Андрей Ангелов

Безумные сказки Андрея Ангелова. Книга вторая

КЛАССИКА МИРОВОГО ФЭНТЕЗИ — это собрание произведений авторов XX–XXI вв., объединенных в одну книжную коллекцию. Это такие авторы, как Р. Шекли, Д. Роулинг, А. Бушков, Дж. Р. Толкиен, А. Ангелов, Ф. Кафка, М. Булгаков, и др. Многие авторы — наши современники и даже соотечественники, и все они — писали и пишут сказки. Или «fantasy», на заморский манер.

Автор «Безумных сказок» — Андрей Ангелов — был учителем истории, журналистом, археологом.

Второе пришествие на землю

Эпиграф

Все герои вымышлены. Любое сходство с реально существующими людьми — ненамеренная случайность.

Когда человек был ещё ребёнком, то бабушка всегда говорила ему:

— Внучек, вот вырастешь ты большой, станет тебе на душе плохо — ты иди в храм, там всегда легче будет!

Вырос человек. И… как-то стало ему жить совсем уж невыносимо! Вспомнил он совет бабушки и пошёл в храм. Встал на службе.

А тут к нему подходит старушка:

— Молодой человек, не так ты руки держишь!

Не успела старушка отойти — подбегает мальчишка:

— Не там стоишь, дядька!

— Не так ты одет, парень! — косо посмотрел благообразный мужчина.

— Неправильно крестишься, юнец! — одернул сзади лохматый дед. Стоящая рядом беременная девушка часто-часто и согласно закивала.

Подплыл сам поп, с кадилом. Пристально посмотрел на человека и изрек:

— Отрок, выйди-тко из храма. Но прежде купи книжку, как нужно себя здесь вести. На прилавке, у входа… Напитайся сим чтением, а потом приходи!

Вышел человек из храма, сел на скамейку. И горько заплакал. Вдруг., на плечо легла мягкая рука, и участливый голос вопросил:

— Что ты плачешь, дитя моё?

Поднял человек заплаканное лицо и увидел Бога. И ответил:

— Господи! Меня в храм не пускают!

Обнял его Бог:

— Не плачь, они и меня давно туда не пускают…

1. Двенадцать избранных

Апостол Владимир желал курить. Но курить запрещали каноны, и Владимир страдал.

Дело случилось далеко-далеко от Земли, в просторах необъятного Космоса, в уютном уголке. Стена серебристого цвета отгораживала уголок от Вселенной. Невероятной высоты и пульсирующая — Стена казалось живой!

Дизайн уютного уголка представлял собой некую эклектику различных стилей, сочетаний и форм: дивно красивые виды природы соседствовали с причудливыми по архитектуре зданиями. Низкие и высокие, с башенками и без, шаровидные и квадратоподобные… В стену, окружавшую диковинную местность, были впаяны изящные ворота — тёмные, узорчатые. Над ними голубыми, похожими на неон буквами, горела надпись: «Стучите и отворят вам». Позвольте представить — Эдем, райский сад!

Апостол сидел с внутренней стороны ворот, в мягком кресле. Большие залысины, маленькие глаза с серой поволокой, чисто выбритый подбородок. Скрытная улыбка. Из одежды на нём топорщилась золотая рубаха, заправленная в золотые же штаны. На столе громоздился компьютер, рядом пристроились экран видеонаблюдения и вентилятор, лежали шашки. Работа привратником в райском саду — не самое плохое занятие! Правда, излишне расслабляет в силу 99 % ничегонеделания… На Небесах подобный расслабон считается грехом. Но не пойман — не грешник, — тоже верно… Владимир вытащил пачку «Ангельских», подумал… воровато огляделся, кинул взгляд на экран… Суетливо спрятал пачку назад — в ящик стола.

По направлению к воротам вышагивала душа — визуально как холодец: тело нежно-синего цвета, облеченное в полупрозрачное состояние. Руки-ноги, два непропорционально больших глаза, рот, щеки, пенис… всё есть и всё видно.

Привратник сделал строгое официальное лицо, уселся поудобнее.

Душа остановилась, тронула пальцем серебристую стену. Её затрясло, как под электротоком. Она отдёрнула руку, вцепилась в дверную ручку. Ворота бесшумно открылись, синее существо проскользнуло внутрь и застыло на месте, озираясь. «Клиент» очутился в кабинете — только кабинет без задней стены. Сразу за ним располагалось цветущее поле, тянувшееся до горизонта. То там, то тут поднимались описанные выше строения.

Привратник приветливо улыбнулся:

— Ну что, раб Божий? Подходи ко мне, коли пришёл.

Душа приблизилась к столу, испуганно-недоумённое выражение не сходило с облика.

— Садись! — кивнул апостол на гостевой стул, стоящий с другой стороны стола. Душа ничтоже сумняшеся села.

— Я — Владимир, — сказал бородач, ткнув в бэйджик на груди. — Твои фамилия, имя, а?

— Егоркая… Крутиков…

— Дата и обстоятельства смерти?

— Ч-что? — гость выпучил и без того большие глаза. Видимо, не до конца понял, куда попал.

— Когда и как ты умер? — терпеливо произнёс апостол.

— В смысле?

— Каковы последние воспоминания, перед тем, как ты попал сюда?

— Ну, это… Гнал на своём «Тырчике», тут «Жигуль» выскакивает и как припечатает меня в бочину! Я потух. Потом свет засиял…

— Ясно, — привратник пощёлкал кнопками компьютера (зажужжал принтер), спросил:

— Темный «Тырчик», регистрационный номер «а 1143 ДС», купленный у соседа?

— Чего, чего?

— Ты сколько классов закончил, Крутиков Егорка, а?

— Семь… с половиной.

— Я так и подумал. А водительские права получил по «блату». Верно?

— Да-да! — Егорка восхищённо кивнул. — А вы… вы откуда знаете?

Служащий выдернул из принтера листок, подвинул к Егорке вместе с ручкой, попросил:

— Поставь здесь свою подпись. Расписываться умеешь?

— Умею, — Крутиков исполнил просьбу.

Владимир положил листок в файлик, а файлик засунул в ящик стола:

— Однако, в данном случае, как ни странно, ты не виноват. — Апостол нажал кнопку, где-то рядом мелодично затренькал звонок. — Ответственность за аварию несёт водитель «Жигулей», который нарушил правила дорожного движения. Значит, являешься невинно убиённым. Добро пожаловать в рай! — Привратник снова надавил кнопку на столе.

Опять раздалась мелодичная трель. Никакого ответа.

— Голиаф! — теряя терпение, крикнул апостол.

— Иду уже, — послышался грубый голос.

Позади Владимира распахнулась дверь. Из неё, нагнувшись, вышел человек двух с половиной метров роста. На теле отчётливо проступали жилы и вены, а также мышцы и ткани. Могучая грудь вздымалась и опускалась, под красной тканью угадывалось биение сердца. Из одежды на нём были лишь зелёные шорты, облик дополняла копна рыжих волос. Гигант, зевая, приблизился.

— Шевелюрку пригладь, пред гостями неудобно, — проворчал апостол. — Спал, что ли, а?

— Ну, — Голиаф лениво скользнул рукой по торчащим волосам.

— Проводи раба Божьего Егора и подыщи ему приличное жильё. Всё понял?

— Ну.

— Болт гну! — не сдержался апостол. — Шевелись!

Голиаф махнул рукой, призывая следовать за ним. Крутиков, ошарашено глядя на великана, повиновался.

Привратник глянул на наручные часы, скучающе помотал головой… посмотрел в сторону ушедших. На широкой белой полосе дороги, пролегавшей посреди равнины, отчётливо виднелись две фигуры — большая и маленькая. Голиаф и Егорка. А ещё… Там, среди полей, апостол Филипп сеял землю. Зачем он это делал в райском саду — непонятно, вероятно, не мог не сеять. Картина была до зевоты привычной, поэтому Владимир с наслаждением зевнул. Но вдруг… В знакомой обычности увиделся необычный элемент. Привратник проглотил зевок, прищурился, приставил ладонь ко лбу и пробормотал:

— Кого там ещё несёт, а?

По дороге, размахивая руками, мчалось Нечто. Вот оно приблизилось. Стало видно, что это никакой не элемент, а мальчишка, лет тринадцати. Голое по пояс тело, коричневые шорты, выгоревшие на райском солнце волосы.

— Дядя Вова! Дядя Вова! — подбежал пацан. — На сегодня назначена Благостная Весть!

— Экий ты раскрасневшийся! — заметил апостол.

— Сегодня Благостная Весть, — повторил юнец, тяжело дыша.

— С чего ты взял, Агнец?

— Там объявление висит, — мальчишка махнул рукой куда-то за поля, — за подписью Благодатного. Приписка есть — только для избранных Двенадцати!

— Ни… хрена себе! — вырвалось у апостола. Он на секунду задумался, потом вымолвил. — Спасибо, Агнец. Ступай. Хотя… подожди-ка. — Дядька обшарил карманы рубахи, ничего там не нашёл, кряхтя, приподнялся с кресла. Нащупал в заднем кармане штанов пластик жевательной резинки, протянул. — На! Скушай жевательную резинку.

Агнец выхватил жвачку, мигом сорвал обёртку и засунул пластик в рот. Подпрыгнул на месте, и убежал прочь.

Владимир огладил залысины и придвинул к себе компьютерную клавиатуру. Сейчас не до страданий по табаку, надо круто отвлечься! Несколько щелчков мыши и на мониторе возникло Боевое окно с Площадкой, по краям которой стояли Ангел и Бес, готовые к схватке! Пиратская версия игры, потому что непиратской версии не существует в природе.

* * *

Апостол Андрей полулежал на уютном диванчике — в чистой комнатке, держа в ухоженных ручках рогатку: оружие из дерева в виде буквы Y К верхним концам рогатки привязана резинка, благодаря которой оружие являлось оружием. Кладешь камешек в резинку, оттягиваешь её и… отпускаешь. Камешек летит к цели… Целями здесь были мухи. Любовно привязанные ниточками за лапки, а другие концы ниточек аккуратно прилеплены к стене скотчем.

Последняя живая муха судорожно дрыгалась, от двадцатки её соплеменниц на стене осталась красно-зеленая каша. Андрей оттянул резину с положенным туда камешком… И отпустил. Еле слышный свист — муха превратилась в размазанное пятно!

— Есть! — сосредоточенно выдохнул апостол. Он соскочил с диванчика, подошел к стене и внимательно изучил мушиное кладбище. Грустно пробормотал. — Почему в Эдеме нет мух?.. Обидно…

Не приживаются мухи в райском саду! По Божьей воле. Приходится доставлять мух с Земли! По воле апостола. Так и существуем…

Послышался стук в дверь. И бодрый мужской голос выкрикнул:

— Эй, Андрей! Это, блин, Матфей. Отворяй! Привезли контрабандных мух.

* * *

Ах, игральные карты! Все преходяще, кроме Вас! Всегда и всюду, и во веки веков!

В просторной комнате, за столиком, два апостола входили во грех:

— Очко, Сережка, — задумчивый апостол Григорий вскрыл прикуп.

— Ммм… Тебе везёт, Гриша, — заметил визави — курчавый, с небольшой плешью, мужчина. В больших по форме диоптральных очках. Апостол Сергей.

— Ну, — дородный Григорий наморщил лоб. — Ты мне должен в итоге…

— …двадцать щелбанов, — Сергей боязливо провёл рукой по кудрям.

— Если хочешь, я поставлю только пять, — как бы между прочим заметил Григорий. — Только дизелей…

— Как это, дизелей?

— Ну очень просто. Смотри, — Григорий положил на стол ладонь, отогнул средний палец и щёлкнул им по столешнице. Раздался мощный стук, колода подпрыгнула.

— Ой! — покачал головой Сергей. — Это побольнее будет. — Он в нерешительности поскрёб подбородок.

— Ты не бойся, — уговаривал Григорий. — Всего пять. Тем более, я могу поставить через каску! — Апостол подошёл к шкафу, достал с полки мотоциклетный шлем. Надел шлем на голову приятеля, легонько ударил по шлему кулаком: — Ну, больно?

— Неет…

— Ну видишь! Не чувствительнее комариного укуса! Ну, можешь закрыть глаза, дабы попусту не пугаться.

Сергей послушно закрыл глаза.

Григорий вытащил из-под дивана бейсбольную биту и с размаху врезал по голове, прикрытой каской. Потом ещё раз, ещё… После пятого удара бита исчезла под диваном. Сергей открыл глаза:

— Твою маму! — снял каску, на лбу взбухла здоровенная шишка, ощупал её пальцами. — Ммм! Не больнее комариного укуса!? — Придвинулся к столу, собрал карты. — Я требую реванша!

Григорий пожал невозмутимыми плечами.

И тут в дверях возникла целлюлитная фигура апостола Валентины.

— Вы, короче, просили ссудить денег, — «пропитым» голосом сказала фигура.

— Сегодня Благостная Весть! — зазвенел где-то вблизи голос Агнца. — Эй-эй, апостолыыы!..

* * *

— Вот твой контрабандный кот! — веско сказал апостол Матфей, держа за шиворот большого пушистого сибирского кота.

— А можно было взять кота, у которого шерсть покороче? — недовольно спросил апостол Эрнест. — Эм. Вообще-то мне кота треба для опытов, а не как мягкую игрушку!

Кот опасливо мяукнул.

— Отличный кот, блин! — не согласился Матфей.

— Ладно, — размыслил Эрнест, трогая мочку уха. — Давай хоть такого кота!

Кот был передан в обмен на злато. Апостолы пожали друг другу руки и разошлись.

— Эй, паренек, — обратился Эрнест к коту. — Будем работать с тобой во имя Науки! Станешь подопытным котом! А после опытов я тебя отпущу и дам рекомендацию. У меня есть знакомая пантера… эм, здесь — в Эдеме, и ей нужен детеныш. Я договорюсь с ней, даже не сомневайся!.. — Апостол походу монолога ловко привязал лапы кота к операционному столу. — Для начала надо взять кровь на syphilis! Сейчас разыщем у тебя локтевую вену и возьмем забор…

Кот являлся не просто контрабандным, а ещё и девственным, и поэтому сифилиса у него не могло быть по определению. Априори, — если хотите, апостол! Но. Разве для упертых ученых такие мелочи являются тормозом к действиям? Наверняка нет! И посему кот не стал мяукать, а лишь обреченно вздохнул. Коты тоже умеют вздыхать.

* * *

Залысины апостола Владимира азартно блестели от пота. Ангел и Бес наносили друг другу ожесточенные удары на мониторе компьютера! Хряст! Хряст!.. Все кончается, даже борьба между добром и злом, по причине победы в сей борьбе кого-то из… Одна из Сторон проиграла. Владимир явно ожидал, что проиграет другая Сторона. Поэтому он в досаде стукнул кулаком по столу:

— Чтоб тебя!..

Ну как тут не закурить, несмотря на каноны! Теперь точно надо закурить!

Владимир достал носовой платок, промокнул голову. Сунул платок в карман, потянулся, взглянул на видеомонитор — там было пусто, огляделся и прислушался. Никого поблизости не увидев и не услышав — из ящика стола вновь достал пачку «Ангельских». Чиркнув спичкой, прикурил, включил вентилятор. Апостол с наслаждением погрузился в табачный дым и потерял бдительность. Через пару минут эта потеря дала себя знать:

— Покайся! — услышал Владимир над ухом резкий голос.

Апостол подавился дымом от неожиданности. Кашляя, повернул голову. Пробормотал:

— Кто бы сомневался…

Над привратником возвышался человек с очень красивым и приятным лицом. В золотых ботинках.

— Иуда Искариот… — процедил Владимир. — Нехорошо подсматривать, грех, да и только. А?.. — подмигнул апостол.

— Грех во благость не возбраняется, а поощряется, — озвучил Иуда. — Ай-яй-яй! Покайся и выбрось сигарету! Стань свободным от окаянства!

Владимир меланхолично нахмурил бровь и увидел три пути-дороги:

№ 1. Показать праведнику парочку приемов дзюдо. Однако, костылями на недельку можно наградить ангела или святого, а с одним из Двенадцати такое не пройдет. То есть, пройдет, но себе дороже выйдет…

№ 2. Просто отослать Иуду на три известные буквы. Или четыре-пять, — смотря на каком языке отсылать… Но с праведниками надо говорить на их диалекте, диалект «трех известных букв» они понимают плохо…

№ 3. Явить смирение и раскаяние. И праведник, торжествуя, уберется.

Иуда Искариот праведник? Дело в том, что Здесь вещи немножечко другие, чем видятся Там… Эдем — он и есть Эдем, что с него взять.

— Я каюсь, — твердо затушил окурок Владимир.

На том и порешили. Иуда ушел довольный. А сторож Небес занялся уборкой рабочего места — время надо как-то коротать.

* * *

— Пой и танцуй, чувак! — попросил приказным тоном апостол Роман. Он сел на диванчик, принял гордую позу. В тоне неприкрытый Пафос. — Я банкую, а ты мне доставляешь удовольствие! Таков расклад, — прозвучал щелчок господскими пальцами.

Апостол Борис изобразил на лице умильную радость, поддернул сценическое платье, и понеслась… Легкая песенка под залихватский танец! Фонограмма-минус. По ходу действия Роман кидал под ноги танцору монеты, хлопал в ладоши, кричал «Брависсимо!».

— Стойте! — вдруг воскликнул свидетель сцены — крепкий старик Николай.

— Что? — апостолы свернули сюжет. — Что не так, чудотворец?..

— Вы не те! Не те вы люди! — напористо заявил Николай-чудотворец. — Напомню, у нас опера «Богач и эстрадная Звизда». Рома наслаждается зрелищем, а Боря зрелище доставляет. Ротшильд и Ла-Скала! Только… нет искомого, а вижу двух клоунов, не боле. РжуНиМагу. Не верю! — дед покинул комнатку и уже из-за порога проорал: — Вы не актеры, а вполне себе фуфло!

Лицедеи грустно посмотрели друг на друга.

— Тоже мне режиссер… — проворчали оба.

— … Весть… есть… будет!.. — наполнял Агнец голосистым звоном райский сад. — …апостолыыы!..

* * *

На гостевой стул присел человек: маленького роста, плюгавый, с большой головой. В золотом костюме. Апостол Дмитрий — брат Владимира. Почти родной!

— Здрав буде, Владимир!

— Привет, Димка, — Владимир кинул салфетку (коей обтирал мониторы) в угол, сам сел в свое кресло. Улыбнулся. — Рад видеть дорогого малька…

— На себя-то посмотри! — самдуракнул Дмитрий. — Сам ты… — Он суетливо вскочил.

— Знаю, знаю, — резко перебил Владимир. Он хмуро поднялся. — Мы похожи внешне, оба небольшого роста, оба говнистые и все такое. Ты зачем пожаловал, гадости мне глаголить, а?..

Дмитрий не умел перечить брату. Он опустился на свое место и поделился новостью:

— Изволь! Сегодня Благостная Весть!..

— Слыхал, — кивнул Владимир и осклабился. — К чему бы, а?..

— Одно могу сказать, что-то важное…

— Необычайно важное, — подправил Владимир. — Учитывая спешку… Когда мы собирались на Благостную Весть последний раз, а? Лет сто уж прошло.

— Вроде того. Отца Благодатного на пенсию провожали.

Возникла первая пауза. Которая быстренько была нарушена.

— Слушай, брат… Тебе не надоел золотой цвет, а?

— Ты о чём?..

— Почему мы — избранные ученики из числа Двенадцати, должны всегда носить золотую одежду? — Владимир внимательно ощупал рукав своей рубашки. Помял и рассмотрел как полотняное чудо. — У евангелистов свой цвет, у святых свой, Благодатный непременно в сиреневом цвете…

— Таковы традиции, — торжественно изрек Дмитрий. — Каждому рангу присвоен определённый цвет!

— Ты брось! — крикнул Владимир. — Ты это брось! Дурацкая традиция, замечу! И дурак тот, кто её придумал! Не вижу повода для торжества…

Вот так вот — бунт на Небесах может спровоцировать всего-то какой-то там цвет.

— Осторожненько, братишка, — заволновался Дмитрий. Он кинул опасливый взгляд туда-сюда. — Что на тебя нашло?

— Мне надоело выполнять никому не нужные обряды, произносить хвалебные песнопения, петь молитвы, написанные тарабарским языком! У людей на земле цивилизация, а мы забились здесь, как мыши! Всё у нас по старинке! Благодатный глаголет одними библейскими цитатами… Сижу в данной каморе уже две тысячи лет, а смысл? Нет, Дима, нужно срочно всё менять! Сроч-но!

— Богохульствуешь, брат, — не очень уверенно заметил Дмитрий, — лучше смириться…

— Я не одинок… — многозначительно усмехнулся Владимир. — Аминь, забыли…

А если не забыли — то бессмысленно не забывать. Бог есть Бог. А апостол — всего лишь апостол, если перед Богом.

— Прибывших душ много? — явил дипломатию Дмитрий.

— Сегодня одна… Вчера ни одной, позавчера три…

Возникла вторая пауза. Которую никто не нарушал. Всем всё было ясно.

–...апостолыыы!.. — звучал и звучал голос Агнца над райскими кущами.

2. Благостная весть

Всевышний Портал — это величественный дворец с причудливыми башенками. Находится между Армадой Святой Троицы и продуктовым магазином Иеремии.

Обстановка Парадной Залы, где обычно проходили важные совещания, состояла из длинного стола, со стоящими по его сторонам стульями. Настенах — фрески из библейской жизни. Перед столом, на возвышении, покоилась конусообразная кафедра для Докладчика. За кафедрой — «Синяя стена». Мягкий свет падал откуда-то с потолка.

Сим вечером здесь присутствовали Двенадцать избранных: Владимире Димитрием, Филипп, Григорий, Сергей, Эрнест, Борис, Роман, Матфей, Андрей, Иуда Искариот и Валентина. Все граждане Небес в золотых костюмах, многие курили сигары, кое-кто попивал лимонад. Иуда недовольно морщился от табачного дыма. В зале висел невнятный гул… Где-то за стеной, колокол начал отбивать время. Все затихли. С двенадцатым ударом распахнулась дверь внутренних покоев и лёгкой походкой вошёл высокий человек лет 35-ти!

Тёмные, прямые волосы ровной волной спадали на плечи. Энергичное, притягательное лицо сочетало в себе твёрдость с волнующей поэтичностью. В этой личности не наблюдалось ни капли женственности, которая присутствует в иконописной традиции! Сразу чувствовался настоящий мужчина! Фигуру элегантно обтягивала длинная сиреневая хламида. Миндалевидные синие глаза смотрели спокойно, ясно и твёрдо. Это был (и есть) Благодатный.

Присутствующие поспешно вскочили.

— Сидите, — взмахом руки остановил Благодатный, в последние годы он тяготел к демократизму.

Повелитель встал у кафедры, достал гребешок и расчесал волосы. Затем возвышенно произнёс следующую речь:

— Уважаемые мои ученики из числа Двенадцати! Сегодня я хочу поговорить с вами о Земле, а точнее, о людях, населяющих её. Люди — взбалмошные и плохоуправляемые существа, за последние сто лет достигли значительных успехов. Изобрели и удачно применяют телефоны, магнитофоны, телевизоры, ЭВМ и радиосвязь! Только это… цветы во поле! На планете грядет Эра Гаджетов, придут и уже приходят полноценные компьютеры, мобильные телефоны, факсы и пейджинговая связь. Всё то, что у нас здесь давно в ходу…

Властелин откашлялся в кружевной платок и продолжил:

— Человек успешно борется с болезнями, ему удалось победить оспу и чуму. В других аспектах человеческого бытия тоже наблюдается немалый прогресс. Долго можно перечислять успехи, но… — Повелитель подпустил в тон грусть. — Но за последние сто лет греховность выросла в разы! Поменялась внутренняя сущность человека! Преисподняя забита душами, к нам прибывают по одной-две в сутки!.. И сие безобразие…

Владимир слушал своего Учителя, иногда согласно кивая. Всё, что говорил БигБосс, он знал не хуже его. Привратник неожиданно вспомнил свою первую встречу с Благодатным…

* * *

…На берегу реки, судочками в руках, сидели почти родные братья — Дмитрий и Владимир, помолодевшие лет на двадцать и сильно заросшие.

Владимир, облачённый в холщовые штаны до колен, лениво следил за поплавком из куска дерева, который неподвижно замер на воде.

Дмитрий, одетый так же, как и брат, переменил червяка, поплевал, закинул удочку.

Владимир, прикрыв глаза рукой, взглянул на солнце, почесал под мышкой.

Сзади к рыбакам подошёл Благодатный. Постоял, наблюдая, и мягко сказал:

— Здесь нет рыбы.

Он был одет в неопределённого цвета халат, на плече болталась торба.

Братья обернулись на голос. Дмитрий недружелюбно окинул нищего взглядом и вернулся к созерцанию поплавка. Владимир почему-то замер с открытым ртом, не сводя глаз с визитёра.

— Надо закинуть выше по течению, будет клёв, — настойчиво продолжил незваный гость, обращаясь больше к Владимиру.

— Изволь-ка уйти отсюда, бродяга, — лениво сказал Дмитрий.

— Погоди, Димка, — брат вытянул удочку, поднялся. — Куда забросить, а?

— Бот сюда, — показал нищий на место в десяти метрах вверх по течению. — В эту заводь. Тут много хариусов.

Владимир закинул удочку в указанное место, тотчас клюнуло, на крючке заплясала серебристая рыбка.

— Как тебя зовут, путник? Ты пророк!? — воскликнул Владимир.

— Я странник. Странник, желающий научить людей.

Путешественник достал гребень, стал расчёсывать длинные красивые волосы.

— Ля Вовка, это мой брат Димитрий, — рыбак махнул рукой, — Димка, иди-ка сюда, а!..

* * *

… — Как начинал мой Папа? — риторически вопросил Учитель. — В незапамятные времена он нашёл планету «Земля» и спустился на поверхность. Кругом расстилалась дивная красота, росли чудесные растения, дул прелестный ветерок. Папе так понравилась находка, что Он решил: «Да, именно здесь будут мои владения! Здесь я создам существ по образу и подобию своему, дам им жизнь, разум, и буду мудро управлять».

Глаза Благодатного ностальгически заблестели, он поднёс к ним кружевной платок. Апостольское любопытство плавало в воздухе и осязалось почти физически.

— Сто лет назад Папа удалился на заслуженный отдых и отдал власть мне. А я… Я хочу понять, почему людей с безумной силой затягивает Бездна Порока. И пользуясь сим пониманием, принять разумные меры. Я не разрушитель, я созидатель! Страшный Суд отменяется. Надо вернуть людям благочестие и нравственность мирным способом. Созрело важное решение, которое проведёт Веху между моим первым пришествием и сегодняшним днём!

Залу окутала многозначительная пауза изрядной длины. Слышалось сопение, потрескивание табака и сверчков, в помещении появился господин Мандраж. Под ручку с госпожой Кондратией… Впрочем, парочка быстро ретировалась восвояси, поняв свою ненужность.

— Каждый из вас — обычный человек, который понимает себе подобных. Когда-то я вам подарил бессмертие и апостольские чины, однако это никак не повлияло на вашу человеческую сущность. Как были вы людьми — так и остались…

— Да уж, — ухмыльнулись Двенадцать избранных.

Благодатный, как и подобает настоящему романтику, коллективной ухмылки не заметил.

— Скоро вы вновь попадёте на землю. А точней, в СССР, как самую благодатную для разведки страну! В самое большое, многонациональное и многоконфессиональное государство на планете! Русский язык, современные нравы и обычаи — лишь проблема вашей адаптации, которую (я уверен) вы легко решите.

Властелин повернулся от кафедры, «Синяя стена» за его спиной раздвинулась. В образовавшемся окне, размером два натри метра, появился заснеженный бор, послышался одинокий стук дятла… свистя, в Залу дунул жесткий ветер. БигБосс наклонился в окно, захватил горсть снега с ближайшего сугроба, смял снежок в руках, развернулся к ученикам:

— Вы вступите в контакт с людьми! Изучите внутреннюю сущность сегодняшнего homo sapiens, разберете его душу на молекулы, всё подробно зафиксируете. И вернетесь назад с подробнейшими отчетами. И на основании искомых сведений Я спасу нашу планету от греха.

В зале витала задумчивая тишина. Благодатный улыбнулся.

— Будем жить долго и счастливо. Я, вы, люди… Вот и всё. В добрый путь!

3. Глава отъездов

Отбытие апостолов на землю облеклось в яркие торжественные тона!

Ровно в 12 часов следующего дня 12 Избранных ровной шеренгой выстроились у «Синей стены», в Парадной Зале Всевышнего Портала. В отличие от шеренги — апостольская одежда натурально изламывалась всеми оттенками цвета и моделей! Каждый, вероятно, достал из каких-то своих запасников то, что считал наиболее нужным и верным. Древнеримские тоги, египетские схети — набедренные повязки, китайские халаты, плащи как на шнуровке, так и на пуговицах, кафтаны, жилетки, галстуки… Старинные шляпы из фетра и войлока, а также вполне современные спортивные шапочки. Золотые ботинки почти никто не снял, вполне, что апостолы просто не смогли придумать им альтернативу.

Владимир и Дмитрий внешним видом отличались от описанной пестроты. На парочке ладно сидели шубки из натурального кроличьего меха, шапки-ушанки то ли из норки, то ли из нутрии. Пимы и варежки, как дополнительные атрибуты, призванные защитить от советско-русского холода. Подготовились братья, ещё как подготовились!

Благодатный встал напротив шеренги и выдал напутственный монолог:

— Друзья! Прошу, не избегайте благоразумия. Будьте кротки, как голуби и мудры, как змеи. Не поддавайтесь искушениям и провокациям! Я в вас верю. Исполняйте миссию и возвращайтесь. На предмет вестей шлите сообщения через Николая-чудотворца!

«Синяя стена» расползлась в стороны, за ней возникло январское окно с уже знакомым нам заснеженным лесом. Ученики по очереди обняли Учителя и попрыгали в окно — в лесной сугроб.

— Удачи! — напутствовал Благодатный, поднимая правую руку ладонью вперёд.

* * *

Шли годы. СССР давно рухнул. Райское Бытие текло и наполнялось Повседневностью, не происходило ничего, что бы выходило за рамки обыденности. Если не считать тревоги, что подобно гниющей ране, все более и более терзала Благодатного. Апостолы испарились, пропали, исчезли! — как угодно. Каждое утро Властелин вызывал к себе Чудотворца и тот уже с порога разводил сухими ручками: «Нет. Вестей нет».

Тёплым апрельским вечером Учитель лежал у себя в спальне, одетый в толстый свитер и обмотанный махеровым шарфом. Спальню заполняло божественное бормотание:

— Кто же виноват? И… что делать?

Вдруг лицо Учителя сморщилось, он два раза громко чихнул. Распахнулась дверь и вбежал шустрый маленький старикан с тазиком в руках, поставил тазику кровати, быстро сказал:

— Горячая ножная ванна при простуде — первое дело!

Карлик обладал примечательной внешностью. Росту в нём было метра полтора, на вид около шестидесяти лет. Голову украшала шапка густых рыжих волос, под подбородком висела борода лопатой. Из одежды имел на себе тёмно-фиолетовый халат, с вышитыми на груди, в узорчатой рамке, латинскими буквами «Sv.» и «В.». На ногах белым цветом отсвечивали кроссовки. Правую щёку украшал солидный шрам.

— Вставай, Владыко, — произнёс старикан. — Давай помогу, — он потянул господина за руку, тот неохотно принял сидячее положение. Слуга снял с Повелителя белые носки, — так, хорошо, — придерживая, засунул его ступни в таз. — Марганцовочки, — насыпал в воду красный порошок.

Благодатный безучастно повиновался. Задумчивость не уходила из ясных глаз.

— Не переживай, Владыко, — проявил участие старикан. — Найдутся ученики. Куда они денутся, ха!

Благодатный грустно улыбнулся:

— Тебя не спросили.

Старикан согласно кивнул:

— И правильно. Чего меня спрашивать? Я простой слуга, человек маленький. — И без перехода добавил. — Зашли на землю ещё кого, незаменимых апостолов не бывает.

Бывает, ох как бывает, мой верный слуга! Кадровый голод — это одна из немногих болезней, лекарство от которой не найдено… Благодатный лишь смурно вздохнул. После в раздумье почесал живот, вынул ноги из тазика.

Слуга метнулся, подложил под господские пальцы полотенце, обтёр ступни.

— Вот что, святой Бенедикт, — решительно произнёс Благодатный, — недостойно Меня так сидеть и ждать. Я сам отправлюсь на землю!.. Выясню, как и что, всё разведаю и так далее…

— Может, посоветуешься с Папой? — осторожно спросил рыжий карлик.

— Что!? — в изумлении вопросил Благодатный. — Я похож на юнца?.. Скажи мне честно, не скрывая — похож?

— Ты не похож на юнца, — дипломатично отреагировал Бенедикт. — Как и что будет здесь, на Небесах — это имелось в виду… Без тебя.

— Всё решу, — рассеянно проговорил Учитель. — Оставлю присмотреть святого Николая.

Старикан натянул на Хозяина карпетки, поднялся с корточек:

— Ложись, Владыко. На землю надо здоровым отправляться.

Благодатный послушно лёг, Бенедикт подоткнул одеяло, пожелал добрых снов и удалился.

Властелин выпростал из-под одеяла руку, махнул ею. Светильник-торшер, в виде головы дракона, потух. Через недолгое время послышалось божественное сопение.

* * *

Ровно в 12 часов следующего дня Повелитель находился у синей стены, в Парадной Зале Всевышнего Портала. На БигБоссе сиреневым эластиком отливал спортивный костюм, в руке изящный саквояж с зубной щеткой внутри, на ногах кеды.

— Помни, святой Бенедикт, — давал последние наставления Учитель, — вести себя нужно разумно, что бы ни случилось. Ты мой любимый слуга, знай, мне будет не хватать твоей заботы. Только долг превыше чувств!

Бенедикт шмыгнул сентиментальным носом:

— Повремени, Владыко? Апостолы могут объявиться не сегодня, завтра…

— Вот если сие случится, то немедленно вернусь домой и без просьб. А если не случится?.. Ведь Земля — смысл моего существования. Коли грех будет развиваться впредь, то вскоре я стану не востребован! Понимаешь?.. Мне жизненно необходимо знать итоги апостольской разведки!

— А может, с апостолами беда?.. — вдруг спросил Бенедикт. — Нет никакой разведки, а есть дюжина арестантов или… не дай Бог, но покойнико…

— Души покойных прилетели бы сюда, в Эдем, — возразил Властитель. — Я вызволю учеников из застенка, если они там, но если их убили — то я бы знал об этом первым. Апостолы потеряли бессмертие, улетев на землю, но сохранили безгрешные души, которые сатана просто не может принять. Сгорит сразу в праведном огне…

— Ну-ну… — проворчал слуга, не найдя в себе моральное право продолжать разговор. Или моральных сил?.. Самое неприятное в иллюзии — это её развенчание. А вот «розовые очки» не есть плохое изобретение, и романтикам данные очки даже идут…

«Синяя стена» за спиной Учителя раздвинулась. В образовавшемся окне, размером два натри метра, появился бор с признаками первой весенней зелени, послышалось чириканье птиц, дунул теплый ветерок.

Господин прижал голову рыжего карлика к своему животу, чмокнул в макушку, прощаясь. Затем отстранился и прыгнул в апрельское окно. Следом прыгнул верный Бенедикт. Отпускать романтиков одних в опасное путешествие крайне не рекомендуется!

* * *

Из небесных врат показался Голиаф. В одной руке он держал свёрнутый трубкой плакат, в другой — молоток.

Гигант развернул плакат, достал из кармана шортов огромных размеров канцелярскую кнопку. Затем ещё одну… ещё…

Поочередно вбил четыре кнопки, крепя плакат на врата.

Отошёл немного прочь, глянул на плакат издали, оценивающе. Затем вернулся во врата.

Плакат содержал объявление: «ПРИЕМ ВРЕМЕННО ОСТАНОВЛЕН. ОЖИДАНИЕ В ДВУХ ШАГАХ». Под надписью нарисована жирная зеленая стрелка, указывающая влево — на тропку вдоль ограды.

4. Первые чудеса

Властелин и его слуга стояли посреди оттаявшей полянки. Кругом расстилалась довольно плотная роща. Рядом с райской парочкой, в воздухе, висело апрельское окно, служащее как выходом с Небес, так и входом.

— Возвращайся! — громогласно приказал Повелитель, указывая длинным перстом на окно. — Я иду один.

— Не могу! — отрицательно покивал Бенедикт и отобрал у Хозяина изящный саквояж.

Самые преданные в мире существа — это собаки и личные слуги. Что же тут поделать?.. Впрочем, сделать можно, тем паче БигБоссу, было бы желание… Только вот собаки… Властитель нежданно замер, прислушиваясь.

— Похоже, мой героизм остался невостребованным, — проворчал Бенедикт, почёсывая за ухом.

В роще явственно послышались хруст веток и лай.

Благодатный махнул ладонью. Апрельское окно растаяло в воздухе.

Лай усилился, ветки деревьев раздвинулись. На поляну выскочили пять человек в камуфляжной форме и с автоматами, у двоих с поводков рвались овчарки.

Учитель лучезарно улыбнулся. Бенедикт же проворно спрятался за Хозяина. Боязнь собак — боязнь Детства.

Милицейские солдаты окружили занятную парочку.

— Странные типы, — шепнул один другому.

— Добрый день. Кто такие? Местные? — высокий, широкоплечий мужик приложил ладонь к виску. — Майор Баранников. Ваши документы.

— У нас нет документов, — честно ответил Благодатный.

Собаки притихли, замерли у ног конвоиров, высунув запаренные языки.

Бенедикт выглянул из-за господской спины:

— А в чём дело?

— Ищем сбежавших заключённых, мать их… — произнёс молодой, светловолосый лейтенант. Он придвинулся к главному. — Товарищ майор, это, кажется, священник, — указал взглядом на Благодатного, — помните, из города приезжал к нам в зону? Только сейчас почему-то без бороды.

— Точно, — прищурился майор, — то-то, смотрю, личность знакомая… Видели кого? — обратился он к небожителям.

— Мы никого не… — поспешно начал слуга.

— Помолчи, святой Бенедикт, — одёрнул Благодатный, поднял глаза к небу. — Какие злодеяния совершили те люди, которых вы ищите?

— Не ваше дело, святой отец, — недружелюбно заметил майор. — Я задал вопрос, на который вам надо было ответить ещё минуту назад!

Властелин пожал скорбными плечами:

— Я ничего не скажу! И мой слуга не скажет тоже!

— Стражники плохо понимают человеческий язык, — заметил многоопытный Бенедикт.

— Святоша, ты обнаглел! — констатировал майор. — Ребята, наденьте-ка на них браслеты, — отдал он приказ и забубнил в рацию. — Первый, первый, вызывает второй… Первый, ответьте, это второй…

Парочка милицейских солдат двинулась к небожителям. В дюжих руках зазвенели наручники. Но случилась неожиданность: собаки сорвались с поводков у конвоиров, и бросились на исполнявших приказ! Без единого звука! Солдаты упали на прошлогоднюю траву, отбиваясь и несуразно причитая. Овчарки чуток их куснули — не особо сильно, без увечий, и набросились на своих проводников. Будто повинуясь неслышному приказу Свыше!.. Также молча, будто два заправских киллера. Упали и конвоиры, брыкаясь и глухо матюгаясь. Сцена за мгновения прошла все драматургические этапы: завязку— развитие— кульминацию. Майор Баранников странно замер, не делая попытки ни снять автомат с плеча, ни применить физическую силу, ни вообще хоть как-то себя проявить.

— Идём отсюда, святой Бенедикт, — сурово молвил Благодатный. Он глянул на майора и тот поспешно уступил путь, сделав шаг в сторону. Властелин легкой поступью двинулся прочь. Карлик засеменил следом, часто-часто оглядываясь.

Милицейские солдаты лежали на холодной земле, боясь пошевелиться.

Псы синхронно подняли правые передние лапы, помахали ими в воздухе, прощаясь с райскими жителями. И дружно гавкнули: «Досвидос!».

Чудеса начались!

* * *

Неспешно перестукивая колёсами по рельсам, среди цветущих полей, катился пригородный поезд.

В одном из вагонов, на лавке, расположились наши пришельцы. Изящный саквояж стоял рядом с Бенедиктом.

Сквозь оконные стёкла солнце посылало ласковые лучи. Вагон был полупустым. Кто-то из немногочисленных пассажиров уткнулся в прессу, кто-то грыз бутерброд, двое мужчин играли в нарды, трое в углу распивали пунш.

— Отлично, Владыко, ты проучил стражников! — заметил Бенедикт, отряхивая с костюма господина травинки.

— Когда дело правое, то Господь допускает вмешательство физической силы, — отозвался Повелитель. Он вытащил гребень, стал приводить в порядок длинные красивые волосы. Бенедикт упёр руки в сиденье, посмотрел в окно, подставив солнечному теплу лицо. Пригрелся на солнышке. И… на память пришла сцена из далёкого прошлого. 4 век н. э.

* * *

…На стол полетели карты.

— Ах ты, плут! — воскликнул человек со зверскими глазами, одетый в чёрный плащ. Воздух разрезала сталь кинжала, выхваченного из ножен. Трое приятелей зачинщика скандала вскочили из-за стола. Их решительные лица и позы ничего хорошего не сулили. Бенедикт, запахнутый в коричневый плащ, стал отступать к стене. Четвёрка приближалась!

— Я тебе покажу, как мошенничать в игре, шулер! — крикнул главарь и занёс кинжал.

Вдруг за его спиной возникла фигура Благодатного — трёх метров роста и прозрачная, словно сотканная из нитей воды!

Властелин схватил убийцу за волосы и кинул. Человек всё же успел задеть карлика ножом по правой щеке. Вспух глубокий порез, потекла кровь.

Тело обидчика оторвалось от каменного пола, пролетело несколько метров, со стуком врезалось в стену и безжизненной массой рухнуло вниз.

Бенедикт, широко открыв глаза, наблюдал за перипетиями туловища, не обращая внимания на кровь, стекавшую на грудь. Трое выбежали из комнаты, что-то несуразно крича, и забыв про стонущего шефа.

Бенедикт вознёс глаза к Повелителю, с чувством произнёс:

— Благодарю тебя, Бог! — и молитвенно сложил руки на груди.

БигБосс улыбнулся и растаял в воздухе.

Рыжий карлик подбежал к распростёртому человеку, наклонился, вытащил из его кармана плотный мешочек. Высыпал из мешочка горсть монет, часть отсчитал, сунул за пазуху. Оставшиеся деньги будущий святой кинул человеку, который уже начал постанывать, приходя в сознание.

— Я взял только то, что честно выиграл. Никто не обвинит Бенедикта в присвоении чужого имущества!

* * *

За окном проносились поляны, усеянные цветами, зелёные рощицы, мелькали высоковольтные столбы.

— Кушать хочется, Владыко, — невинно вымолвил старикан, трогая шрам и покосился на господина.

— Помолись, святой Бенедикт, — ответил Хозяин. Он любовно огладил прическу, спрятал гребень. — Духовное должно преобладать над плотью.

— Твою мать! — раздался сзади громкий выкрик.

Благодатный развернулся. Невдалеке трое пили пунш.

Косматый мужик — явно банкир в сей попойке, опустошил стакан крупными глотками. Понюхал рукав, зычно крикнул:

— А я заявляю — хрен этому моему свояку, а не дом! Дом, где я жил целых пять лет!

— Да-да! — поддержали кореши, жадными глазами осматривая бутыль с пуншем.

— Твою Богомать, он у меня в сортире утонет! Чмошник лупоглазый! — добавил космач. Закурил прямо в вагоне. — Разливай дальше, Вася.

Попойка продолжилась. Зазвучали другие угрозы, тосты и просто «фразы о жизни», сопровождаемые бранью…

— Люди! — прошептал Благодатный. Он мельком глянул на слугу и… удивился. — Что такое, святой Бенедикт?

Старикан сидел, обхватив голову руками, уставившись прямо перед собой. С отрешенным видом, в общем.

— Что случилось, мой верный слуга? — забеспокоился Благодатный.

— А! — карлик вздрогнул. Очнулся! — Ты посоветовал помолиться, Владыко. Вот я и вспоминаю.

— Что же?

— Э-э-э… как нужно молиться. — Старикан пожал плечами. — За то время, что я служу Тебе, мне не было нужды в молитве. Я забыл, как это делается!

Властелин не нашелся, что ответить. Растерянно заморгал. Тут к небесным жителям приблизилась старушка, положила на колени Бенедикту целлофановый пакет:

— Помяните, бомжики, моего дедушку, — предложила она и заковыляла к выходу из вагона.

Старикан встрепенулся, заглянул внутрь пакета. Обернулся, чуть запоздало крикнул:

— Благодарю, добрая старушка!

Достал пирог, впился зубами:

— С капустой! Мои любимые! — Мигом проглотил пирожок, достал варёное яйцо. Настроение у рыжего карлика поднялось, бросая скорлупки подлавку, он весело болтал. — Не всё потеряно, Владыко, мы избавим планету от пороков и беззаконий. — Бенедикт целиком запихал яйцо в рот, прожевал. — Интересно, почему она назвала нас бомжиками? Что старушка имела в виду? — Слуга глянул на господина, тот неопределённо повёл плечами. Благодатный не обращал внимания наеду, просто сидел и ждал, подчиняясь движению поезда. До того момента, как динамик забурчал:

— Уважаемые пассажиры! Наш электропоезд прибывает на конечную станцию. Не оставляйте багаж. Добро пожаловать!

— Идём! — Владыко резво поднялся. Бенедикт сразу же вскочил, подхватил изящный саквояж.

Райская пара вышла на перрон. Вокруг кипел человеческий муравейник, пассажиры сновали туда-сюда, везли поклажу, по радио объявляли посадку на поезда дальнего и ближнего следования, шастали милицейские и бомжи, промоутеры раздавали буклеты, одноногий мужлан играл на губной гармошке, собирая зрителей и мзду.

— Сан… к… т— Петер-бу-р-г, — прочёл Бенедикт надпись на здании вокзала. — Добро пожаловать в город на Неве.

Он потянулся, зевнул. Выдохнул: «Ох!». Спросил:

— Куда теперь?

— Прямо! — не задумываясь, объявил Благодатный.

Путешественники направились к дверям вокзала, ведущим в город.

* * *

Искатели без особых приключений добрались до гостиницы «Балтийская».

— Здесь мы остановимся. Потом отправимся на поиски апостолов, — Благодатный толкнул стеклянную дверь центрального входа.

Охрана подозрительно оглядела райскую пару, но пропустила к стойке портье. Коротко стриженная девушка в строгом брючном костюме и с бейджиком на груди, подняла глаза на путников. Встала. Любезная улыбка лицо не осветила.

— Нам нужна комната для ночлега, — мягко сказал Благодатный.

— А в курсе, сколько стоит у нас номер, дядя? — последовал недружелюбный вопрос.

Благодатный горько поджал губы и задушевно произнес с Великонебесным Пафосом:

— Главное в жизни — любовь к людям, дочь моя! Тебе стоит научиться любви. Деньги меня не интересуют.

— Напрасно, — ответила девушка. Она встала и крикнула. — Эй, охрана! Выведите отсюда бродяг!

Конечно, вид двух длинноволосых и одного длиннобородого посетителей, одетых с излишней скромностью, не располагал к доверию портье престижной гостиницы. В самом центре северной столицы! Да, в придачу, эти странные рассуждения о любви и деньгах… Вполне, что или сектанты, или «протестное движение против Пу», которое сейчас лучше не поощрять…

Два дюжих молодца в чёрных костюмах с удовольствием поднялись со своих кресел. Хрустнули мощными шейными суставами и направились к райской парочке с плотоядными ухмылками на устах. Благодатный смотрел на портье с грустной улыбкой, не обращая внимания на опасность рукоприкладства! Но Бенедикт предостерегающе поднял руку в направлении охраны:

— Стойте, халдеи! Не искушайтесь!

Молодцы лишь ухмыльнулись, неторопливо приближаясь. И вдруг… здоровяки замерли на месте. Вокруг их лодыжек образовалось такое прозрачное «желе» — вязкая липкая масса, не дающая сделать больше ни шагу! «Желе» сковало ноги охраны, приклеило ступни к паркету! Молодцы качались и балансировали на месте, но не могли оторвать пятки от пола.

БигБосс подмигнул портье, огляделся, приметил рядом большое зеркало и отошел к нему, бросив:

— Святой Бенедикт, договорись о ночлеге, — господин занялся расчесом своих красивых длинных волос.

Портье с чувством выдохнула:

— Ах! — сняла трубку телефона, сдавленно произнесла. — Иван Палыч… тут какие-то странные типы… да… подойдите срочно, пожалуйста.

Никто ничего не успел произнести или совершить. Тотчас же из внутренних дверей, у стойки, вынырнул благообразный, седой мужчина в золотых очках — администратор Иван Палыч:

— Что у тебя, Зоя?..

— Требуют номер… — девушка неопределенно повела рукой, ме-едленно вращая круглыми глазами.

Седовласый очкарик заметил молодцов, выполняющих странные телодвижения:

— Что случилось с охраной?

Портье смогла лишь пожать растерянными плечами.

Старикан с Небес взял инициативу, и сразу за яйца!

— У вас странные правила, — встрял Бенедикт, его голова чуть высовывалась из-за стойки. — Мы попросили комнату, а на нас натравили стражников! Что за такая ерунда, мать ва… — он осекся, глянул на Благодатного. И закончил: — В общем, не вижу повода ругаться. Я плачу деньги, а вы нам обеспечиваете комфортные условия проживания! Таково наше ближайшее совместное будущее!

Да уж! Карлик не пальцем сделан. Умеет разговоры разговаривать. Тогда, когда Владыке нужен ночлег. Это точно.

Иван Палыч мигом просек ситуацию. И принял правильное решение:

— Зоя Ивановна, проверьте платёжеспособность и дайте номер. Я вас лично учил, что клиент всегда прав! Было?..

— Было… — пролепетала Зоя, — но их вид…

— По виду судить нельзя! — зашипел администратор. — Клиент может ходить в тряпье, а на банковском счете иметь миллион. Просто человеку так нравится.

Бенедикт — напыжившись — поставил саквояж на стойку, достал из кармана халата мешочек, вынул монетку, пришлёпнул на стойку:

— Держи! Динарий.

Монетка ярко сверкала тем магнетическим блеском, что притягивал людей во все времена. Настоящее золото не спутать ни с чем, даже человеку, что ни разу настоящего золота не видел… «Когда ты это увидишь — ты это узнаешь», — сказал когда-то Бог.

Иван Палыч неуверенно поднял монету, поднёс к глазам, повертел… Быстро достал лупу, сдвинув очки на лоб, глянул на металл через неё.

— Что? — принимая паузу за раздумья, удивился Бенедикт. — Мало динария? — он поднялся на цыпочки, посмотрел через стойку.

Администратор яростно куснул монету. Глаза портье сделались ещё шире.

— С алхимией не дружу! — усмехнулся Бенедикт. — Подлинное золото!

Иван Палыч резво спрятал монету в карман, снял с гвоздика ключ с прицепленным номерком:

— Номер триста четыре, третий этаж, — настойчиво махнул кому-то. — Эдик!

К стойке подбежал молодой парень в синей форменной одежде, с золотыми галунами.

— Эдик, проводи гостей и отнеси их багаж! — властно распорядился Иван Палыч.

От зеркала вернулся БигБосс, пряча гребень в карман, с любовью осмотрел всех:

— Ну, что туту нас?..

— Приятного отдыха! — Иван Палыч гостеприимно улыбнулся и выдал дежурную фразу: — Я рад, что вы остановились именно в нашей гостинице! Надеюсь, что ваше пребывание здесь будет уютным и незабываемым.

— Прошу, — лакей подхватил со стойки саквояж, пошёл вперёд.

— Благословляю сии чертоги! — Учитель двинулся следом.

— Надеюсь, трапеза входит в оплату? — задержался у стойки Бенедикт.

— Непременно, я распоряжусь! — поспешно кивнул Иван Палыч. — Всё самое лучшее, из нашего ресторана.

— Я сегодня и не обедал, — пожаловался Бенедикт. — Будь паинькой, распорядись. — И побежал догонять господина.

— Батя, что это, черт возьми? Или кто это, что без разницы?.. — сжимая глаза до нормального размера, спросила портье.

— Динарий эпохи Христа, вот что это! — наслажденчески улыбнулся Иван Палыч. — А ещё два чудика, что таскают в карманах динарии эпохи Христа. Так вот, просто, как ты носишь тушь в сумочке… — задумался отец. — И за каждую монетку мона выручить кучу денег!

— Кучу бабла?.. — ошалело протянула Зоя Ивановна. — Ну… ты профессор истории, в прошлом, и… знаешь, вероятно, о чем говоришь…

Подбежали молодцы. Ноги обрели свободу, в связи с уходом Благодатного из поля видимости:

— Что за хрень, Иван Палыч?.. В смысле, с нами приключилась такая, на хрен, хрень! Вы же видели, да?.. Мы не виноваты…

— Пошли, на хрен, на свое место! — показал админскую суть Иван Палыч. — Измажете ща меня своими соплями, разрыдаюсь нах…

Молодцы потерянно отошли, не посмев возразить.

— Ты ведь мечтала о шубе, как у губернаторши? — спросил заботливый отец.

— Да, и до сих пор, — уверенно ответила дочь.

— Тогда объявляю запрет на бабский трёп обо все том, что здесь сейчас было! — тонко улыбнулся Иван Палыч. — Чтобы шубу не просрать… — Он отошел прочь, уронив: — Пойду, распоряжусь насчёт ужина в триста четвёртый.

* * *

Гостиничный блок № 304 утопал в роскоши! Нет смысла эту роскошь описывать, роскошь она и есть… Да-с.

Перед огромным трюмо стоял Бенедикт и давил прыщи на лице. Бёдра карлика были плотно обмотаны гостиничным полотенцем, зеркало безучастно отражало волосатую грудь. Из душевой кабины доносился звук льющейся воды. Там — в ванной, было столько Бога, сколько не было никогда в Санкт-Петербурге, даже в те времена, когда город являлся духовной столицей России. Но никто о сём не знал, кроме верного слуги, который всей полноты вышеописанной картины не знал тоже.

Постучали. Бенедикт небрежно отер лицо другим гостиничным полотенцем и подбежал к входным дверям. Распахнул.

— Ваш заказ, — официант вкатил столик на колёсиках, накрытый белой салфеткой.

— О, ужин! — возопил святой, на ходу сдёргивая салфетку.

Официант выкатил столик на середину комнаты. Вежливо склонил голову. Отошел в сторону.

— И это мне одному! Хорошо, что Владыко сейчас в посту! — поделился радостью Бенедикт.

На столике громоздилась ваза с фруктами, рядом — две бутылки вина. Распространяя дивный аромат, замерла белая кастрюлька. Блюдо с заливной рыбой и тарелка с бутербродами дополняли вкусную идиллию.

Бенедикт нетерпеливо схватил кусок рыбы, другой рукой поднёс бутылку ко рту, зубами сдёрнул пробку, выплюнул, сделал длинный глоток, стал глодать рыбу.

Официант с усмешкой смотрел на полуголого и заросшего карлика. А тот нахваливал, смачно чавкая:

— Хороша рыбка! — небожитель отбросил голую кость, сдёрнул с кастрюли крышку, пальцами вытащил несколько кусочков мяса, засунул в рот. Рыгнул и сказал, жуя: — Слышь, халдей, передай повару восхищение его искусством!

Официант не обиделся в силу ссучной прислужной природы, а надменно спросил:

— Чего-нибудь ещё желаете?

— Нет, не желаю! — Бенедикт глотнул изрядно вина. — Понадобишься, вызову по… — он напыжился, кивнул на аппарат в углу, на столике, — по телефону.

Официант подошел к порогу. Обернулся. Спросил холодно:

— Вы с телефоном умеете обращаться? Может, вызвать вам телефоно-обучителя?

Знаете, чем отличается ирония официантов от иронии всех других? Тем, что ирония официантов не ироничная. Не заметная, проще говоря.

Бенедикт ел рыбу, не замечая иронии официанта:

— Умею. У нас, на Небесах, каждый вторник занятия по техническим новинкам. Двести рублей час, святым и ангелам «главного Корпуса» скидки до 50 процентов. Телефоны разбираем с Эдисоном! Слыхал про такого?

Презрительный взгляд официанта был красноречивее любых слов:

— Приятного аппетита! — он вышел из номера.

Бенедикт быстренько покончил с ужином и продолжил давить прыщики.

Прошло столько-то времени. Звук льющейся воды перестал доноситься из душевой кабины. Оттуда выступил Благодатный, облачённый в махровый халат цвета сирени.

— С омовением, Владыко! — Бенедикт тщательно отер лицо, открыл платяной шкаф, натянул белые кроссовки, присел на корточки, завязывая шнурки.

— Спасибо, мой добрый слуга, — Властелин остановился перед уже известным нам трюмо, стал приводить в порядок мокрые волосы, мурлыкая под нос музыкальную тему. Кажется, «Ветер плачь» Эннио Морриконе.

Солнце посылало в величественное окно с лепнинами последние красноватые лучи. День уже умер, а ночь ещё не родилась.

— Где будем искать апостолов. Есть мысли? — Бенедикт выпрямился, снял набедренную повязку из полотенца, надел малиновый халат с буквами «Sv.» и «В.» на груди, подпоясался.

Благодатный положил гребень на трюмо, критически оглядел себя в зеркало. Чуть оправил волосы рукой. Выдержал паузу. И отдал дань меланхолии:

— Я не знаю в точности, где мои апостолы, — признался Учитель. Подбавил в тон воодушевления и продолжил: — Не знает мозг, а знает сердце! Оно и приведет меня к дорогим ученикам! Мне кажется, почему-то, что ребята все-таки в беде…

Самоуспокоение — действенный аутотренинг. Но в то же время — тупиковая ветвь эволюции. Впрочем, романтики эволюцию не чтут, и — как ни странно — отсутствие данного почтения помогает им добиваться своих целей. Не всегда, но такое случается часто.

Бенедикт немного помялся и… предупреждающе, но выпалил:

— Попроси лучше Папу о помощи? Ты не юнец и все такое, конечно. Только я плохо представляю, как, где и кого же нам искать… Всё-таки.

Две бутылки ароматного вина располагают к тому, что слуги говорят господам всё, что думают. Или почти всё. А на вино пенять — последнее дело, потому что бесполезно. Хозяин сел в кресло против телевизора и подвел черту: — Завтра отправимся на поиски! — Зевнул. — Я притомился как-то… Гуляй, мой добрый слуга. Посмотри город, прикупи сувениров. Благословляю.

Старикан молча подчинился: вышел из гостиницы и пошел вдоль Малой Невки, по ходу течения. Стемнело: горели фонари, неоновым разноцветьем переливались вывески, без устали сновали дорогие авто. Толпы людей совершали хаотичные метания по набережной.

— Ну-ну, найдите в Китае двенадцать китайцев, — размыслил вслух Бенедикт, глазея на городскую сутолоку. — Апостолы, к тому же, не китайцы… А мы и не в Китае, кстати.

Любопытный взгляд карлика выхватил среди «городского кардабалета» броскую зеленую вывеску:

— Кафе «Валькирия», — прочел старикан. В животе заурчало. Ноги сами поднесли к заведению. Завели внутрь, подвели к прилавку. На маленького странного человечка никто не обратил внимания. Включая обслуживающий персонал. Бенедикт жадными глазами оглядел витрины, внимание привлёк холодильник для напитков. За стеклянной дверцей стояло множество разноцветных бутылок и жестяных банок.

— Слышь, купчиха, чем заполнены красивые бутылки? — развязно спросил святой карлик, кивая на барный холодильник. Пухлая продавщица, с косичкой на затылке, оторвалась от журнала, искупала карлика в надменности. И снова уткнулась взором в периодику.

К прилавку подковылял сухощавый дедушка под ручку с костлявой бабушкой. По виду коренные питерцы, интеллигенты в восьмом колене. Или в девятом.

— Нам газ-водички, — настойчиво попросил дедуля. — По стаканчику.

Бенедикт с интересом стал наблюдать, как продавщица достала из барного холодильника бутылочку, открыла, наполнила пластиковые стаканы пузырящейся водой.

— Газ… водичка, — повторил карлик. — Вода с газом, да? — Он немедленно взял чужой стаканчик и выпил. Крякнул, рыгнул, кивнул сам себе: — Хороша! — Достал из кармана халата мешочек с золотом, порываясь расплатиться. Собственно золото из мешочка достать не успел. Продавщица схватила Бенедикта за ухо и завизжала:

— А платить?!.. А очередь?!.. Вот ты какой хам!..

Святой карлик ловко вывернулся, отпрыгнул в сторону. Ошарашено выкрикнул:

— Дура… треклятая!.. — икнул.

— Я заплачу! — твердо сказал дедушка, доставая бумажник. — Мне не жалко. Налейте, однако, ещё.

— Не нужно скандалов, — тихо попросила бабушка. — Это ведь только вода.

Продавщица презрительно скривила губы, больше не глядя на посетителя с рыжей бородой. Не замечая хама! Налила ещё стаканчик. Дедушка расплатился, бабушка взяла стаканчики и оба тихо отошли в зал. Бенедикт зорко отследил всё. И задумался:

— Ой-ей, а здесь другие деньги, — пробормотал святой карлик, выходя за дверь. Остановился на крылечке. Похоже, второй ужин отменяется… Впрочем, можно вернуться в гостиницу, где есть «свой человек» — Иван Палыч. Он поможет решить проблему еды! Наверняка… Но сувениры, Владыко хотел, чтобы его верный слуга купил сувениры. Отмена второго ужина — горе для бездонного живота, а отсутствие сувениров — душевная трагедия не для кого-то там, а для любимого господина, и как проекция, для планеты… Так, размышляя, старикан топтался на крылечке, бездумно поглядывая по сторонам.

У 18-этажного дома, расположенного впритык к кафе «Валькирия», затормозил ярко-красный Джип. Из авто выскочил водитель и распахнул заднюю дверку. Из салона вытащила тело дама. Лет пятидесяти! Буквально в десятке метров от Бенедикта! Довольно респектабельная личность: «в теле», явно ухоженные волосы, величавые повороты шеи, а лицо… знакомое лицо! Старикан пристально вгляделся и прошептал:

— Валька!..

Дама бросила водителю пару коротких фраз и, не глядя ни на кого, прошла к подъезду. Ради справедливости, на неё тоже никто не глядел (святой не в счет), но многие пялились на машинку с яркой расцветкой… Через мгновение красный Джип уехал. Дама понажимала кнопки кодового замка, раскрыла дверь подъезда и исчезла в парадном.

Рыжий карлик трусцой подбежал к подъезду, осторожно потянул металлическую дверь — не поддалась. Натурально обнюхал панель с цифрами-кнопками! Отбежал от дома, задрал голову. И увидел, что в крайнем окне на шестом этаже вспыхнул свет. Бенедикт бросил прощальный взгляд на это окно, и припустил по улице галопом!

* * *

Благодатный протянул требовательную руку, в неё тотчас же вскочил пульт дистанционного управления! Дай-ка, НТВ, мне здравую картинку… Ага, вот же она: один мужик бьет другого мужика по голове. Железным ломом.

— Какая мерзость! — скривился Учитель, поспешно переключая.

Извольте, канал «Россия»: на экране двое инфантильных влюбленных, мечутся на месте.

— Ты растоптала мою любовь! — с надрывом крикнул юноша. — Мне больше незачем жить в столице и я немедленно уезжаю в деревню!

— «Соплей» мне хватает и так, — проворчал Благодатный. Ну-ка, что у нас покажет Первый канал? Ох, как он покажет: бритоголовый тип обернулся и крикнул прямо в камеру!

— Пусть твой Бог поцелует меня в мою жопу!

По лицу Властелина прошла эмоция отвращения. Настал черед РЕН: две обнаженные красотки сладострастно стонали, лапая друг друга за интимные места.

— Тьфу! — осерчал Повелитель. И настроил ВВС: Игроки, с помощью длинных палок, катали по зеленому сукну шары. — Занятная игра, — вгляделся Благодатный. Он поднёс руку к лицу, глянул на левое запястье. Там вспыхнул малиновый циферблат, голубые стрелки показали 23 ч. 30 мин. Через секунду импровизированные часы исчезли. А через час, убаюканный неспешной игрой и монотонным голосом комментатора, Учитель заснул в кресле. Пульт шлепнулся на ковер, гостиничный номер наполнило божественное сопение.

Ровно в полночь в номере появился рыжий карлик и дернул БигБосса за полу сиреневого халата.

— Влыдыко, очнись! Очнись, Владыко!..

— А! — Благодатный открыл сонные глаза.

Слуга приплясывал рядом с креслом, тормоша Хозяина за плечо:

— Просыпайся! Я апостола Вальку нашел!

Взор Учителя стал осмысленным, он вскочил:

— Валентину?.. Ты уверен?

— Я её видел, как вижу тебя, — Бенедикт самодовольно улыбнулся.

— Сейчас переоденусь и ты покажешь, где она находится! — господин метнулся к платяному шкафу. — Как апостол себя чувствует?

— Я не стал подходить, и Валька меня не видела, — Бенедикт приблизился к ресторанному столику с остатками еды, взял большую кисть винограда.

— Наверняка она в беде и нуждается в помощи! — вскрикнул Благодатный, торопливо облачаясь в спортивный костюм из сиреневого эластика.

— На ней отличное платье, ездит на крутой тачке. С личным извозчиком! — беззаботно заметил Бенедикт, кидая в рот ягодку за ягодкой. — Валька не похожа на человека, который попал в беду…

Благодатный вышел из-за шкафа — полностью одетым и обутым. Положил руку на плечо слуге, заглянул в глаза, тревожно спросил:

— Почему же тогда апостол не объявлялась много лет?

Хороший вопрос! Вот и настало время снять «розовые очки»!

Бенедикт не отвёл взор, глядя открыто и серьёзно.

— Спроси, Владыко, у апостола сам. Ладно?

— Идём! — Благодатный быстрым шагом пересёк номер, толкнул входную дверь. Господин, а за ним слуга — покинули гостиницу и устремились во мрак ночного Питера.

5. Мечта всех женщин

Через полчаса Хозяин и слуга оказались у дома, где намедни скрылась апостол Валентина. Лицо Повелителя выражало решимость. Он взялся за дверную ручку подъезда и сказал твёрдо:

— Отворись по Слову моему!

Тут же раздался щелчок кодового замка, Учитель потянул дверь на себя… Парочка проникла в подъезд. Консьержа не наблюдалось, вероятно, он спал у себя дома.

Стоя на площадке шестого этажа, перед железной решетчатой дверью, что отгораживала собственно площадку с лифтом от квартиры, Властелин внушительно произнёс:

— Нам нужно войти.

Двойной щелчок замка — дверь открылась. Небожители проникли в тамбур, где находилась квартира.

— Как в каталажке живет! — заметил Бенедикт, косясь на решетку «коридорной двери».

— Впустите нас, — приказал Благодатный дверям квартиры. Хитрые замки стали щёлкать, после…дцатого щелчка двойные двери бесшумно распахнулись, и парочка очутилась в квартире. Также бесшумно двери закрылись. В просторном коридоре горел ночник.

— Неплохо для каталажки! — осмотрелся слуга.

Благодатный неспешно приблизился к гостевому зеркалу, критически оглядел себя, достал гребень. Начал расчесывать свои длинные волнистые волосы.

Внезапно вспыхнул яркий свет, послышался дрожащий «пропитый» голос:

— Ни с места, клоуны! Руки за голову! — из-за дверного косяка торчал ствол револьвера.

Бенедикт машинально приставил ладони к затылку. Совсем не обратив внимания на оружие и повинуясь импульсу!

— Короче, Ксень, молись своему богу! — продолжил голос более решительно.

Благодатный с достоинством сказал, не прерывая расчёсывания красивых волос:

— Нехорошо, Валентина, так встречать господина.

Из-за косяка высунулось изумленное одуловатое лицо, затем и дородное туловище. Женщина часто-часто заморгала. И пролепетала:

— Благодатный!?

Перед райской парой с револьвером в руке, в кружевном пеньюаре и тапочках, стояла апостол Валентина. Рука с оружием опустилась, дама ойкнула, сделала глотательное движение.

— Двадцать один щелчок замка мне потребовалось выслушать, чтобы тебя увидеть, — усмехнулся Повелитель. — Мне кажется, как-то многовато, не находишь?..

— Да, наверное, — апостол растерянной рукою снова подняла револьвер, сделала им приглашающий жест: — Прошу-прошу, заходи-заходи!

Властитель спрятал гребень в карман и молча прошёл в гостиную комнату, за ним шмыгнул Бенедикт.

Обстановка гостиной состояла из дивана с двумя мягкими, глубокими креслами по бокам. Перед диваном, на четырех колёсиках, покоился персидский столик. Напротив, возле окна, телевизор с огромной плазмой. Рядом с сервантом чёрного дерева — проход в другие комнаты. Пол застелен мягким ковром. Царила атмосфера… нет, не роскоши, а некоего аскетизма человека, что не гонится за роскошью в быту, несмотря на явное наличие солидных денег. Исключая гонки за предметами туалета. Уже упомянутый пеньюар стоил (на взгляд любого законодателя мод) не меньше, чем обстановка всей гостиной.

— Может… чаю? — растерянно пролепетала апостол.

— Может, обнимемся для начала? — предложил Благодатный. Он с иронией глянул на растерянную ученицу. Бенедикт предусмотрительно выскочил прочь, и на кухне загремели сковородки, чашки, ложки-поварешки.

— Да, да, давно так не виделись… — промямлила Валентина.

Властелин и апостол шагнули навстречу друг другу.

— Ну, как ты? — Благодатный сжал ученицу в объятиях, ободряюще улыбнулся. — По благодати? — Он отпустил разведчицу, попробовал заглянуть в глаза. Не получилось, Валентина прятала взгляд. Держа господина за талию и не выпуская револьвер:

— Ты так неожиданно появился, — просипела Валентина, отстранилась со склоненной головой, и засуетилась. — Ты присаживайся. Короче… я сейчас переоденусь, чай соображу.

Апостол убежала вон.

Благодатный задумчиво пожевал губами, прошёлся по ковру, тронул пальцами букет искусственных незабудок, стоящий в вазе на столике.

— А где святой Бенедикт? — спохватился он и позвал. — Святой Бенедикт!

— Я здесь, Владыко, — рыжий карлик возник на пороге.

— Ты где был? — удивился Учитель.

— На кухне. Не хотел мешать вашей встрече.

— Ты руку поранил?

— А, это… — Бенедикт взглянул на ладонь. — Так… это не кровь, — он облизал пальцы, — а икра… красная.

* * *

В гостиной, посреди персидского столика, стояла коробка с тортом, рядом чайник, сахарница, стакан с водой, две чашки с чаем. На диване сидели Хозяин и его слуга. Апостол, сменившая пеньюар на длинное серое платье, расположилась на кушетке сбоку. Перед Валентиной находилась тарелка с почти нетронутым куском торта, ученица рассеянно помешивала ложечкой простывший чай.

Благодатный, сложив руки на груди, смотрел на апостола. Закинув ногу за ногу и откинувшись назад. Бенедикт же не терял даром времени! С ужасающей быстротой, без помощи столовых приборов, он поглощал огромный кусище торта!

— Короче, высадилась я… — с паузами рассказывала Валентина, то и дело пыхая тлеющую сигарку. Она говорила, не поднимая глаз, но уверенно, с нотками превосходства. Так говорят люди, знающие себе цену. — Вошла в контакт с людишками, сочинила легенду… Обстроилась… Много чего пережила на самом деле… Борьба за власть — ответственная штука!

— Да ладно! — хмыкнул Бенедикт, на миг отрываясь от торта.

— Лгать Благодатному без смысла, — просто заметила апостол и продолжила с достоинством. — Сейчас я — первый человек в Питере! У меня есть сын — моя надежда и мой светоч. Взяла из интерната, в качестве своего будущего политического капитала. И сынок не подкачал, умничкой вырос!.. Имею отлаженный бизнес, приносящий твёрдый доход. Все хорошо у меня на самом деле. Вот!

Благодатный, не меняя позы, выставил ладонь вверх. Стакан с водой поспешно прыгнул в руку, Властитель отпил немного:

— Чем торгуешь?

— Историческими зданиями — очень прибыльный бизнес! Не, храмы не трогаю, ты не думай, — заранее оправдалась Валентина. — Все равно история ветшает, а коммерсы… купцы, короче, они ветшать зданиям не дают, заботятся, ведь не для разрухи они платят миллионы за особняки… я благодеяние по сути делаю… Питеру и… людям.

— Сама себя успокаиваешь? — уронил Благодатный с усмешкой.

— А как побочный вариант — содержу продуктовый рынок, — апостол сделала вид, что не слышала последнюю реплику. — На Малой Фонтанке. Сбываю продукты земли и колбасу. Вот как-то так. — Валентина глянула на Повелителя исподтишка и уткнула взор в чашку.

В комнату пробились первые лучи солнца — начало светать!

— Кто такой Ксень? — неожиданно спросил Благодатный. Он спустил ноги на ковер, придвинулся к столику, поставил свой стакан с водой на место.

— Такая… Ксеня… она такая курва, — зло выпалила Валентина, жуя сигарный кончик. — Её род здесь руководил, ныне его нет… совсем… пришла я. И… и вот ей завидно, что я рулю, а не она, как вроде наследница по крови… Типа мой сын вор, а я алкашка… А я в жизнь не пила водярку, истинный крест! Распускает слухи, короче. Один раз ряженых лесбиянок прислала, с фотографом, хотела меня опозорить…

— Лес-би… что? — спросил Благодатный.

— Не бери в голову, — усмехнулась Валентина. Подумала немного и добавила. — Теперь и опасаюсь провокаций. Если что — то свинца за мной не заржавеет! Охранники то у меня есть, для парадного вида, но в быту они мне только помеха, одной комфортней. — Апостол зевнула. — Короче, сучка она нескладная, но да Боге ней… — Дамочка похрустела суставами на руках. Пренебрежительно скривила отекшее лицо.

Бенедикт прикончил торт, облизал пальцы, отёр руки о свой халат, подпрыгнул с места:

— Возношу благодарение. Пойду пошукаю, — он исчез в дверном проёме.

Как только слуга скрылся с глаз — Учитель пристально глянул на ученицу. И в этом взгляде было нечто такое, от чего Валентина… согнала самодовольство с лица, отставила сигарку, упала на колени, приникнув обрюзгшей щекою к ногам Властителя:

— Если ты пришёл за мной, то назад я не вернусь! Прости, Благодатный. Короче: здесь я обрёла себя, по-новому узнала вкус настоящей жизни! — Валентина впервые прямо взглянула на господина, снизу вверх! — Времена изменились, я тебе верой и правдой служила две тысячи лет… Тогда, давно, благодаря чуду, которое ты сотворил на моих глазах, я поверила и приняла тебя в себя… А ныне я… я тебе изменила. Вот… — Валентина смущенно закашлялась.

Повелитель мягко высвободил ноги от объятий, встал, подошёл кокну, спросил, не оборачиваясь:

— Тебе нравится этот мир?

— Да! — бывший апостол справилась с кашлем. — Я хочу остаться! Это моё! Люди изменили землю. Планетка стала интересней, увлекательней, фееричней! Я влюбилась в данный мир, мне по кайфу тут!

— Люди изменили мир ценой греховности и разврата, — меланхолично кивнул Учитель, разворачиваясь от окна. — Почему случилось именно так, а не иначе — в этом цель твоей разведки. Была! Но ты… ты даже ни разу не задумалась, почему и зачем люди грешат!.. Попав на планету, ты сразу забыла о своей миссии! Стала строить карьеру! — Повелитель полностью потерял контроль над гневом, что случалось очень редко. Лицо пылало страстью. — Завела роскошные апартаменты, автомобиль, сына, торговлю! Воюешь с «ветряными мельницами» и воображаешь, какая же ты крутая! РжуНиМагу, — как говорит святой Николай… Думаешь только о себе и о суетной суете! Но перед вечностью, — он поднял назидательный палец, — всё тленно! Пшик, и развеется, как дым! И что останется!?

— Знаю! — апостол все стояла на коленях. На лбу блестели капли пота, она нервно вытирала их дрожащей рукой, но взгляда не отводила. — Пусть я потом уйду в прах, но сейчас хочу жить так, как живу! У меня есть шуба, о которой мечтают все женщины страны! Все дело в шубе, — понимаешь!?

БигБосс справился со вспышкой гнева, провёл рукой по лицу, отметил в раздумье:

— Ты всегда отличалась прямотой. Может потому, что женщина, и боялась меньше, чем мужчины, в силу своей природы?.. Но женщины ещё менее прямодушны, чем мужчины. Ты не мужчина, и не женщина, ты — исключение, что встретилось мне когда-то… Поэтому я и превратил тебя в апостола… Нет, я тебя не понимаю… Валентина.

* * *

Бенедикт находился в апостольском кабинете. Горела 25-свечовая электрическая люстра под потолком. Половину кабинета занимал стол, перед ним — кресло на крутящейся ноге. На полу ковры, на стенах ковры тоже. Бенедикт сидел в кресле и крутился.

— Эх! Что тут у нас? — слуга оглядел стол, ничего достойного своего внимания не обнаружил, открыл ящик стола. Потрогал бумаги… открыл второй ящик. Там лежали пачка сторублёвок в банковской упаковке и давешний револьвер.

Бенедикт пролистнул пачку, задумчиво изрёк:

— Деньги. Здешние деньги, — потом добавил, посмотрев на дверь. — Да простится мне грех воровства, — положил пачку в карман халата. Вытянул револьвер из ящика. — Интересная штука. Ею пугала Валька, как только мы зашли… Как штукой пользоваться? И в чем соль угроз?.. — крутанул барабан, взвёл курок, заглянул вдуло, приставив к нему любопытный глаз.

* * *

— Ну, что ж, — заканчивал разговор Властелин, стоя, по-прежнему, у окна. — Папа сам наделил свободой воли. Так быть посему. Я не подвергну тебя, Валентина, каре зато, что вместо исполнения моего наказа, ты занималась обустройством себя. Ты помни только…

Прогремел ёмкий выстрел, и немедленно кто-то вскрикнул. Благодатный оборвал назидание на полуслове.

— Мой револьвер! — бывший апостол бросилась прочь из гостиной.

— Святой Бенедикт! — Учитель кинулся следом.

Двое вбежали в кабинет.

Бенедикт в бессилии лежал в кресле, револьвер валялся на столе.

— Ты невредим!? — Хозяин приблизился к слуге, приподнял его с кресла, мельком осмотрел.

— Кажется, да, — рыжий карлик покосился на оружие. — Что сие такое?

— Обыкновенный револьвер, — апостол подняла оружие. Сунула в карман и насмешливо продолжила. — С незнакомыми вещами надо быть поосторожнее, Бенедикт. Ведь могло и убить, — съязвила Валентина. Коли Бог тебя обещал не наказывать, то показать чуточку хамства — не есть грех.

Властелин, не выпуская слугу из пальцев, обратил спокойный взор на ученицу и спросил с грозной иронией в голосе:

— Значит, тебе нравится такая жизнь? Просыпаться по ночам при каждом звуке, постоянно ждать подвохов, держать в комнате оружие?.. Бояться быть смешной… Ты меня понимаешь?!

Валентина тупо и упорно молчала, опустив глаза.

— Нет, не понимаешь, — Благодатный пожал горькими плечами. — И вряд ли поймешь, мы воистину разные… Ты вольна выбирать. И выбрала… Идём, святой Бенедикт. — Властелин отпустил слугу, сделал несколько шагов, остановился в дверном проёме. — Посмотри на себя, Валентина, посмотри в минуту досуга! Прощай! — Учитель немедленно вышел.

— Пока, Валька! — буркнул святой карлик, выскальзывая следом за господином.

Апостол стояла в прежней позе, спиной к выходу, низко опустив голову. На губах плавала злая усмешка.

6. Кто такой «паспорт»

Путь назад — в гостиницу, происходил молча и долго. Хозяин шел очень медленно, несмотря на моросящий дождик и легенькую одежду. Войдя в номер, Учитель стянул с себя промокший костюм из сиреневого эластика, почистил зубы и… заболел! Уже не в первый раз нервные переживания отразились на физическом состоянии Властелина. Видимо, это наследственное, а дурная погода — лишь сопутствующий болезни момент, но никакие причина… Бенедикт, как и подобает верному слуге, производил все процедуры, призванные излечить Повелителя. К слову, когда болезнь поражает господ, то она милует слуг. Всё уравновешенно в природе вещей.

Итак, Благодатный заболел и, стараниями слуги, лежал в гостиничном номере, на большой кровати под пологом, глаза были подернуты поволокой, на лбу — растянуто мокрое полотенце.

— Владыко, свежий лёд, — Бенедикт отошел от холодильника, заботливо поменял компресс. Учитель благодарно моргнул, и произнес вслух фразу, что долбила мозг изнутри уже пару часов — с момента расставания с апостолом!

— Что же происходит в этом мире, если даже мой ближайший соратник впала во грех? — слабым голосом размыслил господин. — Что такое, Бенедикт, расскажи-ка мне?..

Представьте, что вы две тысячи лет управляли своей фабрикой. Мудро и здраво, а помогали вам в сем управлении заместители. Внезапно для вас — ваш заместитель перешел к конкуренту.

И вполне, что он не единственный перебежчик… Так бывает, вы расстроены, но… так бывает. Однако тут же вам говорят, что (оказывается) ваши заместители работали на конкурента с самого дня основания вашей фабрики! А перебежка— это не просто перебежка, все гораздо печальней… Ваша фабрика, по сути, не дышит, Хозяин. Тушите свечи, вальс Шопена… Да здравствует конкурент! Фишка в том, что все трепыхания по спасению своего бизнеса — это «песочница», что положение вещей уже не изменит. Раньше надо было думать, где-то пару тысяч лет назад… Ныне поздно. Смирись и уноси ноги!

Скажите все озвученное владельцу фабрики в момент его болезни. И посмотрите на реакцию, компрессом тут уже не обойдешься, как минимум, надо «Скорую помощь». А как максимум, оркестр… Когда же владелец твой любимый господин, и к тому же он совсем не владелец фабрики, а сама фабрика — это не фабрика, а целая планета… То, пожалуй, подумаешь, прежде чем говорить правду.

— Может, вернёмся на небо? — ненавязчиво предложил Бенедикт. — Устроишь Страшный Суд, то да сё. Ау?..

— Человеческая природа не менее загадочна, чем божественная, — изрек Благодатный. И… нежданная улыбка осветила поволочные глаза. — Мне нужно увидеть и выслушать всех. Не ради эпитетов, а для покаяния!..

Скептицизм явственно читался на лице Бенедикта. И он не мог его согнать! Не получалось.

— Я смешон и наивен, — кивнул Хозяин, — но себя мне не переделать, Бенедикт… Сегодня я отдохну, а завтра поедем к Филиппу.

Хозяев не выбирают, как и родителей. То есть их выбирают в кадровом агентстве, только Бенедикт не клиент агентства, а Благодатный не работодатель. Что ж — быть посему. Рыжий карлик прогнал с лица скептицизм:

— Филипп тоже в городе?

— За городом, — прикрыл глаза БигБосс. — Валентина дала адрес. Филипп — единственный, о ком знает апостол. У них деловые отношения… — Повелитель повернулся набок, подложил ручку под голову— недолгая беседа лишила изрядной части сил.

Бенедикт встал тихонечко со стула, намереваясь отойти, помедлил… и все-таки спросил:

— А где другие десять, знаешь?

Ответа не последовало. А в дверь гостиничного номера постучали. Негромко и настойчиво! Старикан шустро подбежал, открыл. На пороге выжидающе застыл Иван Палыч.

— А, хозяин постоялого двора, — расплылся в улыбке Бенедикт. — Заходи.

— Не хозяин, а управляющий, — Иван Палыч ступил в номер, огляделся. — А где ваш друг?

— Владыко отдыхает. Да ты садись, — святой карлик толкнул гостя в кресло, сам устроился в другом. — Чего хотел? Слушаю.

— Мне нужны ваши паспорта для регистрации в гостинице, — вкрадчиво сказал администратор. Он в упор глядел на постояльца.

— Кто нужен? — не понял Бенедикт.

— Пас-пор-та, — по слогам произнёс служащий.

— А что такое пас-тор-па? — растерялся старикан.

— Так я и думал, — пробормотал Палыч и пояснил. — Паспорт — это документ, удостоверяющий личность. То есть доказывающий, что вы — это вы.

— Так тебе нужна бумага, где говорится о моём происхождении? — сообразил Бенедикт.

— Можно сказать и так, — насмешливо скривил рот администратор. — И ваш паспорт, и паспорт вашего друга.

— Ни в одном постоялом дворе никогда сие не требовали, — старикан вдруг задумался. — Или сейчас всё по-другому?

— По-другому, — ухмыльнулся Иван Палыч. — Впрочем… можете не предъявлять документы. При одном условии.

— При каком? — заинтересовался святой карлик.

— Если вы… — управляющий немного помялся, — доплатите за номер ещё пару монет, то…

— Здесь ведь другие деньги! — перебил Бенедикт. — Почему золото?

Иван Палыч опешил, такого поворота он не ожидал. До данного момента администратор просто хотел нажиться на двух идиотах, но, по ходу, и у идиотов бывают проблески сознания.

— Так это… — служащий сидел с открытым ртом, не зная, что возразить. — Золотом лучше, — нашёлся он, наконец.

— Я понял, — негодующе заявил старикан с Небес. — Ты просто обыкновенный мздоимец. И ты не получишь ничего. Иди отсюда! По-хорошему! — Бенедикт вскочил, потянул Палыча за руку. — Твое счастье, что я при Владыке, а то бы показал… — толкал его к дверям карлик. Он захлопнул дверь за гостем, отёр лоб, — фу, богонеприимец!

Прошлёпал к большой кровати, заглянул за полог. Благодатный спал, повязка со льдом соскользнула на подушку. Бенедикт на цыпочках отошёл, осторожно залез на вторую половину постели, свернулся клубочком и через некоторое время уснул.

* * *

— Объявился Благодатный и, похоже, скоро он придет к вам! — докладывала в телефон апостол Валентина. — Короче, будьте готовы, про вас — где и что вы с братом, я не сказала. А сказала лишь про работягу Филиппа — он типа правильный и его не жалко.

Цинизму небесной братвы, конечно, можно позавидовать. Не чета земному, далеко не чета!

— Дак, здесь и секрета никакого нет, — удивился Владимир. — Глянет телевизор али нырнет в Тырнет, сразу нас увидит и узнает, а?

— Он в этом не особо и понимает, — заметил Дмитрий. — Учитель — враг прогресса и нанотехнологий! Как и ты, даром что брат…

Парочка сидела за длинным столом, в длинной комнате. И вела длинные разговоры между собой и с длинной чередой холопов, когда позвонила Валентина. И кайф накрылся, ушлый экс-привратник Райского Сада, как главный в паре — быстро все свернул.

— Ладно, — попрощался Владимир, — спасибо за инфу. Вот что… давай, собирай вещи, хватит тебе в Питере прозябать! Москву надо грабить, есть для тебя шикарная должность! — Положил телефон и посмотрел на Дмитрия. — Фиксируем события, значит, а!

— Изволь! — с готовностью откликнулся брат.

* * *

Около четырех часов утра Благодатный проснулся. Номер укутывала темнота. Горел торшер, рядом похрапывал Бенедикт. Тишину нарушали неясные звуки. Властелин насторожился. Спустил ноги с кровати, тихонечко встал, одёрнул халат. Голова не кружилась, тело не дрожало — болезнь отступила!

С тихим скрипом открылась и закрылась входная дверь, на секунду впустив в номер полоску неяркого света из коридора. Что-то глухо грохнуло, как кто-то обо что-то запнулся… Храп стих, святой карлик заворочался, просыпаясь. Благодатный немедленно наклонился над слугой, легонько дунул. От Его губ отделилось маленькое светлое облачко… тотчас же облачко превратилось в паутинку. Слегка покачиваясь, паутинка опустилась, накрыв Бенедикту лицо. Тот снова захрапел.

— Спи, — прошептал Благодатный, сделал шаг в сторону, выглянул из-за полога кровати.

Какой-то человек, стоя спиной к Владыке, явно шарил в шкафу. Свет торшера освещал силуэт.

Учитель сделал ещё несколько неслышных шагов и спросил, не повышая голоса:

— Что ты ищешь?

Человек неохотно обернулся, держа руку за спиной. В полумраке глазам Хозяина предстало напряжённое лицо администратора в золотых очках.

— Другой чудик, — боязливо пробормотал Палыч.

— Покажи, что взял, — попросил Владыко без предисловий.

Иван Палыч поколебался, но вынул руку из-за спины. В ней был зажат мешочек, в котором звякали монеты.

— Кошелёк Бенедикта… Хм. Зачем он тебе? — удивился Повелитель.

Администратор прищурился и зашипел. С паузами и зло:

— Асам не знаешь, придурок? Зачем?.. Ахаха!.. Конечно, ты не знаешь!.. — администратор достал из мешка пригоршню жёлтых кружков, помял их страстной ладонью. — Зачем?.. Ты сообрази — зачем вам золото? Что вы будете с ним делать? Прожигать в гостиницах и кабаках?.. Ахахах! Нет, пжпста, хоть плавьте его…

Только я… я… у меня есть для золота гораздо лучшее применение! А вы… не обеднеете оттого, что я у вас позаимствую несколько монет!.. Не так ли?.. Ведь вы мне сами насыплете столько, сколько скажу! Когда будете съезжать, а ваши проблески сознания — не более чем проблески… — подытожил Иван Палыч.

— Ты забыл про восьмую заповедь, данную Папой, — ровно произнёс Властелин. — Не укради. А ты украл.

Служащий сунул монеты в мешок, затянул тесёмку. Чуть подбросил мешочек, ловко поймал. И грубо сказал:

— В общем так. Я ща вызову наряд и вас с фрэндом упакуют, отвезут в отдел. Я вас распишу как отъявленных бандюгов, что таскают с собой кучу антикварных ценностей. И даже если золото ваше и вы просто сумасшедшие миллионеры — это не спасет вас от участка. А там вас ждет, самое малое, несколько неприятных часов. Оно вам надо?.. Ты скажи честно — если надо, то я устрою!

— Хорошо, — смиренно вымолвил Благодатный. — Уходи, забирай всё. Только не приходи сюда больше.

— Ой, молодца! — вскричал Палыч, засовывая мешочек в карман. И двинулся к дверям с блаженной улыбкой на устах.

— Золото не принесёт тебе добра, — грустно сказал Учитель в удаляющуюся спину. — Ты потеряешь работу и семью, станешь нищим. И не потому, что хочу это Я, а потому, что Я не хочу это предотвращать.

Иван Палыч не слышал напутствия чудика, плывя на волне блаженства. Когда нас одолевает Счастье, то мы ничего не слышим, а если слышим, то пропускаем услышанное мимо ушей. Слишком редкий гость — Счастье, чтобы думать о чем-либо, кроме него… Палыч открыл дверь и повернулся к Учителю благообразным лицом, на котором сияла улыбка:

— Можете жить, сколько хотите. Никто не потревожит, — он кивнул и вышел прочь.

Дверные петли снова скрипнули.

7. В холода нас согреет борода

На следующий день, в одиннадцать часов утра, райская парочка уже рассматривала большую усадьбу, выкрашенную зелёной краской и окружённую деревянным забором. Хозяин был налегке, слуга держал изящный саквояж.

— Вроде, здесь, — Повелитель потянул калитку, эдемская пара очутилась в просторном дворе.

Тут и сям пестрели цветочные клумбы… прицепленный ошейником к проволоке (что тянулась повдоль всего двора), лежал здоровенный кобель. Увидев Благодатного, пёс высунул умильный язык и завилял хвостом.

Небожители поднялись по высоким ступеням на крыльцо, в самых дверях столкнулись с женщиной в розовом сарафане. Волосы, заплетённые в тугие косы, спадали на высокую грудь, в руке — ведро с помоями, на щечках — природный румянец. Высокая, статная, ладная.

— Господи, напугали! — опешила здоровячка, прижимая пальцы к груди. Ведро в другой руке — качнулось, помои вздрогнули, чуть не перелившись за края.

— Здравствуй, добрая женщина, — поприветствовал Властелин.

Особа с ведром с любопытством оглядела визитёров. Поставила ведро на дощатый пол, отерла руки фартуком. И бойко произнесла:

— И вам не болеть!

— Филипп здесь живёт? — подал голос Бенедикт.

— Муж в поле, скоро должен быть… а зачем он вам?

— Мы его лучшие друзья, — объяснил святой карлик.

— Проходите на веранду, — пригласила хозяйка. — Я щас, свининку покормлю.

Никаких подозрительных взглядов, двойственных улыбок, настороженных тонов — все просто и честно в данных гостях! Путники прошли на веранду (она же сени), сели на лавку возле круглого стола.

— Я быстренько, — женщина убежала по ступенькам вниз — во двор.

— Жарко! — святой карлик шумно выдохнул, поставил изящный саквояж на пол.

— Для сих мест — да, — подтвердил Благодатный, вынимая гребень.

В течение минуты господин любовно расчесывал красивые волосы, а слуга благоговейно наблюдал за этим священнодействием!

Появилась хозяйка, поставила пустое ведро в угол. Размыслила вслух:

— Что со Зверем?.. Наш волкодав чужих даже к ограде не подпускает, тутже и не тявкнул… А наоборот — радуется!.. — она в недоумении покачала головой. Обратила внимание на гостей. — Как поживает Питер? Мы там редко бываем, а в наше село пока новости дойдут… Расскажите?..

— Мы не совсем оттуда, мы живем подальше, — уклончиво заявил слуга.

— С севера? — предположила женщина.

— Почему с севера? — удивился Бенедикт.

— У обоих длинные волосья, у маленького ещё бородень, — пояснила здоровячка. — Тока на севере, где шибко холодно, надыть такие космы. — Жена Филиппа подмигнула. — В холода, в холода, нас согреет борода. Ахах! — звонко, беззлобно рассмеялась.

Господин и слуга переглянулись, пожали плечами, удивленно поморгали. Женский смех стих:

— Что, нет? — хозяйка весело взглянула, — та вы не обижайтесь. У нас тута всё по-простецки, по-деревенски. Развлечений негусто, приходится самим забавы выдумывать.

За окном зафырчал трактор, хозяйка глянула на улицу:

— О, муж прикатил, пойду чайку наведу, — она упорхнула.

— Говорливая баба, — произнёс Бенедикт. — Шебутная. Отхватил себе жёнушку Филипп.

Повелитель ничего не ответил, спрятал гребень в карман. Поднялся славки. Волнение явственно давало себя знать! После встречи с Валентиной немудрено волноваться, если одну подставу пережить можно, то вторая подряд подстава — чревата душевной перестройкой, а такая перестройка требует волнения.

Святой карлик и не вздумал встать. Хмыкнул: к подлости привыкнуть нельзя, но можно научиться её терпеть… Так-то, Хозяин.

Раздались основательные шаги, в сени вступил грузный работяга Филипп, одетый в шорты до колен и клетчатую рубаху. Короткая стрижка, густые усы, нос картошкой. На внешний вид лет пятидесяти!

— Благодатный!? — неподдельно удивился Филипп. Секунда замешательства и уверенный шаг вперед, в глазах искренняя радость: — Здравствуй, Учитель! — апостол сердечно обнял господина, прильнул к его щеке. — Как же я рад тебя видеть!

— Здравствуй, Филипп! — Властелин принял ученика в объятия, незаметно смахнул слезинку. — Как поживаешь?

— По благодати, — Филипп отстранился, открыто взглянул на господина. — Но как ты здесь оказался? И когда?..

— Если апостол не идёт к Учителю, то Учитель идет к апостолу, — ехидно проворчал святой карлик. — Далеко известная истина…

— Святой Бенедикт! Здорово, дружище! — Филипп протянул мозолистую ладонь.

Старикан глянул исподлобья. Апостольскую руку пожал. Скупо улыбнулся, ничего не ответив.

Из избы в сени впорхнула здоровячка, с полным подносом в одной руке и сложенной скатертью в другой:

— Добрый день, лапка. Помоги-ка.

Филипп метнулся к женщине, принял поднос с чайной посудой, сахарницей, чайником.

Женщина расправила скатерть, взмахнула ею, ткань мягко опустилась на столешницу. Вот тут уже Бенедикт вскочил, подтянул скатерть за края, выравнивая по столу.

— Познакомьси, Марьянка. Мои старые друзья! — произнес ученик, торжественно указывая перстом на райскую пару.

— Один, вродь, младой, — хохотнула хозяйка, кивая на Повелителя.

Старикан погрустнел, поник плечами.

— А второй не младой, зато ого-гоой! — усмехнулась Марьяна.

Карлик немного расцвел. Он всегда робел перед здоровячками, нравились такие ему…

— Болтушка, — ласково пожурил Филипп. — Моя жена, — представил он подругу. — Самая нежная бабца на земле. На язык не сдержанна, но она ж… бабец. Папины созданья, с него и спрос…

Бабца ловко расставила тарелки и кружки:

— Пейте чай. Чай знатный, натравках, — хозяйка вышла на крыльцо. — Не буду мешать съезду.

— Присаживайся, Благодатный. Если б ты знал, как я соскучился! — Филипп подтолкнул господина к скамейке, сам не сел. А топтался рядом, на лице — смущение.

— Заметно, что скучал, — не удержался рыжий карлик, вынув нос из кружки.

— Дай высказаться, святой Бенедикт, — сурово остановил Благодатный.

Карлик опустил губы в чай и замолк.

— Я виноват, — Филипп без всякого наигрыша вздохнул, переставил без надобности чашку. — Но здесь, — он резко прошёлся по веранде, показал за окно, — я обрёл себя как личность!

— Подобное я уже слышал, — вполголоса зевнул Бенедикт. — Не далее как вчера…

— Все люди как люди, — также вполголоса, неожиданно, сказал Повелитель.

Филипп не слышал полутонов: голоса с Небес зачастую услышать сложно. Тогда, когда ты слышишь, не слушая. А от окна до лавки несколько метров — сени просторны. Или веранда, кому что ближе… В толпе апостолов затеряться легко, а в толпе сельских алкоголиков/тунеядцев не потеряешься. Если ты сам не алкоголик и не тунеядец. Выгоды очевидны.

— Я хотел рассказать о себе… но замотался, забыл, то есть… то есть, работал, как лошадь, завёл ферму, женился, — сбивчиво говорил Филипп, нервно топчась у окна. — Марьянка на третьем месяце… кстати… У меня триста гектаров земли, сам в полях с утра до вечера, нанятые работники… Я половине нашего села даю работу!.. Я кулак— обеспеченный домовитый фермер! Приношу пользу Обществу!

— Вот скука, — громко сказал святой карлик. — С хозяйкой лучше пообщаюсь… — старикан рысцой покинул Встречу Сторон.

Властелин попил чаю и мягко молвил:

— Филипп, ты остался тем же простым парнем, которого я подобрал в Вифсаиде. Когда-то очень давно… Трудяга, что заботится о людях, кормит их и поит. Бог тебе судья, а Я не судья, суди себя сам… Я вижу, что ты счастлив, и твое счастье не из категории «псевдо»! Аминь тут!

БигБосс сделал приглашающий жест. Апостол сел рядом, за стол. Господин налил ему чаю, подлил себе.

— Почему ты такой же чистый, как был и в Эдеме?.. Земля не развратила тебя, не смогла. Валентина упала, а ты…

— Вряд ли я скажу для тебя Откровение, — осторожно начал Филипп. — Я не настолько много думал о Добре и Зле, чтобы знать глубоко… Почему одни грешат, а другие скатываются в порок? Я считаю, что соль в местожительства. Город больше подвержен злу, деревня меньше. Намного меньше! — апостол поймал заинтересованный господский взгляд и продолжил гораздо решительней. — В деревне есть адские приманки, но их всего три: самогон, девки и драки! Город же — воистину вотчина сатаны! Чего не коснись — все, буквально всё! — производится под дьявольским брэ…ндом! Включая эмоции, черты характера и манеры поведения городского населения!.. Надо дать человечеству Лопату вместо Интернета, и тогда оно постепенно забудет о грехах как о Явлении! Пусть добывают хлеб руками, а не мозгом, — апостол выдохнул и закончил. — Лично у меня нет ни телефона, ни ТВ, ни компьютера, пролистываю газетки, и все.

В сенях зазвенела тишина — Благодатный думал. Простые вещи всегда непростые, когда их не читают, а когда их слушают. С глазу на глаз, при личном общении! Придите в гости к Филиппу и послушайте все то, что вы прочитали. И тогда поймете!..

— Что с Валентиной? — вырвал Благодатного из задумчивости фермер. — Я её иногда лицезрю на её же рынке, где продаю урожай.

— Я потерял Валентину, — горько посетовал Властитель. — Апостол поддалась греху, который засосал. Не будем о ней…

8. Кардабалеты

Спустя парочку часов, Благодатный неторопливо размышлял вслух, сидя на заднем сиденье «Taxi-Питер»:

— Филипп считает, что надо разрушить города, а население планеты разместить по селам. Тогда греховность резко пойдёт вниз. И доля правды в сих словах есть. Весомая доля…

Святой карлик насуплено слушал господские мысли, разместившись рядом с Властелином. Изящный саквояж покоился под боком. Учитель, глядя в «пустоту», продолжал божественное бормотание:

— А может, строить больше храмов?.. Или тупо уничтожить все эти гаджеты?.. И нравственность не менее резко возрастет!.. Человечеству легче станет справляться с соблазнами и похотью?.. Или… решить вопрос радикально — убить сатану?.. Нет, его нельзя, да и не так просто…

Райская пара мчалась по шоссе, направляясь от Филиппа, в сторону Санкт-Петербурга.

— Владыко, к кому теперь? — прервал бормотание Бенедикт. — Ещё десятка встреч у нас, и кто ныне первый?..

Благодатный прервал размышления и взглянул в окно — по бокам дороги ряды полевых сосенок сменили пригородные строения, на горизонте высились многоэтажки и шпиль Адмиралтейства. Северная столица надвигалась!

— К кому же? — донесся до Повелителя неудобный вопрос. Не всегда мы все знаем, мой бестактный слуга, даже если сильно сего знания хотим! Обычному человеку в этом признаться легко и просто, а вот признание Бога — не есть комильфо, Богу в таких вещах лучше не признаваться. Засмеют… БигБосс мягко тронул водителя за плечо:

— Отвези-ка нас в храм… Мне надо кое с кем поговорить.

— В какой именно храм? — невозмутимо спросил шофёр.

Святой Бенедикт осознал свою бестактность и принял верное решение:

— В любой! — вскрикнул старикан. — Например, вон в тот, — вытянул руку вперед.

Впереди, метрах в пятидесяти, чуть в стороне от автомагистрали, поднимались купола православной церкви.

Хозяин благодарно и согласно кивнул.

Через сто секунд автомобиль остановился рядышком с церковной оградой.

— Благодарю, добрый человек, зато, что подобрал нас на дороге и быстро довёз! — Благодатный открыл чудесным образом дверцу. — Не будешь обойдён милостью за своё бескорыстие!

Властитель вылез из машины с шашечками, осмотрелся и двинулся к храмовой калитке.

— За доставку триста рубликов, — усмехнулся водитель. — По счётчику, — щёлкнул пальцем по прибору, что находился возле коробки переключения скоростей.

Бенедикт достал из кармана халата пачку сторублёвок, взятых у Валентины. Послюнил палец, отсчитал: — Одна, две, три… Возьми, — подал купюры.

Шофер отогнулся назад, взял денежку.

— Эй, перевозчик, а ты можешь нас подождать? Мы, походу, поедем ещё!

— Хоть в Сингапур. Время наше — лаве ваше, — зевнул таксист.

— Очень уж тачка удобная, — Бенедикт выпрыгнул из машины, не тронув изящный саквояж. Водитель откинулся к подголовнику, покрутил магнитолу, настраивая «РадиоДача».

* * *

Святой карлик нагнал господина у самой паперти[1]. Несколько нищих приютились возле ступенек. Встретили райскую пару они недружелюбно! Женский пол вразнобой заголосил угрозы, а чувачки сжали кулаки! Детки потянулись за камешками на земле!

Местные давно и удачно стригут здесь бабло. Денег много не бывает, а новоприбывшие бомжики хотят часть милостыни перетянуть на себя. Чисто своим присутствием! Таков расклад не по душе местной банде попрошаек и коли парочка заросших бродяг не уберется, то пожалеет. Однако тут… В данный момент взвизгнули тормоза! Чуть не въехав в церковную ограду, у калитки встала сверкающая иномарка. Внимание всех на некоторое время сконцентрировалось на авто! Из салона выбрался лысый коренастый мужик в затемнённых очках. Он пикнул сигнализацией и вознамерился пройти в калитку. Сбоку нарисовался пожилой бомж с протянутой рукой. Мужик оттолкнул его с гневным возгласом:

— Пошёл нах, бомжара!

Бездомный упал на траву и замер, не вставая.

Владелец авто с превосходством прошел по церковной дорожке, не мешкая, поднялся по ступеням паперти и скрылся в храме. Персонажи сцены проводили его с разными выражениями лиц. Преследовать и чинить препятствия никто не сподобился.

— Я скоро! — Благодатный отошел к пожилому бомжу. Пошевелил его и помог подняться. Внешне бомж выглядел целым, а глаза… Толи из глаз текли слезы обиды, то ли слезились сами по себе — в силу возраста и плохого питания.

— Спасибо, юноша… Мало доброты в нашем мире осталось. А так хотелось… — пожилой бомж так тяжко вздохнул, что Учитель не смог не спросить:

— Чего же? Чего тебе хотелось?..

Бродяга вытянул из кармана маленькую бутылку со спиртом, выпил половинку, чинно отер губы. Занюхал затылком Повелителя. И мечтательно сказал:

— Хочу иметь свой дом, кусок хлеба, стакан по праздникам! И не самопал, — тронул карман с полупустой бутылкой, — а чистоган! Но только по праздникам. А ещё я хочу бо-ольшой торт!..

Пожилой бомж захмелел, приобнял Благодатного и стал ему «ездить по ушам».

Тем временем, Бенедикт убедил местную братву в том, что ему здесь самое место! Он стоял перед шеренгой нищих и нагло им подмигивал. Попрошайки замерли в почтительных позах, построившись по ранжиру. Хмурость изгнали широкие улыбки — ведь у святого карлика в руках — хрустели деньги! И он денежкой делился! Бенедикт шёл вдоль шеренги и каждому попрошайке клал в вытянутую ладонь сторублёвую бумажку. Шеренга была несколько метров длиной, и некоторые ушлые нищеброды успели получить милостыню по два раза. Обегая шеренгу из конца в конец. Когда денежку раздали, то голодранцы толпой двинулись за угол. В местный кабак «промочить горло»!

Бенедикт спрятал оставшиеся банкноты в карман своего малинового халата, поднялся по ступенькам паперти. Над входом в храм висела небольшая иконка, под ней тлела лампада.

— Кто это, интересно? — размыслил рыжий карлик, глядя пристально на лик. — Святой Михаил? — у того нос тоньше… Великомученик Василий? — дак он запретил себя рисовать… А может какой-нибудь архангел или херувим, ведь их вагон и тележка, всех и не упомнишь наличность…

Старикан хмыкнул, проник в храм, с любопытством оглядываясь — приблизился к прилавку. Здесь находились в свободной продаже (без обложения налогом) свечки, крестики и прочие атрибуты культа! Мужик в темных очках разговаривал с продавщицей — бабушкой Варварой:

— Значит, креститься никогда не поздно… Радует, бабка, сто-пудов!

— Твое решение покреститься должно быть сознательным! — строго сказала бабушка. — Иначе толку от радости нет… Стоимость тысяча рублей.

Святой карлик рассматривал витрины, вполуха слушая занятный диалог.

— А свечки поставлю? — с беспокойством спросил владелец авто.

— Свеча — это символ покорности Богу, ставить надо с верой, — проконсультировала старушка. — Стоимость свечей от…

— Мне самые дорогие, три штуки! — лысый сноб достал из бумажника солидную купюрку. — Забрал толстые свечи. — Сдачу оставь, бабка. Жертвую на храм.

— Спасибо! Господь не оставит тебя, — перекрестилась бабушка Варвара. — За здравие ставят там, — показала рукою направление.

— Салют, бабка! — владелец авто отошел, так и не сняв темные очки.

Бенедикт беззвучно фыркал. Продавщица занялась пересчетом денег в кассе. Церковная касса — это вместительная шкатулка, где нет ни собственно кассового аппарата, ни экваринга. Жалобной книги тоже нет, как и санитарной книжки у церковных продавцов.

— Эй, старушка, есть изображения святого Бенедикта? — рыжий карлик гордо вскинул голову, позируя!

— У нас православный храм, голубчик, — ответила бабушка, не отвлекаясь от пересчета наличности. — Бенедиктов не держим.

— Да ладно! — пораженно воскликнул старикан.

Варвара оторвалась все-таки от налички, удивленно посмотрела на гостя. Бенедикт тотчас же задал новый вопрос:

— Ответь-ка, старушка, чей портрет находится над входом в храм? Я га да л-га да л…

— Спаситель мира! Агнец безгрешный, пострадавший за нас! — немедленно и истово перекрестилась бабушка.

— Ты что несешь, дура! — рассмеялся старикан в бабкино лицо. — Какой-такой спаситель, он совершенно не похож на себя!

— Не богохульствуй! — встрепенулась Варвара. — Господь накажет! — Она шустро порылась за прилавком, подала тоненькую брошюрку. — Просветись, убогий.

Бенедикт справился с приступом ехидного смеха, взял книжицу. И тихо отошел от прилавка — вглубь церкви. Продавщица подозрительно посмотрела вслед и вновь погрузилась в денежные расчеты.

* * *

Учитель и пожилой бомж сидели рядком у церковной ограды. На первой весенней травке. Бездомный держал почти уже пустую бутылку, и разглагольствовал, привалясь к железным прутьям ограды:

— Верую ли я в Бога?.. Хм… — он допил последний глоток, с сожалением посмотрел на пустую бутылку, вяло откинул. — Раньше веровал, очень… А теперя в сомнении… Не помогает Бог бомжикам. Ни… ик… хрена не помогает! Только их спонсирует, — плюнул на блестящее авто обидчика, в двух метрах. — Тьфу, педерасты!

Плевок упал на молодую зеленую травку, не долетев до роскошной иномарки. БигБосс внимательно слушал. То, что для нас является истиной — для Бога может стать сенсацией. И наоборот.

Из церкви вышел владелец авто. Не глядя по сторонам, пикнул сигнализацией, сел за руль. Мотор зафырчал, но тут же заглох. Лысый сноб безуспешно пытался его завести! Наконец, мужик опустил окно и крикнул:

— Слышь, бродяги, толкните тачку. По полтиннику на рыло! — владелец авто вытянул из бумажника купюры, показал, призывая.

— Запросто, господин! — вскочил бомж. Подбежал, выхватил свою долю из снобских пальцев. — Какая машинка у вас красивая! — заметил подобострастно.

— А ты чего ждёшь? — зло бросил лысый сноб Повелителю. — Вскочил и толкнул, живо!

— Поломка тачки — это Знак, — Учитель не спеша поднялся с травки, отряхнул чистые коленки. — Лучше задумайся о своих поступках, прощения попроси… — ясный кивок на храм.

— Грязный бомжара будет мне указывать! — напыжился автовладелец. — Та-ак… — последовала многозначительная пауза. Чувак впервые снял очки, явив глаза почти без ресниц.

— Не хочет и не надо, — встрял пожилой бомж. — Я и один толкну! Я очень постараюсь для такой красивой машинки!

Лысый сноб недолго посверлил Властителя взглядом, смял купюру, бросил бомжу. Банкнота попала в грудь, тот ловко её поймал. Сноб мельком глянул на бродяжку, рявкнул:

— Давай!

Пожилой бомж упёрся в багажник. Толкнул изо всех сил!.. Сам упал на колени, но авто уже тронулось с места… Бомж вскочил, с новым усилием упёрся в багажник… Мотор зафырчал, авто понеслось вдаль. Бродяга усмехнулся, устало и довольно махнул Хозяину рукою, и побрел прочь.

На лице Учителя ясно читалось недоумение. Однако. Свои дела тоже не надо забывать! Повелитель быстрым шагом направился к храму!.. Встретился в трапезной, у прилавка, с бабушкой Варварой, и спросил возвышенно:

— Скажи, добрая старушка, как мне разыскать святого Николая-чудотворца?

Варвара покончила с бухгалтерией и, томясь, вязала внуку варежку:

— Против аналоя, на стене, большая икона, — кивнула старуха головой вбок. — Она одна такая большая, не спутаешь.

Благодатный пошел в направлении бабкиного кивка. И увидел Бенедикта, что с рассеянным видом прохаживался вдоль иконостаса.

– [де святой Николай, мой верный слуга?

— Не знаю, Владыко. Понимаю, в это трудно поверить, но… у них здесь портреты каких-то странных типов. Ни одного не узнаю… — рыжий карлик повел растерянной рукою кругом.

— Стой здесь! — приказал господин, возвращаясь в трапезную. — Милая старушка, — молвил он мягко, — что-то я не могу узреть Николая. Покажи сама, где его портрет.

Бабушка Варвара подозрительно взглянула на БигБосса… но отложила спицы. Подвела Властелина к потемневшей от времени иконе:

— Вот же он!

— Я не знаю этого старца! — удивлённо воззрился на лик Благодатный: — Николай другой! Совершенно!..

— Вы сектанты! — догадалась бабушка. — А, ну-ка, брысь отсель, нехристи! — Варвара яростно показала на вход, и поспешно засеменила назад — к торговому прилавку. Оставить кассу без продавщицы гораздо более зло, нежели присутствие в храме двух богохульников! Примерно такова директива Епископа по нештатным ситуациям, что прописаны в регламенте…

— Чудны дела ваши, люди, — вздохнул рыжий карлик.

— А я знаю ответ! — догадался Повелитель. — Портреты моих подданных рисовали не с натуры, а выдумывали из головы! Откуда ж художникам знать в лицо Николая? Или кого-то ещё… — господин вперил взор с икону и негромко позвал: — Святой Николай.

Черты лица на иконе дрогнули… видоизменились… через мгновение с доски глядел уже совсем другой лик:

— Слушаю, Владыко!

— Святой Бенедикт, погуляй, дружок, — попросил Учитель. — Нам нужно пообщаться.

Рыжий карлик приветственно махнул рукой: — Здравствуй, Никола, — и удалился.

— Как дела в Эдеме?.. Справляешься?

— Всё хорошо, Владыко. Тихо и размеренно, как всегда. Это на Земле суета, а у нас…

Благодатный молча и выжидающе смотрел на святого Николая. Тот почувствовал требовательный взгляд, оборвал себя на полуслове, развел «по-дирижерски» руками:

— Папа считает, что не надо изобретать изобретенное колесо. Он придумал Страшный Суд — пользуйся на здоровье. Твоя затея с апостольской разведкой в корне непрактична. Поелику…

— Опустим прелюдию, — как-то жалостливо усмехнулся Учитель. — То, что Папа думает о моей затее, я знаю и без тебя.

— В то же время Папа понимает, что медлить нельзя. Земле скоро крандец. И коли уж ты сделал то, что сделал — то надо довести это сделанное (а равно недоделанное) до логического конца.

— Чудотворец, ты меня утомил! — воскликнул Повелитель. Нельзя же быть таким занудой, чёрт подери! Хорошо, что в храме подобные слова не говорят, брань при батюшке грозит потерей Божьего авторитета…

Отец Серафим во все глаза глазел на Чудо — ожившая икона разговаривает со странно знакомым парнем! Откуда парень ему знаком, святой отец не мог вспомнить. И не вспоминал, не те мгновенья, чтобы думать о чём-либо!.. Поп стоял в царских вратах, уцепившись за дверной косяк! Вообще, он вышел перекурить трубку перед литургией, но Чудо не дало сему свершиться.

— Держи святого Духа! — попросил Николай, поднимая правую руку ладонью вверх! От ладони отпочковался синий шарик, размером с апельсин. Шарик подлетел к Учителю и исчез в его теле на уровне сердца. Повелитель глубоко вдохнул, усадив Духа поглубже в себя.

— Папа сказал, стоит тебе только подумать о любом из апостолов, и ты сейчас же узнаешь, где он есть в пределах планеты. С точностью до пары метров… Сие знание бессрочно, — внес ремарку Николай.

— Хорошо. Спасибо. Удачи, — с облегчением вымолвил Благодатный. — И передай, пожалуйста, Папе, что… я Его люблю.

Откуда-то сверху донесся колокольный звон — довольно бестолковый. Чудотворец проглотил фразу, коей хотел ответить, в раздумье почесал макушку, глянул вверх.

— Святой Бенедикт! Ну, конечно!.. — крикнул БигБосс. — До скорого свиданья! — он бросился вон из церкви.

— До свиданья! — улыбнулся лик и… заметил священника. Серафим крестился, маша руками как ветряная мельница. Вперив взор к потолку.

— Фюйть! — присвистнул Николай. — РжуНиМагу… Эй, патер!.. — лик подмигнул святому отцу и вернулся в исходное состояние, как и был до Чуда.

Упасть батюшке в обморок не помешало ничто. Только в обморок он не упал, а стал креститься медленней. С чувством, толком, — можно и так сказать! И больше взор от потолка не отводил.

* * *

За церковной оградой и возле храма уже столпились любопытствующие зеваки! Присутствовали и давешние голодранцы. В воздухе, помимо беспорядочного звона, витал гомон. Марковна — бабулька с «въедливым» лицом, выпрашивала храмовую продавщицу:

— Што, Варвара, праздник какой сёдня?..

— Завтре праздник. Двунадесятый!

— Воть и я думаю… А пошто звонят-то?..

— Наверное, заранее празднуют, — хохотнул первый голодранец.

— Не, это так проверяют исправность звонницы, — выдвинул догадку второй голодранец.

Марковна томительно смотрела на Варвару, но продавщица молчала, увлеченно наблюдая за развитием событий у звонницы.

Звон стих мгновенно! Кто-то наверху взвизгнул! Благодатный, находящийся рядом с бабушками, горько скривился.

С колокольни спустился служка — крепкий косматый мужик по имени Амбарыч. В дюжих руках трепыхался Бенедикт, взятый за шкирку. Рыжий карлик упирался ногами в землю и заливисто голосил:

— Ну-ка, отпусти, плебей! Я тебе сразу покажу, как со святыми обращаться!

Зрелище было занятным. Звонарь, не обращая внимания на выкрики, волочил старикана к калитке. Приговаривая:

— Не твори безобразие! Уж борода до полу, а ума нету. Звонница не игрушка, а богоугодное помещение.

— Не надо только меня учить, что угодно Богу! — чванливо заявил коротышка. Он извернулся и выскочил из лопат-ладоней. — Я и сам могу преподать урок!

Звонарь вознамерился снова схватить Бенедикта, но дорогу ему преградил Повелитель:

— Отпусти его, Амбарыч! — попросил БигБосс. — Святой Бенедикт не сделал ничего дурного. Я так думаю!

— Святой Бенедикт!? — звонарь упёр руки в бока. — А ты, похоже, сам Господь! Да?.. Убирайтесь поздорову, малахольные!

— Как ты смеешь произносить имя Господа без должного почтения!? — осерчал Бенедикт. Он наставил на звонаря воинственный палец. — Посмотри на себя, нечестивец. Посмотри и покайся!

— Ты меня достаёшь! — крикнул звонарь. Он попытался схватить парочку за воротники. Вдруг… Тело прогнулось назад, как под порывом ветра, Амбарыч нелепо взмахнул руками и… полетел по воздуху назад. Набирая обороты! Лицо исказил ужас. Пролетев метров тридцать, туловище врезалось в хозяйственное здание при храме! И скатилось вниз, распластавшись на сырой земле.

— Ах! — выдохнули зеваки.

— Ты убил Амбарыча? — вдумчиво спросил пожилой бомж, откуда-то появившись.

— Я не убийца, — с достоинством ответил Учитель. — Так, приобщил к благодати… Идём, святой Бенедикт!

Господин повернулся и последовал прочь. Верный слуга припустил следом.

Бабушки крестились:

— Свят-свят-свят…

— Круто! — ликовали голодранцы.

Звонарь зашевелился, приходя в сознание.

* * *

«Taxi-Питер» стояло за храмом и поэтому шофёр не видел ничего из того, что произошло в Божьем дворе! Господин и его слуга загрузили себя в салон, на заднее сиденье.

— Сейчас же отвезёшь нас в город на Неве! — волеизъявила райская пара.

9. Музей святых

Пока «Taxi-Питер» ехало туда, куда указывал Властелин — в храме произошло следующее:

Священник бросил креститься, поднялся с пола и вышел на улицу. Немного охолонуть от чудес!.. За батюшкой захлопнулась входная-выходная дверь храма, и немедленно ожили все те, кто здесь находился в рисованном или скульптурном виде! Скучно стоять стату́ем целый день на деревянной доске или кирпичной стене, треба веселья, что обычно в каждом храме происходит ночью. Когда никого нет, кроме сторожа, что спит в сторожке. И из икон выпрыгивают святые, пророки, с фресок сходят Персонажи двухтысячелетней давности, метаются бесенята и порхают голуби — с картины «День Страшного суда». Настает праздник, что длится до раннего утра! Вот только Бога и Его Семьи в сём веселье никогда не наблюдается, дабы не мешать небесной братве, не сковывать подданных Своим присутствием!..

До ночи ещё далеко, но храм ожил — в отход от неписанных правил! Сему весомая причина, в кои-то веки сюда заглянул Благодатный — собственной персоной! И душа каждого свидетеля требует обсудить Событие, перемыть (что называется) косточки, посплетничать… Черти шушукались с ангелами, херувимы что-то доказывали престолам, Серафим Саровский убеждал в правоте своего медведя, Сергий Радонежский прохаживался в дружескую обнимку с непонятно как сюда попавшей Жанной д’Арк. Гайд-парк и никак иначе!.. Николай-чудотворец курил в одиночестве трубку, сидя на аналое. Присматривая одним глазом затусой, а другим поглядывая на вход!

Пока небесный бомонд тусовался, в сторонке шептались два апостола. Единственные из Двенадцати, что тут присутствовали!

— А вы почему здесь? — подозрительно спросил Чудотворец, приметив парочку опытным взглядом. — Почему вы не в разведке?..

Простой вопрос всегда непростой, как известно. Самый непростой из всех вопросов!.. Потому что дать ответ на такой вопрос труднее всего. Если вообще возможно… Впрочем, апостолы пришли в храм не за тем, чтобы отвечать на какие-то вопросы!.. Миг и… — Чудотворец схвачен под локти, а на глаза надеты солнечные очки. «Армани», очень стильные, но и очень молодежные для многолетнего старца!.. Потом старику дали по голове кастетом и подтащили обмякшее тело к иконе, где намедни и находился лик Чудотворца. Подняли тело ногами вперед, и этими самыми ногами ударили по деревянной доске! Раз… два… три!.. Будто тараном бья! Чудотворец полностью погрузился в иконную доску, не вбитой осталась голова с очками.

Туса резвилась, ни на что не обращая внимания! Обычное дело, попробуйте в месте большого скопления личностей исчезнуть и посмотрите, заметят ли ваше отсутствие! Или дайте сам себе по голове кастетом, потеряйте сознание и упадите. И посмотрите на реакцию окружающих, когда придете в сознание. На реакцию, которой нет…

— Отомстили, а? — зло прищурился Владимир.

— Да, — индифферентно ответил Дмитрий. — Мы отомстили Благодатному. Только за что, таксам и не пойму…

— Я ща расплачусь от умиления! — прикрикнул Владимир. — Валим в Космос!

— Изволь! — откликнулся Дмитрий, не умевший перечить брату.

Парочка подбежала к иконостасу! Оглядки по сторонам… мощное отталкивание двумя парами ног от пола и… братья впрыгнули каждый в свою икону! Растворясь в потемневшем от времени дереве. Каждая икона, в каждом храме — это небесные врата. И туда, и оттуда.

* * *

Такси въехало в Басков переулок, со стороны улицы Фонтанной. Остановилось у дома № 12! Небожители прошли в парадное, поднялись по лестничным ступенькам. На площадке гостеприимно распахнула двери квартира! Из неё и в неё узким потоком курсировала публика. Райская пара взошла в объемный холл, и встала посреди, не зная, что и куда дальше. Сейчас же перед ними возник коренастый человек с хитрыми глазами. Он с улыбкою возгласил!

— Добро пожаловать в «Музей святых Владимира и Дмитрия»! Моё имя Рамзан, я хранитель музея!

— Святой Бенедикт, заплати за билеты из тех денег, что ты взял у Валентины, — заявил Повелитель.

Узнал!.. Старикан смущенно крякнул и полез в карман за деньгами. Отсчитал несколько соток. Подал. Хранитель грациозно взял деньги, а Учитель вдруг спросил:

— Рамзан, а ты хочешь быть героем?

— Что за вопрос! — ответил хранитель, ни минуты не колеблясь. — Обижаешь, дорогой…

Повелитель без лишних слов достал из недр своего сиреневого костюма медаль из олова. На ней крупными буквами было написано: ГЕРОЙ. БигБосс нацепил медаль на грудь служителя, дружески хлопнул по плечу:

— Вот, теперь ты герой!

Рамзан скосил хитрое око на грудь, погладил медальку торжественной рукою и… воскликнул:

— Спасибо, друг! Пойдем, я тебе всё лично покажу! — поманил Властителя за собой, вглубь квартиры. — И вы пойдем! — махнул Бенедикту.

В течение полутора часов экскурсовод водил экскурсантов по музею святых! Долго и пространно поясняя диспозиции и дислокации! По мере перехода из комнаты в комнату.

Небожители узнали, как Владимир родился и учился, как начал, а потом бросил курить. Воочию увидели кухоньку, где Владимир и сотоварищи делили Порт и казино. Посетили Мемориал Памяти кооперативу «Озеро». Услышали легендарную историю о том, как Владимир обрел почти родного брата — Дмитрия. Как они ели, пили и занимались мелким рэкетом в «Катькином садике». Узрели и койку, на которой братья спали «валетом» в юные годы.

— А может, не валетом, а дамой (как догадка), кто их нынче разберет, — заметил какой-то случайный посетитель, что попался нашей тройке по ходу экскурсии.

…В программе также присутствовал «Скелет в шкафу» — комната, посвященная отстрелу непокорных бизнесменов, памятник Владимира Благодетелю и Корона из картона — как символ бренности Бытия… В заключение Рамзан привел гостей в пустую ободранную комнатку — Апартаменты. Посреди Апартаментов стояла тяжелая металлическая кровать желтого цвета! И всё — ни обстановки, ни даже окон. Пол засыпан мусором, утробный запах, на стенах ни обоев, ни штукатурки. Разруха полная, и посреди сей разрухи массивная желтая кровать!

— Моё жилище! — гордо сказал Рамзан. — Не смотрите на грязь и вонь, а зацените кровать. Она из чистого золота! Подарок за верную службу!

Небожители по настоятельной просьбе Рамзана — сели на его кровать. Для приличия потрогали бетон стен. По предложению хранителя высморкались и поплевали кругом — как дань традиции. И затеяли диалог:

— И где же ныне святые Владимир и Дмитрий? — внимательно спросил Учитель. — Почему музей?..

Вообще, этот вопрос следовало задать ещё в начале экскурсии. Как следует из логики. Но Бог зачастую алогичная личность — тоже верно.

— Что значит — где? — удивился гид. — Святые в раю!

— В раю их нет, — твердо сказал Повелитель. — Это стопроцентно, елико мы сами только что оттуда!

— Погоди, пожалуйста, Владыко! — попросил Бенедикт и скомандовал: — Рамзан, дай мне ухо!

В подставленное ухо хранителя музея — рыжий карлик молвил буквально следующее:

— В раю их не может быть никак. Потому что рай парням надоел, и многие желают из рая свалить как раз на землю! Вкуриваешь?

Старикан отпустил хранительское ухо, невинно усмехнулся в сторону Повелителя. Меньше будешь знать — крепче будешь спать, Владыко!

— А где ваш рай? — простецки спросил Рамзан.

— Что значит — где? — удивилась райская пара. — На Небесах.

— Нее, — умильно улыбнулся Рамзан. — Рай за стеной из красного камня…

Через две минуты небесные жители очутились на улице, у автомобиля с шашечками.

— Владыко, что происходит? — недоумевал Бенедикт. — Где все-таки искомые апостолы?

— Сам не понимаю, — хмурился Учитель. — Я видел в сердце сей адрес и надеялся, что там узнаю. Вытерпел дурацкую экскурсию и этого… Рамзана!.. А теперь, по выходе из музея, я не вижу ничего, полнейший мрак!.. Такое чувство, что апостолов уже нет на планете.

Или святой Дух «сломался» — как ломается компьютер, да и любая техника! В это уверовать проще, нежели в то, что апостолы вернулись на Небеса. Назад — в Тоску, добровольно… Рыжий карлик озадаченно взлохматил густые космы. Етих, твою маму!

— Ладно, — БигБосс открыл заднюю дверку авто. — Отодвинем Владимира и Димитрия в дальний угол сердца. На какое-то время… Поехали!

Райская пара села на заднее сиденье «Taxi-Питер». Похлопав дверками.

— Немедленно отвези нас в Москву! — приказным тоном попросил Властелин.

— В Москву… — зевнул шофер. — На самолете быстрее, как считаете?..

— Поехали, перевозчик, — мягко и решительно повторил Повелитель. — Когда приедем, ты станешь богатым человеком. Очень и очень богатым! Я обещаю!

— Как желаете, — не нашел возражений водитель.

* * *

Батюшка возвернулся в храм и тусовка прекратилась. Мгновенно, с первым треском дверных шарниров!.. Священник направился в алтарь. Проходя мимо Чудотворца, осторожно мазнул по иконе глазами. И впал в новый шок, ещё не отойдя от старого. Чудотворец с модными очками на глазах— видели ли вы такое!.. Бывает же!.. Серафим уже немного привык к Чудесам, поэтому не убежал и даже не стал молиться… а легонько подошел и… попробовал снять с лика очки! Очки не снимались, как будто были приклеены к глазам на иконе.

— Это сектанты! — утвердительно кивнула подошедшая Варвара. — У нас в храме сегодня были сектанты, отец Серафим. И это мракобесие — их рук действо!

Батюшка ошарашено посмотрел на церковную продавщицу. И вновь безуспешно задергал стильные очки, пытаясь стащить их с рисованных глаз святого Николая.

10. Иуда Искариот

На следующий день, часов около девяти утра, «Taxi-Питер» остановилось у 20-этажного серо-синего блочного дома в городе Москве. Улица Марксистская, дом № 1!

— Здесь, — вымолвил Благодатный. Он, по привычке, открыл дверцу чудесным образом.

— По счётчику восемь штук! — водитель кивнул на аппарат возле коробки переключения скоростей.

— Ты уже разбогател, — успокоил Повелитель.

— Верь ему, извозчик! — попросил рыжий карлик. — Владыко свое слово держит!

— Слушайте, ребята, гоните монету, — лицо шофёра посуровело. — Моё богатство вас не касается, а сейчас вы мне должны восемь тысяч! И не выйдете из тачки, пока не выложите всё до копейки!

— Ты только что выиграл восемьсот тысяч русских денег, — терпеливо повторил Учитель. — Это наша плата за перевозку… В чем проблема?..

— Слушай, ты, хрен длинноволосый!.. — развернулся целиком к заднему сиденью водитель, черты его лица гневно исказились. Тут же зазвенел сотовый.

Шофёр опустил сжатый кулак, достал из кармана трубку, раздражённо рявкнул в неё:

— Чего!..

Кто-то что-то шоферу немедленно сказал. И сказал такое!.. В так-систских глазах отразились: недоверие… удивление… радость!.. Гневные морщины улетучились, голос сел от счастья!

— Чтооо!.. Ты уверена!?.. Я в Москве, буду к вечеру… да…

Пассажиры с усмешкой наблюдали за трансформациями.

Водитель отнял от уха телефон, в глазах сиял восторг, но само лицо — в целом — было глупым:

— Жена звонила… Час назад мой билет выиграл в «Спортлото» восемьсот тыщ…

— Идём, святой Бенедикт, — господин вылез из такси и, без раздумий, направился ко второму подъезду.

— Удачи, богатей! — верный слуга подхватил саквояж, выпрыгнул на асфальт. И заспешил, как всегда, следом за Властелином.

* * *

Райская пара поднялась пешком на шестой этаж и встала перед черной железной дверью квартиры № 88! Они немного отдышались, и Властелин открыл рот, дабы приказать двери отвориться. И в этот момент дверь соседней квартирки распахнулась, вышла «припудренная дамочка» — лет сорока, в шляпке с розочками, в коротенькой юбке и в чулочках. Во рту сигаретка, на ручках лайковые перчатки. На поводке пушистый толстый котик.

Когда ты приказываешь дверям, то такие приказы могут неправильно понять случайные обыватели! Поэтому Повелитель благоразумно молчал, выжидая, когда дамочка закроет свою квартирку и уберется прочь. Девушка пощелкала замками, а после обронила:

— Писатель вам не откроет. Не тратьте время, и найдите для себя более благодарное занятие, чем попытки встретиться с Иудой.

Небожители молча смотрели на дамочку. Та прошла мимо них — клифту. Нажала кнопку вызова и продолжила:

— Иуда Искариот все человечество считает окаянными идиотами. Обычно людям наплевать на мнение других людей, и поэтому никто ничего о чужом мнении не знает. Но Иуда — известная персона, и его мнение если не чтут, то знают.

Лифт подъехал к площадке шестого этажа, створки кабины раскрылись. Дамочка проникла внутрь кабины. Вместе с котиком. И уехала вниз. А райская пара обменялась впечатлениями:

— Вона как, сюда можно попасть не только посредством лестницы! — Бенедикт покосился на изящный саквояж, что оттягивал руку. — А елико удобней!

— Она похожа на мою бабушку Анну, — заметил Благодатный.

* * *

Парочка без усилий вошла в квартиру. Бенедикт поставил изящный саквояж на полочку, и тут же юркнул куда-то внутрь жилища писателя. А Благодатный стал осматриваться в прихожей, в поисках зеркала.

Довольно уютная обстановка: нежного цвета обои, на полу ковер, по стенам лакированные полочки для шляп и сумок, стойка для зонтов и тростей, а вот и зеркало…

— Владыко, там Иуда, — выдохнул Бенедикт. Святой карлик возник в дверях прихожей и показал рукою вглубь квартиры.

— Хорошо! — Учитель достал гребень — из кармана сиреневого костюма. Дабы любовно расчесать красивые длинные волосы.

— Владыко, твой туалет терпит! — осмелился возразить преданный слуга. Бенедикт мялся, не желая сказать новость, пусть господин сам увидит.

— Хорошо, — флегматично согласился Хозяин. Спрятал гребень, последовал за рыжим карликом — в кабинет писателя.

Первое, что увидел Благодатный в кабинете — это ноги в золотых носках. Перпендикулярно взгляду! Учитель недоуменно нахмурился, поднял голову. Прямо над письменным столом — под потолком, на осиновом крюке от люстры, висел апостол с верёвочной петлёй на шее. Язык высунут, глаза закатились, в помещении плавал запах испражнений…

— Владыко, тут послание на русском языке! — находясь у здоровенного письменного стола, Бенедикт держал лист бумаги.

— Прочти!

Пока его грамотный слуга читал — Властелин обошел кабинет кругом, потрогал апостольскую ступню, ощупал глазами собственно стол, заваленный книгами.

— Перехожу в другую жизнь добровольно, — читал по слогам Бенедикт. — В моей плотской смерти прошу никого не винить. Я сделал это сознательно. Я разочаровался во всех и во всём. Счёт в банке, квартиру и права на рукописи завещаю соседке, с котиком на пов-од-ке. Завещание у нотариуса. 25 апреля. Семь часов утра. Всё.

— Апостол ещё здесь, — произнес Благодатный, беря со столешницы одну из книг.

— «Иуда Искариот. Бесполезность Бога», — прочел Хозяин название. Отложил. Перебрал ещё несколько книг: «Дьявол и Иисус», «Господь и Космос», «Подлинное воскрешение Христа глазами очевидца»…

Из тела повешенного апостола выпорхнула душа! Визуально как холодец: тело синего цвета с нежным оттенком, облеченное в полупрозрачное состояние. Ноги-руки, два непропорционально больших глаза, рот, щеки, пенис… всё видно и всё есть. Душа плавно опустилась на застеленный ковром пол. Протерла глаза, чихнула.

— Здравствуй, Иуда, — безапелляционно произнес Повелитель.

— Приветик, Благодатный, — небрежно сказала душа. — Ты здоров и полон сил. Ай-яй-яй, каков молодец! — в тоне скользнула насмешка. Душа совершила пару легких танцующих скачков по комнате, опустилась на диванчик.

— Слышь, Иуда, прикуси удилки, — встрял святой карлик. — Закусишь ненароком… Больно будет.

— Бенедикт!.. Ха-ха! Принеси-ка лучше чайку, — полезла душа на рожон. — Как и подобает верному слуге. Владыко, небось, притомился в дороге, попить хотца яму.

Если б не запрещающий жест БигБосса — рыжий карлик имел бы драку с душой! Впрочем, книжку (как камень) в Иуду швырнуть он успел — томик упал рядом с диванчиком… Чтобы не испытывать напрасно свои нервы, старикан торопливо вышел прочь из кабинета. Иуда проводил его ухмылкой и поднял книгу. Прочел, с наслаждением растягивая слова:

— Бесполезность Бога! Недурное чтение я сочинил. Ай-яй-яй!..

Учитель упер ладони в столешницу, чуть склонив торс. И выжидающе замер, глядя чуть исподлобья. Сейчас апостол будет объясняться, нужна концентрация. Между Повелителем и душой несколько метров дорогого убранства кабинета, а пространство «съедает» эмоции голоса. Эмоции важнее собственно слов.

Иуда отбросил книгу, закинул ногу за ногу. И толкнул разъяснительную речь! Речь была пропитана самодовольством:

— Веришь ли, Благодатный, за две тысячи лет мне всё опостылело. Там, в Эдеме… Но Бог воистину есть… Тебе пришла светлая идея спровадить апостолов сюда, — Иуда коротко хохотнул. — Земля — проекция Эдема, на самом-то деле, и немудрено, что… здесь мне тоже всё быстро наскучило. В чем причина моей скуки?.. Да в том, что люди одинаковы! Можно талдычить о сложном мозге и ещё более сложной душе человека… Однако такой талдёж — это божественные стереотипы, что «танцуют» от тебя. Человек — простой механизм и ущербность данных «танцев» на земле особенно видна!.. Простота рожает скуку! А скука заставляет пытливый ум соображать.

Занудство — больший порок, нежели то, что ты вещаешь, Иуда Искариот. Веришь ли…

— Я написал несколько книжек, что сразу стали бестселлерами, — вольготно рассказывал Иуда. — Фишка в том, что людей мучают вопросы, связанные с чем-то, что не поддаётся их разуму. Они-то знают, что просты, и думают, что могут найти сложность в Боге. Ай-яй-яй!.. Ту самую сложность, каковой зачастую им не хватает в их жизни!.. То есть, удачнее темы о Боге писателю трудно отыскать. Как понимаешь, мне было о чём поведать… И я заработал известность, много денег… Только слава и деньги не принесли спокойствия мятущемуся уму!

Если Иуду Искариота не радуют деньги — то мир сошел с ума. Самое смешное в том, что мир действительно сошел сума! Иначе бы Бог к нам во второй раз не сошел…

— Я мечтал, как роскошно быть свободным, ни от кого не зависеть! — вдохновенно пел Иуда. — Только вы с Папой устроили так, что сие невозможно. На Земле люди всегда зависимы! — от начальника, от детей, от пагубных привычек… В Эдеме «один в один», ведь там тоже люди, пусть душ и людей, что в общем одно и то же!.. А Властелин — Ты… Каждая душа должна подчиняться твоей Воле. Все мы — окаянные идиоты, то бишь личности, не имеющие свободы!

Ныне со свободой проблемы. Так-то!

— Я нашёл выход из сей безнадёги! — торжественно заявил Иуда. — Сам лишил себя телесной оболочки и теперь, по Закону, не имею права попасть ни в Небеса, ни в Вотчину сатаны! Отныне я брожу по земле, где мне вздумается, с ватагой свободолюбивых душ! Творю то, что считаю нужным! Не подчиняясь никому! Ни стен, ни рек — больше нет! — Иуда вскочил, закружился в вальсе. — Надо мной ни начальников, ни судей, ни палачей! Я перестал быть окаянным идиотом!

— А стал неприкаянным идиотом, — разъяснил святой карлик, входя в кабинет.

Благодатный выпрямился от стола и пересек кабинет, опустился на диванчик— рядом с Иудой. Бывший апостол задвинул прозрачную сущность души в угол сиденья. Когда ощущаешь на себе дыхание Бога, то лучше придержать развязность. И смириться, не мешая Господу с тобой разговаривать… Целее будешь. БигБосс мягко молвил:

— Сущность человека покоится на двух Началах: выбор между Добром и Злом, и выбор между Жизнью и Смертью. Первее сих Начал было и есть Слово, но сие отдельная тема…

Учитель вгляделся в апостольскую душу и увидел, что его слова слушают и понимают:

— Любой выбор — это свобода. И если в первом случае свобода — главное условие моего правления, то… Выбор между Жизнью и Смертью — он как бы существует, но лучше человеку его не делать. Нет ничего страшнее такого выбора! — заключил Повелитель.

— Это ещё почему?! — заволновался Иуда. В облике промелькнул страх. — Что… не так?..

— Всё так, — созидающе улыбнулся Властитель. — Так, как быть должно. И… пусть будет так, во веки вечные, и во веки веков. А ты…ты броди, Иуда, с ватагой свободных душ. Познавай свободу, выбор в пользу которой ты сделал. Жаль, что услышать твое мнение о свободе я не смогу, ты ведь теперь вне Закона. И видимся мы в последний раз…

Вот так вот. Свобода, подобно кислоте, растворила твою индивидуальность, и превратила в безликую сущность, сгусток энергии! Иуда думал, что получил спасение, а получил-то срок! Пожизненный! Добровольно! У душ, что ушли на тот свет независимо от своего желания, есть возможность покаяться. И тем самым продолжать существование, развиваясь в других телах и жизнях! У самоубийц Закон отнимает все права, души приобретают мнимую свободу. Окаянство может и Зло, только неприкаянность стоит вообще вне понятий… Закон — не Бог, к слову… Иуда сник. Да уж, сам себя подставил, — что называется…

— Попал ты, Иуда! — звонко разбил тишину рыжий карлик.

Искариот вскочил, прыжками пробежал кабинет и вспрыгнул на подоконник! Без усилий протолкнул прозрачное тело сквозь оконное стекло… Оттолкнулся и прыгнул…

— Прощаааай, Благодатный! — проник в квартиру болезненный крик.

Иуда плавно опустился на газон… оглянулся на свои окна… рванул по улице Марксистская — в сторону Волгоградского проспекта.

— Каких сквалыжных учеников ты подобрал, Владыко, — проворчал в сердцах Бенедикт. Ясно, что ничего другого ожидать и не приходилось, но… Погано как-то всё равно. Посудачить треба, проговорить сию погань. Очистить сердце от скверны.

— Люди удивительны своей непредсказуемостью, — кратко ответил Повелитель.

«И именно поэтому они прекрасны. И именно поэтому мы их любим!» — ухмыльнулся верный слуга, но быть обвиненным в бестактности больше не захотел. И промолчал.

Господин подошел к настенному зеркалу. Добрался, наконец! И начал расчесывать свои красивые волнистые волосы. Обронив между прочим:

— Убери тело, святой Бенедикт, негоже ему так висеть.

Пока господин совершал омовение в джакузи, а после сушил длинные волосы феном — святой карлик вытащил тело Иуды из петли. Оттащил и засунул в просторный холодильник целиком, вместе с испражнениями. Потом приготовил спальню: подмел ковер, расстелил новую постель на широкой кровати, взбил подушку, расправил одеяло.

В спальной комнате появился Благодатный, в сиреневом халате. Присел на ложе, перевалился на подушку. Слуга укрыл Хозяина одеялом, задёрнул плотные шторы.

— Святой Бенедикт! Пошарь в шкафах и подбери мне приличное платье. И себе что-нибудь отложи. Вечером нанесём четвертый визит, — приказал БигБосс.

— Слушаю, Владыко, — рыжий карлик наклонил голову в знак повиновения.

11. «Голубая мечта»

Смеркалось. На Новом Арбате (бывш. Калининский проспект) проявилась райская пара. В новых шмотках!

На Благодатном, поверх белой рубашки с расстёгнутым воротником, элегантно сидел белый же костюм, начищенные туфли ярко сверкали. А галстукам бой!

На слуге топорщился чёрный костюм. Нужного размера не нашлось, поэтому манжеты карлик закатал. Тёмную ткань оттеняли белые кроссовки.

Занятная парочка подрулила к импозантному зданию. Вывеска переливалась ярким неоном: «ГОЛУБАЯ МЕЧТА». Два крепких парня, в форменных фуражках, преградили путь внутрь:

— Сегодня гуляют только члены Клуба!

Пока Повелитель думал, какое лучше Чудо применить — рядом притормозил розовый лимузин. Из салона выбралась Пирламутровая Свизда — грудастая особа в коротком платье и в ажурных чулках[2]. Пряди золотых волос освещали круглолицее лицо. На плече сумочка. Дамочка была крутобедра и ширококостна — как раз во вкусе рыжих карликов!

Цокая десятисантиметровыми каблучками, особа пошла к дверям Клуба. Её шофер погнал авто на парковку, так как своей парковкой ресторация не обзавелась.

Охрана цыкнула на райскую пару:

— Валите мимо! — и любезно заулыбалась особе. — Проходите-проходите, Вольдемара Петровна!

Особа манерно кивнула, проходя в угодливо открытые швейцарами двери:

— Сэнкс, душечки! — и… увидела завороженный взгляд Бенедикта! Чисто выбритой ладонью машинально погладила витый локон и воскликнула жеманным басом: — Какой милый мужчинка! Этот маленький! — дамочка наклонилась, легонько ущипнула Бенедикта за щёку. — Как дела, крошка? Решил поразвлечься?

Благодатный, в силу хорошего воспитания, деликатно отвернулся. И даже отошел на пару шагов от дверей ресторации. Дабы не мешать романтической встрече. Кто, как не романтик, знает в них толк… И всё понимает.

Рыжий карлик зарделся от позабытой женской ласки. Яростно потянув шею вверх — он пролепетал:

— Мы в розысках одной личности…

— А я не подойду, малыш?.. — особа плотоядно облизала толстые губы. Прижала старикана к объемной груди.

— Фиу, — всё, что смог вымолвить карлик, сжимая и разжимая бороду.

— Вот и договорились, — особа распрямила плотный торс. — Твоему другу мы тоже подыщем спутницу, — она впервые удостоила взглядом Учителя. — Лете Гоу!

Дамочка пропустила вперед райскую пару, сама задержалась в дверях, и ликующе подмигнула швейцарам:

— Такой милый крошка! Я его съем! Обожаю волосатых! Прямо маленькая обезьянка!

* * *

Тройка прошла в уютный зальчик: круглые узорные столики, интимный свет и человек пятьдесят публики, сплошь состоящей из Пирламутровых Свёзд. Бар, эстрада с живой музыкой — все, как положено! Небожителей встретили жадные взгляды и некое оживление, что всегда вызывает появление мужчин в чисто женском обществе. Впрочем, парочка сего не заметила в силу отсутствия привычки.

Вновь прибывшие гости заняли столик рядом с эстрадой. Тотчас же подбежал мальчик: прилизанная причёска, в ухоженных ручках блокнотик, возраст около двадцати:

— Добрый вечер, Вольдемара Петровна!.. Вам, как всегда?..

— Как всегда, Женя, — особа достала из сумочки косметичку, раскрыла зеркалку, придирчиво осмотрела лицо.

— А кавалеры что желают?.. — официант чиркнул в блокнотике, поочерёдно глянул на небожителей.

— Принеси воды с газом!

— Кружку родниковой воды!

— И три корочки хлеба… — съехидничал официант. Полушепотом. Шаркнул ножкой и удалился.

На сцену вышел конферансье — высокий жирный дядька в больших круглых очках. В обтягивающем красном трико, на попе синий бант. Он звучно объявил:

— Дамы и господа! Меня зовут Алексей Митрофанов! И я рад приветствовать Вас в нашем клубе. Желаю приятного времяпровождения. Надеюсь, те, кто не нашёл Голубую мечту, совсем скоро её встретят!..

Раздались грустные стоны и аплодисменты. Благодатный с любопытством осматривал публику. Отсматривал, так точней!

— Итак, мои любимки, позвольте Вам сказать несколько тёплых слов в преддверии главного события вечера!.. — тянул Алексей Митрофанов, «нагнетая мандраж» у публики, как и подобает делать честному конферансье.

Вернулся Женя, ловко составил с разноса напитки. Особа отложила зеркальце, подняла бокал с «Брютом»:

— За знакомство! — отпила немного.

— Да! — поспешно вскричал Бенедикт. Он схватил полулитровый бокал со спрайтом, мигом опрокинул в себя, выпил двумя глотками. В дамочкиных глазах восхищение смешивалось с нежностью!

— Уф! Отличный напиток! — Бенедикт громко, на весь зал, пукнул. Спрайт-газы в желудке не прижились, явно.

Публика отвернулась от сцены и молча уставилась на старикана! Конферансье оборвал свое напутствие. Или проповедь… — каждому свое.

— Неприлично, святой Бенедикт, портить воздух! — разрезал тишину веский голос Учителя.

Рыжий карлик бодро вскочил и прокричал:

— Прошу прощения у почтенной публики!.. Я почти не пил такой божественный напиток, как «Вода с газом», и… случилось то, что случилось! Я каюсь!

Бенедикт, приметив удовлетворенный взгляд Повелителя, с чистой совестью сел на место.

— Какая непосредственность! — вздохнула особа. Нагнулась к святому карлику и жарко выдохнула: — Можешь звать меня Демочка. Вольдемара слишком грубо, не находишь… — особа мягко взяла за стариковские яйца.

— Меня зовут Бенедикт, — зачарованно молвил небожитель, глядя в синие очи с накладными ресницами.

Вдруг под воздействием невидимой силы… стол приподнялся на пару сантиметров от пола… качнулся на тонких ножках… опустился… снова приподнялся…

— Ах! — выдохнула Демочка, она-то эту силу держала рукою, ощущала буквально в пальцах… вновь и вновь проводя по губам плотоядным язычком!

— А сейчас выступает наш несравненный и богоподобный Борис! — залпом выпалил Алексей Митрофанов, вернув себе внимание публики. — Прошу!

На сцену выскочил экстравагантный молодящийся мужчина. Лет пятидесяти! Белые волосы, лучистая улыбка, мягкие жесты… Спортивное телосложение. Из одежды только голубые плавки. Его встретили овациями!

— Браво, Борисик! — заверещала публика, отсылая воздушные поцелуи!

Музыканты настроили инструменты и заиграла музыка, Борис принялся петь и танцевать. Он кружился в эротическом танце — оглаживал себя руками, садился на шпагат, томно поводил бёдрами, крутил попой.

— Голубая мечта… голубая… — проникновенно пел Борис, воспевая ресторацию.

— Твою маму… — медленно сполз по сиденью вниз Учитель. Если хочешь поменять мир, то измени себя. А отношение Бога к тебе само изменится… Так-то, бывший апостол Борис!

Трезво оценивать обстановку Бенедикту мешало смущение, вызванное колышущейся столешницей! Рыжий карлик обеими руками схватился за края стола, удерживая колыхание. К счастью, Владыко увлечен происходящим на сцене, и не видит срам… «Слава, Господь, Тебе, Слава!». Вполне и псалм сложился. Вона как оно бывает… Вольдемара отвлеклась на шампанское, убрала шкодливую руку. И отпустило внутреннее напряжение… стол перестал качаться.

Прошло уже три минуты. Повелителю показалось, что прошло три вечности. Музыканты закончили игру! Борис поклонился. Раздались неистовые аплодисменты, крики: «БИС!».

Танцор сделал неприличный жест попой, и ушел со сцены.

Тяжела ты Божья доля… Властелин встал на неокрепшие ноги и ушел за сцену, уронив:

— Жди меня здесь, святой Бенедикт.

Демочка отбросила пустой бокал и подхватила карлика в могутные объятия, усадила себе на коленки. Зашептала жарко:

— Почему твой друг называет тебя святым? У вас с ним связь, да?!.. — впилась губами в рот Бенедикта. Святой карлик не целовался примерно с тех самых пор, как и стал святым… где-то около полутора тысяч лет… и с наслаждением стал вспоминать позабытые ощущения неги!

Глубокий поцелуй длился минуту или вроде того. Демочка решила ускорить процесс, взяла руку рыжего карлика и сунула её себе под платье. Блаженная улыбка соскочила со щёк Бенедикта, он недоумённо нахмурился и… с усилием оторвал свои губы от губ страстной особы.

— Что это, черт возьми? — старикан указал взглядом на свою руку, что торчала между ног спутницы.

— Конфетка, — промурлыкала Вольдемара нежным басом. — До размеров твоей дубинки ей далеко, конечно, но конфетка умелая!..

Бенедикт словно проснулся! Только сейчас он увидел неестественно яркий и вызывающий макияж сидящих в зале женщин!.. Их тяжёлые, совсем не женские подбородки… обнажённые руки с явно не дамскими бицепсами… Пятьдесят женщин, что совсем не женщины! Святой карлик глянул на особу: та нежно улыбалась, обнажив крупные «лошадиные» зубы.

— Ты чего, зайка?

— А-а-а! — дикий вопль Бенедикта заметался по залу. Переполошив полупьяную публику!

Старикан соскочил на пол, и шустро побежал за сцену — туда, куда ушел Повелитель.

— Ты куда, зайка? — Вольдемара призывно вытянула жилистую руку. — Вернись!

* * *

…Некоторое время назад Повелитель находился в коридоре за сценой. Заглянул в приоткрытую дверь, что первая по коридору, от сцены. В уютной гримерке, перед зеркалом, сидело Некто. Короткая разноцветная стрижка, в ушах сережки-клипсы. Ноги — обтянуты чулками, бёдра обхватывала мини-юбка. Некто как раз надело парик. Пригладило локоны… поправило круглую грудь, чмокнуло подкачанными губками… Услышав шорох, Некто повернуло голову к порогу:

— Тебе чего, милашка?

— Мне нужен Борис! — ровно сказал Властелин.

Искусственный дом, где живут и работают искусственные люди. Или нелюди. Если данные особи тебе неприятны, то это не повод метать праведные молнии. И не выход.

— Следующая дверь по коридору, — произнесло тягуче-жеманно Некто. Возвращаясь к созерцанию себя в зеркале.

Заглянув в другую полуоткрытую дверь — Учитель увидел следующее:

На диванчике отдыхали (сидя) бывший апостол Борис и жирный Алексей Митрофанов. Первый устало курил тонкую сигаретку, второй вполголоса что-то рассказывал, положив руку на коленку первого. И вот, се, я с Вами… БигБосс распахнул дверь, дав себя лицезреть!

— Здравствуй, Борис! — Прошел в гримерку, брезгливо махнул рукою:

— Брысь!

Педрилы чутко видят традиционных мужиков. И не перечат им. Не потому что одни «высшие», а другие «низшие», а таков расклад в мироздании. Алексей Митрофанов грузно поднялся, поддернул красное трико. И удалился с независимым видом.

— Стой! — Борис резво вскочил. Подбежал к порогу, схватил конферансье за необъятную талию. — Не уходи, милый!

Смена приоритетов — так бывает часто. Впрочем, смена ориентации никакого отношения в смене приоритетов не имеет. Как бы не доказывали обратное адепты розово-голубой мечты…

Конферансье опасливо глянул на Властелина и застопорился в дверях. Борис глухо сказал, пряча глаза:

— Ты зря пришел, Благодатный. Я не люблю тебя больше.

Такое признание сродни признанию в любви. Если человек, что такое говорит — обнимает за талию тебя! Алексей Митрофанов торжествующе взглянул на Повелителя! Так вот, мужик, кури бамбук и найди себе девушку.

Вот никогда Учитель не думал, что станет соучастником мелодрамы! Где тебя самого считают «ненужной невестой». Глупое положение, мягко говоря… С точки зрения человека, но не с точки зрения Бога. Ведь Он милостив, всепрощающ и имеет ласковый взгляд. И вельми понеже любит знакомых Ему гомосексуалистов, что тоже люди… В целом и в общем.

— Я тебя избавлю от порочной тяги любить мужчину! — воодушевленно воскликнул Учитель, простирая руки к танцору. — Всё в моих силах! Через минутку ты забудешь…

Господь может лишить нас тяги к греху! Одним движением бровей или просто без движения, а мысленной волей!.. Он — админ нашего «Я», имеющий логины/пароли от всех файлов, хранящихся в недрах отдельно взятого сайта… простите, человека. Стоит Ему «щелкнуть мышью» и ты бросишь пить. Или покинешь жирного кролика, в которого думаешь, что влюблен…

Борис испугался. По-настоящему! Отпустил Алексея Митрофанова и… бросился в ноги Властителю, обхватил его за колени. И заорал:

— Нееет!.. Не лишай нас блаженства! Алексей Митрофанов — потрясающ своим великолепием! Прошу, прошу, пусть мы будем вместе! — Борис схватил Учителя за руки, стал лобызать. — Находиться рядом с ним — единственное, чего я желаю!

Что будет, если охреневание скрестить с жалостью?.. Охреневший взгляд Алексея Митрофанова встретился с жалостливым взглядом Повелителя. И… воздух прорезал дикий вопль — из-за двери! Тут же за дверью послышались неясные выкрики, и что-то грохнуло.

— Если есть претензии к обслуживанию, можете их высказать в письменной форме! — послышался близко голос Жени.

— Ахаха! — истерично засмеялся голос Бенедикта. — Меня чуть не лишили чести, это претензия или как?..

Борис поднялся с колен, встал чуть в сторонке от порога.

Алексей Митрофанов, как наиболее ближайший к порогу — раскрыл дверь. И всё увидели… официант Женя крепко держал за руки Бенедикта и строго выговаривал:

— Вы не кричите, у нас приличное заведение!

Рыжий карлик пытался вырвать свои руки из потных ладоней официанта:

— Не трогай меня!.. Не трогай, слащавый прислужник!

За развернувшимся действом округлившимися глазами наблюдало Некто.

— Владыко! — увидел Хозяина верный слуга. Он освободил таки руки, подбежал к Хозяину. Подпрыгнул. Обхватил господина за шею, поджал ноги и прижался бородой. И сказал плаксиво:

— Это маленькая Гоморра[3]!

— Вы выбирайте выражения, — немедленно с места откликнулся Женя. — Не ругайтесь.

Борис тронул Алексея Митрофанова за плечо, кивнул на коридор, парочка любовников тихо оставила гримерку. Ушла прочь. Женя, немного помедлив, последовал наглядному примеру.

Учитель успокаивающе погладил преданного слугу по спине:

— Я рядом! Не бойся!

Некто зевнуло и удалилось в свою гримуборную.

* * *

Швейцары, в форменных фуражках, на этот раз услужливо раскрыли двери, и райская пара оказалась на долгожданной улице! Оба глубоко вдохнули чистого московского воздуха!

— Владыко, спали праведным огнём рассадник порока! — горячо попросил Бенедикт. Когда твой верный слуга горячо просит — то это значит, что предмет просьбы задел его за живое. За святая святых потрогал… — можно и так обозначить.

— Нелегко быть Богом…. — помыслил Повелитель, разглядывая здание кинотеатра, что находилось напротив ресторации. — Проблема-то не в этом кабаке, его я уничтожу за мгновение. Вопрос таков: какую альтернативу предложить взамен?.. Если её не будет, то на месте сего пепелища возникнет подобный кабак. Могло бы возникнуть кафе для детей, но не возникнет, а снова построят бордель. Нужно настроить человечество на положительную волну, понимаешь?

Только теперь до рыжего карлика дошел истинный смысл второго пришествия. Что, в принципе, по своим глобальным целям, ничуть не отличалось от пришествия первого. Спасение человечества в формате XXI века… Наивныыый… Однако, в любой ситуации надо искать плюсы, будем считать данный вояж увлекательной турпоездкой по России!

— Понимаю, — как ни в чем не бывало, кивнул Бенедикт. Командуй, БигБосс! Кто у нас следующий?..

12. Эликсир бессмертия

Прошла ночь и настало утро. Пятые сутки второго пришествия, самые — вероятно — насыщенные 24 часа!

В одном из московских НИИ, что рядом с Ваганьковским кладбищем, за лабораторным столом с пробирками и колбами, над микроскопом, склонился мужчина в белом халате. Лет пятидесяти! Полностью лыс на голову, одухотворённое лицо слегка небрито.

Учёный наблюдал за хаотичным движением молекул в человеческом эмбрионе. Рядом сидящий молодой человек — тоже в белом, нетерпеливо ждал завершения изыскания.

— Что, профессор? Что?.. — воскликнул ассистент.

Ученый удовлетворенно разогнул спину. Помассировал мочку уха. Надел и тут же снял очки с толстыми стёклами, и накарябал формулу в блокноте. И сказал с усмешкою:

— Ещё пара месяцев, Юра, и Нобелевка в кармане, — сжал основательный кулак, мощно потряс. — Свои десять процентов ты честно заработал.

— Вы гений, профессор! — восхищённо вскрикнул молодой человек. — Столько веков люди пытались создать Эликсир бессмертия, но тщетно! А вы быстро и ловко решили проблему! Невероятно!

Льстил молодой человек профессору или говорил от души — понять было сложно. И неважно — для нас с вами точно!

— Я занимался вопросами бессмертия уже тогда, когда человечество лишь делало первые робкие шаги в науке, — спокойно произнёс профессор, надевая очки. А ещё, Юра… — ученый подпустил в голос Пафоса: — эм… мне повезло, я познал то, что ты и никто другой никогда не познает!

— Ваши опыты на «контрабандных котах» стали легендой, — уважительно заметил ассистент. — И описаны во всех мировых учебниках. Вам действительно повезло!

— Всё мое прошлое — это опыт, — обиняком высказался профессор. И попросил: — Принеси-ка выборку ДНК. Что брали у свиньи Пелагеи. Рошаль заявил, что готова.

Профессор вновь снял очки и вновь припал к микроскопу.

— Да-да, — младший коллега вскочил и удалился из лаборатории, не хлопнув нехлопающей дверью.

Несколько минут учёный сидел, подкручивая колесики у прибора и пристально пялясь в окуляр… Профессор не замечал уходящего времени, пока его не тронули за плечо.

— Юра, поставь ДНК на стол! — распорядился профессор.

— Здравствуй, Эрнест! — прозвучало в ответ приветствие.

Учёный муж поднял голову, близоруко прищурился, глядя на человека на соседнем стуле. Вместо лица предстало мутное пятно.

— Эм, извиняюсь… — нашарил очки, напялил на нос. И увидел Бога. Интересно, что бы было с тобой, мой друг, если б на соседнем от себя стуле ты увидел Бога?.. Вообще, чем Бог отличается внешне от других людей?.. Да ничем, абсолютно. Вполне возможно, мы видим Бога очень часто — в ресторане, в кино, на работе. Но мы не знаем, как выглядит Бог на самом то деле, ведь нет ни Его фотографии, ни даже портрета…

Эрнест Бога узнал. Что неудивительно… Протекла целая секунда — глаза в глаза! Вот он каков — момент истины… Неприятный он — истина, как правило, неудобна.

Внимание отвлек звон разбитого стекла, профессор с облегчением перевёл взгляд. За спиной Учителя, в луже синего цвета, стоял Бенедикт. Святой карлик держал в правой руке осколок колбы со стекающими по стеклу синими каплями. Он приветственно махнул другой рукой (с зажатым в ней изящным саквояжем):

— Привет, Эрнест! Что ты хранишь в этих банках? — старикан поднёс к носу осколок реторты. — Уф, ну и воняет!

— Привет-привет… — процедил ученый апостол, массируя ушную мочку.

Ситуацию разрядил ассистент, что вбежал в лабораторию и с порога заорал:

— Профессор, Рошаль тоже сказал, что вы гени!.. Ой!.. — он увидел кворум и погасил порыв… обошёл Бенедикта, неловко ему кивнул: — Доброго дня. — Поставил на стол мензурку, кивнул Учителю: — Доброго дня.

Рыжий карлик отбросил осколок, выскочил из лужи. Брякнул изящный саквояж на ближайший стол. Схватил ассистента за правую кисть обеими руками, энергично потряс:

— Привет! Меня зовут святой Бенедикт. А ты кто?

Можно гордо представиться «Лауреат Нобелевской премии», а можно просто озвучить свое звание «Младший научный сотрудник». Премию в случае ассистента банкует профессор, к сожалению… Иначе выбор регалий очевиден. Да уж… Итак, кто я, Юра?

— Юрий, э-э-эм, Сергеевич, — вымолвил профессор. — Покажи святому Бенедикту хомячков. Нам на пару надо пообщаться.

Повелитель одобрительно наклонил голову.

— Где хомячки? — Бенедикт схватил молодого человека за рукав и потянул прочь. — Пошли!.. Давай пошли, ты мне нравишься!..

Пошли, карлик. В соседнюю лабораторию. Там тебя ждут хомячки и лауреат самой престижной премии мира Юрий Сергеевич… Ассистент дружески приобнял небожителя. Оба вышли. Изящный саквояж остался на столе.

— Чем ты занимаешься, Эрнест? — в лоб спросил Властелин.

— Наукой… — рассеянно повел апостол кругом рукой, — эм, не видишь что ли…

— С недавних пор я перестал верить глазам своим, — усмехнулся господин. — Ну да ладно, ты ведь не виноват… в сём. Слушаю.

Эм, всё как есть, начистоту. Кто-то наверняка уже изрекал, что лгать Учителю бессмысленно! Итак…

— Благодатный, я всецело отдался Науке, что стала для меня Богом!.. Честно говоря, я и не думал о тех задачах, что ты поставил. Вскрыть истоки греха у человека и прочую… эм, лабуду.

Да, лабуду, и никак не по-другому! Может, помешать апостолу впадать в дальнейший грех, и тупо его заткнуть? Мечты, мечты… БигБосс покрепче сжал зубы.

— Я — первоклассный врач, для которого нет тайн в человеческом теле! Провожу успешные операции и изобретаю лекарства. По-человечески я рад тебя видеть. И всё, — закончил ученый муж. Скоренько, как говорится, не успев начать.

Ага. Так-так-так. Ещё один невозвращенец. Говорил же Папа, устрой Страшный Суд… Человека переделывать, что осла учить говорить…Проще бросить всей шарой в кипящий котел и начать эволюцию заново… Но нельзя просто так встать и уйти. Иначе бывший ученик ни хрена, прости Господи, не поймет. Парочку молний метнуть всё же не помешает. Или пару вопросов? Или-или:

— Ответь-ка мне, Эрнест… Ты умрешь через двадцать… пусть тридцать лет. Это для меня — тысяча лет, как один день… а люди имеют обыкновение умирать. Знаешь, что с тобой будет после смерти?

— Загробная жизнь меня не пугает, — профессор покосился на свои опыты.

— Уповаешь на науку? — плеснул иронией Учитель, заметив взгляд на колбы. — Думаешь, наука избавит от сей чаши?

— Всё может быть, — твёрдо ответил ученый, не отводя взгляда. Чуток помялся и торопливо добавил: — Боюсь, эмбрион ссохнется… Ты извини, Благодатный… Эм. Может, в другой раз зайдешь?..

Каждый Я-кает, нет, чтобы о человечестве подумать… Держись, ученичок! За что боролись, на то и напоролись… Властелин поднялся и пошел прочь— молча. Не забыв подхватить изящный саквояж с зубной щеткой. Сейчас же завибрировал пол, зазвенели склянки на полках, по потолкуй стенам прошли трещины!.. Эрнест боязливо сощурил близорукие глаза, вцепившись в ручки кресла! Крандец подкрался незаметно. И Эликсир не спасет… Такая хрень, когда ты сам на двадцатом этаже!.. Вдруг всё стихло. Учёный муж открыл несмелые глаза. В тишине откололся и упал кусок штукатурки.

— Профессор, землетрясение! — вбежал ассистент. — Уходим из здания!..

— Нет, Юра, — убежденно произнёс Эрнест. — Это не природный катаклизм, а свидетельство Божьего гнева. Ты поверь! Сядь-ка ко мне.

Ассистенте опаской подошел к начальнику. Опустился на стул, но тут же вскочил, как будто его ужалил ос. Изумленно вгляделся в профессора и воскликнул:

— Вы же человек Науки и не признаёте вмешательства Бога!

— Это не значит, что я в Него не верю, — ответил профессор.

Нехлопающая дверь внезапно хлопнула. Напоследок, так сказать.

13. Яблоко раздора

Прошло утро и настал день. Пятые сутки второго пришествия, самые — вероятно — насыщенные 24 часа!

Хозяин незаметно для себя прошел несколько километров: от конца Большой Грузинской улицы до её начала, у площади Белорусского вокзала. Здесь верный слуга (естественно, шедший рядом, с саквояжем в руках) не выдержал и, еле дыша, молвил:

— Фу…Ещё немного и я сяду прямо на землю!.. Владыко, давай поймаем тачку!

Тачка была немедленно поймана и исправно везла по 1-й Тверской-Ямской, — до Триумфальной площади. Той площади, которую под предлогом строительства московские власти не открывают уже несколько лет. На самом деле никакое строительство ни при чем, мы-то с вами знаем!.. Такси увязло в пробке на пересечении Тверской и Садового кольца! К этому моменту Повелитель мог уже внятно мыслить после очередной подставы, а верный слуга отдышался. Райская пара решила прогуляться уже в свое удовольствие, они вылезли из авто, возле «Теремка». «Сударь» святой карлик скушал блинчик, а «сударь» Властелин выпил бутылочку березового сока, коим славен «Теремок». После сего небожители направились вниз по Тверской — к Красной площади. Но прошли не более пятидесяти шагов.

Из арки, что делит дом № 27–29 на две части — выбежал невероятнотолстый, с большой плешью человек. Лихорадочно оглядел суетную Тверскую и… схватил БигБосса за руки:

— Прошу! — закричал толстяк. — Пойдемте со мной! И вы! — метнул вожделеющий взгляд на Бенедикта.

— Куда ты нас зовешь, мил человек? — удивился Благодатный.

— Такое чувство, что его дерут черти и мы его единственное спасение! — авторитетно заявил Бенедикт.

— Хуже! — вскричал толстяк. — Если я не доставлю ещё двух, то сеанс будет не таким эффектным! И Мессия меня выгонит, а у меня двое детей… Здесь в двух шагах — театр Моссовета…

— Ты сказал — Мессия? — заинтересовался Учитель.

— Платим по пятьсот рублей! — возопил толстяк. — Идемте!

— Идем, — решился Учитель. И райская пара последовала следом за толстяком, в арку.

— Я администратор, — пыхтел служащий. — Сюда, — показал на «служебный вход» театра Моссовета. Троица пробежала мимо будки охранника, в чьи обязанности входило поднимать и опускать шлагбаум проезжающих автомобилей, и следить за парковкой оных. Из будки выглядывал не менее толстый, чем администратор — охранник Саня. Настраивая любопытное ухо на нужную волну.

На крыльце театра замерли два бугая с рациями, преграждая вход всякому чужому. А над крыльцом… там ребята из рекламного агентства «Gallery» растянули вывеску — аналог парадной вывески на Садовом: «Второе пришествие Христа! Исполнение заветных желаний, излечение неизлечимых болезней, воскрешение близких!». Вывеска сразу бросалась в глаза, потому что с прицелом на навязчивость она и была сделана!

— Не может быть! — пораженно прошептал Учитель, читая русские буквы.

— Откуда у них знание?.. — подхватил Бенедикт.

— Верительных грамот Я не посылал…

Толстяк взбежал на театральное крыльцо, затормозил на пороге. Поманил небожителей к себе и громко зашептал:

— Подойдите ближе! Слушайте и запоминайте!

Охранник Саня вышел из будки типа покурить. Господин и его верный слуга поднялись потрем ступенькам крыльца — без колебаний уж!

— Значит так, — администратор ткнул пухлым пальцем в Бенедикта. — Вы, благодаря Григорию Петровичу Грабовому, обрели близкого человека, с которым не виделись двадцать лет. — Указал на Повелителя. — У вас исчез рак в последней степени! Все запомнили? Не перепутайте!..

Затрезвонил мобильный… Толстяк выхватил трубку пухлой рукой, глянул на номер — на дисплее. И торопливо добавил:

— Гонорар после шоу! Найдете меня за кулисами, спросите Проню… Пошли!

Двери театра проглотили ведущего и ведомых. Охранник Саня разочарованно вернулся назад — в будку. Здоровяки на «служебном крыльце» стояли с невозмутимыми лицами, один поправил пистолетную кобуру под пиджаком.

Миновав ряд прямых коридоров и каких-то изогнутых закоулков, Проня и райская пара очутились перед плотной кулисой. Толстяк отдёрнул портьеру:

— Идите на свободные места! — подтолкнул райских жителей в спины.

Театральная сцена, освещенная мягким светом. Посреди её — стол на четверых, за столом — двое на высоких стульях: Бакенбардыч и Лёха. Два места пустовали. Рядом, за кафедрой, лицом к переполненному залу (и задом к столу на сцене), стоял человек в длинном белом балахоне — сам Григорий Петрович Грабовой.

— Проходите, проходите! — зашипел Бакенбардыч, призывно маша рукою. Небожители переглянулись и опустились на свободные стулья. Изящный саквояж был поставлен рядом со стулом Бенедикта.

В полутемном зале царило оживление: шныряли операторы с телекамерами и журналисты с фотоаппаратами и микрофонами. Сновали пленительные девушки, с разносов, на халяву, угощая желающих вином. Невнятный гомон наполнял пространство.

Григорий Петрович поднял руку и суета прекратилась, поутихла. Девушки ушли за кулисы. И с трибуны грянул пафосный монолог, освещаемый фотовспышками!

— Ну, дорогие братья и сёстры! — с апломбом произнес оратор. — Я рад видеть вас всех! Месяц назад ко мне во сне явился Христос. Он сообщил, что, к сожалению, не успел завершить свою земную миссию и возложил её окончание на меня!

Волна одобрения пронеслась по рядам. Бакенбардыч трогал пышные бакенбарды. Лёха томительно прижал руку к левой груди. Райская пара замерла, простите, в ахуе.

— Перед своим вторым пришествием и Страшным Судом, Христос дал мне поручение сотворить чудеса! Дабы мы уверовали в Него, ощутили благостную мощь Создателя! — кричал Григорий Петрович, распаляясь.

— Благо есть материя! — вещал докладчик. — Сейчас между рядами снова пройдут девушки с разносами. Просьба принести денежный дар, кто сколько сможет! Только во имя торжества добра, братья и сестры!..

Новое — хорошо забытое старое. Обыденно?.. Так публика и верит глубоко обыденным вещам, принципиально новое воспринимает с опаской… На разносы в руках услужливых девушек щедро полетели купюры.

— Не уходите, девушки… А теперь послушаем людей, которые уже стали свидетелями чуда! — оратор отодвинулся, уступая кафедру другому докладчику. Чуть полуобернул голову к столу на сцене, боковым зрением ловя движения за спиной. Как и подобает подлинному оратору!..

— Гришка?.. — процедил святой карлик, поймав чутким глазом знакомый профиль. И глянул на господина. Тот сидел не менее удивленным! Да, оратор-то подлинный апостол Григорий, а вот с его полномочиями неувязка!

Под бурные продолжительные аплодисменты захмелевшей публики, к кафедре подошел Лёха.

— Меня зовут Лёха, и я болел СПИДом! — уверенно сказал он. — Врачи поставили крест на моей жизни. Я продал квартиру и машину, чтобы купить лекарства. Всё напрасно, врачи отмерили мне ещё месяц, и всё… Я заказал гроб и похоронный костюм, — Лёхин голос дрогнул, — но тут познакомился с Григорием Петровичем!.. Он… он лишь прикоснулся ко мне и СПИД исчез!

Лёха шагнул к доктору, схватил, прижал к себе. И истерично проорал:

— Спаситель! — возвратился, всхлипывая, на место.

Публика удовлетворенно загудела. Разносы в руках девушек немного потяжелели. Григорий Петрович скромно улыбался.

— Твоя очередь, — толкнул рыжего карлика Бакенбардыч. — Расскажи о сыне, которого ты нашел благодаря Григорию Петровичу!

— У меня никакого сына нет и никогда не было! — Бенедикт вскочил и подбежал к краю сцены. Выпалил страстно в сторону публики:

— Он вас намеренно обманывает! — показал кулаком на главного оратора. — Это апостол Гришка, который больше не апостол, а лжепророк!.. Да, Гришка? — рыжий карлик состроил Григорию Петровичу рожу.

По полутемному залу прокатился мощный вздох. Вспышки фотоаппаратов зачастили.

— Бог творит добро бесплатно, а целью Гришки служат деньги!

Григорий плаксиво выговаривал возникшему на сцене администратору Проне:

— Ну надо было так случиться, среди долбанной кучи народа ты нашел именно их! — показал на райскую пару. — Ну не сцука ты!.. Немедленно убери! Вызови ОМОН в бронежилетах! Срочно! Срочно!..

Да уж, Гриша… Да уж…

Администратор убежал.

— Люди, послушайте благое Слово! — пытался докричаться до публики Бенедикт.

— Бородатый мужик хочет сказать! — высказался первый голос.

— Да не он, а его безбородый приятель! — поправил второй голос.

— Давайте послушаем! — попросил третий голос.

— Послушаем! — грянула публика.

Повелитель степенно подошёл к трибуне. Апостол Григорий нехотя уступил место у кафедры. Без всякого испуга и трепета перед Повелителем! Зал, подогретый винными парами — хорошая моральная поддержка!

Нельзя одной рукою пить святую воду, а другой поднимать стакан с алкоголем — изобретением сатаны! Местная публика святую воду не пьет, а если даже и пьет, то святее не становится… То бишь праведней. И посему контекст алкоголя значения уже не имеет…

— Детки мои! — проникновенно молвил Учитель. — Давным-давно я остерегал, что многие придут под именем Христа. И никому не принесут добра… — Хозяин запнулся. Как в двух словах рассказать публике о том, что описано уже на множестве страниц! Выше.

— Я… я реально хочу спасти человечество, но… но сие не так-то просто!

— Ты тоже Спаситель? — вскочил мужчина во втором ряду. — Тогда докажи, сотвори чудо!

— Чудо, чудо! — требовательно закричала публика.

— Сколь же вы маловерны, коли требуете чудес! — возмутился Благодатный. — Истинной вере во Христа не нужны чудеса!

— Значит, ты не Спаситель! — выкрикнул первый голос.

— Уходи, пусть говорит Григорий Петрович! — поддержал второй голос.

— Правильно! — заключил третий голос. — Мы уже видели исцелённых им! А это самозванец!

— Самозванец»! Долой! — ахнул зал.

Что и требовалось доказать: Григорий Петрович самодовольно улыбался.

Святой карлик в бессилии тискал бороду.

— Ничтожные глупцы! — яростно вздел руки Учитель. — Прошло две тысячи лет и ничего не изменилось! Вы пойдёте за любым, кто хорошо болтает языком! Порождение толпы!

На сцену, возглавляемая Проней, из-за кулис, выскочила группа людей в пятнисто-синей форме и в масках.

— Вот эти! — крикнул толстяк, указывая на райскую парочку. — Возьмите преступников!

ОМОН с готовностью подлетел к столу, и под раздачу попали Лёха и Бакенбардыч!

— Не тех! — надрывался Проня. — Не тех! Вон преступники, возле кафедры!

Визжащего администратора скрутили тоже. Изящный саквояж захватили в качестве вещдока. Мошенников уволокли в автозак и этапировали в УВД «Тверское». Что на Малой Дмитровке.

— Держи люлей, Гришка! — святой карлик подпрыгнул, вцепился в волосы оратора. Повалил на пол и уселся на бывшем апостоле, вколачивая гнусную морду в деревянный настил.

— Наших бьют! — вскричал первый голос.

— Не дадим Петровича в обиду! — захныкал второй голос.

— Истинно, порвем гадов! — припугнул третий голос.

Людская масса ринулась на театральную сцену! Повелитель достал из кармана и бросил в зал яблоко. И пошел прочь, обронив:

— Оставь изменщика, святой Бенедикт, идём-ка.

Яблоко упало в толпу и толпа немедленно начала яблоко рвать. С неистовством! Со злостью! Каждый норовил куснуть и куснуть побольше! В воздухе замелькали кастеты, дамские сумочки и ножи, разгорелась коллективная драка и поножовщина!

Старикан отпустил распростёртого на сцене Григория Петровича, встал с его груди, напоследок пнул предателя. И заспешил за господином к кулисам.

* * *

В садике Моссовета — перед входом в театр, металось множество окровавленных людей, пронзительно ревели сирены специальных служб!.. Земля была истоптана кровавыми подошвами, статуи фонтанов-сатиров вместо воды извергали ярко-красные струи!.. Бойня полыхала вовсю, слышались пронзительные крики ополоумевшей публики, визг безвинных детей, лай бродячих собак, почуявших запах крови… Плач и срежет зубов на Садовом кольце, у парадного входа театра!

Перед «служебным входом», что со стороны Тверской — всё было тихо и спокойно. Если не считать любопытства случайных обывателей, что (заслышав суету) быстрее бежали с Тверской на Садовое, дабы увидеть, что же там происходит. И насладиться чужим горем!

Благодатный и святой Бенедикт стояли возле будки охраны, и неспешно диалогировали. Охранник Саня, по привычке, «грел уши».

— Ты ведь знал, что Гришка святотатствует в театре? — спрашивал рыжий карлик. — Зачем к нему пошли?.. Христопродавец — он и есть… Извини, не понимаю причин нынешнего визита!..

— Я не знал про апостольский театр, — флегматично ответил Учитель. — Мы попали туда случайно. Девятой Дух мне показал, что Григорий живет в Выхино и завтра до полудня будет дома. Дух сориентирован Папой лишь на то, на что сориентирован. И внештатные ситуации (такие, как сейчас) Ему неведомы…

Какой же Дух святый? Это ж робот — самый настоящий!.. Бред и отход от догматических канонов? Дак вся наша история — отход от канонов и есть, отходом больше, отходом меньше… В плане бреда то же самое.

Вой сирены послышался совсем рядом. Непривычно, однако, все сирены на Садовом! Саня кинулся в будку открывать шлагбаум! Во двор дома № 27 по улице Тверская, въехала «Скорая помощь». Два дюжих медбрата вытащили носилки и убежали внутрь театра, через пустое крыльцо.

— Стадный инстинкт — могучий фактор… — размыслил Учитель вслух. Кто-то тронул Его руку. И Он встряхнулся. Рядом стояла темноволосая девочка лет двенадцати, с очень серьёзными серыми глазами.

— Это вы кинули яблоко? — строго спросила девочка.

— Я, — сознался Властелин.

— Какая милая девчушка! — влез в разговор непоседливый слуга. — Кстати, меня зовут святой Бенедикт.

— Я видела вас на сцене, и спросила на всякий случай, — девочка не обратила никакого внимания на рыжего карлика.

Магнетизируя взглядом Повелителя. — Значит, вы умеете творить чудеса?

БигБосс с достоинством кивнул:

— Да, я умею творить Чудеса.

— Ни хрена себе! — не сдержался охранник Саня, околачивавшийся поблизости. — Сотвори, а!

Девочка не удостоила вниманием и Саню. В упор рассматривая Учителя:

— Подумать только, настоящий чудотворец! — она сунула Бенедикту мобильный. — Сфотайте, пожалуйста, нас вместе. Нажать надо вот на эту кнопочку…

Девочка обняла Властителя за талию, улыбнулась в представляемый её воображением кадр:

— Выставлю в Интернете. Подруги обзавидуются!

Из театра дюжие медбратья вынесли носилки, на которых покоился Григорий Петрович.

— Ну я ничего не вижу! — вопил бывший апостол. — Кровь залила напрочь глаза!.. Прости меня, Благодатный, я больше не будууу…

— Врёт! — нежданно произнес охранник Саня. И смачно сплюнул.

14. Пирамида

Прошел день и настал вечер. Пятые сутки второго пришествия, самые — вероятно — насыщенные 24 часа! Путешественники пошли вниз — по Тверской улице, и на Пушкинской им встретились две Пирамиды!

Первая — это известная москвичам ресторация. Та самая, что располагается впритык к редакции газеты «Известия». Здесь устраивают деловые встречи, клеят гламурных кисо и проводят промо-акции. Заведение для обеспеченного человека! Аншлаг тут если и случается, то не чаще 2–3 раз в год, по великим праздникам.

Вторая Пирамида — представляла собой сооружение из многоцветной бумаги. Располагалась прямо на площади, сразу за памятником Александру Сергеевичу Пушкину. И данная Пирамида была известна всей России, в отличие от ресторации! Ведь здесь круглосуточно и каждодневно был аншлаг!.. Пирамиду охранял ОМОН, а внутрь — поочередно — заходили люди. Молодые и старые, худые и полные, женщины и мужчины, славяне и не очень. Прежде чем зайти — люди стояли Очередь! Что тянулась скучной лентой от Б. Бронной улицы — по подземному переходу — и выходила на площадь… Люди исчезали в Пирамиде грустными, а появлялись оттуда радостными! Некоторые уходили прочь, некоторые болтались по площади, не в силах уйти совсем, а ещё некоторые шли на другую сторону Тверской и занимали новую очередь!..

Две Пирамиды — в 60-ти метрах друг от друга!.. Такие разные! Не менее разные, чем богачи и нищие. Или хозяева и их слуги…

Рыжий карлик вмиг высмотрел наиболее выгодную для себя Пирамиду. Он умоляюще глянул на Хозяина! Целый день на ногах, не евши и одно нервное потрясение за другим… Весомый повод, чтобы присесть в ресторации!

БигБосс не видел мольбы верного слуги, елико погрузился в мысли! Не отрывая глаз от бумажной Пирамиды! В голове зазвучал разноголосый хор, что вразнобой пел одно слово:

— Вкладчики… вкладчики… вкладчики… ики…

В теле возникло тревожное ожидание — знакомая на самом деле тревога! Сигнализирует о нахождении где-то рядом ученичка… из числа Двенадцати. Но позвольте, как же отыскать того единственного в многотысячной толпе, что покрывает каждый квадратный метр в округе будто саранча?.. Да очень просто! Довольно вспомнить, что… апостол — это человек, что избран Богом. А Бог каких-то там слабаков не избирает. Речь о характере, воле, духе, — как угодно! Апостол предназначен вести за собой толпу, потому что быть ведомым не способен в силу личностной конституции!.. Он не саранча, а он охотник за саранчой. Всегда[4]. Учитель безразлично скользнул взглядом по Очереди и заострил внимание на бумажной Пирамиде. Придется, пожалуй, туда сходить…

Получив рассеянное разрешение отойти куда угодно — Бенедикт быстро поскакал к ресторации. Интуитивно уловив, что Владыке гораздо интересней Пирамида, что не связана с едой. Ну что ж, кому пожрать, а кому любо знать… Договорились встретиться через полчаса, у входа в метро.

Можно много трындеть о том, что правители, подобно обычным смертным, должны ездить на общественном транспорте, записываться на приемы в поликлиники и стоять в очередях. Только от сего трындежа ничего не изменится. Потому что правители будут ездить на авто с мигалками, обслуживаться в спецполиклиниках и ходить на разные мероприятия по ВИП-билетам. Когда правитель Бог, то Его запросы скромнее в силу того, что Он живет другими понятиями, чем любой иерарх или чиновник. Однако это не значит, что Господу нужно стоять в очереди куда бы то ни было, благо, есть возможность Свой поступок не афишировать.

БигБосс, как само собой разумеющееся, вошел в проем Пирамиды. Никто не воспрепятствовал, конечно. Так как никто не обратил внимания. Вблизи разноцветная бумага оказалась денежными купюрами. Пирамида, построенная из Бабла! В центре столицы! Видели ли вы ещё где такое?..

Внутри Пирамиды — взору Благодатного предстала большая конусообразная комната. По её краям были навалены кучи разноцветных денежных купюр! Номиналом в десять, пятьдесят, сто, тысячу, пять тысяч рублей… Валялись и россыпью монеты. ДЕНЬГИ. Среди данных куч ходили парни в форме ФСБ и с автоматами. Зорко наблюдая за тем, как курсанты занимаются упаковкой денег в пластиковые мешки и их погрузкой на минивэны. Хруст из-под кованых сапог наполнял Пирамиду божественной атмосферой. Работа кипела 24 часа в сутки и конца не предвиделось ввиду большого количества денег!

Стены Пирамиды, сделанные из банкнот, торчали лохмотьями! Похоже, слишком часто данные стены обдирали… Все купюры номиналом в миллион рублей. ИЛЛЮЗИЯ.

На полу бабло и на стенах бабло. Кругом бабло! Настоящее и мнимое.

Рулевым в этом море бабла был человек — в белой рубашке и в галстуке. Лет пятидесяти!.. В больших по форме диоптральных очках. Курчавый, с небольшой плешью. Основатель Пирамиды Сергей!.. Именно он «отделял зёрна от плевел», то бишь являлся Связующим Мостиком между ДЕНЬГАМИ и ИЛЛЮЗИЕЙ.

Основатель сидел в позе Лотоса — в центре Пирамиды. А перед ним стояла семейная пара. Обычные обыватели, коренные москвичи, что принципиально не работают и живут за счет сдачи в аренду парочки квартир — наследства от советских бабушек!

На Учителя не обратили внимания, и он скромно отошел в сторонку. Ожидая, когда Сергей закончит консультацию и они смогут тепло и дружески поболтать… Обычно мы выдаем желаемое за действительное тогда, когда уже нет моральных сил на спор. На спор с самим собой в том числе!.. Властелин тяжело вздохнул.

— МММ — значит Могущество, помноженное натри! — вдохновенно вещал основатель Пирамиды. — Это миллионы и миллиарды!..

— Мммы знаем! — радостно пропел москвич, протягивая стопочку тысячных купюр.

— Мммы готовы! — предвкушающе поддержала москвичка, снимая и с пальца большое золотое кольцо с бриллиантом.

Основатель Пирамиды взял золото, не рассматривая, сунул под попу. Тысячные банкноты тщательно пересчитал:

— Одна… три… десять… сорок… Ммм… Сорок тысяч рублей — таков ваш вклад! Плюс кольцо, — немного подумал.

Вкладчики, молитвенно сложив ручки, с ожиданием смотрели на гуру!

— Взамен возьмите… четырнадцать миллионов рублей! — веско сказал Сергей. — Через месяц заберете ещё столько же.

— Йес! — воскликнула семейная пара.

— Вон там! — показал гуру на угол. Там, в углу, Пирамида была уже основательно пощипана. Семейная пара бросилась довершать кем-то неплохо начатое! Вкладчики яростно рвали бумажки из стены, рассовывая миллионные банкноты по карманам!

Учитель смотрел с удивлением. (А вы бы смотрели по-другому?..)

— Достаточно! — прикрикнул Сергей в сторону семейной пары. — Дорвались…

— Спасибо, благодетель! — поклонились вкладчики, и выскочили вон.

Откуда-то возник разбитной парень, в руках он держал рулон бумаги.

— Давай-давай, — одобрительно кивнул Сергей парню. — Весь угол уже повыдергали…

Парень размотал рулон, состоящий из миллионных купюр. Стал отрывать банкноты друг за другом — как листы туалетной бумаги — и наполнять бумагой потрепанный угол!

Благодатный выступил вперед. Сел прямо напротив основателя Пирамиды, копируя позу Лотоса, как ныне наиболее удобную! Изучающе глянул. Эх, жаль, что за очками не видно наглой апостольской рожи! Или покаянного меланхоличного лица?

— Сколько принёс? — тихо спросил Сергей.

Однако-однако, первый вариант ближе к истине…

— Кстати, сидеть здесь могу только я, — намекнул Сергей. — Ведь это моя Пирамида.

Апостол сделал вид, что не узнал Властелина. Так странно. Да любой гордиться будет личной дружбой с Богом!.. Разве нет? Любая другая дружба нервно курит в сторонке по сравнению с Этой дружбой!

На затылок Повелителя легла жесткая рука и обходительный голос спросил:

— Могу я Вам чем-то помочь?

Учитель глянул через плечо. Над ним возвышался офицер ФСБ и вежливо улыбался:

— Вы только скажите и я Вам сразу же помогу! — заверил чекист. — Итак?..

Итак, сейчас будет немного больно, пацаны! Это не Я такой, а это вы такие… БигБосс не спеша поднялся и… стремительно вышел прочь из Пирамиды, на воздух! Внезапно поменяв решение! Пора завязывать с карами, Аллилуйя! ФСБ уходу «вкладчика» препятствовать не стало.

Недалеко Благодатный приметил святого карлика. Старикан вышел из ресторации, глотая воду с газом из двух бутылок одновременно! В каждой руке по бутылке. Узрел Владыку, обрадовался!

15. Московская Рублёвка

На шестой день, с утреца, небожители находились на московской Рублевке. Такси довезло до поста охраны со шлагбаумом, а охрана не пускала в сектор «Д» без предварительного звонка из особняка. Пришлось отпустить авто, и поговорить с охраной с глазу на глаз, без свидетелей в лице таксиста. Бенедикт отсчитал последнюю (что у него осталась) тысячу рублей. И такси уехало.

Разговора не получилось. Охранники немного понасмехались над парочкой «длинноволосых придурков». А потом раздался телефонный звонок, в котором охране объявили, что едет либеральный министр финансов! Толи на дачу, то ли сдачи, но через данный пост… Когда едут «сильные мира сего», то надо приложить максимум усилий для того, чтобы они проехали без происшествий. И въехали, и выехали. А райская пара — это происшествие, так как министр должен видеть только красивый пейзаж за окном автомобиля, а бомжей пусть по ТВ смотрит, если хочет… Охрана расправила могутные мускулы и двинулась к райской паре!

— Дом министра как раз рядом с домом нашего апостола, — заметил вполголоса Учитель. — Там, за этим шлагбаумом.

— Стражники плохо понимают человеческий язык, — снова заметил многоопытный Бенедикт.

— Я помню, — кратко ответил Повелитель. В этот момент охранник сектора «Д» взял господина за плечо. С гнусной целью! То есть, хотел взять, но схватить за плечо (да и за что бы то ни было) змеиной рукою проблематично. Просто потому, что у змей нет рук… кстати, понятия «змеиная рука» нет тоже. Охранник недоуменно глянул на отсутствующую руку… покосился на напарника, который хватал Бенедикта… напарника не увидел, а увидел змеюку… Тем временем, к посту охраны, что отгораживает сектор «Д» на Московской Рублевке от внешнего мира — подошел человек. Со змееловителем в руках![5]

— Владыко, а зачем ты министра финансов превратил в змеелова? — удивился старикан, рассматривая либерала.

— Ну не нам же их ловить? — изрек Учитель. — А ядовитые змеи живут либо в пампасах, либо в серпентарии. Пампасов здесь нет, так что… вывод очевиден! Идем, дружище, к цели нашего визита сюда!

Хозяин легкой поступью направился в дебри Рублевки. Бенедикт не совсем понял, какая же связь существует между превращением министра финансов в змеелова и местожительством змей. Абсурдистика чистой воды! Или… «Параноидальный шизофренический психоз», — мона и так!.. Господи, прости, я сего не мыслил! Рыжий карлик отбил земной поклон и побежал вслед за господином.

Змеелов остался у поста ловить змей, которые стали расползаться по московской Рублевке.

* * *

Через двести метров перед путниками возник загородный дом в три этажа! Высокий забор с колючей проволокой поверху, ворота черного металла, рядом с воротами массивный джип. Обычные параметры Рублевки.

— Эхх, какая ограда! — крякнул Бенедикт. — Апостол кого-то боится, верно?

— Сейчас узнаем, — флегматично ответил Учитель. И нажал кнопку звонка.

В воротах открылось окошечко, оттуда выглянула бритая голова:

— Чего?

— Матфея позови!

— Нам нужен владелец дворца!

— Уже доседа добрались попрошайки… — окошечко захлопнулось.

— Ты знаешь, кто пришёл?! — забарабанил по железу Бенедикт. — Ээй!

В воротах открылась дверь, изнутри вышел дядя «семь на восемь, восемь на семь»:

— Теперь знаю. Два трупа.

Дядя попытался схватить Властелина за плечо, другой рукой занёс трепещущий кулак. Дались охране плечи!.. Дядя, естественно, ударить не смог, а замер в нелепой позе… По лицу и костюму пошли трещины! Миг — здоровяк рассыпался на мелкие прозрачные кусочки в буквальном смысле. Отдельно от кучи кусочков откатился целый глаз!

Учитель, за ним Бенедикт, ступили во двор. От ворот до собственно дома — метров сорок. Навстречу, из флигелька у ворот, вышли ещё двое мордоворотов: повыше и пониже. Они не вступили в никчемный диалог, а выхватили пистолеты, начиненные боевыми пулями.

— Стоять! — крикнул мордоворот повыше.

— Руки! — крикнул мордоворот пониже.

Повелитель даже не взглянул, легко ступая по направлению к особняку. Бенедикт вприпрыжку поспевал следом.

Грохнули 4 выстрела. Пули, с противным жужжанием, подлетели к небожителям… замерли на месте… Парочка шла вперед, пули висели в воздухе. Рыжий карлик на ходу обернулся и показал пулям язык. Пули деловито развернулись и устремились к стрелкам!.. Подлетев, зависли в метре перед стволами. Мордовороты, ясен пень, забздели. Чудо способно на многое сподвигнуть даже бесстрашных мордоворотов!.. Так они находились… друг против друга… мордовороты со стволами в вытянутых дрожащих руках и боевые пули, выпущенные из этих же стволов. Занятное зрелище!

Райская пара подходила к дому. Из-за угла особняка нарисовались ещё четверо, на бегу доставая пистолеты! А на высоком крыльце возник человек: короткая стрижка, аккуратная бородка, чёрные проницательные глаза с прищуром. Волосатую грудь запахнул цветастый халат. Лет пятидесяти!

— Они ко мне! — махнул своим людям человек. И пригласил: — Проходи, Благодатный.

Приглашение прозвучало просто, как будто последняя встреча была вчера.

— Извини мою охрану. Ей, блин, положено так себя вести. Здравствуй!

— Здравствуй, Матфей, — поздоровался Учитель. Задержался на пороге, пристально глянул в апостольские глаза. Ученик взгляд не отвел и не спрятал! И то ладно… Повелитель зашел внутрь.

— Привет, — рыжий карлик шмыгнул следом за господином.

Матфей не ответил на приветствие Божьего слуги. А вошел в дом за Бенедиктом.

Четверка скрылась за углом. Пули упали на землю. Мордовороты повыше и пониже расслабились.

* * *

— Землёй правят Сила денег и Сила оружия! — вальяжно декларировал апостол, сидя в кожаном кресле и пыхая сигарой. Вообще, по манере поведения, Матфей являлся главарем. Главари всегда и всюду одинаковы — неважно, кем/чем главарь управляет! И речь не о жестах, тоне голоса, эмоциях и даже внешности… Главарь может быть плюгавеньким, пищать тонким голоском, иметь неловкие жесты, но он — главарь, которого все слушают. А кто не слушает — тот жалеет, что не слушает!.. Взгляд, вот в чем секрет! Посмотрите в глаза и увидите: главарь перед вами или нет. Даже если главарь в окружении стотысячной толпы, вы его узнаете по взгляду…

Райская пара расположилась на диване. Между креслом с хозяином и гостевым диваном — круглый стол с фруктами и бутылкой пунша. Апостол пил. Райская пара слушала «всухую».

— Я могу делать что хочу, когда хочу и где хочу! Если обладаю Этим, — ученик достал из карманов револьвер и ворох денег. Показал Повелителю. — Блин, даже могу совершить преступление, сточки зрения морали. И никакой земной суд не осудит и не покарает меня. Не говоря о суде отдельно взятых индивидуумов… Вопрос — почему?

Нет ничего умильней риторических вопросов! По своей природе они глупы и бесполезны, словесный мусор… А Слово — есть энергия, и если полезная энергия лечит, то бесполезная привносит в мир хаос и бубонную чуму!.. Давай уже, апостол, шевели языком, на риторические вопросы принято отвечать именно тому, кто спросил. Трансформируй бесполезность в полезность!

— Потому что люди молятся деньгам, деньги — единственное божество, которое они сейчас признают! — Матфей бросил деньги на стол. Взвел курок у револьвера, с наслаждением взвесил в руке: — Блин! А оружие — то единственное, чего люди пугаются!.. Воту меня есть оружие и меня боятся, а у тебя, Благодатный, оружия нет, и тебя не боятся… И именно поэтому я — король рэкета в округе, а ты — лишь грязный побирушка, на которого смотрят косо!..

— Ну-ну, — угрожающе заворочался, было, святой карлик.

— Я не о себе, я о мнении людей, — снисходительно разъяснил апостол, кладя револьвер и подливая себе пунша. — Благодатный может одеть деловой костюм, сделать современную прическу и так далее… Но сути отношения человека к Себе не изменит, пока не явит наличие денег или оружия. Бабло и ствол — только данные вещи признаны культовыми, вот я о чём!.. Чудеса — отдельная тема, что погоды на мнение людей не оказывает, — проницательно усмехнулся Матфей. — Посмотрел человек Чудо и забыл через сутки. Фильмы в 3D культивируются поболе…

Бенедикт напыженно затих. Повелитель озадаченно почесывал затылок.

Что называется, озвучил то, что не смогли сказать предыдущие апостолы… Брависсимо. Неизвестно, насколько прав Матфей, только это уже задача БигБосса определить степень правоты. Ах как непросто это определить, мир действительно изменился! Главным образом потому, что исчезло чинопочитание и объявлены «демократические ценности». У человечества стало слишком много свободы, не мнимой, а настоящей! Всего должно быть в меру, урежь свободы и все остальное само образуется… Как — уже другой вопрос. Молодец, апостол, славно поработал и собрал ценный материал! Только…

— Ты не вернулся из разведки, — вымолвил Повелитель. — Наверняка сему есть причины.

— Да! — вскричал Бенедикт. Чтобы хоть что-то сказать, иногда такое случается у святых карликов.

Понятно, что невозвращенческие причины понятны. Конечно, здесь он обрел себя, завел дела, жену и сопливых детей. И тому подобное… Но одно дело думать, а другое дело — знать. Ведь чужая душа — потемки, даже для Бога. Как известно.

— Мне надоел Рай с его сладкими песнопениями и умильной добротой, — надменно усмехнулся Матфей, хлебнув пунша. — И надоел в тот самый момент, когда я первый раз увидел Тебя… Я понял, что меня ждет адская мука в Раю! — апостол ухмыльнулся во всю ширину самодовольного лица.

Райская пара молча смотрела на хозяина особняка.

— Два тысячелетия назад ты принял Учение не потому, что поверил Ему? — вкрадчиво спросил рыжий карлик. — Верно?

Я манией величия не страдаю, я ею наслаждаюсь! Небесные бомжи желают подробностей. Да не вопрос, мужички! А ваш вкрадчивый тон засуньте туда, откуда вылезли энное количество лет назад. Не проведешь… Бывший апостол имел такие разборки, по сравнению с которыми ваши Чудеса — лепет и песочница. Если что.

— Верно! — заржал главарь. — Две тысячи лет я притворялся! За Благодатным выгодно было пойти. Блин, я сразу уловил… Прославление в веках, бессмертие тела и души!.. Теперь любой ребёнок знает моё имя!

Ай да Матфей, ай да сукин сын! Продуманный сукин сын. Что тут ещё скажешь. Впрочем, можно вспомнить некие слова… «Кто не со Мною — тот против меня. Кто не собирает со Мною, тот расточает». Евангелие от Матфея, между прочим, то самое богодухновенное и праведное. Двенадцатая глава, тридцатый стих. А коли написано, то быть посему!

По комнате пробежал ветерок… После ещё один… Солнечные зайчики, непонятно откуда взявшись, проскакали по стенам и по столу, пощекотали апостольские глаза.

— Что такое? — подозрительно прошептал Матфей, поводя чувствительным носом. Схватил револьвер, сам вскочил. Отпрыгнул за кресло и с острасткой крикнул: — Слышь, Благодатный, я лично против тебя ничего не имею! Лучше уходи или… я мочкану твоего слугу! — ствол револьвера нацелился в Бенедикта.

Учитель встал с дивана и ветерок подул ощутимей! Настолько, что выбил оружие из рук короля рэкета, а его самого прижал к стене за креслом! Тот не успел даже пикнуть, даже бровью повести не успел!..

Красивые волнистые волосы Повелителя развевались, взгляд метал молнии! Он поднял обе руки, из ладоней тотчас брызнул ослепительный свет, погружая в себя предателя!

— Так ему, так! — подначивая, вскричал старикан, в восторге сжимая и разжимая кулачки.

— Изыди, сволочь! — громогласно крикнул Властелин.

В потоках света, прижатый к стене, мафиози на глазах уменьшался в размерах. Вот он уже ростом с человека, собаку… Дойдя до размеров мышки, король рэкета рассыпался на невидимые кусочки!

Револьвер брякнулся на паркетный пол. Рядом мягко стукнулась недокуренная сигара. Слепящий свет ушел.

— Ему не место ни Здесь, ни на Небесах, — вслух размыслил Учитель. — Он прах.

Исчез навсегда, вместе с бессмертной душой, которая перестала быть бессмертной! Таково Божье резюме — на бытовом языке.

— Предлагаю нечто подобное сотворить и с другими учениками… — невзначай обронил святой карлик, очищая банан. — Несправедливо иначе…

Владыко осмотрелся, подошел к настенному зеркалу, начал расчёсываться. И кратко вымолвил:

— У других есть шанс покаяться.

Ясненько. Матфей попал под божественную раздачу как ярый и прожженный циник, долгое время маскировавший свою сущность! Вот наглядное доказательство того, что пути Господни неисповедимы… Бенедикт стал кушать банан. Аминь подлецу и его подлости!

* * *

Райская парочка проследовала по двору — к выходу. Выйти никто не помешал, более того, никто даже не появился во дворе!.. Учитель открыл дверь, что являлись (как было уже заявлено) частью массивных железных ворот. Оба вышли за территорию особняка. Взгляд Властелина упал на прозрачные кусочки и глаз, которые недавно были дядей-громилой. Господин без колебаний поднял правую ладонь, из ладони посыпались синие-синие искорки. Красоты необыкновенной!.. Медленно кружась в воздухе, искорки достигли кусочков и глаза. Всего 15–20 секунд и… кусочки сложились в громилу.

— Залезай втачку! — попросил приказным тоном Повелитель. — Повезёшь нас туда, куда я скажу.

У громилы было лицо взрослого ребёнка: серые простодушные глаза, пухлые губы, гладкая, без признаков щетины, кожа. У «грозного громилы» в начале главы данные признаки как-то не вышли на первый план. А у «растерянного громилы» сейчас — в конце главы, все естество и состояло изданных признаков!.. Вместе с тем, габариты туловища впечатляли мощью и силой.

— Шевелись, — подтолкнул Бенедикт. — Не заставляй Владыку ждать.

Здоровяк, двигаясь как сомнамбула, сел на водительское место, завел мотор. Райская пара влезла на заднее сиденье. Здоровяк крутанул руль, и джип поехал! Вперёд, к новым приключениям!.. Проезжая мимо поста со шлагбаумом, что отгораживает сектор «Д» на московской Рублевке от внешнего мира — Властитель тут всё вернул на круги своя. На ходу! Довольно и так на Рублевке гадов… чтобы ещё плодить. Министр финансов обрадовался, выбросил «змеиную хваталку» и пошел домой.

16. Заправщик в золотых очках

Джип, рассекая квадратными фарами розовеющую тьму, мчался по трассе! Направляясь на северо-запад от Москвы — в милый провинциальный городок в 400 километрах от столицы. Райская пара подремывала на заднем сиденье. Светало. Наступало седьмое утро второго пришествия.

С первыми солнечными лучами святой карлик очнулся: открыл глаза, спросонья хмуро глянул в окно. Там улетали назад километры, вместе с весенними полями и распускающимися почками на березах. Божий слуга зевнул и улыбнулся.

Громила сосредоточенно смотрел вперед — на дорогу, яростно вцепившись в руль. На лице ни кровинки, в глазах безэмоциональная пелена! Зомби, одним словом… Взгляд машинально упал на топливный счетчик и в мозгу что-то щелкнуло! Ушло напряжение из рук, черты лица дрогнули, обнажая эмоции!

— Здесь того… Необходима дозаправка, — вплелся в шуршание шин голос шофера. — Бензин на нуле.

— Очнулся, халдей, — беззлобно хохотнул святой карлик. — Как твое имя?

— Витёк…

— Проявляй свободу воли, Витёк! — предложил старикан.

— Понял, — немного с усилием кивнул громила. Ясность ума возвращалась постепенно! После того, как тебя рассыпали на кусочки, а потом собрали — это совсем не странно…

Мелькнула табличка: «Кострома, 2 километра», на табличке стрелочка — показывающая вперед. Рядом придорожная АЗС, куда и вырулил джип, затормозил. Громила повернулся к заднему сиденью. Спросил извинительным тоном:

— Я теперь на вас работаю?

— Что с тобой случилось, Витёк? — подмигнул Бенедикт, игнорируя вопрос.

— Башка трещит, ниче не помню, — водитель передёрнул мощной шеей. — Что было и… что есть… И зачем…

— Отлично! — рыжий карлик показал большой палец в знаке «Здорово». — Ты ныне служишь мне и Ему, — жест на Властелина. — Ясно?

Ясно то, что ничего не ясно. Но Витек не умер, а это главное. Остальное — уже детали, что ни хрена роли не играют. Какая разница, кому служить, ведь работа во всех мафиях одинакова! Избивать, запугивать, стрелять и играться с паяльничком. Уметь водить автомобиль и развлекать пьяных хозяйских девок. Причем, развлекать, сам не бухая и не пользуясь детородным инструментом. Это искусство на самом то деле… Громила грузно вылез из авто, пошел искать заправщика и платить за бензин.

— Я перевоспитаю Витька! — хвастливо заявил Бенедикт. — Праведника сделать не обещаю, однако полезную Обществу личность из него сотворю.

Повелитель очнулся от дремы в связи с остановкой и занялся любимым делом — расчёсыванием красивых волнистых волос. Слуге не удалось понаблюдать за сим священнодействием — в окошко машины робко постучали. В рассветном полумраке за стеклом угадывался мужчина. Рыжий карлик открыл дверку и в образовавшийся проем — под свет салона, всунулось благообразное лицо! Седые виски, позолоченные дужки очков, немного надменный взгляд. Лицо вежливо произнесло:

— Здравствуйте! Я заправщик. И мне нужен ключ от…

— Ты не заправщик! — возбужденно перебил Бенедикт. — А ты любитель чужого злата!

Властелин несколько удивленно глянул на вежливое лицо и воскликнул:

— Иван Палыч!

При свете автомобильного салона и заправщик рассмотрел пассажиров. И испуганно пробормотал:

— Чудики!..

— Залезай, Иван Палыч! — святой карлик выскочил из джипа, вцепился в заправщика и практически силком запихнул его в салон. Сам прыгнул следом. Таким образом заправщик оказался зажатым на заднем сиденье между господином и Его слугой!

— Ребята, отпустите, а? — немедленно взмолился Иван Палыч. — С меня взять нечего! Я нищий и вдали от дома… которого… у меня теперь нет!

— Расскажи? — заинтересованно попросил Учитель.

— Да-да, — поиграл желваками Бенедикт.

Иван Палыч тяжко вздохнул. Добровольно рассказывать о личных несчастьях может только психически больной. Пораньте палец и, вместо того, чтобы наложить повязку — поковыряйте в ранке гвоздиком!.. Но если есть угроза весь палец потерять, то дополнительная боль тебя не остановит. Лишь бы сам палец сохранить. Встреча с психами — это не палец, проблема гораздо объемней и… печальней.

— Я почти продал монеты. Только покупателем оказался мошенник, — заявил Иван Палыч без прелюдии. — Путём ловкого обмана он забрал всё золото. И исчез!.. Тут же нагрянула другая беда — всё в кучу!.. У гостиницы образовался новый хозяин, которому я оказался не нужен!.. А самый прикол в том, что дочь… — экс-администратор шмыгнул носом. — Дочь вышла замуж и укатила в Австралию! Предварительно отправив меня в поездку по «Золотому кольцу России». Я, как профессор истории… пусть бывший профессор… не смог отказаться! Зоя продала мою квартирку и… ту-ту!.. И вот теперь я бродяга, которому из жалости дали работу на заправке… — Иван Палыч недоуменно нахмурился. — Все события заняли лишь четыре дня, просто поразительно!.. Похоже, я расстроил Бога, и очень сильно. И вот наказание…

Святой карлик беззвучно фыркнул. Если Бог будет наказывать за Свое расстройство от разных идиотов — то Ему шестьсот часов в сутки придется заниматься только сим наказанием!.. Сколько каждый день человечество производит отходов, что стекает по канализациям? Так-то! Богу больше делать нечего, чем все это… разгребать. Где ты, Палыч, лишь отдельно взятая личинка…

— Человек — творец своего счастья, — уронил рыжий карлик. — Знаешь, откуда цитата?

— Горький? — размыслил Палыч без особого интереса.

— Священное Писание, дурак! Читай чаще! — нежданно заорал Бенедикт. — Сам виноват, а на Бога клепаешь!..

Заправщик сжался, то есть попытался это сделать. Сложно сжаться, когда с обеих сторон ты сам сжат суровыми мужланами. Стрельнул затравленно глазами, снял очки, рот перекосило, ещё секунда и… Иван Палыч заплачет! Плач — последний аргумент тогда, когда все аргументы исчерпаны. Так у женщин. Мужской же плач вообще не аргумент, а вопль отчаяния!

— Хочешь, Я устрою заново твою жизнь? — просто спросил Властелин.

Когда малознакомый человек подает тебе руку, то есть повод подумать, что же это за рука: ладонь дружбы или кулак ярости. Если он ещё и чудик, то повод подумать гораздо весомей. Только… коли ты в дерьме, и не просто в дерьме, а уже в нём утонул, то… смысл твоих дум теряется. Хуже всё равно уже не будет.

— Хочу! — страстно кивнул Палыч, проглотив рыдания.

В джип сел злой Витек! Хлопнул дверью!

— Сцуко, одно слово — провинция! — выругался громила. — Нашел заправщика, а он слинял, пришлось всё самому делать!

— Я не слинял, — отозвался Иван Палыч. — Вы мне не дали ключ от дверцы бензобака, чтобы вас заправить. Если б дали, то я бы так не встрял!

Громила с удивлением глянул назад.

— Витёк! Едем дальше туда, куда едем, — заключил Бенедикт. — Иван Палыч не заправщик, а профессор истории, и он с нами!

Иван Палыч надел очки и расслабился. Приосанился.

17. Игрушечный домик

Джип подъехал к Ипатьевской Слободе, плавно затормозил. Властелин, Бенедикт и Иван Палыч оставили авто и прошлись пешочком до монастыря. Метров около ста! Совсем рассвело и рынок при монастыре быстро просыпался. Бегали потные мужики с тележками, на которых громоздились тюки с товаром. А сквалыжные тетки раскладывали по прилавкам этот товар: шерстяные носки, панамки и трусы из шелка, цветастые полотенца и, конечно, матрешки! Отдельным рядом выстроились бабушки, продающие изделия якобы своего труда — сувениры: соломенные домовята, деревянные подковки, ивовые лапти и шляпки из соломы. На самом же деле, барыги закупали изделия на местных фабриках, вербовали старушек в качестве продавцов (для правдоподобности) и занимались успешной перепродажей. Люд охотно покупал с любовью сделанные сувениры из рук бабушек!.. Толстая баба неспешно колдовала над котлом, где шкворчали русские пироги и драники. Рядом пекли оладьи и блины, готовили сбитень и разливали медовуху.

Трое паломников вошли в гостеприимно распахнутые ворота Ипатьевского монастыря! Остановилась при входе, с любопытством осматривая большой монастырский двор. На первый взгляд, территория монастыря ничем не отличалась от территории Слободы. Впрочем, и на второй, и на третий взгляды тоже. Что там рынок, что здесь… У храма явно древней постройки стоял аскетичный монах и кричал в рупор:

— Дорогие братья и сестры! Кто желает фотографировать в храме на свой фотоаппарат, пожалуйте в кассу за билетом!

У деревянного сооружения с высоким крыльцом находился дородный монах, что перекрикивал аскета:

— Приглашаю в платный музей Михаила — первого русского царя из династии Романовых! Именно здесь царь отсиживался, когда Сусанин вел поляков в треклятое болото!

На открытой сцене (что между храмом и палатами первого царя) репетировал православный балет. Девочки в пачках и пуантах раздвигали ножки в изящных па.

Слева продавали пирожки, что отличались от пирогов в Слободе тем, что освящены! Справа находилась торговая палатка с вывеской «ВСЕ ДЛЯ ФОТИКОВ и КАМЕР!». Прямо против входа — играли в «церковную рулетку»! Хитрый монах жонглировал тремя картинками, раскладывая их перед публикой. Рубашками вверх! Поп, дьяк и подьячий! Стоимость участия сто рублей, соль игры: угадать, где поп. Не угадал — потерял сто рублей, выиграл — обрел отпущение грехов. Грехи отпускал этот же монах, прямо здесь.

Публика шастала туда-сюда, от лотков к храму и назад, кругом и по кругу. Публику всё устраивало! Публика приехала всё осмотреть и всё купить! Была б её воля, то монастырь бы туристы унесли в карманах. По камешку.

Учитель смотрел на весь этот цирк и видел себя со стороны. Юным, полным задора и огня! Видел, как выгонял из храма торговцев, а вслед за ними священников, что торговлю в храме допустили. Видел, как лично просил Матфея сие увековечить на страницах Своего Благовестия, в назидание потомкам, что примут Его в лоно своих сердец!..[6] Судя по всему потомки Его в лоно приняли, но лоно отнюдь не сердечное. А если и сердечное, то — значит — сердце у потомков в другом месте находится… Смысл второго пришествия как-то поник и скукожился. Обидно в людях разочаровываться, — донельзя обидно!.. С Небес любое место на Земле предстает невнятным пятнышком, где ничто не разобрать. Слишком расстояние велико… И вот пятнышко обрело зримые черты, и раз уж сюда пришли, то надо найти того, ради кого пришли!.. БигБосс выбрал целью аскетичного монаха, что приглашал фотографировать в храме. Подошел, за Ним (как две тени) проследовали святой карлик и Иван Палыч. Они не терзались думами, они смотрели на Главного! Дабы следовать за Ним!

Монах как раз сдал пост и рупор улыбчивому сменщику. И собрался уходить. Благодатный придержал его вежливым вопросом:

— Достопочтимый монах! Будь так любезен, подскажи, как разыскать настоятеля сей обители?..

— Протодиакон, отец Андрей, находится там, — показал направление монах. — Белый флигелек за фотомагазином.

— Благодарю, добрый монах, — кивнул Учитель и приказал сопровождению: — Подождите меня здесь!.. — немного подумал. — Иван Палыч, можешь пока исповедоваться святому Бенедикту. Покаяние поможет обрести душевное равновесие. После Я помогу тебе.

Властелин отошел в одну сторону, аскетичный монах в другую сторону. На месте остались улыбчивый сменщик, рыжий карлик и Палыч.

— Дорогие братья и сестры! — закричал улыбчивый сменщик в рупор. — Кто желает фотографировать в храме на свой фотоаппарат, пожалуйте в кассу!..

Бенедикт добродушно вымолвил:

— Ты, Иван Палыч, мне не исповедуйся, просто помолись про себя. А я… сейчас!

Старикан бросился вслед за аскетичным иноком:

— Постой, монах! Стой!., — святой карлик подпрыгал к служителю. — Где тут у вас определяют в монахи?

Черноризец остановился, поправил клобук и ответил удивленно:

— В служение Богу не определяют, а посвящают. И надо прежде пройти послушание, пожить послушником, и лишь потом, когда будет доказана чистота помыслов…

— Знаю, — перебил Бенедикт. — Ты мне скажи, к кому обратиться?

Палыч стоял, подняв голову к небу, вероятно, молился.

— Вы хотите служить Господу? — допытывался аскетичный монах.

— Я и так ему служу! — кичливо проворчал Бенедикт. — Речь не обо мне. Вона мой приятель, что хочет носить рясу, — показал пальцем на Палыча.

— А приятель крещённый?

— Что? Не знаю… Эй, Палыч, ты крещённый? — во весь голос крикнул Бенедикт.

Иван Палыч опустил глаза от небес и посмотрел на Бенедикта с не меньшим удивлением, чем монах:

— Два года уж…

— Он недолго стоит в вере, но он крещенный, — передал святой карлик слова Палыча. Хотя монах и сам их прекрасно слышал.

— Он в православной вере стоит? — сомневался далее инок. Почему-то не обращаясь напрямую у Палычу, наверное, в силу природного стеснения или монашеской деликатности.

— Ты в православной вере стоишь? — прокричал Бенедикт.

— Вроде, да, — ответил Палыч.

— Вроде? — навострил уши аскетичный монах.

— Он точно православный! — заорал прямо в иноческую бороду святой карлик. И только попробуй не поверить! Надо сбагрить Палыча в монастырь, недосуг Владыке с ним, что называется, «таскаться», дел полно… Понимаешь, монашья твоя морда!..

Вряд ли инок понимал «божественные дилеммы», однако вел он себя странно! По крайней мере, для продавца. Ведь продавцу — главное получить прибыль, и не важно, что есть прибыль: деньги в монастырский общак или бесплатная рабсила для монастыря, коей являются послушники… Зачем лишние вопросы?

— Зайдите к иеромонаху Гермогену, — изрек черноризец после некоего раздумья. — Он заместитель протодиакона и ведает вопросами набора новых иноков. Я… могу проводить. Нам туда!

Аскетичный монах потихоньку двинулся «туда». Уткнувшись взором в землю под ногами!.. С этим интеллигентом в золотых очках все просто. В монастырь собрался… Стоит лишь глянуть на надменное лицо и ухоженные руки!.. Не доверяет Богу, шельмец, надеется только на себя. К тому же, завидущий сукин сын!.. К слову, и монахи такие же, нет разумевающих, ни одного праведного!..

Рыжий карлик и Палыч нагнали инока, пристроились сбоку. Пошли ровным рядком дальше вместе.

— Помрем с голоду мы, коли изгоним торговлю! — вдруг с тоской вскричал инок. От избытка сердца говорят уста. Так бывает. Гости тактично сделали вид, что ничего не слышали.

— Скажи, монах… — начал Бенедикт. — Что значит «в православной вере»? — он сильно дернул инока за руку! Тот встряхнулся, изумленно глянул на рыжего карлика с высоты среднего роста.

— Как это понять? — настойчиво повторил старикан.

Ризоносец остановился у «Ладанного крыльца» (тут продавали ладан), и с ним встали и его провожатые.

— Христианство делится натри большие ветви: мы — православные, есть ещё католики и протестанты, — повел инок озадаченными глазами.

— А когда меня посвящали в монахи, никаких делений не было! — задумался Бенедикт.

— Вы были монахом? — полюбопытствовал Иван Палыч.

— Когда-то Бог спас меня от кинжала убийцы! Меня — законченного жулика!.. Я так был Этим поражён, что решил отринуть всё мирское, — поведал Бенедикт с ностальгией. — Одел клобук, сел на велосипед и поехал по свету. Носил рубище, кушал постную полбу, ночевал под открытым небом. А главное — нёс человечеству свет Христовой веры, проповедовал любовь и мир во всем мире!..

Распрямись спина, раззудись плечо! Вспомнишь былое, и заулыбаешься!.. Былое — оно всегда чуточку лучше, чем нынешнее. Бенедикт улыбнулся и закончил: — Церковь оценила миссионерские труды и возвела в ранг святых, увековечила в триптихе!..

Рыжий карлик горделиво подбоченился! Хвалите мене, хвалите! Осанна!

Иван Палыч несколько привык к выходкам «чудиков» и эти выходки его не трогали!.. Монах же с опаской воззрился на рыжего карлика в малиновом халате и в белых кроссовках. Кто странный, так это ещё надо посмотреть!

— По канонам в святые посвящают только после смерти. А вы… Вы ведь…

— Что? — насупился старикан с Небес. — Что я?.. Я умер, а Бог меня воскресил! Явил Чудо!

Не всё то правда, что видится правдой в твоих собственных глазах! Впрочем, если уж монахи не верят в Чудеса, то куда — воистину — катится мир? То есть, уже скатился…

Ризоносец часто-часто заморгал и быстро-быстро попятился:

— Простите… дело в том, что… — забормотал инок, — …я вспомнил про обет, его срочно надо исполнить! Срочно-срочно!.. Мы почти пришли, вот сюда, — махнул на «Ладанное крыльцо». — Третья дверь в здании, справа по коридору. А мне… мне нужно бежать!..

Аскетичный инок затрусил назад — туда, откуда и пришел. Бенедикт грустно смотрел вслед. То есть, мир уже скатился… Истинно.

— Кстати, а куда мы пришли? — напомнил о себе Иван Палыч.

— К иеромонаху Гермогену, — небрежно ответил святой карлик. — Определим тебя в монахи!

— Я не хочу быть монахом! — ожесточенно возразил Палыч. — Цели моей поездки сюда другие! Совершенно…

— Да ладно? — поразился Бенедикт. — И какие цели?

— Чтобы это… покаяться. Ну… попросить у Бога прощения за все прегрешения.

— Проси, — легко согласился святой карлик. — Только иеромонахи лучше знают, как это сделать правильно. Чтобы уж наверняка Он простил, — подмигнул старикан в кроссовках. Бенедикт удалился на несколько метров и подытожил:

— Хочешь пообщаться с Богом — дождись Владыку! А я в тачку!

Святой карлик пошел прочь. Иван Палыч поколебался и… взошел на «Ладанное крыльцо». Так… нам нужен коридор, а в том коридоре третья дверь справа. Монахи лучше знают, как с Богом договориться?.. Ща проверим!

* * *

Белый флигелек протодиакона находился в уютненьком палисадничке, огороженном от территории монастыря лёгенькой оградкой. Такой игрушечный чистенький домик, при взгляде на который язык так и просит произносить ласкательные суффиксы. Хорошенький, миленький, отличненький… Калиточки, к слову, в оградке не было, а была намеренная пустОта. Как символ того, что в домике рады всякому и ни от кого не скрываются!.. Властелин прошел в эту пустОту, поднялся по двум ступенькам крылечка, открыл входную дверочку домика и скрылся внутри. Миновал уютненькие сеночки и очутился в просторной комнатке с электрическим каминчиком. Обстановочка скромная: несколько венских стульчиков, стоящих в ряд вдоль стеночки, кругленький столик, железная кроватка и тощий коверчик.

За искомым столом, спиной к дверям, за ноутбуком, сидел человек в чёрной рясе. Протодиакон, профессор богословия, автор учебника «Основы православия», святой отец Андрей! Он же бывший апостол Андрей! Ныне находящийся в удалении от московского Двора, по повелению предстоятеля… Временно, разумеется! Небольшая бородка, стильные диоптральные очки, лет пятидесяти на вид. Монах вдумчиво изучал свою уютненькую ЖЖ-шечку. Услышав мягкую поступь, он обернулся, встал и спокойно произнёс:

— Благодатный! — шагнул к небесному гостю, обнял, долго посмотрел в глаза. — Я ждал, что Ты придешь. Хочу поделиться мыслями! Ты садись.

— Ты узнал, что я вновь сошел с Небес?..

— Я не знал. Но знал, что это когда-нибудь случится!

Властелин согласно кивнул, дружески хлопнул отца Андрея по плечу. Взял венский стул от стены, поднес его к столу. И сел.

Протодиакон закрыл ноутбук. Отошел в другую комнату и, спустя минуту — принес кофейку и сахарок. Разлил кофе по чашкам, бросил в каждую чашку по два сахарка. Кофе с сахарком — воистину божественный напиток! А пить его с Богом — блаженство, не сравнимое ни с чем!.. Когда захочешь пообщаться с Богом, мой друг, то наведи кофе с сахарком. И пей, и болтай в свое удовольствие!

— Ты пошел работать в Церковь, Андрей?..

— Да. Труд в храме хорошо концентрирует разум и настраивает жизненный уклад в нужное русло. Как никакой другой труд! — Протодиакон глянул с благодарностью: — Ты дал мне шанс, отправив на Землю. И теперь мне надо оправдать Твое доверие. Постараюсь это сделать прямо сейчас.

Отрадно слышать, ученик! Я — весь внимание. Учитель благосклонно кивнул.

— Для ключевых момента. № 1: мир грязнет в пороках всё больше и больше. № 2: Ты хочешь избавить человека от греха как можно безболезненней. Не отрезать голову, а постараться её вылечить. Всё верно?

— Всё верно, — согласился Повелитель. — Хочу наполнить разум человека положительным созиданием.

— Боюсь, не получится, — отец Андрей смущенно кашлянул. Однако, опасно учить Бога жизни…

— Ты лишь исполняешь свой долг разведчика, а послал тебя в разведку Я, — проницательно усмехнулся Учитель.

Апостол не яйцо, что учит курицу, а Господь и не курица. Широко известный факт, Андрюша! Человеческая природа — это всегда Откровение для Господа. Всё клубнично, праведная молния тебе не грозит. Давай-ка уже, излагай!

И отец Андрей стал излагать свои мысли, что почерпнул в результате разведки на Землю. В форме диалога, как наиболее правильной форме при разговоре с Господом. Бог монологи если и терпит, то не совсем их понимает…

— Адам и Ева соблазнились яблоком, совершили первый в истории грех. Дал яблоко Греха сатана. Почему же Папа просто не отобрал у людей яблоко, и даже не убил сатану? А взял да изгнал Адама и Еву на Землю, дабы в поте лица они добывали насущный хлеб и в муках рожали детей?

— Папа не хотел лишать человека Свободы Воли, — ответил БигБосс. — Такой у Папы замысел. Люди должны иметь возможность выбора между Добром и Злом.

В итоге же вышло так, что не люди имеют выбор, а выбор имеет их. Во все щели и сразу! Хотели как лучше, а получилось как всегда… Вот Богу и надо донести это на понятном Ему языке. Задача! Отец Андрей наморщил высокий лоб и выдал:

— В течение всей Истории сатана строил козни, по мере сил развивая в человеке «Ген Порока»!

Учитель несказанно удивился. Не в первый уж раз после Своего второго пришествия:

— Что за «Ген»?

— «Ген Порока» — это термин, которым я обозначил добровольное стремление человека ко греху. Без участия сатаны.

— То есть, сатана уже так, с боку припёка?.. Человек грешит сам по себе, как ему вздумается?..

Не совсем верно, но уже «тепло», БигБосс! Дьявол и его заманухи курят в сторонке бамбук. В целом… Отец Андрей выдвинул ящик стола, достал трубку, табак и огниво. Начал набивать трубку ароматным табаком, неспешно рассуждая:

— Не совсем так. Если дьявол исчезнет, то с ним исчезнут материальные соблазны — продукт его изготовления. Обнаженное женское тело, алкоголь, предметы роскоши, деньги. Made in Devil. Копирайт Сатаны! Только… человек, с самого начала Бытия, вырос на соблазнах. Четыре миллиона лет в душах поселялась и крепла отрицательная Энергия! Её накапливалось и больше, и больше!.. Человек — разумное существо, и если исчезнет (скажем) водка, то он не станет пить лимонад. А начнет изобретать аналоги водки…

Протодиакон вставил трубку в рот, чиркнул огнивом. Пыхнул, закуривая… По комнате начал расползаться ароматный дымок.

— Нищий у богача просит милостыню, — вспомнил случай при храме Повелитель. — Богач может дать ему монету, а может дать по шее. И Жест богача зависит от настроения или характера, но никак не от сатаны. Это и есть «Ген Порока»?

Отец Андрей сосредоточенно кивнул. Теперь в точку! Что любая теория по сравнению с практикой! С Небес видно далеко, да мелко, побыл Благодатный на земле всего-то недельку, а налету все схватывает… Протодиакон передал трубку Учителю и продолжил диалог:

— Я вижу два Пути перед народонаселением планеты. Первый Путь: убить сатану, то бишь лишить человека Свободы Воли. Человек больше не сможет выбирать между Добром и Злом, и ему придется верить только в то, что советуешь Ты.

Учитель с наслаждением пыхнул земного табачку и изрек:

— Представим: сатана убит. Исчезли соблазны — их нети уже не будет. Но память о соблазнах осталась. Тот самый «Ген Порока», и человек его всячески будет поддерживать в себе. Хотя… — Повелитель основательно курнул, наполнив мозг мечтательными парами: — Сто лет для Бога не срок. Сменится три-четыре поколения и «Ген Порока» вымоется из душ. Ведь каждый новый младенец будет рождаться всё более чистым.

— Начнется регресс греховности, и темное постепенно станет белым, — поддержал протодиакон. — Это как в стакан с мутной водой начать вливать чистую родниковую воду. Тонкой струйкой! Чистая вода через какое-то время вытеснит мутную. Совсем. А Ты… Ты обретёшь новую расу послушных Тебе людей!

Благодатный передал трубку отцу Андрею и резюмировал:

— Снова представим: право выбора между Добром и Злом исчезло. И сразу же цивилизация встала в своем развитии, прогресс сошел на нет. Человек перестал изобретать гаджеты, сочинять прозу и поэзию, заниматься сексом. Всё это есть грех, в той или иной степени, это Космический Закон, что придуман не нами… А стоять на месте — есть гниение и, как следствие, смерть.

Механическое клонирование — как выход из ситуации. Неприемлемый выход. И суть соль не в том, что вся Вселенная будет смеяться над парочкой Богов с планеты Земля! А фишка следующая…

— Ты не Повелитель рабов, — с уважением заметил отец Андрей. — Тебе претит управлять стадом, что тупо смотрит в рот. — Протодиакон курнул и отдал трубку господину.

— Поэтому сатану убить нельзя и первый Путь не подходит для меня, — согласился Учитель. — Что есть второй Путь?

— Второй Путь — оставить всё, как есть на планете. «Ген Порока» пустил метастазы в жизнедеятельность всех сфер человека! Он был, есть и будет. Как Святое Писание. Ныне и присно, и во веки веков. Не надо ничего менять.

Властелин отложил трубку примирения, резко встал. Отец Андрей вздрогнул, ме-едленно поднялся. Учитель мягко взял его «за грудки», приблизил монашье лицо к своим глубоким синим глазам. С болью оглядел и с болью же сказал:

— Во веки веков не получится. Раковые клетки съедят человека быстрее, чем он успеет ойкнуть! Бог — всему голова, а человек забыл о Боге. Выйди за ограду этой своей хибары и посмотри. Что здесь, твою мать, ты устроил?.. Вот ты, как отдельно взятый человеки местный духовный лидер!.. Базар, ярмарку тщеславия или все-таки место поклонения Господу!?..

Протодиакон умудрился, в столь неудобной для себя позе, пожать пухлыми плечами:

— Сей монастырь — музей, что имеет к Богу отношение постольку, поскольку музей называется «монастырь». Мы не торгуем Богом, а мы торгуем русской Историей. Есть какие-то накладки в этом смысле, но это человеческий фактор отдельно взятых монахов. Искореняем…

Отец Андрей — незаурядная личность. Когда-нибудь он станет патриархом. Протодиакон достоин стать главой РПЦ! В точности неизвестно, выдержит ли вера отца Андрея испытание Властью, но как блестящий церковный чиновник он уже состоялся!

— Посещать храмы — ныне дань моде, — добавил профессор богословия. — Глупо бороться с модой, но можно прививать ей нравственные черты. Чем я и занимаюсь, быть может, на первый взгляд это и не столь заметно. Только… речь ведь шла не обо мне?..

Век живи — век учись. Один час на земле приравнен к ста годам жизни на Небесах. Так-то. Повелитель отпустил отца Андрея, разгладил сукно на его груди. Пригласил сесть, сам опустился на стул. Пыхнул тлеющую трубку. Протодиакон подлил себе и Ему кофейку с сахарком.

— Оба Пути неприемлемы, — подчеркнул Властелин. — Нужно придумать Третий.

— Третий Путь уже придуман, Благодатный, — замялся отец Андрей.

Профессор богословия — отличный дипломат! Правда, в угоду своей репутации (он это прилюдно называет «моя совесть») часто конфликтует с другими дипломатами, что (также как и он) не чужды конфликтов в угоду своих репутаций. Будешь сидеть тихо и со всеми соглашаться — никто о тебе не узнает. Всё правильно…

— Да ладно? — не поверил Властелин. — И что за Путь?

— Твой Папа — гений, — с почтением сказал протодиакон. — Страшный Суд решит все проблемы.

Было бы смешно, если б не было так грустно. «Они что, сговорились?..», — так и хочется воскликнуть! Они — ребята с Небес. При каждом удобном случае тыкают, что апостольская разведка глупа и бесполезна, миссия невыполнима и прочую ересь…

— Выходит, Папа — крутой гениал, а Я… ничего не смыслю в мироздании. Верно понимаю?.. — прищурился Повелитель.

И протодиакон выпалил то, что никто с Небес не решался Ему сказать. Тихо, но выпалил. Уверенно и почтительно — отец Андрей умеет многое совмещать, в том числе несовместимые эмоции:

— Ты — романтик. Вероятно, единственный из всех… когда-либо живших и ныне живущих Здесь… и Там.

Властелин вдруг улыбнулся. И сразу полегчало, и мир вокруг засиял всеми цветами радуги!

— Просто Я в ответе за тех, кого приручил.

18. Дизель через каску

Бенедикт сидел в джипе, на переднем сиденье, и с интересом рассматривал Волгу. Через спущенное стекло! В это апрельское утро реку ничто не тревожило: ни парусная регата, ни рыбаки на лодочках, ни сплавщики нелегально вырубленного леса, что вполне легально плыл себе по течению клесобазам. Там лес грузили на КамАЗы и везли в Китай. Чиновники получали куши, барыги — прибыль, а работяги — работу. Никто не оставался в обиде!.. Святой карлик не являлся чиновником, барыгой или работягой. Он знал, что реки созданы Богом для услады глаз, для омовений тела и для отделения земных твердей друг от друга. Ну и рыба, конечно… Коли Господь изобрел рыб, то должны же они где-то жить. Пользуясь своим знанием, старикан с Небес просто и бездумно смотрел на Волгу, не терзаясь никакими мыслями.

В зеркало заднего вида (у сиденья рыжего карлика) хорошо проглядывалась массивная монастырская стена с центральным входом. Куда часто входили разнокалиберные туристы. А иногда и выходили. Зеркало заслонила массивная рука с шуршащим бумажным свертком.

— Возьмите! — попросил Витёк, стоя у окна Бенедикта. — И это возьмите! — вторая рука мордоворота протянула бутылочку.

Сверток источал запах еды, на бутылочке была надпись «Квас».

— Что там? — спросил рыжий карлик, беря то, что ему дали.

— Русские пироги с мясом, — Витёк обошел авто с капота, взгромоздился за руль. — Из Слободы.

Мордоворот вскрыл свой свёрток и впился зубами в хлебобулочное изделие с запахом мяса! Бенедикт скопировал действия громилы, проделав то же самое, со своим свертком! Некоторое время слышались только жадные чавканья, торопливые всхрипы и глотательные звуки. Парочка завтракала… Наконец, опустошенные бумажные пакеты были скинуты под ноги, последний чавкающий звук… благородная отрыжка из сами-знаем какого рта, и… Зазвучал разговор с явным нравственным оттенком! Если один из парочки говорунов — святой, а другой — грешник, то оттенок разговора вполне логичен.

— Ты почему стал бандитом, Витёк?

— Так сложились жизненные обстоятельства… — не пошел на контакт громила.

— Обстоятельства у каждого свои, — не согласился Бенедикт. — На то они и обстоятельства. Понимаешь?

Громила понял, что от настырного работодателя не отвертеться и выразился ясней:

— Три года назад умер отец, и я уехал в Москву. А родом я из Волгограда… Там — в Москве… мыкался-тыкался… Никому не нужный, а если нужный, то разводилово на бабло… В итоге плюнул на приличия и стал бандитом. Платят хорошо — это основное для здорового нищеброда из провинции!

— Сколько успел людей завалить? По чесноку?.. — без всякой издевки, просто, спросил рыжий карлик.

— Мочить не приходилось, — честно ответил Витёк. — Запугивал часто. Но до «мокрухи» не доходило. Не потому что я такой правильный, а таков расклад выпадал. Наверное, мне везло… — Громила немного подумал и… просветленно посмотрел на Бенедикта, молвил, сам себе удивляясь. — Я-то мирный чувак, что всегда хотел быть пчеловодом.

— Почему пчеловодом? — внимательно спросил Бенедикт.

— У меня прадед был пчеловодом, и дед был пчеловодом, и отец… — охотно объяснил прозревший бандит. — Настоящая семейная династия! Что на мне и прервалась… Только я-то всю сознательную жизнь прожил на пасеке! Это дело знаю от и до!

— А вернуться на пасеку не судьба? — съехидничал святой карлик. Не слезы умиления же лить, в самом то деле.

— После смерти отца пасеку продала его родная сестра. Меня и не спросила…

Довольно забавно наблюдать затем, как мускулистый бугай швыркает сопливым носом. Ладно, хоть глаза платочком не промокает, и то ладно… Бенедикт подал полупустой «Квас»:

— На-ка, хлебни, Витёк!

— Да идите вы!.. — взбрыкнул громила, отпихивая стариканскую руку. Демонстративно втянул носом сопли. — Просквозило седня на реке, чай не май месяц… А вы уже и рады скалиться и всякую ерунду на меня домысливать!..

Можно, конечно, сказать, что май месяц наступает если не завтра, то послезавтра наверняка. И также можно отметить, что белые нитки на любой «отмазке» невероятно видны. Только… зачем? Бенедикт ничего не ответил, а лишь участливо кивнул! Лепи, малыш, агу!

— А вот вы кто такие? — лепил Витёк. — На бандитов не похожи, на бизнесменов и подавно. Ездите, кого-то ищите…

Лучшая защита — это нападение. Старая как мир истина…

— Когда-нибудь ты нас узнаешь, Витёк, — туманно пообещал Бенедикт. — Лет так через пятьдесят-шестьдесят… мы снова встретимся. Я надеюсь… Ты, главное, не греши больше, не испытывай Бога. Ляжет карта не так, грех на себя возьмешь. Сме-ертный.

— Кстати, о картах, — переключился громила на знакомую тему. Достал из подлокотника между передними сиденьями карточную колоду, пронзительно ею щелкнул! — Сыграем?..

Святой карлик тоже как-то почувствовал в носу щекотание. Пожалуй, сквозняк с речушки имеет место быть. Несмотря ни на что! Небожитель прикрыл фортку и достал из бардачка пакет с салфетками, выпростал из пачки салфетку, шумно высморкался.

— Убивать время Богом ведь не запрещено? — Витёк сам хохотнул над своей шуткой. — Може этот ваш Владыка до завтрева будет в обители, и что, скукой маяться?..

Бенедикт искоса глянул на колоду, поскрёб макушку в раздумье. И предложил:

— В очко! Пять щелбанов партия! Как?

— Не вопрос! — громила из-под своего сиденья вытащил фанерку, положил её между сиденьями — на подлокотник. Тасанул колоду. — Сдвиньте.

Святой карлик сдвинул колоду, Витёк подал карту.

— Ещё, — немедленно отозвался Бенедикт, а через мгновение выложил пиковых десятку и туза. — Очко.

Громила снова стасовал и подал две карты.

— Очко, — Бенедикт положил на фанерку бубновых десятку и туза.

— Что за дрань… — недоверчиво пробасил Витёк.

— Что-то не ладится у тебя сдача, — усмехнулся святой карлик. — Дай-ка я сдам.

Бенедикт забрал колоду, небрежно тасанул. Дал на сдвинуть. Подал партнеру две карты.

— Ещё, — попросил громила. — Теперь себе.

Святой карлик достал снизу колоды два туза — крестовый и червовый:

— Королевское очко. — Размыслил, не парясь недоумением Витька, готовым перейти в негодование. — Мы сыграли три партии по пять щелбанов. Итого, ты мне должен пятнадцать щелбанов. Но я могу поставить лишь пять. Если хочешь? Только пять дизелей. Через каску…

— Это как, через каску? — удивление погасило в громиле негодование.

В данное время из ворот монастыря показались четверо: Благодатный, отец Андрей, Иван Палыч и пленительный старец, по всей видимости, Гермоген. Они оживленно обменялись короткими репликами. Учитель обнял монахов, пожал руку Палычу и упругим шагом пошел к джипу. Монахи обступили Палыча и трое ушли внутрь монастыря. Почти в обнимку!

Святой карлик быстренько все это приметил в зеркало заднего вида. Скоро бросил на фанерку колоду и произнес:

— Убери-ка карты!.. А долг… отдашь в другой раз. Да и каски здесь нет.

При падении колода перевернулась и рассыпалась. Стало видно, что она вся состоит из тузов.

Учитель загрузил бренное тело в джип, на заднее сиденье. По лицу плавала искренняя радость! Давнехонько Владыка не освещал земные пространства Своим благолепием! Не хотелось, однако… И вот, случилось!

Бенедикт скоренько выскочил из салона, обежал авто и прыгнул на заднее сиденье рядом с Повелителем. Трепетно взял за божественную руку, с ожиданием всмотрелся в искристые глаза!

— Хочу поделиться новостью! — вымолвил торжественно БигБосс. — И радостью, и хорошим настроением!.. Я понял, что мне нужно предпринять!

— Возвращаемся на Небеса? — воскликнул Бенедикт.

— Терпение, мой верный слуга! Надо повидать последнего апостола!

Реакции Витька на сей занятный разговор никого не интересовали. И поэтому Витёк охреневал в гордом одиночестве до тех пор, пока не прозвучал приказ:

— Едем в Порт города-героя Волгограда! Дорога неблизкая, поэтому сначала в магазин, купим бутербродов и термос зеленого чая.

19. Рома и его яхта

Через 16 ч. 55 мин. джип прибыл в речной Порт города-героя Волгограда! Наступило восьмое утро второго пришествия. Последнее. Авто, не стопорясь в городе, уверенно проехало к причалам!.. Витек отпросился на два часа «побродить по родным местам», и умотал прочь.

Райская пара, ведомая святым Духом, направилась к нужной пристани!.. Сначала в глаза бросился большой щит с надписью, установленный на берегу. Сам БигБосс прочел вслух:

— Уважаемые жители и гости города! Приглашаю вас на яхту «Апостол». Её постройка обошлась мне в сто миллионов евро. Отделка столько же. Самая дорогая яхта в мире. Прикоснитесь к жизни современных олигархов. Вход свободный. Ваш Рома.

За щитом, на волнах реки, покачивалась парусно-моторная яхта. Метров тридцати длиной, очень изящная по форме. На яхту непрерывным потоком шли посетители! На палубе, у трапа, двое парней в чёрных костюмах, проверяли людей на наличие железных предметов с помощью спецприборов. Охрана.

— Взглянем на чудо-корабль, — усмехнулся Властелин, двигаясь к трапу.

— Или на чудо апостола?.. — съёрничал вполголоса Бенедикт. Именно так, без дефиса! А ещё точней, не чудо, а чудила… На букву «М», разумеется!

Небожители благополучно миновали контроль и, в числе разномастных пассажиров, оказались на палубе.

Здесь гостей встречало фото человека (в рамочке) в полную величину!.. Довольная улыбка растягивала слегка полноватые щеки. Трёхдневная (намеренная) щетина, большой нос, лупоглазые очи, бровки домиком. Облик Ромы лучился самодовольством!

В принципе, можно уже возвращаться на Небеса. Всё ясно, понятно и так далее. Ромчик — это злокозненный невозвращенец. Умолять бесполезно, стыдить тоже. А бить ремнём — уже поздно. Только… не зря же сюда пёрлись! Спутники могут не понять, несмотря на взаимные любовь-дружбу-жвачку…

— Жди здесь, мой преданный слуга! — распорядился Учитель и ушел к капитанской рубке.

Бенедикт, по красной деревянной лесенке, спустился вниз и оказался в Музее. Посвященном морю!

Вдоль витрин с экспонатами расхаживала разношёрстная публика. Тут и там слышались восхищённые возгласы!

— Разве бывают морские свинки таких размеров!..

— Это мидии? Вот они какие!

— Ахаха. Такую жемчужину явно в ухо не вставишь!

— Морской табак. А где же морские спички?..

Святой карлик ничего особо интересного не увидел и перешел в следующий зал. Он представлял из себя настоящий аквариум, как бывает в вивариях и на выставках живой рыбы! Вместо стен — толстые стёкла, а за стёклами — в подсвеченной воде, скользили тени — рыбины. Посредине зала журчал озорной фонтанчик, искристые струи рассыпали веселые брызги и аромат! В дверях — охрана. Бенедикт встал напротив большого окна, с любопытством вглядываясь в морскую воду. Как всё-таки красив подводный мир! А искусственная подсветка создает чарующую атмосферу, картины надо писать с сего аквариума… Интересно, насколько аквариум просторен?.. Старикан прислонил лицо к стеклу, вглядываясь в воду. В водной глубине метнулась резвая тень и… в стекло ударила здоровенная рыбина! Раскрыла пасть, усаженную несколькими рядами зубов!.. Карлик без оглядки отпрыгнул назад! Раз, второй, третий… И уперся спиной в парапет фонтана.

— Ничего так себе рыбка…

Небожитель набрал в горсть воды, ополоснул разгоряченное лицо. Вдруг принюхался… лизнул палец… снова принюхался. Вразвалку подошёл к охране:

— Слышь, халдей, что льётся из фонтана?

— Шампанское, — невозмутимо ответила охрана.

— Шам… Похоже на воду с газом.

Тут Бенедикт обратил внимание на то, что некоторые посетители яхты брали со столиков (вдоль одной из стен) чистые бокалы. Наполняли их пенной влагой из фонтана. И пили! Столика для грязной посуды не существовало за его ненадобностью — раз налив, гость уж не расставался с бокалом!

Старикан, конечно, взял бокал, наполнил его и мигом осушил. Удовлетворенно крякнул:

— Неплохо освежает.

Поставил пустой бокал на парапет, перегнулся чрез него, опустил лицо в бассейн, куда падали фонтанные струи.

— Бульк, бульк, бульк!..

— Ах! — воскликнула импозантная дама.

— Вот это по-нашему! — восхитился красноносый субъект в шляпе.

Бенедикт ничего не слышал и не видел, а только жадно булькал. Он, что называется, дорвался до «воды с газом»!..

Повелитель легко добрался до капитанской рубки. Вошёл. Охрана даже не заметила!

Рубка делилась на две части: собственно рубка со штурвалом и компасом, где сейчас находился личный секретарь. И дальняя половина — кабинет и наблюдательный пост Ромы. Между этими двумя помещениями — плотная дверь!

Секретарь блаженствовал, попивая байховый чаек. На затылке ухарски сидела морская фуражка!

— Я хочу владельца корабля! — требовательно произнес Повелитель с порога.

— Хозяина все хотят, — учтиво склонил голову секретарь, не вставая с кресла. — Встреча с ним обойдется тебе в сто штук гринов! Таковы правила «допуска к телу». Могу сбавить десятку…

— Нет, — кратко ответил Благодатный.

— Тогда убирайся, — резюмировал секретарь. Он снял фуражку и ловко её кинул. С места! Фуражка повисла на крючке — рядышком с капитанским бушлатом, чуть покачиваясь.

— Пшёл, — сквозь зубы добавил секретарь.

Пришлось сотворить Чудо и пройти к телу Ромы самостоятельно.

Встреча Властелина и его бывшего апостола была недолгой. Нетёплой. И недружеской.

— Ты тоже считаешь себя ибн Пупом? — спросил БигБосс для проформы.

— А поясней можно? — осторожно ответил Рома, тиская недокуренную сигарку. — Кто такой ибн Пуп?

— Двенадцать избранных, — без обиняков высказался Учитель.

Рома задумался на минуту. Поскреб ухоженную щетинку, поднял на Повелителя недоуменные очи:

— В смысле?.. Чуваки из Эдема тоже имеют много денег? Как и я?..

По ходу Рома забыл все русские слова, кроме слова «богатство»! Или никогда и не знал?.. Учитель плюнул на пол слюной. И ушел, что с придурком говорить?..

— А футбольные клубы у чуваков есть?.. — полетел вслед Ромкин вопль. Благодатный его не слышал. Рома тиснул в пепельницу сигарку и вяло крикнул:

— Васёк!.. Васёк!..

Никто не отозвался. Яхтовладелец заглянул в собственно рубку. Взяточника-секретаря не увидел! Где ты, сволочь?.. Рома нахмуренным взглядом осмотрел рубку. Зацепил краем глаза морскую фуражку, висящую на крючке. Рядом с капитанским бушлатом. Фуражка шевелилась и пищала!..

Олигарх сделал несколько острожных шажков, аккуратно приподнял фуражку с вешалки. На крючке, зацепленный за собственный брючной ремень, висел секретарь. Размером с карандаш! Он неистово махал руками и ногами, визжа:

— Хозяин, снимите меня!

— Ни хрена себе!.. — удивился Рома.

Учитель миновал палубу, спустился по красной деревянной лесенке в морской музей. Не найдя здесь верного слуги, перешел в зал-аквариум. И дабы напрасно не бить ноги, спросил у охраны:

— Маленький человек с бородой, в малиновом халате и в белых кроссовках. Видели?

— Видели, — ухмыльнулась во всю ширь неулыбающегося лица охрана. — Хренов карлик выпил фонтан с шампанским и двинул разыскивать гальюн. Там, — охрана показала направление.

Возле салатового цвета двери, с надписью «Гальюн», толпились несколько особей мужского пола. Учитель попытался войти, но дверная ручка не отреагировала на нажим.

— Бесполезняк, парень! — доложил субъект с красным носом и в шляпе. — Какой-то хмырь сидит там чёртову кучу минут. — Он с досадою застучал в дверь. — Открывай, паскуда!

— Терпите, сказано в Библии, — послышался из-за двери приглушённый голос.

Субъект изумленно оглядел очередь:

— Нет, каков сукин сын!

Щёлкнул шпингалет, из сортира, на ходу застёгивая ширинку, вышел Бенедикт.

— Можете зайти, — важно сказал рыжий карлик. Увидел Владыку. Смущенно ткнулся Ему в живот.

— А, наш парень… — протянул субъект, — понятно.

Благодатный улыбнулся. Потрепал верного карлика по голове.

Молвил ясно:

— Мы возвращаемся домой!

20. Дитя небрежности

Джип летел по городу-герою! Райская пара направлялась в католический храм! Дабы вернуться на Небеса, ведь каждый храм — это небесные врата. И туда, и оттуда…

Учитель вначале, было, сунулся в православную церковь.

— В православных храмах Бенедиктов не держат! — пожаловался рыжий карлик.

Повелитель удивился и отменил визит в портовый храм с круглыми башенками наверху — куполами. Только… где же взять храм без башенок? Легче встретить беременного мужчину, нежели такой храм в России… Судя по беглым воспоминаниям и осмотру округи!

Небожители дождались Витька из отлучки и спросили на предмет католического храма.

— Был такой, — вспомнил громила. — У патера был сад при его костёле, где мы пацанами тырили классные яблоки! Единственный в городе костёл, насколько помню… Поехали!

Громила рулил и скалился своим воспоминаниям. Два часа были потрачены с пользой: Витек навестил родную тётю и надел ей на голову жбан с мёдом!

Райская пара, по привычке, расположилась рядком на заднем сиденье. Властелин с любовью расчесывал длинные красивые волосы. Бенедикт возбужденно сжимал и разжимал кулачки, представляя как он будет дома!.. В провинциальных городах расстояния не так велики, а автомобильных пробок мало. Буквально через шесть минут почти приехали, шофер уже намеревался припарковаться, разворачиваясь на дороге. Но случилось «но»!

Иномарка с тонированными стеклами вздумала проскочить, пока джип валандался с разворотом! Не успела, иномарка по касательной задела джип, её отнесло в сторону и развернуло на дороге!.. Моторы заглохли. От травмы громилу спас ремень безопасности и крепкий по природе лоб.

— Чёрт возьми! — простонал Витек. Он, кряхтя, отстегнул ремень, вылез из джипа. Чертыхаясь, стал топтаться на месте, тряся бедной головой. Витьку за последние сутки выпало столько, сколько не выпадало за всю прожитую жизнь. Весомый повод, чтобы понервничать здоровому дядьке!..

Райская пара, практически не пострадавшая в силу непонятно каких причин, тоже вылезла из джипа. Авто находилось в плачевном состоянии: фара разбита, передняя дверка пассажира хорошо вмята. Впрочем, дела тонированной иномарки — в пяти метрах от джипа, были ещё печальней. Хотя бы потому, что оттуда никто не выходил. Либо водитель физически не мог это сделать, либо боялся. Каждая ситуация пронзительно грустна…

— За сколько дурень купил права! — молвил несостоявшийся пчеловод, косясь на иномарку. При начальстве нужно забыть про ушибы и строить из себя злого цепного пса! — Ща узнаем!

Громила подгреб к тонированной иномарке, хозяйски распахнул переднюю дверку.

— Эй, бздун!.. — зычно позвал он. — Давай вылезай, потолкуем!

На Витька вывалилось тело прекрасной женщины! С длинными темными волосами и дивными глазами. На лбу алая царапина, взгляд укоризненно закостенел.

— Что за нахрен! — изумился бандит. До этого момента Витёк видел Смерть всего раз, а люди, которые редко встречают Особу с косой — не сразу могут Её узнать.

Небожители рассматривали здание костёла, стоя спиной к аварии. Последний возглас заставил обернуться. И подойти.

— Надо «Скорую»?.. — почему-то зашептал громила, прислоняя безвольное тело к спинке сиденья. Взял женскую руку: — Пульса, кажется, нет! — с ужасом глянул в открытые застывшие глаза.

— Сука, что ж ты, сука, наделала! — забился в истерике громила.

— Отойди, — попросил Учитель. Витек мешкал и святой карлик ему помог — толкнул громилу так, что тот чуть не упал!

Благодатный всунулся в салон иномарки. Там он придержал безвольную голову и шумно выдохнул. Изо рта Властителя выплыло сиреневое облачко, плавно качаясь в воздухе — коснулось женских губ!

— Встань, дитя небрежности! — приказал Учитель, отходя в сторону.

Женское лицо за мгновение порозовело. Зрачки дрогнули, женщина приподняла голову, щурясь, осмотрелась.

— Ну, ни хрена себе! — пробасил Витёк, чуть не сломавший глаза от удивления.

Улица не остановилась из-за аварии, автомобили объезжали возникшую помеху, только и всего. Правда, одна тачка всё-таки затормозила невдалеке! Из салона вышли двое крепких парней в желто-зеленых жилетах, с полосатыми палками и с автоматами. Наверняка, чтобы лично пообщаться со спасителем Лазаря, второй раз проделавшим уникальный эксперимент![7] Взять у него автограф, спросить, есть ли спаситель в соц. сетях, и тому подобная бодяга…

— Ах, помогите мне встать! — мелодично сказала женщина. Хозяин и слуга посмотрели на громилу, расступились. Витек… шаркнул ножкой, галантно подал руку. Заулыбался! Шок часто провоцирует на те вещи, которые ты сам от себя не ожидаешь.

Женщина уцепилась за мужскую руку, встала. Нежно улыбнулась громиле, как старому знакомому:

— Витёк, какими судьбами?..

Громила непонимающе уставился на виновницу аварии! Один и тот же человек, будучи мертвым и живым — выглядит по-разному. Смерть меняет визуальный облик. Как и жизнь меняет, ещё как меняет! Или… это тоже Чудо? Витек оглянулся на райскую пару — своих боссов. Взгляд ухватил двух ментов (нарисовались уже…) и, значит, боссам явно не до Чудес!

Женщина вдруг… требовательно повернула громильскую голову к себе, и поцеловала в щечку особым способом!

— Алёна? — немедленно прозрел Витек. — Одноклассница Алёна…! Прива, дорогая!

Двое ментов и райская пара стояли кружком у джипа.

— Значит, аварии нет? — глубокомысленно переспросил прапор Мышкин.

— Мышкин, вызывай наряд, — произнес старлей Козлов. — Пусть всех пакует до выяснения… Я другое дерьмо гляну.

Козлов отошел к тонированной иномарке. Но тотчас вернулся с перекошенным лицом, глянул на… джип. Что за дерьмо, дерьма-то нет! Иномарка целехонькая, ровно стоит по правилам ПДД на обочине, можно снять номера за тонировку, но это уже другая тема… А джип… вот так джип!.. Офицеры пораженно переглянулись и обошли джип кругом, тщательно изучая каждый сантиметр автомобиля! Ведь даже не покарябан, подлец!.. Менты — глубоко приземленные люди и в Чудеса не верят совсем! А тут, вот так твою мать… Как будто Бог спустился с Небес, стёр старую картинку и нарисовал новую…

— Так, все сюда! — рявкнул Козлов, вставая между иномаркой и джипом. Мышкин резво кинулся сначала к райской паре, а потом к милующейся паре:

— Идемте, граждане, старлей зовет!

Пять человек подошли и с ожиданием стали смотреть на Козлова.

— Так! — сказал старлей, тиская автомат. — Так! Так-так-так, в общем… — Мент отпустил стреляющее железо, достал носовой платок, вытер потный лоб. — Так-так, твою мать…

По уставу надо проверить документы на тачки и на право управления. Иначе менты будут глупо выглядеть. Только вряд ли проверка документов — такой уж критерий глупости, вот в чем проблема!

— Хреновина… — почти вслух вздохнул старлей.

Захрипела рация, Козлов схватился на неё, как за волшебную палочку!.. Нет, лучше, как за что угодно, только не за… Никакого волшебства!

— Пятый слушает, — махнул напарнику. — Поехали!

— Ложный вызов! — охотно поддержал Мышкин.

Менты отошли, посекундно оглядываясь! Не смея повернуться спинами! Наконец, сели в свою машинку и с облегчением укатили.

Алёна лишь пожала недоуменным плечиком. Она не видела Чудо с тачками, так как на тачки не смотрела, и свое равнодушие к «побегу ментов» странным не считала. Витек решил, что лимит на удивление у него исчерпан и «побег ментов» воспринял спокойно. Об отношении райской пары в сему событию мы скромно промолчим.

Женщина взяла громилу за руку и настырно сказала:

— Витек, ты обязательно должен заехать ко мне. И заехать немедленно!

Громила кинул вопросительный взгляд на небожителей. Те переглянулись.

— Будь паинькой, — пожелал святой карлик и отошел в сторону.

— Возьми, — протянул Повелитель солидную бумагу и пластиковую карту с конвертиком.

Громила, чуть помедлив, взял.

— Дарственная на пасеку и вся прибыль за три года. Дарственная подписана твоей тетей. Пин-код кредитки с деньгами — в конвертике. Только что из банка…

Благодатный кивнул и зашагал к католическому храму. Бенедикт за Ним — как всегда.

— Кто это? — спросила Алёна, глядя райской паре вслед.

— Это… любовь! — Витек притянул Алёну к себе, поцеловал в губы. Женщина раскрылась навстречу поцелую.

21. Очередной улёт

Райская пара беспрепятственно вошла в католический храм! Здесь не было ни торгового прилавка, ни продавцов, ни прихожан, ни даже патера. Икон не было тоже. А были скамейки для комфортного общения с Богом!.. Но нужны иконы! Впрочем, фрески и статуи тоже подойдут… Разбег, на старт! Внимание, приготовились! Бросок на святыни!

Учитель (чрез Свою статую, как место перехода с Земли на Небеса) перешел прямо к себе в спальню. Покачнулся от прыжка, устоял, схватившись рукою за светильник-торшер в виде головы дракона!.. Услышал за стеной грохот, а через минуту на пороге появился прихрамывающий Бенедикт.

— Ногу ушиб при скачке, — пожалился рыжий карлик.

БигБосс не успел пожалеть верного слугу. В Божью спальню деловито вошел крепкий старик в солнечных очках, что придавали ему дурацкий (откровенно) вид. Николай-чудотворец! «Армани», очень стильные очки, но и очень молодежные для многолетнего старца!

— Вернулся, слава Тебе! — с чувством облегчения произнес чудотворец.

Господин и слуга изумленно повели глазами, пялясь на старика, и… вдруг оба прыснули от короткого смешка!

— Ничего смешного, — проворчал Никола, машинально трогая темные очки. — Апостольские штучки, между прочим…

Старик хозяйски сел в кресло, закинул ногу за ногу. Чудотворцу многое позволено. Учитель подошел к креслу и легким движением руки снял очки.

— Так-то лучше, — вымолвил Он, цепляя очки Николе за воротник рубахи.

— Так гораздо лучше! — вскричал чудотворец. — Теперь я снова могу творить Чудеса!

— Что за апостольские штучки, расскажи? — спросил Властелин.

И Николай-чудотворец рассказал о подлости братьев — Владимира и Димитрия.

— Очки нахлобучили, а снять я их не могу! — кудахтал старик. — Видеть всё вижу, но и всё… Мало того, что весь Эдем ржет… Дак я потерял силу Чудес! Людь просит, а помочь я ему не могу. Воздержание — штука коварная, для физики и психики организма… Пожалуй, я почешу в храмы, — встал старик с кресла. — Просьб накопилось за неделю, щас разгребать…

— Постой, мой друг, — попросил Благодатный. — Ты мне важен для разговора!

* * *

Через десять минуток Святая Троица подошла к серебристой Стене, что позади Всевышнего Портала. Невероятной высоты и пульсирующая — Стена казалось живой! По своей сути: точная копия ограждения, опоясывающего Эдем. Данная Стена отгораживала собою некую площадку.

Повелитель лишь коснулся Стены рукой, и она поблекла и растаяла. На площадке стояла сверкающая, в виде яйца, летающая тарелка, размером с двухэтажный особняк. На специальной металлической платформе-помосте!

— Вот он — подарок друзей, поднесённый мне в честь дня рождения! — торжественно сказал Властелин. — Кораблю не страшны дальняя дорога, метеоритные потоки и астероиды! Корабль не боится перегрузок и имеет автономную систему работы! Удобные формы, высокая скорость, практически новенький мотор…

— Именно на нём мы отправимся в глубины Космоса! — вскричал верный слуга.

— Для выполнения Великой Миссии! — пафосно дополнил Хозяин. И обратился к чудотворцу: — Я решил оставить планету. Временно. Данный шаг ради Спасения человека от уз греха!

— Объясни популярно, в развернутом виде, — попросил Никола. — Не догоняю я, однако…

— Для того, чтобы исправить Настоящее — нужно вернуться в Прошлое! — воодушевленно молвил Повелитель. — И я намерен это сделать. Но я не могу жестко повернуть время вспять, тогда вообще всё сломаю на Земле. Зато могу «Пласты Времени» на планете подпитать положительной Энергией. Каплей терпимости оросить Древний Мир, кинуть горсть созидания в Средние Века, переплавить часть мечей в эпоху Просвещения, и так далее. А уже после этого буду заниматься правкой Настоящего. Постепенно, осторожно, без фанатизма. Это общий принцип моей стратегии Спасения земли!

— Ниче не понял, — отрицательно качнул головой Николай.

— Всё познается опытным путем, — постарался объяснить Властелин. — Я отправлюсь во Вселенную и найду похожую на Землю планетку. Стану там Богом и создам парочку рас. По образу и подобию земных! Планетка — это опытная площадка, а люди на планетке — опытные образцы. И по мере развития опытного мира, я разобью свою стратегию по Спасению — на тактические шаги. Вернусь на Землю и воплощу их!

— Открываешь опытную лабораторию, — сообразил чудотворец. — Будешь искать лекарство, что вылечит Землю от Греха. Только… к чему такие сложности, не догоняю?..

Земля — это такой большой ком Энергии. Энергия делится на положительную и отрицательную. Положительная энергия — чистый воздух, отрицательная — вовсе не воздух, а мешок с мусором. Всуньте нос в такой мешок посмотрите, надолго ли хватит вам кислорода…Сейчас где-то полторы ноздри Учителя уже в данном мешке. Можно мешок разрезать (то бишь, учинить Страшный Суд), мусор разлетится как галактический мусор, и нос станет свободным! До тех пор, пока человек вновь не подкинет мусора под божественный нос… в силу своей сволочной природы! И так по замкнутому кругу. А хочется, чтобы мусора не было, а был один сплошной кис-ло-род, чудотворец! Поэтому и сложности. Что оправданы.

— Пусть сложности оправданы, — согласился Николай, как будто прочитав мысли Повелителя. — Я не догоняю, но пусть так… Вопросец у меня таков: где взять искомую планетку для опытов? Как известно, Вселенная давным-давно поделена на независимые государства. А период «колониальных войн» в прошлом. Никто больше не хочет лишней крови!

— На окраинах Космоса есть ещё бесхозные планетки, которые можно застолбить, — не очень уверенно сказал БигБосс. — Или куплю… такую, не очень большую…

Вселенная — это космический океан по своей сути, а в океане часто можно встретить атолл или риф, не принадлежащий ни одной из метрополий. Главным образом потому, что данный кусок суши никому не нужен! На хрен… Кроме того, атолл — это не то же самое, что материк.

— РжуНиМагу! — кратко ответил чудотворец. Понимай какхошь. Никола повернулся спиной и двинул прочь: — Если понадоблюсь, то я в храме.

— Когда полет, Владыко? — отвлек господский взгляд на себя Бенедикт.

— Утром! — отрубил БигБосс.

Однако утром корабль исчез! Его украли. Пульсирующая Стена испарилась, на выжженной травке сиротливо покоилась металлическая платформа-помост. Пустая.

— Я реально не понимаю, как спёрли такую большую штуковину! — рассуждал Бенедикт, первым обнаруживший пропажу. — Судя пообгоревшей траве, на корабле улетели!.. Прежде тайным образом убрав Стенку.

— Получается, Стенку вокруг Небес тоже мона убрать!?.. — нахмурился чудотворец. — То исть, мы теперя не в защищенном форте, а прямо на фугасном поле, да?..

— Я ничё не видел, истинный крест! — побожился Голиаф. — Я как сторож — всю ночь шлялся по райским кущам, и… ничё!..

Повелитель терпеливо выслушал «обмен мнениями» и решительно произнес, сминая летчицкий шлем:

— Придётся лететь на другом корабле!

Небесная братва непонимающе воззрилась на Учителя. И он разъяснил:

— Тот корабль, на котором путешествовал Папа.

— На этой развалине!? — вскричал чудотворец.

— Опомнись, Владыко! — попросил Бенедикт.

— Хозяин, я вас дико уважаю, — смущенно промямлил Голиаф. — Но одумайтесь…

Спустя полчаса, к металлической платформе-помосту, Голиаф поднёс ракету! Длиной около десяти метров, местами проржавевшую, голубая краска частично облупилась, входной люк болтался на одной петле вместо четырёх. С дребезжащим грохотом гигант опустил ракету на помост!

Нет ничего нелепей сцен прощания! Данные сцены похожи друг на друга как близнецы. Фальшивые улыбки и слёзы, фразы невпопад, подозрительные взгляды циников и искренняя грусть романтиков… Опустим!

Взревели двигатели, корабль плавно поднялся вверх на двадцать метров. И застыл в воздухе!.. Потом у корабля отвалилось одно крыло, аппарат немного повертелся на месте и… неохотно, но улетел ввысь!

Бенедикт, Никола и Голиаф следили за ракетой до тех пор, пока она совсем не скрылась с глаз.

22. Обманувшие Бога

За некоторое время Учитель натурально избороздил Вселенский океан! Но подходящего «куска суши» так и не нашел. На одних планетах работали исследователи… Другие достигли такого уровня цивилизации, что не нуждались ни в каких высших силах… Третьи, вообще, были непригодны для жизни по химическому составу атмосферы… Четвёртые принадлежали частным лицам или корпорациям. Пятые-седьмые-двадцатые, всё примерно то же самое… Астероид или обломок кометы — Повелителя не прельщали. Надежда почти умерла. Однако… Как хорошо, что в нашей жизни есть такое приятное слово, как «Почти»! То есть, в Вашей жизни, Благодатный… Не всегда, но зачастую!.. Что это за маленькая точка на горизонте?

— Кажется, планета, — вгляделся в иллюминатор БигБосс. — Далековато пока. Ждем.

Спустя два часа корабль находился на орбите планеты. Учитель пристально рассматривал снежные вершины гор, зелёные покрывала лесов, синеву рек и озер. Ландшафты сильно напоминали земные, только цивилизации или исследователей не наблюдалось. Сердце наполнилось надеждой!.. Повелитель включил режим посадки… Корабль вышел из вакуума, неуклюже продавил все атмосферные слои, миновал облака и стал опускаться на веселую зеленую полянку… Однако-однако, проклятый металлолом! В пятнадцати метрах от поверхности планеты — двигатели заглохли. Вот так вот — просто и тупо заглохли, без всяких признаков и предупреждений!.. Корабль камнем рухнул вниз. Оглушительный треск наполнил окрестности. Потом все стихло.

Откинулся входной люк, из него, перемазанный копотью, вылез Путешественник. Люк нелепо повис на одной петле. Властитель прокашлялся, спрыгнул на веселую полянку, осмотрелся… Справа текла чистая речка, слева — цвела рощица. Прямо и взад, куда ни посмотри, расстилались зелёные просторы лугов! Вот только ни плесков рыб, ни стрекота кузнечиков, ни чириканья птичек — ничего не слышно! Органики здесь пока нет. Но сие самое легкое из того, что предстоит сотворить… Повелитель вдыхал девственно свежий воздух полной грудью, растрёпанные волосы колыхал лёгкий ветерок.

— Я нашёл опытную планетку! — громогласно воскликнул БигБосс, сверкая глазами. — Здесь я создам существ по своему образуй подобию, дам им жизнь, разум! Чрез них я воплощу новые идеи, посредством которых наполню землян новым содержанием! Настало время собирать камни и время разбрасывать камни!

— Не машите Пафосом, отче. Обломаете ненароком… — услышался знакомый голос.

Повелитель смешался… Медленно повернул голову. Под купой деревьев, в десятке метров, стояли двое.

— Привет, Благодатный! — парочка приветственно махнула ручками!

Как тесен мир. Учитель сглотнул задумчивую слюну. Двое приблизились.

— Откуда вы?.. — кратко спросил Властелин.

Лица парочки сдержанно ухмылялись. Один молча достал и показал два ключика на брелоке в виде головы дракона.

— Значит, это вы угнали мою летающую тарелку! — тихим голосом прозрел Повелитель.

— Он не потерял соображалку, — констатировал Владимир.

— Наверняка не потерял, — согласился Дмитрий.

Братья, как говорится, «потеряли нюх». Придется призвать праведную молнию… Никто ничего от сего не потеряет! Растерянный взгляд Властелина грозно заблестел, закопченные щеки затвердели. Он вскинул руки, напряг ладони, направив их на братьев, и воскликнул:

— Изыдите, сволочи!

По всем канонам из ладоней должен брызнуть слепящий свет и погрузить в себя отступников. Только… должен — не есть обязан. Наказание не свершилось. Повелитель внимательно рассмотрел свои ладони, не желающие «рожать волшебство», потряс руками, даже подставил их под солнце… Что за выходки, а ну, родненькие, работать!..

— Бог теряет Силу на чужой территории, — подмигнул Владимир.

И это не какая-то фантастика, а это…

— По законам Вселенной, — подбавил Дмитрий.

Говорил же Папа, учи космическую физику, сынок… Благодатный грустно вздохнул. Интересно, зачем райская парочка сюда нарисовалась?

— Мы купили эту планету, — не стал тянуть Дмитрий. — У местного Бога, что передал нам все полномочия и власть.

— Дорого взял, подле-ец! — скривился Владимир. — Отдали все буквально, что скопили за много лет…

— Ч-что?

И братья цинично поведали свою циничную историю.

— На Земле мы приобрели в собственность фабрику по имени «Рашка». И 100 миллионов рабов при ней. Деньги текли рекой, нас уважали и мы процветали.

— Фабрика наша, только вот квадратные метры для неё мы арендовали у тебя с Папой.

— Чужие квадраты — это всегда беспокойство. В любой момент арендодатель может выгнать тебя вместе с твоей фабрикой. Таковы законы аренды, и ничего не сделать!

— Есть выход: можно арендуемые квадраты купить.

— Только… свои квадратные метры Вы с Папой не продадите. Но многие хотят именно продать! Вселенная пестрит объявлениями: «Продам планету»!

Вселенная — не море и не окиян, Вселенная — всего лишь рынок недвижимости. Как оказалось. Жаль, что оказалось поздно… Повелитель хмурился и краснел за себя.

— Построить фабрику и взять новых рабов можно на любых квадратах, было б желание, — вдохновенно пели братья. — А желание было. Сказочное. Мы стали тщательно готовить переезд — искать квадраты, копить деньги. Внезапно на Земле проявился ты — Благодатный, как законный арендодатель… И мы дали дёру. Отсиделись в Эдеме, нашли подходящую планетку, совершили сделку. Кое-как, но изничтожили защитную Стену, благо, накачанный дурень Голиаф спал, как обычно… Улетели на твоей тарелке. И вот мы здесь. А ты с нами.

— Что дальше? — кротко спросил Властелин.

Владимир демонстративно пустил вдаль молнию. Изо лба! Молния мгновенно спалила лесок на горизонте. А Владимир напыщенно заявил:

— Я намерен стать здесь Богом, создать парочку рас и насадить свою религию.

— И я для пары, — осклабился Дмитрий, пуская (из глаз) пару малюток-молний ввысь. — Два Бога больше, чем один, а значит — лучше!

Даже так, малыш, агу-агу, ну-ну… Ты знаешь, чем один Бог отличается от двух? Тем, что ценность должности в единичном варианте больше. Один король — это власть, два короля — двухвластие. Каждый король норовит другого подсидеть, к тому же… Власть, построенная на двух началах — непрочная власть. Как ни крути.

Через сотню годков поймешь! Что там эти ваши «много лет»… цветы во поле! Повелитель с усмешкою оглядел глупую парочку:

— Привет, ребята! — он надел шлем. — Я улетаю.

Что-то ёмко грохнуло, как бы отзываясь на заявление. Последней петле надоело держать входной люк, и он отвалился от корабля.

Так кто там глупый?.. Братья от души посмеялись!

Учитель с сожалением глянул на корабль и понял, что второй раз финт с отлетом не прокатит. Корабль уж вряд ли взлетит. Дьявол… что же делать!.. Эх, дьявола тут нет, посоветовал бы чё-нибудь, он хитрый… Ныне можно аппелировать к кому угодно, не до приличий. Встрял так встрял — по полной…

Издевательский смех стих. Братья в раздумье переглянулись и обратились к Повелителю:

— А ты можешь нам помочь! — предложил Владимир.

— Твой опыт работы Господом очень пригодится! — поддержал брата Дмитрий. — Изволь.

Повелитель как-то вяло глянул на продуманную парочку, отшвырнул шлем, и пошел прочь. Туда, куда глаза глядят. По зеленеющему полю, вдаль…

— Пусть отдохнет пару дней, — процедил первый Бог. — Начнем с понедельника.

— Думаю поручить ему вопрос Бытия, — размыслил второй Бог. — Для начала.

Светило яркое солнце, лёгкий ветерок колебал листву. Ничто не нарушало идиллической красоты!..

2003 г.

Золотая конина

1. Древняя находка

— Аха-ха-ха! — возникло в реке эхо и заметалось между косогорами. Эхо случилось десятого августа, вне цивилизации. Солнце как раз склонялось к горизонту. А в неширокой речке плескалась парочка парней. Студенты из археологической экспедиции:

Михайло Васильевич Светоч — юноша, имеющий профессорский вид, гораздо разумный на науки. Закомплексованный очкарик, что боится девушек.

Джордж (он же Георгий) Гейзер — огненный юнец без комплексов, на всё смотрящий через сексуальную призму.

Классическая пара: ботаник и гремучая смесь! Ребята были лучшими фрэндами уже целых 20 лет, с самого детского сада! Именно благодаря разности характеров им удалось не только стать друзьями, но и сохранить дружбу.

— Э-ге-гей! — вновь крикнул Джордж, взбивая воду ладошками и задрав глаза ввысь. — Тра-та-тушки!

— …ей… ушки… йушки… — поддакивало эхо.

Насладившись эхом, Гейзер опустил голову от неба, и… недоуменно оглядел гладь реки:

— Михайло Васильевич, ты где?..

— Ужин через десять минут! — донеслось с берега. — Тебя ждать?

Ботаник уже стоял на берегу и отжимал плавки.

— Ждать, — Джордж скоренько пошагал к берегу. Ужин — это главный праздник в археологической экспедиции! Также как завтрак, обед и полдник! Тяжелый физический труд, постоянный свежий воздух, полуголые студентки — всё это возбуждает аппетит. Не на шутку. Каждый участник экспедиции всегда хочет есть, и поскольку в сельский магазин не нагуляешься — то приходится питать живот в строго определенные регламентом часы.

Гейзер почти вышел на берег, но в полуметре от него… вскрикнул, заплясал на одной ноге!

Светоч щёлкнул резинкой трусов, надел очки с круглыми линзами, спросил равнодушно:

— Ногу ушиб, да?

— Заметно? — простонал Гейзер, кривясь от боли. Он наклонился и достал из-под воды увесистый булыжник — причину своей боли.

— Сволочь! — обругал камень Джордж. И с размахом его швырнул! Булыжник описал в воздухе небольшую траекторию, и врезался в обрыв!

Гейзер, прихрамывая, вышел на берег, сел на песок, и разглядел большой палец на ноге. Палец хорошо вспух!

— Уууу! — поцокал Джордж языком. — Вряд ли я теперь работник на раскопе. На кухню дежурным проситься? Как думаешь, Михайло Васильевич? — он покосился вбок.

Фрэнда Гейзер не увидел. А от косогора раздался жизнерадостный голос:

— Георгий, иди-ка сюда! Кажется, благодаря твоей ушибленной ноге, мы нашли золото!

— Золото! — подскочил Джордж, забыв про ногу. Гейзер прямо-таки подбежал к обрыву — на всех парах!

Светоч стоял возле места, куда стукнулся камень. Под ногами кучка осыпавшейся глины. Камень ударил в косогор, от удара глина и осыпалась, обнажив кусок монолитной болванки, тусклого жёлтого цвета, с утолщением на конце. Двенадцати сантиметров в диаметре, длиной столько же!

Вероятно, раньше речка была рекой, но постепенно мелела, все более отдавая территорию берегу. Косогор — часть берега, что со временем ветшал и рушился, обнажая все новые и новые свои глубинные пласты. Вместе с предметами там скрытыми… Закон природы.

— Это золото! — возбужденно прыгал Светоч. — Так сразу не скажешь, конечно… пятьсот, а то и больше, лет во влажной почве — приличный срок… Но это золото, ручаюсь!.. Только что за изделие, не ясно!

Гейзер основательно провёл пальцами по желтому монолиту, сметая глиняную пыль. Исследовал болванку опытными пальцами, привыкшими тонко ощущать чувствительное женское тело… и уверенно заявил:

— Я скажу, что за изделие! Это то самое, о чём профессор рассказывал намедни ночью.

— Да ладно! — поразился Светоч. — Я не верю в легенды, а рассказ профессора — легенда.

— Общий вес легенды, которую мы сейчас трогаем… тонны полторы, — усмехнулся Гейзер. — Кажется, у Шера звучала такая цифра?..

Копыто торчало в косогоре примерно так!

* * *

— …И вот хан Батый из награбленного золота отлил двух коней в натуральную величину! Дабы доказать всему миру своё могущество, богатство и значимость, — рассказывал профессор намедни ночью. — Этих коней он поставил у ворот своей столицы — Сарай-Бату.

Профессор Шер представлял собою 44-летнего мужчину. Черные усы, очки с прямоугольными линзами, взгляд с грустной искринкой. Он сидел у ярко пылающего костра, пыхая трубкой. Рядом расположился десяток студентов-археологов, а на огне, на двух рогатинах, висело ведро с чаем!

— Ханы смертны. В положенный срок Батый умер, власть в Орде перешла к его младшему брату Берке. Он воздвиг новую столицу и назвал её Сарай-Берке… — профессор затянулся последний раз и стал выбивать трубку о землю. — Данный город находится в пяти километрах от нас. Как известно…

— Там всё давно уже выкопали! — с важностью сказала отличница Люся.

— Московские и французские археологи! — с превосходством дополнила отличница Лада.

— Поэтому удел провинциальных археологов — копать курганы-могильники, — грустно вздохнул Тимофей Рыжиков.

— Коих в окрестностях тьма, — авторитетно поддержал Гриша Масленкин.

Длинный Вася молча переводил рыбий взор туда-сюда. Олесия Магнитсон и Настя Тихонова вполголоса шушукались.

— Не съезжайте с темы! — вознегодовала Томочка Любимая. Ехидная особь женского пола! И спросила с придыханием: — Профессор, а что было дальше с золотыми конями?

Шер снял очки, потёр утомлённые глаза, вновь надел. Начал набивать очередную трубку.

— Берке перевёз золотых коней в свою столицу. Шло время, менялись правители, кони переходили от одного хана к другому… Когда скончался хан Мамай, то его погребли под стенами Сарай-Берке, а в могилу опустили одного коня. Через несколько лет полчища Тамерлана разгромили город. Конь из могилы бесследно исчез.

— А вторая конина? — зачарованно спросил Джордж Гейзер.

Профессор прикурил от головни, с удовольствием пыхнул.

Потом с улыбкой оглядел студентов.

— Судьба второго коня немного драматичней. В год смерти Мамая отряд русских головорезов напал на Сарай-Берке. Русские отлично пограбили! В числе трофеев унесли и золотого коня, которого сдернули с его постамента у ворот!.. Монголы очухались, собрали армию и устроили погоню. Поняв, что им не удрать, русские утопили коня в реке, что встретилась на пути. Возможно в той самой, что течет рядом с нашим лагерем… Асами приняли бой. И всё до единого там погибли. И… унесли в небытие тайну клада.

У костра наступила глубокомысленная тишина.

— Сколько мог весить один такой конь? — деловито спросил Михайло Светоч.

— Тонны полторы или около того, — пожал плечами профессор. — Однако, золотые кони Батыя, не более, чем красивая легенда. Миф, если хотите, народный фольклор.

* * *

— Да иди ты! — Светоч ошалело взглянул на Гейзера, потом потрогал монолитную болванку, торчащую из косогора: — Значит, это копыто и конь зарыт здесь… Это же грандиозное открытие! Если эта твоя гипотеза верна… а эта твоя гипотеза верна, то… надо идти быстрее к профессору и всё рассказать! Других участников экспедиции будет глодать вечная зависть! И не только их! Вероятно, коня искали, несмотря на его легендарность. А открылась находка нам!

Гейзер прослушал речь друга со снисходительным видом, и внушительно произнёс:

— Золото открылось нам, Михайло Васильевич. В этом ты прав! Только не прав по поводу его судьбы! А судьба золоту светит одна — владеть металлом будем мы. Двое — ты и я!

— Конь — наследие государства! — не согласился Светоч. — Умолчав о нём, мы совершим уголовное преступлени…

— Хаааа! — прямо в лицо Светочу рассмеялся Гейзер. — Вот скажи-ка мне, что такое государство? Давай-давай!

— Нууу, — озадаченно протянул очкарик. — Государство — это политическая организация общества во главе с правительством и его органами, с помощью которых…

— Государство — это кодла жадных чуваков, грабящих тебя и меня! — перебил Гейзер. — Так было, есть и будет. Если мы сообщим о животном, его оттортают в столицу, где оно просто исчезнет. Бесследно, типа как другая конина из могилы Мамая. На голову чиновники срубят себе виллы, ноги станут яхтами, туловище… тупо банковским счётом!

— Вполне, что золотого коня поставят всё же в музей, — задумчиво изрек Светоч. — И тогда… нам с тобой дадут прибавку к стипендии!

— Или не дадут! — усмехнулся Гейзер. — Ученые будут конину изучать, публика глазеть. И те, и те будут стараться умыкнуть по кусочку.

— А на скрижалях истории будет отбито, что реликт отрыл профессор Шер, — с печалью сказал Светоч. — Про нас никто и не узнает… — Михайло решительно повел узкими плечами: — Командуй, Георгий!

Гейзер удовлетворенно кивнул и направился к своей одежде, чуть прихрамывая. На ходу подытожив:

— Надо придумать план по незаметной доставке лошади в цивилизацию.

— Это конь, Георгий! — крикнул Светоч в спину фрэнду. — Профессор сказал, что Батый отлил коня!

— А есть разница?.. — озадачился Джордж, остановившись.

— Вообще-то, да! — воодушевленно воскликнул очкарик.

Гейзер вернулся к косогору, вплотную подошел к Светочу. С непривычно серьёзным выражением лица. И сказал, чуть с запинкой, подбирая слова:

— Такой момент, Михайло Васильевич… Монголы отлили конягу. И я не думаю, что они отлили коняге и половые признаки! И… пусть каждый… называет конягу так, как желает. Если тебе нравится слово «конь», то называй «конь». Мне… мне фиолетово, как называть этот кусок Аурума, зарытый на берегу этой реки! И я его назвал лошадью только потому, что мне надо было его как-то назвать! И первое название, которое дёрнуло сейчас мой язык, было слово «лошадь»! Надеюсь, данную тему мы прояснили раз и навсегда?

Михайло смотрел на лучшего фрэнда сквозь свои круглые очки, даже не мигая. Потом невозмутимо произнес:

— Хорошо. Только вот… стоит ли говорить столько слов по поводу пустяка?.. — Он иронично подмигнул.

— Для тебя полторы тонны золота — пустяки?.. Правда?.. — улыбка Гейзера нисколько не напоминала улыбку. — А вот для меня полторы тонны золота — не пустяки!.. Представляешь!

Джордж хлопнул фрэнда по плечу, отошел к своей одежде и начал одеваться. Михайло строго смотрел вслед, от иронии на лице не осталось ни капли!

2. Как взять клад

Лагерь представлял из себя прямоугольную площадку площадью около двухсот метров. Повдоль одной стороны прямоугольника стояло десять палаток, такого среднего размера. Напротив палаток — место для лопат-ломов-топоров.

Палатка профессора, похожая высотой и формой на небольшой шатёр, возвышалась особняком. Она стояла так, что из неё отлично просматривался весь лагерь!

Напротив профессорской палатки — костровище. Включало в себя собственно костер, который денно и нощно поддерживали дежурные по кухне. Дежурных археологи назначали сами, по принципу очередности. Также здесь была посуда — для личного пользования и общественная, где варили еду. А ещё стоял трёхметровый, обеденный, дощатый, грубо сколоченный стол, врытый в землю!

Схематичные дислокации в лагере!

После сытного ужина археологи затеяли карточную игру в подкидного дурака. Дежурные Люся и Лада мыли ведро из-под чая и участия в игре не принимали. К слову, отличницы не одобряли карточных игр, даже самых безобидных. Джордж и Михайло отошли в сторонку и, делая вид, что просто кушают ириски, обменялись несколькими репликами. Они действительно съели по конфетке и Гейзер попросил Светоча его немного подождать. Джордж только…

— Я только удовлетворю позывы своей задницы, а потом сядем и основательно пораскинем мозгами. Как дальше быть с золотом. Хорошо?

— Попы, — странно отреагировал Михайло.

— Ч-что?

— Нуу… нужно говорить — попа или анальный проход, — пояснил ботаник. — То слово, которым ты обозначил часть своего тела, не совсем этично и грубо.

Гейзер озадаченно нахмурился.

— Хмм… Не ведаю, что у тебя, Михайло Васильевич, находится под спиной, но у меня там задница! И тебе нужно запомнить — как задницу не обзови, она всё равно останется задницей и ничем иным!..

Джордж отошел в кусты, обронив напоследок:

— Буду через десять минут!

Михайло повернулся и… почувствовал на себе пристальный женский взгляд! Повернул голову и увидел Олесию Магнитсон. Девушка стояла в другом конце лагеря, дабы не привлекать к себе внимания археологов. И манила Светоча нежным пальчиком к себе.

— Пойдём к тебе в палатку, — почти телепатически услышал Михайло её ласковый голос.

* * *

Гейзер положил лопух на желтую кучку, встал, натянул штаны, почесал зад и пошёл по тропке к лагерю.

На порядком истоптанной траве проступали буквы: «Г. Д.!». Восклицательный знак осталось выложить наполовину!

Джордж вернулся в лагерь и увидел здесь ту же самую картину, как и перед своим уходом. Время на природе течет неспешно, и мало что меняется. Это в городе, идя в магазин — ты видишь целую машину, а идя из магазина — машину разбитую. Чем меньше рядом цивилизации — тем меньше рядом перемен!

Дежурные Люся и Лада всё мыли посуду, только уже ведро из-под каши. Археологи за столом всё играли в карты. Вот только Светоча не наблюдалось.

— Михайло Васильевич! Ты куда ушел? Отзовись! — крикнул Гейзер во весь голос.

— Тише, Джордж, — пожурил Гриша Масленкин. — Михайло Васильич уединился в палатке с Олесией.

— Наконец-то решился потерять невинность!.. — поддержал Тимофей Рыжиков.

— Ага! — ехидным смехом прыснула Томочка Любимая.

Длинный Вася переводил рыбий взор туда-сюда.

— Вы что, не рады за Светоча? — неожиданно сказала Настя Тихонова. Она демонстративно встала и отошла, бросив свои карты.

Гейзер как само собой разумеющееся воспринял все реакции археологов, но реакция Насти его удивила. И заинтересовала, вот удобный поводе нею поболтать. Просто поболтать. Эх, если б не срочное дело, связанное с золотом!.. Нужен Светоч, а Настя подождет.

* * *

Михайло Васильевич Светоч, впервые в жизни, сосредоточенно совершал телодвижения, необходимые для продолжения рода человеческого! Очки с круглыми стеклами лежали на женских трусиках — невдалеке. Под Светочем сладко стонала Олесия Магнитсон. Топик девушки был задран к подбородку, груди свободно подпрыгивали при каждом движении.

Рядом раздался деликатный кашель.

Светоч немедленно остановил фрикции. Олесия страстно схватила его за бока:

— Давай-давай, Миша! Нуты чего?!..

Светоч, близоруко щурясь, смотрел вбок. Олесия тоже посмотрела вбок. В полуметре от любовной парочки, на коленях, сидел Гейзер. Он сказал просто, подчеркнуто обращаясь к Светочу:

— Я уже целых пять минут сижу. Жду, когда ты закончишь.

— Ты, Гейзер, совсем спятил! — визгливо крикнула Олесия. — Слезай, чего разлёгся! — пихнула очкарика. Тот неловко сполз с девушки, подхватил очки. Дужки запутались в кружевах трусиков.

Олесия натянула топик, оправила юбку, метнулась к выходу, прошипев:

— Скотина ты, Джордж!

Светоч разъединил дужки и кружева, надел очки, потом натянул спущенные трико. И кротко сказал:

— Ты испортил наши с Олесией отношения. Надеюсь, ты это понимаешь и тебе стыдно. Просвещаю, я хочу на ней жениться!

— Да ладно? — усмехнулся Гейзер. — На Леське? И когда же ты принял такое решение? За те полчаса, что мы не виделись?

— Ещё год назад, — с превосходством ответил Светоч. — Олесия мне давно нравилась, просто не знал, как к ней подступиться.

— Просто подошёл бы и предложил переспать, — просветил Гейзер. — Что у Леськи отличная давалка, знает половина исторического факультета!

— Ч-что?.. Ты мне ничего об этом не говорил!

— Ты ведь не спрашивал, я и не говорил, — озадачился Гейзер. — И ещё я думал, что ты в курсе.

— Я не в курсе, — погрустнел ботаник.

— Зато теперь… в курсе, — утешил Гейзер. — Леська, видно, совсем оголодала на раскопках. Даже на такого, как ты, кидается!

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Светоч.

Гейзер немного смутился. Полез в карман за ириской. Ничего не ответил.

— Что, блин?! — наезжал Михайло, расправив узкие плечи. — Что хотел сказать?..

Гейзер прожевал конфетку, с наслаждением прикрыв глаза. Потом резко глаза открыл и задушевно ответил:

— Я хочу сказать, что… как ты можешь спокойно прыгать на дефке[8], когда невдалеке лежит золотая лошадь весом в полторы тонны! И знаем о ней только мы. К нашему взаимному счастью я не занимался ерундой, и мой мозг усиленно работал. В голову пришли мысли и я хочу поделиться ими с тобой!

Очкарик вытащил у фрэнда из кармана ириску, основательно зажевал. Всучил Джорджу фантик и заметил:

— Нельзя коня оставлять здесь долго. Его ещё найдут! Восемьсот лет золото лежало в земле, но сейчас, похоже, настал момент находок.

Джордж раскрыл полы палатки и выкинул фантик. Светоч успокоил нервы и готов к диалогу. Вперёд!

— Надо отдербанить копыто, что торчит из косогора. Оно слишком бросается в глаза. Встаёт тактический вопрос — как это сделать? — спросил Джордж. И сам же и ответил:

— Можно взять кувалду и бить по копыту до тех пор, пока оно не отломится!

— Золото — мягкий металл, — выдал справку Светоч. — Он не ломается, а гнётся.

— Чёрт! Тогда… я придумал отпилить ногу. Только у нас нет ножовки по металлу.

— Зато есть у профессора, — просветил ботаник.

— Отлично! Надо украсть инструмент.

— Не надо. Профессор даст по моей просьбе. Навру ему чего-нибудь…

— Договорились, — кивнул Гейзер. — Ночью произведем отпил. Золотое копыто спрячем в вещах. Стену косогора, где лежит основная туша, заделаем мокрой глиной. А потом… надо отпроситься у профессора домой, типа заболели.

— Экспедиция и так уедет домой, — поправил Светоч. — В течение пары дней. Поэтому не вижу причин для лишних сложностей…

— Как это? — удивился Гейзер. — Нам ещё неделю здесь париться. Курган выкопан только наполовину, а пока не отроем его весь… и не вскроем там могилу монголо-татарина… ни шагу в город!

— Положись на меня? — попросил Светоч. — Через пару дней экспедиция уедет в город, я гарантирую!

Джордж испытующе глянул на очкарика. Светоч не похож на парня, который может что-либо гарантировать. Кроме гарантии положительной отметки в зачетке. Если, конечно, ты у него списал ответ на билет. Однако золото меняет не только людей, но и отличников… К тому же, Михайло Васильевич хлипок внешне, да крепок внутренне. Самые продуманные парни — это ботаники, на самом то деле!

— OK, — решился доверить своей интуиции Гейзер. — Мы увозим копыто в Астрахань! Там золото продаём дельцу, который не задаёт вопросов. На вырученные деньги покупаем тачку, приезжаем, пилим коня бензорезом. Всё так?

— Всё так, — подтвердил очкарик. Рука нечаянно тронула трусики, позабытые Олесией… медленно сжала. Мысль перестроилась на другую волну.

— До ночи! — подмигнул Гейзер, намереваясь вылезти из палатки.

— Постой! — попросил Светоч, тиская кружева. И быстро спросил: — Ты Олесию… любил?

Гейзер захотел соврать, но понял, что врать в итоге не хочется.

— Нет, — вымолвил Джордже неохотой. — Мы с Леськой лютые враги.

«С тех самых пор, как она Гейзеру отказала! Единственная из тех, у кого он просил. Весомый повод, чтобы записать девушку во враги!» — шепнула совесть Джорджа. Но мысли совести будет озвучивать только психически больной. Даже лучшему фрэнду…

— Сегодня Олесия второй раз меня заметила! — поделился радостью Светоч. — За всё время знакомства…

— А первый раз когда? — без интереса спросил Гейзер.

— В прошлом году! Спросила годы правления Ивана Калиты!

Джордж отбросил дурацкие мысли о своей мужской несостоятельности. Ухмыльнулся в своей манере:

— Если бы я страдал из-за каждой дефки, то давно бы наложил на себя руки! — он вышел из палатки.

— Ты легко относишься к половым связям, — пробормотал Светоч. — А я девственность берёг именно для жены.

3. Досадная случайность

Окрестности окутала ночь, луна стояла во второй четверти.

Даша открыла калитку своей усадьбы, и выкатила за ограду велосипед. Легко прыгнула на сиденье и методично закрутила ногами педали. Поехав сначала по неширокой сельской улочке — мимо магазина, потом свернув к бескрайним полям.

За Дашей пристально наблюдала баба Васа — соседка. Проводив женщину плотоядным от любопытства взором — Васа намылилась бежать к подружкам, дабы поделиться…

— Девчёнки, а Дашка-та опять ныне укатила к своему ентому хахалю! — обычно так начинался рассказ Васы.

Но Васа вовремя вспомнила, что ночью деревенские старухи спят. Это ей приспичило проверить свеклу на предмет целости от местной алкашни! И Васа отложила свои побегушки до утра.

Примерно в это же время, в лагере археологов, из своей палатки вылез профессор. Воровато оглядевшись и никого не заметив… повернулся спиной к ряду палаток, задвигал руками. И стал писить!

Облегчившись, Шер постоял ещё немного, задрав голову к звёздному небу.

— Эх, красота! — сказал негромко.

Взглянул на наручные часы и направился к леску. Из чьей-то палатки за ним наблюдали чьи-то глаза.

* * *

— Мы похожи на Балаганова и Паниковского, — вымолвил Светоч, жуя ириску.

— Они пилили чугунные гири. А чугун легче поддаётся пилке. Поверь. Золото очень вязкий металл, так тяжко идёт! — Гейзер пыхтел и плевался, юзая ножовкой по конской ноге. Золотые опилки мелкой струйкой сыпались в полиэтиленовый пакет, предусмотрительно положенный на землю — под местом отпила.

Берег реки обнимала всё та же ночь, лунный свет немного освещал сцену. Пространство рядом с косогором наполнял «жужжащий» звук распиливаемого металла. Негромкий и внятный.

— Давай-ка теперь ты, — Джордж отставил ножовку. Отошел в сторонку, вдыхая воздух полной грудью. Михайло взял одной рукой инструмент за ручку, а другой рукой обхватил ножовку сверху. И начал пилить!

— Профессор спрашивал, зачем ножовка? — обронил Гейзер.

— Да, — ответил очкарик. — Я сказал, что остриё лопаты постоянно загибается, решил его отпилить.

— И Шер поверил? — не поверил Джордж. — Знаешь, сделать это с лопатой почти нереально. Лучше отломать.

— Не знаю, поверил он или нет. Но он дал ножовку. Что нам и требовалось. Не так ли?

Летом ночи короткие, а толщина золотой конской ноги имеет свойство заканчиваться. Металлический скрежет прервался, когда на небосклоне показалось красное солнце.

— Часа три пилили, — заметил Гейзер.

Друзья заделали место отпила мокрой глиной (из косогора торчало продолжение ноги трех сантиметров длиной), взяли пакет с опилками и собственно копыто. И потихоньку направились к лагерю. Светоч осторожно выглянул из-за деревьев, оглядел досыпающую последний часик поляну с палатками. И прошептал:

— Все дрыхнут, вперёд, — он сделал два шага к лагерю. На интуиции не уловив за собой шагов фрэнда — обернулся. Недоуменно вскинул брови. — Георгий?

— Ты где?..

Не одному тебе внезапно исчезать, ботаник! А тишина нам не отвечает, как известно. Очкарик поспешно шагнул назад, тиская пакет с золотыми опилками и ножовку.

— Ау, Георгий!

Из-за ближайшего куста раздалось пуканье и голос Джорджа:

— Ну, чего орёшь? Погоди минутку.

Светоч чуть прогнулся в сторону, увидел голову присевшего Гейзера:

— Посмотри лопушок, я поблизости все вырвал, — попросил лучший фрэнд.

— В таких делах я не помощник, — отказался очкарик. — Увидимся, — он повернулся и отошел к лагерю.

— Эй! А если я больной попрошу стакан воды? Тоже не подашь! — возмутился Джордж.

— Сравнил, — донеслось с тропки. — Воду для болящего и анус засранца.

— Заметь, богатого засранца, — проворчал Гейзер. И поднялся, осматриваясь в поисках лопушка.

* * *

Палатка профессора была такой высокой, что позволяла стоять человеку в полный рост! Если гость желал постоять или не смел сесть. Сам хозяин палатки обычно сидел, поджав по-турецки ноги. Этим утром тоже. Шер приземлил заднее место на подушечку-думку и вносил записи в «Полевой журнал». Тетрадь покоилась на планшете, а планшет на скрещенных коленях ученого. Снаружи послышался ищущий голос:

— Виталий Степаныч, вы дома?

— Заходи, Михаил.

В палатке появился Светоч. Не сел, а с порога подал ножовку:

— Возвращаю.

Профессор взял инструмент и положил его рядом с собой.

— Виталий Степаныч… — начал, помявшись, Светоч. — Студенты… они хотят домой… Ну, измотали полевые условия! Это я с вами не первый год, а ребята… с непривычки.

Взрослый ботаник молча смотрел на юного ботаника.

— В общем, ребята готовы ударно поработать сегодня, во имя Науки. Сделав тройную норму. Чтобы с чистой совестью укатить домой не позднее, чем послезавтра. Вот как-то так…

Повисла тягостная пауза.

Профессор, не мигая, смотрел на студента. В глазах плавала легкая досада. Дурацкий человеческий фактор, зачастую, увлекшись любимым делом, мы забываем, что люди имеют обыкновение уставать. Подростки не люди, они хуже.

Студент, помаргивая, смотрел на профессора. На губах повисла невинная улыбка гонца, передающего коллективную просьбу.

— Михаил, назначаю тебя старшим на сегодняшний день, — наконец, вымолвил Шер. — Последний день экспедиции. Сейчас я задержусь, что делать на раскопе — ты знаешь.

— Ура! — воскликнул Светоч. — То есть… я всё понял, — очкарик поспешно вышел вон из палатки-шатра.

Шер немного удивленно посмотрел ему в спину и вновь склонился над записями.

А Светоч направился ккостровищу, мимо ряда студенческих палаток.

— Стой! — из своей палатки вылез Джордж. Дальше двинулись вместе.

— Отдал?

— Да.

— А он?

— Взял.

Костровище включало в себя собственно костер, посуду и длинный обеденный стол, врытый в землю! Поварихой сегодня была Настя Тихонова, а помогал ей длинный Вася с рыбьим взором. Возле костра стояла общественная посуда с завтраком (казан с кашей и ведро с чаем). Личная посуда: чашки-ложки-кружки, лежала чуть в сторонке, под куском брезента. На деревянной чурке присела, позёвывая, повариха. Её помощник бухнул рядом с костром охапку дров, взял чашку каши и отошел к обеденному столу. Подошли лучшие друзья, тоже стали брать завтрак.

За обеденным столом сидели археологи, ковыряя кашку и попивая ароматный чаек. Томочка Любимая с превосходством рассказывала:

— Ночью я проснулась, хотела вылезти «попудрить носик». Гляжу, стоит Шер и делает пи-пи. Потом… профессор двинул к лесу. Я следом, страшно, конечно, но… интересно куда по ночам ходит Шер!

Томочка нарочито сдавленно прыснула, нарываясь на вопрос, и замолчала.

— И куда же ходит Шер по ночам? — длинный Вася озвучил любопытство всех. Археологи благодарно на него взглянули.

— Наш уважаемый и учёный профессор сегодня ночью ходил… на секс с деревенской дефкой! — Томочка ехидно рассмеялась. — Лично видела, как профессор повалил Дашу на траву и отлюбил!

Незамедлительно последовала реакция на данные слова. Слова — это вообще такая материя, которая часто вызывает реакции…

— Профессор тоже имеет право, — размыслила Люся.

— А может, у них любовь, — предположила Лада.

— Да ладно! — подмигнула Томочка. — Лесбиянки, канешн, глубоко лиричные дефки! — она подмигнула.

Подколку, вопреки ожиданиям, никто не поддержал.

— Ты, Томка, думаешь только о пошлостях, — заявила Олесия Магнитсон.

— Томка, ты глупа, даром, что имеешь большие сиськи, — пожурил Тимофей Рыжиков.

Длинный Вася — в знак протеста — демонстративно отошел, захватив свою посуду с едой.

— Дура, — заключил Гриша Масленкин.

Ситуацию ликвидировал Михайло Светоч, что как раз подошел. Он встал во главу стола и три раза стукнул ложкой по кружке:

— Граждане археологи. Секунду внимания.

Длинный Вася вернулся. Студенты воззрились на однокурсника. И очкарик сказал пламенную речь:

— Объявление! Шер дал ценное указание: нам за сегодня надо сделать все то, что мы хотели растянуть на неделю! На кургане, который копаем в поиске могилы монголо-татарина. Стратегический план таков! Утром мы снимаем остатки культурного слоя — это около двух штыков земли. Днем, как всегда, отдыхаем. Вечером чистим и метем дно раскопа, готовя могилу к вскрытию. Профессор вскрывает могилу, мы достаем из неё всё то, что может там оказаться. Утром профессор сделает последнюю фотосъемку, мы пакуем найденные предметы старины, и уезжаем в Астрахань — домой.

Судя по виду археологов — никто не ожидал таких раскладов от ботаника, глубоко известного, к тому же. Но археологи молчали. Поездка на раскопки — дело добровольное, и коли ты приехал, то будь ласков подчиняться приказам руководителя. Светоч у профессора в любимчиках, и логично, что именно его просили донести информацию… А город есть город, по-любасу, если сравнивать с селом!

— Да… меня профессор назначил старшим! — вспомнил Светоч. — И кто меня не будет слушать, тот пожалеет, что сюда приехал. Через пятнадцать минут выдвигаемся на раскоп. Всё.

— Браво, Михайло Васильевич, — вознес хвалу своей интуиции Гейзер, подходя с завтраком и садясь за стол.

* * *

Шер дописал последнее слово, поставил точку, отложил тетрадь с планшетом, с наслаждением потянул руки вверх:

— Теперь можно и чайку глотну-ууть!..

Удовлетворенный взгляд зацепился за ножовку. Профессор взял инструмент, провел пальцем по зубцам пилки. Они почти стёрлись.

— Я ж давал почти новую, — подражая скряге, проворчал Шер. — Он что, пилил металлическую сваю?..

Учёный муж подтянул к себе брякающую полевую сумку, порылся в ней, достал новую пилку. Стал откручивать от ножовки зажим, собираясь пилку заменить. Из пазов, между пилкой и основанием ножовки, пролилась струйка жёлтых крупинок. Прямо на колени, согнутые по-турецки! Профессор нахмурился, отложил ножовку… Снял очки… собрал крупинки в ладонь… вгляделся и обнюхал…

— Золото?! — в шоке пробормотал Шер.

4. Дилеммы Шера

Раскоп представлял собой круглую яму полутора метров глубиной и диаметром около 15 метров. Со всех сторон его окружали кучи земли, лишь в одном месте был оставлен проход двух метров шириной.

Студенты, по очереди, прошли в проход, и спрыгнули в раскоп.

— Пожалуйста, подойдите ко мне, — попросил Светоч. Археологи сгруппировались вокруг очкарика и тот воодушевленно сказал:

— Что такое усыпальница монголо-татарина?.. Это земляной курган, в глубине которого покоится собственно могила. Речь, конечно, о знатном монголе, простых хоронили менее помпезно… Когда знатный воин умирал, то ему рыли персональную могилу, а вокруг копали ров. В назначенный день мертвеца закапывали, вместе сего лошадью, оружием, личными вещами, драгоценностями.

После этого родственники и друзья рассаживались вокруг могилы и устраивали поминки. Резали коней, быков, баранов, жарили мясо, пили кумысную водку. Поминки могли продолжаться несколько дней… Объеденные кости кидали в ров, чтобы не осквернять могилу. Языческий обряд.

— После того, как похороны свершались — по месту захоронения прогоняли табун лошадей, — дополнила Люся.

— Для того чтобы никто не мог найти могилу, — расшифровала Лада. — На предмет грабежа ценностей знатного воина.

— Тем не менее, большинство таких могил всё же ограблено, — грустно усмехнулся Тимофей Рыжиков.

— Ещё в средние века, — поддержал Гриша Масленкин.

— Большинство — не все, — подмигнул Гейзер. — Вполне, что эта могила не разграблена, — он топнул ногой по дну раскопа.

— Кому что делать-то? — нетерпеливо спросила Томочка.

— Сейчас распределю, — пообещал Светоч и… нахмурился: — А где Олесия Магнитсон?

* * *

Из шатра-палатки быстро вышел Шер. Сделал несколько уверенных шагов, встал на месте и бросил кругом два точных взгляда!

У костра — спиной к профессору — сидел длинный Вася. Поварихи Насти не наблюдалось.

На расстоянии видимости чернел раскоп, из него взлетали комья земли — работа явно кипела.

Шер опустился на корточки и юркнул внутрь палатки Светоча. Обшарил внутренность опытным взглядом… подтянул в себе рюкзак студента… запустил туда руки. Вытащил увесистый полиэтилен, развернул, мутно блеснула солидная жёлтая кучка!.. Профессор снял очки, взял добрую щепоть… потрогал её пальцами. И размыслил вслух:

— То самое золото. И это… опилки, мамой клянусь! — Шер широко открыл глаза: — Золотые опилки!?

Профессор напялил очки, лихорадочно оглядел палатку:

— Но где же то, что Михаил пилил?

* * *

На раскопе работа ладилась! Все были в мыле и довольные! Труд на ниве археологии — гораздо благодарное занятие! Он создаёт иллюзию славы и богатства, в 20 лет особенно!

Светоч задвинул свою подборку в земляную кучу. С целью землю подобрать и кинуть её за раскоп. Возле кучи встали точеные ножки, рядом с ножками — штыковая лопата. Михайло поднял взгляд по этим ножкам, выпрямляясь сам. И увидел Олесию Магнитсон, на уже помянутых ножках — эротичные шортики, в страстных ручках — лопата.

— Миша, я ходила «попудрить носик». И вот — вернулась! — маняще улыбнулась Олесия. На самом деле любая девушка знает, что хороша, если она хороша. Закон биологии.

Светоч полностью выпрямился. Упёр руки в бока. Просверлил девушку холодным взглядом сквозь очки. К слову, через очки взгляд всегда холодный, а если очкарик смотрит на тебя холодно сам по себе — то холодность превращается в неприятность… В общем, Светоч чисто своим видом доказал, что закон биологии на ботаников не действует, а бездействует.

— Олесия! — резко начал очкарик. — Позволь напомнить, что ты приехала на раскоп. Во всём мире его обозначают тремя понятиями: лопата, земля и копать. Ничего нового здесь не изобрели и вряд ли изобретут. Поэтому! — не тыкай мне в глаза свои сексуальные ноги… Не держи лопату будто член… Не тряси полными грудями перед моим носом… А вставай-ка к Люсе и Ладе, и начинай делать то же самое, что они!

Отличницы оторвались от вскопки земли. Опасливо глянули на Светоча и зашептались.

Ребята были увлечены разговором и ничего не слышали. Томочка Любимая сосредоточенно скребла дно раскопа, ни на что не обращая внимания.

— А ты мужчина, Миша! — с чувством сказала Олесия. — Не знала, что ты так можешь…. даром, что мы на одном факультете.

При слове «факультет» очкарика перекосило. Он отставил свою лопату и отошел, рявкнув на отличниц:

— Всем копать!

Джордж Гейзер и Грибковы стояли кружком, перекусывая ирисками. Их лопаты стояли тут же.

— Знаете, почему я хочу домой? — спрашивал Гейзер. — Я не желаю больше страдать половым воздержанием. Охота пойти в ночной клуб и кого-нибудь полюбить!

— Ты никого не любил в экспедиции!? — поразился Масленкин.

— Джордж, ты ли это!? — засомневался и Рыжиков.

— Моей вины нет, — смущенно потупил глаза ловелас Гейзер. — В лагере всего пять особей женского пола. Люся с Ладой лесбиянки. Томочка — ехидная змейка, на которых змеек у меня хронический нестоЯк. Олесия Магнитсон… — у нас с ней напряженные отношения. То есть, мы враги и все такое, — смутился Джордж.

Масленкин и Рыжиков согласно и глубокомысленно покивали. С серьёзными выражениями лиц! Как ныне любит делать молодежь, считая такие жесты очень глубокой иронией…

— Настя Тихонова — очень оригинальная особа, — заканчивал Гейзер. — Вроде скромница, но за данной скромностью скрывается пытливый ум и… нежное тело. Груди — персики, поверьте, я знаю толк в женских грудях! — вдохновенно пел Джордж. — А спинка…

— Так в чем же дело? — подмигнули Грибковы.

Гейзер прервал свою песнь и грустно вздохнул.

— Настю любит здоровенный тип, у которого глаза похожи на яйца — такие же продолговатые и их не видно за кожаными складками, — неохотно уронил Джордж. — Я его лично видел, он подвозил Настю в институт на серой иномарке. И не раз…

— Тип с габаритами семь на восемь, восемь на семь? — полюбопытствовал Масленкин.

— Косая сажень в плечах, бритая голова? — с интересом спросил Рыжиков.

— Да, — подтвердил Гейзер. — А в правом кармане у него, кажется, пистолет.

— Парня зовут Митей, он — родной брат Насти. Закончил институт с красным диплом, крутой программист, — заявили Грибковы. — Мы его неплохо знаем, брали консультации по компьютеру.

— Если честно… я Настю давно хочу, а со вчерашнего дня и люблю, — признался Джордж. — Спасибо, пацаны, за инфу… теперь смело можно к Насте пристать!

Подошел Светоч, его зловещий вид не сулил тунеядцам ничего хорошего.

— Я как раз объяснял пацанам, почему я хочу домой! — ухмыльнулся Гейзер на молчаливый упрек Светоча. Джордж взял свою лопату, поплевал на руки и вогнал лопату в землю.

Грибковы последовали примеру…

* * *

Шер отказался от завтрака. Взял себе кружку крепкого чаю и сидел всё утро за обеденным столом. В голове возникали ворохи мыслей — каждая мысль рождалась не отдельно, а в компании других мыслей. Профессорский мозг пытался отделить здравые мысли от никчемных, выстраивая причинно-следственные связи между фактами и предположениями.

«…Значит, мой любимчик Светоч пилил ночью золотое изделие. Оно явно большое, иначе бы он не пилил… Скорее всего, Михаил был не один, а со своим фрэндом — сексуально озабоченным Джорджем. Вероятно, фрэнды нашли находку, решили Науке её не отдавать, а… по частям… вывезти в цивилизацию. Иначе объяснений нет. Светоч бы так не поступил… наверняка… это всё Гейзер — чёртов троечник!».

На профессора неоднократно, с удивлением, поглядывала повариха Настя Тихонова (хлопоча по костровищу), но подойти без явной причины не решалась. Длинный Вася отпросился у Насти купаться, и Шера не видел.

«Что же они нашли?.. Впрочем… неважно. Пусть… большой кусман золота, припрятанный монголами, когда русские их погнали… Мне-то что делать — вот что важно!..».

Ученый муж непроизвольно оглядел ряд палаток.

«Надо обыскать и палатку Гейзера, наверняка отпиленное там! Только… где его палатка?.. Никогда не обращал внимания».

Профессор в задумчивости отхлебнул тёмного, ароматного чая и… увидел себя в белом костюме на палубе яхты! Яхта быстро плыла по синей морской глади!.. Профессор сидел в шезлонге, с бокалом напитка в руке, и блаженствовал. Рядом, на палубе, загорал квартет рыжих девушек, топлесс.

Мягкой поступью приблизился секретарь, спросил, прогнув торс:

— Хозяин, через два часа ваша яхта бросит якорь в Марселе. Капитан спрашивает: будут ли особые указания?

— Я буду ждать капитана через полтора часа, в бильярдной, — томно потянулся Шер. — А сейчас хочу опробовать этих рыженьких, — профессор кивнул на загорающих. — Новенькие… свеженькие… сладенькие…

— Я понял, — кивнул секретарь. — Но у меня есть личный вопрос: сколько банок тушёнки можно взять в вашей палатке?

— Ч-что?.. — погрустнел и как-то сник Шер.

Видение исчезло. Перед профессором стояла Настя Тихонова — дежурная повариха.

— Вы здоровы, Виталий Степаныч?..

— Да… здоров… — Шер с усилием помотал головой, трезвея от мечт. — Что, Настя?

— Сколько банок тушёнки можно взять? — повторила повариха, смущенно топчась. Вроде бы лучше отойти, и нельзя…

— А сколько банок осталось?

Настя всё же пожалела, что не отошла.

— Откуда мне знать. Тушёнка у вас в палатке, а не у меня.

— Ну да, ну да… — согласился профессор. — Вот что, Настя, возьми пять банок.

— Обычно три или четыре, — удивилась девушка.

— Я вспомнил, что остался почти ящик, — разъяснил Шер. — Завтра уезжаем, не назад же везти.

— Уезжаем завтра!? — моргнула Настя, слыхом не слыхавшая о «скором отъезде по просьбе измученных раскопками студентов».

— Да, — рассеянно кивнул профессор. — По настоятельному повелению моей жены.

Настя хорошо знала, что профессор не женат, но плотно стиснула зубы. Больным людям лучше не перечить…

— Ладно. Так я возьму сама?

— Возьми.

И Настя тихо отошла за тушенкой в профессорскую палатку.

5. Михайло и Олесия

— Уважаемый Виталий Степанович! Мы сняли два культурных слоя, иначе два штыка земли. Последние полметра. Зачистили поверхность раскопа. В наличии могила монголо-тартарина, как и предполагалось. Сегодня вечером вы могилу вскрываете, а завтра утром экспедиция уезжает домой!

Так декларировал Светоч, стоя по струнке перед профессором. Шер по-прежнему сидел за столом, расслабленно куря трубку.

— Ну-ну, — пробормотал профессор и… подмигнул студенту правым глазом.

Светоч недоуменно открыл рот.

Профессор подмигнул левым глазом, а… потом двумя глазами сразу!

Светоч растерянно повел головой по сторонам… Затем изумленно стал вглядываться в профессорское лицо.

— Михаил! — вдруг рявкнул Шер, убрав подмигушки.

Ботаник вздрогнул и сделал шаг назад! Профессор поднялся и поманил Светоча пальцем. Тот на инерции отрицательно покачал головой. Профессор постарался любезно улыбнуться и снова поманил ботаника согнутым пальцем. Светоч подумал и сделал шаг вперед!

— Я нашел в твоем рюкзаке полиэтилен, в который завернуто полкило золота, — садистски прошептал профессор. — Нашел и забрал.

Светоч беззвучно открыл и закрыл рот, как будто ему не хватало воздуха.

— Давай, иди к своему фрэнду, — попросил Шер, не убирая улыбку. — Расскажи ему про сукиного сына профессора.

— Ага… сейчас, — ошалело вымолвил ботаник. Он быстро повернулся, прямо-таки подбежал в палатке Джорджа, сел на корточки… оглянулся. Профессор помахал ему ручкой! Светоч споро нырнул в палатку. И закричал с порога:

— Георгий, копыто на месте?!

Джордж сидел спиной к входу и как раз вертел в руках золотое копыто. Лучший фрэнд чуть покосился на ботаника и заухмылялся:

— Ко мне в палатку никто не ходит. Я не секс-агрессор… — погладил копыто. — Килограммов двенадцать. Это мы удачно съездили в экспедицию.

— фу, — облегченно выдохнул Светоч, увидев копыто. — Фу, дай-ка!

— Держи, — Гейзер осторожно передал золотой кусок очкарику. Тот его перехватил, прижал к груди, как любимого ребенка. И стал… убаюкивать, прикрыв глаза:

— Баю-баю-баю-бай…

По внешнему виду Гейзер напоминал самого ботаника пять минут назад! Светоч прервал колыбельную, открыл глаза, глянул ясно:

— Теперь я в норме! — опустил копыто на полотняное днище, снял очки, подул на круглые стекла, вновь надел. И апатично вымолвил:

— Шер знает о том, что мы нашли золото.

— Откуда!? — мгновенно среагировал Джордж.

— Не знаю, зачем он полез ко мне в палатку, но он нашёл и забрал золотые опилки!

— Так-так-так… — протянул Гейзер. За отсутствием дополнительной информации и сказать-то больше нечего.

— Вообще… подвох почуяла моя попа, — стал вспоминать Светоч. — Почти сразу после начала разговора с профессором… Вот сейчас. Моя попа очень чувствительна к опасности.

— Любая чувствительная задница может ошибиться, — не согласился Джордж. — По фактам же следующее. — Гейзер ненадолго задумался: — Под берегом лежит полуторатонная золотая туша, о которой знаем только мы с тобой. Факт подлежит сомнению?

— Вряд ли, — молвил Светоч, — это раз. Шер спёр у меня из палатки полкило опилок — это два.

— Золотое копыто у меня — это три, — закончил Гейзер. — Факты, что есть. Теперь надо понять, что же было. Тогда станет ясно, что делать дальше.

— В том, что профессор полез ко мне в палатку — нет ничего сверхъестественного, — озвучил Светоч. — Возможно взять карандаш или лист бумаги.

— Залезть в палатку к студенту — это не то же самое, что залезть к нему в квартиру, — усмехнулся Джордж.

— Да. Опилки лежали в рюкзаке прямо рядом с карандашами и бумагой, — пояснил Светоч. — И не найти их было сложно.

— Копыто будет найти сложно, — заявил Гейзер. — Я спрячу его так, что сам потом с трудом найду!.. — Джордж вдруг нахмурился. — Копыто просто лежало под подушкой… Слушай, а почему профессор не нашел и его?

— Потому что Шер в твоей палатке не лазил, — объяснил Михайло. — Не успел или не догадался… кто знает?

— Знает сам профессор, — перебил Джордж. — Он знает, что Гейзер и Светоч — лучшие фрэнды, а такие фрэнды делятся друг с другом всем, кроме девушек. Так что будем делать?..

— Ждать, — произнес очкарик. — Шер обязательно продолжит разговор.

— Наверняка проявится, — согласно кивнул Гейзер. Он подтянул рюкзак, достал оттуда нож-складник и сапёрную лопатку. — Ты уходи пока, Михайло Васильевич, а я копыто спрячу.

— Да-да, — Светоч вознамерился вылезти.

— Пусть твоя задница рассуждает, не мешай ей, — напутствовал Гейзер. — Может, чего подскажет. Мне бы такую чувствительную, — Джордж завистливо сглотнул.

— Хорошо, — усмехнулся ботаник, покидая палатку фрэнда.

Джордж выкинул лезвие у ножа, сдвинул к краю тюфяк-матрац. Полоснул лезвием по полотняному днищу три раза, отогнул квадратный лоскут материи. Отложил нож и воткнул саперную лопатку в землю… Собираясь делать золотой схрон под палаткой.

* * *

Михайло Светоч лежал у себя в палатке и делился сам с собой своими планами. Вслух. Это вполне нормально, если ты нашел клад! Интриги профессора, организационные непонятки, бытовая суета, первый в жизни секс… — мышиная возня. Полторы тонны древнего золота — вот что серьёзно!

— Я стану богатыыым!.. Перво-наперво… что? Так… Конечно, я посвящу себя Госпоже Археологии. Лично буду возглавлять экспедиции… За свой счет! Когда есть деньги, то хочется славы…

Поеду в Египет и найду ещё одного «Тутанхамона». Или?.. Это уже детали. Так… Значит, так.

— Миша, ты дома? — донесся извне женский голос. Через мгновение полотнища палатки нетерпеливо разошлись. И просунулась голова Олесии.

— Дома! — обрадовалась девушка, просовывая в палатку и обольстительное тело.

Очкарик нашарил журнал «Археология», развернул и демонстративно вскинул его к лицу. Типа читая.

— Миша, — Олесия своей рукой прижала журнал к груди ботаника. Села рядом с тюфяком, на коем лежал Светоч. — А ты у меня никак из мозгов не выходишь!

Светоч глянул гневно. Вернул журнал на место — к своим глазам:

— Я занят!

Когда избранник красивой девушки — ботаник, то она может не почуять неприязнь, а честно поверит, что ботаник действительно занят. И не в силах ей — красе писаной, уделить время… Есть биологический вид мужчин, а есть биологический вид ботаников…

— Займись лучше мной, — проворковала Олесия, убирая от лица избранника журнал и пытаясь снять с него очки.

— Хочешь рассказать про половину факультета?! — яростно вскричал Светоч.

Олесия опустила нежные ручки. Сделала недоумённое лицо:

— О чём ты, Миша?

— О том, что ты спала с половиной факультета! — выпалил Светоч в лицо Олесии.

Магнитсон с сожалением глянула на любовника. Немного поколебалась — сразу его послать или не сразу?.. Впрочем, можно сделать скидку на ботанство избранника, кое-что сказав, и в избранниках оставив… Или всё-таки послать?..

— Искомые сведения… Михайло Васильевич Светоч почерпнул у… фрэнда — ранимого жеребца, чья тонкая душа до сих пор не может забыть отказа от девушки, — усмехнулась Олесия. — Так?

— Неважно, — засмущался очкарик, гася взор и отворачивая его к стене.

— Нет, важно! — крикнула Магнитсон. Она развернула очкарика к себе лицом. — И ты меня выслушаешь!..

Светоч не привык быть участником сцены-мелодрамы и растерялся. Внешне растерянность читалась испугом.

— У меня было два парня, с которыми я спала! — делилась Олесия. — Мне двадцать лет, и нормально, когда молодые люди встречаются и спят. Но… если отношения не получили продолжения, значит, девушка — шлюха и будет носить этот эпитет всю жизнь? Так?

— Ну почему так?.. — вяло заворочался ботаник. — Вовсе не… так.

— Так хочется любви, — Магнитсон всхлипнула. — Я не Золушка, но и принцем может стать не каждый!

Девушка повернулась к выходу, ожидая, когда же прозвучит возглас…

— Олесия! — окликнул очкарик. — Я хочу предложить тебе выйти за меня замуж!

Чёрт возьми! Замуж не планировался! Но второй раз могут и не предложить, тоже верно. Магнитсон ощутила на своих плечах мягкие руки очкарика.

— Свадьбу предлагаю сделать на Соломоновых островах, — шепнул Светоч. — Местные туземцы выступят свидетелями, а лимузин привезем с собой.

— А… — удивилась Олесия.

— Я стал богатым ботаником! — серьёзно ответил очкарик на невысказанный вопрос. — Ничего не спрашивай, скоро сама узнаешь, так как будешь мне помогать озолотиться!

* * *

Пока парочка любовников занималась выяснением отношений, Джордж спрятал золотое копыто в самолично сооруженный схрон. Под днищем своей палатки. Полотно днища зашил суровыми нитками, на данное место надвинул тюфяк. Удовлетворенно потер ладони:

— Как тут и росло!

Гейзер вылез из палатки. Зажевал ириску, глянул вправо. Увидел Шера: с полевой сумкой и с фотоаппаратом профессор удалялся в сторону раскопа. Вероятно, делать фотосъемку и различные замеры — для отчетов. Археология (как и почти каждое дело) — это сначала куча бумаг, а потом уже собственно изыскания. Для руководителей экспедиций!

Гейзер глянул влево, потом прямо и взад — не увидел больше ни души. Южно-русская сиеста, археологи по палаткам или на речке. Джордж зевнул. Ага, у костровища появилась повариха Настя. То есть, не повариха, а «очень оригинальная особа», которую Джордж почти любит… Гейзер сделал несколько плотоядных шагов к костровищу и… разочарованно остановился. К костру вышел длинный Вася, стал снимать с костра казан с супом.

— Ах-ах-ах!.. — из палатки рядом донеслись сладострастные женские стоны.

— Давай-давай, Михайло Васильевич! — процедил Джордж, сворачивая свое внимание на эту палатку.

Послышался «археологический гонг» — стук ложки о железную тарелку, и крик Насти:

— Археологи, обед!

Стоны не утихли, а даже стали немного громче. Гейзер положил в рот ещё ириску, и двинулся к костровищу.

6. Джордж и Настя

Обед на раскопках — это суп с тушенкой и ягодный кисель. В ста случаях из ста! В любой экспедиции, на разных континентах и во все времена. Кушать суп с киселем — в тридцатиградусную жару, способны только бродяги и археологи! Развлекал наших студентов Гриша Масленкин, рассказывая о том, как он болел. Самые востребованные темы во время коллективного обеда — это, конечно, рассказы о болезнях, смертях и туалете… Как известно.

— Проболел я ангиной восемь дней. Дома… Потом лечащий врач заподозрил у меня пневмонию и я лёг на обследование в больничку, на пару дней. Утром лёг, в общем, бодрячком, а вечером чуть не умер. — Гриша театрально вздохнул. — Тошнота, головокружение, температура… Короче, заразился гепатитом «А», желтуха — по-простому.

Археологи молча внимали рассказчику. Время на природе длинно и отчасти скучно — нет Интернета, мобильная связь не работает, поднадоели (откровенно говоря) одни и те же лица. И послушать занятную байку всегда в кайф!

— Зараза, как позже выяснилось, таилась в больничной воде, — объяснил Масленкин. — В итоге я провалялся в больнице сорок два дня!

— Значит, ты лёг в больницу, чтобы заболеть, — констатировала Люся.

— Глубокомысленная история, — покивала Лада.

— Ха-ха! — сказал (именно сказал) длинный Вася.

— Действительно… — удивился другой Грибков.

— Надо взять на вооружение перед зимней сессией! — предложила Томочка Любимая.

Настя Тихонова и Джордж Гейзер находились у костра. Повариха аккуратно кушала, сидя на чурке, а Джордж рассеянно ковырял прутиком в золе. Аппетит у Гейзера пропал напрочь, то ли в связи с золотой находкой, то ли из-за влюбленности, то ли «два в одном».

— Насть, пошли купаться? — Гейзер говорил, не поднимая взгляда.

— Решился мне открыть «чудесное местечко с отпадным дном»? — усмехнулась повариха. — То самое, куда не ступала ничья нога, кроме твоей?

— Нога Светоча там тоже была, — дополнил Джордж. — Знаешь… мне надо сказать тебе важную вещь.

— Я слушаю. Обожаю важные вещи!

— Скажу наедине… Вещь не просто важная, а очень важная.

Настя вылила остатки супа в костер, встала и… снова села.

Сказала требовательно:

— Георгий, посмотри мне в глаза!

Гейзер поднял очи, искоса бросил быстрый взгляд. Настя нетерпеливо вздохнула. Гейзер бросил ещё один косой взгляд. Настя рассерженно кашлянула. Тогда Джордж собрал волю в кулак и… прямо взглянул на девушку!..

Настя заглянула в глаза парню, и увидела там солнечных зайчиков. Зайчики застенчиво хмурились. Зрелище было таким забавным, что Настя улыбнулась. Мужчина, который вызывает улыбку— не вызывает страх!.. Но и улыбаться слишком часто мужчине не надо, сойдешь либо за умалишенную, либо за честную давалку… Повариха попридержала вторую улыбку и удовлетворенно кивнула:

— Я пойду с тобой купаться. Если обещаешь ко мне не приставать. Пользуясь тем, что мы одни.

Сексуально озабоченный троечник несказанно удивился:

— Купаться с красивой девушкой и к ней не приставать?! Как это?

— Угу, — кивнула Настя, всё-таки поднимаясь. И крикнула, призывая помощника по кухне: — Вася! Подойди, пожалуйста!

Шер сидел на корточках — на земляных кучах, огораживающих раскоп, и в бинокль смотрел на лагерь! Профессора интересовали две диспозиции:

— Палатка Светоча, что слабо шевелилась. Ботаник и Олесия занимались сами-знаем-чем.

— Костёр, у которого болтали Гейзер и Тихонова.

В какой-то момент Шер увидел, что к костру подошел длинный Вася. Повариха показала ему на пустой казан из-под супа, что-то сказала. Вася покорно кивнул. Настя махнула Джорджу и пошла прочь от костра — по направлению к лесу, за которым текла речка. Гейзер пошел следом. Вася скорбно опустил плечи, поднял с земли «Жидкое мыло» и с отвращением глянул на грязный казан…

Профессор отнял бинокль от глаз, достал из нагрудного кармана рубашки очки с прямоугольными стеклами. Надел. Спрыгнул в раскоп. Фрэнды крутят любовь-морковь и никаких движений по золоту делать не планируют. До вечера наверняка! Профессор, конечно, надеялся, что дружбаны сразу начнут делать глупости. Зная о знании Шера о кладе. Но… они уже сделали глупость, не прочистив ножовку, а все другие глупости роли не играют. Так-то. А пока… надо бы и делом заняться, однако… Поверхность раскопа была ровно выскребена до жёлтого, глиняного цвета. Лишь посредине чернело пятно овальной формы 2,5 метров в поперечнике — сама могила. И по всему периметру протянулась, полметра в ширину, чёрная полоса — ров.

Шер достал из полевой сумки фотоаппарат, нацелил объектив на раскоп, сделал снимок. Потом ещё один… Вынул из сумки рулетку и компас, погружаясь в Науку.

Раскоп (схема)!

* * *

— Рассказывай про важную вещь, — попросила Настя, требовательно глянув на Джорджа.

Парочка только что искупалась в свое удовольствие. И теперь одевалась. Если точней, то девушка натягивала через голову юбку, потом её застегивала. Далее, топик и шлепанцы, и, конечно, крем на ручки и на ножки… Гейзер с наслаждением наблюдал, предусмотрительно одев шорты и сунув руки в карманы!.. «Это всё мое и только моё!» — шептал парню самческий голос!

Поймав взгляд девушки — Джордж улыбнулся во всю ширь лица, и сладко проговорил:

— Представляешь, я только сегодня узнал, что тебя в постели никто не любит!

Настя положила бутылек с кремом в карманчики… дала Гейзеру пощечину. Тот потрогал щеку и… выдал пламенную речь:

— Я хочу сказать, что ты девушка-мечта! И я хочу на тебе жениться! Фишка в том, что я стал богатым красавчиком! На пару со Светочем, у которого амур с Леськой Магнитсон. И вот мы… покупаем два дома у моря: один для нас с тобой, другой для них. Будем слушать шум прибоя, дружить семьями, вздыхать при луне, любить друг друга каждый день!.. Конечно, откроем свое дело, например, я не прочь делать сыр. А ты…

Как мало надо для того, чтобы баловень женщин заговорил так, как заговорил! Всего-то одну пощечину… Однако, данный разговор совершенно неуместен по той причине, что…

— Мы совсем друг друга не знаем, — резонно и мягко перебила девушка. — Я согласна с тобой дружить, Георгий. Шансы у тебя есть. Только… спать мы до свадьбы не будем, железно! Если тебя это не пугает, то начинай ухаживать.

— Как это не спать!? — несказанно удивился Гейзер. — Нам ведь хочется!

— Мне не хочется, — усмехнулась Настя. — Потому что я не знаю, что такое секс.

— Круто! — брякнул Гейзер. — Джордж, тебе повезло!

И тут же он получил вторую пощечину. Настя отошла к косогору, стала подниматься по тропке— к лесу. Гейзер недолго постоял на месте, соображая, и двинулся за Настей.

7. Лесбиянки

У хорошо горящего костра возился длинный Вася, — подкладывал туда дрова. Привычная до умиления картина. На двух рогатинах закипало ведро с чаем, из-под брезента выглядывал ящике пряниками. Наступал полдник!

В трех метрах от костра, за обеденным столом, на лавочке сидели девочки: Люся и Лада. За их спинами к лагерю, от раскопа, шел профессор. Более никого не наблюдалось.

— Вот объясни мне, — настойчиво попросила Лада, — зачем в экспедиции ты пустила слух, что мы лесбиянки?

— Но мы ведь и есть лесбиянки, — разъяснила Люся.

— Не обязательно, чтобы о нашей любви знали другие! — отчитала Лада. — Лично я смущаюсь. А Томочка… разнесет по всему городу.

— Гениальная идея, — возразила Люся. — Никто из противных парней к нам здесь не пристаёт! И в городе не пристанет, если… Томочка не оплошает.

— К нам и так никто никогда не приставал, — грустно сказала Лада. — Даже не смотрел в нашу сторону…

— Когда-то это всё равно бы случилось! — прозревала Люся.

К девочкам на лавочке подошёл Шер. Изображая беспокойство, спросил:

— Куда ушла повариха? Вот-вот полдник, а она где-то ходит!

— Настя ушла купаться, — рассказала Люся. — С Джорджем.

— У Джорджа есть «чудесное местечко с отпадным дном», — развила тему Лада. — Там, за лесом. На пару со Светочем…

— Фрэнды никому свой пляжик не показывали! — с негодованием высказала Люся.

— Боялись, что загадим! — с обидой дополнила Лада.

Если ты начальник и хочешь узнать новости в коллективе — спроси у авангарда! И ты узнаешь всё, и даже чуть больше!

— А сегодня Джордж пошел на пляжик в компании с Настей, — делились подружки. — Нам об этом сказал длинный Вася!

Шер не слушал девчонок, устремив пытливый взор на лес, за которым текла речка: «Понятно… где… золото». Впрочем, и девочки на лавочке уже забыли про профессора, играя друг с дружкой в «Вопрос-ответ».

— Может Гейзер и Настя спелись?

— Вряд ли. Скорее всего, Джордж сегодня влюбился.

Налесной опушке показалась обсуждаемая парочка, парень и девушка шли к лагерю, держась за руки.

8. Профессорские шифровки

Шер взял из кучи лопат две штыковки, стал бить ими друг о дружку, крича:

— Студенты, на раскоп!

Студенты начали вылезать из палаток, где коротали обычные полчаса между полдником и вечерней работой!

Работа в археологической экспедиции производится два раза в сутки: утром — до солнцепёка, и вечером — после спада дневного жара.

Археологи разобрали лопаты и выдвинулись на раскоп.

— Вы нарезали веток для веников? — придержал Грибковых профессор.

— Вчера вечером ещё, — откликнулся Гриша Масленкин.

— Сразу, как вы распорядились, — кивнул Тимофей Рыжиков. — Они в лесу.

— Перенесите их на раскоп, — распорядился Шер.

— Ладно, — Грибковы отошли. Другие студенты, включая парочку Светоч-Гейзер, уже шли к раскопу. Спиной к Шеру!

Профессор оглядел отходящих студентов, нагнулся, поднял с травы еловую шишку и… запустил ею в Светоча! Шишка точно стукнула ботанику между лопаток. Михайло Васильевич в удивлении оглянулся. Профессор садистски улыбнулся и поманил его пальцем к себе. Джордж тоже оглянулся, оценил расклады и пихнул друга в бок:

— Чего застыл-то? Сходи к профессору, коли зовет…

Светоч сделал несколько нетвердых шагов в направлении Шера.

Когда профессор так гылится, то надо готовиться к неприятностям. Шер — реально продуманный сукин сын, помнится, шпаргалки находил у девушек в интимных местах… И не стеснялся прилюдно эти шпаргалки доставать, наплевав на девичий стыд. Что же он хочет: свою долю или обогатить Науку?.. Но не спрашивать же самому!

Как только ботаник приблизился — профессор положил ему руку на плечо, и торжественно сказал. Без грамма ухмылок:

— Михаил, назначаю тебя снова старшим! Как Грибковы принесут ветки — выметете раскоп. Я подойду через полчаса, соберу инструмент для выемки могилы. Иди.

— Есть! — Светоч издевательски отдал честь и отошел ироничным строевым шагом! Мечты, мечты… Светоч понуро кивнул и с облегчением вернулся к лучшему фрэнду.

Парни молча двинулись к раскопу. Гейзер ничего не спрашивал, надо, Светоч сам расскажет. Однако, почти у самого раскопа, Джордж придержал ботаника:

— Стой, Михайло Васильевич!

Оба встали. Зажевали по ириске. Гейзер в раздумье почесал темя и заявил:

— Я тут подумал… Процесс извлечения и разделки золотой туши займёту нас время. И может привлечь стороннее внимание. Конечно, гипотетически, но… это может быть. Так?

— Ты хочешь позвать на помощь Шера? — предположил Светоч.

— Нет, — смутился Джордж. — Я пригласил Настю Тихонову. Мы с ней почти муж и жена, вот в чём штука!

Очкарик… неожиданно улыбнулся и протянул фрэнду «пять»! Гейзер с удовольствием пожал ладонь, изгоняя смущение.

— А я женюсь на Олесии Магнитсон! — похвастался очкарик. — И я пригласил её помочь в разделке коня!.. Слушай, как отлично всё складывается? Мы выкопаем золото и женимся на девушках. Уедем к морю, купим там дома по соседству. Будем дружить семьями! А?

— Да! — довольно покивал Гейзер. — Наши мысли параллельны.

— За работу, — скомандовал очкарик.

Лучшие фрэнды спрыгнули в раскоп. Грибковы как раз принесли две большие охапки веток. Студенты нетерпеливо переминались. Олесия Магнитсон стояла в сторонке и красила губки.

Светоч кашлянул, притягивая к себе внимание. И громко сказал:

— Граждане археологи! Я вновь назначен старшим на кургане. Разбираем ветки, каждый делает себе импровизированный веник и метёт дно раскопа. Очищая искомое дно от пыли. Профессор в данный момент копается в моей палатке и в палатке Джорджа. Ищет то, что хочет украсть! Подойдет через полчаса…

Гейзер толкнул докладчика в бок и прошипел:

— Ты чего несёшь?

— Ой! — смутился очкарик. — То есть… профессор в данный момент собирает инструмент для выемки могилы.

Однако-однако. В действительности Шер был занят тем, что переминался у костра, зло поглядывая на Настю и Васю. Дежурные по кухне хлопотали по костровищу: Вася, как всегда, возился с костром, а Настя ополаскивала чайные кружки.

Шер суетливо достал трубку и табак, начал набивать курительный прибор. Спросил вкрадчиво:

— Сейчас будем вскрывать могилу. Хотите посмотреть?

В рыбьем взоре Васи мелькнули сожалеющие человеческие эмоции. Вася явно хотел!

— Виталий Степаныч, мы дежурные по кухне, — констатировала повариха. — А им запрещено покидать лагерь. Ваше собственное распоряжение!

— Сегодня торжественный день! На раскопе произойдёт то, ради чего мы сюда и приехали! Поэтому я разрешаю сходить и посмотреть, — не смутился учёный муж. Он чиркнул спичкой, прикуривая.

Длинный Вася молча рукоплескал профессору! Настя восприняла информацию — не более:

— Спасибо, Виталий Степаныч. Обязательно насладимся вскрытой могилой. Попозже.

Шер сердито попыхтел трубкой:

— Позже надо варить кашу на ужин. Идите прямо сейчас.

— Хорошо, домою только кружки, — согласилась повариха.

— Немедленно, Тихонова! — рявкнул профессор.

Вася вздрогнул и изгнал из своих глаз человека! Так спокойней, с рыбьим-то взором…

— Почему вы кричите? — обиженно спросила Настя.

— Разве я кричу? — удивился Шер, чуть сбавляя тон. — Марш на раскоп, студенты!

Вася вопрошающе смотрел на свою непосредственную начальницу — повариху. Как она скажет, так и будет… Повариха отшвырнула тряпку и кружку:

— Идём, Василий!

Дежурные по кухне прошли десятку шагов по направлению к раскопу. По дороге Вася сказал столько слов подряд, сколько не сказал за всю жизнь!

— В начале работ профессор отдал приказ — лагерь без присмотра не оставлять. И возложил исполнение на дежурных по кухне. Мол, кто-нибудь может прийти и поживиться. Как пример, рассказал прошлогодний случай, когда деревенские мальцы украли в лагере двое часов и бинокль. А тут! — Вася на ходу оглянулся и… остановился: — Смотри!

Повариха тоже оглянулась. Пошарила недоуменным взглядом по лагерю.

Студенты старательно дометали раскоп! В яму спрыгнули дежурные по кухне.

— Шер исчез! — крикнула Настя.

— Что?! Куда?! — археологи окружили нежданных гостей.

— Профессор курил трубку. Мы отошли от лагеря на десять шагов, — пояснила Настя. — Оглянулись, а Шера нет. Он физически не успел бы никуда переместиться вне видимости! Ни в любую из палаток, нив лес…

— Когда профессор курит, он никуда и не перемещается, — выдала справку всезнающая Томочка. — Железно! Поэтому, скорее всего, его забрали инопланетяне.

Студенты не успели ни обсудить предположение Томы, ни поделиться своими мыслями. На раскоп спрыгнул профессор. На шее — фотокамера, в руках — полевая сумка и инструменты для вскрытия могилы в кожаном футляре. Обмазанный изумлением будто кремовый пирог кремом — Шер прошёл на середину раскопа, остановился возле чёрного пятна собственно могилы. Деловито вынул из сумки кусок картона и компас, протянул Светочу:

— Положи.

Очкарик открыл компас и пристроил его на край могилы. Рядом опустил картон с надписью: Север/Nord. Ученый муж наставил фотокамеру на могилу, щёлкнул два раза подряд. Зашел с другого бока, ещё щелкнул, и ещё… По ходу звучно произнося:

— Сейчас я вскрываю могилу монголо-татарина. Вы все копаете ров. Найденные кости животных кладите против места, где их нашли.

Профессор отложил фотокамеру и сумку, открыл кожаный футляр с инструментами для вскрытия могилы.

— Ну, приступим! Да, а дежурных по кухне прошу вернуться в лагерь.

Профессор опустился на корточки перед могилой, кряхтя, перевалился на колени. Вытащил из футляра лопатку с узким штыком.

— Вы же разрешили нам присутствовать! — вознегодовала Настя.

— Настоятельно! — подчеркнул длинный Вася.

— Я передумал, — просто ответил профессор.

Изумление уступило место презрению. И если изумлением мажут, то в презрении купают. Дежурные по кухне хорошенько Шера откупали и прополоскали! Потом оглянулись в поисках поддержки или хотя бы разделения взглядов… Но случилось наоборот! Студенты смотрели на дежурных… осуждающе! Капля сочувствия Гейзера не в счет… Да, возможно, профессор перегрелся на солнце.

И что? Так бывает. Только ужин никакое солнце отменить не в силах, дорогие наши повара!..

Настя Тихонова чуть не заплакала от обиды, повернулась и пошла прочь. Длинный Вася, с рыбьим взором, уныло поплёлся следом.

Через полтора часа могила монголо-татарина была вскрыта, а ров выкопан (на полметра в глубину). Там и сям возле рва лежали кучи костей.

Археологи столпились у выкопанной могилы (глубиной 1,7 метра). Профессор, находясь в могильной яме и ловко орудуя инструментами, доставал изнутри различные предметы. Так продолжалось около получаса.

Убедившись, что в могиле больше ничего нет, Шер вылез с помощью Грибковых из ямы. Поднес к губам диктофон и сказал туда несколько фраз для отчёта.

— Говорит Виталий Степанович Шер — доктор исторических наук, профессор Астраханского университета, руководитель археологической экспедиции Шабаново-10. Итак, сегодня, одиннадцатого августа, около семи часов вечера, мы вскрыли могильный курган, что находится в двух километрах к югу от деревни Шабаново. И обнаружили там следующие предметы:

— Человеческий череп и фрагментарные кости скелета, принадлежащие, по всем признакам, монголоидной расе.

— Девять костяных наконечников от стрел. А также остаток берестяного колчана. Сам боевой лук, вероятно, сгнил.

— Ремни конской упряжи, сильно погнившие.

— Серебряный рог, идеально сохранившийся.

— Пять серебряных монет. Они не отлиты в форме, а обрублены, как делали на Руси вплоть до пятнадцатого века. На двух монетах отчётливо проступает имя — Даниил. Скорее всего, Даниил — один из великих князей того времени.

— В целом же, судя по количеству и качеству находок, курган подвергся разграблению лет пятьсот назад.

Археологи с интересом слушали. Профессор отнял диктофон от губ и дал студентам последние указания:

— Берите могильные находки, после ужина их помоете и упакуете. Кости животных не надо.

— Виталий Степаныч, а что с раскопом? Так и оставим?

— Пока, да. На днях позвоню фермеру Гоше, попрошу, чтоб зарыл курган трактором.

Студенты разобрали находки и стали с раскопа уходить.

— Светоч и Гейзер, задержитесь, — небрежно обронил Шер, присаживаясь на край раскопа и набивая трубку.

Лучшие фрэнды переглянулись, отбросили никчемные кости монголо-татарина. Сделали по шажку к Шеру. Зажевали по ириске. Наконец-то профессор, что называется, дозрел!

— Слушаем вас, — несколько развязно вымолвил Джордж.

Профессор молчал, сосредоточенно приминая пальцами табак.

Молчал, не поднимая глаз. И думал… «Мне сорок четыре года. За двадцать лет службы я заработал гастрит, несколько значков и уважение коллег. Что ещё?.. Ах да, жена! Она ушла от нищего доцента… Я раскопал двадцать курганов с костями, остатками сбруи и прочим мусором… В мировую науку не пробиться!.. Или пробиться? Не обманывай себя, туда без санкции не пускают!.. Всегда есть место Чуду, конечно, но… чудеса вне жанра данного сюжета. Наверняка».

— Чего же вы хотите? — не выдержал паузы Светоч. — Обогатить Науку или обогатиться сам?

«Хороший вопрос, чего же я хочу? Хочу ли я и дальше прозябать в заштатном институте?.. Брать мелкие взятки за экзамены, облизываться на смазливых студенток и познавать «Большую жизнь» с экрана ТВ. Чужую». Профессор поднял глаза на студентов и… пафосно сказал:

— Сокрытие исторических ценностей от государства уголовно наказуется!

Шер чиркнул спичкой, прикуривая. С наслаждением пыхнул трубкой. Встал. Ухмыльнулся прямо в лица парочки. И сладкоречиво вымолвил:

— Вы не увезёте отсюда золото! Ни грамма! — Шер чмокнул губами раз и другой… отсылая каждому фрэнду персональный воздушный поцелуй. Улыбнувшись, прошел между ребят, вспрыгнул на раскоп. Обернулся, помахал ручкой, и покинул курган.

— Вот и дождались, — процедил Гейзер. — Что будем делать?

— Держать коллективный совет, — ответил Светоч. — Квартетом: я, ты, Олесия и Настя.

* * *

По вечерам студенты обычно собираются в ночных клубах, на дискотеках или сидят в Интернете. Так в городе. На природе, а точней, в археологической экспедиции, единственное место тусовки — это костер. Как сто и тысячу лет назад… Археологи рассаживаются вокруг ярко пылающего огня, попивая чаёк, и разговаривают разговоры.

Эта ночь не явилась исключением. Присутствовали все до единого археологи, за исключением профессора! Костер полыхал жаром, выборочно освещая фигуры и лица. Гейзер банковал лимонад, разливая его по железным кружкам.

— За окончание раскопок! — поднял свою кружку Джордж.

— Гип-гип, ура! — крикнул длинный Вася.

Выпили. Занюхали рукавами и прическами соседей.

— Хотите сказку? — спросил Джордж, поддерживая свое звание заводилы.

— Валяй, — разрешили Грибковы.

— Только не пошлую, — попросили лесбиянки.

— Лучше пошлую, — не согласилась Томочка Любимая.

Настя Тихонова и Олесия Магнитсон тактично промолчали.

— Я знаю всего парочку сказок, — усмехнулся Джордж. — «Репку» и «Не репку».

— «Репку» мы и сами знаем, — проинформировал Светоч.

Гейзер согласно кивнул. И начал излагать свою сказку! С небольшими паузами!

9. Сказка от историка

— Как в каждой порядочной сказке — было у отца три сына. Первый умный был детина; средний был и так, и сяк; младший вовсе был дурак.

Сдохла как-то у отца корова. Погоревал, отец, погоревал, но делать нечего, стал на новую корову деньги откладывать. За год накопил три рубля. А надо заметить, животина сдохла в 1720-м году, и столько она тогда и стоила.

Накопил мужик деньги, вызывает старшего сына: «Иди, — говорит ему, — в стольный град Санкт-Питербурх, купи корову». Старший сын взял палку, повесил на неё узелок с куском хлеба и луковкой, три рубля зашил в порты и двинул в Питербурх. Шёл он весь день, и всю ночь, через сутки добрался, видит у заставы стоит кабак: «Дай, — думает, — зайду, попью вина, отдохну и пойду на рынок за коровой». Как словом, так и делом. Заказал в кабаке кувшин, сидит, потягивает вино. А за соседним столом деваха сидела, страшная проститутка и кидала. Звали её Оля.

И видит Оля старшего сына. Видит, что парень деревенский, рожа наивная, простецкая. Подкатывает к нему: «Мол, кавалер, угости даму». Тот ей в ответ: «Конечно, давай выпьем за знакомство». Ну, выпили, разговорились. Оля без проблем вытянула из парня, зачем он пришёл в город, и с чем. А потом, когда старший сын был уже изрядно пьяный, предложила: «Давай, — говорит, — пойдём ко мне и ляжем в постель. Но не просто так ляжем, а на уговор. Если ты меня за вечер отлюбишь десять раз подряд, то я дам тебе три рубля, в придачу к корове телка купишь. А если не сможешь, отдашь мне все свои деньги. Идёт?», — и ласково так трогает старшего сына между ног. Ну, парень холостой, молодой, горячий, застоялось у него всё. Да, к тому же пьяный. «Давай», — отвечает.

Пришли к Оле домой, он завалил её в койку, прыгнул и давай понужать. Один раз, второй, третий… На четвёртом разе заснул прямо на Оле. Та его спихнула, и сама легла спать. Наутро будит и говорит: «Давай, мол, три рубля». Что тут сделаешь? Уговор есть уговор. Отдал парень деньги, повесив голову, пошёл прочь. Мыслит, что делать? Отец, пожалуй, из дома выгонит за такой развод. Видит, у заставы кучка оборванцев стоит, шац по карманам, пятак нашёл — сдачу из кабака. Подходит и говорит: «Выручайте, мужики. Набейте мне мордень, снимите одёжу, дам пять копеек за услугу, иначе отец убьет». Оборванцы отвечают: «С удовольствием». Врезали парню, сняли выходной кафтан и сапоги, дали рваные опорки и рубаху.

Ну, старший сын приходит домой весь в синяках: «Так, мол, и так. Воры избили, все деньги отобрали».

Отец повздыхал, повздыхал, делать нечего, снова год копил, накопил ещё три рубля. Отправляет в Питербурх среднего сына с наказом купить корову. С ним случилось то же, что и со старшим. Кабак, вино, Оля, уговор… Правда, заснул на Оле он на пятом разе. Отдал деньги, встретил тех же оборванцев, попросил об услуге. Приходит домой в синяках и рванье: «Разбойники напали в лесу, — говорит, — лихие люди». Что тут поделаешь? Отец почесал бороду и стал копить в третий раз! Копить было тяжело, царь Пётр как раз налоги увеличил, но всё ж через год, ценой лишений, мужик три рубля накопил. Сам собрался в город. К нему подходит младший сын по имени Просто Брат и просит: «Тятя, дай-ка я пойду, куплю корову». Отец лишь рукой махнул: «Куда тебе, дураку! Вон старший и средний сыны не купили, попались лихоимцам, тебе ли в город идти!». Но Просто Брат пристал, как банный лист: «Пусти, тятька, да пусти. Я знаю, что смогу». Достал отца, тот плюнул: «На, — говорит, — три рубля. Только иди с глаз». Просто Брат обернул деньги тряпицей, сунул её в чулок, взял копейку со своей печки и пошёл. Через сутки приходит в Питербурх: «Дай, — думает, — зайду в этот кабаку заставы, пропью копейку и пойду на базар». Ну, взял штоф пива, сидит, пену с усов обдувает. Оля тут, как тут. Подсела, разговорились. Узнала всю подноготную. «Ну, — думает деваха, — старшего и среднего сына обула, а тебя — дурака, и подавно». Делает ему известное заманчивое предложение. Просто Брат отвечает: «Хорошо. Только я считаю плохо, могу сбиться. Дашь мне дощечку и кусочек уголька. Я каждый раз буду палкой отмечать».

Ну, пришли к ней домой, легли в кровать. Просто Брат поставил дощечку у изголовья, запрыгнул на Олю и, ну — скакать. Закончит — поставит палку, пересчитает отметки. И так каждый раз. Дошёл до восьми. Оля же стала уставать… Да и три рубля жалко, всё ведёт к их потере. Скосила Оля глаза и легонько так, пальчиком, стёрла с дощечки одну палку.

Просто Брат закончил в очередной раз, стал считать: «Семь, — говорит. — Не может быть, пару минут назад восемь было. Ничего не пойму. А ты?».

«Ты же считаешь, — отвечает Оля, — откуда я знаю».

«Ладно». — Поставил Просто Брат палку, опять по новой. Оля вновь стёрла одну отметку. Просто Брат закончил, стал считать: «Что за хреновина!? — закричал он. — Снова семь! А!». — Схватил дощечку и рукавом всё стёр. «Давай, — говорит, — сначала».

Оля сделала страшные глаза, сжала колени и вопрошает в испуге: «Просто Брат, ты вообще-то, сколько можешь?».

«Не знаю, — отвечает дурак, — наша корова, к примеру, на 72-м разе сдохла». Оля тотчас же отдала деньги! Купил Просто Брат корову, а к ней славного бычка. И привел скотину домой, на радость отцу и на зависть братьям! Тут и сказочке конец, а кто слушал…

10. Прения сторон

— А кто не слушал? — в свет костра вступил Шер.

Археологи зачарованно молчали. А может не зачарованно, а просто, сложно прочитать эмоции в обманчивом свете костра! Появление профессора вызвало некое оживление.

— Присаживайтесь!

— Вот, отмечаем последний день…

— Выпьете лимонадику с нами?

— Эй, дайте кружку!

Профессор, сопровождаемый гомоном студентов, опустился между Грибковыми. Хлебнул лимонада, стал набивать трубку. И обронил с усмешкою:

— Для меня день не последний. Я задержусь на недельку…

— Зачем? — удивились студенты.

— Нужно обследовать берег реки, за лесом. Мне подсказывает чутье, что… там есть золотые могильники. А такие могильники — это очень важно для Науки!

Лучшие фрэнды подавились лимонадом. И закашлялись. Одновременно! На данную реакцию никто не обратил внимания, так как новость Шера приковала всецело всеобщий интерес.

— Могильники из золота? — поразились археологи.

— Иносказательно, конечно, — невозмутимо ответил Шер. — Расскажу осенью на лекциях… Завтра утром Михайло Васильевич Светоч получит у меня последние инструкции. На время переезда в город назначаю его старшим. Спокойной ночи.

Шер допил свой лимонад и поднялся. Самодовольно глянул на парочку фрэндов. И удалился.

Постепенно по палаткам разошлись и студенты. У костра остались Гейзер, Магнитсон, Светоч, Тихонова и длинный Вася.

— А вы знаете, что акулы никогда не спят? — спросил Василий. — Они плывут двадцать четыре часа в сутки и бодрствуют. Если акула хоть на миг остановится, она утонет!

Вася широко улыбнулся, показав 32 зуба. Четверка влюбленных, не сговариваясь, поаплодировала! Вася засмущался от такого пристального внимания, и ушел спать.

— Мы слушаем! — сказали Олесия и Настя. — Что нам желают сообщить?

— Здесь невдалеке, под берегом, лежат полторы тонны золота, — небрежно молвил Джордж.

— И это не просто золото, а золотой конь хана Батыя, — походя обронил Михайло.

— Да ладно!.. — в шоке пробормотали девушки.

— Мы хотели коня выкопать, распилить и увезти в город. А там продать, — без обиняков высказался Михайло. — Это чисто наша находка.

— Но о золоте узнал профессор, который хочет его отдать Науке! — сердито выпалил Джордж.

Лучшие фрэнды зажевали сразу по две ириски. По ходу озвучив:

— Вы — наши любимые женщины и, естественно, с нами в доле. И вот нужен ваш совет по данной ситуации. Быстро-быстро! Первые мысли — они самые правильные! Ну?!.. — фрэнды требовательно уставились на пассий.

Девушки переглянулись, а потом сказали громким полушепотом:

— Золото, что долгое время пролежало в земле, охраняют духи!

— Мы просили мысли, а не суеверия, — разочарованно произнес Джордж. — По Шеру.

— Не надо усложнять и без того сложную ситуацию, — попросил Михайло. — Оставим мистику в покое. Никто не против?

Девушки вновь переглянулись и… неуверенно кивнули в знак согласия.

— Мой вариант, — решительно сказал Джордж. — Я предлагаю уговорить Шера взять долю. Профессор — мощный союзник! Он легко прикроет от случайных охотников и деревенских жителей. Полторы тонны золота в карманах не унесешь… а разделать тушу — надо время!

— А если профессор не согласится на долю, уповая как баран на Науку? — включилась в беседу Настя.

— Мое мнение по ситуации: послать профессора ко всем чертям! — предложила Олесия. — Или он знает место сокрытия конины?

— Вряд ли, — ответил Светоч. — Я думаю, что «золотые могильники» из уст профессора — это обычная провокация. Он хочет, чтобы мы САМИ ему предложили долю. Иначе будет как-то не… не по-профессорски.

— То есть, профессору плевать на Науку? — удивился Джордж. — И он в душе жадный негодяй вроде нас?

— Предполагаю, да, — усмехнулся Светоч. — Утречком узнаем точно.

11. Ранним солнечным утречком

Светало. Красно-жёлтые солнечные лучи проникали сквозь ветки деревьев, начиная согревать лесную землю. Под одной из сосен, на большом куске целлофановой плёнки, сидели Шер и Даша. Полузастегнутые, взлохмаченные и в обнимку. К этой же сосне был прислонен велосипед.

— Милый, почему мы не можем встречаться у тебя в палатке? — капризничала Даша. — За девять лет, что ты приезжаешь сюда, я ни разу не была в лагере!

— Я не могу компрометировать себя перед студентами, — мягко оправдался профессор.

— А мне… надоели прятки! — Даша целенаправленно взяла курс на «выяснение отношений». — За девять лет я успела выйти замуж, развестись и родить сына. Кстати, Димка от тебя…

— Ура, — равнодушно высказался Шер. — Мы скоро поженимся.

— Ты обещаешь жениться девять лет. Но я… я не хочу больше терпеть сплетни бабы Васы и её подружек! — Даша поплотней прижалась к любовнику: — Решайся живо, иначе я пришлю твоего сына тебе по почте, а сама уйду в монастырь!

— Хорошо, — согласился профессор, его мысли явно блуждали в другом месте.

— Что? — удивилась Даша, отстраняясь.

— Шесть часов! — возбужденно объявил Шер, глянув на наручные часы. — Скоро мне предложат мою долю, виват! — Он резко поднялся, потом нагнулся и рывком поставил девушку на землю. — Ты езжай к себе в деревню, Даша. Я тебе позвоню буквально на днях!

Даша машинально оправила подол платья, гневно уставилась на Шера:

— Ах ты, профессорская морда!.. Я, как… дура, езжу за два километра каждую ночь, отдаю свое тело, кормлю домашними пирожками, а он… и в ус не дует! — Даша недоуменно огляделась и продолжила, как бы рассказывая лесу: — Наверное, он думает, что у меня чешется причинное место и донельзя рад, что нашёл бесплатную подстилку!.. Но… он пожалеет!

Даша подхватила велосипед, взгромоздилась на него и поехала по лесной тропинке.

— Даш! — опомнился профессор, простирая руки. — Я хотел тебе всё рассказать чуть позже, когда наверняка стану богатым! Пойми, всего сутки назад я не мог на тебе жениться, мне нечего было тебе предложить! А теперь есть…

Шер вдруг сообразил, что его не слышат, и прервался. Деловито осмотрелся, шагнул в ближайшие кусты. Расстегнул ширинку и собрался присесть. Вдруг… принюхался и опустил глаза вниз.

— Что такое?

Рядом с профессорской ступней, на истоптанной траве, проступала надпись. Буквы были выложены коричневыми кучками, накрытыми лопушками! Шер поспешно отдернул ногу и пробормотал:

— Г. Д… Чёрт, Гейзер Джордж! Ну…! — профессор отступил на тропку, начал вытирать отраву кроссовок, немного измазанный. После этого присел в кусты по соседству… Облегчившись, направился к реке, дабы выкурить там утреннюю трубку. Скоро проснутся фрэнды, и предложат профессору часть найденного золота, как равноценному пайщику. Ведь просить эту часть самому нельзя в силу этикета.

* * *

Полотнища палатки раздвинулись, снаружи просунулась чья-то рука и дёрнула чью-то ногу. Нога лягнула в ответ. Тогда в палатку влез Гейзер, его рука трясла и трясла ногу!

— Что за… дела!? — разозлилась Олесия, поднимая сонное сознание с тюфяка.

— А, Олесия, привет, — не смутился Гейзер. — Я думал, что это нога моего фрэнда… Ничего личного.

Джордж нашарил в утренней полутьме другую ногу и затряс её.

— Ты долго собираешься лезть в нашу личную жизнь? — спросила Олесия, чуточку просыпаясь.

Вопрос остался без ответа. Проснулся Светоч:

— Кто смеет меня будить?! — послышался строгий голос очкарика.

— Я смею! — возопил Джордж. — Ты пока ещё не богатей, поэтому твой выпендрёж неуместен! А у меня плохие новости!

Ботаник мгновенно перебрался из сна в явь: — Очки!

— Вот, — Олесия достала очки из настенного кармана палатки. И сама спросила: — Что?!

Джордж дождался, пока фрэнд оденет очки и зловеще произнёс:

— Шера нет в палатке! Он за лесом — на берегу. Ищет золотую конину! И поскольку профессор — опытный археолог, то может её найти!.. Пусть шанс ничтожен, но и этот шанс ему нельзя давать!

— Профессор начинает действовать мне на нервы, — изрекла Олесия. — Предлагаю свершить над учёным насильственный акт: раздеть и оставить его на одну ночь привязанным к берёзе!.. Как наказание его любопытству…

— Почему ты решил, что всё именно так, как ты рассказал? — спросил Светоч у фрэнда.

* * *

— Смотри! — Гейзер торжественно подвел ботаника к месту с «Г. Д.!».

Нос Светоча среагировал первым:

— Отвратительный запах! — Михайло зажал нос пальцами и прогундел: — Куда ты меня привел?

— Местечко, где я всегда какаюсь по утрам и вечерам! — озвучил Гейзер и попросил. — Глянь! — он указал вниз — на кучки под лопушками. — Мои инициалы! Шер наступил прямо на «Г.». Видишь?.. А потом двинул к реке, оставил на тропе следы.

Светоч сделал два поспешных шага назад.

— Вот, — Джордж принес с тропки и сунул в лицо фрэнду еловую измазанную веточку.

— Вот не надо мне совать свое дерьмо! — обиделся ботаник, отталкивая руку Гейзера.

— Это не дерьмо, а улика!

— Может, это и улика. Но, прежде всего, это дерьмо, а потом уже улика! Кстати, улика чего?

— Дерьмо на еловой ветке доказывает, что Шер пошёл именно к реке! — кипятился Гейзер. — А запах напоминает, что недавно!

— А может это вовсе не Шер? — сделал попытку сопротивления Михайло.

— Кроссовки такого размера только у него. Да вот он и сам, смотри!

Среди деревьев показался профессор, шедший от реки.

Стороны оценивающе глянули друга на друга, и сошлись посреди тропки!

— Не спится вам? — ухмыльнулся профессор, глянув на наручные часы. — Ещё один час и двенадцать минут до официального подъёма.

— Виталий Степаныч, мы предлагаем вам взять золотую долю!

— Мы — это наша артель из четырех человек.

— О как! — наигранно удивился Шер. — Я бы с радостью, но… не могу. Наука превыше всего!

Ах, профессор, профессор…

— Есть мнение отдать вас на растерзание комарам! — припугнул Джордж.

— Но такой способ воздействия на вас негуманен и непрактичен, — грустно вздохнул Светоч.

— Мы сделаем по-другому. Артель запустит слух, что вы нашли лошадь Батыя…

— Лошадь Батыя! — не смог сдержать крик профессор.

— …и решили поиметь её один. Вас с позором выгонят из университета, и из Науки. И вполне, что и посадят…

— Я согласен получить долю! — кратко и без раздумья изрёк Шер. Глупо далее вести диалог, сцена не в театре, а в лесу.

— Детали обсудим в городе, — кивнул профессор. Он обошел парочку, двигаясь к лагерю.

Фрэнды облегчённо выдохнули.

* * *

Грибковы возились у очага: разгребали в стороны золу и обожжённые банки из-под тушёнки. Чтобы разжечь утренний костер для готовки завтрака. Дежурная повариха — Томочка, в полусонном состоянии пережевывала ириску. Сидя на чурбаке.

Из леса бодрой походкой вышел профессор, направился к своей палатке — мимо костровища.

— Виталий Степаныч! — окликнула Томочка.

Профессор сменил маршрут, подошел к костру, нетерпеливо переминаясь. Томочка встала и подошла почти вплотную, заглянула в профессорские глаза:

— Профессор! Я поговорила ночью с археологами. Все, за исключением лучших фрэндов, не хотят ехать домой!

— Нам здесь нравится! — поддержал Тимофей.

— Короче, мы остаемся, чтобы искать золотые могильники! — дополнил Гриша.

Профессора обуяла нежданная икота:

— Вы…ик… серьёзно?

12. Остановите автобус!

Рейсовый автобус мчался по трассе, что пролегала среди полей! Направляясь от деревни Шабаново в Астрахань!

Впереди восседали две подружки бабы Васы — старухи с любопытными жилистыми шеями. А также молодой бородач с грустным лицом. Ну и Шер.

Студенты заполонили задние сиденья, а в проходе лежали рюкзаки, сумки, свёрнутые палатки, картонные коробки с могильными предметами. Экспедиция кайфовала, покачиваясь на мягких подушках! Комфорт— классная штука, после двух недель жизни в полевых условиях! Слышалось лишь мягкое шуршание шин по асфальту, да дуновение ветра, залетавшего в открытые фотки.

— Остановите автобус! — вдруг раздался истошный выкрик. — Остановите, я выйду!

Со своего места вскочил Гейзер и бросился к кабине водителя! Данная кабина являлась продолжением салона, и никак логически не отгораживалась. Джордж подбежал к водителю, перегнулся и заорал ему прямо в ухо:

— Вы глухой!? Немедленно тормозите!

— Не положено, — флегматично ответил шофёр, не оборачиваясь. — Первая остановка через шесть километров.

Профессор и Светоч переглянулись. Кому-то из двоих надо встать, потому что вдвоем вставать нехорошо. Логичней будет, конечно, если встанет профессор, как руководитель.

— Георгий, что за цирк? — встал Шер. Приблизился к студенту, усадил в пустой уголок — кондачок.

— Я кое-что забыл, — пробубнил Джордж отчаянным шёпотом.

— Золотое копыто? — не удивившись, спросил Шер.

— Дааа! И поэтому нет денег на снаряжение экспедиции по поимке золой конины! — простонал Гейзер. И тут же нахмурился: — Постойте! А… вы… откуда знаете про копыто!?

— Потому что копыто взял я, — усмехнулся Шер.

Старухи вертелись на сиденье, вытягивая любопытные шеи. Молодой бородач с грустным лицом — грустными глазами смотрел на Джорджа.

— Я нашел золотое копыто, весом тринадцать килограммов, у тебя под палаткой, — объяснил Шер будничным тоном. — Частички свежей земли на тюфяке мне дали ключ к схрону. Остальное дело техники…

— Мы же заключили договор! — вышел из шока Джордж. — Получается, вам, вообще, нельзя верить!?

— Я совершил кражу задолго до уговора, — оправдался профессор. — Естественно, копыто я тебе верну. А теперь сядь к себе, мы стали предметом всеобщего внимания.

Гейзер испытующе глянул на профессора, встал и пошел в зад автобуса.

— Хоть бы спасибо сказал, — проворчал профессор.

Джордж опустился на свое место, рядом с фрэндом.

— Чего случилось? — тотчас же перегнулись археологи.

— Что с тобой? — спросила Настя.

— Ну? — с укоризной толкнул Светоч.

Взор длинного Васи показал, что и рыбы умеют смотреть с любопытством. Гейзер пожалел, что Джордж не рыба. И стал мучительно придумывать басню, объясняющую нынешнюю суету.

— Понимаете… я вспомнил, что я… то есть мы…

13. Зятёк

На входных дверях висела табличка «Ресторан закрыт».

Семья Светочей находилась за круглым столиком, в самом дорогом ресторане города. Столик был уставлен дорогой едой, за стойкой замер коллектив, готовый по первому знаку исполнить любую просьбу дорогих гостей! Светочи попивали китайский чай «Молочный улун» и блаженствовали в одиночестве.

В залу вольготно зашел радостный Джордж, рука сжимала пакет с тесёмочными ручками. Гейзер явно ожидал увидеть фрэнда, но не фрэнда и его семью. Джордж погасил радость и осторожно приблизился к круглому столику. Семья Светоча начала молча на него пялиться.

— Дай пять, чувак! — протянул пятерню дед, сидящий в инвалидном кресле.

— Привет, Джордж, — кивнула Олесия.

— Мяу! — подмигнул Кот.

Фрэнду стало как-то не по себе.

— Джордж! — приветливо улыбнулся Светоч. — Это моя семья. Олесию ты знаешь, рядом её дедушка, что когда-то давно искал золото Колчака… Ну и Кот. Меня все любят и тебя полюбят тоже!

— Да, мы тебя стопудов полюбим, Джордж, — подтвердил дед. Он легко встал с инвалидной коляски, подошел к студенту, легонько приобнял. Насильно пожал руку, вырвал пакет с тесемочными ручками из безвольных пальцев. Сел на место, достал из пакета несколько пачек долларов и деловито начал пересчет. Заложив весь стол банкнотами.

— Я не жадный на бабло, — произнес он между прочим. — Только денежка счет любит.

— Дед нашел колчакское золото, — похвасталась Олесия, с нежностью глядя на деда. — И сразу же перепрятал. В советской стране так было лучше всего!

— Власть Советов всё не кончалась. И… дед забыл, куда же перепрятал золото! — Светоч ласково погладил деда по голове.

— Мяу! — воскликнул Кот.

— Я вспомню! — пообещал дед, не отрываясь от банкнот.

Гейзер грубо отнял у деда одну из пачек, положил в карман.

Старик удивленно зыркнул. Олесия и Михайло укоризненно вздохнули.

— Поясню, что копыто я загнал целиком, правда, в десять раз дешевле его реальной стоимости, — заявил Гейзер. — Зато нам гарантировано спокойствие души! Никто и ничего о золоте не узнает, копыто тупо распилят на граммы и перепродадут.

Семья Светочей одобрительно погудела. Молодец, Джордж, спокойствие превыше всего!

— Это мне для разговора с отцом Насти! — хлопнул Гейзер по карману с долларами. — Вы покупайте тачку и снаряжение, коли вы уже полноценная семья. А я ушел жениться.

И Гейзер ушел. Светочи проводили его любящими взглядами. Дед собрал банкноты со стола в одну стопку, положил стопку назад в пакет:

— Здесь сорок тысяч, — дед достал из-за спины ноутбук, раскрыл. — Ща поймаем Wi-fi и всё купим для вашей экспедиции.

* * *

Гейзер и не моргающий отец Насти находились друг против друга. В кабинете. Между ними был письменный стол. Рядом диван как мягкая мебель.

— Слушаю вас, — не очень охотно обронил отец.

— Здравствуйте, папа! — с чувством заговорил Гейзер. — Я на днях женюсь на вашей дочери, так что должен вас называть папой!

— Э-э, простите, кто вы такой?

— Почти муж! — Гейзер положил на письменный стол пачку зеленых купюр: — Здесь десять тысяч баксов. Мой выкуп за невесту!

Отец Насти моргнул, превращаясь из не моргающего в моргающего.

— Прошу, благословите наш брак! — попросил Джордж.

Отец Насти почесал плешь и протянул не очень уверенно:

— Благословляю…

— Спасибо! — Гейзер встал, чинно наклонил голову в знак покорности, «как полагается» младшему перед старшим. Глубоко старинный жест, о коем помнят только историки. — До свидания, папа!

Папа… вдруг… вскочил, обежал стол. Слащаво улыбнулся, прогибаясь и чуть ли не раскатываясь перед молодым человеком!

— До свидания, до свидания, зятёк, — папа сердечно обнял Джорджа. — Настя — чудесная девочка. У неё и не было никого… — он интимно подмигнул.

Гейзер вышел с довольной улыбкой на устах. Спустя минуту он уже спускался по лестнице. Пробежал марш, второй… На третьем марше миновал здоровенного, бритого наголо парня. Миновал, да не совсем! Джордж резко затормозил и крикнул:

— Митя!

— Не понял, — удивился здоровяк.

— Митя, меня зовут Джордж! Я учусь с твоей сестрой.

— А-а, — покивал здоровяк.

Ребята стояли в паре метров друг от друга. Один — чуть внизу, другой — чуть вверху.

— Митя, ты, правда, закончил институт с красным дипломом и крутой программист?

— Правда, — согласился здоровяк.

— А что у тебя лежало в правом кармане куртки весной? Случайно, не пистолет?

— Что?

— Да ладно! — подмигнул Джордж. — Я, Митя, твой практически шурин, поэтому для меня секретов нет. В вашей семье вообще, и у тебя в частности… Увидимся! — Гейзер поскакал дальше вниз по ступенькам.

Митя озадаченно пожал плечами и возобновил свой подъём.

Папа лежал на диване. На его груди покоился ворох купюр, и он рассуждал вслух:

— Повезло Насте. Будет жить с мужем, как у Христа под мышкой!.. Но… и нас зятёк не забудет, ведь Настя — наша единственная дочь.

На пороге как раз возникла дочь.

— Ой!

Папа поспешно вскочил, деньги соскользнули на ковер. Папа резво стал их собирать.

— Откуда?.. — изумилась Настя, подходя и помогая отцу.

— Твой почти муж принёс! — залихватски подмигнул папа.

Настя тотчас убрала свои руки от денег. Отошла назад на два шага. А папа разливался соловьем, с непередаваемой улыбкой на лице:

— Доллары — это свадебный выкуп за тебя! Джордж — порядочный молодой человек, знает исконно русские традиции! — отец ухмылялся своим мыслям, ничего не видя вокруг. — Можешь смело ему дать даже до свадьбы, я разрешаю!

— Папа, ты что, больной!? — естественно крикнула дочь.

— Надо брать Джорджа, пока он сам тебя хочет! — не смутился отец. — Я уже дал своё родительское благословение, кстати.

Настя в шоке нарезала по кабинету круг… Потом опёрлась надверной косяк, как на опору тела, и возразила слабым голосом:

— Папа, я не собираюсь выходить замуж.

Отец собрал доллары, упаковал их в карман. Посерьёзнел. Приблизился к дочери и сказал миролюбиво:

— Ты выйдешь за Джорджа замуж. Да, выйдешь. Или… я выдам тебя за соседа — косого студента с гнилыми зубами! — внезапно рявкнул отец.

— Ну, папа, это всё, — прошептала Настя и быстро вышла из кабинета.

В коридорчике всунула ножки в босоножки, толкнула входную дверь квартиры. Надо глотнуть свежего воздуха, очень надо! К слову, папа сейчас чем-то напомнил Шера тогда… когда тот вёл себя как сумасшедший. Тяга к халяве делает людей похожими. Их легко прочитать, имея привычку.

Настя открыла дверь квартиры и столкнулась на пороге с братом.

— Привет, Митя, — буркнула Настя, порываясь пройти.

— Насть, ответь-ка мне на один вопрос — тогда пропущу! — поставил Митя условие, загородив массивным телом выход. И не дожидаясь реакции сестры, спросил: — Кто такой шурин?

— Кажется, брат жены, — апатично произнесла девушка.

— Значит ты… — помыслил Митя. — Ты выходишь замуж за Джорджа! Какая же ты умница! — братэла широко улыбнулся.

— Так! — твердо сказала Настя и легко оттолкнула с дороги шестипудовое накачанное тело. Достала мобильный телефон. Тыкнула кнопку, поднесла аппарат к уху. Всё это последовательно и равномерно: — Слушай меня, Джордж! Стой, где стоишь. Я сейчас к тебе выйду.

— Стою, где стою, — робко согласилась трубка.

Настя нажала «Отбой» и (как сомнамбула) спустилась на две ступеньки вниз. Оглянулась на брата— Митя находился в ахуе. Настя немного подумала и… снова нажала «Вызов».

— Джордж… Мне надо знать точное время завтрашнего отъезда, чтобы быть готовой, — ровно сказала Настя. — Я хочу воочию увидеть коня Батыя. Не как золото, а как произведение искусства! И только поэтому ты прощён.

— А за что прощён-то? — искренне удивилась трубка.

14. Изменчивая Даша

Даша меланхолично смотрела «в пустоту». Сидя на табурете, за прилавком сельского магазина, где была продавцом. Снаружи взвизгнули тормоза, явно не местные — значит, подъехали либо дачники, либо туристы. Хотя… это не они, а это… профессор!

С большим букетом алых роз, в сопровождении «карманного оркестра»! Даша мечтательно улыбнулась. Профессор подойдет к прилавку и скажет:

— Даша! Дай-ка мне килограмм ирисок и свежего хлеба!

— А! — продавщица очнулась и увидела Светоча, что мялся у прилавка.

А у магазина находился синий микроавтобус, чьи тормоза женщина только вот слышала.

Вчера его любовно выбрал дед Олесии на городском рынке. На полу салона лежали четыре лопаты, две клетчатые сумки с подручным инструментом и едой, болгарка-пила, аккумулятор. Снаряжение тоже выбрал и купил опытный дед, но сам ехать наотрез отказался. Кот поддержал данное решение. Вдвоем с дедом они проводили молодых, всплакнули на дорожку и призвали поскорее возвратиться.

В салоне автобуса Михайло ждали его компаньоны, немного нервничая. План экспедиции предусматривал один день на «всё про всё». Дольше заниматься золотой кониной опасно. Отсюда и нервы.

Даша подала испрошенное ботаником. Пощелкала клавишами кассы:

— Триста рублей.

— Вот, — очкарик подал купюрку. Нетерпеливо переминаясь!

Даша взяла купюрку из чужих рук. Отметив мимоходом, что… ногти ровно пострижены, но вот грязь… настолько въелась под ногти, что никаким мытьем её не убрать! Время надо, чтоб сама сошла. У милого профессора ногти-то… точно такие, землица с этих его могильников пропитала холеные ручки!

— Ты ведь археолог!? — грозно и вдруг спросила Даша.

— Да-а, — смутился Михайло.

— Вы же позавчера уехали в город! — предъявила продавец. Она резво вышла из-за прилавка, приблизилась вплотную к ботанику! Тот, прижимая к себе покупки, попятился.

— Зачем вернулся?! — наступала Даша, орудуя чужой купюркой как указкой.

— На разведку! — в испуге вскричал Светоч. — Присмотреть курганчик на будущий год!

— С каких пор студенты проводят такие разведки?! — удивилась Даша. Не зря деревенская девушка якшалась сучёным многие года, ой, не зря…

— Мы с профессором! — крикнул в отчаянии Светоч.

— С профессором? — повторила Даша. Продавщица подбежала к окну с кисейными занавесками, чуть отогнула край ткани. Увидела голову Шера в водительской кабине микроавтобуса. Милый в сторону магазина даже не смотрел.

Женщина пересекла магазин и села прямо на прилавок! Закинула ножку на ножку, удобно облокотилась на кассовый аппарат. Обмахивая себя чужой купюркой как веером. Самое быстрое — это выйти на улицу и устроить скандал. На радость деревенским кумушкам! Не дождётесь… Попросить ботаника, чтоб позвал милого в магазин? Может быть…

— Как тебя зовут, студент? — ласково спросила Даша и поискала глазами ботаника. И не нашла. А за окном зафырчал мотор. Женщина вновь подбежала к окну и увидела отъезжающий синий микроавтобус. Транспортное средство развернулось у магазина и двинулось к полям. Унося милого профессора!

Солнце стояло в зените! На косогоре — над берегом, кипела работа. Четверо яростно срывали лопатами землю, бросая её вниз. Археологи углубились внутрь косогора уже на метр. До золотой конины осталось столько же.

На берегу оптимистично полыхал костер. На нём, на рогатинах, висел котелок с кипящей водой, где весело булькала лапша с тушенкой. Рядом был расстелен кусок брезента — стол, на котором стояла посуда и лежали пакеты с едой. Повариха Олесия деловито хлопотала по кухне. Резала овощи, карбонат, сыр, хлеб… Раскладывала пряники, заваривала чай.

* * *

— Мы твоему прохфессырю яйцы на уши натянем! — ухмыльнулся Гром.

— Профессор не мой, — возразила Даша не очень уверенно.

— Проучим городского хмыря, шоб не обижал честных деревенских женщин! — ощерился Молния.

— Обиды нет, — в глубокой тоске прошептала Даша.

Перед магазинным прилавком находились двое крепких деревенских мужичков — Гром и Молния.

— Всё мы понимаем, Даш, — сурьезно кивнули они.

— Поколотите его хорошенько, но без физических увечий! — взяла себя в руки продавщица. И выставила на прилавок две бутылки водки: — Сделаете, дам ещё литр.

Мужички синхронно взяли по бутылке, затолкали в карманы драных пиджаков.

— И принесите мне доказухи его избиения, — напутствовала Даша. — Например, очки.

— Угу, — заверили местные.

— При студентах бить не надо! Отведите милого подальше! Поставьте пару синяков и разбейте нос! И довольно…

Старый горбатый «Запорожец» уверенно подъехал к раскопанному могильнику монголо-татарина, остановился с включённым мотором.

— Два дён назад копатели были здесь. А ныне их нету.

— Найдём… Дашкин хахаль где-то в окрестностях рыщет. Степь всё ж не бескрайняя.

Мужички вздохнули… И, не сговариваясь, достали из карманов по бутылке. В открытые фортки полетели пробки, послышалось двухгорловое бульканье. Через минутку, вслед за пробками, вылетели и сами бутылки. Пустые. Мужички занюхали рукавами и зажевали по ириске. Потом вылезли из салона, чуть покачиваясь, стали возиться с ширинками. Все действия произошли последовательно, равномерно, уверенно! Как в тысячу сто первый раз!

Среди полей, со стороны леса, показался мотоцикл. Он быстро летел по укатанной полевой дорожке, на глазах приближаясь к раскопу!

Гром заснул полустоя, обняв капот. А Молния сощурился, покачнулся, вглядываясь вдаль:

— Мой, ик, сынка!

Мотоциклетный двигатель заглох, он прокатился по инерции несколько метров и остановился рядом с «Запорожцем».

— Здрав, батя! — поприветствовал паренек, что за рулем. За его спиной сидел тинэйджер.

Гарбатый «Запорожец» — очень популярное авто в советское время!

— Сынка, — Молния сделал три нетвердых шага, схватился за руль, чтоб не упасть: — Видал, ик, копателей?

— Э, батя, ты уже наклюкался, — равнодушно протянул сынка.

— Копатели пашут у речки, за лесом, — отозвался тинэйджер: — Мы хотели глянуть, а ихний прохфессор нас выгнал!

— Нельзя, грит, посторонним находиться на раскопе! — с обидой дополнил сынка.

— Воть мы сюды приехали… Може, оне не всё здеся выкопали. Али што забыли.

— Молодца, сынка! — Молния любовно прижал голову сына к своей груди. Потом сделал несколько нетвердых шагов в машине: — Эй, Гром, просыпайсь. Я знаю, где учёный сукин сын!

Гром сразу же проснулся и спросил обыденно, как будто и не спал:

— Где?

— Щас скажу, — Молния тяжело плюхнулся на сиденье. — Заводь!

Гром, почти не качаясь, обошел машину, сел за руль. Включил двигатель.

— Сынка, мамке ниче не гри, — попросил Молния, высовываясь в фортку. — Ты мини не зрел. Ик. — Папка прижал палец к губам. — Тссс… Поехали уж, — обратился он к приятелю.

Гром снова спал, склонив голову на руль. От дружеского толчка легко проснулся:

— Дак куды ехать?

— К реке!

Шофер отжал сцепление и дал по газам! «Запорожец» рванул с места, сделал круг у раскопа и неровными скачками понесся вдаль!

— «Запору» уж сто лет в обед, а ездиет всё как новь! — восхищенно поцокали вслед деревенские юнцы.

* * *

— Мамка, а ты зачем наказала побить папку? — спрашивал мальчик лет восьми, стоя перед мысленным взором Даши. — Папка хороший!

Женщина споро поднялась со своего стульчика, томительно закатила ясные глазки вверх. Прижала ручки к полной груди. Вымолвила тревожно:

— Господи, а правда — зачем?! Он ведь и вправду хороший, только безответственный!

— Дашутка, ты чаво? — размыслил старушечий голос.

Продавец опустила глазки от потолка и увидела свою любопытную соседку.

— Баба Васа…

— Взвесь-ка мине сахарку полторы кило, — попросила старуха.

— Завтра приходи, я закрываюсь!

— Так ишо день, — опешила бабка.

— У меня начался учёт. Давай, иди.

Васа замялась у прилавка и просяще прошамкала:

— Може, обслужиш, Даш?

— Вон! — рявкнула женщина. — Пусть тебя твой дед обслуживает!

Старуха аж подпрыгнула! А Даша… перемахнула через прилавок как заправский ковбой. Подбежала к входным дверям, кивнула:

— Давай, шевелись!

Бабка быстренько засеменила к двери, опасливо проскочила мимо продавщицы. Даша притянула дверь, накинула крючок, метнулась в подсобку. А оттуда на задний двор магазина, где был припаркован верный велосипед.

15. Драматичный клубок

В четыре часа дня золотая конина была практически откопана. Половина работы готово. Самая грязная и муторная её часть!

Археологи сидели вокруг брезента-стола и поглощали еду.

— После обеда зацепим коня веревкой и вытащим из косогора, — инструктировал профессор. — На берег, дабы без проблем обмыть и распилить.

— И как же мы его вытащим? — поразился Джордж.

— Собственной силой! — твердо ответил Михайло.

Шер грустно усмехнулся:

— Наш автобус сюда — под берег, мы не спустим. Если только… разогнаться и спрыгнуть на автобусе с трехметрового обрыва!

— В нашей группе не хватает каскадеров, — заметила Настя.

Тут же — сверху от косогора, послышался рёв двигателя (кто слышал, как работает мотор горбатого «Запорожца» — тот поймет автора). Археологи непонимающе уставились на косогор. Рядом с раскопом возник «Запорожец», мчащийся на всех парах в никуда, в обрыв!.. Колёса оторвались от землицы и раритет полетел вниз, покачиваясь в воздухе.

Археологи, затаив дыхание, наблюдали.

«Запорожец» стукнулся о берег двумя передними колёсами… покачнулся и чуть не завалился набок… каким-то образом всё же встал на все четыре колеса. И замер!

— Вот и каскадёры… — озвучила Олесия.

Прошло шесть секунд. Дверцы «Запорожца» с треском распахнулись, и на берег ступили два деревенских мужичка. Как нив чём не бывало!

— Говорил, тормозь! — проворчал Молния, обходя «Запорожец».

— Травка скользка после дождичка, — оправдался Гром, смущенно почесывая одно место.

Мужички приметили археологов — в десятке метров от себя, и довольно защерились.

— Вон чертов прохфессырь. Почли, набьём яму мордень?

— Дашка молвила, шоб никто не зрел, — напомнил Молния.

— Та не вопрос, — сказал Гром, не сводя глаз с одной точки. — Эй ты, очкарик, иди-тко сюды!

— Живо! — крикнул и Молния. — Надо поговорить по-мужски!

— Кому вы говорите? — немного севшим голосом спросил Шер, имея в виду, что очкариков тут двое.

— Это вам, профессор! — дружно воскликнули студенты, поймав взгляд местных.

— Пойдёшь с нами в лес! — озвучили мужички, пристально рассматривая Шера.

— За-зачем? — заикнулся Шер, поднимаясь на нетвердые ноги.

— Какая разница, профессор? — сказали студенты, тоже поднимаясь и загораживая руководителя своими телами.

— Валите отсюда, пьянь!

— Отчаливайте!

— По-хорошему!

— Вот именно!

Мужички недоуменно покосились друг на друга. Чуть покачиваясь, засучили рукава.

— Ну, студенты, совсем нюх потеряли, — заметил Гром, отходя к багажнику.

— Хотят битву, они её получат, — сплюнул Молния, следуя за приятелем.

Шофёр рванул крышку багажника, достал монтировку, взвесил в руке… отдал приятелю. Сам вооружился кувалдочкой, удобной и тяжёленькой!

— Что скажете? — мужички приблизились к археологам. Ступая довольно твердо. Гром размахнулся и с силой опустил кувалду на брезентовый стол, попав по кружке с чаем. Алюминиевая кружка прилично помялась, напиток вылился.

Студенты кусали губы от досады и беспомощности! Ситуация, вроде и проста, но как из неё выйти с пользой для себя — непонятно. Убежать не убежишь, в драку лезть — схлопочешь железом, деревенская пьянь не соображает, когда пьяная…

— Ну, орёлики, кому первому проломить башку? — ухмылялись мужички.

Вдруг… плотный ряд студентов разошелся в стороны — подобно занавесу, и вперед выступил… профессор. Он схватил мужичков за воротники и с силой стукнул друг о дружку головами! И отступил в сторону! Местные удивленно зыркнули и замахнулись железом на профессора. Наполовину подняв руки, приятели… сначала захрапели, а потом и упали на береговую травку, храпя!

— Оттащите спящих в сторонку! — скомандовал Шер. — А сами за работу!

Студенты одарили профессора восхищением.

* * *

Даша без устали крутила педали своего велосипеда, едя по безраздельным полям! Лицо было красно-напряжённым!

Послышался стрекот, навстречу мчался мотоцикл. Даша соскочила с велосипеда, бросив его на землю, замахала над собой руками крест-накрест. Мотоцикл притормозил, встав рядом, с включенным двигателем.

— Мишка, тятьку зрел? — прерывисто спросила Даша.

— Зрел.

— И?..

— Оне с дядей Молнией у копателей. А копатели у речки, возля леса.

* * *

Трос был плотно свитый, металлический, с двумя петлями на двух его концах! Предназначен для сцепки автомобилей, а также для извлечения золотой конины из развороченного косогора. Трос лучше, чем верёвка! А «Запорожец» лучше, чем мышечная сила рук и ног! Лишь бы тачке хватило мощностей…

— Будем надеяться, — заметил учёный. Он надел одну петлю на копыто, жёстко зафиксировал с помощью монтировки. Сцепку другой петли с «Запором» сделал Джордж.

Мужички спали невдалеке, наполняя округу громким храпом. Иногда подпёрдывая для симфонии.

Михайло сель за руль и повернул ключ зажигания. Автомобиль завёлся с пол-оборота. Ботаник немного погазовал и включил скорость.

«Запорожец» тронулся… проехал поберегу… трос натянулся и дёрнулся… машина остановилась, натужно взревев! Светоч пере-отжал сцепление и вновь дал по газам!.. Глина вокруг клада стала осыпаться, конские ноги выдвинулись из земли…

— Газуй, газуй! — покрикивал Шер.

Машина… тяжело, но неуклонно… вытащила коня из земли полностью… протащила тушу за собой пару метров по берегу…

— Хватит! — крикнул Шер, опуская правую руку с размаха вниз.

Горбатый «Запорожец» остановился и заглох. Мужички и не подумали проснуться.

Археологи окружили золотую конину и рассмотрели её полностью!

Внешне конь был как конь. Обычного для обычного коня размера! Хвост стоял бодрым дыбом, половые признаки отсутствовали. Все части были отлиты с максимальной тонкостью и точностью! Металл мутно блестел жёлтым цветом. Местами, на золотых боках и голове, остались комья глины и, вообще, конь был несколько грязноват!

— Я начинаю отпиливать хвост! — возбужденно сказал профессор. — Как наименее грязную деталь туловища. Все остальные берут тряпки, моют и соскребают глину.

Профессор вынул трубку и табак, занялся привычной набивкой.

— Где у нас болгарка-пила, кстати? В автобусе или мы её вытащили?

Вопрос повис в воздухе. На краю косогора — вверху, рядом с раскопом, показалась женщина.

— Виталик!

Экспедиция в изумлении глянула наверх!

— Продавщица из сельпо! — пробормотал очкарик.

— Это не просто продавщица, — подсказал Джордж. — А это Даша — любовница профессора!

— Да ладно тебе! — молвили девчонки, сгорая от любопытства.

Шер оглянулся на студентов, не решаясь ни что-либо сказать, ни сделать какое-то движение.

— Профессор, мы вас поздравляем! — искренне поздравили студенты.

— Лови меня, Виталик! — настаивала Даша. — Не то я сама спрыгну.

Профессор подбежал к косогору и расставил руки. Даша слетела ему в объятия с трехметровой высоты.

— Виталик! — женщина немедленно стала покрывать профессорское лицо жаркими поцелуями. Шер стоял как пень, положив руки на женскую талию.

— Даша…

Женщина погасила поцелуйный порыв, дрогнула слезливыми очами:

— Прости меня, Виталик, прости! Я наняла Грома и Молнию, чтобы они тебя побили! За два литра водки.

— Что? — удивился профессор.

— Вот это любовь! — пораженно прошептали студенты. — Поцелуйте её, Виталий Степаныч! — крикнули они.

Шер… вздрогнул, неловко чмокнул Дашу куда-то в нос.

— Хочу замуж! — прижалась к нему Даша.

— Едь немедленно домой! — вдруг попросил профессор.

Недолго музыка играла… Даша тревожно замерла, её обуял озноб.

Несмотря на тридцатиградусную жару. Щас милый скажет!..

— Дома ты берешь нашего сына и вы направляетесь в Астрахань, ко мне в квартиру, — сказал милый, доставая из кармана связку из двух ключиков и красную денежку. — Я приеду вечером и будешь жить со мной.

Учёный вложил в Дашину ладонь купюрку и ключи, сжал её пальцы в кулачок своими пальцами.

— А замуж? — растерялась Даша. — Я не хочу быть незаконной женой!

— Мы зарегистрируемся, — пообещал профессор. — А сына я официально усыновлю.

— Угу, — кивнула Даша, мурлыкая.

— До вечера! — попрощался профессор, мягко высвобождаясь из объятий.

Даша сделала несколько танцующих шажков по берегу. Томно покружилась. Повела счастливым взором вокруг. Мягко подмигнув конине, студентам и даже «Запорожцу»… Узрела похрапывающие тела мужичков. Остановилась. И сказала, пожимая плечиком:

— Наивная я такая.

16. Эпилоги

Автобус вбирал в себя пассажиров на остановке, возле сельского магазина. Пассажиров было негусто: пожилой бородач с радостным лицом и двое заезжих грибников. На остановке, на лавочке, лузгали семечки две старухи, греясь в лучах вечернего солнца. Те самые старухи, что давеча ехали в город, вместе с экспедицией. Подошла Даша. Нарядное зеленое платье, пятисантиметровые каблуки, дамская сумочка из натуральной кожи. Даша пахла французскими духами, а её сияющие глаза лучились нежностью к окружающему миру! Рядом вышагивал мальчик лет восьми, в новом джинсовом костюме.

Мама легонько подтолкнула сына:

— Залезай. — Мальчик впрыгнул в автобус. Даша поднялась следом, улыбаясь своим мыслям, порылась в сумочке, достала денежку, подала шофёру: — За двоих.

— И куды ж ты, Даша? В город ал и в соседнюю деревню?

Женщина подняла глаза на шофёра и… увидела бабу Васу.

Та вольготно сидела на водительском месте и ухмылялась.

— Баба Васа, ты сейчас работаешь водителем? — спросила женщина, не гася ясную улыбку.

Счастье — настолько хрупкая материя, что подсознание его бережет. От ехиден вроде местных деревенских сплетниц! Сознание-то знает, что водителем работает внук Васы, что (по всей видимости) отошел к бабке покушать домашних пирогов. В те законные свободные полчаса, что автобус находится на конечной остановке…

— Автобус сёдни последний, — вслух размыслила старуха. — Чай, вернёшься утром?

— Я рассчиталась. То исть, рассчитаюсь завтра, в городе.

Даша отошла и села в салоне — рядом с сыном. Рисуясь перед собой, поправила локон.

— Аааа… А как же мой сахар!? — поразилась Васа. Бабка резко выскочила из кабины водителя и подпрыгнула к остановке. Подружки с любопытством вытянули куриные шеи.

— Девчёнки! Дашка уезжает не на перепих, а насовсем. К хахалю ентому…

— К прохфессору! — вскричали престарелые курицы.

— Истинно! — перекрестилась Васа.

— Даты што! — разинули рты подружки, внимательно рассматривая автобус.

* * *

Пока Даша мчалась в город на последнем рейсовом автобусе — экспедиция распилила коня! Распилить полторы тонны золота, даже электрической пилой, не так-то просто. Но… было б желание, на самом-то деле!

Гром и Молния по-прежнему спали, избавив археологов от лишнего беспокойства.

Через три часа всё было кончено: золотая конина целиком разделана и загружена в салон. Опилки, что смогли, подобрали. Потом археологи разбудили местных, вылив на теплые сонные тела два ведра воды. Вручили мужичкам бутылку шампанского, взятую «на всякий случай», и отъехали. Солнце уже сильно склонялось к западу.

Сказка не совсем сказка, если в ней не присутствуют неподкупные милицейские парни! Как непреодолимое препятствие на пути героев! Гаишник на трассе взмахнул жезлом, приказывая синему микроавтобусу немедленно остановиться! Транспортное средство послушно затормозило, прижимаясь к краю дороги.

За рулем находился Светоч. Он стал рыться за солнцезащитным щитком, доставая документы.

— Ты спятил!? — зашипел рядом сидящий фрэнд. — Зачем остановился!?

— Проверка документов лучше, чем погоня, — резонно отозвался ботаник.

К кабине подошли двое представителей дорожного правопорядка: в желто-зеленых жилетах и с автоматами.

— Старший лейтенант Козлов, — представился один, небрежно вскидывая руку к виску. — Попрошу документы на транспортное средство и на право управления.

Другой — прапорщик Мышкин, обошел кабину, подозрительно глянул на номер, незаметно изучил взволнованное лицо Джорджа.

Светоч подал в форточку права, техпаспорт и страховку. Старлей начал внимательно изучать документы.

— Что везёте? — спросил, подходя к дверке шофера, Мышкин.

— Пассажиров! — крикнул Джордж через фрэнда. Поймал его укоризненный взгляд и… смолк.

— Откройте салон, — распорядился старлей.

— Послушайте, Козлов… — очкарик сделал попытку договориться.

Мышкин недвусмысленно вскинул автомат, ещё секунда и он… щелкнет затвором. А потом…

Светоч вылез из кабины, обошел автобус. Гашники следовали по пятам, их ноздри подрагивали — охотники почуяли запах дичи! Михайло потянул в сторону панель двери, открывая салон. Взглядам ментов предстали две непромытых симпатяжки, очкарик с трубкой в зубах и груда тусклого, жёлтого металла.

— Та-ак… — зловеще сказал Козлов.

— Откуда бронза? — с интересом спросил Мышкин.

— Из полей, — хором ответили девушки. — Профессор, скажите!

— Да, скажите им! — выкрикнул Гейзер из кабины.

— Виталий Степаныч, объяснитесь, — попросил Светоч.

Милицейские парни озадаченно переглянулись:

— Что за хрень?

Профессор усмехнулся и буднично произнес:

— Здравствуйте, господа милиционеры! Я профессор истории и археологии, а это мои студенты. Едем с раскопок. Везём в институт фрагменты памятника Эпохи «Бронзового века». В целом, фрагменты представляют собой…

— …фигуру бога Солнца, которому поклонялись древние скифы! — помогли студенты, чутко уловив запинку руководителя.

— Да! — важно кивнул профессор. — Прошу не задерживать. Мы жили в полевых условиях две недели и хотим домой.

— Ни хрена себе! — опешили гаишники. — А… документы на груз у вас есть?

— Где их взять? У древних скифов? — удивились девчонки.

— Вот моё удостоверение профессора и «Открытый лист», подписанный московской службой! — учёный подал красную книжечку и бумагу с гербовой печатью. — Документ разрешает проводить археологические изыскания в районе, откуда мы и едем!

Старлей мельком просмотрел документы. Вернул:

— Счастливого пути, профессор! — он козырнул. Отдал Светочу его документы: — Соблюдайте правила дорожного движения!

Милицейские парни пошли прочь — к своей машинке, что находилась в двадцатке метров. По дороге обменявшись парой пикантных реплик:

— С цветметчиков мы бы взяли неплохую денежку!

— Как всегда мы делаем…

2004 г.

Парадокс

«Парадокс — это совершенно невероятный случай».

Словарь С. И. Ожегова.

* Кадр из фильма «Парадокс» (реж. А. Ангелов), снятого по данному рассказу

Тема урока географии звучала «Народы мира». У классной доски топталась худющая Тупицына, она вяло тыкала указкой в карту мира, и скучно гундела:

— Население Земли… сейчас… состоит из шести миллиардов человек… В Европе живут европейцы… В Китае китайцы…

Ученицу внимательно слушал Никита Петрович Носов — учитель географии. Лет пятидесяти, с окладистой черной бородой, что мягкой волной падала ему на грудь.

9 «Б» класс, следуя многолетним школьным традициям, занимался своими делами. Кто чем — каждый в меру умственного развития, способностей и желания:

Катька Грязнулькина тщательно жевала шоколадку! Белобрысенькая, конопатенькая умница!

Румянцев и Шульгин играли в «морской бой». С оглядкой на учителя! Разлагатели дисциплины, клоуны.

Люся и Лада ехидно улыбались, поглядывая на Тупицыну! Отличницы. На переменке будет кому косточки обмыть!

Саня Сидоркин самозабвенно уставлял собственный атлас собственными автографами! Пыхтя и не в силах оторваться! Упитанный увалень, хорошист.

Вика Авоськина листала журнальчик с гламурной кисо на обложке! Формы тела уже округлые, губки бантиком, глаза с томной поволокой. В ушах рандолевые серёжки!

Валя Валуева наслажденчески зевала, вполуха слушая Тупицыну! Рост под два метра. Мускулистые руки с острыми ухоженными ногтями. Короткая стрижка. Кривые ноги «росли из плечей»!

Кто-то жевал шоколадку, кто-то переписывал «домашку» по алгебре, кто зубрил невыученный стих, кто слушал музыку, кто строчил смс… Всё, как обычно. Было тихо, слышалось лишь чирканье ручки и слабое чавканье. Бубнёж отвечающей практически не влиял на тишину.

— В Северной Америке живут северные американцы, — бубнила Тупицына. — В Мексике мексиканцы и текила…

— Никита Петрович, можно задать вопрос Тупицыной? — попросила с места Валуева.

Ученица у доски прервала монолог, с опаской посмотрела на Валю. Носов в раздумье огладил бороду и разрешил:

— Можно.

Валуева кивнула учителю в знаке благодарности. И безапелляционно спросила:

— Тупицына, какой государственный язык в Австралии?

Ученица у доски расслабилась! Валуева известна своим зловредным поведением по отношению ко всем, на кого она смотрит. Даже просто смотрит! Но сейчас, похоже, её интересует только данный вопрос! Интернета под рукой нет, а Вальке срочно вздумалось узнать, любопытство гложет… Да не проблема, самой любопытно выступить в роли Интернета:

— Государственный язык в Австралии — австралийский, — сказала Тупицына.

— Дура ты дурацкая! — визгливо крикнула Валуева на весь класс. — Ты не Тупицына, а тыы… мегаТупицына!..

9 «Б» сжался, холодеющий страх заполнил школярские головы. Валя разозлилась не на шутку! Внезапно и сразу! Она всегда так злится. И важно не попадаться под её взгляд, тогда пронесет… Тупицына за мгновение вспотела всем телом!.. Носов мужественно оттянул взгляд Валуевой на себя:

— Что такое, Валя? — строго спросил учитель, мня бороду. — Хочешь что-то сказать — скажи мне.

— Я веду себя тихо, как мышка, — зевнула Валуева.

— Мышки не разговаривают подобным тоном, — заметил Носов. — Напомню, они вообще не разговаривают. И мышки не перечат учителям, потому что не ходят в школу. А ещё мышки не сидят по три года в одном классе…

— Вот не надо, Никита Петрович, попрекать меня учёбой! — невежливо перебила Валуева. — То, что я три года подряд учусь в девятом классе, не доказывает мою тупость… У нас свободная страна и я буду здесь учиться столько, сколько считаю нужным. Я так хочу, сама! И если вы, Никита Петрович, хотите меня оскорбить… — Валя встала, уперев мощные кулаки в крышку. Парта затрещала.

Страх отпустил, класс с любопытством наблюдал за дискуссией!

— Стоп, Валуева! — учитель хозяйски хлопнул ладонью по столу. — Мы на уроке географии, где занимаемся только географией. — Он нервно потеребил бороду. — Сядь, Валя, сядь. Всё, что ты обо мне думаешь — скажешь после уроков. Если так хочешь.

Валуева разжала кулаки и нехотя опустилась на стул. Носов отпустил Тупицыну на место, встал, прошелся у доски и приветливо произнес:

— Запишем тему нынешнего урока.

Сейчас же открылась и закрылась дверь кабинета. На пороге возник опоздУн! Клюев обладал спортивной фигурой и способностью влюблять в себя девочек.

— Простите за опоздание, Никита Петрович! — выпалил красавчик. — Я зайду?..

— Ты уже зашел, — поправил Носов. — И коли уж зашел — проходи. Авоськина, убери свой журнальчик.

— Спасиб… — поблагодарил учителя Клюев и пошагал к своей парте. Для того, чтобы туда пройти — опоздуну требовалось пройти мимо Валуевой. Парта Клюева располагалась как раз перед партой Вали… Валуева, по привычке, подставила ножку. Клюев, по привычке, через ножку перепрыгнул. И опустился на свое место, рядом с Сидоркиным.

— Привет, Димчик! — немедленно вполз в Клюевские уши ехидный полутон. Острый ноготь ткнул между лопаток.

— Валуева, пристань к Румянцеву! — на автомате буркнул Клюев. А сам крикнул тихим шепотом:

— Саня!

Уж что-что, а чьё-то там бурчание Валуеву остановить точно не могло! Валя решила пристать к Клюеву и она пристанет!.. Однако пикнула смс. Кто там смел помешать?.. Ага, это мама, надо ответить… Клюев никуда не денется за пару минут. Валя застрочила ответную смс-ку. Вообще, набирать смс ногтями, а не пальцами — мука, но гораздо большая мука не иметь вообще красивых ногтей…

— Саня! — в отчаянии шепнул Клюев. — Отзовись уже!

Сидоркин чиркнул очередной автограф, с оценкой глянул на испещрённый росписями атлас. И флегматично отозвался:

— Ну?

— Ты даже не догадываешься, почему я опоздал!

— Не догадываюсь… — Сидоркин перевернул атласную страницу и нацелил туда ручку.

— Хватит заниматься глупостями! — Клюев дёрнул друга за рукав. — Лучше послушай!

Сидоркин с сожалением отвлёкся от атласа. Мазнул настороженным взглядом по Носову, что вводил в курс новой темы. Посмотрел на Клюева изучающе:

— Я слушаю.

— Саня, я… — Клюев глубоко вздохнул. — Я… не поверишь… со мной произошло нечто нереальное!

— И что же? — Сидоркин напоминал невозмутимого оленя.

— Саня… я нашёл машину времени!

— Поздравляю!

— Ты не иронизируй. Я серьёзно!

— Я тоже серьёзно и со всей искренностью тебя поздравляю.

— Погоди, — Клюев обречённо выдохнул. — Ты не понял. Я нашёл ма-ши-ну вре-ме-ни!

— То есть… ты… шёл-шёл по улице и вдруг увидел, что на дороге лежит машина времени? Ну и… ты, конечно, её подобрал и двинулся дальше? — подмигнул друг.

— Да! — торжественно кивнул Клюев. — Так всё и было.

— И где она у тебя стоит? Дома, верно?..

Клюев полез за пазуху, достал чёрную коробочку, протянул на распахнутой ладони:

— Вот она!

На ладони лежал обычный с виду калькулятор. На крышке скотчем была укреплена бумажка. На ней зеленели буквы, выведенные фломастером: «МАШИНА ВРЕМЕНИ».

— К машине времени и инструкция есть. Рядом лежала… Я целый час её изучал, почему и опоздал. Покажу на перемене.

Сидоркин, наконец, засмеялся! Насколько можно смеяться шепотом:

— Я похож на толстого дурака! Правда?..

— Правда, — согласился Клюев, поводя спортивными плечами. — По внешнему виду сходство поразительное! Но… ты мой друг и мне неважно, на кого ты похож. И ещё: я точно знаю, что ты хоть и толстый, только не дурак.

— Не называй меня толстым, — обиженно нахмурился Сидоркин. — Я знаю, что я не мускулистый покоритель женщин. Но я и не толстый.

— А какой же? — удивился Клюев. В данный момент ему в плечо вонзился длинный ноготь, и голос Валуевой просипел в ухо:

— Димчик, ты ведь не забыл про меня?

Клюеву нравилось быть объектом пристального женского внимания. На самом-то деле! Валя Валуева — это сначала девушка, а потом уже эпитеты. О вкусах не спорят, если что, тем паче, в пятнадцать лет — в период полового созревания. Однако… сейчас не до «любовной игры», слишком важный разговор! Что не терпит отлагательств! Надо сделать так, чтобы Валя отстала, и это довольно просто для знатока женской природы… Клюев резко обернулся и выпалил горячим шепотом:

— Валуева! У тебя свинячьи глазки, коровьи титьки и куриные мозги! Поэтому найди себе козла для пары, а меня не трогай! Ясно?

Валя… несказанно изумилась. На ресницах заблистали слёзы обиды, черты лица перекосились. Пожалуй, Клюев переборщил, не стоило… Ой, не стоило, Димчик! Валуева основательно взяла Клюева за горло и нацелила добрый кулак ему в челюсть!

Сидоркин принялся неловко высвобождать друга, но хватка у Вали была железной.

— Ой-ёй-ёй… — просипел Клюев. Пытаясь отстраниться! Он вытянул назад руку, хватаясь за свою парту как за опору, рука сначала нащупала… атлас друга, а после… машину времени. В мозгу тотчас созрел выход! Клюев схватил найденный аппарат и практически наощупь защелкал кнопками:

— Два… ноль… один… два… Теперь месяц и… день… Ещё и час с минутами…

— Что ты делаешь? — успел поразиться Сидоркин, безуспешно пытаясь оторвать руку Вали от горла друга.

— Перемотаем время на пять минут назад! — захрипел Клюев. — Я спасу себя от увечий, а Валуеву от колонии для малолеток!

В это же время происходил занятный диалог учителя и Вики Авоськиной. 9 «Б» класс с интересом слушал! Избавив тройку одноклассников из своего внимания!

— Авоськина, положи свой журнальчик на учительский стол! — попросил Носов, трогая бороду.

— Зачем вам мой журнал, Никита Петрович? — не поняла Вика, дуя губки.

— Мне гламурный журнал не за чем, как и тебе самой, — усмехнулся Носов. — На уроке…

— Держись за меня крепче! — выкрикнул Клюев, нажимая Синюю кнопку. Мгновение и… Время проглотило мальчишек! Друзья исчезли! Растаяли в воздухе! Испарились!

Автор не отследил реакцию класса и учителя на исчезновение героев. Автор наблюдал за парочкой друзей, что улетели в прошлое. А в двух местах одновременно быть нельзя!

* * *

— Дим… где мы? — шепотом спросил Сидоркин, не открывая глаз.

Клюев уставился на панель машины времени — всё, что он пока видел:

— Тысяча девятьсот шестьдесят девятый год!

— А!? — Сидоркин тотчас же открыл глаза. — Что?..

— Мы вернулись в прошлое на… тридцать шесть с половиной лет назад, — до Клюева только сейчас дошел смысл того, что он сам и сказал!

Друг взглянул на друга. Потом они осмотрелись… Светило яркое солнце. Друзья стояли на уютной зелёной лужайке. Справа лежали руины какого-то строения, слева поднимался высокий холм. Прямо — река с рыбаком, сзади шелестел листвой редкий лесок.

Сидоркин спанаромировал взглядом окрестности, машинально перехватил атлас, что переместился вместе с ним. И заорал:

— Ты обещал вернуться на пять минут!

Клюев мельком оглядел округу, спрятал машину времени в карман. И покровительственно улыбнулся:

— Теперь-то веришь, что это полноценная машина времени?

— Мне плевать! Я не хочу жить в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году!

— Вообще-то я тыкал кнопки в сложных обстоятельствах! — логично возразил Клюев. — Посмотреть, что бы ты натыкал на моем месте…

— Я бы не оказался на твоем месте, — кипятился Сидоркин. — Просто потому, что не оказался!

— Да ладно, Саня, — примирительно сказал Клюев. — Случилось и случилось. И ничего уже не изменишь…

— Не изменишь! — поразился Сидоркин. Ошалело посмотрел на атлас. — Значит, для тебя это ерунда? Только… знай, что для меня это не ерунда! Между прочим, родители обещали мне надень рождения новый велосипед, а праздник через три дня!

— Саня, чего ты суетишься? — урезонил Клюев. — От тебя истерики я точно не ожидал.

— А чего ты ожидал!? — возмутился Сидоркин. — Думал, что я толстокожий и бесчувственный баран и меня ничего не проймёт?

По лицу Клюева стало видно, что он мыслил именно так, но Димчик благоразумно промолчал!

— Представь себе, я тоже имею нервы и могу переживать! — скуксился Сидоркин. Он с отвращением отбросил атлас: — Да, я знаю, что чересчур упитанный, не очень умный и не блещу красотой. Но я не баран и ничто человеческое…

— Саня, успокойся, — Клюев хлопнул друга по плечу, ободряюще улыбнулся. — Изменить ситуацию я не в силах, но… мы можем вернуться назад в любой момент! Если захотим.

— Правда!? — с надеждой спросил Сидоркин.

— Положись на мою машину времени, — ответил Клюев снисходительно. — И раз мы оказались в ТАКОМ прошлом, то неплохо бы здесь немного побыть и осмотреться. Вон сидит местный житель, удит рыбку, пойдём, расспросим.

— Вперёд! — заметно ободрился Сидоркин.

— Погоди, — Клюев поднял атлас и подал другу. — Советую не разбрасывать свои вещи и ступать как можно осторожней. И ничего тут не трогать!

— Почему? — удивился Сидоркин, послушно беря атлас.

— Ты не читаешь фантастику?

— Читаю. Иногда. Только при чём?..

— При том! Писатели-фантасты… заметь, не один… а, наоборот, все, как один… Другими словами, в один голос, утверждают…

— Ты можешь короче?

— Я просто хочу, чтобы ты прочувствовал важность информации! Поэтому так длинно…

— Имей в виду, я ничего не понял из твоей длинной речи, — предупредил Саня. — И если ты и дальше будешь говорить так же длинно, не пойму ещё больше!

— Сбил мысль, — Клюев наморщил лоб. — Итак… писатели-фантасты предупреждают о том, что любое материальное вмешательство в прошлое может привести к парадоксу в настоящем. В доказательство писатели оперируют малопонятными научными терминами, делают сложные логические выкладки… Тем не менее, суть теории парадокса я уловил. А парадокс, как тебе известно… надеюсь, что известно — это нарушение закономерного порядка вещей! — Он немного подумал: — Например, если мы ненароком сломаем здесь веточку или раздавим жучка, то, вернувшись назад, можем обнаружить, что…

— Что, чёрт возьми? — не выдержал Сидоркин двухсекундной паузы.

— Мы можем перестать быть друзьями! — рубанул Клюев. — Или вернёмся и превратимся в девчонок! Ты хочешь стать девчонкой?

— Не хочу!

— Тогда идём к рыбаку, внимательно смотря под ноги! — Клюев потихоньку двинулся креке.

— Дим! — догнал Санин возглас.

— Что ещё?

— Теорию парадокса ты взял из рассказов, которые являются фан-тас-ти-кой! — подытожил Сидоркин. — Теория — это всего лишь предположение, а в случае с писателями ваще байка. Писатели не были в прошлом и выдумали свои истории. Никто не знает точно, как всё происходит на самом деле!

— Вот именно, — согласно кивнул Клюев. — Никто и никогда в прошлом не был! Кроме нас, ведь мы-то в прошлом. И лишняя страховка не повредит.

Димчик пошел к реке.

— Стоило находить машину времени, чтобы вести себя в прошлом, как в музее! — буркнул Сидоркин, двигаясь следом. — Только рассматривая и ничего не трогая.

Друзья, передвигаясь чуть ли не на цыпочках, приблизились к рыбаку. Тот сидел спиной к парочке и не слышал мягких шагов по мягкой травке.

— Эй, чувак! — заорал Клюев рыбаку чуть ли не в ухо. — Ты местный?

Рыбак оторвался от созерцания поплавка, повернулся к парочке фасом. На дружбанов смотрело лицо мальчишки лет пятнадцати с окладистой черной бородой, что мягкой волной падала ему на грудь. Знакомая борода на знакомом лице!

На самом то деле люди с возрастом не меняются! Как внутренне, так и внешне. И вы легко узнаете своего знакомого спустя много лет. Каким он был в пятнадцать лет, таким остался и в пятьдесят, и наоборот! Борода — это повод, но не критерий!

Рыбак добродушно улыбнулся:

— Привет, ребята. Вы кто и откеда?

Дети 21 века немного удивились… Выпученные глаза, судорожные сглатывания, пониженная реакция, запинки речи…

— М-меня зовут Дим-мка, его Сан-ня, — Клюев как робот показал рукой на друга.

— Мен-ня зовут С-саня, его Димк-а, — Сидоркин как робот показал рукой на друга.

— А меня Никита Носов. Меня тута все знают. — Рыбак оглядел визитёров с головы до ног, завистливо поцокал языком. — Одёжа у вас классная. Сразу видно — городские…

— Никита Петрович! — икнул Сидоркин.

— До «Петровича» я не дорос… — улыбка рыбака трансформировалась в недоумение. — Неужто мы знакомы?

— Мы знакомы… — начал, было, Клюев.

Сидоркин круто развернулся и побежал прочь! Резко и прытко, несмотря на вес!

— Саня! — крикнул друг. — Пардон, Никита Петрович, — Клюев бросился следом. — Саняяя!..

— Куда вы? — рыбак простёр сожалеющую руку. — Хм. Что толстяка так напугало? Моя борода?..

Вдруг рыбак глянул с прищуром, отложил удочку, встал, сделал шаг, второй, третий, нагнулся… Рожица отразила гамму чувств: любопытство, удивление, восторг! Оп-па!

Тяжело дыша, Сидоркин подбежал к массивной берёзе. Сопя и отдуваясь, присел на траву, прислонился к стволу. Тотчас же из зарослей кустарника вышел Клюев. Подошел, держась за правый бок, бухнулся рядом на попу.

В течение минуты слышалось лишь затруднённое дыхание двух мальчишек!

— Димка, это слишком! — вымолвил, наконец, Сидоркин, поднимая на друга растерянные глаза. — Пять минут назад мы разговаривали с чуваком, который как две капли воды похож на нашего учителя географии! Более того, этот чувак и наш учитель — один и тот же человек! А его борода…

Клюев поднялся, отряхнул ладони. И перебил друга:

— Километр бежал за тобой!.. Уф… Встретили маленького учителя, и что? Мы в прошлом, парень! А его борода — это, по ходу, редкая болезнь, которая…

— Типа пойдём к нему и поболтаем?!

— Почему бы и нет…

Сидоркин медленно встал и медленно же сказал. Глядя глаза в глаза! Чтобы наверняка дошло…

— Такие временные парадоксы не для меня! Верни меня домой, а сам можешь вернуться и поболтать с маленьким Никитой Петровичем! — Он с яростью хлопнул себя по шее.

— Что ты сделал? — немедленно отреагировал Клюев.

— Что значит «что»? Высказываю своё мнение. Хочу в наше настоящее!

— Неет, что ты сделал прямо сейчас! — Клюев глядел очень тревожно. Он провёл пальцами по шее друга и расширенными от испуга глазами уставился на свою ладонь.

— Ты убил комара!? — прошептал Димка, с ужасом осматривая раздавленное насекомое.

— Убил, — подтвердил Сидоркин, почесывая шею. — Он меня, гад, укусил!

— Забыл, о чём я предупреждал!? — прошипел Клюев. — Теперь может случиться страшный парадокс!

— Так! — строго вымолвил Сидоркин. — Хочешь оплакать комара — не вопрос! Только сделать это надо в наше время.

— Придурок! — заорал Клюев. — Ты не понимаешь ни черта! Сейчас может случиться всё, что угодно! Вплоть до начала атомной войны!

— Ага, значит, виноват я? — кротко спросил Сидоркин. — Это я нашёл машину времени? Мне пришла дурацкая идея её испытать прямо на уроке? Я настроил машину так, что мы улетели на тридцать с лишним лет назад! Я ничего не путаю?.. — Он взял друга «за грудки». — А если комары здесь заразные!? Я вернусь в настоящее и обнаружу, что болею неизлечимой болезнью или вовсе умер?

— Комар всё равно тебя укусил, — проявил логику Клюев. — И необязательно было его убивать. Я бы тебя понял, если б убивая комара, ты пытался предотвратить укус!

— Выходит, ты бы в данной ситуации поступил иначе? — поддразнил Сидоркин. — Махнул бы легонько рукой: «Мол, летите с моей шеи, господин комар, питайтесь кем-нибудь другим»? Или позволил бы набить комару брюхо своей кровью и дождался бы, когда он упорхнёт сам?

— Да! — торжественно кивнул Димка. — Я бы сделал именно так! Во имя нашего настоящего!

Если б у бабушки были колеса… Сидоркин пристально глянул на друга, разжал руки, выпуская из пальцев его рубашку:

— Комара уже не вернёшь. И на этом всё! Активируй машину времени. Потому что я жажду сделать ещё десятку серых длинноносых трупов, — Саня поднес сжатые кулаки к Клюевскому носу. — Пока я держу себя в руках, но только потому, что берегу твои нервы!

— Легко, — Клюев вытянул машину времени из кармана. Чуть задумался и стал сосредоточенно тыкать кнопки.

— Как считаешь, что подумали в классе, когда мы исчезли? — спросил Сидоркин, чтобы нарушить тягостную паузу.

— Вопрос, который волнует меня меньше всего, — откликнулся Клюев. — Никто нашего отсутствия на уроке не заметил.

— Ты уверен?

— Ясен перец! Положись на мою машину времени!

— Раз уже положился… Чуть крыша не поехала!

— Хорошо, я не уверен! — занервничал Клюев, отрываясь от машины времени. — Возможно, наше отсутствие заметили! Не о том волнуешься! Что нас ждёт дома, известно одному Богу, который, впрочем, неизвестно, существует ли!

— Ты, правда, думаешь о возможности атомной войны!? — изумился Сидоркин.

— Я не утверждаю, но это может быть, — проворчал Клюев. — Всё, держись за меня!

Друг обхватил друга. Клюев ткнул Синюю кнопку. Прошла секунда, вторая, третья, четвёр… И… Время проглотило мальчишек! Друзья исчезли! Растаяли в воздухе! Испарились!

* * *

В щелкающей тьме сыпались искры, змеились маленькие молнии, и слышался испуганный голос Сидоркина:

— Что?

— Глюк с машиной времени! — с волнением ответил Клюевский голос.

— Ч-что это?

— Не знаю…

— Исправляй долбанный глюк, я не чувствую свое тело!

— Не могу… Машина времени выскользнула у меня из пальцев.

— Гдеее выскользнула!?

— В коридоре времени… Врядли… можно её найти. Наверное, я опять… снервничал и спутал параметры…

— А!? Ты хочешь сказать, что мы останемся в этом туннеле… навсегда?!

В глаза парочке друзей ударил электрический свет! От неожиданности они зажмурились, а через мгновение… услышали голос Носова.

— Авоськина, положи свой журнальчик на учительский стол! — попросил Носов, трогая бороду.

— Зачем вам мой журнал, Никита Петрович? — не поняла Вика, дуя губки.

Парни открыли глаза. Сидоркин сразу бросился лихорадочно себя ощупывать!.. Клюев же, не обратив на свою целостность внимания, начал кидать вокруг настороженные взгляды.

— Мне гламурный журнал не за чем, как и тебе самой, — усмехнулся Носов. — На уроке… Знаете, о чем я думаю? — вдруг спросил учитель у класса.

9 «Б» ответил недоуменным гудением. Сидоркин убедился, что цел, и, уже более спокойно, занялся осмотром своих вещей.

Учитель прошелся вдоль доски, мня бороду. Сел за свой стол. Мечтательно улыбнулся:

— Я бы очень хотел, чтобы с каждым из вас произошло нечто… как со мной. Чудо, случайность, странность, — как угодно!.. — Носов заговорщицки подмигнул классу.

— Вроде всё без изменений, — шепнул Димка соседу. — Кабинет географии в том же состоянии, что и перед нашим полётом в прошлое…

— Погоди! — Сидоркин пристально смотрел на учителя географии, чутко ловя каждое слово. Клюев, повинуясь чужому волнению, тоже глянул вперед! И услышал:

— Я жил в советской деревне. Жили бедно, трудно и… скучно. Ни Интернета, ни нормального телевидения, ни хороших книг… Ничего не было! Однажды я пошёл порыбалить и встретил двух городских мальчишек, — учитель запустил пальцы в окладистую бороду. — Мы немного поболтали, а потом мальчишки убежали. В непонятной спешке, откровенно… Они обронили чудную вещицу… — Носов открыл учительский портфель, порылся в нём и достал географический атлас. Поднял перед собой, показал классу:

— Данная вещица так поразила меня, что я стал, буквально, бредить географией! И поступил после школы на геофак… Я не призываю следовать моему примеру, а я о том, что… мою жизнь поменял Случай. Таких случаев ой как не хватает! В вашей жизни, господа.

9 «Б» класс вдумчиво слушал, поймав лиричную волну! Иногда такое случается даже у детей нашей, насквозь порочной, Эпохи…

— Кстати, примечательная деталь, — усмехнулся Носов. — Страницы атласа испещрены автографами. Вероятно, городской мальчишка самозабвенно занимался их проставлением на своих уроках географии.

9 «Б» класс сдавленно прыснул. Вика Авоськина, наконец, убрала гламурный журнал в сумку.

— В спешке, удирая от юного Носова, я обронил атлас, — потрясенно сказал Сидоркин. — И вот случился…

— Парадокс! — докончил Клюев. — И я искренне рад, что потеря атласа закончилась таким безобидным парадоксом!.. А… как быть с убитым тобою комаром? Здесь тоже нужно ожидать какого-то парадокса. Только я его пока не вижу. А ты?

— Опять!?.. — зарычал Сидоркин.

Что-то острое чувствительно ткнуло Клюева между лопаток. Димка нахмурился:

— Валу…ева! Разве можно про неё забыть… — Он медленно повернулся назад и иронично заулыбался: — Здравствуй, влюблённая Валя…

Клюев осекся. Улыбка соскочила. Его взору предстал здоровенный, наголо бритый парень, со сросшимися бровями. Чем-то похожий на орангутана. В руке он держал шариковую ручку, коей (по всей видимости) и ткнул Димку. Парень хмуро улыбнулся, обнажив кривые зубы:

— Здравствуй, Димчик!

— Ты к-кто?.. — почему-то беспомощно заморгал Клюев. Сидоркин обернулся и скопировал моргание друга.

— Ты чего? — забеспокоился здоровяк. Глянул на Саню: — А ты чего?..

С боевым треском распахнулась дверь кабинета! Вошла нескладная женщина лет пятидесяти! Рост под два метра. Мускулистые руки с острыми ухоженными ногтями. Короткая стрижка. Кривые ноги «росли из плечей»!

Учитель, пустившийся в воспоминания, смолк. И поспешно воскликнул, сам поспешно поднимаясь:

— Поприветствуем нашего дорогого и многоуважаемого директора!

9 «Б» класс словно подбросила в воздух невидимая пружина. До конца не понимая ситуацию, поднялись и дружбаны. Директор встала у классной доски и рявкнула:

— Сидеть!

Класс поспешно опустился на свои места. Клюев с Сидоркиным поймали цепную реакцию класса. Носов стоял в смиренной позе в двух метрах от директора.

— Так, детишки! — визгливо сказала директор. — Я пришла сообщить, что полчаса назад произошел мерзкий, возмутительный случай! У меня в кабинете пропал калькулятор — подарок начальства за идеальную службу! И я знаю, кто это сделал!

Женщина вперила зловещий взгляд в Клюева и практически прыгнула к нему, схватила за горло! Приблизила своё лицо вплотную к его лицу:

— Попался, Димчик!

— Валуева Валя! — в ужасе прохрипел Клюев.

— Валентина Ильинична, Димчик! Сейчас пойдём ко мне в кабинет, и я выслушаю твои оправдания! Я тебя отучу воровать у любимой всеми директрисы!

Валуева перехватила Клюева за воротник, протащила к выходу, на пороге обернулась и произнесла в воспитательных целях:

— Клюев — бесчестный юноша, не имеющий совести! Ни одна девушка не должна с ним дружить!

Директор вышвырнула парня в коридор, и вышла сама, хлопнув дверью.

Сидоркин с сожалением посмотрел им вслед:

— Прости за то, что я убил комара, друг…

Класс облегченно заёрзал. Носов вытер испарину со лба. Здоровяк тронул Сидоркина за плечо:

— Санчик, не расстраивайся сильно. Я попрошу на перемене простить Димчика. Сегодня мамка особенно не в настроении… — задумчиво размыслил парень.

— Валуева — это твоя мамка! — вскричал Сидоркин.

— Сегодня что, день насмешек!? — проявил агрессию бритый здоровяк. — Как же я проглядел в календаре!.. Девять лет на соседних партах, и ты меня… спрашиваешь о моей матери, которая эти девять лет руководит нашей школой! Кстати, если б не Коля Валуев — то Димчику давно бы пришел каюк!

Сидоркин глядел-глядел на здоровяка и… вдруг искренне улыбнулся:

— Ну, здравствуй, Коля Валуев! По всему видно, что ты лучше третьегодницы Вальки, которая превратилась в ходячий ужас из дурного сна! Будем дружить!

Негодование улетучилось из глаз одноклассника. Коля спросил с неподдельным любопытством:

— Кто такая третьегодница Валька?

— Спроси у парадокса, — усмехнулся Сидоркин. — Он точно знает…

Май 1995 г.

Цитаты Андрея Ангелова

из книг:

«Безумные сказки Андрея Ангелова 1–2»,

«Катя: роман на 22 страницах»,

«Биология от Андрея Ангелова»,

«Театр мистера Фэйса»

* * *

Если любовь вдруг кончилась, то её никогда и не было!

* * *

Я не утверждаю, что мой путь самый правильный. Но это мой путь и мне надо его пройти!

* * *

Плач — последний аргумент тогда, когда все аргументы исчерпаны. Так у женщин. Мужской же плач вообще не аргумент, а вопль отчаяния!

* * *

Ярость приводит к метастазе в мозге. Кратковременной или хронической. Оба случая по-своему печальны…

* * *

Своя тупость отличается от чужой тем, что ты её не замечаешь!

* * *

Если не хочешь отвечать на вопрос — скажи правду. Она — самая короткая!

* * *

Если не хочешь отвечать на вопрос — скажи правду. Она — самая короткая!

* * *

Варианты есть всегда. Даже в положении без вариантов!

* * *

Нельзя одной рукою пить святую воду, а другой поднимать стакан с водкой — изобретением сатаны! Человек святую воду не пьет, а если даже и пьет, то святее не становится… То бишь праведней. И посему контекст водки значения уже не имеет…

* * *

В жизни есть три вещи: когда веришь в лучшее, когда не веришь в лучшее и… когда лучшее уже не верит в тебя!

* * *

Крысы готовы пожрать любого во славу и честь своих крысячьих ценностей!

* * *

Блажен тот, кто дошел до конца. И благословен тот, кто не свернул с пути!

* * *

Последняя фраза в любом разговоре — самая заметная для памяти! Если последняя фраза ещё и самая умная — то заметней вдвойне!..

* * *

Подлецы говорят на своем языке, человеческий язык они понимают плохо…

* * *

По-настоящему счастливы только святые и дети. Фанаты и мастурбаторы своей плоти не в счет…

* * *

Не машите Пафосом, сударь. Обломаете ненароком…

* * *

Слово — самая ценная вещь в мироздании. И самое важное в Слове — умение Его доносить!

* * *

То, что для нас является истиной — для Бога может стать сенсацией. И наоборот!

* * *

Говнюки — это люди, поступки которых сомнению не подлежат!

* * *

Жизнь становится интересней, когда начинает идти не по тому сценарию, который ты придумал сам!

* * *

Каждая взаимная любовь — это лотерейный билет с выигрышем. Лотерею проводит Бог, а выигрыш 1:100!

* * *

Нет ничего хуже, чем планируемое ожидание. Когда планируешь не ты…

* * *

Господу все по силам, кроме человеческой души!

* * *

Корона — тот предмет, что не снимешь, один раз надев!

* * *

Детство — это как печать души. Невидимая, но она есть. Forever. Навсегда.

* * *

И создал Бог женщину. Эту женщину… А потом разбил форму, из которой он Её создал…

* * *

Как часто в нашей жизни мы слышим это мягкое, обтекаемое и неприятное «Но»!

* * *

К сплетням привыкнуть нельзя, но можно научиться их терпеть!

* * *

«Розовые очки» не есть плохое изобретение, и романтикам данные очки даже идут…

* * *

Свет должен быть один, второй Свет — это уже Тьма!

* * *

Настоящее золото не спутать ни с чем, даже человеку, что ни разу его не видел… «Когда ты это увидишь — ты это узнаешь», — сказал когда-то Бог!

* * *

Искренность — та материя, что занесена в «Красную книгу Дивных Редкостей»!

* * *

Самое неприятное в иллюзии — это её развенчание!

* * *

Я манией величия не страдаю, я ею наслаждаюсь!

* * *

Кофе с сахарком — воистину божественный напиток! А пить его с Богом — блаженство, не сравнимое ни с чем!.. Когда захочешь пообщаться с Богом, мой друг, то наведи кофе с сахарком. И пей, и болтай в свое удовольствие!

* * *

Не все то правда, что видится правдой в твоих собственных глазах!

* * *

Слово — есть энергия, и если полезная энергия лечит, то бесполезная привносит в мир хаос и бубонную чуму!..

* * *

Кадровый голод — это одна из немногих болезней, лекарство от которой не найдено…

* * *

Талант — это работа, а потом уже все остальное. Если работа в радость — то тебе повезло. А если работа в тягость, то значит, твой талант тебе Бог дал по ошибке.

* * *

Первые впечатления — они самые яркие!

* * *

Новое — хорошо забытое старое. Обыденно?.. Так публика и верит глубоко обыденным вещам, принципиально новое воспринимает с опаской…

* * *

Трупы делают нас взрослей!

* * *

Женское ехидство — та вещь, против которой бессильна любая логика. Широко известный факт. Тем не менее, мужчины почему-то продолжают наступать на одни и те же грабли, противопоставляя данному ехидству именно логику!

* * *

Самоуспокоение — действенный аутотренинг. Но в то же время — тупиковая ветвь эволюции!

* * *

В нашей жизни гораздо меньше мистики, чем мы себе придумываем…

* * *

Необычные яблоки всегда вырастают из обычных ньютонов!

* * *

Простые вещи всегда непростые, когда их не читают, а когда их слушают. С глазу на глаз, при личном общении! Придите ко мне в гости и послушайте всё то, что у меня читаете. И тогда поймете!..

* * *

Жизнь человеческая — лишь фарс. Сплошная трагикомедия, на зависть любому Шекспиру!

* * *

Если б мы понимали все судьбоносные знаки, то общество давно бы уже либо эволюционировало на порядок выше, либо уничтожило само себя…

* * *

Муторно, когда приходит в гости убийца. Ещё муторней, если он приходит с оружием. И совсем уж противно, когда тебя хотят застрелить, а ты ничего не можешь в ответ противопоставить. Ну разве что крикнуть о том, что не хочешь умирать… Спасают подобные крики редко, зато долг перед своим инстинктом самосохранения ты исполняешь.

* * *

Прошлое — оно всегда чуточку лучше, чем нынешнее! Прекрасней прошлого может быть только будущее…

* * *

Интересно, что бы было с тобой, мой друг, если б на соседнем от себя стуле ты увидел Бога?..

* * *

Неожиданный вопрос смущает, ожидаемый вопрос утомляет. В силу своей же предсказуемости. В отличие от неожиданности…

* * *

Совесть — тонкий и многогранный инструмент, склонный к мнительности, что часто приводит к ошибкам. Ошибка совести тождественна смерти души!

* * *

Человеческое тело биологически растет до двадцати пяти лет, с совестью где-то также…

* * *

Есть две грани, которые мужчине нельзя переступать: глотать унижения и продавать свою жопу. Все остальное можно, если нужно!

* * *

Когда Логика нам неприятна — мы её отрицаем. Будто от такого отрицания Она станет менее логичной.

* * *

Если чужая глупость — это признак твоего собственного ума, то чужой ум в больших количествах — утомляет.

* * *

Женщины не только сами алогичны, но и зачастую делают алогичными поступки мужчин. Или вовсе сводят их на «нет»!

* * *

Надо дать человечеству Лопату вместо Интернета, и тогда оно забудет о грехе как о Явлении!

* * *

Вот ты здоров. Потом… вдруг что-то заболело, не с того ни с чего. Это тело. Также бываете мозгом. И также бывает и с душой. Мы ведь люди, и это нормально — иногда болеть!

* * *

…Только эта ваша fuckin цивилизация никак не может понять, сука, что на бочке пороха Небес достичь нельзя, особенно если они нарисованы на потолке тухлым помидором! А можно лишь подороже продать собственную жопу и расшибить себе лоб! Об этот же потолок! На потолке для неё и намалёван бог, тем же тухлым помидором!.. Да! Именно намалёван…

* * *

Если хочешь поменять мир, то измени себя. А отношение Бога к тебе само изменится…

* * *

Ничто так не способствует Правде, как дыхание смерти и фраза «Здравствуйте, Бог!».

* * *

Когда последняя минута превращается в несколько последних — это сказывается на нервах…

* * *

Воистину, из всех взглядов самый грустный — последний!..

* * *

Основная черта нашей памяти — забывчивость!

* * *

Если боятся ноги — то ты ещё живой, а если боится мозг — то ты уже мертвец. И биение сердца никакой не повод усомниться в твоей принадлежности к мертвечине…

* * *

Поступки, достойные снисхождения — это искренние поступки!

* * *

Стыд — первый проблеск сознания!

Презентация

АНДРЕЙ АНГЕЛОВ

ПРЕДСТАВЛЯЕТ

Андрей Ангелов

Безумные сказки Андрея Ангелова

Частное издательство «Золотое сечение», Москва.

ISBN 978-5-904020-39-2

Год издания: 2012.

Страниц: 384.

Формат: 60x84/16

…Стиль и манеру письма Андрея Ангелова не спутать ни с чьими, а его сказки — это динамичные сюжеты, пронизанные чёрным юмором, глубокой лирикой и старым добрым абсурдом. Несмотря на занимательность и легкий слог, автор поднимает философские «вечные вопросы» о добре и зле, о любви и ненависти, о жизни и смерти. Персонажи сказок искренни в словах и поступках, и вот эта их искренность заставляет воспринимать их не лубочными, «картонными» однодневками, а героями своего времени, что по-настоящему смеются и плачут, убивают и воскресают, сквернословят и целомудренно глаголят, радуются и грустят.

Почему сказки названы «безумными»? Вероятно, каждый читатель сам должен ответить на этот вопрос, а почвы для такого ответа в книге предостаточно, что не отменяет «коммерческие экшн и поцелуи». Можно книгу просто бездумно читать, не имея сил оторваться, и с нетерпением ожидая развязок. А можно читать вдумчиво, не торопясь, размышляя по ходу чтения. В любом случае, читатель получит удовольствие либо от сюжетных перипетий, либо от мыслей и чувств, которые родятся в его голове и душе после прочтения, либо от первых двух «либо» вместе…

Сказки рассчитаны на широкий круг читателей.

АНДРЕЙ АНГЕЛОВ

ПРЕДСТАВЛЯЕТ

Андрей Ангелов

Катя:

роман на 22 страницах

Издательство «Авторская книга», Москва.

ISBN 978-5-4431-0010-4

Год издания: 2012.

Страниц: 24.

Формат: 70x100/32

«Книга станет для читателя настоящим открытием, тем более, если ранее вы не сталкивались с творчеством этого талантливого автора. Его стиль запоминается, удивляет необычной лаконичностью и емкостью одновременно.

Сюжет поглощает и заманивает, иногда останавливаясь на вопросах глобальных и философских. Произведению присущи афористическая манера изложения, юмор и ирония, лиризм и очертание тонкостей человеческой души. Быть может, развязка не перевернет вверх дном ваше мировосприятие, но уж точно не оставит вас равнодушным!»

(источник: ИМХОНЕТ (books.imhonet.ru)

АНДРЕЙ АНГЕЛОВ

ПРЕДСТАВЛЯЕТ

Андрей Ангелов

Театр мистера Фэйса

Год издания: 2013.

Страниц: ок. 300.

Формат: 60x84/16

Это притча о любви к людям, написанная в форме ироничного фарса.

Здесь театральной сценой служит Лос-Анджелес, а режиссёром выступает мистер Фэйс — циничный киллер. Его театр гениален по сути, кровав по исполнению и основан на философии гипербореев! Помощницей театрала является его любовь — шикарная Дженнифер!

На глазах читателя мистер Фэйс разыграет два Перфоманса: «Пороки и ихжёны» и «Сокровище Саддама». Куда втянуты юморные проститутки, получившие роли монахинь… 12 Киллеров… принц и нищий… диакон, попавший в сети сатаны… Боб Порочный и Дик Сволочь… Садовник — хранитель Дивного Сада… ублюдочные Игроки и сексапильные Синеглазки… мистер 38-ой… мн. др.

Мистер Фэйс — это гениальный психолог, видящий любого человека насквозь, для него нет тайн в глубинах человеческой души! Кукловод, дёргающий за ниточки — настоящий отморозок, но и порядочный джентльмен. Мистер Фэйс искренен в словах и поступках, и вот эта искренность и позволяет воспринимать его не отморозком, а джентльменом!

Режиссёр разыгрывает сложные театрализованные постановки, результат которых ему известен заранее! Актеры (они же обычные люди) даже не догадываются о том, что их ждёт на самом деле! Всё идёт по сценарию, кровавый «Театр мистера Фэйса» не допускает случайностей!

Мистер Фэйс умело играет на человеческих слабостях: пороках и тяге к прекрасному, равно как и тяге к быстрой наживе и предательской лжи!

Интересный факт: роман написан по сценарию полного метра с одноименным названием. Обычно бывает наоборот— сначала пишут книгу, а по ней сценарий.

АНДРЕЙ АНГЕЛОВ

ПРЕДСТАВЛЯЕТ

Андрей Ангелов

Биология от Андрея Ангелова.

Интернет-особи и не только

Год издания: 2013.

Страниц: ок. 300.

Формат: 60x84/16

Книжная серия «Биология от Андрея Ангелова» придумана и разработана автором. Это социологическое исследование, где «все герои подлинны, этические нормы не соблюдены, приличия проигнорированы…».

Книга первая: «Интернет-особи». Каждый из нас — это Интернет-особь. Кто-то «виснет» на сайте знакомств, кто-то в соцсетях, кто-то на «Проза. ру» или «Юридическом портале». Кто-то где-то модератор, кто-то «библиотекарь» или «ветеран», а кто-то просто «праздношатающийся сетевой гуляка» или «тролль»… Каждый из нас здесь найдет себя, в итоге. Книга структурирована по принципу обычного школьного учебника биологии — с рисунками, с цветными вставками, со спец. пометками походу «нового материала» и «вопросами на засыпку» в конце каждого «параграфа»…

Помимо собственно биологических видов homo sapiens, книга расскажет о «Клубе Знакомства», где автор работал порядка полутора лет. Всё честно и без утайки открывая бывшим и нынешним «Клиенткам и клиентам»! И будущим… С реальными фотографиями, именами и обстоятельствами.

Авторский стиль Андрея Ангелова придает проекту особую пикантность.

АНДРЕЙ АНГЕЛОВ

ПРЕДСТАВЛЯЕТ

Андрей Ангелов

Возбудитель.

Роман, пропитанный чёрным юмором

Год издания: 2014.

Страниц: ок. 300.

Формат: 60x84/16

«Ботаник» Михайло Васильевич Светоч изобретает Возбудитель!

По замыслу студента-новатора — это аэрозоль, призванный возбуждать на секс! Срок действия препарата: от 3-х секунд до 3-хчасов. Очкарик ставит опыты. Но опыты — какая досада, приводят к возбуждениям, что не имеют отношения к сексу: Как примеры:

• Доходяга Михайло внезапно становится силачом!

• Кот начинает разговаривать по-человечески!

• Губернатор превращается в гоблина!

В «изобретении века» Михайле помогает его Семья. Которая… то лихорадочно добывает деньги на опыты, то суматошно ищет ипун-траву, то принимает умерших родственников с советами, то… Идея породила массу комедийных ситуаций, с явным налетом «чёрного юмора» и абсурдистики, так любимой автором!

Произведение пронизано глубокими смыслами! Что не отменяет лёгкость чтения, динамику сюжета и искрометность диалогов!.. В основе любого возбуждения лежит то, что спрятано внутри тебя: либо фауна, либо бес, а может флора или ангел… А любое «зелье» — это лишь катализатор, но никак не причина!

Каждая глава — это отдельный сюжет, со своими завязкой-развитием-кульминацией! И все эти сюжеты нанизаны на Главную Идею — «изобретение Возбудителя»! Сквозными персонажами является семья Светочей (включая Кота), а проходными героями становятся случайные люди. Что вовсе не случайны, так как случайностей в нашей жизни нет. Есть закономерности, что принимаются нами за случайности…

По мотивам книги есть авторская киноразработка, пользующаяся бешеной популярностью на ТВ.

МАГАЗИНЫ С КНИГАМИ АНДРЕЯ АНГЕЛОВА

В России

• Купить e-book в ЛитРес

http://www.litres.ru

(читать и скачать в 14 форматах)

ОЗОН

http://www.ozon.ru

(Доставка по России)

БИБЛИО-ГЛОБУС

г. Москва, Мясницкая ул.,

д. 6/3, стр. 1

Тел.: +7(495)781-19-00

MY-SHOP

http://mv-shop.ru

(Доставка по России)

READ.RU

http://read.ru/

(Доставка по России)

E5.ru

http://www.e5.ru

(Доставка в «Перекресток» и «Пятёрочка»)

АВТОРСКАЯ КНИГА

http://shop.printmoscow.ru

(Курьер в Москве)

КНИЖНАЯ ЛАВКА

http://www.book-stock.ru

(Доставка по России)

SETBOOK

http://www.setbook.ru

(Доставка по России)

…и за рубежом:

БЕЛАРУСЬ

http://www.biblio.bv

(Доставка по стране)

УКРАИНА

http://tonika.kiev.ua

(Доставка по стране)

КАЗАХСТАН

http://www.flip.kz

(Доставка по стране)

США

http://www.waterstonesmarketplace.com

(Доставка по стране)

ВЕЛИКОБРИТАНИЯ

http://www.bookdepositorv.co.uk

(Доставка по стране)

Полный список магазинов, которые продают книги Андрея Ангелова, можно узнать в Интернете. Спрашивайте книги и в публичных библиотеках!

Частное издательство «Золотое сечение»

приглашает к сотрудничеству авторов и организации!

Мы предлагаем:

• индивидуальный подход к каждому заказчику;

• бесплатные консультации по вопросам издания книг;

• издание книг различных жанров тиражом от 1 экземпляра и электронных изданий (e-book) от экономичных до эксклюзивных;

• полный комплекс редакционно-издательских услуг, дизайн любой сложности;

• издание литературы на иностранных языках;

• эксклюзивные иллюстрации от профессиональных художников, дизайнеров и фотографов;

• оформление книг в соответствии с ГОСТ в лучших традициях русского книгоиздания, в т. ч. для детской и учебной литературы;

• доступные цены и гибкая система скидок;

• полный издательский пакет (УДК, ББК, авторский знак, ISBN + доставка обязательных экземпляров в РКП);

• доступная публикация произведений в Литературно-худо-жественном альманахе «Золотое сечение»;

• размещение рекламы и коммерческой информации в книгах издательства различных жанров тиражом от 250 до нескольких тысяч экземпляров

• и многое другое…

Если вы решили опубликовать свою книгу, будь то эксклюзивный подарок для близкого человека или семейные воспоминания, авторский учебный курс или научная работа, или же книга, которой вскоре суждено стать бестселлером, обращайтесь к нам, в Частное издательство «Золотое сечение»!

www.zs-izdat.ru

info@zs-izdat.ru

+7 962 949-83-96

ICQ: 999-29-44

Skype: zs-izdat

Группа в «Одноклассниках»:

www.odnoklassniki.ru/izdayknigu

Яндекс-кошелек автора:

41001616127760

Все права на произведения Андрея Ангелова принадлежат автору. Для связи с автором обращайтесь, пожалуйста, в издательство.

Примечания

1

Церковное крыльцо.

2

Перламутровая Звезда (пренебр., авт.).

3

Гоморра (как и Содом) — ветхозаветный город, подверженный гомосексуализму.

За что Господь эти города испепелил праведными молниями.

4

Согласно христианской концепции, апостол — это не просто «Божий посланник». А «чрезвычайный и ответственный посол». Человек, что наделен не только обширными полномочиями от Господа, но и сам по себе личность очень незаурядная!

5

«Хваталка» на языке змееловов. Легкая дюралевая палка. Снабжена на одном конце плоскими захватами, а на другом — рукояткой мотоциклетного тормоза. Нажав на рукоятку, можно захватывать змей.

6

Описанное в Библии событие. «И вошёл Иисус в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме, и опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих голубей, и говорил им: написано, — дом Мой домом молитвы наречётся; а вы сделали его вертепом разбойников» (Мф.21:12–13).

7

Описанное в Библии событие о воскресении Лазаря (Евангелие от Ин., гл. 11).

8

Девушка на молодёжном диалекте {прим. автора). Здесь и далее звучат слова, взятые из молодежного диалекта («по-любасу», «канешн», уже озвученное «фрэнд» и тд.).

Content

Андрей Ангелов
Безумные сказки Андрея Ангелова. Книга вторая

Второе пришествие на землю

Эпиграф

1. Двенадцать избранных

2. Благостная весть

3. Глава отъездов

4. Первые чудеса

5. Мечта всех женщин

6. Кто такой «паспорт»

7. В холода нас согреет борода

8. Кардабалеты

9. Музей святых

10. Иуда Искариот

11. «Голубая мечта»

12. Эликсир бессмертия

13. Яблоко раздора

14. Пирамида

15. Московская Рублёвка

16. Заправщик в золотых очках

17. Игрушечный домик

18. Дизель через каску

19. Рома и его яхта

20. Дитя небрежности

21. Очередной улёт

22. Обманувшие Бога

Золотая конина

1. Древняя находка

2. Как взять клад

3. Досадная случайность

4. Дилеммы Шера

5. Михайло и Олесия

6. Джордж и Настя

7. Лесбиянки

8. Профессорские шифровки

9. Сказка от историка

10. Прения сторон

11. Ранним солнечным утречком

12. Остановите автобус!

13. Зятёк

14. Изменчивая Даша

15. Драматичный клубок

16. Эпилоги

Парадокс

Цитаты Андрея Ангелова

Презентация

Примечания