Сергей Зверев

Война диверсантов

Глава 1

Командир полка спецназа ВДВ, полковник Михаил Савельевич Туманов, заложив руки за спину, прошелся по своему служебному кабинету. Остановившись у окна, он несколько минут смотрел на полковой плац, на котором выстроились для вечерней поверки новобранцы полка.

– Да не тяни ты, Савельич, – не выдержав затянувшейся паузы, попросил начальник штаба Виктор Сагалов, которого разведчики звали Батей, – говори, зачем вызвал. Случилось чего?

Туманов развернулся и не торопясь подошел к рабочему столу, и, упершись кулаками в столешницу, некоторое время пристально смотрел на начальника штаба.

– А ты сам как думаешь, Виктор Антоныч, – вопросом на вопрос ответил он. – Или, по-твоему, генерал просто так меня в срочном порядке в Москву, в Управление, тягал, как спелую морковку с грядки? Конечно, случилось! И еще как случилось…

С утра Михаила Савельевича срочно вызвали в разведуправление к генерал-лейтенанту Гриневу, который возглавлял разведывательно-диверсионные отряды Управления. Вернулся Туманов только к вечеру и тут же вызвал к себе начальника штаба. Но вместо того, чтобы объяснить причины экстренного вызова, он молчал, ходил по кабинету и хмурился.

– Так что случилось-то, Михаил Савельич? – опять спросил Сагалов. – Что-нибудь серьезное?

– Ты, товарищ подполковник, теленовости смотришь? – неожиданно поинтересовался Туманов, подходя к сейфу и открывая дверцу. – Хотя бы иногда…

– Само собой, – пожал плечами Сагалов. – Каждый вечер смотрю… А в чем дело?

– Тогда, – удовлетворенно констатировал полковник, – должен быть в курсе того, что случилось в Приэльбрусье.

– Конечно, в курсе, – Сагалов никак не мог понять, к чему клонит Туманов. – «Газель» с туристами расстреляли. Потом, кажется, фуникулер взорвали… А ты меня, что, только для этого вызвал? Чтоб я тебе политинформацию прочитал?

– Ты не язви, – строго проговорил полковник. – Я тебе говорю, Гринев меня не просто так вызывал. Туристов-альпинистов расстреляли, фуникулер рванули… Тоже мне события. Этим пусть полиция занимается.

– Вы, товарищ полковник, – переходя на официальный тон, проговорил Сагалов, – говорите загадками. Прошу прощения, но я вас не совсем понимаю…

Туманов пожевал губами, потом достал из сейфа серо-желтый служебный пакет и перекинул Сагалову через стол.

– Это выводы аналитиков нашего Управления. На-ка, вот, сам прочти, – приказал он, когда Сагалов осторожно придвинул пакет к себе.

Начальник штаба достал несколько листков тонкой бумаги, с напечатанным на них текстом. В глаза сразу же бросился гриф «совершенно секретно». Несколько минут он, морща лоб, читал.

– Все понятно? – поинтересовался Туманов, когда начштаба аккуратно сложил листки обратно в конверт.

– Да уж… – протянул Сагалов, – дела… Неужели все так серьезно?

– А ты сам как думаешь? – Туманов забрал у начальника штаба пакет. – Наши аналитики редко ошибаются. К тому же на кой ляд им столько оружия? Ты про туристов мне новости рассказываешь, а там что-то крупное готовится.

– Ты сам-то что по этому поводу думаешь? – спросил Сагалов.

– Нам с тобой, Витя, – сказал Туманов, – думать надо только об одном – как приказ руководства выполнять. А все остальное – это уже лирика, которая нас не касается. Так что готовь группу в командировку.

– А чего ее готовить, – пожал плечами Сагалов. – Сам знаешь, наши бойцы, как юные пионеры, – всегда готовы, только позови…

– Групп должно быть несколько, – прихлопнув большой ладонью по столешнице, внушительно проговорил Туманов. – Но основная только одна. Остальные – вспомогательные. Для шухера, так сказать. Кого планируешь выставить на «основную»?

– Ну-у-у, – протянул начальник штаба, разводя руками, – это вот так, сразу, не скажешь. Подумать надо.

– Некогда думать, Витя, – не дал ему договорить полковник. – Некогда! Гринев сказал, что максимум через два дня основная группа должна быть на месте. Вспомогательным разрешил подтянуться на третьи сутки, но не более. Поэтому все твои выкладки и предложения должны лежать у меня на столе к утру! И учти еще один нюанс: группы не должны знать о существовании друг друга.

– Понятно, – кивнул Сагалов, поднимаясь. – Разрешите идти, готовиться?

Туманов молча махнул рукой, давая понять, что больше начальника штаба он не задерживает.

Оставшись один, полковник обхватил голову руками и некоторое время сидел неподвижно. Приказ, который он получил от своего бывшего сокурсника по Рязанскому училищу, а теперь ставшего его непосредственным начальником генерал-лейтенанта Павла Гринева, был, как всегда, предельно краток и одновременно расплывчат – найти, обезвредить и уничтожить. Но вот как это сделать, предстояло решать ему, полковнику Туманову. И начальнику штаба полка подполковнику Сагалову. При этом Туманов прекрасно понимал, что Гринев абсолютно прав. Нападение на склад вооружения одной из воинских частей в Карачаево-Черкесии было спланировано хорошим военным специалистом. И вряд ли он на этом остановится. Потому-то и надо его срочно найти и уничтожить. А остановить диверсанта может только диверсант такого же уровня.

Глава 2

Володя Локис сладко потянулся и перевернулся на правый бок.

Вчера утром командир их разведгруппы Лешка Демидов, которого чаще называли оперативным псевдонимом Купец, собрал своих разведчиков на берегу реки Пахры, объявив команду «Яблоко 206» – срочный сбор всей группы.

Пригнув голову, он прошелся перед пятерыми построившимися разведчиками, после чего отстраненно поинтересовался:

– Вам, желудки, известно, что мне сегодня исполнилось тридцать пять лет?

Десантники переглянулись. Дату рождения своего командира они прекрасно знали. Даже приготовили для него подарок – французский траншейный нож «М1916» – знаменитый «мститель», прообраз почти всех современных боевых ножей.

– Командир, – осторожно проговорил Локис, – мы вообще-то планировали тебя вечером поздравить. Так сказать, в торжественной обстановке, в кругу родных и близких…

– На хрена мне ваша торжественная обстановка, – не дал ему договорить Демидов. – И родня у меня – вся в полку. Значит, так, приказываю: отставить все разговоры и начать отмечать мой юбилей.

Демидов подошел к стоявшему в стороне «уазику» и широким, несколько театральным жестом распахнул заднюю дверцу.

– Выгребайте кульки, желудки! – приказал он.

– Купа, а ведь подарок тебе мы не взяли, – сообщил Локис, доставая эмалированное ведро с замоченным для шашлыков мясом. – И виноват в этом ты сам. Какого лешего ты нас «яблоком» сорвал?

– Потом отдадите, – отмахнулся Демидов. – А сорвал вас потому, что Старый мне, по случаю дня рождения, подогнал пять бутылок шикарного коньяку и два дня выходных для всей группы. То есть для вас. Вот я и подумал, чего мы будем в моей берлоге париться? Посидим по-мужски, без женщин…

Два года назад Демидов развелся со своей женой, которой до чертиков надоели частые командировки мужа. Из-за них же он не смог жениться второй раз. Впрочем, из шести человек их разведгруппы пятеро ходили в холостяках. Возможно, потому-то Алексей и решил отмечать день рождения в сугубо мужской компании. Единственным женатым человеком в группе был минер-подрывник Семен Чижиков. Его супруга Людмила была на редкость терпеливой, а главное, понимающей женщиной. К частым командировкам мужа она относилась спокойно и никогда не расспрашивала, чем он занимался во время очередной длительной отлучки.

– А чего это Старик такой щедрый? – подозрительно спросил Локис, ставя ведро под деревом. – Аж целых два дня нам выделил! Не иначе опять куда-нибудь отправят.

– Первый раз, что ли, – пожал широкими плечами Демидов. – Голому собраться – только подпоясаться.

– Ну да, – кивнул радист группы Саня Ефимов. – Как это раньше говорили? Если партия скажет «надо», то солдат ответит «есть»!

– Там, по-моему, не солдат, а комсомол, – осторожно поправил сослуживца Локис.

– Да какая разница, – ответил Ефимов. – От перестановки мест слагаемых сумма не меняется.

День рождения командира удался. Коньяк, подаренный Демидову Тумановым, действительно оказался неплохим. Продолжая лежать с закрытыми глазами, Володя с удовольствием вспоминал его мягкий ароматный вкус.

Дверь комнаты тихо приоткрылась, и в нее заглянула мать Локиса Анна Тимофеевна.

– Володенька, – негромко позвала она сына, – ты еще спишь?

– М-м-м, – неопределенно отозвался Локис, – чего случилось?

– К тебе солдатик пришел, – проговорила Анна Тимофеевна, – говорит, что он посыльный. Из части…

Локис рывком сел на кровати. Сон слетел, словно его и не было.

– Где он? – быстро спросил Володя, торопливо хватая домашние тренировочные штаны, висевшие на спинке стула.

– В прихожей… Я ему предложила пройти в кухню, а он почему-то отказался…

– Это нормально, ма, – ответил Локис, натягивая «треники», – у нас посыльные из «срочников», а они ребятки скромные…

В прихожей стоял, переминаясь с ноги на ногу, молодой солдатик из нового набора. Лицо его показалось Володе знакомым. Увидев Локиса с обнаженным торсом, он неумело вскинул правую руку к виску.

– Товарищ гвардии сержант, – зачастил он, – объявлен общий сбор…

– Вольно, расслабься, – махнул рукой Володя. – Пройди на кухню, мама тебя чаем напоит. Я пока собираться буду…

Парень замялся, видимо, не зная, как ему поступить.

– Так мне, это, товарищ сержант… – пробормотал он, – мне еще к капитану Демидову бежать и прапорщику Ефимову…

– Один умный человек придумал телефон, – хмыкнул Володя, почти силой проталкивая солдата-срочника в квартиру, – а потом нашелся еще один умный и придумал мобильный телефон. Считай, что остальную работу я за тебя сделаю. Заодно и команду «сбор» продублирую… Мам, покорми бойца!

В том, что посыльный первым поднял его, а не командира разведгруппы Демидова, для Володи ничего удивительного не было: дом Локиса был первым на маршруте солдата-посыльного. Возможно, только поэтому посыльные, в нарушение инструкций, первым делом поднимали сержанта, а не капитана. Взглянув, как мать хлопочет на кухне, накладывая что-то в тарелку солдату, Володя быстро набрал номер мобильного телефона Купца. Несколько секунд из трубки доносились звуки какой-то очень знакомой мелодии.

– Медведь, ты охренел?! – Недовольный голос Купца прозвучал в трубке неожиданно. – Какого черта трезвонишь в такую рань? Я сплю еще!

– Просыпайся, – проговорил Володя, мысленно представляя сонную физиономию Демидова. – Старик общий сбор объявил. Чуяло мое сердечко, что неспроста он такой щедрый на выходные…

Купец засопел, видимо, пытаясь спросонок переварить услышанное.

– Вова, этот прикол был актуален вчера, – выдал он наконец. – Сегодня он не прокатывает, так что умойся и дай людям отдохнуть от вчерашнего отдыха.

– Ко мне посыльный пришел, – перебил его Локис, одновременно вытаскивая из шкафа форму. – Так что это не развод, а печальная реальность. Собирайся.

Не дожидаясь, когда Купец осознает, что это действительно реальность, и начнет крыть по матушке все начальство подряд, Володя нажал кнопку отбоя, положил телефон на стол и начал собираться.

Глава 3

Рейсовый автобус из Теберды в предгорный поселок Учкулан прибыл с большим опозданием. Водитель, пожилой карачаевец, не упускал ни единой возможности потрепаться со своими знакомыми на каждой автобусной станции. И, судя по тому, что автобус опоздал почти на полтора часа, их у него было немало в каждом селении вдоль Военно-Сухумской дороги. Впрочем, была и еще одна причина, по которой он не торопился, – в салоне у него сидело всего человек десять туристов.

Первое время Купец спокойно реагировал на трепливого шофера. Но после седьмой, сильно затянувшейся, беседы нервы у Демидова сдали.

– Послушай, уважаемый, – высунув в окно голову, громко крикнул он. – А ты не мог бы два дела совмещать? Например, языком молоть и баранку крутить. Как-то, знаешь ли, хочется на базу до темноты успеть.

Карачаевец недоуменно посмотрел на Купца, словно это был йети.

– Зачем сердишься, дорогой? – с сильным акцентом поинтересовался он. – Куда спешить? Ты же отдыхать приехал, а не спешить. Посиди, на горы полюбуйся, а я пока с племянником поговорю.

– Для чего я приехал, уважаемый, не твое дело, – начиная закипать, сердито сказал Демидов. – Но мне очень хочется вовремя попасть на базу, а не сидеть целый день в этой консервной банке!

– Вах! – сделав характерный для всех кавказцев жест рукой, ответил водитель и, расстроенно покачивая головой, направился к автобусу.

– Ну, чего ты к нему вяжешься? – добродушно спросил Локис. – Едем и едем. К вечеру наверняка доберемся до места. Ты бы лучше действительно пейзажами полюбовался. Смотри, красотища какая!

– И вправду, командир, – поддакнул Володе пулеметчик группы Петро Круглов. – Нормально едем. Потом, ты же сам нас учил, что никуда не опаздывает тот, кто никуда не торопится. И вообще, мы мирные туристы-альпинисты, приехали совершить восхождение на Эльбрус, а не ругаться с местным населением…

– Вы, ребята, наверное, первый раз в этой местности? – неожиданно обратился к разведчикам сидевший через проход от них пожилой мужчина. Его лицо, в грубых морщинах, было какого-то странного, коричневато-багрового цвета. Мужчина приветливо улыбался.

– Да, нет, не первый, – соврал Ефимов, тоже улыбаясь. – Мы вообще-то почти весь Кавказ облазили…

– Ну, это ты, паря, врешь и не краснеешь, – рассмеялся мужчина. – По глазам вижу, что новички в альпинизме.

– Почему это я вру?! – попытался возмутиться Ефимов.

– Тебе лучше знать, – развел руками мужчина. – Может, хочешь, как сейчас говорят, крутым показаться. А может, скрываешь чего.

Собеседник хитро прищурился.

– Шурик, заткнись, – тихо, сквозь зубы прошипел Демидов, несильно пнув радиста ногой. – И так почти спалил всех.

Ефимов смущенно крякнул. Идея вводить группу под видом альпинистов-любителей принадлежала, разумеется, Сагалову. Навыки скалолазания у десантников, конечно же, были, имелся и определенный практический опыт. Как-никак в их арсенале с десяток командировок на Северный Кавказ числилось. Но на этом все и заканчивалось. Подполковник прекрасно понимал, что всего этого явно недостаточно, чтобы хорошо сыграть роль опытных альпинистов. Его расчет строился на том, что на базе разведчики пробудут не более суток, а значит, никто не успеет раскрыть себя. И вот, пожалуйста – пустая, ничего не значащая фраза, случайно оброненная Саней, ставит группу на грань провала. Надо было срочно спасать положение.

– Мой товарищ шутит, – натянуто улыбаясь, проговорил Локис, обращаясь к незнакомцу. – Мы действительно первый раз здесь.

– Да я это сразу понял, – отмахнулся мужчина. – Если бы вы постоянно отдыхали в нашем районе, то знали бы, что за тридцать лет работы водителем Аргаз еще никогда и никуда не приехал вовремя.

– Кто не приехал? – не понял Володя.

– Аргаз, – пояснил мужчина. – Наш водитель, с которым пытался ругаться ваш приятель. Кстати, он никогда не обижается, если его за это ругают. У него на все один ответ: «Вах, торопыги, куда спешить? К Аллаху в гости всегда успеете!» Так что терпите, ребятки. Быстрее он все равно не поедет… Кстати, вы на какой базе собираетесь остановиться?

Разведчики переглянулись. По плану, разработанному Сагаловым, они должны были остановиться в альпинистском лагере «Джунгай». Том самом, возле которого были расстреляны двенадцать туристов из Москвы. Правда, выше была еще одна база, только горнолыжная, на которой неизвестные взорвали фуникулер. Но поскольку никто из десантников ни разу не скатывался с горных склонов на лыжах, то от этой идеи пришлось отказаться. К тому же Джунгай был расположен значительно ближе к Клухорскому перевалу. Впрочем, у Сагалова была и еще одна, немаловажная причина остановиться в Джунгае – там работал проводником его хороший знакомый…

– Мы пока не решили, – осторожно произнес Локис. – Договорились, что сориентируемся на месте.

– Ну, я же говорю, – удовлетворенно кивнул мужчина, – что в альпинизме вы полные сопляки! Ладно, я вас пристрою, и даже поднатаскаю слегка. Вы надолго?

– Как получится… – проворчал Демидов, которого не радовала перспектива попасть под опеку случайного попутчика.

– Вот и прекрасно. – Мужчина протянул Володе руку. – Меня тут все Митричем кличут.

Володя назвал первое, пришедшее в голову имя, поймав себя на том, что по привычке чуть было не прибавил к имени и фамилии свое звание. Остальные тоже назвали вымышленные имена.

– Меня машина будет встречать, – проговорил Митрич, откидываясь на спинку сиденья и натягивая на глаза бейсболку, – на ней до Джунгая и доберемся.

– Так вы в Джунгае работаете? – вскинул брови Локис, многозначительно глянув на Демидова, который теперь уже тоже заинтересованно смотрел на мужчину. – Давно?

– Да почти всю свою жизнь, – ответил Митрич, не меняя позы. – Раньше молодежь тренировал, а теперь вожу группы на экскурсии; а по совместительству охраняю базу и слежу за порядком. В общем, от скуки на все руки… Вы, ребятки, отдыхайте. Аргаз, он ведь неторопливый, все равно еще часа полтора будет ехать, не меньше…

На автобусной станции в Учкулане Митрича действительно встречала «Газель». Володя с удивлением заметил, что не все стекла в ней целы, а в бортах такое количество дырок, что машина больше напоминала дуршлаг. Водитель, молодой, звероватого вида кавказец, увидев Митрича, широко оскалился, что, видимо, должно было означать улыбку.

– Здорово, Митрич, – прохрипел он. – Как съездил в большой город?

– Удачно съездил, Аслан, – ответил Митрич, здороваясь с ним. – Видишь, даже туристов нашел. Целых пять человек.

– Туристы – это хорошо, – продолжал скалиться водитель. – У нас давно никого нет.

– Я смотрю, – похлопав по пробитому борту «Газели», проговорил Митрич, – ты все-таки оживил свою «ласточку». Сколько же ты с ней возился?

– А-а-а, – отмахнулся Аслан. – Даже не спрашивай, дядя Митрич. Была моя воля, я бы в нее никогда не сел…

Проводник обернулся к разведчикам, которые стояли поодаль.

– Слыхали, наверное? – спросил он. – У нас тут туристов расстреляли на подъезде к базе. Так вот, в этой самой машине и расстреляли. У Аслана брат погиб. Он в тот день за рулем был…

– Найду, кто это сделал, – водитель опять хищно оскалился, – на куски, как барана, порежу! Медленно резать буду…

– Не кипятись, Аслан, – примирительно посоветовал Митрич. – А вы что встали? – обратился он к десантникам, которые продолжали стоять возле груды своих сумок. – Грузитесь. До темноты надо успеть добраться до базы. У нас после того случая никто по ночам не ездит, боятся…

Быстро сложив свои сумки в задней части салона, разведчики расселись на пробитые пулями сиденья.

– Ну, как говорится, с богом, – сказал Митрич. – Трогай, Аслан, а то Эльбрус уже розовеет, скоро темнеть начнет…

Глава 4

Альпинистская база в поселке Джунгай оказалась небольшим поселком, расположившимся на каменистой возвышенности, к югу от вершин Эльбруса, которые теперь не розовели, а темнели, как бы нависая своей тенью над всей округой. На фоне аккуратных, чистеньких домиков несколько двухэтажных домов казались исполинами. К одному из них и подъехал Аслан. Когда он заглушил двигатель, Митрич, полуобернувшись на переднем сиденье, сказал разведчикам:

– Вы ребятки, пока в машине посидите, а я сейчас насчет жилья для вас договорюсь. Директор только рад будет. Даже плату с вас возьмет половинную…

Выбравшись из «Газели», он закинул на плечо потертую парашютную сумку, служившую ему в качестве хозяйственной тары, и, немного прихрамывая, направился в сторону ярко освещенной веранды дома. Аслан тоже вышел из машины и, деловито осмотрев машину, закурил. Изредка он бросал настороженные взгляды на свою «Газель».

– Ну, и что теперь будем делать? – раздраженно поинтересовался Демидов. – Сами, блин, к опекуну напросились.

– Ты погоди скандалить, – ответил Локис. – Лучше объясни, какого черта нас сюда прислали? Что мы искать должны? Неужели с этими уродами, которые устроили здесь большой шухер, не справляются сотрудники правоохранительных органов? Мы же военная разведка…

Купец набычился и несколько минут молчал, словно решая, говорить своим парням то, что рассказал ему Сагалов, или попробовать сыграть «втемную». Тот, в отличие от прошлых командировок, инструктировал только командиров, которые заходили к нему в кабинет по одному.

– Все не так просто, парни, – медленно выговаривая слова, сказал он. – Все намного сложнее…

И опять замолчал.

– Да не тяни ты кота за хвост! – не выдержал затянувшейся паузы пулеметчик группы Петя Круглов. – Мы первый год, что ли, в одной упряжке пашем?

– В общем, дело такое, – не обращая внимания на раздраженность подчиненного, проговорил Купец. – То, что эти, как ты выражаешься, Медведь, уроды не только туристов расстреливали. Они исхитрились напасть на местное ФСБ, на ГУВД, на наркоконтроль. Кроме того, три раза нападали на военные склады с вооружением. Первые два удалось отбить, а вот третье… С третьим произошла неприятность – нападение удалось. Со склада, принадлежащего горно-разведывательному подразделению, вывезли два армейских грузовика с автоматами, патронами, гранатометами. Но, самое главное, они захватили три десятка ПЗРК «Игла» и две установки «Джигит» к ним. Представляете, что это такое?

– Ну а мы-то тут при чем? – наивно поинтересовался Ефимов. – Косяк «горников», пусть они и исправляют.

– Ты, Саня, – с сожалением ответил Демидов, – хоть и окончил престижный вуз имени Баумана, но все равно дурак во всю спину. Что значит «косяк горников»? В разведке нет «нашего» и «не нашего». В разведке все общее, а значит, это наш общий косяк, и выправлять его мы будем сообща. «Горники» – по своей схеме, а мы – по своей.

– Интересно, на хрена им столько оружия? – задумчиво проговорил Андрей Чернов.

– А ты не понимаешь? – насмешливо спросил у него Демидов. – Особенно если учесть, что грузовики ушли в сторону Клухорского перевала. А это прямая дорога в Абхазию или Грузию. В общем, наши аналитики посчитали, что готовится нечто крупномасштабное на Большом Кавказе… или где-то поблизости. В той же Абхазии. Ну а потом и к нам перекинется. На перевале с Абхазией-то у нас граница чисто условная…

– Какая там погранстража, – хмыкнул Круглов. – Сплошные блокпосты. Начнись большая заваруха, хрена с два они большую банду задержат…

– Ты уж загнул, – возразил Локис, – совсем вешников не уважаешь. Они, между прочим, за последние годы очень даже поднаторели в боевых операциях.

Круглов хотел что-то возразить, но тут дверца салона с лязгом распахнулась. Рядом с Митричем стоял какой-то мужчина в спортивном костюме.

– Вот знакомьтесь, ребятки, – проговорил Митрич, – это наш директор, Руслан Муратович Енгиев, прошу любить и жаловать. Он вам покажет, где вы будете квартироваться. А утречком я к вам зайду…

– Ну-с, ребята, давай выходите, – Енгиев сделал широкий жест рукой, – провожу вас в ваши хоромы.

– Тут вот какое дело, Руслан Муратович… – Демидов, сложившись в три погибели, выбрался наружу, попутно ударившись макушкой о раму. – Нам бы комнатку побольше, чтоб мы все вместе поместились. Можно такое придумать?

– О чем речь, гости дорогие, – радушно развел руки Руслан Муратович. – Да я вам каждому отдельную комнату дам!

– Не, каждому отдельную комнату не надо, – торопливо отказался Купец. – Просто я слышал, что у вас тут неспокойно. А в такой ситуации лучше всего держаться вместе. Правильно я говорю?

– Конечно, конечно, – закивал Енгиев, – против этих собак только всем миром надо воевать. Эти бандюги всей республике навредили. Сколько людей без работы оставили!..

Разведчики не торопясь выбирались из «Газели», разминая слегка затекшие ноги. Аслан открыл задние двери, и десантники начали разбирать свои сумки. Енгиев суетился вокруг них, но делал это с достоинством.

– У нас ведь республика маленькая, – продолжал рассказывать директор базы, – всего-то полмиллиона жителей. А работать негде. Все предприятия закрыты, проданы-перепроданы, разворованы… В общем, туристы для нас – единственное спасение. Многие за сезон зарабатывают, чтобы потом полгода жить, почти ни о чем не волнуясь. А теперь как жить? Я, например, почти половину обслуги уволил. Понимаю, что им детей кормить надо, а что делать? Платить-то я им не могу!

– Ни хрена себе, – пробормотал Локис, взваливая на спину свою объемистую и, судя по всему, довольно тяжелую сумку. – Это сколько же вы из туристов ежегодно выкачивали?

– Туристы – народ щедрый, – уклончиво ответил директор. – Они же приезжают отдыхать, денег не считают…

– Мы – точно не такие, – пробурчал себе под нос Демидов, тоже взваливая на плечи сумку, размером и весом не меньше, чем у Локиса. – У нас бабло подотчетное…

– Что, простите? – повернулся к нему Енгиев.

– Да это я так, – смутился Купец, – о своем. Не обращайте внимания. Так куда нам идти?

– Да-да, конечно, – Енгиев махнул рукой, – прошу вас, вот тот, шестой домик. Он как раз на восемь человек рассчитан, две комнаты, душ – словом, все удобства.

То, что директор базы называл «домиком», оказалось вполне благоустроенным коттеджем с просторной гостиной и двумя уютными комнатами. Кроме того, была приличная мансарда, в которой тоже можно было жить.

– Располагайтесь, господа, – предложил Енгиев. – К сожалению, я не знал, что Митрич привезет туристов, поэтому ужин будет более чем скромным. Я распоряжусь, вам его прямо в коттедж…

– Не беспокойтесь, Руслан Муратович, – остановил его Демидов, сваливая на пол сумку, в которой что-то тяжело брякнуло, – у нас с собой есть сухпай, так что мы на сегодня обойдемся как-нибудь.

Енгиев пожал плечами.

– Хорошо, тогда жду вас к завтраку. Митрич покажет вам, где у нас общая столовая.

Дождавшись, когда директор выйдет, Демидов быстро запер за ним дверь, плотно зашторил окна и приказал:

– А теперь, парни, кончаем ломать комедию. Переходим ко второму пункту нашего плана.

Десантники раскрыли сумки, в которых под альпинистским снаряжением лежало разобранное оружие и боеприпасы. Быстро и ловко они принялись собирать автоматы. В эту командировку Локис взял не привычный для него «Винторез», который не поместился бы в баул, а его укороченную модификацию «ВСК-94»[1]. Тем более что у этой винтовки были некоторые преимущества. Например, из нее можно стрелять не только одиночными выстрелами, но и очередями. Кроме того, у нее бесшумный предохранитель, который не щелкал, когда его опускали вниз, а самое главное, были патроны с дозвуковой скоростью. Но был и один маленький недостаток – глушитель у ВСК съемный.

Приведя оружие в боевое состояние, разведчики убрали его каждый под свою кровать, после чего начали экипироваться. Много времени это не заняло. Жилеты-разгрузки, в которых спецназовцы носят боеприпасы, были снаряжены еще на базе в Балашихе. Оставалось только надеть их и пристегнуть боевые ножи.

– Значит, так, – проговорил Демидов, когда разведчики были готовы, – как вы понимаете, спать нам сегодня не придется. Дождемся, когда все на базе успокоится, и уйдем в горы. Цель – Клухорский перевал.

– И что мы там будем делать? – недовольно поинтересовался Круглов. Петро злился из-за того, что вместо привычного для него ПКМ[2]ему пришлось взять в Приэльбрусье сорокапятизарядный РПКС[3], у которого калибр несколько меньше, да и кучность похуже. – Сидеть в кустах и ждать, когда банда сама на нас выйдет? – ворчливо закончил он.

– Хорошо, – Демидов звучно шлепнул себя по колену, – предложи ты что-нибудь.

Петро дернул плечом, одновременно скривив губы.

– Командир у нас ты, – медленно проговорил он, – вот и придумывай. А мое дело выполнять то, что ты скажешь.

– Ты поговори еще, – пригрозил ему Купец. – Забыл закон разведки?

– Хватит вам собачиться, – остановил назревающую свару Локис. – Купа, в самом деле, ты можешь толком объяснить, какая у нас конечная цель в этой командировке?

– А ты не знаешь? – с нескрываемым сарказмом ответил Демидов. – Как всегда, найти и уничтожить.

– Хорошо, – Володя вытянул руку, – поставлю вопрос по-другому: какого черта мы будем делать на перевале? Толстый правильно говорит: сядем в кусты и будем дожидаться у моря погоды?

Ответить Демидов не успел. Свет в гостиной несколько раз мигнул и погас. Вся база мгновенно погрузилась в темноту.

Глава 5

– Что за хрень? – напряженно спросил Демидов, включая фонарик. – Куда электричество делось?

– Кончилось, – попробовал пошутить Ефимов. – Поэтому кина не будет.

– Не умничай, – рыкнул на него Купец. – У меня такое предчувствие, что это неспроста.

Словно в подтверждение его слов, на улице сухо захлопали частые автоматные выстрелы.

– О черт! – Демидов метнулся к своей кровати и вытащил из-под нее свой «Абакан». Остальные разведчики тоже не сидели сложа руки – расхватав оружие, и они стали занимать места в оконных простенках.

– Медведь, – громким шепотом скомандовал Купец. – Дуй наверх!

Володя и без напоминаний собирался это сделать, прекрасно понимая, что для него, как для снайпера, позиция из мансарды самая удобная. На его винтовке был установлен НСПУ[4], которым можно было пользоваться как днем, так и ночью. Правда, изображение было зеленым и каким-то неестественным, как в фантастических фильмах, но работать можно.

Подсвечивая себе фонариком, Локис быстро поднялся в мансарду и, осторожно отодвинув в сторону занавеску, выглянул в слуховое окно. В кромешной темноте ничего видно не было, кроме вспышек выстрелов. Володя успел заметить, что у них несколько странная, серповидная траектория. Вскинув ВСК к плечу, он прильнул глазом к окуляру прицела и понял, почему траектории показались ему странными. В мутноватом зеленом свете он увидел двенадцать стрелков, которые полукругом стояли перед административным зданием базы «Джунгай» и буквально поливали его автоматными очередями.

Выбирать цель Локису не было надобности. Все двенадцать боевиков стояли в полный рост, как мишени в тире, к тому же до них было не более ста метров. Не попасть с такого расстояния для опытного снайпера, каким был Локис, просто невозможно. Глубоко вздохнув, Володя на несколько секунд задержал дыхание, а затем, медленно выдыхая, плавно потянул спусковой крючок. Негромко лязгнул затвор, приклад сильно толкнул в плечо – и один из стрелявших, подпрыгнув, рухнул на землю. Двое его товарищей с удивлением согнулись над убитым, но уже в следующую секунду один из них свалился на своего подельника. Все еще не понимая, что происходит, третий бандит что-то закричал и начал палить куда попало. Остальные, перестав стрелять по зданию, сбились в кучу, прижавшись спинами и отчаянно паля по сторонам. Такая скученность для Локиса была неслыханной удачей. Ему уже не надо было целиться. Он просто нажимал на спусковой крючок.

Бандиты опомнились только тогда, когда были убиты еще трое их товарищей. Сообразив, что бессмысленной стрельбой они ничего не добьются, зато невидимый стрелок имеет все шансы перестрелять их, как кроликов в вольере, они бросились врассыпную, стараясь укрыться за коттеджами, кустами или деревьями. Буквально через несколько минут нападавшие убрались с «Джунгая», оставив на лужайке перед расстрелянным ими зданием шесть трупов.

Локис перехватил ВСК за цевье и, не торопясь, спустился вниз, продолжая подсвечивать себе фонариком. В гостиной в глаза ему ударил яркий свет. Володя прикрылся тыльной стороной ладони. Чьи-то сильные руки схватили его за грудки и скрутили форму так, что у Локиса перехватило дыхание.

– Какого черта, Медведь?! – услышал он грозный рык Демидова. – Ты что наделал?! Ты же всю группу спалил!

– Пусти, Купа, – сдавленно попросил Локис, даже не пытаясь оторвать железные лапы командира от своей шеи. – Пусти, говорю, черт здоровый…

Купец отшвырнул Локиса от себя.

– Дубина жалостливая! – прошипел он зло. – Обязательно ему надо было ввязаться в эту бойню… Постреляли бы эти придурки и смылись восвояси. А теперь что делать прикажешь?

– Брось, Купец, – вступился за Локиса Ефимов. – Медведь все правильно сделал. Где гарантия, что эти ублюдки не подпалили бы всю базу? Да и потом, мы же все равно собирались ночью уходить в горы…

– Уйдешь теперь, как же… – раздраженно перебил его Демидов. – Тут через час столько ментов будет, что мышь не проскочит.

– Но мы-то не мыши, – возразил Ефимов. – Пойдем по GPS-навигатору, сховаемся в горах, дождемся утра, а там решим, что дальше делать.

Демидов сердито сопел, сидя на диване, сцепив пальцы в замок, и нервно притопывал ногой.

– Ладно, – решил он наконец, – проехали. Извини меня, Медведь, погорячился.

– Ничего, я привык, – криво усмехнулся Володя.

Всегда спокойный и выдержанный Лешка Демидов, с которым Локис не только служил, но и дружил, действительно мог иногда вспылить. И тогда он был страшен. Но, вспылив, Купец быстро успокаивался. Володе иногда даже казалось, что все эти вспышки – не что иное, как спектакль. Правда, объяснить, для чего это надо Купцу, Локис не мог.

В дверь коттеджа негромко постучали. Демидов тут же потушил фонарик.

– Выключить фонарики! – приказал он. – Все в комнату и сидеть там тихо!

Бесшумно ступая, держа «Абакан» на изготовку, Купец приблизился к двери и прислушался, но, кроме встревоженных криков обслуживающего персонала базы, ничего не услышал. Стук повторился, осторожный и негромкий.

– Ребятки, – неожиданно раздался с улицы голос Митрича, – откройте, покалякать надо…

Демидов быстро, наощупь, засунул автомат в гардеробный шкаф и, повернув защелку замка, резко толкнул дверь вперед. Старик едва успел отскочить в сторону.

– Резвые вы, альпинисты, – уважительно проговорил он, пройдя в гостиную с включенным большим фонарем. За плечом виднелся приклад карабина Мосина. – Только теперь вам надо в горы уходить. Наш директор полицию из Хурзука вызвал, с минуты на минуту пожалуют…

Он огляделся, водя широким лучом по комнате, в который попали сложенные в кучу ранцы десантников.

– А я смотрю, вы уже готовы, – одобрительно проговорил Митрич. – Оперативно. Вот только без проводника идти ночью в горы неразумно. Тут сгоряча решать не надо бы. Но и медлить не следует…

– Митрич, да что случилось-то? – прикидываясь непонимающим, спросил Локис, едва успев спрятать винтовку под диван. – Пальба какая-то, шум, прямо как война. Мы только спать собирались… Кстати, а что со светом?

Митрич тяжело опустился на диван и покачал головой.

– Нехорошо старых людей обманывать, – сказал он с укоризной. – Да и времени на разговоры и пререкания у вас не так много. Говорю же вам, что полиция сюда скоро пожалует. Они не станут долго разбираться, кто прав, а кто виноват, – всех подчистую упекут в кутузку. А так я вас в горы уведу, а там посмотрим, что дальше делать.

Демидов и Локис переглянулись. В общем и целом старик был прав – встреча с правоохранителями ни в какой мере не входила в их планы. Конечно, Туманов их вытащит. Но когда это будет! С другой стороны, кто такой этот Митрич? Почему решил помочь им? И, самое главное, как он сумел просчитать, что это они помогли отбить нападение бандитов?

– А почему мы должны тебе верить? – подозрительно прищурившись, поинтересовался Купец. – И где гарантии, что ты не из этой банды? Или еще из какого-нибудь формирования…

– Гарантий нет, – согласился Митрич, – но и у вас другого выхода нет. Лучше меня окрестные горы никто не знает. Так что сами решайте, что вам делать…

Демидов нервно кусал губы, понимая, что от его решения сейчас многое зависит.

– Хорошо, – на что-то решившись, проговорил он. – Я вам поверю. Парни, берем манатки и – ходу!

Быстро расхватав эрдэшники и альпинистское снаряжение, разведчики гуськом вышли из коттеджа. Впереди группы шел Митрич.

Глава 6

Несмотря на возраст, Митрич шагал довольно ходко. Молодые тренированные разведчики едва успевали за ним. В горах он ориентировался действительно превосходно. Даже темнота не была для него помехой. Когда вершины Эльбруса порозовели от восходящего солнца, Митрич разрешил сделать привал. Разведчики развели костер и начали доставать сухие пайки.

– Слушай, Митрич, а кто эти ночные стрелки? – опускаясь на валун, поинтересовался Локис. – И почему они вашу базу расстреливали?

– Да пес его знает, – просто ответил старик. – У нас тут с недавних пор вообще черт знает что творится. Стреляют, как в сорок третьем…

– Сколько ж тебе лет, Митрич, – удивленно вскинул бровь Ефимов, который привычно возился со своим ноутбуком, – если ты сорок третий год помнишь?

– Восьмой десяток миновал, – усмехнулся тот. – Что, по виду не скажешь?

Десантники на несколько мгновений опешили. На вид проводнику нельзя было дать больше шестидесяти – шестидесяти пяти лет.

– Хорошо сохранился, – пробормотал Ефимов восхищенно. – Поделись секретом.

– Это все горы, – проговорил Митрич. – Воздух тут разреженный, вот и сохраняет человека.

– А как ты про нас догадался? – неожиданно спросил Демидов, вскрывая большую банку с тушенкой. – Главное – когда?

– Да сразу почти, – прищурившись, заявил Митрич. – Мне Витька Сагалов вас во всех подробностях описал…

– Кто-кто описал? – приподнимаясь, переспросил Демидов. – Подполковник Сагалов?! Наш эн ша?

– Ну, вам он, может быть, и эн ша, – хмыкнул старик, – а для меня как был Витька, так им и остался. Я его еще голоштанным пацаненком помню, как он по чужим садам за яблоками лазил.

Информация сыпалась на десантников с такой стремительностью, что они попросту не успевали ее переваривать. Бойцы окружили полулежащего на земле Митрича, который откровенно наслаждался их растерянностью.

– Это что же получается, – развел руками Демидов. – Батя нас о секретности предупреждал, а потом сам же и слил? Так, что ли? Ну, он дает!

– Никому он вас не сливал, – резко произнес Митрич. – Кроме меня, никто в округе понятия не имеет, кто вы такие и зачем приехали. И я не знаю. Витька только и сказал, что должны приехать его люди, чтоб я вам помог в горах пройти. Как без проводника-то? Без проводника никак нельзя.

Демидов почесал затылок. Известие о том, что кому-то из гражданских известно о существовании разведгруппы в Приэльбрусье, ему, мягко говоря, не понравилось. К тому же было непонятно, что именно известно Митричу.

– Вы, милки, не сумлевайтесь, – проговорил старик, видимо, угадав, о чем задумался Купец, – я же вам сказал уже, что мало чего про вас знаю. Приехали – и приехали; значит, надо так. Начальству завсегда виднее, кого и куда засылать. Я хотел еще на вокзале к вам подойти, но не уверен был, что это вы. Решил в автобусе с вами познакомиться. Ну а уж когда эти стервецы напали, а вы их как бродячих псов отстреливать начали, тут у меня последние сомнения развеялись. Так только снайперы стрелять могут.

– Вот, Медведь, – с нескрываемым сарказмом проговорил Демидов, – видишь, чем твоя жалость закончилась. А ты мне: «ни хрена не догадаются, ни хрена не догадаются»…

Локис сделал вид, что смутился. На самом деле он по-прежнему был уверен в своей правоте, но спорить с командиром на эту тему не стал. Тем более при постороннем человеке.

– Ты на него понапрасну не шуми, – вступился за Володю Митрич, – он все правильно сделал. Мирное население от этих барбосов защитил.

Демидов сморщился, как от зубной боли, – терпеть не мог пафосных высказываний.

– Как там, кстати, это самое население? – спросил он, усаживаясь на валун. – Никого не зацепило шальной пулей?

– Кто же его знает, – отмахнулся Митрич. – Я в контору не заходил, сразу к вам дунул.

– А с чего же ты взял, что директор базы вызвал полицию? – подозрительно спросил Купец. – Или это так, для понта было сказано?

– Почему это для понта, – насупился старик, – ничего не для понта. Руслан по каждому поводу ментов вызывает из Хузрука. У него дядя начальником местного отдела полиции служит. А уж когда у нас эта катавасия завертелась, так он с телефонной трубкой вообще не расстается.

– Ну и дела, – проворчал Демидов, передавая открытую банку тушенки Митричу. – Все у вас тут как-то сложно…

– Вы долго-то не рассиживайтесь, – неожиданно проговорил проводник, поддевая широким ножом большой кусок свинины. – Надо тех стервецов нагнать, которых вы добить не успели. А то они в Грузию уйдут, ищи их тогда…

– Слушай, Митрич, – поинтересовался у старика Володя, вымакивая остатки тушенки хлебным мякишем, – а с чего ты взял, что они в Грузию уйдут? Может, это местные бандюганы.

– Может, и местные, – не стал спорить старик. – Но перевал все равно проверить надо обязательно.

Он внезапно умолк, придирчиво всматриваясь куда-то в сторону перевала. Разведчики тоже уставились в ту сторону, но ничего, кроме серо-зеленого склона, они не видели, хотя Демидов разглядывал его в мощный бинокль. Локис тоже вскинул свою винтовку, осматривая склон в прицел.

– Вот они, супчики-голубчики, – удовлетворенно пробормотал вдруг старик, – бодро шагают. Не скрываясь, как на параде. Давайте-ка, сынки, заканчивайте трапезничать – и ходу, а то уйдут поганцы.

– Кто идет? – раздраженно переспросил Купец. – Я в бинокль ни хрена не вижу, а ты без оптики рассмотрел…

– Левее гляди, – торопливо поднимаясь с земли, ответил Митрич. – Буковую рощу видишь? Вот от нее чуть ниже и возьми.

Володя повел стволом ВСК в ту сторону, куда говорил Митрич, и действительно увидел семерых людей, одетых в светлую камуфляжную форму и с автоматами за спиной. Они торопливо шагали в сторону Клухорского перевала, постоянно при этом озираясь. Лица у них были скрыты черными масками.

– Вижу объекты, – быстро проговорил Локис. – Семь штук. Дистанция около двух с половиной километров, стрелять не могу.

– Сам знаю, – проворчал Демидов, опуская бинокль. – Гоняться за ними тоже смысла не вижу. К тому же они, похоже, дымок от нашего костерка засекли. А на перевале их вояки встретят…

– Некому встречать, – глухо проговорил за спиной Купца Митрич. – Нет там никаких вояк. И блокпостов никаких нет.

– Черт! – выругался Купец. – Ладно, все равно на перевал собирались, так что заканчивайте утробы набивать и – вперед, на амбразуры!

Быстро уничтожив следы своего пребывания на склоне, разведчики бегом кинулись за боевиками. Однако пробежать они успели всего не более полутора километров. От буковых зарослей послышались частые автоматные выстрелы. Разведчики залегли за валунами и какими-то кочками, начав стрелять в ответ. Бандиты, видимо, поняв, что оторваться от десантников им не удастся, решили дать встречный бой. До рощи, в которой несколько минут назад скрылись боевики, было около километра открытого пространства. Позиция боевиков в зарослях оказалась очень выгодной, а главное – удобной. Однако, по мнению Локиса, открывать огонь с такого расстояния было, по крайней мере, неумно. Даже учитывая то, что у «калашникова», как утверждают специалисты, прицельная дальность до километра, Володя прекрасно знал, что прицельно из него можно стрелять с расстояния в метров пятьсот-шестьсот. Да и то, если у тебя хорошая подготовка.

– Медведь, – позвал Демидов Локиса. – Ты с километра сможешь их достать?

– Смеешься? – ответил Локис. – Пуля до них уже на излете долетит. Сам же знаешь, наиболее действенный огонь – максимум четыреста метров. Нет, я могу попробовать, но успех не гарантирую.

– Знаю, знаю, – сквозь зубы прошипел Демидов. – Их и с гранатомета на таком расстоянии не достанешь. Тут «стенолом» нужен.

– Где ж его взять, – буркнул Локис, продолжая шарить прицелом по толстым буковым деревьям, в надежде засечь позиции бандитов.

На какое-то мгновение в оптике мелькнуло что-то черное. Времени на тщательное прицеливание у Локиса не было. Чуть ли не впервые за все время службы он слишком резко дернул спусковой крючок винтовки. Звука выстрела Володя не услышал, поскольку на ствол его ВСК был навинчен глушитель. Но зато в прицел увидел, как торопливо выпущенная пуля вскользь резанула боевика по макушке. Тот на мгновение пригнулся и тут же откатился в сторону, под защиту старого бука.

Выругавшись сквозь зубы, Локис опять начал шарить прицелом по кустам, но бандиты то ли умело маскировались, то ли начали постепенный отход из рощи. Во всяком случае, с их стороны автоматные очереди уже не были такими частыми, как в самом начале перестрелки, и в основном одиночные.

– Уходят, гады, – услышал Володя почти над самым ухом. – Ну да ничего, я знаю, где вас перехватить.

Полуобернувшись, Локис увидел стоявшего рядом с ним на одном колене Митрича. Глаза старика были зло прищурены, он не мигая смотрел в сторону рощи.

– Кончайте палить, сынки, – громко крикнул старик, поднимаясь в полный рост, – там уже никого нет. Ушли они. – Перехватив свой карабин за цевье, он еще несколько минут пристально рассматривал буковые деревья. Разведчики тоже поднялись из-за валунов, поняв, что бандиты ушли выше по склону.

– И что теперь будем делать? – непонятно у кого спросил Демидов, продолжая на всякий случай держать «Абакан» наготове. – Судя по всему, они даже не пытались никого из нас подстрелить. Так, небольшой шухер устроили и смылись. Только не понимаю, для чего им это понадобилось.

– Не заморачивайся, – посоветовал Ефимов, открывая ноутбук и настраивая изображение карты. – Они и на альпийской базе, похоже, только пугали. Медведь со своей стрельбой спутал им все карты, вот и пришлось этим гаврикам спешно удирать.

– Митрич, – неожиданно обернулся Купец к старику, который стоял у него за спиной, равнодушно покусывал сухую травинку и ни во что не вмешивался. – А ты чего молчишь? Ты же все-таки местный. Что думаешь по этому поводу?

– Что думаю? – переспросил старик. – Да, вот считаю, что первоначально-то они, может, и шли на Клухорский перевал, вдоль Военно-Сухумской дороги, чтоб не рисоваться лишний раз. А тут они ни с того ни с сего в сторону Домбайской поляны вдруг навострились. С чего бы это… Ась?

– Да хрен их разберет, – ответил Демидов. – Может, у них свои пути отхода на такой случай.

– Э-э-э, – протянул Митрич, выплюнув травинку. – Какие там пути могут быть. Домбай-Ельген – гора высокая, серьезная, там ледники. Без специального снаряжения не пройдешь. Их всего семеро, за туристов они не сойдут – мордами не вышли. Да и багажа при них нет. Не-е-ет, дорогой товарищ командир, тут что-то другое затевается.

– И что именно? – прищурившись, поинтересовался Демидов. – Кстати, а как ты узнал, что они к Домбаю пошли?

– Они вправо от этой рощи пошли, – ответил Митрич, – сам видел. А там только одна тропка – на Домбайскую поляну. Километров через десять начнется спуск на Военную дорогу, а от нее до поляны рукой подать.

Демидов сплюнул и беззвучно выругался.

– Лично я ни хрена не видел, куда они пошли, – сердито сказал он. – Ладно, хватит болтать, снимаемся и идем в сторону Клухора, – скомандовал он.

– Погоди, Купа, – остановил командира Локис. – По-моему, Митрич прав. Может, все-таки прогуляемся за этими утырками? Заодно посмотрим, что они затевают.

Демидов посмотрел на Володю, как на сумасшедшего. И даже выразительно покрутил пальцем у виска.

– Медведь, ты в своем уме? – спросил он. – Или ты забыл, зачем мы здесь? Горных прогулок ему захотелось… Идем на перевал. Это – приказ! Митрич, веди.

Разведчики молча выстроились в цепь и трусцой побежали в сторону буковой рощи.

Глава 7

У Демидова были свои резоны вести разведгруппу на Клухорский перевал. Интуитивно он чувствовал, что должен это сделать. По прогнозам аналитиков Управления, которые показал ему Сагалов, украденное на военном складе оружие и боеприпасы могли быть вывезены только в Грузию. А самый простой и короткий путь из Карачаево-Черкесии в Закавказье был через этот злополучный перевал, по Военно-Сухумской дороге.

Купец вполне справедливо полагал, что если тот, кто организовал все эти обстрелы и расстрелы, действительно профессионал, то он не станет устраивать переход через Клухор с шумом, гамом и пальбой. К тому же в этом не было большой необходимости. Со стороны Закавказья перевал прикрывали только абхазы. Воевать они умеют, так что большой караван грузовиков через свои блокпосты вряд ли пропустят; к тому же в случае крупного прорыва российская армия всегда примчится на помощь. Боевики не могут этого не знать. Значит, переход через Клухор боевикам надо делать мелкими группами под видом мирных граждан. Желательно без оружия, чтобы не возникло проблем с абхазскими военными. А вот собираться в группу им удобнее всего на перевале. Вокруг только горы, небо и орлы.

– Митрич, а ты Клухор хорошо знаешь? – спросил Купец, когда разведчики остановились на короткий привал.

– Да как тебе сказать, – почмокав губами, проговорил старик, – лет сорок по нему лазаю. Удобное место для тренировки новичков. Место там скалистое, много отвесных стен… В общем, почти идеальное место для тренировок. А ты почему спрашиваешь?

– Да есть у меня одна идейка, – загадочно хмыкнул Купец. – Хочу проверить одну теорию, когда до перевала доберемся. Далеко до него идти осталось?

– Километров двадцать еще, – пожал плечами Митрич. – А что ты там проверять собрался?

– Есть что… – Демидов неопределенно покрутил растопыренными пальцами.

– Ты не крути, – строго проговорил Митрич. – Сам знаешь, что в разведке такое не принято.

– О как! – вскинул брови Локис, который все это время внимательно прислушивался к их разговору. – Митрич, а ты откуда про законы разведки знаешь?

Старик, снисходительно усмехнувшись, посмотрел на Володю.

– Я, милок, много чего знаю, – ответил он с наигранной неохотой, – о чем вы только догадываетесь. И то не обо всем…

– Командир, – окликнул Демидова Ефимов, который всегда использовал свободное время, чтобы «поколдовать» над своим ноутбуком, нередко заменявшим ему и рацию и карту. – Посмотри, что я надыбал…

– Чего ты там опять на своей шарманке выискал? – пробурчал Купец, подходя к радисту и заглядывая на монитор через его плечо. – Опять небось какая-нибудь хрень…

– Смотри, – не обращая внимания на грубоватый тон командира, предложил Ефимов. – Похоже, что в районе перевала работает мощный радиопередатчик. Только вот чей, я пока не разобрался.

– А ты и это можешь? – недоверчиво поинтересовался Купец.

Капитан, плохо разбиравшийся в современных компьютерных технологиях и всем, что с ними связано, относился к «увлечениям» радиста всякими новшествами с недоверием. Хотя нередко, в душе, вынужден был признавать, что ноутбук Ефимова, который он упорно называл шарманкой, здорово помогает им при выполнении заданий.

– Могу, – кивнул Шико, – но только для этого потребуется время.

– Ты мне скажи, сынок, – послышался за спинами разведчиков осторожный голос Митрича, – как эта штуковина работает? А то у нас Руслан целыми днями за такой вот штукой сидит и говорит, что в ней новостей больше, чем в телевизоре.

Саня обернулся и несколько секунд смотрел на старика, словно прикидывая, стоит ли посвящать того в тонкости.

– Ты, отец, про радиосигналы слышал когда-нибудь? – спросил он, наконец.

– Ну-у-у, – неопределенно протянул Митрич, высоко вскинув брови, – на рации работать умею…

– Так вот, – не дал ему договорить Ефимов, – все радиосигналы, включая телефонные звонки, попадают на спутник, который в космосе крутится. А со спутника его считывает моя специальная программа. Понятно?

– Эва как, – уважительно проговорил Митрич. – И чего только люди не придумают…

– Так, Шико, – прервал радиста Демидов, – заканчивай свой ликбез и рассказывай, что там с этим передатчиком.

Митрич понимающе закивал и отошел в сторону. Видимо, правило, что во время сеансов связи рядом с радистом может находиться только командир разведгруппы, он тоже знал.

– Значит, по поводу передатчика, – дождавшись, когда старик отойдет подальше, заговорил Ефимов. – Радиостанция мощная, возможно, что стационарная; во всяком случае, радиус действия у нее очень большой. «Абонентов», кстати говоря, тоже много. В том числе и на нашей стороне. Но не это самое интересное. Самое интересное то, что последняя связь у этой станции была… Угадай с трех раз, с кем?

– По сопатке получишь, – деловито пообещал Купец. – Я тебе что, бабка-угадка?

– С мобильной и маломощной станцией в районе Домбая, – торжественно ответил Ефимов и победно взглянул на командира. – И если учесть, что эти кренделя с Джунгая вполне мобильны, то они должны быть именно в Домбае. Делай выводы, командир…

Демидов задумчиво смотрел на карту, на которой в нескольких километрах от того места, где они устроили привал, пульсировал зеленый кружок.

– Значит, – проговорил он, – моя теория подтверждается.

– Какая еще теория? – оторвавшись от монитора, удивленно спросил Ефимов.

– Неважно, – быстро ответил Демидов и, обернувшись к лежащим на земле разведчикам, крикнул: – Всем приготовиться к выходу! Темп движения – максимальный! Режим движения – скрытый! Шико, определи для парней направление движения. Митрич, иди сюда, поговорить надо…

– О чем это ты со мной поговорить захотел? – нахмурившись, спросил старик. – Если задумал с маршрута меня снять, то – шиш тебе с маслом. Я с вами теперь в одной связке иду.

– Да нет, – отмахнулся Демидов, – у меня к тебе дело одно есть. Ты же говорил, что весь перевал облазил… Скажи-ка, имеются там какие-нибудь тоннели, расщелины, пещеры, схроны? Ну, что-то в этом духе…

Митрич подозрительно посмотрел на Демидова и пожевал губами, как старый конь.

– Не пойму я, паря, к чему ты клонишь, – признался он. – Да таких потаенок по всему Кавказу пруд пруди. И зачем они тебе понадобились?

– Потом объясню, – пообещал Купец, – Так знаешь такие схроны или нет?

– Знать-то знаю, – ответил старик. – Вот только не факт, что знаю про все. Тут ведь такие козьи тропы есть, про которые только архары знают. Ну и некоторые местные охотники.

– Понятно, – кивнул Демидов. – Тогда покажи хотя бы те, про которые тебе известно.

– Это можно, – ответил Митрич, проводя загорелой морщинистой рукой по щекам, на которых отросла седая щетина. – Не пойму только, зачем тебе это.

– Поймешь, Митрич, поймешь, – проговорил Купец, похлопав старика по плечу. – Группа! Становись!

Дождавшись, когда разведчики выстроились в одну шеренгу, Купец молча прошелся вдоль строя, заложив руки за спину и пригнув голову.

– Значит, так, парни, – сказал он. – До перевала остался один короткий бросок. Обозначаю задачу на ближайшие двое суток. Шико и Чернов ищут неизвестную радиостанцию на перевале и ведут за ней наблюдение. Повторяю: ищут и наблюдают, а не пытаются уничтожить ее самостоятельно! Остальные под моим командованием и с помощью Митрича обшаривают окрестности перевала в радиусе до пяти километров. Вопросы?

– А что искать будем? – спросил Локис, поправляя брезентовый ремень снайперской винтовки. – Конкретизируй, командир.

Демидов остановился перед ним, продолжая держать руки за спиной и расставив ноги на ширину плеч.

– Я сам точно не знаю, – признался он, глядя на Володю тяжелым взглядом. – Нечто похожее на схроны, бункеры, какое-нибудь временное жилье. На худой конец, то, что может быть использовано для этих целей. Надеюсь, что никого не надо предупреждать об осторожности? Напра-во! Бегом марш!

Митрич, как проводник, и на этот раз бежал впереди группы, удивляя разведчиков ловкостью и выносливостью.

Через пару часов почти непрерывного бега (Демидов всего два или три раза разрешил перейти на шаг), десантники вышли на ровную площадку, под которой был какой-то провал. Со скалы, где они расположились, открывался великолепный вид на западные склоны главного хребта Большого Кавказа. Даже без бинокля были хорошо видны сверкающие на солнце ледяные вершины Домбай-Ельгена и соседних с ней гор, а метрах в трехстах пролегала старая Военно-Сухумская дорога, по которой в обе стороны пробегали автомобили.

– Ну, вот и добрались с божьей помощью, – проговорил Митрич, снимая с плеч объемистый рюкзак и карабин. – Здравствуй, Клухор! Принимай гостей незваных.

Он почти в пояс поклонился, предварительно перекрестившись.

– Привал десять минут, – распорядился Демидов. – Шико, Митрич – ко мне!

Локис несколько минут ревниво смотрел на склонившихся над ноутбуком и расстеленной картой сослуживцев и старого проводника. С Демидовым они были не только сослуживцы, но и близкие друзья. Впрочем, все разведчики довольно тесно общались в неслужебное время, часто бывая друг у друга в гостях. Да и праздники они, чаще всего, праздновали сообща. Поэтому тот факт, что у Купца появились какие-то секреты, был Володе неприятен.

– Глянь, Толстый, – проговорил Локис, толкнув локтем Петра Круглова, – Купа-то, ну чистый Суворов в Альпийском походе.

Петро лениво повернул голову и тоже посмотрел на совещающихся. Резкий подъем на высоту почти трех тысяч метров давал о себе знать. У всех разведчиков немного кружились головы, их слегка подташнивало и ужасно хотелось пить. Володе были знакомы эти ощущения по прошлым командировкам в Дагестан и Чечню. Он также знал, что на адаптацию уйдет не меньше суток, поэтому особенно не беспокоился и воду старался экономить – напиться не напьешься, а удастся ли потом достать воду – неизвестно, поскольку в горах только небольшие разрозненные ручьи, которые в предгорьях сливались в большие бурные реки.

– Задумал наш командир чего-то, – согласился с Локисом Круглов. – Только молчит, как партизан на допросе. На него это не похоже.

– Да эта командировка вообще какая-то странная, – встрял в разговор сапер группы Семен Чижиков. – И Купец себя странно ведет…

– Да ни хрена странного, – не согласился с ним Локис. – У Купы либо командирский зуд начался, что маловероятно, либо на нашу группу возложили какую-то сверхсекретную задачу, о которой он боится нам рассказать. Хотя я с тобой, Чиж, согласен: какой-то он чересчур загадочный и нервный…

– Разберемся, – проворчал Чижиков, снимая с ремня фляжку с водой. – Не может же он нас всю командировку использовать втемную.

К отдыхающим подошли Демидов и Ефимов. Митрич что-то высматривал, стоя на краю площадки.

– Отдохнули? – поинтересовался Купец и, не дожидаясь ответа, приказал: – Значит, так, делаем здесь временную базу, а дальше действуем по намеченной схеме. Шико и Пинцет ищут станцию, остальные обшаривают горы. Медведь и Толстый – в наблюдение. Костер не разводить, чтобы ни одна сука нас не срисовала. Работаем!

Глава 8

Выбрав удобные позиции, чтобы просматривались все вероятные подходы к площадке, Володя и Петро уже несколько часов вели наблюдение. Сказать точно, сколько они пролежали, спрятавшись за специально выложенными из дикого камня брустверами-укрытиями, Володя не мог, поскольку на часы не смотрел. В горах начинало смеркаться, от камней остро потянуло холодом. Вокруг было тихо и безлюдно, только со стороны Военно-Сухумской дороги едва слышались звуки автомобильных двигателей. Судя по всему, движение на ней было оживленным. Володя с тоской водил прицелом по соседней скале, на которой «работали» Демидов, Чижиков и Митрич. Вынужденное бездействие сильно давило на психику. Тот факт, что парни заняты делом, а он лежит на толстом войлочном матрасике и со стороны наблюдает за ними, был Локису неприятен. И хотя он прекрасно понимал, что их с Кругловым «работа» не менее важна, чем та, что делали остальные разведчики, совесть у него почему-то была неспокойна.

В оптику прицела Володя видел, как Митрич с помощью специального устройства ловко спустился по отвесной стене вниз. Закрепив шнур за вбитую в каменный монолит скобу, он сделал знак стоявшим на вершине скалы Демидову и Чижикову. Купец, пристегнув карабин к проложенному шнуру, начал спускаться следом за стариком. Получалось у него это не так лихо, как у Митрича, но вполне сносно. Локис хмыкнул, видя, как его командир опасливо высматривал выступы и щели перед тем, как поставить ногу.

– Это тебе не по гладкой бетонной стене в окно соскальзывать, – насмешливо прошептал он себе под нос. – Тут свои хитрости имеются…

Спецназовцы проходили альпинистскую подготовку, но она была больше промышленной, чем горной. То есть разведчики лазали по гладким стенам зданий, а не по горам. Инструктор, майор Павлюк, мастер спорта по альпинизму, глядя на тренировки десантников, часто говорил: «То ж не альпинизм, а дурализм який-то. Кабы грубжей не казать. От бы вас у горы на недилику-другу, вы бы узнали, який альпинизм бувает!»

Локис и сам догадывался, что промышленный, или, как его еще называли, городской альпинизм, сильно отличался от того, чем занимались их коллеги в горах того же Кавказа или Памира. Теперь у него была возможность увидеть это отличие собственными глазами на примере своего командира.

Сеня Чижиков спустился в расселину гораздо быстрее Демидова. Локис повел стволом ВСК чуть левее и выше от спустившихся с обрыва сослуживцев, и сердце у него екнуло. На соседней мелькнула какая-то тень. Володя на мгновение оторвался от прицела, быстро протер слезившийся от долгого напряжения глаз и опять приник к окуляру прицела. Он не ошибся: по крутому склону, километрах в двух от того места, где стояли разведчики и Митрич, спускались человек пять неизвестных, одетых то ли в черные, то ли в коричневые комбинезоны, с автоматами за спиной. Демидова они видеть не могли, потому что разведчиков и проводника скрывал большой выступ скалы. Но как только они спустятся ниже, все трое будут для них как на ладони. Учитывая фактор внезапности и то, что у неизвестных явный численный перевес, итог боя мог оказаться не в пользу десантников. Тем более что эти пятеро должны были зайти именно со стороны выступа, и в случае принятия ими боя могли быстро за него спрятаться, в то время как Демидову, Чижикову и Митричу потребовалось бы как минимум несколько минут, чтобы найти для себя укрытие.

Эти мысли вихрем пронеслись в голове Локиса. Он прекрасно понимал, в какой ловушке оказались его товарищи. С двух сторон их окружали почти отвесные горы, и третья сторона – почти открытое пространство, на котором невозможно спрятаться от пуль, а с четвертой к ним идут вооруженные люди. Но самое главное, Володя толком не мог им помочь. Расстояние до ребят было не меньше шестисот метров. Нормальный снайпер всегда неохотно работает на таком расстоянии. Оптимально – четыреста-четыреста пятьдесят метров. На бо́льших расстояниях ВСК давал сильную погрешность отклонения. Даже пулемет Круглова был практически бессилен, поскольку погрешность отклонения пули у «РПКСН-74», если стрелять на такое расстояние, была около двадцати пяти сантиметров. А «доворачивать выстрел», исправляя эту самую погрешность времени, у пулеметчика не было. Как, впрочем, не было его и у Локиса, чтобы точно рассчитать очередность и порядок своих выстрелов.

Между тем пятерка неизвестных приближалась к козырьку, в то время как разведчики и Митрич, наоборот, выходили из-под него, пробираясь, по всей видимости, к очередному гроту, чтобы обследовать его.

Легонько толкнув указательным пальцем тумблерок на груди, Володя поправил маленький микрофон портативной рации и тихо проговорил в него:

– Толстый, у нас гости. Срочно ко мне.

– Медведь, в чем дело? – почти тут же услышал он в миниатюрном наушнике-таблетке голос Демидова. – Я же приказал: в эфир выходить только в самом крайнем случае!

– Если ты полагаешь, что пятеро «гостей», спешащих к вам с половины второго, это не крайний случай, то тогда я умолкаю, – не удержался от сарказма Володя. – Между прочим, они минут через сорок выйдут на вас.

На мгновение в наушнике воцарилась тишина. Видимо, Демидов пытался переварить то, что ему сказал Володя.

– Понял тебя, Медведь, – услышал, наконец, Локис разом посерьезневший голос командира. – Начинаю готовить встречу. Прошу прикрыть. По возможности. Будь на связи. Если что, я вас скорректирую.

В прицел Володя видел, как Чижиков, который тоже слышал все переговоры, быстро вернулся к тому месту, где они спускались, и, сняв с плеч свой РД, принялся что-то из него доставать.

Рядом грузно опустился Петро Круглов, расправляя сошки своего «РПКСНа-74».

– Что у тебя, Медведь? – тихо спросил он.

– Да черти какие-то нарисовались, – ответил Локис, не отрываясь от окуляра.

– И чего они хотят? – деловито поинтересовался Петро.

– Да хрен его знает, – признался Володя. – Если Купа всех не перемочит, мы у них и поинтересуемся.

Круглов молча поднес к глазам бинокль, в который, как и в прицел Володиной винтовки, был встроен прибор ночного видения.

– Ходко идут мальчики, – пробормотал он. – Черт, я ведь отсюда еле дотянусь до них. Хотя…

Он быстро отстегнул магазин от пулемета и, порывшись в эрдэшнике, достал другой.

– Попробуем трассерами их шугануть, – пояснил он, присоединяя рожок к пулемету. – Шансов немного, но может и прокатить.

Локис ничего не ответил товарищу, продолжая следить в прицел за тем, что происходит в расщелине. Он видел, что Семен Чижиков торопливо что-то устанавливает. «Минное заграждение решили выставить, – догадался снайпер. – Умно». Он перевел прицел на боевиков. Те, видимо, по-прежнему не видели разведчиков, однако теперь шли не так быстро и с явной осторожностью.

– Какого черта им тут понадобилось? – проворчал Петро, который тоже наблюдал за происходящим в бинокль.

– А может, у них там норка, – попробовал пошутить Володя. – Или живут они там…

Он вдруг замолчал и, оторвавшись от прицела, ошарашенно посмотрел на Круглова.

– Ты чего, Медведь? – обеспокоенно спросил Петро. Даже в полумраке сгущающихся сумерек было видно, что выражение лица у Локиса какое-то особенное.

– Я понял, зачем Купа потащил нас на этот чертов перевал, – проговорил Локис. – И понял, что мы здесь ищем.

– Ну и?.. – кивнул Петро.

Ответить Володя не успел – в ухе зашипел наушник.

– Медведь, – услышал Локис голос Демидова, – мы для гостей сюрпризы приготовили. Как только услышишь взрыв, постарайся нас прикрыть. Главное – пошумите с Толстым минуты три, чтобы отвлечь этих утырков. Мы возвращаемся на базу. Встречайте!

– Понял, командир, – ответил Володя, опять приникая глазом к окуляру.

Боевики – а то, что эти люди именно боевики, Локис нисколько не сомневался, – уже подошли к выступу и начали обходить его с западной стороны по какой-то только им известной тропе. По всему было видно, что эту дорогу они хорошо знали.

– Не понимаю, на хрена наши спускались по тросам, если есть нормальная дорога? – непонятно у кого спросил Круглов. – Эти-то черти идут, как по бульвару. Неужели Митрич ничего не знал про эту тропу?

– Петюня, прекращай трепаться, – попросил Локис. – Не до рассуждений сейчас.

Круглов тяжело и обиженно вздохнул и начал возиться, устанавливая на левую сторону ствольной коробки «ПН-58» – так называемый бесподсветный прицел для ночной стрельбы.

Володя видел, как боевики, словно фантомы в каком-нибудь фантастическом кинофильме, пригибаясь, спустились в расщелину и, развернувшись в небольшую цепь, начали приближаться к тому месту, где, по расчетам Володи, должны были спрятаться разведчики и Митрич. Затаив дыхание, снайпер ждал вспышки первого взрыва, после которой ему предстояло открыть огонь.

– Петя, – позвал он Круглова, – ты не старайся попасть. Главное, шухеру побольше наделать, чтобы наши успели выскочить из этого мешка. Понял меня?

– Все я понял, – буркнул пулеметчик, – ты лучше за собой следи.

Как бы ни был готов Локис к тому, что вот-вот громыхнет фугас, заложенный Семеном, все же это было для него неожиданностью. Столб огня, дыма и камней возник в его прицеле, как по волшебству. Докатившийся спустя несколько секунд хлопок слился со слабым хлопком от его выстрела. Через секунду торопливо застучал пулемет Круглова. Огненные нити трассеров понеслись в расщелину, дробя камни и сердито шурша над головами уцелевших боевиков. Локис быстро перевел планку предохранителя с одиночной стрельбы на автоматическую и дал несколько коротких очередей. Круглов после первой длинной очереди тоже начал стрелять короткими. В прицел Локис видел три мечущиеся по расщелине фигуры «фантомов», которые никак не могли понять, что произошло. Своих Володя не видел, но по тому, что по ущелью начинал расползаться густой белесый дым, он догадался, что Демидов бросил дымовые шашки, чтобы вернуться к отвесной скале, по которой они спускались.

Боевики уже перестали метаться, беспорядочно паля куда попало. Опомнившись от первого потрясения, они начали организованно отходить под защиту скалы, огрызаясь короткими очередями. Несколько пуль с противным звуком пронеслись над головой Локиса, еще несколько ударили в каменный бруствер чуть левее Володиной головы. По всей видимости, боевики ориентировались на трассеры пулемета.

– Петюня, – крикнул Локис, – меняй позицию, они тебя срисовали! Не хватало, чтобы кого-нибудь шальной пулей зацепило.

Круглов не заставил себя уговаривать. Подхватив пулемет, он, пригибаясь, отбежал на несколько метров и, установив удобно сошки, приготовился опять стрелять.

– Медведь, – услышал Володя в наушнике голос Демидова, – прекращай пальбу. Мы уже на месте, начали подъем. Теперь они нас не достанут…

– Понял тебя, – ответил Локис и, приподняв голову, крикнул: – Петюня, не стреляй!

Слева послышался частый хруст мелких камней. К их позиции кто-то бежал. Несмотря на то что расщелину затянуло дымовой завесой, боевики продолжали стрелять, и шальные пули то и дело проносились справа и слева от Локиса. Однако Володя, скорее машинально, чем осознанно, определил, что к ним бежали двое. Резко перевернувшись на спину, он направил ствол винтовки в сторону двух приближающихся к их позиции темных, на фоне фиолетового неба, силуэтов. Разбираться, кто это такие, у снайпера времени не было. Его указательный палец уже прошел короткий свободный ход спускового крючка, когда из плотно сгустившихся сумерков раздался голос Сани Ефимова:

– Пацаны, не стреляйте – свои!

– Шико, пригнись! – крикнул Локис, опять переворачиваясь на живот и приникая к прицелу. – А то словишь свинцового шмеля в башку.

– Что у вас случилось? – на корточках подползая к Володе, спросил Ефимов.

Следом за ним, пригибаясь, подошел Андрюха Чернов. Боевики уже прекратили стрельбу. Дым от заградительных шашек окончательно расползся по расщелине, окончательно лишив их возможности что-либо видеть. Однако и разведчики теперь не видели бандитов.

– Да ни хрена хорошего, – ответил Локис, тщетно пытаясь разглядеть, что происходит внизу, сквозь густой, как молоко, дым, который поднялся до самого выступа. – Купа с компанией в «мешок» угодил, еле вырвали их. А вы-то как здесь оказались? Купа же приказал вам станцию какую-то искать.

– Тоже мне, бином Ньютона, – хмыкнул радист. – Мы ее нашли через полтора часа. Она тут, километрах в трех. Совершенно не умеют маскироваться, оболтусы. Или не догадываются о новых пеленгующих системах…

Володя скосил глаза в сторону Ефимова, но в темноте разглядеть выражение его лица не смог.

– Мы, – продолжал рассказывать Шико, – как Купа и приказывал, наблюдали. А тут слышим – стрельба. Я так прикинул: станция от нас никуда не убежит, а вас всего двое. Мало ли что…

– Чего ты передо мной-то оправдываешься? – буркнул Володя, отрываясь от прицела. – Я же не командир, и даже не зам. Вот Купа вернется, ему все и расскажешь…

– Знаешь, Медведь, – не обращая внимания на это замечание, продолжал рассказывать Саня, – странная какая-то эта станция. На ней, по моим наблюдениям, работает человек десять. Охраны – никакой, даже ограждения нет. Что называется, приходи кто хочешь, бери что хочешь… Я тут перехватил несколько их переговоров, у меня чуть волосы по всему телу дыбом не встали. Никакой шифровки, шпарят открытым текстом…

– О чем хоть говорят? – нехотя спросил Локис, поняв, что отвязаться от Сани не получится. – Или ты без прослушки?

– Вовка, ты чем меня слушаешь? – обиженным голосом спросил Ефимов. – Я же тебе сказал, что они шпарят открытым текстом. Как же, по-твоему, я это определил?

– Понятия не имею, – признался Локис. – Я в твоих приборах немногим больше Купы разбираюсь.

– Потому что вы с ним долдоны неумытые, – проворчал Ефимов. – За этими технологиями – будущее, а вы смотрите на компьютер, как пещерные люди на велосипед. Да любой дошколенок понимает в нем больше, чем вы!

Зная, что Ефимов, выпускник Технического университета имени Баумана, может часами говорить обо всем, что связано с электроникой и информатикой, Локис тяжело вздохнул, приготовившись к этой «пытке». Но в этот момент у него в наушнике опять послышались шумы эфира, а через минуту раздался голос Демидова:

– Медведь, у вас все в порядке?

– Все отлично, командир, – прижимая микрофон к самым губам, ответил Володя. – «Двухсотых» – ноль, «трехсотых» – ноль. Как у вас?

– Аналогично, – коротко ответил Демидов. – От урюков, кажется, оторвались, идем на базу. Будьте внимательны. Стрельбу наверняка слышали. Митрич говорит, что в горах звуки слышны значительно дальше, чем на равнине…

– Понял, командир, – бросил Володя. – Через сколько вас ждать?

– Митрич сказал, что проведет короткой дорогой, – проговорил Демидов, – так что рассчитываю часа через два быть на месте… Все, до связи. Да, выключи шарманку. В эфир больше не выходи.

Володя отключил передатчик и повернулся к Ефимову.

– Все слышал? – ехидно поинтересовался он. – Командир скоро придет, вот ему и будешь докладывать. А если получится, то и диспуты вести. А сейчас всем отдыхать. Я покараулю…

Глава 9

Демидов пришел на полчаса раньше. Лицо у него было злым и чем-то перепачканным, руки в ссадинах, форменные брюки на коленях порваны. Без всяких объяснений он поднял группу и отвел ее с прежней стоянки километров на пять.

– Что случилось, Купа? – попытался подступиться к командиру Локис, но тот только раздраженно отмахнулся от него.

– Сейчас надо срочно уходить отсюда, – сказал он. – Потом все объясню.

Но никаких объяснений не потребовалось. Едва группа успела отбежать на пару километров, на то место, где только что был их временный лагерь, с протяжным свистом начали ложиться мины.

– Ты смотри! – почти с восхищением проговорил Локис, оглянувшись назад. – «Огурцы» укладывают, прямо как с грядки в корзинку собирают! Интересно, откуда у них такая точность?

– От верблюда, – сердито ответил ему Чижиков, бежавший впереди Володи. – У этих уродов все высоты давным-давно пристреляны. Так что им только команду «фас» дай – и они тебе любое место в этой округе закидают восьмидесятидвухмиллиметровыми «огурцами»… Лично меня другое интересует – какого рожна они тянули с обстрелом?

Свою новую стоянку разведчики устроили на почти такой же площадке – с той только разницей, что ее северо-западный край нависал прямо над Военно-Сухумской дорогой.

Скомандовав «привал», Демидов некоторое время прислушивался к частым разрывам мин.

– Вот и славно, – удовлетворенно проговорил он, – пусть считают, что они нас уничтожили.

– Вместе с нами? – уточнил Локис, поправляя ремень винтовки на плече.

– А нас они вообще не видели, – похвастался Демидов. – Во-первых, я «дымовуху» вовремя выставил, а во-вторых, Митрич нас грамотно провел. Так что они понятия не имеют, сколько человек их обстреливали. Но, самое главное, они не знают, кто на них напал.

– Понятно, с этим разобрались, – кивнул Ефимов. – Что дальше будем делать?

Купец посмотрел на радиста, как на ненормального.

– Как это, что будем делать? – повышая голос, переспросил он. – Приказ выполнять! А для начала всем замаскироваться. Доставайте сетку.

Найдя неглубокую узкую расселину на восточной стороне склона, разведчики спустились в нее и натянули над ней кусок маскировочной сетки.

– Слушай, командир, – неожиданно подал голос Чернов, – ты объясни толком, что мы здесь ищем? В конце концов, шкурами все одинаково рискуем, а за какой хрен, только ты один знаешь. Это, по меньшей мере, неприлично.

Демидов бросил на санинструктора сердитый косой взгляд и, пожевав губами, медленно проговорил:

– Украдены два армейских грузовика с оружием. С ними наверняка были машины сопровождения, а это уже караван. Пусть небольшой, но караван, который непременно остановили бы для досмотра где-нибудь в районе Абхазского хребта. Уверен, что обязательно началась бы заварушка со стрельбой, о которой потом трубили бы все российские телеканалы. Но ничего подобного не произошло! Что это может значить? Только одно – краденое оружие спрятано где-то здесь, на перевале! Это первое.

Демидов вдруг замолчал, к чему-то прислушиваясь. Разрывы мин постепенно стихали. Видимо, минометчики, выпустив десятка два зарядов, посчитали, что этого вполне достаточно, чтобы уничтожить тех, кто обстрелял головной отряд.

– Похоже, обстрел заканчивается, – проговорил он. – Значит, скоро опять гости за-явятся…

– Ну, это вряд ли, – пробурчал Митрич. – Им сейчас на высоту соваться не резон. Легче второй раз обстрелять площадку, чем лезть в неизвестность. Один-то раз они уже на фугас нарвались; второй раз, до рассвета, вряд ли захотят такого счастья.

– Ладно, – решил Купец и вдруг, что-то вспомнив, обернулся к Ефимову. – Слушай-ка, Шико, а чего ты молчишь как рыба об лед? Станцию нашел?

Ефимов почесал кончик носа и принялся подробно излагать все, что ему удалось выяснить.

– В общем, захватить ее несложно, – закончил он свой рассказ. – Было бы желание.

– Тут раньше, при Советской власти, – опять вмешался Митрич, – метеостанция была. Потом денег на нее стало не хватать, ну и, соответственно, ее прикрыли.

– А ты уверен, – спросил Демидов у Сани, – что это были бандиты? Может, станцию разморозили?

– Эк ты, сынок, хватил, – ответил вместо радиста Митрич, – это тебе не при Сталине, когда что ни год, что-нибудь новое открывали. А нонеча только закрывать научились.

Купец недовольно глянул на старика, но промолчал.

– Вот только для чего она этим абрекам понадобилась? – продолжал между тем рассуждать Митрич. – Может, они там еще один склад для оружия устроили? Тогда охрана должна быть. А ты говоришь, что ее нет…

– Погоди, Митрич, – прервал старика Локис, – со станцией мы разберемся. Ты лучше вот что скажи – как те пятеро умудрились без снаряжения к вам в расщелину спуститься? Там, что, какая-то особая тропа есть?

Старик пожевал губами, что-то обдумывая.

– Вот этого я не знаю, – признался он. – Может, и есть…

– Погодите вы, парни, про эти тропки и тропинки, – вмешался Чернов. – Вы мне скажите, в том ущелье что-нибудь нашли или нет?

Демидов уставился на санинструктора.

– А я разве ничего не сказал? – спросил он удивленно.

Разведчики сдержанно захихикали.

– Вроде не старый еще, – проговорил в пространство Локис, – а памяти совсем не осталось. Вот до чего доводят усиленные тренировки по рукопашному бою… Ты бы, Купа, завязывал с этим, а то скоро и нас перестанешь узнавать, а там и до психушки один шаг останется.

– Смотри, сам туда не угоди, – незлобно огрызнулся Демидов и продолжил: – Значит, так: ущелье мы осмотреть не успели. Поэтому сказать, есть там что-то или нет, не могу. Но, – он поднял указательный палец вверх, призывая таким образом к вниманию, – в некоторых из тех пещер и гротов, которые мы осмотрели, есть явные человеческие следы.

– Ну, это ни о чем не говорит, – отмахнулся Митрич, – это и альпинисты могли быть, и туристы, и пастухи…

– А в этом ущелье никаких гротов не было? – спросил Володя Демидов.

– Да говорю же тебе, – раздраженно ответил тот, – мы даже оглядеться не успели, как ты маякнул, что к нам «гости» идут.

– Стоп, стоп, стоп. – Локис прижал пальцы к вискам и прикрыл глаза. – Смотрите, что у нас получается, – начал он рассуждать вслух. – Пятеро неизвестных, но явно не альпинисты и не туристы – те, как правило, с автоматами по горам не лазают, – по особой тропе спускаются в расселину. Зачем-то они туда шли, причем без снаряжения, по какой-то тропе, про которую даже Митрич не знает. Спрашивается, что им там понадобилось?

– Плюс бывшая метеостанция, – вставил Ефимов, – на которой наверняка сохранилось оборудование для работы с метеорологическими спутниками. Кстати, я видел там спутниковые тарелки.

– Какие еще тарелки? – не сразу сообразил Демидов.

– Ну, в смысле антенны, – пояснил радист. – Причем не одну, а несколько. Разных размеров.

– Так, так, так, – продолжая сжимать виски, проговорил Локис, – кажется, пазлы складываются в картинку. Станция со спутниковым оборудованием, пятеро «духов», стремящихся в ущелье, высокоточный минометный обстрел через полтора часа после того, как мы им помешали спуститься в это ущелье… Парни, я все понял!

– Не один ты такой догадливый, – проворчал Демидов. – До меня тоже кое-что дошло.

– И что же именно? – поинтересовался Володя, сощурив глаза.

– Что забрались мы, – веско проговорил Купец, – сами того не ведая, в центр осиного гнезда. И что где-то в том ущелье у них схрон с оружием. Чиж, ты сколько растяжек поставил?

– Три штуки, – быстро ответил Чижиков и тут же добавил: – Одна уже сработала.

– Значит, осталось еще две, – потирая лоб, пробурчал Демидов. – Действительно, соваться в темноте им не резон.

– А я что говорю, – поддакнул Митрич, поправляя сползающий с колен карабин. – Это ж каким дураком надо быть, чтобы ночью разминирование производить?

– Обстрел начался, – проговорил Демидов, не обращая внимания на старика, – часа через полтора, после того как мы их спугнули. Значит, рации у них нет, и минометная батарея находится километрах в пятнадцати к юго-востоку от нас. Может, прогуляемся до них?

– Не вижу смысла, – возразил Локис. – Во-первых, мы не знаем, сколько их там сидит. Рискуем нарваться на большие неприятности. А, во-вторых, если я что-то понимаю, это уже территория Грузии. Верно ведь, Митрич?

– Там теперь сам черт ногу сломит, – нехотя ответил старик. – Они границу без конца меняют. А ты, паря, прав, – кивнул он Локису, – батарею искать смысла мало. Да и нет там никакой батареи. Всего два миномета лупили. Полевые, немецкие, пятидесятимиллиметровые. Он весит всего-то килограммов пятнадцать, не больше. Так что им позицию сменить, что для вас высморкаться, отстрелялись – и привет. Вы лучше проверьте, какие-такие орлы на станции поселились. Да и ущелье надо бы проверить еще разок. Зачем-то же они туда лезли…

Разведчики переглянулись.

– А ты, Митрич, не так прост, как кажешься, – покачал головой Демидов. – И законы разведки знаешь, и в оружии разбираешься… Странно все это.

– Чего ж тут странного, – развел руками старик, – я ж в этих горах воевал в Отечественную. Командир взвода горно-стрелковой разведки…

Глава 10

Зураб Гудериани нервно скомкал сигариллу и со злостью швырнул табачную шелуху на землю. Кто-то вставлял ему палки в колеса. Срыв в Карачаево-Черкесии двух, в общем-то, простых акций устрашения взбесил его до предела.

Зурабу казалось, что он продумал все, до мельчайших деталей, что никаких неожиданностей не может быть по определению. Большое, считал Зураб, должно начинаться с малого. Именно так он всегда планировал все свои операции. За несколько лет своей диверсионно-бандитской жизни ни одна из них не срывалась. Когда-то, учась в военном училище, Гудериани очень подробно изучал тактику ведения партизанской войны. Больше всего ему понравилось, как это было организовано у батьки Махно. Зураб считал, что не имевший никакого военного образования и военной подготовки Нестор Иванович создал почти идеальную тактику диверсионных действий.

После того как распался Советский Союз, Зурабу пришлось уйти из армии. Именно тогда у него впервые возникла мысль создать нечто подобное тому, что было на Украине в Гражданскую войну. Его мечты сбылись только через два года, во время конфликта с Абхазией. Тогда было так много неразберихи, что создать любое вооруженное формирование не представляло большого труда. Было бы желание. А желание у Зураба было. Он старался отбирать таких же, как и он сам, профессионалов, оставшихся не у дел. Хотя не брезговал «собирать» и обычное «пушечное мясо», которое тоже было необходимо в определенных случаях. Не обращал он внимания и на национальность. Вот только как использовать собранную «армию», еще не знал. Помог случай.

Однажды Зураба пригласил к себе криминальный авторитет. «Вор в законе» без лишних разговоров предложил Гудериани работать на него. Зураб согласился не раздумывая. Авторитет платил как за работу, так и за простой. Это устраивало всех. Сравнительно быстро Гудериани приобрел авторитет в криминальном мире. И хотя воровской короны не имел, босс к его мнению прислушивался.

Идея взять под контроль весь туристический бизнес в Карачаево-Черкесии получила одобрение на очередном воровском сходняке. Гудериани активно взялся за подготовку. Он понимал, что тот простой способ, который ему предлагали – убрать старого смотрящего и поставить на его место своего человека, – не годился. Воров из Грузии попросту не пригласят на «выборы», а значит, они не смогут повлиять на решение сходняка. Надо было придумать нечто такое, чтобы российские воры сами отказались от этих республик. Ну а для того, чтобы прибрать к рукам бесхозное добро, много ума не надо. Была, правда, велика вероятность того, что это спровоцирует большую воровскую войну, но она только на руку. В мутной воде всегда удобно ловить рыбку, а крови Зураб давно не боялся. И вот, когда он был готов нанести главный удар, неожиданно начались какие-то сбои…

– Так ты говоришь, что вас кто-то обстрелял, когда вы входили в ущелье? – в очередной раз спросил он одного из своих боевиков.

– Сначала Гиви задел растяжку, – ответил тот. – А потом начали стрелять.

– Сколько их было? – резко спросил Гудериани.

– Мы не видели, – признался тот, – они установили дымовую завесу… Но Ашот говорил, что заметил только одну точку. Кажется, пулеметную.

– Что значит «кажется»?! – взвился Зураб. – Вы что, не можете отличить пулемет от автомата? Какой был пулемет?

– РПК. С трассирующими пулями. Но я уверен, что был еще и автоматчик.

Зураб, набычившись, посмотрел на говорившего. Сообщение о том, что кто-то пытается помешать его планам, было для него не просто ошеломляющим – оно выбивало Гудериани из привычного рабочего ритма. Но самое главное, неизвестность заставляла его нервничать, а это не только вредило осуществлению задуманных планов, но и вообще грозило сорвать их. А те, с кем Зурабу приходилось общаться последние двадцать лет, ошибок не прощали. К тому же он не был «в законе», а значит, его жизнь ничего не стоила.

– Ладно, идите отдыхать, – махнув для убедительности рукой, разрешил он. – Зайдите к минометчикам и покажите, с какой точки вас обстреляли. Пусть проутюжат это место. Утром сходите и проверьте, что там осталось…

Оставшись один, Зураб нервно закусил губу. Его начинали одолевать пока только смутные подозрения, что в Карачаево-Черкесию прислали какую-то особую группу. Мысленно прокручивал назад цепочку событий, он пытался понять, на чем мог проколоться.

А все начиналось неплохо: расстрел прямо «на пороге» альпбазы первых в сезоне туристов, обстрел зданий силовых структур, включая наркоконтроль… Потом – два якобы неудачных нападения на склады вооружения. И, как логическое завершение подготовки, вывоз двух армейских «КамАЗов» с оружием. Оставалась самая мелочь – несколько крупных терактов в больших городах, благо в Черкесии их всего три, расстрел крупных баз – и туристический бизнес в республике перестанет приносить хоть сколько-нибудь ощутимый доход в воровской общак, и тогда интерес российских воров к республике пропадет. Ну а возрождать туризм и доходы от него – это уже не его забота.

И вдруг сообщение из Домбайской группы: у них пять «двухсотых», задание до конца не выполнено, обстреляли в буковой роще, где они должны были передохнуть. А за этим еще одна новость: секретный проход в один из схронов оказался заминирован, в ущелье явно побывали чужаки. Получили еще два трупа. Мало того – его оставшихся в живых бойцов обстреляли с дальней позиции какие-то люди. Интуитивно Зураб чувствовал – кто-то начал большую охоту на него. Но не это было противно, а то, что времени выяснять, кем является этот самый «кто-то», не было. Следовало срочно доводить до конца запланированное. Но и терпеть у себя за спиной неизвестных противников Зураб не мог. Тем более что он не знал, кто они такие, сколько их, но самое главное – не знал, зачем они здесь. Профессиональный военный, а теперь еще и профессиональный наемник, Гудериани прекрасно понимал, что неизвестность не только тягостна, она опасна. И чаще всего смертельно опасна.

Размышляя обо всем этом, Зураб, не торопясь, подошел к своей палатке. Рывком откинув полог, заглянул внутрь. Его заместитель по безопасности и контрразведке, а по совместительству и начальник штаба Звиад Папашвили, морща лоб, что-то внимательно рассматривал на мониторе ноутбука.

– Что, – насмешливо поинтересовался Зураб, – никак не можешь оторваться от своих дурацких игр?

Папашвили ничего не ответил, нервно дернув плечом, продолжая напряженно смотреть в монитор.

– Послушай, Звиад, – начиная раздражаться, проговорил Гудериани, – ты меня вообще слышишь? Или, когда ты сидишь за этой штукой, ничего и не видишь и не слышишь?!

– Знаешь, Зураб, – нехотя отозвался «контрразведчик», – если ты за свои неполных пятьдесят лет научился только выуживать из Интернета порнуху, то это не означает, что и все остальные могут делать то же самое.

Гудериани скрипнул зубами, но ничего отвечать не стал. Не столько из-за того, что Папашвили был прав, сколько потому, что, занимаясь безопасностью отряда, Звиад ни разу не подвел его. Каким-то непостижимым образом тому удавалось предупредить отряд Гудериани об опасности за несколько дней до того, как она обозначалась на горизонте. Подсознательно Зураб догадывался, что во многом Звиаду помогал именно ноутбук.

Зайдя Папашвили за спину, он тоже посмотрел в монитор. Увиденную картинку он понял лишь отчасти. Во всяком случае, что-то показалось ему знакомым.

– Что это? – резко спросил Зураб.

– Карта нашего района, – процедил сквозь зубы Папашвили и после недолгой паузы пояснил: – В режиме реального времени.

– И что ты хочешь на ней найти?

Звиад повернулся к командиру и насмешливо прищурился.

– Представь себе, что уже нашел, Зурабик, – ответил он. – И эта находочка меня совсем не радует. Кто-то посторонний ошивается возле нашей главной станции.

Гудериани почувствовал, как внизу живота у него похолодело. Идея использовать старую метеостанцию принадлежала ему. Он же, в целях конспирации, приказал не выставлять на ней охраны, хотя те, кто на ней работал, были вооружены.

– Сколько этих посторонних? – сглотнув разом собравшуюся во рту липкую слюну, спросил Гудериани.

– Пока не знаю, но у них только одно передающее-принимающее устройство, – ответил Звиад, – и, судя по излучению, довольно мощное… Не нравится мне все это, Зураб. Особенно если связать происходящее с последними событиями… Понимаешь, что я имею в виду?

– Ты хочешь сказать… – Зураб не договорил фразу, но Звиад его понял.

– Думаю, что да, – подтвердил он догадку своего командира. – К нам пожаловали твои бывшие коллеги-диверсанты. Слишком многое на это указывает. Что делать собираешься?

Зураб молчал, покусывая нижнюю губу, что-то обдумывая и прикидывая. Ему, бывшему офицеру спецназа, было прекрасно известно, что может натворить одна боевая группа диверсантов. Военная подготовка в банде Гудериани была организована на должном уровне. Его боевики неплохо владели приемами рукопашного боя, хорошо стреляли почти из всех видов оружия, имели навыки маскировки и скалолазания. Однако все эти знания и навыки они могли бы применить только в том случае, если на них нападали в открытом бою. А вот противостоять группе профессиональных диверсантов, которые всегда избегали прямых, открытых и затяжных боестолкновений, его люди не умели. Да и не было на этот счет никаких инструкций и указаний. Каждая ликвидация разведывательно-диверсионной группы имела свои особенности и нюансы.

– Зураб, – осторожно окликнул командира Папашвили, – ты, я надеюсь, понимаешь, что от этих «пришельцев» надо избавляться? И сделать это как можно быстрее.

– Сам знаю, – зло прохрипел Зураб. – И поэтому я лично займусь этой проблемой. А ты отправь на станцию охрану человек двадцать и продолжай начатое дело.

– Может, отложим на пару дней? – предложил Звиад. – Пока группу не ликвидируем.

– Ты с ума сошел?! – зло оскалился Гудериани. – Что ты собрался откладывать, когда за все давно заплачено? И ты об этом прекрасно знаешь! И знаешь, какие люди за всем этим стоят! Или, может, ты как-то случайно об этом забыл?

– Помню…

– Тогда прикуси язык и делай то, что я тебе сказал…

Глава 11

Метеостанция, о которой говорил Митрич, была лишь горным филиалом главной станции в Теберде. Возможно, именно поэтому ее заморозили, а потом и вовсе забыли про нее. Она располагалась у самого подножия Клухорского перевала, километрах в тридцати от бывшего туристического лагеря «Северный приют», который тоже давно не работал, и местные власти совершенно им не интересовались. Старый проводник повел разведчиков сначала по шоссе, но через несколько километров свернул с него в пихтовый лес на едва видную тропинку. Десантники шли молча, хотя не совсем понимали, для чего старик потащил их в сторону от Клухорского перевала. Первым не выдержал Демидов.

– Слушай, старый партизан, – проговорил он, делая знак своим бойцам остановиться. – Ты можешь хотя бы примерно объяснить, куда мы идем?

– То есть как куда?! – совершенно искренне изумился тот. – К метеостанции…

– Так она же была в пяти километрах от того места, где мы сидели! – возмутился Купец. – А ты нас черт-те куда завел, Сусанин хренов!

– Ты не лайся, – строго осадил Демидова старик, – а слушайся старых людей. По-твоему, эти гаврики – бараны безмозглые? Не понимают, с кем они связались? Сначала вы чуть было не перестреляли их в Джунгае. Потом в роще чуть не зажали, в расщелине пугнули… Тут и к гадалке не надо ходить, чтобы понять, кто вы такие. А значит, наверняка на нас уже открыта охота. Вот потому и вожу вас окольными путями, чтобы со следа этих охотничков сбить. Понял теперь, медная голова?

Митрич, привстав на цыпочки, несильно постучал Купца согнутым большим пальцем по лбу. Тот инстинктивно отшатнулся от старика, перехватывая его запястье.

– Поосторожней руками размахивай, – буркнул сердито Митрич.

Приходилось признать, что старик был прав. После всего случившегося бандиты – точнее говоря, их главарь, – конечно же, поняли, кто против них воюет. Да и Сагалов категорически утверждал, что тот, кто устраивал нападение на склады с оружием, хорошо знаком с диверсионной тактикой. К тому же он наверняка из местных жителей, а значит, для него и его людей перевалы, примыкающие к ним горы, скалы и ледники как родная сакля. Для него не составит особого труда вычислить группу, загнать ее в какое-нибудь ущелье поуже, а потом перестрелять, как мишени в тире.

– Ладно, – недовольно скривив губы, проворчал Купец, – будем считать, что ты меня убедил. Веди дальше. Только чтобы не получилось, как в том кино…

– Каком таком кино? – вскинул лохматые, кустистые брови Митрич.

– В котором нормальные герои отправились в обход…

– Командир, – неожиданно позвал Демидова Локис, привычно наблюдавший за местностью, – на «три часа» движение по лесу! Примерно в полукилометре.

– Всем рассредоточиться и замаскироваться, – приказал сквозь зубы Купец. – И без моей команды ничего не предпринимать! Хрен его знает, кто там шастает…

Демидов был прав. Кто это был – неизвестно. К тому же Володя толком не видел поднимавшихся по склону из долины людей. Просто по стволам деревьев мелькнули какие-то тени, едва разборчиво прозвучали голоса и хрустнула сухая ветка. И хотя на Кавказе давно уже никого не удивить вооруженными людьми, «светить» лишний раз разведгруппу было нельзя. Более того, в правилах для разведчика на этот счет имелся совершенно четкий пункт, обязательный к неукоснительному выполнению каждым бойцом группы. В боевой обстановке, как только возникала хоть малейшая угроза разоблачения, группа немедленно ликвидировалась. А это означало, что любой человек, случайно увидевший разведчиков в лесу, кем бы он ни был, получал нож под ребра. А десантники Купца были именно в боевой обстановке.

Спрятавшись под широкими лапами старой пихты, Локис, вжимая приклад ВСК в плечо, напряженно смотрел в прицел, стараясь сквозь густые ветви вековых деревьев рассмотреть тех, кто приближался к небольшой поляне, возле которой залегли разведчики. Голоса идущих становились все различимей. Володя разобрал, что говорят они на русском с небольшим ставропольским акцентом.

– Вот что, сынок, – услышал он вдруг слева от себя шепот Митрича, – давай горячку-то не пороть. Это, видать, туристы из приюта «Большой камень». На полянке привал наверняка устроят.

– И что ты предлагаешь? – так же тихо спросил за спиной у Локиса Купец.

– Я тут, среди вас, один местный, – торопливо начал пояснять Митрич. – Туристы эти, как бог свят, станут костер разводить. Они уже верст пятьдесят по склону отмахали, притомились. Так вот, я выйду к ним, вроде как лесник тутошний, и шугану их подалее. Больно уж не хочется на другую тропу отходить. До нее километров сорок будет по скалам.

– Сдурел, старик?! – возмущенно зашипел Демидов. – Куда ты, на хрен, выйдешь? А если это не туристы?

– Ну так что с того? – просто ответил Митрич. – Меня тут каждый камень знает, а уж про людей и разговор не веди. А если что, так вы меня прикроете… Все, некогда разговоры разговаривать, идти пора.

– Стой! – громким шепотом скомандовал Купец.

Оторвавшись от окуляра, Локис осторожно оглянулся назад. Он успел заметить, как слабо шевельнулись у земли разлапистые ветки пихты.

– Вот упертый, – услышал Володя сердитое шипение Демидова. – Главное, я ему ни хрена сделать не могу.

– Старик прав, – проговорил Володя, хотя не видел своего командира. – Сколько эти туристы, или кто они там, проторчат на поляне, никто не знает. Не убивать же их, в самом деле. Свои как-никак люди, русские…

– Ты еще поговори! – огрызнулся Купец. – Лучше за стариком следи, чтоб лажи не вышло…

Локис и без этого командирского напоминания приник глазом к визиру прицела, ловя в него Митрича. К его удивлению, старика нигде видно не было. Локис пошарил взглядом, переводя ствол винтовки вправо-влево, но проводник как сквозь землю провалился. Зато в сетке возникли две фигуры в камуфляже и с объемистыми рюкзаками за спинами. Выйдя на поляну, они деловито осмотрелись.

– Здесь лагерь и разобьем, – донесся до Локиса приглушенный расстоянием голос одного из них. – Только надо ручей какой-нибудь найти.

– На кой хрен он нам сдался? – ответил второй, опуская рюкзак на землю. – На пару дней и своей воды хватит, а больше нам и не надо.

Володя внимательно рассматривал пришельцев, одновременно прислушиваясь к их разговору. На вид обоим было не больше тридцати – тридцати пяти лет. Оба коренастые, мускулистые, явно привыкшие к большим физическим нагрузкам. Об этом же свидетельствовали и их рюкзаки. Наметанным взглядом Володя определил, что в каждом было не меньше шестидесяти килограммов веса. На поясах у них Локис заметил армейские тесаки типа «Тайга». Хотя ничего удивительно в этом не было.

– Зря палатку с собой не взяли, – проговорил тот, что собирался искать ручей. – Не приведи господь, дождь пойдет – вымокнем, как мыши серые.

– Не сахарный, не растаешь, – отозвался его приятель. – Вон, смотри, сколько тут пихтовых лап. Если уж невмоготу и есть желание, сделай шалаш.

Собеседник нервно дернул плечом, но ничего не ответил.

– А ты точно уверен, что мы здесь не спалимся? – спросил он через некоторое время, переводя разговор на другую тему.

– Не дрейфь, салага, – отмахнулся его приятель, – у меня в администрации свой человечек сидит. Если бы что-то намечалось, он бы обязательно сказал. Но карабины все-таки надо убрать с глаз долой. Сам знаешь, что бывает с небереженым…

Проговорив это, он достал из рюкзака чехол охотничьего карабина «Сайга» и, оглядевшись по сторонам, воровато засунул его в кусты можжевельника.

– Понятно все, – тихо прошептал себе под нос Локис. – Слышь, Купа, ребятки-то сюда побраконьерствовать приехали.

– А нам какое до этого дело? – так же тихо отозвался Демидов, подползая к снайперу. – Мы не егеря, а разведчики. Так что надо забирать Митрича, пока он не влез в это дело…

– Поздно, – не отрываясь от окуляра, проговорил Локис. – Старик себя уже обнаружил.

Говоря это, Володя наблюдал, как старик вышел из-за ствола пихты, за которым он все это время прятался, и неторопливо двинулся к поляне. В прицел Локис видел, что при виде незнакомца туристы напряженно замерли, уставившись на старика, как на приведение или йети. Правда, их замешательство длилось не больше минуты. Ровно столько, сколько потребовалось Митричу, чтобы подойти к парням вплотную.

– Здорово, сынки! – поздоровался проводник. – Никак стоянку разбить собираетесь? А тут не положено костры разводить. Заповедная зона.

– А ты, батя, с понтом дела лесник? – насмешливо поинтересовался тот, который успел спрятать свой карабин в кусты, поднимаясь во весь рост и незаметно кивая своему напарнику, который тут же пересел в сторону, стараясь незаметно вытащить тесак.

– Лесник, лесник, – покивал Митрич, не замечая маневров парней. – Так что запаковывайтесь и ищите другое место.

Локис напряженно следил за происходящим в прицел, понимая, что парни решили нейтрализовать Митрича. Вот только он не совсем понимал, как именно они собирались это сделать. Впрочем, пока он все равно бы не смог помочь старику, который перекрывал одного из браконьеров своим телом, а второго полностью закрывал толстый ствол дерева.

– Купа, – проговорил Володя, – мальчики нашего дедушку собираются обидеть. Что делать будем?

– Пугани их, – ответил Демидов. – Только не перестарайся.

– Не могу, – сказал Локис. – Дед на линии огня стоит.

– Черт! – выругался Купец, поднося к глазам бинокль. – Угораздило его встать не по-русски…

– А как надо по-русски вставать? – спросил Володя.

– По-русски – это значит так, чтобы тебя можно было прикрыть, – пробурчал Купец, зная об этой особенности друга: в моменты сильного напряжения Локис начинал острить, иногда не слишком удачно.

Между тем на поляне продолжал разыгрываться начатый браконьерами «спектакль». Тот, который заходил Митричу за спину, неожиданно схватил старика за рукав куртки и рванул на себя. Одновременно с этим он выхватил из чехла свой тесак-мачете и приставил его к шее старика. При этом его товарищ оказался на линии стрельбы. Локис воспользовался неожиданной удачей почти мгновенно. Затвор его винтовки с усовершенствованным глушителем дважды негромко лязгнул, посылая утяжеленные пули девятого калибра в ноги браконьера.

В мощную оптику Локис видел, как подстреленный им парень удивленно посмотрел на расползающиеся по бедрам темные пятна крови, не понимая, откуда они взялись. Через несколько секунд истошный крик разорвал лесную тишину; раненый кулем завалился на бок, отчаянно суча ногами. Его товарищ, также не понимающий, что произошло, отшвырнув в сторону Митрича, бросился к подельнику. Приклад ВСК еще раз сильно толкнул плечо Володи. На этом раз он не стал стрелять на поражение, понимая, что кто-то, в конце концов, должен, во-первых, перевязать раненого, а во-вторых, вызвать помощь из долины.

Митрич, как только его отпустил браконьер, не теряя времени, бодро, несмотря на возраст, шмыгнул в кустарник и быстро вернулся к разведчикам. Демидов немедленно приказал отходить от злополучной поляны, на которой перепуганные браконьеры испуганно озирались, так и не поняв, что же произошло.

Глава 12

К вечеру разведчики, ведомые Митричем, вышли к заброшенной альпийской базе в безлесной и короткой долине Чотчи.

– Здесь заночуем, – сказал старик, когда десантники убедились, что в коттеджах базы никто не поселился. – А завтра с утра выйдем к метеостанции. Она тут недалече, километрах в десяти по старому шоссе…

– Я, Митрич, так и не понял твоих финтов, – сердито проговорил Купец. – На хрена было тащиться в такую даль? С чего ты решил, что нас будут преследовать?

Всю дорогу Демидов ворчал, ругая старика последними словами. Митрич молчал, но при этом хитро улыбался, прикрываясь капюшоном своей штормовки. Видимо, возмущение капитана тем, что пришлось в очередной раз стрелять в почти мирных людей, забавляло его.

– Ты, милок, – укоризненно ответил старый проводник, – коли гор не знаешь, то и молчи себе. Горы, они самоуверенных не любят. Враз накажут. С ними ласково надо, любовью.

– Ты это к чему сейчас? – подозрительно покосился на Митрича Демидов.

– А к тому, – назидательно проговорил старик, – что бандиты эти, скорее всего, из нашенских, из горцев. Им тут каждый камушек улыбается. Они за полчаса все ваши возможные маршруты просчитали и стрелков на перевалах и переходах посадили. Вы ведь как собирались идти на Клухор? По Бу-Ульгенскому гребню?

Демидов машинально кивнул.

Еще в поезде он и Ефимов, просчитывая маршрут на перевал, решили, что лучше всего пробираться через нагромождение скал в районе вершины Бу-Ульген. Гребень, который они образовывали, показался им самым коротким и удобным путем. К тому же это был старый туристический маршрут.

Обнаруженная радистом заброшенная метеостанция не столько помешала этому плану, сколько его подкорректировала. Сказать по правде, Купец и сам толком не знал, что он хочет на ней найти. Но интуиция подсказывала капитану-спецназовцу, что эта заброшенная станция имеет какое-то отношение к основному заданию его разведгруппы.

– Во-о-от, – удовлетворенно протянул Митрич. – Там бы они вас, голубков сизых, и встретили горячо. А вот о той тропе, по которой я вас проведу, мало кто знает.

– Это еще почему? – удивился Купец, поднимаясь по высокому крыльцу коттеджа и толкая дверь.

– Да потому, что это старая партизанская тропа, вот и не знают про нее…

Разведчики вошли в просторный холл дома и огляделись. К их удивлению, помещение не было разграблено и разбито. Создавалось впечатление, что люди совсем недавно уехали отсюда. Возле то ли камина, то ли очага аккуратной поленницей лежали дрова. Целой была даже немногочисленная мебель. Единственным признаком того, что база необитаема, было отсутствие электричества. Зато в кладовке разведчики нашли несколько керосиновых ламп и целую канистру керосина.

– Цивилизация, – проговорил Круглов, опуская на пол пулемет и усаживаясь на трехногий табурет. – У нас на Рязанщине, в брошенной деревне за полгода не только все дома разграбили бы, но и избы сами по бревнышку раскатали. А тут, гляди-ко, даже пыли нет.

– Может, ее оставили недавно, – предположил Саня Ефимов, устраивая на небольшом столике ноутбук и доставая из эрдэшника какие-то приспособления для него. – Не успели еще разграбить.

– Ох, ребятки, не знаете вы гор, – встрял в разговор Митрич, открывая дверцу шкафа и доставая из него какие-то коробки. – Базу эту забросили-то давно, лет этак пятнадцать назад, а то и поболее. А цела она потому, что у нас в горах такое не принято. Случись что – где приют искать? Не в разбитом же доме спасателей дожидаться. У нас на Кавказе таких баз-приютов много.

– У вас прямо как в Сибири, – проговорил Локис, подходя к окну и осторожно выглядывая в него. – Там тоже такие вот охотничьи заимки по всей тайге понастроены. Чтоб народ не замерз…

Темнота еще не полностью опустилась на горы, и в полумраке темные силуэты десятка коттеджей казались какими-то призрачными и нереальными. А нависающая с одной стороны скала была похожа на гигантский корабль, надвигающийся на базу, грозя раздавить ее.

– Слышь, Купа, – не оборачиваясь к командиру, проговорил Володя, – неплохо бы посты выставить, пока совсем не стемнело. А то если кто-нибудь подойдет, мы и не услышим ни черта…

– Тут только один проход на базу, – раздался из кухни голос Митрича, который возился с керосинкой. – С юга и востока нас скала подковой закрывает, а с севера и запада – отвесная стена метров в сто. Слышите, по дну река шумит? Так что минное заграждение на входе выставьте – и будет.

– Чиж, – скомандовал Демидов, развалясь в единственном кресле, – поставь пару «сигналок». Только так, чтобы мы сами их не зацепили. А то кто-нибудь до ветру пойдет ночью, заденет сдуру-то, перестреляем друг друга. Остальным готовиться к отдыху.

– Ты погоди отдыхать-то, – опять подал из кухни голос Митрич, – ребята есть хотят. Весь день по горам не жрамши даже архары не скачут.

Демидов неопределенно пожал плечами, давая понять, что, говоря об отдыхе, он как раз и имел в виду сначала ужин, а уж только потом сон. К тому же разведчики и сами, не дожидаясь команды, доставали сухпайки. Неожиданно Петро Круглов хищно потянул носом.

– Братва, – неуверенно проговорил он, – по-моему, мы не одни. Откуда-то вареным мясом пахнет.

– Пахнет, пахнет, – хохотнул из кухни Митрич. – Я тут вам саламатку готовлю, так что погодите со своей сухомяткой…

– Кого готовишь? – переспросил Демидов, входя на кухню и подозрительно заглядывая в большую кастрюлю, в которой булькало что-то густое и при этом приятно пахнущее.

– Саламатку, – повторил Митрич, продолжая не торопясь помешивать свое варево. – Каша такая, с мясом и специями.

– А где ж ты пшено-то на кашу взял? – останавливаясь в дверях, спросил Круглов.

– Немного с собой было, – ответил старик, – да здесь нашел килограмма два. Так что хватит, чтобы утробу насытить…

– Хозяйственный ты мужик, Митрич, – одобрительно покачал головой Петро.

– Жизнь приучила, – неопределенно ответил старик. – Потерпите, ребятки. Минут через пятнадцать будет готово.

Саламатка, приготовленная Митричем, оказалась вкусной и сытной. От этой сытости клонило в сон. Володя чувствовал, как у него тяжелеют веки, сами собой закрываются глаза. Голова падала на грудь, и не было сил держать ее ровно. Разом обмякшее и отяжелевшее тело расслабленно сползало по стене, к которой Локис прижимался спиной, сидя на полу. Сквозь мутную, сонную пелену Володя успел подумать, что неплохо бы расстелить спальный мешок, штабель которых они нашли в кладовке. Но сделать этого уже не смог, потому что провалился в сон.

Володя проснулся от холода и от того, что у него сильно затекла правая рука, которую он во сне подложил под голову. Поеживаясь, снайпер встал и, разминая локоть, подошел к окну. Вершина Большого Чотчинского ледника, вызолоченная восходящим солнцем и укутанная плотной дымкой тумана, завораживала красотой и величием. За время своих частых командировок Володе неоднократно приходилось бывать в горах, и всякий раз он испытывал трепетное чувство, наблюдая, как диск солнца медленно вырастает над вершинами гор.

– Что, красиво? – услышал он у себя за спиной хрипловатый со сна голос Митрича.

Локис резко обернулся. Старик сладко зевнул, прикрывая рот ладонью.

– Вот и я, – продолжал проводник, – сколько лет по горам лазаю, а никак не могу привыкнуть к этой красоте. Прямо как гипноз какой на меня действует.

– А ты местный, Митрич? – чтобы поддержать разговор, спросил Локис.

– Нет, со Ставропольского края, – неохотно ответил старик. – Нас сюда по мобилизации отправили, когда немец на Кавказ попер. Определили в девятую горно-стрелковую дивизию. Две недели горной подготовки – и вперед, на немецких горных егерей. Хорошо, что я до войны немного альпинизмом занимался. А тем, кто в горы первый раз попал, тяжко приходилось. Да ладно, чего там вспоминать…

Старик отвернулся, и Володе показалось, что он смахнул слезу.

– Буди ребят своих, – сдавленным голосом проговорил Митрич. – Через час выходим. Я пока завтрак приготовлю.

– Митрич, – позвал старика Локис, – ты не суетись, мы сами справимся.

– Справитесь, – согласился проводник и добавил: – Когда я к вам в гости приеду. А пока вы у меня в гостях, это моя обязанность.

Будить никого не пришлось. Как обычно, когда группа была в командировке, разведчики просыпались сами, под действием какого-то биологического будильника, который переставал работать, как только они возвращались на базу в Балашихе.

– Чиж, – с хрустом потягиваясь, распорядился Купец, – сними «сигналки».

Семен, почесываясь, вылез из своего спальника и начал натягивать штаны. Неожиданно с улицы послышался пронзительный свист. Локис метнулся к тому окну, из которого просматривался двор базы-приюта. На ходу он опустил предохранительную планку винтовки вниз на одиночный огонь. Из кухни выскочил Митрич со своим карабином наперевес.

– Это чего? – как-то растерянно спросил он, передергивая затвор.

– «Сигналка» сработала, – бросил Володя, осторожно подошел к окну и, прижавшись спиной к простенку, осторожно выглянул в окно. Почти тут же он почувствовал чье-то горячее дыхание у себя на шее.

– Что там, Медведь? – раздался над ухом шепот Демидова.

– Да не видно ни хрена, – так же шепотом ответил Локис. – «Сигналка» салютует, а вокруг никого.

– Может, коза какая-нибудь забрела? – предположил Купец. – Или баран. Митрич, тут жилье поблизости есть?

– Километрах в шестидесяти есть, – ответил стоявший в соседнем простенке старик. Остальные разведчики тоже заняли позиции, приготовившись к бою.

– Ну, хоть кто-то здесь живой есть? – продолжал спрашивать Демидов.

Митрич задумчиво потер затылок и наморщил люб. Володя, между тем, продолжал рассматривать пространство от коттеджа до полуразвалившегося каменного забора. Но двор был совершенно пуст. Даже сорванная сигнальная мина, и та прекратила выпускать ракеты. Локис уже был готов высунуться в окно полностью, как вдруг заметил промелькнувший в проломе забора чей-то силуэт. Кто это был, Володя разобрать не успел, настолько быстро это произошло.

– Тихо, командир, – вполголоса сказал он, не оборачиваясь. – За забором кто-то есть.

– Как это кто-то? – удивился Купец, высовываясь из-под локтя Локиса и полуприсядью пробираясь к подоконнику. – Ты что, твою дивизию, животное от человека отличить не можешь?

– Да мелькнуло что-то быстро, и все, – виновато проговорил Володя. – А главное, неожиданно…

– Неожиданно, неожиданно, – передразнил Купец. – Тоже мне, разведчик…

Доспорить им не удалось. Из-за забора в сторону коттеджа, в котором ночевали разведчики, вылетел какой-то небольшой продолговатый предмет.

– Ложись! – быстро сообразив, что это, крикнул Володя и первым рухнул на пол.

Граната не долетела до коттеджа и взорвалась немного в стороне. По всей видимости, бросавший ее человек, стараясь остаться незамеченным, метал ее не глядя. Почти одновременно с взрывом по коттеджу начали стрелять из автоматов. На лежавших на полу разведчиков посыпались осколки стекла, каменная крошка и кусочки штукатурки.

– Ни хрена себе заявочки! – пробормотал Купец, отползая к входной двери, которая была вне зоны обстрела. – Толстый, давай за мной, в случае чего прикроешь. Попробую подобраться к ним… Без моей команды никому не стрелять!

– Охренел? – сердито спросил Локис. – То ты нас за авантюризм долбишь, как дятел березу, а теперь сам в авантюру лезешь сломя голову… Куда ты один-то собрался? Звезду Героя посмертно зарабатывать?

– Не твое дело! – огрызнулся Демидов, приоткрывая дверь и осторожно высовывая голову. Убедившись, что со стороны забора его не увидят, он перекатом вывалился на крыльцо. Володя выкатился следом. На его место в оконном проеме тут же перебрался Андрей Чернов.

Между тем стрельба не прекращалась. Это было невероятным. Казалось, что у засевших за забором людей какие-то фантастические бездонные автоматные магазины. Демидов, пригибаясь и держа наготове автомат, добежал до угла коттеджа и выглянул из-за стены.

– Вот вы, суки, что придумали, – зло процедил он сквозь зубы. – В «мешок» берут!

Локис, привстав на колено, тоже заглянул за угол. То, что он увидел, ему сильно не понравилось. По двору перебегали люди в камуфлированной форме с черными повязками на головах. Судя по тому, как они перемещались, их целью было окружить коттедж. Теперь Володе стало понятно, почему боевики непрерывно палили. Это был старый диверсионный (и контрдиверсионный) прием: непрерывной стрельбой прижимают противника к земле так, чтобы он не мог поднять голову, подходят к нему вплотную и берут буквально за шиворот. Правда, было не совсем понятно, зачем они это делали сейчас, когда в ответ никто не стрелял. Неожиданно стрельба начала стихать. Это могло означать только одно – бандиты подошли к дому вплотную и, скорее всего, собираются вступать в переговоры. А может, это было короткое затишье перед штурмом.

– Уходим обратно, – приказал Купец, заметив, как с десяток бандитов направляются в их сторону, и, пригнувшись, первым побежал к входу в коттедж.

Глава 13

Аслан Мирзоев, один из полевых командиров Зураба Гудериани, не ожидал никакого подвоха, когда вел своих бойцов на заброшенную альпийскую базу в долине Чотчи. Тем более что, по данным его разведки, там никого не было. Горнолыжный сезон закончился, а до начала альпинистского оставалось еще полмесяца. Поэтому, когда один из шедших в авангарде боевиков сорвал растяжку сигнальной мины, Мирзоев несколько растерялся.

– Что за черт? – спросил он непонятно кого, когда красные ракеты со свистом устремились в небо. – А ну, всем бегом туда!

Когда бандиты добрались до базы, ракеты почти перестали выстреливаться. Боевики авангарда залегли за забором, окружавшим полукольцом базу, и растерянно смотрели на пустой двор.

– Какого дьявола вы тут разлеглись? – грозно спросил он у них на всякий случай, тоже укладываясь рядом. – Что, решили передохнуть?

– Там кто-то есть, – ответил один из бандитов. – Это точно, начальник.

– Вечно тебе что-то мерещится! – проворчал Мирзоев, поднося к глазам бинокль, хотя до ближайшего коттеджа было не больше двухсот-трехсот метров.

Боевики выжидающе смотрели на своего командира. Однако Аслан не торопился принимать решение. Зураб отправил его на метеостанцию, приказав охранять ее, но не сказал, от кого. Аслан, который почти непрерывно воевал двадцать лет, прекрасно понимал, что Зураб чего-то очень боится. А как иначе объяснить то, что обходившейся столько лет без всякой охраны станции внезапно потребовалась такая сила – целых пятьдесят стволов? По опыту он догадывался: «федералы» что-то предприняли. Или собираются предпринять.

Получив задание, Аслан решил провести своих людей не привычной дорогой, а по старой партизанской тропе. Ее показал ему дед, некогда воевавший с немцами в отряде «Мститель». Конечно, эта дорога несколько длиннее, но зато безопасней, а главное – не надо было обходить многочисленные предгорные селения и альпинистские лагеря, где всегда много людей. А Зураб предупреждал, да Аслан это и сам прекрасно знал: не следует рисоваться перед населением. И хотя несколько предварительных акций устрашения и без того в какой-то степени рассекретило существование их банды, до поры до времени обнаруживать себя было рискованно.

Разглядывая в бинокль постройки базы, Аслан ощущал непонятное для себя напряжение. Он прекрасно знал, что эта база давно пустует, и по прямому назначению ее используют редко. И несмотря на это, он почему-то не решался приказать своим бойцам зайти в пустой двор. Что-то не давало ему это сделать. Интуитивно он чувствовал какую-то опасность, притаившуюся за стенами коттеджа. К тому же его «взводу» предстояло пройти несколько сотен метров совершенно открытого пространства, на котором они были абсолютно беззащитны. Из десятка стволов при внезапном нападении можно было поубивать половину людей в первые полторы минуты боя. Ну, и наконец, сигнальная мина… Не альпинисты же и не местные установили ее!

– Значит, так, – решившись, проговорил он. – Я бросаю гранату. После ее взрыва, попарно, со стрельбой, берем дом в полукольцо. Стрелять шквально, и только по окнам. Если там кто-то есть, нельзя дать им высунуться. Магомед, – окликнул второго полевого командира, – ты со своими людьми будешь обходить дом справа, а я со своими – с левой стороны. Приготовились!

Аслан достал из подсумка «Ф-1» и начал вворачивать в рифленый корпус взрыватель.

– Погоди, Аслан, – неожиданно остановил его второй командир. – А если там никого нет, а мы тут шум устроим?

– Не переживай, Магомед, – хмыкнул Мирзоев, – кроме архаров и орлов, нас никто не услышит.

Тот с сомнением покачал головой, молча осуждая действия своего «коллеги».

Прижав предохранительную скобу, Аслан быстро выдернул чеку и, размахнувшись, не глядя, швырнул ее в сторону коттеджа. Однако бросок не удался. В последний момент корпус «лимонки» выскользнул из его ладони. Граната отлетела куда-то вправо, метров на пятнадцать и взорвалась, громко хлопнув. Упругая горячая волна ударила Аслану в лицо, уши заложило от легкой контузии.

– Огонь! – скомандовал он, слыша свой голос, как сквозь ватные пробки, и первым начал стрелять по коттеджу, стараясь попасть по окнам. Несколько бандитов, пригибаясь, побежали к дому. Через несколько десятков метров они залегли и открыли ураганный огонь. Теперь наступила очередь бежать следующих боевиков. Прикрывая друг друга, бандиты быстро подобрались к коттеджу вплотную. Только тогда Аслан дал знак прекратить стрельбу. Тем более что из дома не прозвучало ни одного ответного выстрела. И почему-то именно это тревожило Мирзоева больше всего.

– И что дальше? – несколько насмешливо спросил у Аслана Магомед. – Хорошо, что у нас нет гранатометов…

– Помолчи, – сквозь зубы процедил Аслан. – Казбек, возьми с собой десяток бойцов, обыщите дом. Остальные пусть обшарят всю базу. Если здесь кто-то был, они не могли уйти отсюда.

Тот, кого Аслан назвал Казбеком, осторожно переступая, поднялся на крыльцо. За ним точно так же начали подниматься еще несколько человек. Подойдя к двери, боевик ударил в нее ногой – и почти одновременно с этим прогрохотал взрыв. Бандитов, словно ураганом, стряхнуло с крыльца. Тех, кто оказался у самой двери, разметало в клочья. Досталось и другим боевикам, стоявшим неподалеку.

– Всем назад!!! – истошно закричал Аслан, первым отпрыгивая в сторону и нажимая на спусковой крючок автомата.

Его лицо было искажено злобой и болью одновременно. Боевики с сочувствием смотрели на Мирзоева, который продолжал стрелять, что-то крича. Расстреляв весь магазин в дверной проем, он отшвырнул оружие в сторону, упал на колени и, обхватив голову руками, несколько минут раскачивался из стороны в сторону, тихо подвывая.

– Казбек! Брат мой! – послышались через некоторое время его причитания. – Что ты же ты наделал? Как ты мог, не проверившись, открывать эту проклятую дверь?!

Аслан несколько раз ударился головой о землю в припадке бессильной злобы. Боевики окружили Мирзоева и молча стояли над ним. В стороне лежало тело Казбека, точнее, то, что от него осталось, – бесформенная окровавленная масса.

– Что вы столпились возле меня, как бараны?! – неожиданно накинулся на них Аслан. – Осмотрите дом! Осмотрите весь лагерь! Должны же остаться хоть какие-то следы этих ишаков. Найдите их и приведите ко мне живыми тех, кто убил Казбека!

Бандиты, как муравьи, расползлись по территории лагеря. Теперь, когда сработали установленные Семеном растяжки, они вели себя более осмотрительно и не врывались в домики, а сначала внимательно осматривали вход. Аслан бесновался перед коттеджем, в котором останавливались на ночлег разведчики. Пятеро из его боевиков, в том числе его младший брат, были убиты, еще шестеро ранены и контужены. Но самое паршивое заключалось в том, что Мирзоев даже не видел своих противников, не знал, сколько их, кто они такие и где их теперь искать.

Однако все поиски оказались тщетными. База была совершенно безлюдной. Боевикам не удалось обнаружить даже следов пребывания врага. Единственное, что нашли бандиты, рыскавшие по базе, это был длинный альпинистский фал, закрепленный за кольцо и спущенный по отвесной стене к реке Гоначхир. Но сказать с полной уверенностью, имеет ли эта находка какое-то отношение к взрыву, никто не мог. Больше для острастки боевики дали несколько очередей в провал и бросили туда две гранаты. Но, несмотря на это, Мирзоев требовал, чтобы часть людей спустилась вниз и немедленно организовала поиски.

– Аслан, – окликнул Мирзоева его помощник. – Мы только напрасно теряем время. Пора уходить. Сообщи Зурабу о случившемся, и пусть у него болит голова о том, кто все это сделал.

– Я должен их найти! – упрямо пригнув лобастую голову, проговорил Аслан. – Они убили Казбека, а он был моим братом.

– Тогда оставайся тут один и ищи, – предложил Магомед. – А мы уходим. Ты прекрасно знаешь, что вечером мы должны быть на станции. И знаешь, что будет, если мы туда не придем. У меня нет желания ссориться с Зурабом.

– Хорошо, – неожиданно согласился Аслан, – но со мной останутся десять человек. И клянусь Аллахом, я найду этих негодяев.

Магомед с сожалением посмотрел на Мирзоева.

– Ты всегда был упрямым, как ишак, – проговорил он. – Впрочем, это твое дело. Если тебе хочется лазать по горам, то, пожалуйста, лазай. А десяток бойцов… Если кто-то захочет составить тебе компанию, я возражать не стану.

Круто повернувшись к Аслану спиной, Магомед быстро зашагал к воротам лагеря, где после безуспешных поисков собирались бандиты.

Глава 14

Когда Демидов и Локис вернулись к дверям, их встретил только Чижиков, который что-то торопливо крепил скотчем к косяку и ручке двери.

– Живее, парни, – сказал он сквозь зубы. – Дуйте в заднюю комнату, Митрич скажет, что делать. Только ступайте осторожней, я уже два взрывных устройства установил.

– Не понял, – вытаращился на минера капитан. Как ни странно, но, несмотря на серьезность переделки, в которую угодила его группа, Демидов не утратил способности удивляться. – Вы чего задумали?

– Купа, не тупи, – отмахнулся от командира Семен. – Митрич все объяснит и покажет. Давайте быстрее, времени в обрез.

Быстро закрепив мину направленного действия на косяке и протянув растяжку, Чижиков обернулся к продолжавшим стоять в недоумении товарищам.

– Вы еще здесь? Валим отсюда, тут сейчас такое начнется… – Не дожидаясь, что ему ответят, он подхватил автомат и, пригибаясь, чтобы ни угодить под шальную пулю, юркнул в соседнюю комнатенку.

Демидов и Локис сделали то же самое. Там никого не было, окно было распахнуто настежь. Чижиков, не сбавляя темпа передвижения, одним прыжком выпрыгнул наружу. Купец и Володя, которые все еще не могли понять тех перемен, что произошли за время их короткой разведки, тоже выбрались на улицу.

– Уходим вправо, – громким шепотом проговорил Чижиков. – Митрич сказал, что там есть старая аллея, по которой можно незаметно выбраться к провалу.

– На кой хрен он нам сдался, этот провал? – попробовал протестовать Демидов, но Чижиков уже бежал в сторону густых зарослей, когда-то, видимо, бывших аллеей.

– Леха, – Локис потянул командира за рукав штормовки, – хорош спорить. Сейчас не до этого.

Кусты и в самом деле были такими густыми, что надежно скрывали разведчиков. Пробежав несколько метров по едва видимой в траве тропинке, десантники наткнулись на Митрича и своих сослуживцев. Те стояли возле большого провала с отвесной стеной.

– Ну, слава богу! – широко перекрестившись, проговорил старик. – Я уже волноваться начал. Значит, пока эти мародеры там воюют, мы по веревочке от них и сбежим. Трассу я уже проложил, страховку натянул…

– По какой еще веревочке? – Демидов все еще не мог понять плана Митрича.

– По альпинистской, сынок, по альпинистской, – ласково ответил дед. Он был спокоен и деловит. – Тут несложно – полно выступов, выбоин и щелей. Спускаться-то по стенам вас учили?

Говоря это, он ловко застегнул карабин на специальном спусковом снаряжении Демидова и подтолкнул его к краю провала. Только теперь Купец сообразил, что старый горный партизан принял единственно правильное решение. В открытом бою разведчики непременно проиграли бы боевикам, погибнув, как говорят, «смертью храбрых». Поэтому «тактическое отступление» было просто вынужденной мерой.

– Фал один, – предупредил Митрич, глядя, как Демидов осторожно опускает ноги вниз и повисает на руках, – так что долго не возись, когда внизу отсоединяться будешь.

– Понял я, понял. Не тупой, – проворчал Купец, ставя ногу на выступ, пробуя, насколько он устойчив. – А вы чего встали, как засватанные? – накинулся он вдруг на Локиса и Круглова. – Чешите «в заслон»! Мины минами, но должна быть гарантия, что нас тут не прижмут. Только напрасно не геройствуйте. Успеете еще…

Прикрывать отход группы почти всегда доставалось именно Володе и Петру, хотя по правилам разведки это была практически добровольная обязанность, поскольку тот, кто соглашался идти в заслон, назад не возвращался.

Сняв ВСК с плеча, Локис кивнул Петру, и они скрылись в зарослях кустов.

Разведчики заняли позицию метрах в пятидесяти от провала, по обеим сторонам аллеи, с таким расчетом, чтобы она, по возможности, хорошо просматривалась. По возможности, потому, что за несколько десятилетий, некогда аккуратная и ухоженная, она заросла и была мало похожей на прежнюю. Удобно устроившись, Локис прислушался. По его расчетам, давно должен был прозвучать взрыв. Но все было спокойно, даже выстрелов не слышно. Видимо, боевики уже окружили коттедж. А это означало, что очень скоро они начнут обшаривать лагерь и непременно наткнутся на веревку, которую спустил в провал Митрич. Ну а дальше, как говорится, дело техники. Просто спустись по готовым «перилам» и бери всю группу тепленькой.

Звук мощного взрыва оторвал Локиса от пессимистических мыслей. Сержант вздрогнул и почувствовал неприятный холодок внизу живота. «Началось! Интересно, сколько у нас осталось времени?» – подумал он и бросил встревоженный взгляд в ту сторону, где за кустами прятался Круглов. Володя не мог видеть пулеметчика, но догадывался, что у Петра примерно такие же мысли.

Где-то в отдалении послышались гортанные выкрики людей. Уперев в плечо приклад винтовки, Локис тщетно пытался рассмотреть в прицел, что происходит в лагере. Голоса приближались к аллее. Володя почувствовал, как у него от волнения мгновенно взмокли ладони. Мелькнула нехорошая мысль: «Вот оно и пришло! А главное, что мама ничего не узнает. Даже где меня похоронят. Если вообще похоронят».

Локис не сообщал своей матери, кем он служит на самом деле, говоря, что он простой завскладом в воинской части. А свои частые отлучки оправдывал тем, что его посылают в командировки во Владимирскую область. Конечно, это было неправильно, но Локис помнил, как однажды он случайно проговорился о том, что неделю был на Северном Кавказе, когда там вовсю шли антитеррористические мероприятия. Анна Тимофеевна внешне отреагировала спокойно, но Володя видел, как потом мать тайком от него пила валокордин. С тех пор Локис в разговорах со своей матерью помалкивал о работе.

Совсем рядом хрустнул гравий, которым когда-то были посыпаны дорожки аллейки. Локис чуть скосил глаза. Прямо перед его носом стоял человек, обутый в альпинистские ботинки, над которыми были видны брюки из камуфлированной ткани. Володя чуть напрягся и потянулся к набедренным ножнам, готовясь сбить противника с ног и одним ударом распахать ему горло от уха до уха. Он уже подтянул под себя ноги и напружинился для броска, но в этот самый момент услышал негромкий хрипловатый голос Митрича:

– Будя в прятки-то играть. Нашли время. Пора уходить!

Володя облегченно вздохнул. Еще мгновение, и он прирезал бы старика, как барана.

– Митрич, – тихо окликнул он проводника. – Совсем одурел? Подкрадываешься…

Локис выбрался из своего укрытия. На противоположной стороне вырос, как из-под земли, Петро Круглов с РПК наперевес.

– В самом деле, Митрич, – с плохо скрываемым раздражением проговорил он, – ты что, не мог маякнуть, что подходишь?

– Тихо! – грозно шикнул на них старик. Разведчики замолчали. В начале аллеи явственно слышались людские голоса.

– Бегом, сынки, – скомандовал Митрич и первым припустил по дорожке.

Едва они добежали до провала, старик, недолго думая, пристегнул карабины Володи и Петра к тросу и торопливо подтолкнул к краю обрыва.

– Живей, ребятки, живей, – скороговоркой зашептал он. – Фал крепкий, обоих вас выдержит…

– А как же ты, Митрич? – спросил Локис, но старик чуть ли не силком начал спихивать Володю с обрыва.

– Я последним спущусь, – ответил он. – И вообще, нечего обо мне беспокоиться. Я тут у себя дома. Ждите меня внизу, там грот есть. Если через десять минут после вас не спущусь – тикайте вверх по течению реки.

На занятиях по альпинистской подготовке у Володи неплохо получалось спускаться по веревке с любого этажа. Даже «вход» в квартиру через окно давался ему сравнительно легко. Но там была ровная стена, в которую можно было плотно упереться подошвами ботинок. В конце концов, по веревке можно было просто «соскользнуть». Скала же, по которой они с Петром спускались в паре, ничем не напоминала стену дома. На ней, как показалось Володе, через каждые полметра попадались какие-то выступы, о которые он без конца ударялся то ребрами, то плечами, то спиной. Ко всему прочему, Петро начал спуск привычным для него способом – отталкиваясь от скалы и скатываясь по тросу. От этого фал раскачивался, создавая Володе дополнительные трудности. Однако он ничего не говорил Круглову, понимая, что это бесполезно. Спускаться так же, как Локис, карабкаясь по выступам и хватаясь за них, Петру было бы значительно сложнее – мешал пулемет, который Петро то ли не успел, то ли не догадался перекинуть за спину. Свою винтовку Локис еще, когда они бежали по аллее, успел взять «в походное положение», поэтому сползать по скальной стене ему было значительно проще. К тому же специальное спусковое устройство «восьмерка» было только одно, и досталось оно Локису.

Когда Володя почти спустился, Петро сделал очередной рывок. Трос мотнуло так сильно, что Володя едва не впечатался головой в очередной каменный выступ.

– Толстый! – сердито прошипел Локис. – Ты поаккуратней не можешь? Решил меня угробить?

Петро ничего не ответил. Шум реки в ущелье заглушал его натуженное сопение. Коснувшись подошвами ботинок твердой опоры, Володя быстро отстегнул карабин от страховочной веревки и отступил на несколько шагов в сторону, поправляя ВСК за спиной.

Дно ущелья оказалось каменистым только возле стены. А дальше начинался густой смешанный лес, за которым текла река. Сквозь толстые стволы пихт, буков и дубов ее было видно вполне отчетливо.

– Медведь, – услышал он откуда-то справа громкий окрик – Ходи сюда.

Володя резко обернулся. Метрах в трехстах от него, над старым высохшим руслом Гоначхира, нависал широкий каменный козырек. Вместе с промытыми рекой нишами он образовывал небольшой и с виду вполне уютный грот, прикрытый редкими кустами можжевельника. Видимо, Купец посчитал его надежным укрытием в случае, если их начнут преследовать. Впрочем, как раз этого Володя, пройдя спуск по стене, боялся меньше всего. Даже если предположить, что боевики имеют хорошие альпинистские навыки, больше двух по этой веревке спуститься не смогут. А перестрелять их еще до того, как они окажутся в этом ущелье, большого труда не составит.

Пригнувшись больше по привычке, чем по надобности, Локис трусцой подбежал к гроту.

– Как там? – спросил Купец, едва Володя вошел в грот.

– Хреново, – честно ответил Локис. – Эти черти, похоже, вышли на наш след и теперь идут к провалу. Минут через пятнадцать припожалуют…

– Где Толстый и Митрич? – быстро спросил Демидов, лицо у него мгновенно закаменело.

– Старик наверху остался, – ответил Володя. – А Толстый на веревке болтается. Скоро должен спуститься…

– Черт! – выругался Купец. – Опаздываем по всем срокам! И со стариком непонятно что может случиться…

– Да ничего с ним не случится, – неожиданно вмешался Ефимов. – Митрич – тот еще хитрован. Старый партизан-разведчик.

С той стороны, где была проложена трасса, послышались осторожные шаги и шорох прибрежных камушков.

– Толстый прибыл, – констатировал Локис. – Осталось Митрича дождаться, и можно уходить, пока нас тут не накрыли.

– Полагаешь, что он успеет спуститься? – с сомнением спросил Демидов. – Аллейка-то всего в полкилометра длиной. Ее меньше чем за десять минут проскочить можно, а у него только «пукалка» позапрошлого века рождения и десяток патронов к ней. Что он может им противопоставить?

– А ты не учел, что им по ней идти надо с опаской? – Володя опустился на камень, положив винтовку на колени. – И потом, не забывай, что искать и догонять всегда сложнее, чем убегать и прятаться.

Локис старался говорить убедительно. Но неуверенность в его голосе звучала слишком явственно. Он, как и командир, в чем-то сомневался. Совсем некстати вспомнились последние напутствия старика о том, чтобы они ждали его не больше десяти минут.

В грот вошел Круглов.

– Неплохо вы устроились, – одобрительно проговорил он, оглядывая сослуживцев. – В этой пещере атомную бомбардировку можно пересидеть…

Однако на неуклюжую шутку никто не отреагировал. Демидов сосредоточенно рассматривал ободранные при спуске пальцы.

Две длинных автоматных очереди с той стороны, где они только что спускались, заставили разведчиков вскочить на ноги. Они ничего не говорили, но по напряженным лицам своих товарищей Локис понял, что они предполагают самое худшее.

– Медведь, – негромко, с каким-то надрывом, проговорил Купец, – проверь, что там…

Но Володя не успел выполнить приказ командира. Один за другим в ущелье громко бухнули два взрыва. Несколько шальных осколков с глухим стуком снаружи царапнули стенки грота, не причинив разведчикам никакого вреда.

– «Эфка»! Две штуки, – выдохнул Демидов и с горечью прибавил: – Вот теперь точно все. Жаль старика…

Он вдруг выскочил из грота и в несколько гигантских прыжков добрался до свисающего троса. Вскинув автомат, он вдруг замер с глуповатым выражением на лице. Локис, который бросился следом за командиром, тоже поднял глаза и обомлел. По веревке торопливо спускался Митрич, целый и невредимый…

Глава 15

Едва коснувшись ногами земли, старикан заявил:

– Срочно уходим на северо-запад. Как бы эти бандиты не надумали нас преследовать. Так что опять кружным путем пойдем. Не хотел я на ледник карабкаться, да ничего не поделаешь.

– Не сходи с ума, Митрич, – попытался возмутиться Демидов. – Какой, к чертям, кружной путь? Мы что, до самой пенсии по этим горам прыгать должны? Лично мне такая перспектива на хрен не нужна!

– Ну, тогда иди своим путем, – предложил старик. – Только потом не скули, если под камнепад угодишь или в трещину свалишься. Вытаскивать один черт некому будет.

– В самом деле, Купа, – вмешался в разговор Локис. – Как ты себе представляешь все это? Без проводника, без опыта… Да что там опыт – у нас даже карты или схемы приличной нет.

– А шарманка Шико? – хитро прищурился Демидов и кивнул в сторону Ефимова.

– Командир, – проговорил Володя, стараясь быть убедительным, – ноутбук вещь полезная, но без проводника мы эту гребанную базу до скончания века искать будем. Помнишь, как когда-то в Дагестане? Случайно же вышли тогда на их базу…

– Что вы мне мозги парите?.. – попробовал возмутиться Купец, но звук осыпающихся сверху камешков заставил его умолкнуть. Задрав голову, командир несколько мгновений всматривался, пытаясь определить, что же там такое.

– В укрытие! Быстро!! – вдруг распорядился он, первым бросаясь к гроту, но старик ухватил его сзади за штормовку и рывком толкнул к стене. Теперь спускавшийся человек не мог их какое-то время видеть.

– Куда?! – сердито прошипел Митрич. – Ты же для тех, кто на площадке стоит, как на ладони будешь. И никакое у вас там не укрытие, а самая настоящая ловушка. Они ведь тоже не пальцами деланные, небось первым делом туда сунутся. Так что давай, зови своих, и уходим вдоль реки к Клухорскому озеру. Пока они все соберутся, мы уже далеко будем.

– А на хрена нам уходить? – удивился Локис: – Я же их на спуске могу перестрелять.

– Чудила ты с Нижнего Тагила, – выругался Митрич, продолжая настороженно прислушиваться к тому, как по стене медленно ползет боевик. – Ты от силы троих успеешь снять. А потом что станешь делать? Убегать? Тогда уже поздно будет. – Он повернулся к Демидову: – Давай-ка, ступай вдоль стеночки, только осторожно, чтобы не заметили сверху. Забирай ребят, и отходите напрямки к реке. Берегом подниметесь вверх, там увидите скалы – «Два быка» называются; возле них есть завал из валунов, вот возле него нас и ждите. А мы пока этого альпиниста подкараулим.

– Ты что задумал, старик? – обеспокоенно спросил Демидов.

– После узнаешь, – ответил Митрич, несильно подталкивая Купца в бок. – Сейчас некогда разговоры разговаривать. Ступай, тебе говорю!

Прижимаясь к стене, осторожно переставляя ноги, Купец пошел в направлении грота. Митрич продолжал прислушиваться к спускавшемуся бандиту. Отложив в сторону свой карабин и достав старый нож разведчика, он весь подобрался. Локис никак не мог понять, что задумал старик, но на всякий случай тоже приготовил свой нож, взяв его «обратным хватом».

Обе веревки-перила мелко подрагивали. Заметив это, Митрич напружинился, лицо у него стало похоже на маску. Как только над выступом, за которым они с Локисом прятались, показались ноги бандита в армейских ботинках, он слегка отклонился назад. Человек спускался не самостоятельно, а на специальном страховочном приспособлении «бандаж». Автомат боевик забросил за спину. Спустившись, он расстегнул «бандаж», выбрался из него и несколько раз дернул страховочный трос. Устройство тут же начали поднимать наверх. В тот момент, когда боевик взялся за автомат, Митрич с кошачьей ловкостью, которой Володя от него никак не ожидал, запрыгнул бандиту на спину и повалил его лицом вниз. Зажав ему рот широкой ладонью, дед приставил боевику нож к горлу и грозно прошипел:

– Жить хочешь, урюк? Если хочешь, кивни…

Обалдевший от столь бесцеремонного и внезапного нападения боевик торопливо закивал.

– Не мотай так бестолковкой-то, – проговорил Митрич, продолжая прижимать пленника коленом к земле. – А то сам себе жилу вскроешь.

Локис тем временем сорвал со своей головы бандану, скомкал ее и ловко запихал в рот боевику. Тот не сопротивлялся, а только сдавленно мычал, когда Митрич связывал ему руки.

– Порядок, – удовлетворенно констатировал старик. – Можно забирать. Отходи к реке, через лес. И живенько, живенько, а то сюда скоро второй прибудет. Я на прикрытии.

Локис приподнял пленного и, недолго думая, коротко, не размахиваясь, впечатал кулак в челюсть бандиту. Тот мотнулся, как тряпичная кукла, и начал заваливаться набок. Локис быстро закинул бесчувственное тело на плечо и, пригибаясь, затрусил в сторону прибрежных валунов к тому месту, где горная река делала поворот.

Тем временем Митрич забросил карабин через плечо и подобрал трофейный автомат. Осторожно, чтобы не так громко был слышен щелчок, опустил планку предохранителя вниз. Пятясь и оглядываясь по сторонам, старик последовал за Локисом. Он видел, как спускавшийся боевик заметил его и торопливо перебрасывает автомат из-за спины на грудь, изготавливаясь к стрельбе. Когда старик уже добрался до деревьев, вслед ему грянула длинная автоматная очередь. Несколько пуль ударились в древесные стволы значительно выше головы Митрича. Отвечать он не стал.

Пленный был хоть и не тяжелым, зато мосластым. За те пять минут, которые Локис добирался до валунов, он каким-то непостижимым образом умудрился отдавить разведчику плечо и шею. К тому же мешала винтовка, которую Володя опять, как и при спуске, не успел взять в положение «за спину». Чертыхаясь сквозь зубы, он пробирался между деревьями, ища глазами валуны, про которые говорил Митрич.

Лес, чудившийся Володе вполне проходимым издалека, на самом деле таковым не оказался. Поваленные бурей вековые деревья приходилось обходить стороной, но при этом на пути ему опять попадались завалы. И хотя Локис прекрасно понимал, что все это образовалось в результате схода камнепадов, лавин и оползней, ощущение, что завалы сделаны специально, не покидало его. Река сверкала где-то совсем рядом, но дороги к ней Локис найти не мог. Он все больше забирал вправо, неумолимо удаляясь от Гоначхира. Услышав стрельбу, Володя остановился и, сбросив ношу на землю, тревожно обернулся, готовый, в нарушение всех правил и законов разведки, вернуться назад. Но в этот момент за спиной у него прозвучал укоризненный голос Митрича:

– Ну вот куды тебя, дурня, понесло? Чуть не потерял тебя. Я же говорил, забирай влево, к реке, а ты куда помчался? Еле догнал тебя.

– Во-первых, – сердито возразил Локис, – ты ничего не говорил. А, во-вторых, там нигде прохода нет…

– Ага, – ехидно произнес Митрич, – тебе, значит, проспект подавай, так, что ли? Иди за мной…

Не дожидаясь возражений Володи, старик развернулся к нему спиной и быстро зашагал какими-то только ему известными тропами. Локис скривил губы, но смолчал и, закинув добытого языка на плечи, пошел за стариком.

Через несколько минут Володя с удивлением обнаружил, что обходить буреломы было совсем не обязательно. В них имелись хорошо замаскированные проходы, которые он не замечал. Пленный боевик очнулся от нокаута и теперь начал возиться на плече у Локиса. Володя остановился и поставил его на землю.

– Погоди, Митрич, – окликнул он старика и повернулся к пленнику. – Значит, слушай сюда, чудо нерусское. Пойдешь своим ходом. Вздумаешь дурить, я тебе ноги перешибу. Ты хоть и костлявый, как рыба маринка, но пару километров я тебя покалеченного пронесу. Все понял?

Боевик испуганно закивал.

– Некуда ему бежать, – заявил Митрич. – Тут в завалах со времен войны мин понатыкано, как грибов после ливня. Я еще удивляюсь, как ты-то ни на одну не наступил…

Локис почувствовал, как кровь отхлынула у него от лица. Он, хотя и не был профессиональным минером, прекрасно знал, что такое противопехотные мины времен Великой Отечественной войны. В отличие от современных, которые превращали человека в фарш, старые «противопехотки» чаще всего калечили, оставляя наступившего на нее человека без ноги. К тому же на них не было замедлительных мембран, поэтому они срабатывали сразу же, как только их задевали.

– Митрич, – сглотнув слюну, проговорил он, – а ты сразу не мог об этом сказать?

– А чего говорить-то? Ты же на завалы не лез. Так на кой ляд тебя понапрасну беспокоить? Вот кабы полез на них, я бы шумнул… Да ты не пугайся, на проходах мин нет. Они для того и сделаны.

Володя, не найдя, что возразить на подобную «железобетонную» логику Митрича, ткнул стволом винтовки пленного в спину.

– Пошел вперед! – скомандовал он ему.

Тот повиновался, испуганно глядя себе под ноги.

Через несколько минут они вышли к реке. Гоначхир в этом месте был не слишком бурным и глубоким, да и в ширину всего метров пять-шесть. Володя подумал, что если они собираются перебираться на противоположный берег, то место для этой цели вполне пригодно.

– Ну, вот и добрались, – проговорил Митрич, вытирая пот со лба. – Вон они, быки-то, недалече.

Он махнул рукой куда-то влево. Володя увидел две причудливые скалы, высившиеся над местностью. До них было не больше ста метров. Правда, сам завал из валунов из-за густой прибрежной поросли был не виден.

Пробравшись по самому обрезу Гоначхира, они вскоре добрались до скал. Сжатая ими река в этом месте с глухим ревом переваливалась через подводные камни. Между быками был переброшен полуразрушенный мостик. К удивлению Володи, разведчиков нигде видно не было. Переставив на всякий случай предохранитель на автоматическую стрельбу, он приказал пленнику:

– Сиди здесь и не рыпайся. Митрич, присмотри за ним, а я разведаю, что к чему.

– Э-э-э, нет, сынок, – тут же запротестовал старик. – Это ты за ним присматривать будешь, а я пойду на разведку. И это не обсуждается, поскольку я эти места лучше тебя знаю.

Не дожидаясь протестов Володи, старик снял карабин и, перехватив трофейный автомат за цевье, быстро скрылся в кустах, росших вдоль обреза Гоначхира. Локис покачал головой, потом приказал пленнику лечь лицом вниз. Вскинув винтовку, он приник глазом к окуляру прицела, хотя завал и без того был прекрасно виден.

Глава 16

Демидов и часть группы добрались до грота без особых приключений. Разведчики выжидательно посмотрели на своего командира.

– А где Медведь и старик? – озвучил интересовавший всю группу вопрос Круглов.

– Там остались, – ответил Купец. – Митрич какую-то игру затеял, а нам велел по реке верх уходить, к каким-то быкам…

– На хрена?

– А я откуда знаю, – огрызнулся Демидов. – Давайте, собирайтесь, а не рассуждайте. Сами же меня убедили, что этот старикан нам до зарезу нужен; вот и терпите.

Он подхватил свой РД и, закинув его за спину, выбрался из грота. Остальные последовали его примеру. Последним из пещеры выбрался Чижиков.

От грота к Гоначхиру вел пологий спуск, поросший стелющимся можжевельником. Разведчики быстро спустились по нему к реке. Прикрытые деревьями, они были не видны со скалы. Да и козырек надежно их скрывал от боевиков. Пройдя вдоль лесистого берега пару километров, Демидов дал команду остановиться. Поднеся бинокль к глазам, он некоторое время осматривал реку и берега.

– Митрич, хрыч старый, – проворчал он, опуская бинокль. – Хоть бы объяснил, как эти быки выглядят. Вот что мы должны искать?

– Быками называют большие вертикальные скалы в виде конусов, – неожиданно сказал Ефимов.

– Точно? – недоверчиво переспросил Демидов, косясь на радиста.

– Точнее быть не может, – заверил Ефимов.

– И откуда ты все знаешь? – проговорил Купец, опять поднося бинокль к глазам.

– Книжки читаю, – хмыкнул Саня. – Кстати, больше всего на «быков» похожи вон те скалы, километрах в десяти отсюда. Видишь, за поворотом…

– А чего тогда стоим? – Демидов опустил бинокль и оглядел разведчиков. – Вперед и с песней! Бегом марш!

Купец не знал, что Митрич послал его кружной дорогой, в то время как сам намеревался добраться до «быков» напрямую. Для этого у него были свои резоны. И прежде всего, собирать всю группу под выступом, за которым они с Локисом прятались, было рискованно. С нагорной террасы запросто могли бы заметить группу, когда она начала бы собираться под выступом. Кроме того, как опытный разведчик, он понимал, что группу в любом случае необходимо разделить, чтобы запутать преследователей. Обычный тактический ход.

До «быков» оставалось не больше километра, когда Купец опять остановил группу.

– Леха, ты чего? – недовольно спросил Ефимов. – Нормально же шли…

– Ты со мной в одной упряжке седьмой год, – пробурчал Демидов, глядя в бинокль, – а до сих пор не уяснил, что я не люблю соваться очертя голову, если в чем-то не уверен.

– Зато я хорошо уяснил, – насмешливо парировал Саня, – что иногда ты готов ввязаться в такую авантюру, какая нормальному человеку даже в пьяном угаре не привидится.

– Помолчи, – огрызнулся Купец, не отрываясь от бинокля.

Приближенная оптикой округа у «Двух быков» была прекрасна видна. Пошарив биноклем по местности, Купец наконец-то увидел то, что Митрич называл завалом. На самом деле он больше напоминал ДОТ – долговременную огневую точку, причем вполне надежную и неплохо замаскированную.

– Вроде бы все чисто, – пробормотал он себе под нос, – сюрпризов не предвидится… Вперед, парни!

Разведчики осторожно приблизились к двум скалам и осмотрелись.

– Н-да, – протянул Круглов, осматривая завал, – тут вдвоем оборону можно неделю держать. Лишь бы патронов хватило. Интересно, это природа так постаралась или люди ей помогали?

Завал и в самом деле был расположен очень удобно. С него хорошо просматривались (а значит, и простреливались) все направления, ведущие к старому полуразрушенному мосту через бурлящий Гоначхир. Кроме того, на скалах явственно были видны удобные террасы для огневых точек. Да и мост в случае отступления можно было заминировать. Зажатый «быками» Гоначхир бурлил и пенился, так что о переправе, минуя мост, нечего было и думать. Хотя расстояние между скалами было не более десятка метров. Но самое главное, окруженный кустарниками и деревьями, завал было трудно обнаружить. Единственное место, с которого он был хорошо виден, это тропа, по которой десантники подошли к скалам.

– Так, – решительно проговорил Купец, – давайте не будем торчать, как тополя на Плющихе. Залезаем в этот завал. Костер не разводить, шум не поднимать и вообще никак не показывать, что здесь кто-то есть. Митрича и Локиса ждем три часа, потом уходим на ту сторону реки и дальше двигаемся самостоятельно. Шико, доставай шарманку, будем сверяться с картой… Давай вон там, за кустами сядем.

Они отошли за кусты и, сев на траву, начали обсуждать маршрут, сверяя показания спутниковой карты с той, которую Купец получил в секретной части своего полка. Они так увлеклись, что не заметили – из-за кустов за ними кто-то наблюдает.

– Значит, так и сделаем, – закрывая планшет, проговорил Демидов, подводя итог корректирования. – Переходим на ту сторону реки, потом по западному склону, через снежник, поднимаемся на Клухорский перевал, выходим на метеостанцию. Проверяем, что там к чему, и вперед…

– Дурацкий план, – раздался из-за кустов знакомый хрипловатый голос Митрича.

Купец инстинктивно дернулся, снимая «Абакан» с предохранителя.

– Снежник этот вы черта с два пройдете, – продолжал старик, выбираясь из своего укрытия. – Он уже второй год лежит не растаяв, а это значит, что под ним какой только дряни не скопилось. Так что вы рискуете вместе с ним скатиться по склону, как на салазках.

– А где Медведь? – игнорируя высказанное Митричем предупреждение, подозрительно спросил Демидов.

– Рядышком, – ответил старик, забрасывая свой трофейный автомат за спину. – Ему что-то у «быков» не понравилось, ну и решили мы разведать, прежде чем идти сюда. Пойдем, провожу…

Митрич скользнул за кусты. Демидов и Ефимов растерянно переглянулись. Появление Митрича, да к тому же одного, без Локиса, было для них полной неожиданностью. Ни Купец, ни Шико не знали, сколько времени старик наблюдал за ними, спрятавшись за кустами. Но самое главное, они не знали, что он слышал. В конце концов, общение командира группы и радиста – вещь сугубо конфиденциальная. По давно установленным правилам во время сеанса связи рядом с радистом никого не должно быть. Да и к командиру никто не смел подходить без особой надобности, когда тот намечал маршрут предстоящего передвижения группы. А тут получалось, что гражданский человек знал все дальнейшие их действия, вплоть до того, как они собираются идти к перевалу.

– Шико, – после секундной паузы тихо проговорил Алексей, – отойдем, пошепчемся…

– Дуй к завалу, предупреди наших, – косясь на стоявшего в стороне Митрича, торопливо заговорил командир, когда они отошли в сторону. – Если что-то пойдет не так – открывайте огонь на поражение, а потом уходите, как договаривались.

Радист, молча кивнув, трусцой побежал к завалу-доту. Митрич проводил его насмешливым взглядом, потом, прищурившись, посмотрел на подходящего к нему Купца.

– Не доверяешь мне, командир? – не столько вопросительно, сколько утвердительно сказал он.

– Веди, – не обращая внимания на сказанное, потребовал Демидов, сделав движение стволом висящего у него на плече «Абакана». – А насчет доверия… У меня, старик, ленинский принцип: доверяй, но проверяй! И вообще, хватит время тянуть, пошли!

– Ну, оно, может, и к лучшему, – покачал седой головой Митрич, неторопливо углубляясь в лес. – Знакомы мы с вами без году неделя, кто я такой – вы не знаете, да и мне неизвестно, что вы в горах ищете. Так что какое уж тут доверие…

Купец смолчал. По большому счету, не доверять Митричу у него причин не было. Но, с другой стороны, годы службы в разведке спецназа приучили его к осторожности. К тому же поведение старика казалось ему, мягко говоря, странным. Зачем, например, он потащил их в обход? Уговорил заночевать на заброшенной турбазе, на которую с утра напало не меньше полусотни боевиков… И хотя именно Митрич, по сути, спас разведчиков от гибели, его странности на этом не прекратились. Для чего он потребовал, чтобы основная часть группы уходила, а снайпера Локиса оставил с собой? А потом и вовсе объявился один, без Володи, и рассказывает о каком-то «языке»… Словом, нелепиц и загадок, по мнению Купца, было слишком много для первых дней «работы».

Откуда-то слева раздался тихий протяжный свист. Демидов резко развернулся в ту сторону, одновременно вскидывая автомат, готовый выстрелить.

– Расслабься, Купа, – послышался голос Володи. – А то ненароком стрельнешь, сам же потом жалеть будешь…

Демидов огляделся по сторонам. Но, к своему удивлению, нигде Локиса не увидел.

– Не крути головой, – опять услышал он голос Володи, – все равно не увидишь. Я на дереве. Сейчас спрыгну.

Послышался шорох листвы, и с большого, в несколько обхватов, бука спрыгнул Локис.

– Ты чего это, по деревьям лазать начал? – пробурчал Демидов. – Заняться, что ли, нечем?

– С него обзор лучше, – ответил Володя, принимаясь зачем-то разбирать сваленный в кучу лапник. – Да и укрытие там надежное… – Откинув в сторону последнюю ветку, он вытащил из углубления, промытого талой водой, уже пришедшего в себя пленника. Взвалив его на плечо, мотнул головой. – Пошли, что ли?

Глава 17

Аслан спускался в ущелье третьим. К его удивлению, на дне ущелья оказался только один боевик, который растерянно топтался на месте.

– Что ты танцуешь, как застоявшийся конь? – недовольно спросил командир, оглядываясь по сторонам. – Где второй?

– Не знаю, Аслан, – пожал тот плечами. – Когда я спустился, его здесь не было. Я еще удивился, почему он не подстраховывает меня снизу.

Аслан еще раз осмотрелся. Но вокруг все было тихо, лишь слышался рокот Гоначхира.

– Мистика какая-то, – проворчал Мирзоев, перекидывая автомат из-за спины на грудь. – Ладно, – распорядился он, снимая оружие с предохранителя и досылая патрон в патронник. – Помогай спускаться остальным, а я поищу этого болвана. Он не мог далеко уйти.

Осторожно ступая по низкой траве, чуть пригнувшись, Мирзоев прошел вдоль стены, настороженно осматривая лес. Через несколько метров Аслан наткнулся на старое русло Гоначхира. Оно было не очень глубоким, поэтому боевику не составило большого труда спуститься вниз. Каменистое дно поросло небольшими кустами низкорастущего, стелющегося можжевельника; переплетясь с травой, он стелился по камням дна плотным ковром.

Встав на колени, Мирзоев принялся внимательно осматривать его в надежде найти следы пропавшего бойца. Вскоре он заметил несколько вмятин, которые своей формой напоминали след человека.

– Какого рожна его понесло туда? – удивленно пробормотал Аслан. – И вообще, за каким шайтаном он полез в эту яму?

Он собрался было позвать пропавшего боевика, но тут вдруг понял, куда и зачем направился его боец. Быстро выбравшись из русла, Мирзоев бросился туда, где спускались его бойцы. Внизу их стояло уже четверо.

– Вы, двое, – запыхавшимся голосом скомандовал Мирзоев, – пойдете со мной. А вы передайте тем, кто будет спускаться, чтобы они собирались у старого речного русла и ждали нас там.

Добравшись до того места, где он нашел следы, Мирзоев остановился.

– Значит, так: дистанция пять метров, идем осторожно, – распорядился он. – Страхуем друг друга. Зейнар, ты двигаешься первым. Следи внимательно за тем, что впереди. Мурат, ты второй, твой объект – склоны. Я иду последним, веду общее наблюдение. Вперед!

– Погоди, Аслан, – замотал головой тот, которого Мирзоев назвал Зейнаром. – Мы знаем друг друга не первый год, бывали в разных переделках – а сейчас ты решил использовать нас втемную? Так дело не пойдет! Рассказывай, что случилось.

Мирзоев исподлобья глянул на говорившего.

– Я хочу найти тех, кто убил моего брата, – прохрипел он сквозь зубы. – И я полагаю, что эти люди где-то здесь. Теперь тебе все понятно?

– Не все, – продолжал упорствовать Зейнар. – Мы не знаем, сколько этих людей, не знаем, кто они такие и откуда взялись здесь. И получается, что суемся в задницу к ирбису? Надо хотя бы провести разведку…

– А я, по-твоему, что собираюсь делать, – повышая голос, ответил Аслан. – Прекращай умничать и делай то, что я тебе говорю!

Зейнар недовольно щелкнул языком.

– Глупо соваться туда втроем, – проговорил он. – Если эти люди еще там, в конце русла, то они никуда от нас не денутся. А если они ушли, что тогда? Погонимся за ними втроем?

Аслан вдруг мертвенно побледнел, в то время как его глаза начали наливаться кровью.

– Что ты заладил, как баба? – с плохо скрываемой яростью прошипел он. – «Что?» «Как?» «Почему?» «А если?» Я ваш командир! А значит, вы обязаны меня слушаться, а не рассуждать! Я за вас думаю, а вы только выполняете мои приказы! Что еще непонятно?

– Не забывайся, Аслан, – тихо, но твердо ответил Зейнар. – Мы не в Советской армии. У нас нет единоначалия, поэтому каждый имеет право голоса. Тебя ведь не назначали командиром, а выбирали. Не так ли?

Аслан тяжело задышал, раздувая ноздри, пригнув голову, словно собирался боднуть Зейнара. В этот момент командир напоминал быка, который собирается атаковать тореадора.

– Уж не ты ли займешь мое место? – глухо спросил он.

– На все воля Аллаха, – парировал Зейнар. – Но дороже твоего места мне моя собственная шкура. Я хочу жить долго и счастливо. А тебе желание отомстить за брата отшибло мозги. Ты теряешь осторожность, а это погубит всех нас.

Мирзоев вдруг вскинул автомат, но Зейнар, зная Аслана много лет, был готов к такому обороту. Перехватив ствол «калашникова» левой рукой и отведя его в сторону, правой он выхватил из ножен старинный черкесский кинжал.

– Не надо шуметь, Аслан, – предложил он. – Я же говорю, в своем желании отомстить ты теряешь голову. Даже не помнишь старинный горский закон мести: «Не торопись и не забывай!» Магомед специально попросил меня присмотреть за тобой. Нужно дождаться, когда спустятся все, и сделать зачистку.

Несколько томительных секунд они смотрели друг другу в глаза, словно проверяя, кто из них сильнее. Первым взгляд отвел Аслан.

– Хорошо, – выдавил он наконец, – мы дождемся остальных… Но теперь я перестал тебе доверять. Оставайтесь здесь, я скоро вернусь…

Он резко вырвал ствол из руки Зейнара и, развернувшись, зашагал к месту спуска боевиков.

– Ты нажил себе крутого врага, Зейнар, – проговорил Мурат. – Аслан мстительный и злобный. Да к тому же упрямый. Если он что задумал, его ничто не остановит. С ним лучше не ссориться…

– Не пугай, я это и без тебя знаю, – сухо ответил Зейнар, убирая кинжал в ножны. – Но когда враг рядом с тобой, ты можешь контролировать его поведение.

Мурат покачал головой, присел на камень и положил автомат на колени. Зейнар прошелся по дну старого русла, задумчиво поглаживая аккуратную бородку.

– Как считаешь, Зейнар, кто эти люди? – спросил Мурат после непродолжительной паузы.

– Откуда мне знать, – отмахнулся тот. – Только это серьезные ребята. Они не сделали не единого выстрела, когда мы штурмовали дом, зато оставили несколько «экранок». И потом, ты слышал, что произошло на Джунгае?

– А что там могло произойти? – пожал плечами Мурат. – Ребята должны были обстрелять дом…

– Ребята оттуда еле ноги унесли, – перебил его Зейнар. – Потом они чуть не угодили в засаду. Им пришлось применить запасной вариант. Они спрятали оружие и по запасной тропе отправились на главную базу. Тебе это ни о чем не говорит?

Мурат несколько минут с изумлением смотрел на говорившего.

– Ты всегда и все знаешь, Зейнар. И это становится странным, – с нескрываемым подозрением проговорил он, незаметно снимая с колен автомат. – Откуда ты знаешь, что случилось на Джунгае?

Зейнар снисходительно посмотрел на собеседника, словно давая ему почувствовать свое превосходство над ним.

– Надо уметь слушать, что говорят вокруг, – сказал он. – Даже если это всего лишь сплетни. А автомат положи на место. Поверь, я успею выстрелить первым.

Мурат сделал вид, что закашлялся, и быстро вернул автомат к себе на колени. Осведомленность Зейнара в некоторых вопросах действительно казалась молодому боевику подозрительной. Да и независимость, с какой он разговаривал со многими полевыми командирами (и даже с самим Зурабом, перед которым большинство бойцов и командиров стояли навытяжку), казалась ему странной и непонятной. Подсознательно он понимал, что за всем этим что-то кроется, какая-то особенная тайна, но, как и большинство боевиков, в нее не вникал, придерживаясь принципа «меньше знаешь, крепче спишь». Однако с недавних пор независимость Зейнара начала раздражать Мурата. Он с неприязнью посматривал в сторону Зейнара, но помалкивал. Зейнар тоже был не расположен к дальнейшим разговорам. Поглаживая бородку, он прохаживался по пересохшему руслу, о чем-то сосредоточенно думая.

– Вы что здесь торчите? – услышал Мурат злобный клекот Аслана у себя за спиной. – Не могли где-нибудь залечь?

От неожиданности боевик вздрогнул, автомат соскользнул с колен и с лязгом ударился о землю.

– Аслан, зачем пугаешь?! – пробормотал он.

– А ты, что, баран, чтобы тебя пугать? – прошипел Мирзоев. – А если бы вас эти саперы срисовали? Тогда что?

– Не чуди, Аслан, – прервал отповедь командира Зейнар. – Никто нас тут срисовать не мог. Нет тут никого. Если они не приняли бой на базе, значит, их мало. Они наверняка видели, сколько нас. Так что эти люди после спуска быстренько ушли отсюда как можно дальше. И ушли наверняка через лес. Так что нам это русло совершенно без надобности.

– С чего ты это взял? – Все внутри у Мирзоева буквально клокотало от душившей его злобы. – И вообще, зачем ты все время вмешиваешься? Кто ты такой?!

– Кто я такой, я тебе уже сказал, – спокойно проговорил Зейнар. – А вмешиваюсь потому, что хочу сберечь людей от твоего глупого упрямства.

– Хватит умничать! – огрызнулся Мирзоев. – Возьми часть людей и «зачисти» низ русла. А я пройду верхом. Без надобности из-за деревьев не высовывайтесь!

Зейнар тяжело вздохнул и покачал головой, забрасывая автомат за спину. Выполнять бестолковые приказы он не собирался, прекрасно зная, что ничего ему за это не будет.

Магомед действительно послал Зейнара присматривать за Мирзоевым.

– Аслан упрям, – сказал он напоследок. – К тому же теперь, когда у него погиб брат, он вообще голову потерял. Таких дров может наломать, что потом не разгребем. А я из-за него перед Зурабом отвечать не хочу. Ты ведь знаешь, что он разбираться не будет, кто прав, а кто виноват.

Это было правдой. Если отправленные для усиления охраны станции боевики не прибудут туда вовремя, Зураб накажет всех без разбора.

Выбор Магомеда не был случайным. В отряде Гудериани Зейнар пользовался особыми привилегиями. К примеру, Зураб никогда не повышал на него голоса, разговаривая с ним с подчеркнутой, хотя и холодной, вежливостью. Чем Зейнар заслужил к себе такое отношение, никто не знал и не догадывался. Впрочем, боевиков значительно больше интересовали деньги, полученные за проведенные ими акции, чем тайные взаимоотношения Зураба и Зейнара.

Грот, в котором всего час назад прятались разведчики, Зейнар заметил сразу. Если бы кто-то собирался устроить им засаду, то грот подошел бы для этого просто идеально. Но наметанным взглядом боевик сразу же определил, что в нем никого нет. Поэтому он открыто шел к нему со своей группой. Добравшись до пещеры, Зейнар сделал знак всем остановиться. Снизу начали подниматься люди Аслана с оружием наперевес.

– Ну что? – угрюмо спросил Мирзоев.

– Сам видишь, – развел руками Зейнар. – Никто в нас не стреляет, никто нас не убивает.

Мирзоев сердито сверкнул в его сторону глазами, но ничего отвечать не стал. Оглядевшись по сторонам, словно желая обнаружить какие-то следы, он задержал взгляд на входе в промоину и, после небольшой паузы, проговорил:

– Надо проверить эту пещеру. Мамед, Гейдыр, обследуйте ее. Остальным быть наготове, если что – стрелять!

Двое бандитов не торопясь направились к гроту. Остальные стояли вокруг него, держа оружие на изготовку. Зейнар, презрительно хмыкнув, отошел в сторону и прислонился спиной к большому камню, демонстративно отвернувшись в сторону.

Неожиданно со стороны грота прогремел сильный взрыв. Зейнар инстинктивно упал на землю и откатился в сторону, прикрывая голову руками. Полежав так около минуты, он осторожно поднял голову.

Над тем местом, где был вход в пещеру, оседал большой столб из пыли и мелких камней. Сам вход был почти полностью завален; из-под камней, веток и какого-то мусора торчала чья-то нога, обутая в армейский ботинок. Из тех, кто стоял у входа, уцелели только семеро. Однако, контуженные взрывом, они никак не могли понять, что произошло, и ошалело вертели головами. С остальными боевиками дела обстояли гораздо хуже. Тех двоих, которые сорвали растяжку, разорвало в клочья. Пятеро боевиков, раненные, по всей видимости, не столько осколками экранной мины, сколько обломками камней, с громкими криками пытались отползи подальше от места взрыва. В разряженном горном воздухе тяжело пахло тротилом. К нему примешивался кисловато-соленый запах свежей крови.

Аслан, которого тоже серьезно зацепило взрывом, с подвыванием пытался подняться на ноги.

– Ну что, Асланчик, – спросил у него Зейнар, не торопясь доставая из кобуры пистолет и наводя его на Мирзоева. – Отомстил за брата? А ведь я тебя предупреждал: не торопись и не забывай. Что теперь будем делать? У меня вот такое предложение…

Зейнар передернул затвор, досылая патрон в патронник. Услышав лязганье, Аслан замер, прекрасно понимая, что сейчас произойдет.

– Ты не сделаешь этого, – хрипло проговорил он, нервно сглатывая. – Ты не посмеешь это сделать!

– Ты так считаешь? – совершенно искренне спросил Зейнар. – А помнишь, что такое боеспособность группы? Или ты предлагаешь мне таскать тебя по горам на своем горбу? Нет уж, спасибо.

Аслан, понимая, что через несколько секунд прозвучит выстрел, закрыл голову руками, словно это могло его спасти. Хлопок был негромким. Мирзоев дернулся. Девятимиллиметровая пуля из «Вальтера» пробила ему голову, отбросив на землю.

– Что встали, как бараны? – спокойно спросил Зейнар, обращаясь к тем боевикам, которых не зацепило взрывом. – Я один должен все делать? Зачистите здесь все, и уходим…

Глава 18

Когда Володя сбросил пленного боевика, как мешок с картошкой, на пол бункера-завала, Демидов некоторое время критически рассматривал «языка».

– На кой хрен нам этот чучмек сдался? – наконец недовольно спросил он, пренебрежительно глядя на пленного. – В качестве балласта? Самим, как говорится, жрать нечего, а вы нахлебника притащили…

– Ты, милок, хоть и командир, – внушительно произнес Митрич, – но помолчи. Хороший «язык» никому еще не мешал.

– В самом деле, Купа, – поддержал старика Локис. – Надо же выяснить, кто на нас напал.

– Я это тебе и без «языка» скажу, – ответил Демидов. – Бандиты! Так что ради этих сведений кормить его смысла нет.

Володя с укоризненным видом поцокал языком. Неприязнь их командира к «языкам» была общеизвестна в группе. И основана она была не столько на том, что Купец не доверял полученным от них сведениям, сколько на том, что после допроса с пленником надо было что-то делать. По законам разведки, «выпотрошенный язык» уничтожался. Проще говоря, его пускали в расход, без особых церемоний. Но это на войне. А положение разведчиков было, мягко говоря, двояким. С одной стороны, они выполняли боевое задание, а с другой, находились на своей территории. А значит, на них распространялись все российские законы, включая уголовный кодекс.

– Действительно, командир, – поддакнул Ефимов, который возился с портативной рацией, прослушивая эфир, – надо же выяснить, что за уроды не дали нам спокойно позавтракать. Тебе что, самому неинтересно, против кого мы воюем?

– С бандитами мы воюем! – нетерпеливо перебил радиста Купец. – Вы чем, вообще, слушаете? И потом, как вы представляете себе наши дальнейшие действия с этим уродцем? Или вы предлагаете взять с него честное слово, что он никому про нас не расскажет, и отпустить на все четыре стороны?

– Не утрируй, Купа, – проговорил Володя. – Никто его отпускать не собирается, и ты это прекрасно знаешь.

– А что ты собираешься с ним делать? – с нескрываемым ехидством спросил Локис. – Сдать в полицию?

– Да ты не переживай, сынок, – вмешался в разговор Митрич, деловито пристраивая свой карабин в уголке бункера. – Мы у него сейчас спросим все, что надо, а потом в рай к гуриям отправим.

Пленный, который все это время молча слушал, о чем говорили разведчики, испуганно замычал и затряс головой, пытаясь встать. Локис вынул у него изо рта кляп и почти ласково спросил:

– Говорить будем?

– Все скажу, начальник! – скороговоркой ответил тот. – Спрашивай! Что знаю, все говорить буду! Только не убивай. Аллахом клянусь, что про вас ни одной живой душе ни слова не скажу! Вообще, забуду, что с вами встречался. Хлебом клянусь!

– Не верь ему, – посоветовал Митрич, подсаживаясь с другого боку к пленнику. – Я их породу за эти годы хорошо выучил. Им нашего брата православного обмануть даже за грех не считается. Только отпусти его, он сразу же в горы побежит атаману своему докладывать…

Локис брезгливо скомкал обслюнявленную боевиком бандану и отбросил ее в сторону.

– Кто вы такие и что вам было нужно на базе? – спросил у пленника Демидов.

– Мы на станцию шли, – проглотив слюну, затараторил «язык». – Аслан говорил, что мы теперь станцию охранять должны, потому что в горах чужие люди появились.

– Не части, – осадил говорившего Купец. – Кто это «мы»? Кто такой Аслан? На какую станцию? Как узнали про чужих людей?

Пленник замолчал, испуганно глядя на медведеподобного Демидова. Тот тоже смотрел на своего собеседника, ожидая ответов на свои вопросы. Томительная пауза начинала затягиваться. Купец буквально гипнотизировал боевика тяжелым немигающим взглядом, от которого тот ежился и сжимался, словно хотел стать менее заметным.

– Что, передумал говорить? – сочувственно поинтересовался Демидов. – Или решил умереть героем? Только ты учти, мы не МВД, а разведка, у нас методы покруче будут. Да и законы у нас другие. Шлепнем тебя здесь, и полный порядок. Можешь сам выбрать, как тебя лучше кончать, – предложил капитан Демидов, доставая свой НР – нож разведчика. – В печень сойдет? Быстро, и почти ничего не почувствуешь. – Купец попробовал лезвие на остроту.

– Может, лучше веревкой? – неожиданно предложил Локис, задумчиво глядя на пленника. – Оно, конечно, больнее и неприятнее…

– Ногами сучить будет, – откликнулся из дальнего угла Чернов.

– Ничего, ноги придержим, – заверил пленника Купец.

– Да и непредвиденных побочных эффектов много, – продолжал Чернов. – Описается, например, или еще чего похуже. Вонь его нюхать…

Разведчики обсуждали все это обыденно, просто, как будто решали, что им приготовить на обед. Пленный боевик затравленно переводил взгляд с одного говорившего на другого, постепенно осознавая, что все это не шутка и не розыгрыш.

– Начальник, – хрипло прошептал он, – молю тебя, только не убивай! У меня мать болеет, жена есть, дети… Сын в Нальчике в сельской академии учится, ему помогать надо…

– Вот видишь, – укоризненно сказал Демидов, – сын хлеб растить учится, а ты людей убиваешь… Нехорошо делаешь!

– Аслан всех баранов за долги забрал, – всхлипнул мужчина; он все еще был связан, поэтому вытереть скатывающиеся по худым впалым щекам слезы не мог. – Потом сказал, что я ему еще должен. Сказал: или сам к нам иди, или сына приводи. А он у меня один, остальные дочери. Вот я и пошел…

– Погодь-погодь, – оживился вдруг Митрич, молчавший все это время. – Я, кажись, тебя знаю. Сразу-то разглядеть времени не было…

Старик подошел к пленнику, который сжался в комок, с опаской глядя на Митрича. Несколько секунду он пристально вглядывался в лицо боевика, чуть не прижимаясь к нему носом.

– Ну, точно, знаю, – наконец обрадованно проговорил старик.

– Как можешь меня знать? – испуганно спросил пленный. – Я не из этих мест.

– Ты мне пули-то не отливай, – прикрикнул на него Митрич. – Не местный он, как же! Из Апеанчи ты, бывший участковый. Карагоев его фамилия, – обращаясь к десантникам, пояснил старик. – Мазурик был, пробы ставить негде! А потом, когда грузины с абхазами воевать начали, он в ополчение к абхазам записался – и сгинул. Люди, кто там был, баяли, что он то за одних, то за других воевал. Он же полукровка – отец абхаз, а мать грузинка. На нем, шельмеце, столько кровушки человеческой – страх один!

– Неправду говоришь, старик, – забормотал боевик. – Я никого не убивал. Совсем стрелять не умею.

Купец вдруг решительно шагнул к тому, кого Митрич назвал Карагоевым, схватил того за воротник куртки и резко уткнул его лицом в камни бункера. Вывернув кисть его правой руки и придавив запястье, он внимательно осмотрел и ощупал средний сустав указательного пальца.

– Никого не убивал, говоришь? – зловеще переспросил Демидов, опять усаживая пленника. – А мозоль на пальце у тебя от авторучки появилась? Сыну конспекты переписываешь? А ведь я тебя, сука, предупреждал, кто мы… В общем, либо ты говоришь, либо…

Купец умышленно не стал договаривать, что именно последует за вторым «либо», давая Карагоеву возможность самому это осознать. Поняв, что прикидываться несчастной жертвой бандитского беспредела больше смысла нет, Карагоев сел поудобнее, откинувшись спиной на стену.

– А что ты мне сделаешь? – нагловато ухмыляясь, поинтересовался он. – Два раза убьешь, что ли? Не получится. А один раз эту неприятность как-нибудь переживу.

Демидов понимал, что боевик прав. Когда много и часто убиваешь других людей, своя жизнь чаще всего перестает быть ценностью. А сидевший перед ним бандит убивал, видимо, не только много, но и с удовольствием. Поэтому нужен был какой-то особый, желательно психологический, ход, чтобы заставить пленника говорить. Конечно, Демидов мог бы применить силу, но он всегда считал, что это малоэффективный способ. Если человека пытать, то он запросто сознается в чем угодно, даже в покушении на императора Александра II. Но ничего путного Купцу в голову не приходило.

– А ты можешь ничего больше не говорить, – подал голос Митрич. – Железных дорог здесь нет, а станция только одна. Так что мы и без тебя все знаем. И про Аслана твоего выясним. Ты ведь у него не один приспешник? Вот и найдем более сговорчивого… Передохнули, бойцы? – спросил он у разведчиков. – Тогда пошли…

Старик не спеша поднялся и направился к выходу.

– Митрич, а с этим-то что делать? – удивленно спросил Локис, указывая стволом ВСК на Карагоева.

Старик на несколько секунд задумался, стоя в проеме выхода. Солнце, которое уже довольно высоко поднялось над горами, освещало его грубое, багровое лицо. Его было можно хорошо рассмотреть.

– Постой, а ведь я тебя тоже знаю, – внезапно оживился пленник, пытаясь подняться на связанных ногах. – Ты ведь…

Договорить он не смог. Митрич вдруг решительно шагнул к пленному, что-то доставая на ходу. Десантники не успели ни среагировать, ни даже сразу понять, что задумал Митрич. Он нагнулся над Карагоевым и сделал какое-то неуловимое движение правой рукой. Связанный человек выгнулся дугой и захрипел. На мгновение его глаза округлились от ужаса, но уже в следующую секунду начали стекленеть, изо рта по подбородку побежала тоненькая струйка крови. Еще через мгновение тело бандита обмякло и сползло по стене. Митрич распрямился, вытирая об рукав штормовки финку.

– Никчемный был человечишка, – равнодушно проговорил он. – Такому и жить незачем. Пошли, ребятки…

Разведчики, подавленные таким простым и обыденным убийством, потянулись за своим проводником. Конечно, в душе каждый из них понимал, что Митрич все сделал правильно, но что-то скребло на душе. Все-таки, несмотря на все правила, наставления и инструкции, они «работали» на территории своей страны, а не в тылу врага…

Глава 19

К вечеру, когда солнце начинало клониться к ледникам Дотах-Кая и Бу-Ульгена, перекатываясь к вершинам горного массива Клухор-Кая, Митрич предложил сделать привал на опушке густого пихтарника. Со склона было видно зеркало какого-то небольшого озера.

– Тут самое удобное место, – сказал старик. – Передохнем трошки, и вперед. Тут недалече до станции осталось – километров пятнадцать, не больше.

– Водишь ты нас, Митрич, как Сусанин поляков, – пробурчал Купец, опускаясь на камни, поросшие толстым слоем мха. – А толку от этого хождения – ноль целых хрен десятых.

– Ты, милок, все ворчишь, ворчишь, – насмешливо ответил старик, – а того не поймешь, что я не просто так все это делаю. Ты сам посуди: те, кого мы в провале обстреляли, не с Филькиной горы пришли…

– С какой еще Филькиной горы? – удивленно вскинул брови Демидов.

– Ну, не издалека, значит, – поморщившись, пояснил Митрич. – Что-то у них там спрятано.

– Оружие, конечно, что же еще? – хмыкнул Локис, вскрывая банку тушенки и поддевая первый кусок лезвием ножа. – Это же и ежу понятно…

– Во-о-от, – протянул старик довольно. – А значит, база у них где-то неподалеку. Сам подумай, далеко с оружейными ящиками уйдешь? Да и минометы, если помнишь, стебанули быстро. А минометы, точно тебе говорю, немецкие…

– Это я уже слышал, – отмахнулся Купец. – Я тебя спрашиваю, какого хрена мы вокруг этой станции ходим кругами, как коты возле кринки со сметаной?

Митрич на минуту оторвался от развязывания своего альпийского рюкзака и внимательно посмотрел в глаза Демидову.

– Тут за пихтарником шоссе старое, – проговорил он наконец. – По нему давно никто не ездит. Так вот, если по серпантину подниматься, то до станции часа два чапать. А если по моей тропке пойдем, то меньше часа на подъем уйдет. И выйдем мы там, откуда нас никто не ждет. Понял теперь, зачем я вас по склонам уже сутки таскаю?

Демидов скривил губы, но ничего говорить не стал. Некоторое время все молча перекусывали. Слышался только легкий скрежет лезвий ножей о стенки и днища консервных банок.

– Слушай-ка, Митрич, – неожиданно обратился к старику Локис, тщательно пряча пустую консервную банку под валун и вытирая нож, – а что ты об этом Карагоеве вообще знаешь?

– А тебе зачем? – вопросом на вопрос ответил старик, тщательно выскребая хлебной корочкой остатки консервированной каши с мясом.

– Да я так понял, что он тебя тоже узнал…

– А меня тут все знают, – отозвался старик, стрельнув из-под кустистых бровей взглядом в сторону Володи. Локису даже показалось, что в глазах у Митрича в этот момент была неприязнь и даже злость.

– Я же сказал, – проворчал Митрич, – что он – никчемный человечишка. Бандит. У него руки не по локоть, а по самые плечи в крови. Да и потом, его все равно надо было ликвидировать. Или вы собирались таскать его за собой по горам? Или, того смешней, – отпустили бы с миром?

– Никто его отпускать не собирался… – попытался вступиться за приятеля Демидов, но старик не дал ему договорить.

– Вот тогда и молчите, – сурово прервал он капитана. – Распустили нюни. Тоже мне разведчики! Если бы мы в войну так воевали, ни в жисть не победили бы немца… Ладно, хорош трепаться, двигаться надо. До темноты следует успеть к станции выйти…

Он было направился к пихтовому лесу, черневшему на склоне, но в этот момент раздался встревоженный голос Сани Ефимова:

– Командир, подойди сюда!..

– Что там у тебя? – недовольно проговорил Купец, подходя к радисту. Саня использовал каждую свободную минуту, чтобы пошарить в эфире при помощи своих компьютерных программ, некоторые из которых он разрабатывал лично.

– Купа, станция оживилась, – торопливо доложил Ефимов. – Я до этого несколько раз прощупывал эфир, все было тихо. Они молчали, на связь ни с кем не выходили… А тут оживились.

– И что это значит? – непонимающе посмотрел на Ефимова Демидов.

– Все, что угодно, – признался Саня, роясь в своем РД. – Я сейчас попробую прослушать. Не знаю только, что из этого получится.

Ефимов достал таблетку-наушник на длинном шнуре. Вставив его в какой-то разъем, он с сосредоточенным видом принялся щелкать на клавиатуре, морща при этом лоб и шевеля губами.

– Нет, командир, – проговорил он наконец. – Ничего не получается. Пеленг есть, но разговор послушать не удается. Скорее всего, у них степень секретности не больше пятидесяти сантиметров.

– В каком смысле?

– Ну, провод, по которому идет разговор, – начал объяснять Саня, собирая свою аппаратуру, – полностью засекречен, и только на шнуре перед трубкой секретность снимается, поэтому можно свободно говорить. Понимаешь?

– Ни фига, – честно признался Купец. – Но объяснять некогда, собирайся и выходим… Эй, Шико, ты чего? Уснул на ходу, что ли?

Лицо Ефимова и в самом деле стало напряженным. Он смотрел на монитор ноутбука, словно увидел на нем предсказания своей судьбы. Потом опять принялся щелкать клавишами, что-то бормоча под нос, снова подсоединил наушники.

– Слушай, ты можешь объяснить, в чем дело? – начиная закипать, прошипел Демидов, оглядываясь на стоявших в стороне разведчиков, которые терпеливо ждали. Нервничал почему-то только Митрич.

– Спокойно, командир, – быстро ответил Саня, прижимая таблетку наушника указательным пальцем. – Я спутниковый телефон пеленганул! Может, что интересное услышим.

Купец покорно опустился рядом с Ефимовым на землю, предварительно сделав знак остальным, чтобы они взяли под охрану место связи. Разведчики мгновенно рассыпались, заняв круговое дозорное положение.

Ефимов продолжал слушать эфир, изредка что-то подправляя на клавиатуре.

– Есть, – прошептал он, – связь устойчивая.

– Что там?.. – Демидов почувствовал, что от напряжения у него слегка задрожало левое веко. Сейчас от того, что удастся подслушать, зависело очень многое, в том числе и выполнение задания. – Дай-ка сюда, – он нетерпеливо отобрал наушник у радиста и вставил его себе в ухо.

– Хорошо, Телефонист, дорогой, – услышал он голос с характерным кавказским акцентом. – Я тебя понял. Значит, говоришь, что они пошли к «Двум быкам»? Я их там встречу… Хорошо, до связи…

– Вай, подожди, Отец! – почти на грани истерики закричал Телефонист. – Они опять прорезались!!! Совсем рядом где-то, точнее сказать не могу, их только что засекли…

Внезапно в наушнике все смолкло. Демидов удивленно посмотрел на радиста, который торопливо щелкал клавиатурой.

– Что за хрень? – возмутился Купец, вынимая наушник. – Ты что наделал, чудовище?!

– Нас запеленговали, – скупо ответил Шико. – Только что. Слабовато ребята работают. Я уже минут тридцать в эфире вишу…

– Выключай на хрен свою шарманку! – перебил радиста Демидов. – Выключай, тебе говорят!!!

– Погоди, командир… – Пальцы Сани буквально летали по клавиатуре. – Сейчас мы с ними в одну игру сыграем. Я думаю, им понравится…

– Какие, к хренам, игры? – окончательно взорвался Купец. – Уходить надо! Срочно!

Он попытался выхватить у Ефимова ноутбук, но тот спокойно, но в то же время решительно, отвел руку командира в сторону.

– Тихо, Лешка, не мешай. Я потом тебе все объясню. Если только ты технические термины поймешь…

Он лихо стукнул по клавише и радостно улыбнулся:

– Вот теперь можно уходить. И хрен теперь нас кто найдет!

Он быстро собрал свою аппаратуру в ранец и поднялся с земли. Демидов продолжал смотреть на него с непониманием. Для него, не слишком уверенного пользователя компьютера, манипуляции радиста группы были совершенно непонятны. Но он предпочитал не вмешиваться в работу Сани, по опыту зная, что тот никогда и ничего не делает просто так.

Выстроившись гуськом, десантники, возглавляемые Митричем, побежали в сторону темнеющего на склоне пихтарника. Старик, когда Демидов и Ефимов вернулись к группе, начал было ворчать на них за то, что они задерживают выход всей группы, но Купец отмахнулся от него, сказав, что это его не касается.

Несмотря на то что пихтарник, казалось бы, был совсем рядом, по крутому склону разведчики добирались до него около часа. Едва группа скрылась в полумраке леса, послышался приглушенный расстоянием шум вертолетных двигателей. Купец немедленно приказал остановиться. Конечно, вековые пихтовые стволы и густой лапник скрывали группу от тех, кто сидел в вертолете, но лучше было подстраховаться и прекратить движение. Прижавшись к гладким серым стволам, десантники ждали, когда вертушка пройдет над ними. Через пару минут вертолет с крейсерской скоростью прошел почти над самыми головами затаившихся в лесу разведчиков. Когда гул моторов и стрекот винтов стали затихать, разведчики выбрались из-под деревьев.

– Славно идут ребятки, – похвалил Купец. – А главное, оперативно. Скоро припожалуют на нашу стоянку, а оттуда пойдут за нами. След в след…

– «Восьмерка» прошла, – поддакнул Локис. – Значит, на борту не меньше тридцати человек. Они за нами, а вертолет в качестве корректировщика и огневого прикрытия. А если нас и со стороны дороги ждут, то это капкан, командир.

– Я тебе говорил, Шико, – накинулся Купец на радиста, – чтобы ты вырубал свою шарманку, а ты в какие-то игры собрался играть… Доигрался, мать твою!

– Не переживай, командир, – хмыкнул Ефимов. – У нас фора против них как минимум километров пятьдесят-шестьдесят. Так что глубоко выдохни и покури.

– Не понял, – Демидов подозрительно покосился на радиста.

– А чего непонятного? – хмыкнул Ефимов. – Я дождался, когда они начнут делать точную корректировку пеленга, и сбил им программу. Так что они теперь в окрестности Теберды торопятся. Вот и пусть нас там ищут…

– Как это? – вмешался в разговор Митрич, все это время хмуро молчавший.

– Долго объяснять, – сухо ответил Ефимов. – Ну, что, двигаем дальше?

– Да я уж постараюсь понять; ты, главное, попроще говори, – настойчиво повторил Митрич, упрямо пригибая голову.

– Потом все объяснения слушать будем, – заявил Купец, – а сейчас прежним порядком, вперед, бегом марш!

Продираться сквозь почти девственный пихтарник было нелегко. Нередко попадались места, где лапы деревьев сплетались между собой, создавая сплошную зеленую стену. К этому добавлялись частые лесные буреломы и большие груды камней, которые обойти было невозможно. Все это было последствиями камнепадов, сходов селей и лавин. Так что команду Демидова «бегом марш» выполнять было довольно сложно. Десантникам приходилось часто останавливаться, чтобы расчистить себе хотя бы небольшой проход в препятствиях, созданных самой природой. Через пару часов этого поистине каторжного перехода Демидов скомандовал получасовой привал. Уставшие за эти несколько часов больше, чем за прошедшие почти двое суток, десантники почти без сил повалились на полянке, даже не выставив боевого охранения. Купец спохватился слишком поздно, когда гортанные выкрики людей раздавались не более чем в полукилометре от стоянки группы.

Командир прыжком вскочил на ноги. Остальные разведчики сделали то же самое, держа оружие на изготовку. Несколько секунд они прислушивались, пытаясь определить, откуда к ним приближаются люди.

– Сверху идут, по склону, – первым сориентировался Ефимов. – Человек десять, не больше.

– Черт, – растерянно пробормотал Демидов, – похоже, и вправду в капкан угодили… Медведь!..

Локис кивнул и, перехватив ВСК в боевое положение, начал быстро карабкаться на высокий каменный завал, через который разведчики только что перебрались.

– Остальным отходить на километр вправо и вверх… – продолжал торопливо распоряжаться Купец. – Медведь, стрелять только в крайнем случае. Постарайся пропустить их мимо. Все, уходим!

То, что задумал Демидов, не было новинкой в тактике диверсионно-разведывательных групп. В тылу противника они почти всегда избегают прямых боестолкновений с кем бы то ни было, принимая открытый бой только в безвыходной ситуации. Чаще всего во время подобных облав они, замаскировавшись, пропускали карательно-поисковый отряд мимо себя, оказываясь у него в тылу, а потом продолжали идти дальше по запасному маршруту. Как правило, такие варианты разрабатывались заранее, еще при подготовке операций.

И вот теперь Володе, как снайперу, предстояло прикрыть отход группы на безопасное расстояние. Точнее, проследить за тем, чтобы в случае форс-мажора отвлечь преследователей на себя. И без того непростая задача осложнялась тем, что времени на подготовку у Володи было всего пять-десять минут, тем более что он не знал толком местности, не успел определить ориентиры и возможные запасные позиции. Укрывшись за валунами, старыми стволами пихт и елей, всевозможным мусором, который притащил в лес очередной селевой сход, Локис торопливо рыскал прицелом по местности, одновременно пытаясь наспех просчитать, откуда появятся первые боевики, а заодно выбирая для себя ориентиры. Он понимал, что принимать бой ему придется только в крайнем случае. Боевики запросто могли пройти и мимо, где-то в стороне от того места, где Володя облюбовал для себя «гнездо». Но одно из правил разведки гласило, что рассчитывать надо на худшее, тогда тебе выпадет лучшее.

Голоса приближались. Локис, чтобы успокоиться, глубоко вздохнул и на несколько секунд задержал дыхание, потом медленно повел прицелом по краю поляны, на которой они отдыхали, и плавно потянул планку предохранителя до упора вниз, переводя ВСК на одиночную стрельбу.

Легкий шорох с правой стороны Володя скорее не услышал, а почувствовал. Так бывает, когда внутреннее напряжение достигает своего пика и организм начинает чувствовать каждое, даже очень слабое, колыхание воздуха. В такие минуты человек живет подсознанием – оно всегда было выше тех пяти чувств, которые работают в обычном состоянии.

Резко откинувшись в сторону и вниз, Володя потянул спусковой крючок, готовый выстрелить на шорох.

– Тихо, Медведь, – услышал Володя знакомый голос Семена Чижикова. – Не дай бог, застрелишь, потом сам же расстраиваться будешь.

– Придурок, – незлобно выругался Локис. – Ты какого хрена со всеми не ушел?

– Да как-то неудобно стало тебя одного бросать, – хмыкнул Семен. – Дай, думаю, поставлю парочку сюрпризов для наших гостей…

Володя только покачал головой. Семен был великолепным минером, не упускавшим случая совершенствовать свое мастерство.

– Командир в курсе, что ты остался? – на всякий случай спросил он у Чижикова.

– А зачем лишний раз начальство беспокоить? – пожал плечами Семен. – У Купы и без того забот хватает.

Неожиданно лицо у него закаменело.

– Все, Вовка, – проговорил он, – у нас режим тишины. Гости уже бизко.

Голоса и в самом деле раздавались совсем рядом. Только звучали они немного левее того места, где залегли разведчики.

«Может, пронесет?» – мелькнула у Локиса мысль. Ввязываться в бой ему не очень-то хотелось. Да и Демидов приказал открывать огонь только в крайнем случае. В оптику прицела Володя уже видел мелькавшие между деревьями фигуры людей, одетых в камуфляжную и черную форму. Бойцов было немного, и оружие они держали не на изготовку, а почему-то за спиной. Не было при них и альпинистского снаряжения. Если бы не автоматы, то людей легко можно было принять за туристов или грибников.

– Чиж, – не сказал, а скорее выдохнул Локис. – Чего-то не похожи они на боевиков. И нас вроде как стороной обходят.

– Ага, стороной… Хрена с два! – так же тихо ответил Семен, который тоже наблюдал за незнакомцами в бинокль. – Четко на «экранки» прут. Я как раз в том месте три штуки воткнул, подрыв через радио…

Не отрываясь от окуляров, он показал Локису миниатюрный дистанционный пультик, с помощью которого должны были взорваться мины. Затаив дыхание, разведчики следили за людьми в камуфляже, проходившими по лесу буквально в десяти метрах от них. Локис скорее по привычке, чем осознанно, продолжал держать указательный палец на спусковом крючке винтовки, осторожно перемещая прицел. Когда вооруженные «туристы» скрылись за разлапистыми пихтами, Володя опустил винтовку и несколько раз глубоко облегченно вздохнул.

Глава 20

Основную группу Локис и Чижиков нагнали быстро, несмотря на то что Семен около получаса возился, снимая мины. И хотя Володя предлагал сделать это позже, Чижиков с присущей ему педантичностью и неторопливостью выдернул мины на двух ножках из земли и упаковал в свой РД.

– Потом, потом, – ворчливо передразнил он Володю. – Оно мне надо, шляться потом по этому лесу и искать, куда я их установил? А если какой-нибудь мирный житель на них напорется?

Володя понимал, что Семен прав. Оставлять мины было нельзя, но он опасался, что может появиться арьергард только что прошедшей неизвестной группы. На худой конец, может же кто-то и отстать… Впрочем, в лесу было тихо. Даже голосов тех, кто несколько минут назад скрылся в гуще пихтарника, слышно не было.

Свою группу десантники догоняли трусцой, стараясь видеть друг друга. Володя поглядывал по сторонам, пытаясь определить, где прятались их товарищи. Внезапно его правая нога с размаху погрузилась во что-то мягкое и плотное одновременно. На мгновение Володя почувствовал себя в свободном полете. Тренированное тело мгновенно сгруппировалось. Перекатившись через голову, не выпуская из рук винтовку и встав на одно колено, он вскинул оружие к плечу.

– Под ноги смотреть надо, – услышал Локис злобное сдавленное шипение Купца. – Несешься по лесу, как по беговой дорожке… Одно слово – Медведь.

Опустив ВСК, сержант потупился, сразу же сообразив, что случилось. Не заметив умело замаскировавшегося командира, споткнулся об него, с размаху врезав Купцу под ребра. Скинув с себя пихтовые лапы, под которыми он прятался, Демидов сел, поджав ноги и потирая ушибленное место. К ним подходили остальные разведчики и Митрич.

– А где этот пернатый хрен? – неожиданно спросил Купец, исподлобья оглядывая своих подчиненных. – У меня прямо руки чешутся крылышки ему оборвать. Скотина караванная!

Володя поднялся с колена и поискал глазами Семена. Чижикова и в самом деле нигде видно не было. Скорее всего, Семен, понимая, что ему будет от Купца за то, что он без приказа остался на «заслоне», решил пока не показываться командиру на глаза. Зная, что Демидов не умеет и не любит долго злиться, хитрый сапер пережидал первые приступы начальственного гнева в сторонке. Остальные разведчики тоже поняли, на что надеется Чижиков. Ефимов тихо хмыкнул, пригнув голову, чтобы Демидов не заметил его язвительной улыбки.

– Я спрашиваю, где эта серая малоприметная сволочь? – повторил Купец, поднимаясь во весь рост.

– Вы, сынки, вот чего, – встрял Митрич на правах старшего по возрасту. – Вы эту блажь кончайте. Вас сюда, я чаю, не затем прислали… Да и уходить отсюда надо срочненько.

Капитан с удивлением посмотрел на старика, который говорил все это назидательным тоном. Он уже было открыл рот, чтобы дать Митричу отповедь, но, передумав, приказал десантникам строиться. Виновато потупившись, Семен вышел из-за толстого дерева, за которым прятался все это время, и скромно встал в конце.

– А вот хрен тебе, птица певчая, – увидев его, заявил Демидов. – Ты пойдешь впереди меня. Чтобы я видел тебя постоянно, и чтобы ты больше никуда не терялся!

Выше по склону пихтарник уже не был таким непроходимым, как внизу, да и деревья росли сравнительно реже, поэтому до старого заброшенного шоссе, обводной ветви Военно-Сухумской дороги, разведчики добрались довольно быстро. Старое шоссе серпантином уходило в обе стороны. Сквозь трещины разбитого камнепадами и селями асфальта пробивалась трава и мелкие кустарники. Ветер не сильно трепал их. Между кустами валялись разнокалиберные валуны. Где-то вдалеке сверкали шапки ледников.

– Ну, вот и добрались, – Митрич вытер тыльной стороной руки пот со лба. – Сейчас трошки передохнем и станем вон на те терраски карабкаться. Вы снаряжение-то готовьте, чего без толку валяться…

Старик махнул рукой в сторону трех горных террас, высившихся прямо перед разведчиками. Они были с довольно широкими площадками, поросшими высокой травой. Однако сами склоны, по которым на эти террасы надо было забираться, были скальными да вдобавок почти отвесными.

Локис сбросил на землю моток веревки и оглядел склоны. Лезть на них ему не хотелось. Особенно когда он вспоминал свой спуск по стене в районе заброшенной турбазы.

– Митрич, а попроще ничего нет? – поинтересовался Локис.

– Так это ж и есть самое простое, – удивленно вскинул кустистые брови старик. – Самая большая высота стены – метров пятьдесят-шестьдесят, не больше. Выступов и ступенек – хоть на базаре торгуй… Да по ней даже новичок заберется без страховки и «нитки»!

Локис опять скептически осмотрел стену. Ему она не казалась легкопроходимой. Более того, карабкаться по ней нужно в полном снаряжении разведчика, а в дополнение к тем семидесяти килограммам – еще и со снаряжением альпиниста. Правда, оно было в упрощенном варианте, но тем не менее весило прилично.

– Медведь, – окликнул Локиса Чижиков, надевая поясную «беседку», – прекращай ты все усложнять! Готовься лучше. Веревку растяни.

– Веревку не тронь! – раздался сердитый голос Митрича. – Какие вы скалолазы, я толком не знаю, так что веревкой лично займусь.

Разведчики продолжали надевать снаряжение, а Митрич, который вышел с базы Джунгай уже в надетом снаряжении, начал разматывать веревку, готовя ее для прокладки «трассы». Он что-то связывал, нанизывая потом это «что-то» на главный шнур, щелкал скользящими карабинами.

Продолжая бросать хмурые взгляды на стену, Локис начал натягивать на себя нагрудник, ремни которого никак не желали сходиться на груди. Мешала разгрузка с магазинами для ВСК, несколькими светошумовыми и дымовыми гранатами, пистолетом с тремя обоймами к нему. Боевые гранаты Володя предпочитал носить в боковых карманах разгрузки, причем отдельно от взрывателей. По большому счету, они ему как снайперу были и не нужны. Но поскольку в командировках нередко приходилось вместе со всей группой что-нибудь штурмовать, куда-то врываться, Локис имел про запас пару «эфок». И вот теперь из-за этих предметов альпинистский нагрудник никак не хотел застегиваться.

– Что, никак? – услышал Володя за спиной голос Демидова. – Ты «беседку» пока надень, а я тебе помогу эту хрень напялить. Сам только что мучился, пока Чиж не подсобил…

К тому времени, когда разведчики полностью надели на себя альпинистское снаряжение, Митрич успел проложить трассу со страховочным шнуром. Стоя на площадке, старик, прищурившись, смотрел на десантников. Демидов обвел критическим взглядом своих подчиненных.

– Готовы? – больше для проформы, спросил он. – Тогда начинаем…

Он первым пошел к свисавшему по склону шнуру и собрался было прицепить к нему карабин, но сверху прозвучал приглушенный расстоянием строгий голос Митрича:

– Ты последним будешь подниматься. Тяжелый слишком, я тебя не удержу, если падать надумаешь… Первым пусть радист поднимается.

Чертыхнувшись, Купец отошел в сторону, уступая место Ефимову.

– Купа, – осторожно тронув командира за локоть, проговорил Локис. – Что-то здесь не так. По идее первым должен был я подниматься.

– Это еще почему? – совершенно искренне удивился Демидов. – У тебя, что, льготы имеются? Или ты у нас особенный?

– Вот именно, что особенный, – подтвердил Володя. – Кто наблюдение и прикрытие обеспечит? Шико, что ли? Он классный радист, но не снайпер…

– Ладно, – досадливо отмахнулся Купец, – проехали. Раньше не мог вспомнить об этом?

– Я полагал, ты и сам до этого допрешь, – пожал плечами Локис.

– Вторым полезешь, – приказал Купец, придерживая страховочный шнур, чтобы он сильно не болтался. – И пригляди там за стариком, а то он мне перестает нравиться…

Локис кивнул и тут же услышал свист. Шико прошел стену и, отцепившись, призывно махал руками, давая понять, что можно подниматься следующему десантнику. Локис поправил законтренную на груди винтовку и, пристегнув карабин, поставил правую ногу на довольно большой выступ, который присмотрел заранее.

Старик был прав: подъем по этой стене оказался не таким уж и сложным, как представлялся Володе, когда тот смотрел на нее снизу. На склоне было довольно много выступов и трещин. Локис сам удивился, с какой ловкостью ему удалось, взобрался на широкую площадку, где стояли Ефимов и Митрич. Старик, пропустив толстый подъемный шнур между двумя вбитыми прямо в скалу кольцами, удерживал страховочный шнур, хотя тот и был закреплен за те же кольца.

Быстро расконтрив винтовку, Володя вскинул приклад к плечу и оглядел окрестности. Если бы ему довелось выбирать для себя позицию, то лучшего места просто невозможно было придумать. Естественные природные укрытия в виде валунов, каменных навалов и высокой травы могли скрыть не только снайпера, но и все его передвижения.

– Классное место! – не сдержавшись, проговорил Локис, не отрываясь от окуляра прицела. – А главное – обзор шикарный…

Он вдруг осекся. Ему показалось какое-то движение на дороге. Сказать точно, что это было, Локис не мог. Просто мелькнули какие-то тени и почти сразу же растворились за камнями и кустарником.

– Шико, связь с Купцом есть? – быстро спросил Володя, продолжая шарить прицелом по дороге.

Ефимов косо посмотрел на Локиса, словно впервые увидел своего сослуживца.

– Тебе, чего, Медведь, голову напекло? – осторожно поинтересовался он. – Вроде бы не жарко…

– Связь давай! – прошипел Володя, по-прежнему не отрываясь от прицела. – На дороге какое-то движение. Не буду же я орать!

Шико понимающе кивнул и принялся щелкать тумблерами центрального пульта радиостанции. Перед этим, по приказу Купца, он полностью выключил все, что так или иначе испускало в эфир радиоволны. И хотя Ефимов убеждал командира, что ничего страшного в том, что они «висят в эфире», нет, поскольку он включал и систему радиопомех, и антипеленговую программу, Демидов был непреклонен. Видимо, установка «лучше перебдеть, чем недобдеть» очень прочно засела в его голове.

– Готово, – услышал Володя через несколько секунд голос Сани Ефимова. Но еще до этого в наушнике-таблетке, который был вставлен у Локиса в ухе, раздалось характерное потрескивание эфира. Володя несколько раз легонько пощелкал указательным пальцем по микрофону, вызывая на связь Демидова.

– Какого черта?! – тут же услышал он сердитый голос Купца. – Вы там что, охренели с горя? Я же приказал все отключить!

– Купа, со стороны дороги вижу движение, – не обращая внимания на ругань командира, проговорил Локис. – Будьте осторожны. В случае чего, я прикрою. Все, конец связи!

Он щелкнул тумблерком на миниатюрном аппарате, который был спрятан в специальном кармашке на разгрузке, и попросил радиста:

– Шико, проверь в онлайне, по-быстрому, есть тут кто-нибудь или я ошибся…

– Ну, Медведь, ты даешь, – стуча пальцами по клавиатуре, покачал головой Ефимов. – Сначала начальству доложил, а потом проверять начал…

Локис ничего не ответил, продолжая искать источник таинственной тени, которую он заметил.

Между тем на террасу один за другим выбрались сначала Круглов, а за ним Чернов. Быстро укрывшись в траве за камнями, разведчики приготовили оружие к бою.

– Чего там, Медведь? – осторожно спросил Круглов, примостив сошки пулемета.

– Да пока хрен его знает, – ответил Локис. – Но сам знаешь, береженого бог бережет…

– Да нет тут никого, – не слишком уверенно вмешался в разговор Митрич. – Чем панику разводить, лучше бы помогли шнур держать…

Только теперь Локис обратил внимание, что старик, продолжая стоять в полный рост, удерживал главный шнур «трассы» через плечи.

– Ты одурел, дед?! – выдохнул Володя. – Скройся сейчас же! Ты же всех нас демаскируешь!

Не дожидаясь, когда Митрич выполнит его приказание, Володя опять прижал глаз к прицелу. Сердце у него несколько раз тяжело бухнуло в груди. Между валунами, которые насыпались вместе с селями и во время камнепадов, со стороны Грузии и Абхазии осторожно пробирался серо-зеленый броневик с крупнокалиберным пулеметом «Корд» на турели. Внутри внедорожника, с которого был снят брезент, заменявший крышу, сидели человек пятнадцать вооруженных людей в военной форме, сильно напоминавшей натовскую. От террасы до дороги было всего метров двести, поэтому Локис почти сразу же определил, что вооружены «пассажиры» броневика «калашами», причем совершенно новенькими.

– Интересно девки пляшут, – присвистнул Володя. – А эти клоуны откуда нарисовались? Черт! Где Купа с Чижом?!

Словно в ответ на его вопрос качнулся куст, росший на самом краю площадки, и из-за него выбрался Сеня Чижиков. Ловко перекатившись через бок, он по-пластунски добрался до своих. Теперь внизу оставался только командир. Локис торопливо нашарил тумблер на передачу.

– Купа, – сглатывая от волнения окончания слов, зашептал он в микрофон. – Не отсвечивай! Они рядом!

Володя не знал наверняка, услышал его Демидов или нет. Продолжая следить за медленно ехавшим броневиком, он осторожно перевел предохранительную планку вниз на одиночную стрельбу, одновременно наводя флажок прицела на пулеметчика.

Глава 21

Зураб очень придирчиво отбирал тех, с кем собирался ликвидировать неизвестную диверсионную группу, пробравшуюся в его «владения». Сам опытный военный, он прекрасно понимал, сколько неприятностей может доставить ему группа диверсантов всего из нескольких человек. А если у нее есть хороший проводник, то такая группа практически неуловима. Но Гудериани делал ставку на то, что его бойцы не менее опытны, к тому же большинство из них были местными жителями и хорошо знали горы.

Сообщение о происшествии на заброшенной туристической базе заставило Зураба торопиться с прокладкой маршрута на карте. Незнакомцы вертелись вокруг старой метеостанции, являвшейся для Гудериани и его сторонников опорной радиостанцией, с которой он мог отслеживать все радиопереговоры в радиусе двадцати-тридцати километров. Кроме того, мощное спутниковое наведение позволяло отслеживать почти все передвижения на перевалах и даже частично в долине. Зураб нарочно не оставлял там много охраны, чтобы не привлекать внимания туристов и местных жителей к станции. Пусть все считают, что она заброшена и на ней никого нет. Но теперь, когда ей грозила вполне реальная опасность, Зураб не хотел сильно рисковать. Потеря станции означала бы потерю быстрой связи со всеми боевиками, которых было немало по обе стороны Клухорского перевала в четырех республиках.

Склонившись над картой, Гудериани пытался, хотя бы примерно, прочитать, как будут действовать неизвестные диверсанты.

– Что ты все вымеряешь? – не выдержав долгого молчания, спросил у Зураба Папашвили. – Если гости оказались в «Старом приюте», то я тебе и без карты скажу, куда они отправились дальше.

– Ты, что, сканируешь их мозги на расстоянии? – сердито поинтересовался Гудериани, продолжая рассматривать карту. – Или у тебя есть в их группе свой человек?

– Может, и есть, – загадочно улыбнулся Звиад. – Только они об этом никогда не узнают…

– И как же ты с ним связываешься? – сощурившись, подозрительно спросил Зураб и оторвался от карты. – По голубиной почте? Только что-то я не видел у нас голубятни…

– Послушай, Зураб, – терпеливо, как маленькому ребенку, ответил Папашвили. – Ты военный человек, а задаешь дурацкие вопросы, прекрасно зная, что свои источники ни один контрразведчик не выдает. Кроме того, тебе же известно, что свои люди у меня есть везде – в каждом городе, в каждом поселке, в каждом ауле. И только благодаря этому я знаю, что творится по обе стороны перевала. И только благодаря этому мы все еще живы…

– Э-э-э! – вскидывая руку, перебил его Гудериани. – Не закипай, пылкий горец! Я помню, что я военный, и все, что ты мне наговорил, тоже прекрасно знаю. Просто хочу убедиться, что твой источник абсолютно надежен.

– Даже больше, чем ты можешь предполагать, – заверил Звиад.

– Ну, и куда же они, по-твоему, пошли?

Папашвили не успел ответить. В нагрудном кармане у него неожиданно зазуммерила рация. Звиад торопливо достал ее и отошел на некоторое расстояние, видимо, чтобы Зураб не слышал, о чем он будет разговаривать. Это несколько покоробило Гудериани, который считал себя в отряде полновластным хозяином. Напрягая до предела слух, он изо всех сил пытался уловить обрывки разговора, силясь понять, о чем говорит Звиад со своим «агентом». Но до него долетали только отдельные слова, по которым даже приблизительно невозможно было понять смысла.

– Ну, вот, все идет так, как я и предполагал, – удовлетворенно заявил Папашвили, подсаживаясь к столу. – Они уходят к старому мосту через Гоначхир, где предполагают сделать промежуточную остановку. Можно попытаться зажать их там.

– У нас там нет людей, – хмуро пробурчал Зураб, водя пальцем по карте и что-то соображая. – Даже если идти по короткой дороге, мы все равно не успеем… У меня есть план получше.

– И какой именно? – заинтересованно склонился к нему Папашвили.

– У них наверняка есть рация, – проговорил Гудериани. – Значит, они должны выходить в эфир хотя бы раз в сутки. Надо связаться с Гедеваном, чтобы он хорошенько послушал эфир.

– Хочешь попытаться запеленговать их рацию? – усмехнулся Звиад. – Одной станции для этого мало, даже такой мощной, как у нас. Надо как минимум пару машин с пеленгующей аппаратурой. И потом, они же не дураки, чтобы держать передатчик в работе на постоянном режиме. Это совсем безголовым надо быть.

Зураб на несколько секунд задумался. Доля истины (и значительная доля) в словах Папашвили, безусловно, была. Без мобильных пеленгаторов засечь точно местоположение передатчика очень трудно, практически невозможно. С другой стороны, высылать пеленгмашину в горы – глупость.

– Ну, есть еще какие-то идеи? – насмешливо поинтересовался Звиад. – Может, поделишься со своим НШ[5]. Я просто сгораю от любопытства.

– Поделюсь, когда придет время, – сухо ответил Зураб, поглаживая аккуратно подстриженную бороду. – А сейчас вызови ко мне начальника связи. Хочу с ним посоветоваться кое о чем. И пусть заодно Алеко придет. Он мне тоже понадобится.

Папашвили удивленно посмотрел на Гудериани, но, ничего не сказав, вышел из комнаты.

Во время конфликта между Грузией и Южной Осетией Гудериани, как всегда, поимел свой «шкурный интерес». Его бойцы почти не участвовали в боевых действиях, зато с удовольствием грабили и грузин, и осетин. Во время одной из таких мародерских вылазок боевики Зураба наткнулись на грузинский вещевой воинский склад. Охранников было немного, да и те больше отдыхали, чем охраняли вверенный им объект. Во всяком случае, запереть их в караульном помещении не составило большого труда. Те, конечно, попытались вырваться, начали ломиться в дверь, пытались выпрыгивать в зарешеченные окна, но обещание бросить к ним внутрь гранату тут же успокоило ретивых вояк. С часовыми возле складов было еще проще – те мирно спали под сторожевыми «грибками».

На складе боевики Зураба «разжились» американской военной формой. Но самое главное, бандиты обнаружили вертолетную стоянку со стоящим на ней «Ми-8». Возле машины не было никакой охраны.

Когда об этом доложили Гудериани, он чуть не запрыгал от восторга. У него были опытные летчики, оставшиеся в постперестроечные времена не у дел, но использовать их по назначению он не мог. Да и вообще, собственная авиация в отряде никогда не помешает. Правда, при этом возникали определенные сложности, но они были ничем, по сравнению с теми возможностями, которые открывались перед Зурабом.

На подготовку к захвату вертолета ушло всего два дня. И пока весь склад выяснял, кто больше всех виноват в произошедшем конфликте, боевой вертолет «Ми-8» с бортовым номером 067 бесследно исчез со своей площадки на базе под Мртавой. Как и предполагал Зураб, никто его искать не стал – в суматохе списали на боевые потери и забыли. Однако осторожный Гудериани редко им пользовался. К тому же с авиационным керосином нередко бывали перебои.

Когда Звиад сказал, что мощности станции не хватит для того, чтобы запеленговать и вести передатчик неизвестных диверсантов, Гудериани сразу же подумал о вертолете.

В дверь комнаты стукнули один раз, и в комнату вошел Нико Туруани, который отвечал в формировании Зураба за связь. Собственно говоря, захватить брошенную метеостанцию и переделать ее под базовую радиостанцию предложил он. Следом за ним в комнату зашел Алеко Бариули. В прошлом он был летчиком первого класса, воевал в Афганистане, был награжден орденом Боевого Красного Знамени, но… Когда развалился Союз и бывшие советские республики начали одна за другой спешно принимать суверенитет, Бариули, несмотря на все его заслуги, «вежливо» попросили из армии. В родной Грузии он тоже оказался не у дел. В грузинскую армию, которую формировали новые правители вновь образовавшейся республики, его не взяли, работы тоже не было. Выручала родня, но вечно сидеть на шее у родителей и братьев Алеко не мог – не позволяла гордость. Он пытался торговать турецким ширпотребом, но тем же самым занималась половина Грузии. Продавцов было больше, чем покупателей, так что особых доходов его коммерческая деятельность не приносила. Друзья предлагали ехать в Москву, говоря, что там земляки помогут и устроиться, и заработать, но Алеко отказывался, сам не зная почему.

Но самым больным его местом была семья. Жена, с которой он прожил почти двадцать лет, вдруг стала его главным врагом. Это случилось в августе девяносто второго, когда начались крупномасштабные боевые действия между двумя республиками. Супруга Алеко, абхазка по национальности, просто сбежала от него, забрав детей. Без всяких объяснений. Это доконало Бариули окончательно, и к вербовщикам Гудериани он попал в состоянии полной прострации. Даже спустя много лет Алеко так и не смог до конца оправиться от того, что произошло с ним в начале девяностых годов…

Туруани, не дожидаясь приглашения, подсел к столу и, сложив руки в замок, вопросительно посмотрел на Гудериани. Бариули продолжал стоять у порога, заложив руки за спину.

– Не стой столбом, – хмуро проговорил Зураб, исподлобья глядя на летчика. – Проходи, присаживайся, разговор долгий будет…

Алеко послушно опустился на стул, положив руки перед собой.

– Нико, у нас неприятности, – начал Гудериани. – Кто-то хочет нам помешать. Мне нужно найти их и уничтожить.

– Что нужно от меня? – деловито спросил Туруани.

– Ты сможешь запеленговать их рацию? – без особых церемоний поинтересовался Зураб.

Нико неопределенно пожал плечами, давая понять, что не слишком хорошо понял, о чем идет речь.

– Смотря, что ты имеешь в виду, – осторожно проговорил он. – Такие вопросы быстро не решаются…

– Я имею в виду то, что имею в виду! – резким тоном перебил связиста Зураб. – Я хочу знать, где эти люди находятся и куда собираются идти – для того, чтобы зажать их и уничтожить!

– Не кипятись, Зураб, – миролюбиво предложил Нико. – Проблемы, особенно сложные, надо решать головой, а не с помощью эмоций. Эмоции хороши, когда ты приходишь к женщине.

Гудериани покосился на Туруани и пробурчал: «Старый бабник. Голова седая, а он только о бабах и думает».

– Пеленгация радиопередатчика – дело сложное, – продолжал говорить Туруани спокойным, почти монотонным голосом, – нужна определенная техническая подготовка…

– Про это забудь, – опять не дал договорить Нико Зураб, – на подготовки-шмаготовки времени нет. У тебя максимум есть два часа. Алеко, – обратился к Бариули Гудериани, – сколько тебе понадобится для того, чтобы поднять «вертушку»?

Алеко, который все это время сидел, уткнувшись взглядом в столешницу, поднял голову.

– Хоть сейчас, – глухо ответил он. – Машина всегда готова к вылету. Мне только надо уточнить маршрут полета…

– Вот и отлично, – звонко хлопнув в ладоши, с наигранной радостью сказал Гудериани. – Значит, мы с тобой уточняем маршрут полета, а Нико, не теряя времени, готовит аппаратуру для пеленгации и грузит ее на борт. Все! Работаем!

Через сорок минут «восьмерка», рассекая воздух лопастями, сливавшимися в большой сверкающий круг, поднялась с площадки и, зависнув в воздухе на несколько мгновений, словно решая, что делать дальше, взяла курс в сторону Тебердинского заповедника, откуда был засечен со станции последний пеленг неизвестного радиопередатчика.

– Звиад! – продолжая смотреть вслед вертолету, позвал Зураб Папашвили. – Собери людей и найди мне хорошего связиста…

Начальник охраны и штаба удивленно посмотрел на Гудериани. Он хотел что-то сказать или спросить, но в этот момент на груди у Зураба зашипел портативный передатчик. Он нажал манипулятор, включая прием.

– Что у тебя, Гедеван? – недовольно проговорил он.

– Начальник, – зазвучал в треске эфирных помех взволнованный голос старшего на радиостанции, – Мы их засекли! Это та же самая станция! Они уходят в сторону Теберды!.. Примерно шесть человек… Проходят пихтарник со стороны старой Сухумской дороги!

Глава 22

Демидов услышал предупреждение Локиса. За кустами он не мог видеть подъехавший броневик с бойцами Гудериани. До него только доносился слабый, приглушенный расстоянием звук работающего мотора. Алексей прекрасно понимал, что подняться на площадку, где засели его сослуживцы, незамеченным он уже не успевает, и тогда он, кувыркнувшись, залег в ближайшем кустарнике. Одновременно Купец, больше по привычке, чем по необходимости, передернул затвор «Абакана», загоняя патрон в патронник. В тишине лязг металла прозвучал настолько отчетливо, что не услышать его с дороги было просто невозможно. Это Локис понял, когда увидел, что сидевший на переднем сиденье броневика человек тревожно дернулся, оглядываясь по сторонам.

– Черт! – выругался Володя вполголоса. – Командир, похоже, засветился…

В мощную оптику он видел, как бородатый человек – тот самый, что сидел рядом с водителем и, по всей видимости, главный в этой группе, – что-то скомандовал, махнув рукой. Володя торопливо водил прицелом, выверяя расстояния до потенциальных целей. Он видел, как боевики, выскочив из броневика, занимали позиции, маскируясь за валунами и кустарниками. Пулеметчик вертел тяжелым стволом, готовый открыть огонь по первому же сигналу командира. Локис понимал, что если этот стрелок грамотный, то он вычислит его позицию уже после второго, максимум третьего выстрела. И тогда одной длинной веерной очереди из пулемета вполне хватит, чтобы от точки снайпера и от него самого ничего не осталось. Локис лихорадочно прикидывал, как ему поступить. О том, чтобы бросить Купца внизу и дальше продвигаться к станции без него, не могло быть и речи. Однако и принимать бой означало поставить под угрозу выполнение основного задания, сути которого никто, кроме Демидова, не знал.

Между тем внизу установилось подозрительное затишье. Даже пулеметчик перестал нервничать и замер, направив ствол «Корда» в сторону «стены», но не на уровень площадки, а значительно ниже.

– Медведь, – неожиданно услышал Володя в наушнике голос Демидова, – что у тебя?

– Затишье перед бурей, – сквозь зубы просипел Локис, выставляя на прицеле поправку на ветер. – Похоже, они про нас ничего не знают. Но подозревают, черти окаянные…

Он вдруг замолчал, заметив, что боевики с опаской поднимаются из своих укрытий. Еще не совсем понимая, что они задумали, Локис молниеносно навел флажок прицела на голову пулеметчика и, повинуясь какому-то непонятному чувству, нахлынувшему на него, нажал спусковой крючок. Звонко лязгнул затвор. Утяжеленная пуля девятого калибра, разработанная специально для войсковых снайперских винтовок, шлепнула боевика точно в лоб, швырнув на землю. На мгновение Локису показалось, что он видел брызги крови и мозга, вылетевшие через выходное отверстие. Его поднявшиеся было товарищи на несколько мгновений опешили. Звука выстрела они не слышали, как не видели вспышки, поэтому не могли понять, что произошло. Но их замешательство было недолгим. Уже через несколько секунд до слуха Володи донеслись обрывки каких-то слов. Боевики начали отступать обратно к дороге, отстреливаясь короткими очередями.

– Уходите все! – сдавленно выкрикнул Локис, не отрываясь от прицела, пытаясь поймать в него того, кто попытается сменить убитого им пулеметчика. – Уходите, мы с Купцом вас догоним! Если живы останемся…

– Не дури, Медведь, – прошипел лежавший рядом с Володей Круглов, торопливо роясь в РД. – Останемся все! И этих утырков всего ничего… Прорвемся, не первый раз. Тем более что на штурм эти гады вряд ли решатся.

Внезапно у себя за спиной Локис уловил какое-то движение, и почти тут же кто-то коснулся его ноги. И хотя он прекрасно осознавал, что на этой площадке ему ничто не может угрожать, он среагировал мгновенно и скорее интуитивно, чем осознанно. За годы службы в спецназе у него выработалось стойкое неприятие, когда кто-то неожиданно оказывался у него за спиной.

Полуперекатом развернувшись на спину, Локис широко раскинул ноги, перехватывая винтовку, готовый выстрелить. Но столкнувшись взглядом с глазами Митрича, о котором в очередной раз забыли, облегченно выдохнул.

– Одурел, старик? – злобно прошипел он. – Я же чуть не выстрелил!

– Вот чего, сынки, – не обращая внимания на нелюбезный тон Локиса, в полный голос проговорил Митрич. – Придется обходной маневр свершить. Уйдем к обелисковым скалам. А оттуда до метеостанции всего пару километров останется…

Локис недоуменно смотрел на старика, не понимая смысла того, что он предлагает. Видимо, Митрич правильно истолковал смысл взгляда Володи.

– Дружка вашего мы уже не вытянем, – заявил он веско. – Зато всю группу можем крупно подставить. Так что давайте-ка поднимайтесь живенько, и уходим отсель…

– Митрич, – перебил проводника Володя, опять занимая свою позицию и приникая глазом к окуляру, – ты сильно-то не командуй. И вообще, мы своих не бросаем.

Проводник усмехнулся и хотел что-то возразить, но в этот момент гулко и длинно прогрохотал «Корд». Почти тринадцатимиллиметровые пули со стоном врезались в край стены, дробя камень в крошку; та градом стеганула по кустам и валунам, за которыми прятались разведчики.

– Ну, дед, сука! – выругался Локис, лихорадочно водя прицелом, стараясь опять поймать в него машину. – Из-за тебя пропустил момент!

Пулеметная очередь опять хлестнула по краю площадки, выбивая из нее новый град мелких камушков.

– Вовка! – раздался в наушнике встревоженный голос Демидова. – Что там у вас творится?

– А ты что, сам не видишь? – огрызнулся Локис. – Война у нас началась…

Демидов замолчал, а через несколько секунд спокойным голосом проговорил:

– Уходите без меня. Я постараюсь выбраться сам…

– Прекрати, Купа, – не дал ему договорить Володя. – Мы что-нибудь придумаем…

– Отставить, Медведь! – с металлическими нотками в голосе перебил Володю Демидов. – Считай, что это приказ.

– Конец связи, – сухо ответил Володя и, обернувшись к Круглову, тихо сказал: – Купа приказал всем отходить. Так что вы уходите, а я останусь. Постараюсь прикрыть его. Сам он хрена с два выберется. И не спорь! Как только выскочим, свяжемся по рации…

Остальные разведчики не вмешивались в разговор только потому, что понимали, насколько серьезно они на этот раз влипли. Точнее, пока влип только Демидов, но в случае его гибели, группа, оставшись без командира, превратится в стадо. Выйти с гор они, конечно же, могли и самостоятельно, но за невыполненное задание их по головке не погладят. Под трибунал, конечно же, не отдадут, но расформировать группу и влепить каждому по служебному несоответствию с отстранением от командировок могут запросто. А в том, что Демидов уже практически труп, сомнений не было. Впрочем, не это было главным для разведчиков. За те годы, которые они прослужили, ребята стали не просто друзьями. Они слились в единый организм и понимали друг друга даже не с полуслова, не с полужеста – порой было достаточно просто гримасы, чтобы боец сообразил, чего от него хотят.

– Уходите, – тихо повторил Володя. – Я прикрою. Мы с Купой обязательно вас догоним…

Он опять приник к окуляру прицела, ловя под флажок голову нового пулеметчика, неторопливо водившего длинным стволом «Корда» в поисках цели. Он успел не только надеть каску, но и приладить к пулемету стальной щиток, который должен был прикрыть его.

– Ну же, сынки, вперед, – заторопился вдруг Митрич. – Давай-ка живенько, живенько… Поднимаемся и бегом, бегом…

Он первым вскочил на ноги и, слегка пригибаясь, трусцой побежал вдоль кустов. Его макушка замелькала над ними, будучи хорошей мишенью. В оптику Володя видел, как оживился пулеметчик. Развернув «Корд» на турели, он направил ствол оружия левее того места, где залегли разведчики. Опять раздался короткий грохот тяжелого пулемета. Очередь прошла над самой головой Митрича, но старик продолжал бежать, даже не пытаясь пригнуть голову ниже кромки кустарника. Это было настолько неожиданно, а главное, нетипично не только для фронтовика-разведчика, но для любого человека, что десантники на несколько мгновений опешили. Первым опомнился Круглов.

– Ложись, черт старый!!! – заорал он, бросаясь наперерез Митричу.

Очередь крупнокалиберного пулемета хлестко резанула в спину Петру. Однако в последний момент тот успел нырнуть через кусты, перекатиться через голову и, поймав Митрича, навалиться на него всем своим телом. Не ожидавший подобного оборота старик испуганно вскрикнул, но тут же замолк, придавленный тяжестью Круглова к земле. Остальные разведчики полуползком начали отползать к ним.

Стреляя, боевик на несколько секунд высунул голову из-за щитка. Локис, который давно уже был готов к выстрелу, тут же спустил курок. Вполне возможно, что от шальных пуль или осколков каска спасла бы пулеметчика. Но усиленной пуле специального патрона «ПАБ-9» старая армейская каска не помеха. В прицел Локис видел, как второй стрелок был выброшен силой выстрела из кузова.

– Купа, – позвал Володя в маленький ларингофон. – Как у тебя?

– Пока нормально, лежу, загораю… – после небольшой паузы послышался голос командира. – Что у вас? Отошли?

– Попробуй выбраться к стене, – вместо ответа предложил Локис, продолжая держать «Корд» под прицелом. – В случае форс-мажора бросишь «световуху», а я постараюсь прикрыть.

Ответить Демидов не успел. Бежавший в полный рост Митрич оказался прекрасным ориентиром для боевиков, а тот факт, что через несколько минут после этого был убит их пулеметчик, являлось прекрасным доказательством того, что на площадке старик был не один. Бандитам потребовалось всего несколько минут, чтобы оценить ситуацию. На террасу внезапно обрушился шквальный автоматный огонь. Он был настолько плотным, что Володя не решался высунуть голову из своего укрытия. Определить точно, где находится снайпер, они, конечно же, не могли – для этого требовалось время, и поэтому палили в белый свет как в копеечку. А это было гораздо опасней: ведь уберечься от шальной пули значительно сложнее, чем от стреляющего в тебя человека, которого видишь.

– Купа! – проговорил Локис, прижимаясь к земле. – Дай им парочку «световых», а потом сразу же «ставь дым»! Иначе не уйдем! Я – на прикрытии…

– Понял! – послышался крайне спокойный голос Демидова. – Береги уши, Медведь!

Два подряд взрыва гранат типа «Факел» отдались гулким эхом на соседних вершинах. Автоматные очереди, которые и без того начинали стихать, тотчас же прекратились совсем. Еще через несколько секунд снизу стали подниматься клубы черно-белого дыма.

Глава 23

Зураб был вне себя от злости, хотя старался этого не показывать. Он прекрасно понимал, что вины его бойцов в том, что они упустили разведчиков, нет. А то, что это именно те люди, которых они ищут, он уже нисколько не сомневался. Слишком профессионально они действовали, чтобы оказаться патрулем местной самообороны. К тому же местные непременно приняли бы бой. Позиция им это позволяла, так что до прихода подкрепления они бы свободно продержались на этой чертовой площадке.

Едва Гудериани и его бойцы пришли в себя после двойного взрыва светошумовых гранат, а черно-белый дым начал рассеиваться, Зураб срочно скомандовал отступить к броневику, стоявшему на дороге. Чуть ли не впервые в жизни он не знал, что ему делать. Однако показывать свою растерянность не желал.

Впрочем, бандиты и без приказа овечьей отарой торопливо отбегали к машине, даже не пытаясь маскироваться, а уж тем более отстреливаться. Привалившись спиной к колесу, прикрытый от скалы корпусом броневика, Гудериани отчаянно тряс головой. Уши заложило стодвадцатипятидецибельным взрывом, поэтому он не сразу расслышал, что ему что-то говорил подошедший к нему радист Гиви.

– Чего надо? – не слишком любезно спросил Зураб, слыша звук собственного голоса, как сквозь ватные пробки в ушах. – Чего надо, спрашиваю?

Радист как-то отчаянно размахивал руками, в одной из которых держал передатчик.

– Батоно Зураб, Нико вышел на связь, – услышал Гудериани наконец его слабый голос.

– Чего хочет? – все так же недовольно спросил Зураб, все еще не придя в себя.

– С тобой говорить хочет, – тараща и без того выпуклые глаза, ответил тот. – Что-то важное желает сообщить.

Морщась, Зураб поднялся на ноги и осторожно высунулся из-за борта машины.

– Скажи ему, что сейчас некогда, – проговорил он, глядя на то, как окончательно рассеивается дым от завесы. – Пусть потом сообщит! И передай Маге, чтобы он посчитал, сколько у нас осталось боеспособных людей.

Гудериани знал, что и световые, и дымовые гранаты безосколочные и поранить никого не могли. Зато оказавшись в непосредственной близости от взрыва, они могли контузить.

Поднеся бинокль к глазам, Зураб принялся тщательно рассматривать скалу, которую они попытались штурмовать, ругая себя за то, что он, кадровый военный, не догадался сделать этого сразу же после того, как был убит первый пулеметчик. За несколько лет своей полукочевой жизни он свято уверовал в то, что ему ничего не грозит по обе стороны Большого хребта, и начал терять бдительность.

Приближенная оптикой бинокля скала была хорошо видна. Даже посеченные пулями ветки кустарников Зураб видел отчетливо. Он почти точно определил, где могла располагаться «снайперская лежка». На террасе было спокойно – во всяком случае, никакого движения на ней Гудериани не замечал. Опаленные яркой вспышкой гранаты, глаза быстро устали и начали слезиться.

– Почему они на нас напали? – сквозь зубы пробормотал Гудериани, опуская бинокль. – Почему не ушли тихо? У них для этого были все возможности…

– Батоно Зураб, – услышал Гудериани над самым ухом голос Маги, своего полевого командира. – Боеспособны почти все. Ну, если не считать двух убитых и трех контуженных. Что с ними будем делать?

– Делай с ними, что хочешь! – зло ответил Зураб. Он вдруг понял, почему диверсанты не стали уходить тихо. Видимо, внизу есть кто-то, или что-то, очень важное и нужное для них. – Позови ко мне этого болвана Гиви, пусть он немедленно свяжется с Гедеваном. Диверсанты идут к станции.

– Но ведь там наши люди… – попробовал возразить Мага, но Гудериани, сверкнув глазами, закричал так, что жилы надулись у него на шее:

– Я сказал, пусть свяжется и предупредит!!! Они должны быть готовы встретить этих негодяев! Пусть усилят посты, выставят секреты, устроят засады, где только можно! У них на все это есть не больше двух-трех часов…

Боевики глядели на озлобленного командира со страхом. Никому из них ни разу не доводилось видеть его в таком гневе. Даже когда он отдавал приказы о самом жестоком наказании провинившихся, никогда не повышал голоса.

Зураб злился больше всего на себя, а потом уж на тех, кто сумел его провести. А еще он вдруг почувствовал страх за свою жизнь, понимая, что те люди в Грузии, которые поручили ему провести операцию, никогда не простят, если она сорвется.

– Мага, где тебя носит?! – озираясь, продолжал распоряжаться Гудериани. Он уже не боялся снайперского выстрела, зная, что на террасе никого нет. – Вызови Туруани! Я не знаю, какого черта он запеленговал под Тебердой, зато точно знаю, что мы нашли эту гребанную группу! Звиаду скажи, пусть поднимает людей. Надо прочесать окрестности возле станции… Пусть немедленно возвращаются сюда! Вертолет будет корректировать наши действия.

– Батоно Зураб, – покачал головой Мага. – Ты же сам знаешь, мы не готовы. Поднимать всех людей нельзя, иначе засветимся, придут федералы…

– Закрой свой рот! – взвился Зураб. – Если я сказал: поднимать всех – значит поднимать всех!!! Остальным грузиться в машину. Быстро!

Гудериани первым уселся за руль и запустил двигатель. Рядом с ним на пассажирское сиденье сел радист Гиви. Косясь на командира, он тут же принялся что-то бубнить в мини-передатчик. Остальные боевики, опасливо озираясь по сторонам, тоже начали забираться в кузов-салон броневика. Все еще боясь оказаться мишенями для неизвестного снайпера, большинство из них тут же легло на пол в надежде, что борта защитят их от пуль. Остальные предпочитали держаться подальше от пулемета.

– Погоди, батоно Зураб, – положив руку на колено Гудериани, решительно проговорил Мага. – Контуженных мы забрали с собой, но так и не решили, что делать с убитыми.

– Это ты не решил, – огрызнулся Зураб. – Я же сказал тебе: делай с ними, что хочешь.

– Но мы не можем бросить их здесь… – попытался было возразить Мага, но Зураб резко перебил его:

– Мы не можем упустить тех, кто нас обстрелял! Потому что от этого зависит все. А судьба этих трупов меня сейчас интересует меньше всего.

Мага неожиданно упрямо пригнул круглую голову, словно собирался боднуть своего командира.

– Мы не можем бросить их здесь, – с затаенной угрозой проговорил он. – Это нарушает наши обычаи и традиции…

– Тогда оставайся и стереги этих дохляков! – выкрикнул Зураб. – Если они тебе так дороги.

Он выжал сцепление, резко включил передачу и надавил на газ. Броневик взревел и рванулся вперед. Растерянный Мага в одиночестве остался стоять на дороге. Однако, отъехав метров на триста, броневик остановился и несколько раз посигналил. Понимая, что второй раз его приглашать не будут, Мага опрометью бросился к машине. Едва он, тяжело перевалившись через борт, свалился на кого-то из своих бойцов, внедорожник опять сорвался с места. Поднявшись на ноги, Мага попытался пробраться к сидевшему за рулем Зурабу, переступая через лежащих на полу боевиков, но машина вильнула в сторону, объезжая очередной валун. И он едва успел ухватиться за раму для тента.

– Зураб, черт тебя возьми! – возмущенно крикнул он, приседая на корточки. – Куда ты собрался ехать?

Но Гудериани ничего не ответил. Он либо решил игнорировать вопрос, либо просто не слышал его, все еще пребывая в легкой контузии.

– Батоно Мага, – окликнул его один из боевиков, сидевший у него за спиной, – не надо трогать батоно Зураба, он сейчас сильно злой…

Мага оглянулся на говорившего и пристально посмотрел ему в глаза. Потом обвел медленным взглядом остальных своих бойцов. Те сидели, угрюмо глядя в пол. По их лицам было видно, что они поддерживают решение Гудериани оставить трупы погибших на дороге. В подготовительных лагерях, где они проходили подготовку по специально разработанным Зубаром же инструкциям, им вбивали в голову, что ради спасения группы, если в этом есть необходимость, жертвовать надо не только трупами, но и тяжелоранеными. Даже если это твой командир или друг. Те двое убитых были бы для них только обузой и бесполезно занимали бы место.

Броневик, подпрыгивая на ухабах, выбрался к небольшому селению, дорога через которое выводила к главной Военно-Сухумской дороге. Только теперь Мага сообразил, что задумал Гудериани. Выше, почти перед самым перевалом, было что-то наподобие поста местной самообороны. Там располагалось селение Чохторташ, жители которого, потомственные чабаны, построили его, чтобы защитить свой скот от воров, разведшихся в последние годы больше, чем овцы. Село располагалось в районе хребта Муруджу, между скальными нагромождениями Чопчитаг, километров на пять выше дороги. Обнаружить селение человеку, незнакомому с местностью, было весьма затруднительно. Зураб наткнулся на него совершенно случайно – и сразу же решил использовать его, как свою дополнительную перевалочную базу.

Ему довольно быстро удалось наладить с горцами контакт. Для начала он вооружил жителей Чохторташа автоматами, выдав к ним несколько ящиков с патронами. Такая щедрость растрогала горцев, которые поначалу недоверчиво отнеслись к «чужаку из долины». Редко спускаясь вниз, они понятия не имели, что там творится. Предусмотрительный Зураб устроил так, что «спускаться с гор» они стали еще реже. Он начал по нескольку раз в месяц подвозить им необходимые продукты, говоря при этом, что это «гуманитарная помощь от братской Грузии». Сельчане принимали эти подарки со сдержанной благодарностью, присущей всем горцам, которых не успела испортить цивилизация. Но чувствовалось, что для Гудериани они готовы на многое. Впрочем, было у Чохторташа и еще одно предназначение, о чем горцы даже не догадывались. Селение прикрывало один из подходов к метеостанции, который выводил в тыл той дороге, что вела к ней. Нависающий над дорогой небольшой каменистый козырек был удобной и хорошей позицией для наблюдения и устройства засады.

Глава 24

Бросая светошумовые гранаты, Демидов так торопился, что нарушил правила – швырнул их одну за другой, не выждав положенных пяти-десяти секунд. Возможно, что поэтому часть шумового эффекта досталась и ему. Однако это не помешало Купцу поджечь и выбросить далеко вперед две связанные между собой дымовые гранаты. Едва маскировочный дым начал стелиться по поляне, Алексей вскочил на ноги и метнулся к шнурам, проложенным Митричем. Дым начинал расползаться в разные стороны, приближаясь к скале, поэтому надо было торопиться. Нашарив «трассу», Демидов быстро вставил в страховку специальную скобу, затем, обвязав пояс вторым концом, начал торопливо карабкаться по стене. Он понимал, что сильно рискует, но другого выхода у него не было. Ослепляющее действие от светошумовых гранат длилось недолго, да и дым должен был рассеяться быстро. Обдирая до крови пальцы, Демидов карабкался вверх. На его счастье, выступов и неровностей на поверхности скалы было предостаточно, почти как на тренировочных макетах. Тем не менее Купец несколько раз срывался, едва не повисая на страховочном тросе. Выручала скоба, фиксировавшая здоровенного Алексея на главной «трассе». Тихо матерясь сквозь зубы, он добрался до края террасы тогда, когда дым начал постепенно рассеиваться.

– Купа, руку! – услышал он над собой голос Локиса. – Руку давай, помогу!

– Сам!.. – прохрипел Демидов, хватаясь ободранными пальцами за край и пытаясь подтянуться на руках.

В тот момент, когда он почти выбрался на террасу, камни под его правой рукой неожиданно осыпались; левая, не выдержав веса, тоже соскользнула по острому краю. Купец, тяжело ухнув, «провалился» вниз метра на два, повиснув на страховочном тросе. Дымовая завеса начинала рассеиваться. Уже были видны смутные очертания машины, стоявшей у дороги. Правда, боевиков возле нее видно не было.

– Вовка, – услышал Локис сдавленный голос командира, – подтяни страховку, она просела, я подняться не могу…

Только теперь Володя вспомнил, что Митрич, когда они поднимались, вытягивал их на страховочном тросе, пропустив его через плечи. Забросив винтовку на плечо, Локис перехватил трос и, перекинув его так же, как это делал Митрич, попытался сделать то же самое, но быстро понял, что опыта у него в этом деле маловато. Точнее, совсем нет. С легкостью выбрав метров пять-шесть, Володя почувствовал сильное натяжение, и, как он ни старался, дальше трос идти не хотел. Локис тянул его изо всех сил, но тщетно. Между тем завеса почти совсем рассеялась. Разведчиков могли в любой момент обнаружить.

– Купа, – просипел Володя, чувствуя, как его ноги начинают скользить по камням, – ты что, застрял там, что ли?

– Спокуха, Медведь, скоро встретимся! – услышал он приглушенный голос командира. Почти тут же трос поддался и пополз по плечам Володи. Едва успев перехватить его, Локис почувствовал, что трос опять обмяк. Продернув его еще раз и выбирая вперед, Локис обернулся к краю террасы и перевел дыхание, увидев, как на площадку выбрался Демидов. Отцепив карабин, Купец мельком взглянул в сторону дороги, потом, криво усмехнувшись, вытащил из ножен свой «Каратель» и подрезал капроновую оплетку на обоих тросах.

– Вот теперь, суки потные, попробуйте залезть, – пробормотал он, убирая нож в ножны. Повернувшись к Локису, махнул рукой: – Уходим, Вовка. У нас в резерве есть еще минут пятнадцать, пока они опомнятся окончательно.

Пригибаясь, десантники нырнули в кустарник, посеченный автоматным и пулеметным огнем. Пробежав около полукилометра, разведчики остановились.

– Ну, куда дальше? – спросил Демидов, оглядываясь по сторонам. Его вопрос был вполне законным. Никакого подобия тропинки, не говоря уже о дороге, не было и в помине.

– Старик сказал, – ответил Володя, – что уведет ребят к каким-то «обелисковым скалам».

– А это еще что за хрень такая, – спросил Демидов, – и где ее искать?

– Спроси что-нибудь попроще, – предложил Володя.

Со слов Митрича он только примерно знал, в какую сторону им надо было идти. Взглянув на наручный компас, Локис мысленно попытался выставить азимут. Старик говорил, что главный ориентир – вершина Клыч-Каракая – всегда должен быть у них по левую руку. Но где эта чертова вершина и как она выглядит, не объяснил. Для Локиса, который хоть и бывал не раз в горах, все сверкающие ледниками вершины были абсолютно одинаковы.

– По-моему, нам туда, – не очень уверенно проговорил он.

– А может, сюда? – ехидно поинтересовался Демидов. – Не хрена гадать и выделываться.

Он достал из полевого планшета карту-двухверстовку и, развернув ее, несколько минут напряженно изучал.

– Как, говоришь, это место называется? – наконец спросил он. – Обелисковые скалы?

– Так точно, – ответил Володя, глядя из-за плеча командира на карту. – Он еще говорил, что теперь придется обходить тропу, по которой собирался первоначально вывести нас.

– Ох, не нравится мне этот Митрич, – покачал головой Демидов, продолжая рассматривать карту района. – Мутный он какой-то. Все вокруг да около ходим… Ладно, разберемся. Вызови-ка Шико, спроси, где они сейчас.

Локис кивнул головой и несколько раз нажал кнопку-тумблер на мини-рации. В наушнике послышался легкий шорох эфира.

– Шико, это Медведь, – проговорил сержант, чуть плотнее прижимая к шее ларинг. – Слышишь меня?

Несколько секунд наушник молчал.

– Слышу тебя, Медведь, – отозвался, наконец, эфир голосом Сани Ефимова. – Где ты?

– Не ты, а мы, – поправил Володя. – С полкилометра на одиннадцать часов от «гостеприимного дома»…

– Понял тебя, – ответил Ефимов. – Продолжайте двигаться в том же направлении, с поправкой азимута на десять часов. Ориентир – березовое криволесье. Ждем вас…

Володя взглянул на часы. По времени у парней была фора около сорока минут. За это время, если они шли в обычном режиме, то успели пробежать не меньше пяти-шести километров. Старик же утверждал, что знает короткую дорогу до станции, по которой можно было добраться за час-полтора. Значит, до станции никак не меньше десяти-пятнадцати километров. Для десантников это один короткий бросок. Но вместо этого старик таскает их по горам кругами…

– Ну, где они? – складывая карту, спросил Демидов.

– В каком-то кривом березняке, – ответил Володя, снимая винтовку. – Я так понимаю, где-то недалеко.

– Тогда вперед, – скомандовал Купец. – Он направление указал?

Локис молча махнул рукой, показывая, в какую сторону надо бежать. Через двадцать минут бега разведчики действительно увидели чахлый кривой березняк. Однако людей в нем явно не было.

– Стой, – скомандовал бежавший за Володей Купец. – Давай не будем врываться туда, как два слона в посудную лавку.

Едва он успел проговорить это, как из-за ближайшей вершины внезапно появился вертолет. На сверхмалой высоте он пронесся над опешившими разведчиками, зловеще стрекоча лопастями. Сделав разворот, опять начал заход, явно готовясь атаковать десантников, которые на открытой площадке были прекрасной мишенью с воздуха.

– Вовка, уходим к лесу! – заорал Демидов, первым бросаясь к березняку, до которого было не более километра открытого пространства. Володя последовал его примеру. Вслед им хлестко ударил пулемет, взрыхляя дерн и щелкая пулями по камням. Несколько из них пронеслись над головой Локиса, противно жужжа. Вертолет прошел сзади и немного правее убегавших от него разведчиков. Чтобы сбить стрелка с прицела, они разбежались как можно дальше друг от друга, стараясь максимально увеличить расстояние между собой.

Локис понимал, что во второй заход им может уже так не повезти. Но и сделать в этой ситуации что-либо он не мог. Днище «Ми-8» бронированное, да и под сиденьями у пилотов лежат бронелисты. Оставался только «фонарь» кабины. Но времени на прицеливание у Володи просто не было.

До березняка он и Демидов добежали как раз в тот момент, когда, завершив очередной разворот, вертолет, зайдя для второй атаки, подлетал к лесу, ожесточенно плюясь пулеметным огнем. Пули с чмоканьем врезались в кривые тощие березки, сбивали ветки, зарывались в палую листву.

Локис буквально всем телом ощущал траекторию полета свинцовых снарядиков. Ему казалось, что он точно знает, куда ему попадет пуля – строго между лопаток. На бегу сняв винтовку, он, сильно оттолкнувшись левой ногой, выпрыгнул вверх и вперед, группируясь и готовясь к кувырку. Перекатившись через плечо, мгновенно вскинул винтовку и приник к прицелу, ловя в него хвост удаляющегося «Ми-8». Это получилось почти сразу, и Володя, не раздумывая, сделал несколько торопливых выстрелов. Однако вертолет сманеврировал, и все выпущенные пули прошли мимо.

– А-а-а, чтоб тебя черти съели! – пробормотал Локис, продолжая вести «восьмерку» в прицел. – Ну, ничего, ты у меня долетаешься, стрекозел хренов! При следующем заходе я тебя обязательно уконтрапуплю.

– Медведь, – услышал Володя откуда-то сбоку негромкий голос, – хватит херней заниматься. Уходить надо. Лесок хоть и чахлый, но с воздуха прикроет…

Локис оторвался от прицела. Бугор, который он собирался использовать в качестве защитного бруствера, при очередной атаке с воздуха приподнялся и оказался Петром Кругловым. Разведчики, пользуясь тем, что у них было время, успели переодеться в маскировочные костюмы типа «леший».

– Где Купа? – не обращая внимания на некоторую растерянность Володи, спросил Круглов, привставая на корточки. Прикрытые хоть и не очень густыми ветками березок, они могли не беспокоиться, что их заметят с вертолета. Палить же по кустам вслепую – дело бессмысленное.

– Здесь я, никуда не делся. – Демидов, пригибаясь, пробирался между кривыми стволами березок. – Остальные где? – спросил он у Круглова.

– Уходим, – вместо ответа проговорил Петро и, поднявшись, трусцой побежал в глубь леса, который оказался не таким уж и редким.

Володя вдруг сообразил, что тревожило его все это время: вертолет не зашел на третью атаку, хотя его стрекот слышался неподалеку.

– Что за черт? – пробормотал Локис, вскидывая винтовку и приникая к окуляру.

– Вова, – дернул Локиса за плечо Демидов. – Какого хрена? Сказано же было: уходим!

– Погоди-ка, Леша, – отмахнулся Володя. – Там что-то происходит.

В оптику прицела он видел только зависший на пятиметровой высоте «Ми-8», остальное скрывали ветки деревьев. Но и этого было достаточно, чтобы рассмотреть выпрыгивающих из вертолета людей с автоматами.

– Вот теперь валим! – Локис вскочил на ноги, держа ВСК наперевес. – Только по-тихому. Они десант высадили.

Боевики, выпрыгивая из нутра «восьмерки», тут же откатывались в сторону и залегали за камнями. По всей видимости, атаковать лес развернутой цепью они не решались, не зная точно, сколько человек там засело. Это давало разведчикам возможность незаметно уйти в глубь леса и, по возможности, запутать за собой следы.

– Купа, – прошептал Петро, стоя на одном колене и опираясь рукой на приклад РПК, – вы с Медведем отходите первыми, а я присмотрю за этими гавриками.

– Уходить будем все вместе, – твердо сказал Демидов. – Ты, Толстый, идешь первым, Медведь за тобой, я в замыкании. Все, пошли.

Чем дальше разведчики углублялись в лес, тем он становился гуще, из предгорного превращаясь в байрачный, то есть растущий на склонах ущелий. Склон, на котором он рос, был довольно пологим, поэтому особых затруднений при спуске не было. Пройдя с полкилометра, Круглов остановился и коротко вскрикнул, имитируя голос какой-то птицы. Ему тут же ответили похожим криком.

– Конспирация, конспирация и еще раз конспирация, – усмехнулся Демидов, подходя к Петру.

– Стоять! – сдавленно закричал Круглов, хватая командира за рукав. – Чиж тут «лягушками» все утыкал. Проход только он знает.

– Слушайте, – Демидов покрутил пальцем у виска, – да вы больные на всю голову. На хрена это было делать? Вы что, тут оборону держать собрались?

Ответить Петро не успел. Справа от разведчиков бесшумно опустилась ветка, над которой нависла голова Семена Чижикова. Он тоже был одет в костюм «леший»; кроме того, лицо у него было прикрыто мелкой сеткой.

– Чего разорались на весь лес? – грубовато спросил он. – Идите за мной. Никуда не сворачивать…

Через пару минут четверо десантников вышли к небольшому ручью, возле которого была разбита временная стоянка разведчиков.

– Чиж, – тут же накинулся на сапера Демидов. – Вы тут совсем от тоски охренели?! На кой ляд ты минные поля устраиваешь? Кто потом твои «лягушки» снимать будет?

– Ничего снимать не придется, – спокойно возразил Семен. – Все пойдет в дело…

Он деловито огляделся, подхватил какой-то пакет, в котором что-то то ли звякнуло, то ли брякнуло, и скрылся за деревьями.

– Куда это он? – все еще не понимая, что происходит, спросил Демидов.

– Демаскировку устраивать, – хмыкнул Митрич. – Они тут с радистом чего-то шушукались.

– Шико!.. – грозно повернулся Демидов к Ефимову, который привычно уткнулся в свой ноутбук.

– Все просто, командир, – не отрываясь от монитора, проговорил радист. – Я засек вертолет по радиосигналу еще до того, как он здесь появился. Заодно перехватил их разговор с землей. Сам прикинь, станет такая халабуда, как «восьмерка», летать пустой?

– Нет, – машинально пробормотал Демидов.

– Вот и мы так подумали, – довольно ответил Ефимов. – И тогда Чиж решил подстраховаться… Да что за черт! «Маяк» какой-то вокруг нас третий день шьется, а я его никак перехватить не могу… Во, опять отключился!

Ветки берез легонько качнулись, и на стоянку вышел Чижиков.

– Все, можно уходить, – проговорил он, подхватывая свой РД.

Через пять минут группа растворилась между деревьев, а возле ручья, где была временная стоянка разведчиков, не осталось никаких следов, говоривших о том, что совсем недавно здесь были люди.

Глава 25

В душе Звиад Папашвили не одобрял приказ Гудериани срочно поднимать всех людей, но был вынужден подчиниться. По его мнению, подготовка для большого выступления по обе стороны Кавказского хребта еще не закончилась. Требовалась как минимум еще пара месяцев. Система оповещения об общем сборе работала безотказно, оружие хранилось в надежном месте, транспорт был готов, даже общий план был разработан. Но он не был детализирован. Проще говоря, командиры мелких групп не знали, что конкретно они должны делать после объявления общего сбора. Как не знали и то, куда вести свои группы, чтобы объединить их с другими такими же в большие отряды. Без такой детализации все выступление не имело никакого смысла. Их бы просто раздавили федеральные войска, как это было в Грузии. Именно Звиад и занимался детализацией плана последние несколько месяцев. Почти все было закончено. Оставались мелочи, но как раз мелочам педантичный Папашвили уделял особое внимание, по опыту зная, что из-за них часто рушится задуманное. Только поэтому он не обращал внимания на окрики и подталкивания Зураба, которого торопили заказчики из Грузии.

Папашвили прекрасно знал, на кого работает Гудериани, хотя тот пытался это скрывать. Так же прекрасно знал он и о том, ради чего все это затевается. Громкие слова Зураба о «национальном единстве горцев» он воспринимал со снисходительной усмешкой. Гудериани в равной степени было наплевать и на горцев, и на их национальное единство. Ему нужен был контроль над спортивно-туристическим бизнесом в Приэльбрусье. Во всяком случае, место «смотрящего» ему обещали.

Сам Звиад к власти не рвался. В отличие от Гудериани, его вполне устраивала роль второго плана, когда за спинами «первых» можно было интриговать, манипулировать ими, стравливать между собой.

Проводив Гудериани и его команду на старую дорогу, он не торопился выполнять приказ. Вместо этого Звиад вызвал к себе Шалву Горидзе, одного из своих людей, через которых держал связь со своей агентурой в долине.

– Что слышно из Джунгая? – без всяких предисловий, сухо спросил он Шалву, когда тот вошел в комнату.

– Пока все тихо, – пожал тот плечами, без приглашения подсаживаясь к столу. – Менты и фээсбэшники роют носом землю, разыскивая тех, кто расстрелял туристов. Прокуратура отдувается перед Москвой, приезжие начинают потихоньку разбегаться, среди местных паника… Словом, все идет, как и планировали. А что случилось? Почему спрашиваешь, батоно?

Задумчиво рассматривая столешницу, Звиад ничего не ответил.

– От Туриста что-нибудь было? – спросил он после паузы.

– Что от него может быть? – опять пожал плечами Горидзе. – У него только «маяк», рации нет…

– А телефон? – Звиад в упор, жестко посмотрел на Шалву. – Он же обещал, что будет выходить на связь каждые шесть часов.

– Наверное, не может, – предположил Горидзе. – Он ведь не один…

– Определить, где он сейчас, можно?

– Посмотреть надо… – Горидзе начал было подниматься со стула, но Папашвили жестом остановил его.

– Собери всех людей, – приказал он. – В лагере оставь только охрану. Через час мы должны выйти в сторону Клухора, по северо-восточному склону. Обследуем трезубцы Южного Бу-Ульгена.

Лежавший на столе спутниковый телефон внезапно зазуммерил. Звиад торопливо схватил его и нажал кнопку приема вызова.

– Да, Нико, – проговорил он, показывая Шалве, что тот может идти. – Слушаю тебя, биджо! Что говоришь? Где их видел? Хорошо, дорогой, понял. Гони их к Доттах-Каю, я встречу со стороны Рыжего Седла. Там самое удобное место. Но сначала постарайся их выгнать из леса. Это очень важно! Все, биджо, до связи!

Дав отбой, Звиад торопливо засунул телефон в специальный карман «разгрузки» и выскочил на веранду.

– Шалва! – заорал он что было сил. – Срочно собирай людей! Мы должны выйти немедленно!

Не заботясь о том, услышал его Горидзе или нет, Папашвили вернулся в дом и, сняв со стены автомат, по привычке осмотрел его. Закинув «калашников» за спину, немного подумав, подхватил стоявший в углу гранатомет «Шмель» и повесил на правое плечо.

Когда Звиад вышел на крыльцо, перед ним стояло около тридцати вооруженных боевиков. Бегло оглядев их, Папашвили махнул рукой, показывая, в какую сторону надо выдвигаться.

– Шалва, – на ходу бросил он Горидзе, – ты останешься здесь. Найди Туриста и выясни, где он сейчас.

Выйдя на окраину селения, Звиад приказал своему отряду остановиться. Ему надо было сориентироваться, как быстрее добраться до предгорий Дотах-Кая и Рыжего Седла. Там, среди нагромождений камней и стволов деревьев, снесенных камнепадами и селями, сохранились старые позиции немецких егерей из подразделения «Эдельвейс». На них Звиад и собирался устроить свою засаду.

Поднеся бинокль к глазам, он несколько минут рассматривал склоны и гребни хребта Муруджу. К северо-востоку от него тянулась скальная трапеция Ануквы с ее знаменитыми водопадами и снежниками. За трапецией, через лесистое ущелье Хецквара, начинались скалы Хакеля, тоже покрытые снежниками, переходящие в скальные утесы Доттах-Кая, а чуть в стороне виднелись округлые вершины Рыжего Седла.

Звиад неплохо знал склоны южной стороны Главного Кавказского хребта, но на его северной стороне ориентировался плохо. Оторвавшись от бинокля, он оглянулся на своих бойцов, которые, не дожидаясь команды, расположились на траве.

– Что? – сердито проговорил Папашвили. – Уже устали? Команды «привал» не было! Кто из вас знает, как быстрее всего добраться до Рыжего Седла?

Боевики молча смотрели на своего командира, словно не понимали, чего он от них хочет. На некоторое время возникла тягостная пауза. Звиад поочередно переводил взгляд с одного боевика на другого. Сказать, что он пользовался среди них авторитетом, было нельзя. Они его попросту не знали, поскольку общался Папашвили с ними очень редко, предпочитая «штабную работу». К тому же его вторая должность – руководитель службы безопасности – обязывала Звиада подозревать всех и вся. Нередко, разбирая то или иное дело, он был неоправданно резок с провинившимися. И, хотя его резкость не шла ни в какое сравнение с тем, что делал Гудериани, боевики почему-то доверяли Зурабу значительно больше, чем Папашвили.

– Я спрашиваю, кто из вас знает короткую дорогу к Рыжему Седлу? – медленно выговаривая каждое слово, повторил Звиад. – Не маршрутную, а короткую. Она ведь наверняка есть…

– А куда нам спешить? – неожиданно спросил высокий худой боевик. – У нас в горах это не принято…

– Мы должны быть там максимум через два часа, – жестким тоном перебил говорившего Звиад. – Туда должна выйти группа русских диверсантов. Если мы не уничтожим их, они уничтожат нас. Как видите, выбор невелик.

Боевик потер небритую щеку, о чем-то размышляя.

– Дорога есть, – медленно проговорил он, наконец приняв решение, – но идти тяжело… Через два снежника на Клухор, а потом спускаться вдоль хребта Хутиа, метров пятьдесят по осыпи, потом обогнуть скалы Северного Бу-Ульгена…

– Веди! – приказал Звиад. – И так много времени потеряли.

– За два часа можем не успеть, – осторожно предупредил боевик.

– Я сказал, веди! – повышая голос, повторил Папашвили и махнул рукой.

Боевик пожал худыми плечами и, поправив автомат, зашагал впереди колонны. Через несколько минут бандиты начали гуськом спускаться по пологому склону в небольшое отроговое ущелье озера Туманыль-Кель, поросшее редким кустарником.

Глава 26

Разведчики с помощью мачете «Тайга» прорубались сквозь заросли горного криволесья, ориентируясь по навигационной программе в ноутбуке Ефимова. Демидов решил выводить свою группу в ущелье Чат-Ча в районе Бу-Ульгенских скал. Услышав об этом, Митрич попытался протестовать, утверждая, что так они сделают лишний крюк, километров в двадцать, но Демидов только отмахнулся от старика.

– Мы, дед, с тобой уже столько крюков дали по этим чертовым горам, что я даже уставать начал. Так что давай мы теперь как-нибудь сами будем решать, куда и зачем нам идти…

Митрич хотел было что-то возразить, но Купец не стал его слушать.

Лес закончился как-то неожиданно. Казалось, что плотно сросшимся между деревьями кустарникам не будет конца, – и вдруг они кончились. Десантники оказались на пологом каменистом склоне. Внизу петляла широкая лента реки Чат-Ча, по которой и было названо ущелье.

– Привал десять минут, – распорядился Демидов. – Медведь – за мной!

Пригибаясь, разведчики отбежали на сотню метров вперед и залегли за валунами метрах в трех друг от друга.

Осторожно выглянув из-за камня, Демидов поднес к глазам бинокль. Приближенное оптикой ущелье было видно ему очень хорошо. Начинавшаяся с Бу-Ульгенских ледников река, спустившись в ущелье, текла относительно спокойно. Переправиться через нее не составляло большого труда. Однако Купца интересовало совсем не это. Он внимательно осматривал груды береговых камней, стараясь определить, что ждет его группу внизу. В конце концов, капитан был готов к тому, что они могут напороться на посты боевиков или, того хуже, на заранее приготовленную для них засаду. Пока диверсанты продирались через заросли, над ними несколько раз пролетел вертолет. Правда, последние минут двадцать его стрекота слышно не было. Но это ни в коем случае не означало, что боевики перестали искать разведчиков. Да и радиосвязь, как заверял Купца Ефимов, работала у преследователей в постоянном режиме. А это означало, что они ведут активные переговоры, которые Саня периодически перехватывал. Впрочем, Демидов догадывался и без прослушки, о чем именно разговаривают бандиты в эфире.

– Медведь, – позвал командир Локиса, не отрываясь от бинокля, – осмотри-ка правый берег. Что-то не нравится мне это спокойствие…

Володя и без напоминаний уже осматривал прибрежную часть ущелья в прицел ВСК. Дублировать наблюдающего входило в его обязанности снайпера.

– Там все чисто, – быстро ответил он, – никакого движения нет…

Демидов скривил губы.

– Ну вот не нравится мне это, – с нажимом повторил он, опуская бинокль. – Не-нра-вит-ся! Понимаешь? И куда эта чертова стрекоза, спрашивается, делась? Кружила, кружила, и вдруг – бац! Исчезла, скотина!

– Брось дергаться, Купа, – перебил командира Локис. – Не могли они успеть перебросить сюда людей и замаскироваться. Сколько мы пробирались через этот лес?

Демидов раздраженно дернул плечом.

– И потом, – продолжал говорить Володя, перехватывая винтовку за цевье и поднимаясь на одно колено, – откуда они могут знать, в какую сторону мы пошли?

– А откуда наш Шико все знает? – вопросом на вопрос ответил Демидов, тоже приподнимаясь на колени. – Или ты наивно полагаешь, что они здесь, в горах, совсем дикие?

– Ничего я не полагаю, – проворчал Локис, опять собираясь приникнуть к прицелу ВСК. – Просто не хочу поднимать «волну» раньше времени. Давай рассуждать логически…

Однако Купец не дал ему договорить – махнул рукой, давая понять, что пора возвращаться на временную «дневку».

Пригибаясь, скорее по привычке, чем из-за необходимости, они быстро добрались до окраины леса, где отдыхали остальные бойцы группы. Нырнув под деревья, Демидов оглядел десантников, которые растянулись на опавшей листве. Митрич сидел в стороне от них, хмуро посматривая на ребят. Казалось, что старик на что-то обиделся.

– Ну, что там? – спросил Ефимов, привычно щелкая клавиатурой.

– Все чисто, – ответил Демидов, доставая карту. – Можно спускаться. А дальше вдоль реки выйдем к подножию Бу-Ульгенского хребта, через перевал, по снежнику, доберемся до станции… Шико, у тебя сигнал с нее идет?

Ефимов молча кивнул, напряженно всматриваясь в монитор своего ноутбука.

– Не пройдете вы по снежнику, – раздался мрачный голос Митрича. – В это время он опасен…

Демидов сделал вид, что не слышит старика. Подойдя к радисту, из-за его плеча посмотрел на монитор, хотя мало понимал в том, что на нем происходило. Митрич недовольно пожевал губами, что-то обдумывая. Потом, тяжело поднявшись со своего места, подошел к Купцу и тронул того за локоть.

– Вот что, сынок, – внушительно проговорил он, – я вижу, что вы и сами с усами, так что пойду-ка я назад. А вы как хотите, так и выпутывайтесь…

Купец обернулся и несколько секунд пристально разглядывал Митрича. Он собирался ответить, но не успел. Ефимов вдруг встревоженно выкрикнул:

– Вот суки, все-таки вычислили меня!

– Как вычислили? Кто вычислил? – Купец мгновенно «забыл» о топтавшемся за его спиной старике.

Ефимов промолчал, продолжая щелкать клавиатурой. На картинке довольно отчетливо была видна местность, на которой находились разведчики: горы, ущелье, река, лес…

– Смотрите, – торопливо начал объяснять Саня склонившимся над ним товарищам, – это ущелье Чат-Ча, где мы сейчас находимся. Вот эта красная точка – те, кто идет за нами. Кстати, Чиж, похоже, что они как-то обошли твои ловушки. Вот короткая дорога, которая ведет вдоль озера Туманыль-Кель к нашему ущелью. По ней тоже кто-то движется…

– Что значит «кто-то»? – резко спросил Купец. – Ты конкретней можешь сказать?

– Сейчас попробуем. – Шико что-то подкрутил манипулятором. Изображение на экране увеличилось. Теперь стали видны фигурки людей, казавшиеся игрушечными и нереальными. – Больше увеличить не удастся, – предупредил он вопрос Демидова. – Пойдут квадратики, и вообще ничего видно не будет…

Купец с досадой прищелкнул языком.

– Ты же утверждал, – с плохо скрываемым раздражением проговорил он, – что твоя «шарманка» все может.

– Ну, знаешь ли, Купа!.. – попробовал возмутиться Ефимов, но Купец неожиданно предупреждающе поднял вверх указательный палец.

– Тихо всем! – скомандовал он, к чему-то прислушиваясь. В наступившей на несколько секунд тишине отчетливо послышался стрекот вертолетных лопастей.

– Твою-то дивизию! – выругался сквозь зубы Ефимов. – Заболтали меня, мать ваша волшебница. Я же сказал, что нас засекли! У них на вертолете пеленг-аппаратура стоит. Купа, уходить надо. Вот только вопрос – куда? Хотя… Вот тут есть какой-то проходик. Лесом, километрах в полутора вниз по склону.

Демидов взглянул на своих бойцов, которые напряженно смотрели на командира, ожидая, какое решение он примет. Времени на это у Купца было немного. Скорее всего, на вертолете летит группа боевиков. Со стороны леса к ним приближается вторая группа. Убегая, десантники, разумеется, принимали меры, чтобы хоть как-то маскировать оставляемую ими просеку, но… Даже по самым благоприятным подсчетам, через полчаса бандиты должны были выйти к «дневке» разведчиков, чтобы посадить их в жесткий капкан.

– Чиж! – хрипло выкрикнул Демидов, принимая какое-то решение. – У тебя «гостинцы» остались?

– А когда у меня этого добра не хватало? – самодовольно хмыкнул Семен. – Да и у парней запасец имеется.

Как сапер группы, Чижиков всегда носил с собой большой запас различных мин, иногда выкладывая для этого часть своего сухпая и «подъедаясь» у товарищей. Те не возражали, помня, что в бою «лишний» фугас всегда полезней банки с тушенкой. Они и сами порой выкладывали из РД что-нибудь из сухого пайка, чтобы положить боеприпасы, хотя это считалось нарушением правил.

– Значит, так. – Купец говорил отрывисто и даже грубо. – Выставляешь свои «игрушки» на выходе из нашей просеки и вдоль кромки леса. Медведь и Толстый тебя страхуют. Остальные уходят лесом, вниз по склону. На опушке ждем вас. Если через сорок минут не придете, мы уходим в ущелье. Ждать нельзя, так что выбирайтесь самостоятельно. Встречаемся уже на станции. Все, уходим!

Свистящий звук вертолетных двигателей нарастал и приближался. Даже не пытаясь скрыть следы своего пребывания на опушке, разведчики скрылись за плотными зарослями терновника.

– Толстый, – сам не ожидая от себя подобной прыти, скомандовал Чижиков, – следи за просекой; Медведь – на тебе склон и прилегающая территория. Следи за «вертушкой». Работаем!

Мельком взглянув на циферблат часов, Семен торопливо начал вытаскивать из РД мины, тонкий провод, кусачки и пассатижи – все то, что было ему необходимо для постановки мин…

Глава 27

Дожидаясь на небольшой опушке горного леса подхода десантников, которые остались, чтобы прикрыть отход группы, Купец заметно нервничал, хотя и старался казаться совершенно спокойным. Покусывая губы, он чутко вслушивался в звуки, стараясь уловить шелест веток или приближающиеся шаги, хотя прекрасно понимал, что это невозможно. Гул вертолета, хотя и был отдаленным, тем не менее сильно глушил остальные звуки.

– Черт, – сердито прошипел Демидов, в очередной раз нетерпеливо глядя на часы. – Какого хрена он летает? Давно должен был скинуть этих своих олухов…

Обостренный слух капитана уловил, что вертолет то удалялся, то возвращался к исходной точке, ни разу не зависнув в воздухе, чтобы высадить людей.

– Командир, – раздался у Купца над головой тихий голос Ефимова. – Ну чего ты нервничаешь? Парни опытные, проскочат…

– Кто это тебе сказал, что я нервничаю? – с нарочитой грубостью отозвался Демидов, даже не взглянув на Шико. – Я спокоен, как удав.

– Ладно, не пой военных песен, – хмыкнул Саня. – Не первый же год в одной упряжке ходим. Но я, собственно, не об этом хотел поговорить… Смотри, что я тут в своем ноуте нашаманил. По моим данным, нас кто-то «ведет» от самой базы в Джунгае.

– С чего ты взял? – рассеянно спросил Демидов.

– Тут «плавающий сигнал» возле нас постоянно крутится, – пояснил радист. – Ну, в смысле, он то появляется, то исчезает. Понимаешь? Постоянные долгие сигналы я не только засекал, но и переговоры успел сканировать, и даже прослушать. А этот – ну никак! И главное, проявлялся этот сигнал, как только мы меняли место «дневки»… Соображаешь, к чему я клоню?

Несколько взрывов, приглушенных расстоянием, и начавшаяся вслед за этим беспорядочная автоматная стрельба не дали возможности Купцу ответить. Забыв о маскировке, Демидов вскочил в полный рост, зачем-то рванул затвор автомата, хотя еще раньше дослал патрон в патронник. Рассеянно посмотрев на выпавший к его ногам боеприпас, он мысленно обругал себя истеричкой и опустился на землю.

– Спокойно всем! – распорядился Купец, хотя, кроме него, никто не проявлял никакого беспокойства. – Раз там что-то началось, значит, парни уже близко. Ждем еще… – Он взглянул на стрелки часов, до контрольного времени оставалось десять минут. – Еще двадцать минут, а потом – все уходим.

– Вот, – послышался удовлетворенный голос Митрича. – Давно пора так действовать. А то нянчитесь друг с другом, как в детсаду…

– Ты, старик, помолчи! – сердито прошипел Демидов. – Мы по твоей милости вторые сутки вокруг да около ходим, вместо того чтобы выполнять основное задание. Давно бы уже эту гребанную станцию проверили и ушли бы отсюда на хрен!

Старик недовольно засопел, но возражать не стал. В последние сутки он вообще вел себя несколько странно и нервозно. Но разведчики списывали его поведение на старческую обидчивость. В конце концов, Купец не слишком-то церемонился, когда высказывал Митричу свои претензии, а пожилые люди, как известно, очень чувствительны к таким вещам. Особенно когда им недвусмысленно дают понять, что их опыт и советы никому не нужны.

Выстрелы становились реже. В этот момент прозвучал еще один взрыв. Автоматные очереди опять стали частыми и ожесточенными. Видимо, приняв скоротечный бой, троица разведчиков тихо отошла, а боевики, не встречая сопротивления, попытались опять перейти в атаку. Правда, на этот раз они стреляли не так беспорядочно. Демидов снова нервно взглянул на циферблат. Ему почудилось, что с момента первых двух взрывов прошло минут десять, но оказалось, что «перестрелка» длилась всего шесть минут.

Гул и свист вертолетных лопастей между тем приблизился. По тяжелому, натужному звуку работающих моторов Купец понял, что теперь он либо завис, либо начал заходить на посадку. И то и другое было одинаково опасно для разведчиков, как для тех, которые остались наверху, так и для залегших на опушке леса. Если высадившиеся из «Ми-8» бандиты захотят прочесать лес, то они быстро обнаружат десантников. И тогда коротким боем не отделаешься, придется воевать по всем правилам. Хотя это, конечно, громко сказано – «по всем правилам»… Скорее уж – совсем без правил, и не воевать – драться.

– Вовка! – скрипнул зубами Демидов. – Черт поганый, где же вас носит?!

Словно в ответ на его вопрос, который он задал непонятно кому, хотя и обращался к Локису, кустарник с шумом раздвинулся, и на полянку-опушку один за другим выскочили растрепанные Локис, Круглов и Чижиков.

– Все, командир, – выдохнул последний. – Теперь быстро уходим, пока они ничего не поняли. Тут сейчас такое начнется!..

На вершине склона один за другим бухнули три взрыва; автоматный огонь стал таким плотным, что трудно было представить, что кто-то в этой перестрелке может уцелеть.

– Уходим, Купа! – повторил Семен, собираясь выскочить на открытое место склона, чтобы спускаться в ущелье.

– Стоять!!! – взревел Демидов, хватая Чижикова за рукав куртки. – Куда рванул поперек батьки в пекло?!

Гул вертолета выровнялся; теперь это было не тяжелое подвывание, а стрекот. Видимо, высадив всех боевиков, машина набирала высоту, чтобы делать корректировку с воздуха. А возможно, и оказать огневую поддержку.

– Мы же на этом спуске как мишени в тире будем, – проговорил Демидов, отпуская Семена. – Тебе, что, совсем мозг вынесло горным воздухом?

Чижиков растерянно оглянулся на разведчиков, которые, судя по всему, даже не собирались никуда бежать.

– Надо найти убежище и отсидеться в нем до ночи, – продолжал Демидов, обращаясь уже ко всем. – Учитывая, что мы в горах, да к тому же в лесу, найти его будет, я думаю, непросто.

Купец прислушался к шуму вертолетных двигателей. «Ми-8» продолжал кружить над вершиной склона. Стрельба по-прежнему была довольно частой.

Решение отсидеться до темноты в лесу он принял спонтанно, даже не советуясь с остальными бойцами группы, что бывало очень редко. Командир понимал, что сильно рискует, но попытка пробежать несколько километров по открытому пространству была еще большим риском потерять одним махом всю свою группу.

Молчавший все это время Митрич вдруг громко крякнул, чтобы привлечь к себе внимание. Разведчики вопросительно оглянулись на старика.

– Тут неподалеку есть приют для альпинистов… – начал было старик, но вдруг осекся. На всех, кто был на поляне, на несколько мгновений легла широкая тень. Вертолет на развороте пролетел почти над самыми их головами, показывая белесое брюхо.

– Ложись! – крикнул Демидов и первым шарахнулся в кусты.

Остальные сделали то же самое. Локис, обдирая ладони о мелкие камушки и колючки кустарника, подполз к Купцу.

– Думаешь, заметили? – задал он тот же самый вопрос, который волновал и Демидова.

– Надеюсь, что нет, – не очень уверенно ответил тот, провожая взглядом хвост вертолета со сверкающим на солнце стабилизирующим винтом. – Но оставаться здесь больше нельзя. Подъем, желудки! – крикнул он, вставая в полный рост. – Уходим в лес, на одиннадцать часов! Не растягиваться, держаться в поле видимости… Вперед!

Почти не разбирая дороги, разведчики рванули обратно в лес. В суматохе никто не заметил, что Митрич отстал от них. Он как-то нехорошо посмотрел вслед убегающим десантникам и, вместо того чтобы бежать, не спеша пошел следом за ними.

– Бегите, бегите, сынки, – злорадно пробормотал он. – От меня далеко не убежите… Никто еще не убегал, вам не судьба. Да и бегать-то вам недолго осталось…

Перед кустами, за которыми скрылись разведчики, он остановился и прислушался. Выстрелы на вершине постепенно затихали. Видимо, боевики сообразили, что воюют с пустотой.

Глава 28

Через Тюманыль-Кельское ущелье Звиад скорым маршем вывел своих людей к подножию хребта Хутияр. Не поднимаясь на него, Папашвили по совету своего проводника повел боевиков по снежникам, к скалам Хакела. Тайком от остальных боевиков, сверившись с картой и убедившись, что так дорога к скалам Рыжего Седла действительно короче, хотя и обозначена как непроходимая, он объявил короткий привал. Измотанные скорым переходом боевики расположились прямо на снегу, не удосужившись что-нибудь подстелить. Звиад сидел особняком и продолжал изучать карту.

По его расчетам, к Рыжему Седлу они должны были выйти не раньше, чем через три часа. Небритый тощий боевик по имени Мурад, вызвавшийся провести отряд Папашвили короткой дорогой, осторожно подошел к склонившемуся над картой Звиаду.

– Послушай, ата, – на мусульманский манер обратился он к Папашвили. – Не надо так мучить людей. Зачем заставил всех бежать? Горы не любят торопливых…

Удивленный Звиад поднял голову. Мурад смотрел на командира с усталой тоской в глазах. Такое выражение Папашвили часто встречал у коренных жителей северной части Большого Кавказского хребта. Впрочем, у крестьян, которые жили по другую его сторону, тоже нередко встречался такой взгляд. Казалось, что эти люди, выросшие в горах, знают что-то такое, чего не знают и не могут знать жители долин.

– Я, кажется, уже говорил, – стараясь быть спокойным, ответил Папашвили, – что мы ловим русских диверсантов. Времени у нас для этого слишком мало, поэтому надо спешить.

Мурад покивал, словно соглашаясь, но тут же возразил:

– Впереди тяжелый подъем на Клухор. Зачем заранее изматывать людей. Они этим недовольны.

Звиад почувствовал неприятную пустоту в желудке. Так с ним бывало, когда он чувствовал опасность или начинал злиться.

– Меня просили передать тебе, – продолжал Мурад все тем же бесцветным голосом, – что если ты собираешься и дальше так бежать, то они за тобой не пойдут. Ты не наш командир, мы тебя не знаем. А вдруг ты приведешь нас к русским?

Папашвили почувствовал, как у него запылало лицо, наливаясь кровью. Впервые за все это время ему в глаза высказали то, о чем шептались за его спиной. Выходило, что люди действительно не доверяли ему, а возможно, и ненавидели, считая, что он в отряде Гудериани «засланный казачок».

– Если бы я хотел это сделать, – стараясь сохранять спокойствие, проговорил Звиад, – то первым делом я бы отвел к русским батоно Зураба. Потому, что он главный пастух, а вы без него, как стадо овец! Хотите уйти? Хорошо! Уходите. Я никого не стану держать и уговаривать! – Звиад не замечал, что его голос почти сорвался на крик. – Но только помните, что когда батоно Зураб покончит с русскими диверсантами, он примется за вас и ваши семьи! Вы все у него на крючке! Все до единого! И если вы задумали предать то великое дело, которое он задумал, то ни один из вас не уйдет от наказания!

Боевики с удивлением смотрели на Папашвили, который в этот момент был похож на оратора времен Февральской революции.

– Зачем кричишь, уважаемый? – растерянно спросил кто-то из них. – Мы не хотим предавать. Просто бежать по горам тяжело…

– Замолчи! – резко оборвал говорившего Папашвили. Он хотел сказать еще что-то, но зуммер спутникового передатчика в нагрудном кармане отвлек его.

– На связи! – резким тоном проговорил Звиад, еще не остывший от злобы на «свою» команду.

– Батоно Звиад, – услышал он голос Нико, – наши планы меняются. Русские не хотят играть по нашим правилам, а придумывают свои. Где ты сейчас находишься?

– Возле Хутияра… – Услышав голос сородича и друга, Папашвили немного успокоился. – Как у вас дела?

– Я же тебе сказал, – с укоризной повторил Туруани, – русские не хотят играть по нашим правилам. Они пошли не в ту сторону, куда мои люди собирались их выгнать. К тому же эти собаки при отходе установили мины. Я потерял несколько человек… Они уходят к ущелью Чат-Ча. Скоро будут там.

– Как ты это узнал? – машинально спросил Папашвили, хотя прекрасно знал, что его вопрос глупый. Нико вряд ли захочет делиться своими информаторами.

– Твой Телефонист подсказал, – с коротким смешком отозвался Туруани. – А ты что думал, он только на тебя одного работает? Нет, дорогой, этот старик продажней, чем ты о нем думал. Я давно имею с ним дело…

Звиад скрипнул зубами. Ему стоило больших трудов завербовать этого человека и долго держать на «консервации». И вот теперь выясняется, что тот был «двойняшкой», а возможно, работал и еще на кого-нибудь…

– Никуда не уходите, – продолжал говорить Туруани, – я заберу вас на борт вертолета. Так будет быстрее…

– Что ты задумал? – сухо спросил Звиад. – Почему не хочешь попробовать загнать их на Рыжее Седло?

– Потому, что это бесполезно, – резко ответил Нико. – Не спорь со мной! Ты еще не знаешь, как эти скоты воюют. Жди, до вашего снежника осталось всего три минуты полета. Все! Конец связи!

Звиад, убрав передатчик, нервно почесал под подбородком. Боевики вопросительно смотрели на него, видимо, ожидая, что им скажут.

– Чего уставились, олухи? – сердито прикрикнул он на боевиков. – Вам повезло, пешком ходить не придется. Сейчас вертолет за нами прилетит. – Опустился на выпиравший из-под снега кусок льда и полез в карман за сигаретами.

– Не надо ругаться, – проворил один из бандитов по-грузински. – Этого даже скотина не любит.

Папашвили искоса посмотрел на немолодого грузина и досадливо поморщился. Будь это его ровесник, он ответил бы резкостью, но соплеменнику, да к тому же старше его по возрасту, он нагрубить не осмелился. Грузины были основой в отрядах Гудериани, хотя, кроме них, было много и балкарцев, и черкесов, и кабардинцев. Были сбежавшие после крупных войсковых операций федералов чеченцы, ингуши, дагестанцы. Держались они, как правило, по национальной принадлежности. Понимая, что эти народы никогда не удастся примирить между собой, Гудериани и свои малые отряды формировал также по национальному признаку. Это создавало хоть какую-то видимость порядка. Во всяком случае, сам Зураб считал, что «межнациональной розни» у него быть не может.

Однако появление в горах неуловимых русских диверсантов спутало не только будущие планы, но и стройную «национальную политику» Зураба. А это грозило большими неприятностями. Папашвили ощутил это со всей остротой именно сейчас.

– Прости, уважаемый, – он виновато прижал руку к груди. – Нервы сдают, случайно вырвалось…

Мужчина покивал и отошел.

Вертолет вынырнул из-за горы совершенно бесшумно, как привидение. И только спустя несколько секунд послышался присвистывающий звук разрезаемого лопастями воздуха. Сделав круг над снежником, выбирая площадку для посадки, он начал снижаться. Мощные двигатели подняли снежные вихри вокруг боевой машины. Фюзеляж вертолета почти перестал быть виден за снежной пеленой. Боевики поднялись на ноги, прикрывая лица воротниками курток. Кое-кто из них благоразумно повернулся к снежной пыли спиной.

Едва все три стойки коснулись твердой поверхности, в большом проеме заднего десантного люка показалась фигура Туруани. Он отчаянно размахивал руками, давая понять, что надо грузиться. Пригибаясь под мощным упругим порывом ветра, люди начали забираться внутрь. Глядя, как боевики исчезают в темном нутре вертолета, Папашвили вдруг почувствовал щемящую боль под левой лопаткой. В салон «Ми-8» он забрался последним.

Глава 29

Первым исчезновение Митрича заметил Локис. Он замыкал цепь, чтобы в случае опасности остаться на прикрытии. В какой-то момент сержант вдруг понял, что его беспокоило все это время. В их цепи явно кого-то не хватало. И тут он сообразил: среди одинаковых камуфляжных спин нет серо-синей куртки Митрича.

– Передай по цепи «группа стоп», – прохрипел он на ходу бежавшему впереди Круглову. – Митрича потеряли!

Разведчики остановились. До той чащобы, в которую они забрались, звуки выстрелов не долетали. Хотя легко можно было предположить, что боевики просто перестали стрелять.

– Медведь, в чем дело? – раздраженно спросил Демидов, вытирая со лба пот.

– Ты сам, что ли, не видишь? – повторил Локис. – Митрич пропал…

– Как пропал? – переспросил Купец. – Куда он мог деться?

– Спроси что полегче, – ехидно предложил Локис. – Мы, знаешь ли, в лесу, а не на подводной лодке…

Купец несколько секунд стоял с обескураженным видом. Почему-то Митрича он невзлюбил буквально с первых минут знакомства со стариком. И вот теперь все его нехорошие предчувствия оправдывались.

– Что б этот старый хрен шею себе свернул! – от души пожелал Демидов. – Меняем направление. Будем уходить в том же порядке на девять часов.

Он собрался было привычно возглавить группу, но его остановил негромкий, протяжный свист Ефимова.

– Вот сука! – возмущенно проговорил радист. – Опять где-то рядом трется… О! Пропал.

– Ты чего там химичишь? – подозрительно спросил Демидов.

– Помнишь, я тебе про «плавающий сигнал» говорил? – Саня поднял на Купца глаза. – Ну, про тот, который за нами, как хвостик, все время тащится?

– И что?..

– А ты не понимаешь? – Ефимов подозрительно посмотрел на командира. – Он же нас ведет, как на поводке! И все мои антипеленгаторные уловки не действуют. При таком раскладе они просто бесполезны!

Демидов задумчиво поскреб затылок.

– Понятно… – пробормотал он. – И что с этим можно сделать?

– Пока не знаю, – признался Саня. – Для начала надо попробовать оторваться от этого маяка.

– Накося! – неожиданно взорвался Купец. – Этот «крот» где-то рядом! Обыщем окрестности – и привет семье!

– Особенно когда нарвемся на этих ублюдков, – покачал головой Локис, держа винтовку на руках, как ребенка. – Не дури, Купа. Уходить надо. А «крота» мы рано или поздно один хрен выловим. Он сам к нам придет. Поверь мне на слово.

Демидов размышлял не больше секунды. Володя, конечно же, был прав – рисковать сохранностью группы только ради того, чтобы именно сейчас вычислить «крота», было бы большой глупостью. Присутствие их группы и так уже раскрыто, а значит, фактор внезапности наполовину утрачен. Разведчикам, кроме всего прочего, предстояло как-то устранять это упущение.

– Ладно, уходим, – распорядился он. – Медведь, как всегда, в конце цепи. И прошу, будь повнимательнее.

Локис кивнул. Разведчики опять углубились в чащу, стараясь не шуметь и не оставлять после себя следов.

Едва ветки можжевельника скрыли их, на пятачок, где стояли разведчики, бесшумно ступая, вышел Митрич. Оглядевшись, достал из внутреннего кармана какую-то прямоугольную коробочку. Несколько секунд старик прислушивался, пытаясь обнаружить в лесу посторонние звуки. Но, кроме отдаленного гула вертолета, больше ничего подозрительного не было. Быстро нажав единственную кнопку на коробочке, Митрич около минуты удерживал ее. Потом, спрятав прибор в карман, нырнул в кусты и затаился. Буквально через пять минут над поляной, едва не сбивая широким плоским брюхом верхушки деревьев, с ревом пронесся вертолет. Заложив опасный крен, он ушел влево – как раз в ту сторону, куда пошли разведчики.

Появление вертолета почти над самыми головами едва не застало десантников врасплох. И хотя ветви деревьев надежно укрывали их, Демидов скомандовал всем лечь. Едва вертолет пролетел, делая боевой разворот, Купец вскочил на ноги.

– Всем рассредоточиться! – крикнул он. – Укрыться под деревьями! Уход на двенадцать часов! Пошли, парни!!!

Между тем, закончив маневр, «Ми-8» вышел на атаку. Очередь из «ПКМ» хлестко ударила по стволам и ветвям деревьев, срезая их и отрывая кору. Локис, привстав на колено, вскинул ВСК и приник к прицелу. На мгновение в оптике мелькнуло бородатое, перекошенное то ли от злобы, то ли от усердия лицо пулеметчика. Володя не успел выстрелить. Впрочем, это было все равно бесполезно. Вертолет, пройдя над лесом, начал делать второй заход на это же место. Локис не увидел, а скорее почувствовал, что его сослуживцы меняют свои укрытия, чтобы за короткие минуты успеть выйти из зоны обстрела. Сам он остался на месте, продолжая стоять на одном колене и напряженно смотреть в прицел, шаря им по вершинам деревьев, пытаясь по звуку определить, откуда на этот раз вынырнет вертолет. Его расчет был прост – постараться убить пулеметчика. А если повезет, то пилота, хотя это было значительно сложнее. Впрочем, был еще один вариант – попасть в блок несущего винта.

Как ни был готов Локис к появлению вертолета, тот возник перед ним внезапно. В лучах вечернего солнца бликануло стекло кабины пилота, в прицеле мелькнуло его сосредоточенное и, как показалось Володе, меланхоличное лицо. Локис нажал на спусковой крючок. Винтовка слегка вздрогнула, отдавая в плечо. Тяжелая пуля пробила дюралевый корпус вертолета, не причинив ему большого вреда. Почти тут же по стволу пихты полосонула очередь из «ПКМ». Предположить, что пулеметчик вот так, навскидку, определил, откуда стреляли, было невозможно. Глушитель ВСК выполнял роль пламегасителя, а значит, вспышку выстрела увидеть нельзя.

«Скорее всего, шальная очередь прошла», – мелькнула у Володи отстраненная мысль. Перекатившись через голову, он сменил на всякий случай позицию и опять приник к окуляру прицела. «Ми-8» гудел где-то справа. Локис напряженно вслушивался в этот гул, готовясь, как на тренировке, среагировать на малейшее движение.

Видимо, те, кто был на борту, поняли, что по ним стреляет снайпер. Третий заход вертолета был для Володи вполне предсказуем. Однако того, что произошло, Локис никак не ожидал, да и не мог ожидать! Вертолет летел, почти прижавшись к верхушкам деревьев, но вместо пулеметных очередей из бокового люка, из которого продолжал торчать ствол «ПКМ», показался шлейф бело-молочного цвета, который по прямой устремился к земле, как раз между старой и новой точкой укрытия Локиса.

«Шмель»! – сообразил Локис и гигантским прыжком отскочил в сторону, стараясь отпрыгнуть как можно дальше от того места, где должен был взорваться заряд. Взрыв был не громким – просто хлопок, как будто взорвали китайскую петарду. Почти мгновенно – яркая оранжевая вспышка взрыва в окаемке черного дыма. В лицо Володе ударила жаркая упругая волна, которая наверняка бы отшвырнула его, если бы Локис предусмотрительно не прижался к земле. Вертолет начал очередной разворот, когда сидевший в нем стрелок выпустил еще один заряд. Он взорвался метрах в ста от Локиса. Володя почувствовал, что в уши ему словно кто-то натолкал ваты. Он отчетливо ощущал пульсирующие удары крови в висках – явный признак легкой контузии.

– Медведь! – услышал он, как издалека, голос Купца. – Медведь! Отвечай, черт немытый! С тобой все в порядке? Ответь Первому!

– Нормально все, Купа, – прошептал Локис в ларингофон. – Волной слегка цепануло… А так все в порядке… У вас как?

– В норме, – коротко ответил Демидов и тут же добавил: – Мы тут неплохое укрытие нашли. Давай, завязывай геройствовать и выдвигайся к нам. Сам сможешь?

Володя, перебарывая приступы легкой тошноты, сглотнул непонятно откуда скопившуюся у него во рту вязкую, солоноватую слюну.

– Нормально, Купа, – все тем же слабым голосом проговорил он, – все нормально. Я этого летуна один хрен достану.

– Вовка, не дури! – Демидов, судя по интонациям его голоса, кричал в ларинг. – Я приказываю! Слышишь?! Приказываю!!! Сейчас Толстый и Пинцет тебя заберут. Не вздумай стрелять по вертолету!

– Отбой, – ответил Володя.

Он перевернулся на спину и стал подниматься на ноги, опираясь на винтовку. Вертолет заходил на очередную атаку, и Локису надо было торопиться, чтобы успеть прицелиться. Почему-то Володя был абсолютно уверен, что на этот раз он попадет куда надо.

Гул двигателей нарастал. Локис чувствовал, что не успевает даже встать на ноги, а не то чтобы прицелиться и выстрелить. Невероятным усилием воли он заставил себя подняться в полный рост. Винтовка казалась ему неподъемной. Перебирая немеющими, непослушными пальцами ствол оружия, он добрался до цевья и наконец подтянул ВСК к груди, пытаясь упереть приклад в плечо. Вертолет уже был почти над ним.

– А-а-а-а-а!!! – вырвалось из широко открытого рта Локиса, когда он, едва держась на ногах, держа винтовку у бедра, несколько раз нажал спусковой крючок винтовки.

Вертолет всхрапнул, двигатели засбоили. Сквозь мутную пелену Володя увидел, что из блока основного, несущего винта потянулась тонкая струйка белесого дыма, который был почти не виден. «Ми-8» уже не так уверенно заложил левый крен, пытаясь набрать высоту. Последнее, что видел снайпер, это внезапно появившиеся перед ним озабоченные лица Круглова и Чернова. А дальше наступила темнота…

Глава 30

До леса, в котором, по данным Туруани, скрывались русские диверсанты, вертолет долетел всего за семь минут. Сделав круг, Алеко Бариули вопросительно посмотрел на Нико. Тот покрутил рукой, давая понять, что надо совершить еще один круг над опушкой леса, и, щелкнув тумблером на панели, заговорил по-русски:

– Байрам, я – Воздух! Ответь!

– Что ты задумал, Нико? – подозрительно спросил у Туруани Звиад. – Ты можешь объяснить, что хочешь делать?

Нико досадливо отмахнулся от Папашвили, давая понять, что сейчас не до него.

– Байрам, ответь мне, – продолжал он вызывать командира той группы, которая преследовала диверсантов с другой стороны леса. – Байрам, почему молчишь? Отвечай мне!

– Слушаю! – наконец раздалось в кабине. – Что случилось?

– Где вы сейчас? – раздраженно спросил Туруани, игнорируя вопрос.

– Совсем рядом…

– Где рядом, маймут бесхвостый?! – взорвался Нико. – Сколько раз тебя учить, чтобы ты выражался точно!

– Километрах в трех от опушки, – послышался виноватый голос Байрама.

– Подойдете ближе, – хмуро распорядился Туруани, – и будете ждать моего сигнала. Понял?

– Понял! Какого цвета ракету дашь?

– Никаких ракет! – резко оборвал его Туруани. – Сигнал передам по рации. Все, отбой!

Он щелкнул тумблером, выключая громкую связь, и повернулся к Папашвили.

– Послушай, биджо, эти русские чрезвычайно опасны. Я видел, как они воюют, поэтому не хочу рисковать нашими людьми. Здесь они окажутся в капкане! Им некуда будет уйти. Байрам выведет своих людей из леса, а ты со своими пойдешь от поляны. Если они вздумают уйти, спустившись в ущелье, то я прижму их с воздуха. Не думаю, что их много, человек пять, не больше. Алеко, – повернулся он к пилоту, – выходи к тем валунам и открывай десантный люк. А вы готовьтесь прыгать. Высота семь метров. Хецо, следи за обстановкой. И возьми гранатомет!

Коренастый боевик с черной повязкой на голове, сидевший у левого бокового люка, тут же отодвинул люк и установил на турель авиационный вариант «ПКМ». Заправив ленту, он взвел затвор и приготовился к стрельбе, попутно подтянув поближе к себе два контейнера термогранатометов «Шмель».

– Все готово, батоно, – доложил он хрипловатым низким голосом. – Можно высаживаться.

Вертолет между тем опустился почти до самой земли. Бариули по только ему понятной причине прижал «Ми-8» к земле не на семь метров, а значительно ниже. Туруани понял это не сразу.

– Ты что делаешь, ишак?! – взвился он над пилотом. – Я же сказал тебе – высота семь метров!

– Не кричи, – ровным, если не сказать тусклым, голосом ответил Алеко по-грузински. – Я – летчик, я знаю, что делаю. Если русские уже здесь, они по твоим десантникам, как по куропаткам, стрелять будут. А так хоть какая-то гарантия, что кто-то уцелеет… Занимайся своим делом, Нико, а я займусь своим.

Вертолет, слегка задрав нос, повис над землей, метрах в двадцати от валунов, за которыми, по мнению Туруани, могли скрываться русские диверсанты. Его уверенность основывалась на том, что это было самое удобное место для укрытия. Хороший связист, он совершенно ничего не смыслил в тактике, а уж в антидиверсионной операции участвовал вообще первый раз в своей жизни. Тем не менее Нико решительно взялся за ликвидацию диверсионной группы Купца.

– Живей, живей, чего копаетесь? – командовал он, высунувшись наполовину из пилотского отсека. – Прыгайте и сразу ложитесь! Нападать будете по моей команде…

Однако все пошло наперекосяк еще до того, как все боевики успели выпрыгнуть на землю. С той стороны, где предположительно прятались диверсанты, неожиданно прогремели взрывы. Два больших столба пыли, камней, дерна и огня взметнулись в небо. Почти одновременно с этим со стороны валунов началась беспорядочная стрельба в сторону зависшего вертолета. Несколько шальных пуль ударились в подвеску, высекая снопы искр. Уже высадившиеся боевики, не дожидаясь команды, открыли ответный огонь.

– Стреляй, Хецо! – истерично взвизгнул Туруани.

Хецо, яростно оскалившись, поливал очередями кусты, за которыми явно скрывались люди. В ответ ему огрызались такими же длинными очередями.

– Что ты прилип к этой пукалке?! – продолжал истерить Туруани. – Возьми гранатомет! Уничтожь там все!!!

Хецо послушно подхватил лежавший у него в ногах контейнер РПО-А и, быстро приведя его в боевое положение, выстрелил в ту сторону, откуда раздавались автоматные очереди врагов. Ракета, шипя, как проколотая шина, и оставляя за собой белесый след, устремилась к кустам. Через мгновение раздался мощный взрыв. Камни, ветки, корни, фрагменты человеческих тел – все перемешалось в большом огненном шаре. Выстрелы с той стороны стихли. Ободренные этим, высадившиеся боевики побежали к валунам, стреляя на ходу. Туруани, немного успокоившись, радостно заулыбался. Но почти тут же его лицо перекосилось то ли от страха, то ли от злости. Боевики не добежали до валунов всего нескольких метров, когда их фигуры скрылись в огромном столбе взрыва. Нико с ужасом увидел, как в разные стороны летят чьи-то ноги, руки и какие-то ошметки, совершенно не похожие на человеческие тела. Со стороны валунов опять загрохотали выстрелы. Уцелевшие боевики беспорядочно отстреливались, даже не пытаясь двинуться с места.

– Минное поле, – догадался Папашвили. – Надо уходить…

Он оглянулся на полтора десятка бойцов, которые не успели десантироваться. Те сидели на боковых скамейках, притихшие и подавленные произошедшим.

Туруани, словно выходя из ступора, сильно ударил Алеко в плечо.

– Взлетай немедленно! – визгливо закричал он. – Ты что, хочешь, чтобы нас подбили? Взлетай, ишачий отросток, или пристрелю!

Он зачем-то выхватил из кобуры пистолет и принялся размахивать им перед лицом невозмутимого пилота. Тот и без его команды выжал педаль, потянул на себя рычаг шаг-газа. Вертолет, слегка накренившись вперед, начал набирать высоту, одновременно двинувшись вперед. Увидевшие это с земли боевики обезумели от страха, сообразив, что их оставляют на убой. Они бросились за улетающим вертолетом, как будто могли его догнать. Кто-то из них, в приступе отчаяния, начал стрелять вслед. Опытный пилот Бариули тут же подставил под выстрелы бронированное днище своей машины. Несколько пуль с глухим звуком ударились в дно, не причинив вертолету никакого вреда.

– Вай-вай-вай! – запричитал Туруани, обхватывая голову руками. – Что я буду говорить Зурабу?! Он с меня шкуру с живого снимет!

Звиаду было противно смотреть на истерику Нико. Он на секунду прикрыл глаза ладонью, провел ею по лицу и глухо спросил он у Туруани:

– Почему ты не связался с Байрамом? Он же должен был ударить в тыл русским…

Нико ошалело посмотрел на Папашвили, словно впервые его увидел. Звиаду стало его жалко. Насколько уверенным Туруани был всего полчаса назад, настолько же мелочным он выглядел сейчас!

– Зачем ты стал воевать, Нико? – укоризненно спросил он, снимая с головы Туруани наушники. – Ты должен был только найти русских и сказать, где они… Уходи, я теперь сяду на это место.

Нико покорно выбрался из кресла второго пилота, освобождая место для Папашвили. Из Туруани словно вынули стержень. Он осунулся и как будто стал меньше в размерах.

– Алеко, – твердым голосом распорядился Звиад, – сделай несколько кругов над тем местом, где был бой. Хецо, следи за обстановкой…

Он хотел добавить еще что-то, но в наушниках раздался треск, и через секунду взволнованный голос Байрама зачастил:

– Батоно Нико! Нас обстреляли русские! Почти все погибли, нас осталось только семеро, двое ранены. Русские высадились с вертолета, я сам видел! Батоно Нико, что делать?

Звиад похолодел. Если то, что произошло на опушке, – часть плана русских диверсантов, то он полностью удался. Получалось, что боевики, сами того не ведая, воевали друг с другом? По сути дела, русские уничтожили своих преследователей их же собственными руками, не потеряв при этом ни одного своего бойца! Папашвили медленно повернулся к продолжавшему вполголоса причитать Туруани.

– Ты ишак, Нико! – внятно проговорил он. – Безмозглый, упрямый и самовлюбленный ишак. Ты умудрился стравить наших людей друг с другом. Ты помог русским уйти!

– Куда? – машинально спросил Туруани, поднимая взлохмаченную голову.

– Это ты спросишь у них, – резко ответил Папашвили, включая громкую связь, – если только доживешь до того времени, когда мы их поймаем. Байрам! – обратился он к полевому командиру, который продолжал жаловаться на русских. – Прекращайте стрелять. Это не русские, это свои… Мы постараемся найти, куда они пошли. Будь на связи.

Отключив динамик, он повернулся к оставшимся в вертолете боевикам.

– Будьте готовы прыгать. На этот раз высота будет больше, и десантироваться придется на деревья! Алеко, пройдись вдоль кромки леса, которая спускается в ущелье. Они не могли далеко уйти, не было времени.

Пилот меланхолично кивнул, направляя вертолет в сторону сверкающей на солнце реки Чат-Ча. Наводя машину на кромку, сделал разворот. На мгновение ему показалось, что внизу мелькнули какие-то фигуры.

– Батоно Звиад, – продолжая следить за тем, что происходит на земле, через прозрачную носовую часть кабины, окликнул он Папашвили, – внизу кто-то есть…

– Где? – встрепенулся Звиад. – Что там было?

– Я не разглядел, – признался Бариули. – Они слишком быстро скрылись в кустах.

– Заходи на второй круг! – приказал Папашвили, снимая со специальной стойки автомат. – Только теперь пройди правым бортом.

Алеко послушно начал разворот. Звиад напряженно вглядывался в мелькавшие под брюхом вертолета деревья, безуспешно пытаясь разглядеть в этом зеленом монолите людей.

– Может, это козы были, – осторожно предположил начинавший приходить в себя Туруани. – Или кабаны…

Папашвили ничего не ответил, продолжая рассматривать лес. Вертолет начал заходить на третий круг, когда Туруани осторожно тронул Звиада за плечо.

– Извините, – робко проговорил он, – тут сообщение…

– Какое, к черту, сообщение?! – дернув плечом, не слишком вежливо отозвался Папашвили. – Ты уже получил одно сообщение и даже рискнул его реализовать… Уже забыл, чем это закончилось?

– Это Телефонист… – виновато улыбаясь, ответил Туруани. – Прислал координаты…

Только теперь Папашвили заметил, что в руках Нико держит какой-то прибор.

– Что это?

– Навигатор, – быстро заговорил Нико, нервно сглатывая слюну. – Вот, видишь пятнышко? Это маяк. Телефонист подложил его русским – и только что включил. Только надо торопиться. Они могут найти маяк…

Туруани прекрасно понимал, что ему грозит за то, что по его вине русским диверсантам удалось не только ускользнуть, но и устроить так, что боевики перестреляли друг друга. Теперь у него был только один способ избежать жестокой расправы – уничтожить русских и свалить на них всю вину за погибших боевиков. В конце концов, Гудериани и сам говорил, что это чрезвычайно опасные люди. Оставались, правда, свидетели его провала, но вопрос с ними он рассчитывал решить позже. Сейчас для него было главным уничтожить всех диверсантов, сколько бы их ни было!

Папашвили несколько секунд смотрел на алое пятно, которое неторопливо двигалось по виртуальной карте.

– Ты сможешь в этом разобраться? – протянул он навигатор Алеко.

Тот неопределенно пожал плечами и ответил:

– Это совсем рядом. Всего километрах в десяти на юго-восток…

– Давай туда, – приказал Папашвили, опять хватаясь за автомат. – Хецо, приготовься к стрельбе. Алеко, снижайся как можно ниже, до самых верхушек!

Пилот с сомнением покачал головой, но тем не менее опустился на критически малую высоту.

Первый заход над тем местом, на которое указывал сигнал навигатора, ничего не дал. Впрочем, Звиад и не рассчитывал, что сумеет кого-то увидеть среди густых веток смешанного леса.

– Заходи на атаку, Алеко! – приказал Папашвили, когда вертолет, пройдя точно над тем местом, которое указывал навигатор, начал разворот. – Хецо, приготовься!

– Я всегда готов, – глухо ответил хмурый крепыш, впервые за все это время подавая голос.

Натужно завывая, «Ми-8» начал первую атаку…

Глава 31

Сознание возвращалось к Володе медленно, словно не хотело, чтобы он опять окунулся в реальность происходящего вокруг него и с ним. Как нередко бывает в таких случаях, Локис не сразу сообразил, где он и что, вообще, вокруг него происходит. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что сейчас ночь и что он лежит на самодельных носилках, которые кто-то куда-то несет. В голове у него шумело, но боли он не чувствовал. Во рту пересохло, и очень хотелось пить. Локис попытался приподнять голову.

– Пить… – попросил он, но почему-то не услышал собственного голоса. Только теперь до него вдруг дошло, что вокруг странная, вязкая тишина. – Пить, – напрягая связки, повторил он. На этот раз себя услышал, но как-то издалека, словно его голос жил отдельно от него.

Носилки неожиданно остановились, потом опустились на землю. Над Володей склонились какие-то то ли тени, то ли призраки.

– Слава богу, очнулся, – услышал сержант чей-то очень знакомый голос. – Сейчас мы ему один препаратик вколем, и он через полчасика своими ножками побежит!

– А раньше ты этого не мог сделать?

– А зачем? Он же все равно без сознания был…

Сердитый бас тоже показался Володе знакомым. Он попробовал напрячь память, и уже через секунду перед его глазами встало широко улыбающееся лицо Демидова.

– Купа… – проговорил Локис, попытавшись подняться с носилок.

– Лежи, не дергайся! – строго прикрикнул на него первый голос, и, теперь уже окончательно приходя в себя, Локис узнал Андрея Чернова, санинструктора их разведгруппы, которого все звали Пинцетом.

– Лежи, – повторил Чернов, – сейчас сделаю укол, и все пройдет. Тебя не тошнит?

Володя помотал головой.

– Пить только очень хочется, – пожаловался он. Слух, хотя и не до конца, но начинал возвращаться. Во всяком случае, голоса сослуживцев Локис уже слышал более или менее нормально.

– Это дело поправимое, – проговорил Круглов, снимая с пояса фляжку, – воды у нас хоть залейся.

Одной рукой он поднес горлышко фляжки к губам снайпера, а вторую подсунул ему под голову и приподнял ее. Володя жадно глотал холодную воду, напрочь забыв о том, что делать этого не следует, если ты действительно хочешь напиться, а не просто заполнить желудок.

– Э-э-э, – остановил Локиса Петро. – Ты, что делаешь? Пей, а не глотай!

Сержант с сожалением посмотрел на оторванную от его губ фляжку.

Между тем Чернов закатал Володе рукав и, сняв с иглы шприц-тюбика колпачок, вонзил ее в плечо Локису. Володя инстинктивно вздрогнул.

– Все, – через полминуты констатировал Пинцет. – Теперь надо подождать, пока начнет действовать.

– Ну, время у нас есть, – проговорил Ефимов, который привычно что-то выискивал на мониторе ноутбука. – Слава богу, от этих гавриков мы оторвались. После того как Медведь сбил вертолет, на ближайшие полсуток они проблемами обеспечены.

– А новую группу они не скоро организуют, – поддержал его Чижиков.

– Пинцет, что ты ему вколол? – вдруг подозрительно спросил Демидов, глядя на то, как Локис начал мелко подрагивать. – Чего вколол, я спрашиваю?!

– Успокойся, командир, – примирительно проговорил Чернов, убирая в РД использованный шпиц-тюбик. – Это просто сильное стимулирующее средство. Ну, что-то вроде добавки к имеющемуся у Вовки адреналину…

– И что это дает? – продолжал допытываться Демидов, не переставая смотреть на Локиса, который перестал вздрагивать и замер, вытянувшись в струнку.

– Бодрость, – коротко ответил Чернов. – Во всяком случае, последствия контузии не будут ощущаться так остро.

– А потом? – не отставал Купец.

– И потом все нормально будет, – пожал плечами Чернов. – Во всяком случае, до конца командировки… Слушай, чего ты ко мне пристал?

Демидов опять почесал голову, но больше вопросов задавать не стал. Тем более что Локис открыл глаза и оглядел товарищей вполне осмысленным взглядом.

– Как себя чувствуешь? – спросил Пинцет, склоняясь над Володей.

– Отлично! – довольно бодро ответил Локис, садясь на носилках. – Такое впечатление, что я полграненыча хорошего коньяку махнул с устатку.

– Лимончик дать? – хмуро съехидничал Демидов. – А то спьянишься на хрен, в ворону с двух шагов не попадешь.

Локис поднялся на ноги и потянулся. Чижиков протянул ему эрдэшник и ВСК, которые он нес за Володю, пока тот был без сознания.

– Так, – деловито проговорил Демидов, – передохнули, а теперь вперед. Шико, что там у тебя на твоей шарманке?

– То же, что и было… – негромко ответил Ефимов. – До станции километров десять, если в обычном темпе идти, то часа за два доберемся… Черт! Опять не успел запеленговать… Где же ты лазаешь, сучок поломанный?!

– Ты о чем? – Локис надел РД и привычно осмотрел винтовку.

– О своем, о девичьем, – отмахнулся Саня, складывая ноутбук в свой РД. – Ну что, вперед и с песней?

Разведчики, выстроившись в цепь, пошли в темноту.

Ефимов ошибся в своих расчетах всего минут на двадцать. Когда десантники добрались до старой метеостанции, большая круглая, слегка желтоватая луна висела над самой верхушкой ледника Хутиа, светя им в спины. Разведчики забрались на небольшую, шириной около десяти метров, каменистую полку, с которой хорошо просматривался темный дворик метеостанции. Тусклое освещение было включено только по периметру станции, вдоль забора из натянутой колючей проволоки. За ним отчетливо были видны прогуливающиеся часовые.

– Они, похоже, все недочеты советской армии собрали, – негромко проговорил Демидов, рассматривая станцию в бинокль. – Весь пост, как на ладони, а вокруг кромешная тьма. Подходи кто хочешь, делай что хочешь…

– А посты-то усилены, – сказал Володя, который рассматривал станцию в прицел винтовки. – Похоже, что нас тут ждут с нетерпением.

По периметру действительно патрулировали трое часовых. Они, не торопясь, словно прогуливаясь по бульвару, дошли до угла периметра и остановились под фонарем.

– Ого! – воскликнул Демидов. – Они еще и курят на посту!

– А ты что хотел, чтобы они строго соблюдали параграфы Устава караульной службы? – хохотнул Локис.

После укола, который сделал ему Чернов, Володя ощущал какой-то необычный прилив сил и энергии. Ему казалось, что он способен выдержать абсолютно любые нагрузки – например, отмахать по горам кросс километров на сорок-пятьдесят с полной выкладкой.

– Мне по фигу, чего они будут соблюдать, – проворчал Купец, отрываясь от бинокля. – Мне главное на эту станцию попасть и выяснить, что она собой представляет… Ладно, возвращаемся к парням; там решим, что делать.

Десантники осторожно отползли назад, где под стеной скалы сидели остальные бойцы группы.

– Что там? – первым спросил Чижиков, когда Локис и Демидов подошли к ним.

– Все хреново, – мрачно ответил Купец, присаживаясь на камень, который уже начал остывать от дневного солнца. – Караулы усилены; в самом здании, похоже, что-то типа засады на нас… Кто-то сдал нас, ребятки. И, мне кажется, я знаю этого «кого-то»… Черт! Вот сразу он мне не понравился! Какого хрена вы меня уговорили?

– Не кипятись, Купа, – попытался остудить командира Локис. – Нет никаких доказательств того, что Митрич – «крот». А то, что он пропал…

Володя замялся, пытаясь найти достойное объяснение внезапному исчезновению старого проводника.

– Вот именно, что пропал! – победоносно припечатал Демидов. – Ладно, со стариком потом разберемся. Если он нам попадется… Что будем решать со станцией? По-тихому на нее не проникнуть…

– Можно большой фейерверк устроить, – тут же предложил Чижиков. – У меня игрушки остались…

– Тебе бы только фейерверки устраивать, – буркнул Демидов. – Здесь надо тихо пройти, чтобы ни одна скотина не мыкнула, не заблеяла. Я вообще не понимаю, какого рожна мы к этой станции привязались?

– Все просто, командир, – раздался из темноты голос Ефимова. – Если я не ошибся, то это основной узел связи. Если его уничтожить, мы оставим уродцев без связи. Тебе объяснять, чем это для них чревато?

– Сам знаю, – отрезал Демидов. – Значит, так: у кого и какие предложения по поводу входа на станцию?

Возникла пауза.

– В ножи точно не возьмем? – первым осторожно спросил Круглов.

– Часовых – можно, – вместо Демидова ответил Локис. – А вот дальше…

– А что «дальше»? – оживился Чернов. – Главное – первых троих в помещении угомонить по-тихому, остальные уже не проснутся… Первый раз, что ли?

– Не получится, – вставил Ефимов. – Эти утырки продолжают пытаться активно нас пеленговать… А значит, на станции куча народу, который не спит. Как только войдем туда, могут поднять шум…

– Об этом не сложно догадаться… – Локис задумчиво потер переносицу. – Предположим, что часовых на периметре и на вышке я сниму без проблем. Там всех дел – меньше чем на минуту. Но где гарантия, что они не успели заминировать подходы к станции? И видеонаблюдение наверняка ведется…

– Вова! – В голосе Демидова зазвучала скрытая угроза. – Я просил предложения, а не рассказывать о том, какие трудности нам предстоят. Если предложений нет, то лучше помолчи!

– А если попробовать с другой стороны зайти? – сказал Круглов. – Должно же у них быть где-то «мертвое пространство».

– Мы на эту долбанную станцию и так два дня из пяти отпущенных нам угрохали, – сердито ответил Демидов, – а ты предлагаешь еще чего-то искать…

– А может, ну ее на… эту станцию? – вмешался Чернов.

– Не получится, – перебил его Саня Ефимов, привычно щелкая клавиатурой ноутбука. – Я практически уверен, что она у них базовая. Уничтожим станцию – оставим бандюганов без связи. А это равносильно уничтожению всей банды. Аксиома!

– А может, просто пошухарим? – вставил Круглов. – Нагоним страху – и ходу отсюда!

– Шухером мы ничего не добьемся, – проговорил Локис. – Шико прав, со станцией надо разбираться всерьез. Или громить ее, или передать координаты федералам, пусть они с ней разбираются.

– Ну, да, – язвительно вставил Чернов. – Нашли мы, а все сливки достанутся другим? Да и не сделают ни фига эти федералы! Устроят «большую охоту» с кучей трупов, а потом отчитаются, какие они молодцы…

– Отставить разговоры! – прикрикнул на разведчиков Демидов. – Из всего, что вы тут наговорили, я считаю: предложение Медведя самое здравое. Какая разница, кто ликвидирует эту чертову станцию: мы или федералы?

– Есть разница, – опять вмешался в разговор Ефимов. – Федералы будут месяц нашу информацию мурыжить – проверять, перепроверять, сомневаться… Потом столько же будут готовить войсковую операцию. Итого получается не меньше полутора месяцев. Что за это время успеют накуролесить эти ублюдки – только богу известно… Опаньки!.. Вот вы и попались, голубчики!

Переход радиста с одной темы на другую был настолько неожиданным, что десантники несколько опешили. Даже в темноте было видно, как сияет от удовольствия лицо Шико.

– С тобой все в порядке? – участливо поинтересовался Демидов, не вставая с валуна. – А то, может, Пинцет тебе таблетку даст. Или укольчик какой сделает…

– Себе сделай, – незлобно отмахнулся от командира Саня. – Мне и без уколов хорошо… Смотрите, эти придурки установили фугасы с радиовзрывателями. Мало того, они привели их в боевое положение!

– Ну правильно, – не понимая, к чему клонит радист, проговорил Демидов. – Если у них стоят камеры, то им достаточно нас срисовать и нажать кнопку… Чего тут неясно?

– Нет, с тобой действительно трудно общаться, Купа, – горестно вздохнул Саня, продолжая что-то делать на ноутбуке. – Я перехватил эти сигналы, заблокировал их, и теперь эти мины – беззубые. Сейчас еще с камерами разберусь, и можно будет идти.

Разведчики переглянулись. В способностях своего радиста, выпускника «Бауманки», они никогда не сомневались. Но чтобы вот так, сидя на пригорке, обезвредить все мины… Это выходило за грань их понимания, казалось фантастикой.

– Как ты собрался с камерами разбираться? – первым приходя в себя от легкого потрясения, спросил Купец, заглядывая в монитор.

– Неважно, – отмахнулся Ефимов. Его лицо стало сосредоточенным. – Тут главное – сработать технично, а мы это умеем. Не мешай и не стой над душой!

Демидов отошел в сторону. В течение нескольких томительных минут в наступившей тишине было слышно только щелканье клавиатуры. Десантники понимали, что сейчас очень многое зависит от Сани Ефимова, его опытности и грамотности. Пройти заминированный участок, да еще наблюдение камер слежения, было просто невозможно.

– Ну, вот и все! – удовлетворенно выдохнул Шико. – Теперь можно не торопясь провести скромное и деликатное мероприятие под названием «диверсия».

– Стоять, бояться! – неожиданно заявил Чижиков, когда десантники поднялись, чтобы начать спускаться по наклонной осыпи. – Первым пойду я. Мало ли что! Они могли не только радиофугасы поставить…

– Добро, – не стал спорить Демидов. – Медведь, Толстый, Шико – вы остаетесь здесь. В случае форс-мажора прикроете наш отход… Все, уходим!

В оптику прицела Володя видел, как трое разведчиков спустились по пятидесятиметровому осыпному склону и вышли на открытое пространство – то самое, на котором Ефимов обнаружил и заблокировал радиофугасы. Они передвигались ползком, но Локис видел их в прицел. Все было спокойно. Тем неожиданнее было то, что произошло, когда троица добралась до забора.

Внезапно вспыхнувший яркий свет нескольких прожекторов разорвал темноту. Чернов, Демидов и Чижиков оказались в самом центре скрещенных лучей, как на цирковой арене.

– Черт! – выдохнул Локис. – Вот это залет.

Глава 32

Зураб нервничал. И причины для этого были вполне основательные. Со связи совершенно внезапно пропал Нико Туруани. Звиад Папашвили тоже перестал отвечать на его радиовызовы. Неизвестно, куда исчез вертолет, который давно уже должен был вернуться на базу. Непонятно, куда делись русские диверсанты. Если их целью была станция, то они давно уже должны были выйти на нее. Ко всем неприятностям, которые с недавнего времени начали происходить с Гудериани, добавилось совершенно загадочное исчезновение опытного полевого командира Аслана Мирзоева. Магомед рассказал, что тот погнался за русскими. По времени он должен был давно вернуться на станцию, но ни его людей, ни его самого до сих пор не было.

Зная взрывной и упрямый характер Мирзоева, Зураб старался держать его на коротком поводке. И вот этот поводок оборвался… Гудериани пробовал успокаивать себя мыслью о том, что с Асланом пошел Зейнар, бывший особист дивизии, в которой Зураб когда-то служил; но, как ни странно, на этот раз его это мало утешало. Зейнару он доверял лишь отчасти, и не потому, что тот был из «бывших». Почему-то Зейнар казался ему чужим, хотя видимого повода для подозрений никогда не подавал.

– Магомед, – поднеся к губам коротковолновый передатчик, позвал Зураб, – что у тебя?

– Пока все спокойно, – сквозь негромкий шорох эфира раздался голос. – Думаешь, что они придут сегодня?

– Не знаю, – признался Гудериани и добавил: – Я чувствую, что они где-то рядом.

Поджидая русских, Зураб устроил две засады. Одной из них, на станции, руководил Магомед, а второй, на горном козырьке, – он сам. Расчет Гудериани был прост: как только диверсанты войдут в воронку «цирка», он со своей командой «запрет» им выход, а Магомед попытается взять в плен хотя бы одного из них. Зурабу было необходимо знать, что известно русским про него и его команду. Впрочем, на то, что кто-то из них сдастся добровольно, Гудериани сильно не рассчитывал. Он прекрасно помнил историю десантников, зажатых возле Волчьих ворот. Тогда никто из них не подумал сдаваться, хотя им неоднократно это предлагали. Израненные, истекающие кровью, они продолжали отстреливаться. Если на такое были способны мальчишки-срочники, то чего же следовало ожидать от профессионалов-контрактников?..

– Магомед, – немного подумав, проговорил Зураб, – я не требую от тебя невозможного, но постарайся хотя бы одного взять живьем. Он мне очень нужен!

– Я понимаю, – ответил тот. – Если не захотят сдаваться, мы подраним одного… не сильно.

– Правильно! Все, отбой! – сказал Гудериани, отключая рацию.

Посмотрев на часы, он сокрушенно покачал головой. Стрелки показывали половину шестого вечера, а солнце все еще висело над вершинами Клухора, словно не собиралось заходить за них.

– Днем они ни за что не сунутся, – пробормотал Зураб, отходя от края козырька.

Присев на камень, он жестом подозвал к себе радиста, который продолжал бубнить в микрофон, вызывая Туруани.

– Нико все еще не отвечает? – строго спросил он у боевика.

– Нет, – ответил тот. – Совсем тихо в эфире…

– Чужих разговоров не слышал? – продолжал спрашивать Зураб.

– Нет, только то, что обычно… Альпинисты какие-то ходят. С туристических баз говорят… А больше ничего.

– Как только появится что-нибудь, немедленно доложи! Все, иди.

Радист кивнул и, вернувшись на свое место, опять забубнил, вызывая Туруани и Папашвили.

Гудериани развернул карту и навис над ней.

Первая стычка с русскими произошла на альпбазе Джунгая. Потом они столкнулись с его бойцами километрах в семидесяти от нее. Попытались напасть, но из этого ничего не получилось… Перестрелка в распадке… Точнее, даже не перестрелка, а нападение на его курьеров, которые шли за оружием и боеприпасами… Столкновение на заброшенной базе… Стычка на старой дороге… Все это происходило примерно в радиусе ста двадцати – ста пятидесяти километров. Непонятно было только одно: почему они кружат вокруг станции, но на нее до сих пор не вышли? Есть более короткие дороги, по которым к ней можно было бы выйти за два-три часа…

Последний раз, по сообщению Нико, их видели возле Бу-Ульгенского леса, от которого до старой метеостанции не так уж и далеко. Если знать дорогу… А судя по тому, как уверенно они шли, дорогу русские знали.

– Батоно… – от тягостных и совершенно бесполезных размышлений Гудериани оторвал радист. Зурабу бросилось в глаза, что лицо у парня было растерянным. Он вдруг тоже почувствовал непонятное беспокойство.

– С Нико что-то случилось? – озабоченно спросил он у радиста. Тот отчаянно замотал головой.

– Говори сам, – он протянул Гудериани микрофон и наушник. – Я не могу этому поверить…

Зураб торопливо прижал наушник к уху и, поднеся микрофон к губам, резким тоном спросил:

– Кто это? С кем говорю?

– Это Шалва, батоно Зураб, – услышал он взволнованный голос. – Шалва Горидзе, помощник Звиада. Он почему-то не отвечает, а у нас беда! На нас напали!

Зураб почувствовал, как в груди у него похолодело. Он знал Горидзе, знал, что тот работает на Папашвили, выполняя какие-то его поручения. А большего Зураб знать попросту не хотел, полностью доверяя Папашвили.

– Кто напал? Когда? – Вопросы он задавал машинально, все тем же резким тоном, даже не ожидая на них ответы. – Где Звиад? Почему ты докладываешь?

– Звиад собрал всех людей и ушел в горы искать русских, – зачастил Шалва. Только теперь Зураб различил сквозь треск помех выстрелы и несколько взрывов. – Ему кто-то звонил, и он ушел. Оставил нас сторожить базу, а тут на нас напали!.. Что нам делать? Нас всего двадцать человек! Половину убили…

– Кто напал? Сколько их?

– Не знаю, батоно Зураб! Мы их не видим, но они везде! Наверное, их очень много…

– Дебил! – выдохнул Гудериани. – С чего ты взял, что их много, если ты ни одного не видел?! Сколько вас осталось?

– Десять человек всего… Мы в бункере закрылись…

– В каком, на хер, бункере?! – взорвался Зураб. – Немедленно выходите оттуда! Ставьте минометы и обрабатывайте горы вокруг! Их немного, всего человек пять, не больше!

– Мы не можем выйти во двор, где-то снайпер сидит…

– Идиоты! Вы что, не выставили посты?

– Наверное, их сняли, – осторожно предположил Горидзе. – Эти люди так тихо подошли, что мы их не заметили…

– Держитесь, я пришлю вам подмогу, – прошипел Зураб и, повернувшись к радисту, протянул ему микрофон-манипулятор. – Срочно вызови мне Магомеда! Срочно!!!

Радист испуганно схватил его и принялся торопливо вызывать Магомеда. Тот ответил почти сразу.

– Отправь половину своих людей на главную базу! – приказал Зураб. – Там какая-то заваруха началась. Похоже, наши диверсанты проявились…

– Тогда, может, надо всех уводить? – предложил Магомед не слишком уверенно.

– Всех нельзя! – отрезал Гудериани. – Возможно, что это – отвлекающий маневр: мы уведем людей со станции, а они придут сюда… Все, Магомед, отбирай людей и иди с ними на базу!

Сунув радисту манипулятор и наушники, Зураб закусил губу. То, что на его базу напали русские диверсанты, он нисколько не сомневался. Это было вполне нормально для них: выманить его главные силы, чтобы без помех выполнить свою главную задачу. Но вот как они узнали о местонахождении его базы, если о ней не все боевики-то ведали? Предположение, что в его окружении завелся «крот», Гудериани сразу же отмел. Он собирал свою команду очень тщательно, проверяя и перепроверяя каждого многократно, прежде чем допустить на главную базу. Это одинаково относилось как к его заместителям, так и к рядовым бойцам. Собственно, только поэтому на базе возле Клухорских вершин собралось не так уж и много людей…

Зураб прошелся вдоль края козырька, разглядывая дорогу, ведущую к станции. Поднеся к глазам бинокль, он несколько минут рассматривал дальние хребты, словно хотел увидеть русских десантников еще до того, как они успеют добраться до станции… Ледники западных склонов стали багроветь. Солнце нехотя скатывалось за них, сумерки неумолимо сгущались, тени становились длиннее и гуще.

Гудериани опустил бинокль и потер плохо выбритый подбородок. Приближалось время «Ч», и он начинал ощущать беспокойство. Так всегда бывает: кажется, что предусмотрел все, план просто идеален, но все равно нервничаешь, еще раз прокручивая все в голове, желая найти слабое место в своем собственном плане. Зураб вернулся к радисту, который все так же безуспешно продолжал слушать эфир, в надежде найти в нем позывные Туруани или Папашвили. Увидев подходящего к нему Зураба, он торопливо вскочил на ноги.

– Извини, – виноватым голосом проговорил он, – ничего нету. Они будто испарились. Может, с ними что-то случилось?

– Что с ними может случиться? – раздраженно ответил Гудериани, прикладывая к уху наушник.

– А почему же они на связь не выходят? – решился спросить у командира радист. – Я полдня уже вызываю, а их нет…

– Как полдня!? – встрепенулся Зураб. О том, что его ближайшие помощники выпали из эфира, он узнал всего пару часов назад. – Ты почему молчал об этом, сын обезьяны?!

Радист испуганно отшатнулся от дернувшегося в его сторону Гудериани, боясь, что тот его ударит.

– Ты же занят был… – пробормотал он растерянно. – Я не хотел тебе мешать…

Зураб замахнулся на сжавшегося в комок радиста, но бить не стал, хотя с трудом сдерживался. Круто развернувшись, он зашагал к лежавшим за каменным бруствером автоматчикам.

Глава 33

От внезапно вспыхнувшего яркого света Демидов опешил. Он ожидал чего угодно, но только не этого!

– Ох, ни хрена себе! – невольно вырвалось у него.

Развернувшись на бок, Купец попытался прикрыть глаза ладонью, но свет мощных прожекторов все равно продолжал слепить его.

– Эй, русские! – раздался усиленный мегафоном голос с легким акцентом. – У вас нет ни единого шанса уйти отсюда! Лучше сдайтесь. Будете хотя бы живы…

– А подумать можно? – громко поинтересовался Купец, стараясь выиграть время.

– Можно, но только недолго, – разрешил голос. – Двух минут тебе хватит?

– Не-а! – нагло ответил Демидов, поднимаясь на ноги и отряхивая комбинезон. – Минут пять надо. Я же не один, мне с товарищами посоветоваться требуется…

Чернов и Чижиков тоже поднялись с земли.

– Ладно, – внезапно согласился невидимый из-за яркого света собеседник, – советуйтесь. Но через пять минут я прикажу моим людям расстрелять вас. И не вздумайте выкинуть что-нибудь!

– Командир, – вполголоса спросил у Купца Семен Чижиков, – что будем делать?

– А что ты можешь предложить? – пожал плечами Демидов. – Тут два варианта: либо геройски сдохнуть в безвестности, либо сдаться на милость… Только я здорово сомневаюсь, что эта милость проявится по отношению к нам…

Чижиков почесал затылок. В общем и целом Демидов абсолютно прав. Выбор у них небогатый.

– Лично я, – продолжал Купец совершенно спокойно, – предпочитаю сдаться… А там посмотрим! Не думаю, что нас сразу же начнут прессовать со страшной силой. Да и парни, уверен, что-нибудь придумают.

– Это-то понятно, – отмахнулся Чернов. – Только знаешь, как-то стремно. Спецназ и – в плен, чуть ли не добровольно…

– Плюнь! – перебил санинструктора Купец. – От того, что нас сейчас расстреляют, никому лучше не станет… А вот живые, мы еще можем пригодиться Родине. Все! Сдаемся. Надеюсь, что парни уже успели смотаться с площадки…

– Так ты только для этого весь спектакль затеял? – начиная о чем-то догадываться, спросил Чижиков.

– И для этого тоже… – буркнул Демидов, опуская к своим ногам «Абакан» и поднимая руки вверх. Чернов и Чижиков сделали то же самое. Несколько томительных минут они стояли в лучах прожекторов, как артисты цирка на комплименте. Наконец на фоне станции показались силуэты людей, которые неторопливо приближались к десантникам. Их было пятеро, и при других обстоятельствах разведчикам не составило бы большого труда уложить всех пятерых. Видимо, эта мысль промелькнула у всех троих одновременно.

– Не вздумайте дергаться, – тихо предупредил Купец своих сослуживцев. – У нас для этого еще будет время…

– Как скажешь, командир, – так же тихо ответил Чижиков. – Только ты хотя бы маякни, когда можно будет…

– Не боись, без работы не останешься, – пообещал Демидов.

Подойдя к десантникам, четверо боевиков встали в двух шагах от них полукругом, держа оружие наготове, а один, невысокий крепыш, принялся не спеша обыскивать пленных. На землю полетели ножи и пистолеты. Последним он обыскал Демидова. Когда, по его мнению, все оружие было отобрано, крепыш внимательно оглядел Купца и неожиданно коротко и хлестко ударил его кулаком в солнечное сплетение. Капитан, больше от неожиданности, чем от боли, схватился обеими руками за живот и согнулся пополам.

– Тебя, русская свинья, я буду допрашивать лично, – зло прошипел бандит. – Я из твоей спины ремни буду резать!

– Будешь, будешь, – не стал спорить Демидов, задерживая дыхание, чтобы восстановить его, – если только сможешь…

– Что ты сказал, пес смердящий?! – взвился боевик, хватая Демидова за грудки. – А ну-ка повтори!

– Оставь его, Рустам, – крикнул один из стоявших поодаль бандитов. – Успеешь еще отвести душу. Вяжи всех троих, и возвращаемся на станцию…

Крепыш с силой толкнул Демидова, видимо, рассчитывая, что тот упадет, но Купец удержался на ногах.

Боевик принялся шарить по карманам камуфляжа. Лицо у него при этом сделалось сосредоточенно-растерянным.

– Алувсат, – обернувшись к своим товарищам, проговорил он, – я не взял веревку. У вас есть?

Возникла неловкая пауза. По-видимому, никто из «призовой команды», собираясь за пленниками, не догадался взять с собой веревки.

– Бараны безмозглые, – выругался тот, которого назвали Алувсатом и который, очевидно, был старшим в команде. – Ничего вам поручить нельзя! Ведите так. Тут недалеко, не успеют сбежать…

Крепыш Рустам, грубо хватая десантников за куртки, выпихнул их вперед и жестом показал, куда надо идти.

В оптику прицела Локис прекрасно видел, как сдавались его командир и сослуживцы. Как только вспыхнули прожекторы, они, пользуясь тем, что боевикам про них ничего не известно, быстро сменили позицию и теперь из безопасного грота наблюдали за происходящим. С этого места станция просматривалась не так хорошо, как с площадки-полки, на которой они скрывались раньше, зато в глаза не бил свет.

Ефимов, как только разведчики оказались в безопасности, привычно открыл ноутбук, а Локис и Круглов принялись следить за тем, что происходит возле станции и на ней самой.

– Черт! – пробормотал лежавший рядом с Володей Петр, отрываясь от бинокля. – Не понимаю, что задумал Купа? На кой хрен он сдался?

– А куда было деваться? – ответил Локис, продолжая смотреть, как обыскивают его товарищей. – Как любит выражаться наш Батя, геройство хорошо в меру и к месту, все остальное – от лукавого. В одном ты, Толстый, прав: Купа что-то затевает… И, скорее всего, ждет от нас поддержки.

– Знать бы, что именно он затевает… – проворчал Петро, опять поднося бинокль к глазам. – Может, погасить эту иллюминацию на хрен?

– Это несложно, но какой смысл? – возразил Локис. – Парням это точно не поможет.

– Да ну? – не поверил Круглов. – Шухер поднимется, они под шумок и уйдут…

– Вот именно, что шухер поднимется, – проговорил Володя, не отрываясь от прицела. – Причем очень большой шухер, с облавой и поиском. Чем это грозит, чуешь?

Володя был прав: разведчики не знали, сколько человек на станции. Попытка Демидова незаметно проникнуть на нее провалилась, почти не начавшись, но зато выяснилось, что охраняют ее надежно. А это означало, что если бы Володя сбил прожекторы, то боевики почти наверняка организовали бы поиск неизвестного стрелка. Шансов уйти от преследователей по малознакомой местности у десантников было немного. Принимать бой – самоубийственно.

– Догадываюсь… – ответил Круглов. – А что тогда делать? Пацанов же не бросишь.

– Никто и не говорит, что мы их бросим, – дернул плечом Локис. – Просто надо немного выждать…

– Немного – это сколько? – начиная раздражаться спокойствием Володи, поинтересовался Круглов. – Час? Два? Сутки? Ты хоть понимаешь, что парней сейчас трамбовать начнут по полной программе?!

– Понимаю, – не повышая голоса и по-прежнему не отрываясь от прицела, ответил Володя. – И не истери… Шико, что там у тебя видно?

– Станция опять начала работать на полную мощность, – раздался из глубины грота голос Ефимова. – До этого количество сигналов резко сократилось…

– Отлично! – удовлетворенно проговорил Локис, поднимаясь с земли. – Значит, они уверены, что взяли всю группу. Именно этого я и ждал…

– Чего «этого»? – не понял Круглов, тоже вставая в полный рост.

– Когда они начнут успокаиваться, – пояснил Локис, уходя в грот. – Помнишь, что говорил добытый «язык», которого Митрич, как поросенка, прирезал?

– Я не слышал, – виновато признался Петро.

– Ладно, это не столь важно, – отмахнулся Локис. – Короче говоря, они теперь снимут свое усиление, и мы спокойненько пройдем на станцию. Теперь понял?

– Теперь понял…

– Отлично. – Володя огляделся. – Тогда готовимся к визиту. Выход – через час…

– Погоди, Вовка, – перебил Локиса радист, что-то рассматривая на мониторе. – Тут интересная вещь нарисовалась. Смотри…

Володя с минуту рассматривал что-то на мониторе и, наконец, честно признался:

– Не фига не понял.

– Господи, – закатил глаза Ефимов, – ну за что мне все это? Что здесь непонятного?

– Мне – все.

– Ладно, – снисходительно проговорил Ефимов, водя пальцем по монитору. – Объясняю популярно; в пяти километрах за нашей спиной есть какой-то населенный пункт… Вот он… видишь домики?

Володя кивнул, хотя с трудом разбирал изображение на картинке монитора.

– Где-то здесь, – продолжал объяснять Саня, продолжая водить пальцем по изображению, – есть проход на действующую Военно-Сухумскую дорогу… Но не это самое главное. У прохода стоит машина…

– Стоп! – невольно скомандовал Локис. – А вот теперь давай подробно…

Когда пленных разведчиков ввели во двор старой метеостанции, их тут же окружили вооруженные боевики. На бородатых лицах головорезов блуждали глумливо-торжествующие ухмылки.

– Вай, какие гости к нам пожаловали! – с издевкой крикнул кто-то из них. – Сейчас барашка резать будем, потом шашлык кушать…

Демидов скрипнул зубами, едва сдерживаясь, чтобы не ответить в тон. Он прекрасно понимал, что его и парней специально провоцируют на драку.

– Эти гости барашка не кушают, – послышался второй издевательский голос. – Они свинину любят. Вот и будем их, как свиней, резать… А барашек нам достанется!

Разведчиков вытолкнули на середину круга. Не сговариваясь, они прижались спинами друг к другу, словно собирались драться со всей толпой сразу.

– Что, набегались? – продолжал все тот же голос. – Устали, наверное? Сейчас мы вам дадим отдохнуть…

Высокий, крепко сбитый мужчина вышел из общей массы боевиков и не спеша, разминая пальцы, направился к разведчикам.

– Только спокойно, парни, – тихо предупредил Демидов. – По сусалам не бить! Вообще не бить, только обороняться.

– Сбрендил, командир? – совершенно искренне удивился Чернов. – Как это не бить?

– Действительно, ты чего, Купа? – поддержал санинструктора Чижиков.

– Я сказал – лишь обороняться, – просипел Купец. – Они только этого и ждут, чтобы замесить нас.

Боевик между тем приблизился к Купцу вплотную. Они были одинакового роста, поэтому ему не пришлось тянуться, чтобы достать до лица капитана. Удар был мощным, но Демидов был к этому готов. Мягким кошачьим движением он отвел руку нападавшего в сторону, одновременно закручивая того вокруг своей оси и отталкивая. Боевик, провернувшись, запнулся и едва устоял на ногах.

– Вах! – дружно выдохнула толпа, по-видимому, не ожидавшая такого поворота событий. Впрочем, и сам боевик был обескуражен тем, что его удар был отбит с такой легкостью.

– Что? – то ли растерянно, то ли сердито спросил он, глядя на Демидова. – Карате знаешь? Сейчас проверим, какой ты каратист!

Сжав кулаки, он ринулся на Купца. Тот продолжал спокойно стоять, готовясь отбить и вторую атаку. Внезапно боевик остановился, словно передумав нападать.

– А ну, – распорядился он, – выйди сюда! Хочу с тобой драться!

– Эй, Гурам, – перебил здоровяка тот самый Рустам, который обещал нарезать ремни со спины Демидова, – не трогай его! Он – мой!

– Ты что, купил его?! – взвился здоровяк. Толпа недовольно загудела, поддерживая почему-то Гурама.

– Вай, Рустам, не порть праздник! – раздались голоса.

– И правда, пусть Гурам отобьет этой свинье печень! А мы на это посмотрим…

– Ты что, самый умный, да?

– Почему это он – только твой? У нас у всех есть счет к русским…

Ободренный поддержкой сотоварищей, Гурам схватил Демидова за грудки и попытался выдернуть его на середину круга, но Купец ловко ушел в сторону, срывая захват и, молниеносным движением, вывернув ему руку, опять оттолкнул от себя. Гурам громко взвыл от боли. Толпа, на глазах которой второй раз отбили атаку их «земляка», угрожающе надвинулась на пленников. Ситуация становилась критической. Десантники это прекрасно понимали и были готовы к тому, что их попросту растерзают.

– А ну прекратить! – раздался чей-то командирский голос в тот момент, когда боевики уже были готовы наброситься на разведчиков. – Успеете развлечься! Мне они пока нужны целыми.

Расталкивая людей, к десантникам пробрался бородатый мужчина среднего роста. Он внимательно оглядел всех троих и, не оборачиваясь, приказал:

– Будете приводить их ко мне по одному…

Глава 34

Гудериани торжествовал. Задержание диверсантов прошло отлично и без единого выстрела! Впрочем, именно это обстоятельство несколько беспокоило Зураба. С трудом верилось, что русские спецназовцы добровольно сдались, даже не попытавшись сопротивляться.

– Что там с Нико и Звиадом? – спросил он в очередной раз у своего радиста, убедившись, что операция завершена.

– Ничего нет, – часто моргая, ответил тот. – Только Магомед сообщил, что добрался до главной базы, но никого по дороге не встретил… Спросил, куда ему дальше идти?

– Пусть там и остается. Здесь ему уже нечего делать…

Зураб еще раз поднес к глазам бинокль, чтобы осмотреть дворик станции. То, что он увидел, ему не очень понравилось. Его люди окружили пленных, явно собираясь их избить. Гудериани знал, что они частенько так поступают, чтобы сломить волю пленников и сразу же показать им, кто хозяин положения. Но на этот раз ему не нужны были избитые пленники. Хотелось, чтобы они могли соображать и внятно разговаривать, а не хрипеть нечто нечленораздельное.

– Продолжай вызывать Нико и Звиада, – приказал он радисту в очередной раз. – Мне надо срочно на станцию…

Быстро спустившись с карниза по прорубленным его людьми в скале ступеням, Зураб почти бегом бросился к станции, до которой было не больше километра. Во дворе он с облегчением убедился, что успел вовремя. Его боевики только собирались начинать «воспитательную работу».

– А ну прекратить! – громко крикнул Гудериани, расталкивая людей и пробираясь в центр круга, где стояли пленники. – Успеете развлечься! Мне они пока нужны целыми.

Зураб не врал, обещая, что даст своим людям развлечься. Он прекрасно понимал, что держать диверсантов у себя в плену опасно. Хорошо подготовленные, они никогда не смирятся и не успокоятся и будут совершать побеги при любом удобном случае. Даже продавать их в качестве работников в отдаленные горные аулы было рискованно: нет никаких гарантий, что они и оттуда не сбегут. Потому-то Зураб и хотел допросить пленников и устроить небольшой чемпионат по боям без правил, разнообразить скучный горный быт. Внимательно оглядев рослых парней, небрежно бросил одному из своих адъютантов:

– Будете приводить их ко мне по одному. Первым – вот этого… – Зураб ткнул пальцем в Демидова. – Остальные пусть стоят здесь. И не трогайте их. Пока…

Развернувшись, Гудериани зашагал в сторону небольшого двухэтажного каменного домика, который, собственно, и был когда-то метеостанцией, где жил и работал обслуживавший ее персонал. Теперь весь первый этаж занимала аппаратура, а на втором были жилые комнаты и кухня. Одна из комнат принадлежала лично Зурабу. В ней он и собирался допрашивать пленников.

Поднявшись по скрипучей винтовой лестнице, Гудериани толкнул дверь и щелкнул выключателем. Сама станция была давно обесточена, но хозяйственный Папашвили сначала раздобыл мощный дизель-генератор, а потом и вовсе врезался в какую-то федеральную сеть. Как ему это удалось – никто не знал, но станция работала бесперебойно.

– Входи, дорогой, – почти ласково предложил он Купцу, который застыл на пороге. Стоявший сзади охранник со всего размаху ударил десантника в спину с такой силой, что тот буквально пролетел через всю комнатушку, едва не стукнувшись головой о противоположную стену.

– Гостеприимно тут у вас, – проворчал Демидов, поводя плечами. – Знаменитое горское радушие прямо так и прет со всех сторон!

– Мы вас к себе не приглашали, – продолжая радушно улыбаться, произнес Зураб, присаживаясь на табурет. – А как у вас, у русских, говорят, «незваный гость хуже татарина».

– А нас не надо звать. – Демидов без приглашения уселся на застеленный цветастым ватным одеялом топчан. – Мы всегда сами приходим. Когда надо…

– Но чаще всего, когда не надо. – Взгляд у Зураба сделался вдруг злым и колючим. – Все! Хватит философствовать. Быстро! Фамилия! Звание! Номер части! Цель вашего рейда! Говори, собака!

Он схватил Демидова за подбородок и, с силой сжав его, дернул голову капитана вверх. Купец не сопротивлялся. Он смотрел Зурабу в глаза не моргая. Несколько секунд они буквально прожигали друг друга взглядом.

Гудериани не выдержал первым. Отведя в сторону глаза, он резким движением оттолкнул от себя Демидова.

– Значит, говорить ты не хочешь? – глухо уточнил Зураб. – Я правильно тебя понял? А знаешь, что с тобой будет? Мои мальчики умеют убеждать таких упрямцев, как ты. У них для этого много действенных методов!

– Ты меня ни о чем еще не спросил, – пожал плечами Купец. – Только орешь и грозишься.

Гудериани почувствовал, как в нем начинает клокотать ярость. Этот русский диверсант откровенно издевался над ним, показывая всем своим видом, что ничего и никого не боится.

«Такого мордобоем не сломаешь!» – мелькнула у Зураба мысль.

– Хорошо, – стараясь говорить как можно спокойнее, сказал Гудериани. – Начнем сначала. Как тебя зовут?

– Петя, – не моргнув глазом, соврал Демидов. – Петя Васин. А тебя?

– Неважно, – отрезал Зураб.

– Как это неважно, – возмутился Купец. – Я же должен как-то тебя называть, когда будем разговаривать…

– Мы не будем разговаривать! – опять повышая голос, ответил Гудериани. – Я буду спрашивать, а ты будешь отвечать. И если мне не понравятся твои ответы, вот он, – Зураб кивнул в сторону стоявшего у двери охранника, – будет выбивать тебе по одному зубу. Итак, начинаем… В каком ты звании?

– Майор… – сделал испуганное лицо Демидов.

– Род войск? Номер части?

– Связисты мы, – пробурчал Купец, потупившись. – Отдельный батальон. Три дня назад пригнали…

– Зачем?

– Ну, как зачем? – Демидов понимал, что его «легенда», которую он придумывал на ходу, не выдерживает никакой критики, но продолжал самозабвенно врать. То, что надо было узнать, он уже узнал. Ефимов был абсолютно прав, говоря, что на старой метеостанции боевики оборудовали мощный радиоузел, способный принимать и передавать сигналы на больших расстояниях. Можно было сколько угодно гадать, для чего это понадобилось, но лучше всего просто уничтожить…

«Так, – лихорадочно соображал Купец. – По ушам я ему смогу катать еще минут десять, не больше. Потом он меня расколет, как орех, и выкинет на расправу своим гориллам. С ними я продержусь еще минут пятнадцать; если повезет, то и двадцать… Черт! Где же ребят носит? Придется без них начинать…»

Купец воровато оглянулся на стоявшего у дверей охранника. Он знал, что за дверью стоят еще двое. Справиться с ними ему не составит большого труда. Наверняка у этих партизан есть гранаты. Закидать ими служебное помещение вместе с радистами и оборудованием – пара минут. Сложнее дело обстояло с ребятами, оставшимися во дворе. Как только боевики, охраняющие разведчиков, почувствуют неладное, Чижикова и Чернова тут же шлепнут. Это было ясно, как божий день. Впрочем, есть вариант взять заложником этого хмыря. Он, похоже, большой начальник, и, вполне возможно, удастся прикрыться им при отходе, как щитом.

Эти мысли вихрем проносились в голове Демидова, пока он продолжал нести ахинею о несуществующем Отдельном батальоне связи войск МВД. Осторожно, чтобы никто этого не заметил, капитан подтянул к топчану ноги, готовясь к броску на стоявшего в двух шагах от него Гудериани.

Зураб же пристально рассматривал пленника, слушая то, что тот ему рассказывал. В байку про связистов он не поверил сразу же. Единственное, что несколько смущало Гудериани, это честные голубые глаза говорившего.

– Харез! – негромко окликнул Зураб охранника, когда Демидов наконец-то замолчал. – Позови-ка сюда Гори и Самсона. Наш незваный гость глумится над хозяевами. Пусть они его подержат, а ты перешиби ему палец. Для начала только один…

«Все! – промелькнуло в голове у Купца. – Дальше будет поздно!»

Одним прыжком он набросился на Зураба, который то ли не ожидал этого, то ли считал, что здесь он в полной безопасности. Огромная ладонь легла грузину на лицо, почти полностью накрыв его. Купец сжал ее, сминая физиономию Гудериани, как большой теннисный мяч, и рывком притянул к себе, одновременно разворачивая и перехватывая свободной рукой за шею. Боковым зрением он уловил, что Харез, собравшийся было открыть дверь, развернулся, вскидывая автомат.

– Стоять, урюк! – рыкнул Демидов, прикрываясь, насколько это было возможно, Зурабом. – Вот так надо сдавливать, а не так, как ты… Не дергайся, или шею ему сверну!

Дверь с грохотом распахнулась. На пороге в недоумении застыли еще два боевика.

– Скажи им, чтобы положили оружие на пол, – приказал Купец. – Иначе тебя будут хоронить в закрытом гробу!

Гудериани, осторожно помотал головой и что-то сдавленно промычал. Демидов только теперь сообразил, что продолжает удерживать его лицо в кулаке. Он перенес руку на затылок Гудериани и несильно нагнул его голову вперед.

– Говори, – повторил Купец.

– Делайте все, что он скажет, – прохрипел Зураб раздавленными губами. – И шума поднимать не надо…

– Стволы на пол, – распорядился Демидов. – Все, что в карманах, – тоже. И сами мордами в пол. Руки держать так, чтобы я их видел!

Боевики осторожно, стараясь не делать резких движений, положили на пол, застеленный толстым ковром, оружие и начали вынимать из карманов и подсумков боеприпасы. Демидов с удовлетворением отметил, что среди прочего оказались три гранаты «Ф-1». Разгрузившись, бандиты улеглись на ковер, вытянув руки вперед.

Продолжая удерживать Зураба, Демидов приблизился к Харезу и с силой наступил ему на шею, словно хотел вдавить бедолагу в пол. Тот захрипел, пытаясь вывернуться, но Купец несколько раз дрыгнул ногой, словно хотел испробовать на прочность шею боевика. Раздался негромкий, сухой щелчок, как будто сломалась сухая ветка. Харез судорожно вздрогнул и вытянулся. Из-под его головы вытекла тонкая струйка крови, которая тут же начала впитываться в ворс ковра.

Минус один, машинально констатировал Купец. Нагнувшись, он подобрал автомат убитого им Хареза и, убедившись, что тот заряжен, оттолкнул от себя к стене Зураба. Тот не успел даже понять, что происходит. Тяжелый деревянный приклад с хрустом врезался ему в затылок. Гудериани мешком сполз по стене на пол.

В этот момент обострившимся слухом Демидов уловил какой-то шум на улице. И почти тут же по единственному в комнатушке окну хлестко и тяжело ударил крупнокалиберный пулемет! Пули калибра 7 миллиметров за несколько секунд разнесли оконную раму в щепки и раскрошили штукатурку на стене.

– Сааааабооон!!!! – Даже сквозь грохот выстрелов, Купец услышал этот позывной их группы, который сам же и придумал.

Не теряя времени, он схватил неподвижного Зураба за шиворот и, пригибаясь, чтобы его не зацепило шальной пулей, выскочил на площадку, предварительно катнув гранату с сорванной чекой в сторону продолжавших лежать на полу боевиков.

Глава 35

Известие о том, что где-то совсем рядом есть машина, изменило первоначальное решение Локиса пробираться на станцию с западной стороны забора. Он еще раз внимательно всмотрелся в картинку на мониторе. Домики в зеленоватом свете казались какими-то фантастическими, нереальными…

– Как ты на них вышел? – больше для проформы, чем из интереса спросил Володя.

– Случайно, – признался Ефимов. – С той стороны постоянный сигнал идет; похоже, что «Р-148» работает. Ну а от нее вышел на эту деревеньку… А дальше дело техники.

– И как мы туда попадем? – скептически поинтересовался Круглов, тоже заглядывая в монитор. – Насколько я понимаю, тут кругом скалы, ни одного прохода…

– Есть проход! – торжествующе ответил Ефимов. – Смотрите, вот здесь промоина, которая переходит в тоннель и выводит прямо к селению.

– Погодите, – замотал головой Круглов. – На кой хрен нам сдалось это селение? Надо же мужиков вытаскивать, а вы в какое-то селение собрались… Или я что-то пропустил?

Ефимов и Локис переглянулись.

– Там стоит машина, – терпеливо, как маленькому ребенку, начал объяснять Володя Петру, – На ней мы можем неожиданно ворваться во двор станции и устроить шухер. Используя фактор внезапности, постараемся вытащить ребят и подорвать стацию. Ясно?

– В общих чертах, – признался Круглов. – Ладно, разберемся на месте… Когда выходим?

– Прямо сейчас.

Разведчики еще раз проверили, насколько удобно подогнано на них снаряжение, Володя попробовал, легко ли выхватывается из локтевого чехла нож «Шайтан».

Безмолвными черными тенями они выскользнули из грота и, стараясь не шуршать осыпью, начали забирать вправо, где предположительно находился вход в тоннель. Пользоваться фонариками, несмотря на то, что те не отбрасывали бликов, не стали. Собственно, только поэтому тоннель они нашли не сразу. Он оказался довольно большим и чем-то напоминал афганские кяризы, в которых прятались душманы, а потом внезапно появлялись и так же внезапно исчезали. Даже ручей журчал по дну, как в кяризе.

Сделав несколько шагов в полной темноте, Володя, шедший первым, едва не подвернул ногу, поскользнувшись на камнях.

– Черт! – тихо выругался он, доставая фонарик. – Тут и ноги переломать можно…

Его голос, хотя и тихий, гулко прокатился под каменными сводами тоннеля. Шедший за Володей Ефимов легонько стукнул Локиса по плечу, давая понять, чтобы тот вел себя тише!

Осторожно ступая по осклизлым, мокрым камням, разведчики прошли метров двадцать. Неожиданно где-то вдалеке, как показалось Володе, мелькнул луч света. Локис быстро поднял руку вверх, останавливая остальных и одновременно выключая свой фонарик. Вскинув к плечу винтовку, он приник глазом к окуляру прицела. Приближенная оптикой дальняя часть тоннеля стала хорошо видна. Володя не ошибся – это действительно был фонарик, над которым виднелся колеблющийся силуэт человека. Локису даже показалось, что он ему знаком. Сержант махнул рукой, показывая, что разведчикам надо отойти в сторону.

Неизвестный шел довольно уверенно. Чувствовалось, что он неплохо ориентируется в этом коридоре и темнота ему не помеха. Прижавшись спиной к влажной стене, Локис продолжал следить за приближающимся к ним человеком. В затылок ему сопел Саня Ефимов, что сильно раздражало Володю, но он терпел, понимая, что разговаривать нельзя. Хлюпающие по ручью шаги приближались, становясь все отчетливее. Луч мощного фонаря становился все ярче. Человек вскинул руку, вытирая со лба пот. Свет упал ему на лицо, и Локис едва не выронил винтовку.

– Митрич?! – невольно вырвалось у него. – Ты как здесь оказался?

Черный сгусток странно вздрогнул и замер. Несколько секунд в тоннеле царила тишина, нарушаемая только слабым рокотом ручья.

– Сыночки, – первым заговорил старик. – Вы-то как тут очутились? А я-то, грешным делом, подумал, что вы меня бросили. Плутаю тут один по горам…

Локис опустил винтовку, вышел на середину тоннеля и направился к Митричу.

– Ты куда же пропал-то, чертяка старый? – говорил он, беря ВСК на грудь. – Ты уж извини, но искать тебя некогда было… Я вот тоже от своих отстал, тоже плутаю…

Зачем Володя соврал, что отстал от своей группы, он не знал. Это получилось у него против воли, инстинктивно, что ли…

Он подошел вплотную к Митричу и хотел было его обнять, но вдруг отшатнулся. Лезвие финки, которой старик попытался ударить Володю в живот, скользнуло по разгрузке, со скрежетом царапнув лежащий в ней магазин винтовки.

– Ты чего, старый, одурел?! – совершенно искренне изумился Локис. – Вмазал, что ли, лишку? Узнавать перестал?

– Стой, где стоишь, щенок! – жестко приказал Митрич. В отсвете его фонаря зловеще блеснул ствол карабина Мосина, угрожающе лязгнул затвор. – Не думал я, что вы без меня доберетесь… Про тоннель-то как узнали? Или случайно нашли? Где остальные?

Локис почувствовал легкий озноб. В двух шагах от него стоял человек, которому лично он доверял. И в руках у этого человека карабин, пуля из которого пробивает любой бронежилет насквозь!

– Погоди, Митрич. – Володя вытянул вперед и немного вверх руку, чтобы показать, что он настроен не агрессивно. – Ты что, белены объелся? Или грибков глюкогенных набрал где-то?

– Я спрашиваю, где остальные? – повышая голос, повторил старик. – И учти, что я хоть и не молодой, но стреляю хорошо!

– Ладно, ладно, – миролюбиво проговорил Локис, – ты только не нервничай. Договорились?

Говоря это, он лихорадочно просчитывал варианты. На помощь Ефимова и Круглова Володя рассчитывать не мог, поскольку стоял на линии огня между Митричем и ними. Значит, выпутываться ему предстояло самостоятельно.

– Вот, смотри, – Володя, стараясь не делать резких движений, потянулся к винтовочному ремню, – я даже винтовку снимаю…

– Где твои дружки, я тебя спрашиваю?! – не дал ему договорить Митрич.

– Я же сказал тебе, что отстал от них… – Володя начал снимать ВСК через голову. Правая его рука незаметно скользнула под манжет куртки, нащупывая рукоятку «Шайтана». – Меня контузило, сознание потерял, вот они меня и оставили в гроте…

Локис перекинул ремень через шею, выхватывая нож из чехла. Резким движением он метнул его в сторону Митрича и упал в сторону. Выстрел из «мосинки» гулко прогрохотал в тоннеле. Эхо с перекатами прокатилось из одного конца в другой. Приподняв голову, Володя в свете лежащего в ручье фонаря увидел, что старик, хрипя, стоит на коленях, судорожно хватаясь за шею.

– Вовка! – услышал Локис встревоженный голос Круглова. – Ты цел?

– Цел…

Падая, Локис сильно ударился боком о какой-то выступ. Кряхтя, он поднялся на ноги, мокрый и раздраженный. Подойдя к уже упавшему в ручей старику, он включил свой фонарик и, вытащив из горла трупа свой «Шайтан», вытер лезвие о его одежду.

– Интересно, какие сюрпризы ожидают нас в дальнейшем, – пробурчал он, убирая нож в ножны. – Ладно, парни, пошли.

– Ловко ты его угомонил, – одобрительно похлопал по плечу друга Круглов.

– Пошли! – повторил Володя.

– Погоди, – Ефимов присел возле трупа и принялся торопливо обшаривать карманы того, кого совсем недавно разведчики считали своим другом. – Ага! Вот оно! – Он достал какую-то коробочку и повертел ее в руках. – Вот на этой штуке он нас и водил. Подкинул кому-то из нас маячок и вел, как свору, на одной веревочке…

– Парни, – перебил радиста Локис. – Потом все разборы будем делать. Светать скоро начнет!

Селение, в которое разведчики вышли через полчаса, казалось, мирно спало. Но Локис догадывался, что эта тишина обманчива. Поэтому нисколько не удивился, когда за поворотом им встретился сгорбленный старик. Как ни странно, тот не удивился, увидев в селении вооруженных людей.

– Салам алейкум, – машинально пробормотал Володя, прижимая правую руку к груди.

– Валейкум ассалам! – равнодушно ответил горец, снимая папаху и тоже кланяясь в ответ. Он хотел сказать что-то еще, но десантники, ориентируясь по навигатору Ефимова, не задерживаясь, пробежали в сторону скал. За ними проходила Военно-Сухумская дорога и, судя по картинке в ноутбуке, стояла машина…

Глава 36

Туманов прошелся по кабинету. Все шестеро разведчиков группы Демидова во главе со своим командиром стояли перед полковником навытяжку.

– Ну, – глухо проговорил Туманов, останавливаясь перед Купцом, – докладывайте, капитан, что за беспредел вы устроили.

– Виноват, товарищ гвардии полковник, – бодро ответил Демидов, глядя поверх головы Туманова. – Не было никакого беспредела. Мы выполняли поставленную перед нами задачу.

– Вы должны были найти базу боевиков, – жестко проговорил Михаил Савельевич. – По возможности, нейтрализовать ее руководство. А вы что наделали? Разнесли к чертовой матери старую метеостанцию! Чем, объясните, она вам помешала?

Разведчики скосили взгляды в сторону Ефимова. Тот кашлянул, прочищая горло и заговорил:

– Метеостанция была переоборудована боевиками под мощный радиотранслятор, с помощью которого руководители бандподполья имели возможность связываться не только между собой, но и выходить в эфир, глуша федеральные каналы в приэльбрусских республиках – что они, кстати, и делали. Уничтожив объект, мы лишили бандформирование, а точнее, его руководство, возможности проводить идеологическую обработку местного населения.

– Складно звонишь, – смачно выговорил Туманов, возвращаясь к своему креслу и не торопясь устраиваясь в нем. – Но неубедительно! Ты как считаешь, Виктор Антонович? Справилась группа с поставленной задачей?

Вопрос был обращен к сидевшему за столом, низко пригнув голову, НШ Сагалову.

– Мое мнение таково, – медленно выговаривая слова, начал Сагалов и вдруг зыркнул в сторону Туманова, – что справилась. Правда, не совсем с той, которую ей ставили, но от этого не менее важной.

Туманов от такого заявления на несколько мгновений опешил, потом обреченно махнул рукой и с досадой проговорил:

– Да ну тебя, Виктор! Всю педагогику мне свел на нет…

– Да, ладно, не расстраивайся, Савельич, – широко улыбнулся Сагалов. – Парни и в самом деле молодцы. Эту станцию силовики пяти республик искали – и не могли найти. А наши орлы не только нашли, но и уничтожили, и даже главаря живьем взяли! Это покруче, чем просто главную базу разнести. К тому же на ней группа Гринева порезвилась неплохо…

Разведчики недоуменно переглянулись.

– Виноват, товарищ подполковник?.. – высказал общий вопрос Демидов.

– В Приэльбрусье отправляли несколько групп, – пояснил Сагалов. – Задача у всех была примерно одна и та же, но главная ставка была на вас. Но вы попались на удочку этого старого негодяя Митрича… И как только он вас так быстро расшифровать-то сумел? Впрочем, старый лис абверовской закалки везде своих информаторов имел… Так вот, на базу вышла группа капитана Гринева. Ребята устроили большой шухер и при первой же возможности всю ее заминировали… А вы тем временем уничтожали не менее важный, если не сказать, важнейший объект.

– В общем, большое дело вы сделали, сынки, – закончил Туманов.

Десантники вытянулись, одновременно вскидывая к виску правую руку.

– Служим Отечеству и спецназу! – дружно гаркнули они так, что занавески на окнах кабинета заколыхались.

– А потише нельзя было? – буркнул Туманов, прочищая мизинцем ухо. – Все, взбучку получили, благодарность тоже, а теперь чешите отсюда, и чтобы духу вашего в полку до понедельника не было! Свободны.

Четко развернувшись, спецназовцы вышли из кабинета командира полка.

– Слушайте, парни. – Круглов сдвинул берет на затылок. – А вот я не понял, нас ругали или наоборот?

– Да какая тебе, на хрен, разница? – пожал плечами Локис. – Главное, не наказали и дали отдохнуть три дня. Так, ребя, а теперь ко мне! Мама там какой-то ужин затеяла, я все утро слюной захлебывался…

Примечания

1

ВСК-94 – войсковой снайперский комплекс разработки 1994 года.

2

ПКМ – пулемет Калашникова модернизированный.

3

РПКС-74 – ротный пулемет Калашникова складывающийся.

4

НСПУ – ночной съемный прибор, усовершенствованный.

5

Начальник штаба.

Content

Сергей Зверев
Война диверсантов

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Примечания