Сергей Зверев

Братство снайперов

Пролог

Пулемет смолк, но его беспрерывный на протяжении последних двадцати минут треск все еще продолжал метаться эхом между высокими песчаными барханами. Беспорядочная стрельба со стороны противоположного лагеря, где, как было известно израильским спецназовцам, засело не менее тридцати арабских боевиков, тоже прекратилась.

Влад на мгновение выглянул из укрытия, затем вновь завалился на спину, неспешно пристроил во рту незажженную сигарету и пошарил по карманам военной куртки в поисках спичек или зажигалки. Волосы бойца были мокрыми от пота. Солнце палило нещадно, и запас армейских фляг таял буквально на глазах. Влад взглянул на часы. Играть отступление было еще явно рановато. Впрочем, решать этот вопрос надлежало не ему, а Абрамову, командиру их немногочисленной группы. Влад вынул сигарету и сплюнул на прокаленный песок.

– Все, Сема, – коротко бросил он молодому пареньку, лежавшему за пулеметом. – Перекури малость. В ушах звенит. Да и патроны сэкономишь. Чего строчить-то без толку. Видишь, затихли же…

– Выжидают, – подал голос крепкий сорокалетний мужчина, приземляясь на песок по правую руку от Влада.

– Чего выжидают, господин сержант?

– А хрен их знает, чего, – мужчина равнодушно пожал плечами, в его руках тоже появилась помятая пачка сигарет. – Хотя, я полагаю, подкрепления они ждут. Из Хулы.

Ни спичек, ни зажигалки у Влада не оказалось. Он вновь сплюнул на песок. Они удерживали позиции почти двое суток, и за это время основная часть арабских бандитов должна была отойти достаточно далеко. Рядовой Владислав Штурм остался с группой, хотя работы по его части в этой операции так и не представилось. Снайперская винтовка в нерасчехленном виде покоилась на травянистом бугорке под барханом.

– Отходить надо, Маркыч, – по-свойски обратился Влад к сержанту. – Ты поговорил бы с Абрамовым. Наши уже далеко… А если эти свиньи действительно дождутся подкрепления, мы легко можем оказаться в кольце. Зажмут нас и перестреляют, как зайцев. Всю группу перестреляют…

– Думаешь, я этого не знаю? – хмуро откликнулся Маркыч. Теперь он шарил по карманам, надеясь отыскать хоть что-то, от чего можно было бы прикурить. – Мне уже приходилось пару раз бывать в таких ситуациях. Только стрелять арабы не станут. Если поймут, что на их стороне численное превосходство, подкрадутся вплотную и перережут. В сонном состоянии. А может, и не в сонном… – Сержант покосился на Штурма. – Что мы всемером сможем противопоставить полсотне боевиков? У тебя спичек нет, Влад?

– Нет, – Штурм развел руками.

– Сема? – окликнул молодого бойца сержант.

Семен сидел на корточках возле пулемета с зажатой в зубах сигаретой.

– Сам жду, господин сержант.

– Вот черт! – Маркыч прищелкнул языком. – Без спичек и не покуришь ведь. Как в том анекдоте – были бы спички, был бы рай. Ну-ка, Семен, приложись к пулемету. Он раскалился, видать, так, что аж пышет от него. Раскури сигаретку.

Влад рассмеялся. Однако Семен, в отличие от своего товарища, принял слова сержанта за чистую монету. Опустившись на колени, он потянулся вперед, и зажатая в его зубах сигарета ткнулась в корпус стрелкового оружия. Бумажный кончик слегка задымился.

– Тяни-тяни, – посоветовал сержант.

Семен глубоко затянулся. Затем еще раз и еще… Дымок стал гуще, сигарета затеплилась, сухой табак схватился и разгорелся. Влад удивленно присвистнул.

– Лихо! – прокомментировал он. – Ну, ты даешь, Маркыч! Я думал, это прикол такой.

– Да какой там прикол, – сержант забрал из рук Семена раскуренную сигарету и засмолил от нее свою. – Пару раз сам видел, как ребята проделывали такое.

– Я бы не догадался, – признался Штурм.

– И я тоже, – поддакнул Семен.

– Учитесь, сынки. – Маркыч расплылся в улыбке и передал свою сигарету Владу. Пару минут он хранил сосредоточенное молчание, пуская вверх клубы дыма, а затем неспешно заговорил: – Так вот, возвращаясь к арабам и к тому, как они тайком под покровом ночи умеют вырезать противника… Сам сказал и сам вспомнил. Был у меня в жизни один случай, еще во время палестинской кампании. Стояли так же отрядом под одной арабской деревушкой. Не меньше трех недель стояли. Все ждали приказа атаковать, а в штабе как-то слишком уж долго принималось окончательное решение. Нам что? Мы – люди подневольные. Сказано ждать – ждем. И те, значит, выжидают. Арабы… Тут меня в разведку отправили. – Сержант лег на спину и закинул руки за голову, дымящаяся сигарета торчала из левого уголка рта. – Выведал все, как полагается, возвращаюсь обратно кружным путем. Вдруг, глядь, в кустах кто-то копошится. Я автомат вскинул, говорю, мол, стрелять буду, а в ответ молчание. Ну, я приблизился… и что же вы, братцы, думаете? Волчица! Здоровая такая, матерая. И, главное, красоты необыкновенной… Но только раненная. Пуля под лопатку вошла и насквозь прошила. Зверь мучается, кровью истекает… Что тут делать? К тому же, как потом выяснилось, волчица еще и беременной оказалась. Я думаю, помочь ей нужно, а самому тем не менее боязно. Шутка ли, такая хищница!

– И что же? – не выдержал Семен, за что немедленно был награжден суровым взглядом со стороны Влада.

Маркыч, впрочем, на эту реплику никак не отреагировал. Он продолжал с прежним спокойствием попыхивать сигаретой.

– В общем, решился я. Смазал рану, перевязал, соорудив жгут из собственной рубашки, да так и оставил ее в кустах. Не тащить же на себе в лагерь. Однако навещать потом стал ее ежедневно. Кормил, выхаживал… Через недельку волчица оправилась, а еще дня через три разродилась. Пятерых волчат принесла. Маленькие такие, с ладошку… Я продолжал навещать мамашу, подкармливал ее. Ну, чтоб у нее силы, значит, были за детками ухаживать. И встречала она меня все время, как родного. Узнавала. Привыкла… А потом прихожу как-то – вроде все как обычно, но только уходить собрался, она – прыг, и дорогу мне преградила. Стоит, шерсть на загривке торчком, зубы скалит, того и гляди кинется.

Я ведь так и подумал, что ни с того, ни с сего глотку мне перегрызть решила. Чего с хищника возьмешь? И ведь не выстрелишь в нее, волчата рядом. Пищат, мамку зовут. Меня поначалу оторопь взяла, а потом я с ней разговаривать начал, успокаивать. Но куда там! Вроде спрячет клыки, я шаг вперед и она тут же в прежнюю стойку. Рычит, глаза бешеные… Часа три так меня продержала, а потом вдруг резко переменилась, словно шиза отступила, и в сторону. Я и смог уйти. Добрел до лагеря, и что вы думаете? – Сержант выдержал многозначительную паузу. Докурил сигарету, бросил окурок на песок. – Пока меня не было, арабы весь наш отряд вырезали. Подчистую. Никого в живых не оставили… Я стою, как дебил, на трупы товарищей таращусь, и вдруг чувствую, меня кто-то в руку лизнул. Оборачиваюсь – она! Волчица…

Маркыч замолчал. Установившуюся после его рассказа тишину нарушало лишь завывание ветра, гонявшего песок по вершинам барханов.

– Нехило. – Влад и сам не ожидал, что услышанное произведет на него такое сильное впечатление. – Выходит, волчица тебе жизнь спасла, Маркыч.

– Выходит, что так, – сержант принял сидячее положение. – Ну-ка, Семен, глянь, как там обстановка.

Молодой боец вернулся к пулемету и осторожно высунул голову. Клонившееся к горизонту солнце ударило Семена по глазам. Он приложил ко лбу руку на манер козырька. Всмотрелся.

– Никого вроде, – сообщил он товарищам после недолгой паузы.

– Все равно дай одну очередь для острастки, – распорядился Маркыч. – Чтоб не расслаблялись, черти.

Семен подтянул к себе пулемет, и над пустынной равниной разнесся рваный стрекот его оружия. В ответ застучали сиротливые одиночные выстрелы. Семен пригнул голову. Пули выбили фонтанчики из песка на расстоянии двух метров.

– Враги не дремлют, – с улыбкой сообщил боец, сползая обратно к товарищам под бархан.

– И спичек у них, поди, навалом, – с грустью констатировал Маркыч. Его шутка вызвала у Семена смех.

– Снайперов нет? – поинтересовался Влад.

– Пока нет. То есть если и притаились где, то не спешат себя обнаруживать.

Слева от Штурма мелькнула тень, и его рука инстинктивно метнулась к висящему на поясе пистолету. Однако расчехлять кобуру Владу так и не пришлось. В приближающемся к их группе человеке он узнал лейтенанта Абрамова.

– Здравия желаю, господин лейтенант! – Семен первым вскочил на ноги, приветствуя командира.

Влад, а следом за ним и Маркыч тоже предприняли попытку подняться на ноги, но Абрамов пресек их порыв небрежным взмахом руки. Вместо этого сам опустился рядом с подчиненными на песок. Сапоги лейтенанта были покрыты густым слоем пыли, рубашка на спине пропиталась от пота. Куртка защитного цвета отсутствовала вовсе. Абрамов достал из кармана носовой платок и протер лоб.

– Отступаем, – коротко проинформировал он застывших в ожидании бойцов. – Группа Гендельберга уже выступила. Сам Гендельберг ранен. Тяжело ранен. Боюсь, до лагеря он не дотянет. Арабы ждут подкрепления.

– Я так и думал, – буркнул себе под нос Маркыч.

Абрамов, казалось, не услышал его реплики.

– Однако, прежде чем отступить, будет у нас еще небольшая работенка. Для прикрытия тыла. И работенка эта как раз для вас, рядовой Штурм.

– Слушаю, господин лейтенант.

Абрамов еще раз смахнул со лба пот, затем выудил из-под рубашки потрепанную карту и разостлал ее на песке. На схеме уже были сделаны четкие карандашные пометки, которые Влад прежде не видел. В частности, его внимание привлек жирный двухполосный крест с западной стороны от отмеченного на карте красным кружочком лагеря арабов. Тонкий палец лейтенанта ткнулся в это самое место.

– Сюда из лагеря выдвинулся сигнальщик, – пояснил он. – Мы его засекли. Однако он вне пределов досягаемости нашего пулемета. Достать его невозможно. Вся надежда на вас и ваши профессиональные навыки, рядовой Штурм.

Влад коротко кивнул. Задача была для него предельно ясна. И действительно, как раз по его профилю. Протянув руку, Штурм легко подобрал чехол со снайперской винтовкой.

– Выдвигайтесь на позицию немедленно, – напутствовал бойца Абрамов. – Вы должны успеть ликвидировать сигнальщика до того, как он разрядит свою ракетницу. Чем позже прибудет подкрепление арабов из Хулы, тем больше у нас шансов добраться до лагеря целыми и невредимыми. Не мне вам объяснять прописные истины, рядовой Штурм.

– Так точно, господин лейтенант. Вас понял.

– Отлично, – кивнул Абрамов. – Исполняйте. А что касается вас, сержант Беркович, и вас, рядовой Недлин, ваша задача заключается в том, чтобы как можно надежнее прикрыть нас от противника и обеспечить выход к группе Гендельберга…

Штурм уже не слышал инструкций лейтенанта, касавшихся его товарищей. Перехватив винтовку наперевес, снайпер скорым шагом двинулся вдоль барханов, держа курс на юго-запад. Влад не боялся заблудиться или быть обнаруженным противником. Эти места за время проведения двухнедельной операции прикрытия он изучил вдоль и поперек. И прекрасно представлял себе ту позицию, на которую выдвинулся из арабского лагеря сигнальщик.

Солнце палило уже не так сильно, как пару-тройку часов назад, но Влад отчетливо ощущал катившиеся по спине струи пота. Волосы на висках и макушке слиплись. Радовала только одна мысль. Группа отступала до лагеря. Лично для Штурма это означало относительно мягкую постель, свежую питьевую воду, нормальное трехразовое питание. В общем, все те удобства, которых он был лишен на протяжении длительного времени…

Барханы кончились, песок стал более вязким. Владу хотелось курить, но он мужественно держался. Еще больше, чем курить, хотелось пить. Однако снайпер отлично знал, что запас воды в его набедренной фляге был минимальным. Стоило оставить его на обратную дорогу.

Сокол, широко взмахнув крыльями, пошел на снижение, а затем вдруг резко взял вверх. Влад остановился. На горизонте смутно просматривалась движущаяся точка. Боец снял с плеча армейский бинокль и припал к окулярам. Настроил оптику, пригляделся. Острое зрение изначально не обмануло Штурма. Теперь он мог совершенно ясно видеть фигуру идущего человека. Влад перевел бинокль правее и внимательно исследовал местность. Человек был один. Никого другого в пределах видимости не наблюдалось. Расстояние до цели – что-то около полутора-двух километров. Вполне достаточно для его оптики.

Боец положил винтовку на песок, а затем сам опустился рядом. Бережно снял с оружия чехол. Торопиться не следовало. Из личного опыта Влад знал, что в подобных вещах спешка ему не помощник.

Руки снайпера отлично справлялись со своей задачей. Все действия были механическими, отработанными до совершенства. За полминуты винтовка была собрана и готова к использованию по ее прямому назначению. Влад принял упор лежа и выставил оружие перед собой. Перекрестье прицела легко отыскало на открытой местности живую мишень. Человек уже не шел. Он сидел на корточках, копошась над своим рюкзаком. Склоненная голова скрылась за широкими, утянутыми в камуфляж плечами. Штурм мягко, но уверенно положил палец на спусковой крючок.

Неприятель наконец разогнулся, и Влад смог разглядеть ракетницу в его правой руке. Фигура приняла вертикальное положение. Спина прямая, ноги широко расставлены. Голова в пределах видимости оптического прицела.

Человек вскинул руку с ракетницей вверх, но выстрелить не успел. Влад спустил курок раньше. Пуле, выпущенной из его снайперской винтовки, потребовались меньше секунды на то, чтобы преодолеть расстояние, разделявшее «охотника» и «жертву». Промахов на счету у Влада не было, только прямые точные попадания. Так произошло и на этот раз. Голова сигнальщика дернулась, словно он получил неожиданный удар в челюсть, тело качнулось, замерло на неуловимую долю секунды, а затем повалилось лицом вниз. Рядом с поверженным противником в песок приземлилась и его неиспользованная ракетница. Сигнал группе подкрепления, двигавшейся со стороны Хулы, подан не был. Штурм справился с поставленной перед ним задачей.

Снайпер разобрал винтовку и вернул ее в специальный чехол. Отстегнул с пояса флягу. Живительный глоток влаги смочил губы и пересохшее горло. Влад пружинисто поднялся на ноги, подхватил чехол с винтовкой и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, зашагал по вязкому песку в обратном направлении.

Глава первая

– Ты что?!

Влад попытался высвободиться из Вовкиного захвата. Однако руки соперника еще сильнее впились в его плечи.

– А что?

Локис дерзко смотрел прямо в глаза плененному товарищу.

Оба мальчишки тяжело дышали.

– Ты это что, из-за Машки, что ли?

Влад понял, что лучше бы ему было промолчать. Понял сразу же, как только слова сорвались у него с губ. Теперь Штурм совершенно точно знал, что все, что случилось с ними в лесу, было из-за Машки, поскольку в следующее мгновение последовал удар такой силы, что Влад на несколько секунд лишился слуха. Глаза его расширились, он зашатался и едва не упал. Только уязвленная мужская гордость заставляла его держаться на ногах.

– Влад! Влад! Ты что?! Эй!

Локис, заметив, что друг медленно оседает на землю, попытался удержать его.

– Дурак!

Влад все-таки не удержал равновесия. Качнувшись еще раз и почувствовав во рту предательский привкус металла, он упал к ногам товарища…

Сознание вернулось почти сразу. Штурм лежал на земле, ощущая лопатками мокрую от росы траву. Локис стоял перед ним на коленях, теребя за плечо.

– Ты что? Совсем, что ли? Ты чего упал-то? – Вовка был страшно напуган. – Давай руку!

– Идиот…

Влад оттолкнул его протянутую ладонь, решительно поднялся на ноги и принялся стряхивать с одежды сухие листья.

– Ну прости, Влад! Я не хотел!

– Придурок!

Влад всхлипнул. До сих пор никому не удавалось положить Владислава Штурма на лопатки. Хорошо, что хоть девчонок рядом не было. Этот нокаут ему еще долго придется вспоминать.

– А где класс-то?

– Там, наверное, – Локис сделал неопределенный жест рукой в сторону леса.

– Почему там, а не тут?

Влад указал в противоположную сторону.

– Сдурел, что ли? Ты что, не видишь, трава замята.

Локис обернулся. Через осоку в том месте, где мальчишки перемахнули через поваленный дуб, действительно тянулась едва заметная дорожка.

– Пошли, а то уедут. Тащиться потом пешком до Москвы. Автобус ждать нас двоих не будет. Татьяна Алексеевна скажет, что мы, как всегда, без башни ломанули до дому пешком.

Влад первым двинулся в сторону поваленного дерева.

– Татьяна Алексеевна никуда без нас не поедет, – уверенно возразил Локис. – Ты рехнулся, что ли? С нее директриса скальп снимет, если она без нас вернется. Не дрейфь!

Он по-мужски сплюнул через передние зубы, но все же направился следом за другом.

– Кто дрейфит-то? – не оборачиваясь, огрызнулся Штурм. – Только мы в Горках, Вован. Отсюда пешкодралом до Москвы сутки идти…

– Говорю тебе, они никуда без нас не уедут. У них так принято, что, сколько человек уехало в поход, столько же должно приехать обратно к школе. Так что без нас они никуда не денутся.

Локис остановился и слегка подтянулся на высохшей березовой ветке. Ветка с хрустом отломилась.

– Машка же без тебя не поедет. Так что можем еще погулять. Они там до вечера стоять будут!

Штурм по-прежнему шел быстро, не оглядываясь. Локис догнал его и ткнул кулаком под лопатку.

– А тебе завидно?

– Я же не такой дурак, как ты! С Машкой связываться…

Через пять минут одноклассники вышли к опушке, на которой седьмой «А» разбил свой «полевой» лагерь. Татьяна Алексеевна и ее подопечные сидели вокруг расстеленной на траве скатерти. Никто из них не успел заметить отсутствия двух мальчишек…

* * *

– Пожалуйста, пристегните ремень!

Локис почувствовал на своей руке легкое прикосновение. Он открыл глаза. Над ним склонилась бортпроводница, а вокруг был не подмосковный лес, а салон авиалайнера. Утомительный перелет как-то незаметно погрузил Владимира в сон.

– Да, спасибо. – Локис снова закрыл глаза.

Сегодня школьные годы казались такими далекими… Влад вскоре после того самого эпизода в лесу уехал с родителями в Израиль. Владимир по-прежнему жил в Москве. Штурм так же, как и Локис, служил по контракту. Оба воевали в горячих точках в разных частях света.

Увидеться им удалось только раз, когда Влад приезжал в Москву. Все остальное время приходилось довольствоваться перепиской по электронной почте и телефонными разговорами. А поделиться друг с другом было чем. Дружеские чувства и общность профессии роднили их и по сей день. Теперь Локис с нетерпением ждал встречи с Штурмом, до которой оставалось несколько часов.

Из окна самолета уже можно было разглядеть гигантский комплекс главного израильского аэропорта. С каждой секундой открывались все новые детали картины. Самолет взял на восток и стал заходить на посадку. Внизу замелькала разметка взлетно-посадочной полосы, стали отчетливо видны лабиринты рулежных дорожек. Наконец аэробус мягко качнуло. Шасси заскользило по асфальтовому покрытию.

– Наш самолет совершил посадку в международном аэропорту Бен-Гурион, – вкрадчивый голос бортпроводницы известил прибывших об окончании полета.

Самолет плавно катил мимо приземлившихся ранее лайнеров.

– Вот мы и дома, – заговорил неожиданно сосед Локиса, во время перелета не промолвивший ни одного слова. – Хотя, вы, наверное, москвич…

– Москвич, – коротко кивнул Локис. – А как вы узнали?

– По ботинкам.

– Почему по ботинкам? – Владимир улыбнулся. Замечание соседа показалось ему странным.

– У вас ботинки московские, – охотно пояснил тот. – Московской фирмы. Я рассмотрел лейбл на язычке. Я себе тоже купил ботинки в Москве. Очень хорошие. – У собеседника был прекрасный русский, и его принадлежность к другому государству выдавал лишь легкий акцент. В конце каждой фразы интонация повышалась, как будто бы он задавал вопрос.

– В Москве стали шить приличную обувь. А цен таких в Европе нет. Я себе покупаю ботинки каждый месяц. Износил – выбросил.

– Много ходите? – Локис с удовольствием поддерживал беседу. Типичная для средиземноморских жителей легкость общения не обязывала ни к чему серьезному.

– Больше – летаю, – после небольшой паузы ответил сосед. – Меня зовут Шауль.

– Владимир.

За разговором Локис не заметил, как самолет подкатил к терминалу. Через несколько минут началась высадка пассажиров.

– А я сейчас дочку увижу, – столь же неожиданно, как и пять минут назад, продолжил сосед, резко сменив тему. – Знаете, как меня любит моя Сарочка? Очень. Хотите, я вам покажу ее рисунок?

Сосед, не дожидаясь ответа, раскрыл папку, которая лежала у него на коленях, и извлек из нее листок с рисунком.

– Вот. Это моя дочь рисовала. – Взглянув на рисунок, он расхохотался. – Смотрите, какая прелесть! Разве нет?

На рисунке были изображены немыслимые каракули, в которых все же можно было признать кривоногих человечков.

– Знаете, где здесь мальчики? – Шауль продолжал смеяться.

– Нет.

– Там, где есть пупок, – девочки, где нет – мальчики. По мнению Сарочки, пупок – половой признак. Очаровательно, правда? – Сосед уложил рисунок обратно в папку. – Дети – мои учителя. Вы когда-нибудь думали о детях так?

– Нет, – честно признался Локис.

– Сейчас я вам дам бесплатный совет. А вы потом, когда-нибудь, вспомните Шауля Хазина добрым словом. Я писал об этом в своей книге: дети научат вас всему, что нужно для успешной адаптации в социуме. У них есть готовые ответы на все вопросы, которыми задаемся мы с вами. Если у вас будет какая-то сложная жизненная ситуация и вы не будете знать, как поступить, спросите ребенка. Если ваша ситуация окажется настолько хреновой, что рядом даже не окажется ребенка, вспомните себя маленьким. И спросите у себя, как бы вы поступили. Будьте уверены, ребенок в вас обязательно найдет нужный ответ.

– Интересно.

– Да, интересно. Но вы все-таки запомните мои слова. – Мужчина поднялся с кресла. – Ну, счастливого пути.

Он улыбнулся, выдержал небольшую паузу, глядя на Локиса, а затем молча протянул руку для прощания. Столь неожиданно начавшаяся беседа завершилась. Не произнося больше ни слова, Шауль стремительно двинулся к трапу.

Локис направился следом…

Дорожка телетрапа медленно ползла в сторону третьего, самого большого международного терминала аэропорта. Взгляды не пробудившихся еще после многочасового перелета пассажиров невольно устремлялись на гигантские «Боинги», «Люфтганзы», которые можно было видеть через стеклянные стенки трапа.

Паспортный контроль занял не более нескольких минут. Следуя указаниям пиктограмм, Локис направился получать багаж.

Огромное расстояние между корпусами, рассчитанными на многомиллионный поток пассажиров аэропорта, легко преодолевалось с помощью движущихся тротуаров. Все галереи, связывающие залы между собой, были оборудованы такими дорожками. Локис последовал примеру наиболее расторопных попутчиков. Он взял немного влево от основного потока людей и шагом направился по бегущей дорожке в зал получения багажа.

Информация на огромных табло, хорошо видимых с любой точки зала, гласила, что свой багаж пассажиры рейса триста двадцать один российской авиакомпании «Трансаэро» могут получить у четвертого разгрузочного транспортера. Владимир получил свою сумку и, следуя указателям, направился к выходу…

Внутренняя площадь Бен-Гуриона поражала своим великолепием. Огромный виртуальный фонтан с ниспадающими из-под потолка струями воды создавал ощущение прохлады, резко контрастирующее с видом знойных пальм за стеклянными стенами павильона. Белый и желтоватый иерусалимские камни с растительностью дополняли картину.

В этом зале встречающие ожидали прибытия рейсов. В толпе Локис заметил своего попутчика по самолету. Тот, активно жестикулируя, беседовал по телефону. Говорил он уже на иврите. Локис не понимал ни слова. Владимир махнул в знак прощания, но Шауль не заметил этого. Разговор с Сарой теперь занимал все его внимание.

– Эта сумка для Михаила Михайловича, – слева от Локиса звонкоголосая блондинка, летевшая тем же рейсом из Москвы, обаятельно улыбалась низкорослому мужчине в голубых джинсах. Владимир еще в Домодедово обратил на нее внимание. Женщина, судя по ее разговору, должна была передать посылку для известного актера Михаила Козакова. – Только, пожалуйста, везите пакет вертикально. Там есть чему биться. Вот так, – она показала, как следует держать ее пакет…

Локис миновал толпу встречающих и остановился около огромного табло с подробной схемой аэропорта. Взял со стойки карту-путеводитель. Отыскав пиктограмму, указывающую на переговорный пункт, последовал к телефонным аппаратам.

После недолгого ожидания ему ответил вежливый женский голос безучастного автоинформатора. Сообщение на иврите повторили на английском. Автоответчик уточнил, что абонент в настоящее время не может быть вызван. Локис вновь повторил набор. Автоответчик повторил то же сообщение. Владимир положил трубку. Сверившись по путеводителю с расписанием поездов на Хайфском направлении, он поднялся на второй этаж аэровокзала, где располагались многочисленные дьюти-фри конторы, предлагающие арендовать жилье, автомобили, мобильные телефоны… До отправки на Акко еще оставалось время. Локис побродил по магазинам, арендовал мобильный телефон с прямым израильским номером и направился в сторону железнодорожной станции. По дороге он вновь набрал телефон Влада. Штурм не ответил…

Комфортабельный поезд, следовавший по маршруту «Тель-Авив – Хайфа – Акко», стартовал прямо от здания аэропорта. Через два часа Локис уже был на месте.

Квартира под номером двенадцать находилась на третьем этаже. Локис позвонил. Трель дверного звонка, имитировавшая птичье пение, была отчетливо слышна на лестничной клетке. Однако дома, судя по всему, никого не было. Владимир приложил ухо к замочной скважине. В квартире было так же тихо, как и в подъезде. Он позвонил еще раз, затем достал трубку мобильного и набрал домашний номер Влада. За дверью зазвонил телефон. Но и на телефонный звонок никто не ответил. Локис постучал.

– Влад!

Гость из Москвы уже собирался было спуститься вниз, как вдруг за дверью соседней квартиры послышался шорох. Через секунду звякнул замок и дверь приоткрылась. В щель выглянул мужчина лет сорока с закрученными у висков седыми волосами. На нем была только майка. Он что-то спросил у Локиса на иврите, но Владимир отрицательно помотал головой.

– Я не знаю язык, – сказал он. – Вы говорите по-русски?

– Плохо, – маленькие глазки мужчины подозрительно сузились. Он быстро бросил взгляд за спину незнакомцу. – Но могу понимать.

– Я приехал к Владиславу Штурму. Из Москвы, – Локис сделал осторожный шаг вперед. Ему совсем не хотелось пугать этого мужчину с седыми вихрами. – Вы не знаете, где он?

– Кто вы?

– Я его друг, – Владимир миролюбиво улыбнулся. – Он меня должен был ждать. Я позвонил из аэропорта, но мобильный телефон отключен. И дома никого нет.

Говоря это, Локис еще раз набрал нужный номер, но тот же синтезированный женский голос вежливо уведомил его, что абонент не может быть вызван.

– То же самое. Телефон отключен…

– Он в Ливане, – сообщил мужчина.

– В Ливане? А где именно? – Локис спрятал телефон в карман джинсов. – У вас нет его адреса?

– Откуда? – сосед выразительно хмыкнул и пригладил вихры на висках. – Граждане государства Израиль подверглись очередной атаке террористов в Хайфе. Поэтому наш премьер направил в Ливан военных. Надо раздавить эту гниду, наконец. Почему должны гибнуть мирные израильтяне? Как вы считаете?

Локис предпочел ответить молчанием на эту тираду. Обсуждать политику не знакомой ему страны он не собирался. Это было не в его правилах. К тому же Владимира интересовало сейчас совсем другое.

– А номер он не оставил? – последовал очередной вопрос. – Как его можно найти?

– Да что вы? Он никогда ничего такого не оставляет мне. – Мужчина переступил с ноги на ногу и одернул на груди майку. Затем почему-то оглянулся по сторонам, хотя на лестничной площадке, кроме него и Локиса, никого не было. Голос инстинктивно понизился до шепота. – Но я через стенку разговор слышал. Вроде у них база где-то в районе деревни Газия. Влад что-то такое говорил по телефону. Но точно я не знаю. Понимаете?

– Понимаю, – для Владимира этой информации было более чем достаточно. – Спасибо вам огромное. И извините за беспокойство.

Локис спустился на первый этаж, и только тогда до него донесся звук захлопнувшейся двери. Мужчина с седыми волосами явно разглядывал его между перил.

Не раздумывая ни секунды, Владимир направился на железнодорожный вокзал. В конце концов, используя связи, можно будет легко выяснить, где дислоцирована воинская часть Штурма. К тому же другого варианта развития событий молодой человек просто не видел. Не возвращаться же ему обратно в Москву? Не для того он проделал столь длинный путь.

Из такси Локис еще раз, исключительно наудачу, набрал номер Влада, но результат оставался прежним.

* * *

– Мы будем атаковать деревню Хула? – вскинулся майор Залинтайн.

У майора было такое выражение лица, словно до него только сейчас дошел смысл произносимых Найером слов. Лейтенант Абрамов криво усмехнулся и, как равного, толкнул Штурма локтем в бок. В этом не было ничего удивительного. Все знали легкий нрав лейтенанта в общении с подчиненными, когда они не находились вместе на боевых заданиях. Во время операции менялось все. Абрамов нес за действия своих бойцов полную ответственность перед руководством и имел право требовать того же от подчиненных по отношению к собственной персоне. Сейчас ситуация была иной. Штурм, не принимавший участия в общем обсуждении, позволил себе улыбнуться в ответ. Залинтайн продолжал удивленно моргать глазами.

– При всем уважении, господин полковник, – преодолевая природное заикание, обратился он к Найеру. – Я боюсь, что мы просто не можем сейчас позволить себе подобную роскошь. Соотношение сил не в нашу пользу, господин полковник. Количество находящихся в Хуле арабских боевиков превышает…

– Мне отлично известна численность неприятельских войск, майор Залинтайн, – резко оборвал подчиненного полковник. – Проблема в том, что не сегодня-завтра эта численность станет еще больше. Если арабы укрепятся в Хуле, выбить их оттуда у нас уже не получится. Разве что с существенными потерями.

– У нас и так будут потери, господин полковник, – буркнул себе под нос Залинтайн, однако Найер его услышал.

– Минимальные потери, – внес он коррективы. – И мне хотелось бы обойтись этими минимальными потерями. Мы обязаны немедленно провести операцию по захвату Хулы. Возражения на этот счет не принимаются, майор. Кстати, довожу до вашего сведения, что ответственность за проведение операции будет возложена на вас.

– На меня? – Залинтайн облизнул пересохшие губы, и все присутствовавшие в кабинете полковника увидели, как сухощавое лицо майора с рельефно выделенными скулами покрылось мертвенной бледностью.

В последнее время майор сильно сдал. Это заметили все, включая и рядового Штурма, возглавлявшего одну из групп внешнего прикрытия. Владу не раз и не два приходилось принимать участие в операциях под руководством Залинтайна, и он знал, что тот никогда прежде не пасовал перед трудностями. До одного рокового момента… До тех пор, пока во время очередной атаки не был тяжело ранен старший сын Залинтайна. Восемнадцатилетнему парнишке перебило позвоночник, и он оказался на всю оставшуюся жизнь прикованным к кровати. Руководил той памятной операцией сам майор. И с тех пор его как будто подменили. Владу было искренне жаль старика. А вот Найер, словно и не заметив никакой перемены в своем подчиненном, продолжал по полной нагружать Залинтайна ответственными заданиями.

– На вас, майор, на вас, – жестко изрек полковник, не спуская с Залинтайна глаз. – На кого же еще? С вашим-то боевым опытом… Одним словом, вы возглавите центральную атакующую группу. Я объясню задачи, когда начнем разбираться по диспозициям. Как обстоят дела с группой Гендельберга, лейтенант? – Командирский взор Найера переместился с бледного, как смерть, Залинтайна на Абрамова.

– Во время последней операции мы понесли потери, господин полковник.

– Насколько серьезные?

– Достаточно существенные, господин полковник. Рядовой Гендельберг мертв.

Найер нахмурился и несколько минут хранил напряженное молчание. Штурм, скосив глаза, заметил, как Залинтайн нервно теребит нижнюю пуговицу на своем военном мундире. Майору уже было хорошо известно о гибели одного из высококлассных снайперов.

– Плохо, – Найер качнул головой. – Очень плохо. Однако… – как и ожидалось, полковник резко развернулся лицом к Владу. – Что по этому поводу думаете вы, рядовой Штурм? Как считаете, ваша группа сможет справиться с внешним прикрытием без Гендельберга?

– Это будет весьма затруднительно, господин полковник, но… Мы сделаем все от нас зависящее. Ручаюсь.

– Сделайте, – сказал, как отрубил Найер, но тут же, услышав нетерпеливое покашливание Залинтайна, сурово сдвинул брови над переносицей. – Что опять не так, майор? Вы хотите что-то сказать?

– Да. Если позволите, господин полковник.

– Говорите. Я вас слушаю.

– Как я уже говорил, захват Хулы – задача не из легких. Я бы даже сказал…

– Это я уже слышал! – нетерпеливо оборвал подчиненного Найер.

– Так вот я боюсь, что рядовой Штурм в данном случае не отдает себе отчета о той степени ответственности… Если вы возлагаете руководство операцией на меня…

– Говорите яснее, майор. Яснее и по существу.

– Слушаюсь, господин полковник, – Залинтайн в очередной раз лихорадочно облизал губы. – Я хочу сказать, что без второго снайпера внешнее прикрытие невозможно. Это мое твердое убеждение, господин полковник. Если угодно, давайте взглянем на карту, и тогда вы сами…

– Я понял вашу мысль, майор Залинтайн, – полковник сцепил пальцы в замок и тяжело опустил их на поверхность стола. Стоящая по правую руку от него бронзовая пепельница в виде перевернутой на спину черепахи угрожающе звякнула. – В таком случае нам необходимо в срочном порядке подыскать соответствующую замену рядовому Гендельбергу.

– Замену? – казалось, слова старшего по званию ужаснули Залинтайна. – Замену профессиональному снайперу, проведшему не одну боевую операцию? При всем уважении, господин полковник…

– Достаточно! – Найер жестко ударил кулаком по столу. – Прекращайте этот саботаж, майор! Завтра вечером мы должны выступить в направлении Хулы. Либо к этому времени вы сумеете найти замену Гендельбергу, либо Штурм справится с внешним прикрытием в одиночку. Вам не кажется, что мы и так уделяем этому вопросу слишком много времени?.. Перейдем к планированию, господа. Прошу всех обратить внимание на карту.

Подчиненные Найера загремели стульями, придвигаясь поближе к начальственному столу. В руке у полковника неизвестно откуда возник красный маркер. Он разостлал перед собой карту. Влад не рвался в первые ряды, оставшись за спиной лейтенанта Абрамова. Все тонкости предстоящей операции его не интересовали. Для снайпера важны две вещи: место его собственной дислокации и то, с каких флангов будет производиться атака основными боевыми группами. Мысленно Влад был склонен согласиться с доводами Залинтайна. В одиночку без поддержки с противоположной стороны ему трудно будет осуществлять прикрытие. Даже если рядом с ним будут находиться Недлин и Беркович. Схема подступов к деревушке, захват которой планировал полковник Найер, Владу была прекрасно известна. Еще месяца полтора назад они вот так же планировали удержание Хулы перед предполагаемой атакой противника. Арабы оказались ловчее, или попросту удачливее. Удержать деревушку израильской армии не удалось, пришлось отступить. Теперь настал момент для ответного удара. Штурм знал, насколько важна эта позиция с точки зрения дальнейшей логики действий израильских войск.

– Вы выдвинетесь вот в этом направлении, майор, – неспешно, но уверено вещал Найер, и его маркер при этом вычерчивал красные дуги на разостланной карте. Полковник даже поднялся на ноги, чтобы ему было удобнее делать схематические наброски. – Вас будет прикрывать группа лейтенанта Купера. Ваша задача, Купер, разбить своих людей на два отряда. Один двинется отсюда, а другой останется здесь. Группа Абрамова зайдет с северной стороны. Таким образом, мы отрежем арабам путь к отступлению. Нам нужны пленные. Это относится в первую очередь к вам, майор. Я хочу знать, какими силами располагает неприятель на подходах к Марун-эр-Рас… Рядовой Штурм, – Найер на мгновение вскинул голову и встретился взглядом с Владом. – Ваше место будет вот здесь, с восточной стороны от Хулы. Тут, как вы видите, имеется возвышенность, и таким образом окрестности деревушки будут лежать перед вами как на ладони.

– Далеко не все, господин полковник, – позволил себе негромкое замечание Штурм.

– Верно, – легко согласился Найер. – Кроме северной стороны, в низине. Если майор найдет для нас второго снайпера, мы разместим его с этой стороны, если же нет… Что ж, это не трагедия, господа. Это будет означать лишь одно: что у группы Абрамова появились дополнительные задачи. Вам это понятно, лейтенант?

– Так точно, господин полковник.

Абрамов был предельно сосредоточен. От прежней улыбки на лице не осталось и следа. Лейтенант не отрывал взгляда от движущегося по карте маркера.

– Хорошо, – кивнул Найер. – В таком случае продолжим, господа. Наша основная цель, как вы, вероятно, уже догадались, – это штаб арабских сил, обосновавшихся в Хуле. По данным разведки, они сосредоточились в самом сердце деревушки. Вот здесь, – на карте появился небольшой заштрихованный кружок. – Немного левее того места, где изначально располагался наш штаб… Мы имеем возможность рассчитывать на мирное население Хулы, находящееся под гнетом арабских военных. Об этом также говорилось в разведдонесениях… Так что попрошу всех быть предельно внимательными и осторожными. Я не хочу, чтобы пострадали ни в чем не повинные люди, которые нам еще могут пригодиться…

Глава вторая

Пистолет дернулся в руке Захир-Наима, но это едва уловимое движение не помешало боевику поразить цель. Он перевел ствол чуть левее и спустил курок еще раз. Тот же результат. Прямое попадание. Третьим выстрелом Захир-Наим промахнулся на «девять часов», и пуля всего лишь чиркнула по корпусу пивной банки, но не опрокинула ее. А вот четвертый и пятый он вновь уложил точно по центру. В целом Захир-Наим остался доволен результатами – так же, как ими остался доволен и Ибтихаж, наблюдавший за упражнениями товарища со стороны.

– Неплохо, неплохо, – с уважением протянул он, вынимая изо рта туго набитую марихуаной папиросу. Две глубокие затяжки укоротили «патрон» почти наполовину. Ибтихаж поднялся и шагнул в направлении Захир-Наима. – Дай-ка теперь я попробую. Поднимешь банки? И заодно подержи косячок.

Захир-Наим криво усмехнулся. Потуги Ибтихажа подражать ему не вызывали у профессионального бойца ничего, кроме скрытой иронии. Захир-Наим знал, что из всех подчиненных Карам-Фатхи никто не смог бы потягаться с ним в стрелковых навыках. Равно как и в ведении рукопашного боя. Захир-Наим был на хорошем счету у командира. Карам-Фатхи ценил его, уважал и даже, как казалось самому Захир-Наиму, слегка побаивался отчаянного боевика. Подобное положение дел последнего полностью устраивало. Тем более что Карам-Фатхи и даже верный друг его детства Ибтихаж не догадывались о полученном из генерального штаба тайном задании. Захир-Наиму предлагалось приглядывать за своим непосредственным командиром. В руководстве ливанских воинских частей намечались серьезные кадровые перестановки – ситуация обязывала. Захир-Наим рассчитывал на многое, и его не могли обойти вниманием. В том числе и сам генерал…

Он забрал папиросу из рук Ибтихажа, пристроил ее во рту и энергично затянулся.

– Эй-эй! Аккуратнее, брат. Оставь и мне немного.

Захир-Наим ничего не ответил. Не вынимая папиросы изо рта и ощущая, как приятное тепло обволакивает затылок, он прошел к стенду и подобрал сбитые им банки. Ибтихаж ждал, покачивая оружием на весу. На его губах играла самодовольная улыбка человека, готового показать неплохие результаты в стрельбе.

Захир-Наим расставил импровизированные мишени.

– Можешь начинать! – крикнул он Ибтихажу.

– Ты бы отошел, брат.

– Боишься, что ты настолько плох? Перепутаешь меня с пивной банкой?

Ибтихаж равнодушно пожал плечами и вскинул пистолет. Грянул выстрел, и раскатистое эхо взметнулось над окрестностями Хулы. Пуля просвистела выше и правее крайней банки, всего в десяти сантиметрах от лениво покуривавшего Захир-Наима. Ибтихаж витиевато выругался.

– Отойди!

– Попытайся еще раз. Первым выстрелом ты зацепил только молоко. – Захир-Наим откровенно издевался над товарищем.

Ибтихаж не мог видеть его насмешливого выражения лица, но прекрасно слышал полный сарказма голос. Не желая рисковать вторично, ливанец сместил дуло пистолета и прицелился в банку с противоположного от Захир-Наима края. Пистолет выстрелил. Банка осталась на прежнем месте.

Захир-Наим рассмеялся и коротко провел рукой по небритой щеке. Его бронзовое от загара лицо обезображивал тянувшийся через левый глаз кривой шрам. При этом сам глаз арабского боевика задет не был. Захир-Наим славился отличным зрением. Многие поговаривали о том, что он способен видеть даже в полной темноте.

Ибтихаж еще трижды спустил курок пистолета и добился одного-единственного попадания. Банка сорвалась со стенда и покатилась по траве. Захир-Наим остановил ее ногой. Поднял, подбросил в воздух, а затем с разворота нанес удар ногой по летящему предмету. Столбик пепла сорвался с его папиросы.

– Тебе еще многому предстоит научиться, Ибтихаж, – покровительственно произнес боевик, приближаясь к товарищу и забирая у него свой пистолет. – Очень многому. И, кстати, ты мне должен пять патронов.

– Не мелочись, брат.

– Ты мог бы воспользоваться и собственным оружием.

– Твое мне нравится больше.

Ибтихаж опустился на траву и обхватил руками колени. Солнечные лучи запутались в его косматой бороде. Ливанец сощурился. В деревне залаяла собака, и в тот же момент в кармане камуфляжной куртки Захир-Наима зазвонил мобильник. Боевик достал аппарат. Карам-Фатхи порывался выйти на связь со своим подчиненным.

– Слушаю, командир.

– Ты мне нужен, Захир-Наим, – без всяких лишних предисловий заявил собеседник, однако требовательных интонаций в его хриплом баритоне не чувствовалось. – Где ты сейчас находишься?

– Недалеко. Мы с Ибтихажем вышли немного прогуляться.

– Я жду вас в штабе. Есть разговор, Захир-Наим.

– Минут через двадцать будем.

Штабом Карам-Фатхи величал старенький покосившийся домик в центре Хулы. Он и его приспешники заняли это древнее, дышащее на ладан здание сразу же, едва арабские войска выбили из деревни израильский гарнизон. Захир-Наим сам принимал участие в той операции. Однако жить при штабе, как и все верные Карам-Фатхи люди, он отказался. Боевик снял в Хуле отдельный дом, хозяйкой в котором была молоденькая вдова. Захир-Наиму удалось быстро поставить женщину на колени и заставить подчиниться себе. С людьми он, как правило, не церемонился. Да и вообще мало кого считал за полноценных людей…

До нужного места оба мужчины добрались чуть раньше оговоренного по телефону времени. Карам-Фатхи в нетерпении расхаживал по комнате из угла в угол. Рубашка на командире была расстегнута до пояса, и это обстоятельство позволяло окружающим лицезреть золотой кулон в форме полумесяца, прилипший к лоснящейся от пота волосатой груди Карам-Фатхи. Двое близких приспешников наместника ливанской армии занимали скромные места на длинной лавке у дальней стены. Они оба были вооружены черными короткоствольными автоматами. В углу беззвучно работал телевизор, транслируя полуденный выпуск новостей. Диктор вещал о событиях в Пекине.

Карам-Фатхи резко обернулся на вошедших. Его маленькие черные глазки казались неподвижными. Мертвый взгляд мертвого человека. Ибтихаж в нерешительности остановился на пороге. Командир действовал на него, как удав на кролика. Захир-Наим, напротив, никогда не чувствовал ничего подобного. Он везде вел себя, как дома. Поприветствовав товарищей по оружию небрежным кивком головы, Захир-Наим прошел вперед и занял место возле стола. Перед ним оказалась распечатанная пачка сигарет; он молча взял из нее одну и прикурил.

– Что случилось, командир? Плохие новости?

– Плохие, – рассохшиеся половицы скрипнули под ногами Карам-Фатхи. – Мы получили сообщение о том, что израильские войска намерены отбить Хулу.

Захир-Наим даже бровью не повел, услышав эту новость. К чему такая паника? Рано или поздно это должно было случиться. Неприятель ни за что не стал бы сидеть сложа руки. Об этом свидетельствовали и недавние события, когда в пустыне был нанесен удар по нескольким арабским группировкам.

– Когда? – Захир-Наим глубоко затянулся.

– Это нам неизвестно. В ближайшее время… Они готовятся к атаке. Я уже связался с руководством в Бейруте и получил приказ удерживать объект любой ценой. На поддержку из Марун-эр-Рас рассчитывать тоже не стоит. Израильтяне рвутся через границу, и нашим гарнизонам приходится там несладко. Приблизительно такая же обстановка и в Бекаа Кафра.

– И что? – Захир-Наим лениво пожал плечами. Он слегка повернул голову, и ливанского командира буквально ослепил блеск продольного шрама на лице подчиненного. – Я не вижу никакой проблемы. Нам не нужна ничья поддержка. Мы и так вполне превосходим противника в силах. Или они получили подкрепление?

– Насколько мне известно, нет, – черные глазки Карам-Фатхи сделались еще меньше, превратившись в едва заметные точки.

Телевизионный диктор закончил с зарубежными новостями и перешел к местным. Один из арабских боевиков, занимавших место на лавке, слегка увеличил звук и придвинулся поближе к экрану. Его товарищ остался к выпуску новостей равнодушным. Он внимательно следил за переговорами командира с Захир-Наимом – точно так же, как и продолжавший подпирать дверной косяк Ибтихаж.

– В таком случае расклад сил не изменился, – сделал соответствующий вывод Захир-Наим. Он докурил сигарету, поискал глазами пепельницу, не нашел ничего подходящего и швырнул окурок себе под ноги, придавив его к полу носком тяжелого армейского сапога. – Он тот же самый, что и прежде, когда мы атаковали Хулу, а неверные оборонялись.

– Это разные вещи, Захир-Наим, – не согласился ливанский наместник. С глубоким вздохом он сел напротив подчиненного. – Неужели ты не понимаешь? Одно дело – нападать, и совсем другое – защищаться.

– Не вижу существенного отличия.

– А я вижу, – Карам-Фатхи невольно повысил голос, но тут же осекся. – Речь не об отличиях. Речь о другом. Если мы не сумеем удержать Хулу в своих руках, нам этого не простят. Генерал будет в ярости. И не только он – все руководство в Бейруте. Они говорят, что израильские войска повсеместно переходят сейчас к активным действиям. Возможно, это переломный момент, Захир-Наим. Может, конечно, и не так, но… Полетит много голов. Наших голов, – командир сделал широкий жест рукой, подчеркивая тем самым, что речь идет о каждом из присутствующих и не только о них. Затем, помолчав мгновение, Карам-Фатхи решительно добавил: – Мы обязаны усилить оборону. И я хочу, чтобы ты взял этот вопрос на себя, Захир-Наим. Возьми столько людей, сколько тебе понадобится, раздай им то оружие, которое сочтешь нужным. Расставь на позиции, озвучь задачи…

Захир-Наим не смог скрыть улыбки. Так уже было не один раз. Генерал прав, Карам-Фатхи занимает не свое место. Он слишком слаб и недостаточно уверен в себе. Командир обязан принимать решения сам, а не перекладывать ответственность на плечи более способных, чем он сам, подчиненных. По мнению Захир-Наима, это было недостойным поведением. Однако в данной ситуации ему не оставалось ничего иного, кроме как подчиниться. Придет время – и все изменится. Боевик знал это.

– Хорошо, командир, – Захир-Наим пружинисто поднялся. – Я сделаю так, как ты хочешь. Мы не позволим неверным завладеть Хулой. Это наша земля, и мы ее отстоим. Ничьи головы не полетят. Можешь быть спокоен на этот счет.

Карам-Фатхи облегченно перевел дух. Его мрачное и темное, как у метиса, лицо на мгновение озарилось скупой улыбкой.

– Спасибо, Захир-Наим.

Боевик ничего не ответил. Он молча двинулся к выходу, переступил порог комнаты и по пути толкнул застывшего без движения Ибтихажа в плечо. Ливанец покорно последовал за своим другом. Карам-Фатхи провожал их долгим сосредоточенным взглядом…

Оказавшись на улице, Захир-Наим достал из кармана телефон.

– Спустись в низину деревни, – обратился он к Ибтихажу прежде, чем набрать номер. – Найди мне Латифа, Малака и Шакира-Хосни. Я буду держать совет. Встретимся на нашем месте через час. Управишься?

– Управлюсь, брат. Ты можешь всегда и во всем на меня рассчитывать, – с готовностью откликнулся Ибтихаж.

– Я знаю, – Захир-Наим усмехнулся. – Знаю, что ты верный друг, Ибтихаж, и отважный воин. А теперь иди и сделай то, что я тебе сказал.

Потеряв интерес к собеседнику, он уже стучал пальцем по кнопкам мобильного телефона. Боевик отлично знал, что следует делать.

Глава третья

– Володька! Локис! – Штурм крепко обнял своего старого школьного друга, и тот ответил ему тем же. – Ты-то здесь какими судьбами? Нет, я, конечно, чертовски рад тебя видеть. Чертовски! Но как?.. Откуда?..

Эмоции бойца израильской армии били через край. Он даже не мог толком сформулировать вопрос. Шутка ли! После стольких лет разлуки Локис пожаловал к нему в гости. И не куда-нибудь, а на военную ливанскую базу. Когда Владу сообщили, что какой-то молодой человек спрашивает его на пропускном пункте, он не придал этому существенного значения. Мало ли кто это мог быть! Но, спустившись вниз, Влад буквально оторопел, решив поначалу, что его от жары одолели галлюцинации.

– Да вот, приехал тебя навестить, – просто и с улыбкой ответил Владимир. – В отпуске я. В небольшом. Сначала сунулся по тому адресу, который ты мне дал, никого не нашел, а позже выяснил, что тебя не только нет в городе, но и вообще на территории Израиля. Поспрошал нужных людей, навел справки… Найти человека для меня – не такая уж большая проблема, Влад. Этому нас тоже учат.

Штурм рассмеялся.

– Ну, молодец! И что приехал – молодец, и что нашел меня… Ты, кстати, помнится, так и не ответил на мое последнее письмо, сукин сын.

– Прости. Не было времени, – покаялся Локис. – То одно, то другое… Ну, знаешь же, как это бывает?..

– Мне ли не знать!

– Да и, в конце концов, что лучше? Письмо – или я сам?

– Конечно, сам. – Влад огляделся по сторонам и словно только сейчас заметил, где они находятся. – Чего же мы с тобой мнемся на улице? Пойдем, посидим, пропустим по кружечке пива. Тут, я тебе скажу, на удивление отменное пиво. В Ливане тоже можно жить. Пошли, пошли. У меня тоже есть немного свободного времени.

Локис слегка растерялся.

– А куда пойдем? Я тут по дороге видел один захудалый трактирчик. Не Бог весть что, конечно, но…

– Какой трактирчик? – Влад усмехнулся. – Ты в своем уме? У меня есть тут своя каморка, там и упадем, как говорится. Пропуск я тебе мигом оформлю. – Он схватил Локиса за руку и чуть ли не насильно потащил к контрольному пункту. – Сейчас все решим, Володя. А по трактирам тут никак нельзя, друг. Арабские боевики шастают по злачным местам, как голодные шакалы. Обстановка неспокойная…

– И что же? – все еще недоумевал Владимир. – Мы не справимся с тобой с парочкой вражеских боевиков?

– Справиться-то мы справимся, но вот по головке меня за это не погладят. И вообще, хорош выделываться, Локис! Кто у кого в гостях?

– Ну извини…

Соорудить другу пропуск для Влада действительно не составило никакого труда. Минут через пять он уже гостеприимно распахивал перед Локисом дверь в свою отдельную комнату на втором этаже добротного каменного здания, служившего израильским войскам временным штабом. Обстановка помещения была довольно скудной – можно даже сказать, спартанской. Панцирная койка, комод, два стула, стол и ничем не отгороженная душевая кабинка в дальнем углу. По центру комнаты бесхозно валялась спортивная сумка Штурма. Влад поднял ее и бросил на кровать.

– Не апартаменты-люкс, конечно, но жить можно, – прокомментировал Влад. – Все-таки временная военная база. Мы скоро на Хулу выступать собираемся. Может быть, даже завтра. Вот там – да. Можно снять приличное жилье у местных практически за копейки. Да ты садись, Володь, – Влад ногой придвинул стул. – Я сейчас пивка нам организую, и потолкуем. Эх! Не в удачное время ты пожаловал. Нам бы с тобой в Хайфе встретиться или в Акко. Совсем другое дело, а так… Ну да ничего.

Локис молча приземлился на стул, расстегнул ворот рубашки. В помещении было неимоверно душно, еще хуже, чем на улице, под палящими лучами солнца. Воздух словно замер на месте.

Влад скрылся за дверью, но через пару минут уже вернулся с фирменной упаковкой пива, марка которого Владимиру ни о чем не говорила. Штурм занял место напротив, протянул Локису одну из принесенных бутылок.

– Угощайся. Качество и впрямь отменное. Не пожалеешь. – Он сорвал пробку с собственной бутылки и тут же сделал жадный, внушительных размеров глоток. Лицо Владислава как-то мгновенно порозовело. – Хорошо! А что касается улиц, Володя, дело тут не только в злачных местах и схватках с арабами. У нас недавно с пацанами случай был. Не в этих местах, правда, а когда мы стояли лагерем под Марун-эр-Рас. Хлопнули так же по пивку и решили втроем до города прошвырнуться. Не то чтобы с целью, а так, знаешь… свежего воздуха глотнуть. Сумерки уже были, жара спала. Ну, идем, прикалываемся, настроение хорошее; как вдруг Саня возьми да и растянись прямо по центру улицы. Мы думали, это его с пива так разобрало, что уже и на ногах удержаться не может. Смеясь, помогли подняться, а он бледный, как смерть, хмель из башки выветрился, дрожащим от волнения пальцем под ноги нам указывает. Я глянул – едрит твою налево! Проволока натянута.

– Минное поле, что ли? – догадался Локис, тоже отхлебывая глоток из своей бутылки. Вкус незнакомого прежде напитка действительно оказался ему по душе.

– Оно самое, – Влад кивнул. – По всей улице эти проволочные растяжки установлены. Думаешь, я привираю? А вот хрен ты угадал! Руку даю на отсечение. Через пару штук мы как-то умудрились переступить, а вот третья Саню-то и поймала. Я сам до сих пор понять не могу, как он жив остался. Чего-то там перемудрили арабы, видать, вот их ловушка и не сработала. Чудом спасся, ей-богу! Ощущение, говорит, такое, будто второй раз заново родился. Могу себе представить! Я и сам струхнул, скажу тебе по секрету. Одно дело, когда сталкиваешься с противником во время боевой операции, а другое дело – вот так, с врагом, которого не видишь… В общем, мы бочком, бочком – и обратно в лагерь. С тех пор просто так по Ливану не шастаем. Ну его на хрен, Володя! И тебе не советую.

– Урок усвоил, – улыбнулся Локис.

Пиво оказалось крепким и быстро сделало свое дело. Владимир почувствовал приятное тепло, медленными волнами разливавшееся по всему телу. Он вольготно откинулся на спинку стула.

– Ты лучше другое расскажи, Влад. Почему до сих пор воюешь? Ты же вроде в последнюю нашу встречу говорил, что завязываешь. В Америку собирался к предкам перебраться, в Бруклин… Они ведь у тебя там якорь бросили?

На лицо Штурма набежала мрачная тень, и Владимир не мог не заметить этой перемены. Насторожился. Неужели что-то не то спросил? Неужели чем-то расстроил старого школьного друга?

Влад потянулся за сигаретами. Вынул одну из пачки, предложил Локису, но тот отрицательно покачал головой. Израильский боец неспешно закурил.

– Там, – с грустью бросил он. – Они уже лет пять там. Обосновались, пообжились. А я… У меня не заладилось, Володь.

– Почему? Что случилось?

– Это тоже та еще история, – на мгновение лицо Штурма скрылось за сизыми клубами дыма, но он тут же разогнал их рукой. – Ты ведь помнишь, как я поначалу служил? Дважды дезертировал, дважды оказывался в тюрьме…

– Помню, – подтвердил Локис. – Ты рассказывал.

– Ну вот… Эти две судимости мне и припомнили, когда я в Штаты лыжи навострил. Перебраться туда оказалось делом нелегким. Вот в любую другую страну – пожалуйста. В Канаду, например, – Влад грустно усмехнулся. Достал изо рта сигарету, сделал очередной глоток пива и вновь пристроил ее на прежнем месте. – Туда даже визы, как выяснилось, не нужно. Все равно, как из Балашихи в Москву, или вон в Египет. На трамвае доехать можно, в буквальном смысле слова. Не веришь?

– Ну почему? Верю, – откликнулся Локис.

Все это его друг рассказывал еще в прошлый раз, когда наведывался в Москву. Владимир знал и про его судимости, и про фиктивный брак на Кипре, и про убийство араба, которого Штурм застал во время самоволки в постели своей молодой жены… А вот про Америку Влад до сих пор как-то не заикался. То ли не было удобного случая, то ли все это произошло с ним значительно позже.

– В общем, катайся – не хочу, – израильский боец поправил воротничок рубашки и пыхнул сигаретой. – Сколько душе угодно. А в Америку ни ногой. Я ведь и вещи уже собрал, и контракт разорвал, и с родителями созвонился… Виза вроде в порядке была. А на границе меня сцапали. Нелегал, говорят. Я им доказываю, что никакой я не нелегал, а к родителям в гости еду, так не поверили, суки. Подняли на меня досье, докопались до судимостей – и под арест. Очередной суд. Причем родители мои тоже в процессе участвовали. По телевизору.

– Как это? – искренне удивился Локис.

– Телемост. Я с адвокатом и под конвоем в гостиничном номере в Канаде, а родители – в зале заседания в Штатах. Только так мне с ними пообщаться и удалось. Не считая телефонных переговоров. – Владислав встретился глазами со своим школьным другом и усмехнулся. – Думаешь, я шучу?

– Да нет… Какие уж тут шутки? – Локис сокрушенно покачал головой, представив себе всю ту ситуацию, о которой рассказывал Штурм. – И чем дело кончилось? Суд, я имею в виду? Так и не пустили?

– Ну, раз я тут, значит, не пустили. Да ты пей, Володь. Пиво хорошее. – Влад в несколько глотков прикончил свою бутылку и тут же взял из упаковки новую. Зубами сорвал крышку. – Я вынужден был вернуться в армию. Контракт со мной без проблем возобновили. А что? Хорошие бойцы им нужны, в особенности снайперы. Я же снайпер, Володь.

– Да помню я, такое не забывается.

– Месячишко-другой, правда, порыпался, – продолжил Штурм после непродолжительной паузы. – А потом понял всю бесперспективность своих попыток попасть в Бруклин. Добрые люди разъяснили.

– Почему «бесперспективность»?

В сравнении с собственной жизнью, которую Локис и так-то считал невыразительной, проблемы друга показались ему как минимум на порядок выше. А ведь ни один из них в школе и помыслить не мог ни о чем подобном. Служба по контракту! Шутка ли! Разница заключалась лишь в том, что они воевали за разные страны. Не против друг друга, правда, и то хорошо. Хотя еще неизвестно, как может в будущем сложиться политическая обстановка…

Влад докурил сигарету, небрежно швырнул ее себе под ноги и раздавил носком ботинка.

– А какие тут перспективы, Володь? – ответил он вопросом на вопрос. – Ну, суди сам. Чернорабочий в Израиле получает штуку баксов в месяц. Где бы ты ни горбатился. Пособие по безработице – семьсот баксов. То есть, по сути, выходит, что ты вкалываешь за жалких три сотни. Верно?

– Верно, – машинально согласился Владимир.

– А кому это, спрашивается, нужно? Понятное дело, что никому. Значит, нужно высшее образование, – Штурм активно налегал на пиво. Казалось, что своим рассказом он в первую очередь распаляет самого себя. – Так ты пойди еще и получи его с двумя судимостями! Вернее, уже с тремя. Все дороги для тебя закрыты… А потом, после общения с теми самыми добрыми людьми, о которых я упоминал раньше, выяснилось, что курчаво жить в Израиле могут себе позволить только три категории людей. Три профессии в ходу, одним словом. Это актеры, – Влад принялся загибать пальцы перед лицом товарища, – адвокаты и… как ты думаешь, кто?

– Не знаю, – честно признался Владимир.

Дышать в тесном закрытом помещении после трех выкуренных Владом подряд сигарет становилось все труднее и труднее. Локис испытывал откровенный дискомфорт. Но и уйти он не мог. Не станешь же прерывать друга в самой середине повествования. Оставалось только терпеть. Терпеть и надеяться на то, что Владу тоже захочется выйти на улицу, глотнуть свежего воздуха. Пока этого не происходило.

– Военные. Вот третья категория! – Штурм поднял вверх указательный палец. – Так чего же, подумал я, менять шило на мыло? Какой смысл? Вот и вернулся в регулярные войска. Сразу же окончил курсы снайперов – и вот я уже в элите. Миссии, конечно, посложнее – например, как вот эта, в Ливане, – но и на хлеб с маслом хватает. Даже с избытком, я бы сказал… Да что я тебе рассказываю? – Влад беспечно махнул рукой и тут же широко улыбнулся. В зубах у него к этому моменту красовалась новая сигарета. – Ты ведь и сам все это знаешь не хуже меня. Ты ведь тоже контрактник. Или завязал?

– Пока еще нет. Служу помаленьку.

– Так что же я все о себе да о себе, – спохватился Влад. Он придвинулся поближе к Локису и дружески опустил тяжелую ладонь на плечо товарища. – Ты о себе лучше расскажи, Володь. Как ты? Что ты? Какие новости?

Владимир слегка замялся. В отличие от своего старого друга он никогда не страдал многословием. И, в принципе, не очень-то любил что-либо рассказывать о себе и о своей жизни. Не из скромности, нет, а в силу того, что считал, что и рассказывать-то ему особо нечего.

– У меня все по-прежнему, Влад. Работа, дом, работа. Принципиально никаких изменений. Причем работы, как правило, больше. В последнее время пришлось изрядно помотаться по свету, – Локис скрестил на груди руки. – Где только не пришлось повоевать! Чечня, Черногория, Афганистан… Всего понемногу, короче.

– А мать как?

– Слава Богу, жива-здорова пока.

– Это хорошо, – резюмировал Влад. – Здоровье родителей – это первое дело. Она до сих пор так и не знает, чем ты занимаешься?

– Нет, – Локис покачал головой. – А зачем ей какие-то подробности? Лишние нервы только.

Он действительно никогда не рассказывал матери о своей нелегкой службе. Анна Тимофеевна считала, что ее единственный сынок состоит при воинском складе. Спокойное местечко, без риска для жизни. Локис был противен сам себе, когда приходилось лгать близкому человеку, но другого варианта у него не было. Он считал это правильным.

– Я чертовски рад тебя видеть, Володя, – Влад по-прежнему обнимал его за плечи. – Ты уж извини, что вот так пришлось встретить тебя… Ну да ничего. Это временные трудности. Ты ведь не на один день приехал?

– Нет.

– Вот и славно, – Влад допил пиво. – Просто я сейчас с базы даже на полдня вырваться не могу. На завтра спланирована операция. А вот потом… Я возьму увольнительную, и мы смотаемся с тобой к морю. Я тебе такие интересные места покажу!.. Морепродукты попробуешь. Это, конечно, у нас не считается кошерной пищей, но для туриста вроде тебя самое то будет. Ты остановился-то где?

– В гостинице. В Бекаа Кафра.

– Это недалеко. Будешь еще пива? – Штурм протянул другу бутылку.

– Нет. С меня хватит, – отказался Владимир. – А что за операция назначена на завтра?

– «Буря в пустыне», – рассмеялся Влад. – Однако, заметив недоумение на лице собеседника, израильский боец пояснил: – Да шучу, брат, шучу. Обычная операция с целью захвата стратегически важного объекта. По местным понятиям, разумеется. О деревушке Хула когда-нибудь слышал?

– Нет.

– Вот и я раньше не слышал. А теперь довелось. – Штурм «присосался» к горлышку пивной бутылки. Его огромный кадык быстро задвигался вверх-вниз, после чего Влад отер губы рукавом рубашки. – До этого Хула была оккупирована нашими войсками, но потом арабы нас выбили. Настал черед ответного хода… И знаешь, что самое дерьмовое, Володя? Сколько лет назад я уехал из России?

Столь неожиданная смена темы разговора на мгновение сбила Локиса с толку. От табачного дыма начинала болеть голова. Он наморщил лоб, припоминая, в каком году они с Владом окончили девятый класс.

– Семь лет.

– Семь годков – эхом повторил вслед за ним Штурм. – Я уже семь лет лишен такого простенького и элементарного понятия, как «дом». Для меня это пустой звук, старик. Мотаюсь, прости Господи, как… кое-что в проруби… Без угла, без крыши. Дом!.. Я в принципе забыл, что это такое. Ни друзей толком, ни родителей… Один. Все время один, не считая чертовой винтовки.

– Влад…

– Не говори ничего, – поморщился Штурм и тут же отодвинулся от Локиса вместе со стулом. Бросил окурок на пол, тушить не стал, закурил новую сигарету. Потянулся за пивом. – Извини меня, конечно, но что бы ты ни сказал, Локис, легче мне от твоих слов не станет. Все это слова… На меня просто накатило. Такое случается. Не бери в голову. Сам-то женился, поди?

– Нет еще. Все как-то недосуг.

Влад снова рассмеялся. Очередная бутылка пива в его руке опустела как по мановению волшебной палочки.

– Вот тут ты прав, Володя. Не до сук! Все они – суки, если по большому счету разбираться. Я-то вот со своей разошелся после того случая, а как вспомню, до сих пор передергивает. И главное, если бы она, стерва, изменила мне с нашим братом – это бы еще куда ни шло. Но с вонючим арабом!.. Сука, одним словом!

– До сих пор не можешь ее простить? – обронил Локис и тут же пожалел о своей неуместной реплике.

Глаза Штурма гневно вспыхнули.

– А ты бы смог? Это, может быть, еще одна из причин, по которой я воюю. Чем больше перещелкаю арабов, тем лучше. Я поначалу даже засечки на прикладе винтовки делал, а потом надоело. Разве уместишь столько засечек? – Он махнул рукой. – Да черт с ними со всеми, Володь! Ты не подумай. Женоненавистником я не заделался. У меня даже сейчас складываются забавные отношения с одной девушкой. Сама-то она израильтянка, но проживает здесь, в Ливане. Недалеко от Бейрута, километров сто, наверное. Я наведываюсь к ней время от времени. Но о серьезных отношениях говорить рановато. Я не готов еще. Присматриваюсь. Понимаешь меня?

– Понимаю. Влад, ты не хочешь немного пройтись? – Терпение Локиса иссякло. – У тебя тут душновато.

– Прогуляться? – Штурм вскинул голову. Он был уже изрядно «под мухой», и Владимир не мог не заметить этой существенной перемены. Израильский боец с трудом фокусировал взгляд. Он словно смотрел не на собеседника, а сквозь него. – Прогуляться можно. Заодно к Маркычу заглянем, разживемся еще пивком. Не так уж тут и плохо… Можно существовать вполне сносно, Володя.

– Я в этом и не сомневался.

Локис предпринял попытку помочь другу подняться на ноги, но Штурм со смехом отбросил его руку. Пружинисто оттолкнулся от сидения и самостоятельно принял вертикальное положение. Сигарета сорвалась с его нижней губы и упала на пол. Влад не обратил на это ни малейшего внимания. Легонько ткнув Локиса кулаком в плечо и при этом подмигнув ему, он вразвалочку двинулся к выходу. Локис молча последовал за товарищем.

Не так он представлял себе встречу с Владом. Совсем не так. Да и тот вел себя совершенно иначе, нежели во время кратковременного визита в Москву. Видно, и впрямь Штурму остро не хватало ощущения домашнего уюта. Владимир испытал жалость по отношению к другу. Он знал, что должен как-то помочь ему, но никакое решение на ум пока не приходило.

– Не возвращайся сегодня в Бекаа Кафра, – сказал Влад, когда они оба уже были на улице. – Оставайся у меня.

– Хорошо, – согласился Локис. – Остаюсь.

* * *

Утром Штурм предстал перед товарищем совсем в ином свете. От вчерашнего пессимистического настроя не осталось и следа. Более того, по внешнему виду израильского бойца невозможно было даже сказать, что этот человек накануне вечером выпил не один литр пива. Влад был строен, по-военному подтянут, без тени отечности на лице.

Локис привык вставать рано, но к тому моменту, когда он проснулся, его друг уже красовался перед зеркалом, тщательно выскабливая щетину на лице. Штурм был облачен в военные брюки, а его рубашка и легкая камуфляжная куртка висели на спинке стула. Рядом на краешке стола примостился пятнистый берет. Влад что-то негромко насвистывал себе под нос. Он явно находился в прекрасном расположении духа. Локис не мог не подивиться столь резкой перемене.

Влад поймал его отражение в зеркале и обернулся. Правая щека была скрыта под густым слоем пены.

– Как спалось? – Влад широко улыбнулся.

– Сносно. Мне приходилось спать и не в таких условиях.

– Знаю, – Штурм вновь повернулся лицом к зеркалу, но при этом продолжал общаться с отражением Владимира. – Ты не держи на меня зла за вчерашнее, – без тени какого-либо смущения покаялся он. – И не принимай близко к сердцу. Со мной такое нечасто случается. Я бы даже сказал, крайне редко. Ты приехал, на меня нахлынули воспоминания, ну и выплеснулось все наружу – как-то само собой…

– Я тебя понимаю. – Локис резким движением поднялся с кровати и начал одеваться.

Вчера вечером Влад уступил ему свое спальное место, а сам расположился на полу. После похода к Маркычу за пивом разговор уже как-то не клеился. У обоих от выпитого потяжелели головы, и говорить о чем-то серьезном просто не было сил. Штурм пил молча, сосредоточенно, с каким-то внутренним ожесточением, а затем рано лег спать. Локис тоже позволил себе еще одну бутылку пива, но, заняв место на кровати, больше часу проворочался без сна. Из головы упорно не желало выветриваться все то, чем с ним поделился друг. Владимир и сейчас думал об этом, невзирая на заверение Штурма, что его вчерашнее поведение не стоило рассматривать всерьез…

Влад закончил бриться и вытер лицо полотенцем. Убирая в сумку бритвенные принадлежности, он попутно закурил сигарету. Падавший из окна солнечный свет отбрасывал блики на его крепком мускулистом торсе.

– Операция назначена на двенадцать часов, – сказал израильский боец, сидя на корточках в центре тесной комнатушки. – С базы мы выдвинемся в одиннадцать. Я бы на твоем месте остался здесь, Володь. Если все пройдет успешно, переедешь вместе со штабом в Хулу. Я тебя там встречу. Подпишу увольнительную, и тут же двинемся к морю, как вчера и договаривались. Может, наведаемся в Бейрут, и я познакомлю тебя с Лидой.

– С девушкой, о которой ты вчера рассказывал?

– С ней, – Влад коротко кивнул, распрямился и взял со спинки стула рубашку. – Если она тебе понравится, женюсь. Честное слово.

– То есть мое мнение в этом вопросе будет решающим? – не без улыбки парировал Локис.

Однако Штурм оставался вполне серьезным.

– Да. Я тебе доверяю больше, чем себе. – Он уже застегивал пуговицы. – Ну, а если арабы отобьют нашу атаку – чего, конечно, не хотелось бы, – я вернусь сюда, на базу. Дальше – сценарий прежний. Так как, Володь? Подождешь?

– Ну давай, подожду, – согласился Локис. – Хотя не в моих правилах, как ты знаешь, маяться на месте.

– Потерпи, я быстро. На все про все часа три от силы. Чай пить будешь?

– Лучше кофе.

– Кофе у меня нет, извиняй, – Штурм подсел к столу и дважды пыхнул сигаретой, столбик пепла упал ему на колени. – Только чай.

– Хорошо. Пусть будет чай.

Все необходимое для скудного армейского завтрака было уже на столе. Локис не мог себе представить, в котором часу поднялся его друг, успев сделать за утро так много. И при этом Влад умудрился не разбудить его. А ведь сон у Локиса был очень чутким…

Чаевничали молча, каждый был погружен в собственные мысли. Влад внутренне настраивался на предстоящую под Хулой операцию, а его российский друг предпочитал не мешать этому процессу. Он сам знал, насколько важно перед боем собрать свои мысли в кулак. Локис в который уже раз поймал себя на том, что они с Владом во многом похожи. Он узнавал в школьном товарище самого себя. В неторопливых уверенных движениях, в напряженном взгляде, в сосредоточенно наморщенном лбе. Влад был уже не здесь. Он весь находился там, на боевой позиции, ища перекрестьем прицела живую вражескую мишень. Работа военного мало чем отличается от любой другой – ты настраиваешься на нее задолго до начала. Все это было Владимиру хорошо знакомо…

Штурм отодвинул от себя опустевшую чашку, потрогал ладонью гладко выбритый подбородок и машинально потянулся к раскрытой пачке сигарет.

– Я должен заняться винтовкой, – сказал он, щелкая зажигалкой. – Не дай Бог, чтобы в самый ответственный момент подвела какая-нибудь случайность.

Локис с трудом сдержал улыбку. В этом они тоже были похожи. Владимир также предпочитал проверять оружие загодя. Досадная ошибка при выполнении той или иной задачи могла стоить жизни и тебе самому, и боевым товарищам, которые полагались на твой профессионализм. Он молча кивнул. Штурм встал из-за стола. Однако заняться винтовкой прямо сейчас он так и не успел.

Дверь в комнату без стука отворилась, и на порог шагнул высокий сухощавый мужчина в такой же камуфляжной куртке, как и у Влада. В широкие кустистые брови, так же как и в короткий «ежик» на голове военного, вплетались тонкие ниточки седых волос. Мужчина не стал закрывать за собой дверь. Штурм обернулся и, заметив вошедшего, моментально вытянулся по стойке «смирно». Автоматически, по привычке, Локис тоже поднялся на ноги.

– Здравия желаю, господин майор! – бодро отрапортовал Влад.

Залинтайн устало махнул рукой, прошел вперед и без приглашения подсел к столу. Его пустой отсутствующий взгляд остановился на тарелке с мелко нарезанными лимонными дольками.

– Вольно, рядовой. Я пришел к тебе не как к подчиненному, а как к товарищу по оружию. Посоветоваться мне с тобой нужно, Влад.

Штурм покорно занял место напротив.

– Слушаю вас, господин майор.

Залинтайн с подозрением покосился в сторону Локиса, но Влад тут же успокоил майора, ответив на не высказанный вслух вопрос:

– Можете говорить смело. Кстати, познакомьтесь… Владимир Локис, мой близкий друг. Я ручаюсь за него, как за себя самого. К тому же он уже в курсе предстоящей операции. Я хотел просить руководство отправить Владимира со штабом в Хулу, когда мы займем вражескую территорию…

– Если займем, – живо откликнулся Залинтайн, и его сухощавое лицо сделалось еще мрачнее. – Если, рядовой Штурм. А это большая разница!

– Прошу прощения, господин майор.

– Об этом я и хотел с тобой поговорить, – одним резким движением Залинтайн решительно сдвинул тарелку с дольками лимона на край стола. – У меня до сих пор имеются серьезные сомнения в плане, предложенном полковником Найером. Поначалу я думал посоветоваться на эту тему с Абрамовым как с непосредственным руководителем группы прикрытия, но потом отказался от этой мысли. Куда больше меня интересует твое мнение, Влад. Мнение высококлассного специалиста…

– Вы мне льстите, господин майор, – Штурм улыбнулся.

– Ничуть, – Залинтайн, напротив, остался предельно серьезен. – Ты – снайпер. Точно такой же, как и ныне покойный Саша Гендельберг… Нам будет сегодня не хватать его группы и его винтовки. Ты с этим не согласен?

– Так точно, господин майор, – вынужден был признать Влад, – согласен. Но накануне боя о погибших я бы не вспоминал. Как говорят у нас в России, сглазить можно.

Он засмолил очередную сигарету. Залинтайну угоститься из пачки рядового предложено не было. Локис скромно отошел в угол комнаты и занял место на еще не заправленной кровати. К разговору двух мужчин за столом он старался не прислушиваться, но тесное замкнутое пространство помещения не позволяло игнорировать его вовсе.

– Вот я и хотел тебя спросить, Влад, – продолжил майор. – Только честно… Ты действительно уверен, что сможешь справиться в одиночку?

– Я…

– Честно, Влад!

– Ну, если честно, – Штурм пожал плечами, – то не уверен. Передо мной поставлена задача, и я…

– Вот! – майор не стал слушать дальнейших рассуждений рядового. – Этого я и опасался! Это-то и тяготит меня больше всего, Влад. Нам необходимо занять две точки, но сколько я ни втолковывал это Найеру, он и слушать ничего не хочет. Без двух снайперов вся операция заранее обречена на провал. Для меня, как для лица, ответственного за операцию, это вполне очевидно…

Штурм повернул голову и встретился глазами с сидящим на кровати Локисом. Зрачки израильского бойца азартно блеснули. Владимир моментально прочел ход мыслей старого школьного друга. Он хотел было протестующе вскинуть руку, но опоздал.

– Кажется, я знаю, как нам выйти из этой непростой ситуации, господин майор! – уверенно заявил Влад.

– Что? – Залинтайн осекся на полуслове, так и не закончив начатой фразы. – Вы что-то предлагаете конкретное?

– Да, – Штурм вынул изо рта сигарету.

– И каким же образом?

– Мы найдем второго снайпера!

Локис поднялся с кровати, но, видя, насколько серьезно настроен Влад, тут же опустился на прежнее место и сокрушенно покачал головой. Судя по всему, его небольшой отпуск вот-вот грозит превратиться в маленькую войну, да еще на чужой территории…

Залинтайн грустно усмехнулся.

– Это невозможно, Влад. Я уже прокрутил в голове все возможные варианты и… Ничего! Ситуация патовая. У нас осталось два часа до начала выдвижения на боевые позиции.

– И тем не менее выход есть, господин майор! – убежденно заявил Влад, прерывая командира и тем самым нарушая субординацию. Его буквально распирало от желания поделиться своей идеей. – Так же, как и есть второй снайпер. Позвольте внести предложение.

Впервые за все время разговора Залинтайн поднял голову. Его широкие кустистые брови сомкнулись над переносицей.

– Вносите, рядовой, – из боевого товарища майор мигом превратился в командира.

– Мой друг Владимир Локис, – Штурм кивнул в направлении гостя. – Такой же контрактник, как и я сам. Сейчас он находится в краткосрочном отпуске. Приехал повидаться со мной. Но… Мы можем попросить его согласия на участие в предстоящей операции как второго снайпера. Я уверен во Владимире и его профессионализме, господин майор. За него можно ручаться.

Влад говорил настолько уверенно, словно Локис уже дал свое добро. Его интересовало только мнение Залинтайна. Российский боец-контрактник грустно усмехнулся. Похоже, что выбора ему не оставили. Как говорится, «без меня меня женили». Конечно, по большому счету, Локис не имел ничего против того, чтобы оказать содействие своему старому другу, если Влад нуждался в его поддержке… Тем более что ничего сверхсложного, как он понял, и не требовалось. Осуществить внешнее прикрытие. Подобные задачи Локис выполнял бесчисленное количество раз. Одной больше, одной меньше…

Залинтайн повернулся в его сторону. Видно было, что предложение Штурма не вызвало в нем моментального приступа оптимизма. Перед майором находился человек, которого он совсем не знал. Более того, видел впервые в жизни.

– Вы принимали участие в подобных операциях? – спросил он Локиса.

– Принимал.

– В качестве снайпера?

– И в качестве снайпера тоже, – уверенно ответил Владимир.

Майор покачал головой.

– Не знаю, не знаю. Оно, конечно, гладко вышло бы, но…

Ни Штурм, ни Локис не произнесли больше ни слова. Залинтайн должен был принять столь важное решение самостоятельно. Майор расстегнул молнию на куртке и еще раз с сомнением покосился на русского. Вся внутренняя борьба отразилась у него на лице.

– Полковник Найер этого не одобрит, – буркнул он себе под нос.

– При всем уважении к господину полковнику… – Штурм улыбнулся. – Я считаю, что нам совершенно не обязательно ставить его в известность об этих маленьких изменениях. Об участии Локиса в предстоящей операции будем знать только мы с вами. Ну и, естественно, придется предупредить лейтенанта Абрамова.

Глаза майора азартно блеснули. Штурм знал, что Залинтайн всегда был и останется военным человеком, что бы там ни происходило в его жизни. А следовательно, и успех задания стоял для него на первом месте. Идея чем дальше, тем больше приходилась майору по душе. Влад решил еще немного подтолкнуть его.

– Так или иначе, полковник Найер возложил руководство на вас, господин майор.

Залинтайн резко поднялся на ноги и развернулся лицом к Локису. Владимир вытянулся по стойке «смирно». Он умел отличать начальственный взгляд от простого взгляда заинтересованного человека.

«И зачем я вмешиваюсь?» – мгновенно пронеслась в голове российского бойца-контрактника мысль, которую Локис тут же отогнал прочь.

– Мы попробуем использовать вас в качестве второго снайпера, рядовой Локис, – выдал свое решение Залинтайн.

Владимир коротко кивнул.

– Сержант, господин майор… Постараюсь оправдать как ваше доверие, так и доверие моего друга.

– У вас есть карта, Штурм? – не оборачиваясь, спросил майор.

– Так точно.

Все движения Влада сделались быстрыми и четкими. Он словно уже приступил к исполнению возложенных на него боевых задач. Тарелки и пустые чашки были немедленно сдвинуты в сторону, и их место на столе заняла девственно чистая, без единой сделанной вручную пометки карта. Штурм аккуратно расправил загнутые края. Залинтайн поближе придвинул стул. Жестом пригласил Локиса. Российский боец-контрактник молча повиновался. Все обозначения на карте были сделаны по-английски. Но Владимир прекрасно владел этим языком. Палец майора решительно двинулся по глянцевой поверхности.

– Это Хула, – коротко проинформировал он русского бойца. – Я не стану объяснять вам, насколько важна для нас эта ливанская деревушка в качестве опорного пункта противника. Подобные детали вам знать не обязательно. Ваша задача, сержант, – прикрытие. Точно так же, как и задача вашего друга, – Залинтайн сделал едва заметный кивок в сторону расположившегося у него за спиной Штурма. – Разница будет заключаться в месте вашей дислокации. Вам надлежит разместиться здесь и держать под прицелом подход с северной стороны. По этому направлению двинется минимальная группа атакующих. Поддержка вам не понадобится. Будете действовать в одиночку. Обо всем остальном позаботится Штурм и его люди. Вопросы?

Локис с трудом удержал улыбку. По краткости изложения инструктаж майора мог бы побить все мыслимые рекорды. Впрочем, Залинтайн имел полное право не доверять русскому наемнику. У Владимира не было и тени обиды на офицера. Он принимал правила игры такими, какие они есть.

– Только один, господин майор.

– Какой?

– Я должен самостоятельно занять обозначенную позицию или я буду на нее доставлен?

– Вас доставят, – Залинтайн отодвинул от себя карту.

Незаметно для майора взгляд Локиса встретился со взглядом своего старого школьного товарища. Штурм подмигнул ему и продемонстрировал оттопыренный большой палец. Это означало только одно: Влад сам разъяснит ситуацию позже. Все, что сочтет нужным. Локис кивнул.

* * *

– Со мной пойдет только Латиф.

Взгляд Захир-Наима был холодным и неподвижным, как у кобры, изготовившейся к решительному смертоносному броску. Свесившиеся с топчана босые ноги едва касались грубо сколоченного дощатого пола хижины. Пистолет покоился в полуметре от Захир-Наима, и араб мог дотянуться до заветной рифленой рукоятки в считанные секунды. Впрочем, в настоящий момент в этом не было необходимости. Захир-Наим мог чувствовать себя в полной безопасности. Рядом с ним находились исключительно проверенные и надежные люди. Все четыре ливанских боевика, двое из которых и вовсе были уроженцами Хулы, стояли перед Захир-Наимом навытяжку. Он был для них командиром и пользовался у этих людей куда большим авторитетом, чем сам Карам-Фатхи.

– Я тоже могу пойти с тобой, брат, – негромко подал голос Ибтихаж, легонько качнувшись взад-вперед на носках запыленных армейских ботинок. – Втроем будет надежнее…

– В этом нет необходимости, – все так же холодно парировал Захир-Наим. – Они разместят на взгорье всего одного снайпера. В худшем случае при нем будет два человека в качестве поддержки. Для этого я и намерен взять с собой Латифа. В противном случае я справился бы и один, – откровенная гримаса презрения к своим соплеменникам на мгновение исказила лицо араба. – Что же касается тебя, Ибтихаж, мы, кажется, уже приняли определенное решение. Ты вместе с Шакиром-Хосни возглавишь основной фронт сопротивления. Без снайперской поддержки захватчикам будет крайне затруднительно противостоять мощи ваших людей. Малак возьмет на себя подход с северной стороны.

– Там у них тоже может быть снайпер, – свистящим шепотом человека, получившего когда-то ранение в горло, включился в дискуссию низкорослый боец с плотно прижатыми к черепу и слегка деформированными ушами.

– Об этом можешь не беспокоиться, Малак, – успокоил своего человека Захир-Наим. – Прорыв с севера будет чисто символическим, я в этом уверен. Основные свои силы захватчики бросят с других сторон. Но это уже не наша проблема. Карам-Фатхи тоже придется потрудиться. Мы займемся лишь тем, о чем я вам уже сказал.

– У меня есть один вопрос, брат, – заявил Ибтихаж, выдержав небольшую паузу.

Однако Захир-Наим на его слова никак не отреагировал. Внимание араба переключилось на что-то другое. Он резко выпрямился, прислушиваясь, быстро приложил указательный палец к губам, а затем рывком поднялся с топчана. Босые ноги почти беззвучно прошлепали к выходу из комнаты. Захир-Наим распахнул дверь, дернув ее на себя. Стоявшая с противоположной стороны рыжеволосая девушка не смогла удержать равновесия и ввалилась внутрь, испуганно вскинув глаза на нависшего над ней Захир-Наима. Араб криво ухмыльнулся.

– Подслушиваешь? – по-змеиному прошипел он. Девушка, от страха не в силах что-либо ответить на его прямой вопрос, отчаянно замотала головой. Она хотела было подняться на ноги, но Захир-Наим грубой потрескавшейся подошвой придавил ее голову к полу.

– Латиф, Ибтихаж! Возьмите ее!

Ливанцы послушно исполнили приказание своего неформального лидера. Им и в голову не пришло бы ослушаться распоряжений Захир-Наима. Рыжеволосую рывком поставили на ноги. Араб пристально взглянул в ее глубокие, как омут, черные глаза и в течение некоторого времени сосредоточенно молчал. Девушка была бледнее покрывающей топчан грязной простыни. Ее губы испуганно подрагивали.

Захир-Наим схватил свою неожиданную пленницу за подбородок.

– Что ты слышала? – грозно вопросил он. – Говори при всех!

Рыжеволосая продолжала молчать. Она лишь испуганно вращала глазами, словно рассчитывала каким-то образом отыскать несуществующий выход из той ситуации, в которой она оказалась. На улице в отдалении протяжно завыла собака.

– Что ты слышала? – повторил свой вопрос Захир-Наим.

Его зрачки недобро блеснули, и уже в следующую секунду он нанес ей короткий хлесткий удар в голову. Кулак впечатался в нос девушки. Брызнула кровь. Несколько алых капель угодили Захир-Наиму на запястье, он с нескрываемым чувством брезгливости вытер руку об огненные волосы своей пленницы. Девушка негромко заскулила.

Захир-Наим отпустил ее и сделал шаг назад.

– Терпеть не могу шпионов, – глухо произнес он, не столько обращаясь к кому-то из присутствующих, сколько к самому себе. – На любой войне нет ничего хуже, чем шпионы. Даже враг не так страшен, как эти безмозглые твари…

– Что будем с ней делать, брат? – спросил Ибтихаж.

Он до боли стиснул стальными пальцами хрупкое плечо девушки. Та слегка согнулась, но не пыталась вырваться.

– А что еще нам остается? – Захир-Наим усмехнулся. – Шпионов нужно уничтожать, Ибтихаж. Выжигать каленым железом.

В руке араба появился слегка загнутый армейский нож с характерными зазубринами по левому краю. Он перекинул его с ладони на ладонь. Девушка испуганно наблюдала за его действиями. Точно так же как за ними, не отрываясь, наблюдали и подручные Захир-Наима. Латиф кровожадно облизал губы, свободной рукой ухватил пленницу за волосы и резко оттянул ее голову назад, обнажая смуглое тонкое горло. Захир-Наим приблизился. В его взгляде не было злости или агрессии. В нем не было теперь даже презрения по отношению к потенциальной жертве. Глубоко посаженные глаза араба не выражали ровным счетом ничего. В эту секунду он просто выполнял необходимую работу. Делал то, что считал нужным.

Острие ножа коснулось маленькой впадинки на шее рыжеволосой девушки. Она уже не скулила. По округлым щекам катились крупные слезы.

– Не надо, – с трудом вымолвила пленница. – Пожалуйста… Не надо. Я никому ничего не скажу…

Захир-Наим рельефно изогнул одну бровь. Его рука остановилась.

– А ты, оказывается, не глухонемая.

– Нет…

– Почему же тогда не отвечаешь, когда тебе задают вопрос?

– Я… Я испугалась. Пожалуйста…

– Так что ты слышала?

С восточной стороны ветер донес несколько одиночных выстрелов. Ибтихаж слегка дернулся, но Захир-Наим на внезапный огонь никак не отреагировал. В Хуле встречались партизаны, поддерживавшие израильские власти, но особых хлопот они никому не доставляли.

– Я никому ничего не скажу… – еще раз повторила рыжеволосая. Одна слеза, скатившись по левой щеке, повисла на подбородке, на мгновение замерла, а затем, сорвавшись, упала девушке под ноги. Ее место тут же заняла следующая. Захир-Наим смахнул каплю кончиком ножа.

– Я должен тебе верить? – саркастически поинтересовался он.

– Да… Пожалуйста…

– Почему? Почему я должен тебе верить?

Ответа на этот вопрос не последовало. Впрочем, Захир-Наим и не ждал его. Он уже принял решение, от которого не собирался отступать. Девушка должна умереть. Других способов борьбы со шпионажем среди ливанского населения опытный боевик не видел. Их просто не было…

Араб молниеносно дернул рукой, и остро отточенное лезвие его армейского ножа вспороло платье на груди девушки. Ткань разъехалась в стороны. Под платьем ничего не было. Взору араба предстала аккуратная обнаженная грудь с двумя темно-красными сосками и гладкий живот, на котором чуть выше пупка красовалась едва заметная родинка. На востоке Хулы щелкнуло еще три одиночных выстрела, а затем их заглушила короткая автоматная очередь.

– Нет…

На этот раз девушка дернулась, но Латиф и Ибтихаж еще сильнее завернули ей руки за спину.

– Я хочу тебе верить, – Захир-Наим опустил нож, и его вторая ладонь легла на левую грудь пленницы, до боли стиснула ее. Девушка поморщилась. – Но для этого нужно очень постараться. Ты готова? Как тебя зовут?

Рыжеволосая сдавленно произнесла что-то, но араб не расслышал.

– Громче! – потребовал он.

– Салима…

– Очень хорошо, – губы Захир-Наима чуть дрогнули в улыбке. Отпустив левую грудь девушки, он стиснул правую, зажал сосок между пальцами. – Так ты готова купить себе жизнь, Салима?

– Я не…

– Боюсь, у тебя нет другого выбора, – араб бросил взгляд за спину Салимы и встретился глазами с Ибтихажем. – Хочешь ее, брат?

– А разве можно ее не хотеть?

– Ты прав, – рука Захир-Наима поползла вниз, на мгновение остановилась возле родинки на животе пленницы, а затем спустилась ниже, туда, где смуглую кожу покрывали редкие золотистые волосы. Девушка уже не сдерживала своих рыданий, но ни один из мужчин не обратил на них внимания. – Готов поспорить, что к ней еще не прикасался ни один мужчина. Ты будешь первым, Ибтихаж. Я дарую тебе это право, мой верный друг.

Захир-Наим дернул пленницу на себя, коротко ударил ее в живот, а затем швырнул на пол. Салима завалилась на бок. Ее разрезанное на груди платье расползлось еще больше, обнажая упругие стройные бедра. Она истошно закричала. Девушка хотела было отползти к двери, но Захир-Наим не позволил ей этого сделать. Ударом ноги опрокинув девушку на спину, он припечатал босую пятку к ее горлу. Салима в отчаянии ухватилась двумя руками за щиколотку араба, но оторвать тяжелую ногу боевика от своей шеи ей не удалось.

– Действуй, Ибтихаж! – скомандовал Захир-Наим. – Потом ты, Латиф. За тобой Малак. Я буду последним.

Ибтихаж не заставил себя ждать. Мгновенно спустив штаны до колен, он кинулся на пленницу сверху, уверенно раздвинул ей ноги. Кричать Салима уже не могла. Стоящая на ее горле могучая нога Захир-Наима позволяла девушке только сдавленно хрипеть. Она извивалась всем телом, однако для Ибтихажа это не было помехой. Напротив, сопротивление девушки распаляло его еще больше.

За спиной Захир-Наима хлопнула дверь. Боевик резко обернулся. В проеме стоял сухонький старичок со спутанными седыми волосами. В его руках была вскинутая двустволка. Оба черных смертоносных зрачка безмолвно буравили спину лежащего на Салиме Ибтихажа. Старичок был полон решимости. Захир-Наим определил это с первого взгляда. Он также успел заметить и маячившего позади вооруженного аборигена голого по пояс мальчугана лет десяти.

– Отпусти ее! – потребовал старичок и угрожающе качнул двустволкой.

Малак потянулся к висевшему на поясе пистолету, но в ту же секунду оба зрачка переместились в его сторону. Ливанец замер, так и не завершив начатого движения. Старичок имел возможность держать в поле зрения каждого из боевиков. Захир-Наим шагнул в его направлении.

– Стой где стоишь, собака! – Голос аборигена сорвался на предательский фальцет. – И скажи своему человеку, чтобы он отпустил мою внучку.

Кривой шрам, тянувшийся через левый глаз Захир-Наима, заметно побагровел. Так случалось всегда, когда араба охватывало чувство неконтролируемого гнева. Никто не имел права угрожать ему оружием. И уж тем более Захир-Наим не мог позволить этого какому-то дышащему на ладан старику.

Рука с ножом была опущена вдоль тела, но профессиональному боевику потребовались считанные доли секунды на то, чтобы выбросить ее вперед и прицельно метнуть нож в грудь вооруженному двустволкой человеку. Старичок не успел спустить курок. Со свистом взрезав воздух, клинок молниеносно пересек расстояние в пару метров и глубоко погрузился между ребер под самым сердцем выбранной жертвы. Старичок охнул и выронил двустволку. Оружие с глухим стуком приземлилось у его ног. Под торчащим из груди армейским ножом на белоснежной рубашке стремительно растекалось кровавое пятно. У старика не достало сил даже на то, чтобы схватиться за рукоятку. Он покачнулся, словно осина под налетевшим порывом ветра, а затем рухнул лицом вниз, накрыв сухоньким телом оброненную за секунду до этого двустволку.

Маячивший в дверном проеме мальчишка кинулся наутек. Захир-Наим быстро подобрал с топчана свой пистолет, передернул затвор и двинулся к выходу. Пальцы намертво стиснули рифленую рукоятку. Боевик успел выйти на улицу раньше, чем пацан достиг плетеной изгороди, тянувшейся вдоль территории дома. Беглец схватился двумя руками за ограждение, подтянулся и перебросил одну ногу на противоположную сторону. Его глаза затравленно поймали в фокус остановившегося на пороге Захир-Наима. По телу мальчугана пробежала дрожь. Араб вскинул пистолет и выстрелил.

Попасть в живую мишень было еще проще, чем в пустую пивную банку. Пуля вошла мальчишке в ухо. Он кулем свалился на землю и замер. Захир-Наим опустил пистолет. Выстрелов с востока больше не доносилось. Партизаны ушли ни с чем. Выставленные по периметру Хулы патрули Карам-Фатхи успешно справились с поставленной перед ними задачей. Лагерь находился в полной боевой готовности в преддверии грядущей схватки с израильскими войсками…

Захир-Наим вошел в дом, равнодушно перешагнул через мертвого старика, лежащего в луже собственной крови, и остановился в центре комнаты. Ибтихаж вопросительно взглянул на него, и тот коротко кивнул в ответ. Малак сосредоточенно наблюдал за тем, как его товарищ по оружию со спущенными до колен штанами возится между ног извивающейся рыжеволосой пленницы. Из раскрытого рта Ибтихажа вырывалось нечеловеческое утробное рычание. Он был во власти охватившей его похоти.

Захир-Наим приблизился. Нижняя губа Салимы была разбита в кровь. Она умоляюще взглянула на замершего рядом с ней боевика. Захир-Наим на мгновение прикрыл глаза, потом навел ствол своего пистолета на лоб девушки и плавно спустил курок. Салима прекратила извиваться. Ее взгляд застыл.

– Эй! – Ибтихаж недовольно поднял голову. – Что ты делаешь, брат? Я же только начал…

– Черт с ней, – устало бросил Захир-Наим. – Она того не стоит, Ибтихаж. Никто из них ничего не стоит, – он сунул оружие за пояс. – Сожгите эту хибару. Мы найдем себе другое жилье. В деревне еще полно таких домов. А другим будет наука…

Никто из подчиненных Захир-Наима не стал с ним спорить. Перемена, произошедшая в настроении боевика, сразу бросалась в глаза. Попадать под горячую руку Захир-Наима не стоило.

Ибтихаж поднялся на ноги и натянул штаны. Малак лишь разочарованно прищелкнул языком. Захир-Наим похлопал его по плечу.

– Нам предстоит сегодня потрудиться.

Закурив сигарету, он вышел на улицу. Первые лучи восходящего солнца окрасили крыши домов в багровый цвет. Захир-Наим глубоко затянулся, пристально глядя на взгорье с восточной стороны от Хулы. Это место было хорошо знакомо арабскому боевику. С него деревенька просматривалась, как на ладони. Лучшее место для снайпера сложно было придумать. Захир-Наим знал, откуда им с Латифом лучше всего приблизиться к взгорью. За прошедшие месяцы ливанская земля стала почти родной. Почти…

– Угостишь сигаретой?

Захир-Наим слышал, как Ибтихаж приблизился к нему со спины, но не обернулся. Затянулся еще раз и передал окурок товарищу.

– Я думал, у тебя «травка», – разочарованно протянул Ибтихаж.

Захир-Наим покачал головой.

– Сегодня никакой «травки». Во всяком случае, не раньше вечера. Надеюсь, на тебя можно положиться?

– Всегда, брат.

Глава четвертая

– Пятиминутная готовность, – произнес на чистейшем русском языке курносый паренек в расстегнутой едва ли не до пупа пятнистой куртке и быстро сверился с собственными наручными часами.

Локис припал к окуляру винтовки и еще раз профессиональным взглядом осмотрел вверенный ему сектор прикрытия. Место, где его с напарником высадили с вертолета, казалось Владимиру не самым удачным. Гораздо удобнее было бы разместиться на двести метров севернее. В этом случае он смог бы видеть не только подход к деревушке, по которому двинется группа лейтенанта Абрамова, но и почти всю северо-восточную часть Хулы… Да, Локиса не посвятили во все тонкости предстоящей операции. Он знал лишь то, что счел нужным сообщить ему майор Залинтайн, и то, что чуть позже добавил к сказанному Штурм. Основной прорыв в деревушку будет осуществляться не здесь. Все основные события развернутся на восточных и южных подходах. И там прикрытие осуществляет Влад. Локис считал, что его роль в предстоящей операции могла бы быть и позначительнее. Не то чтобы Владимир намеренно рвался в бой… Нет! В конце концов, это была не его война. Но, будучи профессионалом, российский боец-контрактник предпочитал в любом деле выкладываться по максимуму…

Курносый паренек принял сидячее положение и засмолил сигарету. Его берет съехал на затылок. Вниз парень совсем не смотрел. Ему это было не нужно. Связь с основными группами и с руководством в лице майора Залинтайна поддерживалась пареньком по рации. Локис не мог слышать того, что сообщалось его напарнику в наушник.

На северной дороге появился пыльный зеленый «уазик». Остановился. Над рамой возвышалась неприкрытая голова лейтенанта Абрамова. Его высокий рост позволял отличить лейтенанта от всех прочих членов его группы. «Уазик» не двигался. Абрамов ждал команды.

– Понял, – коротко отрапортовал курносый в рацию и легонько тронул Локиса за плечо. – Начинаем.

Владимир снова ничего не ответил. Напарник мог бы и не предупреждать его. Полуденную тишину взрезали автоматные очереди, донесшиеся с востока. Основные силы израильских войск под командованием майора Залинтайна двинулись в атаку. Дважды ударила зенитка и смокла. В перестрелку включились пулеметы.

Локис чуть сместил окуляр. С его позиции доты не просматривались. Он вновь вернул окуляр в прежнее положение. Абрамов стоял в «уазике», держа в правой руке армейский бинокль. Позади него пристроилась «самоходка» и тоже остановилась. Лейтенант коротко взмахнул рукой.

Стрельба на востоке стала безостановочной. Противники щедро поливали друг друга свинцом. Снова ударила зенитка. Краем глаза Локис заметил, как к небу поднялось черное облако дыма.

– Кого-то подбили. – Курносый паренек поднялся и посмотрел в бинокль. – Ни черта не видно. Курить будешь? – Он поправил берет.

– Не курю, – машинально откликнулся Локис.

– Мы их сегодня выбьем, руку готов дать на отсечение! Главное – не выпустить Карам-Фатхи.

– Полевой командир?

– Что-то вроде того, – курносый усмехнулся. Окурок полетел ему под ноги. Солнце припекало, и парень расстегнул еще одну пуговицу на куртке. – Большая шишка из Бейрута. Его, если что, будут выводить из Хулы в первую очередь.

– Этой дорогой? – уточнил Локис.

– Этой. Других путей у Карам-Фатхи не будет. Не упустим? А?

– Не упустим.

– Это было бы очень славно!

Локис на мгновение оторвался от окуляра и покосился на напарника. Глаза парня азартно блестели. Такой блеск Владимир наблюдал лишь у тех, кто еще ни разу не принимал участия в серьезных кровопролитных схватках. До поры до времени напористую молодежь часто держали в резерве. Им же хотелось подвигов. Да чтобы на виду у всех… Позже азарт проходил, блеск глаз тускнел, и эти ребята воевали совсем по-другому. Если, конечно, не нарывались на пулю раньше.

Прикрепленный к уху курносого паренька радиопередатчик затрещал. Он снова опустился на корточки, прикрыл наушник рукой и прислушался. На востоке взвился еще один черный клуб дыма. Локис попытался сосчитать, сколько пулеметов одновременно вело стрельбу. Кажется, штуки четыре. Был еще и пятый, расположенный немного южнее остальных, но он включался с пятиминутным запаздыванием.

– Арабы прорвали юго-восточные ряды, – негромко произнес курносый. – Вот суки!

Он добавил к этому еще какое-то ругательство на иврите, смысла которого Локис не понял.

– И что теперь?

– Сдюжат, – большой уверенности, однако, в голосе паренька не прозвучало. – Куперу теперь придется нелегко, но его ребята так просто отходить не будут. Эти не дрогнут.

В небо взвилась сигнальная ракета. Локис отследил ее полет взглядом.

– Поздновато опомнились, – прокомментировал курносый. Он закурил еще одну сигарету.

В окуляр снайперской винтовки Владимир видел, как голова лейтенанта Абрамова скрылась за металлической рамой, и в ту же секунду «уазик» тронулся с места. Палец Локиса лег на спусковой механизм. Однако «уазик» проехал лишь метров десять, прижался к обочине и пропустил вперед «самоходку». Переваливаясь на ухабах, она продвинулась чуть дальше и тоже остановилась.

Команды атаковать с севера еще не последовало. Локис, как и все остальные, продолжал ждать.

* * *

– Один-один-три, – сдержанно отчеканил сержант Беркович, наблюдая в бинокль за развернувшейся внизу баталией.

Он, не таясь, стоял во весь рост, широко расставив ноги и привычно заложив пальцы левой руки за брючный ремень. С нижней губы свисала наполовину истлевшая сигарета. Зоркий глаз Маркыча сумел заметить уже второй дот арабов, ведущих беспрерывный огонь по прорывавшейся в Хулу центральной группе майора Залинтайна. Уничтожение первого дота позволило майору и его людям не только существенно продвинуться вперед, но и вывести из строя основную зенитку противника.

Владу не нужно было повторять координаты дважды. Произносимые Маркычем цифры были для него такой же частью работы, как и стрельба из снайперской винтовки. Он сместил прицел вправо и за считанные секунды нащупал необходимую мишень. Арабов в доте было трое. Один лежал за пулеметной установкой, второй располагался рядом, поддерживая на весу ленту, а третий занимал место чуть глубже. Пулемет нервно сотрясался в руках первого араба, как девственница перед первой брачной ночью. Штурм поместил перекрестье прицела над переносицей стрелявшего.

– Отдохни, стахановец, – с мрачной улыбкой бросил он и плавно спустил курок.

Пулемет смолк. Араб безжизненно повис на металлическом каркасе установки. Его товарищ на секунду отпрянул, бросил взгляд влево-вправо, а затем, низко склонив голову, занял освободившееся за пулеметом место. Секунд тридцать у араба ушло на то, чтобы прицелиться, и стрельба возобновилась. Третий противник, засевший в доте, поспешно оттащил назад тело убитого.

– Чего ты ждешь, Влад? – недовольно гаркнул Маркыч. – Хочешь, чтобы он наших внизу в капусту покрошил? Сажай, етить твою мать! Нам еще три дота нащупать и опустошить надо…

Поймать в прицел затаившегося за пулеметной установкой второго араба оказалось делом нелегким. Памятуя об участи своего предшественника, пулеметчик старался не поднимать голову над рамой. Это, конечно, и ему самому не позволяло вести прицельную стрельбу по противнику, но шальные пули могли нанести не меньший ущерб наступающим израильтянам.

Влад не отрывался от окуляра, выжидая удобный момент.

– Сажай! – вновь крикнул сержант.

– Да погоди ты, Маркыч…

Всего лишь на мгновение справа от установки появилось неприятельское плечо, и Влад тут же выстрелил. Пуля прошла навылет сквозь мышечную ткань. Араб дернулся, как ужаленный, его качнуло в сторону, и снайпер успел поймать в перекрестье его голову. Очередной точный выстрел опрокинул противника на спину.

– Почему два раза стрелял? – Маркыч выплюнул окурок.

Штурм не ответил. Несколько секунд он сосредоточенно наблюдал за лежащим на полу дота арабом. Признаков жизни пулеметчик не проявлял. Снайпер сместил прицел на третьего араба. Тот вжался в дальнюю стену, не торопясь занять место у установки. Перекрестье сошлось на его левой глазнице.

– Все, что ли? – окликнул Влада сержант. – Ищу следующий дот?

– Ищи.

Штурм опустил палец на курок, но выстрелить не успел. За его спиной дважды грохнул пистолет, и Влад почувствовал жгучую боль в плече. Винтовка сама выскользнула из ослабевшей руки. Пистолет выстрелил в третий раз. Влад поспешно откатился в сторону, привалился спиной к бархану и лишь тогда сумел оценить обстановку.

Двое арабов в штанах цвета хаки и с обнаженными мускулистыми торсами появились со стороны низины, где сам снайпер и его подручные час назад перешли вброд узенькую речушку, не имевшую названия. В руке того, что шел чуть впереди, блестнул черный, как вороново крыло, пистолет. Солнечные лучи отбрасывали блики на гладком металлическом корпусе. Второй араб был вооружен автоматом, но он лишь страховал своего напарника, не снимая оружия с плеча, а лишь придерживая его за рожок. У ног вооруженного противника с простреленным черепом на песке лежал Семен Недлин. Появление арабов было таким стремительным и неожиданным, что парень и пикнуть не успел, не то что предупредить своих товарищей. Маркыч стоял на коленях чуть поодаль, держась двумя руками за простреленный живот. Опытный взгляд Влада сразу определил, что ранение сержанта смертельно.

– Суки! – Маркыч попытался подняться, но сил не хватило.

Вооруженный пистолетом араб прошел вперед и ударил сержанта ногой в грудь. Маркыч опрокинулся на спину. За барханами со стороны Хулы продолжали строчить пулеметы. Основная группа майора Залинтайна – точно так же, как и оба отряда лейтенанта Купера – осталась без внешнего прикрытия. Простреленная рука Штурма висела вдоль тела плетью. Пуля зацепила одно из нервных окончаний.

Мужчина с пистолетом, лицо которого через левый глаз пересекал большой зигзагообразный шрам, криво улыбнулся.

– Вставай! – приказал он Штурму на хорошем разборчивом иврите.

Влад сделал вид, что не расслышал приказания, а Маркыч повернулся на бок. Его оброненный «узи» лежал в паре метров. Он попытался дотянуться до него рукой, но напарник человека со шрамом заметил движение сержанта. Неспешно сняв с плеча автомат, он навел ствол на лицо Маркыча и дал короткую очередь. Мужчина с пистолетом обернулся и грубо что-то сказал. Его напарник ответил. Наречие, на котором разговаривали эти двое, было незнакомо Штурму, хотя он очень неплохо знал арабский.

Рука Влада сама потянулась к брючному ремню. Он расстегнул специальный чехол и выудил нож. Человек со шрамом вновь повернулся к нему лицом. Пружинисто оттолкнувшись от земли, снайпер ринулся на противника в рукопашную схватку. Провел подсечку, сбил араба с ног и с размаху ударил ножом в грудь. Однако в последний момент тот успел заблокировать руку Влада. Клинок ушел в сторону и ткнулся в песок. За спиной клацнул затвор автомата.

– Не стрелять! – отрывисто бросил мужчина со шрамом. – Он нужен нам живым, Латиф.

Сложенные «клювом» пальцы ударили Влада в солнечное сплетение. Дыхание снайпера сбилось. Из последних сил он предпринял попытку достать неприятеля коленом в живот, но араб словно предугадал подобное развитие событий. Он оттолкнул от себя Влада двумя руками, а затем стремительно провел еще один точечный удар в ухо. Штурм почувствовал, что теряет сознание. Араб сбросил его на песок, а сам поднялся на ноги. Его запыленные армейские ботинки оказались перед самым лицом поверженного снайпера. Влад тряхнул головой, собрал в кулак остатки воли и прежде, чем араб успел провести очередную атаку, изловчился рубануть неприятеля ребром ладони по голени. Человек со шрамом рухнул на одно колено. Влад откатился. Араб навел на него дуло пистолета. Однако стрелять он не собирался, и Штурм прекрасно понимал это. Реплика о том, что снайпер нужен противнику живым, прозвучала несколькими секундами ранее весьма недвусмысленно…

Влад, покачиваясь, поднялся на ноги и выставил перед собой нож. В глазах все плыло, дыхание со свистом вырывалось из раскрытого рта, но сдаваться израильский боец-контрактник не собирался. Перед мысленным взором возникло ухмыляющееся лицо человека, с которым Штурм некогда застал в постели бывшую жену. Стоящий сейчас перед ним человек и тот, убитый, имели несомненное внешнее сходство. Это придало Владу сил. Человек с пистолетом невыразительно хмыкнул.

– Хочешь испытать меня?

Он отбросил оружие на песок к ногам напарника.

– Хочу.

Влад без колебаний рванулся вперед. Он верил, что сумет справиться с неприятелем даже одной рукой. К рукопашным схваткам бойцу было не привыкать.

Ложный замах слева, смещение и стремительный выпад. Клинок летел точно в живот арабу. Однако тот быстро шагнул назад, выбросил в воздух ногу и с разворота нанес Штурму мощный удар ботинком чуть выше локтя. Рука с ножом ушла в сторону. Не опуская ноги на песок, араб взмахнул ею еще раз, и подошва просвистела в опасной близости от виска Влада. Инстинктивно израильский боец успел увернуться. Араб был готов к этому. Недооценка противника не входила в его планы.

Он прыгнул вперед, вплотную сошелся со Штурмом и апперкотом поддел его снизу. Зубы звонко клацнули друг о друга. Перед глазами Влада все завертелось, как в детском калейдоскопе, и уже в следующую секунду он понял, что падает на песок. Армейский нож отлетел в сторону.

Араб оседлал неприятеля сверху, еще дважды ударил его по лицу, а затем, грубо развернув лицом вниз, с хрустом завел обе руки Влада за спину. Сознание, долгое время балансировавшее на грани небытия, покинуло бойца-контрактника…

Захир-Наим поднялся. Его внимание сосредоточилось на снайперской винтовке. Он подобрал ее с песка, небрежным движением закинул на плечо и лишь после этого повернулся лицом к Латифу, стоявшему рядом с поверженным сержантом и державшему автомат наизготовку.

– Пройдемся еще дальше по склону, – сказал Захир-Наим. – Там могут быть другие снайперы. Сомнительно, конечно, но стоит подстраховаться.

– А этот? – Латиф указал дулом автомата на Штурма.

– Вернемся за ним позже. Никуда он не денется.

– Как скажешь, Захир-Наим…

* * *

– Нужно отходить, господин майор.

Израильский боец в форме сержанта приблизился к Залинтайну справа. Из рассеченного лба по лицу обильно струилась кровь, и сержант время от времени смахивал ее рукавом. Попутно он сдернул опустевший рожок с автомата и заменил его новым.

– Вы слышите, господин майор?

Залинтайн слышал. Однако, не оборачиваясь на сержанта, он поднял голову и бросил напряженный пристальный взгляд в сторону взгорья, где должна была, согласно изначальному плану, располагаться группа прикрытия. Арабы вели пулеметный обстрел одновременно с трех дотов, и пройти в Хулу не представлялось возможным. Не представлялось до тех пор, пока доты не удастся очистить от засевших там арабов. Штурм «освободил» только один, а затем…

– Свяжитесь с группой Берковича!

– Уже пытались, господин майор. Ни Беркович, ни его люди не отвечают, – сержант в очередной раз вытер лицо рукавом. – Что-то случилось с внешним прикрытием. Не могу сказать что, но в самом факте нет ни малейших сомнений…

У Залинтайна этих сомнений тоже не было. Снайперский расчет был обнаружен неприятелем. Обнаружен и, скорее всего, уничтожен.

– Вышлите к ним вертолет.

– Выслали, господин майор. Но ждать больше не имеет смысла. Мы не можем продвинуться вперед ни на йоту. Неприятель же, напротив, готов ринуться в контратаку. Если выслать вперед пару самоходок, продержимся максимум полчаса… Нужно отходить сейчас, господин майор. Решение только за вами.

– Что там у лейтенанта Купера?

Залинтайн медлил. Он прекрасно осознавал всю правоту слов сержанта, но надежда еще теплилась в душе старого опытного солдата. Ему нужны были факты. Требовалось подтверждение, что группа прикрытия уничтожена. Если же сохранялся хоть какой-то призрачный шанс, что Штурм жив… Хотя бы Штурм… Тогда ситуацию еще можно было развернуть на сто восемьдесят градусов.

– Лейтенант Купер бросил в прорыв оба отряда, – доложил сержант. – На их пути тоже есть один дот. Группа лейтенанта несет потери. К тому же, господин майор…

Сержант запнулся. Залинтайн впервые за время этого разговора повернул голову и встретился с подчиненным глазами. Запах пороховой гари смешался с запахом пыли, забившейся в ноздри. Один из скрытых арабских пулеметов на мгновение смолк, но уже через секунду вновь возобновил обстрел.

– Что еще?

– Арабы пустили сигнальную ракету.

– Я это видел.

– Если подкрепление, которого они ждут из Марун-эр-Рас, уже близко, мы рискуем оказаться в ловушке. Атака с флангов…

Залинтайн не дослушал. Все это ему было отлично известно. Не так давно он сам пытался донести такое возможное развитие ситуации до полковника Найера. Атака Хулы выглядела слишком несвоевременной.

– Как давно вы отправили вертолет к Берковичу? – спросил майор.

– Минут пять назад, – сержант вытер рукавом лицо.

– Дождитесь его возвращения. – Другого решения в сложившейся ситуации Залинтайн принять не мог, не имел на это права. – У нас есть еще немного времени. Людьми понапрасну не рискуйте. Передайте это и лейтенанту Куперу… Если мы получим сведения, что группа внешнего прикрытия уничтожена, начнем отступление.

– Слушаюсь, господин майор.

Сержант хотел было отойти, но Залинтайн удержал его.

– Абрамов на позиции?

– Так точно, господин майор. Ждет команды.

– Скажите, пусть отходит, – голос ветерана слегка надломился. – В его группе уже нет никакой необходимости. Как бы там ни сложилась ситуация… Атака с севера нам не понадобится.

Отдав все необходимые распоряжения и дождавшись, пока сержант оставит его одного, Залинтайн приложился к биноклю. Один из расположенных в двухстах метрах неприятельских дотов он мог видеть. Пулемет строчил безостановочно. Майор подумывал о диверсии, однако он отлично знал, что выведение из строя всего лишь одного расчета противника ничего не даст. Мимо следующего дота израильским войскам все равно не пробраться. «Вскрыть» неприятеля возможно только при наличии снайпера…

Майор перевел бинокль на взгорье. Он видел, что вертолет начал снижение. Пулеметы арабов не могли причинить вреда «стрекозе» – слишком велико расстояние.

Залинтайн опустился на корточки и обхватил голову руками. Интуиция подсказывала ему, что отступление неизбежно. Хула не будет взята сегодня израильскими спецназовцами.

* * *

Курносый паренек засмолил очередную сигарету, сплюнул на песок через щербинку между передними зубами и нервно бросил взгляд на часы. Обстрел внизу уже не был таким массированным. Орудия смолкали один за другим. С южной стороны к настоящему моменту и вовсе доносились одиночные ружейные выстрелы. Паренек заметно нервничал.

– Что ж там такое? – негромко произнес он, и Локис понимал, что молодой боец обращается не к нему. – Почему они не подключают нашу группу?

– А что слышно в эфире?

Внимание Владимира было сосредоточено на «уазике» Абрамова. Лейтенант ждал. Не трогалась с места и стоящая впереди самоходка.

– Да ни черта не слышно, – паренек постучал указательным пальцем по прикрепленному к уху передатчику. – Сплошные помехи… У меня такое ощущение, что атака с юга совсем захлебнулась. Неужели лейтенант Купер скомандовал отступление? Это на него не похоже…

Локис тоже отчетливо уловил перемены в атакующих действиях израильских подразделений на южном направлении, но предпочел оставить свое мнение при себе. Многолетняя служба по контракту научила Владимира сохранять спокойствие в любой ситуации. Он посмотрел в окуляр. Северная дорога из Хулы выглядела совершенно пустынной.

– Попробую связаться сам, – решил паренек.

– Попробуй.

Он отошел немного в сторону, оставив Локиса одного лежать на песке. Российский боец-контрактник прислушался. Количество действующих пулеметов сократилось вдвое. Тому могло быть две причины. Либо Штурм планомерно выводил арабские расчеты из игры, либо израильтяне уже не так активно шли в наступление и неприятелю не было необходимости расходовать боеприпасы. Владимир искренне надеялся на то, что причина в первом. Однако ситуация на юге действительно настораживала…

Голова Абрамова вновь появилась над металлической рамой «уазика», лейтенант поднес к глазам бинокль. Видимо, его рация молчала точно так же, как и рация курносого паренька, отряженного Локису в напарники. Из самоходки выбрался коренастый боец в пятнистой форме и направился к Абрамову. Они заговорили о чем-то. Коренастый закурил. Лейтенант спрыгнул на песок, придерживая бинокль в левой руке.

Локис наблюдал за ними через окуляр оптической винтовки и отлично видел тот момент, когда Абрамов встрепенулся, прикрыл ладонью наушник и заговорил, уже обращаясь не к коренастому, а к невидимому собеседнику по рации. С их группой вышли на связь.

– Черт! – Курносый вернулся, нервно покусывая нижнюю губу. Вся гамма чувств была отражена на его юношеском лице. – Мы отступаем. Я только что получил приказ. Точно такой же приказ получит и лейтенант Абрамов. Вертолет опустится в двухстах метрах отсюда. Нужно сворачиваться.

Локис оторвался от винтовки. Значит, все-таки отступление. Прорыв у израильских коммандос не получился. Засевшие в Хуле арабы отбились.

– Что случилось?

– Я толком не знаю. – Паренек стянул с головы берет и вытер ладонью пот. Его жесткие непослушные волосы торчали в разные стороны. – Кажется, что-то с группой внешнего прикрытия.

– С группой Берковича?

Локис уже спокойно разбирал винтовку, но последние слова курносого напарника заставили его вскинуться. Легкая тень пробежала по лицу Владимира.

– Да. Они вроде как провалились…

– Что значит «провалились»?

Паренек коротко махнул рукой.

– Говорю же, подробностей я не знаю, – буркнул он. – Мне не сообщили. Майор Залинтайн скомандовал отступление. Без группы внешнего прикрытия они не могут расчистить доты этих ублюдков. Мы отходим…

– Дай мне рацию! – Локис шагнул к напарнику.

– Приказ уже получен…

– Дай мне рацию!

Владимир схватил паренька за грудки и сам сорвал с его головы наушник. Надевать не стал, просто поднес к губам микрофон. Затем забрал у курносого и бинокль.

– Вызываю группу Берковича, – коротко произнес Локис.

– Кто это? – донеслось в ответ сквозь треск статистических помех.

– Владимир Локис. Из группы лейтенанта Абрамова.

Глядя в бинокль, российский боец-контрактник видел, как «уазик» Абрамова развернулся на ухабах и двинулся прочь от Хулы. В хвост ему пристроилась и самоходка.

– Вы не получили приказ отступать?

Локис не знал, с кем он разговаривает.

– Получили. Я вызываю группу Берковича.

– Группы Берковича больше нет, – сухо проинформировал Владимира незримый собеседник. – Она ликвидирована. Отходим по плану «Б». Это приказ майора Залинтайна.

– Вся группа ликвидирована? – не унимался Локис.

– Выполняйте приказ, сержант. Все разъяснения вы получите на базе.

– Свяжите меня с майором! Прием! Прием…

Ему больше не отвечали. Рация умолкла. Локис теперь даже не слышал в эфире никаких посторонних шумов.

– Отдай, – курносый протянул руку. – Нужно отходить. Вертолет не станет ждать. Если они решат, что подбирать некого…

Локис швырнул пареньку наушник, еще раз посмотрел в бинокль. «Уазика» и самоходки на дороге уже не было. Группа Абрамова двинулась на базу.

– Идем!

Владимир первым зашагал вниз по песчаному косогору. В ушах бойца по-прежнему звучал сухой безликий голос, сообщивший о том, что группа Берковича ликвидирована. Но этой информации Локису было недостаточно…

* * *

Влад с трудом разлепил заплывшее левое веко. Правый глаз израильского бойца не открывался вовсе. Провел языком по вспухшей губе с запекшейся корочкой крови.

Он не смог сразу определить, где находится. В помещении было слишком сумрачно. Сумрачно и сыро. Это было все, что определил Влад в первые несколько секунд. Затем он понял, что сидит, привязанный к стулу. Руки завернуты за спину, тугие веревки надежно стягивают отекшие запястья.

Влад попытался пошевелиться, но не смог. Сковали его надежно.

– Очухался?

Неясная фигура выплыла откуда-то справа, приблизилась к пленнику и остановилась напротив. Обращались на арабском.

Штурм приподнял голову. Перед ним стоял тот самый человек, которого он видел на взгорье, когда арабы накрыли их расчет из трех бойцов. Не тот, с которым Влад сцепился в рукопашной схватке, а второй, пристреливший Маркыча из автомата. Из-за единственного заплывшего глаза лицо араба виделось снайперу смазанным, но он все равно узнал его. Латиф нагнулся, ухватил пленника за подбородок и задрал его голову кверху. Влад почувствовал боль в шее.

– Очухался.

Это уже был не вопрос, а констатация факта. Латиф усмехнулся и, не глядя себе за спину, по-хозяйски бросил:

– Малак, сходи за Захир-Наимом. Скажи, этот пес пришел в себя. Пора потолковать с ним.

Полумрак помещения, в котором он оказался не по собственной воле, не позволял Владу разглядеть еще кого-то, кроме Латифа. Он снова облизал губы.

– Хочешь попить? – милостиво предложил араб.

Штурм ничего не ответил. Латиф на мгновение скрылся из его поля зрения, а когда появился вновь, в его руке оказалась металлическая походная фляга размером с ладонь. Латиф свинтил крышку, приблизил горлышко к губам пленника, слегка наклонил флягу. Жидкость просочилась между разбитых губ Влада, обожгла гортань и спустилась ниже по пересохшему пищеводу. Плененный израильский снайпер закашлялся. Во фляге была не вода.

Латиф засмеялся.

– Я думал, виски должно взбодрить тебя, – он по-прежнему говорил по-арабски, но на наречии, понятном Владу. – Вы же, неверные псы, любите виски. Разве нет?

Латиф снова поднес флягу к губам Влада, но на этот раз Штурм плотно стиснул губы. Голова раскалывалась подобно бьющему в набат колоколу.

– Не хочешь? – Казалось, араб искренне удивился. – Ну, как знаешь.

Он поднял флягу над головой пленника, наклонил ее, и Влад почувствовал, как содержимое потекло ему сначала на макушку, а затем по затылку за ворот куртки. Латиф ехидно улыбался при этом. Наконец фляга в его руке иссякла. Влад осторожно скосил глаза. Его раненое плечо было наспех перебинтовано. Что бы там ни собирались делать с ним арабы, умереть от потери крови ему не дали. Влад не мог с уверенностью сказать, обрадовало его это обстоятельство или огорчило…

Латиф отбросил пустую флягу, и та с металлическим лязгом ударилась о каменную стену. Одновременно с этим звуком Штурм уловил и другой – звук отворившейся у него за спиной двери. Судя по шагам, в помещение вошли двое. Стало немного светлее, но не настолько, чтобы пленник был в состоянии различать очертания предметов в радиусе трех метров. К тому же правый глаз Влада по-прежнему почти ничего не видел…

Захир-Наим бодрым шагом прошел в центр помещения и остановился напротив пленника. Латиф любезно подставил ему свободный стул. Захир-Наим сел. Сегодня он был одет не по-военному. На нем были просторные черные брюки и светлая рубашка с закатанными по локоть рукавами, на ногах стильные остроносые туфли. Общее впечатление портил только шрам, проходивший через левый глаз.

Влад без труда узнал своего недавнего противника, который, как вынужден был признать израильский боец, оказался искушеннее в рукопашных схватках.

Захир-Наим закурил. В воздухе явственно разнесся запах марихуаны. После двух-трех энергичных затяжек дым был демонстративно выпущен в лицо связанному человеку.

– Итак, – араб закинул ногу на ногу и слегка качнул остроносой туфлей. В отличие от своего напарника Захир-Наим обращался к пленнику на иврите. – Полагаю, ты догадываешься, почему я не позволил тебя прикончить?

Влад не ответил.

– Мне нужна информация. – Захир-Наим словно и не заметил равнодушия снайпера. – Много информации. Меня интересуют планы руководства армии неверных, количество бойцов на расположенной под Хулой военной базе, как скоро ожидается подкрепление из Бекаа Кафра… И главное, – зажатая между пальцами сигарета араба описала в воздухе кривую дугу, а затем ткнулась в направлении Влада. – Сколькими такими же, как ты, снайперами располагает ваш штаб к настоящему времени? Снайперы меня интересуют особо.

Захир-Наим замолчал, посчитав, что и так задал достаточно много вопросов для первого раза. Очередь была за пленным. Но Штурм все так же спокойно взирал на своего визави единственным зрячим глазом и не произносил ни слова. Захир-Наим тяжело вздохнул, стряхнул столбик пепла себе под ноги.

– Его били? – обратился он по-арабски к стоящему за спинкой стула Латифу.

Ответ подручного был очевиден. Синяки и кровоподтеки на лице Влада свидетельствовали о том, что люди Захир-Наима расстарались на славу. Однако араб задавал этот очевидный вопрос сознательно.

– Немного.

– Немного – это хорошо, – кивнул Захир-Наим. – Немного – это не страшно… – Он докурил сигарету, затушил ее о подошву туфли и вновь перешел на иврит. – Дело, собственно, вот в чем. Мы давно воюем, ты давно воюешь… И ты должен знать, что мы не шибко церемонимся с пленными. Неверные – они и есть неверные. Развязывать языки таким, как ты, – наша профессия. То есть я хочу сказать, что у нас это неплохо получается. Есть три степени физического воздействия на человека. Слабая, средняя и тяжелая… К тебе пока была применена только слабая степень. Когда мы дойдем до тяжелой, заговорить все равно придется. Так почему не сейчас? Зачем подвергать себя лишним телесным наказаниям?

Влад с трудом разлепил пересохшие губы.

– А гарантии?

– Что? – не расслышал Захир-Наим.

Влад повторил. Араб подался всем корпусом вперед, но и на этот раз не сумел разобрать сказанного. Пленник судорожно сглотнул. Ему казалось, что горло изнутри обернуто наждачной бумагой.

– Дайте ему воды, – распорядился Захир-Наим.

Его приказание было тут же исполнено. Латиф уже совершенно спокойно, без тени ухмылки на лице поднес Штурму ковш с ключевой водой. Влад жадно припал к нему губами. Наждачная бумага испарялась с каждым сделанным глотком. Дышать стало свободнее.

– Так что ты там говорил? – напомнил Захир-Наим, дождавшись, пока пленник напьется.

– Я спросил, какие у меня гарантии. Вы ответили: неверный для вас останется неверным при любых обстоятельствах. Я правильно понял? Так что же изменится для меня лично, снабди я вас нужной информацией? При любом раскладе – смерть.

– Это верно, – Захир-Наим раздвинул губы в улыбке. – Только смерть тоже бывает разной. Можно умереть в мучениях, как собака, а можно умереть так, как подобает мужчине.

– Я предпочитаю второе. Не продавать своих и умереть, как мужчина.

Улыбка на лице араба мгновенно испарилась. Он решительно поднялся на ноги, шагнул к пленному, секунду или две постоял без движения, а затем с размаху нанес Владу сокрушительный удар в челюсть. Снайпер опрокинулся на спину вместе со стулом, к которому был привязан. Захир-Наим задумчиво посмотрел на собственный кулак.

– Поднимите его.

Латиф и Малак, все это время остававшийся вне поля зрения Штурма, живо привели пленника в прежнее положение. Запекшаяся на губе корка лопнула, и по подбородку Влада снова заструилась кровь. Захир-Наим заложил руки за спину.

– Вы не умеете умирать, как мужчины, – со знанием дела изрек он, буравя взглядом переносицу пленника. – Вы все живете и умираете, как шакалы. А тот героизм, который ты сейчас проявляешь… Это никому не нужно. Его все равно никто не оценит.

Влад облизал губу и сплюнул. Он отлично знал, что обречен. Как были обречены все те, кто попадал в плен к арабам. Ни одного из них Штурм больше не видел. Надежды на то, что Залинтайн или кто-то другой попробует его вытащить, тоже не было. Ни один из руководителей израильской армии не станет рисковать большим количеством бойцов ради спасения одного-единственного человека. Даже если этот человек – снайпер, что уже само по себе считалось большой ценностью. В словах Захир-Наима было зерно истины, но… Настоящему военному человеку, прошедшему несколько серьезных сражений, выбирать не приходилось. Они все изначально были готовы к смерти. Был готов к ней и Владислав Штурм.

Араб продолжал возвышаться над ним подобно скалистому утесу. Влад не поднимал головы. Он мог видеть только белоснежную рубашку Захир-Наима. Его схватили за волосы и рывком заставили вскинуть лицо.

– Я повторю свой вопрос, – в черных зрачках мучителя отражалось изувеченное лицо жертвы. – Один из своих вопросов. Сколькими снайперами располагает ваш штаб?

Влад вновь облизал губу и на этот раз плюнул не на пол, а в стоящего перед ним человека. В лицо не попал – кровавая слюна повисла на вороте рубашки Захир-Наима.

– Пес!

Очередной безжалостный удар кулака пришелся Владу в левую скулу. Голова взорвалась от боли. Затем его ударили еще раз. Потом еще и еще… Удары сыпались на лицо пленника, как горох из худого мешка. Мышцы лица одеревенели, но сознания Влад, к сожалению, не терял. Стоявший позади него Малак двумя руками держал спинку стула, не позволяя пленнику упасть…

Наконец Захир-Наим остановился. Его кулак был в крови. Он неторопливо стянул с себя рубашку, вытер ею кисть правой руки и швырнул ставший ненужным предмет одежды Латифу. Подручный поймал рубашку на лету. Захир-Наим снова склонился над Владом, ухватил его за раненое плечо и резко сомкнул пальцы. Снайпер скрипнул зубами, превозмогая новый приступ боли. Ему стоило огромных усилий не застонать. Левый глаз заплыл настолько, что тоже перестал что-либо ясно видеть. Влад как будто находился в кромешной тьме.

– Я все равно заставлю тебя говорить, – пообещал Захир-Наим, тяжело дыша в лицо пленнику. – Слышишь, шакал? Я не дам тебе умереть раньше, чем ты успеешь пройти все семь кругов ада. Ты скажешь все, а потом будешь молить меня о смерти. Вот тогда ты поймешь, в чем разница, о которой ты спрашивал.

Он отпустил Влада и занял прежнее место на стуле напротив. Без рубашки внешний вид Захир-Наима уже не был таким импозантным, как пару минут назад. Он пошарил по карманам брюк в поисках пачки сигарет. Закурил.

– Мы не будем торопиться, – араб знал, что, хотя пленник и не видел его, но хорошо слышал. – Мне не привыкать общаться с такими, как ты. Месяц назад к нам в плен попал один из ваших. Я его хорошо запомнил. Он был в звании сержанта. По имени не назову, конечно, – он не представился. Тебя, кстати, как зовут?

Ответом на вопрос Захир-Наима было гробовое молчание. Влад опустил голову на грудь. Его язык коснулся сколотого переднего зуба. Во рту явственно ощущался привкус крови.

– Ладно, – Захир-Наим затянулся. – Будешь тоже без имени. Так вот, тот сержант… Поначалу он тоже старался держаться мужественно и независимо. Его били, а он терпел. Долго терпел. С неделю, наверное… Можешь себе представить, что такое неделя ежедневных побоев?.. Потом сержант сломался. Сломался настолько, что готов был лизать подошвы моих ботинок. Я ему позволил… Он превратился в настоящего шелудивого пса и умер в унижениях. По-твоему, это достойная смерть для мужчины?

– Ты узнаешь это, когда придет твой черед, – глухо бросил Влад, не поднимая головы.

Однако Захир-Наим отлично расслышал его слова.

– Ты не в том положении, чтобы угрожать мне.

– Пока не в том.

– Что ж… – Араб поднялся, не выпуская изо рта сигарету. – Вижу, разговора у нас пока не получится. Ты хочешь закончить свой земной путь как тот сержант? Это твое право. Латиф, Малак, поработайте с ним как следует. Я загляну через пару часов. Посмотрим, как он запоет.

Больше Захир-Наим не сказал ничего. Перекатив сигарету из одного уголка рта в другой, он обогнул стул с привязанным к нему пленником и вышел из помещения. Влад слышал, как лязгнула закрывшаяся дверь. Два часа, которые предстояло провести в обществе подручных Захир-Наима, не предвещали для него ничего хорошего. Влад хотел только одного: отключиться как можно раньше…

Латиф приблизился к пленнику справа. Его очередь была первой. Малак держался в некотором отдалении, пока намереваясь наблюдать за экзекуцией со стороны. Он готов был сменить товарища в любую минуту, когда тот устанет.

Штурма ударили с ноги в ухо. Он завалился набок вместе со стулом. Латиф поднял его, зашел спереди и врезал подошвой в грудь. Снова падение, но уже на спину… Его вернули в прежнее положение. Латиф ударил ногой в лицо. Влад, падая, почувствовал, как ломается еще один передний зуб. Араб не стал поднимать его в третий раз и дважды ударил лежащего на полу пленника. Рот Штурма заполнился кровью. Сознание упорно не желало покидать его. Приходилось терпеть…

* * *

– У нас нет никаких доказательств того, что он жив.

Залинтайн быстро прохаживался по комнате из одного угла в другой, печатая шаг и заложив руки за спину. Военная куртка майора лежала на подоконнике, и проникавший сквозь прорезь между двумя оконными шторами солнечный луч высвечивал бесформенные пятна крови на правом рукаве. Залинтайн даже не удосужился переодеться, вернувшись из-под Хулы. Настроение майора откровенно читалось на его мрачном осунувшемся лице.

– Ни одного доказательства, – повторил он, остановился и, развернувшись, впервые за последние десять минут взглянул в лицо стоявшего навытяжку лейтенанта Абрамова.

Непосредственный подчиненный майора предпочел промолчать, и тогда Локис взял на себя смелость вмешаться. Выступив из-за спины Абрамова, он попал в поле зрения Залинтайна.

– Господин майор, Штурм не мог просто испариться. – Владимир говорил уверенно, нисколько не тушуясь перед хмурым взглядом ветерана израильской армии. – Тащить его через барханы на базу только для того, чтобы тут же убить, арабы не стали бы. Согласитесь, что это было бы глупо. Если бы Штурм был мертв, мы нашли бы его там же, на взгорье, рядом с сержантом Берковичем и рядовым Недлиным. Но его там не было. Арабы увели его с собой. Пленного, но живого.

– Или ему удалось уйти и в скором времени он появится на базе, – ввернул Абрамов.

Локис коротко покосился на лейтенанта:

– Это вряд ли, господин лейтенант. Я знаю Владислава очень давно… Думаю, что и вы успели хорошо изучить его за время совместной службы. Штурм не оставил бы боевой позиции, не получив на то соответствующего приказа.

– У него могло не быть при себе рации.

Локис покачал головой.

– Он вернулся бы за рацией, оставшейся у сержанта Берковича. Сомнений быть не может, господин майор, – Владимир снова обращался к Залинтайну. – Штурм попал в плен и находится в Хуле.

Залинтайн слегка прищурился.

– Что вы конкретно предлагаете, Локис?

– Мы сможем отбить его!

– Каким образом? Спланировать очередной прорыв в Хулу? – Майор нервно взмахнул рукой и вновь заходил по комнате. – Мы не можем сейчас позволить себе такой роскоши. Наши войска потеряли слишком много людей. Нужно дождаться подкрепления из Бекаа Кафра…

– Когда будет это подкрепление? – Локис отважился перебить майора на полуслове.

– По сообщению командования, колонна уже в пути…

– Когда, господин майор?

– Дня через два-три.

Локис сокрушенно покачал головой.

– У Штурма не будет столько времени. И вы отлично это знаете.

Залинтайн знал. Конечно, знал. Но что он мог поделать в сложившейся ситуации? Соотношение сил действительно было неравным. Теперь уже и полковник Найер признал это. Военная база под Хулой готовилась к возможной контратаке противника. Они рисковали не удержать даже этой позиции до подхода основных сил из Бекаа Кафра. Об операции по захвату самой деревушки как стратегически важного объекта для израильской армии следовало и вовсе забыть.

– Я ничего не могу изменить, – вслух произнес Залинтайн. – К сожалению. Мне жаль Влада… Так же, как и любого стоящего бойца, но…

– Вы можете меня выслушать, господин майор? – вновь подал голос Владимир.

– Говорите.

Решение созрело у Локиса в тот момент, когда он возвращался на вертолете на базу. Еще до того, как он узнал от Залинтайна о гибели группы Берковича и о том, что Штурм найден не был. Сейчас Владимир собирался его озвучить.

– Прорыв на Хулу изначально был ошибкой, – Локис не боялся открыто высказывать свое мнение и критиковать действия израильских военных. – Ни к чему, как вы сами смогли убедиться, кроме потери людей, это не привело. Я не предлагаю нового прорыва. Я предлагаю поступить иначе.

Залинтайн нахмурился еще больше. Ему не нравилось, что какие-то предложения по организации штурма поступали от совершенно постороннего человека. Но, с другой стороны, Локис был другом пропавшего Влада, он был тем, за кого Штурм ручался не далее как минувшим утром. Локис был таким же профессиональным наемником, как и сам Штурм. Майор переглянулся с лейтенантом Абрамовым. Тот коротко кивнул.

– И что же это за предложение? – почти через силу выдавил из себя Залинтайн.

– Диверсионные отряды, – Локис быстро прошел к столу, выудил из-под куртки потрепанную карту и расстелил ее. Прижал загибающиеся уголки двумя шариковыми ручками. – Смотрите! Я изучил карту местности, пока летел на базу. Самое слабое место – это северная часть. Вот здесь, – российский боец показал пальцем. Залинтайн тоже склонился над картой. Приблизился и Абрамов, заглядывая через плечо майора. – Если вы помните, я имел возможность изучить этот подход не только по карте. Так же, как и господин лейтенант. Мы были там…

– Что дальше? – нетерпеливо бросил Залинтайн.

Но Локиса было уже не сбить с мысли.

– Под покровом ночи этим путем в Хулу можно отправить один из диверсионных отрядов. Человек пять-шесть, не больше. В это же самое время второй отряд проникнет в деревушку с северо-востока. Вот тут, – он вновь отчеркнул ногтем нужную линию на карте. – Предположительно неприятельские доты, которые и представляют основную угрозу для атакующих, должны располагаться вот в этих квадратах. Может быть, еще один здесь, – Владимир пальцем указал на место. – Именно тут должны сойтись оба диверсионных отряда. Уничтожаются основные доты, затем один отряд отправляется к штабу ливанской армии, а второй – сюда, для ликвидации двух оставшихся огневых точек…

Тонкий длинный палец Локиса порхал над картой то в одном, то в другом направлении, обозначая ключевые места самостоятельно спланированной им операции. При этом он видел, что и Залинтайн, и Абрамов успевают следить за ходом его мысли. Майор даже приподнял брови и теперь сосредоточенно тер кончик своего носа. Лейтенант тоже был предельно сосредоточен.

– Вся операция займет чуть меньше часа, – продолжил Владимир. – И когда эти задачи будут выполнены, наши основные силы сумеют легко и без существенных потерь прорваться с юга. Стремительный натиск сметет кордоны арабов, лишенные огневой поддержки, и вот здесь, – Локис показал на карте, – основные подразделения соединятся с диверсионными отрядами.

– Почти у самого штаба ливанской армии, – задумчиво произнес Залинтайн.

– Совершенно верно, – Локис слегка улыбнулся, помолчал немного и добавил: – Мы можем также использовать снайпера, как для прикрытия диверсионных отрядов, так и для корректировки их действий.

– В нынешний момент у нас больше нет снайперов, – буркнул себе под нос Абрамов, но Владимир его расслышал.

– Я – снайпер, – сказал он. – И я мог бы справиться с этой задачей в случае необходимости. Однако, как мне кажется, снайпера можно и не использовать в предстоящей операции… – Локис оторвался от карты. – Дело в том, что мне хотелось бы – с вашего позволения, господин майор, – войти в состав одного из диверсионных отрядов. Весь предложенный мною план возник не на пустом месте. Не из воздуха, так сказать. Однажды я уже принимал участие в подобной операции, и мой опыт мог бы пригодиться непосредственно на месте, а не на снайперской позиции…

У Владимира была еще одна причина, по которой он хотел пробраться вместе с отрядом на территорию Хулы, но о ней он благоразумно промолчал. Опытный боец-контрактник знал, что стоит израильским войскам ворваться в деревушку, и их основной целью станет штаб ливанской армии. О судьбе Штурма могут попросту забыть на какое-то время. Для арабов же этого времени будет достаточно, чтобы расправиться с пленным. Локис собирался не допустить подобного развития событий. Судьба друга волновала его больше всего. Ради Влада он и ввязывался в войну, к которой не имел прямого отношения. На кону стояла не безразличная для Владимира человеческая жизнь.

Залинтайн оставил в покое кончик своего носа и переключился на подбородок, поскребывая пальцами появившуюся за истекшие сутки чуть заметную щетину. Он продолжал смотреть на карту. Майор размышлял. Размышлял и колебался. Локис понимал его и потому не торопил с решением. Все, что Владимир собирался сказать, он уже сказал. Первым поднял голову Абрамов.

– Это могло бы сработать, господин майор.

– Могло бы, могло бы… – проворчал старый солдат. – А может и не сработать. Ведь так? Два отряда по шесть человек… В такой ситуации, когда каждый боец сейчас на счету…

– В любом случае это лучше, чем сидеть на базе и ожидать нападения неприятеля, – в голосе лейтенанта появилась уверенность. – Ливанцы не будут отсиживаться, господин майор. Им известно, что наша колонна выдвинулась из Бекаа Кафра. Время дорого для них так же, как и для нас… Что нам останется делать, если мы не удержим базу? Разбиться на мелкие отряды и уходить в барханы? Тогда ливанцы сделают все, чтобы не дать нам снова воссоединиться. На этом мы потеряем еще больше людей.

Локис отошел в сторону и посмотрел на часы. Прошло уже немало времени с тех пор, как Влад оказался в руках неприятеля. Что с ним сейчас происходит? Самому Локису не доводилось еще вступать в конфронтацию с ливанцами, но по опыту он знал, что на любой войне хватает жестокости. Знал он и то, как на таких войнах обращаются с пленными. Влад оказался в очень незавидной ситуации. Чем скорее они сумеют его вызволить, тем лучше. Однако окончательное решение зависело не от россиянина.

Майор Залинтайн поднял голову над картой. Прошелся по комнате до окна, вернулся к столу, снова прошел до окна. Луч солнца успел сместиться в сторону и теперь не фокусировался на том месте куртки майора, где она была в характерных кровавых подтеках.

– У вас есть на примете люди, способные осуществить эти задачи? – Вопрос Залинтайна адресовался лейтенанту. – Предприятие рискованное, так что сами понимаете…

– На один отряд у меня наберется, – ответил Абрамов.

– Я поговорю с Купером. В принципе, набрать пять человек… Но… – Майор так и не закончил начатой фразы, решительно тряхнул головой и заявил: – Я должен посоветоваться с Найером. А до тех пор ничего не могу гарантировать вам, сержант Локис. Решение полковника будет определяющим.

– Когда он сможет вынести это решение?

– В течение суток.

– Мы потеряем сегодняшнюю ночь.

– И тем не менее, – Залинтайн подхватил с подоконника куртку. – Без согласия полковника Найера я не могу дать добро на проведение такой неординарной операции.

Владимиру оставалось только смолчать. Как говорится, не можешь изменить обстоятельства – измени отношение к ним. Локису оставалось лишь надеяться на то, что сутки, взятые майором на согласование вопроса с вышестоящим руководством, не будут стоить Владу жизни.

Залинтайн направился к выходу, но остановился на пороге и поспешно вернулся к столу. Карта все еще лежала в развернутом виде. Майор схватился за ручку. Было заметно, как он нервничает.

– А что, если мы ошибаемся? – почти выкрикнул он. – Что, если наши расчеты неверны? Или мы не знаем всей полноты картины? Вы правильно заметили, Локис, что неприятельские доты могут располагаться приблизительно в этих точках. Я подчеркиваю: приблизительно…

– Небольшие огрехи не имеют существенного значения, господин майор, – возразил Владимир. – Отряд, проникнувший с северо-востока…

– Огрехи, может, и не имеют, – Залинтайн не дал ему закончить. – А что, если у них есть доты еще и вот здесь? И здесь тоже, – он обозначил на карте пунктиром два круга. – В этом случае у отряда нет никаких шансов не только выполнить свою миссию, но и в принципе проникнуть за выставленные кордоны. О том, что под угрозой срыва может оказаться вся операция, я и вовсе молчу. Об этом вы не подумали, Локис?

– Подумал, – Владимир по-прежнему остался невозмутим. Он взял вторую шариковую ручку. – И знаю, что риск, конечно, присутствует… Но я готов двинуться первым по этому маршруту. Вот отсюда, – он тоже нанес на карту пунктирную линию слева от обозначенных майором кругов. – Было бы неплохо, если бы вы смогли выделить мне в помощь одного человека, но в случае необходимости я справлюсь и сам. Доты, если они там есть, будут обнаружены и ликвидированы.

– Все равно, – Залинтайн отложил ручку и надел куртку. В рукав он с первого раза не попал. – Я должен посоветоваться.

– Это ваше право, господин майор, – покорно согласился Локис.

Когда Залинтайн вышел из комнаты и Владимир остался один на один с лейтенантом, Абрамов долго и пристально изучал молодого человека, а потом протянул ему руку.

– Вы – смелый человек, сержант Локис, – сказал он, тиснув кисть российского бойца. – А это не такое уж частое явление, как могло бы показаться с первого взгляда.

– Спасибо, господин лейтенант.

– Вы спросили, можно ли вам будет выделить в помощь напарника? Так вот, я скажу так. Если полковник Найер утвердит план предложенной вами операции, у вас будет напарник. Я пойду с вами, Локис.

– Буду рад такому сотрудничеству, господин лейтенант, – улыбнулся Владимир.

– Вы останетесь здесь, на базе? Я имею в виду, пока не примут решение…

– Да, если позволите.

– Вы можете расположиться здесь, – Абрамов сделал широкий гостеприимный жест рукой. – В комнате рядового Штурма. Не хотите пропустить по стаканчику чего-нибудь горячительного?

– Вынужден отказаться, господин лейтенант. Мне еще нужно о многом подумать.

– Хорошо. Тогда я оставлю вас.

Абрамов вышел. Локис вновь повернулся к расстеленной карте, нанес на нее еще одну пунктирную линию и поставил крестик там, где, согласно донесениям, располагался штаб ливанцев. Рядом таким же пунктиром Владимир пририсовал знак вопроса. Содержать пленного снайпера на территории Хулы могли где угодно – в любом жилом доме…

* * *

Локис проснулся от того, что почувствовал в комнате присутствие постороннего человека. Рука сама скользнула под подушку и быстро выудила на свет божий компактный «Глок-17». Первые лучи солнца робко пробивались через стекло. Локис сел на кровати и вскинул оружие.

Перед ним стояла девушка. Длинные темные волосы каскадом ниспадали ей на плечи. Слегка раскосые глаза смотрели на Локиса настороженно, но без испуга.

– Кто вы? – требовательно спросила девушка.

Она не была вооружена, и Локис, немного сконфузившись, опустил пистолет. Убирать его на прежнее место под подушку не стал, а просто положил рядом. Подобрал с пола оброненную простыню.

– Меня зовут Владимир Локис, – представился он. – А вы кто?

– Лида. Только… Только это вряд ли имеет сейчас какое-то значение, – девушка перевела взгляд с лица Локиса на «Глок», а затем снова посмотрела на Владимира. – Я хочу знать, что вы делаете в комнате Влада.

– Как вам объяснить… – Владимир прогнал последние остатки сна.

– Уж потрудитесь как-нибудь.

– Постойте! – осенило его. – Так вы его девушка? Та, о которой он говорил? Лида! Ну, конечно!

– То, что вам известно мое имя, еще не объясняет вашего присутствия в комнате Влада.

Она не сводила с Локиса глаз, и молодой человек чувствовал себя неуютно под столь пристальным взглядом. Его словно изучали при помощи микроскопа, как какую-нибудь диковинную букашку. Продолжая прикрываться простыней, Владимир дотянулся до висевших на спинке кровати брюк и быстро просунул ноги в штанины. Затем надел и рубашку. Лида не отворачивалась, ожидая ответа на поставленный вопрос. Локис застегнул ремень брюк и убрал пистолет.

– Хотите чаю? – с улыбкой предложил он, наконец получив возможность без стеснения принять вертикальное положение.

– Я хочу, чтобы вы объяснились. И потом, предпочитаю кофе.

Лида была красива, Локис не мог этого не отметить. Она была изумительно хорошо сложена, и ее голубые, как два глубоких озера, глаза великолепно сочетались с чуть припухлыми чувственными губами. Штурм умел выбирать достойных девушек… К тому же Владимира радовало, что Лида обращалась к нему по-русски. В ее интонациях присутствовал заметный акцент, но в целом речь была ясной и грамотно построенной. Видимо, девушка безошибочно определила славянский тип лица незнакомца.

– Можно и кофе, – Локис двинулся по периметру комнаты. – Я сейчас поищу.

Он собирался пройти мимо Лиды, но из этой попытки ничего не вышло. Она проворно ухватила его за руку чуть выше запястья. Сомкнула пальцы. Не сильно, но достаточно требовательно. Нахмурилась.

– Долго вы собираетесь водить меня за нос, Владимир?.. Как вас там?.. Лукис?

– Локис, – машинально поправил молодой человек.

– Не важно. Скажите наконец, в чем дело. – Лида была невысокого роста, и сейчас, стоя рядом с Владимиром, ей приходилось смотреть на него снизу вверх. – Где Влад? Почему он не позвонил мне вчера вечером? И кто вы такой все-таки, черт возьми?! Ваше имя мне ни о чем не говорит.

– Хорошо, – сдался Локис. Девушка не оставляла ему выбора. Он мягко высвободил руку. – Я сейчас все объясню. Давайте присядем.

– Я постою.

Она была упряма. И в этом сильно похожа на Влада. Наверняка они отлично ладили и дополняли друг друга.

– Я – старый школьный приятель Влада, – пустился в объяснения Локис. – Мы вместе учились до десятого класса. То есть до тех самых пор, как Влад уехал в Израиль. Общались в основном по переписке, несколько раз он наведывался в Россию… Я тоже решил нанести визит. Приехал в Акко… Три дня назад. Мне сказали, что Влад на военной базе в Ливане. Я отправился сюда, и… Собственно, все, – он виновато пожал плечами. – Что еще вы хотите услышать?

– В первую очередь, где сам Влад.

По лицу Лиды пробежала едва заметная тень. Женская интуиция уже подсказывала ей, что с ее парнем произошло что-то неладное. Или она каким-то образом сумела прочесть ответ в глазах Владимира.

Ему предстояла непростая миссия, гораздо более сложная, чем все те, в которых он принимал участие с оружием в руках. Ему нужно было сообщить девушке удручающее известие. Выдержит ли она? Этого Локис не знал. Но в любом случае, кроме него, объясниться с Лидой было некому.

– Может, вы все-таки присядете?

– Не хочу. С Владом что-то случилось?

– В некотором роде…

– Вы меня пугаете. – Лида сцепила пальцы в замок, и Владимир заметил, как побелели при этом костяшки на пальцах. Лида почувствовала надвигающуюся беду своим женским чутьем. Она нервничала. – Что с ним? Он жив?

– Жив, – быстро ответил Локис. – Вне всяких сомнений, он жив, Лида. Просто… Влад принимал участие в одной операции. Вчера днем… Вы ведь наверняка знаете, чем он занимается?

– Знаю. Продолжайте!

– Так вот… – Локису хотелось, чтобы это тяжелое объяснение как можно скорее завершилось. Он не умел, да и не любил вести подобных разговоров. – Их группа… Группа, в которой состоял Влад, угодила в засаду. Погибли все, кроме него. Но он остался жив…

– Где он?

– Его взяли в плен. Арабы…

– Господи! – на выдохе выпалила девушка. Ее голубые глаза в ужасе округлились. Одна рука порывисто взметнулась вверх и накрыла пальцами распахнувшийся в немом крике рот. Сейчас она была напугана гораздо больше, чем когда Локис целился в нее из пистолета. – Это… Это же… Боже мой! Вы хоть понимаете, о чем вы говорите?

– Да, понимаю. – Владимир отважился слегка приобнять ее за плечи и почти насильно усадил к столу. Придвинул стул себе и занял место напротив. Ему нужно было сейчас только одно. Чтобы его голос звучал как можно спокойнее и убедительнее. Подобная задача была по силам российскому бойцу. – Я сам военный, и мне не раз приходилось видеть…

– Вы – военный?

Лида на мгновение закрыла лицо руками, но тут же отдернула ладони и пристально взглянула на Локиса. В ее глазах стояли слезы.

– Да. Такой же контрактник, как и Влад.

– Здесь, в Ливане?

– Нет, я служу в России.

– То есть воевать с арабами вам не приходилось?

– Вчера я принимал участие в операции…

Но Лиду не интересовали его объяснения. Она гнула какую-то свою линию.

– Вы когда-нибудь видели тех, кто попадал в плен к арабам?

– Нет, – честно признался Локис.

Девушка кивнула.

– Правильно, – сказала она. – И никто не видел. Никто никогда больше не видел тех, кто попал в плен к арабам. Оттуда не возвращаются живыми… Оттуда даже мертвыми не возвращаются. В лучшем случае, разрубленными на кусочки. – Лида все-таки не удержалась и всхлипнула. Снова закрыла лицо руками. – А вы сидите здесь и спокойно рассказываете о том, что Влад попал в плен!.. Господи! Да лучше бы он сразу погиб. Вместе с остальными участниками группы.

– Не говорите так, – Локис нахмурился.

– Я знаю, о чем говорю. Понимаете? Знаю!

– Мы попытаемся вытащить Влада. – Володя чуть подался вперед, хотел было погладить Лиду по волосам, но не решился. – Мы попытаемся вытащить его раньше, чем с ним что-то случится. Да что я говорю, в самом деле? Мы не попытаемся. Мы вытащим его! Слышите, Лида? Я обещаю вам, что мы его вытащим. Даю слово. Чего бы мне это ни стоило. Влад – мой друг…

Девушка подняла голову и Локис запнулся. По ее щекам беззвучно катились слезы. В этот момент она утратила свою природную привлекательность, но вызывала невольное чувство сострадания. Владимиру было искренне жаль израильтянку. Он в очередной раз дал себе слово, что, пока будет служить по контракту, никогда и ни с кем не завяжет серьезных отношений. Страдания близких выдержать гораздо тяжелее, чем свои собственные. Локис не мог допустить, чтобы кто-то переживал за него так же, как сейчас эта девушка переживала за Штурма. Владимиру казалось это несправедливым.

– Каким образом? – глухо спросила Лида.

– Влад находится в Хуле. Это всего в нескольких километрах…

– Я знаю, где находится Хула, – оборвала его девушка. – Что дальше?

– Мы захватим деревушку и освободим Влада. Возможно, даже сегодня ночью. Я предложил план руководству израильтян. Сейчас он находится на рассмотрении у полковника Найера… Как только план будет утвержден, мы выдвинемся на Хулу. Я сам буду принимать участие в операции, – Локис считал, что именно это обстоятельство должно вселить в Лиду уверенность. – Для меня Хула – не важный объект в ливанской войне. Это не моя война. Понимаете? Все, что я хочу, так это спасти друга. Другой цели у меня нет. Я сделаю все, что от меня зависит…

Он добился желаемого. В глазах Лиды плеснулась искорка надежды. Она распрямилась, и ее взгляд встретился с непроницаемым взглядом Владимира.

– Вы действительно сделаете это? – тихо спросила она.

– Разумеется. Я уверен, что в подобной ситуации Влад решился бы ради меня на то же самое.

– Не сомневаюсь. Только я имела в виду не это. Вы и впрямь думаете, что у вас получится прорыв в деревушку?

Конечно, в любой операции могли случиться накладки или возникнуть непредвиденные обстоятельства, и Локис отлично знал, что ни один боец не застрахован от провала. Сомнения у него были. Однако он предпочел не делиться ими с Лидой.

– Я уверен, – решительно заявил он. – Все будет в порядке, Лида. А теперь, может, все-таки чаю? Вернее, кофе?

– Пожалуй.

Пока Локис варил кофе, с трудом найденный в походных запасах друга, Лида молча сидела за столом. Краем глаза Владимир видел, что девушка задумчиво смотрит в одну точку прямо перед собой. О чем она сейчас думает, Локис гадать бы не взялся. Он поставил на стол две чашки ароматного напитка. Лида сделала осторожный глоток.

– Крепкий, – односложно прокомментировала она.

– Я всегда такой пью, – скупо улыбнулся Владимир.

Они помолчали. Лида продолжала делать неторопливые глотки кофе и при этом нервно барабанила по столу пальцами свободной руки. Ее взгляд то и дело спотыкался о стоящую в углу походную сумку Влада. Локис не знал, как отвлечь девушку от ее тревожных мыслей.

– А если они не согласятся? – Лида все же озвучила вопрос, волновавший ее больше всего.

– Кто? – Владимир не сразу понял, о чем идет речь.

– Командование израильского подразделения… Что, если полковник Найер не одобрит предложенного вами плана? Или решение этого вопроса затянется… На сутки, на двое… В конце концов, что для них жизнь одного человека, – слова «для них» Лида выделила презрительной интонацией. Она явно не испытывала симпатий в отношении тех, на кого работал Влад. – Тем более контрактника, человека, работающего за деньги, а не за высокую идею. Таких не ценят…

– Маловероятно, – молодой человек покачал головой. – Во-первых, Хула сейчас крайне важна для них, а во-вторых, для них важен и сам Влад. Контрактников, конечно, может быть много, а вот снайперы в любой армии на вес золота. Поверьте мне. Высококлассных же снайперов и подавно днем с огнем не сыщешь.

– И все же решение вопроса может затянуться.

Лида пригубила еще немного кофе и отставила в сторону наполовину опустошенную чашку. Положила на стол кожаный портсигар, раскрыла его, но доставать сигарету не торопилась. Ее глаза по-прежнему были воспаленно-красными от так и не появившихся слез.

– Тоже вряд ли, – не согласился Локис. – Время работает сейчас не на израильскую армию. Они ждут подкрепления, но опасаются преждевременных контратак противника.

Ближе к полудню Владимир намеревался сам наведаться к майору Залинтайну и выяснить, как продвигаются дела. Появление Лиды не должно было спутать планы российского бойца.

– В крайнем случае… – он выдержал небольшую паузу и многозначительно взглянул девушке в глаза. – В крайнем случае я попытаюсь вызволить Влада в одиночку. Я не могу бросить его на произвол судьбы.

– Вы серьезно?

– Вполне.

Лида пристроила во рту сигарету. Когда она прикуривала от компактной серебряной зажигалки с изображенной на гладком корпусе змеей, Локис не без удовольствия отметил, что в ее руках не было дрожи. Девушка понемногу успокаивалась. Уверенность Владимира передалась и ей. Густое облако сизого дыма поднялось под потолок.

– Я всегда буду за него волноваться, – доверительно сообщила она Локису после недолгого молчания. – Невозможно спать спокойно, когда у твоего парня такая профессия.

– Я понимаю.

– Но Влад не хочет ничего менять. Сколько бы раз я ни затрагивала эту тему, у него один ответ: «Я умею только убивать». Это он шутит так. Вы не подумайте. Единственное, чего я смогла от него добиться, это того, чтобы он звонил мне каждый вечер. Тогда я знаю, что с ним все в порядке. Иногда звонка не бывает очень долго… Я себе места от беспокойства не нахожу. Но потом он звонит… Пусть в двенадцать, пусть в час ночи, но звонит… До вчерашнего дня. Я сразу почувствовала, что что-то неладно. – Лида несколько раз глубоко затянулась. – У вас есть девушка?

– Нет.

– Это хорошо. В противном случае ей можно было бы только посочувствовать.

– Поэтому у меня ее и нет, – Локис улыбнулся.

Лида несколько раз глубоко затянулась и погасила сигарету о краешек блюдца. Окурок спрятала обратно в портсигар – в целях экономии. Локис проследил взглядом за ее движением.

– Пытаюсь бросить, – прокомментировала она и тут же без всякого перехода сообщила: – Я очень устала. Можно, я останусь? Попробую даже немного вздремнуть. Минувшая ночь была для меня бессонной. Я провела ее в дороге.

– Конечно…

Локис первым поднялся из-за стола.

* * *

На этот раз Влад сразу понял, что лежит на полу. Он по-прежнему был привязан к стулу, но после очередного падения мучители поленились поднять его.

Воспаленная скула соприкасалась с холодным бетонным покрытием, и это ощущение было Владу приятно. Он прислушался. Судя по всему, кроме него в помещении никого не было. Влад немного потерся щекой о пол. Холод снимал отек, и через пару минут заплывший правый глаз раскрылся на сантиметр. Это обнадеживало.

Он слегка повращал зрачком, что немедленно вызвало в черепной коробке острый приступ боли. Неимоверно мучила жажда. Блуждающий взгляд пленника сфокусировался на каком-то маленьком круглом предмете. Влад напряг зрение.

На расстоянии вытянутой руки перед ним лежала металлическая крышка из-под фляги, брошенная Латифом. Вместе со стулом, к которому он был привязан, Влад подался вперед. Ему удалось немного продвинуться. В помещении было все так же тихо. Никто не окликнул его. Арабы оставили отключившегося пленника в одиночестве. Влад подтянулся еще на пару сантиметров. Он уже знал, что собирается предпринять. Для осуществления задуманного ему требовалось лишь добраться до заветной крышки. Остальное уже представлялось делом техники…

Очередное усилие и очередная пара сантиметров… Влад снова прижался щекой к полу. Тащить на себе стул было тяжело и неудобно. Мышцы отказывались повиноваться. Влад вытянул голову. Крышка от фляги была совсем рядом.

Сколько времени имелось в распоряжении пленника? Разумеется, он не знал ответа на этот вопрос. Захир-Наим и его люди могли вернуться в любой момент. И тогда вновь побои, вновь истязательства…

Влад выдохнул, сгруппировался, насколько это было возможно в его положении, и продвинулся еще немного. Кончик носа уперся в металлическую крышку. Поставленная цель была достигнута. Если бы не разбитые губы, снайпер позволил бы себе улыбнуться. Однако вместо этого он чуть задрал голову и сумел ухватить крышку сколотыми зубами. Повернул шею на несколько градусов. Металлическая крышка из-под походной армейской фляги, которую Влад частенько позволял себе наполнять не только водой, но и напитками покрепче, оказалась прижатой к полу. Языком пленник нащупал едва заметные зазубрины на внутренней стороне корпуса. Одна из них выпирала чуть больше остальных, и именно ее Влад выбрал в качестве объекта своих попыток освободиться. Продолжая прижимать крышку к полу, он направил в зазубрину сколотый по диагонали передний зуб. Потянул, что было сил. На воспаленных глазах выступили слезы, но Владу показалось, что острый краешек зазубрины немного поддался.

Пленник перевел дух и секунд через тридцать повторил попытку. Потом еще одну, через минуту еще… Зуб крошился, боль в деснах становилась все ощутимее, но создаваемый Владом зазор на внутренней стороне крышки увеличивался с каждым новым усилием. Зазубрина отошла от корпуса на девяносто градусов…

Влад не мог знать, сколько времени прошло с тех пор, как он очнулся. Ему казалось, что с этого момента минула целая вечность. Однако видимый результат прибавлял пленнику сил. Интервалы между усилиями становились все короче… Наконец зазубрина развернулась на сто восемьдесят градусов. Влад сплюнул и осторожно коснулся кончиком языка острого края. Это было то, что нужно.

Опытный боец, он знал, что торопиться теперь не следовало. Сил и так было слишком мало, и их нужно было грамотно распределить, чтобы не выдохнуться раньше времени.

Влад отдыхал минут пять, просто глядя на крышку с отогнутым острым краем как на покорившуюся его страстным уговорам возлюбленную. В душе затеплилась тоненькая лучинка надежды…

Мысленно рассчитав траекторию, Влад начал поворачиваться вместе со стулом вокруг собственной оси. Напряжение мышц вызывало еще большую боль, чем та, которую пленник испытывал, ковыряя сколотым зубом металлическую крышку из-под фляги. В горле пересохло, хотелось пить, раненное плечо кровоточило, дыхание со свистом вырывалось из раскрытого рта… Однако Влад умел терпеть. Терпеть и неумолимо двигаться к поставленной цели. Усилие – отдых, усилие – отдых… В какой-то момент пленник почувствовал, что теряет сознание. Он замер, позволил себе отдохнуть чуточку дольше, отдышался.

Разворот занял не менее получаса. Влад окончательно выдохся, но чувствовал, что одеревеневшие пальцы вот-вот должны нащупать единственный путь к спасению. Если не было ошибки в изначальных расчетах… Где же эта чертова крышка? Боец израильской армии слегка пошевелил пальцами, одновременно и разминая их, и пытаясь нащупать вожделенный предмет. Повернулся еще немного. Мизинец ткнулся в гладкий закругленный корпус, и легкая крышка сместилась на бетонном полу. Всего на сантиметр, но и этого в положении Влада было достаточно. Лишний сантиметр означал лишнее волевое усилие. Лишнюю боль в мышцах… Влад негромко выматерился. Раскрыл пальцы правой руки наподобие четырехконечной «лапы» из давно забытого детского игрового автомата и совершил последний осторожный поворот тела. Металлическая крышка легла точно в ладонь.

Влад судорожно облизал губы. Дело оставалось за малым. Конечно, процесс предстоял долгий и кропотливый, но пленник был готов к нему. Другой такой возможности могло и не представиться. Влад намеревался использовать свой единственный шанс.

Развернув крышку под нужным углом, боец направил отогнутый острый край на стягивающие запястья веревки. Подцепил одно волокно, разорвал. За ним другое… Дело пошло.

Избавляясь от пут, Влад действовал чисто механически, и его мысли при этом оставались совершенно свободными. В эти минуты он мог думать о чем угодно. И Влад думал о своей семье. О той семье, которая была у него в детстве. Большая часть воспоминаний успела стереться за давностью лет, но Влад отлично помнил руки матери, когда она, стоя у гладильной доски в залитой солнцем комнате, старательно приводила в порядок его школьную форму. Так было каждое утро, перед тем как они все вместе садились завтракать, и Влад, словно завороженный, наблюдал, как мать ловко и сноровисто управляется с его брюками и рубашкой. Это был самый настоящий танец рук. Влад восхищался матерью…

Он помнил отца, когда тот вечерами после работы традиционно занимал полулежачее положение на диване перед включенным телевизором, но лишь время от времени бросал взгляды на экран поверх стекол очков, целиком поглощенный чтением газеты. Иногда отец позволял себе выпить за этим занятием пару кружек пива. Влад мечтал быть похожим на отца. Мечтал носить такие же роскошные усы и точно так же, как и отец, проводить вечера в кругу своей будущей собственной семьи. Увы, ни тому, ни другому мечтанию осуществиться было не суждено. У Влада не было ни семьи, ни роскошных отцовских усов…

Он помнил брата, когда тот мчался по двору на бешеной скорости, приподнявшись над седлом спортивного велосипеда. Влад запомнил его именно таким. Счастливым, улыбающимся, с развевающимися на ветру волосами… А вовсе не тем осунувшимся, затюканным жизнью человеком, каким брат выглядел на последнем присланном Владу снимке.

Все меняется… Мечты уходят…

Очередное веревочное волокно лопнуло под натиском острой зазубрины, и Влад почувствовал, что руки могут двигаться гораздо свободнее. Пленник позволил себе небольшой двухминутный отдых. Кровь заметно прилила к пальцам. Движения уже не были такими скованными. Влад потер запястья друг о друга. Где-то в отдалении послышались неторопливые шаги, и пленник насторожился. Человек остановился, кашлянул и тут же двинулся дальше. Влад понял, что ему следует поторопиться. Будет чертовски обидно, если все предыдущие усилия окажутся тщетными…

Он поддел острием еще несколько волокон, ощупал оставшиеся, опустил крышку на пол и что было сил дернул руками в разные стороны. Остатки веревки не выдержали. Раздался характерный треск, и Влад умудрился освободить кисти. Уже не теряя времени на передышку, пленник согнулся и достаточно быстро сумел распутать узлы на лодыжках. Оттолкнул от себя стул, встал на четвереньки. Все тело ныло, словно по Владу прошелся многотонный пресс. Он чувствовал, что не в силах сразу принять вертикальное положение.

Подобрав крышку с остро загнутым краем, Влад, не поднимаясь с четверенек, двинулся по периметру помещения. Дверь отыскалась в дальнем левом углу. Влад остановился возле нее и с трудом поднялся на ноги, опираясь о стену; коснулся пальцами ручки, потянул на себя. Дверь оказалась запертой. Влад привалился спиной к косяку. Жажда становилась невыносимой…

До его слуха вновь донеслись приближающиеся шаги. На этот раз они замерли с противоположной стороны двери. Владу казалось, что он слышит дыхание неприятеля. Импровизированное оружие в виде крышки перекочевало из левой руки израильского бойца в правую. Влад прекрасно осознавал, что выбраться из помещения самостоятельно у него не получится. Нужно было ждать, что кто-нибудь откроет дверь снаружи. Так оно и случилось…

Лязг вставляемого в замочную скважину ключа показался Владу самым чарующим звуком на свете. Он изготовился к атаке. Хорошо, если противник окажется один. Боец не чувствовал в себе сил справиться сейчас сразу с двумя арабами. Хотя если изловчиться…

Замок повернулся дважды. Дверь скрипнула и отъехала вправо. Солнечный свет ворвался в полутемное помещение, подобно локомотиву.

– Захир-Наим сказал, что мы должны выдвинуться до наступления сумерек, – произнес по-арабски Латиф и первым шагнул внутрь. – Если…

Он мгновенно осекся, едва его взгляд сфокусировался на пустом перевернутом стуле. Араб не мог не заметить и лежащих рядом веревок.

– А что нам делать в Марун-эр-Рас? – откликнулся из-за спины Латифа Малак.

Их все-таки было двое. Влад отметил данный факт чисто машинально и тут же рванул в атаку. Он наскочил на Латифа в тот момент, когда тот уже поворачивал голову. Острый край крышки вонзился арабу в шею под основание черепа. Кровь брызнула Владу на руки. Латиф дернулся, как от укуса шершня, и рухнул на колени. Крышка осталась торчать у него в шее. Влад ударил смертельно раненного противника ногой в висок.

Малак хлестко выругался на родном наречии и отскочил назад. Его рука метнулась к висевшему на поясе пистолету. Влад бросился арабу под ноги, сумел опрокинуть его на спину и лишь в последний момент перехватил вооруженную руку неприятеля. Малак выстрелил. Пуля ушла вверх, не задев израильского бойца. Однако тревога уже была поднята. К горлу Влада подступила тошнота. Перед глазами все завертелось. Сознание поплыло, но бойцу хватило сил на то, чтобы схватить противника за горло. Влад стиснул пальцы, свободным локтем прижимая при этом к земле вооруженную руку Малака. Араб лягнул Влада в колено. На общем фоне болевых ощущений, сковавших все тело израильтянина, тот даже не почувствовал этого тычка. Малак захрипел. За спиной Влада раздались быстрые приближающиеся шаги. К месту схватки бежало несколько человек. Грязная повязка на плече пленника пропиталась кровью. Сил больше не было…

Влад уловил звук передергиваемого затвора.

– Не стрелять!

Голос принадлежал Захир-Наиму. Перепутать его с любым другим голосом было нельзя. Влад понимал, что нужно обернуться, но не мог. Хватка на горле Малака ослабла. Араб шумно вдохнул, и в ту же секунду Влад грузно упал на него. Он почти не почувствовал удара автоматом промеж лопаток. Отдаленно, словно это происходило вовсе не с ним, Влад осознал и следующий удар, по темечку. Последнее, что мелькнуло перед затуманенным взором израильского бойца, были руки матери, бережно расстилавшие на гладильной доске его школьные брюки. Только руки… Лица матери Влад не видел.

Все предпринятые сегодня пленником усилия в попытке вырваться из плена оказались напрасными…

Малак скинул с себя бесчувственное тело и смог подняться. На шее араба остались характерные красные пятна от пальцев Влада. Захир-Наим презрительно смерил своего соратника долгим взглядом, потом обратился к остальным:

– Свяжите его снова. К стулу привязывать не обязательно. Мы выезжаем в Марун-эр-Рас через два часа.

– Возьмем его с собой? – уточнил Ибтихаж, склоняясь над израильтянином.

– Посмотрим, – уклончиво ответил Захир-Наим.

Глава пятая

– Я лично намерен возглавить одну из диверсионных групп, – Залинтайн щелкнул зажигалкой, прикурил и пустил под потолок густое облако дыма. – Мы двинемся с севера. Со мной отправятся еще пять человек, в числе которых будете и вы, сержант Розверг.

Майор, не глядя, махнул сигаретой в сторону человека, стоявшего слева от Локиса. Коротко стриженный, со светлым «ежиком» сержант совершенно не походил на человека еврейской национальности. Узловатые пальцы время от времени одергивали края выпущенной поверх брюк рубашки цвета хаки. В ответ на слова Залинтайна Розверг лишь коротко кивнул.

Майор глубоко затянулся. От его вчерашней неуверенности не осталось и следа. Залинтайн был решителен, лаконичен в распоряжениях и по-военному подтянут. Гладко выбритые щеки поблескивали всякий раз, когда видавший виды ветеран останавливался на фоне незашторенного окна. Палящее ливанское солнце неумолимо катилось за горизонт. До назначенной операции оставалось чуть меньше трех часов.

Локис был рад, что его план нашел одобрение у полковника Найера. Он уже сообщил об этом Лиде, но, когда девушка изъявила желание остаться на базе в ожидании результатов, Владимир мягко настоял на том, чтобы она отправилась в Бекаа Кафра и поселилась в зарезервированном на его имя номере гостиницы. Туда, по словам Локиса, приедут и они со Штурмом, когда все закончится… Лида подчинилась.

– Второй отряд, целью которого будет проникновение в Хулу с северо-востока, возглавит лейтенант Абрамов, – продолжил Залинтайн. Он переместил взгляд с сержанта Розверга на российского бойца-контрактника и слегка нахмурился. – С Абрамовым пойдете и вы, Локис. Полагаю, нам нет смысла снова обсуждать тот факт, какая ответственность в ходе этой операции ляжет на вас обоих.

– Так точно, господин майор, – сдержанно ответил Владимир.

– Связь будем держать по рации.

Залинтайн вынул изо рта сигарету, прошел к столу и сел. Перед ним лежала развернутая карта местности с нанесенными на нее карандашными пометками. Майор жестом подозвал лейтенанта Купера. Тот приблизился. Голова лейтенанта была перебинтована, что само по себе свидетельствовало о серьезности полученного ранения при предыдущем набеге на Хулу. Абрамов до начала текущего заседания доверительно сообщил Локису, какие большие потери понес отряд Купера.

– Ввиду моего отсутствия, лейтенант, – обратился к нему Залинтайн, не поднимая головы, – вам придется взять на себя руководство основными подразделениями. Вы разместите людей здесь, здесь и здесь, – он показал на карте ключевые точки дислокации. – Двинетесь в деревню по моему сигналу. Но никак не раньше, лейтенант. Вам это понятно?

– Так точно, господин майор.

– Если наш план провалится, немедленно отходите на исходные позиции… – Залинтайн немного помолчал. – Более того, в этом случае вам, вероятно, и вовсе придется свернуть базу и отойти дальше, к Бекаа Кафра. Впрочем, об этом позаботится полковник Найер.

– Один вопрос, господин майор…

Купер сдержанно откашлялся и потеребил указательным пальцем свой огромный картофелеобразный нос.

– Какой?

– Мы до сих пор не имеем ни малейшего представления о том, как близко находятся отряды арабов, идущие из Марун-эр-Раса. Разведданные по этому вопросу достаточно противоречивы… Если отряды из Марун-эр-Раса подойдут к Хуле нынешней ночью, мы рискуем оказаться блокированными с двух сторон. Я должен знать, имеем ли мы право вступать в бой…

– Нет! – резко осадил подчиненного Залинтайн и вновь пристроил наполовину истлевшую сигарету в уголке рта. Коротко сверился с наручными часами. – Никаких боев, Купер! Об этом не может быть и речи. Вышлите дозорных для наблюдения за всеми возможными подходами к Хуле. Если неприятель появится со стороны Марун-эр-Раса, приказ для вас прежний: немедленное отступление!

– А вы?

Залинтайн нахмурился еще больше.

– Это уже не ваша забота, Купер.

Локис почти не прислушивался к разговору. План, предложенный им самим сутками ранее, практически не претерпел каких-либо изменений при его обсуждении с полковником Найером. Владимир неотрывно наблюдал за лицом майора. Он видел, что, невзирая на внешнюю браваду, Залинтайн продолжал заметно нервничать. Предстоящая операция по захвату Хулы многое ставила на карту, в том числе и для самого майора. Все тот же Абрамов сказал Локису, что Залинтайн в беседе с полковником Найером мужественно взял на себя большую часть ответственности. Майор шел на риск. Но на риск, как ему казалось, оправданный. Локис, в свою очередь, верил, что не подведет старика…

Обсуждение отдельных деталей операции заняло не более двадцати минут, после чего Залинтайн свернул совещание. Локис вместе с Абрамовым вышел на улицу. Лейтенант приложил ладонь ко лбу, глядя на садящийся за линию горизонта красный солнечный диск.

– Через полчаса окончательно стемнеет, – сказал он. – Через час мы выдвинемся. Я решил взять с собой трех человек. Этого будет достаточно… До реки доедем на «уазике», а там перейдем вброд. До деревни останется что-то около пяти-шести километров.

Локис кивнул. Он уже знал, что Абрамов поступит именно таким образом. Это решение виделось Владимиру наиболее логичным. Он сам на протяжении двух часов кряду старательно изучал все возможные подходы к Хуле с северо-восточной стороны. Подлет на вертолете исключался сразу и вариантов не предусматривал. У неприятеля также мог быть снайперский расчет, способный засечь приближение металлической птицы…

– Глянешь на снаряжение? – предложил Абрамов, обращаясь к Локису как к старому приятелю, с которым они были знакомы не один год.

– Было бы неплохо.

Они вместе прошли на склад. Лейтенант, несмотря на то что его знали в лицо абсолютно все присутствовавшие на военной базе, дисциплинированно предъявил пропуск в развернутом виде. Часовой отдал ему честь.

– Это со мной, – Абрамов кивнул на своего спутника.

Локис проследовал за ним в помещение.

– Выбор не ахти какой. Сам понимаешь, это временная база. Полевые условия и все такое… Но мы привыкли обходиться тем, что под рукой, – лейтенант распахнул один из ящиков. Крышка стукнулась о кирпичную кладку, взметнув вверх облако пыли. Взгляд Локиса первым делом сфокусировался на стареньком АКМ. Рядом лежали сменные рожки. – Вот на южной границе Ливана, где стоят лагерем основные части армии, арсенал побогаче будет. Поначалу я страшно жалел, что меня перебросили в подразделение Найера, а потом… Пообтерся, конечно. Да и ребята тут лучше, скажу я тебе. Отчаянные.

– Понимаю.

Локис покрутил в руках автомат и положил его на прежнее место. Их группе требовалось что-то более бесшумное и эффективное. Абрамов понял нового напарника без слов.

– Могу еще предложить «Глок».

– У меня уже есть, от Влада остался. А глушитель будет?

– Найдем и глушитель.

Владимира это устраивало. С помощью лейтенанта он достаточно быстро сумел подобрать себе то, что считал необходимым для успешного проведения намеченной операции. В последнюю очередь он закатал штанину и прикрепил к голени на специальном ремешке компактную «Беретту 3032 Томкэт». Абрамов с улыбкой наблюдал за действиями российского бойца. Он безошибочно угадал во Владимире профессионала высокого класса.

– Советую взять еще вот это, – лейтенант протянул контрактнику круглые «очки-консервы». – Ночью может быть сильный ветер. Песчаные бури порой поднимаются высотой до двух метров.

– Спасибо за предупреждение, господин лейтенант.

Абрамов улыбнулся.

– Брось. Какой я тебе «господин лейтенант»? Ты же не мой подчиненный. Можешь обращаться ко мне просто по имени. Андрей, – он протянул Локису руку.

Владимир ответил крепким рукопожатием.

– Договорились.

– Вот и отлично. Выберешь что-нибудь еще?

– Нет. Этого вполне достаточно.

– Тогда пойдем. Я не очень уютно чувствую себя в замкнутом пространстве.

Локис удивленно вскинул брови. Ему подумалось, что Абрамов шутит, но тот ответил Владимиру серьезным взглядом. Виновато развел руки в стороны.

– Как говорилось в одном известном фильме, у каждого свои недостатки. Только это между нами, – лейтенант заговорщицки подмигнул правым глазом. – Если узнает Найер, меня понизят в звании. Или вовсе отправят в отставку.

– А это плохо? – искренне спросил Локис.

– Конечно, плохо. На что мне тогда жить? На какие шиши? Образования нет, другой профессии я не обучен, а существовать на пособие не по мне. Какой я после этого мужик? Согласись.

– В этом есть своя логика, – не стал спорить Владимир.

Они снова вышли на свежий воздух. Красный солнечный диск уже скрылся за горизонтом больше чем наполовину.

– Видал, какой у него цвет?

– У кого?

– У солнца, – Абрамов качнул головой. – Не просто красный, а я бы даже сказал – кровавый… Чувствую, песчаной бури нам не миновать. Так что очки пригодятся.

Мимо них протарахтела самоходка, остановилась метрах в трех от склада, и на песок спрыгнул тот самый коренастый тип, которого Локис видел в бинокль беседовавшим с Абрамовым во время вчерашней операции. Мужчина порывисто расстегнул на груди легкую куртку, приблизился к ним и бодро козырнул.

– Вольно, сержант, – Абрамов хлопнул его по плечу. – Знакомься. Это Владимир. Владимир, это Георгий.

– Можно просто Жора, – ввернул коренастый, и они с Локисом обменялись оценивающими взглядами, оставшись довольными друг другом. – Предстоит серьезная заварушка, а? Идете с нами?

Владимир ответил не сразу – бросил косой взгляд на Абрамова.

– Идет, – лейтенант кивнул и пояснил Локису: – Георгий – один из членов нашей группы. Если понадобится, имей в виду, он – неплохой подрывник. Очень неплохой.

– Захвалите, господин лейтенант, – усмехнулся Жора. – Во сколько выдвигаемся?

Абрамов взглянул на часы.

– Уже скоро.

– Как насчет рации?

– Она в «уазике».

Солнце скрылось за горизонтом, но в том месте, где оно село, небо по-прежнему было раскрашено в малиновые тона. Налетел слабенький порыв ветра. Локис надел на лоб «очки-консервы».

– Да-да, начинается, – поддержал его решение Жора.

Из-за поворота вывернул «уазик», и лейтенант Абрамов двинулся ему навстречу. Жора сунул в рот сигарету и протянул Локису раскрытую пачку.

– Угощайся.

Владимир покачал головой.

– Не курю.

– И правильно, – одобрил Жора. – Мы в этих условиях и так изрядно сокращаем себе жизнь.

* * *

Грузовик тряхнуло на ухабе, и Влад в очередной раз вынырнул из омута небытия. Брезент, на котором он лежал лицом вниз, невыносимо вонял кошачьей мочой. Чья-то нога стояла на спине пленника, но Влад, даже если бы и захотел, не смог бы ее скинуть. Руки были прочно стянуты за спиной веревкой, не позволяя израильскому бойцу совершить ни единого движения. Грузовик снова тряхнуло. Влад с трудом повернул голову набок. Хрустнули затекшие шейные позвонки. В поле зрения пленника попали огромные армейские ботинки еще одного человека, сидевшего в кузове. Рядом в брезентовый пол упирался прикладом автомат.

– С пробуждением!

Захир-Наим, не спускавший глаз с жертвы на протяжении всего пути, первым заметил, что Влад пришел в себя. Он опустился на корточки и, ухватив израильтянина за волосы, потянул голову вверх. Ибтихаж убрал ногу со спины пленника. Кроме них двоих, в кузове находился еще один преданный Захир-Наиму боевик.

Щелкнула зажигалка. Все так же удерживая голову Влада на весу, Захир-Наим закурил. В ноздри Владу ударил резкий запах марихуаны.

– Мы едем в Марун-эр-Рас, – доверительно сообщил араб своему пленнику. – Руководство потребовало моего присутствия там, и я решил захватить тебя с собой. За компанию. И знаешь, почему?

Один глаз Влада по-прежнему был рабочим, а это означало, что после отключки мучители не сочли нужным бить его по лицу. Бесчувственное связанное тело просто затащили в кузов грузовика и бросили на грязный пол.

Ответа на вопрос не последовало, и Захир-Наим, не ожидавший от своей жертвы ничего другого, кроме молчания, продолжил с прежней ироничной интонацией:

– Я не люблю, когда кто-то режет моих людей, словно кур накануне Рамазана. Я сам могу себе это позволить. Я могу зарезать любого из них, когда мне захочется. Но это я… Потому что они – мои люди. Никому другому этого не позволено, – Захир-Наим выдержал паузу. – Ко всему прочему, Латиф был моим молочным братом. Для вас, неверных псов, этот факт может ничего и не значить, но в наших кругах… Одним словом, ты умрешь! И будешь делать это долго и мучительно. Даже если согласишься откровенно ответить на мои вопросы. Теперь это ничего не меняет. На тебе кровь Латифа.

Рука Захир-Наима скользнула к брючному ремню, и араб снял с него утянутый в кожаный чехол армейский нож. Бросил чехол на пол. Перед глазами Влада блеснул стальной клинок. Захир-Наим криво усмехнулся. Поднес нож ближе к лицу пленника и аккуратно поддел кончиком левую ноздрю. Лезвие легко вспороло кожную ткань. Теплая кровь потекла по губам и подбородку Влада.

– Когда мы приедем в Марун-эр-Рас, я лично займусь тобой, пес, – пообещал Захир-Наим. – Я буду планомерно отрезать тебе по пальцу, и с каждым новым приступом боли ты будешь вспоминать, как вспорол шею моему человеку. До тех пор, пока ты не умрешь.

Точно таким же легким движением араб вспорол и вторую ноздрю пленника. Вытер кончик ножа о щеку Влада, отпустил его волосы. Влад упал лицом в натекшую лужу собственной крови. Запах кошачьей мочи ощущался теперь не так остро.

Грузовик остановился.

– Уже? – вскинулся Шакир-Хосни, прогоняя от себя навалившуюся дремоту.

Его мало интересовала судьба пленника и то, что с ним собирается делать Захир-Наим. Шакира-Хосни радовало сейчас только одно обстоятельство – возвращение из Хулы в Марун-эр-Рас. Там у ливанца была семья – жена и трое детей.

Захир-Наим слегка отогнул брезент.

– Рановато, – мрачно произнес он и тут же распорядился, обращаясь к Шакиру-Хосни: – Сходи и спроси, что там случилось.

– Пикет, наверное, – предположил Ибтихаж.

Шакир-Хосни поднялся с лавки, по-кошачьи потянулся, подобрал автомат и спрыгнул с борта кузова на землю. Порыв ветра ударил ливанца в лицо. Он прикрыл ладонью глаза, предохраняя их от атаки колких мелких песчинок. Несколько горстей ворвались внутрь кузова и хлестнули Влада по босым пяткам. Пленник облизал губы. Его мысли переключились на Локиса. Что сейчас делает Владимир? Смирился с произошедшим и благополучно вернулся в Россию? Или активно пытается что-то предпринять?

Разумеется, Влад больше склонялся ко второму варианту. Локис был не тем человеком, который способен бросить товарища на произвол судьбы. Штурм мог убедиться в этом еще в школьные годы, когда они вместе попадали в различные переделки. Ничего не изменилось и сейчас. Остановить Владимира могло лишь известие о смерти друга. Но известие, которому можно было верить на сто процентов.

Мысли о Локисе вселили во Влада надежду, но всего лишь на одну секунду. Затем она испарилась столь же стремительно, как и появилась. Что мог поделать Володька в чужой стране без существенной поддержки? Как он мог помочь ему? Да никак. Попробует, конечно, надавить на Залинтайна, потом, может быть, и на самого Найера… Попылит, побрызжет слюной и… смирится. Ничего больше в данной ситуации Локису не оставалось. Влад рассуждал объективно. Он и сам не сумел бы найти выход из положения, будь он на месте Локиса. Владимиру придется вернуться в Россию, а ему… Ему суждено умереть. В тех самых страшных мучениях и пытках, обещанных Захир-Наимом.

Брезентовый полог вновь откинулся в сторону, и в кузов забрался Шакир-Хосни. Его ботинки были сплошь покрыты дорожной пылью.

– Что там? – коротко поинтересовался Захир-Наим.

– Пикет.

– Я же говорил, – Ибтихаж с хрустом зевнул.

– Совсем озверели, собаки, – Шакир-Хосни пристроил автомат на лавке. – Малак им бумаги показывает, а они требуют показать, что в кузове… Мы, что, похожи на неверных? На шпионов, да?

– И что дальше?

– Да ничего. Пришлось напомнить им, где их место. Сейчас поедем. Только это не последний пикет, Захир-Наим. Чувствую, ехать нам придется долго.

– Надо было вертолет брать, – опять подключился к дискуссии Ибтихаж.

– Ну да! А этого куда? – Шакир-Хосни с презрением пнул пленника в бок.

Влад приоткрыл один глаз. Приглядеться, что происходит, было сложно. Все, что ему хотелось сейчас, так это по возможности дольше пребывать в состоянии небытия. Когда отключалось сознание, Штурм переставал чувствовать боль. Казалось, на его теле не осталось ни одного неповрежденного места. Арабы расстарались на славу.

– Я вообще не понимаю, зачем мы взяли его с собой, брат, – Ибтихаж обратился не к Шакиру-Хосни, а к своему старому другу. – Нужно было просто пристрелить его и оставить в Хуле на радость стервятникам.

Захир-Наим не ответил. Его мысли в эту секунду были заняты совсем другим. Почему руководство Бейрута решило отозвать его из окружения Карама-Фатхи? Прониклось доверием к своему наместнику? Или усомнилось в нем, в Захир-Наиме? Так или иначе, по телефону причин ему не объяснили…

– Я устал от этой войны, – добавил Ибтихаж после паузы. – Я не понимаю, за что мы воюем. Что нужно от нас неверным и почему они ведут себя так дерзко?

Грузовик снова тронулся с места. В щели между брезентом и бортом мелькнул свет фар.

На протяжении всего дальнейшего пути до Марун-эр-Раса никто из арабов не трогал Влада и не обращался к нему. Машину дважды останавливали ливанские пикеты, и оба раза Шакир-Хосни, не расставаясь со своим автоматом, по приказу старшего группы покидал кузов грузовика. Влад балансировал на грани беспамятства. Все эти события происходили, словно в тумане. Пленник не чувствовал в себе сил к какому-либо сопротивлению…

– Поднимите его!

Лишь когда издалека донесся этот жесткий оклик Захир-Наима и две пары рук резко оторвали Влада от пола, он понял, что они прибыли в Марун-эр-Рас. Солнце стояло в зените. Единственный зрячий глаз пленника слезился. Он не смог удержать равновесия и ткнулся лицом в песок. Его снова подняли. Ибтихаж нанес удар прикладом автомата в лицо.

– Туда, – распорядился Захир-Наим, показав на дом, сложенный из мягкого камня.

Сейчас ему было не до пленного снайпера. Араб знал, что сможет заняться им позже – после того как выяснит причины своего отзыва из лагеря Карам-Фатхи. По прибытии на место ему незамедлительно сообщили, что генерал ждет его. Захир-Наим заметил, как уважительно глянули на него при этом и Малак, и Шакир-Хосни. Ибтихаж остался невозмутим. Он успел привыкнуть к тому, что его друг находится на исключительном положении в Бейруте.

Влада спустили вниз, в подвальное помещение, по грохочущей металлической лестнице. Босые ноги больно цеплялись за острые края ступенек, раздирая их в кровь. В темной небольшой каморке, куда Ибтихаж и Шакир-Хосни грубо швырнули пленника, пахло плесенью и затхлым воздухом. У Влада вновь открылось кровотечение в раненном плече. Он надеялся, что, прижавшись к холодному полу, сумеет остановить кровотечение, но бандиты придумали для него очередную пытку.

– Посвети, – на правах старшего приказал Ибтихаж.

Шакир-Хосни долго шарил по карманам, наконец нашел коробок и чиркнул спичкой. Его напарник сам доволок Влада до свисающего с потолка на толстом тросе металлического крюка, вывернул жертве связанные руки вверх и пропустил веревки над крюком. Влад повис, не доставая до пола пальцами ног нескольких сантиметров. Боль в суставах отозвалась во всем теле. Спичка Шакира-Хосни погасла, и он тут же зажег еще одну. Ибтихаж небрежно похлопал Влада по щекам. Тот слегка приоткрыл глаз.

– Живой еще? – с кривой усмешкой поинтересовался араб. – Ну-ну. Считай, что тебе не повезло. Смерть была бы для тебя сейчас лучшим выходом. Раз – и все. И никаких мучений.

Штурм не стал ничего отвечать. Однако он прекрасно понимал, что один из его мучителей прав. Умереть для него в данной ситуации было самым простым исходом. Только вряд ли человек со шрамом позволит ему уйти из жизни так легко и безболезненно. С отъездом из Хулы Влад лишился последней смутной надежды на спасение. Теперь уже совершенно точно Локис или кто-то еще не смогут его вытащить. Они даже не знают, что он в Марун-эр-Расе…

Арабы ушли. Последнее, что видел пленник перед тем, как погрузиться в кромешный мрак подземелья, – погасшая в пальцах Шакира-Хосни спичка. Затем до его слуха донесся гулкий звук захлопнувшейся двери и удаляющиеся шаги по металлической лестнице.

Его оставили одного. Надолго ли? Влад полагал, что нет. И Захир-Наим, и его люди вспомнят о пленнике при первом же удобном случае…

* * *

Локис сдвинул на лоб «очки-консервы» и припал глазами к окулярам прибора ночного видения. Минут пять или больше боец старательно изучал раскинувшуюся перед отрядом местность, преодоление которой и являлось для них первостепенной задачей. Крохотные песчинки, гонимые ветром, больно кололи лицо. Это было похоже на атаку разъяренных москитов.

Стоявший рядом с Локисом смуглый коренастый Жора молча поправил на плече сумку с динамитными шашками. За его спиной маячили еще две смуглые тени. Абрамов держался чуть в стороне, время от времени оглядываясь назад и проверяя, не заходит ли противник с тыла. Лейтенант ни на секунду не выпускал из рук короткоствольного автомата.

– Что там? – не выдержал Жора.

Локис опустил прибор ночного видения. Снова надел очки. Несколько песчинок застряли под резинками и теперь царапали кожу.

– Как и предполагал майор, два пикета по два человека. Один прямо перед нами, другой немного южнее. Ни один из них нельзя миновать так, чтобы беспрепятственно подобраться к дотам. К тому же тот, южный пикет станет препятствием для второго отряда.

– Нужно доложить Залинтайну, – высказался Жора. Локис жестом подозвал Абрамова, в двух словах обрисовал ситуацию. Лейтенант мрачно кивал, слушая россиянина.

– Сумеем ликвидировать их без лишнего шума?

– Думаю, да. – Локис машинально коснулся рукой висящего на поясе НРС-2 – стреляющего ножа разведчика, взятого из личной заначки лейтенанта. – Мы с Жорой возьмем на себя первый дот, а вы двинетесь по дуге и зайдете слева ко второму. Торопиться не стоит. Просто контролируйте их, чтобы они не заметили наших действий. Майор пусть придержит свой отряд.

– Я свяжусь с ним.

Абрамов скупо улыбнулся. Он добровольно передал в руки российскому бойцу-контрактнику все бразды правления – точно так же, как и Залинтайн. Сейчас Локис фактически руководил ходом всей операции.

– Только… – Владимир замолчал.

– Что?

– Я подозреваю, что у них тоже есть рации. Нужно будет действовать очень быстро. Если лагерь поднимут по тревоге, нам ничего не останется, как спешно отходить назад. Что скажешь, Андрей?

Абрамов колебался недолго.

– Надо рисковать.

Добавить к сказанному было нечего. Локис подал знак Жоре и первым двинулся вниз по косогору, на ходу расчехляя НРС. Переложил смертоносное оружие в левую руку. Разглядеть ливанский пикет, выставленный с северо-восточной стороны Хулы, без помощи прибора ночного видения не представлялось возможным, но Владимир уверенно шел вперед, прекрасно помня место расположения неприятеля…

В какой-то момент он замер на месте и предостерегающе вскинул вверх правую руку. Жора тоже остановился. Ветер донес до них голоса. Два человека переговаривались друг с другом. Локису показалось, что он даже смог разглядеть мелькнувшую за вершиной пологого бархана макушку человека. Российский боец припал на одно колено. Жора слегка отступил назад. Он понимал, что в данной ситуации его задача – выступить вторым номером.

Голоса смолкли. Пикетчики, коротко переговорив о чем-то, разошлись в разные стороны. Локис лег на песок и по-пластунски двинулся влево. Перевалил через ближний бархан, всмотрелся. Фигура человека, облаченного во все черное, смутно угадывалась на фоне ночного мрака. Араб остановился в десяти метрах от Владимира, глядя в противоположную сторону. Атаковать противника на открытой местности при помощи приемов рукопашного боя не представлялось возможным.

Локис оперся на локоть, слегка приподнялся и прицельно метнул НРС. Клинок вонзился арабу под основание черепа, перебив шейные позвонки. Тот без звука свалился на песок. Владимир быстро бросил взгляд в правую сторону. Второй пикетчик ничего не заметил. Поднявшись на ноги, Локис стремительным шагом приблизился к поверженному неприятелю, профессионально и сноровисто обыскал бездыханное тело. Рации не было. В паре метров от российского бойца скрипнул песок. Из темноты вынырнула коренастая фигура Жоры.

– Ну, что?

– Второй тоже готов, – не без гордости доложил сержант израильской армии. – Я смог подойти к нему достаточно близко, чтобы ударить по темечку. Затем перерезал горло. Не одним им позволено так расправляться с нашими.

– Ясно, – Локис остался равнодушен к эмоциям Жоры. – Рация у него была?

– Не было.

Владимир подобрал НРС и, больше ни слова не говоря, зашагал на юг, к тому месту, где им ранее был замечен второй пикет ливанцев. Песчаная буря немного улеглась, и это позволило российскому бойцу-контрактнику сдвинуть на лоб «очки-консервы». Кожа возле век зудела…

Со второй парой пикетчиков мог бы самостоятельно разобраться и Абрамов, но Владимиру так или иначе требовалось совершить крюк, чтобы подойти незамеченным к расположенному с этой стороны Хулы доту. Пока противник не ждал нападения.

Он посмотрел в прибор ночного видения. Оба ливанца сидели на корточках друг против друга, по очереди затягиваясь длинной папиросой. Автомат одного из них бесхозно лежал на песке. Локис жестом показал напарнику, чтобы тот заходил справа. Абрамова и его людей видно не было, но Владимир знал, что они где-то поблизости и в случае необходимости сумеют подстраховать их с Жорой.

Бесшумно крадучись, Локис взобрался на верхушку одного из барханов. НРС качнулся в его левой руке. Палец двинул вперед смертоносную стрелку. Раздался сухой щелчок, и НРС произвел выстрел. Владимир понял, что промахнулся, когда один из ливанцев схватился за щеку, после чего молниеносно вскочил на ноги и сдернул с плеча автомат. Раздался характерный хлопок пистолета с глушителем. Абрамов был начеку. Пикетчик выронил оружие и упал лицом вниз. Второй ливанец, недолго думая, распластался на песке, прикрывая голову двумя руками. Однако Абрамов не стал стрелять вторично. Локис, кувыркнувшись через голову, скатился с бархана вниз. Ливанец не собирался подхватывать свой автомат. Вместо этого он завалился на бок и расстегнул на груди куртку. Рука скользнула за отворот. Даже в безлунной ночи Владимир прекрасно видел это движение неприятеля. И сразу понял, что у пикетчика есть рация. Допустить подобного развития событий российский боец не мог…

Слева к ливанцу коршуном метнулась тень, но Жора явно не успевал накрыть противника. Локис приземлился на песок, тут же толкнулся двумя ногами и пружинисто прыгнул. Из-под куртки ливанца появилась рука с зажатой рацией. Владимир ударил его носком ботинка в плечо. Ливанец опрокинулся на спину. Следующий удар тяжелого ботинка пришелся ему в челюсть, а уже через секунду Локис навалился на противника всем телом и вырвал у того рацию. Должного сопротивления не было. Клинок НРСа мягко вошел ливанцу под кадык. На руки российского бойца, обтянутые перчатками, хлынула кровь. Тяжело дыша, приблизился Жора.

– Успел?

– Успел. Еще секунда, и…

Локису не хотелось думать о том, что могло бы произойти дальше. Исход был слишком очевиден. Он поднялся на ноги и обернулся. Абрамов с двумя своими людьми быстрым шагом направлялся в их сторону. В руке лейтенанта по-прежнему был пистолет.

Песчаная буря сошла на нет.

– Слишком тихо, – прокомментировал данное обстоятельство Абрамов. – В доте могли слышать хлопок выстрела. Нужно поторопиться, Володя. На пути майора тоже был один пикет. Они его ликвидировали. Сейчас движутся дальше по намеченному маршруту.

– Идем!..

На то, чтобы подобраться к первому из дотов, зачистить который было необходимо в первую очередь, им понадобилось чуть больше пятнадцати минут. Луна на мгновение выглянула из-за туч, осветила окрестности, но тут же скрылась. Абрамов указал рукой нужное направление. Локис ткнул пальцем себе в грудь, а затем точно так же ткнул им в грудь лейтенанту. Это означало, что ликвидацией засевших в доте арабских боевиков займутся они с Абрамовым.

Попасть в каменный мешок, в который превратилась просевшая за долгие годы полуразрушенная мазанка, можно было только через окно с обугленной кирпичной кладкой. При помощи прибора ночного видения Владимир без труда разглядел торчавший из окна ребристый ствол пулемета. Рядом с ним никого не было. Ливанцы засели глубже. Локис, а следом за ним и Абрамов, мягко ступая по предательски скрипучему песку, приблизились к отверстию. Российский боец вжался спиной в стену. Осторожно выглянул, изогнув шею. Лейтенант держал пистолет с глушителем наготове. Локис повернулся к нему, показал три оттопыренных пальца, а затем, описав в воздухе небольшую окружность, обозначил на ней ключевые точки. Этот язык жестов был хорошо знаком каждому человеку, хотя бы раз принимавшему участие в боевых операциях. Абрамову не потребовалось никаких дополнительных пояснений. Он молча кивнул.

Опершись одной рукой об оконный выступ, Локис первым впрыгнул в импровизированный дот. Ближайший из противников находился у торцевой стены в метре от пулеметной установки. Смуглый низкорослый ливанец с неровной клочковатой бородой сидел на продавленном топчане, подобрав под себя ноги и не подозревая о возможном нападении. Глаза его были полуприкрыты, оружие находилось вне пределов досягаемости…

При появлении Локиса боевик порывисто вскочил с топчана, но предпринять что-либо эффективное в плане защиты не успел. Хлесткий, без замаха, удар ребром ладони по горлу заставил ливанца жадно распахнуть рот в немом крике. Кулак инстинктивно метнулся Локису в лицо, но Владимир быстро отвел выпад и ткнул неприятеля в печень. Ливанец сложился пополам. НРС описал в воздухе кривую дугу и вонзился ему под лопатку.

Абрамов уже тоже был внутри дота. Его точно брошенный армейский нож пригвоздил к стулу второго араба. Облаченный в черную одежду мужчина с сухим заостренным лицом даже не успел дернуться. С левой руки лейтенант выстрелил в третьего боевика, но промахнулся. Ливанец проворно откатился в сторону и вскинул вверх дуло автомата, однако Локис был готов к подобному развитию событий. Сгруппировавшись, он молниеносно подкатился под вооруженного боевика, вертушкой сбил его с ног, на лету поймал выскользнувший из рук противника автомат и, распрямившись сам, ударил араба прикладом в лицо. С неприятным чавкающим звуком хрустнула носовая перегородка. Боевик опрокинулся на спину. Абрамов навел на него пистолет.

– Нет, – Локис перехватил руку лейтенанта. – Есть смысл поговорить с ним.

Владимир отшвырнул в сторону автомат. Один из дотов противника был ликвидирован. Абрамов поднес к губам рацию.

– Жора, у нас чисто.

– Вас понял, господин лейтенант, – прошуршало в эфире. – Мы сейчас будем.

Локис тем временем поднял на ноги ливанца с расквашенным носом и хорошенько встряхнул его. В маленьких черных глазках затаился страх. Владимир не сомневался, что плененный противник пойдет на контакт в надежде сохранить себе жизнь. Ничто так не подстегивает человека к сотрудничеству с неприятелем, как смерть товарищей, произошедшая на твоих глазах.

Арабского Локис не знал.

– Поговори с ним, – предложил он Абрамову. Тот спрятал в карман рацию. – Нужно спросить про остальные доты и… – Владимир на секунду запнулся. – И про пленного снайпера.

Он взглянул на часы. У их отряда оставалось не так уж много времени. В Хуле могли выйти на связь с пикетами и насторожиться из-за молчания в эфире.

Ливанец перешел из рук российского бойца в руки лейтенанта израильской армии. Абрамов заговорил с пленником на его родном языке. Тот неохотно, после продолжительных пауз, но все же отвечал на поставленные вопросы. По его губам стекала на пол струйка крови. Взгляд лейтенанта был колючим и недобрым. Он показал ливанцу карту, подсветил ее карманным фонариком. Тот несколько раз ткнул в карту пальцем. Абрамов уточнил что-то.

Через единственное оконное отверстие в импровизированный дот проник Жора с двумя бойцами. Оценил обстановку. Хмыкнул. Локис продолжал ждать. Наконец Абрамов отпустил пленника.

– Что он сказал? – Владимир облокотился о пулеметную установку.

– Наши расчеты верны, – ответил лейтенант. – Немного восточнее отсюда еще один дот – именно там, где мы и предполагали. Отряд, возглавляемый майором Залинтайном, как раз должен подойти к этому месту. Два оставшихся дота оборудованы на подходе к селению с юга. Больше пулеметных точек у них нет.

– Он не врет?

– Вряд ли. Он слишком напуган. Просит сохранить ему жизнь, – Абрамов усмехнулся.

– Скажи, что он останется жить, если не обманул нас. В противном случае…

– Я уже это сказал.

– Хорошо. А что насчет пленного?

Лейтенант покачал головой.

– Он об этом ничего не слышал.

– Ладно, – разочарованно протянул Локис. – Тогда выдвигаемся дальше. Нет смысла терять время. Только нужно оставить здесь одного человека.

– Рядовой Гоц останется здесь, – Абрамов качнул головой в направлении одного из бойцов.

– Слушаюсь, господин лейтенант, – парень лихо «взял под козырек».

Локис вновь взвалил на себя бремя лидерства и первым выбрался наружу из дота. Он знал: чем оперативнее будет действовать их отряд, тем больше шансов у Влада остаться в живых. Однако опытный боец-контрактник не мог позволить себе и излишней спешки. На кону стояло слишком многое.

Отряд из четырех человек бесшумно двинулся через деревню к месту встречи с группой Залинтайна. Локис шел впереди остальных, пристально вглядываясь в темноту и опустив руку на кобуру. В случае необходимости он готов был открыть стрельбу на поражение. Конечно, в его планы не входило производить преждевременный шум, но если не будет выбора… Владимир умел действовать по обстоятельствам.

Жора ступал за ним следом, то и дело поправляя на плече сумку с динамитом. Пока его запасы, равно как и навыки профессионального минера, применять не пришлось. Локис верил, что при хорошем раскладе они отряду и не пригодятся.

На развилке Владимир на мгновение остановился. Его догнал Абрамов.

– Направо, – коротко подсказал лейтенант и тут же вскинул руку. – Вон там…

Залинтайн ждал их в условленном месте. Он был один. Локис невольно обратил внимание на то, что майор очень сильно щурится. «Очки-консервы» в амуниции старого ветерана отсутствовали.

– Я уже отправил своих людей вычищать доты с восточной стороны. – Майор взглянул сначала в лицо Абрамову, а затем перевел взгляд на Локиса. – Ждать не имело смысла. Купер готов к атаке, и я рассчитываю завершить всю операцию до рассвета. Как ваши успехи?

– Порядок, господин майор, – ответил Абрамов. – Одна огневая точка полностью ликвидирована. Что касается второй…

Залинтайн не дал ему закончить. Он сделал шаг в сторону и качнул головой назад.

– Вот она. Только захватить объект с наскока у нас вряд ли получится. Внутри четыре человека. Пользоваться огнестрельным оружием нельзя. В ста метрах отсюда, в низине, стоит лагерем ливанская группа внешнего прикрытия. Я подумал о дымовых шашках. У вас есть дымовые шашки, сержант?

Жора выразительно похлопал по своей сумке.

– Так точно, господин майор. Прикажете исполнять?

Однако Залинтайн не торопился с решением. Вскинув прибор ночного видения, он несколько минут сосредоточенно вглядывался вдаль. Внимание майора было сосредоточенно на центре деревушки.

– Дым тоже могут заметить, – негромко произнес он, а затем обратился к российскому бойцу: – Что вы думаете по этому поводу, Локис?

– Четыре человека – не так уж много. Можно попробовать ликвидировать их без лишнего шума.

– А если произойдет осечка?

Боец пожал плечами.

– Мы рисковали с самого начала, господин майор.

– Сумеете справиться?

Это прозвучало уже не как вопрос, а как руководство к действию. Локис по-военному подтянулся. Его глаза встретились с красными воспаленными глазами Залинтайна.

– Если позволите, господин майор… Мы с лейтенантом могли бы попытаться.

Абрамов тоже шагнул вперед, выражая тем самым свою полную готовность. Майор смерил обоих долгим пристальным взглядом. Выбора у него не было.

– Что ж… Желаю вам удачи, парни.

Приказ был отдан. Абрамов и Локис вдвоем двинулись по направлению к доту.

На этот раз пулеметное укрытие ливанцев представляло собой обычную землянку, умело скрытую от посторонних глаз. Владимир не был уверен в том, что сумел бы отыскать этот дот, не будь тот изначально отмечен на карте. Они с лейтенантом, крадучись, обошли землянку по периметру и остановились возле входа. Локис жестом дал знать, что пойдет первым. Задача Абрамова заключалась в стремительном действии «второй волной». Профессиональные бойцы вновь поняли друг друга без лишних слов.

Владимир мягко переступил порог землянки. Прислушался. Голосов внутри не было слышно. Боец негромко выдохнул, как перед погружением в ледяную воду, а затем решительно рванул в проем с низким потолочным сводом. Стреляющее устройство НРСа было на взводе…

Как и сообщил Залинтайн, арабов в доте было четверо: двое возле пулеметной установки, один в дальнем углу и один непосредственно рядом со входом. В руках последнего Локис, совершая кувырок через голову, успел заметить покачивающийся черный автомат. Именно этого противника следовало ликвидировать одним из первых, но Владимир предпочел оставить его лейтенанту.

Сгруппировавшись на полу по центру землянки, Локис выстрелил от бедра. НРС произвел характерный щелчок, и пуля вонзилась в грудь одному из арабов, занимавших позицию возле пулемета. Неприятель широко раскинул руки, словно собираясь заключить Владимира в дружеские объятия, а затем повалился на пол лицом вниз. Его напарник встрепенулся, подхватил с пола оружие, но Локис, прицельно метнув нож, поразил араба точно в правую глазницу. Боевик приглушенно застонал. Тот, что стоял у дверей, тоже не успел открыть огонь. Воспользовавшись тем, что все внимание неприятеля было сосредоточено на персоне Локиса, Абрамов в одно мгновение оказался рядом с ним и коротким движением полоснул врага лезвием по горлу. Хлынул поток крови. Трое из четверых арабов были успешно выведены из игры за считанные доли секунды. Оставался еще один, но Владимир видел, что смуглолицый мужчина в дальнем углу землянки, облаченный в черную стеганую куртку и клинообразную шапочку, не вооружен. Поднять ненужный шум он мог только собственным криком. Локис кинулся на него в тот самый момент, когда щербатый рот распахнулся, схватил за голову и резким движением крутанул ее. Хрустнули шейные позвонки. Тело араба обмякло. Локис отпустил противника, и тот безвольно рухнул к его ногам. Абрамов вытер лезвие ножа о рукав армейской куртки.

– Отличная работа, – прокомментировал он действия Локиса. – Быстро и без лишнего шума. Сразу чувствуется рука профессионала.

– Ты тоже не подкачал, – усмехнулся Владимир.

Лейтенант включил рацию.

– Объект зачищен, господин майор.

– Отлично, – голос Залинтайна звучал настолько спокойно, будто он и не сомневался в успехе. – Мы ждем вас. Пора продолжать операцию.

– Пришлите сюда одного бойца, господин майор, – попросил Абрамов. – Лучше не оставлять объект без присмотра.

– Понял. Конец связи.

Абрамов и Локис один за другим покинули зачищенный неприятельский дот. На обратном пути навстречу им бесшумной тенью скользнул молодой парнишка, с которым они вместе преодолевали вброд реку пару часов назад. Залинтайн и сержант-подрывник ждали возвращения товарищей у песчаной насыпи. Майор плотно прижимал к губам рацию, ведя переговоры со вторым диверсионным отрядом. Локис взглянул на часы. До рассвета оставался еще приличный запас времени. Они должны были успеть…

– Остался всего один дот, – сказал Залинтайн. – Ребята уже на подходе к нему. Пора связаться с лейтенантом Купером. Операция входит в свою завершающую фазу. – Он снова включил рацию: – Купер! Купер! Говорит майор Залинтайн. Как слышно? Прием!

– Вас слышу, господин майор.

– Выдвигайтесь, Купер. Мы начнем атаку минут через десять. Будьте в полной боевой готовности. Приказ ясен?

– Так точно.

Залинтайн застегнул куртку и с лязгом передернул затвор своего автомата. Абрамов вынул из кобуры пистолет. Локис и сержант стояли чуть позади, но их лица были не менее сосредоточенными и напряженными. Отряд, ведомый опытным ветераном, направился к штабу ливанской группировки. Круглая луна снова выкатилась на небосклон…

Короткими перебежками все четверо пересекли деревню и приблизились к дому, занимаемому Карам-Фатхи. На мгновение Залинтайн замер перед дверью. В отдалении ночную тишину взрезали длинные автоматные очереди. Где-то разорвалась граната. За ней еще одна… Основные силы израильтян, возглавляемые лейтенантом Купером, рванули в атаку. Последний неприятельский дот на пути их следования пал под короткими очередями бойцов второго диверсионного отряда.

В глубине хибары скрипнула пружинная кровать. Майор толкнул дверь плечом. Из предбанника навстречу ему метнулась кряжистая фигура, и Залинтайн, недолго думая, срезал ее автоматной очередью. Боевика швырнуло на стену, вдоль которой он медленно и опустился на пол, оставляя кровавые полосы на грубо обструганных досках. Абрамов быстро прошел в смежную комнату. Его пистолет дважды «кашлянул». В ответ грохнул один одиночный выстрел. Локис бросился на помощь товарищу, но, как выяснилось через секунду, лейтенант сумел управиться сам. Он стоял, широко расставив ноги, а перед ним на полу лежали двое подстреленных арабов. Один был уже мертв, второй бился в предсмертных конвульсиях.

Абрамов подобрал оброненный неприятелем пистолет. В сенях снова раздалась короткая автоматная очередь. Затем Залинтайн прошел дальше, тяжело грохоча армейскими сапогами. Гранаты на южной стороне Хулы рвались безостановочно. Им вторили выстрелы точно так же, как на фоне злобного лая волкодава истошно голосят мелкие шавки…

Заспанный Карам-Фатхи оказался под прицелом автомата майора. В исподнем белье полевой командир сидел на кровати. Он попытался было выудить из-под подушки припрятанный пистолет, но Залинтайн сделал предупредительный выстрел, и ливанец поспешно отдернул руку, инстинктивно втянув голову в плечи.

Жора прошелся по другим комнатам.

– Чисто, – доложил он майору по возвращении.

Залинтайн усмехнулся. Разумеется, он был доволен тем, как гладко прошла предложенная российским бойцом операция. В том, что теперь основные силы прорвутся в Хулу, сомневаться не приходилось. Дуло автомата ткнулось в волосатую грудь Карама-Фатхи.

– Одевайся! – приказал майор на арабском языке.

Глаза Карама-Фатхи зло блеснули, но он вынужден был подчиниться. Скрипнули пружины, когда он поднялся на ноги. Абрамов отбросил подушку в сторону, забрал оружие ливанского полевого командира, подбросил его на ладони. Локис слегка тронул Залинтайна за плечо.

– Спросите его про пленного снайпера, – попросил Владимир.

Майор кивнул, после чего обратился с вопросом к натягивавшему через голову рубашку Караму-Фатхи. Ливанец ощерил зубы в улыбке и что-то пролопотал по-своему. Локис, не зная языка, ждал, пока Залинтайн переведет ему слова ливанца. Впрочем, он не мог с ходу не отметить пробежавшую по лицу ветерана тень. Залинтайн обернулся.

– Он говорит, что его здесь нет, – в голосе проскользнули виноватые нотки. – Пленного снайпера… То есть, я хочу сказать, Влада… Его увезли из Хулы вчера вечером.

Локис сжал кулаки так, что, казалось, мог выжать воду из камня. Они все-таки опоздали… Хотя обнадеживал тот факт, что Влад еще жив. Его увезли, а значит, пока не собираются убивать.

– Куда его увезли?

Залинтайн снова заговорил с Карамом-Фатхи. Тот уже успел надеть рубаху и застегивал верхние пуговицы. Ливанец выглядел на удивление спокойным, учитывая то, что, как он должен был знать, ожидает его в ближайшем будущем. Судя по всему, Карам-Фатхи не страшился смерти. Локис видел, как при ответе полевой командир невозмутимо пожал плечами. Внутри Владимира все похолодело.

– Он не знает, – перевел слова ливанца Залинтайн. – Или делает вид, что не знает. В любом случае эту информацию из него не вытянуть. Я вижу по его настрою. Говорит, что пленным снайпером занимался один из его людей. Он и увез Штурма из Хулы.

– Кто? – не унимался Локис. – Кто этот человек? Пусть хотя бы назовет его имя.

Со стороны майора последовал очередной вопрос на арабском. Карам-Фатхи ответил одним словом. Даже не зная языка, Локис понял, что это за слово. Ливанский полевой командир произнес имя своего человека.

– Захир-Наим…

* * *

Только перед одним человеком Захир-Наим позволял себе стоять навытяжку. Генерал Аббас Абдалазиз пользовался несокрушимым авторитетом среди своих подчиненных. О его бесстрашии складывались легенды, и Захир-Наим слышал некоторые из них. Слышал и знал, что большая часть в этих легендах – правда. Непримиримость к врагам Аллаха текла в крови Аббаса. Генерал был верным слугой своего дела…

– Возьми стул и сядь, Захир-Наим, – предложил Аббас. – Нам с тобой предстоит долгая беседа.

В его голосе звучала неприкрытая усталость человека, проведшего без сна не одну ночь подряд. Абдалазиз считал, что может позволить себе отдых лишь после того, как война с неверными будет окончена. Не без помощи Аллаха, конечно.

Захир-Наим подчинился. Придвинул к себе стул, сел и снова открыто посмотрел в глаза генералу. Аббас оторвал кусок от хлебной лепешки, пожевал с мрачным видом. Захир-Наим ни за что не смог бы угадать, в какое русло сейчас направлены мысли «слуги Всемогущего».

– Я в чем-то провинился, генерал? – Захир-Наим поднял руку и коснулся обезображивающего его лицо шрама. – Допустил где-то ошибку? Где?

Абдалазиз нахмурился.

– О чем ты говоришь?

– Я говорю о том, что по какой-то причине я и мои люди были отозваны из Хулы. Вы поручили мне приглядывать за Карамом-Фатхи, и, как мне казалось, я вполне достойно справлялся с поставленной задачей…

Генерал нетерпеливо взмахнул рукой, останавливая словесный поток боевика. Захир-Наим покорно замолчал.

– Ты ни в чем не провинился. С Карамом-Фатхи все и так уже ясно. Я займусь этим вопросом сразу же, как только появится подходящий повод. И, разумеется, время для разрешения проблемы. Ты нужен мне в другом месте, Захир-Наим.

– В каком?

– В Изз-Ал-Дине, – Абдалазиз отломил себе еще немного хлеба, однако вместо того чтобы сразу отправить его в рот, принялся старательно разминать мякиш между пальцами. – Это небольшая деревушка под Бейрутом, приблизительно сутки езды от Марун-эр-Раса. Ситуация сейчас там достаточно неспокойная. Израильские войска пытаются встать лагерем в Изз-Ал-Дине, но местное население противится. Они не хотят принимать ничью сторону. Ни нашу, ни сторону неверных. Борются за свою независимость. Так же, по сути, как и сам Бейрут… – генерал помолчал. – Мне стало известно, что израильтяне вступили в переговоры. Изз-Ал-Дин важен для них с точки зрения подходов к столице. Для нас это тоже важно, Захир-Наим. Мы не можем позволить себе сдачу таких важных стратегических объектов. Изз-Ал-Дин должен быть нашим.

– Что вы предлагаете, генерал?

Глаза Захир-Наима азартно вспыхнули. Одно дело – приглядывать за ненадежным соратником, и совсем другое – сражаться с оружием в руках за правое дело. Захир-Наим чувствовал, что начинает «закисать» без постоянного применения своих способностей. Он в первую очередь был опытным боевиком.

Однако Абдалазиз, заметив реакцию подчиненного, отрицательно покачал головой.

– Это не то, о чем ты подумал… – Хлебный мякиш в жестких пальцах превратился в твердый кубик, и генерал положил его перед собой на стол. – Мы сейчас не готовы к решительным силовым методам. Я лучше, чем кто бы то ни было, понимаю, насколько серьезно изнурены вверенные мне войска. Людям нужна передышка, Захир-Наим. Пусть даже временная, совсем небольшая, но передышка. Мы тратим слишком много сил, чтобы удерживать приграничные кордоны. А неверные все равно умудряются просачиваться… В Изз-Ал-Дине есть наши люди. Они разбиты на несколько группировок и действуют на свой страх и риск. Я хочу, чтобы ты установил с ними надежный контакт, Захир-Наим, – Абдалазиз слегка подтолкнул хлебный кубик указательным пальцем. – С их помощью мы сможем не только не допустить вторжения израильских войск на территорию деревушки, но и захватить Изз-Ал-Дин. Подчинить ее себе, разбить временный лагерь. Само собой разумеется, что ныне действующие в Изз-Ал-Дине и на прилегающей к ней территории группировки переходят в твое полное подчинение. Вам вместе не составит труда подавить население… Далее, как ты сам понимаешь, контакт с Бейрутом.

– Понимаю, генерал. Группировки враждуют между собой?

– Есть такой грешок, – Абдалазиз позволил себе улыбнуться. – Но мы обязаны прекратить эти ненужные распри. Сплоченность! Вот основа основ, Захир-Наим. Впрочем, не мне объяснять тебе прописные истины. Победить неверных и выгнать их с нашей земли, как паршивых овец, мы можем, только выступая единым фронтом. Договорись об этом с лидерами группировок. Достучись до них, убеди! Если тебе нужны еще люди… Я не могу выделить слишком много, но пару человек…

– Нет, не нужно, – Захир-Наим покачал головой. – У меня есть верные соратники, и я могу во всем положиться на них.

– Это хорошо, – одобрил Абдалазиз. – Об оружии можешь не беспокоиться. Тебя и твоих людей снабдят всем необходимым. Только… – Генерал выдержал очередную паузу. – Я прошу тебя, Захир-Наим… Прошу не как подчиненного, а как преданного слугу Аллаха… Во имя неба, действуй без излишней горячности. Неверные легко могут сыграть на твоих ошибках. Я обратился именно к тебе, потому что доверяю. Это истинно, Захир-Наим…

Боевик все так же открыто, но без вызова смотрел в глаза генерала. Он понимал, какую важную миссию поручает ему человек-легенда. Подвести Аббаса Абдалазиза Захир-Наим не имел права. Он сделает все, что от него требуется.

– Есть какие-то имена, которые мне необходимо знать, генерал?

Абдалазиз покачал головой.

– В нынешний момент мы не располагаем никакими конкретными сведениями, – он в очередной раз подтолкнул пальцем кубик из хлеба, и тот упал на пол к ногам Захир-Наима. Генерал принялся лепить новый. – Тебе придется действовать самостоятельно. Справишься?

– Справлюсь.

Абдалазиз еще некоторое время молча смотрел на боевика, потом оставил в покое хлебный мякиш, небрежным жестом стряхнул крошки и выдвинул верхний ящик стола. Со своего места Захир-Наим не мог видеть содержимое этого ящика. Он поднял глаза и уткнулся взглядом в большой портрет Аббаса Абдалазиза, выполненный одним художником по просьбе самого генерала. На этом портрете Аббас выглядел значительно моложе; его некогда черные усы не опущены вниз, как сейчас, а топорщатся в разные стороны. Захир-Наим частенько сожалел о том, что не познакомился с этим великим человеком в те времена. Впрочем, тогда он был еще совсем сопливым юнцом…

Генерал достал из ящика стола сложенный пополам белый лист бумаги и протянул его боевику.

– Этот документ даст тебе неограниченные полномочия. Я сам подписал его. С ним же отправишься на склад. Препятствий не будет.

Захир-Наим поднялся и бережно принял бумагу из рук Абдалазиза, словно это была священная реликвия. Коротко наклонил голову в знак покорности. Генерал удовлетворенно кивнул.

– А теперь расскажи мне, как обстоят дела в Хуле, – попросил он, и его голос сделался при этом совсем тихим. – Карам-Фатхи по-прежнему удерживает этот объект?

– Да, удерживает, генерал. Не так давно, накануне моего отъезда из Хулы, неверные атаковали нас большими силами, но нам удалось отбиться…

– Готов поспорить, что не без твоего участия? – прищурился Абдалазиз.

Захир-Наим не стал скромничать. Это было не в его правилах. К тому же генерал ценил правду.

– Я со своими людьми сумел задержать вражеского снайпера, что позволило сохранить в неприкосновенности расставленные по периметру деревушки пулеметные укрытия. Неверным пришлось отступить.

– Это хорошо, – одобрил Абдалазиз. – Снайпер ликвидирован?

– Ликвидирована группа прикрытия. Сам снайпер взят в плен и находится в моих руках.

– До сих пор? Ты привез его с собой в Марун-эр-Рас?

– Привез, генерал, – ухмыльнулся Захир-Наим.

– Что ты намереваешься с ним сделать?

Ответ последовал не сразу. Боевик помолчал немного и жестко произнес после паузы:

– На руках этого человека много крови, генерал. Крови верных слуг Аллаха. Я намерен заставить его искупить эту кровь. А потом он умрет.

– Что ж… – Абдалазиз равнодушно пожал плечами. – Это твой пленник, Захир-Наим, и ты вправе поступать с ним так, как тебе заблагорассудится. Только при любых обстоятельствах не забывай главного: частное не должно причинять вред общему.

– Я помню об этом, генерал.

– Ладно. Ступай.

Захир-Наим поклонился еще раз и мягко, по-кошачьи переступая с ноги на ногу, вышел на улицу, оставив генерала наедине с собственными мыслями. Закурил. Поставленная перед ним задача не казалась боевику особо сложной. Имея на руках бумагу, подписанную лично генералом, он легко сумеет подчинить своей воле несколько разрозненных группировок, действующих на территории Изз-Ал-Дина. Правда, для начала нужно навести соответствующие справки, прозондировать почву… Но для этого у Захир-Наима есть верный Ибтихаж. Ливанец отправится в Изз-Ал-Дин первым и все подготовит к объединению враждующих группировок.

Захир-Наим достал телефон. Накануне визита к Абдалазизу он самолично распустил всех своих людей отдохнуть. Теперь их следовало собрать. Отдых отменялся. Их ждала ответственная работа.

– Ибтихаж!

– Да, брат, – весело откликнулся в трубку соратник. – Все-таки решил к нам присоединиться? Давай!

– Нам нужно срочно встретиться, – Захир-Наим стряхнул под ноги столбик пепла.

– Что-то случилось?

– У меня есть для тебя срочное дело.

– Именно для меня?

– В первую очередь для тебя, Ибтихаж. Поторопись. Я буду ждать тебя дома. Возможно, уже сегодня вечером тебе придется покинуть Марун-эр-Рас.

– Уже сегодня вечером? – Ибтихаж был явно разочарован. – Как же так, брат? А нельзя ли…

Захир-Наим почувствовал, как в нем закипает злоба.

– Хватит разговоров! – резко оборвал он соратника. – Будь у меня в течение получаса. Это приказ!

И боевик решительным нажатием кнопки отключил связь.

* * *

– И где же он теперь?

Лида пребывала в полной растерянности. Она тяжело опустилась в кресло и уставилась в одну точку. Ее рассеянный взгляд был направлен мимо Владимира, куда-то чуть выше его правого плеча.

– Я не знаю, – Локис продолжал стоять напротив девушки. – Пока не знаю… Но я клянусь вам, Лида, что обязательно выясню, куда и зачем отвезли Влада.

– Как? Как вы это узнаете?

– Мне известно имя человека, в руках которого он находится. Его зовут Захир-Наим…

– И это все? Вы собираетесь найти человека по одному только имени?

У Владимира был готов ответ на этот вопрос. Он размышлял над ним на протяжении всего пути из Хулы в Бекаа Кафра. Конечно, ситуация не выглядела очень простой, но Локис искренне надеялся на свои армейские связи.

– Этот человек был одним из приближенных полевого командира в захваченной сегодня деревушке… – Молодой человек подумал, что было бы неплохо попросить портье принести им бутылку красного вина. Лида выглядела слишком подавленной. – Майор Залинтайн сказал мне, что Захир-Наим – не такое уж распространенное арабское имя. Он попытается тоже что-нибудь выяснить… Ну и я, естественно, не стал сидеть сложа руки. Я связался со своим руководством в Москве… Мне сказали, что в Бейруте действует по найму один из агентов. Если удастся на него выйти…

– Сияющий и спокойный, – негромко произнесла Лида.

Локис осекся на полуслове.

– Что? – не понял он.

– Так переводится с арабского имя Захир-Наим, – пояснила девушка, и ее взгляд наконец-то сделался более или менее осмысленным. – Сияющий и спокойный… Господи! Он убьет Влада! Этот человек убьет его!

– Не говорите так, – Локис шагнул вперед и довольно грубо встряхнул девушку за плечо. – Давайте обойдемся без истерик. Еще не все потеряно, Лида.

– Возможно, он уже убил его.

– Нет, не убил.

– С чего такая уверенность?

Девушка не плакала, но ее состояние свидетельствовало о том, что она готова разразиться слезами в любую секунду. Локис чувствовал, что Лида находится на грани. Он понимал ее состояние, но не мог допустить, чтобы она утратила веру. Веру в благополучный исход.

– Нет никакого смысла перевозить человека из Хулы в Марун-эр-Рас только для того, чтобы убить, – твердо произнес он, все еще удерживая Лиду за плечо. – Это противоречит всем законам логики.

– Значит, его будут пытать, – она отчаянно мотнула головой. – Будут пытать, а потом убьют.

Против таких чисто женских аргументов у Локиса не было весомых контрдоводов.

– У нас есть шанс найти Влада раньше, чем это произойдет. Вы не понимаете…

В этот момент Лида уже не смогла себя сдерживать. Слезы градом покатились по ее щекам. Она даже не пыталась промокнуть их ладонью. Руки безвольно висели вдоль тела. Сознание Лиды рисовало ей самые страшные картины, какие только могут случиться с ее Владом. Она не смогла закончить начатой фразы, но Локис в этом и не нуждался.

Он оставил девушку сидеть в кресле, прошел до журнального столика и поднял трубку внутреннего телефона. Портье откликнулся сразу.

– Принесите нам бутылку хорошего красного вина и два стакана.

Обслуга в гостинице, где остановился Владимир, прекрасно понимала и изъяснялась по-русски. Портье заверил постояльца, что его заказ будет исполнен в кратчайшие сроки. Локис вернул трубку на прежнее место. Лида продолжала беззвучно плакать. Она явно утратила чувство реальности. Владимир скрипнул зубами. Он и сам толком не знал, что собирается сказать и как сможет утешить ее. Слова здесь были бессильны. И самому Локису, и девушке предстояло лишь надеяться на благополучный исход операции. Кроме надежды, им ничего больше не оставалось.

– Послушайте, Лида…

Однако он не успел с ней объясниться. В кармане куртки Владимира зазвонил мобильник, и он, поспешно достав аппарат, ответил на вызов.

– Локис! – отрывисто прозвучало в трубке.

Такая манера телефонных разговоров была только у одного человека – у майора Попова. Связи с ним и ожидал Владимир.

– Да, товарищ майор, это я… – Он отошел в сторону и примостился на подлокотнике дивана. – У меня тут возникла определенная проблема…

– Я в курсе, Локис. Мне передали. И я хочу знать, какого черта ты ввязался в дела, которые тебя совершенно не касаются?

– Товарищ майор…

– Ты принимал участие в боевых действиях? – жестко отчеканил очередной вопрос Попов.

– Нет. То есть… – Врать было бессмысленно. Попов так или иначе узнал бы о случившемся. Локису оставалось рассчитывать только на хорошее к себе отношение. – Самую малость, товарищ майор. Мне пришлось… Мой друг оказался в руках неприятеля. Очень близкий друг, товарищ майор. Пожалуй, самый близкий из всех друзей, которые у меня когда-либо были. Мы выросли вместе…

Минуты две или больше Попов хранил напряженное молчание. Владимир слышал, как старший по званию недовольно сопит в трубку.

– Как его имя, Локис?

– Владислав Штурм.

– Куда его увезли?

– Именно это я и пытаюсь сейчас выяснить, – Локис бросил быстрый взгляд на сидящую в кресле девушку. – Рассчитывал на вашу помощь, товарищ майор. У вас вроде бы есть человек…

– Он в Бейруте?

– Влад? Не знаю, – Локис покорно ждал решения начальства. Он может быть на любой военной базе Ливана, в любом городе… В том числе и в Бейруте.

Последовала еще одна пауза в исполнении Попова. Майор взвешивал свое решение. Локис не торопил его. Он верил в то, что в конечном счете его не оставят без поддержки. Устроят нагоняй там, в России, но здесь без поддержки не оставят.

– Хорошо, – произнес, наконец, Попов. – Оставайся пока там, где ты находишься. Ничего не предпринимай. Никакой самодеятельности! Уже достаточно… Ты понял меня, Локис?

– Так точно, товарищ майор.

– Нужный тебе человек сам выйдет на связь.

Попов, не прощаясь, повесил трубку. Владимир облегченно перевел дух. Он знал, что если майор дал слово, то непременно сдержит его.

Глава шестая

Объект, как и ожидалось, появился в зале ровно в половине девятого. Быстро пробежался глазами по лицам посетителей, перекатил неприкуренную сигарету из одного уголка рта в другой и жестом подозвал метрдотеля. На сидящего за столиком у дальней стены Джавлата объект не обратил никакого внимания. Для него он был таким же рядовым обывателем, как и все остальные.

Джавлат допил кофе. Ориентировку на этого человека он получил вчера вечером и с тех пор практически не выпускал его из виду. Мужчина славянской внешности, что само по себе было явлением нетипичным для Бейрута, вел себя совершенно спокойно и раскованно. Он не подозревал о наличии слежки. Джавлата это вполне устраивало. Спугнуть объект раньше времени не входило в его планы. Он знал, что прибывший из России человек должен был встретиться сегодня с одним из курьеров генерала Абдалазиза. Пакет документов наверняка и сейчас находится под пиджаком славянина.

Общение объекта с метрдотелем «Сумаи» длилось недолго. Коренной ливанец с поклоном указал гостю на свободный столик и тут же ретировался. Мужчина занял предложенное место. Щелкнул зажигалкой, затянулся и пустил под потолок густую струю дыма.

Со своей наблюдательной позиции Джавлат мог видеть объект в профиль. Типичный славянин. По-другому Джавлат и не смог бы охарактеризовать этого человека. Русые, зачесанные назад волосы, прямой нос, широкие скулы. На левой щеке объекта красовалась небольшая родинка продолговатой овальной формы.

Мужчина машинально бросил взгляд на часы. К его столику подошла официантка. Джавлат тоже подозвал девушку, принимавшую у него заказ несколькими минутами ранее.

– Желаете еще кофе?

– Двойной, пожалуйста.

В очередном полученном задании для Джавлата не было ничего сложного. За последний год он выполнил с десяток идентичных поручений. Привезенный из России пакет ни в коем случае не должен дойти до Абдалазиза. Бумаги будут перехвачены и отправлены обратно в Россию. Курьер исчезнет. Содержимым таких пакетов Джавлат никогда не интересовался. Это было не его дело. У каждого своя работа.

Объект сделал заказ и попросил принести ему пепельницу. Официантка переставила ее с соседнего столика… Минут через десять, когда Джавлат смаковал свой двойной кофе, в зале «Сумаи» появился еще один мужчина. На этот раз визитер был арабом со смуглой кожей и аккуратно подстриженной бородкой. За отворотом легкой черной куртки угадывались очертания пистолета, спрятанного в наплечной кобуре. Мгновенно подлетевший метрдотель указал гостю на столик, занимаемый славянином.

Джавлат демонстративно развернулся лицом к окну, но продолжал следить за встречей двух курьеров боковым зрением, неспешно потягивая кофе из маленькой фарфоровой чашечки.

Приветственных рукопожатий не было. Араб просто занял место напротив, коротко кивнул и подозвал официантку. В отличие от первоначального объекта наблюдения он не стал заказывать много. От еды отказался вовсе и попросил принести ему чай с добавками. Славянин приступил к трапезе. Оба мужчины негромко заговорили о чем-то. Слов Джавлат не слышал, но они и не интересовали его. После нескольких реплик курьер из России расстегнул пиджак, выудил из-под него небольшой квадратный конверт и положил перед собеседником.

Передача бумаг все-таки состоялась. Джавлат попросил официантку рассчитать его.

Араб спрятал конверт под куртку. Вновь заговорил о чем-то, лениво шевеля губами. Время от времени он бросал взгляд за спину собеседнику и цепко ощупывал лица посетителей «Сумаи». Краем глаза Джавлат видел, что курьер Абдалазиза не оставил без внимания и его персону. Официантка принесла счет. Джавлат расплатился.

Араб допил чай, снова кивнул гостю из России, затем спокойно поднялся на ноги. Его оппонент уходить не торопился.

Джавлат моментально принял решение. Первоначальный объект уже не представлял для него повышенного интереса. Столь важный для внешней разведки пакет с бумагами перекочевал из рук в руки, сменил владельца. Теперь им был курьер ливанского генерала. Упустить его из виду Джавлат не имел права. Что касается второго участника встречи, то из дополнительных инструкций Джавлат знал, где и когда он сможет снова отыскать его. Координаты объекта были ему отлично известны.

Араб в черной легкой куртке направился к выходу, Джавлат покинул «Сумаи» несколько секунд спустя. Спускаясь с крыльца заведения, он видел, как его подопечный сел в такси. Джавлат шагнул к тротуару и призывно вскинул руку. К нему подкатила следующая машина. Таксист гостеприимно распахнул дверцу. Джавлат сел на переднее сиденье.

– Следуй за ним, – распорядился он, указывая на интересующий его автомобиль. – Деньгами не обижу. Главное, не упусти, но и не подкатывайся слишком близко.

– Сделаем.

Оба такси, одно за другим на почтительном расстоянии, покатили через центр Бейрута. Джавлат закурил сигарету, приспустил стекло со своей стороны. Водитель, видя настрой клиента, с досужими разговорами не лез.

Быстро сгущались сумерки. Такси с интересующим Джавлата человеком в салоне изрядно поколесило по городу и в итоге остановилось у небольшой пятиэтажной гостиницы. Джавлат попросил притормозить в десяти метрах дальше. В зеркало заднего обзора он видел, как курьер вышел из автомобиля, расплатился и нырнул внутрь гостиницы. Джавлат расчехлил портмоне.

– Сколько с меня?

Таксист назвал вполне приемлемую цену. Джавлат вручил ему деньги. При входе в гостиницу он сунул руку в боковой карман и заблаговременно снял свою «Беретту» с предохранителя. Лишнего шума Джавлату не хотелось, но, если объект заметил за собой слежку, придется прибегать к радикальным мерам.

Сквозь прозрачную гостиничную дверь Джавлат видел, как араб взял ключ от номера, но после этого направился не к лестнице, а в расположенный на первом этаже бар. Джавлат тоже зашел внутрь.

– Желаете снять номер? – немедленно отреагировал портье.

– Нет, спасибо, – Джавлат улыбнулся. – Я жду человека.

Он не опасался позже быть опознанным. Показания портье мало чем помогут людям Абдалазиза, реши тот выяснить судьбу исчезнувшего курьера. Тем более Джавлат отлично знал, что руководство предоставит ему временную передышку, во время которой он сможет лечь на дно, затаиться… Так было после каждого успешно выполненного задания.

Джавлат купил газету и расположился с ней на низеньком светлом диванчике лицом к бару. Читать он не собирался, зато, скрывая газетой половину лица, никак не мог пропустить появления объекта.

Араб появился минут через пятнадцать и сразу же направился к лестнице. Настороженности в его поведении не было. Он не оглядывался по сторонам, не обращал внимания на посторонних. Объект совершенно спокойно прошел мимо сидящего на диване Джавлата. В его правой руке находился ключ от номера. Джавлат успел заметить на брелке цифры «312». Араб поднялся по лестнице. Джавлат неторопливо сложил газету, сунул ее за брючный ремень и поднялся. Портье разговаривал по телефону. Очевидно принимая заказ, он раскрыл журнал и низко склонился над ним. Джавлат, воспользовавшись благоприятным моментом, проворно миновал стойку и поднялся наверх.

У двери с табличкой «312» он остановился, прислушиваясь. Из номера доносился шум льющейся воды. Объект, судя по всему, прямым ходом отправился в душ. Это в значительной степени облегчало задачу Джавлата. Он выудил из кармана взведенный пистолет и мягко повернул ручку двери. Номер оказался запертым. Джавлат усмехнулся. Примитивные запорные устройства никогда не были для него серьезным препятствием.

Быстро оглянувшись по сторонам и убедившись в том, что за ним никто не наблюдает, Джавлат свободной рукой вставил в замок отмычку, немного пошевелил ею, дождался заветного щелчка, а затем еще раз повернул ручку. На этот раз дверь легко поддалась, распахнувшись внутрь помещения. Джавлат вошел и мягко прикрыл ее за собой. Звук льющейся воды смешался с нестройным гортанным пением. Курьер Абдалазиза пребывал в прекрасном расположении духа.

Джавлат двинулся в направлении ванной комнаты. Осторожно приоткрыл дверь. Потенциальная жертва принимала душ в полукруглой кабинке с матовым стеклом. Джавлат приблизился вплотную, держа «Беретту» прямо перед собой. Сдвинул влево одну из створок кабинки. Араб живо обернулся, продолжая машинально намыливать голову. Один глаз у него был зажмурен, по лбу стекала струйка мыльной пены. Он в недоумении уставился на незваного визитера, затем опустил взгляд, сфокусировался на «Беретте» с глушителем – и лицо араба исказилось в ужасе. Он готов был закричать, но Джавлат не дал жертве такого шанса. «Беретта» мягко хлопнула, выплевывая смертоносный заряд, и араба швырнуло на стену кабинки. Джавлат выстрелил еще раз. Полоска мыльной пены на лбу мгновенно окрасилась в бурый цвет. Генеральский курьер безвольно сполз на кафельный пол. Мощная струя воды обрушилась ему на голую спину.

Джавлат закрыл кабинку, убрал «Беретту» в карман и вышел из ванной. Огляделся. Куртка убитого им араба свисала с подлокотника кресла. Рядом лежала и кожаная кобура с торчащей из нее рифленой рукояткой. Пакет оказался там же, куда араб и засунул его во время встречи с русским в «Сумаи», то есть во внутреннем кармане куртки. Джавлат забрал его, окинул номер проницательным взглядом еще раз, а затем так же бесшумно, как и проник в чужие апартаменты, выскользнул в коридор. Задача была выполнена.

Джавлат спустился на первый этаж. На пути к выходу он слышал, как портье окликнул его в спину, но оборачиваться не стал. Так же, как и не стал ловить на улице такси. Все это было для Джавлата уже лишним. Он свернул за угол и пешком направился в центр города.

На поясе завибрировал мобильник. Джавлат на ходу выудил аппарат и ответил на вызов:

– Слушаю.

– Не отвлекаю?

Звонил заказчик. Это уже само по себе показалось Джавлату странным. Обычно после выполненного задания он сам выходил на связь. Неужели руководство решило внести изменения по ходу операции? Раньше ничего подобного не случалось.

– Нет. Я прогуливаюсь. – Подул легкий ветерок, и Джавлат поднял ворот куртки. – Пакет уже у меня. Курьер исчез.

– Это хорошо, – невозмутимо откликнулся заказчик. – Передашь пакет, как обычно. А пока, Джавлат… У меня есть для тебя еще одно задание.

– Еще одно? Разве мне не полагается на время затаиться?

– Полагается. Но возникла, скажем так, нештатная ситуация… На нас вышел человек из смежного ведомства. Ему нужна помощь. Вернее, не ему, а одному из его агентов, который как раз находится сейчас на территории Ливана. Там для тебя не будет ничего сложного, Джавлат. Ему нужно помочь найти человека. Определенного человека, только и всего.

– Какого человека? – Джавлат шел, не замедляя шаг.

– Подробностей я не знаю. Ты встретишься с ним и сам все выяснишь… Могу сказать только, что это кто-то из коренных жителей.

– Человек Абдалазиза?

– Возможно. Так как? Подсобишь?

– Если нужно…

– Нужно, Джавлат, нужно, – мягко, но настойчиво напутствовал исполнителя заказчик. – Сколько времени тебе необходимо на то, чтобы добраться из Бейрута в Бекаа Кафра?

Джавлат мысленно прикинул свои шансы. Дополнительные задачи не входили в его планы, но раз руководство настаивало… Джавлат не привык вступать в пререкания с заказчиком. Хотя, с другой стороны, он прекрасно понимал, что его переезд из Бейрута в Бекаа Кафра может привлечь к себе ненужное внимание. Джавлат подозревал, что с некоторых пор он сам мог находиться под наблюдением людей Абдалазиза.

– Могу выехать сейчас и буду на месте завтра к полудню, – ответил он.

– Так и сделай, Джавлат. Эта работа будет оплачена дополнительно.

– Ясно. Я свяжусь с вами из Бекаа Кафра.

Джавлат отключил связь. Кто бы ни был тот человек, с которым ему предстояло встретиться и оказать помощь, знать его координаты сейчас было лишним. Сначала Джавлат предпочитал благополучно добраться до места…

Бейрут оказался во власти ночи. Пройдя еще пару кварталов пешком, Джавлат, наконец, решил остановить попутку.

– Куда?

– На автовокзал.

Автомобиль тронулся с места. Передать конфискованный пакет с документами связному Джавлат намеревался уже в Бекаа Кафра.

* * *

Склонившись с карандашом и линейкой над разложенной картой, Локис сосредоточенно изучал дороги Ливана. Он посвятил этому вопросу всю минувшую ночь, проведенную без сна. Увлеченный Владимир даже пропустил тот момент, когда за окнами робко забрезжил рассвет. Лида тихо посапывала в соседней комнате. Два стакана вина подействовали на нее как снотворное, и Локис был рад, что девушка, позабыв тревоги, смогла хоть и не надолго, но все же расслабиться. Ему же самому, как считал российский боец, отдыхать было некогда…

Карам-Фатхи на допросе сообщил, что пленного снайпера увезли из Хулы вечером, как раз накануне вторжения в деревушку диверсионных отрядов. Увезли на военном грузовике, а это, по мнению Локиса, значило, что переезд группы Захир-Наима планировался недолгим. В противном случае, направляясь в Бейрут, например, или в его окрестности, гораздо логичнее было бы воспользоваться вертолетом или более скоростным и удобным наземным транспортом. Но никак не военным грузовиком. Основываясь на этом, Локис по карте пытался просчитать варианты того, в каком населенном пункте мог сейчас находиться Влад. Куда его отвезли?

На мгновение Владимир оторвался от своих расчетов и сделал глоток крепкого горячего чая. Откинулся на спинку стула. Конечно, он мог ошибиться в своих изначальных предположениях, но если они верны, вариантов просматривалось три. Влада могли отвезти либо в Утхман, либо в Марун-эр-Рас, либо сюда, в Бекаа Кафра… Последний вариант представлялся Локису особенно сомнительным, но вовсе сбрасывать его со счетов Локис не мог. В Бекаа Кафра у ливанцев имелись подпольные организации и базы, нередко осуществлявшие диверсии против израильских войск.

– Вы не спали?

Лида бесшумно приблизилась сзади. Локис поставил на стол стакан с чаем и обернулся.

– Нет.

– Если хотите, можете лечь на кровать. Я собираюсь пойти прогуляться.

Лицо у девушки было осунувшимся.

– Куда вы идете? – Локис поднялся из-за стола.

Она пожала плечами.

– Не знаю. Просто пройдусь. Здесь душно, и это действует мне на нервы. Я… Я хочу привести мысли в относительный порядок.

Владимир с неподдельной тревогой заглянул ей в глаза. Девушка отвела взгляд. Несложно было определить ход ее размышлений.

– Вы ведь вернетесь, Лида?

Она ответила не сразу. Поразмыслила секунду-другую, а потом с некоторым отчаянием кивнула в знак согласия.

– Вернусь. Не беспокойтесь… Пока вы верите в то, что Влада еще можно спасти, я буду рядом с вами. Вы действительно моя последняя надежда, Владимир. Моя и его…

– Я не просто верю, Лида, – с напором произнес Локис. – Я знаю наверняка, что мы спасем его.

– Спасибо вам, – она позволила себе натянуто улыбнуться, и молодой человек счел это хорошим знаком. – Тогда я просто прогуляюсь и вернусь.

– Хорошо. Идите.

Он смотрел ей вслед, пока девушка не вышла из номера, затем снова обратился к карте. Взял в руки карандаш, постучал им по краешку стола. Нахождение Влада в Бекаа Кафра было бы идеальным вариантом. К тому же между Хулой и городом, в котором находился сейчас сам Локис, было самое минимальное расстояние. Утхман и Марун-эр-Рас располагались чуть дальше, приблизительно на одном и том же расстоянии. Любой из этих двух городов мог быть конечной целью пути группы Захир-Наима. Но могли быть и другие… Владимир измерил линейкой расстояние от Хулы до деревушки с названием Фардос-Ясмин. Вполне…

Локис почувствовал, как на него навалилась усталость. Глаза смыкались против его собственной воли. Переходить в спальню российский боец-контрактник не стал. Он задремал, сидя на стуле…

Его разбудил стук в дверь. Владимир открыл глаза, встрепенулся и поднялся из-за стола. Машинально взглянул на часы. Удивительное дело, но он умудрился проспать без малого три часа. Стук в дверь повторился. На этот раз он был более требовательным и настойчивым. Лида? Вряд ли… Она бы не стала стучать. Портье?

На всякий случай Локис снял пистолет с предохранителя, опустил его в боковой карман брюк и только после этого открыл дверь.

На пороге его гостиничного номера стоял совершенно не знакомый мужчина с коротко стриженными черными волосами и округлой мефистофельской бородкой. Крючковатый нос визитера был слегка свернут на правую сторону. Глубоко посаженные глаза профессионально ощупали Локиса сверху донизу. Затем гость бросил короткий взгляд за спину Владимира, а в завершение отметил заложенную в карман руку.

– Владимир Локис? – осведомился незнакомец.

– Да. А вы кто?

– Можно сразу на «ты», – мужчина усмехнулся и шагнул через порог. Они с Локисом оказались лицом к лицу. – Общение на «вы» всегда казалось мне притянутым за уши. Очень официально и очень пошло. Меня зовут Джавлат. – Он протянул Владимиру крепкую раскрытую ладонь. Локис ответил уверенным пожатием. – Мне сказали, что тебе нужна помощь, и дали координаты. Ты один?

– Один, – Локис отступил, пропуская Джавлата в номер. – А вы… То есть, ты от Попова?

– Не совсем. Но фамилия Попов в цепочке фигурировала… – Джавлат по-хозяйски прошел в комнату, метнул молниеносный взгляд в сторону спальни с открытой дверью, заглянул в ванную и только после этого прошел к столу с разложенной на нем картой. – Что изучаешь?

Локис вновь поставил оружие на предохранитель, но вынимать пистолет из кармана не стал. Встал рядом с Джавлатом таким образом, чтобы держать руки гостя в поле зрения. Безоговорочно доверять незнакомому человеку опытный боец не собирался.

– Пытаюсь определить, куда увезли моего друга, – сказал он.

Джавлат расстегнул молнию куртки.

– Введи в курс дела.

Локис коротко, по-военному, обрисовал сложившуюся ситуацию. Начиная с того, как он дал уговорить себя на участие в боевой операции, и заканчивая событиями, когда пленного снайпера не удалось обнаружить в Хуле.

– Захир-Наим, говоришь?

Джавлат пристроил во рту сигарету, но прикуривать не торопился. С мрачным видом постучал пальцами по краешку карты. Видно было, что наемник старательно роется в закоулках собственной памяти.

– Я слышал о таком человеке. Лично встречаться, правда, не доводилось, но… Слышал действительно много, – Джавлат прищелкнул языком. – Впрочем, это может быть и не тот Захир-Наим, о котором ты рассказываешь. Хотя… Один из приближенных Карама-Фатхи в Хуле… Это на него похоже.

– Что он за человек? – живо поинтересовался Локис.

– Профессиональный наемник, – Джавлат наконец раскурил сигарету и выпустил дым через ноздри; развернув стул, оседлал его верхом и взглянул в лицо Локису. – Один из тех, кто пользуется доверием у самого генерала Абдалазиза.

– Где он может находиться?

Джавлат усмехнулся.

– Тебя интересует генерал или твой друг Влад?

– Меня интересует Влад, – Владимиру не нравился тот снисходительный тон, которым к нему обращался ливанец. – А он там, где и Захир-Наим.

– Уверен?

– По логике вещей.

– Может быть, может быть, – Джавлат снова задумался, сосредоточенно попыхивая зажатой в зубах сигаретой. Его смуглое лицо окуталось клубами дыма. – Карам-Фатхи не говорил, почему его людям пришлось покинуть Хулу?

– Он сказал только, что так было угодно руководству, – ответил Локис.

– Вот как? – Джавлат заметно оживился. – Под словом «руководство» они понимают лично Аббаса Абдалазиза. Другого руководителя ливанские боевики не признают. А это многое проясняет. Или, во всяком случае, дает нам шанс…

– Что проясняет? – не удержался от очередного вопроса Владимир.

Джавлат, не выпуская сигарету изо рта, вновь постучал пальцем по карте.

– Я учел твои расчеты. Если опираться на них, Захир-Наим и его люди должны были отправиться в Марун-эр-Рас.

– С чего такая уверенность?

– Есть сведения, что генерал Абдалазиз на данный момент тоже находится в Марун-эр-Расе.

– Насколько проверены эти сведения?

– Может, и не на сто процентов, – Джавлат пожал плечами, – но других у нас все равно нет. Тем более что Утхман отпадает сразу. Сейчас там ливанским боевикам делать попросту нечего. Не та обстановка.

– А здесь, в Бекаа Кафра?

Локис разместился на втором стуле напротив Джавлата. Почему он, собственно, относится к этому человеку столь настороженно? По большому счету, у Владимира не было никаких оснований не доверять ливанцу. Тот явился по протекции Попова, готов оказать посильную помощь, а манера общаться… Что ж, она у каждого своя. Нельзя, опираясь на это, с ходу заносить человека в черный список.

Джавлат глубоко затянулся. Пепел упал ему под ноги.

– Возможно, – задумчиво изрек он. – Но я бы не стал ставить на Бекаа Кафра, Владимир. Будь моя воля, я бы вообще поставил все, включая последнюю рубашку, на Бейрут.

– На Бейрут? – Локис сверился с картой. – Но это явно далековато от Хулы.

– Далековато, – согласился собеседник. – Но если мысленно отделить твоего друга от персоны Захир-Наима, а не воспринимать их как единое целое… Появление таких наемников, как Захир-Наим, в Бейруте или его окрестностях было бы логичным. Абдалазизу они нужны сейчас там. Или на приграничных участках… Черт! – Джавлат поднялся на ноги, прошел к окну, распахнул одну створку и, не глядя, швырнул окурок на улицу. – Ты хоть понимаешь, что это утопия?

– Почему утопия? – нахмурился Локис.

– Да потому. Это все равно, что искать иголку в стоге сена. Никогда не пробовал?

– Для меня это не имеет значения, – губы Владимира сомкнулись в единую тонкую линию. – Пока у Влада есть шанс остаться в живых, я сделаю все возможное, чтобы его вытащить.

– Да нет у него шансов, – Джавлат небрежно махнул рукой. – Ты уж не обижайся, братишка, но я реалист. Шансы у твоего друга нулевые. Пусть мы знали бы наверняка, что он в Марун-эр-Рас… Но где именно? Держать одного человека можно где угодно. В любом месте. Мы затратим на его поиски гораздо больше времени, чем потребуется Захир-Наиму на ликвидацию своего пленника.

– Я надеялся на твою помощь…

Джавлат поморщился.

– Брось, Владимир! Не стоит искать подвох там, где его нет. Я не отказываюсь от задания. Скажу честно, оно мне не по душе. Оно противоречит моим планам и моей легенде здесь… Но я не отказываюсь. Мне просто хочется, чтобы ты понимал всю картину происходящего. Так сказать, в целом.

– Я понимаю, – твердо заверил ливанца молодой человек.

– Ну, хорошо, если так, – хмыкнул Джавлат. Он по-прежнему стоял спиной к окну, и Локис не мог видеть выражения его лица. – Будем считать, что ты знаешь, на что идешь. И вернемся к нашим баранам. – Джавлат кивнул на карту. – Даже если пленник в Марун-эр-Рас или здесь, в Бекаа Кафра, нам нужно ехать в Бейрут.

– Почему?

– Найти Захир-Наима проще, чем твоего друга. Проще и быстрее. Найдем его, тогда и выйдем на Влада. Понимаешь?

Локис не ответил. В словах ливанца было зерно истины. К тому же имело смысл довериться мнению человека, проведшего на этой войне не один день. Джавлату было виднее.

– Вот и славно. Я рад, что мы нашли общий язык, Владимир.

Джавлат отлепился, наконец, от подоконника, повернулся, чтобы закрыть фрамугу, и в тот же самый момент стремительно отпрыгнул в сторону. Со звоном разлетелось оконное стекло. Локис не сразу понял, что произошло.

– На пол! – гаркнул ливанец, выхватывая из-под куртки «Беретту».

Локис не заставил себя просить дважды. Он мгновенно распластался возле стола. Оружие само впрыгнуло бойцу в руку. Вслед за первым выстрелом грохнул второй, и до слуха Владимира донесся звук треснувшей рамы. Итогом третьего выстрела стала сметенная пулей настольная лампа. Она грохнулась на пол в нескольких сантиметрах от головы Локиса. Владимир поспешно откатился в сторону. Вынырнув из-за стола, он выставил перед собой оружие и попытался понять, откуда ведется обстрел. Очередная пуля ударила в пол рядом с ним. Локис вновь перекатился на два шага, но теперь в другую сторону.

Джавлат не пытался ничего предпринять. Он занял место возле батареи отопления вне досягаемости стрелявшего и выжидал. Локис подобрался к нему поближе.

– Кто это стреляет?

Прозвучал очередной выстрел, и стоящая на тумбе ваза с цветами разлетелась на мелкие осколки.

– Снайпер, – ответил ливанец. – Я успел засечь блик оптического прицела. Третий этаж в доме напротив. Черт! Я знал, что мне не следовало приезжать в Бекаа Кафра. Они меня вычислили.

– Так это за тобой охотятся? – прищурился Локис.

– За мной.

– Кто?

– Аллах их знает. Одно могу сказать, эти парни меня не любят. У меня много грехов. И теперь, по всему видно, накрылась очередная легенда.

– Я сниму этого сукина сына! – крикнул Владимир.

Локис был полон решимости. Прежде чем Джавлат успел что-либо возразить на его последнее заявление, молодой человек, с хрустом топча подошвами ботинок осколки стекла, вскочил на ноги, сместился в центр и вскинул руку с пистолетом. В одном из окон третьего этажа стоящего напротив дома блеснул окуляр оптического прицела. Владимир трижды выстрелил. Попасть с такого расстояния точно в цель практически не представлялось возможным. Одна из выпущенных пуль разбила стекло, за которым угадывалась фигура снайпера, но сам стрелок остался целым и невредимым. Джавлат дернул российского бойца за ногу. Ответная пуля просвистела у Локиса над головой. Он рухнул на осколки рядом с батареей.

– Двигаемся к выходу, – приказал ливанец.

– Я сниму его, – упрямо повторил Владимир. – Сниму со второй попытки. Клянусь!

Джавлат покачал головой.

– Нет смысла. Снайпер всего лишь для прикрытия. С минуты на минуту здесь будут его товарищи по оружию. Нужно уходить немедленно, пока они не отрезали нам все возможные пути отступления.

Распластавшись на полу и втянув голову в плечи, Джавлат первым по-пластунски двинулся к выходу из гостиничного номера. По пути он опрокинул стол и тем самым создал для себя и Локиса дополнительное укрытие. По паркетному полу, громыхая, покатился пустой стакан из-под чая.

Снайпер произвел очередной выстрел. Пуля засела в деревянном покрытии столешницы.

Джавлат предпринял последний рывок и оказался в прихожей.

Локис вновь вскочил во весь рост. Слова ливанца не убедили его. Ликвидировать снайпера Владимир считал своей прямой обязанностью. Перехватив пистолет двумя руками и для верности прищурив левый глаз, он дважды спустил курок. Винтовка с оптическим прицелом качнулась. Локис заметил это. Заметил и понял, что сумел достать неприятеля. Снайпер был как минимум ранен. Вопрос заключался только в том, насколько серьезно это ранение.

– Локис! Черт бы тебя побрал! – донесся из прихожей оклик Джавлата.

Владимир одним прыжком перемахнул через стол и упал на колени. Пуля, пущенная ему вслед, отбила с края кусок обшарпанной полировки. Боец кувыркнулся через голову, а затем рыбкой нырнул вперед. Джавлат уже держал дверь распахнутой настежь.

– Я почти достал его, – усмехнулся Локис.

– Молодец, – искреннего одобрения в голосе ливанца не было. – А теперь попробуем прорваться.

Он выглянул в общий коридор, но уже в следующую секунду стремительно втянул голову обратно. Со стороны лестницы грохнул выстрел.

– Что и требовалось доказать, – со злостью бросил Джавлат. – Патроны-то у тебя остались?

Локис кивнул. Помимо одного последнего, находившегося в стволе, он имел при себе еще и запасную обойму.

– Тогда прикрой меня.

Ливанский наемник рванулся вперед. Его движение было настолько неуловимым, что занявший огневую позицию у лестницы стрелок сумел выстрелить лишь после того, как Джавлат приземлился у противоположной стены коридора. Стрелок сместил ствол пистолета, но в ту же секунду Локис шагнул в проем, без труда поймал неприятеля на мушку и плавно спустил курок. Пуля легла точно в цель. Длинноволосый араб с торчащими в разные стороны сальными вихрами выронил оружие, схватился за простреленную грудь и повалился на лестничные перила. Джавлат уже был на ногах. И он, и Локис прекрасно слышали грохочущие по ступеням тяжелые шаги второй волны атакующих.

– Уходим по пожарной лестнице, – сказал ливанец. Локис оглянулся на распахнутую дверь номера. Вот-вот должна вернуться с прогулки Лида. Он не мог просто так бросить девушку на произвол судьбы. Не имел на это права.

– В чем дело? – окликнул его Джавлат с дальнего конца коридора.

– Я не могу. Сюда вернется девушка моего друга. Если они…

– Тем более нужно увести их отсюда. Вернешься за девушкой позже. Скорее, Локис!

Проход на пожарную лестницу был закрыт, но дверь выглядела настолько хлипкой, что Джавлату не было необходимости доставать отмычку. Он просто навалился на нее плечом. Косяк треснул у основания замка. Джавлат ударил еще раз. Дверь с грохотом упала на металлический пол, взметнув вверх облако вековой пыли.

В противоположном конце коридора появился еще один стрелок в черной вязаной шапочке. Джавлат, не целясь, выстрелил, и неприятель поспешно нырнул в укрытие.

– Ну же! – прикрикнул на Локиса ливанец.

Последние колебания отпали. Владимир вновь понял правоту слов наемника. Помочь Лиде он может только тем, что уведет от гостиницы вооруженных людей.

В три гигантских прыжка Локис оказался рядом со своим новым напарником. Джавлат ступил на основание металлической лестницы. Позади грохнул выстрел. Владимир пригнулся. Они вдвоем, перескакивая через две ступени, ринулись вниз. Очередной тесный пролет сменялся другим. Их оставалось еще два, когда наверху обозначилась фигура преследователя. Человек в вязаной шапочке перегнулся через перила, вскинул руку с оружием и выстрелил. Пуля с металлическим лязгом чиркнула о ступень под ногами Владимира. Он остановился, поднял голову и произвел ответный выстрел. Голова неприятеля лопнула, как переспелый арбуз, разметав в разные стороны перемешанные с кровью мозги. Показатели точной стрельбы у российского бойца-контрактника всегда были на высоте …

Бить плечом в тяжелую бронированную дверь на выходе с пожарной лестницы было бессмысленно. В руках Джавлата появилась отмычка. Заостренный конец с разнокалиберными засечками проскользнул в недра замка. Джавлат торопился, но его движения от этого не были менее точными. Руки словно действовали сами по себе, представляя собой самостоятельный механизм. Локис, стоя рядом с напарником, то и дело поглядывал вверх в ожидании очередного вооруженного неприятеля. Однако ливанские боевики, сколько бы их ни было, наученные горьким примером своих товарищей, не торопились совершать опрометчивых поступков.

– Я оставил машину в квартале от центрального входа, – негромко произнес Джавлат, проталкивая отмычку еще глубже и продолжая нащупывать ею заветные «усики». – Но до нее еще нужно добраться. Если они вычислили меня, значит, вычислили и автомобиль, на котором я приехал… Будь проклято это задание! Все усилия предыдущих месяцев насмарку!

Джавлат явно был раздосадован. Однако Локис не чувствовал себя виновным в неприятностях ливанца. Каждый из них выполнял свою работу.

Замок щелкнул, и дверь распахнулась.

– Осторожнее! – предупредил Джавлат. – Готов поспорить, нас ждет теплый прием. Огибаем здание слева, так будет ближе. Я пойду первым, ты прикрываешь.

– Понял.

Локис поднял пистолет на уровне груди. Пяти патронов ему должно было хватить на то, чтобы позволить напарнику добраться до автомобиля.

Джавлат шагнул на залитый солнцем тротуар, пригнулся и тут же стремительно бросился влево. Локис последовал за ним. С противоположной стороны появился вооруженный человек в камуфляже, решительно сдергивая с плеча автомат. Джавлат, развернувшись, пальнул от бедра, и неприятель, скрючившись, остался лежать на асфальте, в предсмертной агонии царапая ногтями гладкий корпус своего компактного «Узи». На смену первому автоматчику тут же появился второй. Короткая очередь заставила Джавлата отпрыгнуть в сторону. Одна из пуль разорвала ткань на рукаве куртки. До поворота оставалось не более пяти метров…

Локис крутнулся на каблуках, припал на одно колено и очередным точным выстрелом сумел уложить автоматчика лицом на землю. Взгляд Владимира зорко скользил из стороны в сторону, выискивая новую потенциальную мишень. За спиной грохнуло несколько одиночных выстрелов. Локис повернул голову. Ливанец скрылся из поля зрения.

Справа вырулил темный автомобиль и тараном понесся на молодого человека. Локис выстрелил в левое переднее колесо. Машину развернуло на месте и юзом потащило к тротуару. Приспустилось боковое окно. Владимир не стал дожидаться момента, когда по нему, сидящему на открытом пространстве, откроют огонь. Подняв ствол пистолета чуть выше, он спустил курок. Вдребезги разлетелось наполовину опущенное стекло. Водитель автомобиля поспешно выкатился из салона с противоположной стороны и дернул из-под куртки компактную «Беретту». Локис нырнул вперед. Достать неприятеля за колесом представлялось не такой уж легкой задачей. К тому же у него осталось не так много патронов. Три штуки…

Визг тормозов заставил Локиса опрокинуться на спину. С противоположной стороны показался еще один автомобиль. Он резко взял вправо, и из раскрытого окна, придерживая руль одной рукой, высунулся Джавлат. Его «Беретта» дважды натужно кашлянула. Машина затормозила рядом с распластавшимся на асфальте Локисом.

– Прыгай!

Задняя дверца была предусмотрительно распахнута. Локис юркнул в салон. Джавлат моментально утопил педаль акселератора в пол. Взревел мотор, и автомобиль лихо сорвался с места. В отдалении прозвучала еще одна автоматная очередь, но ливанец уже не обратил на нее никакого внимания. Он на полном ходу вписался в один поворот, затем в другой и только после этого бросил взгляд в зеркало заднего вида.

– Считай, что нам повезло, – сквозь зубы прокомментировал Джавлат. – Хотя назвать все случившееся везением можно с огромной натяжкой. Ты понимаешь, в каком дерьме я оказался, Локис?

Владимир, приняв на сиденье удобное положение, положил пистолет на колено.

– Все мы частенько оказываемся в дерьме, – парировал он.

– Черта с два! Я оказался в нем не по своей воле. Не сунься я в Бекаа Кафра…

– Чего ты от меня хочешь? – Локис почувствовал, как в нем нарастает раздражение. – Извинений?

– Да на кой мне твои извинения?!

Джавлат немного сбросил скорость, вошел в очередной крутой поворот и сунул в рот сигарету. Локис мог видеть глаза ливанца в зеркале заднего обзора. Они сузились в хищном прищуре. Джавлат анализировал сложившееся для него непростое положение.

– Ну, раз не надо извинений, так и нечего причитать, как баба, – жестко ответил Владимир. – Что случилось, то случилось.

Джавлат не ответил. Он молча прикурил сигарету, потянулся к бардачку, распахнул его и выудил несколько запасных обойм. Бросил одну через плечо Локису. Тот поймал ее на лету и сунул в карман.

– Нам нужно вернуться в гостиницу, – сказал Владимир, немного остыв.

– Это еще зачем? – Джавлат слегка повернул голову.

– За девушкой. Я ведь уже говорил тебе. Нельзя бросать ее на растерзание этим ублюдкам.

– Они ее не тронут. Когда она вернется, там уже никого не будет. А нам… Нам с тобой нужно сегодня же покинуть город и ехать в Бейрут. А может быть, и в Марун-эр-Рас… Мне нужно сделать пару звонков.

Локис усмехнулся.

– Останови машину, – потребовал он и на ходу распахнул дверцу.

– Какого хрена?

– Я возвращаюсь за девушкой.

– А ты упрям, Локис, – Джавлат резко ударил по тормозам. Владимира швырнуло на спинку переднего сидения. Ливанец обернулся всем корпусом. – Я же сказал тебе, они ее не тронут.

– Дело не только в этом. Она надеется на меня. Что она подумает, если я просто исчезну без всяких объяснений?

– Не все ли равно, – Джавлат пожал плечами. – Нам сейчас не об этом нужно думать…

Но Локис снова с ним не согласился и решительно покачал головой.

– Ты не понимаешь, Джавлат. Она может наложить на себя руки. Я сейчас – ее единственная надежда.

Ливанец прищурился. Дым от его зажатой в зубах сигареты тонкой струйкой поднимался под потолок автомобиля. Взгляды двух мужчин скрестились, подобно шпагам дуэлянтов.

– Сначала твой друг, – отчеканил Джавлат, – затем его девушка. Спасти весь мир не удастся, Локис.

– Но к этому нужно стремиться.

– Возможно. Только есть ситуации…

– Нет таких ситуаций, которые бы заставили меня бросить человека в беде, – оборвал собеседника Владимир. – Я возвращаюсь, Джавлат. А ты волен поступать так, как тебе заблагорассудится.

Он толкнул дверцу и вышел из машины. Пристроил пистолет за брючным ремнем. Ливанец склонился к раскрытому окну.

– Без меня тебе не справиться, Владимир.

Локис не обернулся.

– Ничего. Я что-нибудь придумаю.

В груди бойца-контрактника клокотала злоба. Для него действительно было немыслимо, как один человек может быть равнодушен к судьбе другого. Это находилось за пределами понимания Локиса. Сначала руководство израильских войск в лице майора Залинтайна и полковника Найера было готово с легкостью отказаться от угодившего в плен снайпера, теперь вот этот хладнокровный наемник… Как мог жить Влад в такой стране? Неудивительно, что он пытался завязать и уехать в Штаты…

На ближайшем перекрестке Локис остановил такси и назвал адрес только что покинутой им гостиницы. Водитель критически осмотрел его с головы до ног, но в итоге согласился подвезти клиента до нужного места.

– Война обезображивает мир, – философски изрек он, когда Владимир разместился на соседнем сиденье. – И она не позволяет нам думать о том, каким будет завтрашний день.

– Согласен, – Локис машинально кивнул.

Говорить о войне ему сейчас совсем не хотелось.

* * *

Лида еще издалека заметила разбитое окно гостиничного номера. Затем, приблизившись, увидела машины военного патруля у центрального входа. В растерянности девушка остановилась на тротуаре. Что еще могло случиться? Ошибиться с окном она не могла, значит, патруль прибыл по душу Владимира Локиса.

Лида отступила на два шага назад. Она не могла решить для себя, заходить ей в гостиницу или нет. А если не заходить, то каким образом она сможет вновь найти Владимира?

Чья-то рука опустилась на плечо девушки, и Лида испуганно вздрогнула.

– Тише, тише, – прозвучал над ухом знакомый голос. – Это я. Все в порядке.

Она обернулась. Локис был хмур и тоже внимательно наблюдал поверх ее головы за выходящими из патрульных машин военными.

– Что произошло?

– Пока вас не было, тут немного постреляли, – он ободряюще улыбнулся.

– В вас?

– И в меня тоже. В любом случае вернуться в номер мы уже не сможем. Документы при вас?

– Да, – кивнула Лида.

– В гостинице осталось что-нибудь важное?

– Нет… Ничего особенного… Ничего такого, без чего я не смогла бы обойтись.

– Прекрасно, – Локис взял девушку за руку и решительно увлек за собой в сквер. – Я взял напрокат машину. Она в паре кварталов отсюда. Мы поедем и найдем для вас другую гостиницу. Вы знаете, какие еще гостиницы есть в Бекаа Кафра?

– В общем-то знаю, – Лида продолжала пребывать в растерянности и не противилась действиям молодого человека. – На Шакуилле есть приличная гостиница. Немного дороговато по сравнению с остальными, но зато близко… А почему вы говорите, что найдете гостиницу для меня? А вы?

Локис шел, не сбавляя шага. После ссоры с Джавлатом он уже принял решение, как поступить дальше. Он поедет в Марун-эр-Рас и попытается найти подход к бандитским формированиям ливанцев. Кто-то что-то обязательно должен был знать или слышать про Захир-Наима. Если тот доверенное лицо генерала Абдалазиза…

Владимир также подумал, что было бы неплохо выяснить, кто совершил вооруженный налет на гостиницу. Эти люди, по словам Джавлата, охотились на него. Но ведь это тоже одно из бандформирований. В таком случае появлялся шанс почерпнуть информацию о Захир-Наиме уже здесь, в Бекаа Кафра.

– Мне, скорее всего, придется на время уехать из города.

– Уехать? Куда?

– Пока я и сам толком не знаю, – слукавил Владимир. – Вероятных мест несколько. И они могут держать Влада в любом из них.

– Я не могу поехать с вами? – тихо поинтересовалась Лида.

– Исключено. Это слишком опасно. Я не имею права подвергать вашу жизнь такому неоправданному риску. Влад с меня при встрече за это три шкуры спустит, – он намеренно упомянул о друге в будущем времени, словно вопрос о его освобождении уже благополучно решен. – Так что будет лучше, если вы останетесь здесь и дождетесь нашего возвращения. Мне так будет спокойнее. Хорошо?

То ли его слова убедили девушку, то ли она не нашла в себе сил спорить с оппонентом, но, так или иначе, Лида согласно качнула головой.

– Хорошо.

Они пересекли небольшой скверик по диагонали и вышли к припаркованному старенькому автомобилю. Локис отомкнул ключом дверцу с пассажирской стороны и сделал гостеприимный жест рукой. Лида забралась в салон.

– Подождете здесь десять минут? А потом мы поедем в гостиницу на Шакуилле, о которой вы говорили.

– Куда вы? – встревожилась Лида.

– Нужно закончить одно дельце. Тут недалеко. Все будет в порядке. Не волнуйтесь.

Локис собирался наведаться в тот дом, откуда по их гостиничному номеру вел стрельбу снайпер. Раненный им боевик мог еще находиться там, и Владимир надеялся пробраться к нему раньше, чем это сделают ребята из военного патруля…

Оставив Лиду в машине, он вновь прошел через сквер, свернул в подворотню и оказался возле нужного подъезда. Быстро огляделся по сторонам. Никаких подозрительных личностей поблизости вроде бы не наблюдалось. Локис поднялся по лестнице на третий этаж. Дверь одной из квартир была приоткрыта на пару миллиметров. Боец бесшумно повернул ручку и шагнул в полутемное помещение. Из квартиры не доносилось ни единого звука. Сжимая в руке пистолет, Локис уверенно прошелся по комнатам. В последнюю очередь он осторожно заглянул в ту небольшую каморку с расколотым окном, где занимал огневую позицию снайпер. Предусмотрительно повел дулом пистолета из стороны в сторону. Комната была пуста, так же как и все остальные в этой квартире. На подоконнике остался кровавый подтек – снайпер все-таки был ранен.

Локис прошел к окну и выглянул наружу. Гостиничный номер, который до недавнего времени занимали они с Лидой, просматривался, как на ладони. Возле перевернутого стола, склонившись, стояли двое людей в военной форме. Берет одного из них был залихватски сдвинут на затылок. Он перекатывал в зубах спичку. Второй, сказав что-то товарищу, развернулся к окну, и Локис поспешно отступил назад, опасаясь быть замеченным. Выяснения отношений с израильским патрулем ему сейчас совсем ни к чему. У Владимира попросту не было на это времени…

Раздавшийся за спиной едва уловимый на слух шорох заставил Локиса молниеносно отпрыгнуть вправо. Брошенный нож глубоко воткнулся в оконную раму. Владимир мгновенно обернулся вокруг собственной оси и в последний момент увидел коршуном метнувшегося в его сторону бородача. Сокрушительный силы удар, который Локис не успел вовремя блокировать, пришелся российскому бойцу-контрактнику в солнечное сплетение. Дыхание сбилось, Локис сложился пополам. На шею обрушился новый удар, но уже ребром ладони. Владимир рухнул лицом вниз. Противник поддел его носком ботинка в живот и заставил тем самым перевернуться на спину. Перед Локисом предстала смуглая ухмыляющаяся физиономия, наполовину утонувшая в густой бороде. Мужчина сказал что-то на родном языке, но смысла Владимир не понял. Бородач выдернул нож из оконной рамы и замахнулся над жертвой, собираясь поставить финальную точку в этой схватке, но Локис выбросил вверх обе ноги и с силой оттолкнул от себя неприятеля. Араб отшатнулся, но сумел удержать равновесие.

Локис шумно выдохнул и пружинисто вскочил на ноги. Клинок ножа промелькнул у него перед лицом. Владимир опустился в низкую стойку, подсек неприятеля и, тут же распрямившись, встретил падающее тело коленом в лицо. Раздался характерный хрюкающий звук. Араб плюхнулся на пятую точку, по-козлиному тряся головой. Косматая борода окрасилась кровью, сочившейся из разбитой нижней губы.

Локис двинулся к поверженному. Тот отчаянно взмахнул ножом, но не нашел в себе сил подняться на ноги. Владимир с разворота ударил бородача подошвой ботинка в челюсть. Голова араба мотнулась, глаза безжизненно закатились, и уже через мгновение он завалился на бок. Локис присел рядом. Пощупал на шее пульс. Жилка слабо билась. Значит, когда жертва придет в себя, ее можно будет допросить. Владимир победоносно улыбнулся, но, как оказалось, его радость была преждевременной. Странно, но опытному бойцу как-то сразу не пришло в голову, что бородач мог явиться не один. Локис понял это, лишь услышав щелчок взводимого курка у себя за спиной. Он медленно повернул голову.

Горбоносый низенький араб держал его на мушке, стоя в дверном проеме. Расстояние между ними было слишком большим, чтобы Локис мог позволить себе провести атаку. Он понимал, что пуля легко настигнет его в полете. Араб грозно отдал какое-то приказание. Локис не понял его, но на всякий случай медленно поднял вверх обе руки, а затем аккуратно сложил их на затылке. Точно так же, не совершая резких движений, способных спровоцировать неприятеля к стрельбе на поражение, боец принял вертикальное положение.

Араб сказал еще что-то.

– Я не понимаю, – ответил Владимир.

Вроде бы случайно, перенося центр тяжести с одной ноги на другую, он сделал шаг вперед. Противник заметил это. Дуло его пистолета нацелилось Локису в правую глазницу; указательный палец, лежавший на спусковом крючке, побелел от напряжения. Владимир еще раз мысленно прикинул свои шансы на атаку и с разочарованием понял, что они равны нулю.

Внезапно за спиной араба мелькнула чья-то тень. Горбоносый то ли уловил постороннее движение, то ли почувствовал его и нервно дернулся – за мгновение до того, как на его шею была накинута тонкая стальная леска. Пистолет упал на пол. Араб попытался сдернуть удавку двумя руками, но тщетно. Глаза его вылезли из орбит. Из раскрытого рта показался красный, испещренный синими прожилками язык. Тело содрогнулось в предсмертных конвульсиях. Араб осел на пол.

Джавлат вышел из тени, быстрым движением смотал удавку и сунул ее в карман.

– По Бекаа Кафра не стоит разгуливать без прикрытия, – сказал он, обращаясь к Локису. В его поведении не было ничего, что свидетельствовало бы о недавних разногласиях с россиянином. – В городе сейчас очень неспокойно. Где девушка, о которой ты говорил?

– Ждет меня в машине. Я намерен отвезти ее в гостиницу на Шакуилле.

– Напрасно. В гостиницах тоже сейчас неспокойно. Лучше отвезти ее в более надежное укрытие. У меня такое есть.

– Я думал, ты решил не вмешиваться, – Локис вымучено улыбнулся.

– Мало ли что я решил. Кто позволит мне ослушаться приказа?.. Так мы идем или будем торчать здесь?

Джавлат повернулся спиной к российскому бойцу и двинулся к выходу из комнаты. Локис начинал понемногу привыкать к грубоватой манере общения ливанца.

– Подожди, – окликнул он Джавлата. – Того бородатого я оставил живым. Просто выключил. Может, есть смысл допросить его?

Наемник удивленно вскинул вверх брови.

– Зачем?

– Я подумал, что такая известная личность, как Захир-Наим…

– Захир-Наим никогда не был в Бекаа Кафра, – оборвал Владимира собеседник. – Так же, как и генерал Абдалазиз. Здесь действуют только разрозненные партизанские группировки. Они ни черта не знают. Но в одном ты прав, Локис, – Джавлат достал из-под куртки пистолет с навинченным на него глушителем. Шагнул к лежащему без сознания бородачу. – Оставлять его в живых не стоит. – Пистолет хлопнул в его руке. – Враг есть враг. А теперь пойдем. Военный патруль не замедлит появиться здесь в самое ближайшее время.

Локис больше не стал спорить. Вдвоем они покинули дом и прошли через сквер. Лида послушно ожидала возвращения Владимира в машине. Появление Джавлата слегка насторожило девушку, но Локис поспешил ее успокоить.

– Это друг, – коротко бросил молодой человек. – Он поможет мне в поисках Влада.

Джавлат молча занял место за рулем автомобиля. Владимир разместился на заднем сиденье.

– Мы едем не на Шакуилле? – поинтересовалась Лида после того, как они миновали несколько перекрестков и направились прочь от центра города.

Джавлат ничего не ответил. По его лицу было видно, что мозг ливанца работает в поисках оптимального решения. Локис посчитал, что не стоит отвлекать его от этого занятия. Мнение о наемнике после случившегося кардинально переменилось. Владимир проникся невольным уважением к этому человеку.

– Нет, – сказал он. – Джавлат везет вас в более безопасное место. Вам придется подождать нас там. Так будет спокойнее.

Лида покорно кивнула, достала из сумочки пачку сигарет и закурила. Нельзя было не заметить перемену в ее настроении после сегодняшней прогулки. Девушка сумела взять себя в руки. Ее движения были спокойными и уверенными, на глаза не навертывались непрошеные слезы, она не задавала лишних вопросов. Лида решила довериться судьбе. Судьбе и другу детства Владислава Штурма. Оплакивать раньше времени еще живого человека она не собиралась…

Они въехали в район старого жилого сектора, где вниманию Локиса предстали только ветхие покосившиеся хибары. Цивилизация явно не тронула этот Богом забытый уголок. А ведь они находились всего в двадцати минутах езды от центра Бекаа Кафра. Владимир не мог понять, как такое возможно.

Джавлат остановил машину возле одного из домов.

– Пойдемте, – это было его первым обращением к Лиде. – Я провожу вас. Тебе, Локис, лучше остаться в машине. Здесь не очень-то жалуют типов со славянской внешностью.

Владимир подался вперед.

– С ней все будет в порядке?

– Конечно. Она-то здесь своя…

* * *

– Воинская часть арабов встала лагерем в пятидесяти пяти километрах отсюда, – полковник Найер показал на карте помеченный крестиком квадрат. – Мы располагаем сведениями, что наши основные силы готовят массированный удар по этому лагерю. Колонны пройдут здесь и здесь, – карандаш еще дважды ткнулся в старенькую, исчерченную различными пометками карту. – Арабы окажутся зажатыми в тиски… Однако у них будет возможность отступить в западном направлении. Я получил приказ блокировать его и не позволить силам противника сместиться к Бейруту.

– А как же быть с Хулой? – не удержался от вопроса лейтенант Купер, бестактно перебив старшего по званию.

Найер нахмурился. Распрямившись, он пристально посмотрел в глаза лейтенанта. Оба пудовых кулака полковника уперлись в гладкую поверхность стола.

– А что с Хулой? – переспросил он. – Что вас беспокоит, Купер?

– Прошу прощения, господин полковник… Я только хотел уточнить… Мы, что, оставляем Хулу? При всем уважении к вам, господин полковник, я хочу отметить, что это очень рискованный шаг, – лейтенант покосился на сидящего от него по правую руку Залинтайна, словно рассчитывая на его поддержку. – В округе множество ливанских бандформирований, мне это доподлинно известно. Некоторые из формирований достигают по своей численности тридцати пяти, а то и сорока человек. Местному населению при всем желании не устоять против таких вооруженных группировок.

Полковник слушал подчиненного молча, продолжая хмуриться. Это была типичная для него манера. Лишь после того, как лейтенант закончил, Найер строго спросил:

– А с чего вы взяли, что мы собираемся оставить Хулу, Купер?

– Но… Вы же сами сказали, господин полковник…

– Что я сказал? Вы, видимо, плохо меня слушали, – Найер еще сильнее навалился на стол. Купер затравленно смотрел в его большие, навыкате, глаза. – Я сказал, лейтенант, что мы обязаны оказать поддержку основным силам израильских войск. Но это вовсе не значит, что придется оставить вверенный нам объект. Я планирую разделить наш гарнизон на две составляющие. Один отряд под моим прямым руководством останется в деревне и будет страховать лагерь от натиска бандформирований, а другой, возглавляемый майором Залинтайном, отправится на соединение с атакующими силами. Сколько человек вам понадобится для выполнения задачи, майор?

– А какова общая численность неприятельских войск, господин полковник?

– Человек двести.

– Мне будет достаточно пятидесяти.

Залинтайн незаметно для всех присутствующих осторожно пошевелил под столом ногой. Старое ранение в колено давало о себе знать. Так происходило всегда при смене погоды. Майор чувствовал себя немного неуютно и скованно.

– Отлично. Вы их получите. Кстати, как обстоят дела с вашим подопечным, майор?

Найер имел в виду плененного полевого командира ливанцев Карама-Фатхи. Тот до сих пор находился в Хуле, на попечении Залинтайна. Полковник требовал отправки пленника в Бекаа Кафра и дальше через границу, но майор медлил с этим вопросом. Медлил по объективным причинам.

– Он находится под присмотром моих людей.

– Почему он еще не в Бекаа Кафра? – Найер снова нахмурился.

– Все из-за тех же бандформирований, о которых только что упоминал лейтенант Купер, господин полковник. – Залинтайн говорил тихим уставшим голосом. Очередной приступ боли в колене заставил его поморщиться. – Группировки в сорок или даже тридцать человек вполне способны отбить у нас ценного пленника. Для конвоирования Карама-Фатхи в Бекаа Кафра нам необходимо большое количество людей.

Полковник опустился на стул, слегка отодвинул от себя карту. Он знал, что Залинтайн прав. В адрес израильских войск поступало множество угроз относительно того, что боевики непременно освободят одного из своих ярких лидеров. Угрозы поступали как в письменном виде, так и в виде телефонных звонков. Нередко Найер подумывал о том, что проще расстрелять Карама-Фатхи и окончательно снять этот непростой вопрос. Но он понимал, насколько важен этот пленник руководству.

Никто не осмеливался прервать ход размышлений полковника. Абрамов, державшийся позади всех и на протяжении всего совещания не приближавшийся к столу, грустно пробежался взглядом по лицам присутствовавших. Лейтенанту откровенно не хватало Штурма. За время недолгого, но тесного сотрудничества он успел сдружиться со своим подчиненным. Трудно было представить, что Влад уже никогда не переступит порог комнаты для плановых и внеплановых совещаний. В отличие от Локиса, с которым они не слишком тепло расстались после той памятной операции, Абрамов смирился с мыслью, что Штурма больше нет. Лейтенант с тяжелым сердцем занес снайпера в список погибших. Война есть война, и в ней, как известно, без вынужденных потерь не бывает.

– Вы возьмете его с собой, Залинтайн, – высказался, наконец, полковник.

– Прошу прощения…

– Вы со своими пятьюдесятью людьми возьмете с собой Карама-Фатхи. Пятидесяти человек, я полагаю, достаточно, чтобы дать отпор ливанским боевикам… Доставите пленника к лагерю и, когда соединитесь с основными силами, передадите его. Они сами решат, как поступить с ним. Задача ясна, майор?

– Так точно, господин полковник.

– В таком случае вернемся к предстоящей операции, – Найер поскреб пальцами заросшие, давно не ощущавшие прикосновения бритвы щеки. Полковник выглядел не менее утомленным, чем его подчиненные. Он уже полгода бороздил нейтральные пески Ливана, втайне мечтая о возвращении в цивилизованный мир. – Вы решили вопрос со снайперами, лейтенант?

Вопрос был обращен к Абрамову. Тот вышел из своего задумчивого состояния и встрепенулся.

– Пока еще нет. Решаем, господин полковник.

– Чего вы тянете? – Найер выразил недовольство. – Свяжитесь с Тель-Авивом или с военным руководством в Акко. Пусть выделят в наше распоряжение двух человек на замену погибшим Штурму и Гендельбергу. Не может быть, чтобы у них не было грамотных специалистов в этой области. Нам нужны снайперы, лейтенант! Даже в этой операции, – он постучал пальцем по карте. – Без снайперов придется непросто. Как вы планируете осуществлять внешнее прикрытие группы майора Залинтайна?

– При помощи перекрестного автоматного огня.

Полковник усмехнулся.

– Для этого вам придется держаться к ним слишком близко. А если ливанцы сумеют прорвать оборону и зайдут с флангов?

– У нас есть две самоходки, – напомнил Абрамов. – К тому же, я думаю, есть смысл разместить по периметру минное поле.

– У вас может не быть на это времени.

Абрамов промолчал. Какой смысл спорить с полковником? Тем более если он прав. Без участия снайперов в любой операции группа внешнего прикрытия действительно теряла стратегический смысл. Но лейтенант не мог изменить ситуацию в одну секунду. Он отправил необходимый запрос в Акко, но руководство пока не отвечало. Абрамову ничего не оставалось, как покорно ждать.

– Позвольте слово, господин полковник, – вновь подал голос Залинтайн.

Найер развернулся к нему.

– Слушаю вас.

– Насколько я понял, нас интересует только западная сторона лагеря. Так?

– Совершенно верно, майор.

– Мы можем занять оборону полукругом и таким образом обезопасим себя от атак с флангов. Не понадобятся ни минное поле, ни группа прикрытия. Смотрите, – Залинтайн придвинулся поближе вместе со стулом, на котором сидел. Чуть-чуть развернул карту под нужным углом. – Вот таким образом. Самоходки можно поставить здесь и здесь. При необходимости они двинутся вперед крест-накрест по двум ровным диагоналям. Мы уплотним ряды и стянемся к этой точке, – майор сделал засечку ногтем. – Ливанцам будет крайне непросто прорваться сквозь наши позиции, реши они осуществить отступление именно в западном направлении.

Абрамов заглянул через плечо Залинтайна. Суть предлагаемого майором плана была ему ясна. В нем, конечно, присутствовал определенный элемент риска, но это было гораздо лучше, чем то, что изначально планировал он сам. Залинтайн постепенно обретал самого себя. Произошедшая трагедия с его сыном не смогла полностью притупить боевых навыков ветерана.

Найер одобрительно качнул головой.

– Что ж… Неплохо, майор, – прокомментировал он слова Залинтайна. – Так мы и поступим. Ваша группа должна выдвинуться к лагерю ливанцев не позднее завтрашнего утра. Близко не подъезжайте, Залинтайн. Оставьте транспорт вот здесь, – на карте осталась очередная карандашная пометка. – А дальше двигайтесь пешком. Свяжетесь с первой и второй колонной наших войск для получения дальнейших инструкций.

Найер аккуратно положил карандаш на стол с правой стороны от себя. Совещание было закончено. Полковник никогда не тратил на подобные вещи много времени и не занимался детальным планированием. По собственному многолетнему опыту Найер знал, что в процессе самой операции так или иначе придется вносить вынужденные коррективы.

Абрамов поднялся на ноги вслед за Залинтайном. Майор первым направился к выходу, слегка приволакивая ногу. Лейтенант подумал, что если кому-то и требуется срочный отпуск, так это как раз Залинтайну. Остальные способны и потерпеть.

На улице Абрамов с удовольствием закурил сигарету.

* * *

Джавлат разговаривал по телефону на арабском языке, и Локису оставалось только ждать, когда напарник закончит и переведет ему суть переговоров. Ливанец совершал уже не первый такой звонок. Он начал поднимать былые контакты еще по дороге в Бейрут, но к настоящему моменту никакой обнадеживающей информации не было. Владимир немного нервничал. Джавлат, напротив, чувствовал себя уверенно и спокойно. Он называл это отсечением ложных вариантов. Дескать, чем меньше их остается, тем они ближе к намеченной цели…

Локис откинулся на спинку стула и обвел взглядом полутемное невзрачное кафе. Основную массу посетителей составляли люди в военной форме. И это при том, что Бейрут жил относительно спокойной жизнью. Джавлат объяснил напарнику, что мирное население предпочитает не выходить из своих домов после девяти вечера. В это время для Бейрута наступал негласный комендантский час.

Официантка поставила на соседний столик три пузатых кружки пива. Мужчина с коротко стриженными волосами, с сержантскими нашивками израильской армии, располагавшийся лицом к Владимиру, лихо сдул пенную шапку. Двое его товарищей не стали этого делать. Рядом с одним из них прямо на столе лежал короткоствольный «Узи». Три кружки столкнулись друг с другом над центром стола, бойцы залпом ополовинили их и дружно закурили по сигарете. Они ни о чем разговаривали, просто сидели и наслаждались минутой отдыха.

Джавлат убрал телефон в карман.

– Сдается мне, мы напали на след, Локис, – изрек он и заговорщицки подмигнул россиянину правым глазом.

Владимир оживился.

– Что?

Джавлат жестом подозвал официантку. По его поведению угадывалось, что ливанец далеко не в первый раз в данном заведении. Официантка обернулась, и Джавлат просто кивнул ей. Видимо, это означало, что он делает привычный заказ.

– Будешь кофе?

– Нет, – отказался Локис. – Лучше рассказывай, что ты узнал.

– Генерал Абдалазиз подбирает ключики к Бейруту, – Джавлат понизил голос настолько, чтобы его не могли услышать трое военных за соседним столиком. – И израильскую, и арабскую армии сейчас интересуют подступы к столице. Ведутся переговоры, ломается сопротивление местных жителей… Надежный человек сообщил мне, что Абдалазиз первым делом нацелился на Изз-Ал-Дин.

– Где это?

– Недалеко отсюда. В двадцати километрах. Скромная такая деревушка с вековыми традициями. Изз-Ал-Дин в переводе с арабского означает «слава религии», – Джавлат улыбнулся.

Официантка принесла ему чашку кофе и тут же удалилась, не забыв при этом одарить ливанца чарующей улыбкой. Трое мужчин за соседним столиком допили пиво и попросили ее принести еще по порции. Человек с сержантскими нашивками бездумно сыпал пепел себе на брюки. Глаза его слегка затуманились.

– И что нам это дает? – спросил Локис. – При чем тут Изз-Ал-Дин?

Джавлат сделал неспешный глоток.

– Не понимаешь? Ладно, я поясню. На территории деревушки действуют несколько разрозненных бандитских формирований. Из числа арабов, разумеется. Объединив их под свое начало, Абдалазиз сможет легко разбить лагерь под Бейрутом. Но не сам, конечно. Для этой цели он использует кого-то из своих проверенных людей. Причем таких, которые имеют немалый авторитет.

– Имеешь в виду Захир-Наима? – уточнил российский боец.

Джавлат кивнул. Сделал очередной глоток кофе и слегка провернул чашку между широкими ладонями.

– Он и будет. Можешь не сомневаться.

– Так сказал твой информатор?

– Ихсан – не информатор, – поморщился Джавлат. – Просто надежный человек… Но – да, он сказал именно так. Ихсан шапочно знаком с Захир-Наимом.

– Он тоже боевик?

– Нет, – Джавлат потянулся к пачке сигарет. – Ихсан – мирный человек. Он ненавидит войну и все, что с ней связано. Но ему частенько приходится мириться с положением вещей. У Ихсана маленькие дети. Трое… Полгода назад он предоставлял в своем доме жилье двум людям Захир-Наима. Сейчас один из них обратился к нему с аналогичной просьбой. Говорю тебе, Абдалазиз намерен искать выход на лидеров бандформирований. Кстати, – ливанец многозначительно замолчал, затем щелкнул зажигалкой, прикуривая. – Если твой друг до сих пор жив, это значительно увеличивает наши шансы вытащить его.

– Какая связь?

– Прямая. Пока Захир-Наим занят выполнением поставленной перед ним задачи, ему будет не до пленника. Он оставит его на потом. На десерт, так сказать…

Локиса невольно покоробил такой цинизм в устах Джавлата. В конце концов, они говорили о живом человеке, а не о пирожном со взбитыми сливками. Но логика в словах наемника, безусловно, была.

– Чего же мы тогда здесь сидим? – Владимир был готов немедленно переходить к активным действиям. – Нужно ехать в эту деревушку. В Изз-Ал-Дин или как ее там… Нужно ехать к твоему другу Ихсану.

– Не нужно, – Джавлат покачал головой. Держа дымящуюся сигарету в оставленной руке, он сосредоточенно смаковал ароматный кофе. – Ты хочешь спугнуть Захир-Наима раньше времени? Дать ему понять, что кто-то идет по его следу? Ты наверняка опытный военный, Владимир, но в играх такого плана ни черта не смыслишь. Захир-Наим даже еще не в Изз-Ал-Дине.

– Но там уже кто-то из его людей, – возразил Локис. Он действительно слабо разбирался в играх такого плана. Для бойца-контрактника ситуация выглядела просто: приехать к Ихсану и взять в оборот остановившихся в его доме боевиков. Через них уже легко можно было выйти на самого Захир-Наима.

– Верно, – Джавлат остался невозмутим. – Только эти люди – пешки. Дешевое пушечное мясо. Они знают только то, что им положено знать, и ты не сможешь почерпнуть от общения с ними никакой ценной информации. Надо дождаться прибытия в Изз-Ал-Дин либо самого Захир-Наима, либо кого-то из его верных псов. Вот тут уже совсем иной расклад. Понимаешь, о чем я, Локис?

– Сколько нужно ждать?

Джавлат пожал плечами. Он дважды глубоко и энергично затянулся сигаретой, разгоняя дым рукой.

Между соседями по столику наконец-то завязался вялый разговор. Спиртное расположило бойцов к общению. Сержант с блуждающей улыбкой на лице принялся травить очередную армейскую байку, которых Локис за свою жизнь успел наслушаться изрядно. Все байки были похожи друг на друга.

– Трудно сказать, – Джавлат почесал кончик своего крючковатого носа. – Спешить нам точно не следует, но и терять драгоценное время тоже рискованно. Я предлагаю отправиться в Изз-Ал-Дин утром. К Ихсану соваться не будем. Я буду поддерживать с ним связь по телефону. К тому же… У меня есть кое-какой выход на одну из действующих в окрестностях деревушки группировку. Я, правда, давно не задействовал этот канал, но провентилировать можно… Хуже точно не станет.

– Захир-Наим не узнает об этом?

– Ну надо же! – усмехнулся ливанец. – А ты схватываешь буквально на лету. Молодец! Нет, не узнает… Я никогда не иду на неоправданный риск без нужды. Как там у вас, у русских, звучит эта поговорка… Семь раз отмерь и один ударь.

– Отрежь, – машинально поправил собеседника Локис.

– Вот-вот. Отрежь.

Джавлат допил кофе, докурил сигарету и только после этого попросил официантку рассчитать его. Локис за все время пребывания в кафе так ничего и не заказал себе. Военные за соседним столиком взяли по третьей кружке пива. К ним присоединился еще один солдат израильской армии, до этого момента грустивший в одиночестве у барной стойки. Он, в отличие от товарищей по оружию, пил неразбавленный виски.

– Я собираюсь как следует отоспаться перед завтрашней дорогой, – сообщил Джавлат, поднимаясь на ноги. – Тебе, кстати, тоже советую набраться сил. Они нам понадобятся.

Локис не был уверен, что сможет спокойно заснуть сегодняшней ночью, но говорить ничего не стал. Может быть, как и накануне, ему удастся прикорнуть на два-три часа. Для него это будет более чем достаточно.

Они вышли на улицу. Жаркий пыльный Бейрут действовал угнетающе. Духота сохранялась даже после захода солнца. Воздух был неподвижен. Владимир расстегнул куртку. Хотелось снять ее совсем, но тогда будет видно оружие, висящее в наплечной кобуре россиянина. Джавлат предупредил товарища, что делать этого не следует. Уставшие от войны и насилия столичные жители порой неадекватно реагируют на вооруженных людей. Особенно если это люди с типичной славянской внешностью.

– Я снял два номера в гостинице, – сказал Джавлат, пока они шли к оставленному у обочины автомобилю. – Не в самом центре, конечно, а на окраине. Мне не следует лишний раз светиться. Номера смежные. Так что, если возникнут проблемы, я сумею прийти на помощь.

– Ничего, – откликнулся Локис. – Я тоже в состоянии постоять за себя в случае необходимости.

Джавлат традиционно занял место за рулем, а Владимир расположился рядом. Приспустил боковое стекло. Прохладнее в салоне от этого не стало. На лбу бойца выступили мелкие бисеринки пота.

– Ты не понимаешь, – ливанец запустил двигатель. – Эта страна отличается от тех, где тебе приходилось воевать раньше. Я тоже успел побывать в разных горячих точках, но Бейрут… Это полное дерьмо, Локис. Поверь мне на слово. Здесь человека могут убить так, что он и пикнуть не успеет.

– Каким же образом? – заинтересовался Владимир.

– Вариантов масса. Наемным боевиком может оказаться и горничная в гостинице. Придет убирать номер, а едва ты повернешься к ней спиной, метнет нож между лопаток… Может, кстати, и без найма это сделать – просто из большой фанатичной любви к персоне генерала Абдалазиза.

– Я не буду ни к кому поворачиваться спиной, – попытался отшутиться Локис.

Но Джавлат не принял его юмора.

– Ты уж постарайся, – серьезно буркнул он, а затем добавил: – И не ешь ничего, что способно вызвать у тебя хоть малейшие подозрения. Такой способ расправы с неверными тоже весьма популярен в Бейруте… Лучше вообще ничего без меня не ешь.

– А с тобой можно?

– Со мной можно, – ливанец свернул на примыкающую, но уже не освещенную фонарями дорогу и зажег дальний свет фар. – У меня иммунитет к местным ядам. И я могу определить их на вкус. Чувствуешь, в чем разница?

– Чувствую.

Владимир откинулся на кожаную спинку сиденья и прикрыл глаза. Еще какой-то месяц назад он и предположить не мог, что проведет свой заслуженный отпуск таким образом. Локис представлял его совсем не так. Думал, навестит старого школьного друга, развеется, посмотрит хваленые израильские достопримечательности… Они с Владом вспомнят далекие и полузабытые эпизоды из детства… Увы, ничего этого не случилось. Вместо этого Локис угодил, что называется, из огня да в полымя. Отпуск мало чем отличался от его обычной рутинной работы. Если не сказать хуже.

Владимир и сам не заметил, как задремал, убаюканный вечерним маревом и мягким урчанием двигателя. Джавлат покосился в его сторону. Они были разными людьми с разными представлениями о жизни, но в чем-то просматривалась и их полная идентичность. Люди без дома, без судьбы, без завтрашнего дня… Ливанец швырнул «бычок» в раскрытое окно и тут же закурил новую сигарету. Слухи, витавшие вокруг персоны Захир-Наима, которые не раз слышал Джавлат, совсем не нравились наемнику. Схватка с этим человеком не предвещала ничего хорошего. Однако, как уже однажды сказал Джавлат, он не вправе отказываться от полученного задания.

* * *

Ибтихаж с мрачным видом созерцал проносившиеся за мутным окном рейсового автобуса голые песчаные пейзажи. Дорога из Марун-эр-Рас в Изз-Ал-Дин была неблизкой. Большинство пассажиров спали, и никто не обращал большого внимания на бритого под «ноль» ливанца с трехдневной щетиной и потухшим мертвым взглядом. Багажа у Ибтихажа не было. Он двигался к намеченной цели налегке, только верный скорострельный «Стечкин» покоился в наплечной кобуре под черной курткой. Большего боевику и не требовалось.

Задание, полученное от Захир-Наима, изначально пришлось Ибтихажу не по душе. По возвращении из Хулы, где вовсю кипели боевые действия, в относительно спокойный, находящийся во власти арабов Марун-эр-Рас, Ибтихаж надеялся на небольшой отдых. Хотя бы недельку, а лучше две… Но этого не произошло. Захир-Наим призвал своего верного соратника и друга детства сразу же после встречи с генералом Абдалазизом. Они коротко пообщались на съемной квартире Захир-Наима, а уже наутро Ибтихаж загрузился в этот душный, пропахший людским потом автобус.

– Я уже отправил в Изз-Ал-Дин двух своих людей, – инструктировал товарища Захир-Наим, раскинувшись в удобном низком кресле и попыхивая зажатой в зубах папиросой с марихуаной. Дурман окутал всю комнату. – В их задачу входит выяснить только количество действующих на территории деревушки группировок и их приблизительную численность. Будет неплохо, если они узнают еще и имена лидеров. В противном случае это сделаешь ты, Ибтихаж. Прощупай обстановку, узнай, кто из лидеров имеет реальный авторитет, чем дышит…

– Хорошо, брат, – покорно откликнулся боевик.

На квартире Захир-Наима было прохладно – работал кондиционер, – и Ибтихаж позволил себе остаться в куртке. Кожа скрипела о подлокотники кресла при каждом движении. Ибтихаж разглядывал собственные грязные ногти.

– Когда выяснишь обстановку, свяжись со мной, – Захир-Наим глубоко и шумно затянулся, клубы густого дыма повалили из его широких ноздрей. – Я скажу тебе, с кем лучше всего переговорить в первую очередь. Ни на чем не настаивай, Ибтихаж. Просто озвучь наши планы, выслушай мнение собеседника и доложи мне. Принимать окончательное решение не входит в твои обязанности.

– Когда приедешь ты?

Захир-Наим сверкнул глазами.

– Мы обсудим с тобой это позже.

– Хорошо, – согласился Ибтихаж. – Где я должен остановиться?

– Это уже на твое усмотрение. Но лучше в гостинице. Нет никакого смысла засвечиваться раньше времени. В Изз-Ал-Дине сейчас неспокойно. Сложно сказать, в чью пользу склонится чаша весов – в нашу или в пользу неверных. Нужно соблюдать осторожность, брат. Я верю, что ты это сможешь. Потому и отправляю тебя, а не Малака и не Шакира-Хосни…

В тот вечер Захир-Наим выглядел и вел себя не так, как обычно. Ибтихаж сразу обратил внимание на это обстоятельство. Его друг говорил об их общем деле, намеченном в Изз-Ал-Дине, но при этом мыслями был где-то совсем далеко. Сейчас, сидя на заднем сиденье автобуса, Ибтихаж силился понять, что же в действительности беспокоило соратника. Но он понимал, что не сможет отыскать причину. Ответить на него смог бы только сам Захир-Наим…

Автобус прибыл в Изз-Ал-Дин немного за полночь. Ибтихаж покинул салон в числе первых и с удовольствием ступил на твердую почву. С хрустом потянулся. Длительные переезды никогда не доставляли ему удовольствия.

Остальные пассажиры с сонными лицами разбирали багаж…

Ибтихаж застегнул молнию куртки, машинально пощупал кобуру и решительным шагом направился к стоящему чуть поодаль черному автомобилю. Водительская дверца распахнулась, и навстречу прибывшему боевику вышел седовласый пятидесятилетний мужчина. Его осунувшееся лицо было пепельно-серого цвета. Живыми на этом лице выглядели только глаза.

Ибтихаж остановился и критически смерил мужчину взглядом. Характерная выпуклость под курткой последнего свидетельствовала о наличии огнестрельного оружия. В салоне автомобиля на заднем сиденье угадывалась фигура еще одного человека.

– Ты – Ибтихаж? – Мужчина говорил глухим надтреснутым голосом.

– Да, это я.

– Захир-Наим просил тебя встретить. Садись в машину.

Боевик не стал спорить. Имя старого друга было для него равносильно паролю. К тому же Ибтихаж был абсолютно уверен, что в случае необходимости легко сумеет справиться с двумя вооруженными противниками.

Он разместился на заднем сиденье и оказался рядом с молодым горбоносым арабом с черной повязкой на голове. В салоне авто было сильно накурено. Ибтихаж приоткрыл окно.

– Мы успели кое-что выяснить за эти два дня, – сообщил седовласый, занимая место за рулем и выжимая сцепление. – Немного, конечно, но кое-что успели…

Молодой араб слева от Ибтихажа засмолил очередную сигарету. Изз-Ал-Дин выглядел мертвым. Прибывший боевик невольно обратил внимание на несколько покосившихся домиков с заколоченными крест-накрест окнами. Он устало откинулся на спинку сиденья.

– Что именно?

– В окрестностях действуют четыре группировки. Самая маленькая по численности и появившаяся в Изз-Ал-Дине сравнительно недавно – это группировка Аталлаха. Их там человек пять-шесть, не больше. Некоторое время действовали в самом Бейруте. Там, надо полагать, группа и сформировалась. Договориться с ними будет проще всего, – седовласый говорил так уверенно, словно вести переговоры предстояло ему. Ибтихаж презрительно дернул верхней губой. – Нам даже удалось узнать, где базируется их лагерь.

– И где же?

– В юго-восточной части Изз-Ал-Дина. Есть там один неприметный бункер, укрытый среди барханов.

– С Аталлахом лучше не иметь дел, – ввернул горбоносый, поворачиваясь к Ибтихажу лицом. – Я его немного знаю. Служили одно время вместе. Продаст и глазом не моргнет.

– Заткнись, Наджи! – резко осадил молодого напарника седовласый, а затем, сместив взгляд в зеркале заднего вида обратно на Ибтихажа, продолжил с прежними спокойными интонациями: – Я не говорил, что нужно начать переговоры с Аталлахом немедленно. Его, конечно, еще стоит прощупать… Пусть Захир-Наим сам принимает решение по этому вопросу. Я лишь высказал свою точку зрения.

Ибтихаж кивнул и, продолжая скользить глазами по темным пустынным улицам Изз-Ал-Дина, снова вспомнил свою последнюю встречу с Захир-Наимом. По лицу боевика пробежала едва заметная тень.

– Что дальше? – спросил он. – По остальным группировкам…

– Есть еще Рошан, – немедленно откликнулся седовласый, накренив автомобиль на очередном повороте. Ибтихаж подумал о том, что он так и не знает, куда везут его эти двое. Молодой араб слева швырнул окурок в раскрытое окно. – У него людей побольше, чем у Аталлаха. Что-то около десяти человек. Все бывшие военные. Население Изз-Ал-Дина их очень боится. Рошан жесток – так же, как и все его люди… Кое-кто из них часто бывает в «Фаэзии». Это такое небольшое заведение на окраине деревушки… – Седовласый помолчал. – С остальными двумя группировками сложнее. Надежной информации пока нет. Мы работаем в этом направлении… Скажу только, что одна из группировок по численности сопоставима с группировкой Рошана, а вторая… То есть уже четвертая получается… Так? Это самое мощное и многочисленное формирование под Изз-Ал-Дином. Более тридцати человек… Они бывают здесь кратковременными набегами. Их видели в Бейруте, видели в Хадии… Говорят, их видели даже в Марун-эр-Расе…

Машина снова свернула. Седовласый замолчал и посмотрел на Ибтихажа. Он явно ждал от приближенного Захир-Наима оценки всего, о чем только что рссказал, но тот не стал спешить с выводами.

– Куда мы едем?

– В гостиницу. То есть назвать это гостиницей сложно… – седовласый выразительно хмыкнул. – Скорее это небольшой двухэтажный домик со съемными комнатами. Но жить там можно. С хозяином я договорился…

– Мне это не нужно, – сухо, как выстрел, прозвучал ответ Ибтихажа. – Тормози!

– Что? – седовласый на мгновение растерялся.

– Я сказал, тормози.

Автомобиль сбросил скорость и прижался к обочине. Седовласый в недоумении повернул голову и тут же наткнулся на жесткий колючий взгляд Ибтихажа.

– В чем дело, брат?

– Ни в чем. – Рука боевика скользнула за отворот куртки, но вместо оружия, как этого с затаенной тревогой ожидал седовласый, выудила компактный мобильный телефон. – Я сам подыщу себе жилье в Изз-Ал-Дине. Там, где мне это будет удобнее. А пока я хочу знать, известна ли вся эта информация о группировках Захир-Наиму.

– Да. Мы доложили ему еще накануне вечером.

– Что он сказал?

Седовласый покосился на мобильник в руке Ибтихажа и кивнул.

– Он просил тебя связаться с ним.

– Ясно.

Боевик уже набирал нужный номер. Широко распахнув дверцу, он выбрался из салона и отошел на три метра от машины.

Захир-Наим долго не отвечал на вызов. Ибтихаж терпеливо ждал. Лишь когда раздался щелчок соединения, он сухо откашлялся и, не дожидаясь приветственных слов, коротко бросил:

– Это я, брат.

– Очень хорошо, что ты на месте, – голос Захир-Наима звучал не так устало и отрешенно, как при их последней встрече. – Хаким уже ввел тебя в курс дела?

Ибтихаж понял, что его друг имеет в виду седовласого боевика. Он обернулся через плечо. Оба ливанца сидели в салоне.

– В общих чертах.

– Пока этого достаточно. Я сказал ему, чтобы он продолжал собирать информацию по двум оставшимся группировкам, а ты… Ты найди Рошана. Встреться и поговори с ним, как мы изначально условились. Аталлах интересует меня меньше, с ним и с его людьми проблем и так не возникнет. А вот Рошан… В общем, займись им.

– Хорошо, брат. Я понял.

Инструктаж вышел коротким, в привычной манере Захир-Наима. Лишние разговоры были ни к чему. Дождавшись коротких гудков отбоя, Ибтихаж отключил свой аппарат. Он уже знал, что ему следует делать прямо сейчас. Вопрос с жильем может и подождать. Разумеется, у боевика накопилась усталость за время длительного переезда, но дело – прежде всего.

Ибтихаж вернулся к машине. Седовласый вопросительно взглянул на него.

– Отвезите меня в «Фаэзию», – распорядился соратник Захир-Наима. – В заведение, о котором ты говорил.

– Прямо сейчас?

– Да. Время вполне подходящее. Вам известен кто-нибудь из людей Рошана? По именам или внешне?

Седовласый отрицательно покачал головой. Его молодой напарник все так же молча сидел на заднем сиденье, и в полутьме салона Ибтихаж практически не видел его лица, лишь смутные очертания.

– Ладно. Я сам разберусь. На месте. Поехали.

Человек, которого Захир-Наим по телефону назвал Хакимом, развернул автомобиль на проезжей части и поехал в обратном направлении. Через пару сотен метров свернул налево. Ощущение того, что деревушка вымерла, усиливалось с каждой минутой. Ибтихаж равнодушно смотрел в окно до тех пор, пока они не остановились.

– Это здесь, – коротко отрапортовал Хаким, не поворачивая головы к собеседнику. – За крайним домом справа. Там есть вывеска. Думаю, найдешь… Или хочешь, чтобы мы тоже пошли с тобой?

– Нет, не нужно, – отказался Ибтихаж.

Он выбрался из салона, прошел пешком несколько метров по темной пустынной улице, свернул и оказался рядом с той вывеской, о которой говорил седовласый. Из «Фаэзии» вышел мужчина с зажатой в зубах сигаретой. Они с Ибтихажем встретились друг с другом глазами. Мужчина смахнул со лба мелкие капельки пота.

– Я вижу тебя здесь впервые, – сказал он.

– Только что приехал.

– Местный?

– Нет. Я из Марун-эр-Раса.

– А-а! – мужчина глубоко затянулся сигаретой. – И как там?

Ибтихаж криво усмехнулся. Для него не составило особого труда понять, что собеседник осторожно прощупывает его. Неспокойная обстановка в Изз-Ал-Дине заставляла с подозрением относиться к каждому чужаку. На данный момент таким чужаком для местного старожила был именно Ибтихаж. С таким положением вещей приходилось мириться.

– Неверные пока не добрались туда, – соратник Захир-Наима тоже достал сигареты.

Заходить внутрь «Фаэзии» не было необходимости. Ибтихаж мог получить необходимую информацию от этого человека. Он чиркнул спичкой, прикурил и тут же бросил ее себе под ноги. Выпустил дым через ноздри. Мужчина не отводил от него глаз.

– А как здесь? – Ибтихаж заложил левую руку в карман куртки. – В Бейруте, я слышал, сейчас довольно часто постреливают…

Мужчина прищурился.

– Что тебе нужно? – в лоб спросил он. – Ищешь кого-то?

– Ищу, – так же открыто и искренне признался Ибтихаж.

– Кого?

– Рошана.

Последовала непродолжительная пауза. Собеседник Ибтихажа, не вынимая сигареты изо рта, коротко оглянулся через плечо на приоткрытую дверь заведения. До слуха мужчин из недр «Фаэзии» доносился нестройный звук голосов. Ибтихаж на всякий случай расстегнул куртку. При необходимости он мог легко и быстро выудить «Стечкин» из наплечной кобуры.

– А зачем тебе Рошан? – В голосе мужчины звучало прежнее спокойствие.

– Поговорить.

– О чем?

– У нас общее дело, – Ибтихаж заранее заготовил эту фразу. – Мы боремся во имя одних и тех же идеалов. У нас общие враги. Но победить этих врагов можно лишь общими усилиями. Объединившись, мы сделаемся сильнее. Я не говорю о том, что Рошан со своими людьми должен беспрекословно слиться с нашим движением, но пусть он хотя бы подумает об этом. Нам стоит оговорить условия, попытаться найти общий язык…

На лице мужчины появилось некое подобие скупой улыбки. Он докурил свою сигарету и щелчком отбросил ее в сторону. Снова оглянулся на приоткрытую дверь «Фаэзии».

– В твоих словах есть истина, брат.

– Конечно, есть, – кивнул Ибтихаж. – Ты знаешь, как мне встретиться с Рошаном?

– Может, и знаю, – уклончиво ответил мужчина. – Давай зайдем внутрь.

Он не стал дожидаться ответной реакции Ибтихажа, молча развернулся и толкнул ногой дверь. Из помещения пахнуло кальянными испарениями. Ибтихаж поморщился. Он не любил и не употреблял кальян.

Большинство столиков в «Фаэзии» было занято, при этом в сумеречном зале Ибтихаж не смог отыскать среди посетителей ни одной представительницы слабого пола. Здесь были только мужчины. Они располагались группами по три-четыре человека. Спутник Ибтихажа не присоединился ни к одной из компаний. Он занял свободный столик по соседству с закрытым служебным помещением и жестом указал Ибтихажу на противоположный стул. Боевик Захир-Наима покорно опустился на стул. Его новый знакомый не стал делать никакого заказа. Положил на клеенчатую поверхность стола тяжелые кулаки и подался вперед всем корпусом. С прищуром долго глядел в лицо Ибтихажа.

– Общее дело, говоришь? – произнес он, наконец. – На кого ты работаешь?

– На Захир-Наима.

– Не слышал о таком. Верный человек?

Ибтихаж кивнул.

– Очень верный. Ему доверяет сам генерал Абдалазиз. От генерала и исходит предложение об объединении.

– Абдалазиз сейчас в Марун-эр-Расе? – последовал новый вопрос.

Ибтихаж пожал плечами. У него тоже не было особых причин безоговорочно доверять этому малознакомому человеку. Во всяком случае, на данной стадии.

– Этого я не знаю. Я получаю распоряжения от Захир-Наима. К тому же, как я уже сказал, мое дело маленькое, брат. Я хочу только поговорить с Рошаном.

Мужчина улыбнулся.

– Что ж… Поговорить можно, – видно было, что он принял решение. – Я устрою тебе встречу с Рошаном.

– Когда и где?

– Здесь, сегодня. Через полчаса. Устроит?

– Вполне.

* * *

– Сегодня ночью, – пояснил Джавлат, – Рошан встречался с человеком, прибывшим из Марун-эр-Раса. В «Фаэзии». О чем они говорили и к каким соглашениям пришли, я, естественно, не знаю. Наблюдал за этой встречей издалека.

– Кто такой Рошан? – не удержался от вопроса Локис, долгое время хранивший сосредоточенное молчание, полностью уступив инициативу беседы Джавлату.

Упитанный круглолицый араб, изъяснявшийся на русском языке с ужасным акцентом, сверкнул на бойца-контрактника единственным зрячим глазом. Черный маленький зрачок был похож на зрачок ворона. Локис сразу заметил, что информатору Джавлата не понравилось присутствие на их встрече постороннего человека. Тем более человека с характерной славянской внешностью. В Изз-Ал-Дине славяне вызывали у местного населения еще большее недовольству, чем в Бекаа Кафра.

– Подожди, – Джавлат положил руку на плечо Владимира. – Не о Рошане сейчас речь. Я слышал о нем, но… Давай лучше вернемся ко второму, Гафар, – наемник снова повернулся лицом к своему информатору. – Кто он? Тот, который прибыл из Марун-эр-Раса? О нем что-нибудь известно?

– Лично мне нет. Я видел его впервые.

– Это не Захир-Наим?

– Нет, – верхняя губа Гафара слегка дернулась. На какое-то время он забыл о сидящем слева от него славянине. Мимо небольшого серого скверика, который Джавлат выбрал для встречи, медленно прополз военный «уазик». Информатор проследил за ним взглядом. – Захир-Наима я помню. Страшный человек. Жестокий и страшный… Не нравится мне все это, Джавлат. Во что ты меня втягиваешь?

– Брось, Гафар, – наемник небрежно махнул рукой. – Я же сказал тебе, меня интересует исключительно информация. Я не собираюсь устраивать в Изз-Ал-Дине никаких разборок – ни с людьми Захир-Наима, ни с кем-либо еще.

– Надеюсь, – в голосе Гафара не было большой уверенности. Он шаркнул носком ботинка по песку. – Так вот прибывший – это не Захир-Наим. Но и не совсем рядовой боевик…

– С чего такой вывод?

– Его ждала машина. Ждала все то время, пока он сидел в «Фаэзии». Когда этот человек закончил беседовать с Рошаном, я вышел следом за ним на улицу. Его ждали, Джавлат. А это говорит о многом, сам знаешь.

Локис больше не подключался к дискуссии. Он видел, что информатор Джавлата и так изрядно нервничает. Не стоило лишний раз выводить его из равновесия. Мысль о том, что они затрачивают слишком много времени на поиски Влада и рискуют не успеть предотвратить непоправимое, неотступно преследовала молодого человека.

– Куда он поехал? – продолжил допрос Джавлат. На губах его играла заговорщицкая улыбка. – Только не говори мне, что ты не счел нужным проследить за этим человеком, Гафар.

– Ну, почему же не счел? Счел. Не сам, правда, а попросил надежных ребят. – Из-под ноги Гафара выскочил маленький камешек, кувыркнулся по песку и с тихим плеском приземлился в небольшое округлое озерцо. Локис обратил внимание на то, как качнулось при этом отражение информатора. – Они довели его прямо до дома. Вернее, до съемной квартиры. Потом сообщили мне.

Владимир резко распрямился. Ему был важен любой результат, способный приблизить их с Джавлатом к намеченной цели. Молодой боец-контрактник отдавал себе отчет в том, что в его действиях присутствует нервозность. Этому немало способствовали и звонки Лиды ему на мобильник каждые два-три часа. Девушка не могла спокойно сидеть на месте.

– Покажешь, где это? – Джавлат, напротив, с легкостью сохранял присущее ему спокойствие.

Информатор покачал головой.

– Давай лучше объясню на словах.

– Боишься?

– Боюсь. И, как видишь, говорю тебе об этом совершенно открыто. У Абдалазиза длинные руки. Гораздо длиннее, чем ты можешь себе представить, Джавлат. Кстати… – Гафар замолчал. По его лицу было видно, что он собирается сказать что-то очень важное, но не знает, какие слова подобрать для этого.

– Что? – поторопил его наемник.

– Тобой интересовались. Здесь, в Изз-Ал-Дине… Я не знаю, кто эти люди, но готов поставить свой последний глаз, что это головорезы Абдалазиза… Когда я говорю «головорезы», я имею в виду специальный отряд. Тот самый, что принимал участие в первой бейрутской кампании. Они давно тебя ищут, Джавлат… Первый раз появились здесь месяц назад, потом какое-то время их не было видно, а вчера… Вчера один из них тоже крутился в «Фаэзии». Будь осторожен, Джавлат. С такими ребятами не шутят.

– Я знаю.

Губы наемника вытянулись в ниточку. Было видно, что разговор на эту тему ему неприятен. Локис чувствовал себя немного виноватым в том, что ему пришлось втянуть в свою запутанную историю незнакомого человека.

Гафар пожал плечами, нагнулся, подобрал тонкую надломленную ветку и принялся чертить ею на песке схему.

– Ладно. Вот где мы сейчас находимся, – под ногами информатора появился неправильной формы круг. Локис тоже склонился, чтобы лучше рассмотреть рисунок. – Отсюда отходят три дороги в трех разных направлениях. Так, так и так… Вам нужна вот эта, – Гафар сделал очередную пометку кончиком ветки на песке. – Поворотов практически нигде нет, только две примыкающие дороги… Здесь и здесь. Поедете по второй, метров триста-четыреста, не больше. Там будет синий указатель, после которого дорога сворачивает на Бейрут. Вот сразу перед этим указателем и будет дом, где остановился интересующий вас человек… Найти несложно.

– Кому принадлежит дом?

– Какой-то пожилой женщине. Именем я не интересовался. Не знал, что тебе понадобится…

– Семья есть? Дети?

– Никого. Она одинокая. Испокон веков зарабатывает тем, что сдает жилье, – Гафар отбросил ветку в сторону и подошвой ботинка быстро затер собственные художества. – Однако сейчас ни одного квартиранта, кроме человека Захир-Наима, у нее нет.

Джавлат коротко переглянулся с Локисом. Подобный расклад их полностью устраивал. Владимир первым поднялся на ноги. Им овладело самое настоящее нетерпение. Ливанский наемник понял товарища без слов. Он тоже встал и протянул информатору руку:

– Спасибо, Гафар. Ты меня знаешь, в долгу не останусь.

Круглолицый араб тяжело вздохнул. Мимо сквера на крейсерской скорости пронесся еще один военный «уазик».

– Знаю. И предупреждаю тебя еще раз, Джавлат. Будь осторожен.

– Буду.

– Если у меня появится какая-нибудь дополнительная информация по головорезам Абдалазиза, я тебе позвоню.

– Договорились.

Гафар не стал покидать скверик вместе с ними. Попрощавшись, он вновь опустился на скамейку. Машинальным движением поправил на глазу повязку и единственным черным, как у ворона, зрачком уставился на неподвижную гладь озерца.

Владимир с Джавлатом вернулись к машине. Ливанский наемник разместился за рулем. Локис занял место рядом.

– Этот человек должен знать, где находится твой друг, – Джавлат тронул автомобиль в том направлении, о котором сообщил ему информатор.

– Надеюсь, – негромко откликнулся Локис и после короткой паузы добавил: – Ушло слишком много времени.

Джавлат недовольно поморщился, как бы отвергая упрек своего нового русского друга.

– Я уже говорил тебе: Захир-Наиму сейчас не до того. Если твоего друга не убили сразу, значит, к настоящему моменту он до сих пор жив.

Локис промолчал. Больше к этой теме они не возвращались. Ни к этой, ни к какой-либо другой. В течение пути ни один из мужчин не проронил ни слова. Лишь когда машина свернула на вторую примыкающую дорогу, Джавлат буркнул что-то себе под нос, но Локис не разобрал сказанного.

Синий указатель бросился в глаза почти сразу – так же, как и белый двухэтажный дом со слегка покосившейся черепичной крышей за ним. Никакого автотранспорта на подъездной дорожке не было. Джавлат прижал машину к обочине и выключил зажигание.

– Прогуляемся, – пояснил он свои действия.

Локис был согласен с таким решением. Не хватало еще преждевременно спугнуть посланца Захир-Наима. Найти его вторично, даже в таком маленьком селеньице, как Изз-Ал-Дин, будет весьма проблематично. Владимир снял оружие с предохранителя.

Поскрипывая попадавшимися под ноги песчинками, мужчины целенаправленно двинулись к грязно-белому строению. Локис шел впереди. Джавлат придержал его за плечо.

– В дом я зайду один, – сказал он. – Ты приглядывай за периметром.

– Хорошо.

Когда им оставалось преодолеть последние десять метров, на крыльцо дома вышла сухонькая женщина с покрытой черным платком головой. Она прошла к дороге, взмахнула ведром, выплескивая помои и, лишь после этого повернув голову, заметила незнакомцев. При виде славянской внешности Локиса у нее, как и у большинства местных аборигенов, появилась настороженность во взгляде. Джавлат приветственно взмахнул рукой.

– Доброе утро.

Женщина слегка наклонила голову. Ливанец жестом дал знать Владимиру, чтобы тот оставался на месте, а сам приблизился к хозяйке съемного жилья. Пустое ведро в ее правой руке со скрипом раскачивалось из стороны в сторону.

Локис поднял голову. Два окна второго этажа дома выходили на дорогу. Одно торцевое было полностью скрыто от посторонних глаз густо разросшимися виноградными листьями.

Переговоры Джавлата с женщиной в черном платке были недолгими. Владимир не слышал, о чем они говорили, а даже если бы и слышал, все равно не сумел бы понять ни слова – разговор шел на арабском. Зато боец-контрактник видел, как женщина кивнула и указала рукой на окна второго этажа. Джавлат улыбнулся, адресовал собеседнице еще пару фраз, а затем поднялся на крыльцо. Правая рука наемника нырнула в боковой карман куртки. Женщина поставила ведро на землю. Видимо, Джавлат посоветовал ей пока не входить в дом.

Локис ждал. Время тянулось бесконечно долго. Никаких посторонних звуков не долетало из недр здания до слуха молодого человека. Ни выстрелов, ни шума борьбы, ни криков… Ничего. Все было тихо.

Женщина тоже не двигалась, располагаясь в каком-то метре от каменного крыльца.

На фоне одного из застекленных окон мелькнула тень, потом фрамуга откинулась в сторону и в проеме показалось осунувшееся лицо Джавлата с аккуратной мефистофельской бородкой. Он махнул рукой, подзывая Локиса.

Владимир быстро зашагал к дому.

– Что? – крикнул он.

– Поднимайся, – последовал лаконичный ответ, после чего голова Джавлата скрылась внутри.

Локис буквально взбежал на крыльцо, минуя слегка растерявшуюся хозяйку.

* * *

Захир-Наим тяжело уронил голову на скрещенные руки. За последние десять минут его мобильник, притороченный к брючному ремню, звонил уже дважды, но боевик не находил в себе сил ответить на вызов. Наркотический дурман окутал его сознание. Брошенная мимо пепельницы папироса с марихуаной еще дымилась. Захир-Наим уже и не помнил, какая это по счету за сегодняшний день. Чувство реальности было утрачено. Образы прошлого, попеременно сменяя друг друга, скользили перед затуманенным остекленевшим взглядом араба…

…Его били. Били долго и сосредоточенно. Захир-Наим даже сейчас помнил каждый этот удар. Он почти физически ощущал их…

– Что ты делал в Бейруте? Кто послал тебя?

Неверный в форме лейтенанта израильской регулярной армии, нависнув над пленником, говорил резко и отрывисто. Его слова были похожи на лай бешеной собаки.

Захир-Наим облизал окровавленные губы и отвернулся. Отвечать на вопросы врага он не собирался. Ни на один из них. Пусть хоть ему вырвут сердце и бросят на корм свиньям, он будет молчать. Неверные не должны узнать о планах генерала Абдалазиза в целом и о задании, данном Захир-Наиму в частности. То есть они могут узнать обо всем этом из каких-либо иных источников, но от него, Захир-Наима, они не узнают ничего…

– Не будешь говорить?

Лейтенант достал нож. Лезвие промелькнуло перед лицом плененного араба. Человек, стоящий слева, схватил Захир-Наима за волосы.

Все было кончено. Боевик прекрасно осознавал, что живым из рук неприятеля ему уже не выбраться. Как любой уважающий себя слуга Аллаха, ступивший на путь борьбы с неверными, Захир-Наим был готов к тому, что рано или поздно ему придется умереть. Так почему бы не сейчас от руки этого лейтенанта? Захир-Наим не страшился смерти…

– С тобой был еще один человек, – острие ножа уперлось пленнику в щеку. – Кто он? Как его найти? Где он сейчас? Скажешь, и я клянусь, мы отпустим тебя…

Клятвы неверных ничего не стоили. Для них не существовало понятия чести. Сегодня они говорят одно, а завтра – совсем другое.

Человек, которым интересовался лейтенант израильской армии, был родным братом Захир-Наима. Луджин… Ему удалось вырваться из неприятельского кольца во время облавы в Бейруте. Захир-Наим надеялся, что Луджину удастся добраться до генерала и сообщить тому о провале операции. Обо всем этом он, разумеется, тоже не собирался откровенничать с лейтенантом неверных…

Луджин!..

Образ брата тоже промелькнул в сознании Захир-Наима. Араб приподнялся над столом, потянулся к обороненной папиросе, ухватил ее и вставил между передних, желтых от никотина зубов. Глубоко затянулся.

Луджин был не таким, как он. В отличие от своего родного брата он любил и ценил жизнь. Захир-Наим не помнил, когда последний раз на лицо его ныне покойного брата набегала мрачная тень. Казалось, Луджин улыбался всегда, даже в минуты опасности. Таким Захир-Наим и запомнил брата. Улыбающимся, жизнерадостным, легким движением поправляющим вечно спадавшую на лоб челку.

– Мне не хватает тебя, Луджин… – буркнул себе под нос боевик.

Захир-Наим был обязан своему брату жизнью, и он всегда помнил об этом. Тогда Луджин не отправился в штаб Аббаса Абдалазиза. Он этого не сделал вопреки всем законам логики. Луджин вернулся в Бейрут и сумел вытащить брата из плена…

Словно сквозь белую дымку, отделявшую занавесом прошлое от настоящего, Захир-Наим видел, как его брат ворвался в помещение и первым же выстрелом от бедра уложил неверного, стоявшего за спиной пленника. На макушку коленопреклоненного Захир-Наима брызнула кровь убитого. Тело глухо приземлилось на бетонный пол. Лейтенант обернулся. Захир-Наим непроизвольно зажмурился, когда пистолет в руке израильтянина натужно кашлянул… Позже Луджин сказал ему, что пуля просвистела всего в паре сантиметров от его левого уха. Брат успел уклониться, а затем выстрелил в ответ. Лейтенанта отбросило назад с простреленной грудью. Напоследок он успел грязно выругаться на языке неверных…

Луджин разрезал веревки. Захир-Наим без сил упал лицом вниз. Брат перевернул его на спину. Улыбнулся, отбросил со лба челку.

– Что с твоим глазом?

– Вроде бы цел… – Говорить было трудно, губы распухли. – Во всяком случае, я могу им видеть…

Шрам остался на лице Захир-Наима и по сей день, но глаз действительно не пострадал. Лейтенант полоснул пленника лезвием хлестко, наотмашь, и некоторое время с каким-то садистским удовольствием наблюдал за тем, как всю правую половину лица Захир-Наима обильно заливает кровью. Несколько липких солоноватых струек с привкусом металла просочилось между губ. Это ощущение Захир-Наим тоже хорошо помнил.

– Я все равно услышу от тебя ответы на свои вопросы, – не без доли злорадства в голосе пообещал ему лейтенант…

…Усилием воли Захир-Наим прогнал этот ненавистный ему образ, вынырнувший призраком из прошлого, и сделал очередную затяжку. По затылку разлилось приятное тепло. Тлеющий уголек сорвался с кончика папиросы и упал на штанину. Боевик лениво смахнул его, а затем, шатаясь, поднялся из-за стола.

В соседнем помещении Захир-Наима ждал его собственный пленник, с которым пора было кончать. Он и так позволил ему жить слишком долго. Лимит исчерпан…

Захир-Наим намеревался обойтись с пленным снайпером точно так же, как несколько лет назад обошлись с ним. С той лишь разницей, что его пленник не сумеет выбраться живым. У него не будет для этого шанса. Захир-Наим этого не допустит. И он отомстит за брата…

Луджин умер через год после того, как спас его. И умер он не в плену. И не на поле боя, как подобает истинным сынам Аллаха. Судьба Луджина сложилась иначе – до банального просто. Какой-то солдат израильской армии, вернувшись домой на побывку, застал Луджина в постели своей жены. Расправиться с беспомощным, обнаженным, как дитя, человеком неверному не составило труда…

Захир-Наим не знал, от чьей руки погиб его брат, но для него это было и неважно. Любой враг был для Захир-Наима олицетворением убийцы… Час расплаты пробил!

Захир-Наим плечом толкнул дверь в темное подвальное помещение. Скользнул рукой по голой стене, нащупал выключатель и повернул его. Яркий свет больно резанул по глазам. Захир-Наима слегка качнуло. Он прищурился.

Пленник находился там же, где они и оставили его в последний раз, – висел на вбитом в потолок металлическом крюке с вывернутыми руками, не доставая пальцами ног до пола двух-трех сантиметров. Он был без сознания.

Захир-Наим пошарил по карманам своей куртки, но холодного оружия на привычном месте не оказалось. Придется за ним вернуться. Боевик намеревался в полной мере насладиться своей местью.

Влад пошевелился, приходя в себя, и один его глаз немного приоткрылся. Захир-Наим прошел вперед. Остановился напротив пленника. Стальные пальцы профессионального бойца, большую часть своей жизни потратившего на борьбу с неверными, жестко сомкнулись на горле беспомощного снайпера. Влад даже никак не отреагировал на это, хотя Захир-Наим видел, что пленник прекрасно осознает происходящее. Их глаза встретились.

– Помнишь моего брата? – глухо бросил араб.

Все различия стерлись… Лицо висящего перед ним снайпера наслоилось на лицо того лейтенанта, что оставил шрам на лице Захир-Наима, и превратилось в некую абстрактную маску убийцы Луджина.

Влад с трудом разомкнул губы.

– Помню, – сказал он.

Захир-Наим на мгновение даже отшатнулся. Послышалось? Или этот пес действительно признал, что знал его брата? Однако уже в следующую секунду пленник развеял все его сомнения.

– Твой брат был таким же ублюдком, как и ты, – добавил он к сказанному.

Это был самый откровенный вызов. Кровь бросилась в лицо Захир-Наима. Пальцы на горле Влада сомкнулись еще сильнее. Дыхание стало хриплым и прерывистым.

– Ты сдохнешь, лейтенант! Сдохнешь, как собака! За меня, за Латифа, за моего брата Луджина!

Он ударил Влада кулаком в живот. Ударил мощно, от души, вложив в замах всю накопившуюся внутри ненависть.

«Что ты делал в Бейруте? Кто послал тебя? – звучало набатом в голове Захир-Наима. – Я все равно услышу от тебя ответы на свои вопросы».

* * *

Локис прошелся по комнатам, держа оружие наизготовку. Ударом ноги распахнул дверь в ванную, бросил взгляд в коридор, вернулся в спальню и, опустившись на колени, заглянул под кровать. Джавлат, стоя у приоткрытого окна, закурил сигарету.

– Бесполезно, – констатировал он. – Чего ты пытаешься найти? Вчерашний день? Интересующего нас человека здесь нет.

Владимир обернулся. В дверном проеме появилась хозяйка дома. В ее маленьких живых глазках застыл страх. Она не сводила взгляда с пистолета в руках Локиса. Боец нахмурился.

– Но ведь она сказала тебе, что он здесь, – Владимир кивнул в направлении женщины. – Так?

– Да, она так сказала.

– Тогда где же он?

– Не знаю.

– Спроси ее еще раз.

Джавлат проигнорировал просьбу товарища. Вместо этого он, попыхивая сигаретой, прошел к платяному шкафу, распахнул обе его створки и заглянул внутрь. На небольшом крючке сиротливо висела одна единственная черная куртка. Джавлат сноровисто ощупал ее. Оружия не было.

Взгляд ливанца сфокусировался на стоящем рядом со шкафом журнальном столике. Рядом с девственно чистой пепельницей покоился спичечный коробок и пачка «Беломора».

Закрыв дверцы, Джавлат переместился к окну. Но на этот раз не к тому, возле которого он сам курил минуту назад, а ко второму, затененному виноградными листьями. Локис тоже приблизился. Ливанец указал напарнику на поднятый шпингалет, затем раскрыл окно и посмотрел вниз. Столбик пепла с кончика сигареты Джавлата сорвало легким порывом ветра.

– Он ушел этим путем. Ушел так, что хозяйка ничего не видела.

– Ушел, когда заметил нас?

– Не думаю, – наемник покачал головой. – Скорее всего, немного раньше. Он оставил куртку, оставил свои папиросы… Он вернется. Должен вернуться. Наберись терпения, Локис. Что с тобой? Никогда прежде не приходилось сидеть в засаде?

– Приходилось, – Владимир опустил пистолет дулом вниз. – Иногда по несколько дней приходилось. Но сейчас… У нас нет столько времени, Джавлат.

– Столько и не понадобится.

Ливанец повернулся лицом к хозяйке дома. Она все еще стояла на пороге комнаты. Заговорил с ней. Женщина молча слушала Джавлата и кивала.

Локис тем временем взял стул, разместил его у дальней стены и сел так, чтобы держать в поле зрения одновременно и дверь, и почти закрытое виноградными листьями окно. Оружие положил себе на колено. Указательный палец бойца-контрактника покоился на спусковом крючке.

Джавлат дотронулся до руки женщины и мягко направил ее к выходу. Она не стала противиться. Ливанец вывел хозяйку в коридор, а через минуту вернулся обратно, занял место на краешке застеленной кровати и взглянул на часы.

– Минут тридцать будет достаточно, полагаю…

Он ошибся в своих расчетах. Человек, которого они поджидали, возвратился значительно раньше. Локис первым заметил, как шелохнулись виноградные листья. Бесшумно поднявшись на ноги, он приблизился к окну и встал возле стены. «Беретта» сместилась на уровень плеча молодого человека. Джавлат тоже встал и молниеносно занял оборонительную позицию рядом с платяным шкафом. При попадании в комнату неприятель не должен был заметить его затаившейся кряжистой фигуры. С тихим щелчком оружие заблаговременно было снято с предохранителя… Локис затаил дыхание.

Подручный Захир-Наима, не подозревая о готовящемся на него нападении, ловко подтянулся на руках, провел «выход силой» и ступил на шаткий осыпающийся под ногами подоконник. Держась одной рукой за боковой выступ, второй он толкнул фрамугу. Стекло едва не стукнуло по носу притаившегося российского бойца. Араб спрыгнул в комнату…

За секунду до того, как Локис собирался прицельно обрушить рукоятку пистолета на темечко жертвы, взгляд Ибтихажа успел профессионально отметить сдвинутый стул и характерную вмятину на краешке кровати. Боевик рефлекторно дернулся в сторону. Тяжелая рукоятка, опустившись, подобно кузнечному молоту, ударила его в плечо. Рука плетью повисла вдоль тела, утратив подвижность.

– Стоять!

Джавлат вынырнул из своего импровизированного укрытия. Дуло его пистолета смотрело точно в грудь Ибтихажа. Однако ни вид оружия, ни грозный окрик незваного визитера не остановили ливанского боевика. На ходу выдергивая «Стечкин» из наплечной кобуры, он тараном ринулся на Джавлата. Наемник не успел среагировать должным образом. Бритая под «ноль» голова с косыми царапинами от опасного лезвия врезалась ему в живот. Джавлат не удержался на ногах. «Стечкин» уже покинул насиженное гнездо. Не разгибаясь и считая, что находящийся перед ним противник в данную секунду уже не представляет опасности, Ибтихаж «рыбкой» нырнул вперед, распластался на полу и с разворота выстрелил в Локиса.

Владимир был готов к этому. Скользнув вдоль стены, он молниеносно ушел с линии огня, и пущенная неприятелем пуля лишь раздробила кирпичную кладку.

Ответный выстрел российского бойца не заставил себя ждать. Вооруженная рука Ибтихажа мгновенно окрасилась в бордовый цвет. Пальцы ослабли. Ему ничего не оставалось делать, как выпустить пистолет. Противник лишил его всякой возможности обороняться. По-звериному взвыв, Ибтихаж покатился по полу, оставляя за собой неровные кровавые разводы. Он надеялся добраться до двери раньше, чем его настигнет очередная пуля. Но Локис больше не собирался стрелять. Боевик из свиты Захир-Наима был нужен ему живым.

В три прыжка настигнув обезвреженного противника, Владимир схватил его за ворот рубашки. Ибтихаж попытался вывернуться. Затрещала рвущаяся ткань. Нанесенный вслепую удар носком ботинка пришелся Локису в колено. Сдаваться противник явно не собирался…

Джавлат рывком поднялся на ноги. Считанных долей секунды ему хватило на то, чтобы оказаться между отбивающимся от Локиса Ибтихажем и входной дверью. Не раздумывая, наемник ударил боевика ногой в лицо. Хрустнула носовая перегородка. Ибтихаж застонал и замер в неподвижной позе. Лужа крови под его головой стремительно увеличивалась в размерах.

Локис подхватил жертву под мышки и поднял на ноги. Однако в вертикальном положении Ибтихаж пробыл не долго – ровно столько, сколько потребовалось Джавлату для очередного сокрушительного удара. Пудовый кулак врезался арабу в челюсть. Владимир не смог удержать его. Боевик повалился на пол рядом с кроватью, глухо стукнувшись при этом затылком об угол кровати. Глаза его закатились.

– Полегче, – предостерег напарника Локис.

– Ничего с ним не будет.

Джавлат опустился на корточки перед поверженным неприятелем и на коротком замахе отвесил ему две хлесткие пощечины. Ибтихаж дернулся, вновь обретая чувство реальности. Он по-прежнему был не в состоянии пошевелить ни одной рукой. В черных зрачках плеснулась ярость. Джавлат усмехнулся.

– А ведь мы знакомы, – сказал он, обращаясь то ли к своей жертве, то ли к стоящему позади него Локису. – Не так ли, Ибтихаж? Ты меня тоже узнал?

– Сразу же.

– Вот и отлично. Значит, ты должен помнить, на что я способен. Следовательно, разговор у нас с тобой будет недолгим. Работаешь на Захир-Наима?

Ибтихаж прищурился.

– На Захир-Наима? – нагло переспросил он. – Кто это?

От очередной пощечины голова боевика качнулась, как снабженная пружиной детская игрушка. Затем Джавлат решительно надавил большим пальцем на сломанный нос неприятеля. Ибтихаж взвыл от боли, из его глаз непроизвольно брызнули слезы.

– Не играй со мной в эти игры, приятель, – сурово предупредил Джавлат, проворачивая палец по часовой стрелке. – Если я задаю тебе прямой вопрос, значит, я хочу получить на него такой же прямой ответ. Меня не интересует, зачем ты здесь, Ибтихаж, и какие делишки собираешься проворачивать через Рошана и ему подобных. Я даже не стану спрашивать тебя о генерале Абдалазизе. Сейчас меня интересует совсем не это. Нам… – ливанец демонстративно мотнул головой назад в направлении российского бойца. – Нам нужен Захир-Наим. А вернее, не он, а находящийся в его руках пленный снайпер израильской армии. Он еще жив, Ибтихаж?

– Пусти… – прохрипел боевик, тщетно пытаясь высвободить нос из-под пальца Джавлата.

Его потуги не увенчались успехом.

– Повторяю вопрос, – наемник был неумолим. – Пленный снайпер еще жив?

– Нет. Мы расправились с ним. Порезали на мелкие куски и скормили свиньям.

Локис вздрогнул. Он уже собирался было отстранить Джавлата и самостоятельно побеседовать с захваченным боевиком, но ливанец, словно почувствовав желание напарника, остановил его небрежным взмахом свободной руки. Владимир подчинился. Уверенность Джавлата невольно вселила в него надежду.

– Это точно, Ибтихаж?

Палец оторвался-таки от носа.

– Точно.

Боевик лишь на секунду успел перевести дух. Кулак Джавлата со всей мощью, на какую был способен его обладатель, обрушился на сломанную перегородку. Боль была настолько нестерпимая, что Ибтихаж почувствовал, как сознание покидает его. Однако мучитель не дал ему возможности отключиться. Сначала одну щеку обожгло железной пощечиной, затем другую, и боль вернулась с удвоенной силой. Ибтихаж ничего не видел перед собой. Слезы застилали ему глаза.

– А если подумать? – донесся словно издалека голос Джавлата. Терпение боевика иссякло. Определенно, ливанский наемник знал, как вплотную добраться до болевого порога жертвы.

– Да жив он, жив, – на выдохе выпалил Ибтихаж. – Во всяком случае, когда я уезжал из Марун-эр-Раса, он был жив. Не бей больше.

Губы Джавлата разъехались в улыбке.

– Значит, пленный снайпер находится в Марун-эр-Расе, – не без удовольствия заключил он. – Так же, как и Захир-Наим. Я правильно тебя понял?

Локис облегченно перевел дух. Он не уловил неискренности в словах Ибтихажа, когда тот первый раз ответил на поставленный вопрос о пленнике. Надежда пошатнулась, но теперь вновь обрела прежние очертания.

Ибтихаж кивнул.

– Мне нужна медицинская помощь, – сказал он.

Джавлат словно и не расслышал его просьбы.

– А где именно в Марун-эр-Расе?

– Я не знаю. Дай я хотя бы сам сделаю себе перевязку, а потом поговорим.

– Потерпишь, – холодно парировал Джавлат. – А пока лучше послушай, что я тебе скажу, борец за свободу. Ты – парень крепкий, Ибтихаж. Я это знаю. И ты это знаешь… Заставить тебя сдать товарищей на сломанном носе не получится. Я даже пытаться не буду… Но у тебя ведь, кажется, семья в Бейруте. Мать и две сестры. Я ничего не путаю?

Во взгляде Ибтихажа, направленном в лицо ливанского наемника, ненависть смешалась со страхом. Это выражение Локис не смог бы спутать ни с каким другим. Таких взглядов за свою жизнь он насмотрелся предостаточно. Джавлат легко нащупал ахиллесову пяту неприятеля. Он продолжал улыбаться.

– Вижу, что не путаю. У меня хорошая память, Ибтихаж. Если я как следует напрягу ее, то смогу вспомнить и адрес, по которому можно отыскать твоих близких. Веришь?

– Верю.

– А дальше все еще проще, мой друг, – продолжил Джавлат, не меняя прежних интонаций. – Мне достаточно сделать один звонок, и мои знакомые в Бейруте расправятся с твоими женщинами раньше, чем ты успеешь истечь кровью. Нам с тобой даже этой комнаты покидать не придется.

Ибтихаж задохнулся от собственного гнева.

– Врешь, собака! Ты этого не сделаешь!

– Уверен?

Джавлат распрямился и, не откладывая дела в долгий ящик, выудил из кармана куртки мобильный телефон. Локис, не отрываясь, наблюдал за изменениями в лице Ибтихажа. Он не знал, блефует Джавлат или нет. Но не знал этого и противник. Он побледнел. Джавлат уже тыкал указательным пальцем в кнопки на панели телефона.

– Нет! – едва ли не выдавил из себя Ибтихаж. – Подожди. Не нужно никому звонить. Семью не трогай. Это низко… Я скажу все, что ты хочешь.

По мнению боевика, жизнь одного израильского снайпера не стоила страданий, которые мог причинить Джавлат его матери и сестрам.

Наемник оторвался от телефона.

– Говори.

– У Захир-Наима дом в Марун-эр-Расе. Съемный дом, предоставленный ему в распоряжение генералом Абдалазизом. В подвале этого дома он и держит пленника.

– Адрес?

– Точного адреса сказать не могу. Честно, – Ибтихаж старался не встречаться глазами с Джавлатом. – Могу только на словах объяснить, где он находится. Ты ведь бывал в Марун-эр-Расе?

– Пару раз приходилось. Нарисовать сможешь?

– Шутишь? У меня рука раненная. И вторую он отсушил напрочь, – боевик недобро покосился на Локиса.

– Ладно. Я сам набросаю схему с твоих слов.

Джавлат взял со столика пачку сигарет, разорвал ее пополам, снова опустился на корточки рядом с Ибтихажем и достал из кармана ручку.

– Объясняй.

Локис присел на стул. Он, так же как и Джавлат, внимательно слушал сбивчивые пояснения подручного Захир-Наима, но не мог видеть того, что его напарник вычерчивал на внутренней стороне пачке из-под «Беломора». В то же время мысли Владимира были сосредоточены на предстоящей операции по спасению друга. Учитывая то, что ему уже приходилось слышать раньше, Марун-эр-Рас на настоящий момент полностью находился под контролем арабской армии. Именно там базировались основные силы ливанского сопротивления. Там же находился и сам легендарный генерал Абдалазиз, имя которого в последнее время так часто звучало в разговорах. Все это в совокупности свидетельствовало о том, что вдвоем с Джавлатом им будет сложно провести силовую операцию на неприятельской территории. Локис мог надеяться исключительно на поддержку израильской армии. На этот случай у него имелся контактный телефон Залинтайна, продиктованный майором при их последней встрече…

– Все? – уточнил Джавлат, закончив чертеж, и Владимир понял, что упустил из виду концовку разговора.

– Большего я не знаю. Клянусь! – Ибтихаж попытался переменить позу, но не нашел для этого сил. – Вызовешь мне врача?

– Конечно.

Джавлат оглянулся на Локиса. В его взоре затаился немой вопрос, и Владимир прекрасно понял, какое решение в эту секунду принимает напарник. Посоветовать ливанцу он ничего не мог. По большому счету, это была не его игра, и не он был вправе устанавливать правила. Локис едва заметно пожал плечами. Джавлат вздохнул. Его вздох о многом сказал Ибтихажу. Интуиция у боевика была развита прекрасно.

– Не надо…

Но было поздно. Молниеносно развернувшись, Джавлат прицельно ударил кончиком ручки под кадык раненому. Металлический корпус погрузился в мягкую плоть почти наполовину. Ибтихаж дернулся, захрипел, засучил ногами, но его предсмертная агония была недолгой. Тело обмякло. Наемник не стал вынимать ручку из раны. Кожаные перчатки на руках не оставили на ней ни одного отпечатка.

– Я проголодался, – как ни в чем не бывало сообщил Джавлат, убирая во внутренний карман куртки разорванную пачку «Беломора» с исполненным на ней чертежом. – Не хочешь перекусить, Локис? До Марун-эр-Раса путь не близкий.

Владимир подобрал с пола «Стечкин» убитого Ибтихажа. Бывшему владельцу оружие уже не понадобится, а им с Джавлатом вполне может пригодиться в предстоящей операции.

– А по дороге мы перекусить не можем?

– Упрямый ты, Локис, – ливанец покачал головой. – Упрямый, как все русские… Только на Марун-эр-Рас все равно через Изз-Ал-Дин ехать. Другой дороги нет…

Они спустились по лестнице на первый этаж, где на тесной, заставленной утварью кухоньке, покорно сложив руки на коленях, в ожидании сидела хозяйка дома. Джавлат остановился.

– Иди на улицу, – сказал он Владимиру. – Я поговорю с ней.

Локис сошел с крыльца в одиночестве.

* * *

– Бесперспективно! – авторитетно, со знанием дела заявил Джавлат, быстро орудуя вилкой и буквально забрасывая в рот уже мелко нарезанные им куски мяса. При этом он запивал трапезу гранатовым соком и при каждом глотке блаженно закатывал глаза. Видно было, что он получает истинное удовольствие от процесса. – Ты, конечно, можешь ему позвонить, можешь изложить суть проблемы, запросить помощи… Но все это бесперспективно, Владимир.

– Почему же? – не унимался Локис.

Он тоже сделал заказ, но не такой обильный, как Джавлат, да и набрасывался на пищу не столь жадно. Вынужденная остановка в общепитовском заведении при выезде из Изз-Ал-Дина заметно тяготила российского бойца. Невзирая на привычку его нового напарника никогда и никуда не торопиться, Владимир рассчитывал добраться до места в районе полуночи. И он также не терял надежду на поддержку израильской армии в лице майора Залинтайна и его людей. Джавлат, напротив, считал эту затею утопией. Локис тянул со звонком.

– У армии есть определенные планы, – ливанец пустился в объяснения с набитым ртом. – Если бы им было выгодно занять Марун-эр-Рас, они давно бы это сделали. Но этот забытый Богом городок не трогают. Почему? Как думаешь?

У Локиса не было ответа. Джавлат в нем и не нуждался. Он ответил сам:

– Потому что израильскую армию он не интересует. Как стратегический объект, Марун-эр-Рас не имеет никакого значения. Он находится на равном удалении как от столицы Ливана, так и от приграничных участков. А если нет стратегического значения… – Джавлат сосредоточенно заработал челюстями, выдерживая паузу. – Тебе ли, как человеку военному, этого не знать?

Локис поморщился. Ливанец действительно втолковывал ему сейчас прописные истины. В подобных лекциях Владимир не нуждался. Да и не те мысли роились в его голове.

– Я не собираюсь просить Залинтайна занять Марун-эр-Рас. Я хочу только, чтобы он оказал поддержку. Людьми, оружием…

– Он этого тоже делать не станет, – равнодушно перебил собеседника Джавлат.

На какое-то мгновение он перестал жевать. Внимание наемника привлекли двое мужчин, переступивших порог заведения. Джавлат не смотрел в их сторону, а лишь отметил появление боковым зрением. С его опытом этого было более чем достаточно. Оба визитера были в летах, глубоко за сорок и, несмотря на то что на них красовалась штатская одежда в виде черных курток-ветровок, ливанец без труда угадал в них боевиков. Тот, что был пониже ростом, перебирал в руках четки.

Джавлат вернулся к прерванной трапезе. Глотнул вина.

– В руках Захир-Наима один из людей Залинтайна, – напомнил Локис. Он начал горячиться. – Речь идет о спасении его жизни.

– На войне такие люди теряются пачками. Об этом ты тоже прекрасно знаешь. Или в России военные действия ведутся как-то иначе? Более гуманно?

Возразить на это было нечего. В России дела с «пушечным мясом» обстояли точно так же, как и во всем мире. Человек расценивался исключительно как боевая единица. Без потерь этих единиц войны не выигрывались. Кем-то неизменно приходилось жертвовать.

– Мне многого от него не нужно, – Владимир отодвинул от себя тарелку. – Два-три надежных бойца и оружие. Ты ведь сам говорил, что вдвоем нам не справиться.

– Говорил. И сейчас готов это повторить. Но мы можем попробовать, Локис. Когда Ибтихаж объяснил мне, где находится этот дом, у меня созрела пара решений.

– Не поделишься?

– Может, дашь мне закончить обед?

Двое мужчин в черном разместились через два столика от них. Подозвали официанта. Джавлат продолжал искоса наблюдать за ними. Что-то настораживало его, но ливанец и самому себе не смог бы объяснить сейчас, что именно. Память услужливо напомнила о недавнем предупреждении Гафара. Информатор упоминал о головорезах Абдалазиза, принимавших участие еще в первой бейрутской кампании. Джавлат доставил им тогда немало неприятностей, и неудивительно, что на него до сих пор велась планомерная неприятельская охота. Задерживаться в Изз-Ал-Дине дольше, чем того требовали обстоятельства, не следовало. Джавлату была необходима передышка. Затаиться на какое-то время…

Он заказал себе еще один бокал вина. Мужчины в черном попросили принести им чай и меню. Джавлат прочел их слова по губам.

– А что касается помощи со стороны майора Залинтайна, – продолжил ливанец, – то он тебе и одного человека не выделит. В Израиле не такая огромная армия, как в России. Каждая боевая единица на счету. Это, кстати, относится и к оружию.

– И при этом они готовы терять их пачками, как ты выразился? – усмехнулся Локис.

Джавлат пожал плечами.

– Парадоксы никто не отменял.

– Я все равно позвоню ему, – решил Владимир.

– Позвони. Это твое право. Но я повторюсь – бесперспективно!

На некоторое время за их столиком повисла продолжительная пауза, позволившая Джавлату значительно быстрее управиться с трапезой. Российского бойца это устраивало. Он то и дело поглядывал на свои наручные часы. Ливанец отложил вилку и потянулся за сигаретами. Доставленный ему официантом очередной бокал сока опустел только наполовину. Владимир сокрушенно покачал головой.

Сквозь созданную им самим дымовую завесу Джавлат открыто бросил взгляд в сторону двух заинтересовавших его мужчин. Ему показалось, что они тоже ненавязчиво поглядывают в его направлении. Особенно тот, что был с четками. Его пальцы работали безостановочно. Джавлат уже где-то видел такое монотонное движение, но не помнил где.

– А откуда ты его знаешь? – Локис подался вперед.

– Кого?

– Ибтихажа.

– Ну… – Джавлат немного замялся. Говорить сейчас о своем прошлом ему совсем не хотелось. Мысли работали в ином направлении. Мужчинам в черном принесли чай. – У меня богатая биография, Локис. Думаю, доживешь до моих лет, и у тебя будет такая же… А с Ибтихажем я пересекался в ходе выполнения одной операции в Бейруте. Он еще тогда совсем пацаном был, но не без способностей. Пожалел я его тогда. Надо было грохнуть, как сегодня, а я пожалел… О матери его подумал, и о сестренках маленьких. Кто их поднимать будет?

Джавлат пустил дым в потолок. Один из мужчин в черном сделал пару глотков чая, поднялся из-за столика и вышел на улицу. Его спутник остался сидеть на прежнем месте, перебирая четки. Меню, которое принес посетителям официант, осталось лежать на краешке стола нетронутым. Клиенты явно не собирались заказывать ничего, кроме чая.

Локис не стал больше лезть к ливанцу с расспросами. Захочет, сам расскажет по дороге в Марун-эр-Рас, а не захочет – так и не надо. Каждый человек имел право на свое темное прошлое.

– Я на секунду тебя оставлю. – Джавлат глотнул сока и, перекатывая зажженную сигарету на зубах, поднялся на ноги.

Мужчины в черном не давали ему покоя. Направляясь в туалет, ливанец видел, как боевик с четками отследил его движение, но остался сидеть неподвижно, как каменное изваяние. Может быть, ложная тревога?..

Джавлат аккуратно запер за собой дверь туалета. Прошел к затемненному окну, мягко подергал ручку. Створка была заперта. Отмычка привычно перекочевала из кармана в правую руку. Замок легко поддался. Джавлат на мгновение замер, прислушиваясь. В смежном женском помещении спустили воду.

Осторожно приоткрыв окно, Джавлат выглянул наружу. Заинтересовавшего его несколькими минутами ранее высокого мужчину в черной ветровке он «срисовал» сразу же. И именно там, где подсознательно ожидал «срисовать», – возле автомобиля, на котором они с Локисом намеревались преодолеть расстояние от Изз-Ал-Дина до Марун-эр-Раса. Мужчина уже распахнул дверцу с водительской стороны и проворно юркнул в салон. Ливанец видел, как его нескладная жердеобразная фигура склонилась над замком зажигания.

Джавлат легко перемахнул через подоконник и спрыгнул на тротуар. Прохожих было немного – две женщины на противоположной стороне улицы и какой-то седой старик в нескольких метрах дальше. Упускать такой шанс было нельзя.

Три секунды потребовалось профессиональному наемнику на то, чтобы бесшумно подкрасться к машине. Джавлат обогнул ее по периметру, ухватил мужчину в черном за костлявое плечо и резко дернул на себя. Атаки противник не ожидал. Джавлат ударил его дверцей по голове. Из рассеченного темечка закапала кровь. Тело безжизненно обмякло. Ливанец вытащил его наружу и швырнул на асфальт. Одного взгляда внутрь салона ему было достаточно: неприятель не успел установить заготовленный взрывной механизм.

Круто развернувшись на каблуках, Джавлат стремительно зашагал в обратном направлении. Женщины уже скрылись за углом. Старик располагался к нему спиной.

Возвращаться нужно было как можно быстрее. Забирать Локиса, садиться в машину и подальше из этой деревушки… Мужчина с четками не станет их задерживать. Он уверен, что его товарищ выполнил поставленную задачу. Любой риск требовалось свести к минимуму.

Джавлат взобрался на подоконник туалетной комнаты, еще раз бросил взгляд на пустынную улицу и легко спрыгнул на бетонный пол. Вернул оконную раму в прежнее положение, но запирать не стал. Терять драгоценные секунды не имело никакого смысла.

Обернуться ливанский наемник не успел. Холодная сталь пистолетного ствола ткнулась ему в затылок.

– Не двигайся! – приказ прозвучал на чистейшем арабском языке.

Джавлат замер. Ему не требовалось гадать, на чью мушку он угодил столь глупо и необдуманно. Характерное постукивание четок в свободной от оружия руке говорило само за себя. Джавлат с досады скрипнул зубами. Он все же недооценил неприятеля.

– Медленно вынь ствол из кармана и положи его на подоконник, – последовало очередное распоряжение.

Джавлат быстро просчитал в уме ситуацию. Противник не собирался убивать его. Иначе он не стал бы разоружать ливанца, а просто «вмазал» бы ему пулю в затылок без лишних разговоров. Пистолет стоявшего позади Джавлата человека наверняка был снабжен глушителем. Планы головорезов Абдалазиза изменились по ходу ситуации. Коль скоро удавалось захватить киллера живым, так почему бы не воспользоваться благоприятной ситуацией. Джавлата отвезут к генералу, а там… Допросы, пытки… Им нужно знать, какого рода информацией он владеет.

– А ты не обознался, приятель? – Джавлат решил потянуть время.

– Нет. Не обознался. Делай, что тебе говорят.

– Ладно-ладно. Только не нервничай. Хорошо?

Рука ливанца скользнула под куртку. Пальцы сомкнулись на рукоятке «Беретты». Джавлат медленно потащил оружие наружу. Человек с четками пристально следил за его действиями.

– На подоконник, – повторил он.

– Я понял.

Как только пистолет оказался полностью извлеченным, Джавлат решился на отчаянный шаг. Другого выбора у него не было. Уж лучше умереть на бетонном полу вонючего туалета, чем от пыток профессиональных мучителей.

Ливанец стремительно нырнул вниз и одновременно с этим попытался достать неприятеля ударом локтя в живот. Подручный Абдалазиза оказался готов к подобному повороту сюжета. Он шагнул назад, и локоть Джавлата протаранил пустое место. Наемник быстро развернулся. Палец уже лежал на спусковом крючке, но произвести выстрел ему не позволили. Мужчина с четками рубанул Джавлата по руке, а затем так же молниеносно впечатал рукоятку своего пистолета в левую скулу противника. Выронив «Беретту», Джавлат опрокинулся на спину. Головорез поставил ему ногу на грудь, надавил. Оружие с навинченным на него глушителем находилось перед самым лицом поверженного. Однако не оно привлекало внимание Джавлата в первую очередь. Взгляд наемника, словно притянутый магнитом, сфокусировался на свисавших с пальцев левой руки неприятеля четках. Картина уходила корнями в глубокое прошлое. Джавлат вспомнил, где уже видел такое однажды…

…Ему нужно было убить этого человека, но миссия провалилась. Провалилась по не зависящим от Джавлата обстоятельствам. Задание свернули, не объясняя исполнителю причин. Джавлат вышел на след жертвы, когда заказчик экстренно связался с ним по мобильному телефону. Он ответил на вызов.

– Все отменяется, – спокойно информировал киллера безликий голос в эфире. – Объект не трогать. Сворачивайте операцию и возвращайтесь в Бейрут.

Джавлат не видел лица жертвы. Человек, на которого он охотился, в этот момент находился в салоне машины с тонированными стеклами. Зато он видел левую руку, высунутую в приоткрытое боковое окно. Руку, на пальцах которой висели точно такие же четки. Мужчина монотонно перебирал черные бусины…

…Никуда везти его не собирались. Джавлат это понял за секунду до того, как раздался мягкий хлопок пистолета с глушителем. Расчет наемника оказался в корне неверным. Сознание вспыхнуло мириадами ярких искр, а затем все погрузилось в кромешный мрак. Джавлат даже не почувствовал боли.

Человек с четками убрал ногу с груди жертвы, неспешно свинтил со ствола глушитель и пристроил его в левом кармане куртки; пистолет отправился в правый. Мазнув равнодушным взглядом по распластавшемуся на полу телу, убийца, все так же монотонно перебирая в пальцах четки, покинул помещение, плотно прикрыв за собой дверь.

* * *

Ему ответили со второго вызова. Трубку снял лично майор Залинтайн.

– Господин майор, это Локис, – представился Владимир.

Он говорил почти шепотом, чтобы его не могли слышать другие посетители заведения, располагавшиеся за соседними столиками. При этом российский боец бросал нетерпеливые взгляды в сторону туалетных кабинок. Джавлат отсутствовал слишком долго. При таких задержках они рисковали не добраться до Марун-эр-Раса и к рассвету следующего дня.

– Слушаю тебя, Локис, – голос Залинтайна звучал устало. – Что-то случилось?

– Я нашел Влада.

– Кого?

– Рядового Штурма.

– А! Отлично, – Владимиру показалось, что собеседник зевнул при этом. – Как он? В порядке? Готов вернуться в строй?

Локиса охватило чувство негодования. Как он мог сидеть там, в Хуле или где-то еще, и спокойно рассуждать о судьбе своего снайпера, в то время как… Неужели Джавлат прав? Влад для израильской армии – не человек, а боевая единица. Пушечное мясо…

– Вы меня не поняли, господин майор, – боец сумел скрыть свои эмоции. – Влада еще нет рядом со мной. Я узнал, где его держат.

– Он все еще в плену?

– Да. Но он жив. Это достоверная информация.

– И где же его держат? – Оптимизма у Залинтайна не прибавилось ни на грамм.

– В Марун-эр-Расе.

В трубке повисла напряженная тишина. Майор осмысливал услышанное.

Из туалета вышел мужчина в черной куртке, перебирая четки пальцами левой руки. Локис нахмурился. Мужчина мимоходом скользнул по нему взглядом и направился к выходу из заведения. Владимир посмотрел ему вслед. Он не был уверен в том, что туалет рассчитан на одного посетителя… Но точно так же он не был уверен и в обратном. По всем раскладам Джавлату пора бы уже вернуться за столик.

– Это скверно, – выдал Залинтайн, нарушая затянувшееся молчание. – Марун-эр-Рас для нас закрытая территория. Она полностью контролируется ливанцами. Хм… Неудивительно, что Штурма переправили именно туда.

– Мне известно конкретное место, в котором его держат. Влада можно вытащить без всяких потерь…

– К чему ты клонишь, Локис?

– Мне нужна помощь, господин майор. Помощь, чтобы спасти друга.

Последовала еще одна пауза, но не такая длительная.

– Боюсь, что здесь я бессилен, – вынужден был признать Залинтайн.

Локис поднялся на ноги. Его взгляд был буквально прикован к двери туалетной комнаты. Свободная от телефона рука машинально нырнула в карман. Владимир нащупал оружие. «Давай же, Джавлат, черт тебя подери!»

– Послушайте, господин майор… – Теперь Локису было трудно сосредоточиться на разговоре. Он обернулся через плечо. Мужчина с четками уже вышел на улицу. – Я не прошу вас брать Марун-эр-Рас штурмом… Более того, мне не нужен для выполнения операции многочисленный отряд бойцов-профессионалов. Выделите мне в помощь всего троих… Нет… Двоих будет вполне достаточно. И, если возможно, мне нужно оружие…

Майор перебил его:

– Ты не понимаешь, Локис. Есть определенные задачи…

– Какого черта?! Речь идет о жизни вашего человека!

Владимир непроизвольно сделал три шага в направлении туалета. В помещение по-прежнему никто не входил и никто не выходил из него. С того момента, как Джавлат покинул столик, прошло больше десяти минут.

– Я понимаю, – продолжал увещевать россиянина в трубку Залинтайн. – Только это не в моей компетенции. Если хочешь, я попробую согласовать вопрос с полковником Найером…

– На это нет времени!

– … Решение принимает только он.

– Я все понял, господин майор, – раздраженно бросил Владимир. – Можете не беспокоиться.

– Одному тебе соваться в Марун-эр-Рас тоже не следует. Это логово…

Локис не стал больше слушать. Отключив телефон, он быстро двинулся к туалету. Распахнул дверцу, готовый в любой момент выхватить из кармана пистолет. Но оружие ему не понадобилось…

Джавлат лежал на бетоном полу возле окна. Его широко распахнутые глаза были неподвижны. По центру лба красовалось аккуратное девятимиллиметровое отверстие с обугленной по краям кожей. Под головой растеклась грязно-бордовая лужа крови.

– Твою мать! – невольно сорвалось с уст российского бойца-контрактника.

Сомневаться в том, что ливанец мертв, не приходилось. Локис первым делом бросился к окну и распахнул его настежь. Выглянул наружу. Рядом с распахнутой водительской дверцей их автомобиля на асфальте лежал человек с разбитой головой. Не тот, которого Владимир видел выходящим из туалета, но одежда на нем была точно такая же. Вокруг собралась небольшая толпа любопытных. Кто-то уже звонил по мобильному телефону. С минуты на минуту на месте происшествия должны были появиться местные блюстители порядка. Мысль о возможности воспользоваться машиной Джавлата пришлось отбросить. Локис закрыл окно. Опустился на корточки рядом с бездыханным телом, сноровисто обшарил карманы ливанца. В первую очередь российского бойца интересовала сигаретная пачка с начерченной на ней схемой. В том же кармане куртки обнаружилась и еще одна бумага. Это был вырванный тетрадный лист, сложенный вчетверо. Локис машинально развернул листок.

Письмо Джавлата, начинавшееся словами «Здравствуй, мама!», занимало меньше половины бумаги, исписанной мелким убористым почерком. Владимир сразу бросил взгляд в конец письма. Оно было незаконченным… Видно, Джавлат давно собирался отправить матери хоть какую-нибудь весточку о себе, но не нашел времени это сделать. А может, просто не знал, как?

Локис забрал письмо вместе с планом. Разобраться в схематических обозначениях, сделанных со слов боевика Захир-Наима, он сможет и по пути в Марун-эр-Рас. Времени на это у него будет предостаточно. Джавлат так и не успел поделиться с напарником своими соображениями…

Минуту или чуть больше Локис сидел рядом с убитым, думая о том, что они толком так и не успели познакомиться. Российский боец практически ничего не знал о своем ливанском коллеге. В жизни часто так случается… Владимир не смог бы вспомнить всех людей, с которыми его сводила, а затем разводила судьба. Частенько знакомство с напарниками заканчивалось и вот таким образом.

«Войну нельзя выиграть без потерь».

Без человеческих потерь.

С улицы донесся протяжный вой полицейской сирены, и этот звук заставил Локиса очнуться. Очередная задержка по причине объяснений с местными властями не входила в его планы. Взгляд упал на оброненную в борьбе «Беретту» Джавлата, но Владимир не стал ее брать. Запасные обоймы к оружию остались в бардачке автомобиля.

Отныне Локис мог рассчитывать только на то, что имелось у него в наличии, – свой собственный пистолет с одним сиротливым патроном и конфискованный у Ибтихажа «Стечкин». С таким скудным арсеналом ему предстояло отправиться на выручку старого школьного приятеля. Отправиться одному. Без поддержки со стороны израильской армии, на которую Локис рассчитывал до последнего, и без опытного в подобных операциях напарника, каким был Джавлат.

Владимир вернулся в общий зал. Посетители заведения еще не подозревали о случившемся. Вой сирен на улице не имел никакого отношения к происходящему внутри.

С невозмутимым видом Локис прошел к столику и попросил официанта рассчитать его. Рядом с чистой пепельницей одиноко стоял наполовину осушенный бокал сока. Владимир демонстративно отвернулся…

Толпа на улице стала плотнее и многочисленнее. Позади автомобиля Джавлата расположилась патрульная полицейская машина. Один из мужчин в серой мышиной форме склонился над трупом. Второй осматривал пустой салон автомобиля, подсвечивая себе карманным фонариком. Локис подошел ближе.

– Угнать хотел, наверное, – высказал предположение грузный мужчина, стоявший ближе всех к месту события. – А тут владелец машины не вовремя вернулся.

– И где сам владелец? – усмехнулся молодой паренек с крючковатым орлиным носом.

– Смылся. Чего ему тут делать? Дожидаться копов?

– По машине все равно найдут.

– Это верно. Но в такие моменты не думаешь о последствиях.

– Наблюдения, основанные на личном опыте?

Паренек был заметно навеселе. Для него это была всего лишь забавная история, невольным свидетелем которой он стал и о которой можно будет рассказать приятелям грядущим вечером. Грузный мужчина метнул в его сторону недовольный взгляд.

Из их разговора, происходившего на арабском языке, Локис не понял ни слова. Постояв для приличия несколько минут на одном месте, чтобы не вызвать подозрений к своей персоне, он развернулся и умеренным шагом двинулся прочь. Свернул на ближайшей улице, взмахнул рукой, подзывая такси.

– Довезете до ближайшей автобусной остановки? – спросил он подъехавшего водителя по-английски.

– Смотря куда ехать. Какой автобус вам нужен?

– На Марун-эр-Рас.

– Ближайший рейс только через четыре часа. Раньше ничего не будет. – Таксист изъяснялся на английском с ужасным акцентом, и Локис едва улавливал смысл слов. – Хотите, я сам отвезу вас до места? Стоить будет недешево, зато быстро.

– Хорошо, – Владимир занял место на пассажирском сиденье. Предложение таксиста было как нельзя кстати. Автомобиль тронулся с места.

– Куда именно в Марун-эр-Расе вам нужно?

– Я пока и сам толком не знаю, – открыто улыбнулся боец. Рука машинально нащупала в кармане разорванную сигаретную пачку. – Довезите меня просто до черты города, а дальше я уже сам определюсь.

– Как скажете, – таксист равнодушно пожал плечами. – Вы – турист?

– Да. В некотором роде. Приехал навестить старого друга.

– В Марун-эр-Рас? Да-а… Не очень-то удачное место для проживания выбрал ваш друг. Здесь сейчас очень неспокойно. Впрочем, как и везде. В Бейруте только еще ничего, а так… В общем, вы там поосторожнее. Смотрите в оба.

– Я постараюсь.

Владимиру не хотелось больше поддерживать этот бессмысленный разговор. Он выудил из кармана чертеж Джавлата и принялся внимательно изучать пометки. Что имел в виду ливанец, когда говорил о возможностях относительно спокойно подобраться к объекту? Локис покрутил чертеж и так, и эдак, но мало что понял. В отличие от него, Джавлат знал местность.

Владимир решил рискнуть.

– Можете сказать, что это за место в Марун-эр-Расе? – обратился он к водителю и протянул разорванную пачку из-под папирос.

На лице собеседника появилось выражение растерянности.

– Дайте-ка подумать… Давненько я уже не бывал в тех местах. Хотя… Я могу, конечно, и ошибиться, но, мне кажется, это с западной стороны. Здесь свалка? – он ткнул пальцем в чертеж.

– Не знаю, – честно признался Локис.

– Скорее всего. Очень похоже…

* * *

Именно на это и намекал Джавлат незадолго до своей смерти. Подобраться к дому, занимаемому Захир-Наимом и его людьми, проще и безопаснее всего было со стороны городской свалки. Пустырь на западе Марун-эр-Раса упирался в небольшой подлесок, за крайними деревьями которого и просматривалось серое одноэтажное строение с покатой крышей. На подлесок выходило одно-единственное окно, задернутое грязно-сиреневыми шторами…

Локис прижался спиной к стволу и несколько минут сосредоточенно изучал подходы к зданию. Если верить полученной от Ибтихажа информации – а Владимир был склонен ей верить, – в подвале этого неказистого строения арабские боевики и держали Штурма. От ощущения того, что он наконец-то добрался до цели, у Локиса часто забилось сердце. Он заставил себя успокоиться. Сверился с начерченным планом. Ибтихаж сказал, что с этой стороны охрана не выставлена. Окно выходило из кухни, где мог располагаться один-единственный боевик, да и то для присмотра за коридором, а не за внешним периметром. Еще двое или трое арабов располагались в смежном помещении. Один у подъездной дорожки… И, наконец, сам Захир-Наим. Доверенный человек генерала Абдалазиза также неотлучно находился внутри дома…

На вопрос, есть ли охрана в подвале, непосредственно возле плененного снайпера, Ибтихаж ответил отрицательно. В тот момент он не лгал.

Локис расстегнул куртку и достал «Стечкин» из-за брючного ремня. Лицо бойца было напряженным и предельно сосредоточенным. Задача заключалась в стремительной ликвидации пяти-шести неприятелей. Владимир верил, что ему это по силам.

Он крадучись двинулся вперед, держа оружие наизготовку и не сводя пристального взгляда с зашторенного окна. Не на шутку разыгравшийся ветер несколько раз швырнул в лицо Локису изрядную порцию мелкого песка. Владимир пожалел о том, что у него, как тогда под Хулой, не было при себе «очков-консервов». Под ногой предательски хрустнула ветка. Локис замер. На мгновение ему показалось, что на фоне оконного проема мелькнула тень. Солнце быстро поднималось над линией горизонта. Сумерки рассеивались.

Владимир сделал еще несколько шагов и опять остановился. Затем новый рывок, за ним еще один… До стены здания оставалось около четырех метров. Нервозности в действиях профессионального бойца не было. Все эмоции отступили на второй план. Цели и задачи ясны. Локис превратился в человека-функцию. Каждое движение было рациональным и грамотно выверенным.

Левое плечо соприкоснулось с серой стеной. Владимир приблизился к окну и осторожно заглянул внутрь. В небольшой зазор между рамой и занавеской просматривалась большая часть комнаты. Боевик сидел лицом к двери, по-ковбойски закинув ноги на клеенчатую поверхность стола. Автомат лежал на полу таким образом, чтобы до него можно было дотянуться в считанные секунды. В пепельнице дымилась наполовину выкуренная сигарета.

Локис слегка коснулся рамы. Окно было заперто изнутри. «Стечкин» вернулся на прежнее место под куртку. Поставив носок ботинка на самый краешек металлического отлива и ухватившись двумя руками за боковой выступ, Владимир смог подтянуться. Вплотную прижался к стене. Человек в кухне не должен был заметить его тени. Напрягая мышцы, боец дотянулся правой рукой до вентиляционного отверстия. Расстояние было не таким уж маленьким, как ему показалось издалека. Позвоночник пронзила острая боль. Владимир стиснул зубы. Ему казалось, что он слышит трение дисков друг о друга…

Он повис на одной руке. Округлый металлический край вентиляционного отверстия врезался в пальцы. По запястью потянулась тонкая струйка крови. Локис заставил себя толкнуться, уперся коленями в стену, подтянулся и смог ухватиться за проем второй рукой. Позволил себе секундную передышку. Вытянулся. До земли было больше метра. Из недр дома доносились звуки приглушенно работающего телевизора…

Подбросив себя вверх и проведя уверенный «выход силой», Владимир сумел по-змеиному втиснуться в небольшое вентиляционное отверстие. Плечи оказались почти враспор. О том, чтобы в экстренной ситуации извлечь огнестрельное оружие, и думать не приходилось.

Локис медленно пополз вперед, работая только кистями рук и коленями. По мере его приближения звук телевизора становился все громче и в отдельных случаях можно было даже разобрать некоторые слова. Через пару метров ответвление пошло вправо. Звук остался левее. Владимир понял, что движется в сторону кухни. Он слегка вывернул шею и бросил взгляд вперед. До конца шахты оставалось еще два метра. Локис пополз дальше…

Выбираться из вентиляции пришлось очень осторожно. Боевик, сидевший за кухонным столом, находился прямо под круглой вытяжкой. Любой посторонний шум мог привлечь его внимание. Зажатый по плечи металлическим каркасом боец-контрактник представлял для противника идеальную мишень. Оказать должного сопротивления Локис не смог бы.

Он подтянулся еще немного и сумел протолкнуть наружу торс. Ухватился пальцами за изгиб. В шахте остались теперь только ноги.

Араб внизу слегка изменил позу. Закинул одну ногу на другую, с хрустом зевнул и потянулся. О дымящейся в пепельнице сигарете он, видимо, забыл. Локис изготовился, повиснув на руках, быстро вытащил ноги из вентиляционной шахты, качнулся и прыгнул. Приземление произошло точно за спиной араба. Подошвы ботинок мягко соприкоснулись с полом. Боевик вздрогнул от неожиданности и удивленно повернул голову. У него не возникло и мысли потянуться к автомату, хотя Владимир благоразумно наступил пяткой на длинный ствол АКМ…

Голова неприятеля мгновенно оказалась в жестком захвате. Быстрое едва уловимое движение – и характерный хруст шейных позвонков известил российского бойца о достигнутом результате. Араб обмяк и чуть было не сполз на пол со стула. Локис успел подхватить его и бережно, как ребенка, уложил рядом с ближней ножкой стола. В соседней комнате кто-то негромко откашлялся. Затем сменился телевизионный канал. На фоне мажорной музыкальной заставки Владимир расслышал голоса двух человек. Через секунду к ним присоединился третий, более густой и басовитый. Значит, боевиков в гостиной было все-таки трое. Локис вооружился «Стечкиным»; громоздкий, неудобный АКМ подбирать не стал.

Переместившись к кухонной двери, боец слегка приоткрыл ее. Хорошо смазанные петли не издали ни одного постороннего звука. Гостиная располагалась на противоположной стороне узкого, как кишка, коридора. Деревянная дверь с прямоугольной стеклянной врезкой позволяла разглядеть два мужских силуэта на низеньком кривоногом диванчике. Располагавшийся перед ними журнальный столик был уставлен какой-то снедью.

Локис шагнул вперед. Коридор был тускло освещен подвешенными к потолку блеклыми лампами дневного света. Один из мужчин в гостиной громко захохотал, и в ту же секунду слева от Локиса раздался шум спущенной в унитаз воды. В доме находился еще кто-то, чье присутствие грозило стать для Владимира неприятным сюрпризом. Он поспешно отступил назад, рассчитывая вновь скрыться в кухне, но не успел. Низенькая дверь уборной в дальнем конце коридора распахнулась, и из помещения вышел крепкий подтянутый молодой человек в спортивном трико и майке-борцовке. Его отливающие рыжиной волосы торчали в разные стороны. Оружия в руках молодого человека не было. Он моментально заметил Локиса.

– Эй!

Его окрик эхом разнесся по всему дому. Владимир выстрелил короткой очередью от бедра. Парень поспешно захлопнул дверь уборной, но одна из пуль зацепила ему локоть. Мужчины в гостиной, которых Локис видел через стеклянную врезку, живо вскочили на ноги. Свет от телевизора отбросил блик на короткоствольном автомате одного из них. «Стечкин» дал еще одну очередь. Стекло разлетелось на мелкие осколки. Послышались гортанные выкрики на арабском языке.

Российский боец-контрактник бросился к уборной. Пули застучали по стене, сбивая штукатурку. Боевик с косматой нечесаной бородой первым выскочил в коридор. Локис прицельно выстрелил. Лицо араба превратилось в кровавое месиво. Он плавно осел на пол, оставляя кровавый след на дверном косяке. Двое других ливанцев не спешили показываться из укрытия. Локис спиной отступал к уборной, держа гостиную под прицелом. Оставлять неприятеля в тылу он не собирался. Парнишку, поднявшего столь не нужный бойцу шум, следовало ликвидировать.

В доме все стихло. Арабы выбрали выгодную для себя тактику выжидания. Локис тоже действовал без лишней спешки. Палец уверенно лежал на спусковом крючке «Стечкина». Тишину нарушал лишь шум воды, продолжавшей тонкой струйкой стекать из бачка унитаза…

Локис дернул на себя ручку уборной, но это не привело ни к какому результату. Парень заперся изнутри. Он закричал что-то. Ему ответили криком из гостиной. Владимир развернулся вполоборота и выстрелил в замок. Брызнули щепки. Дверь отошла от косяка. Локис снова дернул ручку, и на этот раз усилие увенчалось успехом. Свет из туалета конусом разлился по полу коридора. Из гостиной кувырком выкатился человек. Российский боец-контрактник выстрелил, но промахнулся. Человек замер у порога кухни. Короткий ствол «Узи» взметнулся вверх. Тишину взрезала очередь. Одна из пуль в опасной близости просвистела над головой Локиса. Парень в борцовке бросился на него, подобно разъяренному леопарду. Владимир встретил его мощным ударом в голову. Тело рухнуло к ногам Локиса. Боец проворно перескочил через него и оказался у противоположной стены. Раскатом грома грянула еще одна смертоносная очередь. Парень попытался подняться с четверенек. «Стечкин» дважды выплюнул свинец, не позволив ему распрямиться. На серой борцовке образовались два кровавых отверстия.

Локис двинулся вдоль стены по направлению к кухне. Теперь неприятельская атака подстерегала его с двух флангов, однако он был готов к отражению любой их них. Кто первый из двух боевиков рискнет высунуться?..

Отважнее оказался тот, что засел в гостиной. Ударом ноги он вышиб хлипкую дверь и, едва показавшись в проеме, открыл свинцовый огонь. Локис упал на одно колено. Перехватив «Стечкин» двумя руками, заставил его дернуться три раза подряд. Араб в черной, распахнутой на груди рубашке и с запутавшимся в густых зарослях волосяного покрова кулоном схватился за простреленное плечо. Автомат выпал из его ослабевшей руки. Он хотел было нырнуть обратно в комнату, но Локис, в очередной раз спустив курок, попал неприятелю в грудь. Араба отбросило назад. С грохотом рухнул стеклянный столик.

Владимир вновь переместился к противоположной стене. Его задача значительно облегчилась. Со стороны гостиной никто более не появлялся, и это позволяло предположить, что противник остался в единичном экземпляре. Локис мягко переступил с ноги на ногу. Прислушался. Араб не спешил себя обнаруживать. Боец перешагнул через убитого им ранее бородача. Затаившийся на кухне араб крикнул ему что-то.

– Где пленный снайпер? – бросил в ответ Локис.

Никакой реакции со стороны противника не последовало. То ли он тоже не понял вопроса, то ли не желал вступать с врагом в переговоры. Локис сильно пожалел о том, что рядом с ним не было никого, способного взять на себя роль переводчика. Однако выбирать в данной ситуации ему не приходилось.

Он повторил свой вопрос на английском и вновь не получил ответа.

– Ну и черт с тобой, – раздосадованно буркнул себе под нос Владимир.

Передвигаясь маленькими шажочками, он уже достиг вплотную двери гостиной. Его пистолет находился в полной боевой готовности…

Араб прыгнул из укрытия. В его руке сверкнул остро отточенный клинок. Автоматический скорострельный пистолет в очередной раз дернулся, выплевывая смертоносный заряд. Пуля мягко погрузилась в живую плоть, выбивая из нее ярко-алый фонтанчик. Локис сместился в сторону, когда араб грузно рухнул на пол. Из раскрытого рта потянулась струйка крови. Смерть неприятеля была быстрой. Локис опустил оружие.

Прежде чем зайти в опустевшую гостиную, боец все же предпочел осторожно заглянуть внутрь. Возле перевернутого журнального столика, истекая кровью, лежал боевик в расстегнутой на груди черной рубашке. Кулон завалился на плечо. Телевизор по-прежнему работал, транслируя какую-то дешевую голливудскую мелодраму.

Больше никого в комнате не было.

Взгляд Локиса остановился на арочном перекрытии у дальней стены. Небольшое квадратное помещение общей площадью в полтора квадратных метра заканчивалось металлической дверью. Она была слегка приоткрыта, и Владимир мог видеть уходящую в освещенное подвальное помещение лестницу.

Его друг находился там. Вопрос заключался лишь в том, что возле пленника могла находиться охрана. Показания Ибтихажа в расчет брать не стоило. Да и к приоткрытой двери Локис отнесся настороженно.

Перехватив «Стечкин» в левую руку, боец нагнулся за лежащим на полу автоматом «Калашникова». Однако подобрать дополнительное оружие ему было не суждено…

Словно материализовавшись из пустоты, Захир-Наим бесшумной тенью скользнул за спину россиянину, и острие широкого армейского ножа уперлось Локису в шею аккурат возле позвоночника.

– Пришел за своим братом? – на выдохе произнес араб.

Его голос напоминал в этот момент шелест осенней листвы. Владимир почувствовал горячее дыхание у себя на затылке. Захир-Наим приблизился к нему вплотную. Рука российского бойца замерла в воздухе, так и не дотянувшись до заветного АКМ.

– Брось оружие! – распорядился Захир-Наим.

Он обращался к Локису на арабском языке, но Владимир и так прекрасно понял, чего хочет от него стоящий сзади человек. Острие ножа, уже слегка проткнувшее кожу, свидетельствовало о намерениях боевика красноречивее любых слов.

Локис слегка подался вперед, а затем ударил неприятеля локтем в живот. Нож скользнул вдоль шеи, оставив на ней неглубокую царапину. За воротник рубашки покатилась теплая липкая капля.

Захир-Наим согнулся пополам. Дыхание сбилось. Владимир резко крутанулся на месте, схватил араба за вихрастую челку и приставил ко лбу дуло «Стечкина». Глаза двух мужчин скрестились, как шпаги дуэлянтов.

– Умри, сука! – выплюнул Локис и нажал на курок.

Но выстрела не последовало. «Стечкин» откликнулся на действие бойца сухим щелчком. Обойма опустела. Лицо Захир-Наима исказила гримаса ярости. Он взмахнул ножом, но не достал до груди противника. Тогда он перехватил руку Локиса, взял ее на излом и тараном кинулся вперед. Российский боец-контрактник не смог удержать равновесия. Увлекая за собой неприятеля, он врезался спиной в металлическую подвальную дверь. От удара створка распахнулась настежь. Владимир взмахнул рукой с зажатым в ней оружием, оступился и кубарем полетел вниз. Пальцы намертво вцепились в челку Захир-Наима. Бесполезный «Стечкин» с пустой обоймой отлетел в сторону и грохнулся на бетон раньше, чем Локис сосчитал ребрами все девять металлических ступеней. Араб приземлился на него сверху. Ему досталось значительно меньше, чем россиянину.

Перед глазами Владимира сверкнула серебристая сталь. Нож шел ему точно под кадык. В последний момент боец перехватил руку противника, ударил Захир-Наима ногой в пах и, все так же удерживая его за челку, перебросил через себя. Клок волос остался между пальцев Владимира. Захир-Наим зарычал. Локис проворно откатился в сторону и, превозмогая боль в ребрах, поднялся на ноги.

Захир-Наим тоже принял вертикальное положение. Из рассеченного лба ливанца на глаза текла кровь, что делало его застарелый шрам еще более безобразным. Владимир быстро перевел взгляд вправо и сразу увидел своего старого школьного друга. Штурм находился здесь. Его лицо было изуродовано до неузнаваемости, заведенные назад и вверх руки посинели, торс был сплошь покрыт синяками и ссадинами, но на фоне всех этих изуверств Локис сумел разглядеть главное: Влад был жив. Его левый заплывший глаз прицельно смотрел на товарища. Разбитые в кровь губы с запекшейся черной коркой разъехались в некоем подобии улыбки.

– Ты все же пришел, – глухо произнес Влад. – Я ждал тебя, Вовка. Я верил, что ты придешь.

– Да. Я здесь, братишка. Я тебя вытащу.

Захир-Наим наступал на него, держа армейский нож на уровне груди. Локис сделал один-единственный шаг назад и быстро выхватил из бокового кармана «Беретту». Он снял оружие с предохранителя. В обойме ждал своего часа последний патрон. Других средств обороны у Локиса не было. Они ему и не требовались. Одного патрона будет вполне достаточно. Он широко улыбнулся.

– Ну что, гнида? Посмотрим, чья возьмет?

Захир-Наим замер на месте. Черный смертоносный зрачок пистолета смотрел ему точно в переносицу. С такого расстояния не смог бы промахнуться даже полный дилетант. Указательный палец Владимира коснулся спускового крючка.

Захир-Наим метнулся в сторону и в одно неуловимое мгновение оказался за спиной подвешенного к потолку Штурма. Он укрылся за ним, как за живым щитом. Лезвие ножа оказалось возле горла снайпера израильской армии. Следующим движением он готов был вскрыть Владу кадык. Локис скрипнул зубами. Шагнул вперед, но грозный окрик Захир-Наима остановил его:

– Назад! Еще шаг, и ему крышка!

Араб грамотно выбрал позицию. Все, что находилось теперь в поле зрения Локиса, так это его тяжелые армейские ботинки. Владимир навел ствол на один из них. Глупо!.. Даже если ранить неприятеля в ногу, у того все равно останется предостаточно сил и времени, чтобы полоснуть пленника ножом по горлу. Избежать подобного развития событий можно было, только убив Захир-Наима с одного выстрела.

– Брось оружие! – приказал ливанский боевик.

– Нет, – эхом откликнулся Штурм. – Не делай этого, Володя! Отдашь ему пушку – и нам обоим конец. Стреляй!

– Быстро! – не унимался Захир-Наим. – Считаю до трех!

Палец, лежащий на спусковом крючке «Беретты», побелел от напряжения. Локис смещал оружие то вниз, то вверх, попеременно ловя на мушку как ботинки араба, так и пустое пространство над левым плечом Влада в надежде, что Захир-Наим рискнет высунуться. Тот не высовывался.

– Стреляй! – выдавил Штурм.

– Раз… – начал считать Захир-Наим.

Локис заколебался.

– Помнишь, как в школе… – сказал Влад. – Прямая есть кратчайшее расстояние между двумя точками…

Российский боец понял, о чем говорит его друг. Он кивнул, но по-прежнему не спускал курок. В его распоряжении был всего один патрон. Что, если…

– Давай же, Локис!

– Два…

Владимир на мгновение прикрыл глаза. Память услужливо подсказала слова случайного попутчика в самолете, рассуждавшего о детях. Как он сказал тогда?.. Не знаешь, как поступить, спроси у ребенка. Или представь ребенком себя. Что бы это могло значить?..

Решение само всплыло на поверхность сознания. Дети никогда не сомневаются в правильности своего выбора. Они просто знают, что так нужно, и все!..

Локис открыл глаза. Колебания оставили его. Прицел «Беретты» нащупал нужную точку.

– Ну! – поторопил его Штурм.

Владимир выстрелил раньше, чем Захир-Наим озвучил цифру «три». Пуля молниеносно рванулась вперед, преодолевая кратчайшую из всех возможных траекторий, вонзилась пленному снайперу под ключицу, прошла навылет и ударила ливанца в горло. Кровь фонтаном брызнула из разорванной сонной артерии. Воспользоваться своим армейским ножом Захир-Наим не успел. Его смерть была мгновенной. Он рухнул на пол, продолжая поливать кровью все вокруг. В этот момент он был похож на свинью, угодившую в руки неумелого мясника.

Влад глухо застонал и отключился. Локис бросился к нему и, воспользовавшись ножом убитого неприятеля, срезал веревки. Друг упал ему на руки. Его тело было практически невесомым. Российский боец сорвал с себя куртку. Нужно было наложить жгут на рану; в противном случае Штурм рисковал умереть от потери крови раньше, чем Локис успеет доставить его в больницу.

– Прости, Влад, – сорвалось с уст россиянина. – Но ты ведь и сам понимал, что другого выбора не было.

Он бережно опустил Штурма на бетонный пол. Дыхание раненого было глухим и прерывистым. Локису следовало поторопиться.

* * *

Скромно опустившись на краешек жесткого стула, Локис внимательно разглядывал свои руки. В отличие от других мест Бейрута жизнь здесь, в военном госпитале, буквально била ключом. Он был похож на встревоженный муравейник. Каждую минуту поступал новый пациент, люди в грязных белых халатах пробегали мимо Владимира то в одну, то в другую сторону. Кто-то что-то кричал кому-то, стонали раненые, ожидавшие в коридоре своей очереди, грохотали снабженные колесиками носилки…

Локису ничего не оставалось, как ждать. Его миссия была завершена. Впрочем, так же как и его недельный отпуск. Уже сегодня вечером Владимиру надлежало вылетать обратно, чтобы через сутки явиться в войсковую часть под Балашихой…

Лида вышла из палаты, и Локис поспешно поднялся на ноги. Заплаканные глаза девушки насторожили его.

– Как он?

– Все хорошо. Я просто… Я не смогла сдержаться, видя его таким. То есть, я, конечно, предполагала… Но… Господи! Это так глупо. Верно?

– Нет, – Владимир улыбнулся. – Не так уж и глупо. Что говорят врачи?

– Он будет жить. Единственное, что не удастся спасти, так это один глаз. Но ведь это ничего?

Локис пожал плечами.

– По сравнению с тем, чем все могло закончиться для него, это действительно пустяки. Не расстраивайтесь, Лида.

– Нет-нет… – она смахнула слезы тыльной стороной ладони. – Я не буду расстраиваться. Главное, что он жив. Что он снова со мной. Я люблю его, Владимир.

– Знаю.

– Он хочет вас видеть.

– Ему можно разговаривать?

Девушка кивнула.

– Можно, но очень недолго.

Они вместе зашли в палату. Влад лежал на самой ближней ко входу панцирной кровати. Помимо него, здесь было еще шестеро раненых. На перебинтованном лице израильского снайпера можно было разглядеть только левый глаз. Но этот глаз теперь был полон жизни. Он открыто смотрел в лицо приблизившемуся Локису. Владимир присел. Он готов был поспорить, что если бы его друг мог, то непременно улыбнулся бы.

– Отлично выглядишь, старик.

– Да иди ты, – донеслось из-под бинтов. – Я просил Лиду принести зеркало, но она отказалась.

– И правильно сделала.

– Может, ты дашь мне зеркало?

– Прости, но я забыл косметичку в другой сумочке.

Влад засмеялся. Впрочем, из-за наложенных бинтов и боли во всем теле его смех был больше похож на кудахтанье. Лида обеспокоенно положила ему руку на лоб. Она стояла у изголовья кровати.

– Ты подстрелил меня, сукин сын, – сказал Влад. – В течение трех дней меня били, мучили… Лишили меня глаза, как сказал доктор. А в заключение всех этих мытарств мой лучший друг еще и всадил в меня пулю. Это было больнее всего.

– Ну, извини. В тот момент я подумал, что хуже тебе все равно не станет.

– Курить хочу, – признался Влад.

Локис развел руки в стороны.

– Никто меня не понимает, черт возьми… Ну, да ладно. Потерплю еще пару дней. Ты когда уезжаешь, Володь?

– Сегодня, – в голосе Локиса скользнула грусть. – Больше отдыха позволить себе не могу. Работа, сам понимаешь…

– Да… А мы с тобой так и не отведали морепродуктов.

– Ничего. В следующий раз.

– Приедешь?

– Буду стараться.

Они помолчали. Владу еще было трудно говорить. Каждое слово давалось ему с неимоверным усилием. Локис прекрасно понимал это. Друзья пристально смотрели друг на друга.

– Знаешь… А ведь я узнал его, – произнес Штурм после паузы.

– Кого?

– Человека, державшего меня в плену. Мне как-то сразу показалось… Еще там, под Хулой, во время операции… Они очень похожи.

– Кто с кем похож?

Владимир переглянулся с Лидой. Им одновременно пришла в голову мысль о начавшемся бреде. Шутливые интонации исчезли из голоса Влада, да и говорил он странные, никак вроде бы не связанные между собой слова. Однако Штурм рассеял сомнения близких.

– Братья… Этот ублюдок пришел ко мне, одурманенный наркотиками, и долго разговаривал. Не столько со мной, сколько с самим собой. Он рассказывал о своем брате. И вот тогда я понял, что не ошибся… Помнишь, я рассказывал тебе об убитом арабе? О том, которого я застал в постели своей бывшей жены.

Локис помнил.

– Да.

– Это был его брат.

– Уверен?

– На все сто процентов. Забавно получилось. Правда?

– Да уж, обхохочешься…

В палате появилась медицинская сестра. Остановившись на пороге, она окинула взглядом больничные койки и сказала, обращаясь к Владимиру и Лиде:

– Я думаю, на сегодня достаточно общения. Он слишком слаб. – Она тоже приблизилась к Владу и взглянула на него. – Ему нужен отдых.

– Мне нужны сигареты, – воспротивился боец израильской армии.

Сестра покачала головой.

– Это исключено. Придется потерпеть.

Локис поднялся на ноги. Хотел было по привычке протянуть другу руку для пожатия, но в последний момент опомнился. Почувствовал себя немного сконфуженным.

– Ладно, – он невольно уронил взгляд. – Ты поправляйся… И я буду ждать твоего звонка.

– Спасибо тебе, Володя. Спасибо за все. За то, что не бросил… Что верил до конца.

– Да, спасибо вам, – присоединилась к словам благодарности Лида. – Если бы не вы…

Она готова была снова расплакаться. Владимир тронул ее за руку.

– Закроем эту тему, – решительно заявил он. – Какой смысл копаться в прошлом? К тому же я знаю, как вы оба сможете меня отблагодарить.

– Как?

– У меня тут одно письмо… Незаконченное… – Локис выудил из-под куртки сложенный вчетверо тетрадный лист. Расправил его. – Один человек писал его матери, но так и не успел отправить… Адреса я, к сожалению, не знаю. Сможете пособить?

Влад понял все без лишних пояснений. Он кивнул Лиде, и та забрала листок из рук россиянина.

– Имя у этого человека хотя бы есть? – серьезно спросил Штурм.

– Джавлат. Он принимал участие во многих операциях на территории Ливана. Еще со времен первой кампании. Погиб вчера в Изз-Ал-Дине.

– Ясно. Я разберусь. Можешь не беспокоиться.

Локис улыбнулся и вышел из палаты. Лида последовала за ним. В коридоре они тепло попрощались.

– Я буду рад присутствовать на вашей свадьбе, – сказал Владимир.

Девушка сокрушенно вздохнула.

– Не знаю, дойдет ли до этого. Я спросила Влада, чем он намерен заниматься после выписки… И знаете, что он мне ответил?

Мимо них санитары прокатили очередную тележку с раненым бойцом. Локис посмотрел им вслед.

– Догадываюсь. Он намерен вернуться на контрактную службу.

– Да. После всего, что случилось, он все равно… Вы представляете?

– Представляю, – Владимир застегнул молнию на куртке. – Боюсь, нас с ним уже не переделать, Лида. Вам просто придется с этим смириться. Удачи.

Он не сказал больше ни слова. Развернулся и зашагал к выходу из госпиталя.

Над Бейрутом сгущались вечерние сумерки. Вновь поднялся ветер, но не такой сильный, как это случалось на открытых местностях. По тротуарам летели мелкие песчинки, занесенные сюда с барханов.

Локис остановил такси и попросил отвезти его в аэропорт. Мысль о том, что через несколько часов он окажется на родной земле, где все так до боли просто и знакомо, согревала ему душу. Убаюканный мерным покачиванием автомобиля, Владимир задремал – сказались накопленные за минувшие дни усталость и нервное напряжение.

Таксист тронул его за плечо.

– Аэропорт, – коротко сказал он.

Локис кивнул. Для этого слова ему не требовалось переводчика. Расплатившись, российский боец-контрактник неспешно направился на посадку.

* * *

– Как отдохнул, сынок?

Мать встретила Владимира в белоснежном переднике. Она уже вовсю хлопотала на кухне, готовя праздничный обед. Локис позвонил ей, едва приземлился его самолет. Анне Тимофеевне оказалось вполне достаточно этого времени, чтобы подготовиться к встрече сына. С кухни доносились божественные запахи. Владимир с удовольствием повел носом.

– Ммм… Восхитительно! Я привез тебе сувениры, мам.

Он поцеловал ее в щеку, разулся и, не снимая куртки, прямиком прошел в кухню. На сковородке шкворчали свиные отбивные. Стол уже был сервирован на две персоны. По центру красовалась тарелка с морковным салатом. Локис и сам не подозревал, насколько сильно успел соскучиться по домашней пище, с любовью приготовленной его матерью.

Анна Тимофеевна встала у плиты. Владимир положил в пустую тарелку две ложки салата, отломил хлеба.

– Руки бы хоть помыл, – не оборачиваясь, добродушно упрекнула его мать. – Что за манеры, Володя? Ты ведь уже не ребенок, а мне все время приходится напоминать тебе о таких элементарных вещах.

– Все мы остаемся детьми, мама. В глубине души.

Однако он все же последовал ее совету – сходил в ванную и вымыл руки. К первым двум ложкам салата добавились еще две. Локис принялся есть.

– Ты вправду хорошо провел отпуск? – Анна Тимофеевна перевернула отбивные.

– Правда, мама. Море, солнце, горячий песок… Что может быть прекраснее? Песка было особенно много, – Владимир улыбнулся, вспомнив «очки-консервы». – Я ужасно обленился за это время.

– Надеюсь, ты не все время валялся на пляже?

– Нет, конечно. Я многое успел посмотреть. Познакомился с интересными людьми…

– На экскурсии ездил?

– Два раза. Хотел сделать для тебя снимки, но у меня в самый неподходящий момент села батарейка в фотоаппарате. Так что… Могу только на словах рассказать. Но разве тут все перескажешь!

Локис быстро расправился с салатом. К этому моменту подоспела и первая порция отбивных. Анна Тимофеевна положила на тарелку сыну сразу три штуки. Владимир потянулся за ножом. Он чувствовал себя ужасно голодным. Голодным и разбитым… Ему удалось подремать в самолете, но сны были не из приятных. Память почему-то неизменно возвращала его к тому моменту, когда он нашел на бетонном полу уборной распластанное тело Джавлата. Ливанец поднимался и окровавленной рукой протягивал Локису запечатанный конверт. Владимир пытался взять его, но не дотягивался…

– А как там Владик? – спросила Анна Тимофеевна, усаживаясь напротив сына и с улыбкой наблюдая за тем, как он ест. Себе она ничего не положила.

– Жив, здоров, слава Богу. Передавал тебе горячий привет. Не такой, конечно, горячий, как твои божественные отбивные, но все же…

Мать улыбнулась.

– Изменился, наверное? Или все такой же сорванец, как в школе?

– Такой же, – беспечно ответил Локис. – Дерганный, неугомонный… Заставил меня попробовать морепродукты.

– И как?

В голосе Анны Тимофеевны появились ревнивые нотки. Владимир прекрасно знал, как мама относится к его питанию. По ее мнению, все, что сын принимал в качестве пищи, приготовленное не ею, не могло доставить ему удовольствия. По большому счету Локис был согласен с этой сентенцией.

Он коснулся руки матери.

– Гадость.

Ответ ей понравился.

– Зато Влад нашел себе девушку, – Владимир сменил тему и вновь сосредоточился на трапезе. – Я познакомился с ней. Очень приятная. Думаю, скоро будет свадьба.

– И правильно, – поддержала Анна Тимофеевна. – Давно пора. Тебе, кстати, Володя, тоже.

– Мам, не начинай.

– А что «не начинай»? – Мать оседлала своего любимого конька, и Локис пожалел, что завел этот разговор. Впредь следует быть более осмотрительным в высказываниях. – Тебе сколько лет, Володя? Я в твоем возрасте уже с тобой нянчилась.

– Времена были другие, мама, – у него всегда имелся железобетонный аргумент на этот счет. – Сейчас работать много приходится. Если я начну с детьми нянчиться, на что мы с тобой жить будем? Ноги-то быстро протянем.

– Все равно, – не согласилась Анна Тимофеевна, на глазах ее появились слезы. – Вот так и умру, внуков не дождавшись…

– Мама! – Локис нахмурился. – Что за разговоры? Да еще в такой день… С чего это ты умирать собралась?

– Так ведь все под Богом ходим.

– Это верно. Но тебе о таких вещах думать рановато. Ты у меня еще о-го-го!.. Вот если встречу такую же умелицу и красавицу, как ты, тогда женюсь.

Мать расцвела и мгновенно приосанилась.

– Обещаешь?

– Клянусь, мам.

Тарелка перед Владимиром опустела. Он шумно выдохнул и сдвинул ее на край стола.

– Я устал немного, – признался он матери. – Перелет и все такое… А завтра уже на работу. Пойду, подремлю. Хорошо, мам? Сувениры позже распаковывать будем.

– Конечно, Володя.

Анна Тимофеевна уже убирала грязную посуду. Локис почувствовал, как ему хорошо и уютно. Он собирался не просто подремать, как сказал матери. Он собирался проспать часов двенадцать кряду…

Content

Сергей Зверев
Братство снайперов

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая