которые планировала использовать для чалмы. А что? Наряд для пустыни самый что ни на есть подходящий. Эльфийка этого не оценила и отчитывала меня всю дорогу, угрожая лишить меня своего общества и во время путешествия делать вид, что едет не со мной.

— Всегда пожалуйста, — насмешливо фыркнула я. — Только раз мое общество наносит непоправимый ущерб эльфийскому чувству эстетизма, то можете снаряжать свою экспедицию за свой счет.

— Это нечестно! — возмутилась принцесса.

— Еще как честно, — отрезала Лисса. — Пусть Вероника наряжается во что хочет. И чем страшнее, тем лучше. Если нам повезет, монстры пустоши, завидев ее, сами разбегутся.

Пока я размышляла, обидеться или возгордиться, девушки приценялись к приглянувшимся вещам. Эльфийка выбрала нечто ниспадающее, шелковое и вышитое по краю выреза. Лисса предпочла мужской костюм из черной кожи. Я мстительно промолчала, предвкушая грядущее развлечение в дороге. Насколько я поняла из слышанных ранее разговоров, Великая пустошь представляла собой пустыню. В подобном наряде Лисса имеет все шансы свариться в собственном соку, а очаровательная эльфийка заработает быстрый загар шеи и глубокого декольте. Но вслух я это, разумеется, не сказала. А нечего надо мной смеяться.

Посланец принца оказался нежитью. Очаровательный, клыкастый, огненно-рыжий вампир с миндалевидными глазами цвета весенней зелени прибыл после заката. Мы уже успели поужинать и собирались отправиться спать, когда стук в дверь сломал наши планы.

— Кто там? — строго спросила Лисса.

Я быстро прикинула расстояние до своей комнаты и время, за которое успею извлечь арбалет. Выходило слишком долго.

— Доброй ночи, прекрасные леди, — раздался вкрадчивый бархатный голос. — Мой принц повелел мне доставить вам его послание.

Он так и сказал — «повелел».

— Замечательно, — откликнулась Лисса, но радости в ее голосе не было, скорее проскальзывала некоторая настороженность. — Тогда будьте любезны, подсуньте его под дверь.

— Это невозможно, — вздохнули под дверью. — Мой принц изволил передать свое послание на словах. Дабы выполнить поручение, нужно, чтобы прекрасные леди открыли дверь и впустили меня внутрь. Клянусь, что не использую высокое доверие вам во вред.

Лисса задумалась. Я тоже не испытывала к визитеру теплых чувств. Доверять совершенно незнакомой нежити? Да литература пестрит подобными историями, и все они за редким исключением заканчивались очень и очень плачевно. В большинстве своем смертью. Один «Дракула» Брэма Стокера чего стоит.

— Может, мне сходить за арбалетом? — одними губами спросила я у Лиссы.

— Давай, — так же беззвучно ответила та.

— А зачем вам арбалет? — изумилась Норандириэль, хлопая прекрасными глазами. — Он же сказал, что не причинит нам вреда.

— Ну ты молодец, — сердито сказала Лисса, и я была полностью согласна с ее реакцией. — Ты еще громче крикни насчет арбалета, а то не все в Турбове об этом слышали. Вообще-то наличие у нас оружия должно было стать сюрпризом.

— Леди? — донеслось из-за двери.

— Одну минуту, — мило пропела Лисса и кивнула мне на лестницу.

Я мухой метнулась в свою комнату. Времени на поиски особо не было, поэтому я просто вытряхнула содержимое всех сумок на пол и быстро похватала нужные предметы: в одну руку — арбалет, в другую — один из мечей умершего эльфа, в зубах зажала клинок кинжала. Все. Я готова к опасностям этого мира. Главное, не порезаться самой, не напороться на меч и не подстрелить кого-нибудь ненароком, пока буду спускаться вниз по лестнице.

Заслышав мои торопливые шаги на лестнице, Лисса эффектно распахнула дверь и только потом увидела вооруженную до зубов меня. Она удивилась. Глаза ее пораженно расширились, но сказать охотница ничего не успела, так как в этот миг Норандириэль радостно пригласила незнакомого вампира войти. Похоже, эльфийка питала слабость к красивым мужчинам вообще и к нежити в частности, а может, красота вампиров напоминала ей кого-то из ее родного клана… Лично я не считала это поводом впускать в дом кровожадных нечистей, как бы очаровательно они ни выглядели.

«Полностью согласен с леди… Вампиры — гнусные, противные светлым силам твари, место которых на кладбище в гробах, с осиновым колом в сердце… Давай восстановим справедливость и отсечем ему голову», — предложил один из клинков, позаимствованных мной вместе с боевым тигром. Это был Кумивар Марпамад, или Смерть Несущий. Другой предпочел не представляться: то ли не доверял людям вообще, то ли был плохо воспитан. Хотя я не уверена в происхождении голоса. Все-таки слышать посторонние звуки в собственной голове — новое и довольно странное занятие для меня.

Тем не менее интересное предложение. Целых три удара сердца я его серьезно обдумывала, пока не устыдилась собственной жестокости. Потом я хотела возразить, что забрызгивать кровью чужую гостиную — форменное свинство, ковер наверняка погибнет безвозвратно. К тому же мы не узнаем, что именно поручил передать нам спасенный принц. Но вслух я ничего сказать не могла по двум причинам. Во-первых, для этого пришлось бы выплюнуть кинжал, а мне и без того стоило большого труда не порезаться об острое лезвие (и как только джигиты умудрялись ползать с ним по-пластунски?). Во-вторых, объяснять подругам, почему я разговариваю сама с собой, очень не хотелось. Я и сама-то не могла определиться с ответом на этот вопрос, а выставлять себя умалишенной очень не хотелось. Лучше пусть это будет тихое, тайное помешательство с надеждой на самоизлечение, чем смирительная рубашка и комната с мягкими стенами.

Норандириэль увидела такую всю опасную меня и ахнула. Вампир эффектно изогнул красиво очерченную бровь: то ли действительно удивился, то ли показал, что может выражать эмоции бровями. Он мило улыбнулся, продемонстрировав кончики тонких и чрезвычайно острых клыков. Интересно, он заигрывает или предупреждает?

«Не о том думаете, леди. Флирт с нежитью неприемлем для благородных девиц», — прокомментировал меч.

«Ну так это для благородных», — мысленно фыркнула я.

— Доброй ночи, прекрасные леди, — вторично поприветствовал нас вампир и изобразил сложный элегантный поклон, напоминавший серию замысловатых па.

Лисса ответила сдержанным реверансом. Книксен принцессы был отточен многочисленными тренировками. Я тяжело вздохнула, про себя сожалея об отсутствии практики, и попыталась изобразить что-то вроде реверанса. Не удалось. Лишь когда моя правая нога зацепилась за ковровую дорожку, а левая соскользнула со ступеньки, я поняла, что нужно было сначала спуститься с лестницы, а уж потом изображать из себя завсегдатая светских раутов. Я взвизгнула и застыла в позе цапли на болоте, стараясь удержать баланс. Кинжал был благополучно выплюнут. Он пролетел через комнату и воткнулся в стену, срезав тонкую прядь темных волос Лиссы. В ответ она не только взвизгнула, но и выругалась. Ну надо же, какая я меткая! Упасть мне не дали. Вампир оказался прямо передо мной. Движения я не видела, слишком быстр он был, чтобы человеческий глаз мог что-либо уловить. Сильные руки обхватили меня за талию и осторожно, словно я состояла из тончайшего драгоценного фарфора и могла разбиться от одного неловкого движения, поставили на пол. Ну ничего себе!

— Умереть не встать! — пораженно выдохнула я.

— Лучше не надо, — серьезно заметил посланник. — Мой принц никогда не простит мне смерть одной из тех, кому он обязан своим избавлением.

— Я могла выстрелить, — заметила я, все еще ощущая в трясущихся от напряжения руках тяжесть арбалета.

— Ничего страшного, — пожал плечами вампир. — Это же не серебро.

Я пораженно захлопала глазами. Значит, арбалетный болт его не убьет? Даже с такого близкого расстояния? Однако… А стоило ли вообще связываться с живучей тварью?

«Единственная разумная мысль за весь вечер. Налицо прогресс умственного развития», — услышала я «похвалу» самой себе.

«Не знаю, насколько наличие слуховых галлюцинаций является прогрессом умственного развития, но, когда вернусь в свой мир, непременно зайду к доброму дяде психиатру», — про себя решила я, искренне надеясь, что это излечимо.

Внутри меня кто-то ехидно хмыкнул, но промолчал. Так-то лучше.

— Вероника! — разъяренной кошкой зашипела Лисса. — Ты меня чуть не убила!

— Пардон, — огорченно потупилась я и попыталась перевести стрелки. — Я же не нарочно… А зачем Норандириэль его впустила?

— Но это же посланец, — уважительно выдохнула принцесса так, словно это не нежить пожаловала в дом, а ангел божий спустился с небес.

Нет, ну кто-то должен объяснить ей, что вампиры вовсе не люди с клыками, а опасный вид нечисти, который питается исключительно человеческой кровью, и мне даже не хотелось думать, где они ее берут.

— Прекрасно, посланец! — Лисса захлопнула входную дверь с такой силой, что та чуть не сорвалась с петель. — Хотелось бы узнать, в чем суть вашего послания. Если не ошибаюсь, именно в этом причина вашего позднего визита?

Надо отдать должное нежити, раздражение окружающих он вежливо проигнорировал, а мог бы и обидеться. Наше поведение не могло сойти за гостеприимство даже с натяжкой. Вампир обозначил улыбку уголками губ и отвесил еще один элегантный замысловатый поклон:

— Как скажете, леди. Мой принц навел справки по поводу интересующей вас персоны.

Норандириэль невольно подалась вперед и упала бы, если бы не реакция все того же вампира. Ну просто вездесущая личность! Гость легко подхватил потерявшую равновесие эльфийку и бережно усадил в кресло. Судя по всему, женщины от него в отпаде, причем в буквальном смысле этого слова. Даже стойкая эльфийка не удержалась на ногах, что уж говорить о простых смертных.

— Мой брат… — приглушенно простонала принцесса, словно вампир сообщил ей о неизлечимой болезни родственника.

А между тем он пока даже к делу не приступил.

— Успокойтесь, леди, — изобразил приветливую улыбку ночной визитер, но острые клыки несколько смазали эффект. — Моему принцу удалось узнать, что ваш высокородный брат жив, здоров и даже собирается в скором времени вступить в брак.

— О нет! — прошептала совершенно раздавленная горем Норандириэль и обмякла в спасительном обмороке.

Вампир удивленно изогнул бровь, что должно было показать простым смертным высшую степень удивления.

— Не понимаю. Обычно свадьба у эльфов — радостное событие.

— Все так и есть, она радуется, — попыталась убедить его Лисса. Очевидно, она подозревала, что, если пустить дело на самотек, мы не закончим и до утра.

— Неужели? — Похоже, он все-таки не поверил.

— Не волнуйтесь, — поддержала я Лиссу. — Просто наша Норандириэль принцесса, а у эльфийских принцесс принято падать в обморок по любому поводу. Такая у них традиция.

— Какой интересный обычай. — По интонации посланца нельзя было сказать, поверил он нам или нет. — Только очень неудобный.

— Это с непривычки так кажется, — поспешили заверить мы нежить и предложили ему изложить суть послания. А там уж мы передадим нашей чувствительной принцессе отредактированную версию, которая не так потрясет нежную эльфийскую психику.

Вампиру пришлось согласиться. Ну не оставаться же у нас жить. Хотя… Для нежити он действительно симпатичен.

«Моя леди… Главное достоинство мужчины — не просто смазливая внешность», — снова прорезался надоедливый голос.

Забавное замечание, но я задушила приступ любопытства в зародыше. Еще не хватало вступать в дискуссию с внутренним голосом. Это уже психиатрической лечебницей попахивает. Хуже всего, если окажется, что я чрезвычайно нудная. И как прикажете жить с таким горем?

— Как я уже имел удовольствие сказать достопочтенным леди… — начал вещать вампир.

Выражение «достопочтенная леди» у меня почему-то стойко ассоциировалось с женщинами солидными, матронами в кружевном чепце с вязаньем в руках. Пока я колебалась, оскорбиться или не стоит, вампир продолжал:

— …мой принц послал своего верного слугу, чтобы сообщить вам о решении вашей проблемы. Моему принцу удалось узнать, что брат достопочтенной принцессы в скором времени планирует вступить в брак с леди Фредегондой.

При этих словах очнувшаяся было Норандириэль издала мученический стон и снова лишилась чувств. Лисса пожала плечами и махнула рукой вампиру, мол, не обращайте внимания, на нее иногда находит.

— В связи с этим знаменательным событием в своей жизни принц Синуэссаэль устраивает прием для избранных особ мужского пола.

— Мальчишник, что ли? — уточнила я.

Надо же, эльфы вечно задирают свои аристократичные носы, а развлекаются прямо как люди.

— На этом приеме будут танцовщицы.

— Ну это нормально, — согласилась я, не совсем понимая, к чему он клонит. — Мужчины любят смотреть на полуобнаженных девиц, особенно когда подвыпьют.

— Стоп. Что значит «полуобнаженных»? — нахмурилась Лисса.

— То и значит, что одежды на танцовщицах мало… Впрочем, может, у них принято развлекаться, разглядывая женщин в парандже… Хотя, на мой взгляд, эффект получается не совсем тот… Но кто их, эльфов, знает? — пожала плечами я.

Лисса удивленно уставилась на вампира, словно он лично был причастен к поголовному развращению Перворожденных.

— Действительно, танцовщицы на таких мероприятиях одеты несколько фривольно, — уклончиво ответил тот. — Но не будем отвлекаться. Итак, моему принцу удалось раздобыть приглашение на вечер для всех вас.

— Да? — поразилась Лисса. — А я думала, приглашаются только мужчины. Или я что-то упустила?

— Нет, — терпеливо покачал головой вампир, словно ему приходилось разъяснять элементарные вещи группе даунов. — Достопочтенная леди ничего не упустила. На этот вечер действительно приглашены только мужчины.

— Ничего страшного. Нам всего лишь придется переодеться в мужчин. Подумаешь, небольшой маскарад для высокой цели, — мягко улыбнулась я.

— Боюсь, вы меня не так поняли, — вкрадчиво молвил гость. — Вам действительно придется проявить артистизм. Просто чтобы удостоиться приглашения на вечер, необходимо быть либо эльфом, либо танцовщицей.

Мы с охотницей дружно поперхнулись.

— По-моему, я не очень хорошо расслышала последнюю фразу… Вы предлагаете нам переодеться в эльфов? — уточнила Лисса. — Но это невозможно! Перворожденные видят истинную суть, их не обмануть дешевой иллюзией! Это значит, что нас поймают на обмане! Представляете, что с нами сделают?

— К сожалению, да. Представляю. Поэтому полученное нами приглашение распространяется не на трех благородных эльфов, а на группу танцовщиц.

— Что?! — дружно возопили мы с Лиссой.

— Сожалею, леди, но у нас нет другого способа пробраться во дворец. Мой принц взял на себя смелость выбрать для прекрасных леди подходящие случаю костюмы. Также мы забронировали для вас места в караване почтенного Джумхада. Его караван по праву считается лучшим. Завтра… вернее, уже сегодня утром торговец доставит вам верблюда и лошадь взамен на животное, неблагоразумно одолженное Корианой. Мой принц просит принять от него этот скромный дар в знак его расположения.

В его руках словно по мановению волшебной палочки появились два свитка пергамента.

— Вот этот свиток. — Изящным движением кисти вампир опустил один из свитков на стол, будто это была священная реликвия. — Расписка караванщика в получении денег за ваше путешествие с его караваном. Но вам следует поторопиться: караван уходит завтра в десять утра от трактира «Сломанная подкова». Второй свиток — приглашение выступить на приеме принца. Теперь, когда моя задача выполнена, я желаю вам доброго пути и благополучного завершения вашей миссии, в чем бы она ни заключалась.

Вампир в очередной раз изобразил грациозный поклон и покинул дом прежде, чем нам удалось прийти в себя от услышанного.

— Мы будем танцовщицами, — простонала Норандириэль. Чуть ранее она пришла в себя и уныло слушала посланника. — Мой отец проклянет меня и отлучит от клана, а брат будет стыдиться нашего родства. Анксуриэль откажется на мне жениться, мое имя вычеркнут из всех хроник…

— Так я не поняла, мы твоего брата красть будем или нет? — прервала Лисса перечисление всех несчастий, которые грозили обрушиться на золотоволосую голову принцессы.

— Да! — страдальчески исторгла эльфийка.

— Тогда нам всем необходимо выспаться. Завтра у нас трудный день, — отрезала охотница.

И не поспоришь.

ГЛАВА 2

Утром меня разбудила Лисса. Она бесцеремонно сдернула с меня одеяло и в ответ на справедливое возмущение ехидно возвестила, что торговец уже доставил животных, а завтрак давно стынет.

— И если одна беззастенчиво дрыхнущая соня не встанет прямо сейчас, завтракать ей придется на ходу, если вообще придется, — подытожила охотница.

Пришлось вставать, хотя радости мне это не прибавило. Вот уж не знала, что похищение принца — такая морока. Впрочем, неудивительно, раньше мне никогда не приходила в голову мысль умыкнуть особу королевской крови. Сдается мне, в Великобритании это не одобрили бы. Интересно, а где еще у нас сохранилась монархия? Надо будет поискать в Интернете, когда вернусь. Просто так, на всякий случай. Я экстренно натянула штаны, рубашку, прихватила белый балахон и лоскут для сооружения чалмы — после нахлобучить успею, — сунула ноги в ботинки и спустилась вниз.

Наверное, завтрак был вкусным. Лично я заглотила его за один присест, ужасно волнуясь, что куда-нибудь опоздаю. Помню лишь, что травяной отвар был горячим и я обожгла язык, после чего вкус и питательные свойства предложенных блюд перестали меня интересовать. Впрочем, нервничала не только я. Норандириэль пребывала в полном неадеквате. Ее состояние постоянно варьировалось от близкого к обмороку до икоты и нервного тика. Лисса выглядела внешне спокойной, но по тому, как методично она намазывала масло на хлеб, причем с обеих сторон, можно было сделать вывод: охотница на нежить тоже выбита из колеи внезапным отъездом. Здорово. Оставалось надеяться на то, что в дороге нервишки немного успокоятся. Если нет, это будет та еще поездочка.

Верблюд оказался белой верблюдицей. Животное смерило нас взглядом, полным осознания своего несоизмеримого превосходства над двуногими, и отвернулось. В глубине души я тайно порадовалась тому факту, что двугорбое чудо природы не надумало плюнуть нам в лицо, а ведь могло. Пегая лошадка мастью напоминала колхозную буренку и на первый взгляд казалась крепким выносливым животным. Для длительного путешествия — самое то. Вещи мы собрали еще с вечера, оставалось распределить их, навьючить на животных — и в путь.

— А это что? — кивнула я в сторону увесистых вьюков на боках верблюдицы.

— Понятия не имею, — пожала плечами Лисса. — С ними доставили.

— То есть вы их содержимое не проверяли? — поразилась я беспечности подруг.

— А зачем? — искренне удивилась Лисса.

— Ну-у-у. Мало ли что там может быть… — неопределенно протянула я.

— Например что?

— Да все что угодно.

— И все-таки?

Я задумалась. Кажется, в аэропортах перед досмотром всегда спрашивают, не просили ли вас незнакомые люди что-нибудь перевезти. Подразумевается, что там могут быть наркотики или нечто вроде того.

— А вдруг там какая-нибудь контрабанда, — предположила я.

Лисса посмотрела на меня. Выразительно, со значением.

— Знаешь ли, — прошипела она, — меня не сильно интересует, что там внутри есть, гораздо больше волнует то, чего у нас нет. У нас нет времени, чтобы распаковывать тюки и проверять их содержимое на наличие запрещенных к ввозу товаров. Могу предложить два выхода из ситуации. Первый: ты остаешься здесь и успокаиваешь свою совесть дотошной проверкой.

Вариант мне определенно не нравился. Контрабанда — это нехорошо. Мало того — противозаконно и грозит массой неприятностей в перспективе. С другой стороны оставаться одной-одинешенькой в незнакомом мире не хотелось.

— А второй? — робко вопросила я.

— Просто смирись.

Возразить тут нечего. Но на всякий случай я усиленно дулась, давая понять, что вампиры не тот вид, которому стоит доверять. Они же нас могли подставить на раз-два. С другой стороны, непонятно, зачем им это надо. Впрочем, кто их поймет, вампиров этих.

Для путешествия я выбрала Тиграша. Того самого боевого тигра, которым я обзавелась в результате встречи с дриадой. Кот шел, мягко переставляя мощные лапы. Бродягу, моего левбая,[1] пришлось использовать как вьючное животное. Кроме меня, оседлать норовистого зверя никто не решился. Левбай обиделся, решив, что его персоной нагло пренебрегли, и всю дорогу до места сбора вредничал, пытаясь ухватить лошадку за круп. Тигра он тронуть не смел. Знал, зараза, что может огрести когтистой лапой по наглой морде, и не рисковал. Все просьбы угомонить зарвавшуюся скотину я мстительно игнорировала, и Бродяга резвился как мог. Даже презрительно косящаяся на нас верблюдица была вынуждена ускорить шаг. Правда, сначала она честно пыталась плюнуть нахалу прямо в глаз, но с завидной регулярностью мазала и страдали только ни в чем не повинные прохожие. В наш адрес сначала неслись возмущенные вопли, затем дошло и до угроз. Кому-то в голову пришла светлая мысль запустить в нас булыжником. Не попал. Но идея нашла живой отклик в народных массах. В нас стали кидать всем, что под руку попадется, причем многие не стали дожидаться, пока раздраженная верблюдица одарит их метким плевком, а спешили предупредить инцидент, запустив в процессию предметом поувесистей. Не все снаряды до нас долетали. Большинство из них угодило в таких же прохожих или в чьи-то окна. Короче, домчались мы до «Сломанной подковы» в рекордно сжатые сроки на максимальном скоростном режиме. Позади нас кипело возмущение жителей Турбова, грозящее перерасти в народное восстание. Так местному градоправителю и надо.

«Сломанная подкова» оказалась довольно пристойным заведением. Не пять звезд, но жить можно. Возле чисто выбеленных стен трактира собралась целая куча народу, и бейджиков на них не было. А зря. Как тут найти Джумхада, если до этого момента мы не имели понятия о том, как он выглядит? Надо было у вампира спросить. Опять лоханулись.

Народ во дворе трактира метался как ошпаренный. Впрочем, это только на первый взгляд казалось, что люди суетятся без толку, не имея конкретной цели. Если присмотреться, то можно было заметить, что в мельтешении окружающих существовала определенная система. Это были последние приготовления перед дальней дорогой. На животных вьючили тюки. Кто-то проверял сбрую, какой-то представительный мужчина тщательно записывал, какой груз на какое животное навьючили. Животные заметно нервничали. Огромные скалоподобные ящеры опасно скалили зубы и переминались с ноги на ногу. Ревели верблюды и ослы, ржали лошади. Лисса окинула взглядом все это безобразие и решительно направилась к мужику, который деловито делал записи на покрытой воском дощечке.

— Доброе утро! — как можно более приветливо поздоровалась она. — Не подскажете, где мы можем найти уважаемого караванщика Джумхада?

Мужчина уставился на девушку так, словно впервые узрел особь противоположного пола и искренне поразился различиям.

— Уважаемый! Где найти Джумхада? — с расстановкой, словно имбецилу, повторила она.

— Почтенный Джумхад сейчас слишком занят. Если вы рассчитывали скрасить его одиночество, то девочек он заказывал вчера. Придется вам, крошки, подождать его возвращения. Но до этого желательно все-таки помыться. Пахнет от вас помойкой, а Джумхад предпочитает чистых женщин.

От такой наглости Лисса слегка опешила. В это время я как раз осматривала свою одежду и, обнаружив пару пятен, напоминавших следы от помидоров, очень расстроилась. Заявление мужика окончательно вывело меня из себя.

— Любезный, — вкрадчиво начала я, — сдается мне, вы нас с кем-то перепутали. Настоятельно рекомендую мило извиниться перед нами и проводить к хозяину каравана, или я перестану быть с вами такой вежливой.

— И что тогда? — радостно осклабился мужик. Очевидно, он решил, что мы не сможем причинить ему ощутимого вреда.

— Ничего, — пожала плечами я, пытаясь вспомнить, есть ли у меня что-нибудь вроде салфеток и в какой именно сумке они могут быть.

Мужик осклабился еще противней, и я с ехидной улыбкой закончила свою мысль:

— Просто предоставлю решение вопроса своему коту. Что скажешь, Тиграш? — Я потрепала любимца за холку.

Тигр одарил изрядно сбледнувшего мужика пристальным взглядом янтарных очей и широко зевнул, продемонстрировав всем желающим розовую пасть с острыми клыками. Зрелище, надо сказать, не для слабонервных. Мужик очень впечатлился. Он нервно икнул и предложил не вмешивать в наше дело кота. Зачем, дескать, беспокоить благородное животное по таким пустякам? Разумеется, он нас перепутал с какими-то красивыми девицами с заниженной планкой социальной ответственности. Конечно, теперь он осознал досадный промах и, чтобы загладить свою вину, готов лично препроводить к самому Джумхаду. Я кокетливо потупилась:

— Ну раз вы так настаиваете, любезный… — Нет, это был не сеанс чревовещания. Я умею быть вежливой. Если очень постараюсь, разумеется. — Мы будем рады принять вашу помощь.

Мужик со смертной тоской во взоре посмотрел в сторону погрузки. Тиграш еще раз зевнул и как бы невзначай потянулся, выпуская из пушистых лап серповидные когти внушительного размера. На земле остались глубокие борозды. Это решило исход дела в нашу пользу. Если до этого у мужика и были какие-то сомнения, подобная демонстрация силы задушила их на корню. Мужик тут же выцепил из толпы какого-то парня, всучил ему дощечку, отдал несколько распоряжений и дал нам знак следовать за ним.

Джумхада нашли на удивление быстро, что в такой толчее было сродни чуду. Раньше мне как-то не приходилось видеть караванщиков, и я понятия не имела, как им полагается выглядеть, но тот, кого я увидела сейчас, скорее напоминал бандита с большой дороги, чем добропорядочного гражданина. Свободного покроя белые штаны заправлены в высокие черные сапоги. На свободную льняную рубашку накинут халат с высокими разрезами по бокам, на голове — нечто вроде чалмы со свисающим вниз концом. Я видела такую в каком-то фильме: пустынные кочевники закрепляли ткань на другой стороне чалмы и, закрыв тем самым нижнюю половину лица, спасались от пыли и песка. Надо взять на вооружение. На вид караванщику можно дать лет сорок или больше — я никогда не могла точно определить возраст мужчины с бородой. Борода любого человека делает старше, чем он есть на самом деле. Обветренное лицо пересекало штук пять шрамов, словно кто-то большой и с когтями мазнул по нему лапой. Шрамы начинались где-то на уровне левого виска и спускались по щеке до самого подбородка. Там, где рубцовая ткань касалась губ, уголок рта остался чуть приподнят, будто мужчина всегда усмехается. Левый глаз закрывала черная повязка, что усиливало сходство с пиратом. Караванщик сидел на цветастом ковре, скрестив ноги по-турецки, и сосредоточенно курил кальян. Выглядел он совершенно расслабленным, если бы не цепкий взгляд уцелевшего карего глаза, наблюдавшего за происходящим вокруг.

Наш провожатый слегка прокашлялся, привлекая к себе внимание, и, когда карий глаз вопросительно взглянул на него, заметно стушевался.

— В чем дело, Рашмид? — Голос караванщика был спокоен, но в нем явно прослушивались металлические нотки. — Что могло отвлечь тебя от погрузки товаров?

— Почтенный Джумхад, — мужчина виновато склонил голову, — эти девицы хотели вас видеть.

Брови Джумхада удивленно поползли вверх.

— И у тебя не нашлось никого, кто бы мог сопроводить леди ко мне? Ты предпочел бросить погрузку и отправиться лично? Я был о тебе лучшего мнения, Рашмид.

Мужчина сник. Прижав руку к груди, он с достоинством поклонился.

— Они очень настаивали, мой господин, — попытался реабилитироваться он, но оправдание вышло слишком жалким. — Я осознаю глубину своей вины и незамедлительно отправляюсь обратно. Обещаю, такое больше не повторится.

— Надеюсь, — криво ухмыльнулся караванщик.

Рашмид развернулся на сто восемьдесят градусов и стремительно удалился в обратном направлении, оставив нас наедине с караванщиком.

— Вы хотели меня видеть, леди? — то ли спросил, то ли напомнил он.

— Ах да! — стукнула себя по лбу Лисса. — У нас есть расписка о покупке мест в вашем караване.

— Могу я ее увидеть?

— Разумеется, — улыбнулась Лисса и принялась ощупывать бока на предмет свитка. — Да где же она?.. Вероника, свиток случайно не у тебя?

— Нет, я его не брала.

— И не у меня, — замотала головой эльфийка.

— Леди, — тяжело вздохнул караванщик, — боюсь, я ничем не смогу вам помочь, если вы не предъявите расписку или не заплатите за места до того, как караван двинется в путь.

Ну здорово. Иными словами, нам придется найти свиток или остаться здесь. Прямо не знаю, что лучше. Тащиться через пустыню, полную жутких чудовищ, не очень-то хотелось. Впрочем, принц сам к нам не приедет, а значит, для успешного завершения миссии придется нам приехать к нему.

— Думаю, расписка в одной из сумок, — сделала неутешительный вывод Лисса. — Придется нам ее искать.

Я с тоской обозрела с трудом упакованные вещи и издала душераздирающий вздох. Легче от этого не стало, а жаль.

В вещах копались долго, с энтузиазмом. С каждым извлеченным на свет божий предметом надежда уехать с этим караваном таяла, как весенний снег под жарким солнцем. Кажется, народ вокруг не столько занимался своими делами, сколько наблюдал за тем, как три растрепанные и обозленные девицы вышвыривают предметы одежды из сумок. Зеваки явно дожидались того момента, когда очередь дойдет до более интимных деталей. Я скрипела зубами от злости, принцесса жалобно всхлипывала, мысленно представляя, как караван скрывается за горизонтом без нас, а Лисса ругалась на нескольких незнакомых языках. По тому, как уважительно присвистывали некоторые, я пришла к выводу, что делала она это весьма виртуозно.

Нам повезло. Расписку обнаружили. Правда, искомый свиток по закону подлости оказался на самом дне Лиссиной сумки между кружевными панталонами и очень эротичной ночной рубашкой. Судя по заинтересованным лицам мужчин, белье оценили высоко. Полагаю, многие мысленно представили его на фигуре Лиссы и теперь бросали на девушку многозначительные взгляды. Она презрительно фыркнула и, не особо церемонясь с предметами гардероба, как попало распихала их по сумкам.

Только когда последняя вещь заняла свое место в седельной сумке, Лисса ткнула едва не в лицо караванщику распиской, выданной нам вампиром, словно хотела выбить ему оставшийся глаз. Джумхад хоть и не ожидал от девушки подвоха, но среагировал сразу и адекватно: просто слегка отвел голову и забрал свиток из ее руки. А ведь мог за такое и в лоб дать. Сдержался. Уважаю.

Свиток Джумхад изучал тщательно, разве что на зуб не попробовал: по ходу чтения пару раз хмыкнул, один раз нахмурился, но в целом остался доволен результатом.

— Вы поедете в середине каравана, прямо за теми двумя остроухими. — Палец караванщика указал на парочку эльфов, гарцующих на нервных тонконогих лошадях.

Дивные создания (имеются в виду животные, хотя сами всадники, конечно, тоже красавчики), на мой взгляд, не особо приспособлены для дальних путешествий. Хотя… Я не большой знаток лошадиных пород, могу и ошибаться.

— Это мои сородичи! — попыталась было возмутиться эльфийка.

— А мне все равно, кому вы родичи. Хоть эльфам, хоть гномам, хоть драконам, хоть русалкам. Отстанете от каравана — искать и ждать не станем. Пустошь не то место, где стоит задерживаться. Там проживают такие жуткие твари, что одна мысль об этом напрочь отбивает чувство жалости и сострадания.

— Да как же вы так можете?! — снова подала голос оскорбленная в лучших чувствах принцесса. — Бросать своих — последнее дело. Вы же караваны водите!

— Именно поэтому и вожу… до сих пор.

Не знаю, какого эффекта добивался уважаемый караванщик Джумхад, но жути на нас он нагнал. На всякий случай я подвинула рукояти мечей так, чтобы удобно было выхватить их из ножен, и проверила, легко ли они вынимаются. Плевать, что пользоваться ими я не умею: как говорится, раз в год и палка стреляет. Впрочем, я надеялась, что мне не придется проверять это утверждение. Хм… Мне показалось или караванщик посмотрел на меня с одобрением?

Примерно через полчаса напряженного ожидания, за время которого мы, кажется, сгрызли собственные ногти до локтей, Рашмид торжественно возвестил о готовности каравана двинуться в путь. Да-да, ногти изволила грызть даже высокородная принцесса эльфийской крови. Она этого жутко стыдилась, краснела каждый раз, когда ловила себя на том, что челюсти уже сомкнулись на ногте, но ничего не могла с собой поделать — нервы. Похоже, после завершения нашей миссии придется дружно показаться психиатру. Интересно, за групповое посещение в этом мире предусмотрена скидка?

Джумхад торжественно кивнул Рашмиду. Ни дать ни взять царь на приеме послов дружественных держав. Караванщик единым движением поднялся на ноги, чем в очередной раз заслужил мое уважение. Мужик столько времени просидел на коврике и умудрился встать, не пошатнувшись. Во дает! К хозяину тут же метнулся мальчик-слуга, ловким движением сложил коврик, сцапал кальян и исчез где-то между вьючными животными. Другой слуга, взрослый мужчина с кожей цвета эбенового дерева, натертого оливковым маслом, подвел хозяину гарцующего вороного коня, покрытого искусно расшитым чепраком с кистями алого шелка на концах. Под выжидательное молчание толпы Джумхад сунул ногу в сапоге в золотое стремя и с легкостью, какую редко ожидаешь увидеть при внушительной комплекции, вскочил в седло. Окружающие последовали его примеру с таким поразительным единодушием, словно всю предыдущую неделю только и делали, что репетировали. Мы тоже прониклись торжественностью момента и поспешно оседлали своих животных. Замешкаемся — ждать не станут, с них станется.

Караванщик поднял сжатую в кулак руку вверх и резко опустил, подавая знак к отправке, и сам пришпорил жеребца. Погонщики ящеров щелкнули хлыстами, и караван двинулся в путь. Вернее, сначала двинулись неповоротливые скалоподобные ящеры, нагруженные объемистыми тюками с товаром и припасами. Следом тронулись верблюды и другие животные. В целом зрелище оказалось впечатляющим. Живая колонна, извиваясь, как огромный змей, втягивалась в городские ворота и исчезала за крепостной стеной. Что там было, за этими каменными стенами с бойницами, неизвестно. Мы въехали в Турбов через другие ворота. Интересно, а пустошь начинается сразу или до нее еще ехать нужно? Мы так увлеклись зрелищем, что чуть не пропустили свое место позади эльфов. Пришлось нагонять колонну и в спешном порядке вклиниваться в крошечный просвет, вызывая протесты и ругань окружающих.

— Мы тут стояли, — с нажимом заявила я.

Обычно такое заявление и мрачный многообещающий взгляд способны кого угодно заставить закрыть рот и не связываться с совершенно отмороженной девицей, но, видимо, народ здесь собрался тертый. Этих простым взглядом и наглостью не возьмешь, нужен аргумент посолидней. М-да… Люд нынче грубый пошел, неласковый. Нет бы девушкам помочь советом отеческим или делом добрым, а они все обидеть да еще и обхамить норовят. В ответ я состроила морду тяпкой и попыталась четко и доходчиво разъяснить окружающим свою точку зрения на вопрос:

— Не понимаю вашего возмущения, любезные. Почтенный Джумхад указал нам именно это место в своем караване, и мы его займем вне зависимости от того, согласны вы или нет. Если вас этот факт чем-то не устраивает, обращайтесь непосредственно к господину Джумхаду во главу колонны.

Понятия не имею, что конкретно собирался мне ответить окружающий народ, ибо в этот момент в нашу дискуссию вмешалась охрана каравана.

— Что здесь происходит? — сурово поинтересовались амбалоподобные личности, среди которых было два человека и один знакомый орк.

Ух ты, братец, тебя-то каким ветром сюда занесло?

— Их здесь не было, — принялись тыкать пальцами в нашу сторону наши попутчики.

Стража выжидательно уставилась на нас.

— Нам почтенный Джумхад отвел это место, — с достоинством королевы ответила Лисса. — Наша группа его честно оплатила.

Мы с эльфийкой дружно кивнули, подтверждая этот факт.

— Тогда займите свое место и дело с концом, — сказал как отрезал один из мужчин, по-видимому, старший по званию, хотя знаков различия я у них не заметила. — И побыстрее, леди, нам еще придется голову каравана догонять.

Возражений не последовало, а мы лишь этого и добивались. Правда, белая верблюдица попыталась запротестовать и уперлась всеми ногами, отказываясь продолжать дальнейшее путешествие с такими скандальными особами. Сначала мы наивно пытались стащить ее с места, дергая за узду. Но животное презрительно кривило породистые губы и взирало на нашу бестолковую суету сверху вниз, как важная особа на светском рауте. Все вокруг смотрели на нас с осуждением. Наконец я не выдержала и заехала высокомерному животному по его породистой морде. Верблюдица не снесла прилюдного оскорбления, удивленно моргнула лиловыми глазами и прицельно плюнула в ответ. Я увернулась. А толстому купцу на не менее упитанном муле не повезло, огреб по полной.

— Ах ты!!! — возмущенно возопил он, но запутался с обилием определений и огласил окрестности нецензурной бранью.

Лисса успела заткнуть уши покрасневшей Норандириэли. Ситуацию спас Бродяга. Он ехидно фыркнул и цапнул строптивую верблюдицу за круп. Та вскинулась, взбрыкнула копытами и с диким ревом помчалась вперед. К счастью, верблюдица припустила в сторону уходящего каравана. А то лови ее потом по улицам. Теперь нам оставалось присоединиться к беглянке, пришпорив своих животных.

Верблюдица бежала легко, высоко вскидывая круп, и практически с первых секунд забега показала хорошую скорость. На полпути к каравану животное обернулось, обнаружило в рядах преследователей своего обидчика и Тиграша, взревело и добавило прыти. Видимо, злополучной скотине показалось, что мы решили разнообразить монотонность дороги охотой. В итоге мы летели по булыжной мостовой во весь опор, игнорируя правила дорожного движения, здравый смысл и элементарную технику безопасности. Белая ревела от ужаса, как сирена машины «скорой помощи». Прохожие едва успевали убираться с нашей дороги, некоторым особам женского пола пришлось отпрыгивать в сторону, подхватывая длинные юбки. Трюк удавался далеко не всем. Молодые девушки с изяществом горных газелей исполняли прыжки, будто это были танцевальные па. А вот женщинам постарше потеря степенности давалась с большим трудом. Возможно, сказывалась необычность самого движения (трудно себе представить, как почтенная мать семейства в свободное от забот время совершает такие скачки), и в итоге они не тянули даже на коз… разве что на коров или буйволиц.

Вслед нам уже неслись угрозы, проклятия и прочие выражения «восторга», когда наш призовой забег вышел на финишную прямую. Наивные путники и не подозревали о нашем существовании. Полностью сосредоточившись на предстоящем путешествии, они даже не повернулись посмотреть, что там за шум. А зря. Мы врезались в хвост каравана, как шар для боулинга — в кегли. С единственной разницей — кегли обычно так не ругаются, они послушно разлетаются, и все. А эти еще чем-то недовольны. Привереды.

Подоспевшая охрана долго восстанавливала порядок. Сам Джумхад лично соизволил обратить на нас внимание. Глядя в его разгневанный глаз, я поняла, почему он лучший караванщик из тех, кто рискует водить караван через пустошь. Что бы там ни проживало, от такого взгляда вымрет запросто.

— Еще одна такая выходка, леди, — слово «леди» прозвучало в его устах как ругательство, — и я вас оставлю прямо там, где вы решитесь на эту глупость. В пустоши нет места для веселья.

— Почему? — осторожно вопросила наша принцесса, удивленно хлопая длинными, загнутыми кверху ресницами.

Хозяин каравана окинул притихшую эльфу изучающим взглядом. Уж не вздумала ли девчонка издеваться? Но нет. Глядя в бездонные васильковые глаза, нельзя было даже заподозрить это дивное создание в подвохе.

— Потому, что там смерть, — отчетливо проговорил он, наклоняясь в седле так, чтобы нам были хорошо слышны его слова. Но с дикцией у караванщика был полный порядок. Ему бы на телевидении работать. Хотя внешность немного подкачала. Но на радио точно с руками оторвут. — Если милые леди не будут слушаться меня, как отца родного, то смерть станет еще и мучительной.

— А если будут? — жалобно проблеяла Норандириэль.

— А если будут, возможно, это путешествие не станет для них последним. — С этими словами он выпрямился в седле и посмотрел на притихших путников: — Кстати, это всех присутствующих касается. Запомните, пустошь — это не задний двор вашего дома! Лично я искренне считаю, что адская бездна — райское местечко по сравнению с пустошью. Слушайтесь меня — и, быть может, мы достигнем Вольтурнуиэля целыми и невредимыми. Поэтому мы никого не ждем, никого не ищем и не геройствуем.

С этими словами он пришпорил коня и умчался куда-то в начало каравана. Движение восстановилось. Если почтенный Джумхад хотел нас напугать, ему это удалось. А может, караванщик все-таки шутил? Ну пугают же детей несуществующим Бабайкой, чтобы не шалили. С другой стороны, Джумхад не производил впечатление шутника. Наверное, все-таки надо было отправиться другой дорогой. Пусть дольше, зато как-то надежнее…

ГЛАВА 3

Мы выехали за город. Вопреки худшим опасениям ничего зловещего в пределах видимости не наблюдалось. На нас не нахлынули всевозможные монстры разных мастей с горящими глазами, алчущие нашей плоти и крови. То есть внутрь нас не употребили и даже не пытались. Странно. Может, они где-то притаились и коварно маскируются до поры до времени? Возле меня напряженно вглядывались в окружающий ландшафт девчонки. Глядя на них, я поняла — эти живыми не сдадутся. Я мысленно перекрестилась и приготовилась к неожиданностям. Знать бы только, к каким.

Вокруг расстилалась пастораль мирного пейзажа: заливные луга, деревенька где-то на горизонте с похожими на игрушки домиками, а неподалеку от самого тракта паслось стадо пестрых коров. Под раскидистым деревом самозабвенно дрых малолетний пастух. Он должен был присматривать за скотиной, но день выдался погожим, трава оказалась сочной и росла в изобилии, а коровы хоть и разбрелись в разные стороны, однако никуда уходить не собирались. В общем, картина открывалась такая — хоть сейчас бери холст и рисуй. Очень странно. Неужели это и есть та самая жуткая до дрожи в коленях пустошь? Может, мы не там из города выехали? Я посмотрела вокруг. Народ подобрался на редкость спокойный. Их что, совсем не волнует возможность заехать не туда? Все может быть. А вдруг окружающий ландшафт только кажется мирным и безопасным? Точно. Наверное, трава на лугу ядовитая, коровы прячут огромные клыки и по ночам обзаводятся красными фосфоресцирующими глазами и нападают на путников, а пастушок, сопящий в тени, — на самом деле замаскировавшийся маньяк, отдыхающий после дел неправедных.

Я напряглась. Тиграш под седлом почувствовал мою тревогу и как-то весь напружинился, готовый каждую минуту отразить нежданную опасность. Но вот уже стадо осталось позади, деревенские дома приблизились и увеличились в размерах, а ничего примечательного так и не произошло. На нас не напали ни парнишка, ни его стадо. Трава не обросла шипами и не принялась брызгать ядом, как плюющаяся кобра. Становилось скучновато. Может, деревня и не деревня вовсе? А, например… например… место, где проживают злобные призраки? Как в фильмах, где герои едут куда-то, а попадают совсем не туда, куда собирались. Или здесь могут быть зомби. А что, вполне закономерное развитие событий. Некроманты же у них имеются. Может, у местных колдунов здесь испытательный полигон или что-то вроде того.

Деревня тоже разочаровала своей обычностью. Нормальные дворы, вполне чистые улицы, центральную даже замостить удосужились. Возле чисто выбеленных хаток деловито копались куры. На огородах аккуратными рядами произрастала аппетитного вида зелень и еще разнообразные овощи. Всегда удивлялась, как сельским жителям удается обрабатывать такую площадь земли без трактора или какого-нибудь комбайна (или как там это у них называется).

Я пару раз ездила к друзьям копать картошку… Так потом все болело так, словно я спала в работающей бетономешалке. Шевелить я могла только глазами, и то с трудом. Зато обнаружила в теле множество мышц, о наличии которых раньше не подозревала и в обычной жизни не смогла бы обнаружить, даже вооружившись справочником по анатомии. Можете себе представить, как я кляла проклятых эксплуататоров за несанкционированный возврат к рабовладельческому строю. А когда мне пришлось проползти целых полтора метра до мобильного телефона (после того как я судорожно тянулась к нему, словно утопающий к спасательному кругу, и рухнула с кровати), то высказала народу открытым текстом все, что думаю о пользе овощей вообще и об их огороде в частности. Разумеется, это случилось после того, как я, лежа на полу, смогла собрать мобильник: его пришлось доставать с тумбочки, и он (кто бы сомневался в коварстве мобильных устройств) конечно же упал и рассыпался на кучу деталей.

Поэтому звонила я, попеременно стеная, скуля и ругаясь, как пьяный сапожник. Умоляла или прислать мне «скорую» и обколоть всю меня обезболивающим, или хотя бы пригласить нотариуса, чтобы помог составить завещание. Но приехали друзья, погрузили мои бренные останки в машину (сама я была не в состоянии лишний раз пошевелить пальцем) и отвезли мое бесчувственное тело в сауну, где отогрели внешне — в парилке, а внутренне — коньяком. Но это уже другая история. За столь гуманный жест я простила им издевательства, но к огородным работам до сих пор отношусь с опасением.

Мы миновали деревню по центральной дороге насквозь совершенно без приключений. Никаких тебе зомби или призраков. Только парочка шавок снизошла до ленивого тявканья, и то без особого фанатизма, скорее для порядка. Тиграш бросил недобрый взгляд в сторону собак, и те предпочли рассредоточиться по будкам. Правильно, знай наших. Тут уж собаки поспешили реабилитироваться в собственных глазах и дружно облаяли нас с безопасного расстояния.

За околицей раскинулась степь. Мы нудно тащились по довольно сносной дороге. Монстры не попадались — скукота. От нечего делать Норандириэль попыталась было разговорить двоих эльфов, но те на контакт не шли. Эльфийка, путешествующая в нашей компании, не представляла для них ровно никакого интереса. Ее обдали целой тонной ледяного превосходства, и разговор закончился, не начавшись. В васильковых глазах Норандириэль застыла обида. Обидеть нашу принцессу — все равно что щенка пнуть. После этого поступка эльфы резко упали в моих глазах. Я мысленно завязала узелок на память, дабы сделать им пакость при случае. Можно нацеплять им колючек под седло. Не оригинально, зато дешево и мило. Представляю, какие выражения появятся на породистых лицах, когда нервные лошадки запрыгают под седлом, как на родео. Эта мысль немного развеяла дорожную скуку. Судя по задумчивости Лиссы, она лелеяла не менее гениальные планы. Путешествие становилось интереснее прямо на глазах.

Это только в фильмах бывает: герой вскочил на коня, поскакал-поскакал — прискакал. По пути, разумеется, подвиги совершал, с врагами разными дрался, парочку драконов завалил и чучела сделал, шпионов разоблачал и еще какую-нибудь заблудившуюся или попавшую в беду (нужное подчеркнуть) девицу королевских кровей спас. В реальной жизни тащишься себе по дороге со скоростью беременной улитки и мрачно созерцаешь хвост бредущей впереди лошади. И пусть сама по себе животинка тебе очень даже симпатична, но мерное покачивание ее крупа навевает сон лучше, чем подсчет овечек, прыгающих через ограду. Ну еще всадник в седле покачивается в такт шагам. Все. Занять себя совершенно нечем. Это же не поезд, где можно книжку почитать, с прессой ознакомиться, поболтать с кем-то из попутчиков, позвонить по мобильнику или просто подремать в конце концов. Хотя насчет подремать — идея не лишена привлекательности.

— Интересно, почему мы так медленно едем? — спросила я у Лиссы, чуть приотстав от следующих впереди эльфов.

— Из-за ящеров. Они очень медленно двигаются.

— Да? — искренне удивилась я. Мои познания об этом виде рептилий ограничивались курсом зоологии и сериалом ВВС «Прогулки с динозаврами». Но, если я не ошибаюсь, согласно обоим видам данных ящерицы производили впечатление шустрых, активных тварей, в большинстве своем плотоядных. — Тогда зачем брать с собой таких тормозов, если мы едем в место, где на нас в любой момент могут напасть?

Словно в подтверждение моих слов раздался зычный окрик:

— Поберегись! — и мимо нас, вздымая пыль на грунтовой дороге, пронесся серый от дорожной пыли гонец.

Пришлось посторониться, чтобы мистер Торопыга не зацепил Тиграша. Тигр возмутился беспределом, попытался полоснуть нахала когтями, промазал и еще долго ворчал с досады.

— Пусть этот вид не может бежать со скоростью ветра, зато эти ящеры лучше всех подходят для пустыни. Они могут перевозить грузы больше собственного веса и долгое время обходиться без еды и питья, — вступилась за массивных тихоходов Лисса. — К тому же у них мало природных врагов. Чтобы напасть на взрослого ящера, нужно быть очень сильным.

— Ага. Или очень голодным, — вздохнула я.

Похоже, нам предстояло длинное утомительное путешествие, грозившее растянуться на неделю, а может, и на месяцы… Я слегка тронула мохнатые бока пятками, и Тиграш с плавной грацией хищника вернулся на свое место в строю. Пока я предавалась тихой грусти и честно пыталась любоваться окружающим живописным, но несколько однообразным ландшафтом, веки как-то незаметно смежились, и я благополучно задремала.

Проснулась я от того, что Тиграш остановился. Я широко зевнула, со смаком потянулась, вызвав острый приступ зависти у спутниц, и с удивлением обнаружила, что караван остановился перед высокой крепостной стеной из внушительного вида каменных блоков: по величине они не уступали тем, из которых построили великие пирамиды, и выглядели так, словно переживут века, ничуть не изменившись. Величественное зрелище, особенно если ты находишься у подножия стены и не уверен, что тебя удосужатся впустить внутрь. Ночные сумерки темным покрывалом окутывали землю.

— Что? Мы уже приехали? — не удержавшись от очередного зевка, уточнила я. — И стоило так пугать нас ужасами пустоши, если мы даже не заметили, как ее миновали!

— Не хотелось бы тебя разочаровывать, — откликнулась Лисса, — но мы не только не миновали пустошь, но даже в нее не въехали.

— Как так? — изумилась я. — Мы ехали целый день, но, по сути, даже не начали путешествие?

— Выходит, так, — пожала плечами Лисса.

Принцесса выразила свое согласие зевком. Надо же, какая солидарность.

— Вот блин! — с чувством заметила я. — А чего стоим? Кого ждем?

— Почтенный Джумхад договаривается с местными о ночлеге, — пояснила Лисса.

— Могут не впустить? — немедленно заинтересовалась я.

— Запросто. Ты бы пустила на ночь глядя такую толпу народу?

Я задумалась. В караване подобрался народ разный, и не все смотрелись мирными гражданами. Ате, которые могли сойти за безобидных, наводили на мысль: «А что это им дома не сидится?» Подозрительно мы смотрелись, с какой стороны ни разглядывай. Неудивительно, что местная стража заинтересовалась, откуда мы в таком количестве. Положа руку на сердце признаюсь: я бы тоже не пустила нас внутрь из элементарной осторожности. Мало ли кто шляется по ночам: попросят попить, а потом хватишься — пианино сперли.

К моему большому удивлению, караванщик пришел-таки к консенсусу с местными и нас пустили внутрь. Доверчивый люд тут проживает. Хотя, глядя на высокие каменные стены, словно подпирающие ночной небосвод, в легковерность местных жителей как-то не верилось. Пропускная способность подвесного моста была рассчитана либо на одного ящера, либо на двух всадников, едущих бок о бок, либо на телегу. Был ли тут тонкий умысел или это банальная экономия материалов? Кто знает. Может, так проще оборонять крепость. Тиграш белой и очень опасной тенью скользнул мимо застывших возле ворот стражников. Тигр окинул облаченных в железо людей подозрительным взглядом и на всякий случай продемонстрировал наличие клыков в смачном зевке. Стражники действительно впечатлились и как бы невзначай положили руки в латных рукавицах на рукояти мечей.

Нас поселили в трактире, где было слишком мало комнат для постояльцев, зато имелись большие загоны для животных. Пришлось ютиться в комнате с одной кроватью на троих, тонкими перегородками, окном, напоминавшим щель, полным отсутствием ванной и робкой надеждой на ужин.

— А можно попросить еще пару кроватей? — осторожно спросила Норандириэль.

— Нет, — категорично отрезала местная служанка. Она всучила нам постельное белье и удалилась с достоинством высокородной особы.

— Странный трактир, — высказала свое мнение Лисса, когда дверь за служанкой захлопнулась.

— Нам всем придется спать на одной кровати, — потрясенно констатировала принцесса.

И я ее понимала. Обычная раскладушка и то шире этого прокрустова ложа. А продавленный тюфяк вообще наводит на мысль о рассаднике клопов.

— Нам вовсе не обязательно ютиться всем в одной постели, — заявила Лисса. Мне бы ее уверенность. — Предлагаю уступить кровать нашей принцессе.

— Ура! — Норандириэль захлопала в ладоши и тут же бухнулась на ложе, чтобы уж точно не отобрали.

Старые пружины отозвались душераздирающим скрипом, и одна из них мстительно впилась в пятую точку эльфийки.

— Ой! — вскрикнула та.

— Здорово, — уныло изрекла я. — Будем спать на полу, согревая друг друга теплом и отгоняя тараканов.

— Зачем такие крайности? — фыркнула Лисса. — Мы сейчас сходим за седлами. В наших седельных сумках есть отличные спальники и шерстяные одеяла. Так что устроимся на полу с максимальным комфортом.

Это утешало. Когда мы спустились вниз, то обнаружили, что наши животные устроились с гораздо большим комфортом, чем мы. По крайней мере каждому из них выделили отдельное стойло и задали корм в зависимости от вида самой зверюшки. Тиграшу достался изрядный кусок мяса, и тигр с урчанием запустил в него когти и рвал на части, прежде чем проглотить. М-да. Клыки у котика что надо, да и когти не хуже. Поперек дороги такого пушистика встанет только дебил с ярко выраженными суицидными наклонностями. Бродяга рассматривал свою порцию овса с таким мрачным выражением морды, словно втайне мечтал взять молоток и расплющить каждое отдельно взятое зерно. Положительно, мне не нравилось настроение левбая. Что творится с этим зверем?

* * *

Астураэль мрачно разглядывал щедрую порцию зерна в собственной кормушке. «Определенно, с этими людьми научишься есть всякую гадость. Не могли предложить каких-нибудь фруктов, что ли… И как только лошади это едят? Ладно, зерно полезно для здоровья… Очень полезно… Просто НЕСКАЗАННО полезно… Провались эта польза… Тьфу, гадость!.. Найду ту ведьму, которая обратила меня в левбая, — убью, загрызу и съем… Мм… мясо…»

* * *

Пока мы забирали седла, мимо нас гордой походкой царственных особ прошествовала пара эльфов с сумками в руках. У остроухих был такой вид, словно они несли не обычный багаж, а как минимум священную реликвию, когда-то безнадежно утерянную и чудом обретенную вновь. На нас эти снобы не обратили ни малейшего внимания, автоматически низведя нашу троицу до уровня пыли под их собственными модельными сапогами. Когда колоритная парочка скрылась, Лисса зло дернула пряжку подпруги на верблюдице, отчего скотина ощутимо вздрогнула и попыталась плюнуть в обидчицу. Поднаторевшая в боях с нечистью охотница вовремя отпрыгнула и погрозила животному кулаком.

— Еще раз сделаешь так — и получишь по морде, — с чувством прошипела она, предъявляя верблюдице свой весомый аргумент. — По хитрой белой морде…

Животное, однако, не особо испугалось наглядной демонстрации ударной силы девушки и изготовилось для следующего плевка, но тут же схлопотало увесистую плюху и передумало.

— То-то же. — Лисса удовлетворенно хмыкнула и ловко сняла вьючное седло. — Кстати, эти ушастые зазнайки ухитрились выбить себе по отдельной комнате.

— Как?! — захлебнулась негодованием Норандириэль.

Она, принцесса крови, вынуждена спать в компании пары человек, в то время как двое эльфов будут блаженствовать в отдельных апартаментах! Ну где справедливость в этом мире?

— Не знаю. Самого процесса, простите, лицезреть не довелось. Просто слышала, как возмущались другие.

М-да. Любви к эльфийской расе мне это определенно не добавило. Напротив, я преисполнилась жажды мщения. Только плана пока не было. Ничего, месть — блюдо, которое следует употреблять в холодном виде. Я расседлала Тиграша, и мне вдруг так захотелось закурить, просто до ужаса.

— Эти дымные палочки тебя до добра не доведут, — назидательно заметила Лисса.

Я пожала плечами. Мол, знаю-знаю и Минздрав предупреждает… Но ничего поделать с собой не могу. Иногда тянет выкурить сигарету-другую. Лисса пожала плечами и выдала что-то вроде: «Каждый сам враг своему здоровью». Принцесса просто сгребла свои сумки в охапку, причем умудрилась это сделать с неподражаемой грацией, и прошествовала в сторону выхода. Лисса последовала ее примеру. Поклажа с верблюдицы так и осталась на месте. Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться: один человек это не унесет. Надеюсь, вампиры не камней туда напихали.

Я пошарила в сумке и, как обычно бывает в таких случаях, обнаружила заветные пачки на самом дне, но мне было все равно. Я даже не обратила внимания на беспорядок, который сама же и организовала. Подумаешь, важность какая. С наслаждением прикурила и затянулась. Тиграш покосился с явным неодобрением и осуждающе фыркнул.

— А тигров не спрашивали, — хмыкнула я и вышла из денника, чтобы зря не нервировать зверя.

Кто знает, может, у него на дым аллергия. Я уже докуривала и искала глазами, обо что поудобнее затушить бычок, когда увидел их… Седла… Вычурные, разукрашенные замысловатой росписью и теснением, с высокой передней лукой, какими-то неимоверными загогулинами на стременах — они просто кричали о своей дороговизне. И кажется, я видела эти замечательные изделия шорника под филейными частями высокородных эльфийских снобов. Ну просто именины сердца! Губы сами растянулись в злорадной усмешке, а рука потянулась к седельной сумке. В конце концов, не только сигареты я в ней везла.

Седло нести очень неудобно само по себе, а уж с пристегнутыми к нему седельными сумками — и вовсе удовольствие ниже среднего. Разумеется, тот, кто придумал это изделие, в первую очередь заботился о комфорте всадника, а не носильщика. Я обхватила поклажу двумя руками, скосила глаза, чтобы вовремя заметить, если подпруги вдруг брякнутся мне под ноги. В противном случае велик риск либо наступить на кожаные полосы, либо элементарно запутаться в них и пропахать носом по земле, а я как-то не была готова к земляным работам. Руки быстро затекли, какая-то настырная пряжка пребольно лупила по ноге. Я тихо, но прочувственно ругалась сквозь зубы, пока не споткнулась о порог. Вот тогда я высказала вслух, не стесняясь в выражениях, все, что думаю о седлах вообще и о порогах в частности.

Но мой праведный гнев не был оценен по достоинству не из-за душевной черствости слушателей, а скорее из-за полного отсутствия таковых. С темного бархата ночного небосклона ярко и слегка насмешливо светили звезды. Я задрала голову и невольно залюбовалась их красотой. Сколько их там? И не сосчитаешь. Как жаль, что среди множества скоплений так и не удалось обнаружить ни одного знакомого созвездия.

Рядом раздалось осторожное покашливание. Кто-то явно старался привлечь мое внимание. От неожиданности я подпрыгнула вверх, как кошка, застигнутая за поеданием хозяйской сметаны. Причем оказалось, что вес и объем седла для высоты прыжка с места не имели ровно никакого значения. Может, мне стоит записаться в секцию по прыжкам в высоту? У меня явно талант, хотя и в скрытой форме: проявляется только в момент опасности, зато как!

— Извините, я вовсе не хотел вас напугать, — раздался смущенный голос.

— Да? — рассеянно спросила я, судорожно раздумывая, знает ли он о том, что я сделала. И если знает, то каковы мои шансы задать стрекача прямо сейчас. — А меня чуть удар не хватил.

«Нет, не успею, догонит», — пригорюнилась я, рассматривая в темноте атлетическую фигуру собеседника. Среднего роста мужчина был хорошо сложен, темные рубашка и штаны подчеркивали его стать. Простая перевязь с мечом намекала на то, что оружием он пользоваться умеет. В темноте нельзя определенно назвать цвет его волос, но не блондин — это точно. И отчего ему не спится? Шастает по ночам, не дает нормальным девушкам спокойно добраться до комнаты. Ну да, приклеила я седла эльфов к перекладинам. Хорошо так приклеила. И главное, клей у меня хороший, качественный. Я им всегда сапоги подклеиваю. Склеивает насмерть — это факт: даже если сама обувь разваливается от времени, клей остается именно там, куда его нанесли. А может, все-таки бежать? Нет, не выйдет. Сам по себе забег — еще ничего, но с седлом наперевес… М-да. И бросить не получится. Предмет больно уж заметный, по нему пакостника враз вычислят, будет только хуже. Ладно, придется собрать все свое мужество в кулак и остаться. Ну не расстреляют же меня за вполне невинную шалость?

— Уважаемая леди, — осторожно начал незнакомец, прочистив горло, — у меня к вам большая, можно сказать, личная просьба.

— Серьезно?

Странное начало. Обычно, когда ловят с поличным, не бывают столь вежливыми, а орут что-нибудь типа: «Руки за голову, лицом в пол!» (или «мордой к стене» — это уж как кому удобно), а тут — «большая личная просьба». Или у них здесь так принято с преступниками обращаться? Например, психологическое оружие, чтобы преступник мучился неизвестностью, гадая, что именно с ним сделают.

— Вы не могли бы станцевать для нас?

Сказать, что я удивилась оригинальной просьбе незнакомца, — значит, не сказать ничего. Радовало одно — в темноте не видно, насколько у меня округлились глаза и отвисла челюсть. Конечно, меня и раньше приглашали на танец. Прямо как сейчас помню: на выпускном — раз, и как-то в кафе приглашал невразумительный подвыпивший тип — два… Ну и, пожалуй, этим мой танцевальный опыт в паре исчерпывался. Но, если не ошибаюсь, во всех немногочисленных случаях была музыка и хоть какая-то подсветка. Впрочем, незнакомец, кажется, понятия не имел о моей маленькой шалости с седлами, а за это можно простить такие мелочи, как отсутствие освещения и музыкального сопровождения.

— Прямо здесь? — на всякий случай переспросила я, прикидывая, куда бы приспособить седло.

— Нет, конечно. В казарме… Не волнуйтесь, леди, безопасность вам и вашим подругам гарантирую.

Ничего не понимаю. Нас приглашают хороводы водить? Или у них в казарме организуют танцы?

— У вас какой-то праздник?

— Нет. Просто здесь так мало развлечений… Оно и понятно, рядом с пустошью особо не повеселишься. Вот я и подумал, что выступление танцовщиц сможет скрасить суровые будни ребят.

Он еще и танцовщиц пригласил? Веселая вечеринка у них намечается. Но не уверена, что мы там будем к месту.

— Спасибо за приглашение. — Я опустила глаза в землю. Хотя на темной земле совершенно нечего было рассматривать, но я не очень люблю отказывать таким вежливым мужчинам. — Однако мы с подругами устали в дороге. Думаю, вам стоит ограничиться танцовщицами.

В темноте его глаза блеснули, в них проскользнуло, как мне показалось, изумление.

— Очень жаль, что дорога вас утомила. А под танцовщицами я имел в виду вас с подругами. Других здесь нет.

— Нас? — опешила я и выпустила злополучное седло из рук.

Тяжелые сумки пребольно шлепнулись мне на ноги, и я взвыла от боли.

— Извините, — неловко пробормотал он и наклонился вниз.

Беда в том, что я сделала то же самое, и мы встретились лбами где-то над передней лукой многострадального седла. Искры я не видела, врать не буду, но удар впечатлил и в голове прибавилось звону. Положительно, сегодня травмоопасный день. Знала бы — ни за что не вышла бы из комнаты.

— Простите, — смущенно пробормотал он и легко подхватил седло вместе с сумками.

— Ничего страшного, — выдавила я, потирая лоб. Надеюсь, шишки не будет. — Почему вы решили, что мы танцовщицы?

— Так мне сказал почтенный Джумхад.

— Он так сказал?

Интересно, с чего он взял? Хотя… Ну да, конечно! Мы же едем к эльфам танцевать на мальчишнике принца. По крайней мере это — официальная версия нашего присутствия. Не можем же мы честно признаться, что собираемся нагло умыкнуть виновника торжества.

— Почтенный Джумхад неправ?

— Не то чтобы неправ… — смущенно замялась я. — Но мы путешествуем как бы инкогнито и не особо афишируем, кто мы. Ну, вы понимаете… поклонники… фанаты…

Сомневаюсь, что он понял, кто такие «фанаты», но мое невразумительное объяснение его успокоило. Это я удачно нашлась. Поймите меня правильно, экзотические танцы в собственном исполнении перед кучей незнакомцев — не мой конек. Предпочитаю полный приват, интимную обстановку, и мужчина должен мне не просто о-о-очень нравиться… я должна быть от него без ума. Короче, это был явно не тот случай, но расстраивать единственного человека, вызвавшегося добровольно помочь дотащить тяжелое седло с сумками до моей комнаты, я не решилась. И тому было сразу несколько причин. Первая из них: седло и впрямь тяжелое и до чертиков неудобное. Вторая: я понятия не имела, где находится наша комната, и кто-то должен был меня туда проводить. И третья: если мне повезет, то сумки, навьюченные на щедро плюющуюся верблюдицу, которые подсунули нам вампиры, тоже поможет отнести он. Почему? Ну не бросит же такой доблестный мужчина такую хрупкую и несчастную меня одну наедине с проблемами? Или следовало привлечь принцессу? Она голубоглазая, блондинка и вообще очень обаятельна…

Я потупила взор, закусила губу и бросила извиняющийся взгляд из-под ресниц. Не могу сказать, что взгляд удался, но сделаем скидку на темноту, в которой различить все нюансы способны разве что кошки, и то далеко не факт. Не в обиду семейству кошачьих сказано.

— Простите, но… — Здесь я сделала паузу и подняла полные сожаления глаза. Определенно, во мне умерла гениальная актриса. Хотя не исключено, что я заблуждаюсь и сильно переоцениваю свои таланты, но кому какое дело? Я же не собираюсь проходить кинопробы на фильм с многомиллионным бюджетом. — Мы не можем принять ваше приглашение.

— Леди, вы не поняли… Мы заплатим.

Замечательно. Тогда у нас есть все шансы быть закиданными помидорами. Я даже зажмурилась от ярких образов нашего позорного провала и его катастрофических последствий. Да стоит нам только выйти на сцену (или где там нужно будет станцевать) и сделать несколько движений, сразу станет ясно, что мы не только не танцевали вместе, но и вообще никогда в жизни не выступали перед публикой. Жалкое зрелище, которому сможет порадоваться лишь слепой, и то потому, что в процессе будет слушать музыку и смело домысливать остальное.

— Дело не в деньгах, — пояснила я. — Просто мы действительно очень устали в дороге.

— Но я не прошу многого, — возразил тот.

«Еще бы ты просил», — с тоской подумала я.

— Исполните пару танцев, и все.

— Мм… Я очень сожалею, но нет. Поймите, мы с самого утра в дороге и путь предстоит неблизкий. Может быть, в другой раз? Скажем, на обратном пути?

Если он и огорчился, то не подал виду: не бросил седло на землю, не стал топтать его ногами, орать или еще что-нибудь в этом роде. Просто посмотрел на меня так, словно видел насквозь. Пристально так… Мое сердце испуганно вздрогнуло, и я чуть не созналась в липовом письме, где богатые воображением вампиры написали складную байку для нашего проникновения во дворец к эльфам. Но вовремя закусила губу. Вот черт! Чуть не спалилась… Да еще так глупо.

— Конечно, леди, — спокойно согласился мужчина, и я чуть слышно вздохнула, с удивлением обнаружив, что все это время задерживала дыхание. — Я понимаю, как тяжело приходится женщинам во время длительного путешествия. И мой вам совет… возвращайтесь домой. Пустошь — не место для женщин.

— Домой? — эхом откликнулась я. — К сожалению, это невозможно.

— Что ж, ваше право. Тут я ничего не могу изменить. Давайте хотя бы помогу отнести седло и сумки.

— Буду очень признательна.

Я серьезно задумалась: «А что полагается делать в таких случаях? Реверанс?»

Помощь оказалась весьма кстати. Когда за неожиданным помощником захлопнулась дверь и я кратко пересказала состоявшийся разговор, благоразумно умолчав о небольшой шутке с эльфийскими седлами, Лисса почесала подбородок и заметила:

— А ведь нам действительно следует отрепетировать наше выступление.

Норандириэль подпрыгнула на месте.

— Что?! — возмущенно завопила она. — Мне, принцессе крови, танцевать перед мужчинами за деньги?! Это уже ни в какие ворота не лезет!

— Прекрасно. Можешь сделать это бесплатно, — парировала Лисса.

— Я вообще не стану делать подобное, — змеей зашипела эльфийка. — Если отец узнает, чем я занимаюсь, он не только вычеркнет меня из завещания, но и публично отречется от нашего родства, а всякое упоминание моего имени будет вычеркнуто из летописей, сколото или стерто с памятников и настенных росписей.

— Хочу напомнить вашему высочеству, — ледяным тоном отчеканила охотница на нежить, — что данное предприятие целиком и полностью проводится по вашей инициативе и танцевать придется не только вам, но и нам тоже. Если у вас в запасе есть другой план, мы готовы его выслушать, но если по какой-то причине вы передумали, еще не поздно разбежаться в разные стороны и сделать вид, будто нашей встречи вообще не было.

Норандириэль вздрогнула. Ее васильковые глаза тут же наполнились слезами, и мне непроизвольно стало стыдно, хотя я точно знала, что ни в чем не виновата.

— Но разве нельзя найти другой выход?

— Интересно, какой? — Лисса не встала с кровати, на которой сидела до сих пор, она вообще не поднималась на ноги, но создавалось впечатление, будто девушка нависла над нами.

— Ну мы просто можем выкрасть брата до выступления.

Лисса хмыкнула, выразив в простом звуке все свое презрение к плану принцессы.

— Поверьте мне на слово: я не раз ходила на нежить, имея четкий план действий, и в девяти случаях из десяти все идет не так, как задумывалось. Так что танец выучить придется хотя бы просто на всякий случай. А теперь, думаю, нам всем стоит лечь спать… Утром рано вставать. Если, конечно, никто не передумал.

Никто не передумал.

— Она опять командует, — тихо прошептала эльфийка.

В ответ я просто пожала плечами и полезла в спальный мешок.

ГЛАВА 4

Ночью снова снился покойный эльф, благополучно оставленный в пещере на любование влюбленной дриаде. Я так устала, что на препирательства сил не было даже во сне, и разговор получился несколько односторонний: он настойчиво просил сказать, где я нахожусь, но я и сама толком не знала, поэтому просто пожимала плечами с видом «да когда же ты отвяжешься, репей проклятый?!». Правда, на этот раз оппонент внес некоторое разнообразие в наше ночное противостояние: порывисто сграбастал меня за плечи и с силой потряс, за что получил коленом в живот и надолго потерял интерес к рукоприкладству вообще и к моей скромной персоне в частности. Я же вспылила, возмущенная вспышкой насилия во снах, и с чувством пригрозила выпросить у Лиссы снотворное, чтобы сны не снились вовсе.

Побудка состоялась на рассвете. Выспаться толком не успел никто, поэтому свежий вид почтенного Джумхада вызывал у всех одинаковое чувство неприязни. Однако караванщика ненавидели дружно, но молча. Кроме него, вести народ через загадочную пустошь дураков не было, а сам Джумхад предпочел подстраховаться и активно запугивал участников похода, в красках живописуя прелести фауны пустоши. А вот повара местного трактира путники пожелали линчевать сразу на месте. Причем мнения разделились: одни желали просто придушить, другие — чтобы непременно мучился. Честно говоря, повод для возмущения был очевиден и весом. То, что этот искусник подал на завтрак, не смог бы проглотить ни один уважающий себя таракан. Трудно сказать, что именно за блюдо было приготовлено, сам повар смело утверждал, будто это гуляш с мясом. Выглядело это как невообразимая смесь клейстера, горохового пюре и запаренных кипятком отрубей, а пахло как образец химического оружия массового поражения. Понятия не имею, каким варево было на вкус, но те, кто отважился на дегустацию, три раза сменили цвет лица с обычного на бледно-зеленый и шустро ретировались из столовой, игнорируя запертые двери.

— Безумству храбрых поем мы песню, — всхлипнула я над горькой судьбиной храбрецов, решившихся на смелый эксперимент с собственным организмом. — Эх! Захватить бы образец…

— Зачем? — заинтересовалась Лисса, с подозрением разглядывая странное месиво в ложке.

— Да есть у меня один… сослуживец… так сказать, — мстительно усмехнулась я, представляя как подмешиваю одному гаду порцию местного завтрака в бизнес-ланч.

Эффект грозил оказаться сногсшибательным.

Между тем назревал скандал. В воздухе отчетливо разлилось напряженное неудовольствие. Причем если раньше у собравшихся в трактире представителей различных рас и были разногласия, то сейчас все готовы были забыть мелочные обиды и выступить единым фронтом против общего противника — повара. Просто пока никто не решился сделать первый шаг. Лично я сильно рассчитывала выскользнуть из помещения раньше, чем начнется заварушка. Ну не люблю я потасовки в барах и бои без правил с использованием лавочек в качестве метательных снарядов и не видела смысла делать исключение для этого трактира, пусть он и находится в параллельном мире. Видимо, Лисса пришла к тому же выводу: лицо ее посуровело, она дернула зевающую во весь рот эльфийку за рукав и спокойно, чтобы не привлекать ненужного внимания, приступила к тактическому отступлению в сторону двери.

«Не успеем», — мелькнула тоскливая мысль, когда в поле зрения попала кучка особо недовольных обслуживанием гномов с увесистыми кружками в руках.

Я даже зажмурилась от досады, когда один из маленьких коренастых человечков вскочил на ноги и, возмущенно топорща бороду, грохнул кружкой по столешнице с такой силой, что стол дрогнул, посуда на нем подпрыгнула, кружка одного из товарищей перевернулась и на пол полилась пенная жидкость. «Пиво», — догадалась я. Лишенный своего напитка гном обиженно жахнул кулаком по столу, что дела, конечно, не исправило, но вполне выразило весь трагизм ситуации.

— Да у нас в каменоломнях каторжников кормят лучше!!! — возопил тот, что был на ногах, потрясая своей объемистой кружкой, как знаменем.

— Точно! Точно! — с готовностью подхватили остальные.

Я оторвалась от созерцания возмущенных гномов и узрела прямо перед собой чью-то волосатую грудь в обрамлении V-образного выреза кожаного жилета. Размер грудных мышц впечатлял, бурная растительность навевала мысль о летнем сенокосе, а запах давно немытого тела нагонял ностальгию по современным удобствам, прелестям мыла и хорошего дезодоранта.

— Не меня ищешь, малышка? — низко пробасил обладатель выдающейся груди.

Простой вопрос поставил меня в тупик. Во-первых, я никогда не считала себя малышкой при росте выше метра семидесяти. Хотя не буду отрицать — по сравнению с ним я действительно малость низковата. А во-вторых, я никак не могла понять, почему он решил, что в этой забытой богом дыре искать больше некого, кроме его персоны. Пока я пыталась прийти хоть к какому-то удобоваримому выводу, трактир кипел как переполненный котел.

— Да на любой каторге после такой еды начинаются беспорядки!!! — митинговал гном.

Он брякнул намозолившую глаза кружку на стол, подхватил тарелку с местной стряпней и легко вскочил на стол. Просто удивительная прыгучесть для такого скромного роста. Неужели репетировал?

— Да! — шумел вокруг народ. — За каторжан нас держат!!! Совсем не уважают!

— Повара сюда!!!

— А подать сюда повара! — мстительно согласился с предложением толпы гном. — Я его сейчас самого без масла и хлеба съем.

Посетители оживились еще больше, задние ряды вытянули шеи: всем хотелось посмотреть, как гном будет повара употреблять. Гномы — народ низкорослый, следовательно, поместить внутрь внушительный объем не могли физически, а всем известно, что чем хуже в трактире готовят, тем толще там повар. Оно и понятно, хорошие продукты куда-то ведь деваются…

Откуда-то из кладовки явился хозяин трактира с новым бочонком пива, послушал-послушал, но вступаться за работника не стал: лишь пожал плечами, искренне недоумевая, с чего вдруг кому-то вздумалось клеветать на такую прекрасную еду. Для порядка он даже снял пробу: ткнул коротким пальцем (полагаю, под ногтями мужика спокойно можно выращивать замечательную рассаду на скопившемся там перегное), подцепил немного, смачно облизал и вновь пожал плечами. Его пораженно-недоумевающий вид поставил жирную точку под приговором — «привереды». Впрочем, манипуляции трактирщика пыл окружающих ничуть не охладили. Толпа принялась скандировать:

— По-ва-ра!!! По-ва-ра!!!

И гном кричал громче всех. Другой гном, чье пиво пало в жестокой борьбе за качественное удобоваримое меню местного общепита, резко взвился в воздух, словно в филейную часть организма ему ткнулся приличных размеров гвоздь, долбанул деревянной кружкой об пол (правильно, зачем она ему пустая нужна?), топнул ножкой, обутой в деревянный башмак (между прочим, внушительного размера), метнулся к окошку выдачи и забарабанил в него кулаком со скоростью дятла, почуявшего жирного короеда. И его энтузиазм не остался без поощрения. Награда нашла своего героя. Окошко с треском распахнулось, гном еле успел отпрыгнуть в сторону. Из проема на обомлевшего гнома уставился на редкость здоровенный глаз.

— Чего надо? — с нажимом поинтересовался владелец ока.

Увиденное потрясло не только меня, но и большинство окружающих. Многие предпочли тихо сползти под стол и малодушно затаиться, успешно изображая пьяных. Остальные тоже поумерили пыл и принялись уплетать странное блюдо с таким видом, словно ничего вкуснее в жизни не пробовали. Слезы брызгали из глаз, видимо, от счастья.

Ну надо же! Любопытно было бы увидеть целиком обладателя глаза таких размеров. Хотя… Неизвестно, чем может закончиться подобная встреча. Оно мне надо?

— Кто это? — удивленно спросила я у волосатой груди, даже не думавшей куда-то уходить. А парнишка явно не из робкого десятка. Жаль, я не поклонница бурной растительности.

— Как — кто? — пробасил парень. — Обыкновенный огр. На границе с пустошью они часто встречаются.

Огр? Шрек, что ли? Тогда понятно, почему его варево невозможно есть. Судя по мультфильму, у Шрека были специфические пристрастия, прелесть которых могла оценить только Фиона.

— Ну? — страшно таращился из окошка глаз. — Я, кажется, на всеобщем спросил: чего надо?

Бедный гномик испуганно икнул и сел на пол.

— Так мне того… этого… ну-у-у… — Взгляд несчастного заметался по залу в поисках моральной поддержки, но наткнулся на глухую стену непонимания. — Добавки давай, вот что! — наконец пискнул он.

— Добавки? — изумился огр. Видимо, за всю его карьеру повара это был первый случай, когда кто-то согласился на вторую порцию без применения особо изощренных пыток. — Ты сначала счет оплати!!! — Он с треском захлопнул окно.

Гном победоносно усмехнулся и скользнул в спасительный обморок.

Представление закончилось, и я собралась было уйти, но обладатель буйной растительности на груди вовсе не собирался так просто сдавать позиции. Я попробовала обогнуть его по дуге, но не преуспела. Настырный.

— Можно мне пройти? — осторожно спросила я.

Вероятность услышать положительный ответ была ничтожной, но все же была, и я решила дать парню шанс проявить себя с положительной стороны.

— Куда ты так спешишь, малышка? Может, позавтракаем в другой таверне?

Хм. Прямо не знаю. Предложение, конечно, заманчивое, но здесь есть сразу несколько «но». Во-первых, нет никакой уверенности, что в другой таверне кормят лучше. Вдруг там еще хуже? Хотя, пожалуй, хуже некуда. Во-вторых, караван мог запросто уйти без меня. Я уже набрала в грудь воздух, чтобы вежливо, но категорично отказать незнакомцу, когда в разговор вмешалась возникшая словно ниоткуда Лисса:

— Извиняюсь, что прерываю вашу беседу, но нам пора.

— Куда? — тут же заинтересовался мужчина.

Лисса ловко оттеснила его в сторону, спокойно сцапала меня за руку и мило улыбнулась собеседнику. Чтобы рассмотреть его лицо, мне пришлось запрокинуть голову. Такое со мной не часто случается. Большинство мужчин примерно моего роста. Парень оказался обладателем простой, веснушчатой, не изуродованной интеллектом физиономии с квадратной челюстью и носом картошкой. Голубые глаза взирали удивленно. Несмотря на свою амбалоподобную внешность, он выглядел на редкость простодушным.

— Почтенный Джумхад собирает всех путешествующих с караваном на последний инструктаж. Предупреждаю, он явно не в духе, потому что явились далеко не все, — сообщила Лисса.

— Я тоже еду с караваном! — заулыбался парень.

— Тогда, таинственный незнакомец, нам следует поспешить, пока наш уважаемый караванщик не вышел из себя окончательно.

— Почему «незнакомец»? Меня Линком зовут.

— Здорово, Линк! — расцвела улыбкой Лисса. — Ее зовут Вероника, меня Лисса. А теперь, когда мы познакомились, не будем заставлять Джумхада ждать. А то он может впасть в ярость.

И мы побежали.

Джумхад действительно был вне себя и метался из стороны в сторону, как тигр по клетке. Все, кому посчастливилось явиться, выстроились в линию и следили за порывистыми движениями караванщика, как стая бандерлогов — за Каа. Погонщики ящеров сноровисто седлали животных, Рашмид отдавал распоряжения, на какое животное какие тюки навьючивать. Лично я не видела принципиальной разницы между одной огромной ящерицей и другой, но Рашмид считал иначе. Впрочем, ему виднее. Из длинного сарая позади шеренги собравшихся доносились странные звуки «г-э-эть!».

— Что это? — обратилась я к Норандириэль, которая даже в строю умудрялась выглядеть независимо, словно была сама по себе.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась она.

— Звуки из сарая… Они такие странные.

— Это эльфы.

— Эльфы?

— Да, именно. Помнишь, те, за которыми мы ехали вчера? Их седла приклеились к перекладине. Почтенный Джумхад им даже собственного мага присылал. Но тот выяснил, что магию никто не применял, и лишь развел руками. Теперь эльфы пытаются справиться своими силами.

— И как успехи?

— Пока не очень, — вздохнула Норандириэль.

Какой хороший клей. Когда вернусь домой, непременно прикуплю еще пару-тройку тюбиков.

— Твоих рук дело? — усмехнулась Лисса.

Я смущенно потупилась.

— Как ты могла?! — возмутилась принцесса.

— Они должны быть мне благодарны, — заявила я. — Я им услугу оказала.

— Услугу?

— Эти наивные остроухие создания оставили дорогие седла без присмотра. Их запросто могли украсть.

Норандириэль захлопала васильковыми глазами и не нашлась с ответом.

— Молодец! — улыбнулась Лисса. — Только в следующий раз, когда соберешься помочь этим милым представителям расы Перворожденных, позови меня. Я страсть как люблю делать добрые дела.

— Договорились.

Видимо, в этот момент почтенный Джумхад отчаялся дождаться других желающих выслушать последний инструктаж. Он резко остановился и толкнул проникновенную речь в духе фильма «Аватар», где главному герою тоже гарантировали мало приятного во время проживания на планете Пандора. Со слов караванщика выходило, что в пустоши проживают исключительно хитрые, опасные, кровожадные твари, которые просто мечтают употребить нас внутрь в качестве одного из блюд в своем обеде или хотя бы отхватить что-нибудь жизненно важное на память. Причем твари мечтали нас съесть всегда, даже до своего рождения: когда они были только в проекте, они и тогда знали о том, что нам взбредет в голову пересечь пустошь, и жили исключительно в предвкушении нашей встречи. Надо же, какая прозорливость. Судя по всему, у странных порождений пустоши невероятно развито шестое чувство и разведка поставлена на широкую ногу. А что касается Джумхада, в жизни не видела, чтобы так вредили собственному бизнесу. Если он и дальше станет убеждать народ не ходить с его караваном, то скоро разорится.

Пламенная речь караванщика произвела неизгладимое впечатление на неокрепшие умы: путешественники выглядели так, словно никак не могли понять, какого лешего вообще затеяли сомнительный вояж. Лично я впечатлилась бы гораздо больше, если бы мне удалось выспаться и сносно позавтракать. Но ни с тем, ни с другим как-то не сложилось, и я благополучно прозевала весь жуткий инструктаж-страшилку, вздрагивая от громкого урчания в собственном животе. Может, зря от дружественного перекуса с Линком отказалась? Парень стоял тут же, почесывая русую, давно не мытую шевелюру, явно прикидывая шансы выстоять против кровожадных тварей пустоши.

Откуда-то сбоку появился высокий мужик в невообразимом балахоне мышастого цвета. И это в такую жару! Даже капюшон на глаза надвинул, словно боялся дневного света. Мужчина шагал бодрым, размашистым шагом, балахон плескался за ним, как знамя на древке, но при всей легкости движения жилистая рука опиралась на увесистый посох с набалдашником в виде драконьей лапы, вцепившейся в мутный кристалл.

— Ух ты! — присвистнула Лисса. — Маг пожаловал. Интересно, он с нами едет или так, просто мимо проходил?

— А какая разница, с нами он едет или нет? — пожала плечами принцесса.

— Да может, и никакой, но если этот тип едет с нами, то я колдовать не смогу.

— Это еще почему? В первый раз слышу, чтобы наличие мага отнимало у колдуний силу.

— Так сила-то у меня как раз останется. Только пользоваться ей себе дороже. У меня же нет лицензии, а занятие магией без лицензии строго карается законом. Одно дело, если я где-нибудь по деревням бородавки заговаривать стану, на это гильдия магов смотрит сквозь пальцы. Много за такие услуги не возьмешь: кто овощи даст, кто сало… А вот охрана каравана стоит хороших денег, тут маги не потерпят конкуренции.

Словно почувствовав, что мы говорим о нем, маг резко остановился и вперил в нас свой взгляд. Будто тяжелая ладонь легла мне на лоб. Странно ощущать, как на тебя кто-то пристально смотрит, и при этом не видеть глаз под надвинутым капюшоном. Словно сама тьма на тебя уставилась. Брр. Просто мурашки по телу. Мы дружно замерли, как олени в свете фар. В этот момент послышалось очередное эльфийское «г-э-эть!», неожиданно завершившееся громким треском, жутким грохотом и мелодичными ругательствами на эльфийском. Маг резко обернулся в сторону сарая, и я испытала непреодолимое желание с тихим вздохом облегчения сползти в дорожную пыль. Все-таки жутковатые ребята местные маги. Надо будет держаться от них подальше… на всякий случай. Мало ли что.

Джумхад сделал все возможное, чтобы тронуться в путь хотя бы к полудню. Караван змеей растянулся по довольно узким улицам городка. Маг поехал с нами, и это явно не радовало Лиссу: она усиленно делала вид, что не обращает внимания на высокую фигуру в сером балахоне, мерно покачивающуюся в такт шагам гнедого холеного жеребца. Вместе с магом к нам присоединился десяток вооруженных людей.

— Охрана, — уважительно вздохнул Линк.

Я пожала плечами и попыталась подремать под размеренный шаг Тиграша.

ГЛАВА 5

«В пустыне жаркой и сухой усталый путник, я влачился…» Что-то такое было у классика. За правильность воспроизведения не ручаюсь, но к началу нашего путешествия по пустоши очень подходит. Пустошь началась как-то сразу. Без особого перехода. В двух метрах от нее еще зеленела трава, а через один шаг ступаешь на раскаленный песок — и с удивлением лицезришь бескрайнее море барханов. Жарко так, словно раскаленная ладонь давит на макушку и плечи. Пришлось намотать тюрбан на голову и закрепить свободный конец перед лицом, чтобы вездесущий песок не попадал в нос и рот, но он все равно противно поскрипывал на зубах. Хотелось пить. В волшебной фляжке, подаренной влюбленной дриадой, вода была вкусной и прекрасно прохладной, приходилось душить малодушные порывы пить без остановки, чтобы как-то охладить страдающий от перегрева организм. Кабинок с туалетами в зоне видимости не наблюдалось, кустов — тоже; я понятия не имела, когда будет привал, поэтому приходилось ограничивать потребление жидкости.

— Интересно, почему мы едем днем, а не ночью, когда жара спадает? — озвучила я мучивший меня вопрос.

По мне, путешествие по ночной прохладе — более оптимальный вариант, чем это жалкое влачение по нестерпимому зною.

— Просто данный вид ящеров не способен передвигаться ночью, — охотно пояснил один из охранников, лихо гарцующий неподалеку.

— Как это — не способен? — опешила я и посмотрела на огромных животных.

Те топали деловито, шаг за шагом продвигаясь к одной им известной цели и на первый взгляд от жары не страдали. Возможно, эти огромные скалоподобные существа были единственными в нашем караване, кто чувствовал себя, как в своей родной стихии.

— Дело в том, что ночью они замирают и практически не двигаются. Им нужно солнечное тепло, чтобы вернуть способность переставлять ноги.

Великолепно. Эти рептилии не только медлительны днем, но и не могут передвигаться ночью. Почему-то мне всегда казалось: если уж мы решились на опасное путешествие по забытой богом пустыне, кишмя кишащей разными плотоядными тварями, то в таком путешествии самое важное — скорость. Возможно, я ошибалась. Как-то раньше не приходилось совершать верховые прогулки по диким местностям с риском для жизни.

Вокруг расстилалось безбрежное царство песка, и взгляду зацепиться было совершенно не за что. Вопреки моему представлению о пустынях песок здесь не был желтого цвета, а играл всеми оттенками красного — от розового до буро-коричневого. Ощущение такое, будто кто-то вылил красную жидкость и она неравномерно впиталась в почву. Иногда встречались и бледно-желтые пятна, но они бурели к низменностям, лишь усиливая эффект. В целом жутковатое местечко. Интересно, а где обещанная встреча с кровожадными монстрами? Джумхад недвусмысленно выразился о наличии пускающих голодную слюну жутких тварей, которые уже и стол сервировали, теперь ждут нас как основное блюдо.

Едва я об этом подумала, как Тиграш подо мной совершил головокружительный прыжок в сторону. Вскрикнув от неожиданности, я вознамерилась было объяснить новоявленному скакуну, что именно думаю о его курбетах, но тут прямо из песка выскочила пасть размером с паровозную топку и хищно клацнула многочисленными зубами аккурат в том самом месте, где еще секунду назад стояли пушистые лапы моего тигра.

— Очуметь! — пораженно выдохнула я.

Песок почти неуловимо вздрогнул, и сквозь его толщу прямо под ногами одного из скалоподобных ящеров вынырнула еще одна зубастая пасть и попыталась уцепить рептилию за ногу. Ящер оказался неудобной добычей, он взревел и лягнул хищные зубы с проворством, которое вряд ли кто-то мог предположить. А вокруг творилось что-то невообразимое: животные метались в панике, люди не знали, то ли их успокаивать, то ли позволить им нестись куда глаза глядят, лишь бы подальше от страшного места, где под песком таится зубастая смерть. Джумхад пытался внести в царящую сумятицу крупицу здравого смысла, но быстро охрип и переключился на бурную жестикуляцию. Стража ощетинилась копьями и мечами, некоторые достали арбалеты и попытались стрелять в выныривающие пасти. Без особого эффекта, надо сказать. Страшные пасти чихать хотели на оружие. Некрасиво с их стороны.

Откуда-то сбоку появился маг и ненавязчиво оттер нас с Тиграшем куда-то вбок.

— Попробуйте поискать место с твердой почвой под ногами, — спокойно посоветовал он.

— Вы им не поможете? — Я была ошеломлена.

Тот недоуменно пожал плечами:

— А что я могу сделать? Это же песчаные выползни. У них нет уязвимых мест.

Пока я пыталась облечь возмущение хладнокровным поведением мага в слова, раздался крик Лиссы. Вынырнувшая из-под песка очередная пасть схватила ее лошадь за копыто и потащила вниз. Ноги девушки запутались в стременах, и она отчаянно пыталась высвободить их, до того как лошадь скроется под песком, утянув за собой еще и всадницу. В отчаянии она метнула пару фаерболов — безрезультатно. К Лиссе рванула принцесса на своей пятнистой лошадке. Она спрыгнула вниз и ухватилась за кожаные ремни. Я побледнела и потянулась за клинками.

— Не стоит, — процедил маг. — Там полно этих тварей. Она погибнет и вас с собой утянет.

Я обожгла наглеца таким негодующим взглядом, что удивительно, как на коже мага не запузырились волдыри ожогов.

— Сделайте одолжение, избавьте меня от идиотских наставлений.

Тот все так же невозмутимо пожал плечами. Мол, дело ваше, а я откланиваюсь.

Прохладные рукояти клинков приятной тяжестью легли в ладони. Странно, вокруг царил зной, а обернутый в шершавую кожу металл даже не нагрелся. Мистика какая-то. Тиграш напружинился, заходили мощные мышцы, в горле зверя заклокотал угрожающий рык, обнажились влажные острые клыки. Жаль, некому было оценить устрашающий вид изготовившегося к бою тигра, слишком заняты все оказались.

«Смотри-ка, брат, — раздался знакомый насмешливый голос Кумивара. — Не прошло и года, как про нас вспомнили».

«Прекрасно. Ты только посмотри, какой нам противник достался! Наша воительница решила украсить свою голову венцом славы», — прорезался голос второго клинка, который снова не представился, невежа.

«А ты уверен?»

«В чем?»

«В том, что после этого боя у нее останется место, куда можно приладить венец?»

«Хватит тебе… Она не так плоха, как ты думаешь, только тренируется маловато».

«Совсем не тренируется — это ближе к истине», — ехидно поправил Кумивар, что окончательно вывело меня из себя.

— А ну, молчать!!! — заорала я и с размаху воткнула оба меча в песок, рискуя безвозвратно загубить прекрасные лезвия. — Еще один звук — и я за себя не отвечаю!!!

— Леди, — насмешливо фыркнул маг, и из-под капюшона неожиданным кошачьим янтарем сверкнули глаза. — Я не уверен, что вы и раньше были в состоянии о себе позаботиться, но раз мои слова выводят вас из себя, могу помолчать.

В его руке возник магический фаербол желтого цвета. Непонятно, то ли он просто забавлялся, то ли хотел показать, что ему есть чем заняться, то ли намекал, что он — добыча трудная, даже для неадекватной девицы с двумя остроумными клинками наперевес. Я гордо отвернулась от наглеца. Правильно, зачем зря таращиться? Еще шарахнет фаерболом, с него станется. Маг широты моего жеста не оценил и громко рассмеялся. Есть такие личности, которых хочется видеть возлежащими в деревянном ящике в окружении скорбящих друзей и родственников, вспоминая под печальную музыку с тихим удовлетворением, как медленно смыкала пальцы на хрупкой шее покойного. Попахивает социопатией, а что делать? Маг был как раз из той категории людей, которых так и тянет огреть чем-нибудь тяжелым и скормить местным тварям на обед в надежде, что те заработают несварение желудка, или на худой конец прикопать где-нибудь в укромном месте.

Земля задрожала, и сквозь толщу песка наружу вынырнуло огромное червеобразное тело, покрытое серой чешуей. Тварь раззявила пасть и явно нацелилась на принцессу. Помешал Бродяга. Взвизгнув, он оскалил клыки и попытался вцепиться в чудовище, но не тут-то было: зубы левбая даже не поцарапали броню выползня. Бродяга фыркнул, развернулся на сто восемьдесят градусов и с чувством лягнул червя-переростка. Раздался глухой стук, будто копыта ударили по дереву или костяной пластине, тварь угрожающе зашипела и сделала в сторону обидчика меткий выпад, едва не стоивший последнему крупа. Бродяга вовремя отпрыгнул вбок. Выползень заглотил изрядную порцию песка и рассвирепел окончательно. И его можно понять: почва пустыни — плохая замена филейной части лошади.

Интересно, как эта тварь умудряется ориентироваться в пространстве? Глаз у выползня я не заметила и ничего похожего на органы осязания — тоже.

«На самом деле глаза у него есть, — невозмутимо прокомментировал один из мечей. — Просто они маленькие и скрыты за чешуйчатыми щитками. И раз уж мы собрались смело сразиться с тварью, нам придется пробиться сквозь зазор между щитками и проткнуть глаз чудища. Это единственный способ его убить».

«Ничего себе!» — мысленно присвистнула я. Искать маленькие, надежно спрятанные под прочной чешуей глаза у чудовища размером с несколько вагонов, не только казалось бесперспективным занятием, но и откровенно смахивало на сведение счетов с собственной жизнью.

«К сожалению, о прекрасная воительница, другого способа нет, — промолвил другой клинок. — И если мы собираемся что-нибудь предпринять до того, как ваших очаровательных подруг употребят внутрь местные гады, нужно действовать немедленно».

К истошно визжащей Норандириэль подбежал Линк, ему удалось перерубить путлища стремян и высвободить ноги Лиссы из ловушки. Лошадь отчаянно забилась, хрипя и вздымая копытами песок. Спасатели и спасаемая оказались меж двух огней. С одной стороны гибнущее животное отчаянно цеплялось за жизнь и грозило покалечить подкованными копытами любого в радиусе метра. С другой стороны бушевал выползень, который не желал так просто расставаться с обедом из трех относительно беззащитных блюд.

Тварь издала шипение закипающего чайника и ринулась в атаку. Видимо, Лисса решила окончательно наплевать на конспирацию и ответила выползню фаерболом. К досаде охотницы на нежить, гадина даже не чихнула. Пораженная вероломством представителя местной фауны, Лисса замешкалась и, если бы Линк не дернул ее в сторону, попала бы в пасть выползня.

Земля снова задрожала. То там, то тут стали появляться многочисленные пасти. Неужели они размножаются почкованием? Я спрыгнула с Тиграша на землю. Во-первых, я понятия не имела, как полагается драться, сидя верхом на тигре. Во-вторых, порознь у нас больше шансов: один отвлекает, другой лупит. Как-то так.

«Скажи, братец… — Голос просто сочился ехидством, как надрезанный апельсин — соком. — Ты случайно не знаешь, переваривается ли в желудке выползня эльфийская сталь?»

«Я ничего не слышал о таких экспериментах. Вряд ли кому-то вообще приходило в голову их проводить. А почему ты спрашиваешь?»

«Да так… Сдается мне, наша леди решила покончить с жизнью путем героического самоубийства».

Интересно, с чего это он решил?

«А с того, моя дорогая, что не всякий эльф, идущий путем воина и посвятивший столетия упорным тренировкам, переживает встречу с выползнем. А вы, наша смелая воительница, хоть и умеете разговаривать с нами, но все же человек и помимо всего прочего вопиюще пренебрегаете тренировками».

Хм. В этом что-то есть. Только критиковать могут все, а нормальные дельные предложения имеются далеко не у каждого. Как говорится, не предлагаешь — не критикуй.

«Ну почему же не предлагаю, есть одно соображение…» — Его голос стал вкрадчивым, и я невольно напряглась. По опыту знаю: когда кто-то внезапно становится милым, ему точно что-то от меня нужно. И в девяноста девяти случаях из ста это «что-то» мне не понравится.

«Какое?» — настороженно поинтересовалась я.

«Представьте себе, что вы стоите на берегу океана… Его волны ласкают ваши босые ступни…»

«Океан в пустыне? Какая глупость…» — подумала я прежде, чем мой разум поглотила темнота.

Первое, что я почувствовала, когда очнулась, был запах… Воняло отвратительной смесью долго пролежавшего на солнце мяса и чем-то похожим на протухшие рыбьи внутренности. Отчаянно борясь с приступом тошноты, я разогнала клочки красного тумана, плотной пеленой окутавшего сознание, открыла глаза и неожиданно обнаружила картину в стиле «Пришла, увидела… и не поверила сама себе…».

Я стояла, опершись на рукояти двух мечей, которые по самую гарду утопали в жуткой плоти выползня. Мир сузился до длины клинка и противника на его конце. Из ран чешуйчатого чудища вытекало нечто осклизлое на вид и к тому же настолько зловонное, что аж с души воротит. Интересно, в этом мире выпускают противогазы? И если да, то где можно раздобыть парочку в этой забытой богом пустоши? Кстати, гарды клинков ничуть не препятствовали тягучей гадости, и та стекала прямо на руки. По спине дружной толпой прокрались мурашки омерзения, но, к моему великому сожалению, пальцы наотрез отказывались разжиматься. А ведь кровь странного и жутко прожорливого выползня на поверку может оказаться не только противной и мерзкой, но и ядовитой. Сдается мне, существо, которое при жизни не отличалось гуманностью, способно преподнести наивным спутникам и не такие сюрпризы, причем невзирая на свою безвременную кончину — просто из врожденной вредности.

Огромный, покрытый ромбовидными чешуйками выползень вблизи напоминал обтянутый змеиной кожей поезд метрополитена. Чудовищное тело сотрясла последняя судорога. Мечи с противным хлюпающим звуком вошли еще глубже куда-то под чешую, где монстр оказался похожим на желе, и слизь потекла с утроенной силой.

Вот черт! Если так будет продолжаться, меня точно стошнит.

— Фу-у-у! — озвучила я свое отношение к происходящему.

И тут оказалось, что мир — это вовсе не монстр, бесславно издохший на лезвиях моих клинков.

«Ну уж так и бесславно! — тут же возмутился один из них. — А известно ли прекрасной леди, что далеко не каждому покрывшему себя неувядаемой славой великому воину удавался сей подвиг?»

М-да. Похоже, в моей голове не просто завелись голоса мечей (как они сами себя именуют), они еще и жуткие зануды.

«И вовсе мы не зануды!»

«Неужели? Только послушайте себя! „Известно ли прекрасной леди“, „покрывшему себя неувядаемой славой воину“… — как можно более противным голосом передразнила я. — Нормальные люди так не говорят».

«Так мы и не люди».

Я едва удержалась, чтобы не сплюнуть. Вдруг окружающие истолкуют неправильно. А окружающие были. Народ с любопытством толпился вокруг окончательно мертвой туши, невзирая на вонь, лужи слизи и жару. Короче, все как везде — дай только повод поглазеть, да еще и на халяву.

Где-то под выползнем захрипела придавленная Лисса. Но почему-то никто не поспешил к попавшей в беду девице на выручку. Видимо, полагали, что даме нужно уметь выпутываться из передряг самостоятельно, приобретая неоценимый в дальнейшей жизни опыт, а более слабым суждено отсеяться в процессе. Вот он, естественный отбор. Я бы ей помогла, но руки пока отказывались слушать импульсы головного мозга и гудели так, словно я не поразила чудище мечами, а предварительно душила его в своих могучих объятиях.

Впрочем, закаленная в жизненных перипетиях Лисса не очень-то рассчитывала на услуги сильного пола и, надсадно кряхтя, выдавила себя из-под колец монстра, как зубную пасту из тюбика, при этом высказала все, что думает о мужчинах вообще и собравшихся в частности. С ее слов выходило, что роль мужчин в жизни женщины сильно и необоснованно преувеличена самцами, которые любят прихвастнуть своими сомнительными подвигами. Впрочем, ее слушали как-то неактивно. То ли сказалась жара пустоши, то ли зритель не был расположен к длительным, пламенным монологам… Непонятно.

Маг как-то незаметно рядом легким движением руки откинул с головы серый капюшон. Как он не сварился в своем балахоне и не получил хотя бы тепловой удар средней тяжести, осталось для меня загадкой. Он выглядел совсем не старым и был бы гораздо симпатичней, если бы не чересчур длинный нос с горбинкой. Темные с проседью волосы стянуты в конский хвост. На вид ему было лет тридцать, но пронзительные желтовато-карие глаза смотрели так, словно реальный возраст мужчины перевалил за пятьдесят, а то и за шестьдесят. В уголках волевого рта залегли суровые морщинки.

— Любезная воительница! — начал он, растягивая губы в подобие улыбки. Брр… У меня от этого типа просто мороз по коже. — Не подскажете мне, каким невероятным образом вам удалось убить песчаного выползня? Ведь всем известно, что их чешуйчатая шкура непробиваема не только для большинства видов оружия, но и для магии.

Пожалуй, насчет того, что всем известна прочность шкуры убиенного выползня, он загнул. Лично я впервые об этом слышала.

«Обычное мнение человеческого мага, — презрительно фыркнул один из мечей, отчего я вздрогнула. — Этих тварей убить можно, что мы только что и доказали. Однако очень сложно попасть точно в глаз».

«Ах глаз…» — рассеянно подумала я, с трудом припоминая, что нечто подобное мне уже говорили. И почему, черт побери, я не помню свой героический бой? И каким, собственно, образом мне удалось обнаружить этот глаз?

«Разумеется, под чешуйчатым щитком, о недогадливая наша», — подколол меня все тот же меч.

«Будешь издеваться, оставлю гнить в трупе», — обиделась я.

«Прекрасная воительница, — на порядок любезнее начал другой, — я с вами полностью согласен, все знать невозможно. Ну сами посудите, если бы вы знали все, зачем вам были бы нужны наши советы?»

«Хм. Вот так-то лучше», — подумала я, а вслух сказала:

— Разумеется, если только не ткнуть выползню мечом в глаз.

Лицо мага приобрело скептическое выражение, он посмотрел на меня с нескрываемой жалостью, словно в данную минуту узнал, что единственная дочь его друга родилась умственно отсталой:

— Но у выползня нет глаз.

— Есть, — тяжело вздохнула я и сделала попытку вытянуть клинки из хладного трупа.

Не удалось. Застряли намертво. Похоже, задачу так просто с наскока не решить.

— Глаз у выползня нет, — уперся маг.

Я пожала плечами. Пусть думает что хочет. Уперлась ногой в чешуйчатое тело и дернула изо всех сил. Бесполезно. Терять клинки так глупо не хотелось, но и просить о помощи — тоже.

«Не время для проявления гордости и независимости, — вмешался в процесс один из мечей. — Вы можете лишиться ценного имущества, между прочим».

«Да-да, — тут же согласился второй. — Между тем путешествие только началось, а на стражей вкупе с магом, который даже элементарной анатомии нежити не знает, очень плохая надежда».

Логика в этом присутствовала. Проблему с наличием глаз у данного конкретного вида местной фауны неожиданно разрешил Джумхад. Он выступил вперед, пройдя сквозь строй собравшихся, и обратился к настойчивому магу:

— Ну что ты пристал к воительнице? Раз она говорит, что глаза есть, — значит, они есть.

Я с удивлением уставилась на неожиданного заступника. Интересно, с чего он так уверовал в мои познания?

— В самом деле? — искренне удивился маг. — А почему я должен ей верить?

— Хотя бы потому, что пока ваше магство мило отдыхало в сторонке, хотя я точно помню, что нанимал вас для охраны каравана, а не для задумчивого любования нашей гибелью в зубах выползней, девушка убила огромную кровожадную тварь.

Маг скептически усмехнулся. Слова караванщика его ничуть не задели. Очевидно, он принадлежал к той категории людей, которым хоть плюй в глаза — божья роса.

— Я тоже четко помню условия нашего контракта, — спокойно парировал он. — И ни одним из пунктов не числится мое героическое самоубийство. Общеизвестно, что выползни совершенно не боятся магии и убить их невозможно.

— Невозможно, говоришь? — иронично прищурился караванщик. — А вот ей удалось.

Джумхад невозмутимо подвинул меня, упер ногу в труп монстра, взялся за рукояти мечей, напрягся и с шумным выдохом единым рывком выдернул их из бездыханного тела, которое мерзко хлюпнуло. Этого мой несчастный желудок не вынес, я судорожно зажала рот рукой и метнулась в сторону, чтобы хотя бы не запачкать окружающих внезапно начавшимся обратным пищеварением. Пока меня долго и мучительно рвало возле ближайшего бархана, я с удивлением обнаружила, что полное отсутствие завтрака в желудке ничуть не облегчает процесс.

Когда я вернулась обратно, то с наслаждением хлебнула из подаренной дриадой фляжки. Вода в ней оказалась холодной, аж зубы заломило, и очень вкусной. В это время маг опрометчиво заявил, что собирается взять мертвого выползня с собой для изучения. Интересно, каким образом он задумал перетащить тварь подобного размера? Надо отдать должное Джумхаду, он не кричал, не хамил, просто в сердцах сплюнул на песок и ответил, что вовсе не против транспортировки выползня при условии, что маг волочет тело либо самостоятельно, либо привязывает к хвосту своей клячи, но ни одного ящера использовать для перевозки он не позволит. У меня было такое впечатление, что маг готовится вцепиться в бороду Джумхада, с такой яростью этот чародей сверлил взглядом оппонента.

Лисса лежала на песке в позе морской звезды, раскинув руки и ноги. Вид ее не отличался особой опрятностью. Девушка вся была вымазана черной слизью, быстро засыхавшей под палящим солнцем пустоши. Норандириэль участливо склонилась над ней, пытаясь оттереть хотя бы лицо влажным платком, но лишь размазывала мерзкую пакость по коже. Да-а, клочком материи тут явно не обойтись, нужны как минимум ванна, хорошее мыло и скраб. Где можно достать в пустыне такую роскошь?

— Хочу попросить об одолжении, — устало выдохнула я.

— Для тебя — все что угодно, — усмехнулась охотница.

— Больше так не делай.

— Что именно? Не лежать на песке или не попадать в поле зрения разным чудищам?

— Второе.

— Договорились, — кивнула Лисса, буквально отдирая свое тело от песка, ставшего родным. — Я не буду приставать к монстрам при условии, что те тоже не будут приставать ко мне. Иначе это просто несправедливо.

— А теперь кто-нибудь может объяснить мне, что все-таки произошло? А то я не очень отчетливо помню последние события.

Лисса с Норандириэль удивленно переглянулись.

— С какого места начать? — задумчиво спросила Лисса.

— С того, где я героически уничтожаю огромного монстра, — предложила я.

Оказалось, что выползней было несколько. Они вообще имеют скверную привычку охотиться группами, и этот случай не стал исключением. Вообще от выползней никто не ожидал подобного. Данный вид монстров до этого времени ни разу не нападал на людей в этой местности. Но повстречавшиеся нам твари, похоже, решили изменить своим привычкам и попытались застать путников врасплох. Надо сказать, им это удалось. Дело обернулось бы бедой, если бы мы с Тиграшем, пугая всех дикими воплями, не ворвались в гущу событий. Тигр тут же запрыгнул на выползня верхом и принялся драть его когтями. Я угрожала выползню мечами и показывала чудеса проворства и изворотливости, пока принцесса пыталась уволочь Лиссу подальше. Но не успела. После нескольких неудачных выпадов мне удалось-таки воткнуть сначала один меч под чешуйки выползня, а затем и другой. Гигантский червь грохнулся вниз, придавил Лиссу своим весом и скончался в конвульсиях. Остальные выползни так впечатлились смертью собрата, что тут же покинули поле боя. В результате столкновения караван лишился нескольких животных. Выползням удалось ранить пару ящеров. Наша троица лишилась Лиссиной лошади, которую нагло слопал выползень, а верблюдица, как выяснилось, узрев выползней, задала такого стрекача, что наверняка уже добралась до другого конца пустоши, если, разумеется, не встретилась с более прожорливыми тварями, на которых так богата местная фауна. По счастью, люди в стычке особо не пострадали и отделались пустяковыми ранами.

— А теперь, когда я в общих чертах изложила последние новости, может, пояснишь, с каких это пор ты вдруг заделалась воительницей? И почему расспрашиваешь о событиях, в которых сама же и участвовала?

Я потупилась. Интересно, если рассказать девчонкам правду о голосах мечей, что они сделают? Покрутят пальцем у виска? Станут сторониться и запрут в соответствующее заведение с мягкими стенами? Интуиция подсказывала, что обычно к таким странностям люди редко относятся нормально. Хотя бы потому, что слышать голоса — это настолько далеко от нормы, как от Луны до Земли. К тому же люди, которые ссылаются на голоса, хорошо не заканчивают. С другой стороны, весь этот мир, где проживают эльфы, гоблины, маги и песчаные выползни, тоже нормальным не назовешь. Прямо не знаю, что делать. Признаться — могут счесть сумасшедшей. Не признаться — а с кем тогда посоветоваться? Проблемка еще та. Я глубоко вздохнула, сосредоточила свой взгляд на песке, чтобы не испугаться ненароком неожиданной реакции собеседниц, собралась с силами и выложила все как на духу. Короче, будь что будет.

Надо отдать должное девушкам, выслушали меня молча, не перебивая смешками и недоверчивым хихиканьем. Я сочла это хорошим знаком и решилась посмотреть на лица спутниц. Лисса задумчиво чесала нос. Норандириэль удивленно хлопала ресницами со скоростью крыльев колибри. На лицах обеих была написана крайняя степень изумления. Что ж, я и сама до сих пор сильно поражаюсь происшедшему. Не убежали с воплями «уберите от нас припадочную!» и ладно. Первой пришла в себя Лисса. Она откашлялась, глотнула воды из моей фляги и вынесла вердикт:

— Никогда не слышала ни о чем подобном.

— Зато я слышала, — радостно заявила принцесса.

Мы уставились на нее во все глаза. Даже Тиграш с Бродягой присоединились к всеобщему вытаращиванию глаз на эльфийку, что очень смутило последнюю.

— Ну-у-у… — неуверенно протянула она. — В наших хрониках упоминались целые кланы воинов, которые могли ковать непростое оружие. Их оружие обладало своей волей, памятью и душой… Чаще всего на него накладывали определенные заклятия. Какие точно, не могу сказать. Но, например, упоминалась пара мечей, которые называли убийцами демонов. Судя по записям, они были способны не просто убить демонов, но и заключить в себя их сущности.

— Ничего себе! — тихо присвистнула Лисса. — Вот бы мне такие… Я бы с ними таких дел наворотила…

Норандириэль окинула подругу скептическим взглядом, словно не сомневалась в качестве дел, которые охотница смогла бы наворотить.

— Говорят, в некоторых воинственных кланах по сей день существуют такие мастера, что делают одушевленное оружие. Одно неудобство: такое оружие принимает не всякого хозяина, некоторые предметы могли тысячелетиями ждать своего владельца, но зато, если доставались кому-то, путь их усеивался славой и великими деяниями.

— Все это очень познавательно, — вздохнула я, — только никак не объясняет мою ситуацию.

— А ты не перебивай, а то вообще рассказывать перестану, — надула губки принцесса. — Я как раз собиралась перейти к главному.

Я вся обратилась в слух.

— В тех же хрониках упоминалось, что некоторые воины обладали даром разговаривать с оружием. Это была настоящая… как это… симбиотическая связь… Хотя я не очень понимаю, что это такое, но примерно так и было написано. Говорят, этот дар был распространен до последней из войн, где погибли лучшие воины. А теперь, если и остались носители этого редкого дара, об этом ничего неизвестно.

Хм… Я машинально почесала нос рукой и поморщилась: ладонь оказалась грязной, вонючей и перепачканной застывшей слизью.

— Ладно, подведем итог, — сказала свое веское слово Лисса. — Насколько я понимаю, тебе посчастливилось стать обладательницей пары одушевленных мечей и к тому же прорезался дар общения с ними. И то и другое настолько редко, что упоминается лишь в эльфийских хрониках и то вскользь. Я правильно поняла тебя, Норандириэль?

Эльфийка согласно кивнула.

— А раз так, то об этом должны знать только мы трое.

— Почему? — удивились мы.

— Потому, — тоном учительницы младших классов ответствовала охотница, — что найдется куча желающих изучить возможности Вероники, и способы, которыми они станут это делать, вряд ли ей понравятся.

Услужливое воображение тут же нарисовало толпу людей в белых халатах, меня, плотно спеленатую на больничной каталке не хуже Миллы Йовович в фильме «Обитель зла», с иголками в различных частях тела. Брр. Ну уж нет.

Когда мы вернулись к трупу выползня, маг с Джумхадом все еще спорили по поводу транспортировки убиенного чудища. Остальные пытались хотя бы приблизительно оценить ущерб, нанесенный нападением, и определиться с дальнейшими действиями. Все дружно проголосовали за возвращение в город при пустоши. Но Джумхад и здесь умудрился огорчить собравшихся.

— Обратно хода нет, — загробным голосом возвестил он. — Неизвестно, какие еще сюрпризы ожидают нас, если мы повернем назад.

— Да, но если мы поедем дальше, опасность будет еще выше, — возразил кто-то.

— Согласен, — невозмутимо кивнул караванщик. Мне бы его спокойствие. — Но раньше здесь выползней никогда не было. Кто поручится за то, что они не устроили ловушку на обратном пути? Если мы продолжим свое путешествие, тогда у нас есть шанс дойти до скалистого плато. Туда выползни не доберутся. На плато и заночуем.

Если и были возражения против плана уважаемого Джумхада, то озвучить их никто не решился. Слишком велико было потрясение от нападения червей-переростков. Тех, кто лишился лошадей, рассадили по ящерам. У нас, как я уже упоминала, тоже были потери. Лисса осталась без копытного транспорта. Мой транспорт выглядел плачевно: очевидно, так же как я, только я себя со стороны не видела. Шерсть изначально белого тигра висела грязно-серыми сосульками, разило от него как от переполненной помойки, которую не вывозили пару недель. Выглядел кот несчастным и очень недовольным. Он сидел и с невыразимо брезгливым видом разглядывал собственные грязные лапы.

Самыми чистыми оказались принцесса и Бродяга, что вызвало в нас с Лиссой приступ глухого раздражения.

— У меня не осталось лошади, — напомнила Лисса, словно мы не заметили очевидного.

— Можешь ехать со мной на Бродяге, — щедро и смело предложила Норандириэль, но она не учла мнения левбая, который и хрупкую эльфийку не считал хорошим довеском к сумкам.

Принцесса беспрепятственно взлетела в седло, а вот Лиссу пустить левбай отказался наотрез. Едва девушка подошла к зверю, тот сморщил нос и отбежал на безопасное расстояние, чтобы уж точно не испачкаться ненароком.

— Держи коня, — процедила Лисса.

Интересно, как она это представляет? Особенно если учесть, что узды на Бродяге нет.

— Я пытаюсь. Но, кажется, он не хочет.

— Кажется или точно?

— Кажется, точно.

— Понятно, — вздохнула охотница. — Ну, почему я завишу от прихоти какой-то тупой скотины?

Вопрос был риторическим, но принцесса обиделась за Бродягу.

— Он не тупая скотина, — возразила она, и левбай из чувства солидарности клацнул клыками в паре сантиметров от носа Лиссы. Та нервно вздрогнула. — А раз ты его оскорбляешь, я забираю свое предложение обратно. Думаю, пешая прогулка будет более полезна, чем поездка на «тупой скотине».

Норандириэль гордо вздернула подбородок, дала шенкель Бродяге и пристроилась в колонну за эльфами. Им пришлось пересесть на медлительных ящеров, но даже после этого остроухие зазнайки ничуть не растеряли своего природного высокомерия и упорно делали вид, что так и задумывалось с самого начала.

— Нет, ну ты видела? А что я такого сказала? — пожала плечами Лисса.

— Просто обозвала левбая, — напомнила я. — Лично я тоже огорчилась бы, если бы ты назвала так Тиграша. Но ты можешь поехать со мной. Думаю, тигр будет не против. Ты как? — поинтересовалась я уже у кота.

Тот окинул Лиссу скептическим взглядом янтарных кошачьих глаз и неопределенно фыркнул. Я истолковала ответ как «да».

— Ну вот еще! — передернула плечами девушка. — Ни за что не поеду верхом на грязной кошке, которая воняет, как сдохший неделю назад скунс.

Теперь настало время обижаться нам.

— Как знаешь, — согласилась я, и кот одобрительно фыркнул. — Похоже, пешая прогулка — не такая уж плохая идея.

Надувшуюся как мышь на крупу Лиссу усадили на одного из ящеров, и мы тронулись в путь. Тиграш мерно рысил подо мной, солнце невыносимо палило над головой, слизь окончательно засохла и стянула кожу лучше самой экстремальной подтяжки у пластического хирурга. К тому же в знойном мареве без малейшей надежды на ветер вонь только усилилась. День становился все хуже, и это начинало откровенно напрягать.

Как ни странно, больше никто нападать и не подумал. И я их понимаю. Делать лишние телодвижения в такую жару совершенно не хотелось. В перегретом мозгу возникали настойчивые миражи прекрасных тенистых оазисов с комфортабельными домами, оборудованными кондиционерами и с крытыми бассейнами внутри. Впрочем, сошла бы и ванная… Бочка тоже сгодилась бы… Ладно, тазик и много-много чистой воды… Ну дайте же мне помыться наконец!

На закате наш караван выехал к месту ночевки. В алых закатных лучах раскаленный за день пейзаж смотрелся сюрреалистично. Раньше я никогда такого не видела и даже не подозревала, что в пустыне может находиться что-то кроме бесконечного песка, барханов и, возможно, верблюжьих колючек. Гигантские базальтовые глыбы красного и бордового цвета разбросаны на большой площади. Большинство глыб сложено в причудливые фигуры, будто неизвестные гиганты играли в детский конструктор и прервались, так и не закончив начатое. А сверху висело багряное небо, и его краски, казалось, стекали на землю, разливаясь по ней многообразием оттенков красного.

— Привал! — скомандовал Джумхад, чем вызвал вздох облегчения у всех без исключения. — Можно разбивать шатры. Мы здесь заночуем.

— Шатры? — удивилась я. — Он сказал «шатры»?

— Да, — кивнул Линк, оказавшийся счастливым обладателем одной из чудом спасшихся лошадей. — Именно так он и сказал.

А вот шатра у нас как раз и не было. По крайней мере я не помню, чтобы мы его укладывали или покупали.

— А у нас нет шатра, — растерянно озвучила мои сомнения Норандириэль.

— У меня тоже, — успокоил Линк. — Только спальный мешок. На воздухе ночевать сподручней.

Я в этом сомневалась, но предпочла промолчать. Нет, мне было что сказать, но в ходе своей неожиданной битвы с выползнями я так устала, что готова была уснуть прямо в седле. Как выяснилось, волноваться вовсе не следовало. Джумхад не забыл моего выступления против монстров с парой мечей наперевес и отжалел убогим дамам, не подготовленным к путешествиям с караваном, потрепанный, но приличный на вид шатер и даже дал настоящую ванную. Правда, я не сразу догадалась, что кожаный рулон с какими-то деревянными брусьями не гимнастический снаряд, не палатка новейшего поколения, а походная ванна. Просто невиданная роскошь.

— Прошу прощения у леди, но, к сожалению, много воды выделить не могу. Но зато есть ароматный песок, который осядет в воде, и воду можно будет использовать повторно.

Лично я не представляла, как можно использовать по второму кругу воду после мытья, но деликатно промолчала. Честно говоря, получить горячую ванну посреди пустыни… Просто нереальная фантастика. Поэтому караванщика благодарили бурно и долго. Мы с Лиссой порывались обнять его и расцеловать в обе щеки, но тот, сморщив нос, уклонился от объятий, объяснив это верностью своей супруге. Мы не обиделись, а взялись за установку шатра. Норандириэль большинством голосов откомандировали кипятить воду для ванной, благо чудесная фляжка давала нам доступ к неограниченному количеству чистой воды.

Линк, может, и представлял себе, как полагается ставить шатер, а я в своей жизни не поставила ни одной палатки, поэтому огромный кусок полотна, куча разнокалиберных кольев и несколько мотков веревки произвели на меня удручающее впечатление. Лисса почесала затылок, задумчиво попинала колья и исторгла мученический вздох:

— Ну что? Попробуем поставить?

Я с сомнением посмотрела на предложенный конструктор «Собери сам свое жилище» и кивнула:

— Давай. С чего начинаем?

Лисса снова почесала затылок, шмыгнула носом и поддела носком ближайший колышек.

— Сначала попробуем установить колья, как делают вон те мужики. — Для большей наглядности она ткнула пальцем в сторону ближайшей группы, где пятеро мужчин деловито и ловко устанавливали шатер.

И так у них все слаженно выходило — залюбуешься. Я как-то сразу заподозрила, что так красиво у нас не получится, и как в воду глядела. Сначала Линк воткнул колышки, но явно напутал с расстоянием и материала оказалось слишком много. В этих складках не только жить было невозможно, но имелись все шансы задохнуться. На всякий случай я еще раз обследовала нехитрый с виду комплект на предмет инструкции. Листка с подробным описанием сборки не обнаружилось, схематичного рисунка тоже. Похоже, создатель запчастей рассчитывал на смекалку пользователей. Лисса восприняла шатер как вызов и явно вознамерилась сложить конструктор, чего бы ей это ни стоило.

— Ладно, — выдавила она, снабдив свою емкую реплику таким многозначительным взглядом, что многие предпочли бы за благо сдаться без проволочек, лишь бы девушка сменила гнев на милость. — Это всего лишь шатер, а не вопрос обеспечения абсолютного бессмертия. Решим как-нибудь.

И ринулась в бой. Колышки вбили по-новому. Остальные расположили по мере своего понимания и видения шатра. Как оказалось, видение шатра у нас не совсем правильное. Материала теперь не просто не хватало, он не натягивался даже наполовину, даже если на концы привязать веревки. Получилось нечто вроде тента от полуденного зноя.

— Только вот грибков пляжных нам и не хватало, — тяжело вздохнула я.

— Не знаю, что такое «пляжные грибки» и при чем тут еда, но здесь мы спать определенно не будем, — фыркнула Лисса. — Переделываем.

Линк хотел было возразить, но встретил разъяренный взгляд нашей охотницы за нежитью и решил, что умереть в борьбе с выползнями было проще, чем возражать Лиссе. Правильно сделал, между прочим. Уважаю догадливых мужчин. Лично я предпочла бы встречу с разъяренным драконом (ежели таковые водятся в этом мире), чем возражать Лиссе в данный момент. Поэтому колышки вбили еще раз, причем я не столько забивала их, сколько с остервенением втаптывала в скальную породу. Охотница нагло воспользовалась ситуацией и бросила все попытки устанавливать шатер: вместо этого она решила руководить процессом. В итоге у меня сложилось мнение, что проклятый шатер устанавливаю я одна, а остальные попросту валяют дурака: Лисса орет на нас как оглашенная, а Линк неуклюже делает вид, будто следует указаниям, но лишь все портит. Я закусила губу от напряжения, но едва мне удалось укрепить свой конец шатра, как парень дернул с другой стороны и все старания пошли насмарку.

— Линк! Какого черта ты там делаешь?! — раненым зверем взревела я, и мое справедливое возмущение Тиграш поддержал рыком.

— А ты что делаешь? — не менее злобно огрызнулся он. — Могла бы и отпустить.

— Не тяни так сильно, придурок! — яростно зашипела я. — Ты же все своротил!

— Я-то как раз ничего не своротил! — хмыкнул он, отпуская свой край. Материя тут же бросилась мне в лицо, словно ожидала подходящего момента. — Отпустите свой край, леди! Если, конечно, думаете эту ночь провести не под открытым небом!

Несколько минут яростной борьбы с полотнищем, во время которой я была близка к тому, чтобы взять мечи и порубать ткань в капусту, — и парень сжалился над моим несчастьем, стянув шелк с озверевшей меня. Вместо благодарности я чуть не залепила плюху прямо в радостную самодовольную морду, но промахнулась и опрокинулась навзничь под радостный смех окружающих, после чего пришла к неутешительному выводу, что моих талантов, к сожалению, никто не ценит. Народ вокруг еще радовался, когда я поднялась на ноги. Определенно, поговорка: «Смех без причины — признак дурачины» не лишена своей актуальности не только в земной жизни, но и в параллельном мире.

— А я говорю, что ты все испортил! — упрямо прорычала я, мечтая добраться до Линка, и дернула веревку с такой силой, что вбитые им колышки вылетели, как из катапульты.

— Глупая баба, — пробормотал он себе под нос. За этим последовал свирепый рывок, и мой край сорвался ко всем чертям.

Я издала утробный рык льва, охраняющего свою территорию, отбросила веревку с тканью, поискала глазами что-нибудь тяжелое или на худой конец молоток, но нашла лишь чей-то рваный башмак. Преисполнившись жаждой убийства, я направилась к Линку, чтобы придушить мерзавца, а в промежутках, когда буду восстанавливать дыхание, высказать все, что я о нем думаю. Линк отправился ко мне с другой стороны, чтобы доходчиво донести до меня свои взгляды. В итоге мы принялись гоняться друг за другом, ругаясь на чем свет стоит. Наконец чудом державшиеся центральные колья выскочили, материя опала бесформенной грудой и дала возможность увидеть окончательно перекошенные радостью встречи лица поверх руин.

— Я же тебе говорил?!

— Я же тебе говорила?!

С негодованием выкрикнув эту фразу, я метнула в него рваный башмак. Надо отдать должное парню, он хоть и не ожидал такого подвоха, но увернулся. Импровизированный снаряд пролетел по дуге и угодил прямо в лоб Лиссе. Девушка издала возмущенный вопль и одарила нас таким взглядом, что будь мы из легковоспламеняющегося материала — сгорели бы в две секунды.

— Ну? — тоном вышедшей из себя драконихи поинтересовалась она. — Выползень вас побери! Какого лешего вы вместо того, чтобы ставить шатер, кидаетесь обувью?!

Мы смутились и дружно потупились. Дальнейшая установка шатра происходила в молчаливом единстве и сплоченном сопении. Плод нашего зодчества выглядел шатко, кривовато и отдаленно смахивал на Пизанскую башню, с той лишь разницей, что этаж был один. С другой стороны, знаменитая башня стоит не один десяток лет и ничего, а нам всего лишь ночь переночевать. Мы из последних сил втащили внутрь пожитки, когда Норандириэль радостно сообщила, что вода для ванной готова. Я почувствовала себя киноактрисой, которой только что вручили Оскара за лучшую женскую роль. Это была самая прекрасная новость за весь день.

Ванную устанавливал Линк, за что ему моя персональная благодарность. Воды в нее налили под завязку, и мы выразительно уставились друг на друга. Каждому хотелось залезть в нее первым, и каждый считал, что он-то уж наверняка имеет преимущество перед другими. Спорили до хрипоты, пока я, наплевав на условности, не задвинула совесть в самый дальний уголок, после чего мило улыбнулась улыбкой довольной волчицы и заявила:

— Вы как знаете, но первой ванну принимаю я.

Народ попробовал возмутиться и дружно набрал полные легкие воздуха, но я не дала собравшимся ни единого шанса выговориться:

— А все свои возражения предлагаю высказать моему секретарю. Тиграш, милый, ты ведь не против выслушать их претензии?

Кот окинул собрание задумчивым взглядом янтарных глаз, широко зевнул, явив миру великолепные клыки. После чего возражения отпали сами собой и меня оставили наедине с вожделенной ванной. Чего и следовало ожидать.

— Какая я плохая, — хихикнула я, погружаясь в теплую воду.

Но не тут-то было. Тигр тоже лелеял планы насчет водных процедур и, не особо стесняясь, плюхнулся сверху.

— Эй! Что за хамство?! — возмущенно пискнула я и попыталась вытолкнуть обнаглевшего кота.

Надо ли говорить, что мне это не удалось. Ощущение было такое, словно я пытаюсь столкнуть с места слона весом в несколько тонн и эта скотина с хоботом еще и сопротивляется. Ласковые уговоры, вкрадчивые увещевания и угрозы тоже не возымели никакого эффекта: упрямый кот не желал компромиссов и избегал диалога. Переговоры зашли в тупик. Оставался единственный путь — мыться вместе. Это была трудная задача, так как ванная не приспособлена для группового заплыва. К тому же кожа, пусть даже толстая и с особой пропиткой, — материал непрочный: один удар острых ятаганов когтей — и о ванне останется только сожалеть. Пришлось смириться с присутствием кота и устроить совместную помывку, а в глубине души теплилась зыбкая надежда на то, что он не сильно линяет. Конечно, покрыться тигриной шерстью лучше, чем оставаться грязной, но предпочтительней все-таки вымыться дочиста, раз уж есть возможность.

Дабы смыть с себя дорожную пыль, намертво прилипшую к разнообразной дряни, коей щедро окропил нас единственный убиенный выползень, ароматный песок, предоставленный Джумхадом, пришлось использовать горстями, хотя не особо уповая на конечный результат. Покинули емкость дружно, устало поддерживая друг друга, и буквально рухнули на пол. У меня еле-еле хватило сил натянуть на себя чистую майку и штаны. Кстати, седло оказалось с какой-то отталкивающей пакость пропиткой, так как оттерлось на раз. Аж завидно. Ну хоть в чем-то повезло. Уютно устроиться в углу с таким трудом сооруженного шатра мне не дали: растормошили, накормили чем-то похожим на геркулесовую кашу и лишь после того, как я дважды порывалась уткнуться лицом в миску с горячей едой, выдали спальник и позволили уснуть. Вот уж никогда не думала, что сон в спальнике посреди пустоши, кишащей выползнями, может быть таким наслаждением.

А во сне пришел все тот же блондинистый эльф. Он как-то задумчиво вздохнул и без особой надежды поинтересовался:

— Может, скажешь, где ты?

— Не-а, — привычно мотнула головой я.

— Ладно. Я ведь все равно тебя найду, только на это уйдет чуточку больше времени.

— Только не надо угроз, — устало вздохнула я.

Надо же. Я даже в собственном сне чувствовала себя усталой.

ГЛАВА 6

Потом мне снилось, что на мою грудь уселся боевой тигр, что наступил две тысячи двенадцатый год и конец света, предсказанный индейцами майя, все-таки пришел. Возможно, перед ремейком библейского всемирного потопа произошло извержение вулкана недалеко от шатра, и прежде чем вода затопила пустошь, на месте стоянки нашего каравана образовалась глубокая впадина, на дне которой под многометровой толщей воды я и возлежу с вконец обнаглевшим тигром на груди.

Затем я проснулась. Вместе с этим пришло четкое осознание, что сон в руку и стряслось нечто невероятно ужасное: апокалипсис благополучно свершился, и я валяюсь в дымящихся руинах. Перспектива, прямо скажу, нерадостная. Минут пятнадцать я честно оплакивала саму себя. Когда остатки сна упорхнули, я запоздало сообразила, что такое просто не могло произойти, что год на дворе не две тысячи двенадцатый и вообще я в параллельном мире, а существует ли тут такое пророчество, неизвестно. Но что же в таком случае произошло? Да все что угодно: на нас могли напасть убийцы, грабители, добрались песчаные выползни с отбойными молотками наперевес или на худой конец случился пожар. Последнее вероятнее всего, вон как жарко. Результаты своего умозаключения я довела до всеобщего сведения единственным известным мне способом:

— А-а-а! Спасите! Убивают!!!

Ну, как-то так… Хотя бывают и варианты типа «караул!», «на помощь!» и «наших бьют!».

Никто не пришел на помощь, из чего я сделала вывод, что меня коварным образом покинули неблагодарные спутники. Более того — кто-то нагло принялся топтать мое тело ногами. Но тут (о чудо!) откуда-то послышались сдавленные стоны. Кому-то тоже приходилось несладко, что, в общем, немного порадовало. Значит, меня бросили на верную погибель не в одиночестве. Умирать в компании почему-то показалось не таким ужасным. Решив дорого продать свою жизнь, я издала боевой клич и бросилась в схватку, нанося удары руками, ногами и, если удавалось, головой. Я бы еще и кусалась, если бы была уверенность, что есть шансы отхватить кому-нибудь что-то жизненно важное. В конце концов что-то поддалось, и я почувствовала, что голова находится на свежем воздухе пустыни и повеяло сладким запахом свободы. В паре шагов от себя я с удивлением обнаружила злоумышленника, который наверняка только и ждал момента, чтобы всадить нож в спину. Я стиснула зубы и приготовилась к борьбе не на жизнь, а на смерть. Убийца пошевелился, встрепенулся и оказался белым тигром.

— Тиграш! — радостно воскликнула я.

Если боевой кот рядом, мне и черт не страшен. Он издал довольное «м-м-м-р-р-р», подошел ближе и ласково потерся об мою щеку, отчего я чуть не растянулась на песке.

— Ты знаешь, что здесь произошло? — поинтересовалась я у тигра.

Ответ пришел откуда-то сбоку. Послышалось шуршание, и полузадушенный голос Лиссы сообщил:

— Этот идиотский шатер свалился. Вот что.

— Раз вы разобрались в ситуации, может, окажете мне любезность? — мило полюбопытствовала Норандириэль сдавленным голосом.

— Какую?

— Слезьте наконец с моей головы!!! — рявкнула принцесса так, что любой сержант обзавидовался бы.

— И с моей тоже! — подал голос Линк.

Почва под нами принялась колебаться, собираться в складки, и наружу выкарабкались принцесса в компании Линка. Оба были покрыты пылью и песком, словно чудом оставшиеся в живых жертвы землетрясения. Принцесса пребывала в полной уверенности, что все это подстроено.

— Ты! — Тонкий пальчик с уродливо обломанным ногтем уткнулся в грудь озадаченного парня. Эльфийка с удивлением уставилась на испорченный маникюр и расстроилась еще больше. — Наша невольная близость не дает тебе права питать иллюзии на мой счет. У меня есть жених. А вы! — это уже нам. — В следующий раз постарайтесь возвести что-нибудь менее шаткое и более устойчивое.

— Как скажешь, дорогая, — ехидно фыркнула Лисса, и ее всклокоченная голова вынырнула откуда-то из складок шелка. — Предлагаю тебе в следующий раз сделать все самой, если не доверяешь дело другим.

На этой дружественной, позитивной ноте побудка состоялась. Надо сказать, наше шумное пробуждение очень порадовало остальных путешественников и их веселые смешки преследовали нашу четверку в течение всего дня. Расстроенная принцесса бойкотировала нашу троицу. Она и до этого не отличалась особой разговорчивостью, так что особых неудобств мы не испытывали. Зато Линк успел пообщаться с охраной и развлек нас увлекательным рассказом об ужасных тварях, которые всю ночь бродили вокруг лагеря. Причем рассказ был дополнен многочисленными подробностями (наверняка большую часть выдумал он сам для остроты ощущений), продемонстрирован в лицах и озвучен страшными воплями и хрипами, от которых шарахались не только и без того нервничавшие немногочисленные лошади, но и ящеры. Получалось очень реалистично. Даже я, повидавшая не менее сотни фильмов ужасов и прочих страшилок про всяких «чужих», вздрагивала. Что уж говорить о впечатлительной эльфийке, которая только делала вид, что обращает на нас внимания не больше, чем на ближайший бархан, а сама взвизгивала в наиболее страшных местах.

К рассказу стали прислушиваться другие путешественники. Каждый старался оказаться ближе к Линку, чтобы слышать лучше. Вскоре караван перестал даже отдаленно напоминать вытянувшуюся в цепочку группу всадников, скорее это была толпа. Со стороны мы больше смахивали на ватагу разбойников, одетых кто во что горазд и оседлавших живность, добытую при случае. Определенно, у парня актерский талант. Ему бы в театре выступать. Или, на худой конец, страшилки у костра в Хеллоуин рассказывать. Когда Линк особо удачно изображал плюющуюся огнем ящерицу, которую, по его словам, задушил собственноручно, к нам подъехал Рашмид. Его заметили не сразу. Конечно, как тут разглядишь помощника караванщика, когда Линк дошел до самого напряженного момента.

— …и тогда, — загробным голосом вещал он, — я ухватил ее прямо… за хвост… — Он сграбастал ближайшего эльфа за грудки, и тот вытаращил на парня глаза, полные ужаса. — И хрясь! Хвост остался прямо у меня в руках!.. Как он забился!!! Как забился!!! — увлеченно продолжал Линк, встряхивая обомлевшего эльфа в такт словам. Пораженный небывалым героизмом парня эльф закатил глаза и только клацал зубами при очередном встряхивании.

— Кхе-кхе! — звучно откашлялся Рашмид, заставив напряженных слушателей нервно вздрогнуть.

Далеко не все сразу сообразили, что это не огненная ящерица незаметно подкралась и готовится спалить всех заживо.

— Ой, мамочки! — заверещала принцесса.

Остальные синхронно вздрогнули и дружно натянули поводья. Тиграш почувствовал мой испуг и на всякий случай зарычал, клыки не оскалил, но ясно дал понять серьезность своих намерений защищать хозяйку. Бродяга ощерился. Несколько лошадей сели на зад от неожиданности, когда седоки резко дернули повод. Окончательно деморализованный эльф сдавленно охнул, рухнул в спасительный обморок и был бы затоптан собственной лошадью, если бы не хорошая реакция Линка.

— Эй! Ты чего? — поразился он мягкотелости высокородного и одним рывком водворил страдальца обратно в седло.

— Молодой человек, не могли бы вы рассказывать свои байки исключительно на привале? — спокойно поинтересовался Рашмид, словно не он был причиной всеобщего переполоха. — А вы, уважаемые, сделаете мне личное одолжение, если перестанете представлять для местных монстров такую лакомую мишень и выстроитесь в линию согласно указанному вам порядку.

«Согласно указанному вам порядку» — сильно сказал. Пожалуй, я это запишу при случае. Впрочем, с Рашмидом спорить не стали. Себе дороже. Тяжело вздохнув, народ рассредоточился и вытянулся в колонну. Двигались гуськом строго в порядке, определенном Джумхадом. Только Линк умудрился затесаться к нам, сделав морду тяпкой, будто тут и ехал с момента отправки каравана. Впрочем, парню никто и не думал мешать, что очень его нервировало. А Рашмид знай себе усмехается в бороду.

Окружающий ландшафт начал меняться: появились одинокие сухие деревья, их голые ветви тянулись к темно-синему небу, словно скрюченные руки неведомых, но явно гуманоидных существ. Дорога тоже изменилась. Над твердым покрытием гравия то тут то там стали попадаться прослойки песка.

Зорко следили за происходящим вокруг охранники, но еще пристальней окрестности просматривал Джумхад. Его настороженный взгляд очень напоминал высокотехнологичный сканер. Вот и жалуйся после этого на отсутствие технологий. Караванщик поднес левую руку ко лбу на манер козырька от бейсболки, прищурился, напрягся и зычно скомандовал:

— Ящеров в круг!

Путешественники заволновались. Заревели ящеры, которых всадники и погонщики спешно выстраивали в круг.

— Любопытная команда, — заметила Норандириэль, совершенно позабыв о том, что еще недавно дулась на нас, как мышь на крупу. Видимо, любопытство оказалось сильнее детских обид. — Ящеров в круг… Хотелось бы знать, что именно это означает.

Лисса, которой посчастливилось восседать на одном из скалоподобных существ, невозмутимо повторила жест нашего уважаемого караванщика. Соорудив из ладони козырек, обозрела песчаную даль и невозмутимо пояснила:

— Кажется, на нас напали.

— То есть ты не уверена? — уточнила принцесса.

И я ее понимаю. Обычно на караван либо нападают, либо нет. Нельзя «как бы напасть» или «почти напасть».

— Да, я не уверена, — саркастически фыркнула Лисса.

— И что, по-твоему, это значит? — не желала уняться принцесса.

Лисса пожала плечами:

— Это значит, что, если тварь, которая стоит на во-о-он том бархане, спустится вниз, то готова спорить на ящера — она нападет. А если она не станет спускаться, то не нападет.

Я проследила за направлением взгляда девушки и действительно, привстав на стременах, заметила некое животное. Это был какой-то жуткий гибрид кошки с собакой. Чего в твари было больше, не берусь сказать. Слишком уж далеко находился бархан, на котором она расположилась. Только мне показалось, что голова у нее кошачья, спина от собаки, а лапы вообще не понятно чьи. Впрочем, это вообще мог быть мираж. Говорят, в пустынях распространены всяческие иллюзии.

— Какая ты умная! — восхитилась эльфийка.

— Да не особо, — вклинился в наш разговор неслышно подъехавший Джумхад. Интересно, он ко всем так подкрадывается или это лишь нам так не везет?

— В смысле?

— Умные люди обычно не спорят на чужих ящеров и слушают команды, когда от их выполнения зависит жизнь большинства спутников, — мрачно пояснил он.

— А почему большинства, а не всех? — продолжала игру в почемучку Норандириэль.

— Потому что наша охрана не в первый раз пересекает пустошь и скорее всего выживет, а магов поедают далеко не все местные твари — боятся отравиться.

Не знаю, как остальные, а я после этих слов посмотрела в сторону мага с уважением. Вот уж точно зараза к заразе…

Тварь на бархане нерешительно потопталась на месте, потянула носом воздух и исчезла так же бесшумно, как и появилась. Кажется, монстр нас нагло проигнорировал. Видимо, он принципиально не нападал на такое количество странных личностей, собранных вместе, или, что тоже вероятно, мы ему просто не понравились.

— И стоило так волноваться из-за столь пугливого создания? — Норандириэль задумчиво потрепала Бродягу по холке.

Тот все еще нервничал, встревоженно втягивал знойный воздух ноздрями и нервно бил копытом, поднимая песчаную пыль. Тиграш напряженно оглядывал окрестности на предмет опасностей, словно ожидал нападения из-за каждого бархана.

— Не обижайтесь на резкость уважаемого Джумхада, — посоветовал проезжавший мимо Рашмид. Лошадь под ним недовольно затанцевала, осаженная твердой рукой наездника. — Его волнение вполне объяснимо: ночь прошла практически без происшествий и сейчас пустошь как будто вымерла. Не к добру это. А тут еще этот гуль появился.

— Как же так? — удивленно нахмурилась Лисса. — А я слышала, нападение все-таки было. Или я ошибаюсь?

— Вас правильно информировали, — откликнулся мужчина. — Нападение было, но какое-то странное, словно они не хотели нас убить, а проверяли на боеготовность… Впрочем… — Он встряхнул головой, как собака, выбравшаяся из воды на берег. — Не обращайте внимания на мои слова. Может, я неправ и ожидание от пустоши подвоха плавно перетекло в паранойю.

Он хлестнул свою лошадь, та взвилась, обиженная подобным обхождением, и умчался вперед. Легко сказать «не обращайте внимания», когда под песком могут оказаться жуткие выползни, а по барханам бродят таинственные гули.

— В путь! — донеслась зычная команда Джумхада. — Все на животных — и в путь!!!

Караван двинулся дальше. И снова песок, целое море песка… Животные, мерно перебирающие ногами, поднимали множество мелких песчинок. Песок… песок… бесплодный песок везде. Изредка попадались голые, лишенные листвы деревья, нестерпимо палящее солнце убило все, что способно зеленеть. Я легко тронула бока тигра коленями. Тиграш послушно перешел на рысь, нагоняя ящера Лиссы.

— Скажи, а кто такие эти самые гули?

Лично у меня слово «гули» прочно ассоциировалось с песней «Арам-зам-зам… гули-гули… арам-зам-зам», но маловероятно, что она здесь в моде и Рашмид имел в виду именно ее.

— Гули? — эхом переспросила охотница. — Лично я их не встречала, но слышала много противоречивого. Кто-то считает гуля злым духом и оборотнем, кто-то — просто нежитью, но и те и другие сходятся в одном: эта тварь является трупоедом и падальщиком. Насчет внешности тоже не все сходятся в едином мнении. Одни говорят, что гуль обладает ужасной внешностью, синеватой мертвецкой склизкой кожей. Другие — что это страшное существо, у которого голова кошачья и тело собаки, а ноги вообще недоразвиты. Встретить его можно на кладбищах, около курганов, всюду, где погребают мертвецов. Говорят, живых людей он избегает, но иногда появляется на полях сражения вместе с воронами, однако в целом для живых угрозы не представляет.

— Тогда непонятно, с чего так Джумхад разнервничался.

Лисса широко зевнула, показав розовое, как у котенка, нёбо, потом спохватилась и прикрыла рот рукой, но от вездесущего песка маневр вряд ли помог.

— Да кто его разберет. Может, боится, что гуль появился неспроста… Типа поживу чует.

— А ты с ним не согласна?

— Не знаю, прав он или нет, но от такого места, где клыкастые монстры могут выпрыгнуть даже из-под песка, можно всего ожидать.

— Воздух!!! — донесся чей-то предостерегающий крик.

И тут же, словно огромная туча, нас накрыла чья-то тень.

Я подняла голову вверх и обомлела. Мать честная! Ну ничего себе зверушки тут обитают! Вот так и знала, надо было идти в обход, как все нормальные герои. Так ведь нет, потащились напрямик. В свете увиденного прогулка по горам в полном снаряжении похитителей принцев казалась не слишком плохой идеей.

— В круг! Ящеров в круг! — раздалась знакомая команда Джумхада.

Охрана вышла из ступора и принялась помогать погонщикам тупыми концами копий. Ящеры тревожно ревели, люди метались в панике, Джумхад успевал везде и всюду одновременно, а я потянулась за клинками.

«О! На нас снова напали?» — обрадовался один из клинков, словно все время только этого и ждал.

«Интересно, кто? — задумчиво спросил второй. — Пока я наблюдаю только панику в рядах путешественников».

«Темные силы, блин, — огрызнулась я. — Вон какая-то фигня в небе летает».

Фигня тем временем издала жуткую пародию на петушиный крик и шипение змеи одновременно и камнем рухнула вниз. Когтистые птичьи лапы взрыли песок пустыни. Тварь встопорщила перья и издала не менее жуткий ремейк своего предыдущего вопля.

«Так-так-так… — протянул второй клинок. — Посмотрим, что мы имеем. Гигантский петух с короной, четырьмя ногами, желтыми перьями, большими колючими крыльями и змеиным хвостом, на котором… О! Кто бы мог подумать? Еще одна голова».

«Мило. — Я придирчиво разглядывала очередной сюрприз пустоши. — Но это я прекрасно вижу сама. Скажи лучше что-нибудь новенькое».

«Новенькое? — довольно рассмеялся клинок. — Запросто. Это создание называется василикок. Он один из родственников василиска, а потому рекомендую потупить глазки, дорогая, иначе это плохо кончится. Встретиться взглядом пусть даже с побочным продуктом василиска — не просто дурная примета. Это грозит полным окаменением человека… Впрочем, и животного тоже».

Тут василикок закричал еще раз. Один из молодых охранников выставил вперед копье, но неосторожно взглянул в глаза чудовищу и окаменел.

— Ну ничего себе! — пораженно выдохнула я. — И как прикажете сражаться с таким? Я же не могу защищаться и не смотреть при этом на противника.

Меня кто-то толкнул в ответ. Я чуть не хватила обидчика мечом, но охранник, а это был именно он, ловко увернулся от клинка и покрутил пальцем у виска:

— Куда лезешь, дуреха?! С монстром маг сейчас разбираться будет, хочешь под магию угодить?

Я покачала головой. Нет, под магию не хотелось совершенно. И бросаться в бой очертя голову, как на баррикаду, тоже большого желания не было. Вместе с тем пришло какое-то спокойствие. Раз маг берет на себя монстра, пусть и разбирается. В конце концов ему за это деньги платят. Державшие оборону охранники расступились, выпуская вперед фигуру в сером. Маг предварительно спешился и по сравнению с монстром казался Моськой подле слона. Оставалось надеяться, что эффект от заклинаний будет больше, чем от лая Шавки в басне Крылова.

— Не смотрите ему в глаза — окаменеете! — крикнул маг.

Все дружно потупились, но в процессе один из купцов успел поймать взгляд монстра и тут же превратился в каменную статую, сидящую на сером ослике. Осел заревел от ужаса и, ломая строй, игнорируя скалоподобных ящеров, помчался куда-то в сторону предыдущей ночевки.

Я пихнула Лиссу локтем:

— Как думаешь, что маг будет делать?

— Не знаю, — пожала плечами та. — Я слышала, что василиск не терпит крика петуха, еще он боится ласки, а собственное отражение, увиденное в зеркале, убивает его. Но неизвестно, действует ли то же самое на василикока.

— Боится ласки? — удивленно переспросила я.

Это насколько надо любить живность, чтобы странная помесь петуха и змеи вызывала желание не бежать сломя голову, а приласкать ее.

— Ну да. Зверек такой, на хорька похожий.

Тот факт, что столь здоровенная птичка может бояться петуха или маленькую зверушку, тоже особо в голове не укладывался. С другой стороны, я как-то слышала, что слоны боятся мышей. Так это или нет, понятия не имею. Не представлялось случая проверить.

Тем временем маг сунул руку куда-то в недра балахона и принялся там шарить. Василикок обозрел представленное обилие блюд в виде путешественников и их животных и даже слегка окосел от раскрывшихся перспектив. В итоге он решил начать с мага, раз уж тот любезно выдвинулся из строя. Зверь не стал дожидаться, чем закончатся поиски, и попытался тюкнуть поединщика клювом по голове. Маг проявил чудеса изворотливости, совершив головокружительный скачок в сторону.

«А мужик в хорошей форме», — мысленно констатировала я.

«И это смешное па леди изволит называть „хорошей формой“? — ехидно фыркнул Кумивар. — Интересно, что бы ты сказала, увидев наших воинов».

«Ничего хорошего, — с сарказмом парировала я и кивнула в сторону пары скучающих эльфов. — Вон, например, два ушастых недоразумения, кроме непомерного самомнения и смазливых физиономий, ничем больше не обладают».

Василикок предпринял еще одну попытку клюнуть шустрого мага, но тот отпрыгнул вбок. Монстр издал недовольный крик и сократил промежутки между бросками. Вскоре маг стал напоминать бодро скачущую блоху.

— Какая оригинальная тактика! — восторженно ахнула принцесса. — Он пытается отвлечь монстра, пока мы будем убегать…

— Да? — засомневалась я. — Тогда почему мы стоим, раззявив варежку, если нам полагается взять ноги в руки и бежать?

— Мы не просто стоим, мы ждем, — поспешил развеять мои сомнения Джумхад.

Не то чтобы я действительно успокоилась: для этого ситуация была слишком далека от гармонии, да и монстр, громко щелкающий клювом в тщетных попытках изловить шустрого мага, не располагал к спокойному созерцанию процесса. Но по крайней мере я убедилась, что хоть кто-то понимает глубинный смысл происходящего.

— Позвольте полюбопытствовать, а чего именно мы ждем? — уточнила Лисса.

Она успела спешиться с ящера и осторожно, чтобы случайно не встретиться взглядом с василикоком, наблюдала за прыгающим магом, прячась за внушительным телом вьючного животного. Расчет был прост до гениальности: если василикоку приспичит бросить свой обращающий в камень взгляд в сторону девушки, то первым, что он увидит, будет ящер, а значит, опасность для охотницы минимальна.

— А ждем мы, прекрасные леди, когда один маг перестанет наконец валять дурака, — терпеливо вздохнул караванщик. — Эй, маг! Может, прекратишь прыгать как ненормальный и покажешь уроду своего любимца? Мы и так задержались из-за выползней.

Надо отдать должное магу, он не отвлекся на справедливую критику и даже с шага не сбился. Ловко увернулся от очередной попытки мощного клюва превратить себя в мелкорубленую закуску и зло огрызнулся в ответ:

— Не нравится?.. Попробуй сам… С удовольствием уступлю место.

— Да нет, — пошел на попятную караванщик. — Ты же у нас маг. Вот если тебя съедят, тогда я сам.

Очень оптимистичное заявление. На месте мага я бы точно обиделась. Но, видимо, маг был не из той породы людей, которые обижаются по пустякам. Он проигнорировал критику нанимателя, совершил очередное головокружительное па и извлек из-за пазухи маленького белого зверька, которого гордо предъявил на обозрение монстру.

У зверька оказалось тонкое, сильно вытянутое тело на очень коротких лапках. Также я отметила сильную мощную шею и узкую голову с притупленной мордочкой и короткими ушками, практически не выступающими наверх. Зверек встряхнулся, как-то по-змеиному гибко перетек на плечо магу, где и расположился со всем комфортом, свесив короткий хвост на спину мужчине. Большие, темные, чуть навыкате глаза спокойно уставились на василикока.

Как ни странно, монстр, встретившись с внимательным взглядом зверька, тут же перестал орать и пытаться прикончить мага. Лично я не находила в зверьке ничего такого, чего стоило бы так бояться, а поди ж ты! От силы двадцатипятисантиметровое создание хладнокровно выдержало взгляд монстра и даже не подумало окаменеть. Сам василикок по-птичьи нахохлился и трусливо попятился. Обе головы недовольно закудахтали, обиженно зашипели, тварь расправила крылья, обдала мага песком и тяжело поднялась в воздух.

— То есть это все? — удивленно спросила я у Лиссы. — Немного попрыгал, как шаман дикого племени, предъявил твари зверька размером со стандартную школьную линейку — и противник повержен?

— А ты как будто разочарована? — иронично откликнулась девушка, пытаясь вскарабкаться на своего ящера. Тот стоял смирно: ничем не помогал, но и не мешал.

— Ну-у… — неопределенно пожала плечами я, машинально поглаживая густую шерсть Тиграша. — Признаться, ожидала чего-то более эффектного. Например, молнии, каких-нибудь сложных и зловещих заклинаний.

— Ну извини, что расстроили, — хмыкнула Лисса, карабкаясь в седло животного, как альпинист на склон Эвереста, но без страховки. — Василиск боится ласки, крика петуха и погибает, увидев собственное отражение в зеркале. Видимо, и василикок тоже.

— Откуда тебе это известно? — запоздало осведомилась я.

— Книжки читаю, — хмыкнула она.

— И ты им доверяешь? — изумилась я. — Случайно про то, что нужно наступить мантикоре на хвост, чтобы она стала ручной, ты не в книжках вычитала?

Девушка наконец взгромоздилась на своего ящера и выглядела очень самодовольной.

— Да-а-а… С мантикорой промашечка вышла. Еле ноги унесли.

— Посмотреть бы в глаза тому умнику, что эти страницы настрочил… — Я выдала самую садистскую улыбку, на какую была способна.

Бродяга увидел мстительное выражение моего лица, поперхнулся и закашлялся. Хм… Эк его проняло! Надо бы запомнить на будущее.

— А с этими что делать? — вопросил один из охранников, ткнув для наглядности копьем в сторону окаменевших.

Почтенный Джумхад задумчиво погладил побуревшую от песка бороду, заодно выбив из нее вездесущие песчинки, попробовал спихнуть одну из скульптур с места, но камень оказался качественным, твердым и тяжелым. М-да. Многие мечтают, чтобы им воздвигли памятник при жизни, но не ее ценой. Караванщик поскреб одну из статуй ногтем. Звук, признаться, вышел очень неприятным.

— Что скажет наш маг?

Для начала маг почесал своего белого зверька за ушком, затем деловито обошел скульптурную композицию, покусал губу и с глубокомысленным видом выдал миру свое заключение:

— На месте не расколдую. Здесь особые настойки нужны и помощник. Одному не справиться.

— Кто бы сомневался, — насмешливо фыркнула Лисса.

— Леди, если вам удастся помочь этим несчастным, не стесняйтесь. — За щедрым предложением мага последовал не менее щедрый приглашающий жест.

Лисса вовсе не собиралась сдавать позиции, впрочем, как и спускаться с ящера. Она гордо подбоченилась и одарила мага взглядом королевы, лицезрящей верноподданных с высоты дворцового балкона.

— Нет, спасибо. Чтобы кое-кто потом, путаясь в дурацкой мантии, кинулся в Совет магов стучать на незаконное занятие магией без лицензии? Ну нет. Это мы уже проходили.

— Так бы и сказала, что срок мотала, — осклабился маг.

— Сам ты каторжник! — откликнулась охотница. — В отличие от некоторых я с тюрьмой знакома лишь понаслышке!

Это она загнула. А как же вампир, которого мы вытащили из тюрьмы, с риском для жизни, между прочим? Хотя визит был кратким. Его можно и не считать.

— Понятно. Отделалась простым штрафом, — гнул свое маг.

— Так! — зычно рявкнул Джумхад, вклиниваясь между спорщиками. — Кончаем собачиться! Вот пустошь проедем, там хоть переубивайте друг друга. А сейчас все по коням и ящерам — и в путь! Нам еще до наступления темноты ехать и ехать!

Все разом притихли. Лисса стыдливо потупилась. Маг иронично усмехнулся и скрестил руки на груди. Как-никак последнее слово осталось за ним.

— Ну а с пострадавшими что делать будем? — не унимался охранник.

Джумхад пристально посмотрел сначала на живописные статуи, затем на посмевшего упорствовать охранника.

— Здесь оставим, — отрезал он. — Наш маг раздобудет помощника и снадобья и расколдует бедолаг.

Кислая физиономия мага наглядно иллюстрировала его мнение о перспективе извлечения пострадавших из камня.

— А с ними ничего не случится? — взволновалась принцесса. — Они же останутся совсем одни посреди пустыни… и ни одного живого существа…

— Если бы не одного, — хмыкнул Рашмид.

— Я имела в виду разумного.

— Не волнуйтесь, леди, — поспешил утешить ее Джумхад. — Что им сделается? Они же каменные. Между тем мы находимся в реальной опасности. Если не успеем добраться до ночной стоянки, придется ночевать в развалинах.

Словосочетание «в развалинах» в устах нашего караванщика прозвучало до того зловеще, что уточнять, чем не угодили ему руины, никто не решился. В конце концов у каждого есть свои страхи. Кто-то, например, боится темноты или пауков. Фобия она фобия и есть и чаще всего не поддается логическим объяснениям. Поэтому все дружно оседлали своих животных и тронулись в путь.

ГЛАВА 7

К месту ночевки все-таки не успели. Когда небо расцвело закатным багрянцем заходящего солнца, караванщик окинул взглядом быстро темнеющий горизонт и тяжело вздохнул. Лично я понятия не имела, что конкретно он силился рассмотреть среди бесчисленных песчаных дюн, но мужчина определенно не обнаруживал какие-то одному ему известные приметы, чем-то сильно дорогие его сердцу, жутко огорчился по этому поводу и постоянно подгонял всех, не давая ни минуты покоя. Его взмыленный конь, не зная отдыха, метался от конца колонны к голове как заведенный, пена капала на песок. Жеребец фыркал и бешено вращал глазами. Хозяин животного охрип от постоянных окриков. Кричали погонщики ящеров, путешественники тоже подгоняли своих животных. Тиграш и Бродяга смотрели на непрерывно вопящих людей с непередаваемым удивлением на мордах. И тут в закатных сумерках показались руины. В свете заходящего солнца остатки разрушенного города казались обагренными кровью, и оттого перспектива ночевать в столь зловещем месте не казалась слишком заманчивой. Теперь я понимаю, почему наш караванщик упорно не желал останавливаться здесь.

— Еще немного! — вдохновлял всех окончательно охрипший Джумхад.

И ящеры хрипели, выбиваясь из сил под ударами погонщиков.

Руины. Это был древний город или дворцовый комплекс размером с город. Сейчас об этом уже трудно судить. Улицы заметены песком. Иногда подкованные копыта лошадей цокали по камню, которым были вымощены улицы, и гулкое эхо прокатывалось, отражаясь от уцелевших под напором времени и песков стен. Создавалось впечатление, что стоит закрыть глаза — и развалины обретут былое величие: взметнутся ввысь каменные стены домов, расцветут сады, зажурчат прекрасные фонтаны и по улицам заспешат по своим делам прохожие. А иногда казалось, что в спину кто-то пристально и настойчиво смотрит. Просто мурашки по коже.

— Может, не стоило сюда приходить? — прошептала я, невольно понижая голос, словно призраки могли меня подслушать.

— Да, местечко мрачноватое, — согласился один из охранников, проезжавший мимо. — Зато под ногами твердый камень и атака снизу нам не грозит. Опять же вокруг полно зданий и в них можно будет держать оборону куда лучше, чем на открытом месте.

Я огляделась вокруг. Остатки когда-то великолепных домов наводили на мысль о старом, высушенном под палящим солнцем скелете, а не о крепости, где можно держать оборону. С другой стороны, охранник наверняка не раз пересекал пустошь и ему виднее, где лучше обороняться от неожиданных гостей из местной зубастой фауны. Но стойкое ощущение, будто я еду прямо через чей-то склеп, не покидало меня.

Для ночевки нам выделили какое-то каменное строение. Что изначально планировал архитектор, снаружи было не понять. Стены держались буквально на честном слове, и оставалось надеяться, что внушительные камни простоят еще одну ночь или хотя бы не рухнут, пока мы будем внутри. Крыша зияла дырами, в которые заглядывали звезды незнакомых созвездий. Не то чтобы я являлась большим спецом по части астрономии, мне ни за что не отличить Большую Медведицу от Малой, но ощущение было именно таким: что местные созвездия — другие. В результате на меня напала тоска по родине. Я уже надумала разреветься, когда Тиграш ткнулся в руку лобастой головой. Как странно, когда малейшие перепады твоего настроения чувствует огромный кот. В моем родном мире в природе их остались считаные единицы, а в передачах о животных обычно с особым смаком показывают кровавые сцены охоты огромных кошек.

Кстати, об охоте. Не мешало бы покормить животных. Они честно делили с нами все тяготы путешествия, и это давало им право на лишний лакомый кусочек. Я кинула взгляд на девчонок. Лисса занималась инвентаризацией своих запасов: из ее сумки в тусклом свете костра, заботливо разведенного Линком (и где он умудрился раздобыть в пустыне топливо?), появились какие-то баночки-скляночки с мутным и подозрительным содержимым. Как ей удалось все это сохранить? Ведь ее лошадь погибла в зубах прожорливого выползня. Линк деловито подвешивал над огнем котелок с водой и при этом мурлыкал какую-то песенку явно фривольного содержания. Хорошо, что принцесса была целиком поглощена устройством места нашего ночлега. Она извлекла из седельных сумок спальники и теперь с особым фанатизмом выбивала из них песок.

Сначала я напоила наших животных из кожаного походного ведра. Спасибо подаренной фляжке, воды хватало всем. После этого отправилась на поиски Джумхада или Рашмида — не суть важно, кто именно выдаст мясо тигру и зерно левбаю и лошади Линка.

В свете луны руины напоминали хорошо построенный лабиринт. Не удивлюсь, если в многочисленных закоулках в свое время блуждал и сам создатель ныне разрушенного сооружения. Это ж надо было умудриться наворотить! Тут без системы GPS не разберешься. Какое счастье, что столь крупных животных, как наши ящеры, не спрячешь даже в таком странном месте. Пусть ночью ящеры почти неподвижны, но они едят, переминаются с ноги на ногу — этого достаточно, чтобы использовать звуки как ориентир. Впрочем, в темноте и эти звуки оказались обманчивы. Создавалось впечатление, что руины необитаемы и, кроме нашей группы, здесь вообще никого нет. Я бродила по когда-то оживленным улицам города-призрака, и мне не встретилось ни одно живое существо. Если бы я не видела, как весь караван вошел в руины, то иллюзия одиночества была бы полной. Мои ноги в кожаных сапогах мягко ступали по покрытым песком улицам, взметая в воздух облачка пыли. Чем дальше я шла в глубь развалин, тем более крупные мурашки бежали вдоль спины. Вместе с тем пришло запоздалое чувство сожаления о том, что не удосужилась взять с собой клинки. Несмотря на то что слышать посторонние голоса в голове, мягко говоря, было странно, но присутствие двух мечей вселяло некоторое чувство уверенности, что я переживу переход через пустошь.

В темноте один полуразрушенный дом был похож на другой, кладка стен выглядела одинаковой, и я ощущала себя слепым котенком, бестолково тыкающимся во все углы. Вот ведь угораздило выйти за едой. Как бы самой не угодить кому-нибудь на ужин. Вот блин! И вернуться обратно уже не получится: даже не потому, что еды для животных я так и не достала, просто я понятия не имела, как сюда пришла и в каком направлении следует идти, чтобы выбраться. Ситуация такая, что хоть садись и вой волком на луну. В этот момент от дальнего угла отделилась темная фигура. «Вот мне и конец», — мелькнула шальная мысль. Сердце подпрыгнуло к горлу и тут же ухнуло куда-то в пятки. Я крепко стиснула в руке ведро, готовая драться до последней капли крови, причем желательно не своей.

Темная фигура приближалась медленно, но верно. Трепещущее сердце осторожно поднялось из пяток и гулким пульсом загрохотало в висках. Я никогда не отличалась особым героизмом, и встреча с опасностью лицом к лицу не являлась пределом моих мечтаний, но в этот раз пришлось стоять на месте и тихо молиться о благополучном исходе встречи. Бежать я не в состоянии, ноги словно налились свинцом и решили пустить корни в грунт. Оставалось ждать и надеяться на лучшее.

— Леди! — Лицо одного из охранников каравана выражало искреннюю обеспокоенность моим состоянием. — С вами все в порядке?

Нет, ну до чего же здесь некоторые мужики вежливые и обходительные. К слову сказать, моя перекошенная, напряженная физиономия не тянула на личико леди даже с натяжкой, тем не менее парень обратился ко мне именно так, а не выдал что-нибудь типа: «Ну что вылупилась, чувырла с кошелкой?» Я сосчитала до десяти, глубоко вздохнула, после чего спросила:

— А вы случайно не знаете, где можно еды нашим животным раздобыть?

Если он и удивился моей просьбе, то не подал виду. Возможно, всякий раз, когда ему доводилось сопровождать караван, каждая встреченная ночью девушка задавала именно этот животрепещущий вопрос, судорожно сжимая в руке походное кожаное ведро.

— Понятно, — кивнул охранник. По его тону нельзя было с точностью определить, считает он меня безнадежной кретинкой, блуждающей в трех соснах, или нет. — Вам надо к Рашмиду, он распоряжается провиантом для животных. Только это совсем в другую сторону.

Замечательно. Оказывается, я шла совершенно не туда. Какое все-таки счастье, что даже в пустыне, кроме монстров, встречаются еще и люди, знающие дорогу. Я взмахнула ресницами, совершенно позабыв о том, что без хорошей туши эффект получается не совсем тот. Ну и ладно. Будем довольствоваться малым.

— Окажите любезность, проводите меня. А то я опять заблужусь. Я ведь не очень вас отвлекаю?

Охранник смерил меня пристальным взглядом, словно всерьез подозревал, что я собираюсь завести его в ловушку и бросить на растерзание песчаным выползням или, на худой конец, васили-как-там-его. Я уставилась на него в ответ. В свете луны можно было с точностью сказать, что мужчина примерно моего роста (мне не приходилось задирать голову вверх, что, конечно, удобно и на шейных позвонках сказывается исключительно положительным образом), у него темные волосы до плеч, глаза, кажется, серые, а может, голубые — точно не скажешь. Одет, как большинство охранников, в кожаный жилет, светлые льняные штаны и рубаху. На боку короткий меч в простых ножнах, прикрепленных к широкому поясу, с другого бока приторочен внушительный кинжал. Короче, ничего особо примечательного. В перегруженном дневными впечатлениями мозгу сформировалась здравая, по сути, мысль: доверять первому встречному — не самая хорошая идея, а прогулки по ночам по безлюдной местности в компании незнакомого вооруженного мужчины чреваты последствиями.

— Не отвлекаете. Пойдемте, а то тут до самого утра проплутаете.

Он развернулся ко мне широкой спиной и спокойно потопал, ориентируясь по ему одному ведомым приметам. Даже не оглянулся, чтобы посмотреть, иду ли я следом. Надо же, какая самоуверенность! Несколько секунд мне до столбняка в ногах хотелось остаться здесь из принципа. Еще пара секунд ушла на осознание всей глупости этой затеи. Охранник-то как раз ничего не терял. Дорогу он знал твердо, вон как деловито шагает по развалинам, будто родился тут, а вот я имею все шансы остаться здесь на поселение, если не потороплюсь. Я глубоко вздохнула, в очередной раз пожалела, что не захватила с собой хотя бы арбалет, и поспешила следом.

Мне повезло, охранник не оказался местным вариантом Сусанина или Джека-потрошителя и привел именно туда, куда обещал. Джумхад восседал возле белого шатра на потертом ковре и невозмутимо посасывал трубку. Рашмид так же невозмутимо распределял корм животным, следил за тем, чтобы всех напоили и почистили. Казалось, он успевает сделать тысячу дел одновременно — Цезарь просто облез бы от зависти. Увидев меня, помощник караванщика забрал ведерко, насыпал в него овес и всучил мне в руки вместе с холщовым мешком с кусками мяса. Тяжелая ноша оттянула руки до земли. Мама! И это предлагается тащить в одиночку на немыслимое расстояние? Да я в родном мире пакеты из супермаркета таскала максимум от магазина до машины и потом до лифта. Но Рашмид был непреклонен:

— Пожалуйста, леди, не стойте столбом, вы мешаете другим. Ваши звери заждались корма.

М-да. Похоже, мне недвусмысленно намекнули, что пора бы вернуться к месту ночевки. Вот бы еще узнать, где конкретно оно находится. Темно, видимость почти нулевая. Не уверена, что удалось бы вернуться к родному костру даже светлым днем. А тут…

— Может, меня кто-нибудь проводит? — жалостливо шмыгнула носом я.

Но Рашмид не поддался на провокацию. Просто не мужчина, а монолит какой-то.

— Лишних людей нет, — строго отрезал он. — Идите-идите… — И махнул рукой куда-то в темноту.

Я потопталась еще немного, пытаясь изобразить из себя обездоленную сиротку, панически боящуюся темноты, но никто не поспешил мне на помощь. Со вздохом великомученицы я отправилась в путь. Руки болели, в уме всплывали строчки из детской сказки: «А если я не дойду? А если в пути пропаду? Что станет с родными зверями лесными?..» Хоть бы тачку какую выделили, ну или хотя бы тележку, как в супермаркетах. Жалко им, что ли?

Вот так, разобиженная на весь белый свет вообще и на мужчин в частности, я шла, пиная ногами ни в чем не повинный песок. Впрочем, последнему удары ногами повредить не могли: он с тихим шуршанием распадался на песчинки и смешивался с миллионами таких же песчинок. Постепенно поклажа словно наливалась тяжестью. Впечатление такое, словно кто-то невидимый в такт шагам подкладывал камни в ведро и в мешок, зловредно ожидая, когда я запрошу пощады. А вот и дудки! Да я вообще могу протащить эту мелочь из одного конца пустоши в другой… если меня поить, разумеется… и кормить… И если я поднимусь, разумеется. Стоп! Когда я успела упасть? Вот блин! Ладно, без паники. Я немного полежу и пойду. Вон звездочки какие красивые мерцают… Прямо загляденье.

Неожиданно куда-то в область шеи ткнулось что-то влажное. Я ойкнула от неожиданности. В ответ громко и раскатисто заурчали.

— Тиграш! — обрадовалась я и уткнулась в белый густой мех огромного кота. Шершавый язык нежно лизнул мою щеку. — Ты меня нашел, — умилилась я.

Теперь точно доберусь до родного костра, где ждет сытный ужин и не очень мягкая, но все же постель. Мне даже не пришлось подниматься на ноги — Тиграш мягко растянулся рядом. Как обидно, что взять тигра в родной мир просто нереально. Действительно, тигр в двухкомнатной квартире — слишком сильно… Да и соседи могут этого не понять.

Жаль, что тигр пришел без седла и ведро с мешком крепить совершенно некуда. Буду держать в руках. С другой стороны, не придется тащиться пешком в неизвестном направлении. Если кот смог найти меня, то обратную дорогу найдет на раз. Поэтому я смело оседлала тигра, ткнула рукой с ведром в сторону горизонта и громко скомандовала «вперед!». Надо отдать должное сообразительности зверя, он не рванул с места в карьер, а тронулся мягкой, неспешной рысью. Положительно, мне все больше и больше нравится этот кот, такой большой и такой умный…

Через сто метров я узрела странную картину. Один из двоих эльфов, которые путешествовали перед нами и всю дорогу не ленились обдавать нас презрением, развлекался тем, что бросал камни в собачку. Пушистая, черная с рыжим подпалом и прикольными полустоячими ушками, собака сверкала в сторону обидчика светящимися в свете звезд красными глазами, ловко уворачивалась от импровизированного снаряда и усаживалась чуть дальше, откинув в сторону пушистый хвост-метелку. Надо же, а я-то, глупая, наивно полагала, что эльфы очень бережно относятся к представителям флоры и фауны: охраняют зверье от браконьеров, например. А тут такой садизм со стороны представителя эльфийского народа… Хотя, как говорится, в семье не без урода. Может, и тут как раз именно такой случай?

— Развлекаемся? — прошипела я, заставив ушастого садиста вздрогнуть. — А слабо проделать то же самое, но с тем, кто сможет тебе хотя бы ответить? Или вы, эльфы, горазды только против братьев меньших камнями воевать?

Перворожденный подпрыгнул на месте от негодования и ожег меня взглядом, способным убить все живое на десятки километров. Но мне это перекошенное гневом лицо — что мертвому припарка: даже не вспотела.

— Дожил, моему поведению дает оценку смертная танцовщица, — презрительно фыркнул он и сплюнул под лапы тигру.

Тиграшу жест очень не понравился. Впрочем, одиноко сидящая на песке собачка его тоже не приводила в восторг, но эльф кота откровенно бесил. Поэтому зверь медленно и со значением зевнул и с чувством прошелся когтями по песку, недвусмысленно намекая на то, что внушительные серпы с тем же успехом могут пропороть что угодно, включая непосредственно стоящего перед нами эльфа. Почувствовав замешательство оппонента, я гордо приосанилась, справедливо полагая, что с тигром эльф связываться точно не станет. Если, конечно, он не совсем идиот и не решил прекратить свое долгое существование бесславным суицидом.

— А эльфы имеют что-то против танцовщиц вообще? Или это лично вас в нежном младенчестве пугали не Бабайкой, а танцующими девушками?

Прежде чем ответить, остроухий смерил тигра задумчивым взглядом миндалевидных глаз (видимо, прикидывал шансы), затем резко развернулся (блондинистые косички взметнулись) и гордо удалился. Даже не попрощался, зараза. Не то чтобы меня это расстроило, но элементарную вежливость надо иметь. Гордая эльфийская спина еще некоторое время маячила впереди, а потом исчезла в темноте ночи. Я перевела взгляд на собаку. Та спокойно сидела недалеко и сверкала в мою сторону красными глазами. Странная собачка. Другая бы давно махнула на все хвостом и скрылась за песчаными дюнами от греха подальше, а она сидит себе и глазеет. Может, голодная? Ну да. Голод — он не тетка, а в этой пустоши даже растений днем с огнем не сыщешь. И из животных нам не встретилось ничего подходящего для пропитания собаки.

— Бедненькая, — расчувствовалась я. Сунув руку в холщовый мешок, нащупала кусок мяса, с которым собака таких размеров реально может справиться, и кинула ей: — На тебе кусочек!

Животное инстинктивно отпрыгнуло в сторону, ожидая подвоха с моей стороны. Неудивительно, если учесть, что еще несколько минут назад в нее летели камни. Я пожала плечами — по крайней мере, я пыталась — и тронула коленями пушистые бока кота. Но прежде чем тигр тронулся с места, собака подошла к брошенному куску, с удивлением обнюхала его, лизнула, вцепилась зубами и поволокла куда-то в ночь. Я проводила ее взглядом. Ну что ж, хотя бы один сытый день ей гарантирован. Кто знает, может, этот кусок мяса даст ей шанс протянуть до новой еды. Хотя место проживания для такого небольшого существа все-таки необычное.

За время моего отсутствия каменное строение лучше выглядеть не стало. Спасибо Тиграшу, вывел заблудшую душу к заветному огню. Народ успел сварить кашу из крупы, принадлежность которой я не смогла определить, слишком уж разварилась. Однако, как выяснилось, блюдо успело не только развариться до состояния киселя, но и застыть.

— Тебя только за смертью посылать, — вздохнула Лисса, уютно устраиваясь в своем спальнике.

Я выдала Бродяге овес, мясо Тиграшу свалила в углу. Тигр аккуратно вытащил из кучи хороший кусок и принялся ужинать. Я взяла ложку и попыталась отколупать застывшую кашу от стенок котла. Не знаю, каким варево было на вкус, но цемент из него вышел хороший, качественный. Уверена, за его рецепт многие строители отвалят кучу денег, а каменная кладка, скрепленная этим раствором, простоит дольше египетских пирамид. Следующая попытка отковырнуть хотя бы кусочек навела на мысль, что без отбойного молотка сие невозможно. Похоже, ложиться спать придется на пустой желудок. Хорошо хоть в жару есть не так хочется. Да и фигуре на пользу. Утешение для голодно урчащего желудка маленькое, но уж какое есть. Я шваркнула бесполезную ложку в еще более бесполезный котелок. Интересно посмотреть на того Геракла, который решится помыть посудину прежде, чем приготовить что-нибудь еще. Впрочем, судя по результату кулинарных изысканий Линка, шеф-повар из него никудышный.

Ложка глухо звякнула по стенке и — о чудо! — кусочек намертво, казалось, приклеившейся каши откололся и отправился в полет по высокой дуге, чтобы приземлиться аккурат на нос мирно сопящей Норандириэль. Та вскрикнула и подпрыгнула, словно ее ужалил овод.

— Что? Не спится? — посочувствовала я, принимая самый невинный вид, на какой только была способна. — Это все от переедания. Вредно есть много на ночь.

И пока это эльфийское чудо удивленно хлопало спросонок глазами, я преспокойно отправилась спать. В конце концов, если я ложусь спать голодная, то просто обязана выспаться.

ГЛАВА 8

Меня разбудило наглое, настойчивое шуршание. В ночной тишине звук казался оглушительным и раздражал не меньше, чем скрип металла по стеклу. Почему-то первой мыслью было прикрикнуть на тигра, чтобы не смел шуметь, когда хозяйка пытается выспаться (хотя, судя по тому, во сколько я легла, отдохновение мне и так не грозило). Но тут под самым ухом что-то грозно заклокотало, издало низкий утробный рык, и огромный кот выпал из списка подозреваемых сразу по нескольким причинам. Первая — он слишком большого размера, чтобы шуршать, как мышь. Вторая — теплый тигриный бок с лихвой заменил подушку и грел мою голову. Пришлось открывать глаза.

Вокруг царил ночной мрак. Впрочем, темнота не была хоть глаз коли. Сквозь прорехи и щели в крыше, которая вряд ли могла спасти от непогоды, пробивался свет звезд и огромной луны. Костер успел догореть, и теперь на каменном с песчаными наносами полу мерцала россыпь слегка подернутых золой углей. Признаться, зрелище красивое. Не зря считается, что бесконечно можно смотреть на текущую воду и огонь.

Нарушителем спокойствия оказалась та самая собака, за которую я опрометчиво заступилась перед эльфом. Это наглое чудо с пушистым хвостом и задорными ушками деловито копошилось в одной из седельных сумок. Причем сумка явно была моей. «А я еще выделила ей кусок мяса, — пригорюнилась я. — Вот и делай после этого добро братьям нашим меньшим… Просто сплошная неблагодарность». Но на этом несправедливость не закончилась. Как оказалось, кроме Тиграша и меня, никто не проснулся. Неправильность бытия потрясала.

— Эй, ты! — Я грозно ткнула в сторону незваной гостьи указательным пальцем.

Собака подняла острую мордочку, ее глаза ехидно сверкнули красным. Тигру зверь явно не нравился, он угрожающе зарычал. Собака напружинилась, слегка присела на задние лапы, готовая задать стрекача, как только угроза боевого кота перейдет в открытое членовредительство.

— Да, ты, тварь с рыжей мордой! — Мой голос, как никогда, был близок к рычанию тигра. — Быстро прекратила рыться в моих вещах, а то как встану… так пойдут клочки по закоулочкам!

Угроза вышла не особо убедительной, но уж на что способна была спросонок. Как и следовало ожидать, мои слова подействовали на ночную визитершу примерно так же, как на кирпичную стену действует сухой горох, выпущенный из духовой трубки: выстрел есть, а толку никакого. Собака зевнула и громко презрительно чихнула, явив полное безразличие к моим словам. Она еще раз зевнула и вернулась к прерванному занятию. Этого я уже снести не могла: схватив с пола чей-то сапог (кажется, он принадлежал мирно посапывавшему Линку), запустила в нахалку. Сапог описал дугу и с глухим шлепком впечатался в стену. Увернулась-таки, тварь лохматая! Собака бросила осуждающий взгляд исподлобья, аккуратно сцапала сумку за угол и не спеша продефилировала к выходу. Я слегка опешила от такой наглости.

— Эй! Куда?! — ошеломленно воскликнула я и получила в ответ недовольную отповедь Лиссы:

— Что ты орешь по ночам? Имей совесть, дай поспать!

Я открыла было рот для ответа, но не нашла слов, чтобы выразить всю полноту своих ощущений. Меня душили эмоции, причем совершенно неадекватные. Вот зараза! Маленькая-то маленькая, а зараза большая! Ну, это ей выйдет боком. Через секунду я уже нахлобучила седло на фыркающего от нетерпения тигра. Не поручусь за то, что впопыхах хорошо затянула подпругу, но разгуливать по пустоши ночью без оружия, пусть даже и в компании тигра, больше не собираюсь. Мало ли какие еще недружелюбно настроенные твари скрываются в темноте. Тут даже собаки и те обчистить норовят.

За порогом оказалось на удивление прохладно. Вот тебе и пустыня! Днем жарко до умопомрачения, аж мозги плавятся, ночью холодно. Словом, одни контрасты. Наглая собачка деловито трепала сумку неподалеку. Я разозлилась настолько, разве что пар из ушей не повалил. Все. Настал час расплаты. Предупреждать зловредное животное о том, что в гневе я страшна, не стала. Во-первых, вряд ли поймет, а во-вторых, лучше сразу надавать по ушам для наглядности, можно добавить пару пинков, чтобы впредь неповадно было. Но для начала собаку необходимо поймать, а это проблема. Раньше мне как-то не приходилось заниматься отловом диких животных. Как это делается, представляю смутно, но тренироваться и оттачивать мастерство нет времени. Придется импровизировать.

— Собачка-собачка… На-на-на-на, — как можно более нежно протянула я, но прозвучало это почему-то так, будто я решила смягчить смертный приговор к казни через повешение, провозгласив его ласково, по-доброму…

Зловредное животное поперхнулось от неожиданности тканью сумки и вперило в меня недоверчивый взгляд красных глаз. Маленькая-то маленькая, а впечатление зараза производила жутковатое. Если бы не Тиграш, прямо не знаю, решилась бы я настаивать или нет. Впрочем, пара клинков тоже способствовала некоторой уверенности: если не в собственных силах, то хотя бы в том, что в случае опасности можно запустить увесистыми стальными изделиями в противника и приступить к тактическому отступлению, то есть сбежать.

— Собачка… — не унималась я и даже сложила пальцы, словно действительно собиралась дать ей нечто вкусное, только жду, когда псина подойдет поближе.

Но похитительница сумок оказалась лишена наивности. Она осторожно потянула носом воздух, фыркнула, громко и с чувством чихнула, после чего подхватила сумку за верхний край (какое счастье, что она не открылась и содержимое не рассыпалась по песку. Или несчастье?) и неторопливо потрусила куда-то в сторону бесконечных дюн.

Я просто задохнулась, возмущенная подобным вероломством.

— Ах так! — процедила обозленная я и рывком вскочила в седло. — Догоню — хуже будет!

Затем скомандовала тигру «вперед!» и сжала пушистые бока коленями, чтобы уж точно не вывалиться из седла. Кот стартовал мягким прыжком, и погоня началась.

Похитительница словно только этого и ждала. Она сразу показала хорошую скорость и высокую маневренность. Песок словно стелился под шустрые собачьи лапы, добавляя прыти ее скачкам. Тиграш тоже был не лыком шит, но громоздкий зверь, будь он трижды кот и полон грации, все же уступал в маневренности юркой шустрой собаке, к тому же рожденной в пустыне. Широкие лапы зверя взрывали песок, поднимая тучи пыли, но расстояние между нами оставалось стабильно неизменным. Собака резко виляла вправо, тигр повторял маневр (пусть и с задержкой на долю секунды), но при этом его слегка заносило и я боялась, что рано или поздно он не справится, запнется и мы покатимся кубарем. Но вскоре азарт погони захватил меня целиком.

Не знаю, сколько мы так неслись по остывающему песку пустоши. Несколько минут? Несколько часов? Стоило Тиграшу сбавить темп, и собака притормаживала еще больше, ее пушистый хвост полукольцом маячил в опасной близости от морды кота: удачный бросок — и попадет в пасть разгоряченного зверя. Тот делал резкий рывок, но хитроумная собака неизменно ускользала, не оставив в острых зубах даже клочка шерсти. У кота открывалось второе дыхание, и мы мчались дальше.

Рассвет застал нас, обессиленных ночной гонкой, посреди скальных образований. Собака шустро нырнула в какую-то пещеру. Тиграш дернулся следом, но ему помешало то, что пещера находилась довольно высоко над уровнем земли: чтобы забраться в нее, нужно было подняться по практически отвесной скале. Задачка та еще. Кот пару раз подпрыгнул, но не преуспел. Может, без седока ему и удалось бы вскарабкаться до заветной цели, но когти не выдерживали двойной вес и с зубодробильным скрежетом скользили вниз. Кот раздраженно фыркал, рычал и нервно дергал хвостом, но это не помогало. Пришлось спешиться. Я все еще хотела получить собственную сумку и считала глупым отступать из-за такого пустяка, как подъем в скальную дыру. Все-таки мы гонялись за пропажей практически всю ночь.

Но тут возникла одна маленькая проблемка: чтобы забраться вверх, мне нужно было либо отрастить крылья и научиться летать, либо пройти экстренный курс начинающего альпиниста. Сделать и то и другое не представлялось возможным. Я задумчиво почесала затылок и вперила взгляд в неприступную скалу. Но на скалу мой пристальный взгляд не произвел никакого впечатления: она не собиралась становиться меньше, а я по-прежнему не умела летать. Ситуации патовая. Взгляд скользнул по недовольному и все еще разгоряченному погоней тигру, затем по притороченной седельной сумке и натолкнулся на рукояти мечей. Идея яркой лампочкой вспыхнула в голове. Мечам она сразу же не понравилась, но их мнение в расчет не принималось.

С лязгом я вынула пару клинков из ножен и тут же каким-то шестым чувством ощутила, как они напряглись в ожидании.

«Я не вижу противника, брат!» — удивленно заметил один.

«Похоже, наша горе-воительница решила-таки потренироваться для разнообразия», — с иронией откликнулся другой.

«Эй! Полегче! Не понимаешь, что леди наши слова могут показаться обидными?» — попытался осадить брата первый.

«Глупо обижаться на справедливую критику».

«Не спорьте, мальчики, — оборвала я их пререкания, от которых в голове стоял невыносимый шум. Это пугало, поскольку слишком напоминало прогрессирующее безумие. Про раздвоение личности я слышала. Интересно, а бывает растроение? — Я не собираюсь обращать внимание на глупости, которые вы там бормочете. Глупо обижаться на колкости пары пластин железа, даже если у них мания величия».

И пока эта неугомонная пара обдумывала мои слова, я вогнала один клинок в скалу. Видимо, тот, кто делал эти мечи, крепко знал свое дело. Клинок не сломался с жалобным звоном, а вошел сразу, глубоко, хотя и не по самую рукоять, но достаточно, чтобы послужить опорой.

«Совсем сдурела?!! — оглушительно возопил меч. — Я же мог сломаться!»

«Но не сломался», — парировала я, пожимая плечами.

Я осторожно подтянулась и встала на клинок. Сталь опасно завибрировала, но выдержала. Уже хорошо. Хотя если не выдержит второй меч, падать будет высоковато. Как только сталь под ногами перестала мелко дрожать и угроза падения стала минимальной, я размахнулась и вогнала в скалу другой клинок. Тот не стерпел грубого обращения и принялся ругаться так, что уши вяли. Выражаться при даме… Ай-ай-ай! Оставалось надеяться, что сталь выдержит мой вес. Жаль, что не могу заткнуть уши, — возмущенные голоса мечей наперебой орали прямо в голове. Судя по выражениям, которые использовал второй меч, он вполне созрел для ритуального самоубийства, лишь бы этим досадить мне. Ну и ладно. Почему я должна заботиться о чувствах холодного оружия? Я уцепилась за рукоять второго клинка и подтянулась вверх. Теперь, стоя на второй ступеньке импровизированной лестницы, кончиками пальцев я могла дотянуться до края пещеры. Этого было недостаточно, чтобы подтянуться, поэтому я осторожно вздохнула, мысленно перекрестилась и подпрыгнула, надеясь, что успею зацепиться за край раньше, чем сила земного притяжения потянет меня вниз. Я прыгнула и — о чудо! — мне удалось вцепиться в край. Ломая ногти (бедные мои остатки маникюра… хотя сохранить приличный вид ногтей в таких условиях практически нереально), обдирая руки, натужно сопя, я втянула себя в злосчастную пещеру. Ай да я! Ай да молодчина!

Я огляделась по сторонам. В пещере было темно и душно. Снаружи занимался рассвет, а сюда солнце практически не попадало. Я сделала пару шагов, споткнулась о нечто, лежащее на каменном полу, и грохнулась, ругаясь, как пьяный грузчик в порту. Затем поднялась на ноги и от души оттопталась на злосчастном препятствии. К моменту, когда прилив злости прошел и глаза привыкли к темноте, я с удивлением обнаружила, что злобно попираю ногами собственную сумку. Вот ведь гадство! Теперь она не просто покусана зубами неблагодарной собаки, но и извазюкана черт знает в чем. Я окончательно озверела и возжелала удушить злосчастную собачонку собственными руками или хотя бы попинать. Издав боевой клич, звучавший как нечто среднее между рычанием волка и карканьем вороны, с истерзанной сумкой в руках и жаждой мести в сердце я разъяренным носорогом ринулась в глубь пещеры.

Откуда-то из недр послышалось громкое рычание, донеслось щенячье повизгивание — и на меня уставились сразу несколько пар красных глаз. Вот блин! У нее щенки! Этого я никак не могла ожидать. Ну как, скажите на милость, мстить многодетной мамаше? Я немного помялась, не зная, что делать, в сердцах пнула каменную стену пещеры, взвыла от боли и поскакала к выходу на одной ноге, проклиная тот миг, когда решила поехать праздновать Новый год на дачу, вышла из машины и вообще купила себе транспортное средство. Зачем? Многие прекрасно добираются автобусом и ничего…

Пришлось спускаться вниз. Занятие, как оказалось на практике, трудное и рискованное, если учесть, что в моем распоряжении — почти отвесная стена и пара шатких опор в виде воткнутых в камень мечей. Я с опаской глянула вниз. Мама дорогая! Как же меня угораздило сюда забраться, не загремев вниз и не сломав что-нибудь жизненно важное? М-да… Теперь я понимала двух мужиков, которые тихо праздновали чей-то день рождения, наклюкались до поросячьего визга и с удивлением обнаружили себя утром на куполе деревенской церкви. Снизу меня поддерживал одобрительным рыком Тиграш. «Какой он у меня хороший», — почти прослезилась я.

Делать нечего. Хочешь не хочешь, а вниз спускаться придется. Ну не оставаться же в пещере жить. Пусть у вороватой собачки куча очаровательных щеночков, но в их семью не очень-то хотелось. Исторгнув из груди мученический вздох жертвы несправедливых гонений, я развернулась пятой точкой к выходу из пещеры, встала на колени, оперлась руками о каменный пол и попробовала нащупать ступней ближайший меч. Не тут-то было. Противный клинок словно нарочно ускользал из-под ног. Не удивлюсь, если так оно и было. Мелкие камушки скатывались из-под сапог вниз. Пот струился по спине, ткань на спине намокла.

— Ну погоди у меня! — зло шипела я, титаническими усилиями мышц рук удерживая ставшее невероятно тяжелым тело. — Вот спущусь вниз… и разломаю на составные части, железяка проклятая!

Тигр нервно метался внизу, рычал, хлестал себя по бокам хвостом, но реально ничем помочь не мог. Наконец, когда я уже готова была отпустить край и будь что будет, под правой ногой оказалась долгожданная пусть шаткая, но опора. Вздох облегчения чуть не лишил меня неожиданного достижения. Я ойкнула и вцепилась в нижний край пещеры, как утопающий за соломинку. Под ногами кто-то явственно и очень обидно хихикнул, чем практически плюнул в нежную девичью душу. Оскорбившись до кончиков рыжих волос, я стиснула зубы и наглядно продемонстрировала зубовный скрежет. Вот уж не думала, что способна впасть в такую ярость, когда хочется покусать всех вокруг, чтобы потом злорадно наблюдать, как всем вкалывают сорок уколов от бешенства. Пришлось глубоко вздохнуть и сосчитать до десяти. А то поскользнусь ненароком и полечу вниз без парашюта и страховки на потеху куску зловредного железа.

Спуститься на следующий меч не составило труда. Не знаю, в чем там было дело. Может, просто повезло. Трясущимися руками попыталась вытащить предыдущий меч из скалы, но без толку. Дернула пару раз — безрезультатно. С досадой сплюнула на землю:

— Не очень-то и хотелось таскать за собой такую ехидну. Вот и торчи здесь как дурак.

То ли меч проникся моими словами, то ли представил, сколько лет ему придется провести в пустыне прежде, чем на него наткнется незадачливый путешественник вроде меня, то ли он просто не любил одиночество… но при следующем рывке вышел из скалы, словно намазанный маслом. Чего-чего, а такого подвоха я не ожидала, поэтому полетела вниз с воплями и бранью под ехидный хохот наглой железяки. Ну все, он меня достал!

Спина встретилась с песком. Подобное приземление не назвал бы мягким даже законченный оптимист. Просто поразительно, что глубокий и рыхлый песок на поверку оказался жестким и выбил из легких остаток воздуха. Пока я пыталась надышаться быстро раскалявшимся воздухом пустыни, тигр метался рядом, как примерная клуша возле единственного цыпленка, совершенно не понимая, чем помочь, но живо переживая все случившееся.

Я осторожно пошевелила руками, затем ногами. Вроде бы все цело, хотя без УЗИ и рентгена делать положительные прогнозы несколько преждевременно. Может, у меня лопнул какой-нибудь диск в позвоночнике и в результате грозит парализация, инвалидность и, как следствие, вообще кома. Пока я подумывала, не всплакнуть ли над горькой своей судьбиной, Тиграш осторожно опустился рядом и нежно лизнул лицо. Нет, ну просто само очарование. Пришлось вставать. Правда, сначала на четвереньки, и уж потом, когда выяснилось, что руки-ноги меня все еще слушаются, решилась принять вертикальное положение.

Меч лежал тут же, в песке. Сверкающее голубоватое лезвие с непонятными иероглифами или письменами было прекрасно и вызывало во мне противоречивые чувства. Одновременно хотелось и любоваться произведением неизвестного мастера, и сломать его о колено. Кряхтя, как столетняя бабка, придерживаясь рукой за ноющую после падения с высоты поясницу, я подошла к ехидному куску железа. Мне показалось или он насторожился? «Бред, — тут же одернула я себя. — Это всего лишь железка! У нее не может быть эмоций в принципе!»

Рука сомкнулась на шершавой кожаной рукояти. Я обиженно шмыгнула носом и под гомерический хохот клинка раскрутила его вокруг себя и метнула подальше в пустыню:

— Развлекай дурацкими шуточками выползней, придурок несчастный!

Меч просвистел, как бумеранг, но в отличие от оружия австралийских аборигенов не вернулся, а шлепнулся в песок, подняв облачко песчаной пыли. Не зная, как еще выразить всю полноту своего возмущения, я сердито топнула ногой и чихнула.

Над пустошью разгорался новый день. Жара горячей ладонью гладила по голове, ощутимо давила на плечи, знойным маревом колыхалась над барханами. Созерцая бескрайнюю равнину песка, я внезапно почувствовала, что жутко устала и к тому же хочу есть. Я покосилась на тигра. Тот жмурился на солнце и посматривал на окружающий ландшафт с истинным безразличием хищника. Он широко зевнул, розовый язык пробежался по клыкам и носу. На меня уставились янтарные глаза. Тиграш ожидал дальнейших решений. Он устал, но готов был двигаться дальше. Осталось только узнать… куда.

Ежу понятно, караван прямо сейчас ни за что не догнать. Повторить безумную скачку на бис да еще по такой жаре не в наших силах, а значит, путешественники уйдут еще дальше. Ну, Ника, ты просто превзошла саму себя. Это ж надо умудриться потеряться в параллельном мире… Хотя меня ведь будут искать… Или нет? Интересно, сколько шансов у одинокой девушки с тигром выжить в богом забытой пустоши без еды? Дайте-ка прикину… Ноль целых ноль десятых… Или здесь можно применять и отрицательные величины? Хорошо хоть смерть от обезвоживания мне не грозит благодаря замечательной фляжке дриады. Я кусала губы и нервно чесала лобастую голову тигра, когда второй клинок легким покашливанием привлек мое внимание.

— Что?! — рявкнула я так, что Тиграш подпрыгнул от неожиданности и вперил в меня взгляд ошеломленных глаз.

Ну да, я немного не в себе. Вон уже и сама с собой разговариваю.

«Леди, прошу вас, поднимите Кумивара. Он вспыльчив и горд, поэтому не совсем понимает, что мы необходимы друг другу. Вы так элегантно запустили им во-о-он в тот бархан, но это слишком поспешное решение».

«Это с какой стати я должна его поднимать? — нахмурилась я. — Не уверена, что стоит таскать этого зануду за собой. Только зря место занимает».

«Вы неправы. Вместе мы — пара смертоносных клинков, а по отдельности — лишь ущербная половина той мощи, которую вы можете использовать в той непростой ситуации, в которой оказались».

Надо же, как красиво завернул. И даже ни полунамека на то, что очутилась я здесь благодаря собственному упрямству. Зачем, спрашивается, было гоняться за несчастной псиной, которая умыкнула сумку? К слову сказать, в ней и продуктов-то не было… А жаль.

«Стесняюсь спросить… А чем мне может помочь пара мечей в пустоши, где, по словам Джумхада, водится целая прорва всяких кусачих тварей, к тому же вряд ли съедобных?»

От воспоминания о песчаных выползнях стало дурно. Действительно сомнительно, что найдется желающий отобедать этими существами.

«Вынужден с вами не согласиться, прекрасная леди. Пара клинков, выкованных истинным знатоком своего дела, может многому обучить того, кто способен их услышать. Предлагаю вам вернуть моего брата. Затем мы расположимся там, где скала дает хоть немного тени, и приступим к занятиям».

Я не особо верила, что из предложенных занятий будет прок хотя бы размером с кончик ногтя на мизинце, но до вечера делать было нечего. Кроме тигра, охранять меня совершенно некому и уснуть я не смогу. Не то чтобы я не доверяла своему лохматому стражу, но все равно буду нервничать. В желудке громко заурчало.

— Какие могут быть занятия, когда так хочется кушать? — пробормотала я, бредя за брошенным мечом.

«Не скажите, леди, — тут же откликнулась эта вредина. — Тема нашего первого урока — контроль и самодисциплина. Это основа основ любого воинского искусства».

«Кажется, мне хана», — с тоской подумала я.

Денек обещал быть долгим.

ГЛАВА 9

Ночь спустилась на пустыню черным бархатом, укутала ее темным покрывалом, засветилась многозвездно. Откуда-то из-за барханов стыдливо появился ущербный месяц. Я оседлала тигра. В последний раз проверила, хорошо ли все прикреплено, не отстегнутся ли ненароком седельные сумки. Из пещеры наверху за последними приготовлениями наблюдала виновница моего пребывания у подножия скал, ее глаза мерцали красным в сгустившихся сумерках, словно две горящие сигареты. Перед тем как сесть в седло, я погрозила ей кулаком на прощанье. Разумеется, собака даже не поморщилась от моего жеста. Хотя… В темноте с такого расстояния разглядеть выражение собачьей морды нереально, но не думаю, что она как-то переживала, скорее нетерпеливо ожидала, когда я отчалю наконец, чтобы отправиться по своим собачьим делам. Прежде чем уехать, я не удержалась и показала мерзавке язык. За что удостоилась осуждения со стороны клинков.

«Стыдитесь, леди! Воительнице не пристало корчить рожи нежити».

«Какой нежити?» — слегка опешила я.

В моем сознании прочно укоренились образы нежити, взлелеянные преимущественно голливудскими ужастиками: оборотни там всякие или вампиры. Собака на оборотня явно не тянула. Если, конечно, это не какой-то особый карликовый вид. Вампиром она тоже не была.

«Помимо таких распространенных видов, как оборотни и вампиры, существует еще столь огромное количество других монстров, что на их классификацию ушел не один том энциклопедии», — поучительно заметил второй клинок, который в процессе обучения представился как Джастудай Марпамад, или Разящий.

«И что? Все они проживают в пустоши?» — Я попыталась навскидку определить, какой ассортимент нежити может счастливо сосуществовать на такой территории. Возможно, у меня слишком буйная фантазия, но выходило очень много.

«Не надо впадать в крайности. Все многообразие здесь просто не поместится», — насмешливо заметил Кумивар.

Похоже, моя шизофрения быстро прогрессирует. Я стала различать их по голосу. Не забыть бы посетить психиатра после возращения. Шансов на то, что необычное растроение личности пройдет само, оставалось все меньше.

«Леди! — осторожно прокашлялся Разящий. — Мне не совсем понятна причина вашей нерешительности. Поверьте, в другое время я бы ни за что не позволил себе поторопить вас или сделать замечание по этому поводу, но уже закат… время уходит».

Пока до меня доходил смысл слов, притаившихся за витиеватыми фразами меча, Кумивар поспешил внести свою ложку дегтя в велеречивость слов брата:

«И в самом деле, кого мы ждем? Торчим здесь, как мишень в тире, остается только красный кружок на тигре нарисовать для полного сходства и разослать местной живности приглашения на охоту. Хотя… Давай постоим так еще минут десять — двадцать, и на нас успеет устроить качественную засаду даже самая медленная черепаха в этой пустыне».

Нечего сказать, умеет мужик утешить одинокую беззащитную женщину. Причем так, что в нервную дрожь бросает. Воображение тут же нарисовало огромную очередь разнообразных монстриков, наружностью подозрительно смахивающих на тех, что водятся под ободком унитаза, если, как убедительно заверяет реклама, нерадивая хозяйка жмется и не спешит применить новое ультрасовременное средство для уничтожения микробов.

«Ничего себе! — восхитился Смерть Несущий. — Это где такие водятся?»

«Он еще и мысли читает, паразит», — расстроилась я и тронула коленями пушистые бока зверя. Тиграшу не надо было повторять дважды. Кот плавно пошел мягкой рысью.

«Не надо переживать из-за слов брата, — посоветовал Разящий. — Все его слова надо делить на два, а иногда и на четыре».

Но едва я воспрянула духом, он добавил:

«Просто придерживай руками рукояти, и будем надеяться, что с тобой ничего страшного не случится».

Ну вот. Стоило ему так сказать, сразу противно засосало под ложечкой, а на спине появилось стойкое ощущение, словно множество враждебных глаз сверлят мой беззащитный тыл.

«Не волнуйся, — продолжал увещевать Разящий. — Не зря же мы потратили целый день…»

О да! Потратили. Весь день мы убили на какую-то психологически-философскую фигню типа «ощути в себе внутренние силы и сможешь воевать против всего мира». Честно говоря, верилось с трудом, хотя… что-то в этом было. Что именно… Так просто не скажешь. Зато чувствовала я теперь себя более чем необычно. Ощущения обострились до предела. Казалось, любое, даже самое слабое дуновение ветерка бьет по обнаженным нервам, которые странным образом заполнили собой всю кожу. Слух обострился, зрение не просто усилилось, а словно вступило в негласный сговор с остальными чувствами. И этот союз рождал предчувствие, плавно перетекающее в уверенность в том, что, например, вон за тем барханом какая-то мелкая живность размером с полевую мышь высунула морду из песка. Все это вместе до дрожи в коленях напоминало состояние молодого вампира, как его любят описывать в кинематографе. Правда, обычно в этот милый комплект добавляют еще и жажду крови, а у меня таковых желаний пока не наблюдалось. Это утешало, но мало. Во-первых, далеко не все, что показывают по телеку, является истиной. Во-вторых, жажда крови может прорезаться и потом, когда я встречу хоть кого-то, кого можно цапнуть в яремную вену без риска быть искусанной в ответ. Может, это своеобразный инстинкт, выработанный долгими веками в борьбе за выживание. Мама дорогая! Кажется, я становлюсь вампиром.

«Братишка, кажется, у нашей мм… — он несколько секунд подбирал нужное определение, — воительницы на редкость богатое воображение. Надо же такое придумать. Вампиршей она становится!»

В довершение всего он еще и рассмеялся. Я побагровела и стала наполняться гневом, как бокал вином, — быстро и доверху.

«Кумивар! — резко одернул его Разящий. — И не стыдно тебе так отзываться о леди? Не стоит выводить ее из равновесия, ее состояние нестабильно. А вам, леди, не стоит так бурно реагировать на высказывания брата. Характер у него сложный, а язык острый и самозатачивающийся, впрочем, как и он сам. Теперь о вашем состоянии. Это называется „контролируемый транс“. Без него в этой пустоши нам не продержаться и несколько часов: нежити здесь много, а реакция обычного человека слишком медленная. В обычном своем состоянии вы заметите угрозу лишь тогда, когда она будет уже на расстоянии вытянутой руки или языка. Со всеми вытекающими, так сказать».

«А с трансом продержусь?» — Я была потрясена «радужными» перспективами.

«Не факт. Поэтому наша задача — привлекать минимум внимания и с максимальной скоростью обнаружить опрометчиво покинутый вами караван».

«Задача ясна?» — чуть менее ехидно добавил Кумивар.

Я убито кивнула, ощущая себя воином-ниндзя, который один во вселенной, с той лишь разницей, что японских бойцов готовили к этому чуть ли не всю их сознательную жизнь, а меня — вот так запросто за несколько часов по ускоренному варианту пресловутой бразильской системы.

План, как нагнать караван, был прост. Более того, практически гениален, так как его автором была я. Главная роль отводилась тигру, вернее его нюху. Благодаря состоянию транса все чувства обострились, но даже сейчас им далеко до звериного обоняния. Пусть во время погони за хвостатой любительницей чужих сумок было темно, но кот реально может привести обратно к руинам по запаху. Ящеры, которых в караване достаточно, животные медлительные. Так что если не останавливаться на ночевку, а отдыхать нечасто и понемногу, то есть шанс нагнать.

Тиграш что-то почувствовал и насторожился. Даже сквозь седло я ощутила, как мышцы хищника напряглись. Он сбавил шаг и принюхался. Невольно я повторила этот жест, но почувствовала только, как песчинки пытаются проникнуть в нос. В итоге я расчихалась, как заяц от понюшки табака.

«Замечательно, — саркастически хмыкнул Кумивар. — А я наивно полагал, что мы пытаемся производить как можно меньше шума».

Я пропустила его шпильку мимо ушей, если уместно именно это выражение, когда чей-то голос звучит у тебя прямо в мозгу, минуя слуховые каналы. Не то чтобы мне нечего было сказать зловредному куску металла в ответ, просто впереди показались сразу три фигуры и передо мной встал более насущный вопрос: остаться на месте и подождать, пока неизвестные существа приблизятся на достаточное расстояние, чтобы обозначить свои намерения, или развернуть тигра и попросту удрать.

Положа руку на сердце, я склонялась ко второму варианту развития событий. И пусть потом мечи захлебнутся своим ехидством, но, как говорится, хорошему бегуну и боксер не страшен, а в этой пустоши вряд ли можно рассчитывать на встречу с благожелательным существом. Скорее это будет что-то зубастое и мечтающее употребить меня на ужин, по возможности вместе с тигром.

«Не вздумай! — ядовитой змеей зашипел Кумивар. — Побежишь — и они начнут охоту».

«А если не побегу?» — убито поинтересовалась я.

Но ответом меня не удостоили.

Тиграш не стал ждать моего решения и продолжил движение вперед, но сбавил шаг. Со стороны могло показаться, что кот просто не спеша прогуливается по пустыне. Фигуры тоже как будто никуда не спешили. Они приблизились, оформились и оказались всадником на быке в сопровождении двух больших псов. Что-то в фигуре всадника показалось мне странным, и только когда он подъехал ближе, я увидела, что голову его венчают рога, а на голове — тиара из черепов. Кому они принадлежали при жизни, я не берусь определить, но некоторые подозрительно смахивали на человеческие. Его красная одежда красивыми складками свисала до стремян, а у седла висела самая настоящая дубинка. Интересный выбор оружия. Он бы еще каменный топор прихватил. Странный тип осадил быка, большие черные собаки настороженно принюхались. Мужчина сделал знак рукой, и псы уселись у ног быка, вывалив розовые языки, послушные воле хозяина.

— Человеческая женщина? Одна… ночью… посреди пустоши… — чуть растягивая слова, молвил он. — Или, может… не совсем человеческая?

Он улыбнулся, и в неверном свете луны блеснули острые зубы, с головой выдавая его отнюдь не человеческое происхождение. Прибавим сюда лишенные белков обсидиановые глаза и рога, и даже слепому станет понятно, что незнакомец к роду людскому не относится.

— И что же ты делаешь здесь одна? — спросил он, и я невольно отметила, что мы перешли на «ты», хотя на брудершафт не пили.

— Я могу задать вам тот же вопрос, — парировала я.

Он тронул быка коленями и подъехал ближе. Собаки синхронно повторили маневр хозяина. Я напряглась. Тигр подо мной — тоже. Мечи молчали, но я явственно ощущала их готовность к бою.

— Очень смело, — заметил незнакомец, и по его тону было не понять, комплимент это или простая констатация факта. — Ты хоть знаешь, кто перед тобой?

Я пожала плечами. А поскольку отнимать рук от рукоятей мечей я не собиралась, то они лязгнули в ножнах и жест был испорчен.

— Мужик верхом на быке? — осторожно предположила я.

— Как-как? — почему-то удивился он. — Ты действительно не знаешь, кто я?

— А должна? Согласна, пустошь не самое густонаселенное место и местные жители вполне могут знать друг друга по именам, но при въезде мне не дали никакого справочника с именами. Вы, между прочим, тоже моего имени не знаете.

Несколько минут он с удивлением разглядывал меня, как забавный экземпляр в биологическом саду. Я почувствовала себя неизвестным видом микробов, который строгий профессор в очках с любопытством разглядывает через микроскоп. Признаться, ощущение совсем не понравилось. Я нервно заерзала в седле. Дискомфорт передался тигру, и он не то рыкнул, не то просто широко зевнул, продемонстрировав свои клыки. Собаки не впечатлились. Впрочем, как и их хозяин. Он спокойно объехал вокруг меня верхом на быке.

«Спокойнее, дорогая воительница, — предупредил Кумивар. — Не время и не место для демонстрации истерики».

Это он меня истеричкой назвал?!

«Не обижайся на слова брата, но в целом он прав, — вклинился Разящий. — На нашей стороне тигр. Это дает нам некоторое преимущество, но у противника пара собак и бык величиной с буйвола. А с буйволами даже львы не рискуют связаться в одиночку. К тому же пара хорошо тренированных собак и воин, чьи боевые навыки нам неизвестны, оставляют мало шансов на выживание».

«Так ты струсил?» — не удержалась от шпильки я.

«Поймите меня правильно, милая леди, я не имею обыкновения уклоняться от хорошего поединка, но вовремя проявленная осторожность не может считаться признаком слабости. Как говорится, лучшая битва та, которую удалось предотвратить».

Утешил, нечего сказать. Если уж эта воинственная парочка мечей не рискует связываться с ночным незнакомцем, значит, дело действительно очень серьезное. Я почувствовала, как под пристальным взглядом странной личности, чьи серповидные рога по своей величине могли соперничать с рогами его верхового быка, моя спина сначала просто напряглась, затем буквально окаменела, а нервы внутри задрожали натянутыми струнами. Всадник спокойно завершил объезд и остановился напротив.

— Ты странная, — констатировал он.

Хм… Держу пари, насчет странностей я могла бы с ним поспорить. И дело здесь не в оригинальном выборе спутников и верховых животных. Раньше я слышала о рогатых мужчинах, но наивно полагала, что это всего лишь фразеологизм. А зубы? Любая акула облезет от зависти. Поэтому я просто пожала плечами, не зная, что следует говорить в таких случаях, дабы не вывести собеседника из себя.

«Мудрая политика», — одобрил Разящий.

Его похвала почему-то подействовала, как красная тряпка матадора на быка: захотелось растоптать клинок ногами.

— Не совсем человек, не вполне эльф… — растягивая слова, протянул рогатый. — Кто же ты?

— Вероника. — Ничего умнее в голову почему-то не пришло.

— Вероника, — удовлетворенно кивнул он, словно сам факт того, что родители выбрали для меня именно это имя, многое объяснял. — И что же ты делаешь в пустоши одна? Ты не похожа на одинокую охотницу.

Я пожала плечами. Ну что тут скажешь? Объяснять все, что со мной случилось, слишком долго. А в двух словах…

— Я отстала от каравана. — Вот блин! Надо же было ляпнуть такое. Теперь этот тип пребывает в полной уверенности, что сможет сделать со мной что угодно и ему за это ничего не будет. — Но меня наверняка ищут.

— Действительно? — Похоже, мне удалось его удивить. — Настолько важная персона, что целый караван станет ждать? Редко кто задерживается в пустоши по своей воле.

«Только по дурости», — не удержался Кумивар.

И я точно решила, что вдоволь оттопчусь на вредине.

«Ты сначала эту встречу переживи», — насмешливо фыркнул меч.

— Ничего страшного, — с притворным энтузиазмом откликнулась я. — Я вот-вот их нагоню.

Самое сложное — чтобы голос не дрожал, когда паника уже готова захватить тебя целиком. Лучше бы мы через горы пошли. Долго, но зато гораздо безопасней прогулки по пустыне, где встречаются разные твари, вороватые собаки и странные личности вроде этого мужика.

— И ты точно уверена, что едешь в правильном направлении? — не унимался тот, недоверчиво прищурив обсидиановые глаза.

А из него вышел бы неплохой дознаватель.

— Разумеется, знаю, — гордо вздернула подбородок я, словно каждый день отставала от каравана, дабы полюбоваться красотами пустыни в гордом одиночестве, и благополучно возвращалась, когда одиночество начинало тяготить.

— Понятно, — усмехнулся незнакомец, словно услышал нечто забавное. — Но если все-таки дорога покажется не слишком знакомой и ориентиры исчезнут, останется только слабая нить связи, которая выведет тебя туда, куда ты стремишься.

И что это за шарада такая? Или это у него обычная манера — говорить загадками?

Кажется, я сказала это вслух, потому что незнакомец подъехал ближе и заглянул мне в глаза.

— Все просто… Вероника, — прошептал он. Его лицо оказалось так близко, что наши губы почти соприкасались. — У тебя здесь две связи… две тонкие серебряные нити. — Указательный палец с черным острозаточенным ногтем коснулся середины моего лба, и кожа в месте соприкосновения словно вспыхнула огнем.

Его глаза еще сильнее приблизились… Передо мной словно распахнулась бездонная темная бездна… Весь мир перестал существовать, осталась блестящая, влажная тьма, которая затягивала в себя… и я упала в нее с криком восторга и ужаса. Казалось, она захлопнется за мной и с сытым чмоканьем облизнется. Но в этой тьме меня ждали Тиграш и Бродяга. Они синхронно сделали шаг в мою сторону, и в каждой руке у меня возник светящийся серебряный поводок. Странно было ощущать его натяжение, словно движение зверей откликалось не просто в кисти с зажатой в ней серебряной лентой, но где-то в глубине меня дергалась невидимая нить.

— Ты можешь использовать эту связь и пройти по ней, как корабль на маяк в бушующем море, когда в темноте виден лишь фонарь на суше… И еще… Не надо никому говорить о нашей встрече, ладно? Во всяком случае, я стану все отрицать.

Я вздохнула (оказалось, я все это время не дышала) и распахнула глаза. Никого. Рядом вообще никого не было. То есть абсолютно пусто. Никакого мужика, быка, собак или хотя бы маленькой собачки в пределах видимости не наблюдалось. Тигр тоже с удивлением осматривал окрестности, напряженно принюхивался и недоумевал.

Так это был глюк?

«Не знаю, что такое „глюк“, но он просто исчез и все», — прорезался Разящий.

«Согласен. Странный тип, просто дрожь по всему телу», — согласился Кумивар.

«У тебя нет тела».

«Да, я выкован из стали, но это вовсе не значит, что тела у меня нет», — парировал клинок.

Я в очередной раз пожала плечами (похоже, этот жест стал входить в привычку) и тронула коленями бока тигра. Тот еще раз подозрительно принюхался и, не найдя ничего подозрительного, тронулся в путь.

Как ни странно, но пустошь, несмотря на темное время суток и статус опасной пустыни, оказалась вовсе не безжизненной. Вероятно, только почтенный караванщик Джумхад принципиально отказывался путешествовать ночью, а другие были напрочь лишены подобных предрассудков. Следующей мне повстречалась женщина. С ног до головы закутанная в шелка так, что видны были лишь щедро подведенные сурьмой миндалевидные глаза цвета гречишного меда, она путешествовала на черном муле. Из-под шелкового одеяния, даже в темноте смотревшегося удивительно дорого (при этом оставалось непонятно, как в таком климате можно носить столько одежды и не свариться при этом заживо), выглядывала изящная щиколотка в бархатной, щедро расшитой золотом туфле с загнутым кверху носом.

Пока я раздумывала, обогнуть ли незнакомку или спросить, не видела ли она караван, дама выпростала откуда-то из недр своих одежд холеную ручку, сплошь унизанную перстнями, без видимых усилий осадила мула и заговорила:

— Позволь приветствовать тебя, о смелая воительница, рискнувшая отправиться в путь, оседлав огромного тигра, чьи лапы подобны ногам слона, а клыки могут поспорить с бивнями! О ты, чья храбрость заставляет трепетать врагов, а мечи угрожают немногим безумцам, отважившимся напасть на тебя, скорой расправой без промедления! Позволь отставшей от спутников и сбившейся с пути несчастной путнице, чей мул устал и выбился из сил, обратиться с нижайшей просьбой о помощи.

Во дает! Я восхитилась подобным приветствием. Если она продолжит в том же духе, то сильно рискует оказаться непонятой.

«Разумеется, тебе не понять возвышенного слога истинной леди», — вздохнул Кумивар.

«О металлическая заноза в филейной части моего организма, — мысленно фыркнула я. — Сделай одолжение — заткнись».

Меч хмыкнул, но от дальнейших комментариев воздержался. Вот и славно.

— И тебе доброй ночи, — сказала я женщине, на всякий случай решив быть вежливой. — Обратиться, разумеется, можно. Но помощь гарантировать не могу. Самой бы кто помог.

Прежде чем продолжить, незнакомка чуть слышно всхлипнула, опустила очи долу, затем извлекла откуда-то из многочисленных складок шелка белый с кружевной отделкой платок и изящным движением промокнула уголки глаз, повлажневших от слез. Интересно, и что такая чувствительная особа делает одна ночью посреди пустоши? И никакого намека на оружие.

«Глупости! — тут же фыркнул Кумивар, и я всерьез задумалась о том, что надо бы найти способ выбить наглеца из собственной головы. Это очень неудобно, когда каждая мысль становиться достоянием посторонних. — Первое впечатление может быть обманчивым. Красотка не так проста, как кажется, иначе не забралась бы так далеко. Если оружия не видно, это не значит, что его нет. На девице столько одежды, что вполне можно скрыть целый арсенал и пару телохранителей в придачу».

— О! Я вовсе не попрошу ничего невозможного у прекрасной и смелой воительницы. Дозволь только присоединиться к тебе в дороге. Пустошь — не место для одинокого путешественника.

Хм. С этим захочешь — не поспоришь.

— Согласна, пустошь — опасное место. Но как получилось, что девушка отправилась в такой путь в одиночку? Не нашлось денег на оплату места в караване?

Женщина потупилась, подбирая слова:

— О нет! Все было не совсем так. Я бы никогда не решилась пересечь пустошь в одиночку. Я отправилась с караваном, но отстала от спутников и заблудилась.

Я призадумалась. Как это вообще возможно — отстать от каравана и тут же заблудиться? И стоит ли осуждать незнакомку за уникальную глупость, если сама умудрилась сделать то же самое, причем дурой себя при этом не считала? Тем временем женщина подъехала ближе, и я убедилась, что ее понятия о количестве благовоний, которое следует использовать, превосходят все разумные пределы и неразумные тоже. Ощущение такое, словно, проснувшись поутру, она вылила на себя целиком не флакон, а целое ведро духов, и теперь от крепкого амбре, исходившего от прелестницы, по причине жуткой аллергической реакции дохли все насекомые в радиусе пятисот метров. Я чихнула. Тиграш тоже. М-да. Если мы берем ее с собой, то она должна будет держаться с подветренной стороны.

— Ну пожалуйста! — Глаза, полные мольбы.

Я почувствовала себя злодейкой, пинающей ногами беззащитного котенка, едва научившегося ползать. Вот как ей теперь отказать? Прямо не знаю.

«А ты согласись, — предложил Кумивар. — Тогда мы сможем продолжить путь еще этой ночью, а не следующим вечером, например».

— Хорошо, — сделала я широкий жест. — Только договариваться о плате за проезд с Джумхадом будешь самостоятельно.

Девушка счастливо кивнула и кинулась было меня обнимать. Запах ее парфюма волной ударил в нос, как кулак боксера, я с чувством чихнула, а тигр невольно попятился и попытался зажать нос лапой. В результате благодарность незнакомки чуть не закончилась ее падением под копыта собственного мула, но скотина оказалась с хорошей реакцией: шустро клацнув зубами, ухватила хозяйку за обилие шелка, чем спасла несчастную от падения в песок. Я фыркнула от смеха и коленями послала Тиграша вперед. Оборачиваться, чтобы убедиться, что незнакомка следует за мной, не стала. В конце концов это ее выбор, а я ей в попутчицы не навязывалась.

«Разумно, — прорезался Разящий. — Советую отнестись к этой женщине с осторожностью».

«Это еще почему?» — нахмурилась я.

«Потому что она мне не нравится», — отрезал он и от дальнейших комментариев отказался, как я ни пыталась его разговорить.

Пустыня стелилась под широкие мягкие лапы кота. В моем теперешнем состоянии окружающий мир ощущался дыханием прохладного ночного ветра, шорохом мелких песчинок, чьими-то пристальными взглядами в темноте. Спутница ощущалась как навязчивый фон на заднем плане. Это нервировало. Зато уменьшилась вероятность уснуть прямо в седле. Слабое утешение, но хоть такое.

Тиграш не подвел, и к рассвету мы достигли руин. Как и следовало ожидать, они безмолвствовали, словно никакой караван никогда здесь не останавливался.

«Нам следует сделать привал», — сообщил Кумивар.

«Вот еще! — раздраженно фыркнула я. — Караван уходит все дальше. Если не пошевелимся, можем не догнать».

«Кот устал, да и ты тоже. Пусть еды у нас нет, но тебе надо попить и вздремнуть хотя бы час, чтобы продолжить путь».

«Я согласен с братом, — вклинился Разящий. — О себе следует заботиться. И о тигре тоже. Выбраться отсюда вы сможете лишь вместе».

Мы въехали внутрь. Кот ступал бесшумно, а мул, наоборот, цокал по занесенному песком булыжнику неожиданно громко, и от этого становилось страшно. К тому же от руин веяло какой-то застарелой жутью, словно я ехала не по месту нашей недавней стоянки, а прогуливалась по старому кладбищу ночью, как в фильме ужасов, когда внезапно мертвецы оживают и нагло лезут из своих могил. Темные громады полуразрушенных зданий, портиков и арок в свете ярких звезд казались рассадником ночных чудовищ, заставляя меня нервничать, а тигра — настороженно сканировать окрестности пристальным взглядом. Я обернулась, чтобы проверить, как там себя чувствует незнакомка. Но она была спокойна, как пески пустыни, а мул невозмутимо переставлял ноги и даже ухом не вел. Вот это нервы! Уважаю.

«Нам нужно найти хорошо сохранившееся здание и передохнуть там пару часов», — заявил Кумивар.

Лично я сильно сомневалась, что смогу полноценно предаться отдыху, когда нервы напряжены до предела.

«Если удастся разжечь огонь, это отпугнет многих ночных тварей», — оптимистично добавил Разящий.

Нечего сказать, хорошее утешеньице. После него каждый камень выглядел в сто раз подозрительней, а при любом неожиданном звуке хотелось наплевать на все и с диким воплем ломиться куда глаза глядят, невзирая на наличие препятствий.

«Точно. А других тварей приманит», — гаденько заметил Кумивар и вредно хихикнул.

Я сделала над собой невероятное усилие, чтобы не запустить меч куда-нибудь в развалины. А потом осталось бы только стереть из памяти любое упоминание о нем.

«Не стоит впадать в панику, воительница, — попытался успокоить мою вконец расшатанную нервную систему Разящий. — Мы найдем хорошее здание, где в крайнем случае можно будет держать оборону малыми силами против большого количества врагов».

Ой, мамочки! Услужливое воображение тут же нарисовало картину маслом: я на каких-то жутких развалинах отчаянно отбиваюсь от озверевших монстров из фильма «Чужие». Классика жанра, но утешает мало. Быть погребенной под телами врагов в совершенно чужом мире как-то не входило раньше в мои жизненные планы.

«Наша воительница — банальная трусиха», — презрительно изрек Кумивар.

«Не нужно скоропалительных выводов. Это же пустошь! Сколько на твоей памяти воинов, осмелившихся отправиться сюда в одиночку?»

Задумчивое молчание в ответ.

«То-то же. А переживших это путешествие — еще меньше».

«Ребята, если вы сейчас же не прекратите меня запугивать, я плюну на осторожность и закопаю вас в песок так глубоко, насколько смогу».

«И будешь съедена на нашей братской могиле местной живностью, — не остался в долгу Кумивар. — Лучше приглядись к тому милому дому… По-моему, он нам идеально подходит».

Предложенный дом был откровенной развалиной и, с моей точки зрения, ничем не отличался от стоящих по соседству. Крыша держится на честном слове, дверей нет, окон тоже, рядом красовались трухлявые останки коновязи и разваленный колодец. Но спорить я не стала. Зачем? Себе дороже выйдет.

— Привал! — коротко скомандовала я, первой спрыгнула с тигра и тут же пожалела об этом.

Мои сапоги по своим свойствам были далеки от кроссовок, и затекшие от долгого сидения в седле ноги, соприкоснувшись с булыжником, пусть и занесенным слоем песка, но оттого лишь чуточку менее твердым, пронзила острая боль.

— Ёперный театр! — прошипела я сквозь зубы, чем сильно подпортила свой авторитет как лидера группы.

В отличие от меня незнакомка спустилась с мула с грацией, присущей семейству кошачьих. Многослойный шелк с тихим шуршанием скользнул за своей хозяйкой, как органичное ее дополнение. Я чуть не заскрежетала зубами от зависти. Если бы мне пришлось таскать на себе такое количество материала, я бы убилась непременно или запуталась в ткани и с тихой грустью ожидала приезда спасателей.

Внутри домик не блистал чистотой, сквозь полуобвалившуюся крышу яркими стразами светили звезды. Незнакомка звонко по-кошачьи чихнула. Я усмехнулась, и вездесущая пыль тут же коварно засвербела в носу, заставив чихнуть. Следом чихнул тигр. Только мул не издал ни единого звука, да и то потому, что остался снаружи.

Огонь развести было нечем и не на чем: не было ни спичек, ни топлива для костра. Впрочем, это меня не сильно расстроило, так как готовить тоже было нечего, а согреться я могла и у теплого кошачьего бока. Словно подслушав мои мысли, Тиграш тихо опустился рядом, предоставляя пушистое тело в мое распоряжение. Я села рядом с ним и благодарно прижалась к белому меху. Незнакомка осторожно пошаркала ножкой, словно этим могла сделать пол хоть чуточку чище, и, тихо прошуршав шелком, уселась в углу. Ее глаза смотрели пристально и в неверном свете звезд, проникавшем снаружи, казались скорее глазами хищного зверя, чем человека. Наверняка это потому, что я слишком устала и провела на ногах почти сутки.

«Тебе надо вздремнуть хотя бы полчаса», — посоветовал Смерть Несущий.

«Глупости, — устало откликнулась я, рефлекторно поглаживая теплую рукоять меча. — Полчаса погоды не сделают, а нам надо спешить».

«Согласен. В обычном состоянии разума полчаса сна ничего не решают, но не в измененном. Так что смело засыпай — тигр посторожит».

Я хотела было возразить, но веки как-то независимо от моего желания смежились и я провалилась в сон без сновидений.

ГЛАВА 10

Проснулась я внезапно, будто кто-то невидимый сильно дернул меня за рукав. Накопившаяся в организме усталость не дала окончательно прийти в себя, осталось нечто вроде полудремы: вроде и не спишь, но и не бодрствуешь. Распахнув глаза в полумрак, задалась извечным вопросом «где я?» и «как я сюда попала?».

«Не хотелось огорчать леди, но это целых два вопроса и с арифметикой у тебя тоже плохо, — тут же вклинился в неспешный ход мыслей наглый Кумивар. — Признайся честно, тебя вообще чему-нибудь учили? Или сразу выгнали из школы за неуспеваемость?»

М-да. В чем я точно была уверена, так это в том, что зловредный кусок стали реален, ехиден и готов действовать на нервы двадцать четыре часа в сутки вне зависимости от времени года. Пока я пыталась сообразить, что лучше: выбросить надоедливую железку или попытаться раздолбить о ближайшую каменную стену, вмешался Разящий:

«Как не стыдно говорить так о леди?! Стыдно, брат мой, и очень некрасиво с твоей стороны отзываться о воительнице подобным образом. Леди!» — Это, полагаю, уже мне, других женщин тут не наблюдалось. Кстати, а где наша ночная гостья в шелках? Я заозиралась вокруг, но ничего хотя бы отдаленно напоминавшего девицу в многослойной одежде не обнаружила.

«Не надо реагировать на провокации брата, — гнул свое Джастудай. — У него весьма своеобразные понятия о поведении в обществе воспитанных дам».

Ого! «Воспитанных дам!» Кажется, меня повысили в звании. Раньше я была просто леди…

«И как вы уже справедливо заметили, наша гостья предпочла удалиться, не прощаясь. Невежливо с ее стороны, но это ее право. А нам пора в путь. Надо догнать караван раньше, чем он снова отправится в дорогу. Если повезет, сможем даже немного отдохнуть перед дневным переходом».

«А почему немного?» — пригорюнилась я. Я бы с удовольствием подремала пару часиков.

«Отдохнем, когда выберемся наконец из этой забытой богами пустоши».

Честно говоря, пустыня мне и самой надоела до чертиков. Хотелось увидеть другой пейзаж, не вздрагивать от неожиданности каждый раз, когда по песку деловито прошмыгнет ящерка. Кстати, эти мелкие рептилии обладали внушительными клыками и острым взглядом хищника. Они явно прикидывали шансы оттяпать на память кусок из жизненно важных органов и ускользнуть невредимыми. Тигр их явно смущал и сводил кровожадные планы на нет. Интересно, что там поделывает позабывшая представиться девушка? Одна, в темноте пустоши, которая и днем-то не похожа на райские кущи.

«Было бы о ком переживать, — хохотнул Кумивар. — Пусть найдет себе других дураков, которые станут заботиться о доставке расфуфыренной девицы и аппетитного мула к ближайшему каравану. Она ведь даже денег не пообещала».

«Стыдись, брат! Кто же берет мзду с девицы, попавшей в беду?» — одернул его Разящий.

«Всякое разумное существо — вот кто», — нисколько не смутился тот.

«Ну знаешь ли! Это уже ни в какие ворота не лезет! Ты предлагаешь спасать только тех, у кого толстый кошелек? А что делать тем, у кого нет денег?»

«Не шляться в одиночку по опасным местам, вот что! — отрезал Кумивар. — И почему речь зашла о толстом кошельке? Есть и другие способы оплаты…»

«Пошляк!!!»

«Сам такой. Я имел в виду драгоценности, земельные участки. Можно еще у родственников подзанять».

«Вероника! Неужели ты бросишь на произвол судьбы несчастную, заблудшую душу?»

«Да я сейчас вас обоих выкину!!! — мысленно взревела я. — Достали уже!»

Мечи посчитали за благо заткнуться: то ли сочли мою угрозу весомой, то ли просто решили поберечь мою изрядно расшатанную нервную систему.

За мной никогда раньше не водилось приступов альтруизма, но здесь я, сама не знаю почему, уперлась рогом в стену. Вероятнее всего, не последнюю роль сыграли милые, добрые детские сказки, которые читала мне мама в нежном младенческом возрасте. А сказки — на то они и сказки. В них главный герой вечно попадает в переплет, из которого выбирается чудесным образом. Еще главному герою полагается помогать всем, кого он встретит по дороге, вне зависимости от видовой принадлежности: яблоням там всяким, Серому Волку и даже печке. Серому Волку тоже полагалось быть добрым и мудрым. Пусть он съедал у того же Иван-царевича коня, но ужин зверю выходил боком. Мало того что в итоге несчастному хищнику приходилось таскать на себе сначала Ивана, который наверняка весил больше, чем сам волк, раза в два, но и выпутывать парня из неприятностей, которые тот просто с маниакальным упорством находил на свое царское седалище.

Яблонь, конечно, в пустыне не было, как и груш, которые можно околачивать. Серые волки тоже не водились. По крайней мере я на это сильно надеюсь. Местная живность была гораздо клыкастей обычных лесных зверушек и на порядок агрессивней. А вот с неодушевленными предметами я уже разговариваю. Это, конечно, не печка, еды от клинков не дождешься, но факт есть факт. Кстати, а если сделать доброе дело и проводить потерявшуюся незнакомку до каравана, может, она станет тем волшебным ключиком, что отпирает двери в мой родной мир? Чем черт не шутит. Например, у нее может иметься нежно любимый родственник, который по совместительству маг, чародей, мудрец или на худой конец библиотекарь (нужное подчеркнуть).

В воображении тут же нарисовалась дивная картина моего беспрепятственного возвращения в родной мир через удивительной красоты портал, который светится всеми цветами радуги… И почему-то меня туда галантно провожает парень из снов, любезно поддерживая за локоток… Тьфу ты, пакость! И сюда умудрился просочиться. Ну и мужики пошли. Хуже репья пристают, честное слово! А в руках у меня лежит, прямо как наяву вижу, хрустальный ларец, доверху наполненный драгоценными камнями размером с голубиное яйцо… Красотища! А что, может, меня еще и наградят за спасение единственной наследницы какого-нибудь шаха.

«Л-л-леди! — с настойчивостью будильника вклинился в фантазию Кумивар. Какую мечту испортил, изверг. Ну а кто он еще после этого? — Если мы тут останемся, то наградят тебя посмертно. Это же надо нафантазировать такое на ровном месте. Тебе надо в сказительницы записаться. А вместо яблони предлагаю найти саксаул. Кстати, где-то поблизости торчала пара кустиков. Вырвем его с корнями, раз уж так хочется, и поехали уже отсюда».

«И чем это поможет саксаулу?» — опешила я от хода мыслей меча, представляя, как стану вытягивать колючее растение из песка без использования перчаток. Прямо как мышь, которая плакала, кололась, но ела кактус.

«Саксаулу — ничем. А ты успокоишься и с чувством выполненного долга тронешься в путь. Если так хочется сделать доброе дело, то пожалуйста — презентуй колючку первому встречному верблюду. Ему будет приятно. Эта братия очень уважает колючки».

Я прекрасно понимала, что моя нерешительность может дать местной живности прекрасный повод напасть на нас и проверить на зуб, такая уж мы трудная добыча или ничего, сойдет с приправой из одежды и пыли. Но с другой стороны, очень хотелось узнать, что именно случилось с той женщиной и ее мулом.

«Я не понял, — снова прорезался Кумивар, — в этой конкретной ситуации кого тебе больше жалко: одинокую путницу, попавшую в беду, или ее мула?»

Пока я думала, что же ответить нахалу, в наш диалог вклинился Разящий:

«Брат, оставь леди в покое. У нее очень развито чувство ответственности и сострадания к ближнему своему. Впрочем, тебе этого не понять».

«Зато я четко понимаю, что мы тут ляжем костьми из-за дурацких сантиментов расчувствовавшейся особы человеческого происхождения».

«Кумивар, ты расист, — как можно спокойней сообщила я, хотя руки ох как чесались выбросить надоедливую парочку куда-нибудь подальше и дать вслед хорошего пинка. — Я вовсе не собираюсь торчать здесь всю ночь напролет и в телохранители забавным дамочкам тоже не нанималась. Просто знаю, что буду чувствовать себя виноватой, если с ней что-то случится. Поэтому я всего лишь хочу убедиться, что с женщиной все в порядке».

«Хорошо, — преисполнился снисходительности Кумивар. — Мы просто смотрим на леди, убеждаемся, что она жива и относительно здорова, после чего разворачиваемся и мчимся во весь опор за караваном. Но больше не отвлекаемся от поставленной задачи, даже если на пути встретится маленькая девочка с большими голубыми глазами и на руках у нее будет самый трогательный и пушистый котенок в мире».

«Ладно. Договорились. — Для убедительности я даже кивнула, хотя вовсе не была уверена, что меч увидит жест. — А почему относительно здорова?»

«Потому что не существует абсолютно здоровых людей. Есть те, кого плохо обследовали маги».

В ответ я хмыкнула и тронула кота коленями. Никогда не подозревала, что споры внутри собственного организма бывают настолько утомительны. А ведь у меня только два меча, которые со мной пререкаются. Мужик из снов не в счет, он только снится. Представляю, как устают те, у кого внутренних личностей штук пять. Несчастные наверняка так мучаются…

Нюх у тигра превосходный. Правда, незнакомку Тиграш не нашел, зато вскоре обнаружился белый верблюд с подозрительно знакомыми сумками из ткани, похожей на ковер. Вот это удача! Теперь тот факт, что я умудрилась заблудиться в пустыне, гоняясь за собакой, которую имела неосторожность накормить мясом, не выглядел таким уж идиотизмом. Не то чтобы я всерьез рассчитывала на праздничное шествие в честь моего триумфального возвращения, но «я нашла верблюдицу» звучит лучше, чем «у меня собака стащила сумку». Так что я немного воспрянула духом и подъехала к верблюдице ближе. Скотина была привязана к остаткам коновязи возле одного из полуразрушенных домов, которых вокруг было предостаточно. Кто ее привел и почему оставил в одиночестве, не вызвало во мне жгучего любопытства. В конце концов, она могла просто зацепиться за что-то, а с расстояния кажется, будто привязана.

«Ага. Как же. Зацепилась… — не удержался от сарказма Кумивар. — И узел сама завязала для маскировки».

«Кумивар, прекрати критиковать каждую мысль Вероники, — вступился Джастудай. — Не волнуйтесь, леди. Кто бы ни похитил вашу собственность, пара острых клинков послужит весомым аргументом в споре об имущественном праве».

«Точно, еще как послужит, — проявил редкую солидарность Кумивар, но тут же все испортил зловредным смешком: — Если, конечно, количество похитителей будет меньше трех и то при условии нашего потрясающего везения».

Я не удостоила спорщиков ответом. В этом мире нормальная девушка даже подумать не может без опаски, что ее мысли станут достоянием общественности.

«Тоже мне достояние», — тут же усомнился Кумивар.

Подъехав к верблюдице ближе, я намеревалась спокойно отвязать (или отцепить) повод от коновязи и продолжить путь с животным в поводу, но меланхоличная с виду скотина шарахнулась от тигра, как от прокаженного, чем нарушила простой план. Ладно, я не гордая, могу и спешиться. Но и на меня без верхового животного верблюдица среагировала неадекватно — смачно плюнула мне под ноги. Правда, целилась она в меня, но как раз в этот момент я умудрилась запнуться о коварно притаившийся под песком булыжник (я его не заметила и чуть не пропахала носом). Противный смешок Кумивара вогнал меня в состояние бешенства. Верблюдица тут же получила хук с правой прямо в самодовольную морду. Зажатый в руке меч дивно заменил собой кастет. Кумивар довольно крякнул. Я было возгордилась, но Разящий быстро спустил меня с небес на грешную землю:

«Вероника! Ты позоришь нас как учителей! Мало того что бьешь несчастное животное, так даже технику не соблюдаешь. Это не удар, а взмах крылом смертельно больной утки!»

Я плохо представляла, как именно машет крыльями больная утка. Даже здоровую-то видела пару раз в деревне, когда приезжала в гости к бабушке. Но тогда птица не махала крыльями, а смешно шлепала лапами по пыльному проселку. Еще она купалась в местном пруду, который водоемом назвать можно было с натяжкой при очень развитом воображении: так, грязная лужа, пересыхающая задолго до зимы. Пока я размышляла над этим, чуть не получила очередной плевок от разобидевшегося животного. И получила бы, если бы не произошло нечто странное. Мое тело резко взметнулось вверх самым неожиданным образом. Самостоятельно мне никогда не удалось бы эдак извернуться в прыжке, чтобы серия плевков, произведенная огорченной побоями верблюдицей, не достигла своей цели. Зато в полном объеме досталась тигру.

Приземление выдалось жестким: пятой точкой о булыжники. Небольшой слой песка поверх не особенно смягчил встречу организма с каменной кладкой. Я не стала сдерживать нахлынувшие эмоции (держать негатив в себе вообще вредно) и высказала окружающим все, что я думаю об этой пустыне вообще и о верблюдах в частности. Пока я пространно объясняла глубину своего недовольства миром, обозленный незапланированным душем Тиграш издал утробный рык и подмял бьющуюся в истерике белую скотину. Привязь держала крепко, и удрать верблюдице не удалось. Влажно блеснули в темноте клыки…

«Все. Сейчас будет море крови», — констатировал Кумивар.

— Не убивай ее, — попросила я, тяжело поднимаясь на ноги и потирая особо сильно пострадавшие части тела.

В ответ раздалось недовольное рычание. Я понимала глубокое нервное потрясение кота. Несмотря на недостаток освещения, верблюдица целилась очень метко и вовсе не экономила на импровизированных снарядах. Морда тигра выглядела мокрой, шерсть топорщилась, как иголки у ежа, глаза стали совершенно дикими.

— Если прикончишь верблюдицу, сумки придется тащить тебе.

Угроза подействовала. Сумки были внушительными. Не знаю, что именно туда напихали вампиры, может, там вообще камни, но перспектива тащить лишний вес весь остаток пути не привела в восторг хищного кота. Впрочем, отпускать верблюдицу тигр тоже не торопился: крепко сграбастав за шею, не душил, но и не давал подняться на ноги. Окончательно деморализованное животное испуганно ревело и бешено вращало глазами, но поделать ничего не могло. Оставалось учиться смирению.

Мне даже стало жаль несчастную скотину, хотя по большому счету верблюдица сама виновата. Нечего плеваться в людей, даже если они твои знакомые. Во-первых, это некультурно, а во-вторых, неизвестно, в кого можно угодить, если народ попадется с хорошей реакцией и увернется.

— Тиграш, оставь ты эту бедолагу, ехать пора.

Недовольное и раскатистое «р-р-р» в ответ сообщило, что тигр вовсе не собирается отпускать горбатую, видимо, надеясь исправить ее вернее всякой могилы. Я попыталась оттащить кота силой, разумеется, без всякой надежды на благополучный исход. Сдвинуть с места огромного кота можно только хорошим тягачом, а разомкнуть челюсти — разве что домкратом. Тигр зарычал и плотнее сжал клыки. Верблюдица захрипела, изо рта пошла пена. Животина закатила глаза и обмякла в спасительном обмороке.

«Поздравляю! — не смог смолчать Кумивар. — Тебя не слушается собственный тигр. Смотри, как распоясался! Просто дикий зверь пустоши. Может, ну его, этого верблюда? Пусть тигр его сожрет. А то голодный хищник не лучшая компания, он ведь и съесть тебя может».

Кто бы знал, как меня достала это железяка! Я злобно лягнула ближайшую кучу песка. Многочисленные песчинки взметнулись и осели на пушистой шкуре тигра. Кот фыркнул, звонко чихнул, но добычу не выпустил. Я сплюнула в сердцах, но угодила на собственный сапог и окончательно озверела.

— Ты!!! — Указующий перст ткнулся во влажный нос хищника. — Можешь оставаться здесь и издеваться над всей живностью, какую найдешь, только без меня.

Вот так. Гордо развернулась и ушла в темноту, по дороге пиная все, что только можно поддеть ногой.

«Позволь спросить», — осторожно начал Разящий.

«Нет!» — мысленно рявкнула я.

Голос умолк, но прорезался Кумивар:

«А вот я не столь деликатен, как мой брат. Куда собралась, горе-воительница? Пешком нам не догнать караван. Сгинем в песках без следа и славы».

«Если кое-кто не заткнется, сгинет прямо сейчас».

Воцарилась благословенная тишина, изредка прерываемая моим раздраженным сопением. Но, к сожалению, насладиться безмолвием так и не удалось. Откуда-то сбоку из развалин послышались возбужденные голоса. «Неужели кто-то остался дожидаться меня? — умилилась я. — Или это уже совсем другой караван?»

«Скорее всего другой, — не упустил своего шанса Кумивар. — Не думаешь же ты, что почтенному Джумхаду есть дело до пропавшей в пустыне танцовщицы?»

Я обиженно хмыкнула. На Джумхада действительно рассчитывать не приходилось, тем более что деньги вампиры заплатили вперед и теперь караванщику глубоко фиолетово, насколько я цела и доберусь ли вообще. Как говорится, баба с возу…

Полуразрушенный дом, из которого доносились голоса, стоял практически в десяти шагах. Но какие трудные это были шаги! Все пространство вокруг жалкого подобия дороги, по которой я прогуливалась с риском для конечностей, было усыпано обломками камней, на вид очень даже острых. Они смотрелись опасными даже в темноте. Но когда меня останавливали такие мелочи?

Я поднялась на цыпочки, так как шуметь вовсе не входило в мои планы. Во-первых, мало ли кто там ругается. Во-вторых, народ может не обрадоваться нечаянному свидетелю перепалки, а неприятностей у меня и так выше крыши. В-третьих, интересно же, о чем так спорят. Вдруг обо мне? Вы когда-нибудь пробовали прокрасться на цыпочках по камням, стараясь не производить лишнего шума или хотя бы не ругаться вслух? Нет? Очень рекомендую. Я почувствовала себя бездарным учеником йогической школы, которого отправили прогуляться по гвоздям, но забыли проинструктировать. А что напрягаться? Школяр все равно занятия посещал через пень-колоду. И все-таки, как ни труден был мой путь, диалог, донесшийся со стороны развалин, заставил меня подпрыгнуть, словно кошку, которая вместо мягкой травы неожиданно наступила на дремавшего ежа.

— Джуллинар-р-р… — Полувздох-полушепот-полусвист. — Сколько ты еще намер-р-рена таскаться за этой девкой с тигр-р-ром? Р-р-раз-з-зве наши р-р-родители не учили тебя не игр-р-рать с-с-с едой?

Это они обо мне?!

«Разумеется, дорогая, — поспешил утешить Кумивар. — Или ты знаешь других девиц, гуляющих по пустыне?»

Нечего сказать, умеет он поднять настроение.

— Имей терпение, Хаят, — мягко рассмеялся женский голос. — У нас много другой еды, и она может быстро испортиться, если ее не съесть. К тому же у девчонки есть тигр. У него острые зубы и опасные когти. Мне бы очень не хотелось познакомиться с ними поближе.

— З-з-значит, ты собр-р-ралась водить девчонку вечность? Она исхудает, а плоть ее станет жесткой, как подошва.

Они что, действительно собрались меня съесть? Ну ничего себе нравы у них в пустоши! Внезапное осознание шокирующих намерений бессовестно съесть меня любимую заставило буквально озвереть. Разумеется, шерстью я не покрылась, но рык вышел не хуже тигриного. Тиграш мною гордился бы.

— Ой! Что это? — испуганно пискнула та, кого называли Джуллинар. — Нас подслушивают. Какая наглость!

Лично я не находила ничего наглого в том, чтобы узнать коварные планы неизвестных на мой счет. Почему я решила, что есть собрались именно меня, а не кого-то еще? Так в пустыне не тьма-тьмущая дам с верховыми тиграми в любимцах.

— Брось, Джуллинар-р-р. Ты с-с-с-тала с-с-слишком нервной, уже боишься с-с-собс-ственной тени. Это воет ветер пус-с-стоши, а в его голосе иногда с-с-слышатся с-с-странные вещи. Н-н-некоторые с-с-считают, что в нем можно услышать плач ж-ж-женщины.

Я ошпаренной кошкой метнулась к дому, где велась практически светская беседа. Не хватало еще, чтобы перепуганная моими воплями тетка пошла проверить, кто там шумит, и наткнулась на меня. Разумеется, элегантность и грация хищника никогда не были моей сильной стороной и наличие парных клинков только усугубляло мою неуклюжесть. Пытаться преодолеть полосу препятствий в темноте, практически не зная особенностей местного ландшафта, мог лишь законченный оптимист. В итоге я споткнулась о первый же выступ и полетела вперед, как выпущенный из пращи камень, с той лишь разницей, что камни обычно проделывают трюк молча, а вот я не удержалась и орала так, что глухой услышит и удивится невероятной силе моих легких и голосовых связок. А вот насчет широты диапазона не уверена. Я не знаток.

Личности, которые вели милую беседу в полуразвалившемся доме, не могли не заинтересоваться экзотическим пением, отдаленно напоминавшим сочетание звуков сирены «скорой помощи» и автосигнализации. Но выйти из помещения, дабы узреть непосредственный источник воплей, беседующие не успели. Я жестоко впечаталась в каменную стену, издала сдавленный писк, оплакивая ушиб всего организма, и мысленно представила себя на больничной койке, всю в гипсе и на растяжках. Надо мной склоняются участливые лица врачей в белых халатах, они ласково улыбаются, но по затаенной грусти в глазах читаю: «Эх, жалко девку! И не пожила-то еще!..» Трагизм ситуации впечатлял. По пыльной щеке одиноко скользнула слеза неизмеримой скорби, оставив мокрую полоску.

«Тяжело, наверное, с такой фантазией жить…» — непрошеным гостем ворвался Кумивар в мой приступ жалости к своей побитой персоне.

Я издала стон раненого слона и попыталась отделить многострадальный организм от каменной кладки. Но выходило нечто вроде судорожного царапания с качественной поломкой всех ногтей и противным скрежетом рукоятей по камню. Жалость-то какая! Не то чтобы я всерьез рассчитывала сохранить приличный маникюр в антисанитарных условиях, но почему-то ногтей было жаль.

«Ты отбила ребра и много чего из жизненно необходимого, а жалеешь о потерянных ногтях? О, женщины! Никогда вас не понимал», — подал голос Разящий.

Ну надо же! И этот лезет со своей критикой. Ему-то легко, он железный! Я горестно всхлипнула и, собрав остаток сил, мстительно пнула каменную кладку. О чудо! Стена подалась вперед… Странно. А я уже с ней сроднилась. Прямо жаль расставаться. Остатки крепкой на вид стены, которые до моего прибытия в пустошь худо-бедно просуществовали не один десяток лет, а быть может, и несколько столетий, рухнули с гулким стуком камнепада. Перед опешившим собранием я предстала в пыли, осколках и со зверским выражением лица. Хм… Собрание, мило обсуждавшее меня в качестве меню к своему обеду, ужину или, судя по времени суток, раннему завтраку, подобралось колоритное.

Внутри бывший дом представлял собой обычный четырехстенок, моими героическими усилиями упрощенный до трехстенка. Раньше, вероятно, в центре располагался очаг, заботливо обложенный крупными камнями, и дым от него уходил в круглую дыру в кровле. Теперь полуобрушенная кровля зияла несанкционированными прорехами, а камни едва проглядывали сквозь слой мелкого песка. Очагом явно не пользовались уже давно. Перед бывшим обиталищем огня стоял напротив меня и надсадно кашлял, как чахоточный в последней стадии, знакомый мул, старательно пуча глаза и пытаясь побороть несвоевременный приступ. Получалось плохо: кашель не прекращался, а глаза грозили выскочить из орбит прямо несчастному под ноги. «Это ж надо было так издеваться над бессловесной тварью», — огорчилась я.

По правую сторону от страдающего мула по-стариковски ссутулилось странное существо с синевато-серой склизкой кожей. Лысый череп словно состоял из одних неровностей и углов, от этого смотреть на него было противно. Непропорционально длинные передние конечности отдаленно напоминали лапы шимпанзе после депиляции, только заканчивались длинными черными когтями, один вид которых рождал нервную дрожь нехорошего предчувствия где-то в районе позвоночника.

«Это еще кто?»

«Ну гуль. Тебе от этого знания легче?» — тут же откликнулся Кумивар.

Легче действительно не стало. Монстра как ни назови, он монстром и останется. Возле синевато-серого урода элегантно восседала рыжегривая бестия непонятного происхождения. Кошачья голова на собачьем теле смотрелась несколько неожиданно. Янтарные глаза с вертикальными зрачками рассматривали меня с неподдельным интересом. Интуиция подсказывала, что существо заинтересовал вовсе не мой богатый духовный мир. Где-то я уже видела эту тварь. Интересно, где?

«Конечно, видела. Она не далее как вчера маячила на одной из дюн. Кстати, этот вид нежити тоже относится к гулям. Раньше считалось, что эти два вида не разыскивают пищу на пару, а при случае могут и закусить друг другом».

«Очень познавательно. Хотя, пожалуй, от диссертации воздержусь».

Тем временем будущий объект научного исследования на тему «Разновидности нежити колдовской пустоши и особенности питания гулей» тряхнул рыжей гривой, медленно облизнул губы и вкрадчиво промурлыкал:

— О-о-о! Еда! Не успели подумать, как она появилась.

Синевато-серая образина шумно втянула воздух широкими ноздрями и, предвкушая ужин, радостно осклабилась, явив внушительный набор зубов модели «Мечта аллигатора». А вот я их энтузиазма не разделяла. Оставаться на трапезу в качестве главного блюда вовсе не входило в мои планы. Поесть я и сама люблю, но чтобы кушали меня… А вот шиш им! И если можно, без масла. Я сделала смелую попытку донести до нежити мысль о моей полной несъедобности. Типа от меня у них непременно будет изжога, колит, камни в почках и они загнутся от язвы желудка в жутких корчах. Для большей наглядности даже попыталась изобразить боевую стойку или хотя бы раскорячиться, чтобы есть меня было не так удобно, и выставила вперед мечи. Оба клинка, чувствуя важность момента, решили не сбивать героический настрой и воздержались от комментариев. Это они правильно. А то сожрут и костей не оставят, а мечи когда еще найдут в груде камней.

— Что она делает, Джуллинар-р-р? — удивился лысый.

«Это его называли Хаятом», — догадалась я.

— Это она пытается изобразить из себя воительницу, — хмыкнула рыжая. — Видно, я ее перехвалила при встрече.

Я нахмурилась. Вот уж не помню, чтобы болтала с полукошкой-полусобакой. Такое редко забывается.

«Темная ты, Вероника! Непросвещенная, — упрекнул Кумивар. — Гули часто превращаются в женщин и заманивают одиноких путников в руины, чтобы съесть. Стыдно не знать элементарных вещей».

Меня поразила внезапная догадка. Стало действительно стыдно. Но не от того, что я понятия не имела, кто такие гули и как заманивают своих жертв, просто в кои-то веки решила помочь заблудившейся незнакомке и мне это вышло боком. Рыжая тварь поднялась на лапы и с чувством потянулась, разминая мышцы. С тоской глядя на сильные конечности, я пришла к выводу, что бежать нет никакого смысла. Догонят.

— Воительницу? — искренне удивился Хаят. — То-то я смотрю, тычет в нашу сторону своими нелепыми зубочистками.

«Не понял. Это кого он назвал зубочисткой?» — обалдело спросил Кумивар.

«Тебя, разумеется», — мстительно откликнулась я.

«Конечно, тебя», — поддержал Разящий.

Кумивар побагровел от гнева, причем в буквальном смысле этого слова: голубоватая сталь приобрела дивный цвет красного вина. Кстати, о вине. Если выберусь из передряги живой, точно напьюсь.

«Все. Сейчас буду лютовать», — многообещающе возвестил он, но его проигнорировали: я — потому, что слишком была занята медленно надвигающимися гулями, а гули просто не слышали его угроз.

Тварь оскалилась. Я нервно икнула и приготовилась к худшему. Хотела закрыть глаза, чтобы отрешиться от кошмарной реальности, но в итоге вытаращилась еще больше. Хорошо хоть на улице ночь, не так будут видны кровавые подробности. А гули не спешили. Видимо, растягивали удовольствие. С ближнего расстояния стали заметны ущербные ноги рыжегривой Джуллинар: они оказались гораздо короче и выглядели какими-то недоделанными. С такими задними ногами длинную дистанцию ей не выдержать. Лысый Хаят двигался, слегка раскачиваясь из стороны в сторону, и заметно косолапил. В душе зародилась робкая надежда на побег. Если рвануть внезапно, вряд ли догонят. Я напряглась (хотя куда уж больше, и так того гляди лопнет что-нибудь от чрезмерных усилий) и осторожно, чтобы не заметили, покосилась на рухнувшую стену, прикидывая неожиданный рывок. Не повезло. Заметили. Глазастые попались.

— Она хочет с-с-сбежать, — капая на пол слюной, прошипел Хаят и стал мне еще более противен.

Да что греха таить, я его уже ненавидела. Ощущение такое, словно я воспылала антипатией к синевато-серому уроду гораздо раньше, чем узнала о его существовании.

— От нас не сбежит! — Рыжая совершила прыжок.

Я взвизгнула, аж у самой уши заложило, неуклюже плюхнулась на пол, зажмурившись и сильно надеясь не напороться на мечи, и охнула: недавно отбитые ребра отозвались на жестокое обращение резкой болью. Корректировать прыжок было поздно. Тело монстра пролетело над перепуганным организмом так близко, что мне показалось, когти вот-вот вонзятся в беззащитную спину. Я испуганно сжалась в комок, тщетно стараясь слиться с ландшафтом. Клинки ругались как ненормальные, но никакие слова не могли поднять ошеломленное тело с песчаного пола. М-да, умереть, гордо плюнув в перекошенные морды недругов, не получалось. Прямо никакого героизма. Странно, но в кино обычно все по-другому. Правда, главного героя сначала сильно лупят, потом он избивает всех своих врагов вне зависимости от весовой категории, а мимоходом успевает спасти мир. Ну почему у меня все не так?!

Вдруг послышался дробный топот чьих-то ног, а далее звуки смешались в одно: удивленный возглас… чье-то грозное рычание… и пронзительный визг, по децибелам переплюнувший мой собственный. Страх отпустил перед острым приступом любопытства, но поднять голову, дабы разобраться в ситуации, не удалось. На нее кто-то наступил. Причем не один раз. Я впечаталась в песок, надеясь, что нос не сильно пострадал. Хотела крикнуть, что только законченные козлы наступают на чужие головы, но идея оказалась плохая: топтаться по голове не перестали, а в рот набилась пыль. Пока я отплевывалась, по мне промчались чьи-то ноги (не менее дюжины, просто непередаваемые ощущения) и буквально вбили меня в песок. Многострадальный организм обнаружил под слоем песчаного налета каменную кладку и застыл, распластанный по своему открытию. Еще подо мной обнаружилось массивное кольцо, вероятно, от погреба, которое пребольно врезалось в живот.

«Будешь лежать здесь и жалеть себя или воспользуешься моментом и покинешь место боя?» — полюбопытствовал Разящий.

«Что я слышу?!! Мой брат советует БЕЖАТЬ?!!»

«К чему ненужное геройство? Не видишь, наша воительница совсем выбилась из сил, а нам еще предстоит караван догонять. К тому же своевременное отступление — это не бегство, а стратегический маневр. Этим отличается разумная тактика от дурацкого позерства».

Кумивар задумался. Я попробовала подняться, и на меня налетел рычащее-визжащий смерч. М-да… Не повезло так не повезло. Надо было прикинуться частью пола. Глупо засветилась. Меня нагло пихали, бесцеремонно толкали в разные стороны, в итоге я окончательно потеряла ориентацию в пространстве. Но когда в мой локоть впились чьи-то острые зубы… Кумивар прервал осуждающее молчание и взревел раненым зверем. Прежде чем я успела возмутиться, сознание накрыл багровый туман, сквозь который пробивались чьи-то вопли и рычание…

Когда сознание вернулось, я села и огляделась. Грандиозность погрома впечатляла. Вторая стена четырехстенка была благополучно обрушена, камни из кладки валялись везде, словно их использовали как метательные снаряды. По удаляющемуся дробному топоту ног нетрудно догадаться — противник бежал, оставив поле боя и возможную добычу на милость победителя. На меня с выражением неимоверного ужаса на морде взирал трясущийся и нервно икающий мул. Заметив мой пристальный взгляд, он издал душераздирающий стон и грохнулся в обморок. И с такой тонкой нервной системой животное протянуло в пустоши более пяти минут? Однако.

Метрах в двух от меня белым ковром распласталась полностью смирившаяся со своей участью и окончательно деморализованная верблюдица. Сидя прямо на ней, Тиграш слизывал с лап капли вражеской крови. Он вернулся! Не бросил меня одну! Я умилилась и чуть не разрыдалась от счастья.

«Предлагаю глотать слезы умиления по дороге». — Едкий комментарий Кумивара задушил в зародыше порыв броситься к коту с поцелуями.

В глубине души, где-то очень глубоко, я была с ним согласна. Но не признаваться же в этом железному наглецу? Поэтому надулась из принципа. Меч скептически хмыкнул и затих.

«Просто малые дети, — вздохнул Разящий. — Дуетесь друг на друга из-за пустяков. Вы еще поплюйтесь или на щелбаны поиграйте вместо того, чтобы делом заняться».

«Делом? Интересно узнать, каким?»

«Разумеется, общим. Нужно найти караван и убраться наконец отсюда, пока на нас не набрел очередной монстр».

«И у тебя есть предложения, как это сделать? — спросил Кумивар. — Или ты решил в очередной раз озвучить то, что все и так знают? Например, „надо довериться тигру“».

«Нет. Я хочу предложить нашей воительнице связаться с Бродягой и по этой связи найти наших дам».

«Идея хорошая, — неожиданно поддержал брата Кумивар. — Наш пушистый друг полон достоинств по самые полосатые уши, но даже с его нюхом найти след каравана в развалинах проблематично».

«Ах, тебе тигр мой не угодил!» — возмутилась я.

«Боюсь, ты не совсем правильно меня поняла. Твой кот великолепен и лично мне очень симпатичен, но обыскивать руины придется слишком долго. Не проще ли попробовать связаться с левбаем?»

«О! Конечно-конечно. Ты случайно не помнишь номер его мобильного? А то я ежедневник посеяла».

«А что такое „мобильный“?»

Я задумалась. Как объяснить клинку, пусть и говорящему, что такое телефон?

«Ну… Это такое механическое устройство, по которому можно разговаривать на расстоянии. Если у оппонента есть такое же устройство, конечно».

«Понятно. Это как хрустальный шар».

Я испытала разочарование. И все-то у них есть. Может, и ковер-самолет тоже имеется?

«Откуда ты знаешь? Это же секретная эльфийская разработка».

Умереть не встать. Надо же. Секретная. А судя по нашим сказкам, на таких разработках каждый второй летает.

«Не отвлекайся, братец! — вклинился Кумивар, навязчивый, как не насытившийся комар. — Ты, кажется, хотел объяснить способ связи».

«А-а-а! Ну да. Хотел… Если не ошибаюсь, у всадников с их животными существует определенная связь. Как я слышал, они могут чувствовать друг друга на расстоянии».

«И читать мысли друг друга?» — ахнула я.

«Не знаю».

Я приуныла. Хотя я понятия не имела, как связь с тигром может мне помочь, но чтение мыслей показалось мне классной идеей.

«Всадник на быке упомянул о двух серебряных нитях. Если я не ошибаюсь, первая ведет к твоему коту, а вторая может вести только к левбаю».

«Почему именно к нему?»

«Потому что оба зверя необычны и при их создании была задействована магия».

Хм… Ну не знаю. По мне, так слишком много «если» в словах клинка.

«Вероника, до чего же ты спорить горазда! Просто ужас. Ты можешь просто попробовать сделать то, что сказали? Или хотя бы выслушать молча и до конца?»

Пришлось опять обидеться. Надо же, как эти двое спелись. То не разговаривают друг с другом, то не остановить. Легко сказать «попробуй». А как осуществить это на практике? Хотя бы инструкцию какую дали…

«С инструкцией любой сможет», — хихикнул Кумивар.

«Если ты сейчас же не заткнешься, я вообще ничего делать не буду».

«Договорились. Только тогда бодни еще пару стен».

«Зачем?»

«Обрушатся — курган возведем. Надо же тебе где-то упокоиться. Хотя… Гули вернутся и все равно раскопают».

М-да. Похоже, угроза не подействовала. Я посмотрела на кота, пытаясь уловить ту невидимую серебряную нить, которая якобы нас связывает. Тиграш в ответ вперил взгляд янтарных глаз, поблескивающих в неверном свете звезд, проникавшем сквозь остатки крыши. В тишине слышно было, как шумно дышит распластанная полузадушенная верблюдица. Несколько минут мы просто таращились друг на друга. Взгляд кота стал недоуменным. Но отворачиваться он не стал. Я недоумевала не меньше своего пушистого друга. И правда, сколько на него ни медитируй, а тигр оставался тигром. Ничего сверхъестественного в нем нет.

«А ты глаза закрой», — посоветовал Кумивар.

«Так темно будет. Тем более ничего не увижу».

«Только не говори, что темноты боишься… Эх, молодежь… Чему вас только учат? — снисходительно протянул Кумивар. — Связь такого рода нельзя увидеть невооруженным глазом. Ее можно только почувствовать изнутри… Ощутить, так сказать, духовно».

Я уставилась теперь уже на меч. Ничего себе советы нынче раздают стальные изделия. Как он себе это представляет? Мне следует принять позу лотоса и медитировать несколько дней (или сколько там надо, чтобы впасть в нирвану)? В памяти всплыло изображение многорукого синекожего мужчины, сидящего в позе лотоса под деревом. Даже по отрывочным воспоминаниям поняла — сложить так ноги без травм коленных суставов не удастся.

«Смею заметить, — прокашлялся Разящий, — что в данном случае синеть вовсе не обязательно. Выбор позы тоже не принципиален. Главное, чтобы в ней было комфортно. И разумеется, надо постараться не уснуть».

А вот этого-то как раз очень хочется. Я глубоко вздохнула. О каком комфорте может идти речь в месте, куда в любой момент могут нагрянуть гули или любая другая тварь местного розлива? Но спорить не стала, себе дороже. Тут, как говорится, раньше сядешь — раньше выйдешь. Ну или плюнешь на все и поедешь куда глаза глядят, авось попадешь куда надо. В сказках Ивану-дураку этот способ очень даже помогал.

«Так он дурак и методы у него дурацкие», — не унимался Кумивар.

На критику я просто пожала плечами. Села на песок, сложила ноги по-турецки. Мечи пристроила на коленях так, чтобы не упали, но чтобы и не мешались. Ощутила успокаивающую тяжесть оружия. Честно попыталась сосредоточиться. Тут же в голову полезла разнообразная хрень. Перед внутренним взором галопом промчался всадник на быке. Обратно бык бежал вприпрыжку и один, всадник несся следом, размахивая плетью над головой. Затем осторожно прокралась пара гулей в балетных пачках. Они тихо вздохнули и принялись исполнять танец маленьких лебедей, плавно переходящий в канкан. При этом напевали популярную песенку: «Арам-зам-зам, арам-зам-зам, гули-гули-гули-гули, арам-зам-зам».

«Полный бред! — удивленно вздохнул Кумивар. — Дорогая, а ты не пробовала обратиться к хорошему магу? Говорят, они разработали эффективные методы лечения умственных расстройств».

Я обиделась. Хотя скрепя сердце вынуждена была согласиться с клинком по первому пункту: редкостная чепуха.

«Может, стоит сесть поближе к коту? Вдруг это поможет сосредоточиться на нем?»

Хм. Действительно. Вдруг поможет? Я пересела к Тиграшу и положила руку на теплую шерсть. Кот коротко мурлыкнул, ткнулся в руку влажным носом, требуя ласки. Я мягко оттолкнула лобастую голову. Не до нежностей сейчас. Тигр проникся моментом и больше не лез. Молодец. Единственное существо, которое полностью меня понимает.

«Я искренне рад постигшей вас гармонии, но предлагаю все-таки приступить к делу, а не то мхом порастешь раньше, чем найдем левбая с дамами».

«Мхом? — ужаснулась я, живо представляя себя в виде холма, поросшего короткой зеленой растительностью. Та еще живая скульптура получилась. — Как это?»

«А вот так: есть целых несколько видов плотоядных мхов. Стоит зазеваться, прорастут на коже — и привет!»

— Мама! — ошеломленно выдохнула я, едва не сползая по стенке от ужаса.

Но сползти по-любому не удалось бы. Задняя стенка отсутствовала напрочь. В воображении темнота оказалась густо населена растениями, скалящими острые зубы.

«Кумивар! Немедленно прекрати запугивать нашу воительницу. Как тебе не стыдно?»

«Она трусиха, а стыдно должно быть мне?» — огрызнулся тот.

«Ведешь себя несерьезно. Леди, не беспокойтесь, плотоядные мхи живут во влажных лесах и то не во всех. А здесь, как вы успели заметить, пустыня. Ни один мох не может продержаться в такую сушь. Закрывайте глаза смело».

Слова Разящего меня немного успокоили. И пусть Кумивар обзывает трусихой, но сдается мне, осторожность в пустоши — залог успешного выживания. Я закрыла глаза. И тут же во взбудораженном воображении зеленый зубастый мохнатый мох принялся скалить острые зубы и красться ко мне, как кот на мягких лапах. Жуть.

«Нет, нет, нет и нет. Так у нас ничего не получится», — вклинился в кошмар Разящий как раз в тот самый момент, когда я судорожно пыталась выдумать огнемет, но, как ни старалась, получалась гигантская мухобойка.

Я стыдливо потупилась и шмыгнула носом, как нашкодивший дошкольник. А я что, виновата, что ли? Они сами в голову лезут.

«Леди, закройте глаза и постарайтесь сосредоточиться на моем голосе. Хорошо?»

Я послушно кивнула и с готовностью зажмурилась, аж в затылке засвербело от напряга.

«Расслабься. Вовсе не обязательно так напрягаться…»

Попыталась последовать его совету — не вышло. Ладно. Пусть будет как есть.

«Хорошо», — проникновенным голосом молвил Разящий.

«Чего хорошего? — возразила я. — Сижу как дитя малое, которое в прятках водит. Только в прятках знаешь, до скольких счет вести, а откроешь глаза — знаешь, кого искать. А здесь сильно надеешься, что саму не найдет кто-нибудь с зубами и клыками».

«Ага. И голову тебе откусит по самые ноги», — радостно добавил Кумивар.

По самые ноги? Мамочки.

«Кумивар!!! Будь добр, заткнись! — рявкнул Разящий. — А вы, леди, не поддавайтесь на провокации. Просто слушайте мой голос… Ваши пальцы ног расслаблены… из них уходит накопившаяся за день усталость… Дальше расслабляются ступни…»

Тоже мне гипноз и чудесные исцеления. Как ни странно, подействовало. Не сразу, конечно, а минут через десять, когда мысли перестали прыгать, как ополоумевшие зайцы, я почувствовала, как накатывает тишина безмыслия. И в этом полном отсутствии мыслей хотелось раствориться и плыть, словно в озере с теплой темной водой. Плыть? А кто мне запретит? И я щедро зачерпнула вязкое, густое безмолвие и поплыла в нем по едва уловимому течению.

«Ищи нить», — прорезался чей-то настойчивый голос.

«Нить? — нахмурилась я. — Какую нить?»

«Смилуйтесь надо мной, светлые силы, — мученически вздохнул тот же голос. — Серебряную нить, разумеется. Именно ради нее все и затевалось».

Странный он какой-то. Про нити толкует. Как будто это самое обычное дело для всех и каждого — искать серебряные нити. Да и знать бы, как их ищут. Это же не грибы в конце концов. Хотя и грибы собирать — не такое уж простое занятие.

«Джастудай! Ты все не так объясняешь!»

«Не нравится? Попробуй сам!»

«Хорошо. Итак, Вероника. Поиск нити — занятие не физическое… оно… духовное, что ли».

Молодец! Прекрасно объяснил… Понятней не бывает.

«Ладно-ладно. Критика принимается. Попробую иначе… Сосредоточься… Представь, будто от твоего тела к коту тянется упругий жгут серебряного цвета. Почувствуй, какой он длинный, гибкий… Его можно растянуть при желании… И эта светящаяся серебряная нить является частью тебя и кота одновременно… Почувствуй через нее мощь тигра… жар его крови… стук его сердца… силу его лап… Взгляни на мир его глазами…»

Хм. Я попыталась сосредоточиться, как велели. Хотя послушание не мой конек, но почему бы разочек не поступить так, как просят. Голоса издали одобрительный звук и синхронно заткнулись, боясь спугнуть удачу. Ладно. Будем искать нить. Я попыталась представить себя, неподвижно сидящую на песке, и кота, запугивающего верблюдицу. Получилось не очень. Какие-то две неразборчивые кляксы белого цвета: не то что лица от морды не отличить, но и лап с хвостом не видно. Сплошной абстракционизм какой-то. В панику ударяться не стала. Получить целых две кляксы с первого раза — небывалая удача. Не всякий художник такое без тренировки изобразит. Теперь осталось только изобразить нить. Вообще пара пустяков, если взяться за дело умеючи.

Я сосредоточилась изо всех сил, пытаясь узреть нечто сверкающее и веревкообразное, но получился белесый извивающийся червяк, который к тому же шипел и никак не желал стать пуповиной, соединяющей две фигуры. Я внутренне сжалась в ожидании очередного ехидного комментария. Но, похоже, клинки опасались даже думать в мою сторону, чтобы не испортить вдохновение. Вот и славненько. Давно бы так. Я глубоко вздохнула и попыталась заставить наглого червяка делать то, что я от него хочу. Но проклятое создание шипело, извивалось и всячески демонстрировало свое несогласие с волей создательницы. Обозленная неожиданным сопротивлением, я изобразила себе довольно кривое подобие ног и попыталась затоптать строптивца. Червяк попался не менее упертый и обвил ноги кольцами, как анаконда из фильма ужасов: задушить не задушил, но двигаться я больше не могла. Тьфу, паразит!

Мысленно представила ластик и стерла протестующего червяка к чертовой матери. Наглец умудрился-таки пребольно цапнуть.

«О боги, Вероника! Только тебе удалось пострадать от собственной фантазии!» — не выдержал Кумивар.

«Брат, настоятельно советую заткнуться и не мешать нашей леди экспериментировать. А вы, леди, попробуйте еще раз».

Я глубоко вздохнула и сосчитала до десяти. В результате перед внутренним взором появилась пушистая белая овечка, которая тут же принялась прыгать через ограду. Я отловила животное и попыталась сплести нить из ее шерсти, но животное оказалось не таким уж покладистым, каким выглядело, и уперлось, как ишак. Вот зараза! А выглядит такой милой и пушистой.

«Внешность бывает обманчива!» — хихикнул Кумивар.

«Будь любезен, заткнись!» — рявкнул Разящий.

Я хотела сообщить этим двоим, что оба они идиоты, но тут увидела ее… вернее их… Две серебряные нити из живой текучей энергии благородно сияли во тьме. Ничего прекраснее в жизни не видела. Осторожно потянула одну — и рядом нежно мурлыкнул тигр. Все ясно. Это связь с тигром. Мягко тронула другую — и сознание скользнуло вдоль нее, словно всю жизнь только этим и занималось…

ГЛАВА 11

Астураэль с наслаждением чесал задней ногой за ухом. Занятие, надо отметить, неприличное не только в обществе, но даже наедине с собой, особенно для эльфийского принца. Мало того — наследника престола. «Бывшего наследника», — мысленно поправил он себя, но смысл от этого не сильно менялся. Оказывается, пребывание в облике левбая несло в себе некоторые преимущества, и он собирался насладиться ими в полной мере. Кто бы мог подумать, что такое простое занятие, как почесать себя за ухом копытом, окажется таким удовольствием, грозящим плавно перетечь в легкое сотрясение мозга с тяжелыми последствиями.

В полуразрушенном доме, где они остановились на ночь, царил полумрак. В неверном свете костра Норандириэль тщетно пыталась починить свою рубашку, но лишь пальцы исколола. Лисса мерно помешивала кипящую в котелке похлебку и с тревогой поглядывала в сторону откровенно млеющего левбая.

— Ты не находишь, что после укусов злыдней Бродяга стал какой-то странный? — нахмурилась она.

— Нет. А с ним что-то не так?

— У меня такое ощущение, будто он умом тронулся. Стоит и со всей дури молотит себя копытом по башке. Может, я влила в него слишком много магии, когда лечила?

«Сама ты сумасшедшая», — фыркнул про себя Астураэль. Но тут в его голове прорезались чьи-то голоса, и он так и застыл с поднятой вверх ногой и выпученными глазами.

«Ура! Получилось!!!» — радостно орал смутно знакомый женский голос.

«Вероника! Не надо так орать, — терпеливо увещевал мужской голос. — Ты можешь потерять контакт, и все придется начинать сначала. Ты этого хочешь?»

«Нет-нет. Ты прав. Что мне делать дальше?»

«Попробуй увидеть его глазами, где он находится».

«Ладно».

Послышалась какая-то возня, и Астураэль ощутил ненавязчивый неумелый ментальный натиск.

«Какое хамство!» — возмутился он и попытался вытолкнуть наглецов из своей головы.

«Он сопротивляется», — огорчилась дама.

«Странно, — вздохнул еще один мужской голос. — Обычно проблем со связью не бывает. Может, это потому, что наша леди не эльф?»

«Или связь возникла неосознанно и совсем недавно».

«Бродяга, — нежно прошептала женщина. — Ты где?»

Окончательно обалдевший Астураэль сначала вообще не понял, кому адресован вопрос, а потом не нашел ничего лучше, чем короткое, но абстрактное:

«Здесь».

«Понятно, — печально резюмировал первый мужской голос. — В конце концов чего мы хотели от лошади?»

«От левбая».

«Неважно. Уходим».

И они пропали так же внезапно, как и появились, оставив Астураэля ошеломленно таращить глаза.

— Ой! — вскрикнула принцесса. — Кажется, ты права. Гляди, как у него глаза выпучились и челюсть отвисла. Странный он какой-то, левбай. Может, у него есть какая-то тайна?

— С ума сошла? — откликнулась Лисса. Она подула на ложку с горячим варевом и осторожно сняла пробу. — Какая может быть тайна у животного? Лучше подай миски, ужинать будем.

«Сами вы животные», — обиженно вздохнул Астураэль, придя к неутешительному выводу, что никто его не понимает.

За порогом ненадежного убежища с обрушенными во многих местах стенами раздалось какое-то шуршание песка. Девушки напряглись. Лицо Лиссы посуровело, а рука крепко стиснула горящую головню из костра. Принцесса округлила глаза от ужаса и приготовилась метнуть миску с горячей похлебкой в очередного монстра, когда в темный дверной проем шагнул Линк с охапкой дров.

— Тьфу ты! Напугал, — сплюнула в сердцах охотница и кинула головню обратно в костер.

Норандириэль нервно икнула, соглашаясь с подругой.

— А вы ждали кого-то еще? — удивился парень, и на его простодушном лице расплылась детская непосредственная улыбка.

Ну как обижаться на такого? Лисса глубоко и с чувством вздохнула, мысленно сосчитала до десяти и лишь потом ответила:

— Да уж теперь, пожалуй, никого. Тебя только за смертью посылать. Где тебя нечисть носила столько времени? Костер погас почти.

Парень виновато сгрузил небогатую добычу, состоявшую из трех ножек от совершенно разных стульев и куска доски неизвестного происхождения, и почесал вихрастую голову внушительной пятерней:

— Так ведь и это с трудом достал. А ты… того… разве магией не можешь?

— Хороший вопрос, — фыркнула девушка. — Как я сама не догадалась? Только вот беда: магия кончилась. Последние силы ушли на то, чтобы разжечь этот прекрасный костер. А с такими дровами до утра не дотянем.

— Лисса, не надо злиться. — Принцесса мягко коснулась руки охотницы и просительно заглянула в глаза своими васильковыми омутами. Ну как тут отказать? Тут любое, даже самое суровое сердце станет мягче плитки шоколада на полуденном солнцепеке. — Где здесь дрова раздобудешь? Пустыня кругом. А костер пусть себе догорает. Скоро рассвет. Поедим горячего и отправимся Веронику искать.

В этот момент в одну из многочисленных прорех в крыше с оглушительным хлопаньем кожистых крыльев влетела летучая мышь. Сделала круг почета над костром, зависла где-то над котелком и хорошо поставленным баритоном торжественно провозгласила:

— Доброй ночи, дамы и господа! Не найдется ли кружечка крови для усталого путника? Ну или рюмочка на худой конец.

— А-а-а!!! Вампир!!! — заорали все сразу, даже левбай, только его воплей в очередной раз никто не понял.

Принцесса перешла от криков к действиям первой и метко метнула миску с кашей в нарушившего спокойствие супостата.

— Эй, вы что?! — возмутился мышь, чудом увернувшийся от необычного метательного снаряда. И даже покрутил было лапкой у виска, но тут в него полетела еще одна миска. Вампир, тонко вереща, заметался под крышей, пытаясь выскользнуть наружу, но со страху не попадая в прорехи.

— Бей его! — завопила принцесса и запустила в него очередным попавшимся под руку предметом. Им оказалась ножка стула, припасенная для костра.

Вампир отважно исполнил «мертвую петлю» и с трудом, но избежал опасной древесины. Но тут возле самой перепуганной мордочки клацнули зубы левбая. «И этот туда же!» — с ужасом подумал мышь и чисто инстинктивно хватил нахальную зверюгу клыками.

Левбай издал жуткий вопль, от которого заложило уши у всех, включая его самого, и заметался по комнате, высоко подбрасывая задние ноги. «Меня укусил вампир!!! — вопил потрясенный рассудок принца. — Мало того, что я животное, так теперь еще и нежить!!! Папа мне никогда этого не простит!»

Вдохновленная успехом принцессы, охотница схватила ножку стула. Линк последовал ее примеру, и с импровизированными копьями наперевес они стали кружить вокруг костра, пытаясь определить удачный момент для атаки на нежить. Мышь свечкой метнулся вверх, зацепился когтистыми лапками за кровлю и утер передней лапкой лоб. Хм… Странно. Раньше вампир был уверен, что нежить не потеет. Как говорится, век живи — век учись.

— Эй! Вы же это несерьезно? — примирительно пискнул он. — Не понимаю, почему такая реакция? Да, я попросил немного крови. Но я так долго находился в пути, разыскивая вас. И вообще вы хоть представляете, как трудно вампиру в пустыне? Здесь так много солнца и почти нет никакого укрытия. Пришлось зарываться в песок… Песчинки из ушей неделю буду вытряхивать.

— Мы потрясены вашей настойчивостью, господин вампир! — Принцесса сделала изящный реверанс. — Лисса, Линк, если вы его не добьете, это сделаю я.

Она выхватила из костра горящую головню и ткнула ею в направлении нечисти, но угодила аккурат в филейную часть оказавшегося рядом левбая. Тот взревел от боли, совершил головокружительный прыжок, врезался в ближайшие остатки стены и тихо сполз вниз, скользнув в счастливое беспамятство. Сверху на него посыпались булыжники из кладки.

— Не стоит так горячиться, леди, — умоляюще сложил лапки мышь. — Меня к вам прислал принц Турбова.

— Не слушай его, Лисса. Он лжет. — Эльфийка запустила в нежить головней.

Надо сказать, очень метко у нее вышло. Импровизированный снаряд пролетел в нескольких сантиметрах от перекошенной ужасом мордочки, огонь спалил несколько волосков на мыше и головня благополучно исчезла в одной из дыр в кровле.

— Кошмар! — прошептал потрясенный близостью смерти вампир. — Говорила мне мама: «Не играй, сынок, с едой». Как же она была права.

— Ага! — Принцесса злорадно ткнула в сторону обомлевшей нежити пальцем. — Он признался, что считает нас едой. Линк, бей его! Чего же ты ждешь?!

Парень приготовился запустить свое импровизированное копье в сжавшегося от ужаса и зажмурившегося мыша, когда Лисса движением руки остановила Линка:

— Подожди. Эта нежить что-то лопотала о принце Турбова. Хочу расспросить его поподробнее.

— Ушам не верю! — ахнула Норандириэль, прикрывая рот ладошкой. — С каких пор ты доверяешь нежити?

— Я вовсе ему не доверяю. Просто хочу узнать, при чем тут принц Турбова, — отмахнулась от обвинений Лисса. — Итак, господин вампир, мы готовы к диалогу. Но в ваших интересах говорить правду и только правду, иначе я натравлю на вас Линка.

Парень сделал зверское лицо и принялся потрясать ножкой стула. Но вампир не впечатлился, так как этого зрелища просто не увидел. Перво-наперво мышь осторожно ощупал мохнатое тельце лапками. Он вздохнул от облегчения, найдя все части, до которых смог дотянуться, на надлежащих местах, и лишь потом позволил себе открыть глаза.

— Склоняюсь перед вашей мудростью, леди. Вы не только прекрасны, но и разумны.

— Если я согласилась выслушать вампира, это вовсе не означает мою готовность заниматься этим всю ночь.

— Ладно-ладно, прекрасная воительница. — Мышь попытался исполнить куртуазный поклон, но впечатление несколько смазалось: лапка некстати соскользнула, и вместо изящного движения вышло неловкое трепыхание в воздухе. Впрочем, вампира не очень смутили подобные мелочи. — Дошло до нашего темного принца, что три леди, которых он поручил заботам Джумхада, так и не доехали до места назначения. Как, впрочем, и сам караван. Вот он и послал своего верного слугу разузнать, что случилось со спасительницами его высочества.

— Хм… — задумчиво изрекла Лисса, поигрывая ножкой стула в руке. — Похоже на правду.

— Конечно, похоже. Потому что это правда! — запальчиво выкрикнул вампир и так ударил себя лапкой в грудь, что лишился последней опоры и кубарем полетел вниз.

Где-то на середине пути ему удалось перевести полет из беспорядочного падения в нечто более-менее управляемое. Он пролетел мимо застывшей от такой наглости Норандириэль, которая тут же вырвала ножку стула и попыталась огреть ею вампира. Мышь сделал сальто в воздухе, чудом избежав опасного столкновения. «Надо же, такая хрупкая и такая кровожадная», — вздохнул он. Крепко цепляясь за зазоры между камнями в кладке, вампир шустро скользнул обратно под потолок.

— Откуда же принц получил такую новость?

— Разумеется из Вольтурнуиэля, града клана Вечного рассвета.

— Он лжет! — фыркнула принцесса. — Кто из эльфов мог такое сказать?

— Разумеется, местная община вампиров, — откликнулся мышь.

— Врешь, нежить! В Вольтурнуиэле никогда не водились вампиры! Этого просто не может быть!

— И тем не менее они там есть. Их, правда, очень мало. Они все какие-то нервные и запуганные и вечно трясутся, что их обнаружат. По мне, так лучше жить в пустоши, чем вечно бояться за свою шкуру, перебиваясь случайными туристами. Но кто я такой, чтобы обсуждать образ жизни моих сородичей.

— Хорошо, — кивнула Лисса и даже прикрыла ладошкой рот подруги, до крайности возмущенной речами вампира. Норандириэль возмущенно зарычала и цапнула охотницу за руку. Девушка взвизгнула и наградила принцессу таким многообещающим взглядом, что та поняла: будь сейчас в жилах охотницы хоть капля магии, жариться бы ей на медленном огне или коротать долгую эльфийскую жизнь в облике жабы. — Пусть так. Но почему же тогда к нам отправили вампира из Турбова, если Вольтурнуиэль ближе? Логичнее всего было вызвать кого-то от встречающей стороны.

— Я не могу не признать правоту прекрасной леди, но в данном случае пришлось прислать меня. Как я уже упоминал, вампиры Вольтурнуиэля до крайности запуганы и просто помешаны на собственной безопасности. Кстати, о безопасности. Могу ли я поинтересоваться, почему столь разумные и осторожные леди не поставили хоть какую-нибудь защиту от нечисти?

— Потому что у леди кончилась магия! — фыркнула Лисса и тут же прикусила язык, мысленно надавав себе пощечин за излишнюю откровенность. Ну надо же так легко выдать свою слабость первому попавшемуся вампиру.

— А что помешало прекрасным дамам взять любую палку и очертить хотя бы круг?

Вопрос вогнал в ступор всех, даже очнувшегося левбая. Как ни странно, подобная мера могла отпугнуть простейшие виды нежити.

— Как я сама до этого не додумалась! — простонала Лисса и, преисполнившись раскаяния, стукнула себя рукой по лбу.

Это было ошибкой. Именно этой рукой она крепко сжимала ножку стула, и приступ самобичевания вылился в потрясающую шишку на лбу с не менее впечатляющей лиловой вершиной.

— Уй-уй! — поморщилась охотница и ткнула ножкой в сторону вампира.

— Что? Опять я виноват?! — поразился людской неблагодарности нетопырь.

— Ты! Оставайся здесь! — скомандовала охотница и покинула убежище, дабы очертить-таки злосчастный круг.

* * *

Я открыла глаза и некоторое время просто таращилась в пустоту, прислушиваясь к собственным ощущениям. Ничего не изменилось. Разницы между состоянием до поиска нити и после практически не было. Разве что появилась некая пустота в голове, а в ушах навязчиво звенело.

«Ну? — задумчиво вопросила. Оба клинка предусмотрительно притихли. — И чем нам это помогло? А вот времени потеряли массу. А его, между прочим, беречь надо».

«Зато мы точно знаем, что связь с левбаем у тебя есть», — осторожно молвил Разящий.

«Точно. Только она нам не поможет», — не удержался от подколки Кумивар.

Я набрала полные легкие воздуха, чтобы разразиться гневной тирадой, состоящей из двух частей (первая — на тему «а я что говорила!», а вторая — «какой придурок предложил дурацкую идею?»), но мои планы нарушило вежливое покашливание. Напрягшиеся было клинки дружно вздохнули с облегчением. Я огляделась. На первый взгляд, кроме меня и пришедшего в себя мула, осторожно блестевшего в мою сторону глазами, никого не было. Странно.

— Кто здесь? — на всякий случай поинтересовалась я у тьмы, вовсе не уверенная, что хочу знать ответ.

Я попыталась резко вскочить на ноги, чтобы на всякий случай приготовиться к неожиданному нападению… Но зря. Ноги от долгого сидения в неудобной позе зверски затекли и сразу распрямиться наотрез отказались, в результате голова перевесила таз, я взвизгнула и встретилась лбом с полом. Хорошо, что на полах сверху песок, иначе моей шишке позавидовали бы носороги и, возможно, избрали бы вожаком владельца такого дивного украшения. Конечно, я могла бы подставить руки и приземлиться на карачки, вместо того чтобы позорно выпячивать пятую точку в сторону потолка. Но тут тоже имелся маленький нюанс. Нет, в отличие от наглых предателей-ног руки служить не отказались, но чем тогда держать мечи? А без них отразить неведомую напасть станет совершенно нереально. Хотя… В такой позе я все равно ничего не смогу сделать, меня можно брать голыми руками (или лапами, смотря что у монстров из конечностей в наличии), зато умру гордо, крепко сжимая оружие в руках, а нечисть передохнет сама со смеху.

«И эта любительница необычных поз смеет обвинять нас в дурацких идеях? — горестно вздохнул Кумивар. — Куда катится этот мир?»

«К чертям собачьим твою критику!» — кряхтя, сообщила я, собрала-таки руки вместе и поднялась на карачки, отчаянно рискуя наделать дырок в собственных коленях.

— Я, — донесся тихий грустный голос. — Смиренный оборотень.

— Кто?! — обалдела я от такого сообщения, ярко представив себе огромного зверя с влажными белыми клыками и неутомимой жаждой плоти.

Тиграш почувствовал мою тревогу и зарычал.

— Оборотень я, — повторил некто и тяжело вздохнул, словно извиняясь за свою нечеловеческую сущность.

Но меня его извинения мало волновали. Чем мне реально помогут угрызения совести зубастого монстра? Я неловко поднялась, как столетняя бабка с завалинки, на все еще непослушные ноги. Никого. Мул все так же косится на меня лиловыми глазищами, тигр вздыбил шерсть, отодвинув верхнюю губу в хищном оскале, и угрожающе рычал. На всякий случай еще раз осмотрела окружающую тьму на предмет чего-то большого, клыкастого и истекающего слюной в предвкушении сытного обеда, но обнаружила, что без прибора ночного видения все равно ничего не разгляжу.

— Оборотень, ты где? — поинтересовалась я еще раз.

— Да здесь я, госпожа воительница, — тихо вздохнул мул и стыдливо зашаркал передней ножкой по песку. — Прямо перед вами стою.

«Ой, леди! Разве можно быть такой недогадливой?! — зацокал Кумивар. — Мул и оборотень — это одно лицо… то есть морда».

— Мул — оборотень?! — Ничего нелепее в жизни не слышала. Может, у них еще и хомяки-оборотни бывают? И, например, белочки? Чего только не встретишь ночью в пустоши…

— Да, я мул! И горжусь этим! — задрал морду кверху оборотень. — А что вас, собственно, смущает?

— Да ничего, в общем-то. Просто обычно оборотни выглядят более… — я закусила губу, подбирая подходящее слово, — внушительно, что ли.

— Я тоже зверь не маленький.

— Имею в виду не размеры, а облик. Оборотни — они агрессивные, хищные, с полным ртом огромных клыков и здоровенными когтями… Они рыскают по ночам в лесу и убивают случайных прохожих.

— Обывательская точка зрения, — фыркнул мул. — Оборотень — это тот, кто имеет несколько ипостасей.

— Что-что имеет?

— Ну, это несколько видов различных животных как бы обитает в одном теле.

— Это как раздвоение личности?

«Точно шизик. Везет же мне на ненормальных», — огорчилась я. Хотя строго говоря, я тоже немного не в себе. Со мной целых два меча разговаривают. Неодушевленные предметы, между прочим. Интересно, есть ли в этом мире психотерапевты? Небось дорого берут, паразиты…

«Не надо экономить на собственном здоровье, хотя в твоем случае это действительно обойдется в целое состояние», — высказался Кумивар.

— А что такое раздвоение личности? — вопросил мой новый знакомый.

Я пустилась в долгие и пространные объяснения, в результате чего окончательно запуталась сама и запутала оборотня.

— Прошу прощения у прекрасной леди. Я преклоняюсь перед вашей ученостью и глубиной познаний, хотя все равно ничего не понял. Весьма извиняюсь за то, что перебиваю ход ваших рассуждений, но могу ли я задать один ма-а-аленький вопрос?

Прервав свою пламенную речь, я поняла, что меня занесло. Причем занесло конкретно. Грубая лесть, пусть и была явной, все равно пролилась бальзамом на изрядно пошатнувшееся самолюбие, и на меня снизошел приступ благодушия.

— Валяй, — сделала я широкий жест, рассудив, что маленький вопрос вряд ли меня затруднит.

— Большое спасибо. — Мул припал на передние ноги, изобразив нечто, напоминающее поклон цирковой лошади на манеже. Жест вышел довольно изящный. — Не затруднит ли воительницу, чье великодушие яркими буквами написано на ее благородном челе, отпустить меня?

Вот загнул! Я чуть было не потянулась к сумкам, чтобы поискать там зеркало и убедиться в чистоте лба. За время моего сидения в поисках нити мало ли кто что успел на нем накалякать.

— Ведь гулей, чья вина несоизмеримо выше, отпустили, — закончил мул.

Ха! Отпустили! Они просто очень быстро бегают, как оказалось. Причем явно недоразвитые ноги не мешают им в спринтерских забегах. Я смерила мула оценивающим взглядом торговца, придирчиво выбирающего товар на рынке, и вынесла вердикт:

— Затруднит.

Видимо, оборотень рассчитывал на другой ответ, так как живо оставил свою велеречивость и недоуменно выдавил:

— Почему?

— Понимаешь, с провизией у меня напряженка, — с самым серьезным видом заявила я. — Я ведь от каравана совсем налегке отстала… Так что извини… Зажарю тебя и съем.

— Меня?! — Потрясенный до глубины души (интересно, бывает ли душа у оборотней? Все-таки нежить), оборотень тут же закатил глаза и хлопнулся в обморок.

— Надо же, какой впечатлительный попался. Прямо слова ему не скажи. Как меня есть — пожалуйста. А как до него дошло — бац! — и в отключке! — возмутилась я.

«А ты действительно решила его съесть?» — уточнил Кумивар. В его голосе впервые проскользнули нотки уважения.

«С ума сошел?! Ты посмотри на него! Он же весит не одну сотню килограммов! Куда я, по-твоему, дену такую тушу? Да и времени на заготовки нет».

«Так почему же ты его не отпустила?» — неодобрительно спросил Разящий. Просто осуждение в чистом виде, а не меч.

«Все просто, — пожала плечами я. — Он местный, а нам как раз нужен проводник».

«Не хочу расстраивать ваш гениальный план, моя леди, но кто поручится, что нежить не наведет нас на знакомых гулей?» — не отставал Разящий.

Похоже, он всерьез взялся критиковать каждый мой шаг. А Кумивар, напротив, доволен. На всех не угодишь.

«Тиграш поручится, — отрезала я. — Скажу, что в меня мул не влезет, а в тигра — запросто».

«Джастудай! Оставь леди в покое! В кои-то веки ее разум озарила светлая мысль, а ты хочешь ее отговорить, — выступил в мою защиту Кумивар. — А вы, дорогая леди, если сказали „а“, говорите уж и „б“ поскорее: быстренько приводите в чувство этого хлюпика и поехали. Нам нужно было выехать еще вчера».

Я внимательно осмотрела оборотня. То еще зрелище: ноги разбросал в разные стороны, хвост отбросил, язык вывалил, веки подрагивают… Ага! Притворяется, гад! Пришлось пару раз его пнуть, чтобы привести в чувство. Мул зажмурился, но глаза не открыл. Вот это выдержка. Я бы так не смогла.

«А если бы от твоей выдержки зависела жизнь?» — заинтересовался Кумивар.

Хороший вопрос. Я всегда восхищалась партизанами и разведчиками, которых как ни пытали фашисты, те мужественно плевали врагу в лицо. Но очутиться на их месте как-то не хотелось. И вообще не уверена, что, когда серьезный дядька садистской наружности разложит на тряпочке кучку блестящих инструментов загадочного назначения, я не выложу о себе всю правду-матку со времен первых намоченных пеленок. Да что греха таить, я стоматологов и то боюсь до нервной дрожи в коленках, а они, между прочим, помочь мне пытаются. И им нет смысла издеваться над несчастной девушкой с больными зубами, я же ничего плохого им не сделала. А случай, когда я цапнула врача за палец, не считается: маленькая была, а он обещал дать конфетку, если рот открою, а вместо сладости сунул в рот сверло. Разве можно так нагло обманывать ребенка?

«Девочка с косичками, ты делом будешь заниматься или нет? — мученически вздохнул Кумивар. — Теряем время».

Раздраженно пнув усердно жмурящегося мула носком ботинка, я всерьез подумала: «А не придушить ли меч?»

«Не получится, — нагло хихикнул тот. — Во-первых, я прочной стали, а во-вторых, острый. Порежешься — кто тебя лечить будет? А на кровь хищники набегут».

Логика в этом была. Ладно. Пусть живет… пока. Пришлось сконцентрироваться на оборотне. Душа просила решительных действий, а мозг четко знал: объект такого веса и размера с место сдвинуть можно, но сложно. Да и где взять тягач в полевых… тьфу! — пустынных условиях? Что ж, будем уговаривать.

— Эй, болезный! — Для убедительности я еще раз пнула мула ногой. Без особого, надо сказать, результата. — Предлагаю тебе два выхода из сложившейся ситуации. — Вот так. Цени, нежить, мою щедрость. Аж два выхода! — Первый: ты идешь на компромисс. Второй: идешь на жаркое мне и тигру. Ясно?

— Ясно, что же тут неясного. — Оборотень вытаращил в мою сторону один глаз. Открыл ли он другой, не знаю. Но так как он расположился на песке, я бы на его месте не рисковала зрительным органом. Нежить он или нет, а песчинки в глаз набьются — мало не покажется. — А… что такое купромис?

Кажется, клиент созрел для диалога. Я присела на корточки и задумчиво поковыряла в песке Кумиваром, старательно выдерживая паузу. Пусть помучается и оценит блестящую, ровную поверхность острого клинка в опасной близости от беззащитной шеи. Мул впечатлился, нервно икнул и облизнул пересохшие губы затекшим языком.

— Компромисс — это наш с тобой договор. Понятно?

— Понятно. — Оборотень усердно кивнул, при этом чуть не напоролся на меч, взвизгнул и вытянулся, стараясь увеличить дистанцию. — А в чем будет заключаться этот самый договор? — дрожащим от напряжения голосом проблеял он.

— Все просто. Ты слушаешься меня, как родную маму, и выводишь из пустоши.

— А ты?

— А я за это согласна попоститься некоторое время и, едва покину пределы пустоши, отпущу тебя на все четыре стороны. Нет, ну если тебя этот вариант не устраивает, всегда можешь согласиться на второй.

Тиграш медленно, словно нехотя, но весьма многозначительно перетек поближе. Я тут же преисполнилась нежности к предприимчивому коту. С полуслова понимаем друг друга.

— Нет! — истерично выкрикнул мул, высоко подпрыгнув на месте, и ловко приземлился на все четыре ноги.

Растрепанный, в песке с ног до ушей, с широко расставленными, как при корабельной качке в шторм, ногами и вставшей дыбом челкой, он являл собой комичное зрелище. И это оборотень? Звезда голливудских страшилок? Где зловещий рык? Где огромные клыки? Где неутолимая жажда плоти, спрашивается?!! Вместо этого — припадочное несуразное существо на четырех ногах и с длинными ушами.

— Лучше я провожу леди. — Задумавшись, я чуть было не спросила «какую?», но вовремя спохватилась и прикусила язык. Кумивар и тут успел иронично хмыкнуть. — Кстати, когда я шел сюда, учуял запах других людей. Интересует?

— Конечно же, — облегченно улыбнулась я.

Люди — это хорошо.

«Согласен. При условии, если это не бандиты», — прокомментировал Разящий.

«И этот туда же», — печально вздохнула я. Раньше меня подкалывал только Кумивар.

— Рад быть полезным, — изобразил поклон мул. — Ну пошли, что ли? Раньше сядем — раньше выйдем… Ой! То есть я в смысле… раньше выйдем — дойдем быстрей.

Похоже, мы сработаемся.

— Ты смотри на гулей не наведи, — буркнула я в сторону бодро вздернутого хвоста мула, быстро перебирающего ногами.

— Ни-ни-ни-ни-ни, — замотал головой мул, отчего короткая грива еще больше встопорщилась. — Разве можно! У нас же этот… как его… купромис.

— Компромисс, — поправила я. Привязала повод не верящей в свое счастливое освобождение верблюдицы к седлу кота, взгромоздилась верхом и тронула пушистые бока коленями.

— Во-во… — закивал в предрассветной мгле оборотень. — Я и говорю — кунтрамису.

Ну, ладно. Кунтрамису так кунтрамису.

ГЛАВА 12

Занимался рассвет. Из-за горизонта медленно, словно нехотя, выползало багровое заспанное солнце. Дневное светило еще не успело разогреться, и воздух пока удерживал ночную прохладу, но чувствовалось, что солнце отыграется по полной и медленно прожарит нас, как курочек-гриль.

Жадно ловя последние моменты прохлады, по песку прошмыгнула желтая ящерка. Текучая рептилия взбежала по каменной кладке одного из полуразвалившихся домов, цепляясь коготками, и застыла на уровне моих глаз, вперив в нас взгляд глаз-бусин. Несколько секунд спустя она попробовала воздух раздвоенным языком, словно дразнясь. Неужели оценивает, каковы мы на вкус? Нет, дорогуша, крупноватая мы для тебя добыча. Стыдно сказать, но я не удержалась и топнула в ее сторону ногой. Думала, испугается, побежит. Но нет. Мелкое создание зашипело, раздуло капюшон, который налился кровью и превратился из песочного в багровый, и предъявило внушительные клыки. Вот тебе и мелочь.

«Так тебе и надо, — не удержался Кумивар. — Нечего маленьких запугивать».

— Пожалуйте, леди. Нам вот сюда. — Вырвал из ступора голос мула.

Я оторвалась от созерцания озверевшей ящерицы и уставилась на непримечательные развалины. Выглядели они, надо сказать, плачевно и в плане техники безопасности внушали серьезные опасения. Крытая чем-то растительным крыша прохудилась, а прогнувшиеся местами балки заставляли задуматься о возможности обрушения жалких остатков кровли прямо на голову тем отчаянным смельчакам, которые рискнут войти внутрь. Зигзагообразные трещины в некогда крепких каменных стенах наводили на мысль о том, что произведения неизвестного древнего зодчего в течение столетий ожидали именно моего появления, чтобы благополучно свалиться на голову.

«Будь осторожна. Неизвестно, куда тебя завел этот субъект безобидной наружности. Может, там внутри гули… Или еще кто-то похуже».

Эта пустошь действительно горазда на сюрпризы, а уж ее обитатели — и подавно.

— Только после вас, — сделала я приглашающий жест мулу.

Оборотень с опаской покосился сначала на темный проем, затем на меня, склонил голову набок, прикидывая, что с ним сделают, если он откажется, с деланым безразличием фыркнул:

— Да пожалуйста! — и, демонстративно задрав хвост с растрепанной кисточкой на конце, гордо прошествовал внутрь.

Я спешилась и шагнула было следом, но дорогу заступил тигр. Пришлось пропустить кота, дабы не застрять в дверях. Глупо получилось бы. Затем нагло протопала верблюдица, поводья которой я позабыла отвязать. Как ни обидно, пришлось тащиться в хвосте. Интересно, в этом мире принято пропускать дам вперед? Или хорошие манеры у них не в моде?

Внутри оказалось неожиданно темно. Через прорехи в крыше проникали рассеянные лучи утреннего солнца, но их было недостаточно для полноценного освещения всей комнаты. Помещение отгрохали с размахом, а вот окна сделали маленькими, как бойницы в средневековом замке. Глаза еще не привыкли к темноте, когда раздался шум, словно птица била крыльями. Следом раздался жуткий вой:

— Кровь или жизнь?!

— А-а-а-а!!! — заверещал мул, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. — Вампиры атакуют!!! Спасайся кто может! — и метнулся спасаться.

Увидев темный силуэт, несущийся ко мне, я сообразила: встреча с каменным полом и последующее затаптывание опрокинувшейся тушки копытами мула неизбежны. Но я так растерялась, что вместо того, чтобы просто отойти в сторону, тупо замерла. Моя покорность судьбе возмутила Тиграша. Издав утробный рык, он обнажил клыки и заступил дорогу верещащему оборотню. Перепуганный мул этого не заметил, получил удар лапой и куда-то улетел. Тут же кто-то ойкнул и из темноты донесся раздраженный женский голос:

— Эй, там! Совсем обалдели? Лошадьми кидаетесь!

— А я не лошадь! Я оборотень! — полузадушенно прохрипел мул.

— Тем более. — Звук удара — и оборотень затих.

Он там вообще жив?

В мою сторону метнулось что-то маленькое, отчаянно хлопающее кожистыми крыльями. Тут уж я не сплоховала: сорвала нательный крестик и выставила навстречу существу. Не зря просмотрены «Дракула» и «От заката до рассвета». Крест вспыхнул мерцающим лунным светом.

— Изыди, нечистый! — с пафосом воскликнула я, предъявляя свое оружие таящемуся во тьме кровососу.

Вампир оказался какой-то неправильный. Вместо того чтобы с воплями ужаса нестись прочь от освященного церковью предмета, он даже не изменил траекторию своего движения. В свете креста появилась возмущенная мышиная мордочка и обиженно поинтересовалась:

— Это кто нечистый — я? Между прочим, я ванну регулярно принимаю, а то, что пыльный слегка, — уж извините, издержки путешествия.

Попытка прикинуться белым и пушистым не прокатила. Клыки у мыша были маленькие, но острые. А вдруг он меня покусает? Или загипнотизирует и пригласит на обед друзей-вампиров. Кто знает, сколько кровососущего населения проживает в этой пустоши? Сделав вывод, что лучшая тактика — это нападение, я махнула в сторону нежити крестом, благо цепочка не короткая.

Мышь как раз пытался подбочениться и продолжить рассуждения по поводу неблагодарности людей, отчего-то невзлюбивших бедняжек-вампиров и придумавших кучу разных нелепиц типа «если рассыпать от кладбища до дома семена мака, вампир тут же займется пересчетом и не сможет прийти в село, так как просто не успеет сосчитать такое количество семечек до рассвета». Но упереть лапки в бока не получалось по вполне понятной причине: в воздухе держаться станет нечем. В итоге мышь отплясывал нечто среднее между воздушным гопаком и тарантеллой и пытался пламенной речью внушить мне любовь ко всем вампирам вообще и к нему, как к представителю славного вида нежити, в частности.

— Поймите, леди! — проникновенно вещал он. — Если я отопью немного вашей крови, никакого вреда вам не будет. А мне очень-очень поможет. И вообще, цирюльники многим регулярно кровь отворяют — говорят, очень полезно для организма. Им за это деньги платят. А я так… бесплатно… За знакомство, можно сказать.

Вот так дела! Оказывается, он мне еще и одолжение делает. Ну-ну. Крестик негромко просвистел в воздухе и встретился с мордой разглагольствовавшего вампира. Тот заверещал благим матом и с воплями: «Спасите! Помогите! Убивают!!!» — заметался по комнате. Явственно потянуло паленым.

— Вот что крест животворящий делает! — успела ввернуть я прежде, чем руку обожгла боль: цепочка раскалилась.

И почему в фильмах никто не предупреждал, что крестик после соприкосновения с вампиром раскаляется и обжигает как нечисть, так и своего счастливого обладателя?!

— Ну е-мое! — зашипела я, однако крест из рук не выпустила, хотя на глаза навернулись слезы.

— Лисса! Это же Вероника! — Радостный вопль принцессы добавил звона в моей голове, и не менее радостная эльфийка повисла у меня на шее.

— И эта садистка — та особа, которую вы собирались искать? — осторожно всхлипнул из темноты мышь. — Лично я был бы счастлив, если бы она потерялась в пустоши навечно вместе со своим амулетом. И приплатил бы местной нежити, чтобы ни за что не выпускали…

— Заткнись, — оборвала его бормотание Лисса. — А то поймаю и выброшу на солнце. А амулет действительно необычный. — Немного заспанная и взъерошенная со сна девушка выступила из темноты, тщетно пытаясь пригладить пятерней буйную гриву волос. — Скажи, а он на всю нежить так действует?

— Не знаю, — пожала плечами я. — Не было случая проверить.

— Это поправимо, — многообещающе улыбнулась охотница.

«Только экспериментальной охоты на местных монстров мне для полного счастья не хватает», — вздохнула я.

— Раз уж мы все в сборе, то, может, уже поедем? — встрял Линк. — Есть все равно нечего.

Это он хорошо сказал. Караван ближе не становится. Наверняка за сутки столько отмахал — мало не покажется.

— Стоп-стоп-стоп! — запищал откуда-то мышь. — Давайте решим, кто повезет меня.

— Что значит «повезет тебя»? — опешила Лисса. — Ты же досюда как-то добрался? Ну так до Вольтурнуиэля недалеко осталось, сам долетишь.

— Как это — сам? Солнце уже высоко, а как вам должно быть известно, прекрасные леди, — Линка он намеренно игнорировал, не простив ему инцидент с колом, а женщины… ну что с них взять, они всегда нервничают по пустякам, — вампиры не летают днем. Солнце нам строго противопоказано. Так что кому-то надо пустить меня за пазуху. — В голосе вампира послышались вкрадчиво-мечтательные нотки.

— Лисса! — ахнула принцесса. — Неужели нам придется допустить к телу мужчину, пусть и в мышином облике? А как же девичья честь?

— Разумеется, нет. У нас слишком легкая одежда, а нежити это противопоказано, — злорадно усмехнулась охотница. — А вот у Линка одежда в самый раз. У него жилетка кожаная — ни один лучик не проникнет.

Мышь попытался было запротестовать, но ему сделали щедрое предложение: либо остаться, либо ехать в обществе амбалоподобного парня. Вампир тяжело вздохнул и согласился.

Когда дело дошло до распределения ездовых животных, оказалось, что у ребят остался один Бродяга. Хорошо хоть я привела верблюдицу и мула. Последний, едва услышав предложение заняться извозом, взвился на дыбы и нагло заявил, что не пристало гордому оборотню заниматься низким ремеслом. На что я ему мило (можно сказать — ласково) пояснила, что любой труд почетен, а если он будет вымахиваться, то может совершить головокружительную карьеру от простого оборотня, помогавшего гулям заманивать одиноких путников, до замечательного корма для боевого тигра. Тиграш подтвердил серьезность моих намерений мощным рыком. Перепуганный до дрожи в копытах оборотень нервно икнул и согласился. Почему-то я не сомневалась в положительном ответе.

Линк сграбастал вампира крепким кулаком, причем явно не рассчитал силу (или, наоборот, как раз рассчитал). Полузадушенный мышь протестующе забился и заверещал. Не обратив никакого внимания на протесты вампира, парень деловито запихнул его за пазуху.

— Ты меня чуть не задавил! — возмутился тот. — И вообще, когда ты в последний раз мылся?

— У-у-у, нежить! — Линк сунул под рубашку внушительный кулак, и протесты тут же захлебнулись. Мышь не выдержал тяжести предъявленного аргумента. — Будешь рыпаться — на солнце выброшу.

Животных распределили следующим образом. На Тиграше, разумеется, поехала я. Норандириэль оседлала Бродягу. Возмущенной Лиссе достался мул. Охотница долго не могла смириться с этим фактом, мотивируя свой отказ тем, что раньше ей всегда хорошо платили за голову нежити, а тут приходится на этой самой нежити кататься. Я предложила ей пройтись пешком, но девушка почему-то отказалась, хотя пешие прогулки полезны для здоровья. Линк взгромоздился на верблюдицу. Пришлось двугорбой бедняге, кроме поклажи, тащить еще и увесистого парня. А нечего было убегать.

Мы тронулись в путь. Солнце шпарило вовсю, его жар горячими ладонями ощущался на плечах и спине. Ощущение такое, словно дневное светило решило поджарить нас до состояния угольков. К концу моего повествования о приключениях с вороватой собакой и гулями пот по спине лился ручьями. Представляю, как чувствует себя вампир за пазухой у Линка: он и так-то веса немалого, да еще и нещадно потеет в кожаной одежде.

— Теперь понятно, откуда у тебя верблюдица. Жаль было бы, если бы она досталась гулям на обед, — жалостливо вздохнула принцесса.

— Ага! — тут же фыркнула Лисса. Мул под ней легко пританцовывал, но стоило ему заметить на себе чей-то взгляд, как ноги его начинали подкашиваться и он принимался ковылять, шатаясь, словно вот-вот рухнет в обморок. — Теперь понятно, почему нас так мило выперли из каравана.

— Что значит «выперли»? — удивилась я. — Разве вы остались не для того, чтобы найти меня?

«Все-таки я поражаюсь твоей наивности, — мерзко хихикнул Кумивар, рукоять которого я как раз придерживала. — Сама подумай, кто нынче горазд жертвовать своей драгоценной жизнью ради других?»

В который раз я проигнорировала ехидное высказывание меча, но осадок остался. Лисса потупилась, поняв, что сгоряча сболтнула лишнее.

— Не совсем, — осторожно выдавила она. — Просто в ночь твоего внезапного исчезновения произошло нападение злыдней. Проклятые твари вырезали почти половину каравана. Еле отбились, но потери были действительно большие. Один из знакомых тебе эльфов счел нужным проинформировать почтенного Джумхада о том, что сам лично видел, как ты подкармливаешь мерзкую нечисть, вместо того чтобы убить ее на месте. С его слов выходило, что именно ты и навела на нас злыдней.

— И поэтому вас бросили одних на растерзание злобным тварям?! Просто потому, что какой-то придурок додумался возвести на меня напраслину? Вот так запросто, без суда и следствия обрекли вас на смерть?

— Вообще-то суд был, — тихо вздохнула эльфийка.

— Точно. И нас хотели на кол посадить. Проклятые эльфы визжали от восторга, когда суд пришел к единому мнению, — вставила Лисса.

— Кажется, я начинаю сильно недолюбливать эту расу, — сквозь стиснутые зубы выдавила я. — Ну попадись мне эти мерзавцы…

«Сажать на кол — не наш метод. Давай им просто уши обрежем… Для начала», — кровожадно предложил Кумивар.

Тиграш одобрительно рыкнул.

— Как принцесса я должна высказаться за своих соотечественников… но не могу… не могу подобрать слов для оправдания их поступка. Желать такой жестокой смерти для леди? — Девушка понуро уставилась на мерно переступающие копыта Бродяги.

— Но вас все-таки не казнили, — напомнила я.

— Конечно. Просто найти подходящий кол в пустыне — проблема. А целых три кола — практически нереально. Поэтому решили просто бросить нас на растерзание злыдням. Пока что зверушки сыты, но обязательно вернутся на место хорошей кормежки через ночь-другую.

— Я давно подозревала, что эти ушастые только и ждут момента, чтобы подстроить гадость ближнему своему. Тот, кто кидает камни в беззащитное существо, не может быть хорошим человеком.

— А они никогда и не были людьми, — откликнулась Лисса. — Они ведь нелюди. И вообще, он кидал камни в злыдню, а ты ему помешала. Вот он и огорчился.

— Стоп. Я вступилась не за злыдню, а за собачку. Она, между прочим, ему ничего плохого не сделала, а дома у нее щеночки. Что стало бы с малышами, если бы их мама не вернулась или лежала покалеченная где-нибудь в песках…

— Очнись, Вероника! — рявкнула Лисса. — Я тебе тут толкую, что злыдни — они злыдни и есть, подкармливать их на глазах у эльфов — не самая лучшая идея, а ты свое гнешь!

— Во-первых, бросать камни в беззащитное существо — верный признак маниакальных наклонностей, а во-вторых, я не подкармливала ваших злыдней, а угостила всего лишь пушистую собачонку с забавными лохматыми ушками. У нее был слишком скромный размер, чтобы кого-то загрызть.

— А ей и не надо быть большой. У злыдней очень острые зубы и сильные челюсти. Загрызть кого-то самостоятельно они не могут, поэтому сбиваются в стаи. Жертва испытывает непередаваемые ощущения, когда ее рвут на куски и поедают заживо.

Я вытаращила глаза на Лиссу. Нет, ну режьте меня на части, не могу представить забавную с виду собачку в роли хладнокровной жестокой убийцы. Пираньи тоже охотятся стаями, но они и смотрятся зловеще.

«По-твоему, монстры должны и выглядеть как монстры? — спросил Кумивар. — Если бы у нежити на лбу было написано: „Осторожно: людоед!“ и с клыков на землю капала слюна, то самим монстрам нечего было бы есть».

— А знаешь, что самое интересное?

— Что? — осторожно вопросила я и на всякий случай крепко вцепилась в переднюю луку седла: мало ли какие еще сногсшибательные новости заготовила охотница.

— А то, что злыдня спасла тебе жизнь, выведя из лагеря до нападения. Скорее всего она была из разведчиков.

— Как это? — опешила я.

В моем понимании разведчики — это хмурые дядьки в маскировочных халатах, тихо ползущие за линию фронта за «языком».

— Как сказал наш караванщик, у каждой стаи есть свои разведчики, которые высылаются вперед. Сама стая слишком велика и, передвигаясь по пустоши, больше дичи распугает, чем поймает. Поэтому сначала высылаются разведчики. Они находят добычу и приводят остальных.

Просто поразительная сплоченность. Надо же, такие маленькие, а организация — о-го-го.

«Нашла кем восхищаться, — хмыкнул Кумивар. — Они, к слову сказать, могли тебя съесть. Ты лучше подумай о том, стоит ли вам искать караван».

«А почему нет?»

«Потому, моя дорогая, — встрял в диалог Разящий, тем самым оградив от очередной колкости брата, — что неизвестно, как среагируют на ваше появление в караване. Вполне могут повторить попытку посадить на кол. Кто может поручиться за то, что на этот раз они не найдут требуемые колы или не придумают казнь попроще?»

Хм… А вот об этом я как раз и не подумала. Могут ведь, заразы. Очень даже могут. Не хватало еще так бесславно погибнуть в совершенно чужом мире. А у меня, между прочим, есть небольшой вклад в банке, и доверенность на него я ни на кого не написала. И вообще завещания у меня нет.

— А чей это верблюд? — подала голос принцесса.

— Наш, — устало отмахнулась я.

— Теперь да. А до этого был чей?

— До того, как нам его подарили вампиры, он принадлежал вампирам, — спокойно откликнулась я. — И вообще, с чего тебя так заинтересовало темное прошлое верблюда? Хотя к слову, мы даже не в курсе, что именно лежит в сумках.

— Не хотелось тебя расстраивать, но это вовсе не тот верблюд, которого нам подарили, — возразила принцесса.

Я с интересом уставилась на животное, горделиво вышагивающее под Линком и своей высокомерностью сильно напоминающее эльфов. Как можно отличить одного белого верблюда от другого? На мой взгляд, этот ничем не отличался от нашего.

— И как ты это заметила? У этого два горба, четыре ноги, скверный характер и он белый.

В ответ девчонки рассмеялись, причем хором. Некоторое время я с удивлением наблюдала за их искренней радостью, а потом решила обидеться. Я тут, понимаешь, им транспорт подогнала, проводником обеспечила, а у них ржачный период начался.

— Ника, ну ты даешь! Не видишь простых вещей, — сквозь смех выдавила Лисса. — У нас была верблюдица, а это — ярко выраженный ВЕРБЛЮД.

Действительно. Я посмотрела на животное: верблюд и есть. Ну надо же! Я еще и верблюда сперла.

«Ну забрала ты верблюда и что? — прорезался Кумивар. — Нашла повод для самобичевания. Ты же ему буквально жизнь спасла».

«Думаешь?»

«Уверен. Каковы шансы на выживание у верблюда в пустоши? Тут всякие выползни, василиски да злыдни с гулями обитают… А он… такой беззащитный».

Умеет Кумивар утешить, если захочет.

— Да что вы к ней привязались, — неожиданно встрял оборотень. — Ваш верблюд, не ваш верблюд. Если такие честные, можете и пешком прогуляться. Здесь уже недалеко осталось. Всего-то сутки… может, меньше.

Бросить верблюда ради пешей прогулки не захотел никто. Тем более сам Линк, который непосредственно путешествовал на двугорбом и в разговоре участия не принимал.

К полудню жара стала совсем невыносимой. Солнце палило во всю мощь, и не было от него спасения: ни тени, ни кустика, ни водоема — ничего. Животы урчали от голода, выказывая свое отрицательное отношение к отсутствию привычного приема пищи. Хорошо хоть воды было вдоволь. Мы поили животных вкусной, восхитительно холодной родниковой водой из фляги, пили сами и смачивали головные уборы, чтобы получить несколько минут блаженной прохлады.

После полудня, когда солнце миновало зенит, но светило все так же яростно, устроили привал. Пусть тень найти невозможно, но животным нужно отдохнуть. Мул, несмотря на протесты Лиссы, тут же принялся рыть траншею. Мы дружно с удивлением наблюдали, как из-под копыт, словно из ковша хорошего экскаватора, летят приличные порции песка. Под отчаянные вопли и ругань охотницы оборотень погружался все глубже. Ну чисто крот.

— Что это он делает? — удивилась принцесса.

— Не знаю, — пожала плечами я. — Повадки нежити, знаешь ли, не моя тема. Вот Лисса на них охотится и должна знать больше. Давай ее спросим, когда вдоволь наорется.

— Надеюсь, она не охрипнет, — посочувствовала эльфийка и легко, как пушинка, спрыгнула на землю.

Признаться, не могу похвастать тем же. Я сползла со спины тигра, как мешок с картофелем, и плюхнулась на песок, не утруждая уставший организм лишними движениями. Жара, отсутствие еды и полноценного отдыха меня изрядно подкосили. Линк держался молодцом. Он не просто спустился вниз, но еще и снял с верблюда тюки, распустил подпругу у Бродяги, чем заслужил благодарный взгляд левбая, а тигр не дался. Оскаленные клыки послужили хорошим аргументом оставить гордого кота в покое. Пришлось тянуться до подпруги самостоятельно. Но тут выяснилось, что миссия невыполнима. Изможденный путешествием организм бунтовал, мышцы так устали, что казалось, набухли и от этого больно терлись друг о друга. Все, сдаюсь… Пусть меня бросят прямо здесь, а лучше похоронят прямо в той яме, которую лихо роет оборотень. Ох, его бы на стройку котлованы рыть! Цены бы зверюге не было.

Тиграш меня пожалел: мягко опустился рядом. Теперь пряжка подпруги оказалась в зоне досягаемости, и ослабить ее не составило труда. Нет, мы определенно хорошая команда. Мул тем временем закончил земляные работы.

— Эй! — крикнул он откуда-то снизу. — Кто-нибудь, полейте меня водой! Ну правда, полейте! Что вам, жалко?

Лисса, которая, устав орать, плюхнулась на песок и сидела враскорячку, злобно прошипела:

— Зачерпни воды из своего колодца, крот!

— Я не крот, а мул, — поправил ее оборотень. — И где ты видишь здесь колодец?

— А разве ты не его рыл? — спросил Линк, заглядывая в яму. Судя по тому, как вытаращились его глаза, глубина впечатляла.

— С чего ты взял? — возмутился мул. — Я что, похож на идиота? Даже гномы не смогут выкопать в этой забытой богами пустыне колодец, в котором будет хоть капля влаги. А они мастера в этом деле.

Лисса тяжело вздохнула и попыталась подняться на ноги. Простое, в сущности, движение ей не удалось, так как свести ноги вместе означало грохнуться вниз в яму, а встать ногами по краям не хватало растяжки. Лисса шлепнулась на спину и сделала попытку отползти назад, загребая песок руками, как веслами. Линк сжалился, схватил девушку под мышки и поволок прочь от ямы. В процессе транспортировки в штаны Лиссы набился песок, и к тому моменту, когда девушка принялась его вытряхивать, она была не просто зла, как сто китайцев, а пребывала в бешенстве.

— Тогда будь добр-р-р, объясни, — яростно прорычала она голосом голодной тигрицы. — Какого рожна тебе понадобилось рыть этот окоп?

— Сразу видно, что ты никогда раньше не бывала в пустыне, — откликнулся оборотень. — А я, между прочим, местный житель и знаю, что лучше всего пережидать полуденный зной, зарывшись в песок.

— Серьезно? — Вопрос получился с придыханием, так как Лиссе приходилось прыгать на месте, чтобы извлечь оставшийся песок, приставший к ткани. — А пустынный житель не знает случайно, как он станет выбираться из ямы, которую так предприимчиво вырыл? Она ведь глубокая, а лестницы я что-то не наблюдаю. Поздравляю, умник, ты только что вырыл себе могилу.

На некоторое время воцарилась тишина. Только Лисса с маниакальным упорством лупила по своим штанам, хотя все, что могла, уже вытряхнула и наверняка понаставила себе кучу синяков. В яме активно зашуршали. Послышалось сосредоточенное сопение, а затем — невнятная ругань сквозь зубы, переросшая в крик:

— А-а-а-а!!! Спасите!!! Помогите!!!

— Ха! — Охотница села на песок, с натугой стянула с себя сапоги и принялась вытряхивать вездесущий песок и оттуда. — По заслугам и награда. Будешь знать, как обижать девушек.

— Вот как? — В голосе мула прибавилось паники. — Но из нас двоих больше всех пострадал именно я.

— Так тебе и надо, — откликнулась Лисса.

— Но мы ведь не можем бросить его тут: беспомощного, без воды и еды? — Васильковые глаза принцессы выражали мольбу, способную растопить айсберг любого размера.

— Да, — согласился мул в яме. — Вы же не бросите меня одного на растерзание местной нежити?

— К твоему сведению, ты и есть местная нежить, — злобно ответила Лисса.

Ей явно не было жаль невольного узника.

— Возможно. Но если вы меня оставите, на ком же ты поедешь?

— На верблюде. Он сильный и выдержит двоих.

Верблюд явно не подозревал о свалившемся на него счастье и поэтому мирно пил третье ведро воды, любезно предоставленное Линком. При этом вид у животного был такой, словно все вокруг не достойны целовать пыль под его копытами.

— А кто же тогда покажет вам дорогу через пустошь? — не терял надежды мул.

Упорный. А он прав. Если наш проводник останется здесь, кто же тогда укажет путь?

— А что думаешь по этому поводу ты? — Все дружно воззрились на меня.

Разумеется, мул не мог таращиться в мою сторону, но по тому, как он затаился, было ясно, что и он напряженно прислушивается.

«И что они ко мне привязались?» — задергалась я.

«Наивно полагают, что ты можешь посоветовать что-нибудь дельное», — хмыкнул Кумивар.

Странно. Клинок надежно прикреплен к седлу, и все-таки я его слышу. В ответ меч еще раз скептически хмыкнул.

— Не надо на меня так смотреть, я начинаю нервничать, — сообщила я спутникам. Тигр за моей спиной подобрался. Нет, он не встал и внешне выглядел так же спокойно, как и несколько секунд назад, но по тому, как напряглись мощные мышцы, стало ясно — зверь готов к схватке с любым противником. — И вообще, обычно мои советы спрашивают либо за тем, чтобы поступить с точностью да наоборот, либо за тем, чтобы потом, когда все плохо кончится, объяснить мне, какие дурацкие рекомендации я выдаю. Нет уж, дудки. Я привела вам верблюда — он вас не устроил…

— Он нас очень даже устроил, — возразила принцесса. — Просто это действительно не наш верблюд…

— Неважно, — отмахнулась я. — Привела проводника — так вы умудрились его закопать…

— Мы его не закапывали. Он сам, — снова встряла эльфийка.

— Все равно. Неважен, как говорится, метод, важен результат: наш проводник сидит в яме, и совершенно несущественно, кто именно эту самую яму вырыл.

— А что же, по-твоему, важно? — скептически вопросила Лисса.

— А то, что оборотень, возможно, и не семи пядей во лбу, но других дураков сопровождать нас до города через пустошь нет. Даже Джумхад и тот отказался, хотя ему как раз за это заплатили.

— Вероника права, — кивнула Норандириэль. — Проводник нам нужен, и другого в пустыне просто не достать.

— Согласна, — сквозь зубы процедила Лисса и бросила в сторону ямы с оборотнем такой красноречивый взгляд, что любой ретировался бы от греха подальше. Но мулу этот взгляд в силу понятных причин был недоступен. — Похоже, вместо отдыха придется извлекать злосчастного крота из-под земли. Ника! Неужели ты не могла найти кого-нибудь более… — Охотница запнулась. Она так и не смогла подобрать нужное слово, и, кажется, я ее понимаю.

— Ну извини, — пожала плечами я. — На эту должность не так много желающих, и в рекомендациях нашего проводника никто не указал, что он дебил.

— Я не дебил! — запротестовали из ямы.

— Заткнись! — гаркнула Лисса. — Если я услышу хотя бы один звук, я за себя не ручаюсь.

— Прошу прощения, — не унимался мул. — Вы боитесь услышать звуки вообще или какие-то конкретные?

— Да, нежить несчастная! Я не желаю слышать совершенно определенные звуки — те, которые исходят из твоей пасти! И если ты еще раз вякнешь, то я могу решить, что лучше извлекать из ямы куски мула, а не всю тушу целиком.

— Да? Почему-то я так и подумал… А что значит «извлекать куски»? Вы же потом не сможете сложить целого проводника.

— Разумеется, в результате твоего расчленения мы лишимся одного противного ненормального проводника, зато приобретем много-много провианта. Что тоже будет очень кстати.

Норандириэль округлила глаза, пробежала зигзагом несколько метров, и ее вытошнило. Понятное дело, не каждый решится съесть на обед оборотня.

— Вот видишь, до чего ты довела бедную девушку, — упрекнул охотницу мул.

— Я довела?!

— Ну не я же.

— Если вы оба сейчас же не заткнетесь, я натравлю на вас Тиграша, — раздраженно пригрозила я.

Повисла тишина. Надо же, подействовало. Прямо бальзам на раны.

Перспектива извлекать мула-землеройку, вместо того чтобы отдохнуть, удручала, но остаться совсем без проводника не хотелось. Все дружно столпились на краю качественно вырытой ямы и уставились вниз, где темнела припорошенная песком спина оборотня. Спина напряглась. Мы застыли в унынии. Немая сцена, хоть пиши картину под названием «Что делать? И, главное, как потом с этим жить?»

— Эй! Что вы там застыли?! — нагло поинтересовались снизу. — Меня спасать кто-нибудь будет или как? У меня уже все тело затекло.

Лисса начала наливаться гневом, ее лицо приобрело багровый оттенок. Такими темпами девушку реально хватит удар.

— А можно я ему морду набью? — тихо, но очень многообещающим тоном спросил Линк.

— Валяй! — радостно согласился мул. Очень опрометчивое предложение: глядя на внушительные кулаки парня, я бы не рискнула такое предлагать. — Только сначала достань.

— Да я тебя… — Парень в сердцах стукнул рукой в грудь.

Жилетка ойкнула и подозрительно зашевелилась.

— Вы что?! Совсем с ума сошли?! Если царапаюсь, так и скажите… Зачем же сразу кулаком по макушке?

— Простите, — смутился парень, потупившись.

Ну чисто красна девица. Лисса скорчила гримасу и закатила глаза. По ее мнению, вампир не то существо, перед которым следует извиняться. Если учесть, что во время нашего знакомства она держала отрубленную голову упыря в холщовом мешке, то обычно охотница обходилась с нежитью очень круто. Норандириэль придвинулась к краю ямы еще ближе и посмотрела вниз, словно это могло чем-то помочь.

— А что, если… — начала было она, но ахнула, взмахнула руками, как мельница, и с визгом полетела вниз.

— С какой стати вы кидаетесь?! — возмутился мул, когда обалдевшая принцесса приземлилась прямо ему на спину. — Я просил вытащить меня отсюда, а вы камнями бросаетесь.

— Я не камень, — пискнула принцесса.

— Да? — искренне удивился оборотень. — А весишь много. Тебе надо сесть на диету.

— Вероника!!! Он меня толстухой обозвал!!!

— Надо вытащить их оттуда раньше, чем они переубивают друг друга, — мученически возвела очи горе Лисса.

— Согласна. Только теперь нам надо спасать двоих, а нам и одного вытаскивать нечем, — тяжело вздохнула я.

— Давай их бросим, — предложила Лисса.

— Даже не думайте!!! — дружно возмутились обитатели ямы, проявив поразительную сплоченность.

Вот уж действительно опасность сближает.

— А что, если… — Линк задумчиво почесал вихрастый затылок. — Вытащить их веревкой?

— Здорово, умник! — вызверилась на него охотница. — Только вот незадача — веревки у нас нет!

— Поразительно незапасливые путешественники нынче пошли, — раздался тяжкий вздох оборотня из ямы.

— Заткнись!!! — рявкнули все разом.

В яме обиженно засопели.

— Мы могли бы сделать веревку из наших вещей… — неуверенно предложил Линк. — Ну-у-у, знаете, так поступают заключенные в тюрьмах.

— Гениально! — восхитилась Лисса.

А я буквально потеряла дар речи… Такая простая идея — и пришла не в мою голову!

Поверьте, я не шмоточница, но внезапно просто до слез стало жаль вещей, честно оплаченных золотом и серебром. Над каждой извлеченной из сумки блузкой я печалилась, скорбела и вздыхала, как по безвременно ушедшему другу.

— Ника, не рви сердце, — взмолилась Лисса. — Мне тоже очень не хочется портить последнее. Тем более что денег… — она тяжело вздохнула, — нет. Все кончились. Но, может, еще это можно будет носить?

Девушка с сомнением подняла сильно поношенную юбку неопределенного грязно-серого цвета. Лично я не была уверена, что данный предмет реально было носить и до плетения из него веревки.

— Эй! — донесся из ямы крик принцессы. — Вам глупые юбки дороже друзей?

Вопрос спорный.

— Это смотря какая юбка, — философски заметила охотница.

— А-а-а!!! Нас здесь похоронят! — забился в истерике оборотень.

Раздался звук увесистой оплеухи.

— А ну, отставить истерику! — грозно рявкнула эльфийка. — Еще стенки обвалишь нам на головы. А песок, между прочим, прилично весит.

— Песок?.. Обвалю?.. — тихо пискнул мул и потерял сознание.

— Да-а-а… А нежить-то здесь нервная, — протянула Лисса, осторожно заглядывая в яму, чтобы удостовериться в бесчувственности оборотня.

Линк осторожно придержал девушку за талию. Не дай боги повторит полет эльфийки — и придется извлекать из ямы уже двух дам, причем меньшими силами.

— А давайте попросим кого-нибудь нам помочь, — неуверенно предложил он.

— Давайте, — неожиданно согласилась Лисса, отвлекаясь от зрелища обморочной нежити на дне ямы. — А ты уверен, что они смогут протянуть в яме до следующего каравана?

— Следующего каравана?! — всхлипнул очнувшийся было оборотень и снова сомлел.

— Смотри, что ты наделала! — укоризненно вздохнула Норандириэль. Она стянула с себя рубашку и принялась заботливо обмахивать мула.

— Правильно, — усмехнулась Лисса. — И мух от него отгоняй. До чего чувствительные принцессы пошли.

— Любовь к ближнему своему украшает девушку вне зависимости от социальной и расовой принадлежности, — гордо задрала породистый носик эльфийка.

— А тебя не смущает тот факт, что твои соплеменники обычно убивают оборотней на месте, а не оказывают беднягам первую помощь в суровых полевых условиях?

— Убивают? — выдохнул мул и опять отключился.

— Линк, скажи ей! — топнула ножкой принцесса. — Пусть она перестанет пугать его.

— О-о-о! — только и смог выдавить обомлевший от открывшегося зрелища полуобнаженной точеной фигурки эльфийки парень, как раз заглянувший в яму.

На его лице расцвела глупая улыбка. Он машинально сгреб в объятия опешившую от такого развития событий охотницу и пылко прижал к широкой груди.

— Совсем обалдел?! — возмутилась та и влепила парню увесистую плюху.

Линку удар хрупкой девушки был что слону дробина, но он проявил просто чудеса сообразительности и объятия разомкнул. Лисса не оценила жеста доброй воли и возмущенно зашипела:

— Еще раз так сделаешь… убью.

Угрозу девушка подтвердила ударом кулаком в его грудь. Вот этого как раз делать не следовало. Линк, конечно, парнишка немаленький (многие шкафы позавидуют таким габаритам), но даже у него имеются слабые места. Он невольно отступил назад, а сзади была пустота. Со злорадной усмешкой Лисса наблюдала за тем, как глаза парня округлились, он неловко взмахнул руками, как птенец крыльями перед своим первым полетом, и… вцепился в рубашку охотницы, пытаясь удержать шаткое равновесие.

— Ты… — выдавила она, но продолжить мысль не удалось, так же как и сохранить баланс.

Падение в яму этой парочки сопровождалось визгом и такой отборной бранью, что покраснел бы даже пьяный грузчик.

— Вы на меня упали! — возмутилась принцесса. — Зачем вы это сделали?!

— А вот захотелось так, — зло парировала Лисса. — Стоим себе на краю ямы, и вдруг приходит в голову светлая мысль: «А не прыгнуть ли нам в яму? А то оборотню и эльфийке скучно без нас».

— Ой! Вы решили составить мне компанию? — наивно обрадовалась девушка, явно не уловив иронию подруги.

— Точно, — в бешенстве выдохнула Лисса. — Вместе оно, знаешь ли, веселей…

— Эй, там! Веселые люди! Не очень-то веселитесь у меня на спине. Она, между прочим, не казенная, — подал голос оборотень.

— Взрослые люди, а ума нет, — прокомментировала я создавшуюся ситуацию.

— Вероника! — крикнули дружно, как дети на утреннике в детском саду зовут Деда Мороза.

Только вот в отличие от красноносого деда, появляющегося на клич малышни, я вовсе не собиралась составлять им компанию.

— Я уже два десятка лет Вероника, — скептически откликнулась я, не решаясь подойти к яме слишком близко.

Для остальных подобная беспечность закончилась не очень хорошо. Похоже, яма, этот плод больной фантазии нежити, засасывает всех, кто имеет неосторожность к нему приблизиться, как черная дыра в космосе.

— Вытащи нас, а? — попросила охотница.

— Даже не подумаю.

— Что?!! — дружно возмутились узники.

— А что слышали. По крайней мере двое из вас могут выбраться самостоятельно.

— Это как? — заинтересовалась Лисса.

Я рискнула подойти чуть ближе, но все же встала от края ямы на приличном расстоянии. Говорят, края ям имеют обыкновение оседать в самый неожиданный момент.

— Если на плечи Линка встанет Лисса, то тогда общими усилиями сможете вытолкнуть Норандириэль. Затем мы вдвоем вытянем Лиссу. Линка вытащим с помощью веревки.

— А меня? — подал голос оборотень.

— А тебя последним… если силы останутся.

— Замечательно. Значит, я услужливо подставлю свою спину под ваши дурацкие акробатические этюды, а вы не станете меня спасать?

— Если ты не будешь нам помогать, то точно останешься в яме до конца своих дней, и я сильно надеюсь, что их будет очень много, дабы ты вполне осознал, что попал в безвыходное положение по собственной глупости. А так у тебя есть шанс, что мы вытащим тебя отсюда. Выбирай.

Оборотень так жалостливо всхлипнул, что мне стало его искренне жаль. Может, попробовать прицепить веревку к верблюду и тигру? Тогда есть шанс извлечь из ямы мула. Очень надеюсь, что к моменту спасения мерзавца я слишком выдохнусь, чтобы его придушить.

ГЛАВА 13

Сумерки спускались на песок, измученный солнечным жаром. Багровое светило медленно, нехотя пряталось за все еще пышущий зноем горизонт. Линк висел в яме на веревке и ругался сквозь зубы. Если он всерьез считал, что мы не слышим, какие именно слова он при этом использует, то здорово просчитался: от некоторых особо цветастых высказываний уши чувствительной эльфийки заметно покраснели. Хотя за то, что она поняла все до последнего услышанного слова, не поручусь. Некоторые обороты я и сама не до конца усекла. Но переспрашивать не стала. Не до того сейчас.

Парень крепко уцепился за импровизированную веревку, свитую из наших общих вещей. Но песок — плохая опора: он все время норовил осыпаться на дно ямы. Ноги Линка болтались в воздухе, выписывая разнообразные коленца. В другое время я непременно посмеялась бы над уморительной тарантеллой в воздухе, но в данный момент была слишком занята: вместе с девчонками тянула другой конец веревки. Сдается мне, парнишке надо бы скинуть пару десятков килограммов. Надо же, какой здоровенный вымахал! Оборотень тоже не мог сдержать своих эмоций от происходящего. Мощные ноги Линка, обутые в тяжелые сапоги, при каждом неловком движении лупили несчастного прямо по темечку. Такое обращение мало кого обрадует, и мул не был исключением.

— Эй, вы, наверху! Тяните же его быстрее, задери вас вурдалак! Что вы тянете его, как кота за хвост? Небось не сметана в крынке — не расплещете.

— Кому не нравится, может попробовать сам, — парировала Лисса, пытаясь сдуть со лба прилипшую челку.

— Как скажешь, дорогая! Вот только выберусь отсюда — и сразу примусь репетировать, — ехидно откликнулся оборотень. — Вместо того чтобы глупостями заниматься, лучше бы привлекли на помощь кого-нибудь.

— Интересно, кого? — ни к кому не обращаясь, вопросила я. — Пустыня же вокруг.

И тут же пожалела о своей несдержанности: дыхание сбила напрочь. В результате веревка провисла и Линк съехал на несколько сантиметров вниз. Сразу послышался возмущенный вопль мула.

— При оружии — а ума маловато будет, — прокомментировал он. — Своего тигра привлеки. Чего он там прохлаждается, когда хозяйка практически выбилась из сил?

В пустыне, где тени днем с огнем не обнаружишь, прохлаждаться невозможно в принципе. Если, конечно, не набрести на какой-нибудь оазис. Но это не с нашим везением. Да и сомневаюсь я, что в этой богом забытой пустоши реально обнаружить такое чудо, как оазис. Даже мираж и тот не видели. Я открыла было рот, чтобы озвучить свои краткие наблюдения по поводу местного ландшафта, но передумала. А вот Тиграша привлечь к процессу, видимо, стоит. Чем, как говорится, черт не шутит?

Кот не стал артачиться. Мы с ним понимали друг друга с полуслова и без всяких конфет из рекламы, предназначенных для улучшения взаимопонимания. На тигра хоть мятой дыши, хоть ананасом — ему глубоко фиолетово. Можно, конечно, кошачью мяту попробовать, но где ее взять? Пустыня. Тигр неспешно, с неповторимой грацией семейства кошачьих поднялся на лапы, смачно с чувством потянулся, продемонстрировав потрясающую гибкость позвоночника, — не каждый йог сумеет эдак извернуться — и вцепился зубами в ткань веревки. Веревка подозрительно затрещала. Мы синхронно вздрогнули. Сердце пропустило положенный удар. Но веревка оказалась связана на совесть и упрямо не поддалась кошачьим клыкам. Кот рванул со всей дури. Веревка натянулась и медленно, как бы нехотя, поползла вверх. Внизу ликующе взвыл Линк.

— Молодец, Тиграш! Вот это я понимаю помощник растет! — радостно подбодрила я любимца.

— Да-а-а… Не то что некоторые, — кивнула Лисса и в очередной раз попыталась сдуть упрямую челку, но та из вредности сползла еще ниже.

— Какие некоторые? — заинтересовалась принцесса.

— Те, которые не помогают.

Я скосила глаза на «тех, которые не помогают». Верблюд стоял немного в сторонке и упорно делал вид, что он не с нами. Его высокомерию могли поучиться эльфы и некоторые особы царских кровей. А вот Бродяга тут же обиделся: он подпрыгнул на месте, словно овод впился ему прямо в зад, и рванул к веревке с таким видом, словно от его действий зависела собственная шкура. Я чуть веревку не выпустила от удивления, когда внушительные зубы левбая впились в скрученную жгутом ткань. Бродяга рванул изо всех сил. Тигр тоже уперся лапами и тянул с упорством тягача. Веревка поддалась сплоченным действиям людей и животных. И тут я поняла, что бросать веревку надо было сразу, и даже успела пожалеть, что не бросила, когда спасаемый Линк покинул яму со скоростью пробки, выбитой из бутылки с шампанским, которую, прежде чем открыть, долго трясли для пущего эффекта и еще наклонили в сторону гостей. После того как парень походя ознакомил нас с прелестями увлекательной игры в импровизированный боулинг, лихо сшибив нас по очереди, он получил удар лапой от тигра, меткий пендаль от левбая и врезался в обалдевшего от такой неслыханной наглости верблюда. Возмущенный верблюд стал похож на египетскую царицу, узревшую в собственной ванне вместо ожидаемого молока болотную тину. Двугорбый потрясенно икнул и смачно плюнул на макушку нахала.

Раньше я никогда не играла в боулинг. Может быть, поэтому и не задумывалась о том, что именно испытывает кегля, когда ее сбивают тяжелым шаром. Теперь я это не просто поняла, но еще и ощутила на собственной шкуре. Лежа в позе морской звезды на по-прежнему горячем песке, я удивленно пялилась на ставшее звездным небо и думала, что в боулинг, наверное, не буду играть никогда. Очень уж мне кеглю жалко.

— Эта скотина в меня плюнула! — возмутился Линк и попытался сграбастать верблюда за ноги.

Не удалось. Верблюд гордо вздернул горбоносую морду, явив нам точеный профиль на фоне луны, и брезгливо переступил через поверженного парня. Хорошо хоть не произвел контрольный плевок для полного морального уничтожения оппонента.

Парень без зазрения совести задрал свою рубаху и принялся вытирать плевки подолом. Принцесса, которая к тому моменту успела героическим усилием вычленить себя из общей свалки и встать на карачки, уставилась на мускулистый мужской живот, как монашка на оргию.

— Ну, знаете ли… — выдавила она, всем своим видом демонстрируя полное неодобрение происходящего.

Из песка выкопался обозленный вампир и принялся отплевываться от противных песчинок, которые набились в рот.

— Так тебе и надо! — желчно сообщил он приютившему его парню.

Интересно, как он оказался в куче песка? Ведь точно был у Линка за пазухой.

— Это еще почему? — возмутился тот.

— Потому, непонятливый мой, что я голоден, а какая-то скотина весь день лупила меня и напоследок решила использовать в качестве санок, лихо прокатившись по песку. Ты хоть представляешь, что мне пришлось пережить?!

— Ты нежить, а значит, не живешь, — отрезала Лисса.

— Все равно, — отмахнулся крылом мышь. — Пришлось зубами прогрызать рубашку и кожаный жилет. А они, между прочим, для этого не предназначены.

Линк замер, медленно опустил руки и с непередаваемым изумлением на лице обнаружил приличную дыру на жилетке в районе солнечного сплетения.

— Да я целую прорву песка перелопатил, пока выбрался! А если бы я умер? А ведь я еще так молод! Всего каких-то триста лет! Если бы не необходимость питаться, сроду с людьми не связывался бы!

— Ах ты, нежить поганая!!! — заорал Линк, бешено вращая глазами в поисках метательного снаряда.

Мышь сделал правильные выводы, осторожно встряхнулся всем телом и приготовился покинуть негостеприимный песок в случае, если переговоры зайдут в тупик.

— Да ладно тебе расстраиваться… — примирительно начал он. — Это я так… сгоряча, не подумавши ляпнул. А на самом деле я так не думаю. Некоторые люди очень даже ничего. И на вкус, и вообще…

Вампир явно вспомнил что-то приятное, облизнулся и мечтательно закатил глазки. Это он зря. Линк зачерпнул полную горсть песка и метнул ее в удачливого проделывателя дыр в чужой одежде. Что ни говори, а пятерня у парня будь здоров: мыша накрыло с головой.

— Совсем сдурел?! — завопил вампир, рывком извлекая себя из кучи. — Ну это я вам еще припомню! — Он яростно отряхнулся, взмыл в воздух и ткнул когтистой лапкой в сторону каждого: — Век меня помнить будете!!!

Следующий бросок Линка оказался не столь точен, он промазал. Неудачная попытка сильно позабавила мыша. Он картинно раскинул крылья и стал похож на Бэтмена на фоне луны. Позер. Раздался гомерический хохот вампира… но смачный плевок верблюда без труда сбил совершенно распоясавшуюся нежить.

«Ты лучше меня, корабль пустыни! — мысленно восхитилась я. — Мне, например, никогда не удавалось плюнуть так метко и далеко. Хотя я и не пыталась».

Лисса прыжком взметнулась вверх. Я так и не поняла, как ей удалось вскочить из совершенно неудобной позы да еще и резко сцапать пикирующего вниз мыша. Вампир сдавленно пискнул и забился в крепко сжатом девичьем кулачке.

— Будь добр, напомни мне, о чем это ты так мило пищал? — вкрадчиво спросила охотница и медленно раздвинула губы в такой усмешке, что аж мороз по коже. Хотя может, это так стремительно похолодало?

— Я п-п-пошутил, — пошел на попятную вампир. — А вы шуток совсем не понимаете?

— Сдается мне, — натиск дамских рук стал еще агрессивней, — ты хочешь меня обидеть.

— О нет! — Лапки мыша тщетно пытались оторвать длинные пальцы от собственной шеи, но с таким же успехом воробей мог попытаться поднять барана. — Прекрасная леди меня не так поняла. Я вовсе не имел в виду ничего плохого. Просто пошутил… — Пальцы сжались. — Ой! Глупо пошутил!.. Просто я голоден, а на голодный желудок шутник из меня… не очень.

— Точно, — кивнула я всем или только звездам: когда лежишь на песке и смотришь в небо, не очень понятно, к кому, собственно, обращаешься. — Удачная шутка — это та, после которой тебя не догнали.

— Признаться, я и на сытый желудок дурацких шуток не понимаю, — снисходительно согласилась охотница. — С другой стороны, тут мы с тобой в равных условиях. Ты голоден и мы… не сыты… Может, имеет смысл попытаться сварить суп из летучей мыши? Навару, говорят, не очень, но червячка заморим.

— Ну ты уж совсем! — обалдел Линк.

— Я не стану есть нежить, — надулась принцесса.

Я воздержалась от голосования, так как пыталась проверить организм на предмет целостности. Не обнаружив ничего ужаснее пары-тройки ушибов, вздохнула с облегчением. Мул благоразумно промолчал. Возможно, пытался проявить солидарность и не желал выступать против нежити, раз сам к ней относится. А может, просто решил не напоминать о себе, таком большом и беззащитно сидящем в яме.

— Замечательно, — откликнулась Лисса. — Принцессу вычеркиваем из списка приглашенных на ужин.

Эльфийка надулась еще больше.

— Не надо так горячиться, — встревоженно запищал вампир. — Я маленький, жилистый и совершенно невкусный. Лучше съешьте верблюда: его вам надолго хватит, к тому же он все время плюется и очень не нравится вашему другу.

— Ты мне тоже не нравишься, — прогудел Линк и предъявил увесистый кулак совсем отчаявшемуся мышу.

Тот размер кулака оценил, понял, что таким орудием можно сок из яблок жать и соковыжималки не надо, испуганно икнул и запищал с новой силой:

— Но это же не повод меня есть!

— Назови мне хоть одну причину, чтобы этого не делать, — великодушно предложила Лисса.

— Ну-у-у… например… вы можете обыскать седельные сумки верблюда. Вдруг там обнаружится что-то съедобное? — осторожно пискнул тот.

— А по-моему, — вклинилась в разговор принцесса, — брать что-то из чужих сумок нехорошо.

— А брать чужого верблюда? — спросила охотница.

Принцесса не нашлась с ответом, и Лисса усмехнулась.

Багаж потрошили варварски. Даже вампир принял участие, хотя я плохо себе представляю, что должно быть упаковано в сумках, чтобы это заинтересовало кровососущую нежить. Контейнер со свежей кровью? Маловероятно. Верблюд пытался было воспротивиться наглому беспределу, но быстро схлопотал по морде и продолжил высокомерно делать вид, что вообще с нами не знаком. Ну и ладно. В сумках оказалась масса ненужных нам вещей типа мужского белья забавной расцветки с зайчиками, горошком на красном фоне и прочей дребеденью. Также обнаружились несколько неожиданно стильных сорочек из тончайшего шелка и жабо из кружева явно ручной работы. Линк задумчиво пропустил красивую ткань между пальцами, но примерять не стал: вещи налезли бы ему разве что на нос. А вот одеяло и спальник нам очень даже пригодятся (свои мы благополучно употребили на создание веревки). Правда, спать нам на них придется по очереди. Поношенный бархатный камзол и такие же штаны тоже не сильно радовали. Зато сапоги были вполне себе ничего: с тонкими носами, из хорошо выделанной кожи с золотым тиснением. К сожалению, они никому не подошли. Дружный горестный вздох и полный осуждения взгляд в сторону суетящегося вампира вызвал увесистый моток прочной веревки. Эх! Кабы раньше додуматься в сумках поискать…

— Что опять не так? — опасливо спросил мышь. Он цепко выхватил из кучи вещей нечто блестящее и шустро отбежал в сторону.

— Отдай по-хорошему! — с угрозой в голосе порекомендовала Лисса.

— А то что? — Тот на всякий случай сделал еще пару шажков назад.

— Изловлю и скормлю тигру, — отрезала девушка. — Ты ему на один зубок будешь.

Вампир смерил взглядом боевого кота и понял: шансов выжить нет никаких.

— Решительно не понимаю вашего волнения, — пытаясь изобразить серию галантных поклонов, залебезил он, изрядно шепелявя при этом, отчего выглядел еще комичней. — Если вы боитесь потерять камешек, так у меня оно надежней будет.

— А у меня еще надежней, — заверила охотница. — Отдай камень, нежить, а то хуже будет…

— Да ладно, — пожал плечами тот, легко взвился в воздух и бросил в протянутую руку Лиссы изрядно обслюнявленный блестящий камешек. — Уж и пошутить нельзя.

Девушка брезгливо поморщилась, обтерла находку о валявшуюся тут же рубашку и фыркнула:

— Я же предупреждала, что не понимаю дурацких шуток.

— Понял-понял, — быстро закивал мышь, держась от охотницы на приличном расстоянии. — Приношу леди свои нижайшие извинения.

— Что это? — спросила я. Но ответа так и не дождалась, так как именно в этот момент радостный вопль Линка: «Ура! Нашел!» заставил всех вздрогнуть.

— Тьфу ты, напугал! — возмутилась я. — Ну что ты там нашел?

— Еду!

Услышав сладостное слово «еда», я поняла, что готова простить ему все прошлые и будущие прегрешения разом. Желудок радостно заурчал, справедливо полагая, что наконец-то его наполнят.

— Вам хорошо, вы есть будете. А я? — донесся печальный голос из ямы, но его никто не услышал. — Каждый эгоист в собственном счастье, — печально вздохнул оборотень в яме и замолчал.

Еды было немного. То ли тот, чьи вещи достались нам вместе с верблюдом, просто не планировал надолго задерживаться в пустоши (лично я в это верю, сама не стала бы здесь оставаться даже на минуту сверх необходимого), то ли просто не рассчитывал на обед для многочисленной компании. В основном это была крупа, совершенно бесполезная для нас при полном отсутствии дров, огня и котелка для готовки. Зато еще обнаружили приличный мешочек с сухарями (видимо, как раз на такой случай) и сушеное мясо.

Сухари и мясо разделили поровну. Вампиру, разумеется, никто порцию не предложил, хотя он жалостливо ныл на тему «пагубное воздействие отсутствия питания на неокрепший вампирский организм и необратимые последствия вынужденного воздержания от пищи». В ответ ему ласково посоветовали заткнуться, а в качестве альтернативного блюда предложили клыкастому внушительный кулак.

Мышь задумчиво обозрел оный, осторожно понюхал и решил не рисковать понапрасну. Кулак у парня хоть и большой, но твердый и даже на вид несъедобный, а клыки хоть и острые, но так и сломаться могут. Что потом делать? На отращивание может уйти неделя.

После продолжительного голодания сухари пошли «на ура», а жесткое, как подошва, мясо казалось невероятно изысканной пищей из ресторана пятизвездочного отеля. Моя фляга пошла по кругу, и некоторое время слышался только аппетитный хруст под аккомпанемент недовольного сопения вампира. Когда с едой покончили, Линк спокойно вытер руки об испорченную вампиром рубашку и удрученно вздохнул:

— Надо было не все съедать. Что завтра есть будем?

Вопрос повис в воздухе, как обвинение в зале суда. Мы дружно устыдились собственного чревоугодия и потупились. Даже охотница, которая была привычна к странствиям, не догадалась растянуть припасы. А ведь с нашими черепашьими темпами вполне можем прошляться по пустоши хоть год. Принцесса печально вздохнула и подняла на парня полные непролитых слез васильковые глаза. Даже в темноте было видно, что парень зарделся как маков цвет. Он шмыгнул носом и стыдливо провел носком ботинка по песку с такой силой, что несчастная подошва хрястнула и наружу нагло вылезли пальцы. Парень смутился еще больше, запустил пятерню куда-то глубоко в карман (судя по тому, что из виду скрылась почти вся рука, я смело предположила: желает почесать пятку, — но ошиблась), гордо извлек на свет божий откусанный с одного бока сухарь и преподнес дар не менее смутившейся эльфийке. Та быстро нашлась и взяла продукт из рук Линка с видом императрицы, принимающей почести от любящих подданных.

Нет, ну надо же! Вот так и знала, что быть голубоглазой хрупкой блондинкой лучше, чем рыжей бестией. Стоит некоторым растерянно похлопать длинными ресницами, и все… К их услугам кареты, лошади, принцы, банкеты или, в отсутствие оных, сухари. А мне, например, когда я мило, но с намеком жалуюсь на протекающий кран в ванной, тут же предлагают вызвать сантехника или попробовать отремонтировать самостоятельно. Обидно. Никакого романтизма — одна суровая реальность.

— Э-э-эй! — донеслось тоскливое завывание из ямы.

Все разом вздрогнули. Про оборотня мы и забыли.

— Меня кто-нибудь вытаскивать будет?.. А то я боюсь здесь один ночевать… Кажется, здесь что-то шевелится.

— А-а-а! — взвизгнула эльфийка и взобралась по Линку, как обезьяна по дереву.

— Ты чего? — опешил он от такого накала чувств.

— Там что-то шевелится… — округлив глаза, выдохнула она.

— Так оно же шевелится там, а ты здесь, — резонно заметил парень.

— Все равно я боюсь ночью в пустоши ночевать.

Приехали. До этого наша чувствительная особа королевских кровей дрыхла и не беспокоилась, а теперь испугалась ночевки под открытым небом. Я чуть не сплюнула с досады. Судя по выражению лица Лиссы, она тоже с трудом подавила в себе этот порыв.

— Не бойся! Я тебя защитю… защищу… Ну… не дам в обиду, — героически заверил даму наш рыцарь и нежно приобнял за талию.

— Замечательно, — кивнула Лисса. — Так как ночевать, думаю, придется здесь, предлагаю Линку в целях обеспечения защиты дам обвести наш лагерь кругом, а я нанесу на него защитные руны. А пока мы будем этим заниматься, Норандириэль спустится в яму и закрепит веревку на муле.

— Почему я?! — возмутилась та. — Пусть Линк этим займется… он большой… и вообще… мужчина.

Логика в этом присутствовала. Парень открыл рот, чтобы возразить… и закрыл, уступая молящему взгляду васильковых глаз. Он с готовностью выступил вперед и даже выпятил грудь, но сник под пристальным взглядом охотницы.

— Не пойдет, — отрезала та. — Я ценю личные качества Линка, но во второй раз нам его не вытащить. Разумеется, он может сесть на диету и поголодать… недельку-другую.

Парень заколебался. Какие бы прекрасные очи не были у принцессы, но могли ли их достоинства подвигнуть на серьезное двухнедельное воздержание от пищи? Дело решил взять в свои руки (или копыта) оборотень. Он понял, что из-за наших споров вполне может просидеть до второго пришествия, а его бренные останки растащит местная нежить.

— Две недели?! Совсем сдурели?! Вытаскивайте меня немедленно!!!

— Будешь бузить — вообще останешься здесь навсегда, — хмыкнула Лисса.

— Навсегда? — испуганно икнул мул. — То есть как?

— А вот так. Не скули под руку.

— Прошу прощения, — вклинился вампир, обнаглевший настолько, что с размаху шлепнулся на плечо охотнице. — Если оборотня все равно пускаем в расход… — Красноречивый жест кожистого крыла под мордочкой явно подразумевал отсечение головы. Мышь старательно закатил глаза, изображая эмоции убиваемого. Натурально так получилось. Талантливо. — Так вот, если мы его того… Можно я у него крови попью?

— А-а-а!!! — забился в яме страдалец. — Спасите!!! Убивают!!!

— Молчать!!! — рявкнула Лисса. — Заткнулись оба! Ты! — Указательный палец девушки чуть не выбил глаз вампиру. Кровосос резко скатился с плеча, чтобы не ослепнуть ненароком, и, совершенно забыв про наличие крыльев, свечкой воткнулся в песок. — Если еще раз прозвучит хотя бы упоминание о крови из твоей клыкастой пасти — и я лично позабочусь о том, чтобы питаться тебе было нечем. Понятно?

Мышь выбрался из песка, нервно встряхнулся, как мокрая собака, и кивнул:

— Понятно. Что же тут непонятного? Объяснили вполне доходчиво.

— Там, в яме! Прекратить истерику. Лучше подумай, как бы так в стенки ногами упереться, чтобы тащить тебя было удобней. Понял?

Молчание и тихие всхлипывания были ответом.

— Чего молчим?

— А я кивнул.

На том и порешили. Линк молодецким галопом обскакал предполагаемое место ночевки, бороздя песок собственным мечом, как трактор целину. Пыли, между прочим, было соответственно. Принцессу обвязали вокруг талии и осторожно спустили в яму на веревке. Натруженные постоянным вытаскиванием кого-то, мышцы болезненно протестовали против подобного беспредела, грозя полным отказом, если буду продолжать в том же духе. Веревка в последний раз дернулась и провисла. Видимо, Норандириэль достигла своей цели, то есть спины оборотня. Мы дружно перевели дух. Приятно все-таки отдохнуть от трудов праведных. Я, конечно, девочка тренированная, но такой экстрим явно не для дамского организма, хоть и закаленного занятиями в фитнес-клубе. Впрочем, ни один фитнес-клуб не сможет подготовить к реалиям этого мира: тут тебе и оборотни, и вампиры, и выползней целые стада, и всякие там злыдни, и гули…

— Я уже спустилась, зачем вы так веревку натягиваете? — пожаловалась принцесса из ямы.

— Натягиваем? — искренне удивилась Лисса и с подозрением уставилась на висящий конец. — Странно. — Но на всякий случай веревку ослабили еще больше. — А сейчас?

— А сейчас она еще и давит. Вы нарочно меня запутываете?!

— Даже и не думали, — возразила я.

— Нет запутываете. Я же чувствую, как веревка давит. А теперь еще и душить стали!

Охотница отчетливо заскрежетала зубами от злости:

— Ладно, будет тебе свободная веревка. — С этими словами она резко выдрала конец у ничего не подозревающей меня и швырнула в яму.

— С ума сошла? — зашипела я от боли. — Все руки мне сожгла.

Та только отмахнулась:

— Потом намажу тебя одним бальзамчиком… От него все заживает… Даже застарелые рубцы рассасываются… Кстати, у тебя нет насморка?

— Нет у меня никакого насморка! — зло фыркнула я, совершенно не представляя, какую из пострадавших рук стоит баюкать в первую очередь.

Тиграш тоже растерялся. Он прекрасно понимал, что мне плохо, но не знал, чем помочь.

— Пахнет бальзам очень… специфически… Так, будто уже свершилось что-то непоправимое. Ладно, притерпишься. А сейчас веревка душит? — Это уже принцессе.

— Еще хуже стало, — пожаловалась та. — Совсем там озверели?

Лисса хмыкнула и потерла переносицу.

— Действительно странно, — почесала макушку я.

Одни расстройства от этого похода. Если выберусь, никуда больше не пойду в этом составе. Надеюсь, принца мы все-таки выкрадем, а то еще одной экспедиции я просто не переживу.

Сиреневый фаербол вспыхнул над ладонью охотницы. Казалось, маленький шарик просто вырос из ее руки и завис, доверчиво покачиваясь сантиметрах в пяти от пальцев. Эдакая миниатюрная модель шаровой молнии.

— О! Магия вернулась! — искренне обрадовалась охотница. — Правда, силенок пока маловато…

Маленький светящийся шарик нехотя скользнул вперед, разгоняя ночной сумрак призрачным светом, слишком тусклым, чтобы победить тьму, но вполне достаточным, чтобы рассмотреть что-то в нескольких сантиметрах вокруг. Фаербол осторожно, словно опасаясь чего-то неведомого, спустился в яму. Он скользил все ниже и ниже, пока в его мертвенном свете не показалось удивленно-беззащитное лицо принцессы. Вокруг хрупкого тела тугими кольцами обвилось мускулистое чешуйчатое змеиное тело. Змея подняла треугольную голову, из пасти показался раздвоенный язык, быстро пробуя воздух на вкус. Со стороны казалось, что рептилия собирается подарить принцессе своеобразный поцелуй.

— Змея… — в ужасе выдохнула эльфийка, печально хлопая глазами.

— Змея?! — то ли удивился, то ли испугался оборотень.

— Змея!!! — оглушительно завопил Линк. Он грубо растолкал нас и ринулся в яму со скоростью атакующего носорога.

Фаербол погас. Внизу заорали, завопили и зашипели.

Первой яму покинула змея. Она прошипела нечто явно ругательное и попыталась цапнуть меня за щиколотку. Я с диким визгом сшибла Лиссу с ног, и мы, обнявшись, кубарем покатились по песку под ноги верблюда. Двугорбый возмущенно фыркнул. Я оказалась прижата телом подруги.

— Зачем надо было на меня кидаться? — возмутилась та.

Глядя в ее серьезные зеленые глаза, я не нашлась с ответом. Тиграш многозначительно заступил дорогу змеюке. Не знаю, сколько мозгов вмещается в черепную коробку этого экземпляра, но змея сделала правильный вывод и с тихим шорохом исчезла во тьме. Верблюд еще раз фыркнул и метко плюнул в спину охотнице.

— Ах ты животное!!! — возмутилась та, но величавый корабль пустыни даже ухом не повел. Вот это выдержка. — Сейчас я его убью!

— Замечательно, — серьезно кивнула я. — Стесняюсь спросить, кто тогда повезет Линка?

— Наверное, тот, кто вытащит его из ямы, — парировала та. В руке у нее мечом возмездия возник фаербол, который она и метнула в двугорбого.

Получив замечательную плешь во всю спину, верблюд издал нечто среднее между ревом раненого слона и возмущенным карканьем сбитой камнем вороны и умчался вслед за змеей, высоко вскидывая ноги. Песок, поднятый этой скотиной, осыпал нас, как угольная пыль — шахтеров.

— Это все яма виновата, — изрекла девушка, тыкая указующим перстом в сторону предполагаемой виновницы наших бед.

— Да? — искренне удивилась я.

— Разумеется, — кивнула Лисса. — Ее словно медом намазали. Все так и норовят там оказаться. Интересно, чем она их притягивает?

Ответ на этот сакраментальный вопрос найден не был: сколько не вытаращивайся на яму, дыра в песке — она дыра и есть.

Даже более-менее выдержанная принцесса тихо ругалась сквозь зубы, когда в тесноте вырытой мулом ямы пришлось разыскивать уроненную туда веревку. Положа руку на сердце, я ее понимаю. Фаербол зажигать не стали: Лисса берегла силы для чего-то более важного, чем глупое лазание в темноте. Летучий мышь, наблюдавший за процессом с интересом энтомолога, внезапно обнаружившего новый вид насекомых на совершенно необитаемом острове, лишенном даже подобия растительности, развязно шмякнулся охотнице на плечо, фамильярно приобнял ее крылом за шею и жарко зашептал на ухо. Речь вампира в ночи звучала немного шепеляво, но вполне отчетливо. Думаю, если бы дело было в театре, галерка расслышала бы все до последней буквы:

— Прекрасная Лисса, ответьте мне на один вопрос. Вы маг или не маг?

Девушка с изрядной долей удивления покосилась на обнаглевшую нежить:

— Не совсем маг. У меня лицензии нет. Но тебя, нежить, могу приложить качественно: разницы не почувствуешь, гарантирую.

— Спасибо за предложение, милостивая госпожа, — поперхнулся тот. — Не надо проводить надо мной эксперименты. Давайте я поверю вам на слово. Лучше используйте ваши уникальные способности для извлечения этих несчастных из ямы.

Лисса смущенно потупилась. Наша неустрашимая охотница редко смущается, но иногда с ней это бывает.

— С моими способностями проще их закопать, чем вытащить.

— То есть? — тут же заинтересовался вампир, участливо заглядывая в глаза девушке. Его крыло рефлекторно поглаживало ее голову, но охотница не обратила на это внимания. — Расскажи мне.

— Ну-у… — неопределенно протянула она, шаркая ножкой по песку с такой силой, что Бродяга поморщился и отступил на несколько шагов, получив несколько солидных порций песка в морду. — Я же не лицензированный маг. То есть в академиях не обучалась и в гильдии не состою. Свои заклинания я беру из покупных книг, и большинство из них либо вообще бесполезны, либо обладают непредсказуемым эффектом.

— Непредсказуемым? — переспросил любопытный мышь. — Это как?

— Даже нежить редко выживает, — отрезала Лисса и смахнула назойливого вампира с плеча.

Услышав последние слова, в яме испуганно ойкнули и завозились с энтузиазмом, грозившим вылиться в раскопку недурнецкого колодца.

Вампир заложил лихой вираж и возмутился:

— Фи как грубо!

Но тут из ямы вылетела очередная змея и с громким шипением врезалась в мыша, приготовившегося толкнуть речь. Нежить удивленно пискнула, вошла в глубокое пике и рухнула на песок, как подбитый вражеским истребителем бомбардировщик. Из ямы вылетело еще что-то длинное и извивающееся и впечаталось прямо в гордую, самодовольную морду левбая. Животное обиженно взревело, развернулось на сто восемьдесят градусов и попыталось брыкнуть предмет задними ногами, но не преуспело.

— Да так. Может, все-таки стоит подсветить в яме? А то, боюсь, следующим снарядом, пущенным в нас, будет песчаный выползень.

— Маловероятно. Они его просто не поднимут, — пожала плечами охотница, но фаербол все-таки сотворила и даже направила в яму.

Народ возликовал и обнаружил-таки неуловимую веревку в рекордно сжатые сроки. Правда, схватить ее захотели сразу все, а яма стала глубже, но не шире, поэтому в процессе ловли страдальцы обзавелись замечательными шишками на лбу. Мул вообще стал напоминать единорога, только рог был кривой и располагался над левым глазом, а не по центру лба. Впрочем, если подумать, асимметрия оказалась гораздо оригинальнее классического варианта. Разгоряченная боем в яме, Лисса чуть не прыгнула туда сама, чтобы помочь ухватить злополучное изделие из пеньки. Тиграш оказался проворней: ухватив увлекшуюся девушку за рубашку, оттащил ее от вожделенного края и повалил на песок. Вышло грубо, но действенно. Лисса хотела было возмутиться бесцеремонностью зверя, даже рот открыла, но передумала и задумчиво уставилась на звезды:

— Какой умный тигр.

Это изречение я комментировать не стала, поскольку честно считала Тиграша не просто умным, а фактически гениальным.

Как и обещала Лисса, средство, которым она желала смазать мои израненные руки, оказалось эффективным и на редкость вонючим. Подействовало оно практически сразу: конечности больше не чувствовались абсолютно, словно их не было вовсе. Мы дружно взялись за веревку и принялись тянуть изо всех сил, не хватало только протяжного: «Эх, дубинушка, ухнем!» К тому же у меня появилось стойкое чувство дежавю, как у мужика из фильма «День сурка». Хотя если хорошенько подумать, мужику еще повезло. Он просто просыпался каждое утро и проживал заново один и тот же день. А у нас и со сном напряженка, и из ямы все время кого-нибудь вытаскиваем.

— Была бы я в своем мире, не поскупилась бы — наняла бульдозер и сровняла эту чертову яму с поверхностью.

Видимо, я сказала это вслух, потому что в яме сильно возмутились перспективой быть закопанными в песок. А Лисса громким шепотом, таким, что глухой услышит, заметила:

— Я бы тоже яму закопала, причем вместе с оборотнем.

— Эй! — возмутился мул. — Я все слышу.

— И что? Вылезешь, чтобы разобраться?

Это был риторический вопрос, и оборотень обреченно то ли завыл, то ли заскулил. Видимо, поверил. Линк принялся его утешать. Парня понять можно, завывания нежити кого угодно либо разжалобят, либо достанут, а нервы не у всех крепкие.

Норандириэль мы смогли извлечь из ямы практически насильно. Пришлось клятвенно ее заверить, что оборотень тоже будет спасен: только так удалось пресечь безумные попытки девушки кинуться обратно. Но пообещать было легче, чем выполнить обещанное. Линка вытащили при помощи тигра и левбая. На этот раз животные учли предыдущие ошибки и действовали очень осторожно, чем еще раз доказали свою необычайную способность к самообучению. Парня извлекли аккуратно. Слегка потерли о песок, наставили ссадин и царапин: словом, ничего смертельного. Мул оказался задачкой не для средних умов. Мы упирались ногами, как бурлаки на Волге. Тиграш с Бродягой тянули со зверской силой, но добились лишь того, что сначала веревка соскользнула и оборотень чуть не задохнулся в петле. Бедняга хрипел и пытался верещать, но мы дружно пыхтели, как паровой локомотив начала девятнадцатого века, разве что без свистка, и отчаянные стоны просто растворились в производимом нами шуме.

Но нежити повезло (видимо, пустошь действительно благоволит к своим обитателям) — принцесса поскользнулась на проползавшей мимо улитке. Не знаю, что делала ночью улитка размером с приличную кошку в пустоши, но разобиделась она жутко: оскалилась, выкатила на эльфийку красные злобные глазки на ножках, зарычала и нагло хватанула девушку за пятку. Норандириэль завизжала так, что вся живность в радиусе десяти километров вылезла из своих нор, дабы посмотреть, что случилось. А так вот им и надо. Почему они спят, когда мы не спим?

В итоге полузадушенные хрипы мула не то чтобы были услышаны, просто все дружно бросили веревку и кинулись утешать ревущую белугой пострадавшую. Оборотень грохнулся на дно, что никак не прибавило шансов на освобождение, зато он выжил. А это плюс.

— Я ранена! Я умру! — заламывала руки эльфийка и билась в истерике.

— Да с чего ты это взяла? — хором поразились мы.

— Эта… эта… — Принцесса запнулась, подыскивая слово. — Эта тварь укусила меня. Она наверняка ядовитая, и я умру в жутких мучениях. Ах! — Девушка закатила глаза и хлопнулась в обморок.

Просто здорово. Умеет же она найти выход из сложной ситуации: бац! — и сомлела в надежном беспамятстве, а вы, дамы и господа, разруливайте ситуацию как сумеете. Надо взять на вооружение и на досуге порепетировать эффектное падение в обморок. А то ведь испорчу момент, рухнув, как сосна на лесоповале, и сломав что-нибудь в процессе падения.

— Да-а… Эти принцессы такие нервные, — зацокала языком Лисса. — Просто погляди на это жалкое зрелище. Лежит на песке, немытая, непричесанная, руки-ноги разбросала… А ведь в песке может прятаться все что угодно… Это же пустошь.

Мне показалось или веки страдалицы дернулись? Сдается мне, охотница выбрала правильную стратегию. Надо бы ей подыграть.

— Действительно. — Я приняла самый серьезный вид, который только смогла изобразить. — Здесь водятся змеи и выползни, ящерицы и прочая нежить.

— И одну из них вы минуту назад чуть не угробили! Косорукие вы бестолочи! — заорали из ямы. — Меня сегодня спасать будут?! Или предпочтете сделать из меня отбивную?! Тем более что начало уже положено!

— По-моему, стоило его сразу закопать, — тяжело вздохнула Лисса.

— Я все слышу!

— И предварительно оглушить, — кивнула я.

— Или, на худой конец, засунуть кляп, — поддержала она.

— Принцесса ранена! — заламывал руки Линк. — Она умирает!

— А я, между прочим, так и остался в яме, — гнул свое мул. — А вдруг я сумею помочь?

— Интересно, чем? — нахмурилась я. — Впервые слышу, чтобы оборотни могли отсасывать яд.

— Отсосать яд! — просветлел парень и кинулся к распростертому телу эльфийки, как наседка к единственному цыпленку. — Надо расширить ранку, — заявил он и выудил откуда-то из-за пояса то ли здоровенный тесак, то ли короткий меч. Короче, понятия не имею, что это было, но выглядело оно опасно острым.

— Может, не надо? — попробовала вмешаться Лисса, но загоревшийся идеей парень отмахнулся от нее, как от назойливой мухи, и ринулся спасать принцессу, невзирая на наши протесты.

Картинно раскинувшая руки-ноги Норандириэль, с которой можно смело писать картину «Эльфийка сделалась без чувств», приоткрыла один глаз, узрела размер предмета, которым предполагалось сделать разрез для лучшего отсасывания яда, в ужасе пискнула и спряталась за Бродягу.

— А вы знаете… — как можно убедительней выдавила она. — Мне уже гора-аздо лучше… Наверное, это существо было не очень ядовитое.

— Как это «не очень ядовитое»? — возмутился Линк, словно вероятная безобидность кусачего создания наносила ему лично глубокую моральную травму. — Наверняка оно просто притворяется. Я слышал, бывают такие яды, которые не сразу действуют. Ты уже, может, спокойно домой идешь, а он шарах! — и действует.

— Мамочки!.. — впечатлилась эльфийка, но скосила взгляд испуганных глаз на приличного размера «маленький» ножичек и пришла к выводу, что лучше умереть гордо и с целыми конечностями. — И все же я считаю, что нет оснований для паники…

— А для паники основания как раз есть! — возмутились из ямы. — У меня уже весь организм затек тут стоять: ни прилечь, ни присесть невозможно. Даже ухо не почешешь! Может быть, пожалеем меня? Принцесса-то все равно против ваших услуг.

— Дорогая леди… — Вампир вспорхнул на плечо перепуганной эльфийки и попытался отвесить изысканный поклон. Не удалось. Бродяга ловко щелкнул внушительными клыками, и мышу пришлось заложить крутой вираж, чтобы не стать обедом насмешливо фыркающего левбая. — Смею предложить свои услуги в качестве лекаря, так сказать.

— Вы это серьезно? — удивилась Норандириэль.

— Разумеется. — Мышь нагло приземлился на другое плечо, подальше от клыков оскалившегося коня и продолжил: — Разве я позволил бы себе шутить вашим драгоценным здоровьем! Мы, вампиры, всегда славились способностью отсасывать отравленную кровь. Сделаю все чисто и быстро. А если вас смущает некоторая… нестерильность процедуры… Наша замечательная колдунья сможет обработать рану после завершения процесса.

— Ой, Лисса! — радостно подпрыгнула принцесса на месте.

Зазевавшийся вампир, косившийся явно не на ногу дамы, а в сторону пульсирующей жилки на шее, не ожидал подобного финта от умиравшей всего несколько минут назад особы и сорвался с плеча. Он фыркнул, расправил кожистые крылья и пробормотал нечто ругательное по поводу неблагодарности окружающих его личностей, которые на любое искреннее желание помочь отзываются черной неблагодарностью. Норандириэль спокойно пропустила ругательства мимо ушей.

— Ты ведь можешь найти какое-нибудь средство, чтобы обеззаразить ранку? Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!..

Широко распахнутые васильковые глаза уставились на охотницу с таким просительным выражением, что Лисса, не пасующая перед нежитью, растаяла, как ванильное мороженое на солнце:

— Найдется. Но предупреждаю, оно очень вонючее.

Белозубая улыбка эльфийки сверкнула в темноте. Все дружно вздохнули с облегчением. Вампир, которому в очередной раз не досталось крови, надулся, обвел всех осуждающим взглядом строгого отца, нагрянувшего домой и обнаружившего свою единственную дочь в крепких объятиях бомжа, шмыгнул носом и заявил:

— Ее вымажут дрянью, а она радуется… Не понимаю я этих теплокровных. Неужели лучше вонять на всю пустошь, чем позволить очень голодному вампиру произвести малю-у-усенькое кровопускание? И вообще… мула спасать сегодня будем? Или дальше без него поедем?

Вопрос повис в воздухе. Все дружно уставились на яму.

Оттуда в направлении звездного неба блеснули красным глаза оборотня. Даже на дне собственноножно вырытой ямы в неверном свете звезд и луны он выглядел внушительно, и я не знала ни одного способа достать его без использования лебедки или подъемного крана. А вообще что я знаю об этом виде нежити? Все знания почерпнуты из зарубежного кинематографа, где оборотни в основном были клыкасты, лохматы и пожирали людей пачками. Скудные сведения можно скомпоновать буквально в несколько фраз: живут себе спокойно, пока под действием полной луны не обзаводятся звериной личиной и не принимаются со страшной силой поедать своих соседей. Но насколько это верно? В кино, например, оборотни — почти всегда волки, а здесь мул. И днем он тоже был мулом, а в фильмах волк утром снова становился человеком: голым, розовым, беззащитным, свернувшимся калачиком в каких-нибудь кустах.

— Эй, мул! — крикнула я, озаренная ярким светом внезапной идеи.

— Зачем так кричать? Я прекрасно слышу даже ваш шепот.

Я проигнорировала ехидный тон оборотня.

— Помимо мула, ты еще кем можешь оборачиваться?

В яме недоуменно фыркнули:

— Ну человеком, а что?

Лисса, до которой стала доходить суть моей гениальной идеи, покрылась красными пятнами от возмущения:

— Так какого лешего ты морочишь нам голову? Если бы ты сразу обернулся человеком, мы бы уже были в Вольтурнуиэле и принимали горячую ванну в ожидании сытного ужина.

— Ванна! — мечтательно вздохнула Норандириэль.

— Ой! Я как-то не подумал, — смущенно пискнул оборотень.

— Убью, — констатировал Линк и с чувством хлопнул крепко сжатым кулаком по ладони, демонстрируя серьезность своих намерений. — Вот вытащим его и…

— Простите великодушно, — осторожно кашлянул вампир. — А если вы все равно его убивать будете, можно я сначала поем? Нет, правда. Столько крови пропадет! Жалко же.

— Нет!!! — рявкнули на него сразу все.

Оборотень оказался тощим мальчишкой, хрупким на вид, с растрепанной, как перья воробья, черной шевелюрой. Мы его выволокли, словно карася на леске, и обессиленно осели на остывающий песок. Думаю, теперь нам можно смело наниматься грузчиками или бурлаками на реку таскать баржи среднего водоизмещения при условии, если такой труд здесь востребован и хорошо оплачивается. Лично я забесплатно работать отказываюсь.

— Ой! Кажется, он умер, — огорченно всхлипнула принцесса.

Честно говоря, глядя на безвольно обмякшее тело, напоминавшее марионетку с оборванными ниточками, я пришла к тому же выводу, только озвучить его не хватило сил. Сверху на оборотня с неторопливой важностью сытого грифа, обнаружившего тушу мертвого слона, опустился вампир. С видом бывалого эскулапа он приложил свою мышиную мордочку к груди пациента, долго и озабоченно слушал, закрыв глаза, чем довел ожидающую приговора публику до состояния, близкого к кипению.

— Ну?! — подались мы вперед.

— Одну минуточку, — невозмутимо откликнулся тот. — Никак не пойму, стучит сердце или нет… — Мышь, деловито перебирая лапками, перебежал на лоб парня, не особо разглядывая, куда наступают его шустрые конечности, и озабоченно оттянул ему веко.

— Чушь, — фыркнула Лисса. — Нормальный вампир чует биение живого сердца за версту.

— Язвить изволите? — обиделся «ненормальный». — Ну так делайте выводы самостоятельно, я умываю лапы. Очень мне надо разную нежить ощупывать.

Охотница попыталась извиниться, но без толку: обиженный мышь штопором ввинтился в небо и наотрез отказался спускаться вниз. Затем потребовал стакан крови за услугу, но тут заартачились мы. Насколько точно вампир определит состояние оборотня — неизвестно, а делиться кровью, рискуя в дальнейшем обзавестись клыками и переквалифицироваться в кровососущую нежить, не хотелось никому. Напрасно вампир убеждал нас в том, что небольшое кровопускание без применения клыков никому еще не повредило, а, напротив, даже на пользу молодому организму и в городах богатые люди цирюльникам деньги за это платят. Его слушали, но не хотели слышать. Лично я даже уколы не очень хорошо переношу, а тут совершенно нестерильные клыки или нож, как предложил мышь. А нож — предмет острый, хорошо заточенный: таким полоснешь по венам — и привет. «Скорую помощь» здесь не вызвать, значит, кровь останавливать и рану зашивать будет совершенно некому. А сколько на этом лезвии собралось микробов — и думать не хочется!

— Ну и выползень с вами, жадюгами такими! — в сердцах махнул крылом вампир и чуть не шлепнулся на песок, потеряв шаткое равновесие в воздухе.

Мы с надеждой воззрились на многообещающий кульбит, но мышь быстро спохватился и выровнял полет. Досадно. Видимо, сглазили.

— Это почему это мы жадины? — возмутилась эльфийка, возомнившая себя доброй самаритянкой, срывающей последнюю рубашку, лишь бы обогреть ближнего своего.

Я лишь пожала на заявление нежити плечами, что, между прочим, с моей стороны было практически героизмом, так как устала я жутко и желала одного — уснуть суток на двое-трое. Меня раньше именовали и похуже. Если каждый раз расстраиваться по таким пустякам, никаких нервов не хватит.

— Да у вас песка в пустыне не допросишься, — насмешливо фыркнул вампир, опускаясь до уровня прекрасных васильковых глаз девушки. — Жалеете такую малость… А в эти мгновения он, — укоризненный, полный невыразимого трагизма жест в сторону бездыханного тела, — может умереть без помощи.

Норандириэль прониклась и горестно всхлипнула, явно собираясь уступить. Довольный успехом нежить подлетел еще ближе и попытался дожать принцессу, пока она не спохватилась. Ему бы на рынке торговать, цены бы ему не было. Хотя с другой стороны, правильно, что вампиры на рынках не торгуют: всучат что-нибудь ненужное, а ты потом думай, зачем потратила последние деньги на даром не нужную гадость.

— Вот ты тут сидишь, ломаешься, а он, возможно, уже и не дышит!

Эльфийка, сдавленно рыдая, отвернулась, протянула мелкому шантажисту с клыками бледную подрагивающую руку… и тут же схлопотала от меня по конечности.

— Ой! — вздрогнула она. — Зачем ты это сделала?

Нацелившийся было трапезничать вампир клацнул зубами в воздухе, где секунду назад была трепетная девичья ручка, подавился слюной, расстроился и выразился непечатно. Принцесса покраснела, хотя не поняла и половины сказанного, и бросила укоризненный взгляд в мою сторону.

— Если бы девушки были сговорчивее, «Камасутра» была бы намного тоньше, — выдала я популярный афоризм огорченному моей бесцеремонностью вампиру. — Он тебя разводит, как последнюю лохушку, — это уже эльфийке, — а ты уши и развесила.

— И ничего я не развесила, — надулась принцесса. Девичьи пальчики осторожно укрыли острые ушки золотистыми прядями. — Не такие уж они большие, — тихо пробормотала она.

— Большие или нет, но лапшу вешать сгодились, — резала правду-матку я. — Сама посуди, чем оборотню может помочь вампир? И чем сможем ему помочь мы, даже если наша помощь жизненно необходима? Ты посмотри на нас. Мы встать не можем! Просто добро пожаловать, нежить, мы тут сидим тепленькие!

— Мамочки! — горестно всхлипнула девушка и разрыдалась. — Он умрет!.. И мы тоже умрем!..

Боже, какая впечатлительная! Хотя насчет нас она, пожалуй, права. Любая зубастая ящерица из местной фауны может запросто нас загрызть, даже если сама будет размером с полевую мышь. Мы же и возразить просто не в состоянии.

— Успокойся, через защитный круг нас никто не тронет, — спокойно возвестила Лисса. — По крайней мере я на это надеюсь.

А это она добавила зря, потому что принцесса, вместо того чтобы успокоиться, разрыдалась еще горше. Да-а… Утешение — не самая сильная черта нашей охотницы. Пока мы все вместе сидели и думали, как же унять рыдания подруги без гипноза и не пуская в ход такие подручные средства, как инструмент оглушения, Тиграш спокойно и грациозно, как это могут большие кошки, потянулся и неспешно подошел к распростертому оборотню. Мокрый нос осторожно понюхал розовую беззащитную кожу парня и сморщился. Тиграш звучно по-кошачьи чихнул. И тут… парень зашевелился во сне, перевернулся на бок и свернулся калачиком. Вот тебе и умирающий на смертном одре.

— Он жив! — ахнула я.

— Норандириэль! — Лисса дернула подругу за рукав, как дергают маленькие дети, чтобы привлечь внимание матери. — Смотри, он жив… Он пошевелился.

Девушка распахнула удивленные глаза, судорожно вздохнула, громко всхлипнула в последний раз и выдала:

— Ты посмотри на него! Он же… ГОЛЫЙ!

Обалдеть. Только что рыдала в голос по поводу преждевременной кончины нежити, а теперь смотрит, как монашка на нудистов, и возмущается.

— Ну голый, и что? — пожала плечами я. — Лично я собираюсь спать, чего и тебе желаю.

С этими словами я откинулась на песок. Тигр белой бесшумной тенью опустился рядом.

— Я, пожалуй, тоже на боковую, — громко зевнула Лисса. И, положив ладони под щеку, громко зевнула и добавила: — Разбуди, если нежить станет грызть мои ботинки… Хотя пожалуй, не надо… Пусть грызет.

— Эй! Вы что, спать собираетесь? — возмутилась эльфийка. — А как же этот? Он же… он же… надругаться может!..

Не дождавшись ответа, она кротко вздохнула и устроилась рядом со сладко сопящей Лиссой.

— А вот я… — с предвкушением в голосе протянул вампир. — А вот я, пожалуй, надругаюсь… Тьфу ты!.. Напитаюсь.

Мышь бесшумной тенью и немного театрально, как истинный вампир из голливудского фильма, опустился на беззащитное обнаженное плечо оборотня, потоптался, примеряясь, как бы половчее впиться в шею, приготовился… и полетел кубарем в яму.

— Ах ты!.. Ах ты!!! Ах ты… — перешел он на ультразвук.

От возмущения позабыв о том, что может летать, мышь, шустро перебирая когтистыми лапками, выбрался из ямы и встретил серьезную морду левбая прямо рядом с собственным, ставшим вдруг таким дорогим и ценным, организмом.

— Морда клыкастая… — добавил он, оценив размер и остроту клыков зверя. — Я же только чуть-чуть хлебну…

Левбай предупреждающе клацнул зубами.

— Ладно, ладно, — пожал плечами мышь. — Не очень-то и хотелось, — пробормотал он, уютно устраиваясь за пазухой у Линка.

Наступал рассвет. Где-то недалеко мелодично и напевно выл волколак.

ГЛАВА 14

На разгоряченную за день пустыню душным покрывалом, плотным, как старые дорогие портьеры, ложились вечерние сумерки. Солнце, явно сожалея о своем уходе за багровый горизонт, нежно скользило прощальными лучами по барханам, словно стараясь запечатлеть в памяти каждую песчинку. Из нор осторожно выбиралась вечно голодная нежить. Надсадно рявкала какая-то неизвестная тварь, чей голос очень напоминал женские стоны. Когда мы открыли сомкнутые негой взоры, то обнаружили, что день у всех не задался еще вчера, а конкретно у меня — в то злополучное тридцать первое декабря, во время распития шампанского под елкой. Как сейчас помню… Сижу я под елкой… шампанское попиваю… Вокруг снегопад… сугробы разные… деревья снегом занесло… Одним словом — КРАСОТИЩА. И тут бац! Очнулась в параллельном мире. Ничего себе отметила Новый год! Но это к слову. Вернемся к настоящему моменту.

А реальность потрясала воображение. О том, что путешествовать по пустыне без солнцезащитного крема неправильно, я всегда подозревала, но что спать без него — очень плохая идея, узнала на собственной шкуре… точнее, на собственной коже. У меня обгорела левая половина лица, и теперь я с трудом смотрела на опостылевшие пески пустоши одним глазом. Правый открыть было слишком больно. После нескольких неудачных попыток узреть мир хотя бы через узкую щелочку второго глаза я гордо плюнула на этот чистой воды мазохизм. К тому же спала я, закинув левую ногу на пушистый бок тигра, рубашка на спине задралась (балахон был употреблен на бесполезную веревку для вытягивания оборотня) и в итоге я обзавелась шикарным, на полспины, ремнем ярко-малинового цвета. Ремень болел, что заставляло с каждым движением все больше ненавидеть оборотней как вид. Все зло от них! Землеройки несчастные! Хорошо хоть я обнимала хищного кота и его мех предохранил кисти рук от палящего пустынного солнца.

С кряхтением, стонами и громкими жалобами на жестокую, горькую и беспросветную судьбину я поднялась на ноги и узрела своих спутников. Картина, увиденная даже одним глазом, потрясала своим трагизмом. Если бы я увидела это двумя глазами, вообще обалдела бы. Прямо не знаю, не поблагодарить ли солнце за проявленный гуманизм.

Перепачканная песком принцесса с легкостью могла сниматься в роли женщины-кошки. Правда, кошка получилась не совсем обычная, а красная в белых пятнах. Ни дать ни взять новый вид леопарда. Лисса выглядела не менее экзотично. Роскошная черная грива девушки во сне свесилась на лицо и частично защитила ее от солнца, в итоге она напоминала тигра. Не знаю, как надо было ворочаться во сне, чтобы в результате шевелюра встала дыбом и приобрела элегантный оттенок соли с перцем и топорщилась во все стороны, словно ее обладателя ударило током, но Линк с честью выполнил эту нелегкую задачу. Лицо парня приобрело такой насыщенный красный цвет, что свекла на грядках лучших фермерских хозяйств побледнеет от зависти. Словом, наш спутник выглядел экзотично и к тому же казался немного беременным из-за сползшего под жилетом вампира.

Виновник нашего почти летаргического сна вскочил бодрый как огурчик и радостный до омерзения. Он тоже сильно обгорел. Причем обгорела до состояния румяной курочки-гриль только половина оборотня, и теперь его тело сильно напоминало костюм шута, правда, без колпака и колокольцев. Парень сладко потянулся до хруста в суставах, широко зевнул, явив нам на редкость белые и ровные зубы, звучно ими клацнул и выдал:

— Ну и видок же у вас, ребята!

Этими словами он вызвал среди нас еще большее озлобление. Жутко, до зуда в руках, хотелось сгрести этого горе-крота за тощую шею и придушить. От применения рукоприкладства удерживало лишь то, что с транспортом была напряженка. Тащиться по пустыне пешкодралом не улыбалось никому.

— Как насчет завтрака? — радостно осклабился бывший мул.

Мы дружно рыкнули:

— Никак!!! — и сжали кулаки.

На нашу вспышку праведного гнева парнишка округлил глаза, запустил обласканную солнцем до состояния вареного рака пятерню в пыльную темную шевелюру, устроив на голове еще больший беспорядок, и удивленно уставился на нас:

— Ладно. Понял. Есть нечего.

— Просто поразительная догадливость, — многообещающе протянула Лисса. — Ты посмотри на нас! Мы из-за тебя обгорели почти до костей! А он стоит и чешется!

— ОН ГОЛЫЙ!!! — по буквам выдавила из себя принцесса, закатила прекрасные глаза и рухнула в обморок.

Парнишка врожденной стыдливостью, похоже, не страдал, собственная нагота ничуть его не смущала.

Все уставились на картинно раскинувшееся на песке хрупкое тело в полном недоумении. Что-что, а красиво падать в обморок эльфийка умела. Волосы разметались живописными локонами и так прикрыли обгоревшее лицо своей хозяйки, что красные пятна казались причудливой игрой светотени. Наверное, во дворцах всем благовоспитанным принцессам преподают обморокопадение. Этот предмет у них где-то между вышиванием, умением плакать и верховой ездой. Пришлось откачивать болезную. Мы с Лиссой и Линком, сплоченные своеобразным тимбилдингом, махали над практически бездыханным телом кто рубашкой, кто носками. Лично мне достались чьи-то грязные портки, которые, судя по запаху, не стирали неделю.

Надо будет при случае предложить на родной фирме такое оригинальное совместное времяпровождение с дружным вытаскиванием из ямы самого толстого сотрудника. О! Наша главная бухгалтерша Клавдия Петровна как раз подойдет. По моим подсчетам, в ней точно килограммов эдак двести. На мула, конечно, не потянет, скорее на колобок, в который бабка переложила дрожжей, надеясь, что такой-то вряд ли куда-то укатится. К сожалению, в подобном тимбилдинге есть один минус: когда самого толстого сотрудника наконец извлекут, то скорее всего тут же и побьют. Но зато народ сплотится.

Сама причина глубокого потрясения юных дев недоуменно пожала плечами, почесала лохматую голову, выбив из взъерошенной шевелюры целую тучу песка, и молвила удивленно:

— Голых мужчин, что ли, не видела?

— Похоже, не видела, — вздохнула Лисса. — А ты не умничай, а помогай!

— Как? — блеснул белозубой улыбкой оборотень. — У меня и рук-то нет.

— Как это нет?! — возмутилась я.

Но тут парень изогнулся неестественным образом на зависть всем акробатам и гимнастам вместе взятым, и я сильно порадовалась, что завтракать, в общем-то, было нечем, иначе последние крохи еды встретились бы с песком.

— Что это с ним? — осторожно спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь, пока парня корежило в разных, далеких от нормы позах.

Суставы с влажным чмоканьем выходили из пазов и вставали обратно, кожа лопнула, и откуда-то из недр полилась густая, очень противная на вид жидкость, кости менялись на глазах, удлиняясь, видоизменяясь до неузнаваемости, из конечностей полезли копыта. Больно, наверное.

— Вот гад! — прокомментировала факт Лисса. — Он же перекидывается. Просто что угодно, лишь бы не помогать беззащитным женщинам.

— Беззащитным, как же, — пробасило не то копытное, не то примат. — От вас, милейшие, кто угодно от страха под землю зароется. К вам даже местные особо не лезут. Странно, что одна слабонервная среди вас попалась. Валерьянкой, что ли, отпаивали бы.

— Валерьянки нет, — строго отрезала Лисса. — Зато бальзама от ожогов хоть отбавляй. Давайте быстренько им намажемся, пока наша остроухая немочь прохлаждается в беспамятстве.

Сказано — сделано. Мы с Лиссой удалились за ближайший бархан. Для большей защиты от нескромных взглядов мула и Линка с другой стороны бархана бдительными стражами встали Тиграш и Бродяга. Хотя стоило нам скинуть одежду, левбай моментально окосел, стараясь запечатлеть стриптиз во всех подробностях. Ладошкой, выпачканной в чудодейственном бальзаме, Лисса ловко хватила по хитрой морде выпучившего глаза Бродягу. Зверя пробрал такой чих, что потекло из глаз и из носа, словно его макнули в горчицу по самые уши.

— Зря ты так, — осуждающе покачала я головой. — Зачем обидела несчастного зверика?

— А нечего на нас пялиться. Вон твой тигр и тот деликатно отвернулся в сторону, чтобы не смущать. А этот выпучил бесстыжие глаза, будто женщин в первый раз видит.

Следующая порция бальзама щедро досталась моей спине и тут же стала нещадно щипать, что заставило засомневаться в разумности нанесения состава на лицо.

— Для лица у меня более щадящее средство, — развеяла мои сомнения Лисса.

Сгоревшую кожу на лице пришлось мазать друг другу. Бальзам для лица действительно был менее едким и даже пах какими-то цветами. Кожу щипало все равно, зато хотя бы глаза не слезились. Линк громко требовал равноправия, чтобы за ним тоже поухаживали. Мы дружно предложили оборотню помочь парню, но мул насмешливо фыркнул в ответ. Норандириэль разбудили простым, но действенным способом: облили ледяной водой из фляги. Пока задохнувшаяся от возмущения эльфийка пыталась подобрать подходящие слова, чтобы выразить всю полноту чувств, всучили ей баночку средства, коротко проинструктировали насчет применения и принялись седлать поредевшие ряды животных. Жизнерадостный до омерзения вампир взмыл в ночную высь и оттуда принялся руководить процессом. Большинством голосов роль малодушно дезертировавшего верблюда досталась обалдевшему от такой чести мулу.

— Это несправедливо! — отчаянно взвыл оборотень, напомнив этим, что не так уж сильно он отличается от рыщущих в ночи волколаков. — Почему я должен везти на себе этого… этого… — Взгляд его наткнулся на внушительные кулаки парня, и мул выдавил: — Мужчину.

— Из-за тебя сбежал верблюд, — отрезала Лисса.

Норандириэль с ловкостью цирковой гимнастки вскарабкалась на все еще шмыгавшего носом Бродягу и демонстративно уставилась на луну, являя нам гордый породистый профиль Перворожденной.

— Если долго смотреть на луну, можно стать идиотом, — ввернула я слышанную где-то фразу.

В ответ меня удостоили презрительным фырканьем особы, чей социальный статус несоизмеримо выше нашего. Ну и пусть себе дуется. На обиженных воду возят. Хотя в данном случае воду возят на мне. Чудесная фляжка-то у меня.

Лисса тоже не особо переживала по поводу душевного равновесия нашей принцессы и спокойно устроилась позади меня на тигре.

Мы тронулись в путь, и пески пустыни заметали следы маленького каравана. Мул демонстративно кряхтел, ножки его дрожали, подламывались, спина опасно прогибалась. Казалось, один неверный шаг — и он сломается пополам. Принцесса не выдержала мытарств бедняги и даже перестала дуться:

— Смотрите, как ему тяжело. Может быть, стоит пересадить Линка?

— Ничего-ничего, — хрипло, словно последнее «прости», выдавил оборотень и вполне правдоподобно пошатнулся. — Я выдержу… Вот доволоку его до города и… — Одинокая слеза блеснула на морде в серебряном свете луны, что окончательно растрогало нашу чувствительную принцессу.

— Действительно, давайте его пересадим, — неожиданно поддержала эльфийку Лисса.

Я от удивления чуть не свалилась с тигра, но Тиграш, как всегда, поддержал меня в самый опасный момент и встреча голодного, обгоревшего на солнце организма с раскалившимся за день песком не состоялась. Чему лично я очень обрадовалась.

— Вот к тебе на левбая и водрузим, — закончила мысль охотница.

— Ко мне?!! — обалдела та.

— А куда еще? Тиграш уже везет двоих, а ты легкая. Бродяга выдержит.

— Инициатива наказуема, — иронично ввернула я.

Левбай не дал свершиться произволу — видимо, не желал тащить двойной вес. Оскалившись, он резво цапнул мула за филей. Только что практически умиравший от невыносимой тяжести ноши оборотень за долю секунды не просто ожил, но явил такую прыть, которая не снилась участникам стипль-чеза. Правда, препятствиями здесь были барханы, а в роли жокея выступал Линк. Дебют, надо сказать, парню не удался: он орал так, что местная видавшая виды нежить предусмотрительно забилась по норам и предпочла сделать вид, что ее нет дома, чем связываться с новым чудом-юдом. Попытки остановить несущегося во весь опор мула потерпели фиаско, резкий рывок поводьев закончился треском, и дальше Линк скакал уже, крепко сжимая обрывки в руках. Почувствовав свободу, мул рванул, как дикий мустанг по прериям. Метров через пятьдесят он споткнулся обо что-то торчащее из песка и полетел кувырком, увлекая с собой всадника. Обиженный рев оборотня заставил содрогнуться самых отважных монстров.

— Он симулировал! — возмутилась Норандириэль. — А я ему поверила.

Обычно миролюбивая эльфийка преисполнилась решимости добить оборотня, едва мы его найдем. Согласна, мулу вовсе не повредит небольшая взбучка, но зачем же принимать близко к сердцу слова нежити? Монстр — он монстр и есть. Вон вампир — как ему ни грози, все равно на шею смотрит.

Оборотень лежал и конвульсивно подрагивал конечностями, мастерски разыгрывая агонию. Линк пытался поднять зарвавшегося зверя, но тот как бы случайно начинал лупить ногами и парню приходилось проявлять чудеса изворотливости, чтобы не схлопотать удар копытом.

— Эй, придурки! Кончайте свои пляски! Дайте умереть спокойно! — послышалось откуда-то снизу.

— От придурка слышу! — разобиделся оборотень и попытался тяпнуть что-то торчащее из песка.

В ответ он получил смачный плевок прямо в глаз и попытался пнуть невидимого обидчика. Не удалось. Линк воспользовался преимуществом и ухватил шустрого мула прямо за длинное ухо. Надо же, просто снайпер. В темноте ловить уши черного мула — занятие еще то.

— Ухи-ухи-ухи-ухи! — заверещал тот.

— Ничего, — многообещающе процедил Линк. — Ты минуту назад умирал. Оторванное ухо — небольшая цена за успешное выздоровление.

— Что ты об этом знаешь! — возмущенно заверещал оборотень. — Представляешь, какой у меня синяк на ноге будет?!

— На которой?

— Смотри! — Правая передняя нога просвистела в миллиметре от удивленного лица парня.

Тот едва успел отшатнуться.

— Так не видно же ничего!

— Ладно. Напомни завтра, покажу при свете дня.

— Может, вы все-таки заткнетесь и дадите мне расстаться с жизнью достойно? — снова раздался голос из-под песка.

— Извините моих друзей, — молвила принцесса. — Мы вовсе не хотели никому мешать и сейчас уйдем.

— Стойте!!! А может, вы нас откопаете?

Признаться, предложение того, кого мы даже не видим, поставило в тупик. Во-первых, мы даже не знаем, с кем имеем дело. Во-вторых, копать нам совершенно нечем. А в-третьих, кого откапывать? Человека-невидимку, что ли? Как там в сказке? «Кто ты? Выйди покажись…» Жаль, дальше забыла.

— Простите, пожалуйста, — осторожно начала наша дипломатичная эльфийка. — Разрешите поинтересоваться: а вы кто?

— Мы? — Голос искренне удивился, будто всякий, кому выпал случай путешествовать через пустошь, обязательно должен знать, кого тут следует откапывать посреди ночи. — Мы эльфы-воины из клана Зрящих в ночи.

— Вряд ли мы сумеем откопать целый клан, — засомневалась Лисса, оттесняя жалостливую эльфийку куда-то вбок. — Мы и с оборотнем едва справились.

— А нас двое. Я и мой учитель.

— А почему учитель молчит? Может, он уже того… умер? А мы его тут выкапывай, — фыркнул мул и резко выдернул многострадальное ухо из цепких рук Линка.

Оборотень рванулся было в сторону, но парень ловко ухватил его за кисточку хвоста. Бедный зверь взвыл и попытался куснуть своего мучителя, но схлопотал кулаком по морде и затих. Вид у него при этом был такой затравленный, что нестерпимо хотелось отпустить беднягу на волю, найти ему в дорогу харчей, проводить до дому и извиниться в письменном виде.

— Мой учитель решил умереть, как должно всякому истинному воину, достигшему вершин воинского искусства. Он медитирует, чтобы облегчить переход в долину вечного лета.

Очень мило. Их тут закопали, а они медитируют. Все-таки эльфы — странный народ.

— И кто вас закопал? — заинтересовалась я.

Кажется, мне удалось рассмотреть в темноте на песке два относительно светлых предмета, похожих на шары для боулинга.

«Вероника! Даже не думай! — попытался вразумить меня Кумивар. — Тот, кто их закопал, в любой момент может вернуться, и встреча с ним нам не понравится».

«Что такое, брат?! Ты испугался? Неужели тебя не прельщает гордая смерть в окружении поверженных врагов? Да такая, что о ней будут слагать баллады менестрели?» — рассмеялся Разящий.

«Глупо умирать лишь для того, чтобы несколько бездельников смогли тренькать о тебе разные песенки. И потом, чтобы кто-то сложил балладу, кому-то надо выжить».

Но тут со всех сторон послышались странные звуки. То ли шипение, то ли скрежет, словно несколько костяных частей быстро терли друг о друга. Похоже, те, кто закопал воинов, решили поужинать и обнаружили, что еды-то прибавилось.

— Кажется, нас окружили, — сообщил Линк то, о чем успели догадаться все.

— Это-то как раз ясно, — фыркнула Лисса. В ее руке возник сиреневый фаербол, но, видимо, магия вернулась к девушке не полностью и магический светляк вышел тусклый. Он не мог не только напугать нападавших, но и дать достаточно света, чтобы мы хотя бы узнали, кто изволил нас окружить. — Хотелось бы выяснить, с кем придется драться.

— Драться?! — сухо рассмеялся говорящий из песка тип. — С пряхами даже учитель не смог справиться, куда там кучке бродяг.

Похоже, он ловил какой-то мрачный кайф от происходящего. То ли эльф был мазохистом, то ли пустыня свела его с ума, то ли перспектива умереть в нашей компании доставляла ему определенное удовольствие. Не так обидно, что ли.

— Прости, с кем, с кем учитель не справился? — тут же заинтересовалась Лисса.

— С песчаными пряхами, — гордо ответствовали ей.

— Что это за твари и с чем их едят? — вклинился Линк.

— Их не едят. Их боятся, — многозначительно хмыкнули в ответ. — У них уродливая голова, похожая на засушенную ящерицу, и тело паука. Их яд заставляет распадаться тело на волокна, из которых пряхи прядут свою жуткую пряжу.

— Зачем?

— Ничто не выжил, чтобы рассказать.

Стрекот-скрежет усилился. Было в этом звуке что-то первобытно жуткое, отчего нестерпимо хотелось зарыться в песок в глупой надежде, что жуткие ночные твари нас не найдут. Я почувствовала, как зашевелились волосы на голове, а на остальном теле каждый волосок встал по стойке «смирно». По коже пробежали противные мурашки. Меня переполнил дикий ужас. Хотелось бежать, бежать и не останавливаться, пока либо не избавлюсь от преследователей, либо не рухну замертво.

«Без паники, леди! Побежишь, и они атакуют, — предостерег Кумивар. — Не думаю, что стоит проверять, насколько они быстры».

«И что же мне делать? Звонить в службу спасения, чтобы нас вытащили?»

— Сейчас у меня будет истерика, — пискнула принцесса и судорожно вцепилась в мула.

Оборотень сдавленно пискнул в ответ и осел на песок. Вот же хитрец, умудрился и тут переложить сложные решения на чужие плечи.

— Правильно, — поддержала эльфийку Лисса. — Возбудим аппетит тварей своими паническими воплями.

«У меня есть предложение, — осторожно ответил Кумивар. — Правда, оно потребует всего твоего мужества».

«Звучит многообещающе. Но меня терзают смутные сомнения, что мне лично это выйдет боком».

«Возможно. Но другого выхода нет. Единственный шанс спасти хоть кого-то — передать нам управление вашим прекрасным, без сомнения, телом».

«И все?»

«И все, — вздохнул Разящий. — Сложность в том, что тренировок было мало… вернее почти совсем не было… и вы не эльф…»

«Ну и?..»

«Скорее всего этого вам не пережить, — печально заметил Кумивар. — Зато будет шанс, что хоть кто-то переживет эту ночь».

Я с тоской всмотрелась в окружающие пески. Темно. В такую ночь любые тени кажутся зловещими, а звуки особенно пугают. По моему мнению, жизнь прекрасна в любое время суток, но черт меня побери, если я позволю каким-то злобным тварям насладиться жуткой трапезой. Пусть лучше на рассвете их трупами позавтракают местные падальщики.

«Хорошо. Только пообещайте мне одну вещь».

«Что угодно, моя воительница».

«Эти твари умрут все до одной».

«Твое желание — закон для нас, леди… Они не доживут до утра… обещаем».

ГЛАВА 15

Я с трудом разлепила ставшие вдруг свинцовыми веки. Не могу сказать точно, смеркалось или светало, но вокруг царил приятный полумрак, что в комплексе с освежающей кожу прохладой радовало организм, утомленный пустошью вообще и ее беспокойными обитателями в частности. Помимо приятных погодных условий, в приоткрытые щелки глаз удалось рассмотреть раскидистую крону дерева, кажется, березы. Все ясно. Злобные твари растерзали-таки меня, но за удивительное самопожертвование простились все прегрешения и я угодила прямо в райские кущи. Это радовало. Огорчало лишь то, что даже в раю все тело болело так, словно по нему всю ночь каталось стадо слонов на асфальтоукладчике. А я-то наивно полагала, что стоит попасть в рай — и все, конец боли и страданиям, лишь вечное блаженство и медитативное созерцание красоты райских кущ. Видимо, и в раю душа может болеть.

— Она очнулась! — громко возрадовался кто-то, и я дернулась от неожиданности.

Боли прибавилось, шуму в голове тоже, а вот миролюбивый настрой растаял быстрее снега в тридцатиградусную жару. Я распахнула глаза и попыталась сесть. Не тут-то было. Тело наотрез отказалось принимать вертикальное положение, а взгляд с удивлением наткнулся на лица друзей, причудливым образом расплющенных, словно по прозрачному стеклу.

— Что бы это значило? — оторопела я.

Мысли в голове путались, как мухи в паутине, сознание никак не могло понять, что же такое произошло и где мы теперь находимся. Все заговорили разом, пытаясь друг друга перекричать и выдать как можно больше подробностей, но только друг другу мешали.

— А ну, цыц! — крикнула я и поморщилась от боли. — Ни черта ж не понятно. Давайте по порядку.

Последовала короткая потасовка за право голоса. Победила Лисса, кто бы сомневался.

— Дело было так, — с дрожью предвкушения в голосе начала девушка. Она даже слегка подалась вперед, но еще больше впечаталась в незримую преграду и ей пришлось отклониться назад. — Помнишь, Норандириэль обещала, что у нее будет истерика?

Я кивнула. Голова от этого простого жеста наполнилась звоном и чуть не лопнула, как перезрелый арбуз.

— И она ее устроила, — радостно осклабился Линк. — Клянусь светлыми силами, такой истерики пустошь точно еще не знала. Даже я оглох на несколько минут, а это показатель. В смысле я единственный, кто не потерял слух на неделю, когда мой брат учился стрелять из лука и попал в зад нашему быку-производителю. Ну и ревел же он! Прямо как раненый дракон…

— Эй! — Принцесса ткнула парня локтем под ребра. — Лисса! Он меня коровой обозвал.

— Не коровой, а быком, — невозмутимо парировал тот.

Лисса призвала их к порядку:

— Тихо, дети, не ссорьтесь… О чем это я? Ах да! Так вот. Пока наша прекрасная принцесса билась в невероятной истерике, откуда-то из-за дюн выползли эти самые пряхи. Зрелище, я тебе скажу, невероятное. Описания таких жутких существ я не видела ни в одной книге… Слушай! А может, мне книгу потом написать, а? Я прямо вижу заголовок… «Все, что вы хотели узнать о монстрах пустоши, но боялись спросить…»

— Ты можешь не отвлекаться? — простонала я, откидываясь на подушку. Надо будет потом поинтересоваться, откуда она взялась.

— Ну вот, вы ее утомляете, — укоризненно сказало молодое черноволосое, темнокожее и остроухое создание, облаченное в облегающие лосины и рубашку цвета песка. Надо же, темнокожий эльф. И что только не привидится после бурной ночи. — Учитель ясно сказал: «Никаких волнений. Только тишина и покой».

— А этот откуда взялся? — спросила я.

— Из песка, — ответила Лисса. — Итак, на чем я остановилась? Ах да. Из-за дюн выползли пряхи. У них такие волосатые паучьи ноги… штук десять…

— Двенадцать, — поправил Линк.

— Не меньше двадцати, — возмущенно пискнула Норандириэль.

— Вообще-то у прях их восемь, — не удержался незнакомый эльф.

— Неважно, — спокойно отмахнулась от них Лисса. — Если ног больше четырех — уже перебор. Короче, выползли они: волосатые, с костяными шипами на спинах, огромными когтями на лапах, сморщенными волосатыми мордами и зубами, как твои клинки…

— Мама… — тихо простонала впечатлительная принцесса и осела на землю.

— Линк, оттащи ее в сторону и дай воды, что ли… А то я так неделю рассказывать буду. О чем это я? Ах да! Пряхи выползли. Увидев, как они выглядят, что их много и что они нас окружили, я, признаться, подумала, что истерика — не такая уж плохая идея.

— И что же тебя остановило? — заинтересовалась я.

— То, что твари, по-видимому, были глухие. Только безнадежно глухой мог сунуться в сторону воплей Норандириэль, — пожала плечами Лисса. — Линк вытащил меч, но, честно говоря, он смотрелся, как зубочистка против волкодава. А ты сначала впала в ступор, а потом озверела и сама кинулась на этих монстров. По правде сказать, сначала я подумала, что от ужаса ты сошла с ума и решила покончить жизнь быстрым самоубийством, но ты так дралась… Мы, разумеется, тоже не остались безучастными… и победили. Хотя, наверное, ты уже догадалась, раз мы еще живы. Правда, после боя ты рухнула как подкошенная, а мы вообще не знали, что с тобой делать. Я даже не могла определить, жива ты или нет. Когда откопали эту пару заносчивых эльфов, которых пряхи зарыли до нас, учитель бросил собственного ученика и принялся ухаживать за тобой, как наседка за единственным цыпленком.

При этих словах девушки молодой эльф горестно всхлипнул и если бы мог, то закрыл бы лицо собственными ушами, но это оказалось физически невозможно.

— Мой учитель отказался от меня! Он со мной даже не разговаривает.

— Если ты не заметил, твой учитель вообще ни с кем не разговаривает. А выйти из пустоши нам удалось лишь потому, что мы старались не терять его из виду. Странный он у тебя какой-то. На твоем месте я бы насторожилась. А на месте Ники насторожилась бы еще больше, потому что он тебя раздевал и та-а-ак подробно обследовал…

— Неправда! — вступился темный эльф. — Он ее лечил! И даже сферу поставил, чтобы никто не побеспокоил.

— И теперь скажите мне, что я был неправ, — послышался спокойный мужской голос. В следующий миг в пределах видимости возник высокий темнокожий эльф с огненно-рыжими волосами.

О том, что это был именно эльф, свидетельствовали острые уши, открытые на обозрение всем и каждому коротко остриженными волосами по бокам. По-моему, это называется «площадка». Остальные волосы были заплетены в многочисленные косички и спускались по спине до талии незнакомца. Тонкие черты лица смазливого и мужественного одновременно (как ни удивительно, и такое бывает) немного портили голубые глаза с вертикальными, как у кошки, зрачками. Кожаная черная безрукавка и такие же штаны настолько ладно сидели на атлетической фигуре, что казалось, их прямо на нем нарисовали. Даже без серебристой рукояти клинка, торчащей из-за спины, эльф казался чрезвычайно опасным. Еще бы, метра два сплошных мышц. Не каждый умелец в фотошопе нарисует такой мышечный рельеф.

— Как себя чувствует наша неукротимая воительница?

— Ужасно, — честно призналась я, чувствуя себя неловко рядом с совершенно незнакомым мужчиной, который видел меня полностью обнаженной.

Обычно я не стесняюсь врачей вне зависимости от пола, но этот рыжий отчего-то не воспринимался как медик, лекарь или кто-то, способный исцелить. Может, все дело в отсутствии белого халата и стетоскопа?

Видимо, что-то отразилось на моем лице, потому что эльф усмехнулся и поспешил развеять неловкость:

— С таким телохранителем вам незачем волноваться о том, что кто-то посмеет воспользоваться ситуацией.

— Телохранителем? — непонимающе нахмурилась я.

И тут же мягкая и теплая подушка завибрировала, издавая довольные урчащие звуки. Я нашла в себе мужество и силы, чтобы повернуть голову. Не намного, разумеется, но вполне достаточно, чтобы встретиться взглядом с полными невероятной нежности и облегчения глазами тигра. Разумеется, это был Тиграш. Несмотря на свое ужасное самочувствие и головную боль до тошноты внутри, я была чертовски рада моему пушистому ангелу-хранителю. Наверное, в этот момент пришло радостное осознание того, что кот точно никогда не оставит меня расхлебывать неприятности, пусть даже я их сама себе организую. Думаю, каждому нужен кто-то, кто воспринимает его таким, какой он есть, не осуждая и не уговаривая меняться.

— Тебе следует принять лекарство и хотя бы что-то поесть перед сном.

— Почему перед сном? — запротестовала я и тут же зевнула.

— Потому что сон — лучшее лекарство.

— А-а-а, потому что он бесплатный, — понимающе протянула я.

Рыжий усмехнулся в ответ и протянул кружку, в которой оказался удивительно вкусный отвар. Мм!

«Кто говорил, что лекарство непременно должно быть горьким?» — подумала я, наслаждаясь горячим напитком. Просто пила бы и пила без перерывов на сон. А когда еще накормили густым и наваристым бульоном под дружные завистливые вздохи окружающих и уложили спать, заботливо укутав теплым мягким пледом, я пришла к выводу, что могла бы жить так хоть вечно.

А во сне снова пришел покойный эльф. Его янтарные глаза сверкали гневом так, что изумрудные вкрапления казались живыми блуждающими огнями. Он без всяких предисловий схватил меня за грудки, хорошенько встряхнул, аж зубы клацнули, и заорал:

— Убить себя решила?!! Идиотка!!!

— На себя посмотри! — парировала я, вырываясь из цепких пальцев. — Ты вообще покойник!

Когда я проснулась, уставшее за день солнце снова скатилось за горизонт и под сенью деревьев, ставших нам временным приютом, разлилась вечерняя прохлада. Тиграш первым уловил момент моего пробуждения и отметил его ласковым звучным мурлыканьем еще до того, как я разомкнула веки. Что-то в последнее время я постоянно сплю. Прямо Спящая Красавица какая-то. Правда, судя по сказке, она была царских кровей, носила титул принцессы и ее разбудил прекрасный принц лет эдак через сто после случая летаргии. А вот мне на это рассчитывать особо не приходилось. Если уж на богатую, красивую и родовитую нашелся только один желающий разбудить, и то через сто лет, сколько тысячелетий придется ждать иномирянке (пусть и не лишенной своеобразного обаяния, на любителя) без знатной родни, связей и состояния? Боюсь, столько не живут даже в состоянии летаргии.

Рука потянулась к густой шерсти тигра. «Кто бы мог подумать, что огромный хищник может быть ласковым и урчащим, как простой кошак на диване. Видно, и вправду ласковое слово любой кошке приятно», — подумала я, ласково почесывая любимца и чуть не всхлипывая.

Но тут до меня донесся умопомрачительный запах готовящейся на огне пищи, и желудок напомнил о себе душераздирающим урчанием голодного зверя. От вечерней прохлады зябко стыли руки. Пришлось закутаться в плед, под которым спала, и отправиться на поиски съестного. Первые шаги показали, что я несколько поспешила с выводами о своем выздоровлении: дрожащие ноги запутались в траве, я покачнулась и непременно упала бы, если бы не верный Тиграш, вовремя скользнувший под руку.

— О, мой пушистый герой! Что бы я без тебя делала? — Собственный голос показался скрипучим, как несмазанные дверные петли.

Источником аппетитного запаха горячей похлебки оказался котелок, подвешенный над ровно горевшим огнем. В котелке приятно булькало соблазнительное на вид варево, которое деловито помешивал деревянной ложкой на длинной ручке рыжий эльф. Даже занимающийся таким мирным занятием и совершенно расслабленный внешне, он умудрялся казаться опасным, словно держал в руках не кухонную утварь, а острый клинок перед горлом врага. Бродяга лежал недалеко от заботливо обложенного камнями огня. В отличие от большинства животных он вовсе не боялся уютно потрескивавших языков пламени. Задние ноги левбай поджал под себя, передними зажал внушительную кость с остатками жареного мяса и увлеченно обгладывал на манер обычной собаки. Пусть со стороны он и выглядел как лошадь, но, как оказалось, вегетарианцем не был. Вон как жмурится от удовольствия и урчит, будто довольный кот. Или это Тиграш мурлычет?

Странно было видеть, что мои друзья, Норандириэль, Лисса, Линк и молодой эльф, который, строго говоря, моим другом не был, развели свой собственный костер и варили свой собственный ужин. При этом эльф выглядел так, словно его пыльным мешком огрели: ушки поникли, как у очень уставшего ослика, он задумчиво рисовал на земле какой-то замысловатый узор тонким прутиком.

Пока я размышляла, к какому из двух лагерей следует присоединиться, дилемма разрешилась сама собой: и без того трясущиеся ноги подкосились и потрясенное вероломством конечностей лицо чуть было не встретилось с травой. Рыжий с неожиданным для своего роста проворством подхватил потерявшую равновесие меня и бережно усадил на собственный плащ, осторожно поправив сбившийся плед. В это время тигр мягко скользнул за спину и улегся, подставляя теплый пушистый бок для опоры. Замечательная диванная спинка получилась. «Стоило попасть в параллельный мир, чтобы обо мне так заботились», — умилилась я. Правда, Тиграша так и не расседлали и седло немного мешало, но ничего, терпеть можно.

— Хорошо, что ты проснулась, — обрадовался эльф, хотя лично я в болезненном состоянии собственного бодрствования решительно не находила ничего хорошего. — Похлебка как раз поспела. Но сначала надо бы выпить укрепляющий отвар. — Прежде чем я успела открыть рот, в руки мне сунули кружку, исходящую ароматным паром. — Пей, не сомневайся. Температура практически комнатная.

Уверенность тона спасителя возымела почти магическое действие. Хотя если рассуждать чисто логически, ему совершенно незачем мне вредить. Зачем тогда спасать? Но на вид отвар выглядел очень даже горячим. Жидкость комнатной температуры просто не способна переходить в газообразное состояние, это всякий знает. Вывод: либо это что-то, достигшее точки кипения, либо один из тех составов, которые внутрь употреблять, мягко говоря, нежелательно. Но вопреки любым доводам рассудка я сделала осторожный глоток. Невежливо отказывать спасителю в такой малости — мужик старался… готовил. Надеюсь, если что, заем дрянь супом. Не пришлось. Отвар приятно согревал и при этом оставлял легкое, сладкое, ароматное с толикой горечи, медовое послевкусие на языке. Надо же, на все руки мастер. И готовит, и отвары вкусные варит (в детстве стоило заболеть — и подсовывали что-нибудь противное с неизменным комментарием: «Лекарство не может быть вкусным, на то оно и лекарство»), И заботливый такой. Ну мой тип мужчины. Вот это-то и пугает. Жди подвоха. Нет, я не преувеличиваю. Не бывает так, чтобы подобное золото кто-то уже не оприходовал. Таких мужчин еще щенками прибирают цепкие женские лапки с острыми наманикюренными коготками и держат на коротком поводке со строгим ошейником, причем шаг вправо, шаг влево считаются попыткой к бегству, прыжок на месте расценивается как попытка улететь.

Тем временем эльф, убедившись в том, что отвар пьется (я не плююсь, руки трясутся, но кружку мимо рта не проношу), так же спокойно и неторопливо налил густую похлебку в глубокую миску и принялся дуть, чтобы остудить.

Питье быстро кончилось, супа еще не дали, и в образовавшейся паузе я задала наконец животрепещущий вопрос:

— Я дико извиняюсь, но вы вообще кто?

Незнакомец стрельнул в мою сторону пронзительным взглядом голубых глаз, но не успел открыть рот, как на мое плечо с размаху шлепнулся летучий мышь. Вампир в виде нетопыря довольно фамильярно обхватил мою шею, уселся, закинув ногу на ногу (или заднюю лапу за заднюю лапу), и заявил:

— Кто, кто… Некромант, кто же еще? Кстати… — Свистящий шепот мыша неприятно вонзился в беззащитное ухо, заставив меня поморщиться. — Приветствую воинственную леди в эту дивную ночь. Не могу передать словами всю радость, которая наполняет меня при мысли, что вы остались на этом свете с нами, а не пали жертвой прях. Жуткие твари, кстати сказать… До сих пор как вспомню, так вздрогну…

— Некромант?! — Услужливое воображение тут же нарисовало небритого мужика почему-то в фуфайке и мохнатой шапке-ушанке (судя по состоянию меха, животное явно скончалось от старости), разрывающего могилы на кладбище со скоростью экскаватора. — Откуда такие сведения?

— Не разделяю вашей иронии, леди. Воительница вы превосходная, а вот в эльфах совсем не разбираетесь. Не надо расстраиваться, луна ночей моих! Нельзя же быть совершенством во всем, иначе окружающие рискуют умереть от зависти или от собственных комплексов. А сведения у меня самые достоверные. Он ведь знаете чем вас, воинственная наша, отпаивал? Нет? Кровью своей… Я сам видел. Да что там я — это вам сейчас любой из присутствующих подтвердит… А мне, между прочим, — наклонившись еще ближе, жарко зашептал мышь так «тихо», что не только глухой услышит, но и вся пустошь с ее зверскими обитателями, — ни капли не выделил. Жмот ушастый! А ведь вполне мог нацедить капельку-другую умирающему от голода вампиру. Никакого чувства сострадания! Некромант — он некромант и есть.

— Глупости! — фыркнула Лисса, заставив меня нервно вздрогнуть от неожиданности. Пока мышь развлекал меня беседой, друзья вместе с незадачливым ушастым учеником как-то незаметно перебазировались к нашему костру. — Некроманты не станут жертвовать собственной кровью, они предпочитают проливать чью-то еще.

— Ха! — не сдавал позиции мышь. Когтистые лапки половчее вцепились в плечо, заставив меня поежиться от боли. «Смахнуть бы паразита, да нечем», — расстроилась я. — А ты многих некромантов видела?

— А ты? — не осталась в долгу воительница.

— Сам — не видел, — честно признался вампир. — Зато прочитал несколько очень подходящих книжек: «Быт и нравы современных некромантов», «Жертвоприношение в ритуалах. Миф или суровая реальность?», «Некроманты. Кто они? Извращенцы или невинные жертвы обстоятельств?». Так вот, все авторы сходятся в одном — для успешного подъема зомби нужны: жертвенная кровь, непосредственно сам мертвец и сложный магический ритуал.

— Стоп! Ты на что это, нежить, намекаешь? По-твоему, я зомби?! — Я попыталась схватить мыша за горло, но промахнулась. С координацией пока было не очень. Да и немудрено… Чудо, что в живых осталась. Хотя некоторые намекают, что не осталась.

Проворный нетопырь изящно ускользнул от захвата неокрепших рук и нагло пискнул:

— Выходит, что зомби! А как ты хотела, милочка? Такую кучу монстров перебить и в живых остаться? Так не бывает. К тому же ритуал был, кровь была и вы, леди, при всем моем уважении, ничем не отличались от мертвых.

Некоторое время я возмущенно ловила воздух ртом, не в силах выдавить что-то членораздельное. Все-таки не каждый день просыпаешься и узнаешь, что ты живой мертвец. Такое известие кого угодно ошарашит, а кто послабее — может запросто сыграть в ящик повторно. На бис, так сказать. Пока я пыталась смириться с суровой реальностью этого мира, эльф успел остудить суп и сунул мне в руки миску.

— Не надо так волноваться, тебе вредно, — спокойно заявил он. — И нечего слушать болтовню вампира. Доверять нежити — последнее дело. Разумеется, ты не зомби. Проверь свое сердце — оно бьется. А я не некромант, и никаких оживлений мертвецов не было.

С трудом переведя дыхание, я сглотнула комок, стоявший в горле, и выдавила:

— Тогда объясни, что конкретно там произошло.

— Как тебе удалось выжить? — усмехнулся тот.

Я кивнула.

— Все просто, — пожал плечами эльф. — Магия крови.

— О как! — потрясенно ахнула охотница, как учительница математики, ученик которой только что случайно доказал теорему Ферма.

— А что это такое? — живо заинтересовалась принцесса.

— Да, что это за магия такая кровавая? — спросила я, пристально вглядываясь в перекошенное смесью восторга и ужаса лицо Лиссы.

— Не кровавая магия, а магия крови, — поправил рыжий. Действительно, что ему волноваться, не его же поили всякой дрянью сомнительной стерильности. — В моем случае это всего лишь умение заговаривать кровь.

Я удивленно моргнула. Честно говоря, словосочетание «заговаривать кровь» вызывало стойкую ассоциацию с деревенской бабулькой, нашептывающей над разбитой коленкой слишком шустрого, непоседливого внука немудреный наговор: «У соседа боли, у собаки боли, а у Ванятки не боли». Как подобные приговорки способны помочь выздороветь человеку, который, по словам очевидцев, ничем не отличался от трупа, непонятно. Видимо, я высказала свои сомнения вслух, хотя вовсе не собиралась этого делать, или сомнение отразилось на моем лице, на что спаситель усмехнулся и пояснил:

— Магия крови — редкий талант. Настолько исключительный, что справедливо считается утраченным. Даже в моем клане он давно уже редкость. Хотя всего лишь тысячу лет назад слава о наших магах гремела на весь мир.

— А в чем конкретно она заключается? — вклинилась Норандириэль. — Я слышала, кровавую магию запретил Совет кланов. Думаю, у старейшин имелись на то веские основания.

— Возможно, — невозмутимо кивнул рыжий. — Но с такой же легкостью можно наложить запрет на всю магию в целом. Каждое умение можно употребить как во вред, так и на пользу. Например, у вас есть шпилька и вы ей пользуетесь для укладки волос в красивую прическу, но с тем же успехом можете выколоть глаз соседу. Почему бы старейшинам не запретить шпильки?

— Если вы немедленно не прекратите ходить вокруг да около, я на вас Тиграша натравлю. Вот.

В подтверждение серьезности моих намерений тигр угрожающе рявкнул.

— Ой, ну это даже я могу объяснить, — хихикнул вампир. — Магия крови заключается в умении управлять этой самой кровью. Грубо говоря, маг может заставить кровь выполнять его волю. Например, течь в обратную сторону…

Я потрясенно присвистнула. Ничего себе в этом мире умельцы проживают. Гестапо отдыхает, а террористы нервно курят в сторонке. Все на всякий случай отодвинулись от рыжего эльфа. Мало ли что ему взбредет в голову. Долгое сидение по шею в песке редко благотворно влияет на умственные способности. Да и знаем мы его без году неделю. Может, он вообще псих, только маскируется под нормального.

— Без паники. Мое умение распространяется только на управление собственной кровью. Признаться, незаменимый дар для воина. Раны залечивать можно без лекарей. К сожалению, других лечить не могу, чужая кровь меня не слушается. Поэтому пришлось сначала тебя напоить моей кровью, а потом уж лечить. В некотором роде мы теперь одной крови. Родственники, так сказать.

«Мы с тобой одной крови, ты и я…» Что-то знакомое. Откуда это? А-а-а… «Книга джунглей» про Маугли. Еще и мультфильм такой был, где мальчик неплохо зажигал в компании с медведем. Кстати, о животных: интересно, куда подевался наш мул? Точно помню, что до разборок с пряхами он был. Данный вопрос я и озвучила окружающим.

— Ах этот! — фыркнула Лисса. — Мерзавец откланялся, как только понял, что мы идем в верном направлении. Бросил нас на произвол судьбы. А мы, между прочим, его из ямы тащили.

— Да-а-а… Нежить — она нежить и есть, — охотно поддержал охотницу Линк.

— Попрошу не обобщать! — тут же оскорбился вампир. — Я же вас не бросил.

— Можно на правах нового родственника я попрошу об одном ма-а-а-аленьком одолжении? — снова подал голос спаситель.

Хм… что ему надо? Если прописать к себе в квартиру, то хрена лысого. Ищите другую дуру. Пусть мы практически воевали вместе, пусть он раздевал меня, проводил сеанс вуду или не вуду, но что-то в этом роде, и все в течение пары дней, но это вовсе не значит, что мы помолвлены. Неужели у них здесь все такие прыткие?

— Можешь дать мне имя?

Обалдеть! Я так удивилась, что чуть не выронила миску с похлебкой, к которой, кстати, еще не притронулась. Раньше меня мужчины ни о чем подобном не просили. Если бы он попросил у меня вид на жительство и домик на Рублевке… я бы это еще поняла.

— Знаешь… — неопределенно хмыкнула я, не совсем представляя, как следует вести себя в подобной ситуации. Тем более что народ вокруг сидел с таким видом, словно эльф только что демонстративно выдернул из гранаты чеку и спокойно спросил: «Кому колечко на память?» — Я тебя вижу во второй раз в жизни. Не рановато ли для ласковых прозвищ?

Спаситель замялся, но видно было, что не обиделся, просто ему неловко, подкинул в костер несколько веток, подошел поближе и присел на корточки напротив меня. Тигр угрожающе заворчал, напоминая: если что — он наготове.

— Дело в том, что меня изгнали из клана и лишили имени, — серьезно признался он.

— Как это? — опешила я.

В голове не укладывалось, как можно лишить человека его собственного имени. В мозгу почему-то возникла картинка разгневанного шефа, который грозно стучит по рабочему столу дыроколом, хмурит брови и кричит: «Отныне ты не менеджер Вероника Погорелова!!! Теперь ты уборщица Нюся Косякина!!! Ах-ха-ха-ха-ха!!!» Полный абзац.

— А-а-а!!! — проиллюстрировал мое состояние вопль принцессы, которая почему-то поползла куда-то в темноту, тщетно пытаясь слиться с окружающим ландшафтом.

Получалось плохо. Белый балахон, который эльфийка изволила надеть, полностью ее демаскировал. Линк схватился за меч и принял боевую стойку. Лисса соорудила фаербол и всем своим видом демонстрировала готовность дорого продать наши жизни. Мертвенный голубой цвет магического шара свел к отрицательным величинам шансы Норандириэль затеряться в траве. Ученик разревелся самым постыдным образом, принялся драть на себе волосы и посыпать голову песком, причитая и шмыгая носом.

ГЛАВА 16

— Отступник!!! — перешел на ультразвук мышь. Поднявшись в воздух, он принялся тыкать лапкой в эльфа.

Если он полагал, что маленькая когтистая лапка служит прицелом для гнева небес, то здорово просчитался: гром не гремел, молния эльфа не поразила.

Это было последней каплей, переполнившей чашу моего далеко не ангельского терпения.

— Молчать!!! Стоять!!! Бояться!!! Работает ОМОН!!! — взревела я и засветила миской в мыша.

Почему именно миской? А больше ничего в руках не было. Ну не плеваться же в него в самом деле. Надо сказать, бросок получился весьма метким. Нетопырь огреб посудой по лбу и спикировал на землю, как подбитый истребитель противника, только без дыма и взрыва. Похлебка живописно украсила пыльную голову молодого эльфа, заставив его оборвать завывания на полувсхлипе. В повисшей тишине слышно было, как слетаются комары на Линка, замершего статуей самому себе. Почему-то местным насекомым он был наиболее симпатичен: то ли кровь у него была редкой группы и считалась у кровососущих изысканным деликатесом, то ли как мишень парень оказался наиболее привлекателен.

— Может, кто-нибудь вразумительно и доступно, как для иномирянки, объяснит девушке, в чем, собственно, дело? — с милым оскалом голодной волчицы спросила я. — У меня голова идет кругом от ваших воплей.

— Думаю, всех немного шокировало известие, что от нас отказался родной клан и не просто изгнал, но и лишил имен, — высказался за всех рыжий, сильно рискуя нарваться на неадекватную реакцию с моей стороны.

Надо же, какой смелый.

— От нас? — тихо пискнул ученик и начал сползать в обморок, но в последний момент диким усилием воли сдержался и выпрямил спину.

— А ты думал, имя твоего отца тебя защитит? — усмехнулся рыжий.

— А давайте не будем отвлекаться на то, кто кого и когда родил, а перейдем сразу к сути, — предложила я. — А то я как-то начинаю терять терпение.

В это время очнулся вампир, осторожно ощупал внушительную шишку на лбу и неожиданно просиял, будто я его не миской огрела, а предложила бунгало на Канарах и яхту с собственной бухтой в придачу.

— О-о-о, моя воительница! — в экстазе простонал он, восторженно закатывая глаза.

Лично я его радости не разделяла. И вообще я очень осторожно отношусь к извращенцам любого толка, поэтому быстро прикинула шансы на отступление. Хм… Боюсь, организм не вынесет спринтерский забег по пересеченной местности, скорее это будет медленное позорное отползание в сторону. Похоже, бросаться мисками — максимум, на что я способна. А жаль.

— Вы просто воплощение великой Драгомиры… Говорят, она одним ударом убивала дракона, — восторженно лепетал мышь, шустро перебирая конечностями в траве.

Для повышения скорости он активно помогал себе крыльями. Я прикинула траекторию, по которой зигзагами полз вампир, и замерла. Ко мне ведь ползет, зараза. Ну за что мне это?! Почему мне всегда везет на разных придурков?

— Поэтому драконы и вымерли? Их всех убила Драгомира? — ахнула легковерная принцесса.

— Точно, — кивнул рыжий. — А потом совершила ритуальное самосожжение. Не на кого стало охотиться, и ей стало скучно жить в мире без драконов.

— Неправда! — Мышь ловко вскарабкался на мое плечо и обвиняюще ткнул в сторону эльфа лапкой. — Она погибла из-за таких, как вы, эльфов! Вы все ей просто завидовали! Конечно — женщина-полководец! Вы просто не могли этого вынести!

— Хватит!!! — неожиданно рявкнула Лисса. Мышь чуть не грохнулся с моего плеча. — Так мы до утра не закончим. Ника задала вопрос и все еще ждет ответа. Если еще кто-нибудь решит травить байки о воителях древности, закидаю фаерболами.

Для наглядности Лисса пустила вверх парочку светящихся шаров, как предупредительные выстрелы в воздух. Выступление Лиссы впечатляло. Мышь первым пришел в себя. Он устроился поудобнее на моем плече, закинул лапку на лапку и слегка приобнял за шею.

— Моя дорогая леди, — с томным придыханием начал он, — дело в том, что в эльфийских кланах за серьезный проступок наказывают изгнанием. Простой изгнанник имеет шанс со временем загладить свою вину перед сородичами и вернуться обратно. Но существует наказание и пострашнее, чем изгнание…

— Потеря имени, — всхлипнула Норандириэль и прикрыла рот ладошкой, словно одним упоминанием могла накликать беду.

Ученик эльфа горестно взвыл и принялся рвать на себе волосы с удвоенной силой. Если будет продолжать в том же духе, точно останется лысым. Интересно, продаются ли в этих краях парики? Что-то мне подсказывает — лысые эльфы здесь не в моде.

— Точно, — злорадно пискнул нетопырь. — Имя наказуемого полностью уничтожают: стирают из всех архивов любую ссылку или упоминание и никогда не произносят вслух и не пишут имена проклятых. Их так и называют — «проклятые имена». А ушедших из клана при подобных обстоятельствах — безымянными!

— Это хуже смерти, — заметила принцесса. — Никто не имеет права убить безымянного, так как своим поступком избавит изгоя от мучений.

— Ладно. Допустим. — Я не совсем поняла, почему отсутствие имени так огорчает народ. Ну запретили называться одним, назовись другим. Делов-то. Но лица окружающих были серьезными, можно сказать — траурными. — А в чем конкретно заключается ваше преступление? Могу я это узнать, прежде чем решу, какое имя вам подходит?

В мозгу почему-то возникли кадры из фильма «Горячие головы», где героиня подает главному герою поджаренную яичницу и говорит: «Зови меня Скворчащим Животиком».

«Надеюсь, у тебя хватит ума не называть воина подобным именем», — внезапно прорезался Кумивар, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

А я-то грешным делом решила, что избавилась от навязчивых голосов мечей в голове. Все-таки, как ни крути, шизофренией попахивает.

— Неудачный выбор ученика, — спокойно ответил эльф.

Ученик мучительно покраснел, что само по себе было достижением с его-то темной кожей, и сделал попытку слиться с окружающим ландшафтом. Но его все равно было видно в низкой траве, поскольку кустов поблизости не наблюдалось.

— Не верь ему, — зашипел на ухо нетопырь, едва не впиваясь в беззащитную мочку выдающимися клыками. — Эльф соврет — недорого возьмет.

— Можно подумать, нежить всегда говорит правду, — саркастически хмыкнул безымянный.

И как только он ухитрялся сидеть столько времени на корточках без видимых усилий. Создавалось впечатление, что он может не двигаться еще несколько часов. Вот это выдержка.

— Эльфы не могут лгать! Это всем известно, — пылко вступился за учителя все еще всхлипывающий ученик.

Ну и возможности у организма некоторых: реветь столько времени кряду — не каждый такое вынесет.

— Разумеется, не могут, — ехидно пискнул мышь и даже поднялся в воздух, дабы быть выше своих оппонентов. — Вы же как ярмарочные гадалки: и правды не скажете, да и врать не станете. Будете ходить вокруг да около: понимайте, люди добрые, как знаете. К тому же другие расы вы считаете чем-то вроде вобезьянов, что живут на пальмах в жарких странах. А что с вобезьянами разговоры разговаривать? Все равно не поймут, о чем Перворожденные изволят им говорить.

— И откуда сие известно вампиру? — улыбнулся-оскалился рыжий.

От такой улыбочки впору бежать со всех ног, игнорируя встречные кусты и деревья. Шишки на лбу заживут, а раны и ссадины можно смазать зеленкой…

— Представьте себе, благородный Перворожденный изгой, я уже долго живу на этом свете, — откликнулся вампир.

— Так долго, что явно зажился, — угрожающе протянул эльф. Его пальцы многозначительно скользнули по рукояти меча.

Казалось бы, неспешное движение, а полное такого глубокого смысла…

— Но-но, попрошу без крайностей! — Вампир поспешно спикировал на мое плечо и шустро зарылся в волосы.

— ТАК! — зычно гаркнула я. Мышь от переизбытка чувств вывалился в траву. — Вы еще подеритесь, горячие парни. Нам только двух трупов здесь и не хватает… Предлагаю компромисс.

— Я весь превратился в слух, моя леди. — Эльф отвесил изящный поклон и попытался пнуть нетопыря ногой, но тот уже пришел в себя.

Он с легкостью увернулся от кожаного сапога, быстро прошуршал по траве до моего колена и взобрался обратно на мое плечо со скоростью макаки.

— А я слушаю вас, прекрасная воительница, еще внимательнее, — залебезил он, уютно устраиваясь на своем «насесте».

— Думаю, у меня есть решение, которое устроит всех нас, — устало сообщила я. Честно говоря, наш лагерь сильно напоминал дурдом в день открытых дверей. Только санитаров не было, чтобы успокоить особо буйных. — У нас есть эльфийка, пусть воин расскажет ей о причинах изгнания из клана и лишения имени. Ей-то уж точно нельзя врать.

— О моя воинственная леди! — восторженно закатил глазки мышь и чуть не упал в траву от нахлынувших эмоций. — Вы не только храбры в сражении, но и мудры!..

— Ага. Я еще и готовить умею, — скромно потупилась я.

Рыжий не стал спорить и послушно повернулся к эльфийке, чем заслужил очко в свою пользу. Люблю, когда мужчины прислушиваются к моему мнению и хотя бы изредка не поступают наоборот.

— Как я уже говорил, меня изгнали из клана и лишили имени из-за неудачного выбора ученика, — торжественно, словно присягу верности новому сюзерену, произнес он.

— А разве из клана могут выгнать по такому ничтожному поводу? — усомнилась принцесса, проявив несвойственную ей недоверчивость.

«Моя школа», — тут же возгордилась я.

— Могут, — ничуть не смутился эльф. — Мой ученик совсем не преуспел на трудном и почетном пути воина. Совет клана счел его не готовым пройти испытание и получить звание мастера. Но ученик не смирился с решением старейшин. Он прочел множество книг по боевым искусствам, не особо утруждая себя практикой, и дерзко заявил Совету, что махать руками и ногами может любой дурак, а пройти испытание для него — вообще ерунда.

При этих словах ученик тоненько взвыл и принялся закапываться в землю. Еще одного извлекать точно не станем. Пусть там и живет, крот несчастный. Между тем рыжий продолжал:

— Так как никто из мастеров не согласился проверить возгордившегося ученика, тот решился на одно из самых сложных, не требующих присутствия мастера испытаний: провести три дня в пустоши и принести голову и жвалы пряхи. За строптивость и ослушание Совет клана заочно изгнал его, лишил имени и запретил всем мастерам пытаться помочь строптивцу, обрекшему себя на бесславную смерть. Только кто-то из отчаянных учеников мог попытаться спасти гордеца, но друзей у него не было. Я нарушил запрет, ибо связь ученика и его мастера превыше всяких запретов, и меня постигла та же кара.

— Это так грустно, — тихо вздохнула Норандириэль. — Ника, выбери для него какое-нибудь красивое имя. Благородство должно быть вознаграждено.

Легко сказать «выбери». А как это сделать?

— Ладно, — буркнула я, пытаясь навскидку вспомнить хоть одно подходящее имя, но как назло ничего, кроме Тузика, Жучки и Васи, на ум не шло. Хоть бы вспомнить что-нибудь эльфийское из Толкиена… Стоп. Там же был какой-то мужик, странник, кажется, или охотник, который еще главному недорослю помогал. Или не недорослю, а полурослику? Впрочем, неважно.

«Кумивар!»

«Я весь внимание, о нарекательница воинов именами», — не удержался от шпильки меч.

Просто юморист, вылитый из металла.

«Не вылитый, а выкованный».

«Да хоть клепаный. Скажи, есть какой-нибудь специальный ритуал в таких случаях? Ну там свечки зажечь, танец станцевать, руку пожать? Что надо сделать?»

«Насколько мне известно, ничего такого нет, — откликнулся Кумивар. — Но ты права. Нужно сделать это торжественно и красиво».

Ладно, будет им красиво. Я тяжело поднялась на ноги, в глубине души сильно надеясь, что не грохнусь в самый ответственный момент. Тиграш поднялся следом и заботливо подпер меня своим телом сзади. Теперь, если что, я мягко приземлюсь на тигра. Осторожно нащупала рукояти мечей в ножнах, притороченных к седлу, и вытянула их наружу.

«Не волнуйся. Мы приложим все усилия, чтобы ты смогла удержать баланс, — подбодрил Джастудай. — А если ты положишь нас рядом с собой, когда будешь отходить ко сну, попробуем ускорить процесс регенерации твоего тела. Только… возможен маленький побочный эффект».

«Какой?» — напряглась я, рисуя в воображении ужасные язвы, волдыри и зеленый цвет кожи.

«Ты вся покроешься бородавками и будешь выть на луну каждое полнолуние, — замогильным голосом заявил Кумивар, но тут же все испортил хихиканьем. — Шучу. Просто будешь голодна, как дракон после столетней спячки. Такое быстрое восстановление потребует массы энергии. Не волнуйся, фигура не пострадает… Кросс с полной боевой выкладкой за три дневных перехода быстро все поправит».

Что ж, могло быть и хуже. Но один из мечей определенно надо выкинуть. Или лучше продать. Зачем мне два? А деньги нам понадобятся. Похищение принца — такое накладное занятие…

«Да ладно. Уж и пошутить нельзя», — тут же надулся Кумивар.

Пока я вела внутренний диалог, все присутствующие напряженно сверлили меня взглядом, словно я была маньячка с двумя тесаками в руках. И я их не виню. Видок у меня еще тот, а с двумя мечами — чем не «Техасская резня бензопилой» в средневековом варианте?

— На колени! — грозно приказала я, и на колени на всякий случай бухнулись все разом, включая тигра, вампира и левбая. — Вообще-то я имела в виду только его. — Тычок Кумиваром в сторону эльфа срезал несколько рыжих косичек. — Ой! Извините.

— Ничего страшного, — сквозь зубы прошипел тот, с тоской созерцая собственные волосы в траве.

Надеюсь, я не отрежу ему уши и не перережу горло в своем стремлении сделать все изысканно. Я чуть было не зажмурилась, но вовремя поняла, что тогда точно убью либо покалечу, причем необязательно эльфа. Торжественно и со всей осторожностью, на какую была способна, трясущимися от волнения, слабости и напряжения руками я опустила мечи на плечи Перворожденного. И не поцарапала. Ай да я! Надо отдать должное выдержке эльфа — ни один мускул не дрогнул на аристократическом лице. Силен. А вот его ученик ахнул и грохнулся в обморок прямо в ямку, которую вырыл. Слабак! Правильно его из клана поперли.

— О благородный Перворожденный, выведший нас из пустоши и спасший меня от смерти. Властью, данной мне моим спасением, нарекаю тебя славным именем Арагорн. Носи его с честью и да поможет тебе… — вот черт, а кому же они тут поклоняются?.. Забыла. — И да помогут тебе высшие силы.

По-моему, хорошо получилось. Хотя чушь полнейшая, зато звучит красиво. И народ вокруг притих. Чувствует важность момента, боится испортить. Я осторожно, чтобы не порезать только что обретшему имя Арагорну что-нибудь, убрала мечи обратно в ножны. Вуаля! Какая же я все-таки везучая. Все остались живы и с первоначальным набором конечностей, что при моем нынешнем состоянии практически чудо. Здесь должны были бы раздаться аплодисменты, но неблагодарные зрители берегли ладони. Ладно, настаивать не буду. К чему афишировать свои заслуги? Скромность украшает женщину.

— А как меня будут звать? — подал голос очнувшийся ученик. Яма, которую он вырыл, оказалась неглубокой.

Выходит, оборотни роют ямы гораздо быстрее и качественнее эльфов. Хотя… Если запустить в песочницу малыша четырех лет и дать ему совочек, при известном упорстве он может до метро докопаться. Значит, люди тоже роют ямы лучше эльфов. Странно, почему тогда эльфы считают себя лучше всех? Ничего ж не умеют.

— А мне имя? — канючило ушастое создание.

В животе у меня заурчало от голода. Я ведь даже поесть не успела, а уже припахали. Где я им столько имен наберу? Я же не святцы, в конце концов.

— Зовись Скворчащий Животик, — фыркнула я и, потеряв равновесие, взмахнула руками в воздухе и пребольно грохнулась на копчик.

— Скворчащий Животик! — возмутился молодой эльф.

— Не капризничай, — оборвал стенания ученика Арагорн. — Тебе повезло получить его до падения нашей воительницы, иначе твое имя нельзя было бы произнести в приличном обществе.

— Почему? — удивилась принцесса.

— Потому что ругаться — плохо.

И не поспоришь. Строго говоря, ругань — не самый большой грех (как говорил учитель физкультуры в нашей школе: «Нельзя без мата лазить по канату»), но для разнообразия я решила промолчать. Пора закрывать дискуссионный клуб и просто поужинать. И только я решила озвучить гениальную мысль, удачно посетившую мою рыжеволосую голову, как мышь на моем плече оживился и огорошил окружающих очень любопытным вопросом:

— А можно мне посмотреть танец?

Потрясающе. Все уставились на внезапно застеснявшегося нетопыря, как на маньяка, заставляющего своих жертв танцевать прежде, чем зверски замучить.

— Какой танец? — закашлялась Лисса.

— Лично я не собираюсь танцевать для увеселения вампира, — фыркнула высокородная эльфийка. — Здесь, знаете ли, не бордель и не кабак.

— Я тоже пас, — усмехнулся Арагорн.

Скворчащий Животик прервал свой длительный приступ самобичевания и вздернул нос. Линк покраснел, а я попыталась скинуть зарвавшегося кровососа с плеча, но тот закогтился — проще закрасить, чем отодрать.

— Ну-у-у, вы же подготовили танец для мальчишника, — осторожно напомнил вампир. — Очень уж я люблю, когда красивые девушки выступают. Жаль, что в костюмах увидеть не придется. Не думаю, что эльфы будут рады меня видеть.

— Точно. Мальчишник, — простонала я.

Мы же собирались пробраться в замок и выкрасть принца, а танцовщицы — наше официальное прикрытие. Надо отрепетировать что-нибудь подходящее к случаю, если действительно придется показать свое умение.

— Так это когда еще будет, — махнула рукой охотница, и в неверном свете костра было видно, как напряжение уходит с ее лица.

Похоже, драки не будет. Даже скучно.

— Завтра. Вернее сегодня вечером, — заявил вампир, чем поверг собрание в шок.

Первой из молчаливого ступора выпала я и выразила свое потрясение несправедливостью бытия простым:

— Вот блин! Попали.

— А может, мы управимся раньше мальчишника и танцевать не придется? — робко вступила Норандириэль.

— Ага. Типа украсть за шестьдесят секунд? — не удержалась я от иронии.

Мысли испуганно метались по извилинам мозга. Танцевать в моем состоянии? Номер точно будет на любителя. А что? Переоденусь мумией или зомби…

— Ерунда, — устало отмахнулась Лисса. — Так быстро нам не управиться. И к тому же как ты планируешь покинуть город средь бела дня? Да еще с такой поклажей? Ночью и уйти проще, и на мальчишнике наверняка будет столько народу, что одного эльфа нескоро хватятся.

— Мой брат — никакая не поклажа! — возмутилась принцесса. — И если хочешь знать, я для него на все готова.

Как оказалось, не все готовы увидеть то, на что готова эльфийка. Она порывисто вскочила на ноги и правда исполнила танец, который вполне мог бы стать украшением третьей части Мерлезонского балета в фильме «Три мушкетера»: очень замысловато, медленно и печально, хотя и не лишено эстетизма. Но с моей точки зрения, какие-нибудь индийские пляски из «Зиты и Гиты» более соответствуют моменту. Впрочем, может, у них тут так принято?

— Ха! — подорвалась Лисса. — Я могу не хуже.

И сплясала нам нечто в стиле ирландских танцев. Глядя на то, какие коленца она выделывает ногами, я искренне восхитилась ее ловкости. Лично у меня от подобных плясок точно ноги узлом завяжутся. А она вон как лихо отбивает туфлями — любо-дорого посмотреть.

— Стоп-стоп-стоп! — заверещал мышь. — Вы что, уважаемые леди, никогда на мальчишнике не были?

Мы все честно замотали головой. Нет, конечно, кто ж нас приглашал. Мы вроде пола иного, да и танцовщицами стали недавно. Дело новое, не освоенное пока.

— Тогда понятно, — снисходительно пискнул нетопырь. — Я сейчас развею ваше невежество.

Он шустро вспорхнул с моего плеча, зацепил миску коготками и установил ее, как мини-трибуну.

— Итак… — с видом профессора, защитившего не одну диссертацию на столь животрепещущую тему, начал мышь. — Мальчишник — это вам не просто вечеринка, на которую собираются друзья. Это мероприятие, на котором друзья жениха объясняют брачующемуся, что, помимо его суженой, есть множество других женщин и он их всех разом теряет, выбирая одну-единственную…

— Вот гады! — возмутилась принцесса.

«Кажется, мы на нее плохо влияем», — грустно подумала я.

— Ничего подобного, — возразил нетопырь, театрально запахиваясь собственными крыльями, словно плащом. — Они действуют из благих побуждений.

— Ну да, конечно, — скептически фыркнула Лисса. — И кому от этого благо?

— Всем, — клыкасто улыбнулся вампир. — Рассматривайте эту милую традицию как своего рода испытание на прочность. Выдержал — женился. Не выдержал… кому такой нужен? Ежели мужчина не остепенился до свадьбы, то и после будет гулять напропалую.

По-моему, кольцо не для всех повод вести себя прилично. Тут ты либо порядочен, либо нет, и степень хорошо проведенного времени на мальчишнике совершенно ни при чем. Понятное дело, вслух я ничего не сказала. Зачем прерывать лектора? Эдак речь может затянуться. А между прочим, кушать хотелось жутко.

— Основными атрибутами мальчишника, — вещал мышь, — являются такие элементы, как: вино, водка и прочие спиртные напитки, танцовщицы разных направлений, преимущественно эротических, одетые очень откровенно, и девушки с заниженной планкой социальной ответственности…

— Это кто? — заинтересованно придвинулись дамы.

Я тут же сжала кулак и предъявила начавшей распоясываться нежити. Мышь скосил в мою сторону глаза, обозрел предложенный аргумент, но не обиделся.

— Ну-у-у… — неопределенно протянул он, явно не желая свести более близкое знакомство с моими доводами. — Это сейчас неважно.

— Да? А что важно? — вклинился Линк.

Я зябко повела плечами. Прохладно здесь вечерами, где бы мы сейчас ни были. Арагорн заботливо укрыл мои плечи еще одним пледом, заставив благодарно улыбнуться.

— А то, что танцовщицам полагается сначала выпрыгнуть из торта или из зверушки какой и потом устроить горячий эротический танец, дабы жених воочию узрел, сколько желанных женщин оставляет ради одной. А вы что?

— Что?

— Да простят меня милые леди, но то, что вы здесь устроили, тянет максимум на утренник в детском саду, — презрительно фыркнул мышь.

— Допустим, — согласно кивнула я. — А как это — выпрыгивать из зверушек?

Процесс представлялся смутно и казался… хм… не особо выполнимым.

— Мне нравится ход ваших мыслей, — нагло осклабился мышь. Легко вспорхнув на мое плечо, он доверительно приобнял меня за шею и продолжил: — Но на самом деле все весьма и весьма обыденно. Зверушки сделаны из картона или из дерева. Например, на одной вечеринке вылезали через хорошо замаскированную дверцу в деревянном коне. Девушки были рослые, как на подбор… — мышь мечтательно закатил глаза, — переодетые легионерами… в шлемах, украшенных конскими хвостами… и с мечами в руках. Бутафорскими, конечно. Все бы ничего, только жених был боевой офицер, а народ к тому времени так перепил, что шутку не понял и честно решил, что на них напали. Вот это было сражение! А знаете, что самое интересное?

— Что?

— А то, что леди выиграли этот бой! Наставили солдатам синяков и ссадин. А жених явился на церемонию с огромным фингалом, расцарапанным лицом и без усов… вырвали… с корнями.

— Вы как хотите, а я драться не буду, — надула губки принцесса. — И из тортов не полезу… они же сладкие… и калорийные. Вдруг еще ножиком порежут? И из зверушек тоже вылезать не стану — это неприлично.

— А принцев красть прилично? — спросил Арагорн. — Член королевской семьи, между прочим. И если танцы на мальчишнике — просто непристойно, то покушение на наследника престола — государственная измена.

Его слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Все, кроме Скворчащего Животика, синхронно, словно нарочно репетировали заранее, вскочили на ноги. Линк извлек меч. Тиграш зарычал, предупреждая, что будет драться.

— Нас предали!!! — Вопль вампира ударил по барабанным перепонкам и практически вывел мой слуховой аппарат из строя. Сам вампир мухой метнулся к эльфу, рывком выдернул из костра горящую головню и принялся светить ею в глаза оппоненту в опасной близости от волос. — Признавайся, на кого работаешь, шпион?! Кто тебя нанял?! Явки! Пароли!

Эльф ловким сильным движением кисти отбросил наглого нетопыря в сторону.

— Поймите меня правильно, леди, я вовсе не собирался никого пугать и уж тем более не являюсь шпионом. Просто умею сложить два и два и сделать правильные выводы. — С этими словами Арагорн кинул в мою сторону блестящий кругляшок.

Поймать я его не поймала. Не с моей криворукостью играть в такие игры. Кругляшок благополучно исчез в траве. Я тяжело вздохнула и принялась копаться в тонких стебельках в поисках утраченного. Искать пришлось бы до рассвета, если бы рыжий не пожалел бедолагу: он подошел и вложил в мою ладонь еще один металлический кругляш.

— Что это? — вопросила я, разжав грязную ладошку и обнаружив золотую монетку.

Денежка тут же скользнула меж пальцев и присоединилась бы к своей утерянной товарке, если бы не прекрасная реакция эльфа.

— Золотой, — ответил он, возвращая беглянку обратно в мою руку.

— Вижу, что не медяк. Но что это значит?

— Посмотрите на монету внимательно. Что вы видите?

Я внимательно посмотрела на золотой кругляшок. Не знаю, что там должно было быть особенного. По мне, монетка и монетка. Сколько на нее ни смотри, а дерево с деньгами из нее не вырастет. Размером — чуть больше российского червонца, но вместо герба изображен тонкий породистый профиль с длинными ушками. Наверное, эльф. Какого пола, непонятно: практически все виденные мною эльфы носят длинные волосы. Внезапно изображение повернулось, состроило рожу, высунув язык, и заговорщицки подмигнуло.

— Ничего себе! — ахнула я и потерла глаза рукой, уж не привиделось ли. — Оно еще и гримасничает.

— Узнаете? — тут же оживился Арагорн.

— Не-а. Раньше монеты никогда рожи не корчили.

— Дай-ка мне. — Лисса ловко сцапала золотой кругляшок и вперила взгляд зеленых глаз в совершенно обнаглевшее изображение, принявшееся корчить рожи одну другой забавнее, как только ему удалось привлечь к себе внимание. — Так это же Норандириэль!

— Ой! И правда я! — подтвердила принцесса, склоняя прекрасную головку к золотому. — Надо же, а я и забыла, что отец заказал ее к моему столетию.

— Зашибись, — вздохнула я, все еще пытаясь сличить изображение с оригиналом. Лично я никак не могла найти ничего общего. Ну эльф и эльф, мало ли таких ходит. — То есть любой, кто видел монету, знает, как выглядит принцесса?

— Ну да, — кивнула эльфийка, явно не находившая в своей популярности ничего плохого. — Всю нашу семью хорошо знают в городе. — «А некоторых представителей — и за пределами городских стен, если учесть, что один из братьев разыскивается за убийство», — подумала я, но вслух этого не сказала. — Мы часто устраиваем празднества и вообще…

Лисса смотрела на Норандириэль так, словно у той выросла вторая пара рук, которая собиралась задушить ее.

— Ничего страшного, — кивнула охотница. — Просто нас арестуют сразу при входе в город хотя бы за тем, чтобы проверить личности и узнать, почему мы сопровождаем пропавшую принцессу. Ни о какой секретности не может быть и речи.

— Ой! — округлила глаза принцесса. — Что же делать?..

— Давайте изменим ее внешность, — предложил Линк.

— Гениально, — поддержали его мы с Лиссой.

Я предложила прикупить ей накладные усы, Лисса пошла дальше и предложила сломать ей нос. Норандириэль, естественно, выступила против уродования ее породистого профиля и попробовала даже демонстративно грохнуться в обморок, но передумала. Вдруг мы проведем экзекуцию, пока она будет в беспамятстве? Спорили долго, до хрипоты. Аргументов и предложений было множество, но все были отвергнуты по той или иной причине. Наконец слово взял Арагорн:

— Предлагаю чадру.

Вот так в очередной раз было доказано, что все гениальное — просто.

— А как же мы объясним всем, почему танцовщица в чадре? — тут же запротестовала Лисса.

— Как обычно. Религия не позволяет, — пожал плечами рыжий.

— И все? Разве так можно? — удивилась я.

— Конечно. Любой эльф почувствует в ней представителя своей расы. А если она будет в чадре, все просто примут ее за представительницу обедневшего рода, которая вынуждена заниматься недостойным ремеслом и не желает быть узнанной, дабы не опозорить родню.

— Но это не решает проблему с танцем, — не дал нам расслабиться вампир. — Если вы танцовщицы, то должны танцевать. А номера у вас нет.

Все дружно посмотрели почему-то на меня. Похоже, наблюдать за тем, как я жестом фокусника в очередной раз вытаскиваю белого кролика из, казалось бы, пустой шляпы, вошло у всех в привычку.

— Ладно, — обреченно вздохнула я, поднимаясь на ноги.

— Может, не надо? — Арагорн заботливо заглянул в глаза. — Леди, поймите меня правильно, я ничуть не умаляю ваших заслуг как воительницы, просто вы не совсем в той форме, чтобы разучивать танцы.

Во мне сомневаются? От осознания этого факта я ощутила, что кровь в жилах вскипела быстрее, чем вода в электрочайнике.

— Ха! Да я ходила на два занятия стрип-дансом, на три занятия танцем живота и пять раз смотрела «Стриптиз» с Деми Мур в главной роли!

Народ явно ничего не знал ни о занятиях стрип-дансом, ни о танце живота, ни о Деми Мур вообще и «Стриптизе» в частности, но на всякий случай впечатлился. Тем более что я снова вытащила мечи, а холодное оружие в руках неадекватных личностей — неплохой аргумент для того, чтобы держать свое мнение при себе. Даже Арагорн мученически вздохнул и отошел в сторону. Вот и славно.

«Вероника, а ты уверена, что в твоем состоянии имеет смысл заниматься искусством танца? — дипломатично начал Джастудай. — Я нисколько не сомневаюсь в твоем таланте, но, может, следует разработать другой план и не дожидаться, пока вас разоблачат?»

Дожила! Даже ехидные мечи перестали верить в мои силы. Вместо того чтобы критиковать, лучше бы помогли.

«Мы, между прочим, боевое оружие! Нас не каждому мастеру доверяли. А ты предлагаешь нам помогать тебе развлекать толпу непристойными танцами?» — возмутился Кумивар.

«Просто признайтесь, что как учителя боевых искусств вы… не очень. И нечего девушкам голову морочить», — презрительно фыркнула я, с силой втыкая мечи в землю.

Без спесивых железяк справлюсь… Узнать бы только как.

«Это мы не очень?!» — тут же возмутились они.

«Разумеется. Иначе вместо того, чтобы пререкаться, просто помогли бы мне. Сами же упрекаете, что редко тренируемся».

«А это тут при чем?»

«При том, что, как говорится, японец способен из чего угодно сделать чаепитие, а учитель — тренировку. К тому же я слышала, что некоторые виды танца живота исполняют с мечом и считается высшим пилотажем, если он при этом не падает с бедра».

«Тренировка на баланс? Хм. Неплохо», — пошел на попятную Джастудай.

«Только тебе придется объяснить нам, что этот танец собой представляет», — поддакнул Кумивар.

Я скинула пледы. Мышу досталась почетная роль отбивать такт восточной импровизации когтями по миске. Вампир так вошел в раж, что принялся сопровождать ритм брутальной смесью движений ламбады, плавно перетекающей во фламенко и канкан. Такое зрелище переплюнуть сложно. На мгновение мелькнула шальная мысль выставить вместо нас вампира. Пусть пляшет на мальчишнике, наверняка сорвет бурные аплодисменты. Мечи же восприняли выступление нетопыря как вызов конкурента и в ответ заставили мое тело вытворять такие па, от которых некоторые эмоционально ранимые танцовщицы навсегда покинули бы профессию со слезами зависти и проклятиями в мой адрес. Мышь жег не по-детски, его эротично-томные движения бедрами и тряска плечами плавно перетекли в имитацию танца семи покрывал. С той лишь разницей, что исполнительница такого танца в процессе должна остаться полностью обнаженной, а у нетопыря, строго говоря, одежды вообще не было, но его явно не останавливали такие мелочи: он с легкостью заменил ткань собственными крыльями, и это выглядело даже более пикантно. У меня не было ничего из легких тканей, поэтому пришлось завязать рубашку узлом, оголив живот, и мы с мечами показали, что можно сделать мышцами пресса, если знать, как ими управлять. Скажу без ложной скромности, мои тренеры по фитнесу мною бы гордились.

В конце концов мы выбились из сил. Мышь поскользнулся и шлепнулся с миски на спину. В таком положении он пытался умудриться изобразить что-нибудь эротичное, но без особого успеха. Я тоже устала и, изобразив что-то вроде поклона сильно пьяной балерины, устало оперлась на клинки. Все. Устала. Есть хочется жутко, да еще тут какой-то синекожий тип обхватил мои колени и восторженно лепечет:

— О-о-о-о! Какой дэвушка!!! Какой дэвушка!!! Мине б такой!!!

— Это что еще такое?! — возмутилась я, отчаянно желая огреть льнущую к коленям личность рукоятью меча по голове, но сил уже не было.

Оставалось только смотреть и злиться — это получалось хорошо как у меня, так и у окружающих. Из темноты вынырнула хитрая левбайская морда, ловко сцапала оставленный без присмотра котелок с похлебкой и благополучно исчезла во мраке, унося в клыкастой пасти надежду на сытный ужин. Вот зараза! Мышь нашел в себе силы, воздел себя на трясущиеся нижние конечности и обозрел полученную композицию «Девушка и горячий поклонник у ее ног» слегка осоловевшими глазами.

— Так это же Абдулла! — радостно воскликнул он, словно три года водил гарем этого самого Абдуллы по пустыне и обрел-таки наконец долгожданное избавление.

Лично мне это имя ни о чем не говорило. Судя по удивленным лицам собравшихся, им тоже.

— Да хоть сам товарищ Сухов! Уберите его от меня! — взвизгнула я и попыталась выдернуть ноги из кольца жадных рук, в результате чего потеряла равновесие. Теперь мои конечности все так же страстно сжимало в объятиях синее нечто, а я беспомощно валялась на земле, тщетно пытаясь хотя бы извиваться в знак протеста.

Первым опомнился и пришел на помощь попавшей в беду даме Арагорн, чем заслужил очередное очко в свою пользу. Все-таки хорошее имя я ему дала. Эльф попытался отцепить загребущие ручки, но не преуспел. К нему присоединился тигр. Вцепившись в балахон пришельца, зверь рванул со всей дури. Ткань не выдержала, и все получили дивную возможность удостовериться в натуральности цвета моего неожиданно обретенного фаната. Синими оказались не только лицо, но и ноги, и руки, и спина, и то, что ниже спины… Также выяснилось, что пришельца можно отделить от меня лишь хирургическим путем, но я высказалась против таких кардинальных мер, опасаясь, как бы кровь неизвестного существа не оказалась ядовитой для моего не окрепшего еще организма. В общую борьбу за мою неприкосновенность влились все, кроме недоуменно хлопающего глазами нетопыря. Правда, Линк почему-то пытался оттянуть меня от синекожего так, что теперь мое спасение сильно напоминало перетягивание каната. Только канат сильно ругался при этом. Мышь свечой ввинтился в воздух и попытался образумить нас сверху. Видимо, для солидности, а может, боялся, что побьют его, раз знакомца как ни пинай, а убрать не удается.

— Абдулла! Зачем ты привязался к Веронике? У нее же тигр, он тебя живьем сожрет и даже косточками не подавится!

Но дождался только очередного:

— Вах какой дэвушк! Танцевать умеет, тигр приручить может… Вах! У мине триста шестьдесят пять жен, одной для ровного счета не хватает!

— Какого ровного счета, шайтан пустынный?! — возмутился вампир. — Зачем тебе столько баб в одном маленьком оазисе?

— Ничего ты не понимаешь… — откликнулся синий, ловко отбрыкиваясь ножкой, обутой в расшитую бисером туфлю с загнутым кверху носом, от лязгающих челюстей Тиграша. — Надоело в високосный год книжку ночью читать. Совсем умный стал! Сентиментальный. Вон вас в оазис пустил… И даже денег не взял.

— Так ты, морда джиннская, еще с прошлого века нашему принцу деньги должен и не отдаешь! — возмутился мышь.

— Так нету у меня денег, — вздохнул Абдулла. — Знаешь, сколько нынче стоит гарем содержать? Совсем кошмар, слюшай! Каждой сережки купи… каждой колечко купи… каждой спа-процыдур оплати… Вай сколько денег надо.

По мере перечисления трат расточительного гарема синий умудрялся даже загибать пальцы, не выпуская моих ног из объятий.

— А ты еще одну завести захотел, — хихикнул мышь. — Без последних шаровар останешься. И вообще ты неправильно ухаживаешь. Разве так ухаживают!

— А как? — Вдохновленный перспективой жениться, Абдулла отпустил-таки мои многострадальные ноги, и я по инерции улетела куда-то в кусты.

Растительность оказалась колючей, вдобавок ее облюбовали муравьи, совсем не обрадовавшиеся моему падению в столь поздний час. Я их не виню.

— За девушкой нужно ухаживать… Сводить в хороший ресторан, например, подарить цветы… Ну-у-у… Еще что-нибудь сделать романтическое, — пояснил вампир.

— Да где ж я тут этот ресторан найду? Пустыня — она пустыня и есть… А в город джинн не пустят. Дэвушк пустят, а вампыр и джинн — нэт. Там стража на ворот стоит очень строгий. Никого из нежить не пропускат.

Перспектива во второй раз за вечер остаться без ужина отозвалась в голодном организме траурным урчанием в моем животе. Ну что за день-то такой! Никто не покормит, только с глупостями все пристают.

— А здесь поляну никак накрыть нельзя? — осторожно, чтобы не спугнуть робкую надежду, предложила я. — Да и один на один с совершенно незнакомым мужчиной я оставаться боюсь. Мало ли что. А тут друзья…

— Вах какой скромный женщин! — восхитился джинн. — Очень хороший жена будет… Сейчас все устрою… Такой люля ты никогда в жизни не кушаль, мамой клянусь.

Джинн уселся по-турецки и хлопнул в ладоши. Как по мановению волшебной палочки появились женщины.

— А ето мои жены, — радостно провозгласил синекожий.

Гарем джинна сделал бы честь любому восточному владыке. Девушки были как на подбор фигуристы, осанисты, с крутыми бедрами, запакованными в яркие шелковые шаровары. На изящных руках позвякивали многочисленные браслеты, над глубокими декольте топиков рядами блестели мониста, на тонких пальчиках сияли золотые кольца, с мочек к самым точеным, загорелым полуобнаженным плечикам спускались длинные золотые серьги. Интересно, как только мочки выдерживали подобное великолепие и не рвались под тяжестью украшений? Вот и еще одно наглядное доказательство того, что женщины не так уж хрупки, как кажется на первый взгляд. Лица прелестниц наполовину скрывала чадра, щедро подведенные сурьмой глаза смотрели с любопытством.

Абдулла хлопнул еще раз, и одна из девушек, звеня колокольчиками на щиколотках, сноровисто раскатала перед нами затейливо расшитый ковер, а поверх расстелила узорчатую скатерть с бахромой. Другие девушки принесли многочисленные шелковые подушки с кистями, разложили их вокруг скатерти и жестом предложили присесть. Мы повиновались. Лично я чувствовала себя персонажем «Тысячи и одной ночи».

Джинн опять хлопнул в ладоши, и девушки исчезли, чтобы вскоре появиться с тяжелыми подносами на головах. Очень неудобный, с моей точки зрения, способ переносить тяжести. Это каким чувством равновесия надо обладать, чтобы носить поклажу на голове! Лично я точно либо уроню, либо рассыплю что-нибудь, а скорее всего сама покалечусь. Волнующей походкой восточных танцовщиц девушки прошли к скатерти и ловко сгрузили на нее разнообразные емкости с кушаньями. От обилия и близости еды у меня слюнки потекли. У парней тоже началось обильное слюноотделение, только по несколько иной причине. Восточные красавицы, щедро одаренные природой так, что хоть сейчас на разворот мужского журнала, явно не знали, что такое бюстгальтер и зачем его обычно носят. Поэтому близкое соседство одетых в легкий шелк фигуристых девиц сильно взволновало Линка и Скворчащего Животика. Вампир с явным вожделением косился на обнаженные шеи прелестниц и украдкой облизывался, когда думал, что на него никто не обращает внимания.

Арагорн как бы невзначай резким, но четким тычком под ребра пресек неловкую попытку молодого ученика облапать одну из знойных красоток и спокойно предложил мне чашу с водой и плавающими лепестками роз для омовения рук. Я с сожалением уставилась на воду в посуде с золотой каймой, отчаянно жалея, что не могу искупаться в ней целиком. Ну что ж, за неимением лучшего пусть хотя бы часть меня будет чистой.

Джинн хлопнул в ладоши еще раз, и дамы буквально растворились в воздухе. Линк, порывавшийся в это время обхватить гибкий стан одной из девушек, схватил пустоту, потерял равновесие и шлепнулся на землю, вызвав ехидные смешки и едкие комментарии Лиссы и принцессы. А я подтянула к себе блюдо с жареным гусем и с наслаждением вонзила зубы в аппетитную ножку…

Минут через пятнадцать я, сыто икнув, отвалилась от стола и счастливо погладила заметно округлившийся живот. Скажу без ложной скромности, мой пузик сделал бы честь любой женщине на последнем месяце беременности.

— Что?! — беззлобно поинтересовалась я, наткнувшись на взгляды окружающих, потрясенных моим обжорством. — Да, я была голодна. Никогда не видели, как девушка ест?

— Такого?.. Никогда, — честно призналась Лисса. — Напоминает жор стаи саранчи, который я видела несколько лет назад на полях одной деревни…

Линк демонстративно отодвинулся подальше и заявил, что отказывается спать в моем присутствии. Положа руку на сердце, я ничуть не расстроилась. Наблюдать за тем, как парень спит, и слушать его молодецкий храп — удовольствие ниже среднего.

— На мой взгляд, ты слишком жилистый, — поцокала языком я с таким видом, словно и впрямь всерьез рассматривала возможность употребить спутника как основное блюдо к следующей трапезе. — Но если ты настаиваешь…

— Она же шутит, да? — забеспокоился джинн, явно жалевший о поспешно сделанном предложении пополнить его гарем.

— Не уверена, — покачала головой Лисса.

Она ведь это несерьезно?

«Разумеется, серьезно, — зловредно хихикнул Кумивар. — Далеко не всякий обеспеченный мужчина способен содержать жену с подобным аппетитом».

«Тогда ему стоит завести себе канарейку, — парировала я. — К тому же мне надоели твои глупые шпильки. Это же из-за вас я ем, как голодная крокодилица, и вообще не уверена, что хоть как-то успеваю пережевывать пищу. Только не надо банальностей, типа вы затеяли все это для того, чтобы всласть поглумиться».

«Кумивар, зачем ты снова ее задеваешь? — терпеливо, как опытная нянька целого выводка дошколят, вздохнул Джастудай. — Не волнуйтесь, милая леди, это всего лишь побочный эффект быстрой перестройки организма. Как только она закончится, аппетит тут же вернется к норме».

«Я вам не милая, — огрызнулась я. — И что это за перестройка такая? Вы уверяли меня, что просто поможете восстановиться после драки с пряхами. Ни о какой перестройке не было и речи».

«Ну-у… — протянул Джастудай. — Мы тут подумали и решили: тебе ведь не помешает хорошая гибкость, растяжка, да и организму нужно прибавить выносливости. А то такая простая драка чуть тебя не убила».

«Только не надо уверять, что это проявление заботы обо мне, несчастной».

«Конечно, мы заботимся о тебе, — для разнообразия поддержал брата Кумивар. — Если ты погибнешь, нам придется ждать еще несколько сотен лет, чтобы поговорить с кем-нибудь. Знаешь, насколько утомляет вынужденное молчание?»

«То-то вас теперь не заткнешь».

Мечи обиженно замолчали. Ну и пожалуйста, невелика потеря. В наступившей тишине да еще на очень сытый желудок веки стали смыкаться. Сквозь сковавшую меня дремоту, как сквозь толстый слой мягкой ваты, я услышала вопрос Норандириэль, который, стыдно признаться, даже не пришел мне в голову.

— Абдулла, а вы правда всамделишный джинн?

— Да, — кокетливо откликнулся тот. — Я джинн на сто процентов.

— Значит, можете исполнять желания?

Я чуть не упала. Хорошо уже сидела на подушках и падать было невысоко, да и тигр вовремя успел подставить полосатую спину, поддержал хозяйку в буквальном смысле этого слова. Как же я сама не догадалась?! Ведь джинны могут все: озолотить и в мой мир меня вернуть, и вообще… По крайней мере так гласит литература.

— Да, но только одын желаний.

— Почему одно? — опешила я от такой несправедливости. — Обычно три полагается.

Но джинн был непреклонен:

— Одын желаний остался. Такой большой, взрослый женщин, такой хороший аппетит, а счытать не умеет, — огорчился синий. — Ты в школу ходыл?

Я кивнула.

— Учителя слюшал?

Еще один кивок.

— Плёхо слюшал, до трех счытать не научился.

— Это я-то не научилась?! — возмутилась я и потянулась за мечами, благо Тиграш с клинками в седельных сумках был рядом, за спиной. — Я, по-твоему, тупая, что ли? Да у меня очное высшие образование, между прочим!

— Ай какой горячий дэвушк! — примирительно замахал руками джинн. — Хороший аппетит имеешь, оружие имеешь, тигру боевую имеешь. Вай какой джигит получился бы! Ну что ты расстраиваешься? Зачем шумишь? Я же не говорю, что ты тупой. Вах! Такой славный дэвушк не может быть тупой! Плохой учитель в школе попался — не научил. Со всеми бывает, да. А что очень высший образований есть — совсем хорошо. У хорошей женщин должен быть высший образований. Даже два высших образований должен быть. И твои оба мне нравятся, да. Это я тебе как джинн говорю и как мужчина тоже.

Стоп. Откуда у меня два высших? Я же только один институт закончила.

«А ты посмотри, куда пялится этот синий гад, и срочно дай ему в глаз. Нет, лучше в оба. Чтобы два его зрительных образования опухли и закрылись», — настоятельно порекомендовал Кумивар.

Я автоматически последовала совету меча, проследив за взглядом джинна, хотя могла сделать все наоборот чисто из вредности, и узрела, что Абдулла наглым образом буквально пожирает мою грудь глазами. Все, сейчас я буду свирепствовать.

Джинн заметил решительное и, надеюсь, очень злобное выражение моего лица и на всякий случай не только отодвинулся подальше, но и взмыл в воздух вместе с подушкой, на которой сидел. Вот гад! Нагло пользуется тем, что другие так не могут. Ладно, это не такая уж проблема. Просто мишень теперь немного неудобно расположена. Я стала примеряться, как бы так половчее запустить в синего мечом и не ходить потом далеко за оружием. Ведь это лишь у аборигенов Австралии бумеранги возвращаются, а далеко запущенный меч далеко и будет валяться, пока не встанешь и не пойдешь его искать. А фонарика у меня нет. Такова суровая правда жизни.

— Слюшай, грозный дэвушк, Абдулла прямо сейчас тебя быстро считать научит. Видишь этот рука? — Чтобы я не сомневалась в правдивости его слов, джинн важно продемонстрировал всем свою синюю пятерню, как фокусник перед началом самого лучшего фокуса. У меня создалось стойкое впечатление, что он точно хочет нас надуть. — Вот видишь, какой рука? Хороший рука. У тебя тоже такой есть, только человеческий. Видишь на руке выросты? Эти отростки называются пальцы. Их у меня на каждый рука миного, цельных пять штук на каждый рука. И по пять штук на каждый нога… Всего получается двадцать штук. Вай как миного!

— Действительно… многовато, — многозначительно процедила я и начала подниматься на ноги.

Туго набитый живот сильно перевешивал вперед, но я с этим боролась.

— Вах какой горячий дэвушк! Прямо как угли для шашлыка. Но я ж пока не закончил свой урок, да? Смотри, красавиц! — Он ткнул синей ручищей мне в лицо, я невольно отшатнулась (а кому понравится, когда ему тычут в лицо растопыренными граблями, пусть даже и необычного цвета?), потеряла равновесие и уселась прямо на тигра. Зверь угрожающе взрыкнул в сторону Абдуллы.

Джинн смело проигнорировал реакцию хищного кота и продолжил свой монолог, словно ничего не произошло.

— Здесь цельных пять пальцев! — торжественно провозгласил он.

— Поздравляю, — не удержалась от ехидства я и попыталась встать, опираясь на Тиграша.

Тигр никогда не отказывал мне в поддержке и сейчас тоже услужливо подставил полосатую спину, чтобы помочь подняться.

— А если убрать два пальца: безымянный и мызынец, останется тры пальца. Прямо как тры ваших желаний. Большой палец — это вы захотэл где-то передохнуть. Гиде-нибудь. Я выделил вам целый оазис и большой палец загибаю. Желаний исполнен. Указатэльный палец — второй желаний. Вы захотел поесть. Желаний исполнен. Палец загибаю. Остался одын палец. Одын палец — одын оставшийся желаний. Верно?

Абдулла радостно предъявил мне оттопыренный средний палец. Жест получился убедительный, но неприличный, что окончательно вывело меня из себя.

— Ура! У нее осталось еще одно желание! — радостно захлопала в ладоши принцесса. — Желаю… Я хочу, чтобы ты принес сюда моего младшего брата Синуэссаэля!

— С ума сошли?! — взвизгнул джинн.

— Почему? — изумилась эльфийка.

— Потому что я джинн, а не самоубийца, — резюмировал он. — Но могу помочь с входом в город.

Бац! Он хлопнул в ладоши. Бац! Я запустила-таки в джинна мечом. Бац! Джинн исчез, просто растаял в воздухе, оставив нас удивленно хлопать глазками. Бац! И я запустила вторым мечом в принцессу, пошатнулась и снова уселась на тигра.

— А-а-а-а!!! — испуганно завопила эльфийка, которую от серьезных травм спасла хорошая реакция. Зато на землю осело несколько срезанных острым клинком локонов. — Совсем сдурела?!

— Кто из нас сдурел, так это ты! — грозно рявкнула я. — Он мог отправить меня домой, а вместо этого теперь придется делать то, за что не берутся даже джинны! Великолепный план. Нечего сказать.

— Ты! Ты! Ты! — Возмущенная Норандириэль вскочила на ноги и крепко сжала кулачки. Смелый шаг, хотя… учитывая, что метательных снарядов больше не осталось… Короче, наезжать на меня было почти безопасно. Почему «почти»? Так ведь я еще и кусаться могу, если сильно достать. — Ты же обещала помочь мне выкрасть брата!

— Знаешь что? — разъяренной кошкой зашипела я. — Как часто говорит мой милый начальник: «Обещать — не жениться». Джумхад тоже обещал доставить нас до места. И что? Бросил посреди пустоши и смылся. Только пыль из-под копыт его жеребца и видели.

— Да откуда ты знаешь? — перебила мой пламенный монолог принцесса. — Тебя же там не было.

— Ну и что? Зато у меня очень богатое воображение. Прямо перед глазами стоит картина. Рассвет… В лучах восходящего солнца в необъятную даль пустыни удаляется черная цепочка каравана и лишь три одинокие фигурки на обочине печально утирают слезы отчаяния рукавами.

— Очень похоже, — серьезно кивнул Линк.

— Линк! — одернула его Лисса.

— А что я? Действительно похоже.

— Я бы этому Джумхаду морду-то набил, — вставил реплику Арагорн.

— Заметано, — хихикнула я. — Покажу тебе его при случае.

— И все-таки ты обещала, — надула прелестные губки принцесса. Васильковые глаза быстро наполнились слезами: вот-вот по щекам покатится соленая влага.

Ну что ты с ней будешь делать! Я подыскивала подходящие слова, чтобы успокоить принцессу и остановить грозящую нам очередную бурную истерику, опасаясь, что предотвратить очередной эмоциональный всплеск так же невозможно, как засосать смерч в пылесос. Хотя если верить рекламе по телевидению, возможно и не такое. Например, если постучать палочками по стеклянной посуде, приходит лысый мужик и моет и посуду, и весь дом. В обычной жизни хоть обстучись — мужики если и появляются, то явно не для бесплатной уборки твоей территории.

— О, дорогая, — вклинилась Лисса, — только не надо слез, я этого уже не вынесу.

— Но она, она, она!.. — судорожно всхлипывала Норандириэль.

— Да-да… — Глубокий терпеливый вздох охотницы. Видимо, она считала про себя до десяти или произносила какую-то успокаивающую мантру. Похоже, подействовало, так как Лисса не надавала почти рыдающей эльфийке оплеух и даже не орала, хотя ей явно этого хотелось. — Мы все слышали. Но, думаю, Ника вовсе не желала бросать нас на произвол судьбы. Просто она мечтает попасть домой. А джинн мог отправить ее в родной мир и после похищения принца. При этом все бы остались довольны.

— Но я обещала ей неограниченный доступ в нашу фамильную библиотеку, — возразила Норандириэль. — Мои предки собрали не одну комнату книг!

— Вот-вот, — согласно кивнула Лисса. — Наверняка там столько комнат, что пропаже библиотекаря никто не удивляется: думают, он где-то в очередном хранилище, а его скелет уже два столетия завален шкафом в забытой потайной комнате.

— Хочешь сказать, нашего библиотекаря нет в живых? Какой ужас! — ахнула впечатлительная принцесса.

— Нет, хочу сказать, что в вашей библиотеке информацию можно искать годами и это в том случае, если действительно можно будет иметь туда допуск.

— Но я же обещала! — вспыхнула принцесса. — Моего слова вполне достаточно.

— Серьезно? А кто ее туда впустит? Беглая принцесса? Да после похищения оставшегося наследника нас будут искать все ищейки твоего отца. Скорее всего о библиотеке можно благополучно забыть на неопределенный срок, а за наши безумные головы назначат такую щедрую награду, что мы станем золотой мечтой всех охотников за головами. Поэтому лично я понимаю стремление Ники покинуть наш мир в то время, когда земля станет гореть под ногами.

— Но вы же согласились, — всхлипнула эльфийка.

— Конечно, согласились. Но временами я сама удивляюсь, какие демоны меня толкнули в тот момент, — кивнула колдунья. — Хватит об этом. Нам надо отдохнуть и хотя бы немного поспать. Завтра, вернее уже сегодня, у нас тяжелый день.

Вот разумные слова, и с ними все были согласны. Довольно редкое единодушие в нашей компании. Но поспать нам так и не удалось. Забрезжил рассвет, исчез, не прощаясь, вампир, спеша скрыться от губительных солнечных лучей, и какие-то птахи громко встретили первые робкие лучи солнца оглушительным пением. Надо же, хоть кто-то радуется.

ГЛАВА 17

Помощь джинна выразилась в предоставлении нам роскошного паланкина, который несли дюжие смуглые мужчины, причем делали это с таким высокомерным видом, что встречным эльфам оставалось кусать локти от зависти. Еще нам выделили одну лошадь и рыжего вьючного верблюда, чей расшитый золотой нитью повод держал в цепких руках хитрого вида мальчишка, одетый в коричные шальвары и такую же безрукавку. Чалма, венчавшая непокорные черные вихры, молящие о расческе, размерами превышала голову парнишки. Интересно, как она не перевешивает?

Нам с Лиссой и Норандириэль как дамам предложили продолжить путь в паланкине. Лично я сильно сомневалась в безопасности такого способа передвижения, но моего мнения никто не спрашивал. Линку выделили лошадь. Тиграша я с трудом уговорила принять на свою спину Арагорна. Кот морщился, фыркал, но вроде бы смирился со своей участью и пока не собирался обедать всадником. Но сколько продлится благодушное настроение хищника, неизвестно. Бродяга вовсю развлекался, испытывая Скворчащего Животика на плотность посадки в седле. Левбай шарахался от всего мало-мальски необычного на дороге: будь то камешек или мимо ползущая улитка. Усидеть на спине постоянно прыгающего в притворном ужасе коня было так же сложно, как на спине быка на родео, с той лишь разницей, что верхом на рогатом нужно продержаться несколько минут, а на Бродяге — пока не приедем.

На правах очень уставшей и озлобленной путницы я первой забралась в паланкин и блаженно растянулась на мягких вышитых подушках. К слову сказать, внутри он оказался гораздо больше, чем снаружи.

— Пространственная магия, — уважительно присвистнула охотница, с комфортом устраиваясь рядом.

Эльфийка все еще пребывала в дурном настроении и уселась дуться в углу, демонстративно приняв позу униженной и оскорбленной в лучших чувствах дамы. Мы ей не мешали. Каждый имеет право на самовыражение.

Между тем Лисса обнаружила что-то вроде мини-бара. Внушительный резной ящик был наполнен магическим льдом, на котором покоилось несколько бутылок из разноцветного стекла. Охотница сцапала первую попавшуюся, отвинтила пробку и с любопытством принюхалась.

— Вино? — спросила я.

— Сок, — немного разочарованно откликнулась та. — Джинны совершенно не пьют спиртного — религия не позволяет. Будешь? — Она сунула мне в руку соблазнительно запотевшую бутылку из зеленого стекла.

Я машинально сделал глоток. Кажется, манго. Мм… Вкуснятина. Прикончив напиток, я откинулась на подушки и с удовольствием погрузилась в долгожданный сон под мерное покачивание паланкина. Благо я не подвержена приступам морской болезни. Возможно, это потому, что мы на суше, а не на море, хотя движение паланкина и напоминает корабельную качку. Пусть мы еще не достигли пункта назначения, но кто сказал, что я обязана бодрствовать всю дорогу? К тому же теперь у нас есть телохранители. Вот пусть они и бдят.

Бесцеремонный тычок в бок грубо прервал мой сладкий сон. Голосом, весьма далеким от вежливости, я поинтересовалась, какого черта народу от меня надо и кому приспичило меня беспокоить? Также пообещала изобразить для каждого последовательно все десять египетских казней, если меня разбудили из-за ерунды. Моим долгим монологом впечатлилась только принцесса. Но эльфийка у нас леди ранимая, и любая, даже несерьезная угроза ее если не пугает, то по крайней мере заставляет нервничать. А вот Лисса с видимым удовольствием записала перечень придуманных мною казней (стыдно признаться, но я помню лишь название, а не сам список реальных кар. Помнится, что-то там было про лягушек) на листочек и ловко спрятала его в рукаве.

— Не горячись, — усмехнулась она и откинула в сторону шелковую занавеску паланкина. — Лучше посмотри, какая красота. Когда еще такое увидишь.

Я открыла было рот, чтобы высказать все, что я думаю о местных красотах вообще и об эльфийских городах в частности, но так и замерла, раскрыв рот от удивления. Внизу лежал город Вольтурнуиэль.

Хотя город — это не то слово, которое можно к нему применить. Сон наяву. Греза восточного владыки. Наверное, то же самое чувствует ныряльщик за жемчугом, когда, вскрыв невзрачную на вид раковину, обнаруживает редкой красоты бесценную жемчужину. Как совсем рядом с песками пустоши с ее странными и агрессивными обитателями могло появиться такое чудо?

Город был окружен естественной защитой от песка и песчаных бурь: каменным кольцом его обступили горные хребты. Мы как раз находились между двумя такими, почти сросшимися друг с другом вершинами. Непонятно, как наши носильщики умудрились обнаружить эту «козью» тропу. Камни вокруг совсем не отличались один от другого, и никакого намека на дорогу не было. Сам Вольтурнуиэль находился в долине внизу, словно в чаше. Семь рукотворных озер соединили таким образом, что над водой остались семь островов. Один — ровно по центру полученного гигантского озера, которое размером вполне могло потягаться со Средиземным морем, а шесть расположились по окружности, соединенные изящными ажурными мостами. На каждом из островов располагалось по дворцу. Прекрасными, величавыми белыми лебедями выглядели они на фоне воды. Только один дворец на седьмом острове, что по центру, цветом своих стен напоминал нежную розовую зарю. На его обширной территории была даже гора с водопадом, и радуга играла всеми семью цветами, придавая и без того прекрасному творению оттенок некоторой нереальности. Если бы я была художником и вздумала написать картину «Воздушный замок», то изобразила бы именно его, только вместо шести остальных дворцов были бы облака, а озеро преобразовала бы в небо.

— Обалдеть, — наконец выдавила я.

Оказалось, все это время я не дышала.

— Эльфы умеют произвести впечатление, — кивнула Лисса.

— Это мой родной город, — с гордостью добавила Норандириэль, будто мы были не в курсе.

Носильщики принялись спускаться вниз по каменистому склону, следуя скорее интуиции, чем реальной дороге. Паланкин слегка накренился и раскачивался. Смотреть на то, как потревоженные сильными мужскими ногами камни скатываются вниз, неинтересно, а больше глазеть стало не на что, поэтому я снова откинулась на подушки и дальнейший спуск провела в приятной полудреме, стараясь не думать о том, с какой легкостью мы скатимся вниз вместе со своим транспортом, если хоть один носильщик оступится и выронит шест.

И снова меня разбудил тычок под ребра. Похоже, это уже становится традицией. Но тут я услышала мягкий голос Арагорна:

— Приготовьтесь, леди. Таможня.

Пока я осоловело хлопала глазами, внутренне готовясь отвечать на дурацкие вопросы, везу ли я бриллианты, наркоту или чемодан с валютой и золотыми слитками, Лисса сунула мне в руку кусок легкой, приятной на ощупь ткани:

— Прикрой лицо. Нехорошо, если только принцесса будет в чадре.

Лично я не понимала, чем три девушки с закрытыми лицами лучше одной, но спорить не стала. Быстро прикрепила ткань заколками к волосам. Получилось криво. Ну и пусть. Я себя не вижу, а остальные как-нибудь переживут.

Я даже не успела подняться с подушек, как осторожное и мелодичное «леди?» возвестило о появлении служителя таможни у паланкина. Зная о необычайном высокомерии эльфов, которые в большинстве своем даже не трудились скрыть свое отношение к представителям других рас, я удивилась деликатному вопросу больше, чем если бы нас дружно извлекли из паланкина за волосы, завели руки за головы и уложили лицом в грязь. Между тем эльф терпеливо дождался разрешающего «да-да» от Лиссы и лишь после этого откинул шелковую занавеску.

Золотоволосый зеленоглазый таможенник был облачен во что-то, сильно напоминавшее синий гусарский ментик и белые лосины, расшитые золотым шнуром. Видавший виды, но с начищенной до блеска рукоятью меч у бедра выдавал похвальную привычку не только пользоваться оружием, но и хорошо ухаживать за ним. Эльф вежливо поздоровался, назвав почему-то принцессу «леди Раньей», но поправлять мы его не стали. Кто знает, что эти вампиры понаписали в нашем приглашении. Взгляд зеленых раскосых глаз внимательно просканировал окружающее пространство, после чего эльф не менее вежливо раскланялся и, попрощавшись, удалился.

— И это весь досмотр? — удивилась я. — Стоило будить ради этого? Где, спрашивается, осмотр багажа, проверка металлодетектором?

— Да-а-а, — мечтательно протянула Лисса. — Лично я бы не отказалась от личного досмотра таким красавчиком… Можно даже с особым пристрастием и тщательностью…

— А зачем? — непонимающе нахмурилась эльфийка. — На границе служат эльфы с особым даром. Он и так понял, что мы не везем ничего запрещенного, а значит, не представляем никакой опасности.

— Конечно… Мы только наследника украдем… — хихикнула я, чем вызвала недовольное фырканье Норандириэль.

Как и говорила принцесса, озеро пересекали на пароме. Вокруг скользили многочисленные лодки, напоминающие венецианские гондолы. Честно говоря, я никогда не была в Венеции, но думаю, если бы кто-то решился воспроизвести этот дивный город на восточный манер и перенес его через пустошь, то получился бы Вольтурнуиэль.

Центральный остров с его розовым дворцом словно выплыл из грез восточной принцессы. Никогда не думала, что дворец может быть настолько огромен: величиной со средний город. Сам дворцовый комплекс прятался за обширным фасадом зданий, отчего сильно напоминал крепость, стены которой высятся прямо из воды. Создавалось впечатление, что дворец вырос из воды сам по себе и умелые зодчие не имели к этому никакого отношения. Глядя на прозрачную голубую воду, в толще которой резвились разноцветные рыбки, хотелось выпрыгнуть из поднадоевшего паланкина, погрузиться в живительную влагу и не вылезать оттуда неделю. Пусть даже в одежде. Заодно и постирается. Только неимоверным усилием воли удалось сдержаться и не поддаться порыву. Судя по напряженному выражению лиц спутниц, они боролись с тем же соблазном.

А рыбки оказались весьма любопытными: они выныривали из воды, подпрыгивая довольно высоко, и резвились во все плавники. Пару раз особо любопытных приходилось вытряхивать из паланкина в воду.

ГЛАВА 18

Розовый дворец вблизи оказался еще великолепней, чем виделось с вершины хребтов, окружавших долину. Теперь я отчетливо понимала, почему архитектуру называют «застывшей музыкой». Паланкин бережно несли по довольно широким улицам, где без проблем могли разъехаться две повозки и не потревожить при этом прохожих на тротуарах. Для средневекового города, где карету зачастую сопровождает пара всадников, окриками и кнутом прокладывая дорогу храпящим лошадям, это немалое достижение. Сами чистые улицы казались вымытыми с мылом. А ведь в людских городах на зазевавшихся прохожих запросто могли вылить помойное ведро или содержимое ночного горшка, да еще и посмеяться над бедолагой. Стоит ли говорить, какой своеобразный запах стоял на улицах? Здесь же лабиринты мощенных булыжником улиц украшала многочисленная пестрота цветников с экзотическими растениями, зеленые газоны, цветущие и плодоносящие деревья, а также здания из розового с темными прожилками мрамора, словно выпрыгнувшие с фото из рекламного проспекта под названием «Вы можете жить в городе своей мечты». И от этого Вольтурнуиэль казался каким-то нереальным. Было стойкое ощущение, что это окружающее великолепие — просто дорогая декорация в съемочном павильоне, а упадет картон — и как в фильме «Ширли-мырли» окажется, что вокруг голая степь и вообще ничего, кроме песка и перекати-поле.

Во дворец вел коридорообразный вход-портал с громадными золотыми воротами, в которые вполне можно въехать верхом на Годзилле. Лично я решила, что переводить драгоценный металл на какие-то там ворота глупо и их попросту позолотили. Но эльфийка обиженно поджала губы, гордо вздернула аристократический носик и горячо заверила, что створки — точно золотые, а затейливые узоры чеканили лучшие мастера города, затратив на это целых три столетия.

Поймите меня правильно, чеканка получилась что надо, но тратить на ее создание века? Эти эльфы определенно чокнутые.

Думаю, о результате работы мастеров можно написать не одну книгу. Сам орнамент напоминал фантастическое кружево, в котором с ювелирной тонкостью исполнения передавались различные сюжеты из истории правящего рода. Общий смысл в том, что все предки Норандириэль были молодцы в любом деле и снискали славу на любом поприще. Может, так оно и было, спорить не стану. В конце концов ребята так долго жили, что вполне могли постичь множество ремесел в совершенстве, сотворить массу подвигов и написать о них кучу книг.

Скульптурная группа над входом изображала единорога и коленопреклоненного перед ним эльфа. Казалось, что животное вот-вот топнет ногой и убежит, а эльф поднимется с коленей, дабы размять затекшие от неудобной позы ноги.

Внутренний двор окружали мраморные двухъярусные аркады. Посередине двора стояли два пышных бронзовых колодца-водоема, увидев которые, принцесса тут же заявила, что здесь берут самую вкусную воду, какую ей доводилось пробовать.

Носильщикам пришлось обойти дворец, чтобы попасть к черному ходу. Пусть мы являлись приглашенными танцовщицами, имели свой паланкин и путешествовали в сопровождении собственной охраны — все равно были обслугой, а значит, зайти с парадного хода не могли. Оно и к лучшему. Там и без нас многолюдно (или многоэльфно?). Прислуга с ног сбилась, принимая лошадей, объясняя кучерам, куда следует отогнать экипаж высокородных гостей, и все равно образовалась приличная пробка. Надо же, даже в Средневековье, когда машин еще не было, имелись проблемы с парковкой.

У черного хода тоже толпился народ. Кого здесь только не было: танцовщицы, акробаты, какая-то девушка с огромной змеей на руках (змея злобно на всех шипела, но хозяйку все равно никто не пропустил), клоуны с ручными зверями и другие. Не всякий корпоратив в наше время может похвастаться подобным разнообразием приглашенных артистов. Охрипший от крика распорядитель, светловолосый надменный эльф, пытался организовать хотя бы подобие порядка, но тщетно. Гвалт стоял, как на птичьем базаре.

Я не большая любительница стоять в очереди и везде стараюсь проникнуть под универсальным предлогом «мне только спросить». Но усталый задерганный вид распорядителя просто кричал о том, что такой номер здесь не пройдет. Поэтому я щедро взвалила честь предъявить наши документы на спутниц, а сама просто откинула шелковый полог и принялась наблюдать за процессом.

Надо отдать должное распорядителю, в отношении моих подруг он поступал, точно как шпион по отношению к красивым женщинам, — он их игнорировал. И ни мольбы, ни увещевания, ни угрозы не могли заставить высокомерного и принципиального эльфа пропустить двух из кожи лезущих женщин без очереди. Леди нас не мог бы назвать даже завзятый льстец. Пропыленные насквозь и уставшие, в видавшей пустошь одежде, мы ничем не отличались от уличных попрошаек. Линк тоже пытался участвовать в процессе, но распорядителя не впечатлил даже вынутый из ножен меч. Его вообще уже ничем нельзя было удивить. Даже глотатель огня, который пытался поджечь упрямого эльфа, выдохнув на него струю пламени, просто опалил упрямцу брови, получил в лоб хорошо поставленным ударом и отлетел в конец очереди.

В этот момент в животе у меня требовательно заурчало. Вот черт! Я посмотрела вниз, ожидая увидеть увесистое брюшко, и с удивлением обозрела совершенно плоский живот — хоть занятия фитнесом рекламируй. Ничего себе! И куда, спрашивается, могло подеваться такое количество еды?

«А что тебя так удивляет? Мы же честно предупреждали, что тебе понадобится масса энергии. А для этого нужна еда. Конечно, в идеале можно было бы использовать энергию солнца, но для этого тебе придется слишком долго эволюционировать. Но со временем это можно устроить», — охотно пояснил Кумивар.

«Солнца?! Он что, шутит?»

«Нет. Мой брат абсолютно серьезен. Существуют техники, при которых воины могут находиться несколько дней в пустыне без еды и воды. Как бы они это сделали, не используя альтернативные источники энергии?»

«Ребята, вы меня совсем не утешили. Если я и дальше буду так питаться, боюсь, придется таскать за мной караван с едой».

Я еще раз окинула взглядом очередь. Если рассматривать всех вместе или по отдельности, никто не мог переплюнуть нас с нашим паланкином, боевым тигром и левбаем, а это значило, что мы можем сыграть на этом, если, конечно, наши друзья-вампиры обеспечили нас стоящим документом. В любом случае попробовать стоило. Я напустила на себя самый надменный вид, на какой оказалась способна, что, признаться, было трудновато, так как нижнюю половину лица все еще скрывал шелковый кусок ткани, и шагнула из паланкина.

Скворчащий Животик никак не среагировал на это событие. Арагорн же подъехал поближе, явно желая защитить. Только кого и от кого он решил оградить — непонятно. Я принялась ласково почесывать подбородок тигра. Большой кот благодарно заурчал в ответ.

— Кто-нибудь скажет, что здесь происходит? — недовольно спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь. Типа мысли вслух усталой богатой путницы возле дверей пятизвездочной гостиницы.

Тиграш прекрасно понял отведенную ему роль и рявкнул так, что все не просто заткнулись, но и замерли от неожиданности. Арагорн успокаивающе потрепал тигра по холке и пояснил:

— Кажется, нас не желают пускать, госпожа.

Я скользнула задумчивым взглядом по скоплению людей, словно увидела всех только что, и недоуменно пожала плечами:

— Вот как? Так чего же мы ждем? Зови девочек — мы уезжаем.

— Что?! — истерично взвизгнула эльфийка.

Охотница, которая, видимо, догадалась о смысле моих действий, резко дернула ее за руку.

— Вы не можете этого сделать, — закашлялся распорядитель.

Значит, мой расчет был верен. В подобных мероприятиях обычно существует либо коронный номер, либо какая-то звезда, на которую делается ставка. Мы выглядели именно таковыми участниками представления. Во всяком случае, ни у кого другого я не заметила телохранителей, а значит, они просто не могли позволить себе подобную роскошь.

— Вот как? — удивленно приподняла бровь я, искренне надеясь, что жест выглядит красиво. — Как вас зовут, сударь?

— Лирриниэль, — вздернул аристократический нос эльф.

— Замечательно. Ну так вот, Лирриниэль… — Я сильно постаралась, чтобы мой голос звучал вкрадчиво и многообещающе. — Уж, наверное, не вам объяснять мне, что я могу сделать, а что нет. Мы преодолели пустошь, хотя нас бросил на произвол судьбы караванщик. — Кто-то в толпе ехидно фыркнул, предполагая, почему именно бедняга нас бросил, я сделала вид, будто не заметила этого. — И даже нежить отнеслась к нам с большим гостеприимством, нежели вы. А между прочим, обитатели пустоши нас к себе не приглашали.

— И в чем же заключалось гостеприимство нечисти? — саркастически вопросил эльф.

— В том, что она нас не съела, разумеется. А теперь скажите, ради чего мы проделали весь этот полный опасностей путь? Ради того, чтобы нас держали под палящим солнцем на задворках дворца как каких-то попрошаек? А между тем нам сегодня выступать и перед выступлением хотелось бы смыть дорожную пыль, привести себя в порядок, поесть в конце концов…

— Опять?! — не выдержал Скворчащий Животик.

— Что значит «опять»? — усмехнулась я, хотя улыбку никто не мог увидеть. — Да, я человек и горжусь этим. Но люди не могут питаться энергией солнца, поэтому в силу несовершенства своего организма они вынуждены принимать пищу каждый день. А некоторые счастливчики — даже три раза.

Кто-то в толпе хихикнул.

— Уважаемая… — Эльф сделал паузу, явно ожидая, что я представлюсь, но был проигнорирован. Вздохнув, он продолжил: — Если немного подождете, вас проводят в выделенную вам комнату, где можно отдохнуть и поесть, а затем специальные слуги помогут вам привести себя в порядок.

Я милостиво кивнула. В конце концов всегда приятно, когда тебя уговаривают сделать именно то, что ты изначально и планировала. Но не удержалась и испортила их бочку меда своей ложкой дегтя:

— Надеюсь, вы не забыли, что я человек, а следовательно, не могу ждать вечно.

В ответ послышался зубовный скрежет распорядителя. Интересно, у эльфов зубы меняются, как у акулы, или стачиваются, как у бобра? Если второй вариант, то Лирриниэль рискует остаться без зубов. Эх, не бережет он себя.

— Не извольте беспокоиться, леди. — Судя по тому, с каким нажимом эльф произнес «леди», он явно имел в виду что-то другое, просто решил зря не дразнить гусей. — Уверен, ожидание не продлится более пяти минут.

Вопреки заверениям ученика Арагорна, будто эльфы никогда не лгут, Лирриниэль таки соврал. Было это проделано специально или просто так получилось, я не знаю, но обещанные пять минут растянулись на все пятнадцать, во время которых я не менее десяти раз порывалась уехать и меня дружно уговаривали остаться, причем в процессе умудрились поучаствовать все, включая артистов и шипящую змею. Та так трогательно заглядывала мне в глаза, что я никак не могла понять: то ли она просто решила впечатать в память мой потрясающий облик, то ли прикидывала степень моей съедобности. Впрочем, раньше, чем гадина из семейства удавов пришла к какому-то определенному выводу, в дверях показался слуга-эльф, облаченный в розовый, под цвет мраморного дворца, камзол с серебряным позументом. Определенно, однообразие в выборе слуг начинает попахивать расовой дискриминацией.

Пришедший эльф уставился на нас так, словно только что обнаружил в своем супе таракана и не знает, кому озвучить свое возмущенное «фи».

— Следуйте за мной, леди, — выдавил наконец он. — Ваши телохранители могут расседлать зверей там. — Легкий взмах рукой в сторону хозяйственных построек. Ни дать ни взять царевна-лебедь в мужском варианте. — А носильщиков и паланкин можете оставить вон там. — Взмах в другую сторону.

Ну как здесь не вспомнить сюжет одной из сказок: «Махнула она в первый раз — появилось озеро, во второй — прилетели лебеди».

На зависть собравшимся нас наконец-то впустили внутрь. Эльф гордо вышагивал впереди с таким видом, словно он одинокий воин, решивший ценой своей жизни погубить врагов в запутанном лабиринте. И действительно, на первый взгляд бесконечные коридоры, в которых лишь изредка встречались спешащие неведомо куда слуги и было множество дверей в какие-то комнаты, сильно походили на ловушку, в конце которой, по закону жанра, героев должен поджидать злобный голодный минотавр.

Но в конце пути нас ждало очередное разочарование. Мало того что чудовища не обнаружилось, так еще нам выделили такую крошечную комнату, что я поначалу приняла ее за встроенный в стену шкаф. Честно говоря, видела я гардеробные и побольше.

Меня долго убеждали, тыкали пальцами в кровать, объясняя, что никто, будучи в своем уме, не станет устанавливать спальные места в шкафу. В чем я как раз не была уверена на сто процентов. Думаю, эльфы и не на такое ноу-хау горазды.

— Здорово, — хмыкнула я, когда полный злорадного ехидства эльф удалился. — Этот дворцовый комплекс — величиной с несколько кварталов, а нам выделили комнату размером с кладовку двухкомнатной «хрущевки».

— Да-а-а, — поддержала мой праведный гнев Лисса. — Понятия не имею, что такое «хрущевка», но сдается мне, зря я считала гномов прижимистым народом. У них сундуки и то больше. Таких скупердяев, как эльфы, надо еще поискать. Да у дракона мешок золота выпросить проще, чем у эльфа кусок хлеба…

— Хватит!!! — прервала приступ нашего негодования принцесса. — Если вы не желаете ночевать в этой комнатушке, предлагаю вам сходить и переговорить с моим братом. Может, удастся забрать его до мальчишника и уехать без ночевки.

— Почему это мы должны вести переговоры с твоим братом? — опешила я.

— В самом деле — почему? — поддержала меня Лисса. — Это же твой брат — тебе с ним и разговаривать. А то еще напутаем что-нибудь и будет как в прошлый раз.

— А потому, что ваших лиц здесь никто не знает. Приехало множество приглашенных, а с ними слуги. Никто не обратит внимания на еще двух служанок, а вот эльфийка в чадре вызовет множество вопросов.

Никому не хотелось идти и искать брата Норандириэль. К тому же в этом замке коридоры были запутанней шерстяного клубка, с которым одновременно играли пять шаловливых котят. Поэтому спорили долго и до хрипоты…

ГЛАВА 19

Честно говоря, я так и не поняла, как умудрилась согласиться поменять сытный обед и расслабляющую ванну на поход в комнату совершенно незнакомого эльфа с целью предупредить его о том, что мы намерены его похитить. Помимо того, что обмен был явно неравноценен, сам поход сильно напоминал бред сумасшедшего. Ежу понятно, что ни один эльф в своем уме никогда не поверит двум чумазым оборванкам (переодеться мы, к сожалению, тоже не успели), ввалившимся в его комнату с горячим приветом от принцессы. Хотя… Кто его знает? У них вся семейка явно ненормальная.

Рядом сосредоточенно топала охотница. Судя по недоуменному выражению лица, девушка тоже спрашивала себя, а что она тут делает?

В коридоре справа от комнаты, которую нам щедро отжалели эльфы, стали попадаться шустро бегающие слуги. И чем дальше мы продвигались, тем быстрее мельтешила прислуга. Весь дворец походил на встревоженный улей, внутри которого рабочие пчелы что-то тащили, бегали, суетились, помогали, обслуживали, мыли, терли, развешивали украшения и прочее в угоду рою трутней. Причем некоторые слуги были эльфами, некоторые — людьми, а некоторые — вообще непонятно кем.

Здесь были небольшие, размером с ребенка, существа, одетые в лохмотья коричневого цвета. На их лицах полностью отсутствовал нос, вернее, не было переносицы, а на месте носа торчали две ноздри. Пальцы рук были срощены между собой, а отставлен — только большой, отчего рука напоминала варежку. Странные маленькие волосатые человечки с длинными, до колен, руками и бесформенным колышущимся телом. Еще были существа с седой бородой, толстым животом и смешными, тонкими, как прутики, ногами и руками. Со своими непропорциональными конечностями они походили на пауков, вставших на задние лапы. А еще бегали ушастые малыши, похожие на домовых эльфов из фильма про Гарри Поттера. К счастью, на нас никто не обращал внимания. Оно и понятно, мы выглядели менее экзотично, чем многие из них.

Я шла и вертела головой, с трудом перебарывая желание потыкать пальцем в кого-то с глупым воплем: «Ну ничего себе! Это вообще кто?!» Лисса вела себя более сдержанно. Ей приходилось сверять наш путь с маленьким клочком бумаги, на котором прекрасная принцесса схематично набросала план маршрута. Впрочем, судя по тому как эльфийка морщила свой очаровательный носик, получился тот еще чертеж.

Послышался сдавленный вопль, и от стены отделился карлик в красном колпаке, зеленом камзоле и коричневых штанах. Могу поспорить с кем угодно, минуту назад его там точно не было.

— Ты мне на ногу наступила!!! — заверещал он и ткнул в Лиссу корявым, как сучок, пальцем. — Вымахала, как дозорная башня, а ходить не научилась?! Глаза разуй и смотри, куда свои ходули ставишь!

Похоже, в этом дворце не только у меня было дурное настроение. Лисса тоже явно пребывала не в духе, а услышав вопли карлика, рассвирепела, как бык, которого матадор неожиданно огрел красной тряпкой, дав пинка.

— Слушай, ты, недомерок в ночном колпаке! Если еще раз ткнешь в мою сторону своей немытой конечностью, то сильно пожалеешь об этом.

На месте коротышки я бы извинилась и спешно ретировалась. Но, видимо, у него было другое представление о разрешении подобных конфликтов или во дворцах не принято извиняться.

— Ой-ой-ой! Трясусь-трясусь! — Карлик оскалил острые, как у пираньи, зубы. — И кто это говорит? Грязная долговязая оборванка?

Лисса просто задохнулась от возмущения. Целых несколько секунд казалось, что ее хватит удар. Хотя строго говоря, маленький шпендик не так уж неправ. Мы действительно не успели привести себя в порядок и выглядели как бомжи. У меня такое впечатление, что дорожная пыль проникла не только в ткань одежды и понадобится не одна ванна, дабы отмыть нашу троицу добела. Принцесса наверняка сейчас нежится в горячей воде. Яркое видение эльфийки в компании губки, горячей ароматной воды и мыла заставило заскрежетать зубами от приступа черной зависти.

— Это я-то оборванка?! — возмущенно взвизгнула охотница. — Да я тебя за это так жахну!

— Ой-ой-ой! Слюной забрызгаешь, что ли?! Верблюдица длинноногая! — хихикнул обладатель красного колпака. — А я тебя покусаю!

Это он зря. Потому что Лисса действительно жахнула фаерболом. Надо отдать должное карлику, дворцовая жизнь снабдила его хорошей реакцией: неприлично взвизгнув, он успел отпрыгнуть в сторону. Магический огненный шар с глухим «бумз!» пробил в каменной стене приличную дырку. Оттуда на нас удивленно воззрилась очаровательная служаночка-полукровка, до нашего «бумз!» стиравшая пыль с каминной полки. Рука с зажатой в ней тряпкой так и застыла на полпути к злополучной пылюке. А пыли и каменной крошки в комнате заметно прибавилось.

— Здрасте, — не менее потрясенно выдавила я.

Ну не придумала ничего умней. Раньше как-то не приходилось попадать в подобные ситуации. В смысле никто из моих знакомых не проделывал дыр в чужие спальни и не пугал этим прислугу.

— А-а-а-а-а!!! — истерично заверещал карлик. — Надо предупреждать, что вы так можете.

В руке охотницы возник еще один фаербол. Ее глаза опасно блеснули в полутьме коридора, слабо освещенного факелами.

— Значит, считай, я сделала предупредительный выстрел, — захохотала она и метнула второй снаряд.

Карлик высоко подпрыгнул, и стенка обзавелась еще одной дыркой. Теперь мы уже созерцали полуобнаженного эльфа, погруженного в бадью с водой. Похоже, Перворожденный изволил принимать ванну, когда часть стены обвалилась. Эльф уперся руками в края бадьи и стал подниматься из воды, но тут, видимо, вспомнил, что не одет, и замер.

— Что это значит?! — требовательно спросил он.

Но ему не ответили.

— Промазала! — радостно подпрыгнул карлик, но увидел, что в руке Лиссы появился следующий снаряд, взвизгнул и помчался прочь по коридору.

— Куда?! Стоять!!! Все равно пришибу! — раненым носорогом взревела охотница и припустила за ним следом.

— Вот идиоты! — доверительно сообщила я окончательно обалдевшему от происходящего эльфу. — Прямо неловко как-то за них. Простите за стену. Мы не хотели ничего ломать. Это чистая случайность.

Тут я вспомнила, что единственная карта — у Лиссы, а выбраться отсюда самостоятельно не выйдет, так как дорогу я не запомнила и навигатора у меня нет.

— Подождите меня! — крикнула я и помчалась догонять резво бегущую парочку.

Впрочем, их путь можно было с точностью определить по «бумз!», вспышкам и вредному хихиканью верткого карлика. Охотница ни разу не попала по бегущей мишени, отчего свирепела еще больше.

Где-то в тот момент, когда у меня уже нестерпимо кололо в боку и начали трястись ноги, карлик наконец вспомнил, что может быть невидимым, и самым наглым образом исчез. Мы пробежали примерно еще полкоридора, прежде чем смогли остановиться и перевести дух.

— Упустили! — трагично озвучила Лисса то, что и так было очевидно. — Жаль. Зато неплохо пробежались.

Я сочла излишний оптимизм подруги неуместным.

— Ты еще расскажи о пользе пробежек для организма, — саркастически хмыкнула я, пытаясь отдышаться. — Интересно, как мы теперь комнату принца разыщем? Мы же крестики по дороге не ставили, а спросить здесь не у кого.

— Покои.

— Что?

— У принцев и разных важных лордов комнаты называются покоями. И мы уже пришли. То есть прибежали, — радостно заключила она.

Я с удивлением посмотрела сначала на охотницу, до противного жизнерадостную, затем на предъявленные мне двери в коридоре.

— Здорово. И какая из двух дверей наша?

— Вот эта, — ткнула девушка пальцем, как мне показалось, наугад.

Положа руку на сердце, я не сильна в сравнительном анализе и ребусов типа «найдите десять отличий» обычно избегаю. Вот и сейчас не обнаружила никаких очевидных отличий между двумя одинаковыми, с моей точки зрения, дверями, хотя честно пыталась. Двери были добротные, явно не из дешевых: резные, со вставками из разных пород дерева, инкрустированные серебром. Орнамент был преимущественно растительный, хотя, если приглядеться, можно было заметить высунувшихся из листвы животных. Даже дверные молотки на каждой двери сами по себе были произведением ювелирного искусства. Жаль такие использовать — сломаешь еще ненароком.

— При всем моем уважении к твоему чутью, не могла бы ты пояснить не разбирающейся в особенностях местных дверей иномирянке, почему тебе правая дверь нравится больше, чем левая?

— Потому что только над ней изображена корона, — терпеливо, как ребенку, пояснила охотница.

И точно. Над дверью горделиво красовалась серебряная корона на фоне восходящего солнца. Надо же, а я и не заметила.

Мы деликатно постучали, решив, что врываться в комнату (или покои) совершенно незнакомого мужчины не стоит. Во-первых, это неприлично, во-вторых, неизвестно, чем именно он занят, а в-третьих, от неожиданности он может не дать нам объяснить цель нашего стремительного визита и просто вызовет охрану. Удирать от стражи очень не хотелось, слишком уж вымотала бодрая пробежка за карликом. Проводить досуг в местной тюрьме не хотелось еще больше. Но наша вежливость оказалась не оценена по достоинству — дверь никто не открыл. Нам даже не задали банальный вопрос «кто там?», что немного огорчило, но никак не умерило энтузиазма, плещущего через край.

Мы постучали сильнее. Затем еще сильнее. Потом дубасили руками, ногами — с тем же результатом. Либо брат нашей эльфийки безнадежно глух от рождения, либо его попросту нет в комнате. Второе более вероятно.

Немного посовещавшись, мы решили подождать принца в его покоях. Ведь он наверняка решит переодеться перед праздником. Оставался вопрос, как проникнуть внутрь. Лисса предложила воспользоваться магией и даже долго плела какое-то сложное зубодробильное заклинание, я же попыталась было примериться к замку на предмет вскрытия шпилькой. Хотя самой шпильки у меня не было, но это уже другой вопрос, который отпал сам собой, как только ручка повернулась и дверь открылась. Все-таки странный народ эти эльфы. Созвали полный дворец незнакомого народу, а двери не запирают. Так ведь и ограбить могут.

— Ничего себе! — удивилась Лисса, и ее уже почти сформировавшееся заклятие соскользнуло с пальцев, ударило в зеркало, отразилось от него и жахнуло в камин.

Бабахнуло так, что кирпичи в камине весело подпрыгнули, столб пламени взметнулся вверх. По счастью, огонь не вырвался на свободу, а просто мгновенно закоптил белый мрамор облицовки. Признаться, черный камин выглядел даже оригинальнее. Сама же комната совсем не походила на мужскую в моем понимании. И дело не в отсутствии разбросанных носков или вещей, раскиданных по всем стульям. Обычно жилище мужчин устроено более просто, что ли. А эту комнату хоть сейчас фотографируй — и в журнал по интерьерам, с подписью «Будуар прекрасной дамы».

Стены обиты синим в серебряную полоску атласом. На окне занавески из белой органзы. Тяжелые бархатные ночные шторы отдернуты и закреплены серебряным витым шнуром с кистями. Над закопченным стараниями Лиссы камином висела картина с изображением пары борзых, на другой стене — с изображением серебристого единорога, купающегося в горном озере. При ближайшем рассмотрении оба изображения оказались вышивкой крестом. Я обалдела от неожиданности. Это ж надо было столько стежков сделать, чтобы такая вот красота получилась! На полу лежал ковер с вытканными единорогами и девицами, укрощающими этих самых единорогов. Посередине комнаты стояла гигантских размеров кровать, на которой вполне мог выспаться великан вместе со своей супругой-великаншей и парой ребятишек.

Пока я таращилась на всю эту красотищу, как крепостная крестьянка на барские хоромы, Лисса по-хозяйски прошлась по комнате, нырнула в какую-то дверь… и оттуда раздался ее пронзительный визг. Я ворвалась внутрь с подсвечником наперевес, готовая дать отпор любому, но внутри не было никого, кроме охотницы и самой огромной ванны, которую мне доводилось видеть.

— Представляешь, у них тут даже горячую воду подают прямо из крана. И не надо ее таскать в кувшинах. Наверное, здесь бьют какие-то горячие источники, эльфы просто проложили трубу и пользуются потихоньку. Я читала об этом. Короче, чур, я первая.

— Это еще почему? — возмутилась я произволу подруги.

— Потому что я первая нашла.

— Но ванна большая. Мы вместе поместимся.

— Конечно, поместимся, — радостно кивнула она. — Только если принц вернется, лучше будет, если его встретит кто-то одетый, иначе он может нас неправильно понять.

И не поспоришь. Пара обнаженных девиц в горячей воде удивит кого угодно. Тяжело вздохнув, я покинула ванную под довольное мурлыканье Лиссы и звук льющейся воды. Везет же некоторым. Надеюсь, брат нашей эльфийки появится нескоро и даст двум усталым путницам время отмокнуть в ароматной пене.

От нечего делать пришлось разглядывать интерьер. Интересно, каково это — жить в таком великолепии? Помню, как в детстве посещала Эрмитаж, но даже тогда мне и в голову не приходило, что можно запросто проживать в подобном месте, а не бывать здесь с экскурсией. Тут скрипнула дверь. В тишине этот звук прозвучал, как выстрел из стартового пистолета при забеге на стометровку. Не знаю, что меня заставило так поступить, но я вдруг оказалась под кроватью, судорожно сжимая в руке серебряный подсвечник, и затаилась, как преступница, застигнутая на месте преступления полицейским нарядом.

Вошедший оказался мужчиной. Поступь его была практически бесшумна. То ли из-за длинного ворса ковра, то ли он просто привык передвигаться именно так, но его присутствие выдавали сапоги, которые я прекрасно разглядела из-под кровати. Осознавая всю нелепость ситуации, я уже хотела покинуть свое убежище и объясниться с принцем (а кто еще мог так запросто зайти в эту комнату без стука?), когда раздался звук, словно кто-то пытается повернуть ключ в замке… и тут же под кроватью оказался совершенно незнакомый эльф. Инстинктивно я попыталась вытолкнуть наглеца обратно, но незнакомец проявил чудеса изворотливости. Несмотря на многочисленные пинки и тычки, он умудрился не только подползти вплотную, но и закрыть ладонью мой рот, задушив в зародыше все попытки выразить негодование. Я как раз успела запустить в наглую руку зубы, когда дверь наконец распахнулась и в комнату вошли двое.

Судя по мелодичной речи, это эльф и эльфийка. Пара явно увлечена друг другом. Только этого нам не хватало для полного счастья. И так ситуация как в старом анекдоте. Прямо не знаю, что лучше предпринять: вылезти и поздороваться, глядя на шокированные лица вошедших, или остаться и стать свидетелями процесса любви этой пары. А если судить по звукам, именно этот процесс и грозит состояться.

Незнакомец все же убрал руку от моего рта. Я не могла разобрать точно все оттенки эмоций на его породистом лице, но думаю, выражение было многообещающее.

Тем временем парочка, нежно воркуя и страстно целуясь, грохнулась на кровать. Матрас угрожающе прогнулся, нас начало ощутимо плющить на полу. Вот эльфы жмоты! Такие хоромы отгрохали, стены атласом затянули, даже водопровод провели, а кровать нормальную купить не могут. Инстинкт самосохранения требовал покинуть сомнительное укрытие в надежде, что увлекшаяся друг другом парочка меня не заметит, и я тихо по-пластунски выползу за дверь. Но эльф не разделял моего энтузиазма и мертвой хваткой бультерьера вцепился пальцами в мои щиколотки. «А ведь точно синяки останутся, — затосковала я. — Как я с такими ногами танцевать-то буду?» Я брыкалась, пытаясь высвободиться из цепких лап агрессора, и даже ухватилась за ворс ковра. Но эльф был сильнее и резко втянул меня обратно вместе с клочками шерсти буквально за секунду до того, как с кровати на пол спустились изящные женские ножки. От удивления я моргнула и перестала сопротивляться. Эльф тут же воспользовался заминкой и плотно прижал меня к себе, явно не доверяя моему внезапному приступу благоразумия. Это он зря. Я же не самоубийца.

Тем временем дама нежно проворковала что-то своему кавалеру и удалилась явно в сторону ванной комнаты. Я застыла от ужаса, автоматически вцепившись в руки, державшие меня за талию. Клянусь, даже волосы на голове встали дыбом. Эльф хмыкнул, но возражать не стал. Пока я пыталась решить, что мне следует предпринять: мчаться на помощь с подсвечником наперевес, закатить истерику или молиться, чтобы Господь явил чудо и Лиссу не заметили, раздался истошный визг, затем очередной «бумз!», дверь в ванную комнату сорвалась с петель и с грохотом рухнула на пол. Даже ковер не смог совсем заглушить звук ее падения. Похоже, что-что, а двери эльфы делали на совесть, судя по тяжести створки. Эльфийка выскочила из ванной со скоростью метеора. Саму леди я, разумеется, не могла разглядеть, но маленькие ножки в изящных туфельках из переливчатого голубого атласа очень торопились, иначе почему они целых три раза запнулись и два раза запутались в подоле платья, заставив нас с эльфом напрячься в ожидании разоблачения? Ведь стоило леди упасть, она бы наверняка обнаружила парочку, затаившуюся под кроватью.

Тем временем леди подобралась вплотную к ложу, и мы услышали ее гневные вопли вперемешку со звонкими пощечинами. Теперь и лорд получил своеобразный знак отличия. Он пытался что-то объяснить, бормотал слова на эльфийском, но оскорбленная до глубины души леди не пожелала выслушать объяснений незадачливого ухажера и зло хлопнула дверью.

Почти сразу из ванной появились босые ноги Лиссы.

— Приветствую вас, принц Синуэссаэль! — торжественно провозгласила она и даже изобразила некое подобие реверанса. — Ну и нервная же у вас подружка. Хотя если хорошо подумать, леди недавно схоронила мужа. В таких обстоятельствах у кого хочешь начнутся припадки. Может, вам стоит отложить свадьбу или хотя бы провести медовый месяц где-нибудь, где много растительности и есть целебные цветочки? Все-таки пустошь — плохое соседство.

— Какого злыдня ты здесь делаешь?! Кто ты вообще такая?! И что за ерунда про мою женитьбу и мужа леди?! — завопил эльф, вскакивая с кровати.

Я приготовилась к худшему. Обычно когда так нервничают, дело неизбежно заканчивается дракой. Но вопли рассвирепевшего Перворожденного охотницу не впечатлили. В пустоши она встречала тварей и пострашнее.

— Ваше высочество. Нас… вернее меня послала ваша сестра. — Лисса попыталась было снова изобразить реверанс, но запнулась и передумала.

— Более наглой лжи я еще не встречал! Признайся, ты просто хотела стащить что-нибудь!

— Нет. Меня правда прислала ваша сестра.

— Но у меня нет никакой сестры.

— А брат?

— И брата тоже нет. Я единственный ребенок в семье.

— Сиротка, значит, — жалостливо вздохнула девушка. — Странно. Но ведь был же старший брат и еще сестра. Вы же принц Синуэссаэль?

— Нет!!! — рявкнул он. — Я лорд Эллэн! Выворачивай карманы, воровка!

— Сдурел?! Какие карманы?! На мне только полотенце!

— А вот это мы сейчас проверим!

Послышался шум борьбы, женский вскрик, пощечина, глухой звук удара, вопль эльфа, очередной «бумз!», звон разбитого стекла, и еще громко хлопнула дверь.

— Куда?! Стоять!!! Я тебе покажу, как воровать!!! — возопил эльф и ринулся следом, полностью игнорируя закрытую дверь.

Глухой удар напомнил разъяренному лорду о том, что он неправ. Эльф выругался мелодично, но злобно. Следом послышался стук захлопнувшейся двери, и мы с незнакомцем остались одни. Был, правда, еще подсвечник, судорожно зажатый в моей руке, но он не считается. Подсвечник — предмет неодушевленный. Я быстро прикинула реальные шансы на возвращение Лиссы и поняла, что гораздо вероятнее встреча с шаровой молнией, чем то, что охотница сможет найти эту комнату во второй раз. К тому же совершенно неизвестно, когда ей удастся избавиться от преследования озверевшего эльфа. Что ж, придется выбираться самостоятельно.

— Ты кто и что здесь делаешь? — спросил эльф таким тоном, словно кровью заслужил право задавать мне вопросы.

Похоже, этот вопрос становится местным хитом. Просто удивительная популярность. Я не стала изобретать колесо и переадресовала этот хит обалдевшему от подобной наглости эльфу. Он смерил меня таким взглядом, словно впервые встретился с говорящим стулом.

— Я первый спросил, — заметил он.

Нет, все-таки эльфы — очень мелочный народ. Ну что нам теперь, прочитать считалочку, как в детском саду?

— А я леди, — гордо парировала я.

— Ты леди? Ха-ха-ха! Тогда я император Пиратских островов, — фыркнул незнакомец.

— Здравствуйте, ваше величество, — не растерялась я и сочла аудиенцию оконченной.

Возможно, у эльфа вагон времени, чтобы лежать в чужих комнатах под кроватью, а у меня дел невпроворот: надо нашу комнату найти, дождаться Лиссу, высказать все, что я думаю о ее способностях проводника (ведь как ни крути, а с поисками принца мы опять промахнулись) и еще примерить костюмы и танец прорепетировать.

К сожалению, эльф мое мнение не разделял и, когда я рванулась из-под кровати, крепко стиснул руками мои лодыжки. Разумеется, я возмутилась и забилась, как пойманная в силки лань, стараясь засветить агрессору пяткой в лицо. В конце концов хватать незнакомую женщину за ноги неприлично. О чем я с радостью ему и сообщила, попутно запустив в агрессора серебряным подсвечником. Разумеется, не попала. Слишком тесно для прицельных бросков.

— Пусти, извращенец! — взвизгнула я, взбрыкнула в очередной раз и вцепилась мертвой хваткой в ковер.

«Мертвая хватка» не удалась. Ковер, может, и соткан на совесть, но шерстяной ворс как-то не был рассчитан на общий вес нас с эльфом. Поэтому приходилось постоянно перехватываться, разбрасывая шерсть во все стороны, и мой путь к спасению напоминал энергичное ощипывание курицы.

— Почему же извращенец? — возразил эльф. — У меня вполне традиционная ориентация.

— Да? А сюда тогда зачем пришел? — не сдавалась я.

— Увидел, как вы сюда прошмыгнули. Вы никогда здесь не работали, значит, что-то украсть решили. Вон подружку уже наверняка страже сдали.

— В самом деле? — хихикнула я. — А под кровать зачем полез? Чисто позырить? Или этот мужик — такой ас в своем деле, что ты решил у него постажироваться?

— Да как ты смеешь так разговаривать с высоким лордом?!!

— Боюсь, высокий лорд, мы сейчас в равном положении: оба в чужой комнате лежим на пыльном полу. Предлагаю дружескую ничью.

— Как это?

— Ты отпускаешь меня, я ухожу и никому не рассказываю, что здесь произошло и кто составил мне компанию под кроватью. Ты в свою очередь тоже молчишь о случившемся.

В ответ этот лапающий за ноги незнакомец только рассмеялся:

— Ты это серьезно? Все-таки забавные нынче служанки пошли, мнят себя равными с эльфами. Сразу видно, что ты новенькая.

— Почему же? — растерялась я, пытаясь угадать, по каким признакам он меня вычислил. Вроде бы никто в меня пальцем не тыкал, самозванкой не обзывал.

— Иначе бы знала. Что бы ты ни лепетала, твое слово ничего не значит против моего. Из какой богами забытой деревни тебя привезли?

— Зато эльфы никогда не лгут. И что в таком случае вы ответите, если вас напрямую спросят, лежали ли вы со мной под кроватью этого лорда как-там-его?

Эльф, видимо, растерялся или мой вопрос на некоторое время заставил его призадуматься, но хватка ослабла. Всего не несколько секунд, которых хватило на отчаянный рывок и хороший удар пяткой по преследователю. Я выскочила из-под кровати как ошпаренная. Незнакомец тоже оказался не промах и вынырнул следом. Я кинулась к двери, но поняла, что по прямой не сравнюсь с эльфом в скорости, так что мы дружно принялись нарезать круги вокруг кровати, как дети в хороводе вокруг праздничной ели. Только в нашей группе нас было двое и шуршать приходилось быстрее, дабы создать иллюзию хорошей посещаемости детсада.

В какой-то момент эльф в один длинный прыжок перемахнул разделявшую нас кровать, сцапал меня за руки и развернул на сто восемьдесят градусов. По инерции я фактически упала к нему на грудь, взвизгнув:

— Что вы себе позволяете?!

— Строго говоря, по отношению к прислуге я могу себе позволить все что угодно. Даже погреть свои ноги в твоих внутренностях, если замерзну. Так кто же ты такая, если не знаешь элементарных вещей? Дерзишь… дерешься… А ведь я вполне могу убить на месте за меньшее…

Глядя в его глаза, я с ужасом поняла — он не шутит. Ничего себе порядки они тут завели, эксплуататоры несчастные! Убивать людей за самозащиту! Поэтому я решила сказать ему то, от чего любой мужчина впадает в ступор, и сбежать.

— У меня будет ребенок! — выкрикнула я прямо в наглое аристократическое лицо и резко рванула к двери.

Надо отдать должное эльфу, он оказался не сильно впечатлителен и кинулся следом буквально через секунду. Но фора у меня была. Думаю, будь у меня на десять секунд больше — успела бы добежать не только до пустоши, но и миновать добрую ее половину, безжалостно затаптывая местных монстров по дороге. Когда трепещущая рука уже сладостно коснулась такой желанной дверной ручки и я уже готова была сказать свое финальное «ха!» перед тем как скрыться, дверь неожиданно распахнулась навстречу и треснула прямо по лбу. Не буду врать, звездочек я не видела, но разноцветные круги точно были. Так что сначала я попятилась, безжалостно оттоптав ноги преследователя. Эльф взвыл, споткнулся, и мы рухнули друг другу в объятия, как давно не видевшиеся возлюбленные, затем дружно исполнили несколько танцевальных па, очень отдаленно напоминавших вальс, и упали прямо на кровать. Не знаю, как эльф, а лично я сильно обрадовалась, что сзади оказалась именно кровать, а не, например, окно. Я потрясенно уставилась на соседа по постели. Раз уж мы оказались в ней вместе, надо хотя бы рассмотреть партнера.

А эльф оказался хорош, как, впрочем, все представители его расы. Только пыльный очень. Уши, правда, на мой взгляд, великоваты. Иссиня-черные волосы он не заплетал, а так и носил распущенными, часть всей этой прелести веером расплескалась по покрывалу и оказалась придавлена моим замечательным телом. Так что если он решит уйти — не сможет. Глаза карие, ресницы длинные. Подкручивает он их или нет, непонятно, но смотрятся очень эффектно. Скулы высокие, губы чувственные, профиль тонкий классический, лицо к низу сужается. Эльф изогнул красиво очерченную бровь и насмешливо спросил:

— Понравился?

Я скептически фыркнула, мол, видела и получше.

— Ты еще спроси, любит ли она тебя, — донесся полный иронии голос.

Мы дружно уставились на воинственно подбоченившуюся и растрепанную Лиссу, облаченную в бежевое банное полотенце, заканчивающееся где-то чуть выше колен и начинавшееся ниже соблазнительной ложбинки между грудей.

— Глазам не верю! — всплеснула руками она. — Меня там гоняет по коридорам неудавшийся герой-любовник, а Ника завлекла в свои сети эльфа и развлекается?! Где в этом мире справедливость?!

— Это не то, что ты думаешь, — начал оправдываться брюнет.

Хм… Даже не знаю, что лучше: просто обидеться или дать хлесткую пощечину с воплем: «А что же ты меня лапал, скотина?!»

Лисса вошла внутрь и закрыла за собой дверь:

— О, светлый лорд — телепат?

— Почему ты так решила?

— Ну, вы сказали, что это не то, что я думаю. Почем вам знать, что именно я думаю, если вы не читаете мои мысли?

Вопрос так и повис в воздухе. Дверь в очередной раз распахнулась, от души врезав охотнице по мягкому месту, отчего девушка не только пробежала до кровати, но и рухнула прямо на эльфа, выбив из него дух. Пока брюнет, хрипя, глотал воздух, а Лисса пыталась хоть как-то прикрыть свои розовые панталоны и не обнажить при этом что-нибудь еще более пикантное, в комнату вихрем возмездия ворвался белокурый эльф.

— Лорд Тиррэль!!! — завопил он с порога. — Я могу понять вас как мужчину, хотя, с моей точки зрения, две девушки — это все-таки перебор. Но в данный момент меня волнует другое: что вы все втроем делаете в моей постели?! Почему именно моя постель понадобилась для утех? Вас чем-то не устраивает собственная?

— Лорд Эллэн, вы все не так поняли. — Застигнутый с поличным брюнет попытался было спихнуть с себя Лиссу, но не тут-то было. — Я здесь не совсем как мужчина…

На лице блондинистого отразилась крайняя степень недоумения. И я его понимаю. Если бы я обнаружила в своей постели трио, то поразилась бы не меньше.

— Да? — еще больше изумился лорд Эллэн.

— Да? — удивилась Лисса и закатила-таки лорду брюнету самую увесистую оплеуху, которую мне только доводилось видеть.

Похоже, ее мастерство растет. Скоро ее можно будет выставлять в чемпионате по пощечинам.

— За что?!!

— На тебе лежит почти обнаженная женщина, а ты здесь не совсем мужчина? — возмутилась она. — Так меня еще никто не оскорблял. Пойдем, Ника, мы уходим.

— Хам! — уничижительно фыркнула я, и мы с Лиссой гордо, как две гейши в кимоно, просеменили к выходу.

Возможно, нам бы удалось покинуть поле боя без потерь, но удача в очередной раз отвернулась от нас, когда хозяин апартаментов заметил-таки, во что превратился его ковер.

— Мой ковер!!! — Истошный вопль хозяина апартаментов мог сравниться только с ревом раненого зверя. — Что вы с ним сделали?!

Лисса с ужасом воззрилась на ощипанный с прогалинами ковер:

— Во имя всех богов, что здесь произошло?

Настала моя очередь стыдливо потупить взор и ткнуть лишенным даже жалкого подобия маникюра пальчиком в сторону брюнета на ложе:

— Он… он… он тащил меня под кровать!

Осталось только горестно всхлипнуть и разрыдаться, но как я ни тужилась, не смогла выдавить ни единой слезинки. Жаль. Такой драматический эффект пропал.

— Знаете что? Вы не только хам, но и извращенец! — сделала вывод охотница. — Посмотри, что ты сделал с бедной девочкой! На ней же лица нет. И как таких только земля носит! Плюнь на него, дорогая. Мы уходим.

Она схватила меня за руку и попыталась обогнуть блондина. Но он оказался не готов к нашему расставанию.

— Вы куда-то собрались? — мило поинтересовался он. — Мне плевать, кто именно счел порчу моего дивного ковра хорошей идеей, но если мне не вернут его в целости и сохранности, вас всех высекут на дворцовой площади.

Ничего себе! Вот это номер. Я чувствовала, что с лордом, пребывающем в таком неадекватном состоянии, следует обращаться вежливо, но беда в том, что на ум приходила масса слов, преимущественно нецензурных. Я глубоко вдохнула, медленно выдохнула и лишь после этого умудрилась выдать нечто более-менее цензурное:

— А не подохренели ли вы, лорд Эллэн? Высечь на дворцовой площади за какую-то жалкую тряпку с дырой посередине?! А если бы она была бы целой, меня четвертовали бы?

— Что значит «четвертовали»? — уточнил брюнет.

— Что значит «с дырой»? — нахмурился блондин.

— Четвертование, мои малообразованные лорды, — это такой вид казни, когда либо отрубают конечности, либо отрезают их. Обычно этот процесс завершает еще и отрубание головы. А дыра — она дыра и есть.

— Глупости. Мой ковер был абсолютно идеален и без единого изъяна ровно до того момента, когда вам с лордом Тиррэлем пришла в голову кощунственная мысль порвать его на клочки.

— Врунишка-врунишка короткие штанишки, — самым противным голосом, на который была способна, пропела я. — Я лежала под кроватью и знаю, что ковра там нет. И это так же верно, как и то, что там не вытирали пыль, наверное, лет сто.

— Что?! — истерично взвизгнул лорд Эллэн. Рухнув на пол, он заглянул под кровать.

Все остальные, включая меня, сунулись туда же. Мы дружно ощупали пол под мебелью, но ковра так и не обнаружили. Вероятно, кто-то вырезал его, рассудив, что если ковер никто не видит, то и пылиться ему там незачем. Зато в наличии имелась пыль, и ее уж точно было в избытке. Вероятно, нерадивые слуги решили компенсировать одно другим. На мой взгляд, так себе замена.

В результате наших тщательных изысканий мы все быстро оказались перепачканными с ног до головы. Если для меня это не было такой уж потерей, то Лисса печалилась чуть ли не сильнее лорда Эллэна, для которого сегодняшний день стал днем неприятных открытий. Он горестно оплакивал потерю ковра, как будто лишился единственного дитяти.

Мы с Лиссой в очередной раз сделали попытку оставить лордов развлекать друг друга без нашего скромного участия. Тем более что ребята явно знают друг друга и вполне могут найти общую тему для разговора. Но лорды так не думали. Если брюнет не выказывал явной агрессии (его, очевидно, забавляла сложившаяся ситуация), то хозяин комнаты твердо был намерен найти козла отпущения и нашел целых двух коз — то бишь нас, бедных и беззащитных.

— Вам придется заплатить за порчу моего имущества, — решительно заявил он.

— Протестую. Ковер был испорчен еще до меня, а значит, и платить тут не за что, — парировала я.

— Ерунда. Все это вы сами выдумали, чтобы не отвечать за содеянное! — прокричал лорд Эллэн. — И вообще, может, вы сами его порезали.

— Да? — опешила я от такого предположения. — И куда, по-вашему, его спрятали?

С этим вышла загвоздка. Кусок ковра размером с более чем двуспальную кровать можно было скатать, но чтобы унести, явно нужен грузчик. И только я заслуженно возгордилась весомостью своего аргумента, как блондин шустро метнулся к Лиссе и с воплем:

— А что это вы там прячете?! — попытался стянуть с нее полотенце.

— Хам! Извращенец! — отбивалась та, запахиваясь в махровую ткань. — Ничего вы не получите!

И с гордым воинственным «ха!» охотница выбросилась в окно. Это она зря. Окна в этой части дворца были узкими даже для эльфа. Лиссе же было далеко до эльфийских леди, славившихся своей стройностью и тонкой костью. Поэтому девушка застряла самым неприличным образом, явив нашему растерянному взору кокетливые панталоны с кружевами розового цвета.

— Может, и вторая служанка устроит нам замечательное зрелище? — усмехнулся брюнет.

— Чтобы я демонстрировала нижнее белье двоим ковролюбивым извращенцам?! Не дождетесь, — прошипела я, пытаясь просочиться к двери.

Нет, я вовсе не собиралась бросать подругу на произвол судьбы, просто я смогла бы позвать Тиграша, если бы мне удалось отсюда выйти. А боевой тигр, выступающий на нашей стороне, — всегда весомый аргумент. Но попытку пресекли в зародыше. Лорд Тиррэль заступил дорогу и с мягкой усмешкой заметил, что у него очень богатое воображение, позволяющее домыслить то, что недоступно невооруженному взгляду.

Пока я раздумывала, дать ли эльфу пощечину или попытаться огреть стулом, лорд Эллэн огорошил следующим заявлением:

— А знаете что? Я, пожалуй, нашел выход из сложившейся ситуации. Продам-ка я вас работорговцу. Всю сумму, конечно, не возмещу, но хоть что-то.

— О-о-о! Лорд Эллэн, вы не только выдумщик, но еще и оптимист. Вы посмотрите на этих двух, с позволения сказать, служанок. Кто их купит? От них одни проблемы и дискомфорт. Глядя на них, создается впечатление, что слово «неприятность» вытатуировано на их лбах.

— А по-моему, вы оба сумасшедшие. И если вы считаете, что я буду просто стоять здесь и выслушивать бредовые идеи пары длинноухих снобов, вы очень сильно ошибаетесь.

— А у тебя есть выбор, маленькая служанка? — усмехнулся блондин.

Он медленно обошел вокруг меня с таким видом, словно прикидывал, куда следует прилепить штрих-код.

— Если подумать, выбор у нее есть, — сообщил брюнет и с кошачьей грацией скользнул на смятую постель.

Я скептически фыркнула. Благородные лорды, а туда же. Ох уж мне эти эльфы, гордые и высокомерные, как верблюды, а поскреби немного — и из-под внешнего лоска на свет появятся обычные людские страсти, только в более извращенных вариантах.

Очевидно, что-то отразилось на моем лице, потому как эльф усмехнулся и заявил:

— Я вовсе не предлагаю кому-то из вас присоединиться ко мне. Не уверен, что предложил бы, даже если бы тебя вымыли в десяти ваннах с лепестками роз и умаслили лучшими благовониями. Просто из данной ситуации действительно есть еще один выход. Поединок чести.

— Что?! — взвизгнул лорд Эллэн так, что уши заложило от ультразвука, который он умудрился выдать. — Ты предлагаешь высокородному эльфу драться со служанкой-человеком? Даже не с эльфом?

— Лорд Эллэн, вы сноб и расист, — рассмеялся брюнет, явно ловивший кайф от ситуации. — Среди людей есть замечательные воины. Пара-тройка сотен лет тренировок — и некоторые их бойцы смогли бы составить конкуренцию нашим. Но если ты не хочешь развлекаться, гоняя обидчицу по арене, тогда остается подождать работорговца.

Блондин явно задумался.

— Что ж, — протянул он, помолчав. — Пожалуй, это будет забавно.

О да! Это будет даже забавнее, чем ты думаешь.

— Только вот на чем бы нам сразиться? — размышлял он вслух.

Я чуть не сострила, предложив бой на пощечинах, но вовремя прикусила язык. Не хватало еще, чтобы он мое предложение принял за чистую монету и согласился.

— Пожалуй, выберу мечи. Как сторона пострадавшая я имею полное право на выбор, не так ли?

Я чуть было не запрыгала на одной ножке от радости. На мечах шансы у меня были, при условии, если это будут мои мечи.

— Впрочем, если леди не желает биться, она может выбрать воина, который сделает это за нее. Хотите Тиррэля?

Брюнет фыркнул, но тут его глаза удивленно расширились. Я проследила за его потрясенным взглядом и увидела, как в приоткрытую дверь за спиной разливавшегося соловьем блондина заглянула взволнованная морда Тиграша. Кот моментально оценил обстановку, увидел, что со мной ничего страшного не произошло, и успокоился.

— Согласна, — кивнула я, прервав эльфа на полуслове.

Он как раз расписывал воинские успехи лорда Тиррэля.

С его слов выходило, что последнего в этом мире дракона сразил именно этот прославленный в боях эльф. Причем блондин ничего не утверждал, но делал такие прозрачные намеки, что Геркулес со своими подвигами казался мелкой шавкой супротив матерого волкодава.

— Только моим героем будет кое-кто другой.

— Что ж, желание леди — закон. Тем более если оно последнее. Смотрите не ошибитесь в выборе.

— Постараюсь. Тиграш, этот нехороший эльф меня обижает. Разберись с ним, дорогой.

— Что? — только и усел пискнуть эльф, погребенный под тушей тигра.

Кот спокойно уцепил светлого лорда за шкирку и принялся возить по ковру. Словами не передать, какой восторг я при этом испытывала. Похоже, эльфы плохо на меня влияют. Становлюсь кровожадной.

— Как получилось, что такая, как ты, владеет боевым тигром? — вопросил брюнет.

Он не вмешивался в происходящее. Его совсем не волновала дальнейшая судьба сородича, а вот тигр явно заинтриговал. Эльф даже свесился с кровати, чтобы поподробнее рассмотреть происходящее.

— А я вот тоже хотел узнать, что здесь происходит? — Арагорн ступил в комнату мягкой поступью существа, привыкшего передвигаться бесшумно и не привлекать к себе излишнее внимание. Впрочем, с такой колоритной внешностью Арагорну непросто слиться с толпой. Его ярко-рыжие волосы, заплетенные в многочисленные косы, были откинуты назад. В одном ухе блестело золотое кольцо, придавая телохранителю сходство с пиратом, которое еще больше усиливалось из-за рукояти меча, выглядывающего из-за плеча.

— А это еще кто? — удивился лорд Тиррэль. — Любовник? Муж? Дальний родственник?

«Одноклассник из одноклассников», — хихикнула я про себя.

— Телохранитель, — спокойно ответил рыжий. — И я не понимаю, по какой причине вы задерживаете моих подопечных.

— Я их вовсе не задерживаю. Они могут идти. Интересные служанки нынче пошли: с тиграми и телохранителями. Наверное, скоро еще с ручными драконами появятся. Что только не встретишь радом с пустошью…

— Вот и славно, — кивнул Арагорн, словно никогда не сомневался в исходе разговора. — Пойдемте, леди. Вам еще сцену примерять.

— Сцену? — слегка опешила я. В уме возникла картинка, как я пытаюсь завернуться в огромный помост. Хм… Даже мое богатое воображение отказывалось воспринять этот процесс. — Как я смогу примерить груду досок? Пусть даже эта груда скреплена гвоздями.

— Очень просто. Вам надо всего лишь посмотреть, как танец будет выглядеть на площадке, которую вам предлагают, и подобрать к нему музыку вместе с местными музыкантами. Думаю, для начала надо извлечь Лиссу из окна. Вид мне нравится, но времени у нас маловато. Вам еще нужно привести себя в порядок, да и пообедать не мешает.

О! Это волшебное слово «еда»! Оно-то и решило все дело. Я тут же заторопилась. К тому же мне обещали настоящую ванну. В данный момент это было равносильно манне небесной. Ну как тут устоять?

ГЛАВА 20

Лиссу извлекли. При этом она ругалась, как пьяный сапожник, и грозилась спалить остатки злополучного ковра вместе с его гнусным владельцем, но на счастье блондинистого эльфа, поток магии в организме девушки уже иссяк и сможет восстановиться еще нескоро. Вот и славненько, а то во дворце и так царил переполох из-за нашей погони за вредным карликом. Нет, коротышка и не подумал ябедничать, не то влетело бы и ему, просто многочисленные дырки в стенах сильно расстраивали обитателей дворца. Хорошо хоть никому и в голову не пришло винить во всем нас, бедных танцовщиц. Все решили, что это тренировались факиры или глотатели огня. Их, понятное дело, пожурили, пригрозили высечь, если огонь выйдет из-под контроля еще раз. Напрасно несчастные уверяли в своей невиновности, только убедили всех в обратном. Действительно, зачем же так отчаянно протестовать, если тебя все равно никто не наказывает? Это ж неспроста.

Мы быстро переоделись в чистое, хотя без предварительных водных процедур это имело смысл только для Лиссы с ее кокетливым полотенцем из апартаментов лорда Эллэна. Надеюсь, белокурый эльф был привязан к махровому куску материала меньше, чем к испорченному ковру, иначе беднягу точно хватит удар. Пришлось нацепить чадру, раз мы больше не играли в служанок, а предъявлять принцессу любящему отцу не собирались. Еще взяли по платку, чтобы удобнее было репетировать. А я прихватила мечи, куда ж без них. И танец с ними станцевать можно, и надоедливых эльфов отвадить.

Праздник собирались устроить в саду, где среди зелени, цветов, статуй и многочисленных беседок установили сцену таких грандиозных размеров, что на ней вполне можно было станцевать и спеть в компании двадцати слонов, не сталкиваясь друг с другом. Интересно, о чем они думали, когда сооружали подобное? На ней артиста потерять — раз плюнуть. Ладно, им виднее. Надеюсь, организатор знает что делает.

Вокруг царил хаос последних приготовлений. Слуги что-то развешивали, тащили, расставляли, кто-то кого-то распекал за нерадивость, что-то мыли, выбивали, протирали…

Музыканты сидели, как и положено, в оркестровой яме. Дирижер-полуэльф, симпатичный брюнет с вполне человеческими ушами, нервно постукивал по пюпитру своей палочкой. Как только мы приблизились, он воззрился на нас так, словно видел, как мы танцуем на могилах его предков:

— Леди, мы ждем вас уже полчаса! Вы что, принцессы?!

Норандириэль гордо вышагнула вперед, видимо, чтобы подтвердить свой высокий статус, но получила тычок под ребра от Лиссы и возмущенно уставилась на подругу, но та проигнорировала этот негодующий взгляд.

— Мы будем стоять здесь и препираться или начнем? — спросила она.

Полуэльф скептически хмыкнул, умудрившись вложить в этот простой на первый взгляд звук всю степень своего сомнения в наших талантах, но тем не менее указал на сцену. Я начала с разминки по всем правилам. Не хватало нам еще растяжение заработать. Затем показала подругам несколько простых движений, из которых сделали связку. Если выполнять ее синхронно на четыре счета, то вполне сойдет за дополнение к основному танцу. Тогда ни у кого не возникнет вопросов, зачем на сцене еще две танцовщицы, которые вовсе не танцуют.

Музыку к танцам подбирали больше часа. Музыканты оказались фанатиками своего дела и с легкостью импровизировали на любую тему. Так что мне удалось составить целых три танца вместо одного. Первый — просто вариация на тему восточных танцев под дробный стук барабанов, ритмичный и зажигательный, с множеством различных трясок. Второй — уже с платком: более мягкий, волнующий, чувственный — переплетение гибкости тела и красоты полупрозрачной, мерцающей ткани. Третий — самый зрелищный, с мечами: сочетание обжигающей страсти, кажущихся невозможными балансов и опасной, но невыразимо прекрасной стали двух клинков. К концу такой примерки наше опоздание было забыто. Мы раскланялись, отдавая должное мастерству друг друга. Пот градом стекал с наших лиц, и тем не менее все довольно улыбались. Музыканты мне понравились. Немного заносчивые, но свое дело туго знают.

Затем нас проводили на кухню и покормили. Пожалуй, это было самое приятное за весь утомительный день. После того как я уплела большую часть яств со стола под удивленным взглядом дородной кухарки, чей необъятный стан опоясывал белоснежный фартук, и, сыто икнув, удовлетворенно отвалилась от стола, женщина прослезилась.

— Бедная девочка, — всхлипывала сердобольная повариха, высморкавшись в передник. — Сколько же ее не кормили? Знаешь, дорогуша, как по мне, так я бы ни за что не позволила с собой так обращаться.

— Мои спутники здесь не виноваты, — милостиво заявила я. — Просто мы слишком долго были в пути и еще в пустоши нас бросил караванщик.

Намек был более чем прозрачен: мол, голод и лишения преследовали нас… пожалейте нас, мы сами не местные…

— Ах он паразит! Как можно так поступать с бедными крошками?! — Кухарка воинственно подбоченилась, всем своим видом выражая полную готовность схватить скалку и отправиться на поиски татя.

В этом поединке лично я поставила бы на женщину со скалкой. Опыт подсказывал, что особа женского пола, вооруженная таким непритязательным, казалось бы, оружием, страшнее разъяренного стада слонов.

— Пиддл Карри! — Голос, раздавшийся в дверях кухни, заставил дородную женщину испуганно вздрогнуть. — Во имя всех богов, что вы здесь делаете? Эти девушки уже час как должны быть в заботливых ручках моих крошек.

Я с удивлением обернулась. Хотелось увидеть того монстра, что смог заставить женщину столь весомых достоинств испуганно потупить глазки. В дверях стояла хрупкая полуэльфийка с чудными раскосыми глазами цвета потемневшего грозового неба. Ее тонкие губы кривились в высокомерной усмешке. В носу неожиданно блеснул гвоздик с мелким бриллиантом, на голове девушки был намотан совсем невообразимый многоцветный тюрбан, чей шелковый кончик свободно струился на хрупкое плечо, облаченное в ярко-бирюзовую тунику. Нежное одеяние мягкими драпировками ниспадало до самых золотистых сандалий, тонкие ремешки которых по-хозяйски обвили стройные щиколотки.

— Но они должны были поесть, — решилась возразить наша благодетельница, но на всякий случай отступила за спину Арагорна.

— Они уже поели, — жестко отрезала вошедшая и с силой, неожиданной для такой хрупкой на вид девицы, вцепилась в мою руку, как голодная собака в кость.

Ну почему именно я? Этот риторический вопрос так и остался незаданным.

Нас куда-то вели. Причем у меня тут же возникло ощущение, что конечный пункт нам точно не понравится. Почему? Да хотя бы потому, что в приятные места никого силком не тащат. Арагорн молча шел рядом, и это вселяло хоть какую-то уверенность: если нам и не удастся отбиться в случае чего, то по крайней мере голыми руками нас не взять. Тигр тоже поможет забрать с собой немало противников, и он не раз доказывал это в бою.

«Не бойся, мы с тобой, — хихикнул Кумивар. — Стыдись, воительница не должна дрожать перед лицом опасности. Лучше подумай, сколько врагов ты сможешь увести с собой в загробный мир».

«Да я как-то еще планировала задержаться в этом мире. Скажи, пожалуйста, а в твоем представлении живые воительницы вообще бывают? Почему я непременно должна умереть, погребенная под телами противников? Почему не могу жить долго и счастливо?»

«Потому что хорошие воины долго не живут. Впрочем, плохие тоже».

«Но кто-то же выживает?»

«Конечно. Долго живет только посредственность».

«Как хорошо быть посредственностью…» — мечтательно подумала я.

— Почему именно три танца? — испуганно пролепетала впечатлившаяся принцесса.

Вероятно, она тоже чувствовала, что нас ведут на заклание.

— Потому что в среднем каждый мой номер длится пять минут.

— И что?

— А то, что вы будете танцевать только первый танец, а остальное время будете свободны.

— Свободны для чего? — непонимающе нахмурилась принцесса.

— Угадай, — предложила Лисса, которая, разумеется, уже догадалась.

Норандириэль вспыхнула и надулась. Мы не стали ее утешать, у самих нервы были на пределе.

Как ни удивительно, но в жертву приносить нас не стали. Комната, куда нас привели, оказалась чем-то средним между баней и спа-салоном. Нас встретили полуобнаженные банщицы, чьи бедра опоясывали только набедренные повязки. Просто сон любого восточного владыки. Принцесса сразу вцепилась в свою чадру и непреклонно заявила, что ее религия не разрешает прикасаться к ее телу посторонним. Может, это и выглядело странно, но никто не стал настаивать. Эльфийка юркнула в самый дальний угол и оттуда зыркала в нашу сторону, как инквизитор на беснующихся еретиков.

Нас с Лиссой отмыли дочиста, вытерли мягкими полотенцами, натерли ароматными маслами, долго сокрушались, что загар, полученный в пустоши, просто так не свести, восхищались моими татуировками, затем долго массировали, расчесали волосы до блеска, завернули в теплые простыни и проводили в нашу комнату отдыхать до вечернего выступления.

Нужно отдать должное эльфам, в украшении празднеств они знали толк. Если я когда-нибудь затею праздник на широкую ногу, хотелось бы, чтобы устроители постарались так же. Хотя в моем мире устроить такое будет не просто трудно, но и практически невозможно. Если, конечно, не удастся соорудить какой-то постоянный проход между мирами.

Парк, в котором принцу предстояло отпраздновать свой мальчишник, а потом и быть похищенным собственной сестрой (и я искренне надеялась, что на сей раз ничего не сорвется), представлял собой фееричное зрелище. Повсюду были развешены многочисленные разноцветные фонарики. Роль живых гирлянд успешно исполняли маленькие феечки, одетые в разноцветные одежды: они держали в своих крохотных ручках яркие цветные фонарики размером с лампочку от новогодней гирлянды. Феечки резво порхали между деревьями, кружились в вальсе, водили хороводы или, сговорившись, изображали какую-нибудь незамысловатую фигуру типа сердечка в воздухе. За ними даже просто наблюдать было весело.

В саду установили многочисленные павильоны, которые вместе со своим окружением воспроизводили уголки далеких стран с их неповторимым колоритом, растениями и скульптурами животных, вырезанных с таким искусством, что, казалось, они провожают тебя взглядом.

Наш номер был одним из последних. Перед выходом на сцену я поправила широкую струящуюся юбку из тонкого полупрозрачного золотого шелка, отделанную черной бахромой и вышивкой. В очередной раз порадовалась, что расшитые бисером рукава хоть и одевались отдельно, зато полностью закрывали мою татуировку с тигром на руке. Если верить нашей принцессе, подобное тату возникало в момент инициации у эльфов какого-то воинственного клана. Кажется, они тигриные всадники или что-то вроде того. В любом случае лишние вопросы нам ни к чему.

Лиссе ее костюм тоже нравился. Пусть расшитый лиф показывал слишком многое, а живот вообще оставался открытым, она даже соорудила клипсу из проволоки с камушком-подвеской и теперь щеголяла неким подобием пирсинга в пупке.

В отличие от нас принцесса умудрялась краснеть даже под чадрой и все время пыталась стыдливо прикрыть руками хоть что-нибудь, но ладошек на все не хватало, а охотница периодически одергивала подругу и шипела ей на ухо:

— Прекрати! Ты привлекаешь к нам ненужное внимание.

— Ты ничего не понимаешь, — шипела в ответ принцесса. — Ты девушка свободная. Тебе ничего не грозит. А я? Мыслимое ли дело — просватанная эльфийка развлекает толпу танцами в неглиже!

— Да, разумеется. Нам грозит всего лишь казнь, если поймают за похищение члена правящей семьи. Интересно, что за казнь придумает для нас твой отец.

— Замолчи. Он вовсе не такой.

— Да заткнитесь вы обе! — шикнула я на чересчур увлекшихся подруг. — Наш выход, а вы еще чуть-чуть — и подеретесь.

Действительно, нас позвали, и мы вынуждены были выйти на сцену. Хотя принцесса явно предпочла бы пуститься в бега, но врожденная гордость правителей не позволила ей потерять лицо перед таким скоплением народа. Количество зрителей просто ошеломило меня. Как-то раньше не приходилось танцевать для такой толпы. Черт, я даже в школьной самодеятельности не участвовала, а учитель физкультуры клятвенно заверял, что обе ноги у меня левые, поэтому всякие соревнования и строительство пирамид благополучно обошлись без моего участия. Конечно, не все смотрели на сцену, но даже несколько эльфов — для меня уже перебор. Где-то я слышала, что в таких случаях артист просто находит кого-то в зале и работает чисто для него. Вот и я решила последовать их примеру. Они же профессионалы, им виднее. И нашла… На секунду и несколько гулких ударов сердца показалось, что это он: тот, кто приходит каждую ночь в мой сон с одним и тем же глупым вопросом «где ты?». Тот, чьи серебристые волосы унесли покой прекрасной дриады и чей тигр теперь путешествует со мной.

Не знаю, какое чувство было сильнее — облегчение или разочарование, когда я поняла, что это не он и только в полутьме ночного сада можно было принять одного за другого. Все равно, что спутать тень от орла с самим орлом. Но все равно танцевала я персонально для него и, кажется, имела успех, так как мне аплодировали и кидали цветы с местных клумб. Хорошо хоть не в горшках.

За кулисами Арагорн поздравил меня с успехом и с гордостью сообщил о поступлении трех весьма щедро оплачиваемых предложений станцевать на свадьбах и просто праздниках. Что ж, если придется задержаться в этом мире, без куска хлеба я точно не останусь.

Я ворвалась в нашу комнату, преисполненная позитива и жаждой убраться из дворца чем раньше, тем лучше. Выспаться, разумеется, уже не успеем. Зато можно подремать в седле. Возможно, остальным подобная роскошь не грозит, а по мне, так сон на мягко ступающем по дороге Тиграше всяко лучше, чем провести ночь в комнате, похожей на шкаф, в маленькой кровати размером с раскладушку в компании двух подруг. Нет, я не жалуюсь, но не во всякой тюрьме такие спартанские условия.

Комната действительно была слишком мала для такого количества народа, что там собрался. Все дружно повернулись в нашу сторону и уставились с поразительной смесью облегчения и недоумения на лицах. В целом ребята сильно напоминали группу нашкодивших школьников, которых строгая учительница застала за курением. Причина такого необычного поведения друзей обнаружилась тут же. Парочка эльфов, крепко привязанных к стульям, спокойно рассматривала меня с таким видом, словно я была горничной, опоздавшей с уборкой комнаты. И к слову, ни один из плененных не имел чести быть принцем. Откуда я это знала? Просто это были лорд Тиррэль и лорд Эллэн, ковер которого мы так мило испортили, местами ощипав его.

— Привет! — мило улыбнулся лорд Тиррэль. — А в костюме ты очень эффектна.

— Рада, что я тебе нравлюсь. Думаю, что тащить девушку под кровать можно только по очень большой любви. Может, кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит?! Что здесь делает эта парочка? Вы что, побывали на распродаже «двое по цене одного»? В таком случае, народ, у меня для вас плохая новость — ни один из этих придурков не является принцем. Вам всучили грубую подделку.

— Лорд Эллэн, по-моему, нас только что оскорбили, — насмешливо заметил лорд Тиррэль. — Мы вообще уникальны и потому цены не имеем в принципе. По крайней мере мне хотелось бы так думать.

— Кажется, я тебя не спрашивала, — раздраженно рявкнула я.

— Тебе кажется, но ты не уверена? Хочешь поговорить об этом?

— Обойдусь без доморощенных психотерапевтов, — огрызнулась я.

— Доморощенных? — усмехнулся он. — Моя дорогая, у меня ученая степень в этой сложной науке. Впрочем, как и во многих других.

— Верю. Но если ты не заткнешься, я засуну тебе в рот кляп из носка Линка. А это сильное средство, между прочим. Он носки даже в пустоши не менял. Но выбор, разумеется, за тобой.

Брюнет еще раз усмехнулся, но замолчал, из чего я сделала вывод, что он внял голосу разума и выбрал тишину. Что ж, я его понимаю. Носки Линка — мощное биологическое оружие, с ними войны можно выигрывать.

— Хороший выбор, — улыбнулась я оскалом голодной волчицы. — Итак, кто-нибудь потрудится объяснить прекрасной, но чертовски злой и уставшей танцовщице, что здесь, черт побери, происходит? Пока я не обозлилась еще больше.

Леса рук я не увидела. В неловком молчании слышались громкие всхлипывания Норандириэль.

— Похоже, ее высочество не нашла того, кого искала, и прихватила нас с лордом Эллэном просто для того, чтобы не возвращаться с пустыми руками.

— Это так? — Я уставилась на принцессу, как строгая учительница на нашкодивших первоклашек.

Эльфийка в очередной раз шмыгнула носом.

— Его там не было… Его просто там не было… — рыдала она.

Честно говоря, я была не в том настроении, чтобы утешать расстроенных принцесс и врачевать душевные раны кого бы то ни было.

— Поэтому ты схватила тех, кто попался под руку? — нахмурилась я. — О чем ты думала?!

— Эй, мы не вещи! — запротестовал брюнет.

— Смотрите, кто заговорил! Всезнающий светлый лорд… Кажется, я предупреждала…

— К твоему сведению, о прекрасная танцовщица, я темный лорд. Представляю один из темных кланов при дворе.

— Ты шпион темных? И при этом смеешь обижаться на свое похищение?

— Наверное, дело не в том, кем являюсь я, а в том, кто меня похитил. Не думаю, что ваш шпион при дворе моего правителя подвергается таким же унижениям.

Принцесса задохнулась от возмущения и некоторое время просто ловила ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Затем издала какой-то сдавленный звук, фыркнула, топнула ногой и удалилась, громко хлопнув дверью. Очень конструктивный диалог у нас получился. И что, скажите на милость, делать с парочкой похищенных? Отпустить? Так они нас заложат папаше Норандириэль. С другой стороны, хорошая родительская трепка принцессе не повредит.

Я сделала знак Арагорну, чтобы отправился за эльфийкой… Не хватало еще, чтобы с нашей принцессой что-нибудь случилось.

— Может быть, по мне и не скажешь, но я очень далека от дипломатии. Мне плевать на международные скандалы, разборки между дворами и прочую дипломатическую ерунду. — Так как сесть на кровать было нереально (и без меня там уже располагалась куча народу и просто чудо, что ветхая мебель все еще стоит на собственных ножках, а не рухнула под тяжестью отдыхающих), пришлось присесть на корточки для удобства доверительной беседы. Теперь я могла видеть глаза обоих плененных лордов. — Я просто хочу узнать… А где все-таки принц? Вечеринку ведь затеяли в его честь.

Блондин гордо задрал породистый нос и отвернулся к стене. И как только шея не устает от неудобной позы! Думаю, это результат многочисленных упражнений.

— Надеюсь, вы нас не убьете, как только я поделюсь с вами информацией. — В глазах лорда Тиррэля мелькнула мимолетная насмешка.

— Нет. Мы просто крадем мужчин и выпускаем их на волю, — мрачно заявила Лисса.

— Хорошо. Не стану требовать клятву на крови, поверю на слово. Лгать эльфам — дурная примета. Но моя информация будет вам кое-чего стоить.

Лисса кокетливо потупилась. Линк почему-то покраснел, словно лично ему предложили расплатиться своим телом. Скворчащий Животик хмыкнул, но промолчал. Я пожала плечами. Вряд ли эльф решит потребовать в уплату мое хрупкое девичье тело. Зачем ему это? Ради экзотики? Так по замку пачками бегают смазливые служаночки, наверняка ему надо только намекнуть.

— Смотря что вы потребуете взамен, лорд-шпион, — осторожно изрекла я, считая, что не стоит выдавать излишнюю заинтересованность и набивать цену на информацию.

— О, сущий пустяк, — многозначительно улыбнулся он, чем еще больше убедил собравшихся в низменности своих притязаний. — Скажите, прекрасная танцовщица, откуда у вас такой дивный кот? Ведь он принадлежит вам, не отрицайте.

Лорд Эллэн скептически фыркнул, выражая свое отношение к вопросу коллеги по несчастью.

— А зачем вам это знать? — удивилась я. — Я не принадлежу к местному двору. И строго говоря, я никто. Какую ценность может представлять для вас подобная информация?

— Честно говоря, не знаю… Пока еще не знаю… Наверное, просто интересно… И вообще, это мой хлеб. Мне по статусу положено знать немножко больше других.

«Да скажи ты ему. Ведь не отстанет. А так рано или поздно сам догадается», — предложил Кумивар.

И словно в ответ на его слова брюнет добавил:

— У вас ведь еще и пара явно родовых клинков.

— С чего вы решили? Может, я их купила?

— Такое оружие не продается. А судя по танцу, вы с ними не просто сосуществуете, но и находитесь в некоей гармонии. Согласитесь, обычная артистка просто продала бы дорогие клинки и приобрела имитацию подешевле. Либо спокойно проживала бы в замке, купленном на эти деньги. Вы же танцуете с боевыми клинками, которые стоят целое состояние.

Надо же, какой догадливый. Ладно, до утра еще далеко. И если мы узнаем, где принц, есть шанс, что мы успеем все переиграть. Но прежде чем я успела открыть рот, дверь в комнату распахнулась и ввалился Арагорн.

— Дорогие леди, мы пропали, — с порога выпалил он.

— Как?!!

— У нас принцессу украли.

Последовала немая сцена, во время которой мне казалось, что мозги закипят и пар повалит из ушей, а стоит мне открыть рот — иерихонская труба покажется собравшимся мелодичной свирелью. Через несколько минут пораженного молчания я успела сосчитать до тысячи и обратно, после чего открыла рот и заявила:

— У меня сейчас будет истерика.

— У меня тоже, — поддержала Лисса.

ЭПИЛОГ

Правитель клана Вечного рассвета стоял у окна и задумчиво наблюдал за тем, как раскаленный солнечный диск медленно, словно нехотя, выныривал из-за горных хребтов. Мальчишник его младшего сына Синуэссаэля отшумел. Многочисленные гости избавятся от утреннего похмелья после обильных возлияний и отправятся по домам. Сзади раздался шелест дорогого платья. Эльфу не надо было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Запах дорогих духов «Черная орхидея» уже выдал ее с головой. Это была Фредегонда, невеста сына. Она подошла ближе и молча встала за спиной. Протокол требовал, чтобы он первый начал разговор. Или, если ему угодно, сделал вид, что никого не заметил. Тогда женщина просто уйдет, не смея нарушить одиночество правителя.

— Почему вы не спите, дочь моя?

— Вам известна причина, светлейший, — мягко откликнулась она.

Правитель тяжело вздохнул:

— Ты уже знаешь?.. Конечно, знаешь… Во дворце трудно что-либо утаить. Даже если дворцов — семь. Я проклят богами. Мой старший сын Астураэль убил собственную любовницу и бежал. За его голову назначена награда, как за преступника, за убийцу. Моя дочь пропала. Мой младший сын сбежал с собственного мальчишника.

— Вы напрасно терзаете себя, светлейший. Ваш старший сын найдется и все объяснит. Наверное, была какая-то весомая причина для его поступка. Может, ему угрожали или он защищал свою жизнь. Дочь непременно отыщется. А молодой принц? Стоит ли строго судить мальчишку? Молодость всегда импульсивна. Возможно, он просто решил попутешествовать. Одумается и вернется.

Тонкая девичья рука легла на плечо правителя.

— Дочь моя, вы так же рассудительны, как и прекрасны. Другая на вашем месте билась бы в истерике. Ведь как ни крути, а мой сын бросил вас почти у алтаря.

— Просто я понимаю и могу извинить его юношескую порывистость. Принц Синуэссаэль молод, и его мало интересует династический брак. Я готова подождать, пока мой жених достаточно повзрослеет, чтобы внять доводам разума.

— Так вы останетесь со мной?

— Разумеется, светлейший.

— Я очень рад, что вы не оставите меня в одиночестве.

— Будьте уверены, не оставлю, — улыбнулись женские губы.

Примечания

1

Левбай — чудесное животное, полученное в результате скрещивания нескольких видов коней. Он вынослив, быстр и довольно злобен: если на нем нет специальной узды, убивает своего хозяина.

Content

Татьяна Андрианова
ЗА ЧТО НЕ БЕРУТСЯ ДАЖЕ ДЖИННЫ

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ЭПИЛОГ

Примечания