Аманда Квик

Превратности судьбы

Глава 1

Зеркала сверкали, безжалостно отражая видения крови и смерти — жуткие сцены, высвеченные пламенем газового рожка, бесконечную череду отражений, уходящих во тьму.

Некоторое время Вирджиния лежала неподвижно. Сердце глухо колотилось в груди, пока она пыталась найти хоть какой-то смысл в том кошмаре, посреди которого проснулась. Среди мириадов отражений — женщина, лежащая на смятой, залитой кровью постели. На женщине — только тонкая льняная сорочка да белые чулки, а волосы спутанными прядями разметались по плечам. Похоже, она только что предавалась любовным утехам. Но в застывшем взгляде — не угасающий огонь желания, а безумный ужас.

Несколько мгновений потребовались Вирджинии, чтобы понять: женщина в зеркалах — она сама. И в постели она не одна. Рядом с ней лежал мужчина. Его распахнутая на груди рубашка была пропитана кровью, голова же — повернута в сторону. Но она все равно смогла разглядеть его красивое лицо. Лорд Холлистер!

Она медленно села, выронив некий предмет, который до того сжимала в руке. И пыталась убедить себя в том, что ей все еще снится дурной сон. Но было ясно: она уже не спала. Превозмогая ужас, Вирджиния коснулась горла мужчины. Пульса не было. Да она и не ожидала его нащупать. Смерть уже сковала Холлистера вечным холодом.

И ее снова охватил безудержный страх — казалось, множество ледяных иголок впивались в затылок и в ладони.

Вирджиния в панике выскочила из постели. Глянув вниз, она заметила, что подол ее сорочки… в чем-то красном. Она подняла взгляд — и тут впервые увидела нож, лежавший среди скомканных простыней. Все лезвие было в крови, а ножны лежали там, где только что покоилась ее рука.

Краем глаза она заметила, как в зеркальной глубине зашевелились пугающие тени. И тотчас заперла на замок свои ощущения. Сейчас она просто не могла позволить себе пользоваться даром зеркального чтения. Интуиция яростно взывала: нужно не медля выбираться из комнаты с зеркалами!

Она быстро осмотрелась в поисках своего нового, бронзового с черным, платья, которое надела для визита в дом Холлистера. Ага, вот платье, а вот и нижние юбки… Одежда была небрежно брошена в угол, словно хозяйке не терпелось от нее избавиться — подстегивала страсть. А из-под складок плаща выглядывали мыски ее прогулочных туфель с высоким рядом пуговиц. По какой-то непонятной причине мысль о том, что Холлистер успел ее раздеть еще до того, как она воткнула нож ему в грудь, пугала ее больше, чем тот факт, что она проснулась возле бездыханного тела.

Небеса всемогущие! Как же можно убить человека и ничего об этом не помнить?!

Зеркала снова вскипели темной энергией. Ужас и желание сбежать мешали Вирджинии контролировать свои ощущения. Она вновь попыталась обуздать свой дар и заставить его замолчать. Тени отодвинулись в самую глубь зеркал, однако она знала, что совсем изгнать их ей не удастся.

А снаружи все еще была ночь. Призрачные сгустки энергии, заключенные в зеркалах, всегда приобретали особую силу по ночам. В зеркалах, что ее окружали, мелькали сцены, и ей следовало бы им противостоять, но читать «послеобразы» — сейчас это было выше ее сил; ей нужно было про сто выбраться из комнаты.

Она осмотрелась и поняла, что двери не видно; казалось, что стены комнаты состояли сплошь из зеркал. Но вряд ли это было возможно. «Воздух тут вполне свеж», — отметила Вирджиния. А газовая лампа горела ровно. Где-то наверняка имелся вентиляционный ход. И где-то была дверь. А там, где есть дверь, будет и сквозняк над порогом…

Заставив себя сосредоточиться на одной цели, Вирджиния пересекла комнату и подняла с пола свое платье. Лишь невероятным напряжением сил она сумела застегнуть нижние юбки и натянуть сверху платье — такой яростной была охватившая ее дрожь.

Она сражалась с корсажем, пытаясь застегнуть крючки, когда услышала тихий вздох потайной двери. И новый приступ страха резанул по нервам.

Вирджиния поспешно подняла голову. В зеркале перед собой она увидела, как за ее спиной открывается зеркальная панель.

А затем в комнате появился мужчина, за ним тянулся невидимый шлейф темной силы. Она узнала его сразу же, несмотря на то, что они встречались лишь однажды. Она его узнала бы в любом случае. Ни одна женщина не забудет мужчину, чьи темные сумрачные глаза таят в себе обещание рая… или ада.

Она долго не могла шевельнуться — застыла на месте, прижимая руки к груди. Наконец прошептала:

— Мистер Суитуотер?..

Он окинул ее взглядом с головы до ног. В ярком свете лампы его суровое лицо казалось маской — светлые плоскости и темные провалы кое-где. И в глазах его не могло быть сочувствия — ведь Оуэн Суитуотер… О, Вирджиния была уверена, что он лишен чего-либо похожего на обычные человеческие чувства.

В эту ночь его присутствие в комнате смерти могло иметь лишь два объяснения: он пришел, чтобы убить ее — или спасти; середины у Суитуотера не бывало.

— Вы ранены, мисс Дин? — спросил он спокойно, словно справлялся о ее здоровье на светской вечеринке.

Холодная формальность его тона покоробила ее.

— Я цела и невредима, мистер Суитуотер. — Вирджиния бросила взгляд в сторону постели. — Чего не скажешь о лорде Холлистере.

Он подошел к ложу, и некоторое время разглядывал бездыханное тело. Вирджиния чувствовала, как воздух насыщен энергией, и поняла: Оуэн заставил работать свой редкостный дар. Природа его способностей была ей неизвестна, но она понимала, что этот мужчина очень опасен.

Наконец он повернулся к ней:

— Отлично проделано, мисс Дин. Хотя зрелище весьма неопрятное.

— Что?..

— Ясно, Холлистер больше не будет чинить нам неприятностей. Однако необходимо вывести вас отсюда, пока вас не арестовали за убийство.

— Нет-нет… — Она покачала головой.

Брови Оуэна поползли вверх.

— Вы не хотите покинуть это место?

Вирджиния с трудом сглотнула ком в горле.

— Я хочу сказать, что не убивала его. — По крайней мере, ей так казалось.

И тут Вирджиния вдруг поняла, что не помнит совсем ничего с того самого момента, как «прочла» зеркало в спальне Холлистера. Но у нее не было другого выбора, кроме как заявить о своей невиновности. Ведь если ее схватят за убийство лорда Холлистера, то жизнь она наверняка закончит на виселице.

Оуэн еще раз смерил ее с головы до ног оценивающим взглядом.

— Да, я вижу, что не вы вонзили ему в грудь этот нож.

Она в испуге вздрогнула.

— Откуда вы знаете?

— Мы можем обсудить это где-нибудь в другом месте, в более подходящее время, — сказал Оуэн. Он направился к ней, двигаясь с грацией хищника, выбравшего себе жертву. — А сейчас позвольте-ка…

Она не понимала, что собирался делать Суитуотер, пока он не принялся застегивать крошечные крючки на ее корсаже. И действовал быстро и умело, как будто проделывал это ежедневно. И Вирджиния явственно ощущала: энергия, исходившая от этого мужчины, точно ореол, заряжала воздух и возбуждала ее чувственность. Более того, она разрывалась между стремлением бежать, спасая свою жизнь, и столь же страстным желанием броситься в его объятия.

«Спокойствие», — подумала Вирджиния. Увы, события сегодняшнего вечера ужасно на нее подействовали. Очевидно, ее собственные чувства творили что хотели, так что она больше не могла им доверять. И теперь единственное спасение — в умении владеть собой, которое она довела до совершенства, потратив на это большую часть жизни.

Самообладание действительно пришло ей на помощь, и она, отступив на шаг, холодно проговорила:

— Благодарю вас, мистер Суитуотер.

Его руки тотчас опустились. Критически оглядев ее платье, он изрек:

— Пока сойдет и так. Время за полночь, и туман сгустился. Никто не заметит вас, когда мы выйдем отсюда.

— За полночь? — Вирджиния протянула руку к часам на цепочке, подвешенным у нее на талии. Убедившись, что Оуэн не солгал относительно времени, она содрогнулась. — Я пришла сюда в восемь, как было условлено. Боже правый, я потеряла четыре часа.

— Прошу прощения, что не смог прийти раньше. Я только час назад узнал, что вас нет дома.

— О чем вы говорите?

— Потом. Наденьте туфли. Нам предстоит неприятная прогулка, пока не выберемся из этого места.

Она не спорила. Приподняла подол платья и нижние юбки и сунула обтянутую чулком ногу в туфлю. Застегивать туфельку не стала.

А Оуэн тем временем рассматривал тело, лежащее на постели.

— Вы уверены, что вам не причинили вреда? — спросил он неожиданно.

Вирджиния в растерянности заморгала, пытаясь постичь смысл его слов.

— Он не взял меня силой, если вы это имеете в виду Вы, верно, заметили, что он полностью одет.

— Да, разумеется, — кивнул Оуэн. Он повернулся к ней, и взгляд его странных глаз сделался еще холоднее, чем обычно. — О, простите… Но уже несколько часов меня терзало ощущение, что происходит что-то… очень дурное. А минуту назад, когда я вошел в эту дверь, я понял, что не ошибся.

— Хотите сказать, сэр, что пришли слишком поздно, чтобы спасти его светлость?

— Нет, мисс Дин. Слишком поздно, чтобы спасти вас. К счастью, вы оказались в состоянии сами постоять за себя.

Она надела вторую туфлю.

— Я решительно не собираюсь оплакивать Холлистера. Полагаю, он был чудовищем. Но его нынешнее состояние никак не может быть поставлено мне в заслугу.

— Конечно. Теперь я это вижу, — заметил Оуэн с убийственным спокойствием.

— Не притворяйтесь снисходительным, сэр. — Она нагнулась, чтобы взять с пола свой плащ. — Еще раз заявляю: я не убивала его светлость.

— Если честно, меня это не заботит. Смерть Холлистера — благо для всех.

— Полностью согласна с вами, однако…

Тихий скрип дверных петель заставил ее замолчать.

— Дверь, — сказала она. — Дверь закрывается.

— Да, так и есть.

Вирджиния бросилась к двери, но Оуэн ее опередил. Однако и он не успел — зеркальная панель стала на место, прежде чем он успел просунуть носок сапога в открытый проем. Услышав зловещий щелчок, Вирджиния пробормотала:

— Все, закрыто…

— Звенья одной цепи, — отозвался Оуэн. — Вся эта затея изрядно злила меня с самого начала.

— Мои соболезнования, сэр.

Не обращая внимания на ее сарказм, он вернулся к постели и взял окровавленный нож. Затем пересек спальню и с размаху ударил тяжелой рукоятью по дверной панели. Раздался ужасающий треск, и по зеркалу пошла длинная трещина. Оуэн ударил еще раз. На сей раз зеркальная поверхность осыпалась зазубренными осколками, открыв взгляду деревянную дверь.

Вирджиния осмотрела новый замок, врезанный в старинную дверь.

— Неужели вы умеете вскрывать замки, мистер Суитуотер?

— А как, по-вашему, я только что вошел сюда?

Он извлек из кармана плаща длинную металлическую полоску, присел на корточки и принялся за дело. Дверь открылась в считанные секунды.

— Сэр, вы меня поражаете, — призналась Вирджиния. — С каких это пор джентльменов обучают благородному искусству взломщиков?

— В моих расследованиях этот навык оказался весьма полезным.

— Другими словами — в ходе вашей кампании, затеянной, чтобы помешать тем, кто вынужден тяжко трудиться.

— Чтобы помешать таким, как я, верно? А ведь наша вина лишь в том, что мы хотим заработать на кусок хлеба.

— Полагаю, вы имеете в виду мои попытки разоблачить тех, кто зарабатывает на жизнь, обманывая доверчивых и недалеких людей. Да, мисс Дин, именно этому занятию я всецело предавался в последнее время.

— Что ж, тем из нас, кто практикует в области паранормальных явлений, остается лишь надеяться, что вы найдете себе другое увлечение, прежде, чем мы помрем с голоду.

— Будет вам, мисс Дин. Разве мое сегодняшнее появление вас хоть чуть-чуть не обрадовало? Не приди я сюда, вы оказались бы запертой в ловушке, наедине с трупом.

— Очко в вашу пользу, — признала Вирджиния.

— Можете поблагодарить меня позже.

— Постараюсь об этом не забыть.

Он бросил нож на пол, затем рукой в перчатке схватил девушку за локоть и увлек к двери. Вирджиния не доверяла Оуэну Суитуотеру, не могла позволить себе доверять ему. За последние несколько недель стало совершенно ясно: этот человек поставил себе цель разоблачить — как обманщиков и шарлатанов — всех практикующих в области паранормального. И он был далеко не первым из тех, кто вел так называемые «расследования», чтобы выставить их, профессионалов в области паранормального, мошенниками.

Однако Вирджиния заподозрила, что Оуэн в своем рвении был намерен зайти дальше всех остальных. За последние месяцы две женщины, которые читали в зеркалах — их талант был подобен ее собственному, — погибли при загадочных обстоятельствах. Власти же объявили, что их смерть была несчастным случаем. Но Вирджинию одолевали сомнения.

А может быть, Оуэн Суитуотер задумал нечто большее? Может, не просто захотел отнять у них средства к существованию? Возможно, действуя как судья, он вдобавок принял на себя и роль палача. Было в его глазах нечто такое, что говорило ей: этот мужчина по своей природе охотник, который вполне может наметить себе в жертву и человеческое существо. Хотя…

Да, разумеется, Суитуотер не был ни другом, ни союзником, однако все указывало на то, что убивать ее он не намерен — по крайней мере, не здесь и не сейчас. Так что пойти с ним, наверное, разумней, чем пытаться самой отыскать дорогу к спасению. Ведь она даже не знает, где находится!

Дверь осталась позади, и Оуэн приостановился ровно настолько, чтобы зажечь фонарь, который, очевидно, принес с собой и оставил у входа. Вспыхнул огонь, осветивший холодный коридор, стены которого были выложены камнем.

— Где мы? — шепнула Вирджиния.

— В подземелье. Под особняком Холлистера, — ответил Оуэн. — Дом был выстроен на руинах средневекового аббатства. Тут, внизу, — сеть коридоров и комнат, сущий лабиринт.

— А как вы меня нашли?

— Вероятно, вам лучше не знать ответа на этот вопрос.

— Я настаиваю, сэр. Как вы меня нашли?

— Я оставил двух человек наблюдать за вашим домом из пустого дома напротив. Они караулили несколько ночей.

— Сэр, как вы посмели?!

— Я же предупреждал, что мой ответ может вам не понравиться. Когда сегодня вечером вы отправились на сеанс чтения, мои соглядатаи ничего не заподозрили. Но время шло, а вы не возвращались, и тогда наблюдатели послали мне весть. Я отправился в ваш городской дом и спросил экономку, где живет ваш клиент.

— И миссис Крофтон сказала, что я пришла сюда, что бы читать в зеркале?

— Она очень волновалась из-за того, что вы не вернулись. Стоило же мне зайти в особняк Холлистера, и я сразу понял: случилось что-то скверное.

— Вы все это узнали благодаря своему таланту? — спросила Вирджиния, встревожившись.

— Да, конечно.

— Но… каким образом?

— Видите ли, вы не первая женщина, исчезающая в этих коридорах. Разница между вами и прочими жертвами Холлистера лишь в том, что вы остались в живых.

— Боже правый!.. — Ей не потребовалось много времени, чтобы осознать значение его слов. — Неужели вы можете чувствовать насильственную смерть?

— Да, в каком-то смысле.

— Объяснитесь же, сэр.

— Поверьте, вам лучше этого не знать.

— Уже слишком поздно оберегать мою тонкую чувствительную натуру, сэр. Ведь я только что очнулась в постели вельможи, заколотого ножом.

— Очевидно, у вас весьма крепкие нервы. Тем не менее, сейчас не время обсуждать природу моего дара.

— Почему же?

— Потому что в данный момент у нас другие приоритеты. Хотел бы вам напомнить: если не вы убили Холлистера, то, следовательно, это сделал кто-то другой. И этот человек, возможно, все еще где-то поблизости.

Она вздрогнула и кивнула:

— Да, вы правы. Приберегу мои вопросы на потом.

— Мудрое решение, — заметил Оуэн.

Он вдруг остановился — так внезапно, что Вирджиния налетела на него. Но Оуэн, казалось, этого не заметил. Он поднял фонарь повыше, освещая коридор справа.

— Чувствуете энергию? — спросил он, понизив голос.

Тревога в его голосе льдом сковала сердце Вирджинии.

— Да, — призналась она.

Причем ощущение становилось все сильнее; оно накатывало волнами, сопровождаясь ритмичными звуками — то глухим перестуком, то лязгом металла о камень.

Внезапно из темноты им навстречу выкатился миниатюрный экипаж. В свете фонаря Вирджиния увидела, что его везли две заводные лошадки. Но эта крохотная карета с фут высотой была не детской игрушкой, а настоящим произведением искусства. Каждая деталь была воспроизведена с величайшей точностью, а черная эмаль кареты была украшена прихотливой позолотой. Маленькие окна экипажа отражали свет фонаря, а лошади с развевающимися черными гривами и хвостами казались живыми. И все детали упряжи были отделаны золотом.

— Зачем кому-то понадобилось бросить здесь такую дорогую игрушку? — удивилась Вирджиния.

Оуэн тронул ее за руку и отвел на шаг в сторону.

— Это не игрушка.

Девушка же не могла отвести глаз от кареты — она ее зачаровывала.

— Но тогда что это? — спросила она.

— Будь я проклят, если знаю.

И вновь волна леденящей энергии коснулась ее сознания.

— Я чувствую силу в этом устройстве, — сообщила Вирджиния. — Силу того же рода, как та, что позволяет мне читать в зеркалах. Но психическую энергию могут излучать только люди… Каким же образом это может делать карета?

— Мы не станем это выяснять. — Оуэн увлек ее за угол, чтобы обойти заводных лошадок. — Чем бы они ни были, лучше скрыться за каменной стеной. Камень блокирует психические токи.

Откуда-то из коридора, где осталась карета, послышался тонкий голосок:

— Есть тут кто-нибудь? Прошу, помогите!

Оуэн замер.

— Черт побери, — пробормотал он. — Беда за бедой.

Вирджиния осмотрелась.

— Эй, кто там?! — позвала она.

— Меня зовут Бекки, мадам. Помогите мне, умоляю! Я не могу отсюда выбраться. Тут очень темно. А на двери — железные прутья.

— Еще одна жертва Холлистера, — сказал Оуэн.

Вирджиния взглянула на него:

— Мы должны что-то сделать.

— Боюсь, мы не сможем до нее добраться. Можно попытаться, если только сумеем пройти мимо этого механизма.

— Карета излучает зеркальную энергию, — сообщила Вирджиния. — Возможно, я с ней справлюсь.

— Вы уверены?

— Я должна попытаться. Дайте мне взглянуть.

Пальцы Оуэна сомкнулись на ее запястье как тиски.

— Что бы вы ни делали, не вздумайте вырываться. Вы поняли?

— Да, конечно. — Она уже теряла терпение. — Но мне нужен свет.

Оуэн шагнул к соседнему коридору и, вытянув руку, поднял фонарь повыше. А Вирджиния, собравшись с духом, выглянула из-за угла.

В свете фонаря окна миниатюрной кареты сверкали особенно ярко. И, словно учуяв добычу, заводной экипаж снова двинулся вперед, чуть кренясь на ходу.

— Интересно… — заметил Оуэн, прислушиваясь. — Кажется, механизм приводится в действие движением жертвы. Поскольку это в некотором роде психическое устройство, оно, вероятно, реагирует на излучения наших тел.

— Да, я тоже так думаю. — Вирджиния отпрянула, выходя из поля чувствительности кареты, и прижалась к каменной стене. — Мне кажется, энергия сосредоточена в окошках. Я полагаю, что смогу нейтрализовать ее потоки, по крайней мере, на время.

В смежном коридоре стало тихо.

— Похоже, карета реагирует на наши перемещения, — заметил Оуэн. — И если вы действительно сможете нейтрализовать ее на время, то я, возможно, сумею ее разбить или как-то обезвредить. Если там и впрямь заводной механизм, то должен быть и ключ.

— Вы еще здесь, мадам? — позвала из темноты Бекки. — Прошу, не бросайте меня!

— Я иду, Бекки, — ответила Вирджиния. Она старалась, чтобы ее голос звучал спокойно и бодро. — Одну минуту!

— Спасибо, мадам. Прошу вас, поторопитесь! Мне так страшно…

— Все в порядке, Бекки, — сказала Вирджиния.

Оуэн еще сильнее сжал ее запястье и прошептал:

— Что ж, попытайтесь. Если почувствуете, что вам не устоять, я вытащу вас из пределов досягаемости…

— Да, вполне разумно, — перебила Вирджиния.

Собравшись с духом, она осторожно шагнула за угол.

А Оуэн держал фонарь так, чтобы свет падал на неподвижную карету.

Был краткий миг напряженной тишины, а потом темные окна миниатюрного экипажа заблестели, словно освещенные изнутри. И Вирджиния снова ощутила, как в воздухе запульсировала энергия. А механические лошади двинулись вперед, и завертелись колеса.

Вскоре хитроумное устройство оказалось всего в нескольких футах от Вирджинии. И тотчас же, без всякого предупреждения, на нее обрушились потоки леденящей сознание энергии. Вирджинии казалось, что она вполне подготовлена к этому, однако удар был настолько силен, что она дрогнула.

Оуэн снова сжал ее запястье, собираясь втянуть за угол, где зловещее оружие не смогло бы ее достать.

— Все в порядке, — сказала она. — Я справлюсь.

Стараясь не замечать, как накатывает новая волна энергии, Вирджиния сфокусировала собственную энергию тем же манером, как делала, вглядываясь в зеркальную глубину. Включив свою энергию на полную силу, она погасила вибрирующую пульсацию, которую излучал злобный механизм. Нужный эффект был достигнут быстро, почти тотчас же. Пульсация упала до базового уровня. Но заводные лошади по-прежнему тащили карету вперед.

— Готово, — сказала Вирджиния, не осмеливаясь отвести взгляд от кареты. — Делайте, что нужно. Я не знаю, как долго смогу держать ее под контролем.

Ей пришлось использовать все резервы своей психики; сейчас Вирджиния работала на пределе возможностей, и надолго ее бы не хватило.

Оуэн не стал тратить время на вопросы. Отпустив ее руку, он быстро вышел из-за угла и пристально взглянул на карету. Затем ткнул носком сапога миниатюрный экипаж, опрокинув его на бок. Лошади продолжали ритмично — но бесполезно — перебирать ногами в воздухе. Вирджинию же встревожило приглушенное «тик-так», «тик-так»…

— Как будто тикают часы! — воскликнула она.

Оуэн присел рядом с каретой.

— Надо как-то открыть эту штуковину. — Сняв перчатку, он пробежался пальцами по лакированной поверхности.

— Я думала, вы ее просто раздавите, — сказала Вирджиния.

— Предпочел бы сохранить карету в целости, если возможно. Хочу ее изучить. Насколько мне известно, еще никому не удавалось зарядить энергией неодушевленное вещество — стекло, например, — да так, чтобы токи активировались механически. Эта машинка — вещь в высшей степени необычная.

— Сэр, не могли бы вы отложить свои исследования до лучших времен? Я не смогу удерживать ее бесконечно.

— Вы еще тут, мадам? — жалобно позвала Бекки.

— Мы здесь, Бекки! — откликнулась Вирджиния. — Мистер Суитуотер, нельзя ли побыстрей?

— Да, сейчас, — ответил Оуэн.

Его пальцы исследовали крышу кареты. И она вдруг раскрылась — как створки двери на крошечных петлях. Оуэн сунул руку внутрь экипажа. Через несколько секунд тиканье прекратилось. Потоки энергии, которые Вирджиния едва могла сдерживать, вдруг иссякли. Она осторожно ослабила напряжение собственной силы. И действительно, окна игрушечной кареты больше не излучали энергии.

— Обычный часовой механизм. — Оуэн поднялся на ноги. — Остановить эту карету — все равно, что остановить часы. Идемте, нужно разыскать бедняжку.

Вирджиния быстро зашагала по коридору. Она миновала ряд темных заброшенных комнат, держа фонарь в руке.

— Бекки! — позвала она. — Где ты?!

— Вот черт… — вполголоса пробормотал Оуэн. Он быстро догнал девушку. — Осторожно, Вирджиния! Тут могут быть и другие ловушки.

Он назвал ее по имени — как если бы они были давними друзьями, но Вирджиния решила не обращать на это внимания. Она остановилась перед тяжелой деревянной дверью, окованной железом. В двери имелось маленькое оконце, забранное железными прутьями. В оконце же виднелось испуганное лицо девушки, никак не старше лет четырнадцати-пятнадцати. Она судорожно сжимала прутья решетки, а в ее запавших глазах не было ничего, кроме ужаса и слез.

— Вы ранены? — спросила Вирджиния.

— Нет, мадам. Но как хорошо, что вы пришли вовремя! Даже сказать не могу, что бы со мной сделали…

Оуэн вытащил из кармана отмычку.

— Сейчас я выпушу тебя отсюда.

— Что здесь произошло? — тихо спросила Вирджиния.

Бекки колебалась.

— Не очень-то я хорошо помню, мадам. Я стояла на своем обычном месте, возле таверны. Подъехала богатая карета, а внутри сидел красивый джентльмен. Он высунулся в окошко и сказал, что я очень хорошенькая. Сказал, что заплатит мне вдвое против того, что я обычно беру. Я села в карету… и это последнее, что я запомнила. А потом очнулась в этом ужасном месте. Я звала на помощь, звала целую вечность, но никто даже не откликнулся? И я сдалась. А потом вдруг услышала, что идете вы и ваш друг, и а…

Тут Оуэн распахнул дверь.

— Выходи, Бекки. Мы и так потеряли много времени.

Девушка выбежала из камеры.

— Благодарю вас, сэр.

Оуэн не ответил. Он рассматривал каменный пол камеры. Вирджиния же почувствовала, как воздух снова наполняется темной энергией — Оуэн вновь воспользовался своими необычайными способностями.

— Очень интересно… — пробормотал он.

— Что такое? — спросила Вирджиния.

— Полагаю, именно в этом месте Холлистер повстречал человека, который воткнул нож ему в грудь.

Оуэн говорил очень тихо, и его слышала только Вирджиния. Бекки же, судя по всему, думала лишь о том, как выбраться из каменного коридора.

— Вы можете видеть вещи такого рода? — спросила Вирджиния.

— Я могу видеть, где стояла убийца, когда делала свое дело, — ответил Оуэн.

— Так его убила женщина?

— Да. Более того, она была безумна, совсем безумна…

— Боже правый! Неужели леди Холлистер?!

Глава 2

Оуэн решил, что не имеет права чувствовать себя оскорбленным, пусть даже Вирджиния относилась к нему с явным недоверием. В конце концов, он — Суитуотер. Как правило, мужчины из его семьи или очаровывали женщин, или внушали им страх — среднего не бывало. Но к какой бы из двух этих категорий женщины ни относились, они в любом случае понимали: мужчины рода Суитуотер — очень опасны. По словам его тети Мэриан, паранормальный талант и нечто особенное в их ауре внушали людям — и мужчинам, и женщинам — тревогу и беспокойство.

Тем не менее, он вел себя сейчас как романтически настроенный глупец. Нескрываемое подозрение, с которым относилась к нему Вирджиния, неожиданно явилось для него весьма болезненным ударом. И Оуэн с досадой понял, что потерпел сокрушительное поражение. «Что ж, сам виноват, — решил он. — Использовал неверную тактику!» Оглядываясь назад, можно было сказать: он допустил ошибку, объявив себя «мастером расследований, специализирующимся на разоблачении шарлатанов, практикующих в области паранормального». Но он просто не мог придумать другого способа проникнуть в закрытое сообщество практиков, связанных с Институтом Лейбрука.

Однако у него еще будет время, чтобы обдумать свой промах. А сейчас следовало вывести в безопасное место двух женщин.

Оуэн поднял с пола карету с часовым механизмом и сунул ее под мышку. Лошади болтались в воздухе, повиснув на ремнях сбруи.

— Мисс Дин, возьмите фонарь, будьте любезны, — сказал он.

— Я и так его держу, — ответила она, поднимая фонарь повыше.

Оуэн взглянул на женщин.

— Держитесь возле меня. Мы выйдем отсюда тем же путем, каким я сюда проник, то есть через старый амбар-сушильню. Там, поблизости, нас дожидается карета.

За спиной его раздался какой-то сдавленный стон. И свет фонаря заплясал на каменных стенах.

— С вами все в порядке, мисс Дин? — спросил Оуэн.

— Разумеется, — отозвалась она весьма холодно. — Я просто споткнулась об один из камней, которыми вымощен коридор. Пол очень неровный, а света мало.

Несмотря на дурное настроение, Оуэн мысленно улыбнулся. Вирджиния Дин вполне оправдывала его ожидания. Чтобы расстроить ее нервы, требовалось кое-что посильнее, чем труп или смертельно опасная заводная игрушка!

Впрочем, он и не предполагал, что она окажется трусихой. Он с самого начала знал, что эта восхитительная леди наделена твердым характером и исключительной силой духа. А еще у нее — огромный талант, в этом он не сомневался. В отличие от того, чем могли похвалиться многие из ее коллег по Институту, дар Вирджинии был истинным. И воздух вокруг нее был напитан живой, бодрящей энергией — по крайней мере, ему она казалась бодрящей.

Оуэн по опыту знал, что большинство ее коллег и конкурентов являлись откровенными мошенниками. В лучшем случае они просто развлекали публику — подобно колдунам и иллюзионистам, — доводя до совершенства всевозможные трюки, основанные на ловкости рук. В худшем же случае это были негодяи, намеренно обманывающие и обирающие доверчивых клиентов.

Совсем другое дело — Вирджиния Дин. Эта девушка поразила его в тот самый миг, когда он впервые ее увидел. Случилось это неделю назад, когда в числе небольшой группы исследователей он находился в элегантной гостиной леди Помрой и наблюдал за Вирджинией, демонстрировавшей свой дар. Когда эта девушка взглянула в висевшее над камином зеркало, он сразу ощутил, как потрескивают в воздухе энергетические разряды.

Их взгляды встретились в зеркале, но она тут же отвела глаза. Однако этот краткий контакт подсказал ему: Вирджинию волнует его присутствие точно так же, как ее присутствие волнует его. По крайней мере, Оуэну хотелось в это верить.

На девушке было темное, строгого покроя платье с высоким воротом и длинными узкими рукавами, а еще — небольшой, искусно задрапированный турнюр наподобие того, что был на ней и сейчас. Волосы же были заколоты и спрятаны под маленькую скромную шляпку. Но если столь строгий наряд она выбрала для того, чтобы сделать неприметной свою внешность, казавшуюся отчасти неземной благодаря волосам цвета красного золота и зеленовато-голубым глазам, то затея эта потерпела сокрушительный провал. Она не была красавицей в общепринятом смысле этого слова. Но в ней было нечто необыкновенное, сразу же привлекавшее и интриговавшее человека такого склада, как Оуэн. В этой женщине была тайна и была сила. И Оуэн-мужчина был покорен.

Он не сомневался: в тот день она заметила его пристальный интерес к ней. Знал он и кое-что другое… Знал, что в душе она кипела от злости, хотя виду не подавала. Леди Помрой, знатная дама, которая хотела, чтобы ей погадали по зеркалу, не предупредила девушку заранее, что на сеансе будут присутствовать сторонние наблюдатели. И Оуэн видел, что этот сюрприз совсем не понравился Вирджинии.

Он не знал, что в тот вечер девушка увидела в зеркале. Однако, едва закончив сеанс, она отвернулась, чтобы поговорить с леди Помрой с глазу на глаз. А в толпе наблюдателей послышался громкий ропот — все хотели узнать, что же именно увидела Вирджиния.

Наконец девушка повернулась к ним с выражением ледяного презрения, сделавшим бы честь даже очень рассерженной королеве Виктории.

— Я не читаю в зеркалах ради того, чтобы развлекать зевак или тешить их любопытство, — заявила она. — Когда я приняла сегодняшний заказ, мне казалось, что эта просьба — всерьез. Я не подозревала, что должна буду подвергнуться изучению. Боюсь, на подобные глупости у меня просто нет времени.

Резко развернувшись, девушка вышла, не сказав больше ни слова. Негодование тех, кого она так неучтиво бросила в гостиной, весьма позабавило Оуэна. И леди Помрой, и ее гости, исследователи из Общества Аркан, — все они считались людьми весьма респектабельными, и им нелегко было смириться с тем фактом, что их окатила холодным презрением зеркальная гадалка, женщина из низов, которая была вынуждена зарабатывать на жизнь собственными талантами.

Едва придя в себя, они потребовали объяснений от раскрасневшейся леди Помрой.

— Что она вам сказала? — спросил Хеджуорт.

— Мисс Дин поведала, что мой супруг не был убит. И он не совершал самоубийства, как полагали некоторые. По ее словам, Карлтон находился один в гостиной, когда его настигла естественная смерть. То есть все было именно так, как я и предполагала. Никаких следов насилия!

— Что ж, сказав все это, она ничем не рисковала, не так ли? — подал голос другой наблюдатель. — Ведь за все эти месяцы не было получено никаких доказательств обратного.

— Без сомнения, она навела справки относительно смерти вашего супруга, прежде чем прийти к вам, леди Помрой, — заявил Хобсон. — В конце концов, газеты сообщали подробности. В прессе говорилось, что его хватил удар.

— Совершенно верно! — откликнулся кто-то из гостей. — Вполне может статься, что эта девица Дин — все-таки мошенница. Шарлатаны подчас очень изобретательны. Поскольку же никто из нас не обладает способностью читать в зеркалах, мы не можем быть уверены, что нас не обманули.

Но Оуэн всеми фибрами души чувствовал, что Вирджиния обладает истинным талантом. Тени, что мелькали в глубине ее глаз, свидетельствовали о том, что девушка не раз видела смерть. Эти тени были ему хорошо знакомы. Подобные призраки в собственных глазах он наблюдал каждый раз, когда смотрел в зеркало.

Оуэн повернул в следующий коридор, и Вирджиния с Бекки последовали за ним.

— Меня восхищает ваша стойкость, мисс Дин, — сказал Оуэн. — И стойкость мисс Бекки — тоже. Сегодня вам обеим довелось пережить нечто по-настоящему страшное. Многие люди, будь то мужчины или женщины, в такой ситуации уже давно бы раскисли.

— Не беспокойтесь, мистер Суитуотер, — заявила Вирджиния. — Мы с Бекки еще успеем устроить истерику, когда наступит подходящий момент. Не правда ли, Бекки?

— Да, мадам, — ответила девушка. — Но сейчас я просто хочу поскорее выбраться отсюда.

— Я также этого хочу, — сказала Вирджиния. — Бекки, а ты уверена, что ничего не можешь вспомнить о том, что случилось после того, как ты села в карету этого джентльмена?

— Нет, мадам. — Бекки помолчала. — Помню только, что джентльмен был красив и обходителен. И еще — цветы. Их я тоже помню.

— Что за цветы?

— Точно не знаю, но, кажется, я чувствовала какой-то сладкий запах, до тошноты сладкий, словно от увядающих роз.

— Хлороформ. — Вирджиния помрачнела. — Бекки, тебя одурманили. Вот почему ты не помнишь, что с тобой было.

Добравшись до верхней площадки лестницы, Оуэн от крыл дверь и пропустил женщин вперед. И все трое очутились в заброшенном сушильном сарае.

— Прошу вас, сэр, мадам… не поймите меня неправильно, — пробормотала Бекки. — Я очень благодарна вам обоим. Но я не понимаю, как вам удалось меня отыскать. Откуда вы узнали, где я?

— Мистер Суитуотер — исследователь, — пояснила Вирджиния. — Вернее — частный сыщик. Его занятие — находить людей. Не так ли, сэр?

— В общем-то… да, — кивнул Оуэн.

— А, понятно… — Лицо Бекки прояснилось. — Я раньше никогда не видела частных сыщиков. Наверное, интересное занятие?

— Временами даже очень, — ответил Оуэн.

Он распахнул дверь и выглянул в окутанный ночным мраком сад. Вокруг — ни малейшего движения. Лишь темнота и туман. На обнесенном каменными стенами участке у дома по-прежнему царило зловещее молчание, как и раньше, когда он сюда прибыл. Сам дом также казался пустым — ни огонька ни в одном из многочисленных окон.

Оуэн вывел женщин из сарая. За его спиной Бекки тихо заговорила с Вирджинией.

— А вы помощница мистера Суитуотера? — спросила девушка.

— Нет, — ответила Вирджиния. — Я не работаю на мистера Суитуотера.

— А… тогда вы его любовница, — сказала Бекки, вооруженная мудростью улиц. — Я так и думала. Должно быть, это жутко возбуждает — быть любовницей частного сыщика.

Оуэн болезненно поморщился и собрался с духом, что бы встретить громы и молнии, которые вот-вот должны были разразиться. Но к его удивлению, Вирджиния и не думала выходить из себя. Она говорила все так же вежливо, даже с некоторой мягкостью — словно ее нисколько не оскорбили слова собеседницы.

— Нет, Бекки, — ответила она, — я не состою в любовной связи с мистером Суитуотером.

— Тогда… не понимаю, — призналась Бекки. — Если вы не работаете на него и вы не любовники… то почему же вы здесь, с ним, среди ночи?

— Сегодня вечером мне нечем было заняться, — ответила Вирджиния. — И я подумала: наверное, будет весело пройтись в обществе частного сыщика.

— Думаю, это щекочет нервы, — заметила Бекки.

— Да, очень, — согласилась Вирджиния.

Оуэн бросил через плечо:

— Значит, пощекотали нервы, мисс Дин?

— Вероятно, это не совсем удачное выражение, — отозвалась Вирджиния.

Он вывел их за ворота сада, и направился по аллее, туда, где ждала карета. Фигура на козлах зашевелилась.

— Вижу, дядя Оуэн, вы нашли не одну, а сразу двух леди, — сказал Мэтт, глядя на них сверху вниз. — Хорошо потрудились за ночь.

— Нам очень повезло, так что все живы и здоровы. — Оуэн открыл дверцу экипажа. — Наши дамы торопятся по домам, и мы доставим каждую из них по нужному адресу.

— Да, сэр.

Бекки забралась в экипаж, а Вирджиния отвела Оуэна в сторонку.

— Мы отвезем Бекки в Дом милосердия на Элм-стрит, — тихо сказала она. — Там о ней позаботятся. Женщина, которая управляет этим заведением, даст Бекки чистую постель и хорошо накормит, а потом поможет ей найти достойное занятие.

— Я знаю это место. — Оуэн улыбнулся и спросил: — А вам известно, что это заведение недавно перешло под покровительство Общества Аркан?

— Аркан предоставляет убежище юным проституткам? — В голосе Вирджинии слышалось недоверие. — Не могу поверить! Когда же Общество решило заняться благотворительностью?

— Как мне сказали, грядет новая эра, мисс Дин. Все меняется, поэтому меняется и Общество Аркан.

— Ха! Очень сомневаюсь, что сборище спесивых престарелых алхимиков готово к переменам. — Развернувшись, Вирджиния вскарабкалась по лесенке в экипаж.

Последовав за женщинами, Оуэн положил игрушку, убийцу на пол, потом захлопнул дверцу. И карета, гремя колесами, покатила по переулку.

Бекки долго разглядывала заводную карету. Наконец спросила:

— Это детская игрушка?

— Нет, — ответил Оуэн. — Заводной механизм, диковина. Очевидно, кто-то забыл ее в подземелье. И я подумал: зачем ей там пропадать? Вот и взял себе.

— О-о… — протянула Бекки. — Какая хорошенькая.

— Да, — согласился Оуэн.

Девушка же потеряла интерес к игрушке и со вздохом откинулась на сиденье в углу экипажа. Потом вдруг спросила:

— Вы думаете, что тот красивый джентльмен попытается меня разыскать? Не сомневаюсь, что он ужасно разозлится, когда увидит, что я сбежала. Он знает место, где я обычно поджидаю клиентов.

— Обещаю, что ты никогда не увидишь его снова, — сказала Вирджиния. Она дотронулась до руки девушки. — Теперь ты в безопасности.

Глава 3

Они доставили Бекки в Дом милосердия на Элм-стрит и передали заведующей, миссис Мэллори. Девушка очень смутилась, но перспектива получить горячий ужин и чистую теплую постель пришлась ей по душе, и она решила шириться.

— Отправится ли она в благотворительную школу для девочек, где ее обучат полезному ремеслу, например, печатать на машинке, — это решать ей самой, — сказала Вирджиния, снова забираясь в карету. — Однако миссис Мэллори умеет уговаривать…

Оуэн сел напротив Вирджинии.

— Вы так уверены в пользе образования для уличных девиц? — спросил он.

Экипаж тронулся с места.

— Образование — единственная возможность выжить для тех женщин, которые остались совсем одни, — ответила Вирджиния.

— Вы знаете это по собственному опыту?

— Я осталась сиротой в возрасте тринадцати лет. Отец оставил мне небольшое наследство и распоряжение, что бы плата за мое обучение в пансионе вносилась до тех пор, пока мне не исполнится семнадцать. Иначе весьма вероятно, что я кружила бы по улицам, как юная Бекки.

— Нет, — возразил Оуэн. — Только не вы. С вашим талантом и умом вы наверняка нашли бы другой способ зарабатывать себе на жизнь.

Она всматривалась в темноту за окном.

— Кто знает?.. По некой иронии я занимаюсь ремеслом, которое заставляет меня работать по ночам.

— Кого-нибудь могло бы встревожить ваше отсутствие этой ночью? — спросил Оуэн. — Кроме экономки, разумеется…

— Нет. На самом деле я даже удивлена, что миссис Крофтон вдруг забеспокоилась. Она у меня недавно и еще не изучила мой необычный распорядок. Я часто выхожу по вечерам, однако так поздно еще ни разу не возвращалась.

По ее тону Оуэн понял: она не привыкла к тому, что кто-то может поднять шум или хотя бы забеспокоиться из-за ее долгого отсутствия.

— А почему вы работаете по ночам?

Ночью энергия в зеркалах обычно сильнее и легче воспринимается. А мой дар набирает особую силу и его легче концентрировать также ночью. Я часто думала: а может быть, это из-за того, что ночью отсутствует энергия, излучаемая солнцем? Наверное, потоки солнечной энергии взаимодействуют с некоторыми силами паранормальных излучений, препятствуя им.

Оуэн молчал, и она добавила:

— Мне известно, что вы и ваши единомышленники в Аркане не очень-то высокого мнения о тех из нас, кто вынужден зарабатывать на жизнь своим талантом. Знаю, вы считаете, что большинство из нас — шарлатаны. Понимаю также, что встречи с клиентами по вечерам никак не улучшают мою репутацию в глазах ваших коллег по Обществу. Но хочу прямо заявить: мне плевать на вас и на всех прочих членов Аркана, — что бы вы ни думали обо мне и моих друзьях из Института Лейбрука.

— Вы уже выразили свое мнение обо мне и Обществе, мисс Дин. Хочу, однако, заметить, что я — не член Аркана.

— Тогда почему вы были в той группе так называемых исследователей, желавших подвергнуть испытаниям мой дар, когда я читала в зеркале в доме Помроев?

— О, это долгая история… А вы очень устали. Вам требуются покой и время, чтобы прийти в себя после пережитого. Но обещаю, что утром расскажу вам все.

Вирджиния, не удержавшись, спросила:

— Для чего вы рисковали собственной головой, отправившись на мои поиски? Зачем?

— Я уже говорил, что приглядываю за вами. И я подумал, что вам, возможно, угрожает опасность. Хотя признаюсь: такой ситуации, в какой вы оказались сегодня, я ни как не предполагал. Я искал в другом направлении.

— Так вы — не член Аркана?

— Аркан — мои заказчики.

— Заказчики? — Казалось, она ужасно удивилась. — Вы работаете на Общество?

— В данный момент я занят расследованием для агентства «Джонс и Джонс», созданного Арканом. Они там занимаются исследованиями психики человека. Возможно, вы уже слышали об этом.

Вирджиния стиснула зубы.

— Да, до меня уже доходили слухи о новом агентстве.

— Вы не одобряете их деятельность?

— Подозреваю, что задача агентства «Джонс и Джонс» состоит в том, чтобы лишить куска хлеба тех из нас, кто зарабатывает на жизнь своим талантом. В Аркане полагают, что практикующие в области паранормального, в частности, в Институте Лейбрука, портят репутацию других исследователей психических явлений.

— Потому что в вашей среде слишком много шарлатанов. Эти мошенники дурачат публику и наживаются на ее заблуждениях. Но я думаю, что не ошибусь, если скажу, в данный момент в «Джонс и Джонс» по горло заняты по-настоящему опасными психопреступлениями. Поверьте, Калебу и Люсинде Джонс, директорам «Джонс и Джонс», сейчас не до обычных медиумов, гадалок и прочих подозрительных личностей.

— Это мы еще посмотрим.

— Я понимаю, вы не доверяете Аркану, однако мне нужна ваша помощь. Я выслеживаю убийцу, Вирджиния, такого убийцу, который действует в вашей среде.

— О чем вы?..

— В последнее время умерли две женщины, читающие в зеркалах. «Джонс и Джонс» просили меня разобраться в этом деле.

— С чего бы «Джонс и Джонс» стали волноваться из-за двух зеркальных гадалок? Полиция наверняка ими не заинтересовалась. Они даже не поверили, что миссис Рэтфорд и миссис Хэкетт были убиты. И никто не верит. Власти заявили, что смерть обеих женщин была естественной.

— Но вы подозреваете, что дело нечисто, ведь так?

Вирджиния медлила с ответом. Наконец кивнула:

— Да.

— Так же думают «Джонс и Джонс». Так же думаю и я. Как я уже говорил, это долгая история, а час довольно поздний. Даю слово, что утром все вам объясню.

— Вам не удастся отделаться от меня так просто, сэр. Вы сказали, что расследуете смерть женщин, читающих в зеркалах, и делаете это от имени Аркана, так? Но каким талантом обладаете вы сами, если имеете право проводить подобное расследование?

— Ну, скажем так… Вы были очень недалеки от истины, когда сказали Бекки, что я — частный сыщик. На самом деле я охотник.

— На кого же вы охотитесь, мистер Суитуотер?

— На чудовищ рода человеческого, мисс Дин. Как и вы, больше всего я люблю работать по ночам.

Когда он возвращался к себе, его дом стоял темный и безмолвный, как всегда бывало по ночам. Оуэн жил один. Экономка приходила рано утром и уходила ближе к вечеру. Такой распорядок позволял ему находиться в одиночестве, которого он все сильнее желал после наступления темноты. Никто не видел, когда он уходил бродить по ночным улицам. И никто не мог бы сообщить об этом другим членам его семьи — очень сплоченной и любящей семьи.

Но дело о зеркальных гадалках могло на время отвлечь Оуэна от ночных скитаний и пропасти, все более его манившей.

Он отнес заводную игрушку в библиотеку и положил на стол. Темные окна миниатюрной кареты зловеще блеснули в свете газового рожка. Прежде чем отправиться спать, следовало надежно запереть эту штуку в сейфе, в подвале. Оуэн был уверен, что ему удалось обезвредить зловещее орудие, но испытывать судьбу он не хотел. Эта игрушка — что-то совершенно новое; такие ему еще не попадались. С ней надлежало обращаться с величайшей осторожностью.

Оуэн пересек библиотеку, подошел к столику с бренди и отмерил себе разумную порцию. Со стаканом в руке он сел напротив остывшего камина и начал внимательно разглядывать искусно сделанную диковину. Расследование, которым он занимался, неожиданно сделало резкий поворот. Но смерть Холлистера сейчас волновала его меньше всего. Вопросов было по-прежнему больше, чем ответов, но одно стало ясно: ключом ко всему являлась Вирджиния Дин.

Глава 4

На следующее утро Оуэн извлек карету из сейфа, принес наверх, в библиотеку, и положил на стол. Подобрав кое-какие миниатюрные инструменты, он тотчас же принялся за работу — начал разбирать игрушку. Он уже вынимал одно из окошек, когда в дверь постучали.

— Не сейчас, миссис Брент! — Оуэн не поднял взгляда от своей тонкой работы. — Я сказал, чтобы сегодня утром меня не беспокоили. Ясно?

— Да, сэр. Я знаю, сэр. — Из-за двери голос экономки звучал приглушенно. — Но это миссис Суитуотер, сэр.

— Которая из них? В Лондоне их с полдюжины.

Дверь распахнулась, и миссис Брент строго посмотрела на Оуэна:

— Миссис Аурелия Суитуотер, сэр. Она прибыла только что и настаивает на встрече с вами.

«Разумеется, это Аурелия», — со вздохом подумал Оуэн. Старшая из его двоюродных тетушек, старейшая из женщин рода Суитуотер, умело пользовалась своим особым положением в семействе. Оуэн тотчас напомнил себе, что давно ожидал визита этой почтенной дамы. И ее визит внушал ужас…

Снова вздохнув, он пробормотал:

— Очень хорошо, миссис Брент. Проведите ее сюда, пожалуйста.

— Да, сэр, — кивнула экономка.

— Но предупреждаю: если вы принесете сюда поднос с чаем, это будет стоить вам места, — проворчал Оуэн. — Не хочу, чтобы она оставалась здесь дольше, чем нужно.

Губы миссис Брент сложились было в ухмылку, но она сумела сохранить невозмутимое выражение лица.

— Да, сэр.

— Я все слышала! — возвестила Аурелия Суитуотер. Она ворвалась в библиотеку, по-королевски элегантная в своем пурпурном одеянии. Ее седые волосы были уложены в высокую прическу-башню, увенчанную шляпой с перьями в тон платью. Длинные юбки старухи зловеще шуршали по ковру. — Кстати, сегодня у меня нет времени пить чай, но дело не в этом.

— Доброе утро, тетушка Аурелия, — сказал Оуэн. Он встал из-за стола и поспешил навстречу тетке, чтобы поцеловать ее в щеку. — Сегодня у вас, кажется, великолепное настроение. Однако несколько рановато, не так ли? Что привело вас ко мне в такой час?

— Тебе прекрасно известно, почему я была вынуждена нанести тебе визит в столь безбожно ранний час. Когда еще могу я застать тебя дома? Ты меня избегаешь, Оуэн.

— Вовсе нет. В последнее время я очень занят. Новый заказчик, знаете ли.

— Я знаю, что Общество Аркан стало клиентом нашей семьи. Но не уверена, что это разумно. Однако посмотрим…

— Аркан меняется, — возразил Оуэн. — Под руководством нового Магистра они взяли на себя новые обязанности. Похоже, и Джонсы чувствуют необходимость защитить общество от чудовищ.

Аурелия вопросительно вскинула брови. Лицо ее стало задумчивым.

— Но если это правда, то «Джонс и Джонс» наверняка завалят нас работой на ближайшие несколько лет.

Оуэн присел на угол письменного стола.

— Именно. Чудовища не переведутся никогда.

Аурелия улыбнулась, и Оуэн последовал ее примеру. А затем воцарилась молчание — привычный безмолвный диалог, признак взаимопонимания, возможного лишь между Суитуотерами. Мужчины семьи Суитуотер были охотниками на чудовищ — в этом-то и заключалась природа их таланта. И им хватало финансового чутья, чтобы брать с клиента щедрое вознаграждение — если возможно, конечно.

Тут Аурелия вдруг нахмурилась и заявила:

— Так уж вышло, что я пришла сегодня именно для того, чтобы обсудить дела Аркана.

— Что такое?..

— Кажется, Общество учредило новое консультационное агентство — брачное. Это агентство сводит друг с другом людей, наделенных даром.

Оуэн в тот же миг понял, к чему клонится разговор. Он мигом соскочил со стола.

— Даже не думайте регистрировать меня в этом своем агентстве, тетя Аурелия!

— Я и не смогу зарегистрировать тебя без твоего согласия, — ответила старуха. — Так что давай обсудим детали.

— Нет-нет. Я не собираюсь обращаться к свахе!

— Насколько я знаю, у леди Милден, которая заведует агентством, настоящий талант подбирать пару людям, обладающим сильной психикой. И у нее много источников, в том числе — многовековые генеалогические записи, которыми располагает Аркан.

— Забудьте об этом. — Оуэн подошел к окну и выглянул в мокрый от дождя сад. — Меня подобные методы не интересуют.

— Почему же?

— Суитуотеры сами находят своих женщин.

— Или не находят, — отрезала Аурелия. Она говорила спокойно, но ее слова были исполнены зловещего смысла. — Мы ведь оба знаем, что происходит, когда мужчина рода Суитуотер слишком долго живет без своей истинной подруги.

Оуэн не ответил. Все было ясно без слов.

— Ты начал бродить по ночам, не так ли? — тихо спросила тетя Аурелия.

Оуэн ощутил ледяной укол в затылок. Суитуотеры прекрасно умели скрывать тайны от посторонних, но как, черт возьми, сохранить тайну внутри семьи?!

— Я всегда охотился по ночам, — сказал он, пытаясь избежать расставленной ловушки. — Все в семье это знают. Знают, что после наступления темноты я вижу природу чудовища гораздо яснее, чем днем.

— Вся семья знает и другое, — заявила Аурелия. — А именно: ты проводишь все больше времени на ночных улицах. Одно дело — время от времени выходить на охоту. В нашей семье это как спорт, что-то вроде рыбалки. Но со всем другое — бродить в одиночестве каждую ночь, выискивая добычу. Это путь к безумию, грозящему мужчине рода Суитуотер.

— Я не охочусь ради азарта. У меня — особый заказчик, агентство «Джонс и Джонс». И особая цель — маньяк, который убивает тех, кто обладает даром читать в зеркалах.

— Я понимаю, ты недавно приобрел выгодного клиента, но это отвлечет тебя лишь на короткое время. Эта работа не избавит от того, что с тобой происходит, Оуэн. Твои родители и вся семья начинают волноваться. И если ты не найдешь свою женщину как можно скорее, то превратишься в ночного одержимого.

— С чего вы взяли, что леди Милден сможет найти мне пару?

— Мне рассказывали, что она преуспела в своем искусстве. Попробуй. Что ты теряешь?

— Время, — ответил Оуэн. — Время, которое я мог бы посвятить поискам моей второй половины.

— Ты же сам сказал, что мы живем в новую эпоху. Нужно пользоваться преимуществами современных, куда более действенных методов ведения дел.

— Хорошо, подумаю, — процедил Оуэн сквозь зубы.

— Принимаю эти твои слова как обещание.

Оуэн повернулся к гостье спиной.

— К черту все это, — пробурчал он.

— На сей раз я пропущу твою брань мимо ушей, потому что понимаю: ты говоришь так под гнетом тяжелых обстоятельств и из-за расстроенных нервов. — Тетя направилась к дверям. — Однако ты уже потерял слишком много времени. Дольше медлить нельзя, Оуэн. Твоя семья не хочет потерять тебя и отдать во власть ночи.

Глава 5

— Но обычно я не представляю заказчику отчет, пока дело не закончено, — сказал Оуэн Суитуотер.

Калеб молча кивнул. Похоже, Суитуотер думал, что делает агентству «Джонс и Джонс» огромное одолжение. За те несколько месяцев, что они с Люсиндой вели дела агентства, они обнаружили, что еще большей проблемой, чем клиенты, могли стать люди, наделенные могучим и непредсказуемым даром, — их агентство было вынуждено нанимать для проведения расследований.

— Сэр, мы ценим то, что вы делаете для нас исключение, — проговорил Калеб. Гейб, его двоюродный брат и Магистр Общества, рассматривал Оуэна с выражением участливого внимания.

— Ваша репутация выше всяких похвал, мистер Суитуотер. Однако прошу понять: подобным делом мы занимаемся впервые, — сказал Гейб.

Все трое стояли в помещении заброшенного склада возле доков. Место для разговора выбрал сам Суитуотер — точно так же, как он назначил место первой встречи, когда Калеб связался с ним, чтобы обсудить возможность сотрудничества. И сразу же стало ясно: если прибегаешь к услугам клана Суитуотер, то принимаешь все их условия.

Уже при первой встрече Калеб был уверен, что Оуэн Суитуотер наделен талантом охотника, но только не в традиционном смысле. Психические свойства среднего охотника тяготели скорее к физической природе. Как правило, такие люди отличались чрезвычайно обостренными рефлексами, быстротой движений, особо тонким слухом и способностью видеть в темноте. Они выслеживали добычу, улавливая оставленный психический след.

Оуэн Суитуотер двигался с непринужденной грацией хищного зверя, рассчитывая каждый шаг, что сразу наводило на мысль об охотнике. Однако среди родственников Калеба время от времени также появлялись охотники, поэтому он был совершенно уверен: Суитуотер, кем бы он ни являлся, обладал талантом совсем иного рода.

— И мы хотим знать, — Калеб тщательно подбирал слова, — удалось ли вам обнаружить улики, свидетельствующие о том, что обе гадалки были убиты паранормальным способом. Если же нет, то этот случай не может интересовать агентство «Джонс и Джонс». А сведения, которыми мы располагаем, я передам знакомому из Скотленд-Ярда. Пусть убийцу ищет полиция.

— Так же, как они расследуют убийства проституток, которые случились за последние несколько лет?

Гейб нахмурился:

— Черт возьми, что это может означать?

— Завтра или послезавтра в утренних газетах вы прочтете о трагической смерти лорда Холлистера, — продолжал Оуэн. — Официальной причиной его кончины назовут сердечный приступ или удар. На самом же деле ему воткнули нож в грудь.

Брови Калеба взлетели изумленно:

— Ваша работа?

Вы мне льстите. Я подозреваю его жену. Я обнаружил тело, когда обследовал подземелья под его особняком.

— Что вы делали в подземельях Холлистера? — спросил Гейб.

— Туда меня завело расследование, — ответил Оуэн слишком уж ровным тоном. — Но пресса не знает, что Холлистер годами истреблял молоденьких проституток. Заманивал в карету и увозил к себе. Запирал в подвале под домом, насиловал и убивал. Не могу сказать, скольких он убил. Когда я был в его доме, нашел еще одну девушку, к счастью — живую. Я отвез ее в приют на Элм-стрит.

— Газеты ничего не сообщали о пропаже уличных девиц, — заметил Калеб.

— Это потому, что газеты, как правило, не считают пропажу девушки событием, — заметил Оуэн. — С проститутками вечно что-то случается. Иногда их вылавливают из реки, иногда они просто исчезают. Но публике это неинтересно — привлекают только те случаи, когда смерть была особенно кровавая. А Холлистер был очень осторожен и избавлялся от трупов так, чтобы не привлекать внимания.

Гейб ненадолго задумался.

— Вы считаете, что у Холлистера был дар? — спросил он.

— Да, я уверен. Вероятно, он читал в зеркалах.

— Значит, вы очутились в его подземелье… — пробор мотал Калеб. — Полагаете, это он убил гадалок?

— Нет, не думаю. Но уверен, что существует связь между Холлистером и тем, кто убивает читающих в зеркалах. Мое расследование продолжается.

— Не сильно же вы продвинулись, — заметил Гейб.

— Зато я могу представить вам несколько интересных фактов. Например: в доме Холлистера я нашел довольно опасное психооружие, замаскированное под заводную игрушку. Там могут быть и другие устройства подобного типа.

Калеб простонал:

— А я-то надеялся, что после хрустальных ружей, которые причинили нам столько бед, с психооружием был покончено.

— Очевидно, еще нет, — сказал Оуэн. — Могу также сообщить, что связь между смертью Холлистера и гибелью гадалок пролегает через Институт Лейбрука.

— Этот Институт — оплот мошенников и шарлатанов! — в раздражении закричал Калеб.

— Если хорошо подумать, — проговорил Гейб, — то Институт — идеальное убежище для убийцы.

— Истинный талант среди шарлатанов, — со вздохом заметил Калеб. — Очень умно…

— Это называется «спрятать на виду», — сказал Оуэн. — Чудовища очень изобретательны в подобных вещах.

Калебу вдруг показалось, что в воздухе повеяло холодом. Но не из-за того, что с реки тянуло промозглой сыростью. И не из-за тумана, что окутывал склад. Этот холод исходил от ауры мистера Оуэна Суитуотера. «Мы связались с очень опасным человеком», — подумал он.

— Похоже, Калеб, вы были правы, — сказал Гейб. — Впрочем, вы всегда правы, когда дело касается подобных вещей.

Калеб не ответил. Да и что тут скажешь? Он почти всегда оказывался прав, если нужно было обнаружить закономерность, умысел. Особенно хорошо умел он распознавать зловещие признаки, свидетельствующие о том, что преступление совершил негодяй, одаренный особым психическим талантом. Но никто не может быть всегда прав на все сто. Калеб жил с тайным сознанием, что однажды он допустит просчет — и тогда погибнет невиновный. Именно таков был предмет его самых мрачных раздумий.

Он хмуро взглянул на «сыщика»:

— Как вы намерены действовать дальше?

Оуэн пожал плечами — словно ответ был очевиден.

— Узнаю, кто убийца, и уничтожу его, — ответил он. — После этого, разумеется, отправлю вам счет за оказанные услуги.

Калеб прислонился спиной к огромной пустой бочке. Скрестив руки на груди, пробормотал:

— Как у вас все просто…

— Да, разумеется, — кивнул Оуэн. — Замечу, однако, что у меня много дел. И если вопросов больше нет, то я, с вашего позволения, пойду.

Он тотчас развернулся и зашагал прочь. А через несколько секунд исчез из виду.

Гейб долго всматривался в темноту, где скрылся Суитуотер. Наконец проворчал:

— Думаю, он не рассказал нам всего, что знает.

— Можете смело ставить на это предположение, — согласился Калеб.

— Он ведь является одним из нас, верно?

— Этот охотник? — спросил Калеб. — Нет, конечно. Но он — особый охотник. Таких я раньше не встречал.

— Как, по-вашему, он охотится?

— Из того немногого, что я о нем узнал, могу сделать вывод: он обладает умением разгадывать мотивы убийцы. И, зная это, он делает выводы.

— То есть узнает, кто станет следующей жертвой убийцы?

— Да.

— А что, если он ошибается?

— Тогда ошибся я, поручив ему работу, — ответил Калеб. — Если погибнет еще одна зеркальная гадалка, виноват буду я.

— Нет-нет, — возразил Гейб. — Вы сделали тот единственный шаг, который могли сделать, чтобы попытаться остановить человека, убивающего гадалок. А я, как Магистр Общества, одобрил ваше решение поручить это дело Суитуотеру. Все вполне логично — так я полагаю. Мы наняли того, кто является прирожденным охотником на чудовищ, верно?

Калеб со вздохом кивнул:

— Да, конечно. Но имеем ли мы право на подобный поступок?

— Не знаю, — признался Гейб. — Но если «Джонс и Джонс» откажется преследовать психоубийц, то кому же этим заниматься? Вряд ли полиция сможет выследить чудовище, нацеленное особым даром.

— Согласен, — кивнул Калеб.

— И не такие уж мы альтруисты, — продолжал Гейб. — Просто на кону может оказаться судьба всех нам подобных. Поэтому Аркан и заинтересован в том, чтобы защитить Общество от чудовищ.

Калеб снова кивнул:

— И с этим согласен.

Как раз в это время газеты и публика были одержимы идеей паранормальных способностей. Но любопытство и интерес тут же сменились паническим ужасом, когда стало известно, что есть люди, способные использовать силы своей психики для того, чтобы убивать.

Гейб направился к выходу. Обернувшись, сказал:

— Пока я Магистр, буду делать все, что в моей власти, чтобы не допустить возвращения той эпохи, когда тех, кто обладал хоть искрой паранормального таланта, клеймили как ведьм и колдунов. И если для этого необходимо прибегнуть к услугам наемного психоубийцы, то так тому и быть.

Догнав его, Калеб тихо проговорил:

— С тех пор как в прошлом месяце Венеция подарила вам первенца, вас гораздо сильнее волнует благополучие членов Общества и всех грядущих поколений одаренных.

Выходя на улицу, окутанную туманом, Гейб пробормотал:

— Поразительно, как меняются приоритеты, когда становишься отцом.

Глава 6

Поднимаясь по лестнице дома на Гарнет-лейн, Оуэн был весь во власти приятного ожидания, не отпускавшего его все утро. От перспективы снова увидеть Вирджинию он был сам не свой, и это должно было бы насторожить его или, по меньшей мере, несколько встревожить.

Несомненно, с его стороны было ошибкой отпустить на волю чувства, став на тропу охоты. Суитуотеры, однако, были людьми увлекающимися, что являлось побочным эффектом их таланта, как говорили некоторые. Но позволить себе сильные чувства во время охоты — это явно шло вразрез с принятыми в семье правилами.

Похоже, что Вирджиния Дин являлась исключением из всех правил, которыми он руководствовался всю жизнь.

Оуэн не успел постучать второй раз, когда дверь на верхней площадке лестницы отворилась. Перед ним возникла экономка, миссис Крофтон. Это была высокая женщина около сорока лет, облаченная в серое платье, которое дополнял белоснежный, крепко накрахмаленный фартук. Столь же белоснежный чепец почти полностью скрывал ее заколотые и уложенные в высокую прическу светлые волосы. Голубые глаза смотрели с любопытством и в то же время — оценивающе. По тому, как его встретили, Оуэн заключил, что экономка не привыкла видеть мужчин у порога дома своей хозяйки. Мысль о том, что в дверях Вирджинии не толпятся посетители-джентльмены, обрадовала его куда больше, чем он был готов признать.

— Значит, вы — мистер Суитуотер, — сказала экономка.

В ее голосе слышались холодные нотки опытной прислуги, и было очевидно, что она когда-то заведовала хозяйством в домах куда более изысканных особ, чем мисс Дин. Оставалось лишь гадать, почему она согласилась прислуживать женщине, вынужденной уходить по вечерам из дома, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Ведь экономки, как правило, весьма озабочены своим социальным статусом, напрямую зависящим от социального статуса хозяев.

— Полагаю, меня ждут. — Оуэн подал ей свою визитную карточку.

— Да, сэр. Мисс Дин говорила, что вы зайдете сегодня, сэр. Она вас примет. — Миссис Крофтон отступила назад, принимая у него перчатки и шляпу. — Я провожу вас в кабинет.

Она закрыла парадную дверь, и в передней воцарился странный полумрак. Через минуту Оуэн понял, в чем дело. В большинстве домов на стене, над приставным столиком было принято вешать зеркало, которое как бы расширяла пространство передней, и создавало иллюзию большего ее освещения. Здесь же зеркала отсутствовали.

Он проследовал за миссис Крофтон по узкому коридору в уютный кабинет, стены которого были уставлены полками с книгами. Окно в дальнем конце кабинета выходило на маленький, но красивый садик. Причем в этой комнате зеркало имелось — совсем новое, как отметил гость.

Вирджиния сидела за небольшим бюро. Держа в руках перо, она подняла на визитера глаза. Какой-то миг он просто смотрел на нее, очарованный игрой утреннего солнца в ее огненно-рыжих волосах.

— Мистер Суитуотер с визитом, мадам, — сообщила экономка.

— Благодарю, миссис Крофтон, — ответила Вирджиния. Она отложила перо. — Садитесь, мистер Суитуотер.

Миссис Крофтон задержалась в дверях:

— Не подать ли чаю, мадам?

Вирджиния, казалось, растерялась. Оуэн же улыбнулся про себя, вспомнив о том, что утром ему самому пришлось решать этот сложный вопрос во время визита тетки. Ведь предложение выпить чаю подразумевало, что гость может задержаться дольше, чем необходимо.

Наконец Вирджиния ответила:

— Да, пожалуйста, подайте. Спасибо, миссис Крофтон.

Оуэн мысленно улыбнулся. Хота Вирджинии держалась настороженно, она, однако, приняла тот факт, что не сможет больше избегать встреч с ним. Конечно, чай не означал, что она согласна на безоговорочное сотрудничество, но все же это было очевидное признание того, что отныне они связаны — пусть даже временно — событиями прошедшей ночи.

Миссис Крофтон прикрыла за собой дверь, а Оуэн, сев в кресло, проговорив:

— Должен признаться, мне любопытно….. Как же вы объяснили своей экономке причину вашего позднего возвращения?

— Просто сказала, что задержалась в доме клиента дольше, чем рассчитывала. — Вирджинии указала на свежий выпуск «Флайинг интеллидженсер», лежащий на крышке бюро. — В утренних газетах нет ни слова о смерти Холлистера, так что у миссис Крофтон нет причин задавать вопросы.

— Зря вы так уверены в этом. Я по собственному опыту знаю: домоправительницы и экономки всегда знают больше, чем кажется. Слухи еще не распространились лишь потому, что час был полночный. И пока никто, кроме нас с вами и убийцы, не тает, что Холлистер мертв. Насколько нам известно, труп все еще в той комнате — его пока не обнаружили. Когда же сообщение появится в газетах, смерть, без сомнения, объяснят естественными причинами.

— Да, разумеется. Семья об этом позаботится. Им не нужен скандал, связанный с убийством и расследованием, — особенно если убийцей, как мы подозреваем, была его жена.

— Вы правы, — кивнул Оуэн.

Немного помолчав. Вирджиния добавила:

— Но если это семейство не хочет быть замешано в по лицейском расследовании, то кому же понадобилось обставить дело так, чтобы меня нашли на месте убийства с ножом в руке?

— Я почти убежден, что это не входило в первоначальный план. Мне представляется куда более вероятным, что тщательно выстроенный план преступления почему-то дал сбой.

— Вы считаете просто совпадением тот факт, что леди Холлистер заказала вчера сеанс чтения?

— Когда речь идет об убийстве, «просто совпадений» не бывает. Но в данной ситуации есть и другие возможности.

— Например?

— Вероятно, роль жертвы предназначалась вам.

Вирджиния замерла.

— Мне?..

— Если бы вас нашли на месте преступления, то арестовали бы. И весьма вероятно, что повесили бы за убийство.

— Как мило…

— У вас есть враги или конкуренты, мисс Дин?

Она тяжело вздохнула:

— Явных врагов, тех, о которых я бы знала, — нет. Но ведь среди практикующих конкурентов всегда хватает… Поэтому — да, у меня есть соперники. Но я не могу представить, что кто из них мог бы зайти настолько далеко, чтобы втянуть меня в это дело просто для того, чтобы убрать с дороги.

— Это лишь одно из вероятных объяснений произошедшего. Я уверен, что есть и другие.

— Обнадеживающая мысль… Должно быть, сэр, вы немало времени обдумывали события прошедшей ночи. Что еще вы могли бы предположить?

— Увы, мои ночные размышления не увенчались особым успехом. В этом деле слишком многое неизвестно.

— Сэр, а вы вообще ложились спать?

Оуэн утвердительно кивнул:

— Да, но спал очень мало.

— Как и я… — вздохнула Вирджиния. — Я провела почти всю ночь, пытаясь найти хоть какой-то смысл в произошедшем. И я совсем сбита с толку.

— Здесь явно кроется тайна. Но в одном я уверен: хотя мы с успехом избежали чьей-то искусно устроенной ловушки, вы по-прежнему в опасности.

— Но почему?

— Потому что у вас исключительный талант, мисс Дин. Ключом ко всему является ваша психическая сила. Скажите, что вы помните о вчерашней ночи?

— Я снова и снова перебираю каждый момент. — Вирджиния подошла к окну и, отодвинув зеленую бархатную занавеску, выглянула в сад. — Мистер Уэлч, джентльмен, который ведет консультационные записи в Институте, записал меня на сеанс чтения для леди Холлистер. И я прибыла в особняк Холлистеров точно в назначенное время, в восемь вечера.

— Леди Холлистер высылала за вами карету?

Губы Вирджинии скривились в ироничной улыбке:

— Нет. Конечно, нет. Люди вроде Холлистеров удостаивают этой чести только тех, кого считают равными себе. По мнению моих клиентов, на социальной лестнице я стою на ступень или две ниже гувернантки или наемной компаньонки. Ведь в отличие от этих женщин мне приходится ходить по вызовам, зарабатывая себе на жизнь.

— Однако у вас собственный дом, вы держите экономку и одеваетесь по моде. И я бы рискнул предположить, что зарабатываете вы гораздо больше, чем дамы названных вами профессий.

Вирджиния коротко рассмеялась:

— Ваши слова — да Богу в уши, мистер Суитуотер. Дом я арендую. А миссис Крофтон любезно согласилась получать жалованье, которое, как она уверяет, значительно ниже того, что ей платили на предыдущем месте службы. Моя же портниха даже не притворяется француженкой в отличие от своих более стильных товарок. Однако — да, мои дела идут неплохо. Более того, дела мои процветают с тех пор, как я стала сотрудничать с Институтом Лейбрука. Мистер Лейбрук умеет находить первоклассных клиентов.

— Таких, как леди Холлистер? — спросил Оуэн, не повышая голоса.

Вирджиния поморщилась:

— Оглядываясь назад, можно сказать, что она оказалась не лучшей из клиенток.

— Вспоминайте дальше.

Вирджиния вернулась к созерцанию пейзажа за окнами своего кабинета.

— Сейчас… Дайте подумать. Ну, я помню, как меня провели в библиотеку. Комната казалась мрачной и холодной, хотя в камине пылал огонь, а лампы горели. Думаю, такова аура самого дома. Она прямо-таки подавляла. Леди Холлистер ожидала меня вместе со своей компаньонкой. Подали чай. Я спросила хозяйку, зачем ей понадобилось читать в зеркале.

— Она объяснила?

— Почти сразу же стало ясно, что леди Холлистер… несколько не в себе. В разговоре перескакивала с одного на другое, легко приходя в крайнее волнение. Компаньонке несколько раз приходилось ее успокаивать. Однако леди Холлистер с предельной ясностью объяснила, зачем она меня позвала.

— Что за зеркало вам дали?

— Это было зеркало из спальни ее умершей дочери. — По телу Вирджинии пробежала легкая дрожь. — Ужасно читать такие вещи. Ведь дети…

— Да, понимаю.

Она быстро взглянула на него:

— В самом деле, понимаете?

— Я видел чудовищ, которые охотились на детей. Но зачем вы читаете такие вещи, если они вам столь отвратительны?

— Я чувствую, что должна. — Вирджиния снова уста вилась в окно. — Иногда мне удается внушить безутешным родителям ощущение, что все закончилось — как будто чтение в зеркале закрывает некую дверь в прошлое. И люди обретают свободу, могут дальше идти навстречу будущему. А в редких случаях я даже находила ключ, который затем приводил полицию к убийце, если, конечно, таковой имелся.

— И такие сеансы чтения приносят вам удовлетворение? Те, что позволяют восторжествовать справедливости…

— Да, — призналась Вирджиния. — Они меня отчасти утешают. Но этой ночью я не смогла дать леди Холлистер того, в чем она нуждалась. Подозреваю, что я даже содействовала тому, что она еще глубже погрузилась в свое безумие.

— Что же произошло?

— Леди Холлистер сказала мне, что ее дочь умерла в возрасте одиннадцати лет. Официально это была смерть от несчастного случая. Тело девочки обнаружили у подножия лестницы. Когда меня провели в ее спальню, стало ясно: в комнате ничего не меняли с тех пор, как умер несчастный ребенок.

— Где находилось зеркало?

— На маленьком туалетном столике. Напротив постели. Помню, мне не хотелось в него смотреть. Но я чувствовала, что обязана сказать леди Холлистер правду.

— Что вы увидели?

Вирджиния закрыла глаза.

— Девочка была убита кем-то, кого хорошо знала. И этот кто-то внушал ей ужас. Увидев его, она закричала. Наверное, поэтому он и задушил ее. Возможно, он просто хотел, чтобы она замолчала, но не рассчитал свои силы. А потом, как я полагаю, он сбросил ее тело с лестницы, чтобы изобразить несчастный случай. Но я знаю, где она умерла.

— В постели.

Вирджиния комкала в кулаке зеленую бархатную занавеску.

— Да.

— Холлистер? Ее изнасиловал и убил родной отец?

— Думаю, что да.

Оуэна охватил знакомый азарт охоты — лед вперемешку с пламенем. Усилием воли он взял себя в руки. «Чудовище уже мертво», — напомнил он себе. И следовало сосредоточиться на другой добыче.

— Вы сказали правду леди Холлистер? — спросил он.

— Я не назвала ее мужа убийцей. В конце концов, мне нечем было это доказать. Женщине моего положения следует соблюдать осторожность в подобных ситуациях. Дело в том, что в зеркале я вижу образы не убийц, а мертвых. Эти видения рассказывают мне очень много, но полных ответов не дают. Возможно, убийцей был другой член семьи — дядя или, скажем, дедушка.

— Но вы ведь сказали леди Холлистер, что ее дочь была убита человеком, которого та знала и боялась?

— Да.

— Как она отреагировала?

Брови Вирджинии сошлись на переносице. Пожав плечами, она пробормотала:

— Не совсем понимаю… С этого момента воспоминания о событиях вчерашнего вечера начинают расплываться. Кажется, она молча вышла из комнаты. Но точно не помню. А после этого — полный провал, пока я не очнулась в той комнате с зеркалами.

— Вас чем-то опоили.

— Это единственное объяснение, — согласилась Вирджиния. — Но кто? Леди Холлистер? Зачем ей это?

— Вы сказали ей правду, которую она не желала знать. Вы ведь сами рассказывали, что она казалась… неуравновешенной.

— Мы знаем, что в случае с Бекки лорд Холлистер воспользовался хлороформом, так что он, возможно, имелся в доме. Я уверена, однако, что запомнила бы запах. По крайней мере, я бы сопротивлялась…

— Мне говорили, что жертвы не всегда помнят запах. Думаю, что в вашем случае снадобье было в чае.

— Но это означает, что леди Холлистер намеревалась отравить меня еще до того, как узнала, что именно я увижу в ее зеркале, — заметила Вирджиния. — И опять же — почему?

— Пока у нас нет ответов, но мы их получим.

Вирджиния отвернулась от окна.

— Вы сказали… «мы», мистер Суитуотер?

— Я не смогу выйти на охоту… — Он в смущении кашлянул. — Не смогу провести это расследование без вашей помощи.

Она вернулась к столу и села.

— Похоже, вы искренне хотите мне помочь, сэр. Подозреваю, это оттого, что я являюсь ключом к тайне, которую вы должны раскрыть по настоянию вашего клиента.

— Вы подозрительны, мисс Дин. Почему вы не рассматриваете вероятность того, что мой клиент просто хочет защитить вас и других потенциальных жертв от чудовища, которое убивает читающих в зеркалах?

— Я считаю крайне маловероятным, что Аркан станет тревожиться о безопасности зеркальных гадалок вроде меня.

— Что ж, дело обстоит так, что это я прошу вашего содействия, а не «Джонс и Джонс». Вы будете иметь дело со мной, а не с Арканом.

— А есть разница?

— О да, — тихо ответил Оуэн. — Огромная разница. Ведь я — не член Аркана. Как я уже говорил, агентство «Джонс и Джонс» является моим заказчиком, не более того.

— Без обид, сэр, но надеюсь, что вы понимаете: о вас я знаю еще меньше, чем об Аркане или агентстве «Джонс и Джонс».

Оуэн улыбнулся:

— К тому времени, когда дело будет завершено, мы успеем отлично узнать друг друга, мисс Дин. И даю слово, что не стану губить вашу практику. Не позволю этого так же и агентству.

— Хм…

— Вы мне не верите?

— Не знаю, чему и верить, сэр. Ведь всего неделю назад вы разоблачили в газетах очередного медиума, верно?

Оуэн кивнул:

— Да, признаю, что действительно вывел на чистую воду нескольких медиумов, чтобы доказать свою пригодность к проведению законных расследований. Но я вижу, что это был не лучший способ действий. Потому что теперь вы мне не доверяете. Что ж, если это так важно, могу объяснить, почему я выбрал тех медиумов. Люди, которые заявляют, что способны беседовать с умершими, раздражают меня гораздо больше, чем те, которые делают вид, будто левитируют или читают мысли.

— Отчего так?

— Левитация и чтение мыслей — вполне безобидные развлечения. Тем, кто это практикует, можно вменить в вину лишь салонные фокусы. Но занятие медиумов — это жестокий обман.

Вирджиния нервно барабанила пальцами по столу. Наконец кивнула:

— В общем… Я с вами согласна. Тем не менее, это не дает вам права вмешиваться в дела тех, кто пытается честно зарабатывать на жизнь. Или, скажем, почти честно.

— Поверьте, в этом деле я не ставлю своей целью какие-либо разоблачения. Я выступаю как исследователь, который изучает психические явления, чтобы проникнуть в ваш мир.

— Понятно.

— Ваши коллеги по Институту Лейбрука могут мне не верить, но в настоящий момент даже они убеждены, что я — исследователь.

— Существование психического таланта почти невозможно доказать. Нет инструментов, способных измерить или зарегистрировать этот вид энергии. Сомневаюсь, что мне удалось убедить в этом хоть кого-нибудь из ваших друзей, присутствовавших на сеансе чтения в доме леди Помрой.

— Они мне не друзья. И я отлично знаю, что вы чувствовали, когда вас обманом заставили читать для леди Помрой и людей из Аркана.

Она взглянула на него пристально:

— А может, это вы хотели меня проверить?

— Нет, мисс Дин. Хотите — верьте, хотите — нет, но в тот вечер я искал лишь официального знакомства с вами. Я попросил леди Помрой устроить сеанс чтения, чтобы иметь возможность с вами встретиться. Я знал, что у нее есть вопросы касательно смерти супруга. Но клянусь, я не знал, что она собиралась пригласить группу исследователей из Общества, чтобы те наблюдали за вашей работой.

Вирджиния долго молчала, внимательно глядя на гостя. Наконец тихо сказала:

— Я вам верю.

И как будто гора упала с его плеч.

— Спасибо, — кивнул он.

— В тот вечер я была близка к тому, чтобы повернуться и уйти безо всякого чтения, — продолжала Вирджиния. — У меня строгие правила насчет тех, кто желает подвергнуть меня проверке. Я всегда отказываюсь сотрудничать с ними. Но на сей раз, повинуясь какому-то движению души, я решила все-таки читать.

— Из-за леди Помрой?

Я чувствовала, что у нее действительно есть вопросы касательно смерти лорда Помроя. Но осталась я совсем по другой причине.

— Вы согласились читать из-за меня, не так ли?

— Думаю, что да.

— Но почему?

— Я почувствовала, что у вас — огромный талант, — ответила Вирджиния. — И подумала: если вы увидите меня за работой, то, возможно, поймете, что у меня тоже настоящий дар. Наверное, это был своего рода вызов.

— Значит, в тот день вы поступились своими правилами из-за меня?

Она грустно улыбнулась:

— По опыту знаю, что нарушить правила, которые я сама для себя установила, — это почти всегда ошибка.

— Мой опыт свидетельствует о том же.

— Вы тоже не придерживались собственных правил, мистер Суитуотер?

— Кажется, в данном случае я разнес вдребезги добрый их десяток.

Воцарилось странное молчание. В коридоре послышались шаги экономки. Миссис Крофтон открыла дверь и внесла поднос с чаем. Взглянув на хозяйку, спросила:

— Прикажете разлить, мадам?

— Да. Благодарю, миссис Крофтон, — ответила Вирджиния.

Миссис Крофтон налила две чашки и подала чай хозяйке и ее гостю. Потом вышла, тихо притворив за собой дверь. Оуэну показалось, что кабинет вдруг уменьшился в размерах и стал еще уютнее. Он слегка приоткрылся навстречу своим ощущениям, позволив себе наслаждаться тем, что Вирджиния находилась сейчас так близко.

— Так вы будете мне помогать, мисс Дин? — спросил он немного погодя.

— За последние два месяца кто-то убил двух зеркальных гадалок, — проговорила Вирджиния. — А вчера я стала невольной свидетельницей весьма впечатляющего убийства в комнате с зеркальными стенами. Да еще и эта заводная диковина, которую мы нашли в коридорах под особняком Холлистеров… И объяснить все эти события простым совпадением никак не получается. Да, мистер Суитуотер, я буду содействовать вам в вашем расследовании.

— Очень рад это слышать.

— Но прежде чем мы начнем, хочу выразить надежду, что вы понимаете: в этом деле мне важно сохранить репутацию.

— Уверяю вас, мисс Дин, мужчины моей семьи слывут охотниками, однако мы считаем себя джентльменами. У меня нет намерения погубить ваше доброе имя.

Она захлопала ресницами, затем улыбнулась:

— Сэр, меня заботит отнюдь не личная репутация. Учитывая мой далеко не юный возраст и характер деятельности, мне уже не приходится волноваться из-за подобных глупостей.

— Тогда о чем вы толкуете? К тому же вы не старуха.

— Мне двадцать шесть, сэр. В таком возрасте женщина уже безнадежна, то есть она уже не ищет возможности заключить респектабельный брак. Меня заботит только моя профессиональная репутация в среде моих коллег.

Оуэн нахмурился:

— Не вижу проблем…

— Право же, сэр, вы тугодум. Позвольте, я подробно растолкую вам, в чем дело.

Как только не называли его люди, но слово «тугодум» никогда не значилось среди тех, что обычно использовались для характеристики его персоны.

— Что ж, сделайте одолжение, — ответил Оуэн.

— Так вот, необходимо, чтобы никто из моих коллег не пришел к заключению, будто я сотрудничаю с вами, чтобы разоблачить других практикующих. Подобный слух означал бы мой конец.

— Да, разумеется, — кивнул Оуэн. — Должен признаться, что об этом я не подумал.

— Всем и каждому должно быть предельно ясно: я раз решаю вам наблюдать и изучать мою работу лишь потому, что убеждена, что действительно обладаю неким талантом.

— Да, мисс Дин. Согласен.

— А если пойдет слух, что я предаю своих коллег, то очень скоро я потеряю и друзей, и связи, столь необходимые, чтобы вести дела в нашем мире.

— Вы правы, мисс Дин. Я сделаю все возможное, что бы ваши коллеги поверили: мое внимание занято только вами, никем больше.

— Отлично. — Вирджиния откинулась на спинку кресла. — В таком случае давайте обсудим ваши планы, и я скажу, разумны они или нет. Полагаю, вам придется вносить некоторые поправки. В конце концов, мы будем действовать в моем мире, не в вашем, сэр. Здесь я эксперт.

Оуэн снова кивнул. Ему оставалось лишь гадать, в какой момент он перестал контролировать ход беседы. Однако было ясно: если он утратит бдительность, Вирджиния Дин станет во главе расследования и в результате окажется в еще большей опасности.

Внезапно его охватило странное волнение. Он взялся за это расследование, потому что собственный дар побудил его принять дело у агентства «Джонс и Джонс». По Лондону разгуливало чудовище, которое выискивало себе жертву среди практикующих в области паранормальных явлений, и он был призван на него охотиться. Этим занимались все Суитуотеры. Это было у них в крови. Но где-то в цепи побудительных мотивов, которые привели его к решению найти убийцу, произошел сбой. И теперь он охотился, чтобы защитить Вирджинию. Однако это можно было сделать одним-единственным способом — подвергнуть ее риску, вовлечь в расследование. «Будь осторожен в своих желаниях, Суитуотер!»

— У меня еще один вопрос, — сказала Вирджиния.

— Всего один?

— Как вы поступите, если нам удастся определить, кто убийца?

Он отставил чашку с чаем и, упершись локтями в подлокотники кресла, сцепил пальцы.

— Калеб Джонс сообщил мне, что агентство «Джонс и Джонс» разработало процедуру действий в таких случаях, как этот.

— И какова же процедура, разработанная агентством «Джонс и Джонс»?

— Если будет достаточно доказательств, что преступление не находится в области паранормального, то такие доказательства будут переданы в Скотленд-Ярд. Делом займутся соответствующие люди, преступник будет арестован и предан обычному суду, с обычным судебным разбирательством.

— Да, понимаю. Но каковы шансы, что полиция сумеет справиться с нашим делом?

— Почти никаких.

Вирджиния не сводила с гостя пристального взгляда.

— Но убийствам будет положен конец?

— Никто не нанимает Суитуотеров для обычного расследования. Наши заказчики приходят к нам, когда все прочие средства испробованы. Мы — последняя надежда.

Глава 7

На следующее утро Вирджиния навестила свою ближайшую подругу Шарлотту Тейт и поведала ей всю историю — от начала до конца.

— Слава небесам, что ты жива и невредима да еще сумела спасти ту бедную уличную девушку. — Шарлотта разлила чай по чашкам. За линзами ее очков глаза необычного янтарного цвета потемнели, наливаясь тревогой. — Но я до сих пор не могу поверить, что тебя могли бы арестовать за убийство!

— Думаю, мне долго будут сниться кошмары! О том, как я просыпаюсь рядом с бездыханным телом Холлистера, — ответила Вирджиния.

Шарлотта поставила чайник на стол.

— Не хочу даже предполагать, что могло бы произойти, если бы не явился мистер Суитуотер. Да так вовремя! Вряд ли ты без него сумела бы сбежать из зеркальной комнаты. Не говоря уж о том, что не смогла бы вызволить девушку из подземной тюрьмы.

— Да, это правда. Навыков взломщика мне явно не хватает, — сказала Вирджиния. — Вероятно, стоит попросить мистера Суитуотера, чтобы научил меня. Должна заметить он большой мастер по этой части.

Подруги сидели в маленькой комнатке в задней части книжного магазина Шарлотты. Шарлотта унаследовала магазин от матери, а та, в свою очередь, получила его в наследство от своей матери. Женщины из этой семьи обладали даром отыскивать древние и редкие книги и рукописи, посвященные паранормальным явлениям.

Но в книжном магазине Шарлотты не было модных романов и грошовых историй о привидениях, нет, на полках стояли тяжелые, переплетенные в кожу тома — начиняя с древнейших трактатов, посвященных древнеегипетским, индийским и древнегреческим теориям о паранормальном, до научных журналов, издаваемых современными исследователями. Тут можно было найти также и средневековые труды по метафизике и отчеты об алхимических опытах Ньютона.

Три полки в магазине занимала обширная коллекция «Журнала паранормальных и психических исследований» — официального вестника Общества Аркан. Зато не было ни одного экземпляра издаваемого Институтом Лейбрука весьма популярного «Лейбруковского журнала паранормальных исследований». К несчастью, институтские публикации изобиловали статьями, озаглавленными, к примеру, следующим образом: «Исследование применимости различных музыкальных инструментов для вызывания духов» или «Изучение левитации и астральных путешествий».

По мнению Вирджинии, Лейбрук публиковал слишком много вымысла. Но как объяснял сам Гилмор Лейбрук, институтский «Журнал» продавал гораздо больше экземпляров, чем издаваемый Арканом эзотерический «Вестник».

— Без сомнения, искусство открывать замки очень помогает такому человеку, как мистер Суитуотер, — заметила Шарлотта. Немного подумав, она добавила: — Когда несколько недель назад я по твоей просьбе заглянула в историю семьи Суитуотер, я не обнаружила в их генеалогическом древе никаких намеков на наличие паранормальных талантов.

Вирджиния пожала плечами:

— И все же что-то подсказывает мне: Суитуотеры хранят немало тайн.

Вскоре после того, как Оуэн Суитуотер занялся разоблачениями медиумов, ее коллег по Институту Лейбрука, интуиция подсказала Вирджинии, что ей следует быть начеку. И она попросила подругу разузнать хоть что-нибудь об этом опасном человеке. А в том, что касалось генеалогических исследований, Шарлотте не было равных.

— Хорошо, копну поглубже. Может, что-нибудь и узнаю, — пообещала Шарлотта.

— Но пока мне удалось выяснить только то, что это очень древний род и что они всегда слыли затворниками. Всем известно, что Суитуотеры редко появляются в обществе. Хотя могли бы при их связях и деньгах. Могли бы, если бы хотели.

— Похоже, у Суитуотеров есть нечто общее с Джонсами, — заметила Вирджиния. — Несомненно, это объясняет, почему они сотрудничают.

— И очень уж у них странные дела, — подхватила Шарлотта. — Интересно, что бы случилось, если б тебя обнаружили в той комнате наедине с трупом Холлистера.

— Но там не пахнет убийством. — Кивком Вирджиния указала на свежий номер «Флайинг интеллидженсер», лежащий на столе. — Если верить утренним газетам, смерть лорда Холлистера была вполне естественной.

— Точно. Сердечный приступ. Кто-то явно потрудился, чтобы представить дело именно так, после того как обнаружил, что ты покинула место преступления. Представь не заметить ножевой раны в груди!

— Да-да, просто поразительно! Каких только темных дел не скроешь, если ты из богатой и знатной семьи.

— Что ж, сомневаюсь, что его хоть кто-нибудь оплакивает. И, наверное, меньше всех его жена. Неужели ты и впрямь думаешь, что это она его убила?

— Так полагает мистер Суитуотер. Он уловил потоки энергии, оставленные убийцей. И сказал: кто бы ни вонзил нож в грудь Холлистера, этот человек был явно не в себе. И еще он уверен, что убийство совершила женщина.

— Хм… — Шарлотта поджала губы и задумалась. — Неужели он может узнать так много только по энергетическому следу, оставленному человеком?

— Он так говорит.

— И ты ему веришь?

— Почему бы и нет? — Вирджиния усмехнулась. — В конце концов, он же поверил в мой талант.

В глазах Шарлотты блеснули веселые огоньки.

— Понятно, — кивнула она. — Что ж, очень интересно…

Дальнейшие рассуждения на эту тему были излишни. Шарлотта отлично вникла в суть создавшегося положения. Талант Вирджинии всегда становился препятствием в том, что касалось романтических отношений. Разумеется, за прошедшие годы находились мужчины, которые считали ее привлекательной. Ее талант иногда неотразимо действовал на противоположный пол, и излучаемые ею энергетические потоки ощущали даже те, кто вовсе не обладал выраженным психическим талантом.

Но мужчины, как бы ни были они заинтригованы и даже очарованы ее необычностью, исчезали раньше или позже. То самое качество, которое их поначалу привлекало, начинало затем внушать неуверенность и страх. И Вирджиния не винила незадачливых кавалеров. Ведь перспектива жениться на женщине, которая заявляет, что видит умерших и умирающих, стоит ей взглянуть в зеркало, могла внушить робость любому джентльмену.

Когда несколько месяцев назад Вирджинии исполнилось двадцать шесть, они с Шарлоттой распили бутылку вина, и она окончательно рассталась с романтическими мечтами, заявив, что никогда не выйдет замуж. К аналогичному заключению пришла и Шарлотта, размышляя о собственной судьбе. Подогретые вином, не желая мириться с грозящей им участью старых дев, подруги решили избрать для себя совсем иной курс.

Первоначальный план предполагал без оглядки броситься навстречу романтическим приключениям — романам с красивыми мужчинами. В винном угаре этот план выглядел очень простым. Увы, реальность оказалась не столь радужной. В Лондоне обнаружилась жесточайшая нехватка красавцев. Да и рисковать не хотелось…

Поэтому теперь они рассматривали другую возможность, куда менее опасную и более разумную. И новый план представлялся им весьма многообещающим.

— Я никого, кроме тебя, не посвящаю в истинный характер моего сотрудничества с мистером Суитуотером, — сказала Вирджиния. — Пусть все остальные в Институте Лейбрука думают, что я просто позволила мистеру Суитуотеру изучать мою работу.

Шарлотта задумалась. Потом спросила:

— Ты уверена, что можешь доверять Оуэну Суитуотеру? Ведь он может использовать тебя в своих целях.

— Да он и не скрывает, чего от меня хочет, — ответила Вирджиния. — Он открыто заявил, что ему нужна моя помощь в одном расследовании. Но интуиция мне подсказывает, что ему можно доверять, пока дело касается моей личной безопасности. После событий прошлой ночи я точно знаю: он не причинит мне вреда. Но я отлично понимаю, какова причина его интереса ко мне. Он уверен, что я — ключ к головоломке, которую он пытается решить.

— Что ж, ладно. Главное — держи открытыми уши и глаза. Обещай мне, что будешь очень осторожна.

— Поверь, осторожность — моя главная добродетель, — заявила Вирджиния. — А теперь поговорим о чем-нибудь более интересном. Что нового ты узнала о медицинских способах лечения истерии у женщин?

— Я все еще навожу справки, но у всех на слуху имя одного доктора, — ответила Шарлотта. — Это доктор Спиннер. Его пациентки клянутся и божатся, что в лечении истерии ему нет равных. Они говорят, что он использует новейший электрический прибор и достигает поразительных результатов.

— Как действует этот прибор?

— Я слышала, что его устройство вырабатывает вибрации. Совершенно точно знаю: очень многие дамы покупают регулярный курс и ходят к доктору Спиннеру раз в неделю. Говорят, что за все сокровища мира не пропустили бы сеанс лечения!

— Всегда полезно узнать положительные отзывы о докторе, прежде чем записаться к нему на прием, — заметила Вирджиния. — Однако должна признаться: у меня не вызывает доверия метод лечения с использованием электрического прибора. Это может быть опасно.

— Если верить тому, что я слышала, метод Спиннера совершенно безопасен. Меня заверили, что вибрирующее устройство, используемое доктором, стимулирует у пациенток лечебный припадок. И говорят, что этот метод — самый современный и исключительно эффективный.

— Методика разработана для женщин, страдающих истерией, — напомнила Вирджиния. — Но мы-то с тобой не истерички!

— О, но разве трудно изобразить истерический припадок?

— Верно, нетрудно, — согласилась Вирджиния. — К тому же после вчерашнего мои нервы совершенно расстроены.

— Да, разумеется! — воскликнула Шарлотта. — И мои — тоже! Сильно сомневаюсь, что доктор Спиннер никогда не ошибается в том, что касается диагноза. В конце концов, если имеешь дело с пациентками-истеричками, можно быть уверенным только в одном: они будут приходить снова и снова, принося доктору доход.

— Болезнь не убивает пациента, но лечение должно быть регулярным, чтобы добиться заметного улучшения.

— Короче говоря, пациент, страдающий истерией, — это идеальный пациент, — заключила Шарлотта. — Более того, в медицинских кругах бытует мнение, что положение старой девы — само по себе предпосылка женской истерии. А ведь нас обеих теперь можно смело назвать старыми девами, то есть потенциальными истеричками.

— Но неудачное замужество — это для нервов еще хуже, — заметила Вирджиния, поежившись. — Вспомни положение бедной леди Холлистер. Должно быть, она подозревала, что ее выдали замуж за чудовище в человеческом обличье. Но что она могла поделать? Очевидно, в конце концов, она сошла с ума. Я бы предпочла истерию.

— Будем честны перед самими собой, — заявила Шарлотта. — Мы с тобой — не из тех женщин, которые стали бы годами жить с таким мерзавцем, как Холлистер. Женись он на одной из нас, не пережил бы медового месяца.

— Да, верно, — согласилась Вирджиния. — Но ты и я — мы обе обладаем особым даром, а особый дар предполагает особую интуицию. Сомневаюсь, что мы бы вообще решились за него выходить — начнем с этого. Мы бы сразу почувствовали в нем зверя.

— Ох, мы обе знаем: главная причина, по которой мы не можем выйти замуж, — это как раз наш талант. — Шарлотта наморщила носик. — Сильная интуиция — это очень хорошо, но она становится помехой в романтических отношениях. Джинни, только подумай: нам обеим скоро стукнет двадцать семь, но мы так и не встретили мужчин, которых могли бы любить более или менее страстно. Вот почему нам действительно самым серьезным образом стоит обдумать возможность полечиться у Спиннера.

— Согласна. Но боюсь, у меня не будет времени на Спиннера, пока я не закончу дело с мистером Суитуотером, — Вирджиния поставила на стол пустую чашку и встала. — Будем надеяться, что мои нервы выдержат до того момента, когда дело закончится, и я смогу заняться поисками средства излечения от моей истерии.

Глава 8

Какое-то время спустя Вирджиния покинула книжный магазин. День еще не сменился вечером, но в ранних сумерках уже сгущались клочья тумана и здания по обеим сторонам узкой улочки погрузились в зловещий серый сумрак. Висевший в воздухе туман был до того густым, что Вирджиния заметила стоящую у ее дома карету, лишь дойдя до лестницы.

Из кареты выпрыгнул Оуэн и тотчас направился к ней. Он был в длинном темном плаще и в шляпе с низкой тульей, надвинутой на глаза. Увидев его, Вирджиния ощутила радостный трепет. То же было с ней и накануне, когда он вошел в ее кабинет. Да, она ужасно обрадовалась, но в то же время немного растерялась. Ведь прежде ни один мужчина не будил в ней таких волшебных ощущений…

Вирджиния замерла на нижней ступеньке лестницы, прислушиваясь к тому, что творилось в ее душе. Ах, как давно не испытывала она ничего подобного! Через минуту Вирджиния поняла, что именно испытывала. Как ни странно, она чувствовала себя счастливой, более того, она была в восторге!

— Мистер Суитуотер, я вас не ждала, — сказала Вирджиния с улыбкой.

— Зато я вас дожидался, — холодно ответил Оуэн. — Ваша экономка сказала, что вы отправились навестить подругу.

Царившее в ее душе веселое возбуждение внезапно сменилось раздражением. «Что ж, в положении старой девы есть одно существенное преимущество, — подумала Вирджиния. — Старой деве нет нужды отчитываться перед мужчиной».

— Я нанесла визит очень близкой подруге, а теперь вернулась, — ответила она весьма сухо. — Думаю, это никоим образом вас не касается, сэр.

— В сложившихся обстоятельствах я надеялся, что вам достанет здравого смысла соблюдать осторожность в своих повседневных занятиях. Я поставил людей стеречь ваш дом по ночам, но не думал, что в этом будет необходимость также и днем.

Она вскинула подбородок:

— А чего вы ждали, сэр? Что я запрусь в доме и буду сидеть у камина, пока вы не закончите свое расследование? Боюсь, что это невозможно. У меня своя жизнь.

— Я принимаю сей факт. Но мне не нравится, что вы выходите из дома без сопровождения, в то время, как по городу рыщет убийца, который выбирает себе жертв как раз среди женщин вашей профессии.

— Я не дура, мистер Суитуотер. Сегодня днем я ходила исключительно по людным улицам, а потом провела время в компании подруги, в ее магазине. Я ни на минуту не оставалась одна! Не ходила по темным переулкам и через безлюдный парк. Даже сумела удержаться и не сесть в карету к незнакомцу. Кстати, сегодня не было никаких незнакомцев, которые предложили бы меня подвезти.

Он разглядывал ее, чуть прищурившись.

— Вы правы, разумеется. У меня нет права диктовать вам образ жизни.

— Это извинение?

— Нет. Просто констатация факта. Какой толк просить извинения? Ведь вполне возможно, что я снова начну вас отчитывать в ближайшем же будущем.

— Но почему?

— Потому что я пытаюсь обеспечить вашу безопасность и поймать убийцу, будь он проклят! А еще потому, что из нас двоих именно у меня есть некоторый опыт по части чудовищ.

— Я прекрасно понимаю, что вы действуете из лучших побуждений, сэр, — сказала Вирджиния, чуть смягчившись. — Беда в том, что вы, очевидно, привыкли отдавать приказы, а я не привыкла им подчиняться.

— Да, вижу.

— Но я уверена, что мы как-нибудь сумеем поладить. А теперь скажите, зачем вы пришли ко мне сегодня? Есть новости?

На какой-то миг ей показалось, что он намерен раздуть угольки их взаимного недовольства в полноценную ссору. Но он, очевидно, понял, что логика сейчас не на его стороне, и предпочел оставить поле битвы. Как она подозревала — лишь на время.

— Я бы хотел, чтобы сегодня вечером, попозже, вы отправились со мной в дом одной из убитых зеркальных гадалок, в дом миссис Рэтфорд, — сказал Оуэн. — Когда я заходил туда, то заметил там несколько зеркал. Возможно, вы сумеете увидеть в одном из них что-нибудь полезное.

В душе Вирджинии затеплилось предвкушение… чего-то приятного.

— Да, разумеется. — Она направилась вверх по лестнице. — Сэр, нет смысла стоять тут. Не зайдете ли? Уверена, миссис Крофтон доставит удовольствие приготовить вам чаю. Ведь если в доме совсем не будет гостей, она заскучает и покинет меня.

Открыв дверь, миссис Крофтон неодобрительно взглянула на хозяйку:

— Вас дожидался мистер Суитуотер, мадам.

— Да, я знаю, миссис Крофтон, — ответила Вирджиния. Она сняла шляпку и прошла в переднюю. — Но он сам виноват. Нужно было послать записку, что он намерен нанести мне визит.

— Я пригласила его подождать в гостиной и предложила чаю, но он отказался, — сообщила миссис Крофтон. — Он со своим экипажем дежурил на нашей улице добрых сорок пять минут.

— Понимаю, миссис Крофтон. — Вирджиния придала немного жесткости своему голосу. — Можете принести ему чаю сейчас. Мы будем в кабинете.

— Да, мадам. — Миссис Крофтон услужливо приняла шляпу и перчатки Оуэна. — У меня есть свежие фруктовые пирожные, только что из печи. Они прекрасно подойдут к чаю.

Оуэн улыбнулся:

— Звучит весьма заманчиво, миссис Крофтон. В последний раз я ел много часов назад.

Просияв, миссис Крофтон выплыла из передней в направлении кухни.

Оуэн же проследовал за Вирджинией по коридору. Он пришел к ней всего лишь во второй раз, но у нее возникло ощущение, что он уже освоился в ее доме — словно давний друг. Или любовник. Но откуда взялась эта мысль? Ох, очевидно, сегодня она слишком долго обсуждала с Шарлоттой методы лечения женской истерии…

— Интересная она женщина, ваша экономка, — заметил Оуэн с легкой усмешкой.

— Боюсь, миссис Крофтон не совсем меня одобряет, — призналась Вирджиния, входя в кабинет. — Видите ли, она совсем недавно спустилась с небес на землю. Ее предыдущей нанимательницей была богатая дама, которая вращалась в самых респектабельных кругах. К несчастью, леди оказалась крайне забывчивой. Она умерла, задолжав прислуге жалованье за несколько месяцев.

— Позвольте, я угадаю, что было дальше. Наследники не видели никаких причин, чтобы выплатить долг верно?

— Да, вы правы. Бедная миссис Крофтон оказалась без денег и без места. Ей пришлось принять первое подвернувшееся предложение. К сожалению, новое место оказалась в доме женщины, которая не просто зарабатывала деньги своим трудом, но и делала это по ночам!

— То есть в вашем доме?

— Да. — Вирджиния села к письменному столу.

Оуэн опустился в одно из кресел, причем сделал это с такой непринужденной мужской грацией, что у Вирджинии захватило дух. Она поняла: он внес в кабинет часть своей ауры. И чувства ее пришли в смятение.

— А вы бы не хотели отпустить миссис Крофтон, что бы взять вместо нее служанку, не столь озабоченную своим социальным статусом? — спросил гость.

Вирджинии пришлось призвать к порядку свое разыгравшееся воображение и сосредоточиться на разговоре.

— Это совершенно невозможно, — ответила она. — Любая прислуга дорожит своим социальным положением. Кроме того, миссис Крофтон — превосходная экономка. Мне ужасно повезло, что она ко мне попала.

В глазах Оуэна заплясали искорки смеха.

— У меня такое впечатление, что она прекрасно это понимает.

Вирджиния вздохнула:

— Да, возможно. Но без сомнения, она могла бы найти место получше. И если честно, то я почти уверена: она скоро меня покинет.

— Почему вы так говорите?

— На этой неделе она получила письмо. Я ничего не могла с собой поделать — взглянула на обратный адрес! Письмо было из агентства «Биллингз», из того самого агентства, что прислало се ко мне. Похоже, теперь миссис Биллингз может предложить ей кое-что поинтересней. Но довольно о моих домашних неурядицах. Вы узнали что-нибудь новое, когда осматривали ту заводную игрушку?

— Кое-что узнал. Но не уверен, что это нам поможет. Качество материала, который использовали для изготовления механизма, а также точность деталей заставляют вспомнить изящные заводные вещицы, датируемые эпохой Возрождения. И это наводит меня на мысль, что человек, создавший эту заводную карету, считает себя истинным художником.

— Но его карета — это оружие, а не произведение искусства.

— Не всегда можно провести четкую грань между художником и оружейником. Многие образцы оружия эпохи Возрождения являлись настоящими шедеврами, изготовить которые мог только искуснейший мастер. Например, есть давняя традиция инкрустировать драгоценными камнями мечи, броню или кинжалы и отделывать их золотыми деталями.

— Вы уже начали поиски мастера-часовщика?

— Я поручил эту часть расследования моему двоюродному брату Николасу Суитуотеру.

— Без сомнения, в Лондоне великое множество часовщиков.

— Да, конечно. Но у Ника талант выискивать то, что надо.

Часом позже Оуэн вернулся к себе, напившись превосходного чаю с отличными пирожными, которые подала миссис Крофтон. К тому же он прекрасно провел время с Вирджинией. Поэтому он почти не сомневался: у него войдет в привычку регулярно заходить в дом номер семь по Гарнет-лейн.

Глава 9

Через некоторое время Оуэн вернулся на Гарнет-лейн во взятом напрокат экипаже. Вирджиния ожидала его уже одетая в плащ с капюшоном, чтобы защитить себя от вечернего холода. Он почувствовал, что она рада ему, но в то же время ее одолевали дурные предчувствия. И Оуэн мог бы поклясться: когда он взял ее руку в перчатке, чтобы помочь забраться в карету, между ними словно проскочила электрическая искра.

Они почти не разговаривали, пока ехали к тихой улочке, где миссис Рэтфорд снимала небольшой домик. Но Оуэн все время ощущал присутствие Вирджинии. И он многое бы дал, чтобы узнать: испытывает ли она что-нибудь подобное?

Когда они добрались до места, Оуэн отослал карету, решив, что потом возьмет другой экипаж.

При взгляде на дом, в котором умерла миссис Рэтфорд, создавалось впечатление его уединенности, отгороженности от всего света. Занавески на окнах были плотно задернуты.

— Вы уверены, что в доме никого нет? — спросила Вирджиния.

— Проверил сегодня днем. Дом пока никто не арендовал. Наверное, будет нелегко найти новых жильцов из-за слухов о смерти прежней нанимательницы. Нет сомнений: перспективных жильцов отпугивает мысль о том, что предыдущий обитатель, возможно, был убит духами с Другой Стороны.

Вирджиния пристально взглянула на него и тихо сказала:

— О тех из нас, кто читает в зеркалах, всегда ходят слухи. Многие люди убеждены, что мы видим духов и привидения. Они не понимают, что мы видим лишь послеобразы, запечатленные в зеркале. Ведь зеркало — это своего рода фотокамера, улавливающая часть энергии, которая выделяется в момент смерти или в предсмертный миг.

— Да, понимаю.

Они зашагали по аллее, чтобы подойти к дому номер четырнадцать с заднего фасада. Оуэн открыл калитку, ведущую в крошечный садик. Затем они поднялись по лестнице черного хода, и Оуэн вставил отмычку в замок кухонной двери. Дверь открылась тотчас же.

— Можно спросить, где продают такие отмычки? — прошептала Вирджиния.

Оуэн улыбнулся; его развеселило любопытство, прозвучавшее в голосе спутницы.

— Эту отмычку изготовил один из моих дядюшек. Он мастер на такие дела.

— У вас очень интересная семья, сэр.

— Да, верно. Можно и так охарактеризовать моих родственников. — Оуэн пошире открыл дверь и стал напряженно вслушиваться в тишину и собственные ощущения. — Да, точно. Пока никто сюда не въехал.

Вирджиния первая вошла в дом. И Оуэн услышал тихий шорох ее юбок, скользнувших по носку его сапога. А запах Вирджинии… этот запах на миг затуманил его разум. Его будоражило не только предвкушение охоты. Возбуждало и присутствие женщины, вышедшей вместе с ним на ночную охоту.

Он проследовал за ней по узкому коридору и зажег лампу, которую принес с собой. Но и свет не мог смягчить угрюмость окружающей обстановки.

— Смерть всегда влияет на атмосферу дома, не правда ли? — Вирджиния осмотрелась. — Ее присутствие… словно висит в воздухе.

— Да, верно. Вот почему столь многие люди верят в привидения.

— А что, собственно, мы ищем? — спросила Вирджиния.

— Точно не знаю. Что-нибудь такое, что могло бы подсказать, как была убита миссис Рэтфорд. Я уже был в этом доме, как и в доме миссис Хэкетт. Побывал тут сразу, как только ваялся за это расследование. Уверен: обе смерти вызваны паранормальными явлениями. Хотя не думаю, что убийца лично присутствовал здесь в момент убийства. Зато после убийства он несколько раз приходил сюда под разными предлогами.

— Вы видите такие подробности?

— Это в природе моего таланта, — ответил Оуэн.

Вирджиния промолчала. Затем, остановившись в дверях маленькой гостиной, проговорила:

— Вот зеркало. Над камином. Может быть, я смогу увидеть что-нибудь.

— Да, конечно. — Оуэн стал за ее спиной. И тотчас же свет его лампы ярко вспыхнул, отразившись в зеркальной глади, что наполнило гостиную зловещими тенями.

Вирджиния прошла вперед и остановилась перед камином. В зеркале ее глаза встретились с глазами Оуэна. Он почувствовал, как в воздухе разливается жар, и понял: Вирджиния взялась за дело.

Она полностью сосредоточилась на зеркале — всматривалась в него, словно погружалась в другое измерение. И не говорила ни слова, вся ушла в созерцание. Минутой позже она чуть расслабилась и обернулась к Оуэну. Но в ее глазах все еще мерцала тайна.

— Зеркало очень долго висело нал камином, — сказам она. — В нем блуждают тени, но — ничего отчетливого. Нет, решительно ничего, что указывало бы на насильственную смерть.

— Это легко объяснить. Тело обнаружили в спальне. Там также есть зеркало. На ночном стоянке.

Они вышли в коридор и стали подниматься по узкой лестнице.

— Я заметил, что зеркало, которое висит над вашим камином, совсем новое, — заметил Оуэн.

— Я купила его, когда сняла дом. Над камином висело старое зеркало, и еще одно было в передней. Я заменила оба.

— Вы не любите старые зеркала?

— Зеркала впитывают энергию год за годом. В старых зеркалах много теней. Меня это раздражает.

— Однако миссис Рэтфорд держала старое зеркало…

— Возможно, не могла позволить себе купить новое. А может, оно ее не очень беспокоило. У нее были кое-какие способности, но она никогда не считалась искусной чтицей. Старые зеркала причиняют беспокойство только тем, у кого сильный талант чтеца.

Они остановились на верхней площадке лестницы. Свет лампы выхватил из темноты три двери. Две стояли открытыми. А дверь в дальнем конце коридора была закрыта.

— Вон комната, где она умерла, — сказал Оуэн.

И тут они услышали какое-то царапанье. Или возможно, металлическое позвякивание. Звук доносился со стороны ближайшей открытой двери.

— Ради всего святого, что это? — прошептала Вирджиния.

Оуэн поднял фонарь повыше. И оба увидели, как из темной комнаты выкатился искусно сделанный механический дракончик. Заводная игрушка была размером с комнатную собачку. Ребристый хвост дракона, усаженный кристаллами, дергался из стороны в сторону, а длинные позолоченные когти скребли по полу. Стеклянные же глаза излучали холодный гипнотизирующий огонь.

— Еще одна из этих проклятых игрушек, — заметил Оуэн. — Но откуда, черт подери, взялась вот эта? Ее здесь не было, когда я приходил в прошлый раз.

Он схватил Вирджинию за руку и увлек обратно к лестнице. Она повиновалась весьма охотно, но было поздно — вокруг сгустился черный туман, и коридор заполнился жуткими видениями из числа тех, что мерещатся сумасшедшему в горячечном бреду.

Глава 10

Зловещий туман, заполнивший коридор, кишел всеми ужасающими видениями, которые Вирджиния видела в зеркалах за свою жизнь — с тех пор как в тринадцать лет в ней впервые проснулся дар. Умирающие таращились на нее жуткими глазами, исполненными смертной тоски, — словно они каким-то непостижимым образом понимали, что она умеет хранить свидетельства их смерти. Но они не пытались умолять ее о спасении, они знали: для них нет надежды. И возможно, им от нее было нужно другое… Возможно, они жаждали правосудия.

Наводящие ужас видения кружились вокруг нее в безумном вихре. И вдруг она ощутила дурноту; желудок болезненно сжался, и на миг ей показалось, что ее вот-вот стошнит. А затем она поняла, что утратила способность ориентироваться в этом странном тумане. Невозможно было определить, где верх, а где низ. Один неверный шаг — и она кубарем скатится с лестницы, которой больше не видела.

Внезапно из тумана возник голос человека, который с мрачной решимостью цеплялся за остатки разума одной лишь силой воли.

— Галлюцинации! — хрипло крикнул Оуэн. — На пол! Энергия так сгустилась, что мы не сможем найти ступеньки.

Дернув спутницу за руку, он заставил ее опуститься на колени, а затем и сесть рядом с ним. Сцепив руки, они куда-то поползли. Наконец наткнулись на что-то твердое. «Стена», — подумала Вирджиния. Что ж, теперь, по крайней мере, у нее был ориентир.

— Это зеркальная энергия, — сказала она. — Та же, которой была напитана заводная карета. Но здесь ее так много!.. Я словно угодила в ловушку. Не могу с этим справиться!

— И я не могу, — отозвался Оуэн. — Слишком сильный раздражитель. Излучение невероятно интенсивное, оно будоражит наше сверхчувственное восприятие!

— Это оружие куда более мощное, чем карета!

— Мне кажется, что карету сделали, чтобы лишать сознания. А вот этот механизм явно предназначен для убийства.

— Или для того, чтобы довести до смерти, — добавила Вирджиния.

— Вы действительно не можете с ним справиться? Если нет, надо искать путь к лестнице.

— Делаю, что в моих силах.

Вирджиния вся напряглась в попытке сосредоточиться на одном из образов — она знала, что он реален. И жуткие видения стали расплываться и бледнеть. Заводной же дракон снова оказался в поле зрения. То теряя очертания, то снова обретая четкость контуров, он полз к ней, позвякивая и царапая пол когтями.

— Теперь гораздо лучше, — сказал Оуэн. — Пусть подойдет чуть ближе, и я смогу пнуть его ногой.

Дьявольская игрушка остановилась в нескольких футах от них. Кошмарные сцены то исчезали, то вспыхивали с новой силой, словно картины, проецируемые адским волшебным фонарем.

— Слишком далеко, — проворчал Оуэн. — Но, похоже, его энергия то и дело дает сбой. Так что я попытаюсь его достать.

Вирджиния почувствовала, как Оуэн переменил положение тела, и поняла, что он собирается оттолкнуться от спасительной стены.

— Погодите, — сказала она поспешно. — Я сумела отчасти нейтрализовать энергию. Но если вы подойдете слишком близко, то он сможет сконцентрироваться на вас. А сейчас он, кажется, сбит с толку.

— Вы говорите о проклятой штуковине так, словно она живая. Это всего лишь машина, проклятущий часовой механизм.

— Без вас знаю, — отрезала Вирджиния.

— Отлично, — буркнул Оуэн. — Извините.

«Сейчас вряд ли подходящее время для ссоры», — думала Вирджиния. И сосредоточилась на том, чтобы держать энергию под устойчивым контролем.

— Полагаю, для машины дело осложняется тем, что между мной и вами — телесный контакт, — сказала она, сжимая затянутые в перчатку пальцы Оуэна, и еще крепче припав к нему плечом. — Наши ауры перекрывают друг друга. Наверное, дракону мы кажемся одним целым.

— Одно целое с двумя аурами! И он не знает, на чем сконцентрировать удар.

— Да, похоже на то. Но мне не удержать его надолго. Давайте снимем перчатки! Возможно, контакт незащищенной кожи усилит путаницу.

— Попробовать стоит.

Не разнимая рук, они стянули каждый свою перчатку. Секундой позже ладонь Оуэна крепко сомкнулась вокруг пальцев Вирджинии. И тотчас же тревожные предчувствия потрясли все ее существо. Настойчивые потоки мужской энергии ошеломляли и завораживали. Ей казалось, будто Оуэн стал новым источником ее собственной силы, словно ее аура слилась с могучим энергетическим полем этого мужчины. «Я как пловец, который использует к собственной выгоде мощную океанскую волну», — подумала она. Ей бы следовало испугаться, но она, напротив, возликовала. Потому что эти ее чудесные ощущения были связаны с Оуэном.

А следом пришла другая мысль: «Что же, собственно, происходит между нами?»

Однако времени на размышления не было. Дракон вдруг начал источать просто убийственную энергию.

Она ухватилась за связь с Оуэном, чтобы усилить накал своей силы и сфокусировать ее в нужном направлении. Под накатами волн могучей энергии Вирджиния чувствовала опасность, с которой прежде никогда не сталкивалась. Подобно пловцу, взлетающему на гребень волны, она должна была сохранять хладнокровие, чтобы не погибнуть в шторме, который сама же и вызвала. Вирджиния не знала, что произойдет, если она потерпит неудачу, однако интуиция кричала: стоит ей хоть на секунду потерять фокус, как беснующееся энергетическое море уничтожит их с Оуэном.

На миг ей показалось, что попытка не удалась. Но в следующее мгновение уже можно было вздохнуть с облегчением — пространство вокруг них перестало кружиться в безумном вихре и обрело устойчивость. Видения не исчезли полностью, однако померкли до призрачных, едва угадываемых образов. В глазах заводного дракона по-прежнему искрился зловещий огонь, но маски смерти все больше бледнели, и казалось, вот-вот исчезнут вовсе.

— Будем наступать вместе, — сказал Оуэн. — Если повезет, мы собьем его с толку.

Сцепив руки, оба вскочили на ноги. Стена за их спинами служила им опорой. Вирджиния сумела не растерять накала своей энергии, гасившей враждебную силу. Некоторое время они выжидали. Однако новой вспышки паранормального шторма не последовало, и они двинулись навстречу дракону.

Когда дракон оказался в пределах физической досягаемости, Оуэн выбросил вперед ногу в сапоге, и дракон опрокинулся на бок. Его глаза бешено вращались в глазницах, словно пытались отыскать пропавшую мишень. Ужасные галлюцинации, наконец, исчезли, и Вирджиния смогла перевести дух.

— Я больше не вижу никаких видений, — сказала она.

— Я тоже, — отозвался Оуэн. — Давайте обезвредим эту проклятую штуковину.

Не выпуская руки Вирджинии, он снял перчатку с другой руки и присел возле поверженного врага. Провел пальцами по эмалевому боку и нажал в какой-то точке. Спина игрушки раскрылась, как створки двери на маленьких петлях, и взгляду открылся сложный часовой механизм. Оуэн немного покопался в металлических внутренностях, и позолоченные когти застыли в воздухе, а глаза погасли — питающая их злобная сила погасла.

Вокруг них воцарилась зловещая тишина, и Вирджиния вдруг услышала, как учащенно колотится ее сердце. И еще… Ах, поразительное ощущение! Ее рука — в руке Оуэна! Девушка вздрагивала всем телом, понимая, что все ее чувства совершенно расстроены и взволнованы каким-то новым, странным образом.

Потом Оуэн разжал пальцы, выпуская ее руку. Странные ощущения чуть померкли, но не исчезли совсем. И Вирджиния была уверена: стоит Оуэну дотронуться до нее снова, как волшебное интригующее чувство вспыхнет опять. Она сделала шаг назад, чтобы не стоять так близко к Оуэну. А тот, казалось, совершенно не обращал внимания на беспокойные токи, наполнившие вдруг воздух вокруг них.

— У меня есть от него ключ, — сказал он. И сунул что-то в карман плаща. — Я уверен, что дракон больше не оживет, если его не завести.

— Как часовой механизм?

— Именно. Как часовой механизм. — Оуэн разглядывал внутренности дракона. — Это очень изящный механизм, должен заметить. И, похоже, наш часовщик не скупится на расходы в том, что касается материалов.

— Но зачем кому-то бросать столь дорогую игрушку в пустом доме?

— Его вряд ли можно украсть, — возразил Оуэн. — Обычный вор-домушник не переживет встречи с подобной штуковиной.

— Да, действительно. Однако это означает, что кто-то оставил его охранять дом.

— Но он не стоял на страже, когда я приходил сюда в первый раз, — чуть подумав, отозвался Оуэн. — Отсюда следует: убийца, явившись с повторным визитом, понял, что тут побывал кто-то еще. Вот и оставил здесь дракона, чтобы точно знать: любой, кто придет в дом, будет убит.

— Думаю, он охраняет что-то очень важное.

— Однако в первый раз я не обнаружил тут ничего ценного. — Оуэн посмотрел на запертую дверь в дальнем конце коридора. — Значит, я что-то упустил. Мы должны выяснить, что скрыто в этом доме, ради чего потребовалось оставить здесь столь экзотического стража.

Глава 11

Держа перед собой фонарь, Оуэн направился в дальний конец коридора, ни на миг не забывая о присутствии Вирджинии. Что бы ни произошло между ними несколько минут назад, это вызвало в его душе целую бурю чувств. Может быть, она тоже взволнована этим потрясающим ощущением близости?

— Если в дальней спальне есть что-то важное, там может находиться еще одна заводная игрушка-охранник, — заметила Вирджиния.

Он быстро взглянул на нее. Но как угадать, чувствовала ли она это головокружительное состояние психической связи между ними? В свете фонаря одухотворенное лицо девушки казалось озабоченным, но при этом исполненным решимости. Случайный наблюдатель никогда бы не догадался, что ей только что пришлось противостоять натиску иссушающих душу кошмаров. Вирджиния была сосредоточена на задаче, что стояла сейчас перед ними. И ему, Оуэну, следовало бы заняться тем же.

— На этот раз нас не застать врасплох, — сказал он.

Прижавшись спиной к стене, Оуэн с величайшей осторожностью приоткрыл дверь, прислушиваясь — не раздастся ли металлический перестук, знак приближения новой адской игрушки. Но в комнате было тихо.

Он открыл дверь пошире, вошел в проем и высоко поднял фонарь. Луч света упал на постель, затем выхватил из темноты ящики старинного комода и туалетный столик.

— Все в точности так, как было во время моего первого визита в этот дом, — сказал Оуэн.

— Вы правы, в этой спальне нет ничего, что могло бы показаться ценным. — Обхватив плечи руками, Вирджиния осматривала комнату. — Но атмосфера здесь неспокойная, вы не находите?

— В этой спальне и была убита миссис Рэтфорд, — сообщил Оуэн. — И я не сомневаюсь: после преступления убийца приходил сюда снова и снова. Так что да, верно эта комната наполнена энергией зла.

Он вышел на середину спальни и настроился на сверхчувственность. Полумрак тотчас озарился яркими токами, спутниками насилия, окрасившими комнату всеми оттенками ультрафиолета. Оуэн внутренне собрался; подобная энергия всегда пробуждала в нем охотника.

Вирджиния, наблюдавшая за ним, спросила:

— Что вы видите?

— То же, что понял в прошлый раз, когда был здесь. Ее убили, однако ни нож, ни ружье в этом преступлении не использовались. Убийство было совершено паранормальными методами. И убивали медленно. Тот, кто совершил убийство, хотел, чтобы миссис Рэтфорд подольше страдала, чтобы помучилась.

— Но вы уверены, что здесь использовали психическую энергию?

— Вне всяких сомнений. — Оуэн сосредоточился на остаточных токах переливчатой энергии. — В этой комнате применялось сильное психическое воздействие, чтобы совершить убийство. Однако в тот момент самого убийцы здесь не было. Зато мне удается точно установить, где находилась жертва в момент совершения преступления. Когда убивают, всегда генерируется сильный всплеск энергии.

— Говорят, убийство всегда оставляет грязный след.

— Вот именно. И сегодня нам удалось значительно продвинуться в нашем расследовании. Мы поняли, какой путь избрал убийца, чтобы совершить преступление, не присутствуя здесь физически.

— Он использовал заводную игрушку, — сказала Вирджиния. — Вероятно, нашего дракона.

— Да, это один из вариантов, — кивнул Оуэн. — Разумеется, ему пришлось бы для этого сначала войти в спальню, чтобы установить механизм. Затем он удалился бы и вернулся позже — в полной уверенности, что заводное устройство выполнило свою убийственную задачу, а завод механизма уже иссяк. Но он вернул дракона в дом, когда понял, что в нем побывал посторонний.

— Но вы говорили, что убийца не раз приходил сюда после того, как преступление было совершено.

— Да. — Оуэн открыл комод, чтобы убедиться, что ничего не упустил при первом осмотре.

— Зачем он это делал?

— Чтобы насладиться энергией убийства, — отозвался Оуэн.

За его спиной воцарилось тягостное молчание. Задвинув ящик комода, он оглянулся на свою спутницу.

— Убийца приходил сюда, чтобы наслаждаться энергией смерти? — в ужасе пробормотала Вирджиния.

— Мой опыт говорит, что такое случается довольно часто.

— Да, понимаю… — Вирджиния повернулась к зеркалу. — После смерти миссис Рэтфорд ходило много слухов. Она зарабатывала на жизнь тем, что посредством зеркал общалась с духами. Есть люди, которые утверждают: она действительно могла вызвать злую сущность с Другой Стороны. Они думают, что это ее и убило.

— Но мы знаем наверняка: если миссис Рэтфорд заявляла, что умеет общаться с духами умерших, она была мошенницей.

— Она так не считала.

— Кажется, мы оба признаем, что общаться с умершими невозможно, — решительно заявил Оуэн. — Те, кто претендует на роль медиумов, по определению являются обманщиками самого низкого пошиба. Потому что их жертвами становятся люди легковерные, а также те, кого горе или расстроенный ум поставили в очень уязвимое положение.

— Я была знакома с миссис Рэтфорд. Ведь она часто появлялась в Институте. — Вирджиния рассматривала зеркало на туалетном столике. — Правда, мы не были близки. Нас связывало то, что вы именуете профессиональными отношениями. Иногда мы с ней пили чай в буфете Института. Разговаривали. Я убеждена, что у нее был небольшой, однако истинный талант чтицы в зеркалах.

— Тогда какого черта она заявляла, что разговариваете умершими? Почему не использовала свой дар достойным способом, как вы, например?

— Вероятно, потому, что она не понимала, что именно видит в зеркале. Не говоря уж о том, чтобы интерпретировать образы и видения. Я ведь уже говорила: у нее были очень средние способности, и это в лучшем случае. Она не понимала, что видела в зеркале лишь психический след, который зеркало впитало в себя. Эта женщина была убеждена, что действительно видит духов. Нельзя ее за это винить.

— Сущая правда, что большинству людей, наделенных особыми талантами психики, недостает научного понимания, — признал Оуэн. — Готов признать, что некоторые практикующие ошибочно думают, что на самом деле видят духов и привидения.

— Очень великодушно с вашей стороны, сэр, что вы это признаете.

— И Гейбриел Джонс прав. На долгие годы вперед главной задачей Аркана должно стать просвещение публики относительно природы паранормальных явлений.

Вирджиния выразительно приподняла брови:

— Вы говорите о новом Магистре Общества?

— Да, о нем. Он убежден: пока нет научного понимания того, что есть психическая энергия, на людей, наделенных талантом, будут в лучшем случае смотреть как на дешевых фокусников. А в худшем — к ним будут относиться со страхом и подозрением.

— От души надеюсь, что мистер Джонс преуспеет в своих планах.

Насмешливый тон спутницы задел Оуэна.

— Вы сомневаетесь в том, что это возможно?

— Подозреваю, что слишком много утечет воды, прежде чем переменятся взгляды людей. А пока тем, у кого есть хоть небольшой талант, приходится полагаться лишь на собственный ум.

— Но у вас-то огромный талант, Вирджиния. Но мы зря теряем время. Окажите любезность, взгляните в это зеркало.

— Да, разумеется. — Вирджиния сосредоточила внимание на зеркале, стоящем на туалетном столике.

И Оуэн снова почувствовал, как воздух ожил, наполняясь энергетическими токами. Он разбудил собственный дар и усилил его интенсивность, чтобы наблюдать работу Вирджинии во всей полноте ощущений.

Она долго и сосредоточенно вглядывалась в зеркальную глубь.

— Здесь есть образы, — сказала она, наконец, и ее брови сошлись на переносице. — Я вижу послеобраз жертвы. Он оставил в зеркале глубокий след. Но здесь есть что-то еще…

— Что же?

— Это зеркало… оно как ловушка для некой энергии. Очень странной энергий. Она — как замороженный огонь!

— Опишите жертву.

— Она сидит за столом, пристально глядя в зеркало. Она умирает… и знает это. Вот она хватается за грудь и смотрит вправо. И то, что она видит, приводит ее в ужас…

Оуэн перевел взгляд направо от туалетного столика.

— Кровать. Убийца спрятал орудие убийства под кроватью. Дракон или другой заводной механизм выкатился из-под кровати, когда почуял, что жертва вошла в спальню и уселась за стол.

— У нее не было шанса. Она умерла в тот же миг, когда начала понимать, почему погибает.

— Нет ли каких-нибудь указаний на то, что она знала, кто убийца?

— Нет. Кажется, все, что она могла увидеть, — это устройство, которое ее убило.

— Тем не менее, вполне вероятно, что она все-таки знала убийцу. Просто не предполагала, что именно этот человек спрятал дьявольскую игрушку под ее кроватью.

— Думаю, вы правы. — Вирджиния содрогнулась всем телом. А ее отраженные в зеркале глаза, казалось, в ужасе расширились.

Оуэн пересек комнату и встал рядом с Вирджинией. Затем положил руку ей на плечо. Сквозь ткань одежды он чувствовал, как горит ее кожа — то был особый жар, порождаемый ее даром. Подобный огонь в крови был ему хорошо знаком; он и сам не раз испытывал такое.

— Достаточно, — мягко сказал Оуэн. — Мы нашли то, что искали. Теперь мы знаем причину смерти. Пора отправляться домой.

Через две улицы от дома миссис Рэтфорд они сели в наемную карету. Открыв дверцу экипажа, Оуэн помог Вирджинии забраться внутрь и тотчас последовал за ней.

— Гарнет-лейн, — сказал он вознице.

— Да, сэр. — Кучер взял поводья.

Дракона Оуэн завернул в одеяло и положил сверток с игрушкой на пол кареты; сам же сел напротив Вирджинии. Его чувства по-прежнему бушевали. Хотя чего еще он мог ожидать? Соприкосновение с опасностью, с насилием — это всегда поднимало бурю эмоций и ощущений, и эта буря длилась часы, иногда даже целые дни. Однако события в доме миссис Рэтфорд повлекли за собой не только психическое, но и физическое возбуждение. И Оуэн знал: то, что он сейчас испытывал, было отчасти связано с присутствием Вирджинии. Что-то произошло, когда они сцепили руки, чтобы вместе бороться с заводным драконом. Что-то столь же сокровенное, сколь и необъяснимое.

Оуэн был уверен, что эта поездка упрочила связь между ними. Ему до смерти хотелось спросить Вирджинию, знает ли она об этой связи. Но он боялся, что подобный, слишком личный, вопрос может ее встревожить. А она уже и так ужасно нервничала из-за их совместной работы.

Но как долго продлится его ожидание? Когда она наконец-то признает, что отныне их связывают таинственные узы? Пока что эта связь имела лишь психическую природу, однако желание скрепить ее жаркой энергией физической страсти уже волновало его кровь.

Оуэн взглянул на девушку. Он мог поклясться, что в неярком свете каретных фонарей ее глаза блеснули ответным жаром. «Она тоже это чувствует», — решил Оуэн. Хотя вполне возможно, что огоньки в ее глазах были всего лишь отблесками лихорадочного пламени, порожденного ее талантом во время их сегодняшнего расследования. Всегда требовалось некоторое время, чтобы прийти в себя после подобной схватки.

— С вами все в порядке? — спросил Оуэн, чтобы хоть что-то сказать.

— Да, — ответила Вирджиния. Она аккуратно расправила складки плаща. — Но я должна признаться, что до сих пор сама не своя. Никогда прежде мне не доводилось сталкиваться с подобным… Просто буря галлюцинаций!

— Мне тоже не приходилось. И если вас это утешит, то могу сказать: мне, как и вам, очень не по себе.

Девушка улыбнулась:

— Чтобы расстроить ваши нервы, сэр, нужно нечто посильнее заводного дракона!

— Ведь это вы его победили.

— Без вашей помощи я бы не справилась. — Вирджиния бросила взгляд на завернутого в одеяло дракона. — Он очень силен. И ему в отличие от человеческого существа неведома усталость — работает, пока не кончится завод. Эта машина способна излучать смертельную энергию в течение долгого времени. Один человек, каким бы ни был его талант, не смог бы удержать дракона в своей власти надолго, не истощив при этом собственной силы.

— Поразительно, что кто-то обладает умением создавать подобное оружие! Сегодня я разговаривал с моим кузеном Ником. До сего дня ему не посчастливилось обнаружить часовщика. Однако он подслушал нечто весьма интригующее. К счастью, не перевелись еще усердные собиратели слухов.

Тут карета остановилась перед домом Вирджинии, и Оуэн, открыв дверцу, спрыгнул на мостовую, чтобы опустить лесенку для Вирджинии. Девушка подала ему руку и сошла вниз. Причем Оуэн заметил, что она уже успела надеть перчатки.

— Думаю, мне просто необходимо выпить, — заявила она. — В лечебных целях, разумеется.

Оуэн улыбнулся:

— Я прибегну к подобному же методу, когда доберусь до дома.

Некоторое время она в задумчивости разглядывала темные окна своего дома. Затем обернулась к нему. Густая тень и капюшон плаща не позволяли разглядеть выражение ее лица. Но Оуэн мог бы ручаться: глаза девушки пылали.

— Не желаете ли сегодня разделить со мной порцию оживляющего напитка, сэр? — спросила она. — У меня найдется отличный бренди.

Жар в его крови усилился на несколько градусов. И у него возникло чувство, что он получил приглашение войти в райские врата.

Глава 12

Вирджиния задержала дыхание. Казалось невероятным то, что она только что сделала. Приглашение вырвалось неожиданно для нее самой. Несомненно, это являлось следствием страшного испытания сегодняшней ночи. В ее душе до сих пор бесновался огонь.

Разумеется, это было ошибкой, о которой она, несомненно, потом пожалеет. И если Оуэн будет колебаться, то она возьмет обратно свои слова.

Но он не дал ей времени даже на то, чтобы перевести дух.

— Мне бы очень этого хотелось, Вирджиния.

Он сказал это спокойным ровным голосом, но глаза его блеснули в темноте. Вирджиния понимала: Оуэн, как и она сама, еще не оправился после смертельного испытания. Так что он, конечно же, мог понять ее состояние.

Направившись к ступенькам, она сказала:

— Похоже, ни мне, ни вам сегодня не заснуть, не правда ли?

— Да, пожалуй.

Оуэн задержался ненадолго, чтобы расплатиться с кучером, а затем последовал за ней. Вирджиния достала ключ из маленького кошелька, свисавшего с пояса на цепочке.

— К тому же, как ни крути, мы с вами, кажется, коллеги. По крайней мере, на время. Так что мы можем выпить вместе и обсудить наши дела.

— Наверное, это очень плодотворный метод вести расследование, — с улыбкой заметил Оуэн.

Вирджиния долго вертела ключ в непослушных пальцах и, в конце концов, умудрилась его выронить.

Без видимого усилия Оуэн поймал ключ налету.

— Позвольте мне, — сказал он.

Он вставил ключ в замочную скважину и открыл дверь. Вирджиния тотчас скользнула в едва освещенную переднюю. Миссис Крофтон уже удалилась в свою спальню двумя этажами выше, но оставила гореть газовый рожок в стенном светильнике.

«Она поймет, что я дома, — подумала Вирджиния. — И поймет, что я не одна. Домоправительницы и экономки всегда знают, что происходит в их владениях».

Положив дракона на пол, Оуэн помог Вирджинии снять плащ. Когда его теплые пальцы коснулись ее шеи, она снова ощутила тревожный укол. Лихорадочный жар усиливался, однако она не могла бы сказать, что ей нездоровится.

Оуэн повесил ее плащ на бронзовый крючок и положил свою шляпу на пристенный столик, рядом с кожаными перчатками.

«Мы словно любовники, которые вернулись домой после вечера в театре», — подумалось Вирджинии.

Воображение тотчас пустилось вскачь, и ее бросало то в жар, то в холод. Ох, скорей бы сделать глоток бренди!

Она пошла впереди Оуэна по тускло освещенному холлу. В кабинете сразу же зажгла лампу и направилась к столику, на котором стоял графин с бренди.

Оуэн тем временем подошел к камину, высек искру и разжег огонь с непринужденностью человека, чувствующего себя как дома. Когда пламя в камине как следует разгорелось, он выпрямился, снял плащ и бросил его на спинку стула. Вирджиния заметила, что на нем не было сюртука. Ослабив узел галстука, он расстегнул ворот рубашки, затем снял запонки и сунул их в карман.

Вирджиния смотрела на него, затаив дыхание. О да, несомненно, он чувствовал себя здесь как дома.

Она плеснула бренди в стаканы. Стекло графина тихонько звякнуло о кромку одного из них. Значит, ее руки дрожали. Вернув графин на место, Вирджиния подала Оуэну стакан.

— За то, чтобы нам обоим сегодня удалось поспать, — сказала она.

— И за нас.

«Не совсем мой тост», — подумала она. Но стоило ли его поправлять?

Пригубив бренди, Оуэн взглянул ей прямо в глаза. Вирджиния сделала осторожный глоток и поставила свой стакан на стол.

— А что вы видели сегодня, когда на нас обрушилась эта буря галлюцинаций? — спросила она.

— Мне привиделись жертвы всех убийств, расследованиями которых я занимался в течение ряда лет. Жертвы тех преступлений, которые мне не удалось раскрыть.

Вирджиния тихо вздохнула:

— То есть это — те несчастные души, для которых вы не добились правосудия?

— И те, кого я не смог спасти, потому что пришел слишком поздно. — Оуэн встал у камина. — А что видели вы, Вирджиния?

Она прошла по ковру, чтобы встать с ним рядом.

— Мои видения не слишком отличались от ваших. Как и вы, я видела тех, кому не смогла помочь. Тех, кто умер насильственной смертью. Тех, кому было отказано в правосудии, потому что убийцу так и не поймали.

Он с пониманием кивнул. И они долго стояли бок о бок, глядя в огонь.

— Вы когда-нибудь задумывались, почему мы носим проклятие таланта — такого, как наш? — спросила Вирджиния, нарушив молчание.

— Проклятий не существует. Все это — просто глупые суеверия.

Вирджиния едва не улыбнулась:

— Я выражаюсь в метафорическом смысле, мистер Суитуотер.

— Разумеется. Прошу меня простить. — Он сделал глоток бренди. — Просто я стараюсь быть точным, когда речь заходит о явлениях парафизического порядка.

— Понимаю.

— Вирджиния, я скажу вам правду. Только что я был так резок именно потому, что не раз задавал себе тот же самый вопрос.

Он снова назвал ее по имени. Но и она мысленно называла его Оуэном. Поразительно, насколько общая опасность сближает людей, до того едва знакомых друг с другом.

— Я придерживаюсь современных взглядов, сэр, — сказала Вирджиния. — Как и вы, я не верю в сверхъестественное. Но вам посчастливилось найти ответ на этот вопрос?

По-прежнему глядя в огонь, Оуэн проговорил:

— Могу дать вам ответ, который находится в полном согласии с законами парафизики. Но я уверен, что вы и сами знаете: в этой области предстоит сделать еще очень много открытий.

— Да, знаю. Итак?.. Каков же научный ответ на наш вопрос?

— Человек, который совершает убийство или другой акт насилия, генерирует мощный всплеск психической энергии. Даже самый хладнокровный из убийц оставляет горячий след.

— Да, верно, — согласилась Вирджиния. Она поежилась, вспоминая, какие образы ей иной раз приходилось наблюдать в зеркалах.

— То же самое справедливо и для жертвы, если у нее остается время, чтобы почувствовать близкую смерть, — продолжал Оуэн. — Происходит мощный всплеск энергии, который не рассасывается, а продолжает вибрировать в окружающем пространстве. А потом ее, эту энергию, впитывают поверхности — мебель, стены, пол.

— И зеркала.

Он утвердительно кивнул:

— Да, и зеркала. Хотя мне не дано знать, что вы видите, когда вглядываетесь в зеркало. Зеркала обладают уникальными физическими свойствами.

— Насколько я понимаю, мы с вами обладаем способностью воспринимать остаточную энергию, порожденную насилием. Но почему же мы оба так стремимся разыскивать убийц тех, кто безвинно погиб и был забыт всеми?

— Здесь у меня нет ответа…

Вирджиния поболтала бренди в своем стакане.

— Не кажется ли вам, что любой из тех, кто наделен талантом, подобным нашему, испытывает насущную потребность добиваться правосудия?

— Нет, ничего подобного. — Оуэн допил бренди и поставил пустой стакан на каминную полку. Он по-прежнему не отводил взгляда от языков пламени. — Есть люди, одаренные подобно нам, но наслаждающиеся атмосферой убийства. Так знаток смакует изысканное вино.

Вирджиния чуть не выронила свой стакан.

— Что?! — воскликнула она с изумлением.

Стиснув зубы, Оуэн взглянул на девушку. Только что его взгляд лучился теплотой, каков бы ни был ее характер, теперь же в глазах Оуэна горел холодный огонь.

— Есть и такие, кто ищет сцены убийства и жестокого насилия. И только для того, чтобы дать волю чувствам, насытить их энергией, генерированной в момент смерти, — сообщил он.

Вирджинии показалось, что в комнате повеяло мертвящим холодом.

— В это трудно поверить!

Но она знала, что Оуэн прав. Иной раз, когда она всматривалась в зеркало, ей доводилось воспринимать дикое возбуждение, которое испытывал убийца. Глазами жертвы она видела его восторг, леденящий душу. Да-да, Оуэн был прав. Некоторые наслаждались актом убийства.

— И кое-кто, обладая талантом, подобным нашему, упивается энергией насилия до такой степени, что уже не может без нее обходиться, — продолжал Оуэн. — Чтобы удовлетворить свое болезненное пристрастие, эти люди не просто ищут сиен насилия. Они их создают.

— И убивают?

— Да, снова и снова. С помощью своего дара. Это и есть законченные хищники.

И тут Вирджинию осенила догадка.

— Значит, вы охотитесь на таких убийц?!

— Да, на них.

— Вами движет жажда справедливости?

Его губы чуть скривились в невеселой улыбке.

— Не могу сказать, что делаю это из столь благородных побуждений. Я и сам не понимаю, что за потребность живет во мне. Знаю только, что мне от нее не избавиться. — Он помолчал. — Это тоже своего рода пристрастие.

Вирджиния понимала, что он не ищет оправдания. Просто говорит о себе правду.

— Мне кажется, — начала она, подбирая слова с величайшим тщанием, — что за разъяснением в этом вопросе мы можем обратиться к мистеру Дарвину с его теорией эволюции.

Оуэн даже вздрогнул поначалу. Затем нахмурился и проворчал:

— Какое, черт подери, отношение имеет эволюция к природе паранормального?

— Мне представляется, что в природе, как и в обществе, существует способ сохранять равновесие. Среди нас водятся преступники, следовательно, найдутся те, кто призван их остановить. Наверное, такие люди становятся полицейскими или детективами. Или предпочитают изучать психологию преступников.

— Я не полицейский, — ледяным тоном возразил Оуэн.

— Но если в процессе эволюции возникли хищники в человеческом обличье, обладающие особой психической силой — а мы, очевидно, говорим именно о них, — то логично предположить, что найдутся люди, подобные вам, те, кому самой природой предназначено на них охотиться.

Оуэн молчал. И по-прежнему хмурился.

Вирджиния в смущении кашлянула и добавила:

— Такова природа нашего мира.

— Интересная теория…

— Но я действительно так думаю.

— Зачем вам утруждать себя поисками научного объяснения? Я просто существую, вот и все.

Вирджиния допила бренди и поставила свой стакан на каминную полку, рядом со стаканом Оуэна.

— Мне очень хочется найти похожее объяснение в отношении собственного дара и жажды справедливости, заставляющей меня действовать каждый раз, когда меня вызывают на место, где произошла насильственная смерть.

— Но мы с вами относимся к разным видам, Вирджиния. Я могу убить с помощью своего таланта, и я убивал!

Она в изумлении уставилась на собеседника:

— Это правда?..

— Да. Так не кажется ли вам, что это делает меня одним из чудовищ?

Она тяжело вздохнула:

— Вы опасный человек, Оуэн Суитуотер, но вы не чудовище.

— Уверены?

Она отвернулась и перехватила в зеркале его взгляд.

— Будь вы чудовищем, вы не стали бы рисковать собственной жизнью, спасая Бекки, а также и меня в ту ночь в особняке Холлистера.

Оуэн тотчас заключил ее в объятия. Но она успела заметить их отражения в зеркале. Сомнений не было: там, в зеркальной глубине, вспыхнула ослепительная молния.

— О, Вирджиния… — прошептал Оуэн.

Ее имя прозвучало так, словно оно таилось где-то в потаенном уголке его существа и вот теперь вырвалось на свободу. Его поцелуй был исполнен той же неукротимой силы, и он породил огонь страсти, которая вдруг вспыхнула между ними. Что бы ни случилось завтра, она, Вирджиния, никогда не забудет эту ночь и не станет о ней сожалеть!

Тихо вскрикнув, она обвила руками его шею, отдаваясь на волю урагану, внезапно пронесшемуся по комнате. Оуэн же целовал ее долго и страстно; а когда она начала задыхаться и затрепетала, сгорая от желания, он принялся ее раздевать. Он расстегнул крючки корсажа, и она заметила, как дрожали его пальцы, — очевидно, он желал ее столь же отчаянно, как она желала его.

И тут Вирджиния вдруг почувствовала себя по-женски уверенно и даже возликовала. И начала расстегивать пуговицы на его рубашке.

Минуту спустя Оуэн помог ей освободиться от платья, и тяжелые складки ткани съехали по ее бедрам. Платье осело на полу, вокруг лодыжек. Оуэн тотчас потянул завязки нижних юбок, и ярды белоснежного льна обрушились на поверженное платье.

Теперь Вирджиния стояла перед Оуэном в одной сорочке, в чулках и в прогулочных туфлях на низком каблуке. Она напомнила себе, что он видит ее полураздетой уже не в первый раз. Две ночи назад она была в таком же одеянии, когда он обнаружил ее в комнате с зеркальными стенами. Но сегодня все было по-другому.

Оуэн смотрел на нее так, словно она была сказочным существом, которое вдруг обрело плоть.

— Вы такая красивая, — сказал он. И его голос прозвучал чуть ли не благоговейно.

«Не такая уж я красавица», — подумала Вирджинии. Впрочем, сейчас она и впрямь чувствовала себя богиней.

— Вы тоже красивый, — выпалила она неожиданно.

Он рассмеялся низким хрипловатым смехом:

— Мне так не кажется.

— Да, вы очень красивый. — Она управилась с последней пуговицей на его рубашке и положила ладони на его обнаженную грудь. Пальцы запутались в жесткой поросли, которую она здесь обнаружила. Кожа была теплой на ощупь, а очертания его стройного мускулистого тела все сильнее волновали Вирджинию. — Вы просто восхитительны…

— Нет, это вы восхитительнейшее существо.

Вирджиния улыбнулась:

— Мы так и будем спорить, кто из нас больше достоин восхищения?

Оуэн снова рассмеялся. И в этот миг он словно стал моложе. И даже казался веселым и беззаботным — как человек, на время сбросивший с плеч непомерную тяжесть всевозможных обязанностей.

— Конечно же, сейчас не время спорить. — Опустившись перед ней на колени, Оуэн расстегнул пряжки ее прогулочных туфель.

Вирджиния опиралась о его плечо, когда он снимал с нее туфли. Затем его руки скользнули ей под сорочку, и пояс, на котором держались чулки, свалился к ее лодыжкам.

— Ах, Оуэн… — шепнула она.

Он вскочил на ноги и снова поцеловал ее, заставив замолчать. Затем коснулся ее соска, лаская его сквозь тонкую ткань сорочки.

Она была так возбуждена, что даже легчайшее прикосновение заставляло ее трепетать. Вирджиния судорожно вздохнула, не в силах понять, что же именно испытывает — боль или наслаждение? Казалось, и то и другое одновременно.

— Я сделал вам больно? — спросил он с беспокойством.

— Нет-нет. — Она чуть отпрянула от него, чтобы туг же приникнуть поцелуем к его подбородку. — Никогда не испытывала ничего подобного. Ничего, что сравнилось бы с этим…

— И я тоже.

Это заявление, сделанное самым серьезным тоном забавило Вирджинию.

— Нет нужды делать вид, Оуэн, что вы неискушенны в любовных делах. Вы же человек света.

— На сей раз все по-другому. — Это было сказано категоричным, не допускающим возражений тоном. — Вы — особенная. Вы — та самая.

И тут знакомый голосок интуиции шепнул ей: «Этот человек очень опасен».

— Та самая? — повторила она, недоумевая. — Не понимаю, что вы хотите этим сказать.

— Ничего. Выбросьте из головы. — Он подхватил ее на руки. — Сейчас не время объясняться.

Комната завертелась перед глазами Вирджинии, а Оуэн, повернувшись, уложил ее в просторное, обитое кожей кресло. Еще до того, как он пристроился с ней рядом, Вирджиния успела еще раз взглянуть на их отражения в зеркале. И увидела яркие вспышки энергии — казалось, жаркий солнечный свет разливался в зеркальной глубине.

А потом оказалось, что она уже находится на коленях у Оуэна, и ее ноги в чулках свешиваются с подлокотника кресла. В отблесках огня в камине его лицо казалось застывшим, но она видела страсть в его пылавших глазах. Тут он вновь поцеловал ее, и его поцелуй был долгим и опьяняющим.

А затем, по-прежнему целуя ее, он принялся легонько поглаживать ее, так осторожно, будто она была редчайшим и чудеснейшим произведением искусства. И Вирджинию поглотила буря чувственных ощущений, грозившая уничтожить ее без остатка. Она чувствовала, как ладонь Оуэна гладит ее ногу, но была так увлечена поцелуем, что почти не обращала на это внимания, пока его рука не скользнула под подол ее сорочки. И в тот же миг его пальцы легли ей на бедро.

— Как замечательно… — проговорил он низким рокочущим голосом.

Прекрасно зная, что он собирался делать, Вирджиния разрывалась между стыдом и восторженным удивлением. А он вдруг провел ладонью по ее ягодицам и, поцеловав в шею, прохрипел:

— Хочу, чтобы вы таяли для меня…

«Вот она, эта ночь», — подумала Вирджиния. Да, очень скоро она узнает тайну, которую так страстно хотела познать с долгожданным мужчиной. Наконец-то ей открывались тайны физической страсти. И она ни за что не повернет назад.

Его пальцы скользнули к ее лону, и ей показалось, что она действительно тает. Вирджиния крепко сжала кулаки; ей казалось, она вот-вот задохнется. И тут ею вдруг овладело странное беспокойство… Она знала, что должна что-то делать, но что именно?

— Оуэн, я… — Вирджиния беспокойно шевельнулась в его объятиях. — Ах, Оуэн…

— Я здесь, милая, — ответил он. И это прозвучало словно клятва.

Тут он приподнял ее и усадил себе на колени. Теперь ее раздвинутые ноги крепко обнимали его бедра. Вирджиния не понимала, зачем это, пока не взглянула вниз и не обнаружила, что он успел расстегнуть бриджи. Она была изумлена и даже шокирована размерами восставшей мужской плоти.

Ей доводилось видеть скульптуры обнаженных мужчин. Бывало, они с Шарлоттой подолгу разглядывали непристойные картинки в книгах, которые Шарлотта держала в шкафу под замком. Там были изображены парочки во время соития… Но к подобному она была решительно не готова.

Словно зачарованная, она протянула руку и легонько коснулась его возбужденной плоти.

Оуэн, застонав, прикрыл глаза.

— Ах, осторожней, милая…

— Я сделала вам больно? — спросила она, замирая от страха.

— Нет. — Он усмехнулся. — Но ваши прикосновения очень чувствительны для меня. Вы имеете надо мной огромную власть, Вирджиния Дин.

— В это трудно поверить.

Он уже не улыбался. Но его аура вспыхнула новым жаром, как и глаза.

— Но это правда, — сказал он. — Я знал об этом с самого начала. Вы нужны мне, Вирджиния.

— Почему? — спросила она, вконец сбитая с толку.

— Потом, — прошептал он.

— Потом? Ох, вы все время это твердите.

— Такие вещи сложно объяснить, а я сейчас не способен связно выражаться, — проворчал он.

— Но, Оуэн…

— Прошу, не сейчас, если у вас есть хоть капля сострадания.

— Хорошо, — согласилась Вирджиния. — Значит — потом.

— Да, потом, — повторил он.

С тихим стоном он коснулся поцелуем ее груди сквозь тонкую сорочку. Полупрозрачная ткань не стала серьезным препятствием для его горячих жадных губ. А его руки ласкали ее бедра. Вновь коснувшись ее разгоряченного лона, он понял, что она сгорает от нестерпимого желания.

— Да!.. — выдохнула Вирджиния. Она сжимала его плечи, закрыв глаза, потому что так легче было выдержать безумный напор восхитительнейшего из желаний.

Продолжая ласки, он обнаруживал одно за другим местечки, где рождались поразительные ощущения, о существовании которых Вирджиния даже не догадывалась. Она тихонько стонала и вздрагивала, потому что эта сладостная пытка сделалась нестерпимой…

А потом в ней как будто вспыхнула молния. И вдруг оказалось, что ее несет могучий сияющий поток, такой стремительный, что нельзя было перевести дух. Вирджиния отчаянно цеплялась за плечи Оуэна, который был для нее сейчас как скала в бушующем море.

Внезапно она поняла, что он проникает в нее, очень осторожно, но неумолимо. И при этом волны его сокрушительной энергии обрушивались на нее, держа в своей чарующей власти.

А потом он вдруг вошел в нее резко и глубоко. Вирджиния отчасти была готова к тому, что будет больно. Однако острая пронзительная боль застигла ее врасплох — и не только в физическом смысле. Словно электрический разряд пронзил ее способности восприятия окружающего, пронзил ее дар. Вздрогнув всем телом, она ахнула и вцепилась зубами — весьма яростно — в мочку уха Оуэна. И этот маленький акт возмездия стал для нее такой же неожиданностью, как и для него.

Шумно выдохнув, Оуэн замер на миг. Потом пробормотал:

— Кажется, мы оба пролили кровь.

Вирджиния судорожно сглотнула и с изумлением почувствовала на языке металлический привкус. О Боже, она его действительно укусила! Но он же не виноват, что у нее еще не было опыта…

— Ох, прошу прощения. — Она в испуге спрятала лицо, уткнувшись в его широкое плечо. — Когда читаешь об этом, то кажется: ты вполне подготовлена. А на самом деле… Я никак не ожидала подобного!

— И я тоже. Не забыть бы завтра купить золотую серьгу — вставить в ухо там, где вы его прокусили.

Встревожившись, она подняла голову. И с изумлением увидела, как на мочке его уха набухает алая капля. А потом тоненький ручеек заструился на воротник безупречно белой льняной рубашки Оуэна.

— О Боже! — воскликнула Вирджиния. — Как нехорошо, как неловко!

— Я бы скорее назвал неловким то положение, в котором мы с вами сейчас находимся.

Вирджиния вдруг заметила, как он напряжен. Мышцы его словно налились сталью. И она поняла, что он сдерживается — ради нее. Она тихонько кашлянула.

— Что ж, — сказала она, — и это все? Должна заметить, что после столь долгого ожидания — когда же подвернется случай лишиться девственности?! — я полагала, будет интереснее.

— Интереснее? — переспросил он невозмутимо.

— Ну… в романах этому акту всегда сопутствует неземное метафизическое блаженство, превосходящее все на свете. И я думала: когда это случается, подобное блаженство компенсирует все неудобства физического контакта.

— И сейчас вы не испытали ничего метафизического?

— По правде говоря, я начинала чувствовать что-то такое, но вы все погубили!

— Что ж, теперь моя очередь приносить извинения. Я не ожидал, что вы окажетесь девственницей, — заявил Оуэн.

Вирджиния уставилась на него в изумлении:

— Но почему?..

— Вы женщина сильных страстей, — сказал он, целуя ее в щеку. — Вот я и решил, что вы уже…

— Вы хотите сказать, что в моем возрасте…

— Вот именно. Я решил, что вы уже давно изучили игру страстей.

— Нет, я уже подумывала сходить на прием к доктору Спиннеру.

Он взял ее лицо в ладони.

— Нельзя ли отложить этот разговор на потом?

— Разумеется, — учтиво ответила Вирджиния. Она поморщилась и добавила: — Прошу вас, продолжим. Мы уже очень далеко зашли, и ничто не мешает нам дойти до логического завершения.

— У вас потрясающая сила духа.

— Вы смеетесь надо мной? — спросила она с подозрением.

— Нет, Вирджиния, поверьте, не смеюсь. Сейчас мне не до смеха.

И он, держа ее за бедра, начал медленно двигаться. Вирджиния еще не забыла боль, которую причинило его вторжение, однако в ней крепла уверенность, что она сумеет вытерпеть процесс до конца.

К ее изумлению, боль вскоре начала трансформироваться в уже знакомое беспокойное желание — снова! Она все еще была болезненно чувствительна, но это желание нарастало и прямо-таки взывало к действию. Не удержавшись, Вирджиния судорожно обхватила плечи Оуэна.

Его рука тотчас скользнула меж ее ног, туда, где соединялись их тела. И она почувствовала его пальцы на набухшей почке, ставшей центром восхитительнейших ощущений. А немного погодя ее снова закачало на чудесных волнах искрящейся энергии, после чего она громко вскрикнула, почувствовав, как головокружительный поток понес ее в неведомые дали. Теперь уже ей хотелось кричать от наслаждения; а еще хотелось смеяться, петь, плакать!

Но ничего этого она сделать не смогла, потому что Оуэн с яростным рычанием накрыл ее рот поцелуем. Он тотчас же вошел в нее последний раз и, содрогнувшись, хрипло застонал и замер.

Когда Вирджиния открыла глаза, она увидела, что Оуэн наблюдает за ней с ленивым удовлетворением охотники, заполучившего, наконец, желанную добычу.

— Я знал, что вы та самая, — прошептал он.

Глава 13

Ученый вошел в лабораторию тем же путем, что и обычно, — через дверь кухни. Некоторое время тихо стоял, впитывая энергетические потоки, все еще пронизывавшие атмосферу дома. Однако они уже начали угасать. Что ж, этого следовало ожидать. Эксперимент был завершен.

Он извлек из кармана особые золотые часы — изделие прекрасного мастера — и направился по узкому коридору в сторону лестницы.

Атмосфера постепенно сгущалась, приятно щекоча нервы, пока он поднимался на верхний этаж, где все еще сохранялись «следы» ужаса, необычайно возбуждающие. Его восхищала эта аура нарастающего страха — наконец-то ему удалось ее поймать. Да-да, именно тот факт, что удалось сохранить темную энергию вплоть до того момента, когда объект понял, что смерть неминуема, и являлся своего рода печатью, удостоверяющей его великий талант!

Использованный в данном эксперименте объект не обладал значительным талантом чтения в зеркалах. Настоящие зеркальные чтицы были редкостью. Но подобно Рэтфорд, Хэкетт отлично послужила его целям!

Послышалось тихое позвякивание и перестук. Он замер на верхней площадке лестницы. Он был к этому готов, и все же леденящий холод пощекотал его органы чувств, болезненно уколол нервы. Заводные игрушки, которые он использовал для своих экспериментов, идеально подходили для его работы. Они фактически являлись ключом к усовершенствованию механизма. Но они были исключительно опасны, не говоря уж о том, что стоили целое состояние. Ему не хотелось оставлять их на страже, но, обнаружив однажды, что взломщики загрязнили своим присутствием места экспериментов, он был вынужден принять меры предосторожности. Пустой дом без присмотра — сущая беда! Притягивает к себе воров и грабителей, точно магнит.

Он зажег огонь, а затем щелчком раскрыл карманные часы. Внутренность футляра была оснащена особым зеркалом. И он держал часы так, чтобы в зеркале отражался темный дверной проем.

Вспышка света выхватила из темноты силуэт богомола размером с кошку. Глаза заводного насекомого зловеще горели. В воздухе сгущался промозглый холод — верный признак того, что богомол уже выбрал направление удара, найдя жертву. Уровень энергии начал стремительно нарастать. И тут его охватила паника. «А что, если зеркало в карманных часах больше не действует?» — промелькнуло у него.

Он вздрогнул с облегчением, когда богомол, громко щелкнув, замер на месте. Фасеточные глаза больше не излучали смертоносной энергии.

Немного помедлив, ученый продолжил путь по коридору.

Эксперименты с Хэкетт и Рэтфорд, хоть и удачные, были лишь грубыми прикидками — в дополнение к тому, что он узнал в ходе предварительных исследований в подвалах под особняком Холлистера. Тогда он установил, как следует калибровать заводные механизмы.

После Рэтфорд и Хэкетт он удостоверился: устройства действуют на зеркальных гадалок именно так, как следовало. И теперь он был готов провести последний эксперимент. В случае удачи его великолепная машина заработает.

Однако прошлой ночью все пошло не так.

«Что ж, подобное случается в развитии науки, — напомнил он себе. — Нужно быть готовым и к неудачам».

Он открыл дверь спальни. В комнате все было так, как он устроил в ночь эксперимента. Разумеется, труп объекта и личные вещи унесли сразу после смерти. Но они не имели значения. Важно лишь то, что он достиг цели — прокалил энергией самую глубину зеркала, что стояло на туалетном столике. Энергетический поток был слабым, потому что Хэкетт не отличалась силой, но это несущественно. Главное — доказана справедливость его теории.

Он включил сверхчувственность. Зеркало на туалетном столике все еще таило в себе огонь, но энергия быстро затухала. Что ж, больше незачем возвращаться в этот дом. Из эксперимента он узнал все, что хотел.

Он вышел из спальни и направился по коридору назад, задержавшись лишь для того, чтобы забрать богомола. Заводная игрушка по-прежнему пребывала в оцепенении — зеркало подействовало. Но он знал: в таком состоянии игрушка пробудет недолго. И единственный верный способ сделать так, чтобы богомол не ожил, — это вынуть ключ из спинки насекомого. Ученый осторожно принялся за дело. Наконец ключ был благополучно извлечен.

Обезвредив богомола, ученый сунул ключ в карман и опустил игрушку в полотняный мешочек, который принес специально для этой цели. Спустившись вниз, он вышел на улицу и свистом подозвал экипаж. До места второго эксперимента было рукой подать, но ему не хотелось идти одному по улице в столь поздний час. Газеты пестрели сообщениями о несчастных, жестоко пострадавших от рук преступников в ночные часы, и было бы глупо рисковать.

Десятью минутами позже он вышел из экипажа на углу улицы, расплатился с кучером и быстро зашагал к дому Рэтфорд. Приятное возбуждение уже переполняло его душу. Второй эксперимент завершился недавно — след был свежий, да и Рэтфорд оказалась посильнее, чем Хэкетт. И любопытно было взглянуть… Может, огонь в зеркале погаснет не так быстро?

Он открыл дверь и вошел в кухню. Задержался, чтобы впитать атмосферу дома. И вдруг уловил первые потоки — слабые, диссонирующие. Дом снова потревожили! В нем вспыхнул гнев. Еще один негодяй осквернил место эксперимента. Право же, уровень преступности растет с каждым днем! Дракон наверняка устранил проблему, и, следовательно, наверху его ожидал труп. Вот еще хлопоты — избавляться от мертвеца!

Раздосадованный мыслью о том, что еще один непрошеный гость явился на место эксперимента, ученый достал карманные часы и направился к лестнице. На верхней площадке он остановился, включил фонарь и прислушался. Сейчас раздастся металлический лязг и стук — в этом доме на страже он оставил заводного дракона.

Однако дом встретил его тревожной тишиной. Он осмотрелся, охваченный страхом — не наступил ли ненароком на смертельно опасную игрушку? Но дракона в поле зрения не было.

Что ж, оружие вполне могло дать осечку. В конце концов, как бы там ни было, это всего лишь заводной механизм, а часы иногда останавливаются без видимых причин.

Держа наготове карманные часы, ученый медленно пошел по коридору, осматривая темные комнаты. Очутившись в дальнем конце коридора, он был вынужден сделать неизбежный вывод: отсутствовал не только труп, исчез заодно и дракон.

Ему стало страшно — до колик. И он поспешно распахнул дверь лаборатории. Тут все казалось нетронутым. Но, включив свой сверхчувствительный дар, он смог обнаружить слабые потоки энергии, что свидетельствовало о том, что эксперимент был снова нарушен. И на сей раз это сделал некто, способный обезвредить дракона. Подобное мог проделать только очень сильный талант. Даже он сам мог держать под контролем эти игрушки только с помощью карманных часов.

В нем снова вскипел гнев. Большинство гадалок по зеркалам были слабыми и глупыми созданиями — вроде Рэтфорд и Хэкетт. Бедняжки даже не догадывались, в чем заключаются их способности. Многие из них считали, что образы, которые они видят в зеркалах, и в самом деле являются духами. Впрочем, он знал одну, которая могла бы пережить атаку дракона и даже выдержать ее достаточно долго, чтобы его обезвредить.

Но он приберег Вирджинию Дин напоследок, потому что чувствовал: именно она ему более всего нужна, зеркальная чтица, достаточно сильная, чтобы зажечь огонь в зеркалах его Великой Машины. Теперь она доказала, что у нее гораздо больше силы, чем он думал. Он даже задрожал от приятного возбуждения.

Однако почти тут же на ум пришли два вопроса. Зачем Вирджиния Дин явилась сюда ночью? И была ли она одна?

Глава 14

Оуэн открыл глаза, когда Вирджиния начала освобождаться из объятий кресла и из его, Оуэна, объятий. Он смотрел, как она поднимается на ноги, и наслаждался ощущением глубокого довольства, которое простиралось не только на физическую составляющую его существа. Эта девушка и не знала, как чудесно и эротично она сейчас выглядела — взъерошенная, в одних чулках и помятой сорочке. А ее вьющиеся пряди огненных, как солнечный закат, волос, не стесненных шпильками, рассыпались по плечам.

Она посмотрела вниз, на свою испачканную сорочку, и пришла в смятение.

— О Боже! — воскликнула она. — Сорочка была совсем новая!

— Я возмещу потерю.

— В этом нет необходимости, — сказала она довольно резко. — Уверена, что пятно прекрасно отстирается.

Вспыхнув, Вирджиния торопливо пересекла комнату, шагнула в кучу одежды на полу и первым делом натянула на себя нижние юбки. Затем — платье.

«Как будто облачается в рыцарские доспехи», — подумал Оуэн.

Он смял в руке носовой платок, которым чуть раньше воспользовался, чтобы привести в порядок себя и Вирджинию, и сунул его в карман. Затем с неохотой встал с кресла и застегнул бриджи и рубашку.

— Вирджиния… — позвал он и тут же умолк, не зная толком, что сказать дальше.

— Да, слушаю. — Ее, казалось, волновали только крючки платья, которые нужно было застегнуть.

Он подошел к ней:

— Уверены, что с вами все в порядке?

Вирджиния вскинула подбородок:

— Разумеется, со мной все хорошо. Почему должно быть иначе?

— Но это ведь был ваш первый любовный опыт.

— О да, — ответила она. — Но это вряд ли моя вина. Право же, в нашем обществе одинокой женщине крайне трудно обзавестись любовником.

— Трудно, однако все же возможно. Многие одинокие женщины находят выход. Почему вы ждали так долго?

Вирджиния вздохнула:

— Нужно сначала дожить до того момента, когда понимаешь: уже нечего терять и нет смысла беречь себя для брака, потому как мужчина твоей мечты уже вряд ли появится…

— Понимаю. — Ее слова сокрушили романтические мечты — возможно, он мог бы себя ими тешить — о характере их отношений. Она отдалась ему потому лишь, что пришла к выводу: в ее жизни вряд ли что-то изменится к лучшему.

— По правде говоря, к этому выводу я пришла несколько месяцев назад, в мой двадцать шестой день рождения, — продолжала Вирджиния. — Но к сожалению, ситуация нисколько не улучшилась.

— Почему же?

— Потому что оставался вопрос: как найти подходящего мужчину для этой цели?

— Вы собирались кого-то нанять? — Оуэн никогда не считал себя человеком, которого легко шокировать, однако Вирджинии удалось поразить его до глубины души.

Она густо покраснела:

— Вероятно, я не очень удачно выразилась. Разумеется, любая женщина хочет, чтобы все вышло по любви.

— Да, конечно, все на это надеются.

— Право же, это совсем не то, что нанять, к примеру, садовника.

— Кажется, мне очень приятно это слышать.

Ее брови сошлись на переносице.

— Думаете, вокруг полно подходящих джентльменов, которые только того и ждут, чтобы их выбрали… как спелый помидор на рынке? Есть ведь целый ряд требований. Кроме того, выясняется: чем старше женщина, тем требовательней она становится.

— Ясно.

— Когда доживаешь до моего возраста, список требований становится совсем уж длинным. И тогда понимаешь, что нужного мужчину уже не встретишь. Так что нужно соглашаться на компромисс.

Он взял ее за подбородок:

— А каковы были ваши требования, Вирджиния?

— Пожалуй, я сократила бы свой список до единственного условия — должна быть сильная страсть.

— Но я не соответствую даже этому?

Вирджинии в растерянности заморгала. Ее глаза расширились.

— Почему вы так решили, сэр?

— Потому что припоминаю: где-то в разгар нашего увлекательного занятия вы упомянули, что надеялись познать опыт неземного, метафизического блаженства.

— Так оно и было блаженством… Такого я даже не ожидала. — Она замялась. — Ну, вероятно, не в середине, но в начале — точно. И уж наверняка — в самом конце. Это было действительно что-то неземное…

Улыбнувшись, Оуэн легонько коснулся губами ее губ.

— Не могу выразить, как я рад это слышать. Потому что для меня это тоже было неземным блаженством.

Вирджиния просияла, явно обрадовавшись.

— О, как хорошо! А я беспокоилась из-за того, что совсем неопытна… и все такое… Но я быстро учусь, уверяю вас. И если у меня будет больше практики, то я стану действовать очень умело.

— Умение — не главное для меня. — Он снова коснулся ее губ легчайшим поцелуем, а затем выпустил из объятий. Потом вдруг повернулся, взял свой плащ и набросил его на плечи. — Я должен идти. Уже поздно. Вам нужен отдых, да и мне тоже.

— А вы хотите, чтобы я исследовала место убийства второй гадалки?

— В свое время. — Подойдя к двери, он распахнул ее. — После того, что мы узнали сегодня, моя интуиция говорит: гораздо важнее еще раз побывать в зеркальной комнате, где умер Холлистер.

— Но как мы туда попадем?

— Проникнем тем же путем, каким вышли в ту ночь.

В передней Оуэн взял свою шляпу и перчатки. Вирджиния открыла парадную дверь, и он переступил порог, затем остановился. Ему совсем не хотелось уходить.

— Доброй ночи, Оуэн, — тихо сказала Вирджиния.

— Доброй ночи, любовь моя. Заприте дверь на ключ.

— Обязательно.

Он спустился на ступеньку и снова остановился.

— Дорогая, вы уверены, что это было так уж потрясающе?

— Совершенно уверена. Клянусь, я больше не чувствую усталости, нисколько! Знаете ли вы, что я всерьез думала: не прибегнуть ли мне к одному из методов доктора Спиннера? Говорят, он разработал много способов для лечения истерии у женщин. Но я сильно сомневаюсь, что подобная терапия может сравниться с тем неземным блаженством, которое мы оба сегодня испытали.

— Кто такой, черт возьми, этот доктор Спиннер? И что у него за методы лечения истерии у женщин? Никогда об этом не слышал.

— Подробности мне неизвестны, но, как все знают, там используется электромеханическая машина, которая называется «вибратор». Это новейший медицинский аппарат.

— Боже всемогущий! И как долго он применяет этот свой метод?

— Насколько я слышала, уже довольно долго. Говорят, это общепринятый метод.

— Вот как?

— Да-да, его начали применять много лет назад. Многие доктора применяют сходные методы лечения истерии, но не все располагают столь современным устройством. Некоторые делают это вручную, что, как я понимаю, занимает много времени. Говорят, что машина доктора Спиннера очень эффективна.

— Проклятие! Вы говорите, подобные методы лечения очень популярны у женщин Лондона?

— Да, разумеется. Насколько я знаю, они популярны и в Америке. Доброй ночи, Оуэн. Будьте осторожны по дороге домой. Лондонские улицы очень опасны по ночам.

Она тихо, но весьма решительно затворила дверь перед самым его носом.

Глава 15

Когда на следующее утро Оуэн вошел библиотеку, Клайв Суитуотер восседал в своем любимом кресле, вытянув перед собой ноги и устроив их на обитой кожей оттоманке.

— Доброе утро, дядя, — приветствовал его Оуэн.

— Хм… — Клайв не поднял головы от свежего выпуска «Флайинг интеллидженсер». Экземпляр «Таймса» лежал на столе возле кресла, но Клайв предпочел сначала прочесть скандальный листок — находил его гораздо интереснее. — Наконец-то газеты напечатали о смерти Холлистера. Сердечный приступ, разумеется.

— Как же иначе?

— А как продвигается расследование для Аркана?

— Все, что у меня сейчас есть, — это множество вопросов. — Оуэн взял со стола серебряный кофейник и налил себе кофе. — Я заскочил к вам, чтобы повидаться с Ником. Был у него несколько минут назад, но экономка сказала, что он направился сюда, чтобы воспользоваться вашей библиотекой.

— Он появился незадолго до тебя. Пошел прямо на кухню, как это у него заведено. Мэтт и Тони явились перед самым рассветом, после того как по твоей просьбе следили за домом Дин. Поспали несколько часов и теперь тоже сидят в кухне. Не знаю, откуда они берут силы.

— Молодость…

— Они объедают меня и мой дом. Хоть беги отсюда.

— Скажи спасибо своей экономке. — Оуэн отпил из чашки. — Миссис Морган замечательно готовит.

Клайв решительно опустил газету и воззрился на племянника своими немигающими глазами охотника.

— Тетя Аурелия объявила, что собирается зарегистрировать тебя в новом брачном агентстве Аркана, — сообщил он.

— В этом нет необходимости, — ровным голосом ответил Оуэн.

— Но если подумать, — сказал Ник, появившийся в дверях, — то кажется весьма разумным прибегнуть к помощи именно того брачного агентства, которое специализируется на знакомстве людей, наделенных даром. Очень эффективный способ.

— Очень прошу, — проворчал Оуэн, — не произносить сегодня слово «эффективный» в моем присутствии. Разве что ты хочешь рассказать, насколько продвинулся в поисках проклятого мастера-часовщика.

— Какая муха тебя укусила? — удивился Ник. — Не выспался сегодня?

Оуэн промолчал, а Ник вошел в библиотеку и потянулся к кофейнику.

— Что ж, могу рассказать. Я раздобыл серьезную зацепку у одного коллекционера, который специализируется на паранормальных артефактах. Он сказал, что ходят слухи о часовых дел мастере, который делает необычные механизмы, способные насылать галлюцинации и даже лишить человека сознания. Намекал, что за щедрое денежное вознаграждение этот часовщик примет заказ на игрушку, способную и убить.

Оуэн застыл с чашкой у рта.

— Кто этот часовщик?

— Он не знает имени, но сказал, что сей мастер ставит вместо подписи алхимический символ.

— Подходит, — кивнул Оуэн. — На обоих механизмах стоит маленький алхимический значок.

— Сейчас я выясняю кое-что насчет этих знаков. Надеюсь, сегодня добуду новые сведения. — Ник взглянул на кузена, не скрывая любопытства. А почему тебе сегодня так не нравится слово «эффективный»?

Оуэн молчал, не зная, что ответить. Ник был двумя годами младше его — худой и долговязый, с резкими чертами аскетического лица, столь характерными для мужчин семьи Суитуотер. Но в отличие от других представителей их клана, обладавших врожденной интуицией по части хорошего вкуса в одежде, Ник всегда выглядел неряшливо. Он, наверное, целую вечность не стриг свои вьющиеся каштановые волосы. А его серый сюртук и серые же брюки, хотя и сшитые у дорогого портного, были уже испачканы и помяты, ведь часы показывали всего лишь половину девятого утра.

Ник мужественно пытался овладеть искусством завязывать галстук, однако вместо элегантного узла у него неизменно выходил бесформенный комок материи. Он вечно переживал в этом смысле трудные времена, но его положение совсем ухудшилось, когда он обзавелся собственным жильем. Ведь теперь мать не могла за ним приглядывать.

Однако неопрятный вид скрывал острый, как бритва, ум и редкой силы талант раскрывать тайны древних языков, шифров и прочие загадки. Для Ника не было большего счастья, чем разбирать текст древней рукописи — особенно в тех случаях, когда речь шла о паранормальных явлениях. Таков был его вклад в копилку талантов семьи Суитуотер.

Тут в дверях появилась Этель Суитуотер — в прекрасном бордовом платье. Ее приход избавил Оуэна от необходимости искать ответ на вопрос об «эффективном». Как и все женщины семьи Суитуотер, Этель обладала выдающимся по силе характером. Суитуотеры не женились на слабых женщинах. Им требовались жены, способные справиться с талантами своих мужей, женщины, которые умели хранить их мрачные тайны.

— Что тут говорят про «эффективность»? — поинтересовалась Этель.

— Доброе утро, тетя, — сказал Оуэн. — Выглядите сегодня потрясающе.

— Не увиливай от ответа, — проворчала тетушка.

Подобно многим женщинам, выходившим замуж за Суитуотеров, Этель могла похвастать исключительной интуицией.

— Вы когда-нибудь слышали о докторе Спиннере? — спросил Оуэн.

— Да, разумеется, — ответила Этель. — У него превосходная репутация. Кажется, он прославился очень современным методом лечения женской истерии.

— Мне говорили, что его метод очень эффективен, — сказал Оуэн. — Это так?

— Откуда мне знать? — усмехнулась Этель. — За всю жизнь я не закатила ни одной истерики.

— Но вы знаете о его методе лечения?

— Конечно. Доктор Спиннер сейчас в большой моде. Для получения отличных результатов он использует новый электрический инструмент. Но почему ты спрашиваешь?

Оуэн закашлялся:

— Ну… эта тема недавно всплыла в одном разговоре.

Этель приподняла брови:

— Наверное, это был очень интересный разговор.

— Да, — согласился Оуэн. — Действительно интересный. — Он попытался сменить тему. — Тетя, а вы сумели узнать что-нибудь новое, изучая семейное древо Холлистеров?

— Боюсь, полезного очень мало. Покойный Холлистер — последний в роду. И никаких близких родственников в живых — ни дядьев, ни братьев или кузенов. Семья не отличалась плодовитостью. Однако то в одном поколении, то в другом возникали случаи сумасшествия. И кое-кого из них заключали в сумасшедший дом. Полагаю, в этом семействе умственно неустойчивых было немало. Но в прошлые эпохи люди обычно прятали своих безумцев на чердаках собственных особняков, так что о многих из них ничего не известно.

— А есть ли свидетельства о незаурядных талантах в их роду?

— Да, — ответила Этель. — Но по-настоящему одаренные члены их семьи как раз и обнаруживали признаки безумия или умственного расстройства.

Глава 16

Кто-то открыл дверь магазина как раз в тот момент, когда Миллисент Брайдуэлл начала заводить пружину поблескивающего краба, отлитого из серебра и бронзы. Последнее творение ее мастерской вышло изумительным — было тщательно продумано до последней детали, вплоть до щелкающих клешней. Она еще не зарядила энергией его глаза — добыл последний этап работы, дополнительный штрих по просьбе особых заказчиков. Разумеется, за особую плату.

Она вытащила ключ и сунула его в карман. В магазин дошел покупатель, называющий себя мистером Ньютоном. За ним тянулся шлейф тревожной энергии.

— Я хочу заказать еще несколько игрушек, миссис Брайдуэлл, — возвестил он низким скрипучим голосом. — И они должны быть очень мощными.

Абсолютно все в мистере Ньютоне — начиная с отличного костюма и заканчивая цепочкой для часов — прямо-таки кричало о больших деньгах. И ему следовало бы производить более выигрышное впечатление. Внушать почтение. И он казался странно вкрадчивым и мягким. Невысокий, с редеющими рыжеватыми волосами… Черты же лица не назовешь ни красивыми, ни безобразными. Увидишь такого — и тут же забудешь. Пройдешь мимо него на улице — и не удостоишь второго взгляда.

Однако Ньютон купил у нее несколько «особых» игрушек, и она уже начинала тревожиться. Ее обычными покупателями были доведенные до отчаяния жены и нетерпеливые наследники. Они предпочитали взять игрушку напрокат — с намерением использовать лишь однажды. Как только жестокий муж или зажившийся на свете богатый родственник уходили с дороги, клиенты проникались горячим желанием поскорее вернуть игрушку обратно. Энергия, заключенная в механизмах, внушала большинству из них беспокойство и страх. Игрушки, конечно, были прекрасны, но их никак не поставишь на полку в библиотеке, где горничные из добрых побуждений или любопытные дети могли бы попытаться их завести.

Ньютон отличался от ее обычных покупателей. Он покупал сразу, не торгуясь, и еще ни разу не принес игрушку обратно, хотя Миллисент заверяла его, что вернет часть денег в случае возврата. Сначала ей не хотелось знать, каким образом Ньютон использует ее чудесные творения. Она никогда не расспрашивала клиентов. Для чего они покупали ее чудесные механизмы — это их дело.

Но теперь в случае с Ньютоном миссис Брайдуэлл уже начинала волноваться. Он пользовался ее игрушками слишком уж часто. И если он потеряет осторожность, то ее тайным и весьма прибыльным бизнесом, скорее всего, заинтересуется полиция. Впрочем, она тревожилась не столько из-за полиции, сколько из-за нового агентства Психических расследований, которое учредил Аркан. Молва гласила, что агентство «Джонс и Джонс» берет на себя ответственность за расследование преступлений, имеющих паранормальную природу. Но по какому праву эта фирма вмешивалась в личные дела тех, кому посчастливилось родиться с талантом? Как бы то ни было, Миллисент вовсе не желала неприятностей. Джонсы были очень опасны.

— У меня нет готовых игрушек, мистер Ньютон, — сказала миссис Брайдуэлл. Она поспешно встала за прилавок, инстинктивно отгородившись от клиента стеклянной витриной и стараясь держаться на приличном от него расстоянии. — Кажется, я ясно дала вам понять: мои особые устройства изготавливаются по заказу. Много времени уходит на то, чтобы вдохнуть в них энергию.

— Да-да, знаю. И я хочу, чтобы вы начали работу немедленно. Я, видите ли, очень спешу.

Миссис Брайдуэлл деликатно кашлянула:

— Могу я узнать, все ли вышло хорошо с теми игрушками, которые вы уже приобрели? Или они перестали действовать?

— Нет-нет, они функционировали именно так, как вы обещали. Но мне нужно больше силы. Я пришел к выводу, что смогу добиться необходимого результата, лишь применив сразу несколько ваших устройств.

Миссис Брайдуэлл колебалась. Печальная правда заключалась в том, что ее искусство требовало денег, притом немалых. Денег всегда не хватало. Редкие материалы и тонкие детали, которые требовались для производства, стоили очень дорого. Многие из ее клиентов не знали толком, как заплатить хотя бы за прокат. А вот Ньютон никогда не торговался. Клиенты, которые не спорили из-за цены, были редкостью, и их стоило привечать.

— Что ж, думаю, дня через три у меня для вас найдутся новые игрушки, — сказала она наконец.

— Превосходно. Но помните, они должны быть сильными, очень сильными, насколько возможно.

— Посмотрим, что можно будет сделать, — ответила хозяйка. — Но я хочу, чтобы вы заплатили вперед — всю сумму сразу.

Это условие не привело клиента в восторг, но он не стал спорить.

— Очень хорошо. Согласен.

Миссис Брайдуэлл указала на витрину, где были выставлены готовые диковинки:

— Можете выбрать те, которые я затем буду совершенствовать.

— Начнем с королевы, — сказал мистер Ньютон. — Она как нельзя лучше соответствует тому, что я задумал.

Глава 17

Вирджиния вслед за Оуэном миновала железную калитку и пошла по окутанному ночным мраком саду, окружавшему особняк Холлистеров. Она разглядывала темный дом из-под капюшона своей серой накидки. Казалось, окна особняка были высечены из обсидиана; они поблескивали в лунном свете, черные и непроницаемые. А внутри дома — ни единого проблеска, ни света газового рожка, ни свечи. Камины, похоже, тоже не топились.

— Вы были правы, — сказала Вирджиния. — Похоже, дом действительно пуст.

Послышался приглушенный стук железа о железо — Оуэн закрыл за собой калитку.

— Я навел справки. Узнал, что раним утром после того, как мы нашли тело Холлистера, леди Холлистер уволила всю прислугу, — сообщил он. — Хозяин похоронной конторы увез труп… и с того дня леди Холлистер никто больше не видел.

— Куда же она отправилась?

— Никто не знает наверняка. У Холлистеров был загородный дом где-то на севере. Она могла поехать туда.

— Бедняжку вряд ли стоит винить за то, что она хотела поскорее сбежать из этого ужасного места.

Они вошли в старую сушильню. Насколько могла судить Вирджиния, здесь все оставалось так же, как в ту ночь. Тут Оуэн зажег фонарь, вспыхнул желтый свет, и они начали спуск по каменным ступеням в подвалы разрушенного аббатства, над которыми стоял особняк. Вирджиния чувствовала, что ее спутник уже прощупывал пространство с помощью своего дара.

— Вы что-нибудь заметили? — спросила она.

— Никаких указаний на свежие преступления, — ответил Оуэн. — Но старая энергия по-прежнему здесь. Он проводил девушек по этому коридору и этим же путем выносил трупы. Стены впитывают подобные излучения.

— Как и зеркала.

— Да, верно. Подозреваю, что отсюда есть и другой выход.

— Почему вы так думаете?

— Должен быть другой выход. Хотя бы из соображений удобства.

Они миновали знакомое пересечение коридоров.

— Вон коридор, где мы обнаружили заводную карету, — сказала Вирджиния. — Тот, который ведет к камере, где держали Бекки.

— Да. Мы уже недалеко от зеркальной комнаты.

Они завернули за угол. Свет фонаря осветил короткий коридор, выложенный камнем. За ним был холл, а в середине одной из его стен — дверь. Она была закрыта.

— Это дверь в зеркальную комнату, — сказал Оуэн.

Вирджиния встала рядом с ним. В ограниченном пространстве каменного коридора они стояли, едва не касаясь друг друга, и подол ее накидки ниспадал на его ногу.

— Этот коридор ничем не отличается от других, — заметила Вирджиния. — Как вы нашли меня в ту ночь?

— Это место источает энергию насилия. Зеркальная комната — точка фокуса. — Оуэн осматривал закрытую дверь. — В ту ночь, когда я пришел сюда, мне стало страшно — вдруг опоздал?

По его тону Вирджиния поняла: найди он тогда в зеркальной комнате ее бездыханное тело, этот его выход был бы добавлен Оуэном к списку личных неудач.

— Но вы успели, — прошептала она.

Оуэн не ответил. И вдруг, привалившись спиной к каменной стене, подал Вирджинии знак сделать то же самое.

— На случай, если мы встретим еще одну заводную игрушку-стража, — пояснил он. — Камень — наша лучшая защита.

Протянув руку в перчатке, он распахнул дверь — она оказалась незапертой. Комната же за дверью тонула в темноте.

Вирджиния замерла и прислушалась. Она знала, что Оуэн тоже напрягал слух. Но не было ни звона, ни глухого перестука механических когтей.

Переступив порог, Оуэн поднял фонарь повыше.

— Пусто, — объявил он. — Никаких заводных игрушек. Но кто-то совсем недавно навел здесь порядок.

Вирджиния выглянула из-за плеча спутника. Кровать по-прежнему стояла в центре комнаты, но ее аккуратно застелили чистым, тщательно выглаженным бельем и симпатичным одеялом с узором из розочек. Залитые кровью простыни, разумеется, исчезли.

— Понятно, что человек, который убрал отсюда тело, убрал и окровавленные простыни, — сказала Вирджиния. — Убийца не хотел оставлять свидетельств своего преступления. Но зачем потребовалось пряность свежие простыни и все перестелить?

— Возможно, просто так, для порядка, — сказал Оуэн.

Вирджиния решительно покачала головой:

— Нет, я думаю, не поэтому. Постель застелили очень аккуратно, а белье — высшего качества. А какое красивое и дорогое одеяло?..

— Холлистер был богатым человеком, — напомнил Оуэн. — Несомненно, все белье в этом доме стоит немалых денег.

— Нет-нет, — возразила Вирджиния — У слуг свое белье, без затей, из дешевой ткани. И похоже… Это одеяло — явно из женской спальни. Подозреваю, оно предназначалось для постели самой леди Холлистер.

— Интересное наблюдение, — пробормотал Оуэн. Он был заинтригован. — Но тогда это подтверждает мои подозрения. Скорее всего, Холлистера убила жена.

— Она явно не в себе, по крайней мере, — заметила Вирджиния.

— Конечно, только безумная женщина может заколоть собственного мужа, а потом застелить ложе смерти изысканным постельным бельем.

Вирджиния содрогнулась:

— Да уж…

Оуэн вышел на середину комнаты, и Вирджиния последовала за ним. Она старалась снизить порог своей чувствительности, чтобы хоть как-то подавить интуитивную реакцию на ужасный энергетический фон комнаты. Ее сверхчувственные ощущения просто взывали, беги, беги, беги! И ее спутник наверняка знал об этих омерзительных потоках энергии…

Вирджиния в замешательстве осмотрелась. Пламя фонаря плясало в зеркалах бессчетным количеством отражений, а стены, словно выложенные комодными кострами, уходили в темноту, в бесконечность.

— Как будто стоишь в преддверии ада, — сказала Вирджиния.

— Да, очень похоже. — Осмотрев постель, Оуэн обратил внимание на зеркальные стены. — И возникает вопрос: зачем Холлистер устроил такую комнату? Если у него имелся талант чтения в зеркалах, то эффект многочисленных отражений наверняка должен был дезориентировать его и внушать тревогу.

Вирджиния встретила в зеркалах взгляд спутника.

— Как ни печально говорить подобные вещи, но боюсь, есть люди, которые испытывают тягу к зеркалам, их такая комната должна интриговать, действовать на их чувства неотразимо. Подозреваю, что Холлистер был одним из них.

Брови Оуэна поползли вверх:

— Что-то насчет стимулирующего эффекта зеркал, хотите вы сказать?

— Да. — Вирджиния медленно обошла комнату. — Ясно, что эти зеркала отражают энергию всего спектра. Те из нас, кто работает с зеркалами, особенно чувствительны к такой отраженной энергии. Ведь отражения мешают правильно толковать зеркальные послеобразы. А если зеркала расположить так, как в этой комнате, чтобы создать бесконечное число отражений, то эффект может быть… весьма драматичный.

— Зеркало всегда ведет себя непредсказуемо, если уж говорить о законах парафизики.

— Поверьте, не нужно напоминать мне об этом! Я работаю с зеркалами с тех пор, как мне исполнилось тринадцать.

— Да, разумеется. Прошу прошения за это замечание. Но что вы имеете в виду, когда говорите, что эффект может быть весьма драматичным?

Вирджиния вгляделась в бесконечную череду отражений.

— Кто-нибудь из чтецов мог бы предположить, что отраженная энергия в этой комнате усиливает его талант.

В глазах Оуэна вспыхнул опасный огонь.

— Усиливается насовсем?

— Нет, эффект будет длиться, пока человек находится в пространстве, ограниченном зеркалами. Но ощущение может быть просто головокружительным… По крайней мере, для некоторых. Зеркала могут стимулировать ощущения так же, как мощный наркотик. И если человек склонен к одержимости силами тьмы, как, очевидно, Холлистер… — Вирджиния замолчала, недоговорив.

Оуэн же ненадолго задумался, потом проговорил:

— Когда Холлистер совершал убийство, зеркальная комната действовала на его ощущения как опьяняющий эликсир.

— Верно. Когда же зеркала вбирали в себя послеобразы, он мог снова и снова приходить сюда, чтобы подпитываться ими, пока они не начинали затухать. Вы говорили, что некоторые убийцы возвращаются на место преступления, потому что в непосредственной близости от места убийства темной энергии больше всего. Так вот, для убийцы, который к тому же обладает даром читать в зеркалах, подобная зеркальная комната может представлять такой же интерес.

— А когда образы начинали исчезать?

Вирджиния с трудом сглотнула подкативший к горлу ком.

— Тогда ему приходилось убивать снова. Как и в случае с наркотиком, требовались все новые дозы того же стимулирующего эффекта.

— И каждый раз, когда он убивал, он прожигал в зеркалах все более глубокие слои послеобразов?

— Да. — Больше Вирджиния ничего не сказала — не было необходимости.

Оуэн со вздохом пробормотал:

— То есть использовать свой дар в этой комнате… Для вас это все равно, что ступить в ад.

Вирджиния тоже вздохнула:

— Всегда нелегко смотреть в зеркало, которое стало свидетелем смерти. Я видела в зеркалах ужасные вещи. Но эта комната — нечто особенное.

— Потому что здесь погибла не одна женщина, а несколько?

— Да, отчасти. — Она вспомнила, как пробудилась в постели возле трупа Холлистера. И вспомнила о своих первых, совершенно дезориентирующих впечатлениях, которые поразили ее тогда, как удары молнии. — Но здесь замешано что-то еще, чего я не понимаю. Возможно, когда я начну сеанс чтения, что-то прояснится.

Оуэн подошел к ней и встал рядом. Его сильная рука опустилась на плечо девушки.

— Вы не обязаны это делать, Вирджиния. Я сам могу изучить эту комнату и многое узнать.

— Нет, я должна прочитать эти зеркала! Нам нужны все сведения, которые только возможно собрать. Но прежде чем я начну, скажите: что вы здесь видите?

Вспышка энергии означала, что Оуэн включил свой дар. Он медленно оглядел всю комнату, в том числе и постель.

— В ту ночь у меня не было времени хорошенько рассмотреть все это, — пояснил он. — Но теперь я вижу, в этой комнате произошло убийство. И случалось это не раз. — Он подошел к постели. — Все жертвы умерли здесь.

— А как насчет убийцы? — спросила Вирджиния.

Его энергия рассеяна по всей комнате, но самые зловещие потоки клубятся возле постели. — Оуэн нахмурился. — Убийства в основном совершались на старомодный манер. Холлистер душил свои жертвы. Но три последних убийства были совершены паранормальными способами.

— Он начал использовать игрушки с часовым механизмом, чтобы убивать свои жертвы!

— Да, похоже на то. — Оуэн мерил шагами небольшое пространство комнаты. — Здесь, помимо энергии Холлистера, есть еще чей-то сильный энергетический поток. Его не очень легко заметить и выделить, но теперь, когда я смотрю внимательней, я вижу его присутствие довольно ясно. Та же энергия, которую я обнаружил в доме миссис Рэтфорд.

— Второй убийца?

— Да. Но почему его энергия сливается с энергией Холлистера? — Оуэн встал на колени, снял перчатку и осторожно потрогал каменный пол. Было заметно, как он вдруг встревожился. Глаза его полыхнули огнем. — Ага, ясно! Теперь понимаю.

— Что такое?

Оуэн поднялся. Энергия, окружающая его, точно кокон, электризовала волоски на затылке Вирджинии.

— Моя тетя уверяла, что у Холлистера не было близких родственников. Но я уверен: второй человек, побывавший в этой комнате… Этот мужчина связан с Холлистером узами кровного родства.

— Но Холлистер не оставил наследников.

— Нет, насколько мне известно. Но из этого не следует, что у него не осталось потомства.

— Незаконнорожденные дети? — спросила Вирджиния. — Что ж, всегда остается такая возможность, не так ли?

Оуэн взглянул на нее с любопытством:

— О чем вы сейчас подумали?

— О леди Холлистер.

— И что же вы о ней подумали?

— Она очень миниатюрная женщина. В припадке безумной ярости она, возможно, и могла убить мужа. Однако каким образом она сумела поднять его и уложить на постель? И кстати, как вынесла меня из спальни погибшей дочери и доставила сюда?

— Очевидно, ей помогли.

Вирджиния на минуту задумалась.

— Возможно, компаньонка. Или кто-то из слуг. — Она сосредоточилась, чтобы применить свой дар в полную силу. — Теперь моя очередь. Посмотрим, сумею ли я добавить новые подробности к тому, что выяснили вы.

Включив внутреннюю защиту, Вирджиния осторожно открыла свои сверхчувственные каналы. В зеркалах замелькали тени, ее пульс заметно участился.

— Что вы видите? — спросил Оуэн.

Вирджиния медлила с ответом. Когда же в зеркальной глубине появились жуткие послеобразы, подобные смутным движущимся фотографиям, она прошептала:

— Я вижу жертвы… О, как их много! И все примерно в возрасте Бекки. Некоторые послеобразы совсем поблекли. Холлистер начал убивать здесь много лет назад.

Оуэн смотрел на ее отражение в зеркале.

— Вирджиния, — позвал он, — с вами все в порядке?

Она не смогла ответить. Зеркала заполонили взбудораженные омерзительные послеобразы. Эти видения превратили комнату в камеру пыток. Призрачные фигуры открывали рты в безмолвном крике и протягивали к ней руки — словно для того, чтобы утащить в свою темную вселенную, скрывавшуюся в зеркальной бездне.

Голос Оуэна донесся до нее словно из-за штормовой завесы:

— Вирджиния, скажите мне, если не можете справиться сами.

Ярость пронзила ее острым жалом. Нет, она не сдастся! Вирджиния отчаянно взывала к инстинкту самосохранения.

И дозвалась.

Жуткие послеобразы канули в глубь зеркала. Она по-прежнему могла их видеть, но они больше не разрывали ей сердце.

— Все хорошо, — пробормотала она. — Просто это был первый удар. Я думала, что готова, но не знала, какое множество послеобразов заточили в этих зеркалах, точно в тюрьме. Холлистер воистину был чудовищем.

— Мне очень жаль, что он не попал в поле зрения моей семьи гораздо раньше, в самом начале своих похождений, — сказал Оуэн. — Да, очень жаль. Беда в том, что чудовищам легко затеряться — особенно в таком большом городе, как Лондон. Возможно, в будущем агентство «Джонс и Джонс» сочтет возможным помогать нам в охоте.

— Возможно.

— Вы не особенно доверяете агентству, не так ли?

— Вы правы.

— Тогда напоминаю вам: именно Калеб Джонс заподозрил, что Рэтфорд и Хэкетт с большой вероятностью были убиты посредством паранормальных методов. Более того, он и нанял меня для охоты на убийцу. И это при том, что ни одна из жертв не была вхожа в Общество Аркан.

Вирджиния скорчила гримасу:

— Очень хорошо. Признаю, что это новое агентство, кажется, принимает близко к сердцу расследование психоубийств за пределами Общества. Но это не отменяет того факта, что члены Аркана отнюдь не одобряют людей, подобных мне. Однако сейчас это не важно. Я вижу в зеркалах что-то еще…

— Хотите сказать — помимо послеобразов?

— Да. Там, в самой глубине, горят огоньки. Как в зеркале на туалетном столике миссис Рэтфорд, только слабее.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Пламя тут совсем слабое, но его можно заметить. Думаю, что заводные игрушки, когда их используют для убийства, не просто оставляют в зеркале послеобраз, но и отдают ему энергию.

— Вы сказали, что огонь, заключенный в зеркале миссис Рэтфорд, был сильнее. Отчего так? Ведь здесь умерло больше жертв.

— Да, конечно. Но те, что погибли здесь, не обладали талантом читать в зеркалах. А миссис Рэтфорд была зеркальной чтицей. Думаю, это и обусловило разницу.

— Сукин сын, — проворчал Оуэн. — Вот почему тот, за кем мы охотимся, выбирает именно зеркальных гадалок.

— Да, наверное. Они дают ему больше энергии, которую он хочет запереть в зеркале.

— Но зачем ему зажигать огонь в зеркалах? — спросил Оуэн.

— Не знаю.

— А можно ли выпустить огонь на свободу?

— Кажется, энергия находится в подавленном состоянии. Не уверена, что могу ее активировать. Но даже если смогу… Не уверена, что стоит этим заниматься. Я вижу чистую, незапятнанную злом энергию. И ее там совсем немного. Однако не могу представить, что произойдет, если высвободить ее из зеркал!

— Все, достаточно. — Оуэн повел Вирджинию к выходу. — Мы уже нашли ответы. Кажется, мы провели в этом подобии ада слишком много времени.

Глава 18

Инстинкт охотника подсказывал: добыча уже близко. В таких случаях Оуэн всегда ощущал прилив холодной, как лед, энергии, что означало конец охоты. Но сейчас у него почему-то возникло беспокойство; ему казалось, что одну — по крайней мере, одну — дверь он так и оставил неоткрытой.

— Оуэн, — спросила Вирджиния, — что-то не так?

Он понял, что едва ли не бежит по каменному коридору, так что спутница с трудом за ним поспевала.

— О, простите… — смутился Оуэн. Он заставил себя идти медленнее. — Мне не терпится вывести вас отсюда.

— Ценю вашу заботу. Но уверяю, у меня самой нет ни малейшего желания медлить. Однако такое впечатление… Похоже, вы недовольны результатами наших исследований в зеркальной комнате. Но почему? Ведь у нас, по крайней мере, есть догадки относительно личности человека, который убил миссис Рэтфорд и миссис Хэкетт. Мы знаем, что он — кровный родственник Холлистера.

— Да, это очень полезные сведения, — согласился Оуэн. — Я попрошу тетю еще раз взглянуть на генеалогическое древо Холлистера.

— Вас беспокоит тот огонь, что заключен в зеркалах. Я угадала?

— Да. Конечно, Холлистер был отъявленным мерзавцем. Он насиловал своих жертв, а затем убивал. Вот и все, что ему было нужно. Но второй человек… Тут кроется что-то особенное. Этот не применяет физического насилия к своим жертвам, прежде чем их убить.

— Я поняла, что вы имеете в виду, — в задумчивости проговорила Вирджиния.

— Он как будто проводил эксперимент!

— С какой целью?

— Чтобы поймать огонь в зеркало, как в ловушку. По крайней мере, похоже на то. В этом деле есть много такого, что скрыто от наших глаз, Вирджиния.

— Леди Холлистер могла бы рассказать нам что-нибудь полезное, но ее разум совсем расстроен.

Оуэн завернул за угол и оказался перед деревянной, окованной железом дверью, утопленной в каменную стену подземного хода.

— Да-да, леди Холлистер! — воскликнул он.

— Вы ведь не собираетесь ее преследовать? От себя могу сказать: я ей очень благодарна за то, что она прикончила своего мужа, это чудовище.

— Разумеется, своим поступком она оказала миру большую услугу. — Оуэн в задумчивости рассматривал дверь. — Но мне очень любопытно: как она вошла к нему, а затем покинула место преступления?

Вирджиния тоже рассматривала дверь.

— Вы думаете, этот ход ведет наверх в особняк?

— Да. Замок совсем новый.

Оуэн вытащил из кармана отмычку и принялся за дело.

— Дом совсем пустой, и мы можем обыскать его, раз уж пришли.

— Оуэн, это работа на многие часы, если не дни. Дом очень большой. Что вы надеетесь отыскать?

— Не знаю. Я никогда не знаю, что ищу, пока не нахожу.

За дверью оказалось пустое подвальное помещение. В пыли и грязи, что десятилетиями откладывались на каменном полу, виднелась четкая, хорошо утоптанная дорожка следов.

— Кто-то часто ходил здесь долгие годы, — заметила Вирджиния.

Держа фонарь, Оуэн присел на корточки, чтобы получше рассмотреть следы.

— Отдельные следы различить невозможно, потому что их здесь слишком много. Но с большой долей вероятности можно сказать: их оставил мужчина.

— Холлистер!

— Несомненно. Я вижу и следы женских туфель. Вот здесь шла женщина, точнее — женщины. Кем бы они ни были, они проходили здесь совсем недавно.

— Может, это были леди Холлистер и служанка, которая помогала ей перенести меня в зеркальную комнату?

— Несомненно. — Оуэн выпрямился и направил свет фонаря на лестничный пролет в дальнем конце комнаты. — Давайте посмотрим, куда ведет эта лестница.

Они пошли вверх по ступенькам. Дверь на верхней площадке лестницы открылась в погруженную во мрак библиотеку. Когда они зашли, Оуэн увидел, что проем, через который они только что прошли, закрывался секцией книжных полок.

— Полный дом тайн, — сказала Вирджиния. — Однако леди Холлистер, очевидно, знала некоторые из них.

Водрузив фонарь на письменный стол, Оуэн начал проверять содержимое выдвижных ящиков.

— Не исключено, что их знали и другие. Например, компаньонка леди Холлистер. Или кто-то из слуг.

— Не помню, чтобы видела здесь слуг, кроме экономки, когда приехала сюда в тот вечер. Но должны быть и другие слуги, по крайней мере, две горничные и садовник. Содержать такой большой дом без прислуги просто невозможно. Однако не верится, что слуги хранили бы молчание, если бы заподозрили, что творится в той комнате внизу.

— В любом случае порядки в этом доме были весьма необычные. — Оуэн задвинул один ящик и выдвинул другой. — Если слуги приходили днем и не жили в особняке постоянно, то они могли и не знать о забавах хозяина в подвале.

Вирджиния подошла к нему. Дорогой ковер полностью гасил звук ее шагов.

— Вы ищете что-то особенное?

— Было бы полезно обнаружить запись о покупке одной или нескольких заводных игрушек. — Он задвинул последний ящик. — Но здесь нет ничего подобного. Просто листы чистой бумаги и всякая посторонняя всячина.

Вирджиния стала наугад снимать книги с полок. Перебрав с полдюжины томов, она раскрыла один — и замерла, ошеломленная.

— Тут кое-что интересное, — сказала она.

Оуэн обошел письменный стол.

— Что там у вас?

— В этой книге спрятаны фотографии. Много фотографий. На всех молодые женщины и девушки примерно возраста Бекки. — Вирджиния бегло просматривала снимки. — Боже правый! Боюсь, это список жертв Холлистера.

Оуэн взял книгу и начал рассматривать фотографии. На всех были запечатлены женщины, одетые, как проститутки. Все они лежали на постели в зеркальной комнате и все были мертвы.

Оуэн со вздохом захлопнул книгу. Вот еще жертвы, которых он не успел спасти. Новые образы, которые станут преследовать его по ночам.

— Мерзавец предавался своему пагубному пристрастию долгие годы, и никто ничего не знал.

Вирджиния дотронулась до его руки, и он, заглянув ей в глаза, понял: она знала, что творится у него в душе.

— Прошлое изменить нельзя, — сказала Вирджиния. — И чудовища будут всегда. Вы не можете выследить их всех. Вы будете делать то, что в ваших силах. Однако нужно смириться с тем, что вы не сможете спасти всех.

— Знать подобную правду и смириться с ней — это не одно и то же!

— Такую правду принимаешь, сосредоточившись на настоящем и будущем. Забыв о прошлом.

Оуэн улыбнулся:

— Откуда вы почерпнули эту мудрость?

— Когда мне исполнилось тринадцать, и я начала чувствовать свой талант, мать мне сказала: «Тебе предстоит увидеть в зеркалах много зла, и лишь изредка ты сможешь добиваться правосудия для некоторых из жертв или помогать обрести покой другим, давно забытым…» И еще она сказала, что именно эти редкие случаи помогут мне выстоять. Иначе те бесчисленные послеобразы, что будут преследовать меня долгие годы, сведут меня с ума.

— Похоже, ваша матушка была мудрой женщиной. — Оуэн сунул книгу под мышку. — Отдам эти фотографии Калебу Джонсу. Он покажет их приятелю из Скотленд-Ярда. Вероятно, полиция сумеет установить семьи кого-то из жертв Холлистера и сообщить им, что убийца мертв.

— Да, конечно, — согласилась Вирджиния.

Оуэн распахнул дверь, ведущую в холл.

— Поднимемся наверх. Люди имеют обыкновение хранить свои самые сокровенные тайны в собственных спальнях.

Они прошли длинным коридором и начали подниматься по широкой лестнице на верхний этаж.

— Я помню, как шла по этой лестнице, — вдруг сказала Вирджиния. Она в замешательстве осмотрелась. — Спальня, которую я должна была исследовать по желанию леди Холлистер, находится на этом этаже, в конце коридора.

— И в этой комнате вас одурманили до потери сознания?

— Да, наверное. И я не помню, что было потом, пока не очнулась в зеркальной комнате.

Какой-то тихий скрип заставил Оуэна остановиться. Он поднял голову.

— Вирджиния… — прошептал он.

Она замерла.

— Что такое?

— Если не ошибаюсь, это леди Холлистер.

Пламя фонаря выхватило из темноты женщину, висевшую в петле, а прочная веревка была привязана к перилам лестницы двумя этажами выше.

— О Боже! — ужаснулась Вирджиния. — Да, это она. Я уверена.

Оуэн быстро преодолел следующий пролет лестницы. Вирджиния следовала за ним по пятам. Оба взглянули через перила. Свет озарил лицо мертвой женщины.

— Действительно леди Холлистер, — шепнула Вирджиния. — Ее тоже убили?

Оуэн открыл свой дар и стал разглядывать светящееся облако, которое окутывало веревку и перила. Это свечение указывало на отчаяние и безумие, и оно было подобно ужасному яду.

— Нет. Здесь та же психическая энергия, которую я чувствовал в подземных коридорах, там, где был убит Холлистер. Отомстив за убийство дочери, леди Холлистер исполнила долг супруги. Она позаботилась, чтобы тело мужа тайно вынесли отсюда. Застелила чистым бельем постель и уволила слуг. А затем повесилась.

— И сумела избежать семейного скандала.

Глава 19

Вирджиния сидела у себя в кабинете с чашкой чая в одной руке и письмом благодарной клиентки — в другой. Тут за окном проехала карета, но она не обратила внимания на грохот колес и стук копыт, пока до нее не дошло, что экипаж внезапно остановился. Ее сердце ускорило бег, но тотчас же вернулось к прежнему ритму. «Это не Оуэн, — подумала она. — Оуэн приехал бы в юрком кебе». А сейчас у ее дома стояла внушительных размеров карета.

Вирджиния прислушалась. Торопливые шаги миссис Крофтон в коридоре… Это означало, что экономка тоже узнала характерный стук колес дорогого экипажа.

Парадная дверь распахнулась, а затем последовало тихое, неразборчивое журчание голосов. «Это не клиент», — решила Вирджиния. Как правило, она встречалась с заказчиками в стенах Института. Такова была политика Гилмора Лейбрука, и, по мнению Вирджинии, весьма оправданная.

Когда Вирджиния только начинала свою карьеру зеркальной чтицы, ей приходилось принимать заказчиков в собственном жилище. Некоторые из тех, кто искал ее помощи, были со странностями, если не сказать больше. Находились и такие, кто в своем горе появлялся у ее порога во второй или даже в третий раз, — эти леди были убеждены, что она ошиблась во время первого сеанса. А время от времени ей угрожали. Поэтому жить гораздо спокойнее, когда клиенты не знают твоего адреса.

Но если новоприбывший не клиент и не Оуэн, тогда кто же? Вирджиния не могла представить, кто бы мог приехать к ней в такой дорогой карете.

Дверь кабинета внезапно распахнулась. Несмотря на профессиональный лоск и апломб, миссис Крофтон казалась донельзя взволнованной. Вскинув подбородок, она громко проговорила:

— Мадам, вас желает видеть леди Мэнсфилд. Сказать ей, что вы дома?

— О Боже, нет!

Вирджиния с неожиданной силой опустила чашку на блюдце. Последовал резкий угрожающий звон — фарфор едва не треснул. А чай залил руку и записки, которые она просматривала. Миссис Крофтон нахмурилась:

— Вы ошпарились, мадам?

— Нет-нет, чай уже остыл. — Вирджиния схватила салфетку и вытерла руку. — Должно быть, тут какая-то ошибка.

— Это насчет чая? Я принесу свежий.

— Я говорю не о чае. Я имею в виду посетительницу. Вы уверены, что это леди Мэнсфилд?

— Вот ее визитная карточка, мадам. — Миссис Крофтон положила карточку на стол. — Я провела ее в гостиную.

— Что ж, уведите ее оттуда. — Вирджиния в раздражении комкала салфетку. — Пожалуйста, скажите леди Мэнсфилд, что меня нет дома.

Глаза миссис Крофтон смотрели неумолимо. Она вошла в кабинет, закрыла за собой дверь и понизила голос:

— Слишком поздно. Я уже сказала ей, что вы примете ее незамедлительно.

— А теперь выслушайте меня, миссис Крофтон. Я все прекрасно понимаю. Вы считаете, что спустились ниже на ступеньку-другую социальной лестницы, когда заняли место в моем доме. Тем не менее, сообщаю: хозяйка здесь я и именно я отдаю распоряжения под крышей этого дома.

— Мадам, вы лишились разума! Леди Мэнсфилд принадлежит к избранному обществу. Она вращается в высших кругах! О, мне просто не верится, что она лично явилась к вам — собственной персоной!

— Мне тоже, — усмехнулась Вирджиния.

— Это просто невероятно. Любая леди ее положения отправила бы вам записку, чтобы вы приехали к ней для консультации. — Миссис Крофтон в отчаянии всплеснула руками. — И весьма вероятно, что вас провели бы в ее дом с черного хода, предназначенного для разносчиков и прислуги.

— Вы отлично знаете, я не оказываю услуг в таких домах, куда меня проводят с черного хода, как торговку. К вашему сведению, миссис Крофтон, леди Мэнсфилд только по одной причине не соизволила прислать мне записку с приглашением провести сеанс чтения. Она отлично знала, что я откажусь.

Миссис Крофтон была потрясена.

— Мадам, как можно пренебрегать такой возможностью?..

— Не думаю, что мне следует пускаться в объяснения.

— Мадам, я должна напомнить вам: это именно такая клиентка, каких мы стремимся приобрести.

— Мы?.. — переспросила Вирджиния убийственно любезным тоном.

Но миссис Крофтон не так-то легко было обескуражить.

— Я очень много размышляла о вашей карьере.

— Прошу прощения, но почему вы размышляли о моей карьере?

— Если хотите преуспеть в своей профессии, вы должны привлечь клиентов из высших кругов. И сейчас вам представилась прекрасная возможность! Я не позволю вам ее упустить. От этого зависит наше будущее.

— Мне льстит, что вы связываете свое благосостояние с моим, миссис Крофтон. Но значит ли это, что вы отказались от надежды вернуть себе былое положение?

— Так ведь сейчас меня не заваливают выгодными предложениями, не так ли? Боюсь, что и вас тоже. Вы не хуже меня знаете: если хотите преуспеть, вам нужна экономка, вроде меня, которая знает, как вести себя в приличном доме.

— Знаете что, миссис Крофтон? До встречи с вами я и не думала, что мне нужно преуспеть. Мне казалось, дела мои и так идут неплохо.

— Чепуха, — возразила миссис Крофтон. — Только на прошлой неделе за завтраком вы упомянули, что хотите заработать побольше денег и сделать вложения, чтобы обеспечить себе спокойную старость.

— Но это совсем другое дело…

— И мне тоже нужно подумать об обеспеченной старости. Как вы сами только что заметили, мы — в одной упряжке. Поэтому я очень прошу вас пойти в гостиную, принять предложение леди Мэнсфилд и провести для нее сеанс чтения в зеркале.

Вирджиния неохотно встала из-за стола.

— Очевидно, что вы не собираетесь исполнить мое указание и выдворить ее из дома. Придется сделать это самой.

— Даже не вздумайте ей грубить! — всполошилась миссис Крофтон. — Как только пойдет слух, что вы читали для леди Мэнсфилд, вас станут приглашать другие высокопоставленные дамы. Так и нарабатывается круг достойных клиентов.

Вирджиния пересекла кабинет и подошла к двери.

— Ценю ваш совет, миссис Крофтон. А теперь будьте так добры, дайте мне пройти!

Но миссис Крофтон стояла насмерть.

— Позвольте сказать еще кое-что.

— Что? — Вирджиния замерла.

Миссис Крофтон заговорила еще тише:

— Что бы вы ни делали, старайтесь не казаться слишком озабоченной или слишком обрадованной выгодным предложением. Просто будьте сдержанны и любезны. Держитесь с профессиональным достоинством. Скажите ей, что должны свериться со своим расписанием, прежде чем назначить ей встречу. Дайте леди понять: ей ужасно повезло, что она может воспользоваться вашими услугами.

— Не знаю, право, как же я раньше могла вести дела без ваших ценных советов, миссис Крофтон! А теперь… Будьте так любезны, дайте мне пройти.

— Что ж, хорошо. — Миссис Крофтон проворно отскочила в сторону. — Не могу поверить нашей удаче. Интересно, как могло ваше имя привлечь внимание такой особы, как леди Мэнсфилд? Вероятно, дело в вашем знакомстве с мистером Суитуотером. Но это знакомство меня очень тревожит…

— Понятия не имею, с чего бы леди Мэнсфилд вспомнить про меня именно сегодня. Но я могу сообщить вам в точности, откуда она узнала мое имя. По правде говоря, о моем существовании она знает уже тринадцать лет.

Миссис Крофтон уставилась на хозяйку в изумлении:

— Как это?..

— Моя мать была любовницей ее мужа до тех пор, пока оба — лорд Мэнсфилд и мама — не погибли во время крушения на железной дороге. Они возвращались с ярмарки в охотничьем поместье Мэнсфилда — это в Шотландии.

Миссис Крофтон побледнела:

— Что это значит?

— Лорд Мэнсфилд был моим отцом, — сообщила Вирджиния. — Прошу прощения, миссис Крофтон. Понимаю, вы и не догадывались, что приняли место в доме незаконнорожденной дочери высокопоставленного джентльмена. Однако дело обстоит именно так. Не думаю, что вам стоит брать на себя труд нести туда поднос с чаем.

Вирджиния вышла из комнаты и направилась к гостиной. На пороге задержалась, чтобы собраться с силами.

Гостья стояла у окна. Смотрела на улицу так внимательно, словно там происходило нечто очень важное. Вирджиния окликнула ее:

— Леди Мэнсфилд!

Хелен Мэнсфилд тотчас обернулась:

— Благодарю, что приняли меня, мисс Дин. Извините за вторжение. Но я просто в отчаянии!.. Мне больше не к кому обратиться.

— Леди Мэнсфилд, не думаю, что у нас есть тема для разговора.

— Ох, прошу вас… Я хочу задать вам один простой вопрос. И если вы будете настолько любезны, чтобы ответить… Уверяю, я не задержусь под вашей крышей ни минутой дольше.

Хелен была поразительно красивой женщиной. Это удивляло Вирджинию, казалось необъяснимым. Светловолосая и синеглазая, она была наделена классическим профилем и чудесной фигурой, а ее прекрасные формы подчеркивали изысканные наряды. Хелен была из тех женщин, которые приковывают к себе взгляды. В возрасте восемнадцати лет, когда она выходила замуж за своего лорда, который был намного ее старше, она, должно быть, была такой красавицей, что дух захватывало. Молоденькая Хелен также являлась наследницей большого состояния, а сей факт всегда прибавляет невесте очарования.

И все завидовали лорду Мэнсфилду, когда он появлялся в свете со своей очаровательной женой. Но что же заставляло его продолжать свою давнюю связь с зеркальной гадалкой? Ведь ее общественное положение было весьма скромным… Вирджиния часто об этом думала, но не находила ответа. Ее мать не была экстравагантной актрисой. К тому ж отличалась особой красотой. Тем не менее лорд Мэнсфилд не оставил женщину, связь с которой началась задолго до его женитьбы на Хелен.

В те редкие минуты, когда Вирджиния позволяла себе загрустить и пуститься в тяжкие раздумья о своем одиночестве в этом мире, она воскрешала в памяти обрывки воспоминаний о детстве. Она находила в этом некоторое утешение, понимая, что Мэнсфилд любил и ее, и ее мать. «Что ж, родители — всегда загадка», — думала Вирджиния.

Она решила произнести небольшую речь, заготовленную во время пути из кабинета в гостиную.

«Это ошибка, леди Мэнсфилд. Сегодня я не принимаю посетителей. Уверена, вы меня понимаете».

Но стоило ей взглянуть в синие глаза Хелен, смотревшие на нее с мольбой, и все эти слова вылетели у нее из головы. Слишком часто видела она такое же выражение в глазах людей, которые приходили к ней за помощью.

— Что вы хотите узнать, миледи? — спросила Вирджиния.

— Мисс Дин, я прекрасно понимаю, как вам нелегко, — сказала Хелен. — Разумеется, вы понимаете, что и я чувствую себя крайне неловко. Я не пришла бы к вам, если бы у меня была хоть малейшая возможность действовать по-другому.

«Я еще пожалею об этом», — подумала Вирджиния. Но что она могла поделать? Хелен явно страдала. Что еще, кроме отчаяния, могло привести эту женщину к ее порогу?

— Присядьте, прошу вас. — Вирджиния указала посетительнице на два изящных стульчика, что стояли по обеим сторонам камина.

— Благодарю. — Хелен грациозно опустилась на стул, привычными, едва заметными движениями оправляя складки своего элегантного синего платья.

Вирджиния уселась напротив и расправила юбки простенького домашнего платьица.

— Понимаю, у вас нет причин мне помогать, — продолжала гостья. — Но надеюсь, что в час отчаяния я все же найду у вас хоть немного сочувствия.

— Может быть, стоит перейти прямо к делу, миледи.

— Да, разумеется. Моя дочь, моя Элизабет, исчезла!

Несмотря ни на что, Вирджиния почувствовала растущий холод в груди.

— Вы думаете, она мертва?

Глаза Хелен расширились.

— Упаси Боже! — Овладев собой, она добавила: — Я хочу сказать, что она исчезла из нашего особняка. В какой-то момент сегодня утром ее не оказалось дома. Дочь никому не говорила, куда направляется. Никто не видел, как она уходила. Я спрошу прямо, мисс Дин. Не прячется ли она у вас?

Этот вопрос оказался такой неожиданностью для Вирджинии, что она не сразу сумела собраться с мыслями.

— Боже правый, нет, конечно! — воскликнула, наконец, она.

— Прошу вас, не лгите! Я должна знать правду. Я чутье ума не сошла, когда обнаружила, что она исчезла.

— Но зачем ей приходить сюда? Она даже не догадывается о моем существовании.

— Боюсь, это уже не соответствует действительности. — Хелен сцепила на коленях руки. — Недавно Элизабет узнала, что вы — ее сводная сестра.

Вирджиния замерла.

— Да, понимаю… Но каким образом это открылось?

— Наверное, это было неизбежно. Я твердила себе, что никто не вспомнит старые сплетни. Но всегда находятся люди, которые не забывают прошлых скандалов.

— Да, верно, — согласилась Вирджиния.

— Когда Элизабет пришла ко мне несколько дней назад, требуя ответа, я сразу же решила, что это вы открыли ей правду. Но потом я узнала, что все рассказала ей подруга. Та подслушала, как ее мать и другая женщина обсуждали старый скандал. Кажется, эта другая женщина — ваша клиентка. — Хелен опустила взгляд на свои руки, затем вновь взглянула на Вирджинию. — И эта дама заметила у вас и у моей дочери черты фамильного сходства.

— Мне жаль, — мягко сказала Вирджиния. — Я понимаю, как это вас расстраивает. Но клянусь, что Элизабет здесь нет. Можете осмотреть дом, если хотите.

Хелен горестно вздохнула и прикрыла глаза. Снова взглянув на Вирджинию, она ответила:

— В этом нет необходимости. Вижу, что вы говорите правду. Признаюсь, я очень надеялась отыскать ее у вас. Но если ее нет в вашем доме, то где же она?

— А может, Элизабет у подруги? — предположила Вирджиния.

— Нет. Уверена, что нет. Перед тем как прийти к вам, я тайно навела кое-какие справки.

— И все же я не понимаю… С чего вы решили, что она могла пойти ко мне?

— Она очень вами интересуется. У нее есть вопросы, знаете ли… Вопросы, на которые я не могу ответить.

— Какие именно вопросы?

Хелен поджала губы.

— Мой муж не раз заявлял, что обладает некоторым… психическим талантом. Говорил, что видит искрящиеся потоки энергии, которые окружают людей. Говорил, что цвета и оттенки волн этой энергии могут поведать ему очень многое о человеке. И действительно, он всегда отлично угадывал, как поведет себя тот или иной человек, и всегда безошибочно знал, если кто-то лжет. Но я ни минуты не верила, что у него и впрямь были паранормальные способности. Но в этом году, когда Элизабет исполнилось тринадцать, дочь сказала мне, что видит окружающий людей странный свет.

— Она унаследовала способность отца считывать ауру.

— Месяцами я твердила ей, что это — игра воображения. И я отвезла ее на месяц в наш загородный дом. Надеялась, что свежий воздух и прогулки ее отвлекут.

— Но она продолжала видеть ауры?

— Да. Когда в прошлом месяце мы вернулись в Лондон, я сказала дочери, что ей ни с кем нельзя обсуждать эти видения, потому что люди подумают, будто у нее умственное расстройство. Подобный слух может погубить репутацию девушки в обществе.

— Разумеется, — согласилась Вирджиния.

— И дочь перестала говорить об аурах. По крайней мере, перестала говорить о них со мной. Но она начала проявлять повышенный интерес к паранормальным явлениям. Когда я дала ей понять, что встревожена, дочка сообщила, что паранормальные явления — это замечательно, что ее подруги очень заинтригованы. Она выразилась в том смысле, что посещение сеансов и демонстраций психического таланта — очень модное сейчас занятие у молодых леди.

— Для многих молодых леди это действительно любимое развлечение, — сказала Вирджиния. — Но Элизабет пытается понять собственный талант и научиться им владеть. Понимаете, она не хочет думать, что с ней что-то не так. Она желает удостовериться, что ее разум в полном порядке.

— Я это понимаю. — Хелен стиснула руки в перчатках. — А последней каплей стало открытие, что у нее есть сводная сестра, которая, как утверждают, обладает паранормальным талантом. Более того, этим она зарабатывает себе на жизнь. Я убеждена, что Элизабет отправилась искать вас.

— Хочу заметить, что у нее нет моего адреса. Но если вы его узнали, то и она могла бы преуспеть в поисках.

— Я уже давно знаю ваш адрес, — сказала Хелен. — Однако я не говорила об этом Элизабет!

— Но она могла бы догадаться, что справки обо мне можно навести в Институте Лейбрука. Именно так меня находят клиенты. Заказы принимает мистер Уэлч. Его помощница миссис Фордэм направляет мне все просьбы о консультациях. Но я не получала сообщений относительно вашей дочери.

Вирджиния знала об Элизабет с тех самых пор, как та появилась на свет. Но ей было трудно представить себе, что эта девочка — ее сестра. Законная дочь лорда Мэнсфилда жила, словно в другом измерении. Она вращалась в мире, который не имел ничего общего с миром таких, как Вирджиния.

В глазах Хелен блеснули слезы.

— Простите меня. — Она достала кружевной платочек и промокнула влажные глаза. — С тех пор как я обнаружила ее исчезновение, я живу точно в кошмаре. Мысль о том, что Элизабет бродит по улицам совсем одна, приводит меня в ужас. Она и понятия не имеет, как выжить в этом мире. Что, если ее похитили?

— Я напишу в Институт мистеру Уэлчу, — сказала Вирджиния. — Попрошу его ожидать молодую леди, которая начнет расспрашивать обо мне. Моя экономка отправит записку тотчас же, с одним из уличных мальчишек. Если Элизабет появится, мистер Уэлч поручит своей помощнице не спускать с девушки глаз, пока я сама не приеду в Институт и не возьму ее под свою опеку. Если будут новости, я тотчас же дам вам знать.

— Спасибо вам… — Хелен ужасно волновалась. — Но я так боюсь, что с ней случится беда…

— Вы сказали, что ваша дочь умеет считывать ауру?

— Так она сама говорит.

— Ее можно назвать разумной молодой леди?

Хелен вздохнула:

— Я всегда ее такой считала. До сегодняшнего утра.

— Но если у нее есть здравый смысл и она может считывать ауры, то она не столь беззащитна, как вы, возможно, думаете.

— Ах, как вы можете говорить подобное? У нее ведь нет никакого жизненного опыта.

— Талант Элизабет обеспечивает ей прекрасную интуицию, что наверняка поможет избежать контакта с теми людьми, которые могут быть для нее опасны. Обычно тем, кто видит ауру, такие вещи отлично удаются. Подобное свойство поможет вашей дочери остаться невредимой.

— Действительно, в последнее время она стала очень проницательной, — признала Хелен. — Мне остается лишь молиться, чтобы вы оказались правы.

Вирджиния встала:

— Я немедленно напишу письмо к мистеру Уэлчу.

Хелен тоже поднялась:

— Я очень благодарна вам, мисс Дин. Ведь я понимаю, что у вас нет причин иметь хоть какие-то обязательства по отношению к Элизабет.

— Я всего лишь собираюсь написать письмо, — напомнила Вирджиния. — Это сущий пустяк.

Хелен внимательно посмотрела на собеседницу. Потом вдруг сказала:

— Знаете, а сплетни оказались правдой.

— О чем вы?

— Сильное фамильное сходство. И у вас, и у Элизабет — отцовские глаза.

Хелен вышла в переднюю, и миссис Крофтон с почтительным видом открыла перед нею дверь. Леди Мэнсфилд спустилась по ступенькам и забралась в ожидающую ее карету. Вирджиния же вернулась в кабинет, чтобы написать мистеру Уэлчу. Отдав записку миссис Крофтон — та должна была переправить ее в Институт, — Вирджиния открыла нижний ящик письменного стола и достала фотографию.

Она долго сидела, глядя на эту фотографию, — перед ней были красивый элегантный отец, ее мать и она сама, Вирджиния. Когда сделали этот снимок, ей как раз исполнилось тринадцать. Она была тогда невинной, счастливой и любимой. Ее талант уже давал о себе знать, однако в тот день у девочки на фотографии не было ни малейших предчувствий того, что через несколько месяцев ее мир рухнет, рассыпавшись мелкими осколками.

Глава 20

Не прошло и часа, как прибыла записка от миссис Фордэм, помощницы мистера Уэлча.

«Здесь молодая леди, которая хочет у вас проконсультироваться. Имени не сообщает. Полагаю, это та самая, за которой вы просили присмотреть. Я предупредила ее, что вы скоро приедете, чтобы с нею встретиться».

Вирджиния поспешно написала записку Хелен и пошла наверх, чтобы переодеться для выхода на улицу. Когда она прошла в переднюю, чтобы взять перчатки и плащ, миссис Крофтон уже ожидала у парадной двери. С тех пор как Хелен покинула дом, экономка была странно тихой и молчаливой. Очевидно, еще не оправилась от потрясающего открытия, что ее нанимательница оказалась внебрачной дочерью сомнительной гадалки и джентльмена, принадлежавшего к одной из знатнейших семей Лондона.

— Пожалуйста, миссис Крофтон, пусть какой-нибудь мальчик с улицы немедленно отнесет эту записку к леди Мэнсфилд на Гамильтон-сквер, — сказала Вирджиния. — Она очень тревожится из-за дочери.

— Да, мадам, — ответила экономка. Она распахнула дверь, и Вирджиния вышла на улицу.

— Мисс Дин!.. — окликнула ее миссис Крофтон.

Вирджиния остановилась:

— Да, слушаю. Думаю, в сложившихся обстоятельствах, мадам, вы проявили к леди Мэнсфилд необычайное великодушие.

— Да, конечно. Не ее вина, что муж предпочел сохранить на стороне вторую семью.

— Не он первый, не он последний. Но это не значит, что вы виноваты перед леди Мэнсфилд. Вы вовсе не обязаны…

— Я беспокоюсь за Элизабет, — перебила Вирджиния.

Миссис Крофтон с пониманием кивнула:

— Да, разумеется, девушка растет в роскоши и унаследует большое состояние. Она займет подобающее место в обществе и сделает завидную партию. А вам придется всю жизнь работать, чтобы выжить в этом мире. Вам повезет, если вы сумеете отложить что-нибудь на спокойную старость.

— Вы правы, миссис Крофтон. Учитывая, в каких розовых красках вы живописуете мое будущее… Да, я действительно должна обзавестись богатыми и выгодными клиентами.

— Пора также повысить ваши гонорары. Люди не станут ценить услуги, если за них не приходится дорого платить.

Вирджиния улыбнулась:

— Благодарю за совет, миссис Крофтон. Я хорошенько поразмыслю над этим.

Она опустила капюшон плаща и торопливо зашагала по вечереющей улице. До Института Лейбрука нужно было идти минут пятнадцать. На улице, перед внушительных размеров зданием, в котором располагались аудитории и приемные Института, всегда стояли многочисленные кебы и кареты. Не стал исключением и сегодняшний день. Лекции о паранормальных явлениях и демонстрации психических возможностей проводились едва ли не ежедневно; они привлекали любопытную толпу, а также новых клиентов для практикующих членов Института.

Те, кто выбрал постоянное членство в Институте, отдавали Гилмору Лейбруку часть гонораров за такую привилегию, но Вирджиния считала цену более чем оправданной. В последние месяцы ее дела резко пошли в гору. Сейчас она зарабатывала вдвое против того, что получала, работая самостоятельно.

Вирджиния подошла к величественной лестнице, что вела в выложенный мрамором холл. Привратник Фултон, который продавал билеты на лекции и демонстрации, вежливо кивнул ей.

— Добрый день, мисс Дин. Мистер Уэлч предупреждал о вашем скором появлении. Он просил меня проводить вас прямо в приемную его помощницы. Там ждет молодая леди, которая хочет увидеться с вами.

— Благодарю, мистер Фултон.

Она пошла по коридору, по обеим сторонам которого открывались двери приемных и демонстрационных залов. Из-за закрытой двери до нее донесся знакомый голос — доктор Гарвуд читал лекцию группе исследователей.

— Из моих исследований ясно следует, что психическая энергия подобна энергии электрической. Но вместо того чтобы идти по проводам, она передается через эфир в виде потоков, — говорил ученый.

Вирджиния миновала эту дверь. Дойдя до приемной миссис Фордэм, она уже подняла руку, чтобы постучать, но вдруг задумалась. Что же она скажет сестре, с которой никогда прежде не встречалась?

Внезапно дверь соседней приемной распахнулась, и перед ней появился сам Джаспер Уэлч.

— Вот и вы, мисс Дин, — сказал Уэлч. Это был очень серьезный человек, по виду настоящий ученый. Ему было немного за тридцать, но его взлохмаченные светло-каштановые волосы уже начинали редеть. Взглянув на Вирджинию сквозь стекла очков, он сказал: — Вижу, вы получили послание. Миссис Фордэм говорит, что молодая леди жаждет встретиться с вами.

— Я должна поблагодарить миссис Фордэм. Она действовала очень быстро.

Бросив многозначительный взгляд на закрытую дверь приемной своей помощницы, Уэлч тихо сказал:

— Миссис Фордэм сообщила, что эта юная леди, очевидно, исключительно высокого происхождения. Девушка отказалась сообщить свое имя, однако миссис Фордэм подозревает, что она из очень хорошей семьи. Именно таких людей мистер Лейбрук хочет видеть в числе своих клиентов, если вы понимаете, что я имею в виду.

— Да, мистер Уэлч. Я понимаю, что вы хотите сказать. А теперь с вашего позволения…

— Разумеется-разумеется. Увидимся завтра вечером, в приемной.

— Конечно.

Набрав в грудь побольше воздуха, Вирджиния наконец постучала.

— Войдите! — крикнула миссис Фордэм; ее голос, сухой и деловитый, выдавал нетерпение.

Вирджиния открыла дверь. Миссис Фордэм сидела за письменным столом. Это была женщина в возрасте, чопорная и седовласая. Держалась же очень прямо — как палка. Дама воззрилась на Вирджинию своими пронзительными птичьими глазками.

— Мисс Дин, — проговорила она, — вот молодая леди, которая вас спрашивает. — Миссис Фордэм кивком указала на девушку, сидевшую в кресле; причем было очевидно, что той очень не по себе.

— Мисс Дин? — спросила девушка с надеждой в голосе. — Я Элизабет…

«Моя сестра», — подумала Вирджиния.

— Здравствуйте, Элизабет, — сказала она. — Ваша мать очень тревожится из-за вас.

Девушка в растерянности захлопала ресницами:

— Она говорила с вами?

— Да.

— Ах, мисс Дин, я не хотела ее беспокоить. Но мне нужно было увидеться с вами, а я знала: она ни за что не согласится.

— Это мне известно. Однако должна вам сказать, что я отправила ей записку, когда узнала, что вы здесь. Несомненно, она уже выехала, чтобы забрать вас.

В глазах Элизабет заблестели слезы.

— Но мне нужно с вами поговорить, мисс Дин! Я не знаю, к кому еще обратиться.

— Почему бы нам не пойти вниз, чтобы выпить чаю, пока не приедет ваша матушка?

Чайный зал располагался на первом этаже Института. Высокие окна выходили в большой сад, где росли самые разнообразные растения и травы, обладающие, как говорили, свойством психического воздействия.

Вирджиния и Элизабет уселись за маленький столик, уставленный чашками и блюдцами. Тут стояли также чайник с черным китайским чаем и блюдо с крошечными нежными печеньицами. В зале скопилось немало людей — то были в основном посетители со стороны, которые пришли послушать лекцию или увидеть демонстрацию. Однако можно было заметить и практикующих членов Института.

— Когда я только начала видеть свет вокруг людей, я подумала, что это очень забавно, — сказала Элизабет. Она откусила кусочек пирожного. — Но когда я сказала об этом маме, она расстроилась. И сказала, что я никому не должна рассказывать о том, что вижу. Ее реакция меня напугала. Я попыталась… не видеть этот свет.

— Но ничего не вышло, верно?

— Ну… на некоторое время я смогла подавить в себе желание это видеть. Это как закрыть глаза или задержать дыхание. Но потом все равно пришлось смотреть.

— Это потому, что пользоваться вашим талантом — совершенно естественно. Как и пользоваться прочими чувствами, например, зрением, слухом или осязанием. Наверное, вам было очень трудно, когда вы обрели новое ощущение, а рядом не оказалось никого, кто мог бы вас наставить.

— Мама сказала, что все это — мое воображение. Она сказала: если я расскажу об этом кому-нибудь, все станут думать, что я страдаю умственным расстройством.

Вирджиния поднесла чашку к губам.

— И вы испугались — вдруг это правда?

— Да. Ради мамы я попыталась притвориться, что больше не пользуюсь тем, другим зрением. Но потом были два случая, когда я просто обязана была сказать ей о том, что увидела.

Вирджиния сделала несколько глотков чая и опустила чашку.

— Ваш талант — это особая форма интуиции, которая позволяет вам многое узнавать о характере человека.

— Да, именно! — с живостью воскликнула Элизабет. — Например, два месяца назад я навещала подругу, Софи Уилер, и как раз тогда к ним в дом приехал жених ее старшей сестры. Его провели в библиотеку, чтобы обсудить с мистером Уилером детали брачного договора. Прежде чем дверь закрылась, я успела увидеть, как они беседуют. Я открыла второе зрение и сразу же поняла: жених лжет насчет своего финансового положения.

— И что же вы сделали?

— Я ничего не сказала Софи. Но, приехав домой, все рассказала маме. Сначала она заявила, что это не наше дело. Но я видела: она очень встревожилась. На следующий день мама отправилась к миссис Уилер. Она сказала ей, что до нее дошли слухи о финансовом положении жениха, так что неплохо бы, мол, навести дополнительные справки. Потом мы узнали, что мистер Уилер объявил: их жених — обычный охотник за приданым. Брак не состоялся. После этого мама стала внимательнее относиться к моим предупреждениям. Но она по-прежнему настаивает, чтобы я не рассказывала посторонним о своих способностях.

— Должна заметить, что считаю совет вашей матушки весьма разумным, — сказала Вирджиния. — Вообще говоря, это плохая затея — рассказывать о своих паранормальных способностях тем, кто таких способностей лишен. Если, конечно, не сделать эти способности своим ремеслом, как, например, сделала я.

— Но публику привлекают паранормальные явления, — заметила Элизабет. — Люди приходят сюда, в Институт, чтобы послушать лекцию или посмотреть, как практики устраивают демонстрацию. И тут нанимают консультантов, таких, как вы.

— Из того лишь, что людей так интересуют паранормальные явления, вовсе не следует, что они будут с ними мириться в обычной жизни. И если вы заявите, что обладаете необычными способностями, то люди вашего круга станут смотреть на вас косо. В лучшем случае вас сочтут чудаковатой особой, а это совершенно не годится для молодой леди вашего положения.

Элизабет густо покраснела:

— Простите меня. Я не собиралась затрагивать столь деликатный вопрос.

— Я просто констатирую факт. Но все это не значит, что в вашем мире нет людей, одаренных психически. Ваш отец, например, был одним из таких. Но эти люди держат свои способности в тайне. Хотя некоторые из них принадлежат к весьма респектабельной, но тайной организации, известной как Общество Аркан.

— Никогда о нем не слышала.

— Это Общество проводит серьезные научные исследования в области паранормальных явлений.

— А оно отличается от Института Лейбрука? — спросила Элизабет.

— Аркан — общество более серьезное. В том смысле, что все его члены действительно обладают подлинным талантом. Боюсь, того же не скажешь о многих из моих коллег по Институту.

Элизабет встревожилась:

— Но у вас тоже настоящий талант! Почему вы не вступите в Аркан?

— Члены Общества Аркан недовольно морщатся, глядя на тех из нас, кому приходится пользоваться своими способностями, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Они считают, что мы создаем у публики поверхностное впечатление о паранормальном, потому что в наших рядах слишком много мошенников.

— От себя могу сказать: я очень рада узнать, что у меня есть сестра, у которой тоже психический талант, — сказала девушка. — Я чувствовала себя так одиноко!..

Вирджиния невольно вздохнула:

— Я помню, как тяжело было мне, когда мама и папа погибли. Меня отправили в пансион. Это была очень хорошая школа, и учителя там были очень приятные, но никто из них не принимал паранормальное всерьез. И я чувствовала, что мне нужно держать свои способности в секрете.

— Наверное, вам было очень одиноко, — заметила Элизабет.

— Это случилось в тот год, когда во мне проснулся талант, — продолжала Вирджиния. — Не было никого, кому я могла бы рассказать о том, что вижу в зеркалах. Но я хотя бы отчасти знала, чего ожидать, потому что мама и папа меня подготовили. Очень жаль, что за весь год не нашлось никого, с кем бы вы могли поговорить.

Элизабет взглянула на дверь:

— О Боже, приехала мама! И я вижу, она очень расстроена. Мне придется ехать домой. Но мне бы очень хотелось увидеть вас снова и выпить вместе с вами чаю. Это возможно?

— Не уверена, что ваша матушка одобрит эту затею, — мягко заметила Вирджиния.

К их столику подошла Хелен. Взглянув на Вирджинию, она тихо сказала:

— Благодарю за записку. Я так обрадовалась, что Элизабет в безопасности.

— Разумеется, в безопасности, — ответила Вирджиния так же тихо.

Хелен взглянула на дочь:

— Как же ты меня напугала!

— Прости, мама. — Элизабет смахнула слезы с ресниц и поспешно встала из-за стола.

— Идем, — сказала Хелен. — Нам пора домой.

— Да, мама.

Хелен кивнула Вирджинии:

— Я ваша должница, мисс Дин.

— Нет-нет, — возразила Вирджиния. — Не стоит меня благодарить. Я сделала бы то же самое для любого, кто оказался бы на вашем месте.

— Да, верю, что вы бы так и поступили. Всего доброго, мисс Дин.

— Вам также, леди Мэнсфилд, — ответила Вирджиния.

Элизабет улыбнулась:

— До свидания, мисс Дин. Сожалею, что напугала маму. Но зато я так счастлива, что мы с вами встретились!

— До свидания, — кивнула Вирджиния.

Она посмотрела вслед Хелен и Элизабет, выходившим из чайного зала. Ни та, ни другая не оглянулись.

Через некоторое время Вирджиния встала из-за стола и пошла наверх, в свою маленькую контору. Отомкнула дверь, вошла и присела к письменному столу. Оглядела кабинет — стулья для клиентов, шкаф с картотекой и новейшие выпуски институтского «Журнала паранормальных исследований».

«Вот мой мир, — думала она. — Здесь мое место, у меня — успешная карьера, что очень важно. И у меня есть друзья. Зачем мне семья моего отца?»

Но как было бы чудесно, если бы у нее появилась собственная семья!

Глава 21

— Вы впервые встретились с сестрой? — спросил Оуэн.

— Да, впервые, — ответила Вирджиния. — Разумеется, я знала о ней. Отец рассказал мне об Элизабет, когда та родилась. Но я никогда ее не видела. Если честно, сегодня я была поражена, когда леди Мэнсфилд появилась на пороге моего дома с единственным вопросом — не со мной ли Элизабет?

Они сидели в карете, уносившей их на место убийства второй зеркальной чтицы. Час был довольно поздний, так что Вирджиния весьма успешно могла читать в зеркале.

Оуэн пребывал в некоторой растерянности. Как понимать настроение Вирджинии? Она так спокойна и сосредоточена… Однако у него возникло ощущение, что мысли девушки заняты вовсе не предстоящим расследованием.

— Очевидно, леди Мэнсфилд решила, что по логике вещей ее дочь должна обратиться за разъяснениями именно к вам, — сказал Оуэн. — Хелен придется смириться с тем фактом, что Элизабет не сможет притворяться, что не видит ауры. Девушка, может быть, способна утаить свой талант от друзей и знакомых, но не от себя самой.

— Я навела Элизабет на мысль, что она может вступить в Общество Аркан.

— Хорошая мысль, — согласился Оуэн.

— Она хотела посещать лекции в Институте, но я объяснила ей, что Аркан не одобряет нашу организацию из-за того, что в наших рядах полно шарлатанов.

Оуэн долго молчал, потом вдруг спросил:

— А что было с вами, когда вы уже совершенно отчетливо почувствовали свой дар?

— Мне тогда было тринадцать. Несколькими месяцами раньше мои родители погибли. Я жила в школе для молодых леди, которой управляла мисс Пибоди, и уже некоторое время видела, как в зеркалах иногда появляются тени, но ничего не могла различить отчетливо. Никогда не забуду, как впервые увидела послеобраз в зеркале. Мама объяснила мне, какова природа ее таланта, поэтому я поняла, что именно увидела. Тем не менее, это был для меня шок. Образы в зеркале действительно очень похожи на привидения.

— Где находилось это зеркало?

— В школьной библиотеке. Школа располагалась в особняке, который некогда находился во владениях одной богатой семьи. Некоторые зеркала были очень старые.

— И в одном из них вы увидели нечто ужасное?

— Да. Зеркало висело в дальнем углу библиотеки. Мне всегда было очень неуютно в этой комнате, но до того дня я не понимала причины. А тут прошла мимо зеркала и уловила то ощущение тревоги, которое возникает, когда находишься рядом с сильным источником энергии насилия.

— Понимаю, что вы имеете в виду, — кивнул Оуэн.

— И инстинкт подсказал мне: загляни вглубь зеркала. Тогда-то я и увидела мою первую жертву убийства. Это была молодая женщина, лет девятнадцати-двадцати.

— Убийство было совершено задолго до того, как вы поселились в пансионе?

— Да. Правда, тогда я еще не умела определять время, сопутствующее зеркальным образам. Но убийство всегда ошеломляет, даже если это очень давнее преступление. Я должна была понять, что произошло тогда, и я поговорила с людьми, которые проработали в школе много лет.

— Узнали что-нибудь?

— Старый садовник служил еще у бывших хозяев особняка. Он рассказал мне целую историю. Молодая женщина была гувернанткой, и ее соблазнил старший сын хозяев, который, в свою очередь, был помолвлен с наследницей солидного состояния. Гувернантка ждала ребенка, и хозяйка дома выгнала ее, не заплатив ни пенни. Отчаявшаяся гувернантка попыталась добыть денег, шантажируя леди. Угрожала, что расскажет о своей беременности невесте сына.

— И тогда владетельная леди убила гувернантку, чтобы та не разрушила их брачные планы?

— Разумеется. Ведь на кону было крупное состояние, и семья не могла рисковать, поставив под угрозу столь выгодный брачный союз. Леди ударила гувернантку кочергой по голове, а слугам, в том числе и садовнику, сказали, что гувернантка упала и ударилась головой о стол. Но они все узнали правду, так как одна из горничных нашла окровавленную кочергу.

Вирджиния замолчала. Она снова принялась разглядывать улицы, мелькавшие за окном кареты.

— Как вы после смерти родителей сводили концы с концами в пансионе? — помолчав, спросил Оуэн.

— Что?.. — Вирджиния не отрывала взгляда от улицы.

— Я слышал о пансионе мисс Пибоди. Это отнюдь не благотворительный приют для сирот. Плата за обучение довольно высока. Туда принимают незаконнорожденных дочерей тех богатых родителей, которые считают себя обязанными позаботиться о плодах неблагоразумия. Девочки получают образование, чтобы стать гувернантками, компаньонками знатных дам или учительницами. Их обучают манерам, этикету. Они не идут служить горничными или продавщицами.

Вирджиния снова повернулась к своему спутнику. Когда же она вникла в суть вопроса, ее глаза чуть расширились.

— Мой отец обеспечил меня в своем завещании. Плата за обучение вносилась до тех пор, пока мне не исполнилось семнадцать. Я даже получила небольшое наследство, чтобы начать самостоятельную жизнь. Этих денег хватило на то, чтобы основать практику зеркальной чтицы.

— Теперь понятно, — отозвался Оуэн.

Стук колес прекратился — они прибыли на место. Оуэн открыл дверцу, выбрался наружу и помог Вирджинии ступить на мостовую. Они прошли через парк, а затем оказались на тихой улице, застроенной довольно скромными домами.

— Миссис Хэкетт жила в доме номер двенадцать, — сказал Оуэн.

Вирджиния рассматривала темные окна.

— Интересно, не сидит ли и здесь в засаде какая-нибудь заводная игрушка?

— По крайней мере, на этот раз мы подготовились.

Оуэн открыл дверь кухни при помощи отмычки.

— Думаю, мне стоит приобрести такую же вещицу, — сказала Вирджиния.

Взявшись за дверную ручку, Оуэн взглянул на нее с удивлением:

— Зачем?

— Приятно проникать в дома, невзирая на запертые на ключ двери. — Она усмехнулась. — Наверное, у меня преступные наклонности.

— Я так не думаю. Полагаю, вас привлекают тайны, потому что вы сталкивались со многими из них, но не сумели их раскрыть.

— Такое объяснение не приходило мне в голову. Возможно, вы правы.

Оуэн распахнул дверь, за которой открылась темная комната, одна из тех, что располагались в задней части дома. В воздухе же кружились энергетические вихри — точно зловещее предупреждение.

— Думаю, можно смело сказать: смерть Хэкетт была естественной не больше, чем смерть Рэтфорд, — заметила Вирджиния.

— Разумеется, это было убийство. Но я знал об этом с самого начала.

Они быстро осмотрели первый этаж и пошли наверх, прислушиваясь — не раздастся ли перестук-перезвон заводного устройства? Но на сей раз смертельно опасные сюрпризы не обнаружились.

Вирджиния заглянула в открытую дверь одной из спален.

— Интересно, почему он не оставил здесь одну из своих игрушек?

— Он завершил свой эксперимент, — сказал Оуэн.

— Какая неприятная мысль…

Толкнув следующую дверь, Оуэн сконцентрировался. Воздух здесь искрился ярким светом, что указывало на паранормальное убийство.

— Здесь ее и убили, — сказал Оуэн.

Вирджиния вошла в спальню, ее спутник тотчас почувствовал, как воздух вокруг него насыщается энергией; было ясно, что она уже активизировала свой дар.

— Как и миссис Рэтфорд, миссис Хэкетт тоже сидела за туалетным столиком, — сообщила Вирджиния. — Дама смотрела в сторону кровати, понимая: то, что она там видит, убивает ее. И она ничего не могла с этим поделать.

— По крайней мере, в двух этих убийствах мерзавец придерживался одного и того же сценария.

— Ему требуется зеркало, и он убивает ночью. Потому что ночами энергия зеркала проявляется сильнее всего.

— Вы видите в зеркале язычки пламени?

— Да. — Вирджиния снова всмотрелась в зеркальную глубину. — Пламя слабое, но я его чувствую. Тут очень небольшое количество чистой энергии, каким-то образом сохранившейся в зеркале. Очень странно…

— По крайней мере, теперь мы знаем его мотив, знаем, зачем он убивал зеркальных гадалок, сидящих перед зеркалами в собственных спальнях. — Оуэн оглядел комнату. — Но чтобы добиться цели, ему нужно получить доступ к самой сокровенной из комнат в доме и установить там свои машинки. Интересно, застал ли он обеих женщин врасплох — или они сами пригласили его в свои спальни?

Вирджиния отвернулась от зеркала.

— Я знаю, о чем вы подумали. Мне отлично известно: некоторые женщины, которые заявляют, что умеют общаться с духами, имеют определенную репутацию, весьма привлекательную для мужчин. В случае с миссис Рэтфорд, возможно, так и было. Но только не с миссис Хэкетт. В этом я уверена. Она была женщиной средних лет и очень серьезно относилась к своей работе. Сильно сомневаюсь, что она пригласила бы клиента наверх.

Оуэн кивнул, принимая ее суждение.

— А вы уверены, что у обеих был настоящий талант?

— Да, уверена.

— И это означает, что из всех шарлатанов и мошенников, которых полно среди практикующих паранормальные услуги, убийца выбрал двух обладательниц настоящего дара.

— Если он сам одарен, как мы и подозреваем, то неудивительно, что он способен определить настоящий дар, — заметила Вирджиния.

— У обеих гадалок было еще кое-что общее. И та и другая являлись членами Института Лейбрука. А Холлистер…

— Причем тут Холлистер? — перебила Вирджиния. — Ни лорд Холлистер, ни его жена никогда не были клиентами Института. То есть до того, как леди Холлистер заказала мне сеанс чтения.

— Вас выбрали не наугад. Кто-то устроил так, чтобы в их дом отправились именно вы. Кто договаривался о визите?

— Мистер Уэлч или его помощница миссис Фордэм, — ответила Вирджиния. — Не знаю точно, кто именно принимал тот заказ. Но записка была от миссис Фордэм. Она ведет журнал, где записаны все визиты.

— Где она хранит этот журнал?

— В своей конторе.

— Полагаю, сегодня ночью мне придется туда заглянуть.

— Я поеду с вами, — заявила Вирджиния.

— Нет.

— Но я вам понадоблюсь, покажу, где именно искать запись.

— Нет. Когда затеваешь такое предприятие, всегда есть опасность быть пойманным.

— Чепуха. Уверена, вы не допустите, чтобы вас поймали.

«Конечно же, я преувеличивал риск», — подумал Оуэн часом позже. Ночью в Институте не оказалось ни души. А если бы кто-то и вошел в здание — тут было полно выходов, чтобы быстро вывести Вирджинию на улицу.

— Не понимаю… — сказала Вирджиния. — Где же запись о моем вызове к леди Холлистер?

Оуэн зажег еще одну спичку, чтобы изучить журнал вызовов, который лежал перед ним на письменном столе миссис Фордэм. О том, что в ту ночь Вирджиния отправилась в дом Холлистеров, никакой записи не было.

— Как вы узнали, что вас приглашают на сеанс чтения?

— Как обычно. Получила записку от миссис Фордэм. Назначение было сделано в последнюю минуту. В своей записке миссис Фордэм объясняла, что на моей кандидатуре настаивал сам Гилмор Лейбрук. Лейбрук крайне заинтересован в привлечении высокопоставленной и богатой клиентуры.

Глава 22

— Что вам известно о Гилморе Лейбруке? — спросил Оуэн.

— Если честно, очень мало, — ответила Вирджиния. — И никто о нем ничего толком не знает. У Лейбрука тоже есть талант, но я точно не знаю, какова природа его способностей. Он появился в Лондоне примерно год назад и учредил Институт. Успех сопутствовал ему с самого начала.

— В таком случае у него должны водиться деньги. Институт — дорогое предприятие.

— Один из многочисленных талантов Лейбрука заключается как раз в том, что он умеет привлекать денежные средства в Институт, — ответила Вирджиния. — Он умеет убеждать и очаровывать. Есть в нем что-то такое, что нравится людям.

— Вероятно, это побочный эффект его таланта, каков бы он ни был.

Они уже вышли на улицу и теперь шли к парку, где Оуэн надеялся найти кеб. Но эта надежда быстро таяла. Улицы в районе Института были совершенно пусты. Время приближалось к полуночи, и туман сгустился настолько, что газовые фонари казались светлыми шарами, едва просвечивающими сквозь густую пелену.

Оуэн напряженно прислушивался ко всем звукам, так как шаги могли бы предвещать появление уличного разбойника. Однако на улице, кроме их с Вирджинией, явно никого не было. Все нормальные люди и даже нормальные грабители в такую непроглядную ночь сидели по домам. Но их с Вирджинией вряд ли кто-то назвал бы «нормальными».

И было очень приятно находиться сейчас наедине с женщиной, шагавшей рядом с ним. Ему казалось: это правильно, так и должно быть.

— Если наши первоначальные выводы верны, то вы должны были стать жертвой убийцы в ту ночь, когда читали в зеркале для леди Холлистер, — сказал Оуэн. — Но где-то произошел сбой. Холлистер был убит, а вы с Бекки, назначавшиеся в жертвы, благополучно ускользнули и совершенно уверен: второй из убийц планировал завершить дело совсем иначе.

— Что Бекки делала там в ту ночь? — спросила Вирджиния. — Зачем понадобилась она, если объектом эксперимента должна была стать я?

— Хороший вопрос. Сегодня я попросил одну из моих теток завернуть по дороге в приют на Элм-стрит и расспросить про Бекки.

Вирджиния живо повернулась к своему спутнику:

— И что?.. Есть ли новости о девушке?

— Тетя Этель сообщает, что миссис Мэллори убедила Бекки посещать приютскую школу.

— Я очень рада, — сказала Вирджиния. — Если она выучится на машинистку или телеграфистку, у нее появится шанс зарабатывать на жизнь достойным образом. Она сможет уйти с улицы. Но мне все еще не верится, что Аркан является попечителем этой школы.

— Возможно, это знак того, что наша организация меняется, — заметил Оуэн.

— Я далека от мысли, что Аркан действительно меняется, но все же допускаю такую возможность.

Некоторое время они шли в молчании, и их шаги разносились в тумане зловещим эхом.

— Теперь, когда я думаю об этом, то понимаю: помимо моего таланта и связи с Институтом, у меня с Рэтфорд и Хэкетт есть еще кое-что общее, — сказала, наконец, Вирджиния.

Оуэн пристально взглянул на нее, но ночной мрак и туман делали ее почти невидимой. Однако он прекрасно чувствовал ее присутствие — ее аура и очаровывала его, и приводила в волнение.

— И что же это? — спросил он.

— Рэтфорд и Хэкетт были старыми девами без близкой родни. И я — тоже. Смерть женщин, которые одиноки в этом мире, почти наверняка не привлечет внимания властей.

— Убийца не принял в расчет Аркан и его агентство расследований, — заявил Оуэн. Он почувствовал злорадное удовлетворение. — И, кажется, этот просчет стал его величайшей ошибкой.

— Нет, — возразила Вирджиния. — Его ошибка — не принять в расчет вас, Оуэн Суитуотер.

В конце улицы окна кеба тускло светили сквозь туман.

— Нам везет, — сказал Оуэн.

Они ускорили шаг. Кучер был рад заработать в такую ночь, очевидно, казавшуюся ему бесконечной. Оуэн помог Вирджинии сесть в экипаж, а сам устроился напротив нее. Колеса тотчас загрохотали по мостовой.

— Кажется, у меня появилась идея, — в задумчивости проговорила Вирджиния. — Не знаю, будет ли от этого толк, но все же…

— Я вас слушаю, — кивнул Оуэн.

— Завтра вечером в Институте состоится общественное мероприятие. Там будут все, кто связан с Институтом. Лейбрук дает прием в честь доктора Пинкертона, ученого-психолога из Америки. Пинкертон прибыл в Лондон недавно, но уже очень популярен. Лейбрук надеется привлечь его к сотрудничеству с Институтом.

— И вы думаете, что убийца, возможно, будет в толпе гостей?

— Да, конечно. Если он связан с Институтом. Весьма вероятно, что он захочет присутствовать. Разумеется, там будет больше сотни человек. Слишком много подозреваемых!

— Но ведь теперь мы знаем об убийце немного больше. И очень вероятно, что он будет искать вас в толпе гостей.

— Почему вы так решили?

— Предполагалось, что именно вы станете объектом его великого эксперимента, что бы там ни затевалось. А вы взяли и сбежали. Вы разрушили его планы. Вы и раньше были ему нужны, но теперь он будет просто одержим вами!

— Кажется, вы очень уверены в своих догадках относительно образа его мышления.

Оуэн взглянул в окно кареты, за которым давно ухе была ночь.

— Именно так я и работаю, Вирджиния. Так охочусь. Я понял, что убийца одержим. Его влечет неодолимая страсть. Фактически им движет сексуальное желание.

Вирджиния задумалась, потом пробормотала:

— Не понимаю…

Оуэн снова повернулся к ней:

— Несомненно, когда он возвращается туда, где убивал, он твердит себе, что просто исследует доказательства успеха своего эксперимента. Но правда заключается в том, что смерть возбуждает его сексуально. Убийца испытывает возбуждение, вспоминая то, что совершил.

— Его возбуждает акт убийства?

— Сцены смерти наполняют его душу головокружительным ощущением собственной силы. Подозреваю, что в прошлом он испытывал прямо противоположное чувство. Он был слаб и бессилен — совершенно ничтожный человек. Но теперь он нашел способ сделаться сильным и считает, что наделен особой властью. Поэтому он будет убивать, убивать и убивать, пока его не остановят.

Вирджиния содрогнулась.

— И все это время он будет твердить себе, что проводит важный научный эксперимент?!

— Да. Так вы говорите, что собирались пойти на этот прием в Институте?

— Конечно. Такие приемы полезны для дела. Лейбрук устраивает их регулярно. Там будут мои коллеги и мои конкуренты.

— Я хочу вас сопровождать.

Она в растерянности заморгала:

— Вы… серьезно?

— На охоте я всегда серьезен.

Вирджиния поджала губы:

— Право, не думаю, что это хорошая мысль.

— Почему нет?

— Я собираюсь пойти туда не одна.

Оуэн невольно нахмурился:

— С другом?

— Нет, с подругой. У нее книжный магазин.

— Она тоже незамужняя?

— Да.

— Тогда она мне не помешает.

— Оуэн, пожалуйста, подумайте, как следует. Одно дело — сказать людям, что я разрешила вам провести на мне несколько опытов, испытать меня. Но совсем другое — если вы появитесь вместе со мной на приеме. Люди начнут подозревать, что наша связь носит совсем иной характер.

— Интимный, хотите вы сказать? — спросил он невозмутимо.

Вирджиния в изумлении раскрыла рот. Затем, махнув рукой, пробормотала:

— Что ж, ведь уже случилось однажды… Но я полностью отдаю себе отчет в том, что наша интерлюдия в ту ночь явилась следствием воздействия энергии большой мощности, с которой нам пришлось бороться на месте убийства. Она подействовала на нашу нервную систему, вот и все.

«Нужно было это предвидеть», — подумал Оуэн, помрачнев. Однако ее явное нежелание признать, что они связаны друг с другом, стало для него неожиданным и болезненным ударом. Он был уязвлен и немало раздосадован.

— Значит, вот что вы об этом думаете? По-вашему, мы лечили друг другу расстроенные нервы?

— Я понимаю, что вы вовсе не собирались закончить тот вечер так, как он закончился, — сказала она совершенно серьезно. — Виновата только я. Ведь это я пригласил вас на стаканчик бренди.

В нем вспыхнула злость.

— И теперь вы не хотите, чтобы ваши друзья и коллеги видели нас вместе?

— Побойтесь Бога, сэр. Не приписывайте мне слов, которых я не говорила. Я пытаюсь донести до вас мысль, что не возлагаю на вас ответственности за то, что произошло между нами. Между прочим, я пекусь не о своей репутации, а о вашей.

Он уставился на нее, совершенно сбитый с толку.

— Черт возьми, о чем вы толкуете?

— Всем известно, что очень скоро вам придется подыскать себе жену.

Оуэн был ошеломлен — чуть не до потери сознания. Никто, кроме его родных, не знал, что он ищет свою половину. Никому, кроме его родных, не дано было понять, почему мужчине из рода Суитуотер так важно найти свою женщину. Никому! Это был самый мрачный из многих мрачных секретов семейства.

— Как вы узнали? — спросил он, наконец.

— Я попросила мою подругу Шарлотту изучить историю вашей семьи, — призналась Вирджиния.

— И она поняла, что я ищу жену? — Неужели и впрямь пала завеса строжайшей секретности, что окружала его семейство? Ох, как же легко открывался ларчик!

— Шарлотта обнаружила, что вы происходите из старинного рода с установившимися традициями и ваши мужчины стараются сочетаться браком, когда им, самое позднее, чуть за тридцать. Поэтому ясно, что вам очень скоро предстоит найти себе жену. Если, конечно, вы уже не приступили к поискам. Очевидно, у вас есть обязательства перед своей семьей.

Слов нет, он испытал огромное облегчение! Выходит, тайна семьи Суитуотер осталась в неприкосновенности.

— Вы правы, — сказал Оуэн. — В моем роду мужчины обычно женятся, когда им под тридцать или чуть больше тридцати. Можно сказать, что это наша традиция.

— Разумеется, — кивнула Вирджиния. — В такой семье, как ваша, нужен наследник славного рода.

— Скорее — наследник фамильного таланта. Но когда Суитуотер начинает поиски невесты, диктат общества и принятые в обществе обычаи для него не существуют. Он ведет охоту… как если бы охотился на жертву. Суитуотер следует только собственным правилам.

— Но, Оуэн…

— Нет-нет, сегодня я не желаю говорить о женитьбе. — Он привлек ее к себе. — Оставим это на будущее. А сейчас я очень хотел бы вас поцеловать.

Ему показалось, что сейчас последует новый вопрос, и он прижался губами к ее губам, прежде чем она успела произнести хоть слово.

Глава 23

— Мои поздравления, кузен. Ты все-таки обнаружил нашего загадочного «часовщика», — сказал Оуэн. — Похоже, однако, что она — не только блистательный талант по части чтения в зеркалах. У нее еще и потрясающая интуиция.

— Должно быть, почувствовала, что кто-то угрожает ей и ее мастерской, — сказал Ник.

Они стояли в пустом полутемном магазине. Миллисент Брайдуэлл исчезла, а вместе с ней исчезли и ее заводные игрушки.

Оуэн вошел в комнату в задней части дома и принялся осматривать пустые полки и верстак.

— Учитывая, что ее побочное занятие было весьма опасным, она, несомненно, продумала план бегства в случае необходимости.

— Хочешь, чтобы я продолжал ее искать?

— Нет. Жалко времени. Пусть теперь ею занимается Аркан. А наша забота — ученый-убийца. Ты свободен сегодня вечером?

— Ты же знаешь, я всегда свободен по вечерам, — ответил Ник.

— Вот и хорошо. Я хочу, чтобы ты вместе со мной отправился на прием.

— Терпеть не могу подобные сборища, — проворчал Ник. — Вот почему я почти все вечера провожу в обществе своих книг.

Выйдя из задней комнаты, Оуэн направился к выходу из магазина.

— Я люблю общественные мероприятия не больше твоего. Но сегодня мне нужна твоя помощь.

Ник пошел за ним следом.

— Приемы — это так скучно…

— Думаю, на сей раз будет по-другому.

— Почему? Из-за того, что прием устраивает Институт Лейбрука? Не думаю, что только из-за этого там будет весело.

— Мы идем туда не развлекаться. Мы будем охотиться.

— Хм… Полагаю, становится немного интересней. Но как ты предполагаешь обнаружить своего убийцу в толпе гостей?

Оуэн открыл дверь и вышел на улицу, где уже собирался туман.

— Он должен стремиться к мисс Дин как одержимый. Не думаю, что он сможет провести целый вечер в одном с ней зале и не попытаться приблизиться.

— Одержимость — странная и могучая сила, — согласился Ник, закрывая за собой дверь магазина. — Она заставляет людей делать такие вещи, которые идут вразрез и с логикой, и со здравым смыслом.

— Именно.

— Знаешь, я давно не видел, чтобы ты был настолько увлечен расследованием.

— Это моя самая интересная охота за последнее время.

— И подвернулась она благодаря агентству «Джонс и Джонс», — заметил Ник.

— Да, — согласился Оуэн. — Полагаю, в будущем агентство сделается нашим постоянным заказчиком.

— Потому что «Джонс и Джонс» и Аркан ведут охоту на одних и тех же чудовищ?

Оуэн улыбнулся:

— Я предвижу долгое плодотворное сотрудничество.

Глава 24

— Мистер Суитуотер собирается сопровождать нас сегодня на прием? — Шарлотта вынырнула из-за ряда книжных шкафов со стопкой переплетенных в кожу томов в руках. Боже праведный! Вирджиния, что же, по-твоему, ты делаешь?!

— Пытаюсь обнаружить убийцу.

Шарлотта водрузила стопку книг на стол.

— И это подразумевает посещение приемов?

— Кажется, мистер Суитуотер решил, что наш убийца должен присутствовать на этом приеме.

— Почему?

— Потому что чудовище каким-то образом связано с Институтом.

Шарлотта обдумала услышанное, потом кивнула:

— Что ж, это правда. Все те, кто имеет отношение к Институту, явятся сегодня на прием. Тот же, кто там не появится, выдаст себя своим отсутствием. Но как объяснить людям на приеме, зачем он туда явился?

— Я никому не собиралась рассказывать, зачем туда явится убийца.

— Только без шуток! Ты отлично знаешь, что я имела в виду. Как ты объяснишь присутствие мистера Суитуотера? Известно, что ты разрешила ему изучить свой дар. Но прием — не место для демонстрации паранормальных способностей. Это светское мероприятие. Ты же знаешь, что станут болтать люди.

— Я и сама знаю, что ситуация неловкая. Но странно… После того как я побывала в нескольких местах, где совершились убийства, и зная, что я — следующая в списке жертв, я поняла: мне уже безразлично, что люди будут болтать о моей связи с мистером Суитуотером.

Шарлотта просияла.

— Что ж, это все объясняет, — сказала она, вполне удовлетворенная ответом. — А когда именно ты решила довериться лучшей подруге? Разумеется, я имею в виду себя.

— О чем ты?..

— В последнее время ты какая-то другая. Сначала я думала, что ты так увлечена расследованием убийства. Конечно, убийство — это более чем достаточно, чтобы пощекотать нервы. Но у меня ощущение, что тут кроется что-то еще…

— Например? — Вирджиния взяла в руки старую книгу с самого верха стопки и раскрыла на титульной странице. «Трактат об искусстве вызывания духов в зеркалах». — Тут все книги о зеркалах, которые нашлись в твоем магазине?

— Только те, в которых есть полезные сведения.

Вирджиния критически осмотрела стопку книг.

— Что-то их маловато, правда?

— Многое из того, что написано на эту тему, — просто суеверия, глупости. Думаю, ты не захочешь терять время даром, изучая труды по магии и оккультизму.

— Конечно, не захочу. — Вирджиния захлопнула тяжелый том, который держала. — Но, кажется, это книга о том, как вызывать духов. Это не суеверные глупости?

— Подобно многим, кто читает в зеркалах, Ллевеллин не понимал до конца, что именно видит, когда заглядывает в зеркало. Но это не значит, что он не сумел сделать множество занятных наблюдений. И прекрати увиливать от ответа насчет мистера Суитуотера. Твои отношения с ним — я не только расследование, не так ли?

Вирджиния вздохнула:

— Это так бросается в глаза?

— Мне — да, — улыбнулась Шарлотта. — У меня сложилось впечатление, что тебе расхотелось назначить встречу доктору Спиннеру, чтобы испробовать один из его лечебных методов.

Вирджиния почувствовала, что краснеет.

— Если честно, меня всегда несколько тревожила мысль о лечении электричеством.

— Всем хорошо известно, насколько электричество опасно. — Улыбка Шарлотты померкла, сменившись выражением озабоченности. — Но мне кажется, что тебе угрожает совсем другая опасность.

— Поверь, я вполне отдаю себе отчет в том, насколько это рискованно — выслеживать убийцу.

— Я говорю о твоей связи с мистером Суитуотером, — сказала Шарлотта. — Не пойми меня превратно, однако… Ты завела восхитительный роман! Если хочешь знать, я тебе просто завидую! Но попытайся представить, какие у тебя перспективы.

— Перспективы?

— Ты не должна отдавать свое сердце мистеру Суитуотеру. Он наверняка разобьет его, даже сам того не желая. Ведь он — человек другого мира.

— Да, понимаю. Но право же, Шарлотта, зачем мне так уж беречь свое бедное сердце? Мне хватит остатка жизни, чтобы исцелиться от последствий несчастной любви.

— Хм. — Шарлотта размышляла не дольше пяти секунд, прежде чем кивнуть с решительным видом. — Ты совершенно права. Когда все закончится, у тебя останутся чудесные воспоминания. А вот на мою долю выпадут лишь чудесные воспоминания о свиданиях с доктором Спиннером. Они-то и будут согревать мою старость…

— При условии, что тебя не убьет электрическим током.

Шарлотта поежилась:

— Неприятная мысль, не так ли?

— Как и перспектива лечить разбитое сердце. Но от разбитого сердца не умирают — по крайней мере, мне так говорили. С другой стороны, отрадно сознавать, что всегда найдется медик, специализирующийся на лечении истеричек. К нему-то я смогу обратиться за помощью после того, как моя связь с мистером Суитуотером придет к неизбежному финалу.

— И, учитывая поразительный прогресс современной науки, мы, без сомнения, можем ожидать появления в медицине все новых электрических приборов.

— Несомненно!

Девушки воззрились друг на дружку. Некоторое время они хранили молчание. Затем, как это часто случалось между ними, обе разразились хохотом.

— О, Шарлотта, что бы я без тебя делала?! — воскликнула Вирджиния. Она вытащила носовой платок и стала вытирать выступившие на глазах слезы.

— А как бы мне тебя не хватало! Ты нужна мне куда больше, чем я тебе. — Шарлотта вдруг стала серьезной. — Ты так уверена, что твой роман с мистером Суитуотером непременно должен закончиться плохо?

— Думаю, что такой исход вероятнее всего.

— Но у вас с ним так много общего!

Вирджиния задумалась:

— Что же, например?

— Меня поражает, насколько схожи ваши таланты.

— Но он охотится на психоубийц, а я вижу мертвых в зеркале. Что же тут общего?

— Ну — не то, чтобы вы были так уж похожи. Скорее, вы дополняете друг друга, если ты понимаешь, что я имею в виду. Полагаю, вы с ним можете отлично сработаться.

— Бога ради, Шарлотта!.. Я не хочу, чтобы мистер Суитуотер женился на мне из-за того лишь, что мы вместе ведем расследование. Для женитьбы этого явно недостаточно, даже если предположить, что ему придет в голову подобная мысль. Мы с тобой уже говорили на эту тему. И приняли решение. В ту ночь, когда мне стукнуло двадцать шесть. Мы выйдем замуж по любви — или не выйдем вовсе.

Шарлотта скорчила гримасу.

— Да, временами кажется, что это очень романтическая… и очень современная мысль. Но я иногда думаю: а может, мы слишком поспешили с выводами?

— Довольно мрачных разговоров! Поболтаем о чем-нибудь другом.

— Например?

— Кажется, есть еще одна особа, способная пролить свет на наше расследование.

— Кто?

— Компаньонка леди Холлистер, — ответила Вирджиния. — В последние дни столько всего произошло, что мы совсем о ней забыли!

— Зачем она тебе?

— Очень может быть, что она — последняя, кто видел хозяйку дома живой.

Шарлотта бросила взгляд на лежащий на столе номер «Флайинг интеллидженсер».

— Как сообщает пресса, тело леди Холлистер обнаружила экономка. Остальную прислугу рассчитали наутро после твоего похищения.

— В таком случае сейчас эта компаньонка, несомненно, ищет другое место.

— Да-да, конечно! — оживилась Шарлотта. — Если хочешь, могу навести справки в агентствах, предлагающих услуги компаньонок. Это может занять некоторое время. Однако женщину, состоявшую при леди Холлистер, нетрудно найти.

— Чудесная мысль! — обрадовалась Вирджиния. — когда ты сможешь приступить к расспросам?

Но разговор пришлось прервать. Звякнул колокольчик над дверью магазина, и Вирджиния обернулась как раз в тот момент, когда Оуэн вошел в комнату. Казалось, его несет невидимый прибой, поток неодолимой силы. Конечно же, его присутствие, как всегда, взволновало Вирджинию. И как всегда, внушало трепет и некоторую тревогу.

За ним шел высокий худощавый джентльмен, которому явно не мешало бы посетить парикмахера. На длинноволосом молодом человеке был костюм, сшитый у дорогого портного, но, к прискорбию, изрядно помятый.

— Добрый день, леди, — сказал Оуэн. Он остановился в центре комнаты и вежливо поклонился Шарлотте: — Полагаю, вы мисс Тейт?

Вспомнив о правилах этикета, Вирджиния сказала:

— Шарлотта, это мистер Суитуотер.

Шарлотта смотрела на Оуэна во все глаза — совершенно очарованная.

— Да, я знаю. По правде говоря, все практики из Института Лейбрука отлично вас знают, сэр.

Оуэна, казалось, позабавили эти слова.

— Мисс Дин говорила мне об этом.

Шарлотта вспыхнула:

— В нашем мире вы пользуетесь… определенной известностью, мистер Суитуотер.

— Да, в курсе. — Он указал на высокого джентльмена в мятом костюме: — Позвольте представить моего кузена Николаса Суитуотера. Ник, это мисс Дин и мисс Тейт.

Шарлотта с Вирджинией взглянули на Ника, но он, казалось, их не замечал; он уже успел подобраться к запертому на ключ книжному шкафу и с интересом разглядывал собрание старинных томов, переплетенных в кожу.

— Оуэн, это собрание кажется куда интересней, чем я ожидал, — сообщил он. — Когда ты сказал, что мы посетим книжный магазин, который специализируется на паранормальных явлениях, я решил, что это будет свалка жутких книг по колдовству и прочему оккультизму. Однако я вижу книгу, очень похожую на подлинное издание «Алхимических заметок» Уэйкфилда.

— Разумеется, это и есть подлинное издание «Алхимических заметок» Уэйкфилда, сэр, — сказала Шарлотта. — Я не трудилась бы запирать на ключ поддельный экземпляр.

— Что?! — Ник чуть не подскочил, обернувшись. Похоже, он только сейчас заметил Шарлотту с Вирджинией. Молодой человек густо покраснел. — Прошу прощения… Добрый день, леди.

Вирджиния пробормотала себе под нос учтивое приветствие. Сейчас, когда она смогла получше рассмотреть гостя, она поняла, что Ник Суитуотер немного моложе Оуэна — ему было лет двадцать восемь или двадцать девять. Отметила она и фамильное сходство, особенно широкий разворот плеч и сухощавое сложение обоих мужчин. Но в умных глазах Ника не горел тот мрачный огонь, который она видела во взгляде Оуэна. Во взгляде, так тревожившем ее.

— Это исключительно редкая книга, — ледяным тоном проинформировала Ника Шарлотта.

— Мне это отлично известно! — с жаром откликнулся Ник. — Я бы очень хотел осмотреть ее, чтобы лично убедиться в ее подлинности.

— Боюсь, это невозможно, — ответила Шарлотта елейным голосом.

— Что вы говорите?! Это ведь книжный магазин. Я хочу осмотреть книгу, которую, весьма вероятно, пожелаю затем приобрести.

— Боюсь, что книги из закрытых шкафа я могу доверить только тем, кто практикует свои паранормальные способности на законных основаниях, а также исследователям, которых я знаю лично или же рекомендованными мне теми, кому я доверяю, — сообщила Шарлотта чуть надменно. — Многие из этих томов содержат опасные сведения. Я не могу давать их кому попало.

Шокированный, Ник уставился на Шарлотту. Потом нахмурился и пробурчал:

— Уверяю вас, леди, я обладаю некоторой долей психического таланта. Спросите хоть моего брата.

Оуэн перехватил взгляд Вирджинии, и она поняла, что он едва удерживается от смеха.

— Я могу вас заверить, что мой кузен действительно обладает изрядным психическим талантом, — сказал он наконец.

— И что с того?! — выпалила Шарлотта. — Главное не это, а его положение исследователя. Каковы его академические дипломы?

Ник прищурился и сквозь зубы процедил:

— Могу сообщить вам, мисс Тейт, что я умею читать на многих древних языках, в том числе и на тех, которые считаются мертвыми. И еще я расшифровал тайнопись кое-кого из алхимиков древности.

— Хм… — Казалось, на Шарлотту это не произвело особого впечатления.

— Я начал изучать паранормальные явления в тот день, когда повзрослел настолько, чтобы раскрыть книгу, — продолжал Ник. — Если хотите знать, я написал несколько работ для «Журнала паранормальных и психических исследований», который издает Общество Аркан. А это, позволю себе заметить, издание куда более серьезное, чем нелепый листок Института Лейбрука. Правда, я пишу под псевдонимом. Но это оттого, что моя семья не желает видеть имя Суитуотера напечатанным. Но на ценности моих работ сей факт никак не сказывается.

— О Боже, — прошептала Вирджиния. — Боюсь, сэр, что Аркан в данном случае не лучшая рекомендация.

Ник взглянул на Вирджинию:

— Что вы хотите этим сказать?

Шарлота откашлялась и проговорила:

— К вашему сведению, мистер Суитуотер, в моем магазине Аркан почти не имеет веса.

— Как вы можете говорить такое? — Ник взмахнул рукой, указывая на одну из полок. — Кажется, там выпуски «Журнала» Аркана за несколько лет. Таким образом, некоторые из моих работ находятся в вашем доме, под вашим носом.

— Действительно, я выписываю «Журнал», — согласилась Шарлотта. — Но это не означает, что я готова терпеть членов Общества, которых всегда считала надменными и крайне докучливыми персонами.

— И я тоже, — воскликнул Ник. — Вот почему я не член Общества.

Оуэн кашлянул и пояснил:

— Видите ли, у Суитуотеров вообще нет привычки вступать в какие бы то ни было общества.

— Дело не в этом, — проворчал Ник.

— Действительно не в этом, — согласилась Шарлотта.

Оуэн, очевидно, пришел к выводу, что спор несколько затянулся, и решительно заявил:

— А теперь предлагаю перейти к тем обстоятельствам, которые и свели нас сегодня вместе.

— Давно пора, — подхватила Вирджиния.

— Мой кузен оказывает мне содействие в этом расследовании, — продолжал Оуэн. — Сегодня утром ему удалось напасть на след мастера, изготавливавшего игрушки-убийцы.

— Отличная новость! — обрадовалась Вирджиния.

Ник поморщился:

— Боюсь, ничего хорошего. Мы с Оуэном посетили эту мастерскую. Там никого не оказалось. Миссис Брайдуэлл, которая и делает все это, бесследно исчезла. В доме не шлось ни одной из ее игрушек и никаких документов.

— О-о!.. — Вирджиния была разочарована. — И что теперь делать?

— Поручим миссис Брайдуэлл заботам агентства «Джонс и Джонс», — ответил Оуэн. — Я хочу, чтобы Ник помог нам еще кое в чем. Он согласился побывать в Институте сегодня вечером. Я попросил его наметить вероятных подозреваемых, которые наверняка будут на приеме.

Шарлотта пристально поглядела на Ника:

— Вы знаете толк в подобных вещах, мистер Суитуотер?

— Признаться, в этом смысле кое-что умею.

— А как вы собираетесь проникнуть в Институт без билета? — спросила Шарлотта. — Следует иметь приглашение или сопровождать приглашенное лицо.

— Я уже подумал об этом, — сказал Оуэн. — Ник будет сопровождать вас, мисс Тейт.

— Что?! — изумилась Шарлотта. — Сопровождать меня?!

— Да, мисс Тейт. У Ника талант замечать мельчайшие детали. Я хочу сравнить его наблюдения со своими собственными.

— Прошу меня извинить, однако… — Шарлотта умолкла и нахмурилась.

— В Институте все знают, кто я такой, — сказал Оуэн. — По крайней мере, думают, что знают. Но никто не узнает Ника.

— Потому что я редко выхожу из дома, — пояснил Ник.

— Вы представите Ника в качестве нового практикующего, который жаждет присоединиться к вашему сообществу, — продолжал Оуэн.

Шарлотта презрительно фыркнула.

— Не думаю, что кто-нибудь нам поверит! — Она повернулась к Нику. — И каким же талантом вы собираетесь там похвалиться?

Ник покраснел:

— Я притворюсь одним из тех шарлатанов, которые вызывают духов. Подобный талант имитировать легче всего.

— Потому что духов не бывает, — подхватила Шарлота. — Всякий, кто заявляет, что видит привидения, уже по определению мошенник или не в своем уме. Однако, сэр… Ведь в Лондоне сотни медиумов, если не тысячи. Ваш талант не покажется необычным.

— Как раз это нам и требуется, — заявил Оуэн. — Надеюсь, что никто не обратит особого внимания на человека, который заявляет, что вызывает духов. Те, кто будет на приеме, не станут рассматривать Ника в качестве опасного конкурента. И он сможет наблюдать за окружающими, не привлекая к себе особого внимания.

— Да-да, конечно, — поспешно сказала Вирджиния. — Полагаю, это отличный план! Я также счастлива сообщить, что моя подруга Шарлотта согласилась навести справки в агентствах, через которые нанимают на работу компаньонок. Мы подозреваем, что компаньонка леди Холлистер теперь ищет новое место. Может быть, Шарлотта сможет разыскать эту особу.

— Превосходно, — кивнул Оуэн. Казалось, слова Вирджинии его приятно удивили. — Большое вам спасибо, мисс Тейт. Вы бы очень нам помогли.

— Посмотрим, что я сумею сделать, — пробормотала Шарлотта, явно смутившись.

— А теперь вам придется нас извинить. — Оуэн направился к выходу. — Нам с Ником предстоит обсудить массу подробностей до сегодняшнего мероприятия.

Ник поклонился Вирджинии:

— Рад был познакомиться, мисс Дин. — Он взглянул на Шарлотту: — Было очень интересно, мисс Тейт.

Мужчины скрылись за дверью и растворились в тумане, прежде чем Вирджиния с Шарлоттой успели сказать хоть слово на прощание.

— Ну и ну… — пробормотала Шарлотта, опомнившись. — Кажется, эти джентльмены большие мастера исчезать с невероятной скоростью.

— Да, действительно, — согласилась Вирджиния. — Можно подумать, они растворяются в пространстве.

Глава 25

В тот же вечер, без четверти девять, Вирджиния стояла рядом с Памелой Иган в относительно тихом закутке приемного зала Института. Они вместе разглядывали толпу гостей. Пятнадцатью минутами ранее прибыли Шарлотта и Ник. И казалось, никто не удостоил эту пару особого внимания.

Но когда Вирджиния вошла в зал под руку с Оуэном, реакция собравшихся была совершенно иной. На миг воцарилось гробовое молчание, сменившееся затем преувеличенно громкими разговорами. Следовательно, все их заметили.

— Нельзя отрицать, что Гилмор Лейбрук — напыщенный осел, — заявила Памела и сделала основательный глоток шампанского. — Как жаль, что именно он руководит Институтом!

— Есть и хорошая новость. Насколько мне известно, он собирается вскоре прокатиться по Европе, — сообщила Вирджиния.

— Остается лишь надеяться, что потом ему очень захочется навестить Америку. Когда Лейбрук в Лондоне, он помыкает нами всеми так, словно он из Общества Аркан.

— Полагаю, здесь, в Институте, он и есть правая рука Джонсов. Но с другой стороны… Что уж тут скрывать, Памела, мы обе зарабатываем куда больше теперь, когда все знают — мы работаем у Лейбрука.

— Поверь, Лейбрук отлично сознает, что мы перед ним в долгу.

— Такова цена за успех в делах, Памела.

— Пфф…. И чертовски высокая цена, если тебе интересно мое мнение.

Памела была величественной пышнотелой дамой немного за сорок. Она успешно зарабатывала себе на жизнь, чревовещая от имени древнеегипетской принцессы. В честь той особы, столь способствующей ее благосостоянию, Памела укладывала выкрашенные в черный цвет волосы в прическу, которую ее парикмахер называл «как у Клеопатры». Лоб дамы украшала диадема из поддельного золота, усеянная сверкающими кристаллами, усиливающая драматический эффект. Глаза же были густо подведены тушью, а цвет ее ниспадающего элегантными ярусами платья назывался «египетская зелень».

Выждав, когда Оуэн отойдет от Вирджинии, чтобы взять два бокала с шампанским, Памела бросилась к ней сквозь толпу гостей со скоростью акулы, прорезающей морские волны. Эта дама была подругой и наставницей Вирджинии, у которой она всегда могла найти поддержку, когда только начинала свою карьеру, и Вирджиния очень ее любила. Однако Памела слыла завзятой сплетницей и гордилась тем, что ни один слух, ни один скандал не проходил мимо ее ушей.

— Кстати о Лейбруке, — продолжала Памела. — Я слышала, что его связь с последней ассистенткой дала трещину.

— Ненадолго же ее хватило, — заметила Вирджиния.

— Его ассистентки долго не выдерживают. — Памела отхлебнула шампанского и опустила свой бокал. — Я подозреваю, что очаровательная Адриана начала предъявлять требования.

— Лейбрук меняет ассистенток как носовые платки. Адриане следовало это знать, прежде чем занять столь почетную должность.

— Да, правильно. Но ты ведь знаешь, как это бывает… Каждая новая ассистентка думает, что она станет последней. — Губы Памелы скривились в презрительной усмешке. — Не будь я в курсе дела, непременно решила бы, у Лейбрука действительно особый паранормальный талант, а именно — умение соблазнять. Более того, его чары распространяются как на женщин, так и на мужчин. Только взгляни, как люди толпятся, чтобы пробиться поближе к Его Королевской Особе. А нашего почетного гостя все позабыли, Бедняга доктор Пинкертон застрял в углу в обществе Эдварда Драммера, который утомил его до слез. Но я вижу, что на помощь Пинкертону спешит мистер Уэлч.

— Нет нужды объяснять исключительную привлекательность Лейбрука только тем, что у него особый паранормальный талант, — сказала Вирджиния. — Он хорош собой и исключительно умен. Нужно отдавать должное тому, кто этого заслуживает! И он исключительно успешно ведет дела, привлекая толпы клиентов везде, куда бы ни приехал.

Гилмор Лейбрук — под руку с красавицей ассистенткой — находился в центре всеобщего внимания с того самого момента, как вошел в зал, изрядно опоздав к началу, как истинно светский человек. И он полностью затмил своего почетного гостя.

Лейбрук собрал вокруг себя «придворных» в центре зала. Высокий, с чеканными чертами лица, он отличался также атлетическим сложением и особой фацией, облаченными в элегантный вечерний костюм. Его черные волосы были подстрижены по последней моде. Никто не знал, откуда Лейбрук родом, однако его отличали манеры и речь образованного джентльмена.

«Да, разумеется, — думала Вирджиния, — хороший актер может успешно подражать манерам высшего класса». И действительно, не раз бывало, что человек из низов являлся в лондонское светское общество, убеждая всех и каждого, что он рожден и воспитан в семье джентльмена. Возможно, и Лейбрук из той же породы.

Его ассистентка Адриана Уолтерс выглядела сегодня вечером как всегда, ослепительно, однако облачко неудовольствия так и витало над ней. Она улыбалась несколько натянуто, а прекрасное лицо казалось высеченным из камня. Очевидно, она почувствовала, что за ней наблюдают. Потому что вдруг повернула голову и посмотрела прямо в глаза Вирджинии. В этом взгляде было столько ярости, что Вирджиния могла бы поклясться: за эти несколько секунд воздух вокруг просто вскипел от неукротимой энергии.

— О Боже… — пробормотала Памела. — Мне знакомо это выражение на ее лице, оно не предвещает ничего хорошего.

— Не думаешь ли ты, что…

— Что прекрасная Адриана смотрит на тебя так только потому, что считает конкуренткой, боится, что Лейбрук возьмет на ее место тебя? Да, именно так я и думаю.

— Но зачем я Лейбруку в качестве ассистентки? Ясно, что мне недостает физической привлекательности, которая для этого требуется. У меня слишком маленькая грудь, а волосы чересчур рыжие.

Памела напустила на себя загадочный вид. Ее голос упал до хриплого шепота, когда она проговорила:

— Принцесса говорит мне, что Лейбрук сменил предпочтения.

Но на Вирджинию эти драматические приемы впечатления не произвели.

— С чего бы это?

— Понятия не имею, — ответила Памела уже обычным своим голосом. — По крайней мере, ты предупреждена. И я добавлю кое-что еще…

— Что же именно?

— Я не стала бы принимать приглашение Адрианы выпить вместе чаю. Она из тех, кто не побоится насыпать в чашку соперницы ложечку цианистого калия.

Вирджиния улыбнулась:

— Буду иметь в виду. Хотя сильно сомневаюсь, что она пригласит меня на чай.

— В таком случае давай обратимся к теме куда более интересной.

Вирджиния насторожилась:

— К какой теме?

— Я говорю о твоем появлении в обществе мистера Ситуотера, конечно!

— Памела, я уверена, что ты уже знаешь новость.

— О да, об этом говорит весь Институт. — Памела искоса взглянула на подругу. — Но насколько это соответствует действительности?

— Я согласилась, чтобы мистер Суитуотер изучал меня во время работы. Он убежден, что сможет измерить уровни моей психической энергии.

— Ты же знаешь, как он поступил с Дигби и Хоббсом. Разоблачил их как мошенников, а потом Лейбрук был вынужден исключить их из членов Института, потому что это навлекало на Институт дурную славу. Неужели тебя не пугает возможность оказаться следующей? Как ты можешь доказать, что у тебя настоящий талант?

— Он утверждает, что верит мне. Говорит, что я по-настоящему талантлива.

— Понятно. — В глазах Памелы вспыхнули огоньки. — Возможно, это все объясняет, если вспомнить второй слух, что гуляет по Институту.

— О чем ты?

Памела лукаво улыбнулась:

— Ходит слух, будто твоя связь с мистером Суитуотером выходит за рамки научных исследований и экспериментов.

«Я знала, что это случится», — подумала Вирджиния. Но столь бесцеремонного заявления она никак не ожидала. Что ж, ей следовало это предвидеть и подготовиться. В конце концов, это же Памела! У нее было любовников не меньше, чем подружек у Лейбрука.

— О Боже, откуда такие предположения? — Вирджиния сумела сохранить веселый беззаботный тон.

— Дорогая, ты разговариваешь со мной, а не с одной из твоих клиенток. Не стоит увиливать. Я слишком хорошо тебя знаю.

— Я предпочла бы не обсуждать мои отношения с мистером Суитуотером, — отрезала Вирджиния.

— Ты взрослая женщина, а не юная девушка, которая пытается начать профессиональную карьеру. Я отдаю тебе должное, но отлично знаю, что в отношении мужчин тебе недостает опыта.

— У меня было много заказчиков-мужчин.

— Я имею в виду опыт личных отношений, и ты прекрасно меня поняла, — заявила Памела. — Имей в виду: выбери ты для подобного приключения любого другого мужчину, я была бы только рада. Каждая женщина заслуживает того, чтобы познать романтическую страсть. Но почему, ради всего святого, ты решила завести роман с Оуэном Суитуотером?

— Бога ради, Памела… Не так громко…

— Он самый неподходящий для тебя кандидат. Он может даже разрушить твою практику, как только окончится ваша связь. А ведь ты столько работала, чтобы заявить о себе! Не хочу, чтобы ты рисковала собственным будущим.

— Не думаю, что мистер Суитуотер объявит меня мошенницей, — возразила Вирджиния. — К тому же… — Она умолкла, почувствовав за спиной чье-то присутствие.

— Будьте спокойны — ничего подобного не произойдет, — сказал Оуэн.

Тихонько ахнув. Памела обернулась так резко, что шампанское в ее бокале едва не расплескалось.

— Мистер Суитуотер, я не знала, что вы рядом!

Вирджиния тоже обернулась, но очень медленно. В руках Оуэн держал два бокала с шампанским. На губах же застыла ледяная улыбка. Черно-белая гамма его превосходно скроенного вечернего наряда как нельзя лучше сочеталась с аурой мошной энергии, всегда окружавшей его.

— Позвольте представить вам мою подругу, — сказала Вирджиния, делая ударение на слове «подруга», чтобы дать ему понять: Памеле грубить непозволительно. — Мисс Иган пользуется в нашей среде большим уважением. Она была очень добра ко мне, когда я только начинала. Более того, своей успешной карьерой я обязана ее советам и знакомствам, которые приобрела при ее любезном содействии.

Лед в глазах Оуэна растаял, уступив место веселому удивлению. Улыбка его заметно потеплела. Он приветствовал Памелу легким наклоном головы.

— В таком случае… очень рад, мисс Иган.

К Памеле вернулось обычное самообладание, однако Вирджиния могла бы поклясться, что ее подруга покраснела.

— Мистер Суитуотер, я много слышала о вас.

— Уверен, что ничего хорошего. — Он подал Вирджинии бокал шампанского. — Однако прошу мне верить, когда я говорю, что не вижу причин объявлять мисс Дин мошенницей. — Он отпил шампанского и заговорщически улыбнулся Вирджинии. — Напротив, я нахожу ее таланты выдающимися.

— И вы сообщите это прессе, когда завершите изучение ее способностей? — спросила Памела. — Тогда ее карьера может взлететь до небес.

Оуэн пожал плечами:

— Я был бы счастлив уведомить газеты, что мисс Дин обладает истинным психическим даром. Но сомневаюсь, что она нуждается в этом. Похоже, она и так преуспевает.

Памела одарила его ослепительной улыбкой:

— Мистер Суитуотер, в нашем деле лишней славы не бывает. Мне кажется, несколько добрых слов в газеты в адрес мисс Дин — это меньшее, что вы можете сделать для нее в сложившихся обстоятельствах.

— В сложившихся обстоятельствах? — переспросил Оуэн.

— Я лишь имела в виду тот факт, что вы пользуетесь добротой мисс Дин, позволившей вам проводить научные исследования, — ответила Памела. — Она сделала вам огромное одолжение. Не так ли, мистер Суитуотер?

Вирджиния поморщилась:

— В этом нет ничего особенного, Памела, уверяю тебя.

Оуэн бросил на Вирджинию долгий взгляд, потом кивнул:

— Да, мисс Иган, она сделала мне огромное одолжение.

— Тогда будет справедливо, если вы отплатите ей добром, когда ваше исследование подойдет к концу, — сказала Памела. — И вы ей очень поможете, если сделаете так, чтобы обеспечить ей добрую славу. Тогда к ней придут новые клиенты.

— Ясно. — Оуэн снова кивнул.

— В конце концов, вы ведь не можете предложить ей ничего более ценного, не так ли? — многозначительно добавила Памела.

— Прошу тебя, Памела, достаточно! — взмолилась Вирджиния.

— Ладно, хорошо. — Памела улыбнулась подруге. — Наслаждайся вечером, дорогая. Но не забудь, о чем предупреждала принцесса.

— Не забуду.

Прошелестев ворохом зеленых юбок, Памела скользнула в толпу гостей. Оуэн посмотрел ей вслед.

— О чем это предупреждала принцесса? Что сказала?

— Так, ничего важного. Интересно, как там Ник с Шарлоттой? Я потеряла их из виду. О, черт!..

— В чем дело?

— Сюда идут Гилмор Лейбрук и его ассистентка. Так и думала, что мне не избежать этой встречи!

Проследив за ее взглядом, Оуэн вдруг помрачнел, и воздух вокруг него заискрился электрическими.

— Очень интересно… — процедил он сквозь зубы.

Глава 26

— Не действует! — воскликнул Ник.

Шарлотта поднесла к губам бокал с шампанским и замерла. Потом взглянула на Ника, чуть прищурившись — оставила очки в расшитой бисером сумочке, что свисала нее с пояса. По причинам, непонятным ей самой, она решила, что в этот вечер хочет выглядеть как можно привлекательнее. А если верить модным журналам, то очки не самое уместное дополнение к вечернему наряду.

Увы, итог ее «модных стараний» оказался плачевным. Приемный зал, который открывался с балкона, где стояли они с Ником, казался ей размытым цветным пятном. Зато оказавшись нос к носу со своим спутником, она смогла хорошенько рассмотреть его. Следовало признать, что в вечернем костюме он выглядел прекрасно. Когда они ехали в карете, ей, разумеется, пришлось надеть очки, чтобы исправить небольшие огрехи в его внешности. Однако на то, чтобы поправить злополучный узел его галстука, ушло всего несколько минут. Она лишь намекнула, очень деликатно, что пуговицы его атласной рубашки застегнуты неправильно, и он немедленно устранил непорядок.

— Что именно не действует? — спросила она.

— План Оуэна, — ответил Ник. Вид у него был озадаченный. — Ничего не понимаю! Ведь в делах такого рода выводы моего кузена оказываются безошибочными, осечки не бывает. Но сегодня его план провалился.

Стоя у перил балкона, Ник внимательно рассматривал зал. Шарлотта, конечно же, ничего не видела, однако она знала, что с балкона, который изначально предназначался того, чтобы скрывать музыкантов во время бала, сборище внизу прекрасно просматривалось.

— У меня сложилось впечатление, что ваша задача — наблюдать, искать малейшие признаки, которые могли бы указать, что кто-то из присутствующих испытывает явный интерес к Вирджинии. Право же, сэр, разве это трудно? Кажется, у вас талант видеть даже самые незначительные детали, не так ли? — сказала Шарлотта.

— В данном случае это довольно трудно, потому что слишком многие из тех, кто пришел сюда, вовсю интересуются мисс Дин. Разве что слуги не бросают любопытных взглядов искоса на вашу подругу и моего кузена. И им всем не дает покоя один вопрос.

— Да, вопрос о характере ее связи с мистером Суитуотером. Я ведь предупреждала Вирджинию! Я знала, что они заподозрят самое дурное.

— Проклятие! Но надеюсь, они не думают, что она помогает Оуэну в расследовании убийств?

— Нет, разумеется. Все еще хуже. Они думают, что у нее с ним интимная связь.

— Только-то? — У Ника явно отлегло от сердца. — Тогда нечего беспокоиться. Не вижу, как Оуэну могут навредить подобные сплетни. А я-то всерьез забеспокоился, думал, его план потерпел неудачу!

Шарлотта смерила собеседника долгим взглядом.

— Я сказал что-то не то? — спросил Ник.

— Мы говорим о репутации моей близкой подруги, сэр. Поэтому прошу вас воздержаться от подобной бесцеремонности.

— Но я не понимаю, как связь с Оуэном может испортить репутацию мисс Дин. Она ведь не восемнадцатилетняя девушка, и ее семья не подыскивает ей выгодную партию.

Шарлотта молчала и пристально смотрела на Ника. Тот почувствовал, что ступил на опасную почву, и в смущении закашлялся.

— Мисс Дин, как всем известно, вполне самостоятельная женщина, — попробовал он было возразить.

— Я тоже, — заметила Шарлотта. — Вы всегда такой тугодум, сэр?

Ник вздохнул:

— В вопросах такого рода… Боюсь, что всегда.

— С вашей стороны очень бестактно обращать внимание на тот факт, что мы с Вирджинией достигли определенного возраста.

— Но я же не имел в виду, что вы и ваша подруга — выжившие из ума старухи! — поспешно проговорил Ник. — Просто вы уже зрелые дамы.

— И на том спасибо, — кивнула Шарлотта. — Позвольте, я объясню вам суть дела, сэр. Действительно, в таком возрасте Вирджиния вполне могла бы завести тайный роман. Беда лишь в том, что предполагаемый герой ее романа — это ваш кузен.

Но Ник был невозмутим.

— И что с того?

— На тот случай, если вы еще этого не заметили, сообщаю: никто из собравшихся тут сегодня не доверяет Оуэну Суитуотеру.

— А… Ясно. — Казалось, Ник начинал прозревать.

— Те, кто связан с Институтом, считают его серьезной угрозой своему благополучию. Ведь он не раз разоблачал в прессе питомцев Лейбрука.

— Да, ясно, — повторил Ник.

— Одно дело — пусть бы думали, что Вирджиния разрешила ему изучать ее талант. Но ведь теперь пойдет слух, будто у нее с ним связь. И они перестанут ей доверять из опасения, что она выдаст их секреты любовнику. Боюсь, когда мистер Суитуотер завершит свой эксперимент, Вирджинию перестанут принимать в Институте.

— Хм… — Ник задумался. — Может быть, ей стоит вступить в Аркан? Если хорошо поразмыслить, вам обеим следовало бы это сделать.

— Не смешите меня, сэр. Аркан никогда еще не принимал в свои ряды тех, кому приходится зарабатывать собственным талантом себе на хлеб.

— Но говорят, что теперь, когда кресло Магистра занял Гейбриел Джонс, Общество Аркан быстро меняется.

— Нужно еще посмотреть, сумеет ли мистер Джонс обновить Аркан, — возразила Шарлотта. — Но окажись это возможным, нам с Вирджинией все равно придется зарабатывать себе на жизнь. А это означает, что из практических соображений мы останемся в Институте Лейбрука. Но близкая связь с мистером Суитуотером ставит под удар не только личную репутацию Вирджинии, но и ее карьеру, ее будущее!

— Ясно, — в третий раз ответил Ник. Он посмотрел в зал и добавил: — Боюсь, что ущерб уже нанесен — вне зависимости от того, правдивы ли слухи.

Встревожившись, Шарлотта поспешно выудила очки из своей нарядной сумочки и нацепила их на нос. Затем отыскала взглядом Оуэна и Вирджинию. Не нужно было обладать паранормальными способностями, чтобы почувствовать, какие токи пронизывают воздух вокруг этой пары. Оуэн стоял слишком уж близко к Вирджинии, переступив границы невидимого круга личного пространства, которое порядочная женщина всегда очерчивает вокруг своей персоны. Он держался так, словно имел право ее защищать — и право на нее саму. Словно посылал безмолвное сообщение всем мужчинам в зале о характере своих притязаний на Вирджинию.

Вирджиния была влюблена — может, даже не отдавая себе в том отчета.

— Будь ты неладен, — прошептала Шарлотта. — Как ты смел так поступить с моей подругой?

Ник подошел к ней бесшумно и встал рядом. Она знала, что он смотрел на нее, а не на толпящихся внизу гостей.

— Мисс Тейт, постарайтесь не забыть, что связь кузена с вашей подругой ставит единственной целью установить личность убийцы, который, очень вероятно попытается ее убить, — тихо сказал он. — Оуэн хочет защитить Вирджинию.

Усилием воли Шарлотта взяла себя в руки.

— Да, разумеется. Простите. Иногда мое воображение противоречит здравому смыслу. Не исключено, что я потратила слишком много времени, изучая уникальные свойства сильных энергетических потоков, которые генерируют двое психически одаренных индивидуумов, испытывающих физическое влечение друг к другу.

— Какое совпадение! — оживился Ник. — Меня тоже живо интересует сей предмет…

— Право же, мистер Суитуотер!.. — Шарлотта почувствовала, как зарделись ее щеки. — Вы всегда выражаетесь столь откровенно?

— Мне говорили, что у меня бывают приступы излишней прямолинейности в речах, — признал он, смутившись. — Прошу прощения.

— Извинения приняты, сэр.

Ник деликатно откашлялся:

— Тогда, может быть, вернемся к делу?

— Очень хорошая мысль.

— Так вот, если смотреть отсюда, сверху, то кажется, что единственный, кто привлекает к себе внимания еще больше, чем мой кузен с Вирджинией, это высокий мужчина в центре зала, которого сопровождает блондинка с пышной грудью.

— Гилмор Лейбрук, — сказала Шарлотта. — Это основатель Института. А блондинка — его последняя ассистентка, Адриана Уолтерс. У Лейбрука целый штат ассистенток.

Ник казался заинтригованным.

— Очень интересно!

— Почему вы так говорите? Потому что она прехорошенькая?

— Что? Нет-нет. — Ник обеими руками вцепился в перила — Я нахожу это очень интересным потому, что Лейбрук интересуется мисс Дин. Сейчас он идет прямо к ней. И его, кажется, совсем не обескураживает тот факт, что рядом с ней Оуэн.

Шарлотта снова взглянула вниз:

— О Господи, вы правы! Но ведь не думаете же вы, что Лейбрук испытывает к ней нездоровое влечение?

— Именно так я и думаю, — ответил Ник. — И мисс Уолтерс того же мнения.

— Что это значит?

— Это значит, мисс Тейт, что вашей подруге грозит серьезная опасность…

Глава 27

Гилмор Лейбрук улыбнулся Вирджинии:

— Вы и мистер Суитуотер произвели в нашем Институте настоящий фурор! Насколько я понимаю, вы разрешили ему изучать методы вашей работы. Очень смело с вашей стороны, мисс Дин.

Оуэн пил шампанское, внимательно прислушиваясь к разговору. В голову ему вдруг пришло: «А не свернуть ли Лейбруку шею?» Это было бы очень приятно и принесло бы огромное удовлетворение. Но Вирджиния вряд ли одобрила бы это.

«О Господи, я ревную!» — подумал Оуэн. И эта мысль его потрясла. Он так давно не испытывал столь примитивных эмоций, что даже не сразу понял, в чем дело. К ревности примешивались и другие желания, от которых встали дыбом волоски у него на затылке, а все мускулы напряглись, как будто он готовился к яростной схватке. Да, конечно, подобным образом всегда действовала на него охота. Но довести его до потери здравомыслия могла лишь ревность.

Прошла добрая минута, прежде чем Вирджиния представила их друг другу. Оуэн мог заключить, что основатель и директор Института был умен, хитер и не ведал жалости. Подобные выводы не требовали особой проницательности или интуитивного прозрения. Человек, который сумел создать столь успешное в финансовом отношении учреждение, был просто обязан проявлять эти качества, ибо его деятельность по большей части строилась на притворстве и обмане.

Но вот что действительно поражало в Лейбруке: наполненная энергией атмосфера вокруг него слегка потрескивала, что красноречиво свидетельствовало о наличии у него недюжинного психического таланта. Многие из его подопечных являлись откровенными мошенниками, но сам Лейбрук был чрезвычайно одарен психически. И этот человек был гораздо опаснее любого из своих шарлатанов.

— Мистер Суитуотер — профессиональный исследователь, — сказала Вирджиния. — Я не нашла никаких причин, чтобы препятствовать его желанию наблюдать мою работу.

Адриана Уолтерс улыбнулась Оуэну:

— Как интересно, мистер Суитуотер! Прошу, расскажите, что именно вы обнаружили у мисс Дин.

«Надо отдать ей должное», — подумал Оуэн. И действительно, Адриана была потрясающе красивой женщиной. Вот только с глазами было что-то неладно… Ее глаза напомнили ему безжалостные глаза заводного дракона.

— Я не подвергаю ни малейшему сомнению талант мисс Дин, — ответил он. — Она очень одарена.

Лейбрук внимательно взглянул на него, и глаза его сверкнули.

— К несчастью, вы пришли к противоположному заключению, когда речь шла о двух других практикующих, связанных с нашим Институтом.

— Уверен, что они сумеют восстановить свою практику, — ответил Оуэн. — Чтобы опорочить умелого практикующего, нужно гораздо больше, чем несколько нелестных отзывов в газетах. Публика охотно верит в то, что желает верить. Однако вы и сами все знаете, Лейбрук. Иначе не сумели бы создать столь успешное предприятие.

— К сожалению, своей практики уже не восстановить двум зеркальным гадалкам, которых два месяца назад постигла безвременная и загадочная смерть, не так ли? — вкрадчиво поинтересовался Лейбрук.

Вирджиния похолодела. Замерли и те из гостей, что стояли рядом. На несколько секунд воцарилось зловещее молчание. Наконец Адриана, судорожно сглотнув, пробормотала:

— Гилмор, что вы такое говорите?..

Вирджиния же нахмурилась и заявила:

— Мы все знаем, что мистер Лейбрук просто высказывает свои предположения. Он пытается внушить собравшимся, что мистер Суитуотер имеет отношение к смерти миссис Рэтфорд и миссис Хэкетт. Но это совершеннейшая неправда.

Лейбрук повернулся к Вирджинии с видом искренней озабоченности:

— Как вы можете быть уверены в этом, мисс Дин? О мистере Суитуотере вообще мало известно. Кроме того, что он, очевидно, возомнил, будто вправе выносить приговор тем, кто использует для заработка свой талант. То есть таким, как вы.

— Сэр, у меня нет сомнений относительно мистера Суитуотера. — сказала Вирджиния. — Дело обстоит так, что я видела послеобразы в зеркалах, которые остались на местах их смерти. Обе женщины были убиты. Однако их убил отнюдь не мистер Суитуотер.

Лейбрук с Адрианой остолбенели. «Как и все остальные», — мысленно отметил Оуэн.

— Вы уверены в том, что их действительно убили? — спросил Лейбрук.

— Да, — ответила Вирджиния. — Совершенно уверена.

Оуэн почувствовал, как воздух задрожал от накала энергии. Лейбрук явно нервничал. Адриана же смертельно побледнела.

— Черт подери! — воскликнул Лейбрук. — Я слышал, что на телах не было признаков насильственной смерти. Никаких следов яда.

— Привидения, — шепнула Адриана. — Значит, слухи верны. Гадалки вызвали смертоносных духов с Другой Стороны.

Лейбрук посмотрел на нее с досадой:

— Не будь посмешищем, дорогая!

— Уверяю вас, привидения тут ни при чем, — сказала Вирджиния. — Просто действовал хладнокровный убийца.

— Вы видели его образ? — спросил Лейбрук. Он был весь внимание, глаза его пылали.

— Я уже объясняла вам, что не могу видеть в зеркалах лица убийц. Однако… Когда я читала в зеркалах, со мной был мистер Суитуотер. Он сумел уловить признаки того, что человек, который убил миссис Рэтфорд и миссис Хэкетт, обладал психическим талантом.

Лейбрук сурово посмотрел на Оуэна.

— И что вы узнали про убийцу? — нервно спросила Адриана.

— Было ясно, что человек, убивший миссис Рэтфорд и миссис Хэкетт, получал от акта убийства особое, неестественное удовольствие. Или, возможно, переживания сексуального характера, — ответил Оуэн.

Адриана в ужасе воскликнула:

— Неужели? Вы уверены?!

— Абсолютно уверен, — ответил Оуэн.

Лейбрук же, прищурившись, проговорил:

— Не понимаю, каким образом это обстоятельство исключает вашу невиновность, мистер Суитуотер.

Вирджиния мило улыбнулась:

— Могу заверить, что страсти мистера Суитуотера, и страсти сильные притом, вовсе не носят характера неестественности или одержимости. Как раз наоборот.

Лейбрук снова воззрился на Оуэна как на заклятого врага. Затем бросил сердитый взгляд на Вирджинию:

— Мне кажется, вы слегка переусердствовали с шампанским, мисс Дин.

Вирджиния пропустила это замечание мимо ушей.

— Если бы мистер Суитуотер и совершил акт убийства, то не ради удовольствия. Я в этом уверена.

— Разумеется, не ради сексуального удовольствия, — сказал Оуэн с холодной учтивостью. — Предпочитаю получать его естественным путем.

Глава 28

— Да это все равно, что сунуть кота в стаю голубей! — воскликнула Шарлотта. — Господи, Вирджиния, ты могла бы просто нацепить на спину огромнуювывеску, извещающую всех, что у тебя любовная связь с мистером Суитуотером!

— Не думаю, что вывеска сочеталась бы с фасоном моего платья, — ответила Вирджиния.

— Я серьезно! — Шарлотта с гневом воззрилась на подругу.

— Извини… — пробормотала Вирджиния. — Но тут, кажется, не моя вина. Слухи о моей близости с мистером Суитуотером уже и так гуляли вовсю.

— Одно дело — слухи о романе, но совсем другое — крытое заявление. До сегодняшнего вечера мы могли надеяться, что хоть кто-то сомневается в характере твоей связи с мистером Суитуотером. Лейбрук был просто в ярости. Это может погубить твою практику, Вирджиния!

— Переживу. На моей стороне есть одно преимущество.

— Какое же?

— У меня настоящий талант.

Они стояли в толпе гостей на ступеньках парадного подъезда Института, дожидаясь Ника и Оуэна, отправившихся искать карету. Время близилось к полуночи. В сиянии газовых ламп, обрамляющих вход, вся эта сцена казалась ожившей фотографией — яркий свет, черные тени и улица, заполненная каретами и легкими экипажами.

— Хорошо, пусть так, твой талант — настоящий. Но ты не хуже меня знаешь, что обычный клиент не отличит настоящее от подделки, — не сдавалась Шарлотта. — Твоя практика процветает лишь благодаря покровительству Института, а вовсе не потому, что ты действительно умеешь читать в зеркале.

— Но мне же как-то удавалось зарабатывать на жизнь до приглашения в Институт, — заметила Вирджиния.

— Да, верно. Но теперь ты зарабатываешь гораздо больше. Благодаря тому, что Лейбрук сделал наши услуги модными.

— Поверь, я отдаю себе отчет о своем нынешнем финансовом положении.

— Что ж, если тебе мало, что твоей репутации был нанесен урон, то знай: Ник сказал мне, что наша сегодняшняя затея провалилась. Он утверждает, что тобой интересовались очень многие — почти все. — Шарлотта помолчала и добавила: — Разумеется, причины интереса у всех были разные.

— Ты сказала «Ник»? Ты уже настолько сблизилась с Николасом Суитуотером, что зовешь его по имени?

— Так проще всего не путать его с твоим мистером Суитуотером, — проворчала Шарлотта. — А то начиналась неразбериха.

— Он не «мой» мистер Суитуотер.

— Ха! Тут уж не осталось ни малейших сомнений! Благодаря твоим замечаниям в беседе с Лейбруком и Адрианой. Скажи честно, Джинни, где была твоя голова?

— Наверное, я ее потеряла. Мне очень не нравилось, как Адриана пожирала взглядом Оуэна.

— Во время беседы с ней джентльменам приходится туго — надо заставлять себя смотреть ей в глаза, а взгляд так и тянется вниз. Я считаю, что от нее можно ждать любой гадости. Если Адриана решит, что ты — угроза ее положению при Лейбруке, тогда одному Богу известно, на что она может пойти.

— Я уже получила предупреждение насчет них обоих от древнеегипетской принцессы в лице Памелы, — ответила Вирджиния. — Но сильно сомневаюсь, что Лейбрук будет счастлив, заполучив меня в ассистентки. И я не думаю, что Адриана убьет меня только потому, что боится лишиться своего положения.

— На твоем месте я бы не сбрасывала со счетов прекрасную Адриану, — заявила Шарлотта. — Это гадюка, а не женщина. Я убеждена, что она очень опасна.

Из толпы на лестнице послышался голос:

— Мисс Дин, мисс Дин, прошу вас на минуточку!

Обернувшись, Вирджиния увидела, что к ней пробивается Джаспер Уэлч. Она улыбнулась:

— Добрый вечер, сэр. Я видела вас в зале, но вы, кажется, всецело посвятили себя нашему доктору Пинкертону.

— О нем совсем забыли! Все хотели поболтать с Лейбруком. — Уэлч остановился перед Вирджинией. — Как неловко получилось, если учесть, что прием устроили именно в честь Пинкертона! Я почувствовал себя обязанным сделать хоть что-то, чтобы сгладить ситуацию!

— Очень благородно с вашей стороны, — заметила Шарлотта.

— Ох, трудный выдался вечер. — Вынув из кармана носовой платок, Уэлч утер лоб. — Я очень рад, что все закончилось. Всегда приходится учитывать множество мелочей, но все равно что-то обязательно идет не так. У бедной миссис Фордэм голова шла кругом. У ресторатора закончились канапе из омаров, и ей пришлось дополнительно посылать за шампанским.

— Но вы, как всегда, справились блестяще, мистер Уэлч, — поспешила успокоить его Вирджиния.

Шарлотта улыбнулась:

— Да, сэр, вечер был организован превосходно. Не знаю, что бы делал без вас мистер Лейбрук. Уверена, Институт давно пришел бы в упадок, если бы не управлялся вашей опытной рукой.

— Я бы не справился без миссис Фордэм, — сказал Уэлч. — Она просто чудо.

— Кстати, о миссис Фордэм. Я не видела ее сегодня, — заметила Вирджиния.

— Она была слишком занята приготовлениями, — пояснил Уэлч. — Гостей оказалось больше, чем мы ожидали. Мисс Дин, я вот почему хотел с вами переговорить… Хотел принести извинения за неприятную сплетню, которую кто-то пустил по кругу.

— Какой-то досужий болтун, — процедила Шарлотта.

— Разумеется, сэр, это не ваша вина, — добавила Вирджиния.

Глубокие морщины озабоченности прорезали лоб Уэлча.

— Тем не менее, я очень сожалею, если вам пришлось испытать сегодня хоть какую-то неловкость.

— Я переживу, — заверила Вирджиния.

— Конечно-конечно! — закивал Уэлч. — Ах, Боже мой! Я вижу, что миссис Харкинс тяжело спускаться по ступеням с ее тростью! С вашего позволения, я пойду!

— Разумеется, — кивнула Вирджиния.

— Доброй ночи, мистер Уэлч, — добавила Шарлотта.

Они смотрели, как Уэлч торопился на помощь почтенной миссис Харкинс, дважды в неделю дававшей сеансы — в среду и пятницу по вечерам.

— Она, должно быть, мучается ревматизмом, — заметила Шарлотта. — Однако работает больше, чем любой из ее конкурентов. Я слышала, что недавно она снова подняла гонорар за свои сеансы, а леди Бингэм числится среди ее постоянных клиенток.

— Да, но миссис Харкинс — американка, — сказала Вирджиния. — Ты ведь знаешь, как это бывает. Чужестранцы всегда привлекают больше внимания.

Подобно многим, кто специализировался на спиритизме, миссис Харкинс была родом из Америки. Мода на паранормальное началась в Штатах десятилетиями раньше, поэтому американские медиумы по-прежнему имели большой успех у британской публики.

Шарлотта с усмешкой проговорила:

— Какая удача, что мистер Суитуотер не выбрал миссис Харкинс в качестве примера, когда решил разоблачить парочку лжемедиумов месяц назад! Она бы изрубила его на кусочки.

Вирджиния рассмеялась.

— Уверена, он даже не подозревает, как ему повезло. — Она смотрела, как Оуэн прокладывал себе дорогу среди хаотического нагромождения лошадей, карет и людей, запрудивших всю улицу. — Миссис Харкинс очень долго ведет свою практику. Она имела дело со многими исследователями, которые искали возможность разоблачить ее трюки. И она выставила их всех круглыми идиотами, чтобы было неповадно подвергать сомнению ее талант.

Оуэн добрался до верхней площадки лестницы как раз вовремя, чтобы расслышать ее слова. И, усмехнувшись, заявил:

— Но я-то не круглый идиот. Решившись на разоблачения, я очень тщательно выбирал жертвы. И Салли Харкинс в моем списке не было.

— Очень благоразумно с вашей стороны, — заметила Шарлотта. — Легенда гласит, что с последним из исследователей, вознамерившихся ее разоблачить, миссис Харкинс расправилась, сообщив репортеру «Флайинг интеллидженсер» имя его любовницы. Статья в газете отнюдь не доставила удовольствия жене этого джентльмена.

— Я наводил справки, — сказал Оуэн. — И слышал об этой истории. — Он оглядел толчею на улице. — Но где же Ник?

— Здесь! — откликнулся Ник, материализовавшись из толпящейся массы народа. — Нашел, наконец, карету. Мисс Тейт, кучер ждет в переулке.

— А наша карета через дорогу, — сказал Оуэн Вирджинии. — Вы готовы ехать?

— Думаю, да. Поскольку в том, что касалось нашего расследования, вечер оказался пустой тратой времени, — ответила Вирджиния. — Впрочем, были и некоторые нескучные моменты, если помните.

Затем последовал короткий обмен вежливыми фразами на прощание, и вскоре Оуэн уже лавировал в толпе, крепко держа за руку Вирджинию. Ей не было больно, но казалось, что запястье ее — словно в кандалах. И было очевидно видно, что Оуэну очень хотелось побыстрее увести ее подальше от Института.

— Что-нибудь случилось? — спросила Вирджиния.

— Вы хотите сказать — кроме того, что Гилмор Лейбрук хочет заполучить вас в любовницы?

Вирджиния густо покраснела:

— Не тратьте зря времени в тревогах насчет Лейбрука. Я вполне способна с ним справиться.

— Но он решительно настроен получить вас, Вирджиния.

— Памела Иган действительно говорила, что-то про Лейбрука… Якобы он подыскивает новую ассистентку. Однако, уверяю вас, меня не интересует эта должность. Предпочитаю собственную практику. Не желаю быть подчиненной чужому таланту.

— Я говорю не о должности новой ассистентки. Лейбрук хочет другой, более тесной близости с вами.

— Чепуха! Вы преувеличиваете.

— Я видел это желание в его глазах.

— За ним числится немало неприятных историй о том, что он соблазняет своих ассистенток, — согласилась Вирджиния. — Да, действительно, он выбирает их, сообразуясь с особыми требованиями к их внешности. Но я уверена, что не удовлетворяю его запросам.

— Думаю, он вполне мог пересмотреть список своих «особых требований», — проворчал Оуэн.

Вирджиния взглянула на него с удивлением:

— Как странно! Памела Иган говорила примерно то же самое. Но что же это за качество, которое может поставить меня на первое место в списке Лейбрука?

— Ваш талант, — ответил Оуэн. — Он понял, что вы талантливы по-настоящему.

— И что с этого? Он сам обладает некоторыми способностями, я в этом уверена.

— Вот именно. Полагаю, он сделал вывод, что с вами империя достигнет новых высот. Логичный шаг, если подумать хорошенько. Институт уже приносит немалые прибыли. Однако представьте, какими делами смогут ворочать два человека, наделенные сильным талантом!

— Если Лейбрук предложит мне должность, которую сейчас занимает Адриана, я просто откажусь. У меня нет желания заключать с ним партнерское соглашение.

— Даже если новая должность принесет вам много денег?

— Не заблуждайтесь на мой счет. Я честолюбива не меньше любого из моих коллег. У меня свои долгосрочные планы. Но Лейбрука в них нет.

— Вы так говорите, но, тем не менее, сотрудничаете с Институтом, — заметил Оуэн.

— Временно. Пока что я веду дела с Институтом. Но я ни за что не вступила бы в тесные партнерские отношения с Лейбруком, какого бы рода они ни были.

— Вы проводите столь строгое разграничение? — Оуэн, казалось, был заинтригован.

— Заключить партнерское соглашение, сэр, это как заключить брачный договор. Чтобы союз оказался удачным, обе стороны должны доверять друг другу.

— А вы не доверяете Лейбруку?

— О, я ему верю, — сказала Вирджиния. — Верю, что он всегда будет делать то, что наилучшим образом способствует достижению его целей. Пока я держу это в памяти, мы с ним можем прекрасно сосуществовать в Институте. В настоящее время наши денежные интересы «в одной упряжке», как сказала бы миссис Крофтон. Но так будет не всегда.

Она была уже у первой ступеньки, когда волоски на ее затылке внезапно встали дыбом. Интуитивное предчувствие заставило ее вздрогнуть. Чувства кричали ей — опасность!

— Оуэн, мне кажется…

Но ее спутник уже действовал. Он рывком увлек Вирджинию в сторону, да так быстро, что она споткнулась и непременно упала бы, если б он не поддерживал ее.

В следующее мгновение мимо пронеслась фигура в плаще с низко надвинутым на лицо капюшоном. Взметнулась рука в перчатке, едва не дотянувшаяся до плеча Вирджинии. Девушка тотчас поняла: если бы Оуэн не оттащил ее в сторону, фигура в плаще сбила бы ее с ног. И лететь бы ей вниз по длинному пролету — прямо на гранитные ступени.

Но секунду спустя закутанная в плащ фигура исчезла в людской толчее.

— Вирджиния, ждите здесь, — приказал Оуэн. — Не двигайтесь.

Он бросился вниз по лестнице, и Вирджиния поняла, что Оуэн хотел догнать человека в плаще. Девушка протянула руку, чтобы его удержать.

— Нет, не надо! — прокричала она.

К ее удивлению, он остановился. Его глаза пылали.

— Но ведь она пыталась сбросить вас вниз.

— Она?.. — переспросила Вирджиния. — Что ж, это был просто порыв.

Оуэн нахмурился и проворчал:

— Порыв это или нет, но вы свернули бы себе шею, если бы упали с лестницы.

— Ох, но здесь так много людей… Уверена, они бы не дали мне упасть. Скорее всего, я отделалась бы вывихом лодыжки.

— Оуэн, мисс Дин, подождите! — раздался вдруг голос Ника.

Обернувшись, Вирджиния увидела, как Ник пробивался к ним сквозь толпу. И он тащил за собой Шарлотту, крепко держа ее за руку. Когда пара приблизилась, Оуэн спросил:

— Что вы видели?

— Я оглянулся как раз в тот момент, когда помогал мисс Тейт сесть в карету, — ответил Ник. — И я увидел, как сквозь толпу пробирается фигура в плаще. Эта дама двигалась очень целенаправленно. Похоже, была решительно настроена пробиться к мисс Дин. Я подумал, что она, быть может, хочет с ней поговорить. Но двигалась она как-то странно. А потом я увидел, что мисс Дин едва удержалась на ногах.

— Кто-то меня задел, — сказала Вирджиния. — Это вышло случайно. — Но она помнила, что кричала ей интуиция.

— Нет, эта женщина хотела столкнуть Вирджинию с лестницы, — заявил Ник.

— Кто же она? — спросила Шарлотта. — Вы видели лицо?

— Нет, но я видела ее перчатку и туфли, — ответила Вирджиния. — Это была Адриана Уолтерс.

Глава 29

— Не сомневаюсь, что Адриана действовала в порыве чувств, — сказала Вирджиния.

Оуэн молча смотрел на нее, сидя в карете напротив. Наконец обронил:

— Адриана вас ненавидит.

Вирджиния тотчас кивнула:

— Сейчас — да. Она вне себя, так как боится, что Лейбрук прогонит ее. И она винит в этом меня. Но не она же убила Рэтфорд и Хэкетт. Вы сами сказали, что убийца — мужчина.

— Однако это не означает, что она никак не связана с убийцей, — возразил Оуэн. В нем закипала ярость — было очень нелегко отказаться от мысли догнать Адриану.

Вирджиния пожала плечами:

— Что ж, случиться может всякое. Но интуиция мне подсказывает, что Адриана не связана с этими убийствами.

— Не всегда можно полагаться на интуицию.

— Но подумайте сами, Оуэн! Если Адриана в союзе с убийцей, то зачем ей сталкивать меня с лестницы? Ведь, даже убив меня, она отнюдь не помогла бы убийце достичь его целей. Он пользуется жертвами, чтобы заключать их энергию в зеркала. А если бы я сейчас умерла…

— Вирджиния, эта женщина опасна, — перебил Оуэн.

— Хорошо, я буду осторожна в ее присутствии.

— Зря вы не позволили мне ее догнать.

— Но, Оуэн, что бы вы стали с ней делать, если бы поймали? Она бы объявила, что все вышло случайно. Тем более, ничего страшного не произошло. Какое доказательство вы бы предъявили Адриане, утверждая, что она толкнула меня намеренно? И это видели бы многочисленные гости Института, которые и без того вам не доверяют. Вы бы потерпели полное фиаско.

Оуэн ничего не ответил.

— Ну? — не сдавалась Вирджиния. — Что бы вы стали тогда делать?

— Напугал бы до потери разума.

Вирджиния уставилась на собеседника в изумлении:

— Ну… Хорошо. Вы можете напугать кого угодно. Не сомневаюсь, что вы нагнали бы на нее страху. И что поток?

— Вы не поняли меня, — сказал он тихо. — Я мог бы в полной мере использовать свой дар. Мог бы напугать ее до смерти… в прямом смысле слова.

— О-о!.. — Вирджиния поперхнулась. — А вы когда-нибудь…

— Да.

— Но только чудовищ?

— Да.

— Но Адриана Уолтерс не чудовище.

— Вирджиния, они всегда принимают облик обычного человека. Вот что делает их дьявольски опасными.

— И вот почему вам потребуется доказательство, прежде чем предпринимать столь решительные действия. У вас нет ничего против Адрианы.

Повернувшись к окну, Оуэн пробормотал:

— Вы правы, разумеется.

Последовало долгое молчание.

— Я благодарна за то, что вы защищаете меня, охотясь на убийцу, — сказала, наконец, Вирджиния.

Повернув голову, Оуэн пристально посмотрел на нее:

— Ради вашей безопасности я отправился бы даже в ад.

Она тихо вскрикнула от изумления. Потом шепнула:

— Оуэн, я… — И умолкла.

И снова воцарилось молчание. Минуту спустя Оуэн плотно задернул шторки кареты и протянул руки к Вирджинии. Усадил ее себе на колени и проговорил:

— Вам ни за что не догадаться, как сильно я вас хочу. — Он откинул с се головы капюшон и, взяв ее лицо в ладони поцеловал — жадно и страстно.

Она поцеловала его в ответ, но ее поцелуй был полон женской ласки и восторга. Кровь вскипела; он знал, что Вирджиния хочет его, и уже не в состоянии был сдерживаться.

Резким движением он сунул руку под складки ее плаща. Обнаружив крючки корсажа, начал их расстегивать, один за другим Она сжала его плечи, и с ее губ сорвался тихий жалобный стон.

— Проклятый турнюр, — пробормотал Оуэн сквозь зубы чуть погодя. — Как, черт подери, женщины умудряются справляться со всем этим?

Вирджиния тихо рассмеялась низким грудным смехом.

— Это дело требует терпения и аккуратности, мистер Суитуотер. И большого внимания.

Он взял бы ее прямо тут, в уютном полумраке кареты, и к черту этот турнюр! Но к несчастью, путь до дома Вирджинии оказался слишком коротким. И, тем не менее, сжигавшая обоих страсть все же нашла некоторый выход. К тому времени как они остановились у дома номер семь, тесное пространство кареты сделалось влажным и пахучим — как жаркая кладовая, наполненная всевозможными экзотическими травами и таинственными специями.

Аккуратная прическа Вирджинии растрепалась, и одна рука Оуэна проникла под частично расстегнутое платье. Его собственная одежда также была в беспорядке. Галстук свободно болтался на шее, а жилет оказался расстегнутым, как и ворот рубашки. Он был крайне возбужден — точно так же, как в тот раз, когда познал Вирджинию.

— Похоже, мы приехали, — пробормотал он, чуть отстраняясь.

— Уже?.. — Вирджиния едва дышала. Голова немного кружилась. Она с видимой неохотой убрала руки с его груди.

— Может быть, нам продолжить разговор за стаканом бренди? — предложил Оуэн.

Она кивнула:

— Да, отличная мысль.

Улыбнувшись, Оуэн надвинул капюшон ей на голову, чтобы скрыть разметавшиеся в беспорядке волосы. А Вирджиния поплотнее запахнула на себе плащ, скрывая расстегнутый корсаж. Оба они жаждали продолжения, и обоих снедало предвкушение, пьянящее, как наркотик.

Оуэн сумел выйти из кареты, сохраняя некоторое достоинство. Рука Вирджинии дрожала, когда он помог ей спуститься на тротуар. Однако девушка казалась собранной и невозмутимой — как всегда.

Расплатившись с кучером, Оуэн махнул ему, отправляя восвояси. Он едва сдерживал желание втолкнуть Вирджинию в дом — прочь с улицы… и вон из одежды. И все же он внимательно осмотрел ночную улицу — не мелькнет ли черная тень среди серых теней?

И действительно, нечто шевельнулось у порога дома номер семь. И тотчас из темноты вынырнула рука, призывно замахавшая прибывшим.

Тихо вскрикнув, Вирджиния уставилась в чернильную тьму:

— Что это? Там какой-то человек.

— Добрый вечер, дядя Оуэн, — сказал Мэтт.

— А где Тони? — спросил Оуэн.

— Он в саду, стережет вход на кухню, — пояснил Мэтт.

— Вам обоим полагалось находиться на чердаке пустого дома напротив, черт вас подери! — воскликнул Оуэн.

— Слишком далеко от кексов и кофе, сэр, — возразил Мэтт.

— Каких кексов и кофе? — Вирджиния смотрела на молодого человека во все глаза. — Оуэн, кто это?

— Прошу меня извинить, Вирджиния. Позвольте познакомить вас с моим племянником Мэттью Суитуотором. Он и его брат вот уже несколько дней наблюдают за вашим домом. Это Мэтт сообщил мне, что вы в ту ночь не вернулись из особняка Холлистеров. Мэтт, а это мисс Дин.

— Рад познакомиться, мадам, — почтительно произнес Мэтт.

— Очень приятно, мистер Суитуотер, — пробормотала Вирджиния. Она взглянула на Оуэна. — Вы говорили, что приставили к моему дому стражей, но я не знала, что они ваши племянники.

— Неужели я забыл упомянуть об этом? — Оуэн взял ключ из ее руки и открыл дверь. — Ну… Как-то выскользнуло из головы. В последнее время меня одолевают заботы. Мэтт, а что ты имел в виду, говоря про кексы и кофе?

— Чуть раньше на порог вышла экономка и подала нам знак.

— О Боже… — вздохнула Вирджиния. — Она вас видела?

— Миссис Крофтон — очень наблюдательная женщина, — ответил Мэтт. — Мы поняли, что она нас засекла, поэтому перешли улицу и представились. Она пригласила нас выпить кофе с кексами.

— А я так старался объяснить вам правила маскировки, — пробурчал Оуэн. — Предполагалось, что дежурство возле этого дома станет частью вашего обучения.

— Вы сказали миссис Крофтон, что стережете дом? — Вирджиния была очень встревожена.

— Да, мадам, — ответил Мэтт.

— Должно быть, она пришла в ужас! — воскликнула Вирджиния.

— Она не выглядела напуганной, мадам, — ответил Мэтт. — Она оставила нам еще кофе с кексами на кухне, прежде чем отправилась спать. И дала ключ. Сказала, чтобы мы чувствовали себя как дома.

— Вероятно, утром она попросит расчет, — предположила Вирджиния. — Я уверена, что образ жизни ее прежних нанимателей не требовал присутствия стражи у дверей дома.

— Что сделано, то сделано, — сказал Оуэн. Распахнув перед Вирджинией дверь, он заставил ее поскорее войти в дом. — Забудьте о моих племянниках и своей экономке.

— Вам легко говорить… Не сомневаюсь, уж вам-то с вашими деньгами не составляет труда подбирать хорошую прислугу.

Оуэн закрыл дверь.

— Да, действительно. Почти все наши слуги находятся у нас долгие годы. Их родители прислуживали нашим родителям, и они унаследовали свое положение в нашем доме.

— Как удобно… — проворчала Вирджиния.

Оуэн снял плащ и повесил его на вешалку.

— Если вам понадобится новая экономка, я сам займусь ее поисками. А теперь, если не возражаете, я желал бы обсудить еще кое-что.

— Что же?

— Вот это. — Оуэн прижал ее к ближайшей стене, откинул капюшон с лица и стал целовать, пока ее глаза не заволокло влагой, а дыхание снова не сбилось. Только тогда он поднял голову.

— Да, конечно… — прошептала Вирджиния срывающимся от страсти голосом. — О поисках новой экономки поговорим потом.

— Вот именно — потом. — Оуэн подхватил ее на руки и тотчас же понес в кабинет.

Шторы плотно закрывали окно кабинета, и комната тонула в глубоком сумраке. Единственная полоска света пробивалась со стороны коридора, где горел газовый рожок.

Отпустив Вирджинию, Оуэн зажег одну из ламп и тут же чуть пригасил ее, чтобы она давала совсем немного света. Закрыв дверь на ключ, едва сдерживая нетерпение — в крови разливался жар, — он оглянулся на Вирджинию и улыбнулся. Она не сказала ни слова, но энергия ее желания витала в воздухе, вспыхивая невидимыми искрами.

Сбросив нарядные вечерние туфельки, она распустила завязки плаща у горла. Шерстяная ткань осела на пол тяжелыми складками, и Оуэн замер, почти не дыша.

— О, Вирджиния… — прошептал он. Сейчас он мог лишь смотреть на нее и любоваться.

Но минуту спустя он все же освободился от фрака и жилета и бросил их на ближайший стул. Затем приблизился к Вирджинии и, положив руки ей на плечи, коснулся поцелуем ее горла. Она вздрогнула всем телом и тихо застонала.

Оуэн осторожно высвободил ее из складок плаща и отбросил его в сторону. Потом распустил волосы Вирджинии, и они упали ей на плечи и на спину. Она была такой нежной, такой податливой!.. А он сам себе казался слишком большим и слишком неуклюжим. Шпильки, выдернутые из ее прически, упали на каминную полку с тихим звоном, прозвучавшим в тишине кабинета оглушительным грохотом.

Тут Оуэн повернул ее лицом к себе и не спеша довел дело до конца — расстегнул платье, так что лиф распахнулся, открывая взгляду нежные женские округлости. Стащив платье, Оуэн бросил его на пол, и теперь Вирджиния стояла перед ним в одной сорочке и в чулках.

Тут она расстегнула последние пуговицы на его рубашке и положила ладони на обнаженную грудь Оуэна. Прикосновение ее рук распалило его еще сильнее.

— Мне нравится вас чувствовать, — прошептала Вирджиния.

Она поцеловала его сначала в щеку, затем в плечо. Он вздрогнул и прохрипел:

— Я долго не выдержу…

Подняв голову, Вирджиния улыбнулась загадочно. Было очевидно, что она знала силу своих чар.

— Не верю, сэр. Вы ведь всегда столь невозмутимы…

— Так было, пока я не встретил вас.

Он страстно поцеловал ее, как бы призывая к немедленным действиям. Потом, отвернувшись, схватил ее плащ и, расправив его быстрым движением, бросил на ковер перед камином. Толстая шерстяная ткань стала отличным ложем.

Быстро освободившись от туфель и брюк, он обернулся к Вирджинии и замер, увидев на ее лице изумление и испуг. Может, она была поражена зрелищем его эрекции? Он сам не знал, льстит ли ему ее изумление или, напротив, тревожит.

— Там, кажется, нож у вас на лодыжке, — пробормотала она.

Раздосадованный, Оуэн уставился на кожаные ножны. В первый раз она не заметила нож, потому что он тогда не снимал брюк.

— Ох, простите, — сказал Оуэн. — Вечно я о нем забываю.

— Как можно забыть о ноже на собственной ноге?

— Я начал носить его еще мальчиком. Так делают все мужчины семьи Суитуотер. Это наше фамильное правило, наш девиз.

Она еще больше удивилась:

— Ваш девиз?..

«Талант полезен, но лучше держать кинжал при себе» — так это звучит.

— Довольно необычный семейный девиз. Однако у меня складывается впечатление, что Суитуотеров не назовешь обычной семьей.

— Неправда, — возразил Оуэн. — Суитуотеры — самая обыкновенная семья.

Он отстегнул кожаные ножны и положил их так, чтобы находились под рукой. Когда же он снова взглянул на Вирджинию, она действительно смотрела на его возбужденную плоть.

— Так бывает всегда? — спросила она.

Его смех прозвучал как стон.

— Только тогда, когда я рядом с вами.

Опустившись на плащ, Оуэн привлек девушку к себе.

Она протянула руку и принялась поглаживать его набухшую плоть. Он закрыл глаза и стиснул зубы. Потом со стоном прохрипел:

— Я отчаянно хочу вас, Вирджиния.

— Вы будите во мне странное желание, — ответила она шепотом и содрогнулась. — Не знала, что такое бывает.

— Значит, мы с вами — прекрасная пара.

Он крепко обнял ее и снова поцеловал. Пусть поймет всю силу его страсти! Вздохнув, она обмякла в его объятиях, и рука Оуэна тотчас скользнула меж ее ног. Она была влажная и горячая, и он начал осторожно ласкать ее. Почувствовав дерзкое проникновение его пальца, Вирджиния вскрикнула и уткнулась лбом ему в плечо, а ее пальцы, до того сжимавшие его ствол, разжались, и она обняла его за плечи.

— А теперь расслабьтесь, — шепнул Оуэн.

— Не хочу, — ответила она, обдавая горячим дыханием его плечо. — Мне нравится так.

— Вам понравится еще больше, если сделаете, как я говорю. Даю слово. Расслабьтесь же.

Она повиновалась, и Оуэн добавил:

— А теперь держите меня так, словно от этого зависит ваша жизнь.

Вирджиния прижалась к нему изо всех сил, и снова по телу пробежала дрожь. Сейчас она уже сочилась влагой, и он, вдохнув ее аромат, шепнул:

— Да, вот так. — Он скользнул пальцем глубже в ее лоно и тотчас отдернул руку, вышел из нее.

— Нет-нет, — взмолилась она, схватив его запястье. — Не останавливайтесь!

— Я не собираюсь останавливаться. Но прошу: расслабьтесь.

Она повиновалась, но лишь отчасти. И Оуэн, смирившись, погрузил в нее палец и сделал несколько резких движений.

— Да, да, да! — закричала Вирджиния.

И Оуэн понял, что она возносится к вершинам блаженства. В следующее мгновение она содрогнулась со стоном, и ее губы чуть раскрылись. И в тот же миг Оуэн впился в них страстным поцелуем. Вирджиния вонзилась в его плечи, и, снова содрогнувшись, затихла в изнеможении. Выждав с минуту, Оуэн опрокинул ее на спину и тут же вошел в нее.

— О, Оуэн!.. — выдохнула она. — Оуэн!..

Но он был слишком далеко, чтобы отвечать, — находился за гранью сознания. Ослепленный энергией их общей ауры, жаркой и пылающей, он двигался все быстрее, двигался яростно и неистово. И вскоре воспарил туда же, где только что побывала Вирджиния. В этот момент она громко вскрикнула, и новый разряд энергии пронзил ее тело.

Ему казалось, что они вместе падали с головокружительной высоты, а их ауры сливались в этот чудесный момент близости.

Когда же буря улеглась, он открыл глаза и посмотрел на Вирджинию. Оказалось, что она наблюдала за ним — с каким-то странным, напряженным выражением на лице.

«Что ты чувствуешь? — хотелось ему спросить. — Ты чувствуешь связь между нами?»

Оуэн перекатился на спину, увлекая ее за собой, и она распростерлась на его влажной от пота груди. Он крепче прижал ее к себе и снова закрыл глаза. И позволил себе отдаться течению, увлекавшему его к туманной границе между сном и реальностью.

«Разве было что-нибудь лучше в моей жизни?» — подумал Оуэн, уже засыпая.

Глава 30

Его называли Волком, потому что он был быстр и жесток — как настоящий хищный зверь. Он сам дал себе это прозвище, будучи еще подростком, когда понял, что обладает способностями, каких не имелось у прочих уличных мальчишек. И никто не осмелился ему возразить.

Талант отлично ему служил. С годами у него сложилась репутация жестокого и неумолимого убийцы, и все остальные ему завидовали. Его знали на мрачных улицах лондонского дна. Знали и боялись.

До недавнего времени он жил припеваючи, находясь на службе у одного из королей преступного Лондона. Латтрелл ценил его таланты и щедро платил за работу.

«Но все хорошее когда-нибудь да кончается», — решил Волк. Латтрелл пал жертвой другого преступного короля, Гриффина Уинтерса. Смерть Латтрелла нарушила хрупкое равновесие сил лондонского дна, грозя хаосом. Чтобы окончательно всех запутать, Уинтерс продал дело и исчез. Говорили даже, что он вообще покинул Лондон. Никто не знал, куда он отправился. Одно было ясно: пока уцелевшие короли преступного мира не разберутся между собой, трудягам вроде Волка оставалось надеяться лишь на собственные силы. Приходилось выполнять работу для любого клиента — кто подвернется.

Никто не назвал бы сейчас его коммерцию процветающей. Когда прошлой ночью некий человечек, называющий себя мистером Ньютоном, заговорил с ним возле таверны и предложил работу, Волк согласился, не задавая лишних вопросов. И теперь он ждал, скрываясь в глубокой тени кладбища на улице, соседствующей с Гарнет-лейн. Если он рассчитал правильно, Суитуотер пойдет этой дорогой, покинув дом женщины по имени Дин.

Предвкушение убийства наполнило его пьянящим весельем. Чувства обострились, энергия била в нем ключом, но он не делал попытки сфокусироваться — просто наслаждался ночным мраком и ожиданием того, что неминуемо произойдет. Давненько его не нанимали для убийства, но он знал, что не растерял рефлексов — быстрых, как молния.

Словно в ответ на вспышки его собственной энергии, ручка странного зеркала, которое дал ему чудной коротышка, стала нагреваться у него в руке. Волк сомневался, что ему понадобится это зеркало, однако мистер Ньютон настаивал.

— У него тоже есть некоторый талант, — говорил Ньютон. — Не знаю, какого рода, но я уверен: он очень силен. Однако осечки быть не должно. Ты не станешь действовать наудачу.

— Справлюсь, — буркнул Волк.

— Я пекусь не о тебе, — сказал Ньютон. — Просто хочу быть уверенным в успехе дела. Пользуйся зеркалом именно так, как я сказал, ясно? И имей в виду, это очень опасная вещь.

Кладбище тонуло во мраке, однако Волк был достаточно осторожен, чтобы не смотреть в зеркало. Он уже сделал эту ошибку, когда вынул его из черного бархатного мешочка. А ведь его предупреждали!

— Обращайся с зеркалом с крайней осторожностью, — говорил Ньютон. — Оно живо реагирует на психическую энергию. Лучше всего вообще не глядеть в это зеркало. Однако в случае необходимости приглуши свои сверхчувственные возможности. Чтобы управлять Зеркалом Живой Силы, нужен очень большой талант.

Но любопытство оказалось сильнее. Волк извлек зеркало из мешочка и заглянул в него, лишь слегка притушив накал своей энергии. Он содрогнулся, вспоминая, как на него обрушилась ослепительная лавина, на миг лишившая его всякой силы. Даже не хотелось думать, что могло бы с ним произойти, если бы клиент не поспешил ему на помощь.

— Глупец! — воскликнул Ньютон, вырывая зеркало из рук Волка. — Я тебя предупреждал! Еще немного — и ты навсегда лишился бы своего дара. Цель эксперимента — ослепить Суитуотера, чтобы он не смог обратить свой талант против тебя. Когда покончишь со Суитуотером, вернешь зеркало мне.

После того случая Волк был очень осторожен. Однако он решил: если Зеркало Живой Силы действительно действует так, как ему сказали, то незачем возвращать его Ньютону. Волшебная вещица могла очень пригодиться ему в будущем. Она даст ему, Волку, преимущество перед конкурентами. А соперников в преступном мире Лондона хватало всегда.

Глава 31

Оуэн почувствовал, как Вирджиния шевельнулась в кольце его рук. Когда же она осторожно высвободилась из его объятий, он не стал ее удерживать. И в комнате тотчас похолодало.

Оуэн неохотно открыл глаза и взглянул на любовницу.

— Становится поздно, — прошептала она.

— Да, знаю.

Приподнявшись на локте, он смотрел, как Вирджиния встает на ноги. Ее волосы, разметавшиеся по плечам, были в ужасном беспорядке, спустившиеся чулки закрутились вокруг лодыжек. Скомканная же сорочка была поднята до самой талии, а лицо и грудь по-прежнему пылали.

Оуэн замер и в восхищении пробормотал:

— У вас восхитительный вид. Так бы и съел. Наверное, у меня разыгрался аппетит.

— Кажется, на кухне остались кексы, — ответила она с серьезнейшим видом. Натянув сорочку на грудь, добавила: — Если, конечно, ваши племянники не съели все до крошки.

Улыбнувшись, Оуэн тоже встал.

— Я имел в виду совсем другое блюдо. Однако становится совсем уж поздно. Вам нужно поспать.

Вирджиния взглянула на висевшие в углу часы:

— Господи, почти два часа ночи! Ваши племянники непременно гадают: что же тут происходит?!

Оуэн застегнул рубашку и ответил:

— Ну, если кто-нибудь из них задаст вопрос — в чем я очень сомневаюсь, — то я скажу, что мы обсуждали наши деда.

— Мне страшно даже представить, что наутро придется смотреть в лицо миссис Крофтон. — Вирджиния нагнулась, чтобы снять чулки. — Мне повезет, если я получу завтрак, прежде чем она сообщит о своем уходе. Она с исключительной терпимостью переносила некоторые странности, которые творились в этом доме. Однако охранники у дома — это уж слишком.

Оуэн принялся надевать брюки.

— Знаете, Вирджиния, не очень-то разумно строить свою жизнь с оглядкой на экономку.

— Я ее не боюсь. — Выпрямившись, Вирджиния шагнула в центр горы, образованной ее нижними юбками. — То есть, собственно говоря… Да, боюсь.

— Почему?

— Неужели не понимаете? Да, конечно, не понимаете. — Вирджиния сунула руки в рукава и занялась крючками корсажа. — Видите ли, если миссис Крофтон вернется в агентство «Биллингз», чтобы взять новое место, она, естественно, сообщит миссис Биллингз о странностях, творящихся в моем доме. А миссис Биллингз всегда заботится о том, чтобы прислуга отправлялась исключительно к респектабельным хозяевам. Подозреваю, что я больше не подхожу под это определение… после всего случившегося в последнее время.

Оуэн обдумывал услышанное, возвращая на место кожаные ножны и застегивая брюки. Покончив с жилетом и надев сапоги, уже полностью одетый, он пересек комнату и стал перед Вирджинией.

— Респектабельность так уж важна для вас? — спросил он.

Она вскинула подбородок:

— Мой отец был джентльменом, который прятал ото всех свою любовницу, зеркальную чтицу. И всю жизнь я ношу на себе пятно незаконного рождения. Как тяжелое бремя, я несу свой дар — вижу в зеркалах страшные или непристойные послеобразы. Но этот дар — совсем не то, чем могла бы похвастать светская леди. Мой способ зарабатывать на жизнь считается в Аркане недостойным, а мой психический талант… — Застегнув последний крючок платья, Вирджиния тихо добавила: — Да, Оуэн. Мне очень важно, чтобы меня считали респектабельной.

Он взял ее за подбородок и заглянул ей в глаза:

— Я вырос в семье, в которой не принято забивать себе голову показной респектабельностью. Зато Суитуотеры всегда ценили честь, смелость и силу воли. Эти качества помогли нам выжить. На них и держится единство нашей семьи.

Вирджиния улыбнулась:

— В этом я не сомневаюсь.

— И вы наделены этими качествами, — продолжал Оуэн. — Я доверил бы вам, Вирджиния, свою жизнь и свои тайны.

Она замерла.

— Правда?

— Да, правда. — Он коснулся ее губ легким поцелуем и выпрямился. — Кстати, о фамильных тайнах. Я кое-что уже открыл вам. Таким образом, у меня остается единственный выход.

— Какой же?

— Разумеется, мы должны пожениться.

Она в изумлении раскрыла рот:

— Что?..

— В противном случае мне придется прожить остаток жизни в тревогах — как бы вы не открыли мрачные тайны Суитуотеров другому мужчине.

— Что-о-о..?

— Разумеется, я шучу. Еще не время говорить о нашем браке. Час поздний, а вам нужно выспаться.

Он отпустил ее, поднял с пола свой фрак и направился двери.

— Оуэн, подождите!

— Мы продолжим этот разговор в другое время, — пообещал он. Затем открыл дверь, вышел в темный коридор и невольно улыбнулся, услышав за спиной тихие шаги босых ног.

— Вы не можете так просто сбежать, — громким шепотом проговорила Вирджиния, — Объяснитесь же, сэр.

Распахнув дверь на улицу, Оуэн задержался на пороге ровно настолько, чтобы сорвать с ее губ последний поцелуй.

— Нечего тут объяснять, лучше прямо к делу, — заявил он. — Я прошу вас стать моей женой. Могу лишь надеяться, что вы скажете «да».

— К черту! Оуэн, куда вы?!

Но он уже вышел на ночную улицу. Вирджиния бросилась было вдогонку, однако пришлось отказаться от этой затеи, когда ее босые ноги ступили на холодный камень ступенек. Она со вздохом вернулась в дом.

— Я ухожу, Мэтт, — сказал Оуэн племяннику. — Надеюсь, что вы с Тони будете хорошенько стеречь мисс Дин.

— Да, сэр! — весело откликнулся Мэтт.

— Мистер Суитуотер! — крикнула Вирджиния, стоявшая у открытой двери. — Вы не можете уйти так просто! У меня к вам вопросы!

— В другой раз, мисс Дин, — ответил Оуэн. — Не забудьте запереться на ключ.

Пробормотав что-то неразборчивое себе под нос, Вирджиния захлопнула дверь — куда более энергично, чем следовало бы.

Оуэн услышал скрежет железа о железо — это Вирджиния повернула ключ в замке. И только тогда он сошел вниз, на мостовую.

— Дядя Оуэн? — тихо позвал Мэтт.

Оуэн остановился.

— Да, слушаю.

— Она та самая, правда? Женщина, про которую в нашей семье говорят, что вы ее ждете?

— Да, — ответил Оуэн. — Но ты меня премного обяжешь, если не заикнешься об этом мисс Дин.

— А почему нельзя?

— Потому что она этого не понимает. Разве что… чуть-чуть… Пока не понимает. Ей нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью о том, что она должна выйти за меня замуж.

— Не хочу вас обидеть, сэр, однако… Судя по ее тону, вы еще не потрудились объяснить ей суть дела.

— А чего ты ждал? Я ведь впервые попытался это сделать.

— Нельзя обрушивать новость ей на голову. Женщины любят, чтобы за ними ухаживали, как бывает с героинями популярных романов.

— Черт возьми, что тебе известно о популярных романах?

— Из романов мужчина может почерпнуть прорву сведений о женщинах, — серьезно ответил Мэтт. — Почитайте как-нибудь на досуге, попробуйте.

Глава 32

Оуэн дошел до конца улицы и свернул за угол в узкий проулок, что проходил мимо кладбища. Газовые лампы были здесь редки и немногочисленны, но он не замечал сгустившегося мрака; его сверхчувственность была обострена — как всегда, когда приходилось идти по улице ночью. «Вот послышались тихие звуки, и шевельнулась тень», — все это он отмечал почти бессознательно, так как сейчас, в эти ночные часы, в нем вновь проснулся охотник на чудовищ.

Однако он всей кожей чувствовал: сегодня что-то не так. Исчезла та неумолимая жажда, что гнала его ночами на улику весь прошлый год. Одержимая страсть к охоте снизилась до нормального уровня, или, вернее, до того уровня, который был нормальным для Суитуотеров, ибо мужчины его семьи никогда не будут считаться цивилизованными в полном смысле этого слова. Однако как хорошо снова обрести покой! Да-да, теперь он снова мог спокойно смотреть в будущее и игнорировать тот ужасный зов ночной пропасти, который не давал ему покоя уже много месяцев.

И как же хорошо ощущать это чудесное, эйфорическое чувство благополучия! Вирджиния вернула ему будущее, хотя сама не догадывалась об этом.

Вирджиния… Она — его талисман. Связь между ними дала ему силу противостоять мрачному зову, грозившему увлечь в бездну.

«Нужно признать, — думал Оуэн, — что Мэтт был прав. Не очень-то я постарался объяснить ей, что такое узы Суитуотера».

Следовало придумать, как сделать так, чтобы она наверняка поняла природу той силы, что связывала ее с ним. Однако, тщательно обдумав положение, Оуэн так и не мог понять, в чем, собственно, загвоздка. Очевидно, он нравился Вирджинии. Да, не могло быть сомнения в том, что их страсть взаимна. В его руках она была теплой и податливой, словно растаявший мед. По общему мнению, женщинам льстят столь сильные чувства. Но где же, черт возьми, он просчитался?

Оуэн вдруг уловил слабое колебание воздуха и шепот сгущающейся энергии. Он снова включил сверхчувственность и сразу понял: сегодня на ночной улице, совсем рядом с ним, бродит какой-то человек, также наделенный сильным психическим даром.

Но Оуэн не сбился с шага, он был слишком опытен, чтобы хотя бы намеком дать понять тому, кто мог за ним наблюдать, что засек красноречивые сигналы его присутствия. Тем не менее, его сверхчувственные способности молниеносно набрали полную силу. Он знал, что теперь сам стал источником жаркой энергии. И если тот, другой будет внимателен, то сразу же поймет, что поблизости находится еще один одаренный.

Встретить на улице незнакомца, обладающего кое-каким талантом, — дело самое обычное. Но пройти мимо того, чей талант необычайно силен, — вот это уже редкость. Ведь сильные таланты — напересчет. И Оуэн был уверен, что подобная встреча — не случайность. К тому же он сейчас находился недалеко от дома Вирджинии…

Оуэн осматривал переулок, стараясь не выдать своего беспокойства, но никого не заметил. Отсюда следовало, что незнакомец, вероятно, прятался за одним из старинных памятников или в склепе, что виднелся впереди.

«Да, именно в склепе, — решил Оуэн. — Я бы и сам устроил засаду в таком месте».

Он шел, ожидая, что добыча вот-вот выпрыгнет из темноты. И услышал слабый шорох со стороны склепа за несколько мгновений до того, как перед ним выросла фигура. Сверхъестественная скорость и уверенность, с которой нападающий двигался в темноте, сказали Оуэну все, что он хотел знать. Он имел дело с обладателем сильного психоталанта охотника.

Сам Оуэн не был истинным охотником в том, что касалось физических возможностей, однако он понимал природу их таланта, так как вырос в семье, культивирующей эту наследственную линию. На пике сверхчувственности ночное зрение охотников было просто превосходным, а двигались они со скоростью и ловкостью волка. В этих качествах ему, Оуэну, с нападающим не сравниться, но у него имелось кое-что в запасе, и он знал: главное — не допустить, чтобы враг подобрался слишком близко. Потому что тогда враг мог бы обратить против него свою силу и невероятную быстроту движений.

Он был подготовлен к скорости перемещения незнакомца, однако никак не ожидал ослепительной вспышки паранормального пламени. Ночь вокруг него словно взорвалась, и Оуэна поглотило ослепительное сияние.

Сердце его глухо билось в груди. По жилам же пробежал мертвящий холод, превращающий кровь в лед. Оуэн рухнул на колени и едва не распластался на холодной мостовой.

А потом он вдруг понял, что умирает.

— Прощай, Вирджиния… — прошептал он. Мысль о том, что он никогда больше ее не увидит, казалась невыносимой. Но еще тяжелее было понимать, что он оставляет ее в смертельной опасности. Он ее предал!

— Вирджиния! — позвал Оуэн.

Ему показалось, что ослепительное сияние вокруг него чуть померкло. Как будто одного лишь упоминания имени Вирджинии было достаточно, чтобы отогнать враждебную силу, ослеплявшую его.

Но вскоре сверхъестественное сияние приблизилось, грозя сомкнуться вокруг Оуэна. Его паранормальные способности исчезли, но он теперь видел склеп и надгробные камни слева от себя. Руками же по-прежнему ощущал булыжники мостовой. И слышал эхо шагов убийцы, грохочущего сапогами по мостовой. Он быстро терял силу, однако обычные чувства его не покинули.

— Мой клиент хочет видеть тебя мертвым, Суитуотер. — Голос доносился из темноты, из-за пределов сферы нестерпимо яркого света. — Однако я не вижу повода для спешки. Такой работы у меня уже давненько не было. Хочу потянуть время.

— Кто тебя нанял? — сумел выговорить Оуэн.

— Он именовал себя Ньютоном, но я сомневаюсь, что это настоящее его имя. Однако он много о тебе знает. И он сказал, что у тебя талант. А также объяснил, где я могу тебя найти. Видишь ли, он знает про твою шлюху с Гарнет-лейн.

— И он дал тебе устройство, которым ты воспользовался, чтобы меня ослепить?

— Он назвал это Зеркалом Живой Силы. Сказал, что оно очень ценное и что он желает получить его обратно после того, как я тебя прикончу. Но между нами… Я хочу оставить его у себя. Это полезная штука.

— Он сказал, почему хочет моей смерти?

— Похоже, он очень тебя невзлюбил! По моему разумению, ты стоишь у него на пути. На пути к тому, что он жаждет заполучить.

Оуэн почувствовал, что холодеет. Зрение и слух начали слабеть. Сейчас энергия зеркала убивала и его обычные чувства.

— Он дал тебе зеркало, потому что знал: тебе не победить меня с помощью одного лишь таланта, — сказал Оуэн.

— Наглая ложь! — Взбешенный нанесенным оскорблением, охотник подошел ближе. — Я мог бы убить тебя, прежде, чем ты успеешь сделать вдох. Мне не нужна помощь зеркала, чтобы тебя прикончить.

Оуэн собрал остатки сил и все же сумел дотянуться рукой до ножа. Пальцы его коснулись притороченных к ноге ножен.

— Ты сжигаешь свою энергию, чтобы зеркало оставалось горячим, — прохрипел он. — Ты истощаешь свой талант.

— В отличие от тебя у меня еще много сил в запасе, — усмехнулся охотник.

Сейчас паранормальное сияние решительно станови лось слабее. Охотник сам не понимал, сколько энергии терял, подпитывая силу зеркала. Слишком уж упивался своим могуществом и предвкушением убийства. А эмоции в подобных делах — злейший враг.

— Ты заметно слабеешь, — сообщил Оуэн. — Ты не сможешь со мной покончить.

— Давай посмотрим! — прорычал охотник.

Ослепительное сияние вспыхнуло снова, накрывая Оуэна новой волной энергии, парализующей его ощущения. А в следующий миг ужасающий свет мигнул — и погас, как гаснет газовый рожок, когда его прикрутят.

— Проклятая штуковина сломалась, — с удивлением пробормотал охотник. — Но я тебе сказал — обойдусь без нее.

— Нет, не сломалась. Просто у тебя не осталось сил, чтобы ее фокусировать.

— Ублюдок! Я покажу тебе, кто из нас слабак!

Охотник отшвырнул зеркало, и оно звякнуло о камни мостовой. Оуэн смутно отметил, что не услышал звона бьющегося стекла, но на обдумывание сего факта времени не было.

Охотник бросился к Оуэну, и лунный свет блеснул на лезвии его ножа. Но он двигался уже не так быстро, как вначале — слишком много растратил энергия, держа и подчинении паранормальное оружие. Однако он все еще был очень быстр. И по-прежнему был в ярости.

И все же власть зеркала закончилась, и Оуэн теперь мог свободно дышать. Он резким движением выдернул свой нож из ножен. В тот же миг охотник потянулся к нему, намереваясь выполнить удушающий захват, чтобы обездвижить его, а затем перерезать горло. Но Оуэн перекатился на бок, увернувшись от руки охотника. В то же мгновение его нож взлетел вверх, и он почувствовал, как лезвие входит в живую плоть.

Глухо вскрикнув, охотник с поразительным проворством отскочил назад. Действуя столь же быстро, он освободился от ножа Оуэна, и из груди его тотчас хлынула кровь. Поначалу он, похоже, не сознавал, что произошло. Он в изумлении смотрел, как кровь фонтаном хлестала из раны. Затем, наконец, поднял голову и пробормотал:

— Нет, не может быть. Ведь ты же не охотник…

— Не стоило называть ее шлюхой, — с обманчивой мягкостью сказал Оуэн. — Мы, Суитуотеры, никому не позволяем оскорблять наших женщин.

Парализованный ужасом охотник молча таращился на Оуэна. А затем рухнул на мостовую.

Набрав в легкие побольше воздуха, Оуэн собрал остатки сил, чтобы кое-как встать на ноги. Еще одно отчаянное усилие, и он, шатаясь, преодолел расстояние, отделявшее его от тела охотника. Еще до того как он проверил у него пульс, ему стало ясно, что враг мертв. Тем не менее, он опустился на корточки и сомкнул пальцы на горле охотника. Суитуотеры всегда выполняли свою работу до конца.

Тут он вдруг услышал, что в переулке кто-то появился, и попытался сосредоточиться. «Еще один охотник?» — промелькнуло у него.

— Дядя Оуэн, что с вами? — Мэтт остановился возле мертвого тела. — Что произошло?

Оуэн нахмурился и проворчал:

— Вы что, оставили Вирджинию одну?

— Нет-нет, сэр. Конечно, нет. С ней Тони. Она не могла за нами угнаться, поэтому они выслали меня вперед. Скоро они оба будут здесь.

— Какого черта?! Почему вы позволили ей выйти из дома?

— Не могли ее удержать, сэр. Она сказала, что вам грозит страшная опасность. Сказала, что мы должны вас найти. Настаивала, что пойдет с нами. — Парень взглянул на труп: — Кто это?

— Охотник. Некто, назвавшийся Ньютоном, поручил ему убить меня.

— Проклятие! — Мэтт с беспокойством посмотрел на дядю: — Вы целы?

Оуэн не ответил. Он понимал, что сейчас лишится сознания, а ему просто необходимо было продержаться подольше.

— Обязательно забери у него оружие, — приказал он.

— Какое оружие?

— Не знаю, что это. Толком не рассмотрел. Он называл Зеркалом Живой Силы. Я слышал, как оно упало на мостовую.

Оуэн повернул голову, чтобы осмотреть темную улицу и движение стоило ему потери равновесия. Мозг тотчас волокло густой пеленой серого тумана, и он рухнул бы на колени, если бы Мэтт не успел подхватить его.

С помощью племянника Оуэн сумел дойти до лежащего на мостовой предмета. Оружие по форме напоминало дамское ручное зеркало — такие часто можно увидеть на туалетном столике. Оно лежало на камнях, зеркальной стороной вниз. Оуэн хотел наклониться, чтобы его поднять, но тут вдруг заметил лежавший поблизости мешочек черного бархата.

— Подай мне мешочек, — велел он.

Мэтт поднял мешочек и подал ему. Опустившись на корточки, Оуэн осторожно поднял зеркало. И ему показалось, что он уловил слабое дрожание энергии, когда пальцы его сомкнулись на ручке. Но он не был в этом уверен — туман по-прежнему держал мозг в плену, а его сверхчувственные возможности не откликались. Из предосторожности не переворачивая зеркало, он сунул его в бархатный мешочек и затянул кожаный ремешок на горловине. Затем попытался встать на ноги, но голова снова пошла кругом. Тут в переулке послышались шаги, и Оуэн осторожно повернул голову. Он боялся, что унизит себя, если сейчас упадет от слабости, свалится в глубоком обмороке. Все расплывалось перед глазами, но он все же сумел разглядеть, что к нему бегут двое. То естьВирджиния бежала, а он просто шел размашистым шагом.

— Оуэн! — Она бросилась к нему. — Вы целы?

— Да, — ответил он машинально. И тут же добавил: — Если честно, то не совсем.

— Но что с вами?

— Не стоит волноваться. — Он сунул бархатный мешочек ей в ладонь. — Вот, возьмите. Это зеркало. В некотором роде оружие. Природа его силы сродни вашему таланту. Возможно, вам проще держать его под контролем, чем любому из нас. Оно ослепило мои сверхчувства. Не исключено, что навсегда.

— Нет! — воскликнула Вирджиния. — Они вернутся!

Оуэн даже сумел улыбнуться. Какая страстная убежденность прозвучала в ее голосе! Он протянул руки, чтобы привлечь девушку к себе, но вокруг него сомкнулась черная ночь.

Откуда-то из темноты доносился до него голос Вирджинии. Она звала его по имени и говорила с ним, пытаясь успокоить, ободрить.

— Я вас не отпущу, Оуэн Суитуотер. Вы меня слышите? Вам нельзя уходить. Я не позволю вам уйти. Держитесь за меня!

Тут он почувствовал, как ее рука сжала его руку. Но голос ее звучал все слабее, и, в конце концов, Оуэна окончательно поглотила тьма.

Глава 33

— Вы полагаете, мисс Тейт, психическая слепота дяди Оуэна — это навсегда? — спросил Тони.

— Откуда мне знать? — ответила Шарлотта. Она захлопнула тяжелый том, который только что внимательно изучала, и взглянула на черный бархатный мешочек, лежащий на крышке комода. — Результаты моих исследований говорят: Зеркало Живой Силы способно ослепить человека, навсегда лишив его сверхчувственности. И способно даже убить. Однако сила этого оружия напрямую зависит от психической силы того, кто им управляет. Чем сильнее талант, тем большее излучение испускает зеркало. И чем сильнее — в физическом смысле — жертва, тем меньше необратимого вреда способно причинить зеркало.

— Оуэн поправится, — сказала Вирджиния. Она сильнее сжала руку Оуэна. — Он очень сильный. Я чувствую его энергию. Ему нужно просто отлежаться, вот и все.

Они толпились в маленькой спальне Вирджинии, где уложили Оуэна. С улицы в дом его принесли Мэтт и Тони, и сейчас он находился в состоянии глубокого, хотя и беспокойного сна. Миссис Крофтон настояла, чтобы его накрыли одной лишь простыней, потому что он весь горел как в огне. Вирджиния знала, что этот жар имел психическую природу, являлся результатом жестокой травмы, нанесенной его паранормальным способностям…

Она не отходила от Оуэна с того момента, как его настиг глубокий обморок. Просто не решалась отойти. И чувствовала: его единственной надеждой была таинственная связь, что установилась между ними. Очевидно, он черпал у нее энергию, чтобы залечить зияющие раны, нанесенные его сверхчувственности.

Вирджиния отправила Мэтта за Шарлоттой, велев принести все книги о зеркалах, что найдутся в ее магазине. Нужно было как можно больше узнать о странном ручном зеркале. Ник Суитуотер прибыл с Шарлоттой и с книгами. Вирджиния была поражена, увидев их вместе ночью, в столь поздний час, но времени на расспросы не оставалось.

В дверях возникла миссис Крофтон с дымящейся чашкой в руке.

— Я сварила кофе, потому что не сомневаюсь, что вам всем предстоит бессонная ночь. — Она поглядела на Вирджинию с обычным выражением всепрощения. — Я несла вам кофе наверх, мадам. Ведь вы вряд ли покинете эту комнату, по крайней мере, в ближайшее время.

Вирджиния улыбнулась:

— Благодарю, миссис Крофтон. Я очень ценю вашу заботу.

Чуть склонив голову в знак того, что благодарность принята, миссис Крофтон поставила чашку на ночной столик. Затем взглянула на Оуэна.

— Его все еще лихорадит, — заметила она. — Принесу еще влажных полотенец.

— Благодарю, — повторила Вирджиния.

Снова кивнув, миссис Крофтон выплыла из спальни. Ник посмотрел ей вслед — она явно произвела на него ошеломляющее впечатление. Когда дверь за миссис Крофтон закрылась, он повернулся к Вирджинии:

— Ваша экономка — что-то невероятное. Двое мужчин караулят ваш дом. И вы без всяких объяснений среди ночи бежите на улицу и приносите в свою спальню мужчину, находящегося без сознания. Да еще и приводите с собой толпу людей. А она по-прежнему не выказывает ни малейших признаков беспокойства.

— Я уже говорила Оуэну, что миссис Крофтон — бриллиант, а не экономка. Тем не менее, я в любую минуту жду, что она заявит об уходе.

— Судя по ее виду, ничего подобного она делать не собирается, — возразил Ник. Он обратился к Шарлотте: — Есть в книгах что-нибудь еще о свойствах Зеркала Живой Силы?

— Здесь говорится только о том, что его изобрел один алхимик в семнадцатом веке.

Ник задумался:

— Значит, оно относится к временам Сильвестра Джонса. Уж не он ли его сотворил?

— Не думаю, что он к этому причастен, — возразила Шарлотта. — Если верить этой книге, алхимиком была женщина, которая звалась Алисой Хук. — Шарлотта сняла очки и протерла стекла носовым платком. — Я вообще смогла выяснить из истории зеркала так много и за столь короткое время лишь потому, что уже проводила кое-какие исследования на эту тему.

Вирджиния бросила взгляд на черный бархатный мешочек:

— В данном случае мы столкнулись с одним из таких зеркал. И вряд ли это простое совпадение.

Ник по-прежнему был задумчив.

— Согласен с вами, — кивнул он. — Но глупо думать, будто в нашем расследовании появится еще одно могучее оружие, использующее зеркальную энергию. Однако Зеркало Живой Силы — совсем не то, что заводные игрушки. Во-первых, оно гораздо старше.

— И в нем не использован принцип часовой пружины, — сказала Вирджиния.

Шарлотта захлопнула переплетенный в кожу тяжелый том.

— Это зеркало намного старше, поэтому ясно: его изготовила не миссис Брайдуэлл. Но оно как-то связано с нашим делом.

Ник нахмурился:

— Зеркало — очень опасный и, несомненно, дорогостоящий предмет. Однако кто-то доверил его обычному уличному разбойнику, который должен был воспользоваться им этой ночью, чтобы убить Оуэна. Кто-то отчаянно хочет убрать его с дороги!

— Что ж… — Шарлотта пожала плечами. — Боюсь, сейчас нам остается лишь ждать и надеяться, что мистер Суитуотер достаточно силен, чтобы преодолеть губительные последствия столкновения с этим зеркалом.

— Он выздоровеет, — решительно заявила Вирджиния.

— Мы могли бы точнее прикинуть его шансы, если бы имели представление о том, насколько силен был нападавший, — сказала Шарлотта.

— Теперь, когда он мертв, этого уже не узнать, — ответил Тони.

— Ему ведь хватило силы, чтобы чуть не убить Оуэна помощью проклятого зеркала, — проворчал Ник.

Вирджиния бросила на него пристальный взгляд, полный укора.

— Но мы знаем, что Оуэн его победил. И это означает, что он оказался сильнее.

Ник, Тони и Мэтт переглянулись. Но ни один из них не проронил ни слова.

— В чем дело?! — воскликнула Вирджиния. — Что-то не так? Почему вы так переглядываетесь?

Ник откашлялся и проговорил:

— На самом деле этого мы как раз и не знаем, мисс Дин. Мы не можем утверждать, что дядя Оуэн был сильнее.

— Почему же? Ведь он вышел живым из их схватки…

— Но он воспользовался ножом, — сказал Тони таким тоном, словно объяснял простейшие вещи очень бестолковому ребенку. — Не талантом, а ножом! Ведь зеркало обратило его психические возможности в бесполезное ничто.

Вирджиния наморщила лоб.

— О чем вы говорите?..

— О том, что дядя Оуэн остался в живых отнюдь не благодаря своему психическому таланту, — пояснил Мэтт.

— Да, ясно, — прошептала Вирджиния. Она еще крепче сжала руку Оуэна.

Ник посмотрел на лежащего без сознания кузена.

— Он, конечно, в некотором роде охотник, но не обладает истинным талантом охотника — как, например, Тони или Мэтт. Его рефлексы, зрение и ловкость движений превосходны, но не выходят за пределы нормы.

— Поэтому он и носит нож в сапоге? — спросила Шарлотта.

— Нет, не поэтому, — сказал Тони. — Он носит нож в сапоге потому, что все Суитуотеры носят при себе нож.

— А раньше это был кинжал, — сообщил Мэтт. — Но времена меняются, изменились и мы.

— Семейная традиция, — пояснил Ник. — В соответствии с девизом семьи.

— «Талант полезен, но лучше держать кинжал при себе», — тихо процитировала Вирджиния.

— Так звучит даже лучше, чем на исходной латыни, — заметил Тони.

Вирджиния устало улыбнулась:

— В этом нет сомнений.

— Великий талант Оуэна состоит в том, что он может предсказать поведение монстра, — объяснил Ник. — А скорость и умение видеть в темноте — не его козыри.

Шарлотта снова пожала плечами:

— Но какой ему был прок от умения предсказывать поведение убийцы сегодня ночью?

Ник усмехнулся:

— Вы не поверите, но Оуэн отлично умеет провоцировать людей. По его собственным словам, заставь человека потерять самообладание — и делай с ним что хочешь, будь он хоть трижды талантлив. Подозреваю, что именно так он сегодня и поступил.

Тони взглянул на лежащего в беспамятстве Оуэна:

— Кажется, дядя Оуэн поработал от души. Впрочем, он действовал по обстоятельствам.

— Да, похоже на то. — Вирджиния поежилась.

— Обычно он не оставляет следов насилия, — сказал Мэтт. — Но сейчас… Ну и кровищи было там, в переулке! Сначала я даже испугался, подумал, что это его кровь.

Вспомнив, сколько крови было на руках и одежде Оуэна, Вирджиния содрогнулась.

— И я тоже испугалась…

— Вы полагаете, что мистер Суитуотер намеренно провоцировал нападавшего, чтобы тот допустил неверное движение? — спросила Шарлотта.

— Дядя Оуэн умеет действовать на нервы, — с гордостью заявил Тони.

Вирджиния снова перевела взгляд на Оуэна. Глубокий сон не смягчил резкости его черт. Даже сейчас, лежа без сознания, он по-прежнему казался опасным. Его психические сверхчувства были ослеплены, тем не менее, воздух вокруг него шелестел от излучения темной энергии.

— Да, его аура может напугать многих, — согласилась Вирджиния.

— Возможно, по этой причине он так и не женился, — заметила Шарлотта.

Вирджиния заметила, как трое Суитуотеров снова загадочно переглянулись.

— А теперь в чем дело? — потребовала она ответа.

Ник деликатно кашлянул:

— Видите ли, Оуэн до сих пор не женился по той простой причине, что пока не встретил свою женщину.

Шарлотта в растерянности моргнула, затем с улыбкой воскликнула:

— Потрясающе романтично!

— Не уверен, что Суитуотеров можно назвать «потрясающе романтичными», — возразил Ник. — Однако мы очень серьезно относимся к браку. Можно сказать, что это у нас в крови. Мужчина рода Суитуотер сразу понимает, когда перед ним «та самая женщина».

Шарлотта перестала улыбаться и пробормотала:

— Как удобно…

— На самом деле чертовски неудобно, — заявил Ник. — Это не так-то просто — найти ту единственную. Если хотите знать, семья уже начала беспокоиться из-за моего кузена Оуэна.

— Почему? — спросила Вирджиния.

Тони смущенно переминался с ноги на ногу.

— Мы думаем, это плохой признак, что он начал бродить по ночам.

— Не понимаю… — пробормотала Вирджиния. — Что вы имеете в виду? Бродить по ночам — что это значит?

Снова Мэтт, Ник и Тони обменялись взглядами. И Вирджиния поняла, что на сей раз ответа ей не добиться.

— Ну… это трудно объяснить, — промямлил Ник.

Шарлотта смерила его пристальным взглядом.

— А что происходит, если Суитуотер не находит своей женщины? Неужели довольствуется любовницами?

Казалось, Ник был готов провалиться сквозь землю. А Мэтт и Тони, очевидно, пришли к выводу, что пора спасаться бегством. И оба стали пятиться к двери.

— Думаю, мне стоит выпить чашку превосходного кофе миссис Крофтон, — заявил Тони.

— И может быть, съесть еще один кекс, — добавил Мэтт.

Они скользнули за дверь и скрылись в коридоре.

В спальне воцарилось напряженное молчание.

Шарлотта строго посмотрела на Ника:

— Каким именно образом Суитуотер узнает, что перед ним — Та Самая Женщина?

Ник обреченно вздохнул:

— Как говорит мой отец, это побочный эффект нашего таланта. Связано с нашей охотничьей интуицией.

Вирджиния подняла голову:

— Но необязательно с любовью?

Ник-охотник, вероятно, почуял ловушку. Он с тоской оглянулся на дверь, видимо, жалея, что не ретировался заодно с Тони и Мэттом. Но ему хватило мужества встретить взгляд Вирджинии.

— Любовь — очень расплывчатое понятие, — ответил он, наконец. — Оно с трудом поддастся определению, вы не находите?

Шарлотта гневно воззрилась на Ника.

— Ничего подобного! Когда приходит любовь, понимаешь сразу. Не так ли, Джинни?

— Именно так, — согласилась Вирджиния. — Мы можем всю жизнь безуспешно искать настоящую любовь, но это не означает, что женщины вроде нас с Шарлоттой узнают ее, если она встретится на их пути. Правда, Шарлотта?

— Чистейшая правда, — кивнула Шарлотта.

Ник поморщился:

— Но что вы станете делать, если никогда не испытаете того, что почитаете за истинную любовь?

— Всегда найдется доктор Спиннер со своим методом лечения женской истерии, — ответила Вирджиния.

Глава 34

Некоторое время спустя Вирджиния оказалась в спальне наедине с Оуэном. Температура его тела и перегретая энергия ауры быстро возвращались к норме.

Выпустив его руку, Вирджиния поднялась на ноги, пересекла спальню и подошла к комоду. Бархатный мешочек с зеркалом по-прежнему лежал на крышке. Она коснулась его рукой и содрогнулась — ее пронзила мертвящая энергия этого предмета.

Вирджиния раскрыла мешочек и вынула зеркало. Серебряная с золотом ручка казалась неестественно теплой. Она поднесла зеркало к окну, чтобы изучить его оборотную сторону. В лунном свете зловеще сверкнули странные кристаллы. Поражал прихотливый барочный узор литья. Было слишком темно, чтобы разглядеть алхимические символы, но она попробовала разобрать их, исследовав подушечками пальцев. Внезапно сверкнули крошечные молнии, словно пронзившие руку.

Очевидно, энергия, — много энергии! — была заключена в этом зеркале в дремлющем состоянии. И Вирджиния поняла: чтобы пробудить ее, нужны только желание да талант. Настоящее психооружие, из того, что приводилось в действие человеческой мыслью, а не часовой пружиной.

Медленно, под действием искушения, которое было куда глубже, нежели простое любопытство, Вирджиния перевернула зеркало и заглянула в него. Во мраке спальни она не увидела собственного отражения, но сверхчувственное восприятие позволило ей уловить токи энергии, снующие по зеркальной поверхности. «Все равно, что смотреть в озеро ртути», — подумала она. Зеркало Живой Силы бурлило энергией, заключенной в его глубинах.

Вся во власти ужаса и странного очарования, Вирджиния заглянула в зеркало поглубже. Кошмарные послеобразы появлялись там и исчезали, словно движущиеся фотографии, спрятанные в странном волшебном фонаре. Она видела смерть, видела умирающих.

Видела она и огонь, жаркие сполохи цвета золота и серебра. Ослепительное пламя дробилось, каскадом обрушиваясь в глубины зеркала. Ее собственные сверхчувства запели, откликаясь на безумную пляску энергии. Она могла запросто освободить таящиеся в зеркале силы, которые только этого и ждали.

Интуиция зеркальной чтицы подсказывала: любой, кто обладает сильным психоталантом, способен использовать это зеркало для ослепления или даже убийства. Для одаренного человека этот предмет был грозным оружием. Но тот, кто владел талантом специфического толка, мог сделать с этим зеркалом гораздо больше. Например — испытать полную силу, таящуюся в нем!

И она, Вирджиния, конечно же, могла это сделать, могла использовать странную энергию Зеркала Живой Силы.

Тут она вспомнила о слабой энергии, которую убийца заточал в зеркала на туалетных столиках в домах Рэтфорд и Хэкетт. И вспомнила зеркала на стенах жуткой комнаты под особняком Холлистеров. И тот час возник новый вопрос: зачем кому-то понадобилось запирать в зеркале энергию?

А потом возникло воспоминание — слова матери, сказанные ею давным-давно. «Сила есть сила, будь она обычной или паранормальной. Сила всегда таит в себе опасность! И всегда найдутся те, кто ищет возможность управлять ею к собственной выгоде…»

— Вирджиния…. — заговорил во сне Оуэн. Тихий хриплый голос разрушил очарование странного зеркала.

Она вернулась к действительности, и зеркало погасло, сделавшись непроницаемо серым. Дрожащими руками Вирджиния убрала зеркало назад в мешочек и затянула кожаный шнурок.

Положив мешочек обратно на крышку комода, она вернулась к постели и крепко сжала руку Оуэна. Его пальцы ответили на пожатие и сплелись с ее пальцами. Но он не проснулся.

За окном по-прежнему была ночь, но Вирджинии совсем не хотелось спать; она размышляла над тем, что увидела в Зеркале Живой Силы.

Глава 35

Утром без десяти пять Вирджиния почувствовала отчетливый всплеск энергии Оуэна и поняла: бездонная глубина уже выпустила его из своих цепких объятий. Он дышал спокойно, а пульс был ровным и устойчивым. Он все еще спал, но это был самый обычный сон.

Она разжала руку.

— Вирджиния, — прошептал он, не открывая глаз.

— Я здесь, — ласково сказала она. — Все хорошо. Спите.

Он беспокойно шевельнулся, повернулся на бок и последовал ее совету.

Некоторое время спустя Вирджиния отважилась выйти из спальни. Она знала, что Шарлота спит в комнате в дальнем конце коридора. Ей показалось, что она слышит голос миссис Крофтон на кухне.

Она подошла к лестнице, когда из темноты послышался тихий голос Мэтта:

— Мисс Дни, с дядей Оуэном все в порядке?

— Он вполне оправился, но пока спит. Где Тони и Ник?

— Тони стережет дом у черного хода. А дядя Ник спит в гостиной. Миссис Крофтон уже на кухне. Она спустилась несколько минут назад. Сказала, что хочет поспешить с завтраком, потому что предстоит накормить множество голодных ртов.

Вирджиния поморщилась:

— Как мило с ее стороны, что она решила приготовить нам завтрак, прежде чем сообщить о своем уходе.

— Она ни словом не обмолвилась насчет того, что собирается уйти. Скажите, а вы уверены, что дядя Оуэн после пробуждения обретет свой талант?

— Совершенно уверена.

— Вот это — хорошая новость! — обрадовался Мэтт. — В противном случае нам не хотелось бы иметь с ним дело.

Эти слова молодого человека удивили Вирджинию.

— Я понимаю вашу тревогу насчет возможной потери таланта, — сказала она. — Тому, у кого имеются паранормальные способности, придется очень нелегко, если он проснется и обнаружит, что их больше нет. Но что вы имеете в виду, говоря, что не хотели бы иметь с ним дело?

От двери гостиной послышался голос Ника:

— Эй, Мэтт! Ты и так уже наболтал достаточно.

— Да, сэр, — поспешно отозвался Мэтт. — Простите, я все время забываю, что мисс Дин пока не член нашей семьи.

Вирджиния поняла, что большего ей из парня не вытянуть. Она повернулась к Нику:

— Доброе утро, сэр.

— Доброе утро, — поздоровался Ник. Он коснулся щеки проверяя, насколько отросла за ночь щетина. — Насколько я понимаю, наверху все хорошо, не так ли?

— Да, — кивнула Вирджиния.

— Благодарю вас, — сказал Ник, пристально глядя на нее. — Суитуотеры очень вам обязаны. И мы всегда платим долги.

— Но это же смешно! — воскликнула Вирджиния. — Никто ничего мне не должен! Примите к сведению: мистер Суитуотер выздоровел бы и без моего участия.

— Может быть, — сказал Ник. — А может быть, и нет.

— Ладно, увидимся за завтраком, — пробормотала Вирджиния.

— Да, мадам, — согласился Мэтт.

— Вот это — правильно, — заявил Ник. — Завтрак — это звучит очень заманчиво!

Вирджиния спустилась на кухню, мысленно готовя себя к тому, что утро будет трудным. Ее приветствовал аромат свежесваренного кофе. «Лучше приступить к делу прямо! — решила Вирджиния. — К чему теперь притворяться, что я — хозяйка респектабельного дома?».

— Доброе утро, миссис Крофтон.

— Доброе утро, мадам. — Экономка сняла со стены огромную сковороду и поставила ее на плиту. — Юные Мэтт и Тони всю ночь были на ногах и, несомненно, умирают от голода. Подозреваю, что и прочие ваши гости очень скоро проснутся. Принимая во внимание все вышеупомянутое, я решила приготовить завтрак пораньше. Не желаете ли чашку кофе?

— Наверное, мне пока достаточно, — ответила Вирджиния. — Так много кофе выпила за ночь, что теперь не буду спать всю неделю.

— Тогда, может быть, чаю с мятой?

— Вот это — с удовольствием. Благодарю вас.

Миссис Крофтон исчезла в кладовой.

— Мистер Суитуотер выздоровел? — спросила она.

— Да, но пока спит. Надеюсь, он спустится к завтраку.

— Очень хорошо. — Миссис Крофтон вернулась на кухню с жестяной банкой в руке. Открыла банку и всыпала травяной чай в чайник.

Вирджиния присела на одну из длинных скамеек у столь же длинного стола.

— Миссис Крофтон, я отдаю себе отчет в том, что события в этом доме, особенно в последнее время, — это совсем не то, к чему вы привыкли.

— Да, мадам. — Миссис Крофтон сняла кипящий чайник с плиты и налила кипяток в чайничек с заваркой. — У вас очень своеобразный дом, мадам. В таких мне еще не доводилось служить.

— Знаю, что вам приходилось закрывать глаза на некоторые вещи, которые вы считаете неподобающими и, несомненно, оскорбительными для вас, — продолжала Вирджиния.

— Признаюсь, что поначалу я колебалась, не знала, следует ли мне оставаться в доме зеркальной гадалки. — Миссис Крофтон отставила чайник и поставила на стол чай. — Я была уверена, что вы — мошенница. Но вскоре я изменила свое мнение.

— Изменили мнение?

— Да, мадам. — Миссис Крофтон взяла с полки чашку и поставила ее перед Вирджинией. — Теперь я знаю, что у вас действительно настоящий талант. Понимаю также и другое. То, что многие назвали бы благословенным даром небес, на самом деле — тяжелая ноша. Я видела, как вы страдаете, читая в зеркале дурное. Знаю, что вас мучают бессонница и кошмары. Еще бы — прочитать зеркало и увидеть все то, чего не полагается видеть приличным людям!

— Да, конечно, — кивнула Вирджиния. — Поряди этом доме отличаются от общепринятых. И я прекрасно понимаю, что в последние дни они стали… просто вопиющими. Не сомневаюсь, что события прошедшей ночи — это для вас уже слишком. В сложившихся обстоятельствах я не стану винить вас, если вы захотите уйти. Не беспокойтесь, я дам вам самые лучшие рекомендации.

Миссис Крофтон выпрямилась и проговорила:

— Вы меня увольняете, мадам?

— Что? Господи, да нет же! Я лишь предположила, что в свете странных событий последних дней вы сами захотите искать место в более респектабельном доме.

— Мисс Дин, мне было двенадцать, когда я только начинала служить в респектабельных домах в качестве служанки. В первом доме, куда я попала, мне приходилось отбиваться от пьяных домогательств старшего сына хозяев. Хозяйка дома застала нас как раз в тот момент, когда молодой человек собирался взять меня силой. В ее глазах виноватой оказалась я, и она выгнала меня на улицу, не дав рекомендаций.

Вирджиния нахмурилась:

— Это было несправедливо!

— Так оно всегда и бывает. Но мне повезло. Меня приняли в другой респектабельный дом. Мужа хозяйки моя персона не интересовала. Зато он совратил гувернантку. Она ждала ребенка. Нет нужды говорить, что ее прогнали. Позже мы узнали, что бедняжка бросилась в реку.

Вирджиния вздохнула.

— Она не первая из молодых женщин, которым пришлось пойти по этой дорожке, очутившись в отчаянном положении.

— Да, не первая. После того случая я перебывала во многих так называемых «респектабельных домах». И в каждом, за исключением двух, хозяин дома держал на стороне любовницу. Сыновья же были завсегдатаями публичных домов и игорных притонов. Жены сходили с ума по драгоценностям, нарядам и вечеринкам. И у них были любовники.

— Да, понимаю, — кивнула Вирджиния.

— Перед тем как попасть к вам, я служила у пожилой вдовы. Мне казалось, что место отличное и большего трудно желать. Но вдова вдруг начала забывать платить своей прислуге, — очевидно, начала дряхлеть. К сожалению, родственники ее забросили. И именно я дежурила возле ее постели, когда она умерла. В своем завещании она не оставила никаких распоряжений насчет слуг, и наследники выгнали нас на улицу без гроша и без рекомендаций. К тому времени как я нашла место в вашем доме, я была на грани отчаяния.

— Понимаю. — Вирджиния снова кивнула. — Но тогда вы не могли выбирать работодателей, а теперь положение изменилось, не так ли? Полагаю, что письмо, которое вы получили на днях из агентства «Биллингз», — это предложение о найме в более престижный дом.

— В своем письме миссис Биллингз советовала мне взять место в доме лорда и леди Эйнсли. Миссис Биллингз считала, что оно мне подойдет.

— Лорд и леди Эйнсли вращаются в высших кругах. Наверное, место просто превосходное.

— Я известила миссис Биллингз, что это место меня не интересует, — заявила экономка.

Вирджиния опустила чашку на стол с такой силой, что она зазвенела.

— Что вы сделали?

— Мисс Дин, ваш дом во многих отношениях не такой, как прочие. Но это — куда более приличный и респектабельный дом, чем большинство тех, где я служила. Более того, мне здесь интересно.

Вирджиния смотрела на экономку во все глаза.

— Интересно? — переспросила она.

Миссис Крофтон вытерла руки о фартук.

— Да, мадам. И я очень хорошо знаю, что здесь происходит.

— Вирджиния грустно улыбнулась:

— От хорошей экономки не скроешь никаких тайн.

— Это правда. Я знаю, что вы с мистером Суитуотером выслеживаете свирепого убийцу, который нападает на женщин, таких же зеркальных гадалок, как вы. Знаю также, что мистера Суитуотера чуть не убили этой ночью.

— Это верно. — Вирджиния вздохнула.

— И мне кажется, мисс Дин, что вам не помешала бы профессиональная помощь.

— Помощь полиции, вы хотите сказать? Но дело в том, что мы ведем расследование убийств, которые были совершены паранормальными способами. У нас нет веских улик, чтобы предъявить полиции.

— Я говорю не о помощи полиции. Я имею в виду себя.

— Прошу прощения, вы о чем?..

— В этом деле имеется связь с тем, что произошло у Холлистеров, не так ли?

— Да.

— Это была богатая, очень известная семья. И у них, наверное, было много слуг.

— Не так уж много, — ответила Вирджиния. — Насколько я успела заметить, лорд и леди Холлистер держали на удивление малочисленный штат прислуги для такого большого дома. А те слуги, которые у них все-таки имелись, куда-то исчезли.

— Но у них ведь была экономка?

— Да, была. Она впустила меня в дом, когда я туда пришла на сеанс.

— Мадам, мир тех, кто служит в великосветских домах, очень тесен. И я, возможно, сумела бы отыскать для вас экономку Холлистеров.

Глава 36

Когда он очнулся от сна, его приветствовали бледный свет дождливого утра и ощущение живительной энергии Вирджинии. Открыв глаза, Оуэн уставился в незнакомый потолок. Он лежал на постели, однако был совершенно уверен, что постель — не его собственная.

— Вам уже давно следовало бы проснуться, — сказала Вирджиния. — Ваши родственники внизу очень волнуются.

Оуэн повернул голову на подушке и увидел Вирджинию, стоящую у двери. Она была в простеньком домашнем платье, а волосы были заколоты на затылке. В руке же она держала чашку с кофе.

— Вирджиния, вы?.. — Оуэн сел на кровати и начал откидывать одеяло. Потом вспомнил, что обнажен до пояса. Взглянув вниз, он увидел, что ниже пояса на нем только исподнее. Он быстро натянул на себя одеяло и с удивлением воззрился на занавеси, обои и туалетный столик — все в женском вкусе. — Так это — ваша спальня?

— Да. До моего дома было гораздо ближе, поэтому мы принесли вас сюда. Так удобнее. — Вирджиния вошла в спальню и поставила чашку на ночной столик. Одарив Оуэна сияющей улыбкой, спросила: — Как вы себя чувствуете?

Он ненадолго задумался.

— Кажется, все в порядке. — Осторожно попробовав свои сверхчувственные способности, он испытал огромное облегчение, когда понял, что его психический дар так же силен, как и прежде. — Да, все в полном порядке.

— Отлично! — обрадовалась Вирджиния. — Миссис Крофтон готовит завтрак. Думаю, вам следует умыться, одеться и спуститься к нам.

Оуэн осмотрелся:

— А где моя одежда?

— Вашу одежду Тони выбросил. Там было слишком много крови. Рано утром он отправился к вам домой принес все чистое.

Оуэн поморщился. Вирджинии пришлось увидеть его с ног до головы перемазанного в крови человека, которого он убил. Вероятно, отталкивающее было зрелище.

— Понимаю, — сказал он со вздохом.

— Вы найдете все необходимое в гардеробе. Рядом дверь в ванную. — Она повернулась, собираясь уходить.

— Вирджиния, — тихо позвал Оуэн.

Она остановилась, обернулась.

— Слушаю.

— Вы спасли меня этой ночью.

— Нет, — возразила она. — Вы очень сильный человек. Просто вам требовалось время, чтобы оправиться от губительного воздействия зеркала.

— Не верится, что проклятая вещица обладает такой силой.

— Это не просто зеркало, а оружие алхимика. Шарлотта и Ник выяснили кое-что о его происхождении. Когда спуститесь вниз, они вам все расскажут.

Завернувшись в простыню, Оуэн пересек спальню и стал перед Вирджинией.

— Как бы то ни было, я сохранил свой дар в целости лишь благодаря вам.

— Нет-нет. Я чувствовала в вас силу, даже когда вы лежали без сознания. Я знала, что вы выздоровеете.

— Потому что я цеплялся за вас. — Приподняв ее подбородок, он нежно коснулся поцелуем ее губ. — Между нами есть связь, Вирджиния. Признайте это.

— Вероятно, мы можем чувствовать друг друга на психическом уровне.

— Да, конечно, можем. — Он поцеловал ее в лоб.

— И в этом нет ничего странного, если подумать, — сказка Вирджиния. Она наморщила лоб — как ученица над сложной задачкой по математике. — Ведь мы оба наделены сильным талантом, и мы были близки. Страсть — могучая сила. Она генерирует много энергии.

— Да, действительно. — Оуэн поцеловал ее в нос.

А она вдруг резко развернулась и, взметнув ворох юбок, выбежала из комнаты.

Ему до смешного приятно было видеть ее замешательство. Это совершенно не походило на Вирджинию. Обычно ее не так-то легко смутить, а сейчас… «Что ж, это хорошее предзнаменование», — сказал себе Оуэн.

Через некоторое время он вошел в столовую — и замер. Перед ним было целое сборище! Вирджиния и Шарлотта сидели за столом, и перед каждой стояла тарелка с омлетом, тостами и копченым лососем. Обе читали утренние газеты.

— Леди, вы сегодня просто восхитительны, — сказал Оуэн.

Вирджиния оторвалась от выпуска «Флайинг интеллидженсер». Критически оглядела его и, казалось, осталась довольна.

— Доброе утро, сэр.

Шарлотта же улыбнулась и проговорила:

— Как приятно видеть вас в добром здравии после столь тяжелого испытания, сэр.

— Думаю, что стану еще краше после того, как позавтракаю, — ответил Оуэн.

Ник, Мэтт и Тони толпились возле буфета, и все они накладывали себе на тарелки щедрые порции.

— Вы проснулись как раз вовремя, — заметил Ник. На его тарелке высилась гора омлета. — Ночка выдалась длинная, и никто из нас толком не спал — благодаря вам. Так что мы решили завтракать без вас.

— Я тронут, — проворчал Оуэн. Он вдруг понял, что ужасно голоден. Взяв себе тарелку, он изучил содержимое сервировочных подносов. — Но какого черта вы делаете в этом доме в столь ранний час?

— Мы провели ночь здесь, — ответил Ник.

Дверь между кухней и столовой открылась, и на пороге возникла миссис Крофтон с кофейником в руке. При виде Оуэна экономка сделала большие глаза. Но явно была довольна встречей.

— О, значит, вы уже проснулись, сэр! — воскликнул миссис Крофтон. — И вид у вас вполне здоровый, как и предсказывала мисс Дин. — Она поставила кофейник настол. — Пойду, принесу еще картошки.

Миссис Крофтон поспешно удалилась на кухню. Оуэнже понял, что экономка прекрасно осведомлена обо всем, что произошло ночью. Он взглянул на Вирджинию, и та сказала:

— От нее ничего не утаишь. — И она снова занялась газетой.

Оуэн повернулся к Нику и спросил:

— Вы все здесь ночевали?

— Да, все, — ответил кузен.

— Наверное, было тесновато?

— Устроились кое-как! — весело откликнулся Ник. — Хотели убедиться, что вы не выкинете чего-нибудь мелодраматического, если вдруг проснетесь среди ночи и обнаружите, что зеркало на время поджарило вашу сверхчувственность. Попробуйте лосося! Он просто великолепен.

Оуэн взял одну из больших серебряных вилок.

— Разве я когда-нибудь вел себя как герой мелодрамы?

— Сейчас впервые в жизни, — ответил Ник. Он откусил кусочек тоста.

До Оуэна вдруг дошло, что Вирджиния с Шарлоттой внимательно прислушиваются к их разговору, хотя и притворяются равнодушными. Он счел за лучшее перейти к другой теме, более уместной за накрытым к завтраку столом.

— Что вы сделали с телом? — спросил он.

Вирджиния поперхнулась чаем и закашлялась. Шарлотта же гневно уставилась на Оуэна.

Он отнес свою тарелку к столу, сел и вопросительно взглянул на женщин:

— Я сказал что-то неприличное?

Вирджиния уже пришла в себя и строго посмотрела на него:

— Мистер Суитуотер, мы завтракаем. Будьте любезны отложить разговоры о трупах на более подходящее время.

Он заметил, что Ник, Мэтт и Тони изо всех сил пытаются скрыть веселые ухмылки.

— Как правило, в обычных домах за завтраком приняты несколько иные темы для беседы, то есть не такие, как в доме Суитуотеров, — сказал Тони.

— Вот как? — Оуэн пожал плечами. — Что ж, в таком случае передайте мне блюдо с тостами.

После завтрака все собрались в гостиной. Туда же пришла и миссис Крофтон. Оуэн не стал просить женщину удалиться; решил, что ей уже слишком много известно. Пусть тогда узнает и остальное. В конце концов, она принадлежала к дому Вирджинии.

— Мы затолкали тело разбойника в один из старых склепов, — сказал Ник. — Пройдет немало времени, возможно, много лет, прежде чем его обнаружат. Если, конечно, вообще найдут. Но случись так, что кому-то повезет набрести на него уже сегодня — мы тут ни при чем. Его одежда, серьга в ухе и нож — все указывает на то, что он профессиональный преступник.

— Один из тех, кто рыщет по ночным улицам, — добавил Мэтт.

— Не беспокойтесь, дядя Оуэн, мы хорошо замели следы, — проговорил Тони.

— В этом я не сомневаюсь, — пробурчал Оуэн. — Что меня тревожит, — так это Зеркало Живой Силы.

Все посмотрели на мешочек черного бархата, лежавший на кофейном столике.

— Эта вещь представляет собой алхимическое оружие, — сказала Вирджиния. — Мы все решили, что наивно верить, будто она попала в руки разбойника по чистой случайности.

— Он сказал мне, что получил зеркало от заказчика убийства, от некоего мистера Ньютона, — сообщил Оуэн.

— Который, несомненно, решил, что вы мешаете его планам, — заметила Шарлотта.

— Планам на Вирджинию, — добавил Оуэн.

— Отсюда следует, что мистер Ньютон, кем бы он ни был, знает или подозревает, что вы — не просто исследователь паранормальных явлений, который специализируется на разоблачении лжемедиумов, — сказала Вирджиния. — В противном случае он не стал бы отдавать наемному убийце с улицы столь ценный предмет.

Оуэн взглянул на кузена:

— После завтрака попробуешь узнать хоть что-нибудь про того охотника, что напал на меня ночью. Его слава непременно гремит на улицах. С таким-то талантом!

— Да, правильно.

Оуэн обратился к Шарлотте:

— Удалось ли вам найти наемную компаньонку?

Шарлотта погрустнела:

— Нет, и это очень странно. Не так уж много агентств, поставляющих платных компаньонок в богатые дома. Вчера я навела справки во всех приличных конторах. Ни в одной из них нет записей о том, что они направили компаньонку к леди Холлистер.

— Еще один тупик, — сказал Оуэн. — Думаю, нам придется допустить, что эта компаньонка, кем бы она ни была, тоже замешана в нашем деле. Хотя, возможно, ее уже нет живых.

— Наверное, она слишком много видела и сделала вывод, что ей нужно спрятаться, — предположила Вирджиния.

— Есть и такая возможность, — согласился Оуэн. — Но где бы она сейчас ни находилась, — ведь какое-то из агентств должно было послать ее к Холлистерам!

— Сегодня я собираюсь проверить агентства классом пониже, — сказала Шарлотта.

— Благодарю вас, мисс Тейт. — Оуэн принялся расхаживать по гостиной, прикидывая, какие еще аспекты этого дела нуждаются в проверке. И что-то подсказывало ему, что времени у них остается мало. Убийца явно терял терпение и становился, поэтому, особенно опасным. — Мы должны действовать быстрее, — заявил он, наконец. — Ведь теперь мы знаем, что негодяй связан и с Институтом, и с Холлистером. Нужно лишь проследить эту связь.

— Миссис Крофтон предложила помощь в расследовании, — сообщила Вирджиния.

Оуэн взглянул на экономку, смотревшую на него выжидательно, со странной надеждой в глазах. И ему показалось, что она очень изменилась — эта женщина просто помолодела!

— Как вы собираетесь нам помогать, миссис Крофтон?

— Возможно, я смогу разыскать ту экономку, сэр.

— Какую экономку? — не понял Оуэн. Потом его осенило. — Ту, что была в доме Холлистеров? Ну конечно! Отличная мысль! Но каким образом вы собираетесь определить ее местонахождение, если мы до сих пор не можем найти компаньонку?

Миссис Крофтон просияла:

— У меня есть связи, сэр. Если она жива, я ее найду.

Оуэн пожал плечами:

— Что ж, очень мило с вашей стороны предложить нам помощь. Но вы уверены, что сами этого хотите? Дело в общем-то рискованное…

— Яуже объяснила мисс Дин, что мне не привыкать к риску, сэр. Ну, а теперь… Еслиэто все, я начинаю действовать!

— Но куда вы пойдете? — спросила Вирджиния.

— Начну с того, что поговорю с одной из моих подруг, сестра которой сейчас служит у Овертонов, — ответила миссис Крофтон. — Овертоны знают всех и вся в высшем свете. Следовательно, они в курсе всех сплетен.

Вирджиния кивнула:

— Да, понимаю. Ведь тогда и их прислуга знает тех, кто работает в самых респектабельных домах. Отлично, миссис Крофтон!

— Благодарю, мадам. — Экономка поспешила к двери — Возьму плащ и шляпку да и отправлюсь.

Оуэн поднял руку, чтобы задержать ее на минуту.

— Обещайте, что будете осторожны, миссис Крофтон.

— Конечно, сэр.

Его встревожил радостный блеск в ее глазах, но он кивнул, разрешая ей уйти. Затем повернулся к Тони:

— Сегодня Мэтт будет охранять мисс Дин. А ты отправишься в особняк Холлистеров и перевернешь там все вверх дном. У нас с мисс Дин не было времени провести тщательный обыск, когда мы были в этом доме в последний раз. Ищи все, что подскажет нам, каким образом Холлистер мог быть связан с Институтом.

— Уже бегу, — сказал Тони и направился к двери.

— Но нельзя допустить, чтобы тебя арестовали как взломщика и грабителя! — крикнул Оуэн ему вслед. — Нам сейчас и без того неприятностей хватает!

— Буду осторожен, — ответил Тони и исчез за дверью.

— Ина всякий случай смотри, чтобы не появились заводные игрушки! — закричал Оуэн.

Ник отделился от стены, которую подпирал, и улыбнулся Шарлотте:

— Мы с вами также могли бы заняться делами. У нас еще очень много хлопот.

— Да, действительно. — Шарлотта встала и исчезла за дверью.

Некоторое время со стороны передней доносился шум, затем парадная дверь открылась и захлопнулась. И в доме снова воцарилась тишина.

Оуэн взглянул на Вирджинию.

— Кажется, у вас и вашей подруги вкус к приключениям, — заметил он.

— Полагаю, это просто вопрос выбора, — со вздохом ответила Вирджиния. — Небольшое приключение, чтобы пощекотать нервы, — или визит к доктору Спиннеру.

— К черту доктора Спиннера!

— Да-да, хорошо. Не будем о нем. Каков план наших действий на сегодня?

— Думаю, будет полезно, если вас увидят в Институте я привычными утренними занятиями, — сказал он. — Нам нужно вести расследование и в этом направлении.

— Вы хотите, чтобы я собрала слухи об этом деле? — спросила Вирджиния.

— Да. Кто-то в Институте наверняка что-то знает. Но только вы можете порасспрашивать их.

— Без обид, сэр, однако… Если меня снова увидят в вашем обществе, вряд ли кто-то рискнет завести со мной доверительную беседу.

— Я подумал об этом, — кивнул Оуэн. — Вот почему сегодня с вами пойдет Мэтт.

Вирджиния посмотрела на молодого человека:

— И как же мне объяснить его присутствие?

— Уверен, вы что-нибудь придумаете, — ответил Оуэн.

— А чем займетесь вы, сэр? — спросила Вирджиния.

— Я предполагаю провести скучнейшую проверку финансовых дел семьи Холлистер. Теперь, когда лорд и леди Холлистер так вовремя отправились на тот свет, кто-то должен унаследовать их немалое состояние. И я хотел бы узнать имя счастливого наследника.

— Полагаете, что причиной гибели Холлистеров могут быть деньги?

— Не исключено.

— Но я думал… Ведь мы вроде бы решили, что в деле замешан сумасшедший ученый, — пробормотал Мэтт.

— Мой опыт подсказывает, что ученые, будь они в своем уме или нет, вечно нуждаются в деньгах.

Вирджиния тут же кивнула:

— Да, очень верное наблюдение.

— Благодарю вас. — Оуэн улыбнулся. — Поверьте, я пытаюсь делать то, что принято делать при проведении расследований. Есть и еще кое-что, нуждающееся в проверке. А теперь, прежде чем я вас покину, разрешите преподнести вам небольшой подарок.

Глаза Вирджинии заблестели.

— Право же, сэр, не стоит!

Оуэн сунул руку в карман, извлек отмычку и подал ей:

— Это придумал мой дядя. Очень просто в использовании. Открывает почти все стандартные замки.

На лице Мэтта появилось страдальческое выражение.

— Дядя Оуэн, подарки такого сорта не преподносят леди!

Вирджиния в изумлении захлопала ресницами, но, быстро опомнившись, взяла отмычку. Осмотрела ее с явным восхищением и воскликнула:

— О, вы так заботливы! Мне давно хотелось иметь такую.

«Кажется, она очень довольна», — подумал Оуэн. И улыбнулся Мэтту с видом триумфатора — его подарок имел успех!

Мэтт театрально закатил глаза.

Оуэн же, шагнув к двери, добавил:

— Мой племянник может научить вас, как ею пользоваться, прежде чем вы отправитесь в Институт.

Глава 37

Когда Вирджиния и Мэтт появились в Институте, там царила обычная суета. Практикующие, исследователи и клиенты толпились в коридорах и сидели в чайном зале.

Мэтт с интересом оглядывался по сторонам, пока Вирджиния отдавала гардеробщику свой зонт и мокрый от дождя плащ.

— Значит, это и есть Институт Лейбрука, — пробормотал Мэтт. — Не совсем то, что я ожидал.

— А чего именно вы ждали? — поинтересовалась Вирджиния.

— Точно не знаю, — признался Мэтт. — В моей семье принято считать, что все, называющие себя «практикующими паранормальное», явные мошенники и шарлатаны. Не думал, что в подобном заведении может царить атмосфера академического учреждения.

— Эта атмосфера создается тяжелым трудом самого Лейбрука и тех, кто связан с Институтом, — весьма холодно ответила Вирджиния.

Мэтт густо покраснел:

— Простите, мадам. Я не хотел сказать, что вы занимаетесь шарлатанством. Разумеется, я понимаю, что некоторые из практикующих обладают истинным талантом. Поэтому вполне закономерно, что они хотят объединиться под крышей такого серьезного учреждения, какИнститут. И яполагаю…

— Моя контора наверху, — перебилаВирджиния.

— Да, мадам, — кивнул Мэтт. Он покорно последовал за ней через просторный приемный зал.

Вирджиния уже была у самой лестницы, когда раздался голос Уэлча.

— Доброе утро, мисс Дин! — крикнул мистер Уэлч. Он торопливо приблизился к ним. — Я вас очень ждал. Хотел уже просить миссис Фордэм, чтобы отправила вам записку.

— Доброе утро, мистер Уэлч, — сказала Вирджиния. — Хочу представить вам своего нового помощника мистера Керна.

— Новый помощник? Вот как? — Уэлч смерил Мэтта быстрым оценивающим взглядом и одобрительно кивнул. — Выглядите весьма представительно, молодой человек. Здесь, в Институте, это очень важно. Мы должны поддерживать репутацию, знаете ли… Мистер Лейбрук особенно настаивает на этом.

— Да, сэр, — учтиво ответил Мэтт. — Мне очень хочется стать настоящим помощником мисс Дин.

Уэлч взглянул на Вирджинию:

— У меня прекрасная новость, мисс Дин. Счастлив сообщить, что я получил заказ на проведение вами частной консультации для нового заказчика — в высшей степени выгодного! Должен добавить, что мистер Лейбрук также будет рад.

— И кто же этот новый заказчик?

— Леди Мэнсфилд!

У Вирджинии похолодело в груди. Впрочем, она знала, ее столь нервную реакцию можно объяснить столкновением очень разных эмоций — тут и неуверенность, и любопытство, и страстное желание увидеть единокровную сестру. Но здравый смысл твердил ей, что любая попытка сблизиться с Элизабет будет ошибкой. Не в интересах самой девушки поддерживать родство с незаконной дочерью, со сводной сестрой, занимающей очень скромное место в официальной иерархии. Такая связь могла нанести ущерб репутации Элизабет и даже разрушить ее перспективы на выгодный брак, когда девушка станет постарше.

Те, кто вращается в высшем свете, не отличаются наивностью. Они знают, как устроена жизнь. Нередко бывает так, что у джентльмена появляется незаконное потомство. Но общество и члены официальной семьи джентльмена никогда не признают незаконных отпрысков равными себе. Так почему же…

— Сейчас я очень занята, — перебила Вирджиния.

Да-да, я знаю. Но это же леди Мэнсфилд… — возразил Уэлч. — Мистер Лейбрук всегда поощряет таких клиентов.

— В Институте есть другие специалисты, читающие в зеркалах.

— Но леди Мэнсфилд настаивает. В своем письме она ясно указывает, что хочет пригласить именно вас.

— Как правило, первую встречу с новым заказчиком я назначаю в Институте.

Уэлч бросил на нее укоризненный взгляд:

— Вы же не можете ожидать, что такая особа, как леди Мэнсфилд, придет сюда, чтобы встретиться с вами. Вы сами должны отправиться к ней. Естественно, я велел миссис Фордэм назначить время консультации.

Вирджиния со вздохом пробормотала:

— Да, естественно…

— В этот четверг, в три пополудни. — Уэлч доброжелательно улыбался. — В своем письме леди Мэнсфилд очень любезно отметила, что готова выслать по вашему адресу карету, чтобы привезти вас на условленную встречу. Только подумайте, мисс Дин. Ведь вам не придется брать наемный экипаж! Разве это не исключительное проявление щедрости клиентки?

— Да, весьма щедрое предложение, мистер Уэлч. Благодарю вас.

— Ну… в самом деле. Прошу вас… Мне не терпится уведомить мистера Лейбрука о вашем согласии.

Уэлч заспешил прочь, а Вирджиния стала подниматься по лестнице. Мэтт следовал за ней по пятам.

«Интересно, о чем думает Хелен?» — размышляла Вирджиния. Ведь она не может не знать, что подвергает свою дочь риску, поощряя ее связь с незаконной дочерью покойного супруга. С другой стороны, было очевидно, что Хелен искренне любила Элизабет. Возможно, она решила, что будет лучше, если Элизабет получит практический совет в том, как управлять своим даром.

На верхней площадке лестницы Вирджиния пропустила Мэтта вперед — к двери своего кабинета. Открыв кошелек, свисающий с цепочки у пояса, она достала ключ. Пальцы нащупали отмычку, и она невольно улыбнулась. Как правило, джентльмены дарили своим любовницам драгоценности. Но мужчины семьи Суитуотер проявляли больше изобретательности в том, что касалось знаков внимания (через два часа интенсивных занятий — они испробовали отмычку на всех замках в доме — Мэтт объявил ее настоящим мастером. И по его словам, из Вирджинии вышел бы первоклассный взломщик).

Она отперла дверь конторы, и они с Мэттом вошли.

— Оставьте дверь открытой, — тихо сказала Вирджиния.

Мэтт тут же кивнул:

— Да, мадам.

— И вам незачем стоять столбом, сэр. Садитесь на стул для посетителей. У меня есть экземпляр недавнего издания институтского «Журнала». Возможно, вам захочется с ним ознакомиться.

— Спасибо, мадам.

Вирджиния присела за письменный столик и достала с полки экземпляр Лейбруковского «Журнала». Мэтт взял у нее журнал и начал с интересом разглядывать обложку.

— Очень похоже на «Журнал паранормальных и психических исследований», что издается Арканом, — заметил он.

Вирджиния усмехнулась:

— Мне кажется, мистер Лейбрук намеренно подражает публикациям Общества. Я ведь уже говорила, что он хочет добиться солидной репутации для своего Института.

Мэтт раскрыл журнал и пробежал глазами оглавление. Ухмыльнувшись, прочел вслух:

— «Исследование автоматического письма как метода передачи сообщений с Другой Стороны». — Он взглянул на Вирджинию. — Может, «Журнал» Лейбрука и подражает публикациям Аркана, однако уверяю вас: ни один уважающий себя член Общества не поверит, что духи передают сообщения через медиумов, которые затем фиксируют их слова с помощью автоматического письма.

— Да, знаю, — отозвалась Вирджиния. — Сам Лейбрук также не верит в сообщения с Другой Стороны. Но он говорит, что подобные исследования интригуют публику.

— Поэтому продает свой «Журнал» во множестве экземпляров?

— Да, — кивнула Вирджиния, она искала свою книгу записей.

Едва она открыла книгу, как в коридоре за ее дверью послышалась уверенная поступь самого Гилмора Лейбрука. Он остановился в дверях, и Мэтт тотчас вскочил со стула.

— Доброе утро, Вирджиния, — сказал Гилмор. — Уэлч сообщил мне, что вы уже прибыли. — Он испытующе посмотрел на Мэтта. — Уэлч также уведомил меня, что вы взяли нового помощника.

— Решила последовать вашему примеру, мистер Лейбрук, — вежливо ответила Вирджиния. — Вы не раз говорили, что на клиента производит впечатление, если у практикующего есть ассистент. И мистер Керн согласился занять эту должность.

— Да, понимаю. — Гилмор нахмурился и весьма бесцеремонно заглянул в учетную книгу. — Много работы на сегодня? — поинтересовался он.

— Не особенно, — ответила Вирджиния. С Лейбруком она всегда старалась выдерживать особый, «профессиональный» тон. — Днем у меня консультация, но сеансы чтения на вечер не планируются.

— Уэлч сказал мне, что вы привлекли к нам новую, очень важную клиентку — леди Мэнсфилд. — Гилмор наконец-то переступил порог и вошел в контору Вирджинии, хотя она и не думала его приглашать. — Мои поздравления, мисс Дин.

В маленькой комнатке сразу же стало очень тесно; как показалось Вирджинии, мужчины заняли каждый свободный дюйм пространства.

— Леди Мэнсфилд просит лишь о консультации, — возразила Вирджиния. — Сомневаюсь, что она станет постоянной клиенткой.

Лейбрук опустился на один из двух низких стульев, стоящих напротив письменного стола. Подтянув сшитые у дорогого портного брюки, проговорил:

— Будем надеяться, что вы сумеете убедить ее подружиться с нами.

Улыбнувшись, Вирджиния приготовилась лгать.

— Да, разумеется, сделаю все возможное. Что-нибудь еще, мистер Лейбрук? Если нет, то я бы хотела подготовиться к встрече с клиентом.

— Да, Вирджиния, есть еще кое-что. — Движением темной брови Лейбрук указал на Мэтта. — Будьте так добры, выйдите в коридор, мистер Керн. Я желаю переговорить с мисс Дин наедине.

Мэтт не двинулся с места. И взглянул на Вирджинию, дожидаясь указаний. «Ох, так и знала, что стычки не избежать, — подумала она. — Но лучше уж разрядить обстановку».

— Все порядке, Мэтт, — спокойно сказала Вирджиния. — Прошу вас, подождите в коридоре. Мистер Лейбрук не задержится надолго. Возьмите почитать «Журнал».

Мэтт явно был недоволен, но спорить не стал.

— Я буду за дверью — на случай, если понадоблюсь, мадам.

— Благодарю, — сказала Вирджиния.

Мэтт вышел из конторы, но дверь за собой не закрыл. Однако Лейбрук тотчас же встал и плотно ее притворил.

— Кажется, ваш новый помощник очень предан вам, — заметил он, усаживаясь на свое место.

«Похоже, мне придется выдержать сражение, — сказала себе Вирджиния. — А если допущу промах, то сегодняшний день станет для меня в Институте последним днем».

— Думаю, из мистера Керна выйдет очень толковый помощник, — вслух произнесла она. — Так о чем же вы хотите со мной поговорить?

— К несчастью, стало совершенно ясно, что мисс Уолтерс не подходит для той должности, на которую я ее назначил.

— Удивительно! — Вирджиния изобразила удивление. — А ведь казалось, она удовлетворяет всем требованиям.

— Я решил, что мне нужно нечто иное.

— Да, понимаю.

— Дело в том, мисс Дин, что я пришел к следующему выводу… Вы отлично подходите на эту должность. Вот я и решил предложить место вам.

Вирджиния улыбнулась, вкладывая в улыбку нужную дозу сожаления — так ей, во всяком случае, казалось.

— Я польщена, мистер Лейбрук. Однако боюсь, что не смогу занять эту должность, — ответила она. — Вы же сами видите: я только что наняла себе помощника.

Гримаса неудовольствия на миг исказила красивое лицо Лейбрука. Но, тотчас же взяв себя в руки, он проговорил:

— Я же предлагаю вам совсем иную должность… Могу я узнать, почему мое предложение вас не заинтересовало.

— Прошу, поймите меня правильно. Я польщена исключительной честью, которую вы мне оказываете. Но я решительно настроена вести свою практику зеркальной чтицы, — заявила Вирджиния.

— Я ни на минуту не предполагал, что вы откажетесь от практики, если займете при этом должность моей ассистентки, — возразил Гилмор. — Как раз наоборот! Я всесторонне обдумал вопрос и заключил, что мы можем работать вместе, одной командой. И мы добьемся славы самых модных в Лондоне консультантов, уж поверьте.

— Но вы не читаете в зеркалах, — заметила Вирджиния.

— Да, верно, — согласился Лейбрук. Он улыбнулся. — Но мои таланты — совсем иного рода. Однако это не означает, что мы не можем проводить консультации вместе. Разумеется, вы могли бы проводить и настоящие сеансы чтения в зеркалах.

— Понимаю, — пробормотала Вирджиния.

— Мы бы говорили клиентам, что вы вызываете в зеркалах духов, а я умею с ними разговаривать, — продолжал Лейбрук.

— Вы прекрасно знаете, что я не вызываю духов, — заявила Вирджиния, взявшись за перо.

— Но почти все клиенты думают, что как раз этим вы и занимаетесь, — возразил Лейбрук. — Они верят, что вы — медиум, что умеете сообщаться с Другой Стороной посредством зеркал. Отличный фокус, Вирджиния! Но ему недостает одной существенной детали.

— Какой же?

— Беда в том, что ваши духи в зеркале лишены голоса. А люди хотят разговаривать с ушедшими в мир иной. Короче говоря, вам недостает элемента истинного драматизма. А ведь именно это и ищет клиент, когда обращается к медиуму или зеркальной чтице.

Вирджиния осторожно отложила перо и сцепила пальцы поверх своей учетной книги.

— Когда я пришла в Институт, я говорила, что не демонстрирую фокусы. Как вы думаете, почему послеобразы не говорят моим голосом? Только потому, что они — никакие не духи. Я же объясняла: то, что я вижу, — это не привидения, а, скорее, психические фотографии.

— Да, понимаю. Но именно по этой причине вы не сделались самой успешной консультанткой Института. Вот почему у Памелы Иган, медиума древнеегипетской принцессы, и этой старой склочницы миссис Харкинс клиентов гораздо больше, чем у вас. Люди ждут действа! Они любят театральные приемы. Жаждут убедиться, что есть способ активно общаться с умершими. И я могу внести недостающий элемент в ваши сеансы чтения.

— В самом деле? И как же вы стали бы действовать?

Лейбрук доверительно склонился к собеседнице:

— Я буду работать с вами в паре на каждой консультации. И вы бы делали то же, что делаете всегда, — вызывали бы духов в последние моменты их жизни.

— Хотите сказать — вызывать послеобразы, которые, позвольте вам напомнить, может увидеть лишь тот, кто умеет читать в зеркалах?

— Ах, к этому я и веду. — Лейбрук улыбнулся. — Я могу обеспечить зрительный элемент ваших сеансов.

— Так я и знала, — пробормотала Вирджиния. — У вас талант иллюзиониста, не так ли?

Лейбрук медлил с ответом. Наконец, нахмурившись, кивнул:

— Да, именно так.

— Я это подозревала.

Лейбрук снова помедлил, потом сказал:

— По очевидным причинам я предпочитаю держать тайне истинную природу моих способностей. Людям нравится думать, что они наблюдают настоящие привидения, а не сценические фокусы. А в наших с вами спектаклях я создам иллюзию видимых колебаний на поверхности зеркала, когда вы будете читать послеобразы. Это поразит клиентов до глубины души.

— Вы намерены их обманывать?

— Вовсе нет! Просто я внесу элемент драматизма и сделаю переживания клиентов более яркими. Вы будете сообщать мне, что видите, а я создам для публики иллюзию туманных изображений, которые якобы проносятся в зеркале. И — последний мазок в картине! После того как вы расскажете, что увидели, я добавлю голоса духам, с которыми желают поговорить наши клиенты.

— Будете делать вид, что говорите за умерших? Но что вы скажете?

— Послушайте, Вирджиния, трудно ли придумать, что сказать от имени мертвых или умирающих? Медиумы всегда это делают. Я передам последний привет возлюбленному или, может быть, мольбу о справедливости — в случае, если мы натолкнемся на настоящую жертву убийства. Да мало ли что можно сочинить!..

— А приходили ли вам в голову кое-какие соображения?.. Ведь если вы заявляете, что говорите от имени жертвы, которую убивают, то клиент и, весьма вероятно, полиция захотят, чтобы жертва назвала имя убийцы, не так ли?

— Всегда найдется способ обойти острые углы, — ответил Лейбрук.

— Каким образом?

— Здесь отлично работают таинственные знаки.

— Что еще за знаки?

— Ищите синюю дверь… — нараспев произнес Лейбрук низким мелодраматичным голосом. — Слушайте вой в полночь. Прочтите, что написано на камне, которой покоится на дне озера. — Он небрежно взмахнул рукой и проговорил уже обычным голосом: — Если нужно придумать послание из могилы, возможности просто безграничны.

— Понимаю, — буркнула Вирджиния.

— А гонорары делим так: шестьдесят на сорок, — с невозмутимым видом добавил Гилмор.

— Сорок процентов достанутся мне?

— Правильно.

— Но по условиям нашего действующего соглашения я получаю семьдесят пять процентов от того, что платят мне клиенты, — заметила Вирджиния.

— По новому договору любое снижение ваших прибылей будет более чем возмещено за счет повышения гонораров и увеличения числа наших клиентов.

— Какая щедрость с вашей стороны!

— Вместе мы не только заработаем большие деньги, но и поднимем репутацию Института на новые высоты. — Взгляд Гилмора сделался жестким. — И еще… Мы привлечем в Институт множество настоящих талантов, с которыми стоит работать, а не только тех, кого никогда не примут в Аркан. Скажу откровенно… У нас есть возможность привлечь в наши ряды членов самого Общества!

— Вы действительно в это верите? — спросила Вирджиния.

— Да, разумеется. Ведь в Аркане неспокойно… Не всем членам Общества нравится новая политика, которую стремится проводить их организация. Есть и те, кто ропщет в условиях ограничений, налагаемых Джонсами, и более того: создание агентства «Джонс и Джонс» вызвало немалое возмущение как в самом Аркане, так и за его пределами. Многие думают, что у Аркана нет права контролировать всех остальных, и нас в том числе.

Вирджиния всегда понимала, что Гилмор считает общество Аркан своим конкурентом. Но теперь она начинала догадываться, что его враждебное отношение к Обществу объясняется не только деловыми мотивами. Здесь явно крылось что-то очень личное.

— Мистер Лейбрук, уверяю… Я желаю вам всяческих успехов в борьбе против Аркана, однако я не могу принять ваше предложение усовершенствовать мои сеансы чтения. Я не заинтересована в том, чтобы заключить с вами соглашение в том виде, каким вы его представляете.

— Желаете пересмотреть процентное соотношение в свою пользу?

— Я не собираюсь с вами торговаться, сэр. Говорю вам: я намерена сама вести свои дела. Я не хочу морочить голову клиентам, даже если бы это означало высокие гонорары.

— Это из-за Суитуотера, не так ли? — Вскочив со стула, Гилмор подошел к окну. Выглянув на улицу, проговорил: — Так вот та причина, по которой вы отвергаете мое заманчивое предложение. Он вас соблазнил?

— Характер моих отношений с мистером Суитуотером вас не касается, — заявила Вирджиния.

— Не пытайтесь это отрицать! — воскликнул Гилмор. Он смерил собеседницу уничтожающим взглядом. — Я чувствовал, как бурлила энергия вокруг вас прошлой ночью! Подозреваю, что это чувствовали все, кто был на приеме. — Его губы презрительно скривились. — Проклятие! Даже те, у кого нет дара, могут ощутить энергетические потоки такого рода.

Вирджиния почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо. Она была очень рада, что Гилмор наблюдает за тем, что делается на улице, и не смотрит на нее.

— В высшей степени невежливо и даже неприлично говорить подобные вещи, — проговорила она холодно. — И имейте в виду: я не имею ни малейшего намерения обсуждать с вами мои личные дела, мистер Лейбрук. Буду крайне признательна, если вы немедленно покинете мой кабинет.

Гилмор оторвался от созерцания улицы и уставился на собеседницу.

— Вирджиния, вы меня удивляете. Никогда не думал, что вы сделаетесь любовницей знатного джентльмена. Я был убежден, что вы слишком горды, чтобы пойти на такое.

— Все, достаточно! — Вирджиния вскочила на ноги. — Сейчас же покиньте мой кабинет!

— Вы, кажется, забываете, что этот кабинет — собственность Института, а владелец Института — это я. И если вы желаете пользоваться всеми выгодами, которые сулит вам членство в моей организации, то делайте то, что вам велят.

Тут дверь открылась, и на пороге возник Мэтт.

— Что-то не так, мисс Дин? — спросил он.

— Вон отсюда, — приказал Гилмор.

Мэтт не обратил на него никакого внимания. Он ждал указаний от Вирджинии.

Она обошла письменный стол и тихо сказала:

— Все в порядке, мистер Керн. Мы уже уходим.

— И куда же вы направляетесь? — осведомился Гилмор. — Возможно, вы…

— Я разрываю свое сотрудничество с Институтом, — перебила Вирджиния. — Прощайте, мистер Лейбрук. Будет очень интересно посмотреть, сумеете ли вы создать организацию, которая станет на равных соперничать с Арканом. Освобождаю вам поле деятельности.

— Но вы не можете просто так… взять и уйти.

Вирджиния задержалась на пороге:

— Уверена, что смогу.

Мэтт весело улыбнулся Гилмору. Вирджиния уже видела однажды очень похожую улыбку на лице Оуэна. «УлыбкаСуитуотера, — подумала она. — Улыбка… не предвещавшая ничего хорошего».

— Довольно, Мэтт, — тихо сказала она. — Мы уходим.

Мэтт казался недовольным, однако послушно последовал за Вирджинией по коридору. Они подошли к лестнице. Им навстречу поднималась Адриана Уолтерс.

— Хоть шаг из Института — и вы попрощаетесь со своей практикой, Вирджиния Дин! — закричал Гилмор, стоявший в дверях ее кабинета. — Я ославлю вас на весь Лондон! С такой репутацией вы почтете за счастье принимать клиентов из сточной канавы, пока я не решу покончить с вами окончательно!

Вирджиния оглянулась и, пожав плечами, проговорила:

— Почему бы вам не отправиться на поиски синей двери, мистер Гилмор? Или может быть, следует послушать собачий вой в полночь? А еще лучше — попытайтесь прочесть, что написано на камне, который лежит на дне озера!

Лицо Гилмора исказила ярость. Вирджиния же бросилась вниз по лестнице.

— А знаете… на этих крутых ступеньках Гилмор мог бы легко свернуть себе шею, — сказал Мэтт с усмешкой. — Несчастные случаи ведь нередки…

— Благодарю, но в этом нет необходимости, — ответила Вирджиния.

— Ну, может быть, хотя бы ногу сломает… — не сдавался Мэтт.

— Нет, Мэтт. Не стоит усугублять положение.

Мимо них прошла Адриана, гневно сверкнувшая глазами.

— Он ваш, — сказала Вирджиния.

— Сука!.. — прошипела Адриана.

Внизу, у лестницы, возник привратник, проводивший их к дверям. Он подал Вирджинии мокрый зонтик и плащ и тихо спросил:

— Что-нибудь случилось, мисс Дин?

— Нет, мистер Фултон, все в порядке. Теперь — в порядке.

— На улице по-прежнему льет, — с озабоченным видом заметил привратник. — Хотите, я вызову вам кеб?

— Нет, благодарю, — ответила Вирджиния.

На улице Мэтт раскрыл над головой Вирджинии большой зонтик. Фултон же пронзительно свистнул в свой свисток, из пелены дождя тотчас материализовался кеб.

— Номер семь, Гарнет-лейн, — сказал Мэтт кучеру. Он помог Вирджинии забраться в экипаж, затем уселся сам. Колеса тут же застучали по мостовой, и Вирджиния, глядя в окно, подумала: «Как странно, однако же… Ведь моя карьера и надежды на обеспеченное будущее, казалось бы, разрушены… но почему же я отношусь к этому так равнодушно?»

С противоположного сиденья за ней наблюдал Мэтт.

— Дяде Оуэну не понравится, когда он узнает, что Лейбрук угрожал вашей карьере, мисс Дин, — сказал молодой человек.

Вирджиния нахмурилась:

— Сэр, позвольте мне высказаться с предельной ясностью. Поверьте, я ценю вашу заботу обо мне. Однако то, что произошло между мной и мистером Лейбруком, — это мое дело, понятно?

— Да, мадам, я понял. Но не уверен, что дядя Оуэн захочет это понять.

— Потому что станет окончательно ясно, что я очень рассержусь, если в ближайшем будущем с Гилмором Лейбруком приключится что-либо?

— Ну, мадам, я просто заметил, что дядя Оуэн не обрадуется.

— Мне тоже не очень-то весело. Однако я не позволю вашему дяде пользоваться мною как предлогом, чтобы свести счеты с Лейбруком. Мне говорили, что Суитуотеры охотятся только на чудовищ.

— Да, это правда.

— Так вот, у Гилмора есть недостатки, но он — не чудовище.

Мэтт вдруг сделался очень серьезным.

— Вы уверены в этом, мисс Дин? Как правило, чудовища умело маскируются. Собственно, поэтому их так трудно выследить. Вот почему в агентстве «Джонс и Джонс» просили нашего содействия в расследовании убийств зеркальных чтиц.

На это ей нечего было ответить. Конечно, Мэтт был прав. Например, в античные времена было легко обнаружить чудовищ — три головы, или змеиный хвост, или демонические наклонности, которые вселяли ужас, а сейчас… А сейчас чудовища в человеческом обличье были подобны хамелеонам, и они вполне могли затеряться среди обычных людей.

Минут через пятнадцать кеб остановился у дома номер семь по Гарнет-лейн. Мэтт взял зонтик и проводил Вирджинию до двери. «У этих Суитуотеров, наемных убийц, — превосходные манеры, — подумала она. — Джентльмены до кончиков своих… смертоубийственных пальцев!»

— Вспомнили что-то забавное, мисс Дин? — спросил Мэтт.

Вирджиния поняла, что улыбается.

— Нет-нет, ничего.

Она вытащила из сумочки ключ и подала его Мэтту. Тот отомкнул дверь и пропустил даму вперед.

В доме было темно и пусто. Судя по всему, экономка еще не вернулась.

— А где же миссис Крофтон? — воскликнул Мэтт. Он поставил зонтик в подставку из кованого железа. — Неужели ей повезло, и она напала на след экономки Холлистеров?

— Нам бы это очень помогло. — Вирджиния сняла плащ. Подол ее платья совсем вымок, а в туфлях хлюпала вода. — Ох, простите… Побегу наверх и переоденусь в сухое. Почему бы вам не отправиться на кухню? Поставьте чайник на плиту. В кладовой есть печенье. Я скоро вернусь.

— Отличный план, — одобрил Мэтт. И, весело насвистывая, зашагал по коридору.

«Проголодавшийся молодой человек в поисках еды, — с усмешкой подумала Вирджиния. — Что ж, ничего удивительного. Ведь не его будущее сгорело дотла». Да, Суитуотеры всегда будут обеспечены работой, ибо в этом мире всегда найдутся чудовища, а также люди, готовые хорошо платить за оказанные услуги.

Вирджиния пошла наверх. Ее мокрое платье и столь же мокрые нижние юбки казались ужасно тяжелыми — словно корабельный якорь. Но почему же у нее сейчас такое мрачное настроение? Ей очень хотелось поговорить с Шарлоттой, но та, без сомнения, сейчас была занята розысками наемной компаньонки покойных супругов.

Ну, наконец-то! Вот и верхняя площадка лестницы! Вирджиния направилась в свою спальню. Закрыв за собой дверь, развязала шнурки туфель и сбросила мокрую одежду. Потом надела свежие нижние юбки и простенькое дневное платье. Не забыла прицепить к поясу и кошелек на цепочке.

Она вышла из спальни и быстро зашагала к лестнице. Но как странно… Со стороны кухни ни звука! Да, очень странно. Ведь Мэтт уже должен был поставить чайник… И почему же он не переворачивает вверх дном содержимое кладовой в поисках печенья?

— Мэтт, вы нашли чайник и печенье? — прокричала Вирджиния.

Она вошла в кухню и осмотрелась. Мэтта нигде не было. А вращающаяся дверь в кладовую была закрыта. Вирджиния толкнула ее — остановилась в замешательстве. На полу распростерлось тело Мэтта. И он был без сознания.

— Мэтт! — крикнула она.

Но он не шевелился. Однако что-то иное пришло движение. Вирджиния услышала зловещее клацанье-перестук, а потом и заводная кукла неспешно выехала из темного угла. Она была почти трех футов в высоту — до ужаса живая копия королевы Виктории! Каждая деталь была воспроизведена с величайшим мастерством — от миниатюрной короны, усыпанной кристаллами, до полусапожек с рядом пуговиц и траурного одеяния, которое ее величество носила со дня смерти своего возлюбленного Альберта.

А глаза королевы пылали ледяным холодом так, что казалось, все вокруг затопило волной холодной энергии.

Эта атака отозвалась в Вирджинии уже знакомым нервным ознобом, но она все же пыталась сопротивляться.

Тут послышалось металлическое клацанье, и маленькие ножки королевы сделали шаг вперед. Вирджиния в отчаянии напрягала свои, сверхчувственные способности, и заводная кукла остановилась — будто в некотором замешательстве.

Девушка тотчас схватила ближайший к ней тяжелый предмет — огромную чугунную сковороду — и запустила ею в куклу. Сковорода попала точно в цель, и зловещая игрушка опрокинулась. Теперь кукла лежала на спине, перебирая ногами в воздухе. Глаза же дребезжали в глазницах фарфорового черепа, отыскивая утерянную жертву.

Вирджиния схватила Мэтта за ногу и попыталась оттащить его подальше, туда, где смертоносная игрушка не смогла бы его достать. Однако мужчины рода Суитуотер отличались завидным ростом и крепким сложением, и, казалось, состояли сплошь из костей и мускулов. Хорошо хоть, что деревянный пол был ровный и гладкий…

В конце концов, Вирджинии удалось вытащить тяжелое тело Мэтта за дверь кладовой. А затем ей пришлось передышку.

Кукольный механизм клацал, стучал и дребезжал, и из-за этих звуков она не сразу услышала шаги за спиной. А потом было уже слишком поздно…

Ее ноздри уловили дуновение сладкого цветочного запаха и тотчас же пропитанная хлороформом тряпка закрыла рот и нос Вирджинии. После чего чья-то рука обхватила ее сзади, сжав горло. Нападавший прижал Вирджинию к груди, и она вскинула руки, намереваясь вцепиться ногтями ему в глаза. Пальцы ее ухватили очки, и она, сорвав очки с носа мужчины, швырнула их на пол. Послышался треск — стекла очков разлетелись вдребезги.

— Дура! — прорычал Джаспер Уэлч. — Обязательно все усложнять?! Ты чуть не погубила мой великий труд!

Она задержала дыхание, но ядовитые испарения уже заполнили легкие. Голова пошла кругом, и все вокруг заволокло густым туманом. Вирджиния еще продолжала бороться — по крайней мере, ей так казалось. Она уже ничего не знала наверняка.

И минуту спустя ее поглотила ночь.

Глава 38

Зеркала тускло светились язычками пламени. Паранормальный жар охватил Вирджинию еще до того, как она окончательно пришла в себя. Энергию зеркал она узнавала так же безошибочно, как солнечный свет или дождь. Ей даже не требовалось заглядывать в зеркала, чтобы понять, что они — повсюду; и они были полностью напитаны энергией — подобного она и представить себе не могла.

Энергия зеркал взывала к ней, звенела тревожными сигналами, которые и пробудили ее от ужасного сна.

С трудом открыв глаза, Вирджиния очутилась в царстве сверкающего, искрящегося льда, ярко освещенного массивными хрустальными люстрами. Сначала она удивилась — отчего ей не холодно? Всего несколько секунд ей понадобилось на то, чтобы осознать: никакого льда здесь не было и в помине. Она лежала на низкой скамье в длинной комнате с высоким сводчатым потолком, стены которой были сплошь покрыты зеркалами. Искрящиеся плоскости были повсюду; они покрывали стены и даже величественные колонны. Прихотливая мозаика крошечных зеркалец рассыпалась и на потолке, на резьбе и лепнине.

И во всех них кипела и волновалась энергия — паранормальное пламя, пойманное в стеклянную ловушку.

Вирджиния с трудом приподнялась и села. Оказалось, что скамья, на которой она очнулась, обита белым бархатом. На ней по-прежнему было дневное платье — она надела его перед тем, как ее похитили. На поясе же болтался маленький кошелек на цепочке.

Некоторое время Вирджиния сидела, захваченная и околдованная энергией, затопившей всю эту огромную комнату. Наконец, собравшись с силами, она открыла сверхчувственность и заглянула в зеркальную глубину.

Вирджиния приготовилась к страшным видениям смерти, однако в зеркалах не было послеобразов и не было никаких свидетельств того, что в этой зеркальной комнате происходили убийства. Она почувствовала лишь энергию необычайной мощи, запертую в зеркалах.

Вирджиния читала в зеркалах с тех пор, как ей исполнилось тринадцать. Однако то, что она видела и чувствовала сейчас, находилось за пределами ее опыта. Подобное количество чистой энергии, пойманной в зеркальную ловушку, невозможно было даже вообразить!

Медленно и очень осторожно Вирджиния встала на ноги и обнаружила, что зал представляет собой нечто вроде музея. Но собранные тут древние реликвии были из стекла или же имели зеркальное покрытие. И каждый предмет находился на зеркальном пьедестале или же внутри стеклянного футляра. Сочетание с зеркальными стенами, полом и потолком создавало эффект потери визуальной ориентации, и Вирджинии пришлось воспользоваться сверхчувственностью, чтобы не утратить ощущение равновесия.

А потом она вдруг поняла, что энергия шла не только из зеркал. Энергией были насыщены также и выставленные в зале реликвии.

Ей пришло в голову, что эти древние вещицы служили источниками отраженного зеркалами пламени. С течением времени зеркала впитали в себя исходящие от реликвий паранормальные эманации.

Одна из стеклянных витрин стояла на полу, причем формой и размером она напоминала гроб. Предмет был задрапирован белым бархатом. Интуиция подсказала Вирджинии, что ей, возможно, лучше не смотреть, что лежит там, внутри, под белым покрывалом.

Она оглянулась по сторонам. Было невозможно определить, за каким из зеркал скрывается дверь. «В прошлый раз со стороны порога шел небольшой сквозняк, — напомнила она себе. — Так не пройтись ли?.. Вдруг где-нибудь да обнаружится колебание воздуха?»

Вирджиния медленно двинулась вдоль стены. Низкие каблуки ее прогулочных туфель выбивали звон, соприкасаясь с зеркальными плитками пола. Экспонаты, мимо которых она проходила, наперебой взывали к ее чувствам, и ей пришлось собрать волю в кулак, чтобы проигнорировать мольбы древней урны, покрытой кобальтово-синей глазурью, и заставить себя отвести взгляд от кинжала из полированного обсидиана, который отравлял воздух излучением ненависти.

Заглянув в одну из витрин, Вирджиния увидела маленькую статую бога Пана, отлитую из зеленого стекла. Она могла бы поклясться, что слышит тихую, журчащую мелодию его флейты. Паранормальная музыка и завораживала и сводила с ума своей эротичностью.

Однако искушение заглянуть в стеклянный гроб, покрытый белым бархатом, становилось просто невыносимым.

Вирджиния ускорила шаг, не желая поддаваться магнетическому притяжению этой загадочной вещи. «Нужно обнаружить сквозняк, и тогда я найду дверь», — сказала она себе.

Вскоре Вирджиния остановилась перед следующей стеклянной витриной, внутри которой был выставлен фотографический негатив на стеклянной пластине. Она твердила себе, что ей не следует смотреть, что изображено на пластине. И все-таки не удержалась…

Взглянув на негатив, Вирджиния увидела изображение женщины. Сначала она не заметила ничего необычного — негатив как негатив. И лишь потом поняла, что глаза женщины светились изнутри.

Под пристальным взглядом Вирджинии глаза женщины становились все ярче. Она протянула руку, намереваясь открыть стеклянный ящик, но вовремя опомнилась и в ужасе отскочила. И теперь желание дотронуться до негатива исчезло.

Вирджиния быстро отвернулась, но тут же поймала себя на том, что снова пристально смотрит на продолговатый ящик под покрывалом белого бархата. Казалось, ей не выйти из комнаты, пока она не узнает, что спрятано там, внутри.

Она подошла к ящику, протянула руку и, собравшись с духом, сорвала бархатный покров.

Как она и думала, это действительно был гроб. Внутри же лежало тело.

— Миссис Крофтон! — воскликнула она в ужасе.

На экономке было то самое платье, в котором она ушла из дома сегодня утром. Глаза ее были закрыты — словно женщина спала крепким сном.

Неужели миссис Крофтон поплатилась жизнью за то, что хотела помочь в расследовании?

Сокрушительное чувство вины обрушилось на Вирджинию. А потом пришла ярость.

Стиснув зубы, Вирджиния приподняла стеклянную крышку гроба. Миссис Крофтон спала, тихонько посапывая.

Радость и облегчение охватили ее, и Вирджиния тронула экономку за плечо:

— Просыпайтесь, миссис Крофтон! Вы меня слышите? Просыпайтесь, прошу вас! Нам нужно бежать из этого места!

Спящая недовольно поморщилась. И Вирджиния снова тронула ее за плечо:

— Миссис Крофтон, просыпайтесь же!

На этот раз миссис Крофтон пошевелилась, открыла глаза и уставилась на Вирджинию затуманенным взором.

— Нужно выбираться отсюда, — сказала девушка.

— Я хочу спать, — пробормотала миссис Крофтон, закрывая глаза.

— Но, миссис Крофтон, вы ведь лежите в гробу! Если не хотите, чтобы вас заживо похоронили, послушайте меня и немедленно восстаньте из гроба!

Женщина с удивлением открыла глаза.

— В гробу? В гробу из стекла?

— Да, в гробу из стекла.

— Ах, кажется, я начинаю что-то припоминать… Какие-то обрывки…

— Объясните позже. Нужно выбраться отсюда побыстрее.

— Ладно, не стану с вами спорить.

Миссис Крофтон села. Затем с помощью Вирджинии кое-как сумела выбраться из стеклянного гроба. И сразу же стало ясно, что держаться на ногах ей не под силу. Вирджиния подставила женщине плечо, и они вместе, спотыкаясь, смогли пройти несколько футов.

— Не могу больше, — прошептала миссис Крофтон. — Вам придется уходить одной. Спешите! Они скоро придут за вами.

— Я не оставлю вас в этом ужасном месте. — Вирджиния подвела экономку к скамье и усадила. — Но я смогу быстрее обнаружить дверь, если вы подождете меня тут.

Миссис Крофтон со стоном сложила руки на коленях и уронила голову. А Вирджиния побежала дальше, не обращая внимания на настойчивый зов экспонатов.

Вскоре у одной из зеркальных панелей обнаружилось дуновение ветерка.

— Нашла! — крикнула Вирджиния.

Миссис Крофтон подняла голову и, кивнув, улыбнулась.

— Тут должен быть потайной рычаг, но у меня нет времени его искать, — продолжала Вирджиния. — Придется разбить зеркало, чтобы добраться до дверной ручки.

Оглянувшись, она взяла тяжелую стеклянную статуэтку в виде кошки. Энергетические разряды пронзили руку, однако ей было все равно.

Не успела она подойти к зеркальной панели и размахнуться, как панель раскрылась. Сначала она подумала, что это Оуэн входит в комнату, чтобы ее спасти, как пришел он за ней в ту ночь в особняк Холлистеров.

Но разумеется, это был не Оуэн! Разве можно рассчитывать на подобную удачу дважды?

В открывшемся проеме стояла женщина. Высокая, с лицом, которое можно было бы счесть красивым, не будь ее глаза столь убийственно холодны. Ее темные волосы были забраны наверх и уложены в изысканную прическу, а элегантное серебристо-серое с черным платье украшали поблескивающие бусины черного стекла. Нити черных стеклянных бус сверкали также на шее и на запястьях, а в ушах висели обсидиановые серьги. В руке же она сжимала пистолет.

Вирджиния узнала ее, несмотря на роскошный наряд и украшения.

— Наемная компаньонка миссис Холлистер! — воскликнула она. — Поздравляю, вы обзавелись отличным гардеробом. Это ваше платье гораздо лучше, чем то, в котором я видела вас в прошлый раз.

— Добрый вечер, мисс Дин. Позвольте представиться по-настоящему. Я Альцина Норгейт. Вы, разумеется, знакомы с моим братом Джаспером.

Джаспер Уэлч ворвался в зеркальную комнату. В руке он держал карманные часы.

— Почти полночь! Время запускать мою Великую Машину!

Альцина улыбнулась Вирджинии:

— Боюсь, что Джасперу понадобится ваше содействие, чтобы завершить свой проект. Его великий эксперимент следовало бы уже давно довести до конца, но в тот вечер у Холлистеров все пошло не так, как мы планировали. На сей раз мы приняли меры предосторожности и надеемся, что всё получится.

— Да, именно! — воскликнул Уэлч, с громким щелчком захлопывая карманные часы. Из другого кармана он извлек крепкие железные наручники. — Боюсь, у меня только одна пара. Мы не рассчитывали, что в финальной части эксперимента вас будет двое. Однако вы вполне можете поделиться с вашей экономкой.

Глава 39

Гилмор Лейбрук, находившийся в библиотеке, просматривал последние финансовые отчеты Института, когда вдруг ощутил, что воздух наполнился потоками энергии — они накатывали, как волны темного холодного моря.

Встревожившись, Лейбрук вскочил на ноги. И тотчас почувствовал, как по всему телу внезапно выступил обильный пот, а сердце учащенно забилось. Он инстинктивно осмотрелся, надеясь обнаружить источник смертельной опасности.

Сначала он ничего не увидел. И подумал, что у него, быть может, просто разыгралось воображение. Но не успел он приободриться, как в библиотеке появился Оуэн Суитуотер. Пелерина длинного черного плаща развевалась за его спиной как крылья.

Гилмор в изумлении смотрел на мрачного Оуэна; за всю жизнь не испытывал он подобного ужаса.

— Лейбрук, мне нужен адрес, — сказал гость. — И ты мне его дашь.

Гилмора охватил гнев, и он закричал:

— А теперь послушайте меня! Не знаю, кем вы себя возомнили, однако это не дает вам права… — Он внезапно умолк, охваченный новым приступом страха.

— Ты дашь мне адрес, — повторил Суитуотер.

Гилмор рухнул в кресло.

— Да. — Он судорожно хватал ртом воздух. — Кого вы ищете?

Суитуотер ответил, и Гилмор дал ему нужный адрес.

Развернувшись на каблуках, Суитуотер зашагал к двери. У порога задержался, чтобы бросить последний взгляд на Гилмора.

— Карьере мисс Дин больше ничто не будет угрожать, — сказал он. — Никаких угроз, ясно?! А если услышу хоть шепоток, то решу, что сплетню пустил ты, и тогда я приду за тобой.

Оуэн не стал дожидаться ответа. Да Гилмор и не нашел бы в себе сил сказать хоть что-нибудь. Он долго сидел за письменным столом, пытаясь успокоиться. Потом встал, отыскал графин с бренди и отмерил себе щедрую порцию напитка. Осушив стакан в три глотка, он налил еще одну порцию.

И, в конце концов, ему удалось немного успокоиться.

Одно было ясно: войну против Аркана ему придется вести без содействия Вирджинии Дин. Что ж, она не единственная в Лондоне обладательница сильного таланта. Он найдет себе другого помощника, чтобы уничтожить Аркан.

Глава 40

— Вы отлично знаете, что очень скоро сюда придет мистер Суитуотер со своими соратниками, — сказала Вирджиния.

Она сидела на обитой белым бархатом скамье рядом с миссис Крофтон, и ее левое запястье и правое запястье экономки были скованы массивными наручниками. Цепь наручников петлей обхватывала центральную ножку скамьи. А железная ножка, в свою очередь, была привинчена к полу.

Уэлч торопился расставить по местам три заводные игрушки — огромного богомола, чудовищного скорпиона и гигантского паука. Он расположил их полукругом перед Вирджинией и миссис Крофтон, но на достаточном удалении, чтобы женщины не могли сбить их ударом ноги.

— Будьте уверены, Суитуотеру ни за что не узнать, где находится этот дом, — усмехнулась Альцина Норгейт. — И он никогда не узнает имя убийцы зеркальных гадалок. Полагаю, именно из-за этого он связался с вами, не так ли? Да, только поэтому он замешан в нашем деле. Я ни на миг не поверила, что он — просто исследователь, который задумал разоблачить нескольких жалких шарлатанов.

— Кажется, вы все хорошо продумали, — заметила Вирджиния. — Но зачем вы приплели сюда Холлистера и его жену? Ведь были сумасшедшие…

— Осуществление моего плана стало возможным лишь благодаря их эксцентричным привычкам, — ответила Альцина. — Разумеется, затея была рискованной. Зато какой вышел результат!

«Оуэн был прав, — подумала Вирджиния. — Деньги — вот причина почти всего, что случилось». Но она не собиралась сообщать Альцине и Уэлчу, что Оуэн уже близок к разгадке. Нужно было выиграть время — для миссис Крофтон и для себя самой.

— Вы вознамерились получить состояние Холлистеров? — спросила она.

Глаза Альцины вспыхнули гневом.

— Деньги Холлистеров принадлежат мне и Джасперу! Видите ли, леди Холлистер унаследовала состояние мужа, но я убедила ее оставить деньги по завещанию мне. Я собиралась избавиться от нее с течением времени, но леди любезно устранилась сама. Теперь, когда она мертва, я единственная наследница.

Внезапно все стало на свои места — и немотивированные вспышки ярости, и талант, и неудержимое стремление получить наследство Холлистеров.

— Вы и ваш брат — незаконные дети Холлистера? — тихо сказала Вирджиния.

Миссис Крофтон, кивнув, пробормотала:

— Ага, так вот в чем причина…

Альцина нахмурилась:

— Отлично, мисс Дин. Вы догадались, только потому, что сами носите несмываемое пятно незаконного рождения, верно?

— Да, отчасти, — ответила Вирджиния. — Но еще и потому, что вы и ваш брат — явно не в себе, как и ваш отец.

Ее дерзость была ошибкой. Глаза Альцины снова полыхнули безумной яростью. Она открыла ближайшую к ней стеклянную витрину, просунула туда руку и достала кристалл-подвеску.

Подвеска сверкнула, и комнату потряс энергетический разряд, грозивший уничтожить сверхчувственные способности Вирджинии. Она снизила уровень восприятия до предела, но это не спасло ее от удара энергии кристалла. Ее словно поразило молнией, и она инстинктивно подняла свободную руку в бесполезной попытке защититься.

— Нет, Альцина! — закричал Уэлч. Он бросился к Вирджинии, крайне встревоженный. — Нельзя разрушать ее дар! Мне нужна она и ее талант!

— Мисс Дин!.. — воскликнула миссис Крофтон. — Что с вами?!

Раскаленная добела энергия вдруг погасла.

— Не говори со мной так! — завизжала Альцина. — Попробуй сказать еще хоть слово, и я ослеплю тебя навеки! Поняла?!

Вирджиния зажмурилась.

— Да, понимаю…

Она осторожно повысила уровень восприятия и с облечением перевела дух, когда снова почувствовала жар зеркальных стен; ее талант не пострадал.

— Но в одном вы правы, — сказала Альцина с неестественным спокойствием. — Мой отец был сумасшедшим. Как и его глупая жена.

— Как вы узнали, что Холлистер — ваш отец? — спросила Вирджиния.

— Сиротский приют, куда отправили нас с Джаспером после смерти нашей матери, сгорел много лет назад. Все записи погибли в огне, и лишь в прошлом году мне, наконец, удалось найти женщину, которая была дружна с нашей матерью, когда обе служили горничными у родителей Холлистера. Он был совсем молод, когда она забеременела от него. Разумеется, ее выгнали. Она не смогла прокормить новорожденных близнецов. Ее отправили в работный дом, где она и скончалась от лихорадки.

Миссис Крофтон вздохнула:

Старая и очень знакомая история.

— Правильно, — сказала Альцина. — Но мы с Джаспером решили, что у нашей истории будет другой конец. Сначала, однако, предстояло выжить в этом мире. Когда мы покинули сиротский приют, нас отправили в один богатый дом. Джаспер был там слугой, а я — горничной. Но мне повезло с наружностью. В возрасте шестнадцати лет мне удалось добиться внимания пожилого, исключительно богатого джентльмена, у которого от старости началось помутнение разума. У него не было близких родственников, и некому было защитить его от меня. Я убедила старика на мне жениться.

— Что-то мне подсказывает, что после свадьбы бедняга не зажился на этом свете, — сказала Вирджиния.

— Он испустил дух месяц спустя. Но трагедия прошла незамеченной, потому что он уже десятки лет не показывался в обществе. Я получила его дом и его состояние, и Джаспер поселился вместе со мной. Мы научились манерам высшего света и теперь легко сходим за знатных особ, если захотим.

Вирджиния окинула взглядом обстановку зеркальной залы.

— Ведь это ваша коллекция?

— Да. — Альцина с гордостью кивнула. — Мне стоило времени и огромных денег, чтобы собрать все эти диковины, отмеченные печатью паранормальности. А Джаспер построил эту галерею. Видите ли, мы оба унаследовали талант отца.

Уэлч сиял от удовольствия.

— Но лишь несколько лет назад я понял, что происходит в этой комнате.

— Вероятно, стечением времени энергия реликвий, собранных здесь в таком количестве, начала просачиваться в зеркала, — сказала Вирджиния. — Поэтому я вижу в зеркалах огонь.

Уэлч, еще больше оживившись, воскликнул:

— Так вы чувствуете энергию, заключенную в зеркалах?! Что ж, полагаю это вполне естественным, учитывая силу вашего дара. Превосходно, мисс Дин! Возможно, вам будет интересно узнать, что процесс идет в обе стороны. Поскольку зеркала заряжены энергией, их энергетические потоки снова возвращаются в артефакты, усиливая их паранормальную силу. А эта сила, в свою очередь, продолжает подпитывать зеркала. Так продолжается уже десять лет, и теперь в этой комнате заключен энергетический заряд невиданной силы.

Вирджиния взглянула на Альцину:

— Раскрыв тайну личности вашего отца, вы тут же начали строить планы мести? Поэтому и пробрались в дом Холлистеров наемной компаньонкой хозяйки?

Альцина с усмешкой кивнула:

— Да, все верно. И это было не так уж трудно. Ни одна из компаньонок леди Холлистер не задерживалась в их доме надолго. Я купила недорогое, но сшитое у хорошего портного платье, сделала вид, будто я — респектабельная женщина, которая переживает трудные времена, и постучалась в их дверь. Сказала экономке, что я из агентства. Никто не задавал мне вопросов. Меня тут же взяли компаньонкой к леди Холлистер.

— Оказавшись в их доме, вы начали действовать, — сказала миссис Крофтон. — Вы управляли леди Холлистер как марионеткой, потому что ее разум был расстроен, и она не отдавала себе отчета в том, что происходит.

Вирджиния удивленно взглянула на миссис Крофтон, и та пояснила:

— Я разыскала экономку Холлистеров, и она ответила на мои вопросы, однако… Должно быть, она подсыпала ядовитое снадобье в чай, которым меня угощала.

— То же снадобье мы использовали и против вас, мисс Дин, — сказала Альцина. — Когда миссис Крофтон лишилась чувств, экономка известила меня запиской. Видите ли, мы с ней заключили сделку. Я отвалила ей кучу денег, чтобы она давала мне знать, если кто-нибудь явится и начнет задавать вопросы. И я отправила Джаспера, чтобы привез миссис Крофтон.

— Должно быть, манипулировать леди Холлистер не составило труда, — заметила Вирджиния. — Чтобы управлять ее и через нее — и всем домом, особый талант не нужен. Но сам Холлистер — совсем другое дело!

— Мой отец был очень опасным человеком. — Альцина улыбнулась. — Но, узнав, в чем слабость человека, вылегкостью поймете, как им управлять.

— И сколько же времени вам понадобилось, чтобы узнать, что он насилует и убивает молоденьких проституток в той зеркальной комнате в подвалах особняка? — спросила Вирджиния.

— Я выяснила это довольно быстро. И почти сразу же поняла, что в доме творится что-то неладное. Однако Холлистер умел хранить свои секреты. К тому же иногда между убийствами случались перерывы по нескольку недель и даже месяцев. Но преступная страсть давала-таки о себе, и он снова уходил в ночь, чтобы найти подходящую жертву.

— Как вы узнали правду? — спросила Вирджиния.

— Джаспер выследил его как-то раз, — ответила Альцина.

— Узнав же, что он творит с уличными певицами, я замыслил великий эксперимент, — сообщил Джаспер. — Я уже был знаком с миссис Брайдуэлл и ее заводными игрушками и разработал собственную теорию. Но мне не терпелось провести эксперимент с этими устройствами.

— И вы уговорили Холлистера, чтобы тот позволил проводить их на девушках? — прошептала Вирджиния.

— Да, конечно. Более того, он загорелся желанием опробовать мой план, когда узнал, что я — его сын. Должен заметить, он был экспериментатором по натуре.

Вирджиния не думала, что бывает ужас пострашнее того, что она уже испытала. Однако новая волна страха поползла по ее позвоночнику, точно ледяная змея. Она смотрела на Уэлча в немом изумлении.

— Вы помогали своему отцу убивать уличных девушек в подвале особняка, а потом убили миссис Рэтфорд и миссис Хэкетт? — проговорила она.

Уэлч скорчил презрительную гримасу.

— Вы говорите об этом так, будто я — обычный преступник. Но ведь я — ученый! Я годами проводил эксперименты с энергией зеркал. Однако лишь после того, как я случайно познакомился с миссис Брайдуэлл и ее заводными игрушками, мне открылось, как реализовать свой потенциал до конца. Мы с отцом вместе усовершенствовали процесс и сумели заключить в зеркало энергию смерти.

— Почему же вы перестали убивать уличных девушек? — спросила Вирджиния. — И зачем рисковали, убивая Рэтфорд и Хэкетт?

— Мне пришло в голову вот что… Если объект эксперимента…

— Хотите сказать — жертва убийства? — перебила Вирджиния.

Уэлч ее не слушал, он продолжал:

— Если объект эксперимента сам обладает талантом восприятия энергии зеркал, его собственная энергия в момент смерти, обладая сродством к зеркалам, будет впитываться ими гораздо легче.

Миссис Крофтон посмотрела на него с ненавистью:

— Какова цель всех этих убийств? Зачем понадобилось насыщать зеркала паранормальной энергией?

— Разумеется, вам этого не понять, — ответил Уэлч. — Ведь вы — экономка, а не ученый. — Он посмотрел на Вирджинию: — А вот вы с вашим великим даром, смогли бы оценить значение моей работы, мисс Дин.

— Насколько я понимаю, вашей единственной целью является убийство с помощью зеркала, — сказала Вирджиния. — Но зачем? Ведь куда эффективнее воспользоваться пулей.

— Ха! Да вы столь же невежественны, как и экономка. Так вот к чему я веду… Со временем комната накопила огромную энергию, и остается только поместитьее в зеркала, чтобы…

— Вы думаете, что сумеете это сделать, убив меня и забрав мою энергию? — снова перебила Вирджиния.

— Да, конечно. Более того, если моя теория верна, смогу построить другие генерирующие устройства на подобие этой комнаты.

— О Господи! — выдохнула Вирджиния.

— Мне бы только узнать, как управлять энергией зеркал! Тогда мои возможности будут безграничны. Я стою на пороге создания удивительного оружия, которое уничтожит огромные армии, но оставит в неприкосновенности здания, дороги и фабрики.

— Другими словами, вы изобретаете огромную пушку, которая работает на паранормальной энергии, — догадалась Вирджиния.

— Новое прогрессивное оружие — только один из возможных аспектов моей работы, — продолжал Уэлч. — Энергия — это энергия. Ее можно использовать как угодно. Ученый-физик, наделенный к тому же психическим талантом, сможет оснастить моим зеркальным генератором корабли или поезда. В один прекрасный день кто-нибудь решит использовать такой генератор, чтобы раскрыть тайну паранормального спектра. Кто знает, чего достигнет человечество, если поймет принцип действия паранормальных сил?

— И ключ ко всему — смерть, — усмехнулась Вирджиния. — Что-то подсказывает мне, что публика не придет в не придет в восторг.

Лицо Уэлча исказила ярость.

— Публика никогда не узнает, что моей Великой Машине нужна энергия смерти одной-двух подвернувшихся под руку зеркальных гадалок!

— Там и тут время от времени будут пропадать зеркальные чтицы, но никто ничего не заметит. В этом ваш план? — осведомилась Вирджиния.

— Но способности зеркал многократно усилит особенно важный объект, — заявил Уэлч.

— Как же вы собираетесь управлять вашими зеркальными машинами? Вы ведь сами сказали, что не знаете секрета миссис Брайдуэлл. Каким образом она использует механические устройства, чтобы преобразовать зеркальную энергию?

— Как раз сейчас я работаю над этой задачей, — прижался Уэлч. — И ее решение — всего лишь вопрос времени. Я обязательно найду решение. Но сейчас скажу: если инициировать энергию этой комнаты, она немедленно отзовется одним очень важным эффектом — сила каждого предмета многократно возрастет.

Миссис Крофтон с отвращением проговорила:

— Вы хотите превратить все это в оружие?

— Да. В оружие куда более могущественное, чем жалкие игрушки миссис Брайдуэлл, — ответил Уэлч. — Можно только представить, какие устройства я смогу создать в этой комнате, когда приведу в действие зеркала с помощью сильного таланта, такого, как у мисс Дин. И это — только начало! Возможности практического применения в будущем просто безграничны.

— Зеркала легко бьются, — заметила Вирджиния.

— Если вы пытаетесь шутить, — подала голос Альцина, — то тогда, возможно, до вас еще не дошло, зачем вы здесь.

— Я отлично знаю, зачем вы привезли меня, — ответила Вирджиния. — Ваш брат хочет убить меня в этой комнате, потому что я самая сильная зеркальная чтица из всех, что он встречал в своей жизни. В этих стенах запертаогромная энергия. И он думает, что сможет воспользоваться моим даром, чтобы ее инициировать.

Альцину, казалось, ответ Вирджинии позабавил.

— Вы поразительно хладнокровно воспринимаете свое положение, мисс Дин.

— Как и вы, — ответила Вирджиния. — Зачем вы позволяете брату использовать вашу замечательную коллекцию и эти зеркала для его великого эксперимента?

— Чем больше энергии впитают в себя зеркала этой комнаты, тем сильнее станут предметы моей коллекции. А также мой собственный талант.

— Но вы наверняка понимаете, что он совершенно обезумел?

Альцина улыбнулась:

— Каков отец, таков и сын.

Глава 41

— И последний вопрос… — сказала Вирджиния. Она взглянула на Альцину. — Что случилось в ту ночь в особняке Холлистера?

— Все в ту ночь вышло не так, как мы планировали, — ответила Альцина, и ее лицо опять перекосилось от злобы. — Мы с Джаспером всегда мечтали убить Холлистера, но мы никак не предполагали, что он умрет в ту ночь. Мы хотели, чтобы он страдал!

— Но, разумеется, он все же внес свой вклад в дело создания Великой Машины, — добавил Уэлч. — У отца был выдающийся талант чтения в зеркалах. Не такой сильный, как у вас, мисс Дин, но достаточно сильный для того, чтобы увеличить энергетический потенциал этой комнаты. Наш план заключался в том, чтобы похитить вас и запереть в подвале дома Холлистера, пока не найдется способ переправить вас сюда, — продолжал Уэлч. — Мы рассчитали так: если кто-то обнаружит, что вы исчезли, расследование не продвинется дальше двери особняка Холлистера. Мы решили, что уж Холлистер-то позаботится, чтобы расследование зашло в тупик.

— И он согласился, так как вы обещали ему возможность участвовать в эксперименте, не так ли?

— Да, — улыбнулся Уэлч. — Он был очень возбужден. Даже предложил нам маленькую шлюху, которую подобрал на улице для собственного развлечения. «Дополнительный корм», как он выразился. Разумеется, он не совсем понимал, что подразумевалось под словом «участвовать».

— Но в ту ночь леди Холлистер вас опередила, верно?

— Но все это из-за тебя, глупая женщина! — в ярости прокричала Альцина. — Во время сеанса чтения ты сказала ей, что видишь в зеркале привидение ее дочери и что девчонку якобы убил некто, являющийся членом их семьи. Человек, которого девочка смертельно боялась.

— Ее собственный отец, — кивнула Вирджиния.

— Я уверена, что леди Холлистер догадалась об этом давным-давно, однако отказывалась признать страшную правду. Возможно, это и свело ее с ума. Но в тот вечер ты разрушила мир ее иллюзий, сказав о привидении убитой дочери.

— На самом деле никаких привидений я не вижу, — заявила Вирджиния.

— Но она-то подумала, что это привидение, — сказала Альцина. — Однако ты не могла понять, что она утратила последние остатки разума, погружаясь в бездну безумия, — ведь ты уже находилась под действием снадобья, которое я подлила тебе в чай. Леди Холлистер подумала, что у тебя обморок, и я сказала, что позабочусь о том, чтобы тебя отвезли домой в кебе. Она пошла к себе в спальню и заперлась на ключ. Я решила, что она принимает свой лауданум, и мы с Холлистером отнесли тебя в подвал. Мы собирались запереть тебя в одной из камер.

— Но тут появилась леди Холлистер с кухонным ножом в руке, — подхватила Вирджиния. — И она заколола мужа в коридоре, возле камер.

— Да, застигла его врасплох, — кивнула Альцина. — И меня тоже. Когда же до Холлистера дошло, что сумасшедшая жена намерена его убить, нож уже торчал из его груди. Никогда не забуду, какое лицо было у этого ублюдка! А леди Холлистер умчалась обратно в дом. Пока он умирал, я поведала ему, что он мой отец и что мы с Джаспером собираемся унаследовать его состояние.

— А потом вы испугались и убежали?

— У меня не было выбора. Я боялась, что леди Холлистер в своем безумии вызовет полицию. А я не хотела, чтобы меня допрашивали. Власти могли дознаться, кто я такая. Меня даже могли сделать главной подозреваемой.

— Каким образом я очутилась в зеркальной комнате рядом с трупом Холлистера? — спросила Вирджиния.

— Понятия не имею, — ответила Альцина. — Но я…

— Довольно болтовни! — перебил Уэлч. — Пора уходить отсюда, Альцина! — Нагнувшись, он вытащил ключи из специальных отверстий в заводных игрушках. — У нас всего минута, чтобы оказаться в безопасном месте.

Альцина была уже возле выхода. Шмыгнула за дверь — и исчезла. Уэлч последовал за сестрой, плотно прикрыв за собой дверь. И раздался зловещий щелчок — это он запер дверь с другой стороны.

— Мне очень жаль, миссис Крофтон, — тихо сказала Вирджиния. Свободной рукой она открыла свисавший с пояса кошелек. — Мне не следовало разрешать вам участвовать расследовании.

— Чепуха! Я сама этого захотела. Более того, я решилась бы на это снова — Миссис Крофтон вздохнула. — Но, оглядываясь назад, я жалею, что не прихватила на встречу с экономкой Холлистеров пистолет!

— Суитуотеры предпочитают нож, — заметила Вирджиния. — А еще они обожают отмычки.

Она извлекла из кошелька отмычку, которую дал ейОуэн, и принялась за дело. Миссис Крофтон внимательно наблюдала за ней.

— Вы умеете проделывать такие фокусы?

— Взяла несколько уроков, — призналась Вирджиния. — И мне кажется, замки этих наручников устроены крайне незатейливо.

Тут она вдруг услышала три зловещих щелчка — скорпион пошевелил хвостом, глаза богомола ярко сверкнули, а суставчатые лапы паука задвигались.

Атмосфера галереи тут же завибрировала под напором леденящей энергии.

И тут же последовал четвертый щелчок, и наручники, раскрывшись, упали на пол.

Но энергия заводных игрушек-убийц стремительно нарастала.

— Господи, — прошептала миссис Крофтон, — какое жуткое ощущение…

— Зеркальная энергия, — сказала Вирджиния.

Вскочив со скамьи, она опрокинула богомола ударом ноги. Игрушка завалилась на бок, но мертвящий холод, который излучали паук и скорпион, достиг такого уровня, что Вирджиния едва могла дышать. Однако она нашла в себе силы опрокинуть сначала паука, затем и скорпиона. И все же их механизмы продолжали реагировать на присутствие человеческой ауры — механические ноги то и дело мелькали в воздухе, а стеклянные глаза, дребезжавшие в глазницах, рассыпали энергетические заряды.

В зеркалах же плясали огни — столь яркие, что их видела даже миссис Крофтон. Она в ужасе уставилась на зеркальную стену и вдруг закричала:

— О Боже, комната горит!

— Это паранормальный огонь, — пояснила Вирджиния. — Наверное, зеркала питаются энергией вот этих игрушек. Пока что огонь заперт в зеркалах, но я не знаю, долго это может продолжаться. Идемте, мы должны побыстрее отсюда выбраться. Хватайтесь за мою руку. Не пускайте ее, что бы ни случилось.

Миссис Крофтон молча кивнула и тотчас крепко сжала пальцы Вирджинии.

«Вероятно, это и называется «смертельная хватка»», — подумала Вирджиния. Они бросились к выходу, и тут вдруг кобальтовая урна в углу начала сиять призрачным голубоватым светом.

— Что происходит? — в испуге спросила миссис Крофтон.

— Сильная энергия этой комнаты приводит в действие некоторые из экспонатов.

Вирджиния схватила стеклянную вазу и запустила ею в зеркальную панель, за которой скрывалась дверь. Панель треснула, осыпаясь осколками. Вот и дверная ручка. Вирджиния схватилась за нее свободной рукой, пытаясь повернуть.

— Заперто, — сказала она. — Мне нужны обе руки. Хватайте меня за плечо, миссис Крофтон. Не теряйте физического контакта.

Она принялась орудовать отмычкой. Зеркала же вокруг нее пылали неистовым огнем.

Глава 42

— Там что-то не то, — сказала Альцина. — Я чувствую…

— Чепуха! — Уэлч посмотрел на циферблат карманных часов. — Я очень тщательно все рассчитал. Как раз сейчас мисс Дин умирает. Ее энергия поступает в зеркала. Ты чувствуешь силу потому, что там ее очень много, но это — хороший знак. Это означает, что моя Великая Машина начинает действовать. Я добился успеха там, где потерпели неудачу ученые античности. Я создал поразительно мощное алхимическое горнило, которое раскроет нам тайны паранормальных явлений!

Брат с сестрой стояли в библиотеке особняка, дожидаясь завершения эксперимента, проходившего этажом выше. И Уэлч от волнения был сам не свой. Как долго ждал он этого момента, сколько препятствий преодолел! А сейчас успех близок — протяни лишь руку. К рассвету он станет властелином алхимической энергии неописуемой мощи! Гордецам из агентства «Джонс и Джонс» придется склонить головы перед его исключительным талантом. Даже королевская семья захочет с ним познакомиться.

Однако истинный приз — намного ценнее. Уэлч был уверен: огромная энергия, сконцентрированная в зеркалах, принесет ему куда больше, чем власть и богатство. Она откроет ему то, чего не смог получить Сильвестр Джонс со своей формулой. Его паранормальные способности возрастут во много раз, и если верить древним авторам, то он, Джаспер, проживет на десятки лет дольше, чем было назначено ему природой.

Потолок библиотеки слегка вздрогнул. Альцина в испуге посмотрела вверх и закричала:

— Мои артефакты! Твоя машина их разрушает!

— Возможно, одна или две реликвии не переживут энергетической бури, но это — пустяки, — заметил Уэлч.

— Нет, я не могу этого допустить! Они слишком ценные! Они усиливают мой дар!

Подхватив юбки, Альцина выбежала из комнаты. Уэлч, услышав ее шаги на лестнице, крикнул:

— Альцина, погоди! Вернись!

Он хотел броситься следом за сестрой, но за его спиной вдруг громыхнула оконная рама, выбитая мощным ударом. И посыпалось стекло.

Уэлч в ужасе обернулся. Из ночного мрака материализовалась темная фигура, и Уэлч тотчас почувствовал, как его сковала какая-то страшная сила. Сердце его почти перестало биться — такого ужаса ему еще не доводилось испытывать.

— Где она? — спросил Оуэн Суитуотер.

— Слишком поздно. Эксперимент уже начался, — прокричал Уэлч.

— Где она?

— Тебе не остановить мой эксперимент. — Тут на него накатила новая волна ужаса, и он с трудом выдохнул: — Она наверху… И еще жива. Нужно некоторое время, чтобы ее энергия вошла в зеркала.

Оуэн не ответил. Шагнув вперед, он крепко сжал горло Уэлча. Холодная энергия тотчас пронзила тело, и сердце подпрыгнуло в груди.

А через несколько секунд он уже ничего не чувствовал.

Глава 43

— Вы сможете открыть дверь? — спросила миссис Крофтон.

— Не знаю, — призналась Вирджиния. Она попыталась сосредоточиться, но это было нелегко, поскольку приходилось тратить слишком много сил на то, чтобы создать защитный барьер вокруг себя и миссис Крофтон. — Этот замок — намного сложнее, чем на игрушках.

Внезапно внутренность стеклянного гроба озарилась призрачным зеленым светом. И Вирджиния со вздохом пробормотала:

— Похоже, мы заперты здесь, миссис Крофтон. Мне не хватает умения, чтобы взломать этот замок.

— Тогда мы погибли.

— Возможно, и нет. Возможно, с зеркальной энергией все-таки сумею справиться.

Вирджиния снова взяла миссис Крофтон за руку и, сосредоточившись на ближайшей зеркальной панели, включила сверхчувственность на полную силу. Языки пламени в зеркалах взлетели еще выше и вырвались из зеркала. По комнате пронесся огненный вихрь, и несколько артефактов взорвались.

— Что происходит? — ахнула миссис Крофтон.

— В этих зеркалах заключена невероятная сила, — ответила Вирджиния. — Я выпустила на свободу часть этой энергии. И если смогу, то воспользуюсь ею, чтобы разбить дверь.

— А мы не погибнем?

— Думаю, что смогу защитить вас. Главное — крепко держитесь за меня, миссис Крофтон!

— Уж поверьте мне, вцеплюсь намертво!

Воспламенилась еще одна панель, выпустившая языки раскаленной энергии, подчиняясь приказу Вирджинии. Мысленно ухватив энергетические потоки, она швырнула их в дверь и тотчас задрожала (к этому времени в галерее скопилось так много паранормальной энергии, что она начала воздействовать и на обычные объекты). Дверь с грохотом вибрировала. «Еще миг — и она взорвется языками пламени», — подумала Вирджиния. Было ясно: ей следовало проявлять осторожность, управляя могучей силой, которую сама же выпустила на свободу.

Внезапно дверь распахнулась. На пороге стояла Альцина. Ярость на ее лице была подобна урагану, который бушевал сейчас в галерее.

— Что ты делаешь?! — завизжала Альцина. — Ты уничтожаешь мои реликвии, мою галерею! — Она подняла пистолет. — Я тебе этого не позволю.

Вирджиния толкнула миссис Крофтон и бросилась сторону, так что Альцине пришлось повернуться к ней — сейчас ей явно было не до экономки.

— Миссис Крофтон, бегите, — шепнула Вирджиния. — Я справлюсь.

Немного поколебавшись, женщина подхватила юбки и опрометью выбежала за дверь. Вскоре она исчезла в темном коридоре.

Вирджиния же сосредоточила один из энергетических потоков на пистолете в руке Альцины. Оружие мгновенно раскалилось докрасна. Пронзительно вскрикнув, противница разжала пальцы, и пистолет упал на пол. Но Альцинатотчас же бросилась к ближайшей стеклянной витрине схватила кинжал из обсидиана. Острие кинжала было направлено на Вирджинию.

Из кинжала вырвались языки черного огня, и Вирджиния почувствовала, как кровь застыла в ее жилах; неведомая сила сковала тело, и она не могла даже пошевелиться.

— Ты не сделаешь этого, — визжала Альцина. — Я не позволю тебе меня убить!

Из кинжального острия вырвался новый поток энергии. Но на сей раз Вирджиния успела подготовиться. Хотя ее силы быстро таяли, и она была близко к полному истощению, ей все же удалось ответить встречным потоком энергии, загасившей страшную силу кинжала.

Кинжал запылал ярким пламенем, и Альцина пронзительно закричала. Ее тело свели конвульсии, и она попыталась бросить оружие, но пальцы, казалось, приросли к рукояти кинжала.

Комната же была охвачена огнем — и обычным, и паранормальным. Зеркала трескались, осыпались осколками и взрывались. Краем сознания Вирджиния отметила, что деревянные стены под зеркальным покрытием начинают дымиться. В воздух поднимались клубы дыма.

Спотыкаясь, она попробовала добрести до двери, но дверь была так далеко! За миллионы миль, в другом измерении! Она знала, что ей не дойти.

Вирджиния упала на колени, скользя в ночь, в самую ночь своей жизни. Зрение уже меркло, когда она вдруг увидела, что сквозь энергетическую бурю к ней шагает Оуэн. Но она была уверена, что бредит.

— Вирджиния!.. — позвал он. Она подняла голову и тихо сказала: — Я люблю вас, Оуэн. Но теперь уже слишком поздно… Ведь на самом деле вас здесь нет.

— Я здесь, Вирджиния.

— Ну да, конечно… — пробормотала она. — Вы ведь говорили, что спуститесь в ад, чтобы меня спасти.

— Да, разумеется.

Оуэн нагнулся, подхватил ее на руки и бросился за дверь.

В следующее мгновение зеркальная комната взорвалась.

Некоторое время спустя в тенистой аллее маленького парка стояли Оуэн, Ник, Тони, Мэтт и миссис Крофтон. Все они, за исключением Вирджинии, крепко спавшей на руках Оуэна, смотрели, как горит огромный дом. Языки ревущего пламени вырывались из каждого окна, и клубы черного дыма взлетали в ночное небо.

— Оба тела в доме? — спросил Оуэн, мысленно подводя итоги.

— Да, — ответил Ник. — Все будут думать, что они погибли во время взрыва.

— Я и не знал, что от паранормального огня может заняться обычный пожар, — сказал Тони. Он явно испытывал благоговейный трепет.

— Между паранормальным и нормальным спектрами нет четкой границы, — пояснил Ник. — Сколько раз я тебе объяснял, что это — непрерывный континуум? Если сосредоточить достаточное количество энергии на одном участке спектра, то нарушится равновесие и в соседних.

Мэтт усмехнулся:

— Как всегда — спасибо за лекцию, дядюшка.

Ник хмыкнул:

— Могу добавить только одно: сегодня мисс Дин удалось выделить прорву раскаленной энергии.

— Я не знаю, о каком спектре вы тут толкуете, — подала голос миссис Крофтон, — но должна признать, что мисс Дин — исключительно необычная женщина. С тех пор как я попала к ней в услужение, моя жизнь стала гораздо интересней.

— Ей будет легко войти в семью Суитуотер, — заметил Оуэн.

— Да, понимаю. — Миссис Крофтон кивнула. — У меня было предчувствие, что этим дело и кончится.

Оуэн взглянул на экономку и добавил:

— В нашем доме найдется место и для вас, миссис Крофтон.

— В самом деле? — тихо спросила женщина.

— Да, конечно. Ведь мы — вполне обычная семья, — сказал Ник.

— Вот как? — удивилась миссис Крофтон.

— Однако предполагается, что вы способны сквозь пальцы смотреть как на наши таланты, так и на характер работы, которую нам приходится выполнять, — добавил Тони.

— Мисс Дин говорила, что вы охотитесь на чудовищ, — сказала миссис Крофтон.

— Можно назвать это нашим семейным делом, — ответил Оуэн.

— А мне позволят проводить небольшие расследования — как сегодня? — неожиданно спросила миссис Крофтон.

— Если захотите, — кивнул Оуэн. — Ведь Суитуотеры приветствуют любую помощь.

— Увы, мое сегодняшнее расследование окончилось тем, что уснула в стеклянном гробу, — продолжала экономка.

— Что ж, возможно, вы не захотите продолжать карьеру детектива, — заметил Оуэн. — И тогда мы сможем предложить вам более спокойную работу.

— Дело могло принять совсем иной оборот, если бы я был как следует вооружена, — заявила миссис Крофтон. — Например, пистолет в моей сумочке был бы весьма кстати.

— Мы позаботимся об этом в будущем, — ответил кто-то из Суитуотеров.

Глава 44

Вирджиния открыла глаза и увидела Оуэна. Он стоял у окна, глядя на ночной пейзаж, залитый лунным светом. Рукава его рубашки были закатаны по локоть, а ворот расстегнут. Серебристый свет луны падал на его лицо, казавшееся от этого непроницаемым и загадочным.

— Оуэн, — тихо позвала Вирджиния.

Он обернулся, подошел к постели и спросил:

— Как вы себя чувствуете?

Вирджиния осторожно включила сверхчувственность и сразу же ощутила знакомое покалывание.

— Все хорошо, — ответила она. — А что с миссис Крофтон?

— Дама решила, что у нее талант частного детектива, однако она заявила, что должна быть хорошо вооружена, отправляясь по следу нового подозреваемого.

— Я с самого начала твердила вам, что она — прекрасная экономка. И мне ужасно повезло, что я заполучила ее в свой дом.

— А она думает, что ей исключительно повезло с хозяйкой.

— Хм… Ведь из-за меня ее сегодня чуть не убили.

Оуэн склонился над постелью и проговорил:

— Это я виноват в том, что сегодня произошло с вами обеими. Я заставил вас рисковать.

— Но я и до того была в опасности, если помните. Вот почему вы тогда пришли за мной. Вы хотели меня спасти и…..

— И потерпел неудачу.

— Нет-нет, Оуэн Суитуотер. Не приди вы за мной в ту ночь в особняк Холлистеров, я вряд ли выбралась бы живой из этого страшного места. Погибла бы и девушка, которую мы нашли в подземелье.

— Вирджиния, я…

— И если бы вы не убедили меня, что мне грозит смертельная опасность, если бы не позволили принять участие в расследовании, то я не подготовилась бы к тому, что произошло сегодня. Мне и миссис Крофтон помогла спастись отмычка, которую вы мне дали. А к тому времени как я покончила с Альциной Норгейт, у меня совсем не осталось сил, и я не смогла бы выбраться из пламени. Но вы вынесли меня из энергетической бури и из пожара. Вот и выходит, что вы обо мне заботились.

— Хорошо, пусть так. Но я клянусь, что в будущем не допущу, чтобы хоть волос упал с вашей головы.

Она погладила его по щеке.

— Правда?

— Конечно. Потому что у меня просто нет выбора. Прошлой ночью, когда я нес вас на руках, вы сказали, что любите меня.

— Да, кажется.

— И я понял, что никогда не говорил вам, что тоже люблю вас. Я полюбил вас с того самого дня, как увидел в гостиной у леди Помрой во время сеанса чтения. И всегда буду вас любить.

Вирджиния возликовала, но тотчас сила воли пришла на помощь, и она ничем не выдала своих чувств.

— Романтические ухаживания нам ни к чему, — заявила она. — Узы, которые, по-вашему, нас связывают, именуются физической близостью, и этого вполне достаточно. Пока достаточно.

Оуэн наклонился и поцеловал ее в лоб. Когда же он поднял голову, его глаза горели.

— Для мужчины моего склада физическая связь означает связь любовную. Для меня это одно и то же.

Вирджиния долго всматривалась в его лицо, скрытое в полумраке. Наконец спросила:

— Откуда вы можете это знать?

— Суитуотеры очень серьезно относятся к таким вещам. Это — часть нашего таланта. Так что поверьте мне, пожалуйста.

— Но вы должны понимать, что я не стану любовницей женатого мужчины. Не хочу жить в тени, как моя мать.

— Неужели какой-то женатый мужчина просил вас стать его любовницей? — Глаза Оуэна блеснули мрачным юмором. — Если так, сообщите мне его имя — и он исчезнет.

— Я говорю серьезно.

— Вы глубоко оскорбляете меня, если думаете, что я способен держать на стороне любовницу, являясь мужем другой женщины и отцом ее детей. Понимаю, в высшем обществе так бывает сплошь и рядом, но только не в семье Суитуотеров. — Оуэн лукаво улыбнулся. — Наши дамы такого просто не позволят.

Вирджиния смотрела на него в немом изумлении. Наконец пробормотала:

— Но вы обязаны жениться на женщине своего круга. Ведь это — ваш долг перед семьей.

Оуэн усмехнулся и проговорил:

— Вирджиния, мои родственники охотники на чудовищ. Не на лисиц, оленей или белок. И за свои услуги мы берем деньги, если можем. То есть у нас — семейное предприятие, как я сказал миссис Крофтон. Боюсь, мне не удастся скрыть тот факт, что мы зарабатываем на жизнь собственным трудом. Так какую же ступень общественной лестницы вы нам, Суитуотерам, отводите?

— Подобные соображения мне как-то не приходили в голову, — призналась Вирджиния.

— В том же, что касается выбора жены, Суитуотеры не связаны условностями общества, — продолжал Оуэн. — Мы просто не можем позволить себе такое. Слишком многое зависит от того, найдется ли та, единственная женщина. К счастью, я нашел вас. Вы нужны мне, чтобы преодолеть зов ночи.

— Не понимаю…

— Мужчина рода Суитуотер должен жениться на женщине, которая примет его талант и насущную потребность выходить на охоту. Такая женщина будет ему и любовницей, и соратницей. Мы выбираем женщин, которые умеют хранить семейные тайны и охранять их от любопытства посторонних.

— Да, конечно, я понимаю, насколько важен для Суитуотеров вопрос доверия в браке. Но при чем здесь я?

— Обычного доверия мало, — мягко возразил Оуэн. — Речь идет о выживании.

— О чем вы?..

— Я хочу поведать вам величайшую из тайн нашей семьи. Мужчины моего рода могут выжить на охоте только в том случае, если им повезет найти правильную женщину. Каждый из нас должен найти ту, к которой будет по-настоящему привязан. А тот, кто не сможет создать такой союз, обречем.

— На смерть? — ужаснулась Вирджиния. — Не могу в это поверить!

— Конечно, мы боимся не смерти. В конце концов, все умираем. Нам грозит кое-что похуже. Долгое, холодное и пустое существование, которое мы зовем «ночным скитанием». Когда Суитуотер становится ночным скитальцем, жажда охоты отравляет его, и тогда уже для него не существует ничего, кроме охоты, — все прочее теряет значение, и мы чувствуем лишь жажду крови. Это абсолютная одержимость, которую никогда не преодолеть. Вечный мрак становится нашим уделом, и остается только один выход.

— Самоубийство?

— Наверное, можно сказать и так. — Оуэн выпрямился. — Суитуотер, по-настоящему пристрастившийся к «ночным скитаниям», сознательно ищет опасность. Начинает охотиться в одиночку. Снова и снова рыщет по улицам, выискивая жертву. Однажды он допускает просчет. Иногда — намеренно.

Вирджиния содрогнулась.

— В ту ночь, когда на вас напали, один из ваших племянников намекнул, что ваша семья встревожена, — мол, вы начали бродить по улицам по ночам! Теперь я понимаю их тревогу. Неужели страшное наваждение, о котором вы говорите, начинает вас одолевать?

Оуэн улыбнулся.

— Уже нет, ведь я нашел вас. — Он начал расстегивать рубашку. — Осталось только убедить вас выйти за меня замуж.

И ей тотчас стало ясно: это — тот самый мужчина, которому она может доверять. Тот, кого она так долго ждала. И если Оуэн говорит, что любит ее, то так оно и есть.

Вирджиния улыбнулась и проговорила:

— Что ж, принимая во внимание все сказанное вами, вряд ли смогу отказать.

Его глаза потеплели.

— О, Вирджиния.

— Я люблю вас, Оуэн Суитуотер. Вы единственный мужчина, который может меня понять. Единственный кого не испугает мой талант. Вы нужны мне не меньше, чем я нужна вам. Я буду любить вас до конца своих дней и даже после этого, если такое возможно…

Оуэн расплылся в улыбке:

— Так и должно быть.

Он присел на край постели. На пол упал его сапог, затем — второй. Вирджиния смотрела, как он освобождался от кожаного чехла с ножом. Затем он встал, но лишь для того, чтобы сбросить брюки. После чего вернулся к ней, сгорая от любовной лихорадки. Он дотронулся до нее, и Вирджинию пронзила дрожь — обычная реакция на прикосновение его рук. Из самых глубин ее существа поднималось страстное желание.

Она наслаждалась ласками его сильных рук, а ее ласки отозвались в его теле дрожью.

Потом их тела соединились, выбрасывая потоки самой могучей энергии — энергии любви.

Глава 45

— Как вы нас нашли? — спросила миссис Крофтон.

И снова все собрались в крошечной гостиной, так что получилось сущее столпотворение. Вирджиния с Шарлоттой занимали диван, миссис Крофтон присела на один из резных стульев, а четверо Суитуотеров не стали подвергать риску хрупкую мебель; они расхаживали по гостиной, точно огромные хищные кошки, или же подпирали стены.

— Я установил, что единственной наследницей по завещанию леди Холлистер является женщина по имени Альцина Норгейт, — сообщил Оуэн. — Но этот след, казалось, никуда не вел. Тогда я вспомнил обстоятельства с самого начала и попытался рассмотреть все поддругим углом.

— Под каким же? — спросил Ник.

Оуэн сжал край мраморной каминной полки.

— Мне пришло в голову, что убийца слишком уж уверен в себе. Словно знал наверняка, что никто не помешает экспериментам над Рэтфорд и Хэкетт. Потом, когда я все-таки ему помешал, он без малейших колебаний оставлял в домах покойных смертоносные игрушки.

— Понимаю! — воскликнула Вирджиния. — Вам стало интересно, почему он снова и снова возвращался на места преступлений, ничего не боясь!

— Подобное поведение вообще-то свойственно убийцам, — ответил Оуэн. — Но наш убийца, казалось, совсем ничего не боялся. И можно назвать очевидную причину подобного легкомыслия. Если он — владелец домов, то тогда точно знает, что они будут пустовать столько, сколько ему нужно.

— Ну конечно! — Глаза Ника вспыхнули. — Ему не приходилось бояться того, что туда въедет новый жилец.

Оуэн взглянул на Вирджинию:

— Я нанес визит агенту, который снял для вас этот дом. Пришлось потратить немало времени, но я выяснил: владельцем вашего дома является Уэлч. Еще я узнал, что он владеет также двумя домами, которые арендовали те самые зеркальные гадалки, которых убили.

Тони усмехнулся:

— Как сказал бы мой отец, вот что значит рутинные детективные приемы! Никаких паранормальных талантов не требуется!

— Но это еще не доказывало, что убийцей являлся Уэлч, — продолжал Оуэн. — Правда, кое-какие интересные вопросы действительно возникли, да и ответы предполагались.

Вирджиния болезненно поморщилась.

— Неудивительно, что мистер Уэлч был так услужив, когда я подписывала контракте Институтом! Он очень обрадовался, что нашел еще одну зеркальную чтицу. Направил меня к агенту, который и сдал мне дом. Догадываюсь, каким образом миссис Рэтфорд и миссис Хэкетт нашли себе жилье.

— Да, все так и было, — сказал Оуэн.

Шарлотта взглянула на него, сгорая от любопытства:

— А как вы разыскали адрес мистера Уэлча?

— Это было не так-то просто. У агента адреса не было. Он просто переправлял деньги на банковский счет Уэлча! Но я был уверен: кто-то наверняка знает, где его искать.

Миссис Крофтон повела бровью.

— И кто же об этом знал?

— Гилмор Лейбрук, — ответил Оуэн.

— И вы пришли к Лейбруку? — удивилась Вирджиния.

Оуэн с усмешкой кивнул:

— Разумеется. И он был очень услужлив.

Вирджиния со вздохом пробормотала:

— Да уж, представляю… Прошу вас, скажите, что он еще жив и его здоровью ничто не угрожает!

— Лейбруку предстоит оправиться от шока, но в целом с ним все в порядке, — ответил Оуэн.

Решив воздержаться от дальнейших расспросов на сей счет, Вирджиния повернулась к миссис Крофтон.

— А что вы узнали от экономки Холлистеров? — спросила она.

Миссис Крофтон с улыбкой ответила:

— Когда я пришла к миссис Тэптон, та вовсю беседовала со стаканом джина, поэтому была невоздержанна на язык. Она поведала мне, что леди Холлистер была сумасшедшей, и что ее муж держал прислугу в страхе. Сама же миссис Тэптон оставалась в их доме лишь из преданности леди Холлистер, которой начала прислуживать, когда та была еще совсем юной девушкой. Когда же леди Холлистер стала новобрачной, экономка вместе с ней отправилась в дом ее мужа.

— Знала ли экономка, а также и остальные слуги, что творилось в подвале особняка Холлистеров? — спросила Шарлотта.

— Нет, не думаю, — ответила миссис Крофтон. — Возможно, слуги догадывались, что в доме происходит нечто ужасное, но из благоразумия предпочитали не вмешиваться.

— Иными словами, не хотели попасть в беду, — сказала Вирджиния.

— Да, конечно. К тому же им хорошо платили за то, чтобы они делали вид, будто ничего не замечают, — продолжала миссис Крофтон. — И дом Холлистеров не единственный в Лондоне, где слугам приходится хранить тайны, которых они предпочли бы вовсе не знать.

— Да, действительно. — Оуэн взглянул на Вирджинию. — В каждом доме найдется свой секрет.

— Тайна тайне рознь, — поспешно заметила Вирджиния. — Иногда попадаются просто ужасные… — Она задумалась. — Есть еще один вопрос, на который у меня нет ответа. Кто помог леди Холлистер обставить сцену в зеркальной комнате особняка таким образом, чтобы все подозрения в убийстве Холлистера пали на меня?

Миссис Крофтон, казалось, удивилась.

— Мадам, разве не ясно? На кого хозяйка дома может рассчитывать в таких случаях?

— А, конечно! — догадалась Вирджиния. — Экономка?

— Разумеется, мадам.

Глава 46

— Ну как? — спросила Вирджиния. — Что ты решила? Будешь записываться на прием к доктору Спиннеру?

— Я решила, что мне совершенно незачем лечиться у доктора Спиннера. — Шарлотта налила себе чаю, сохраняя безмятежный вид. — Случилось так, что я открыла другой, весьма эффективный метод лечения проявлений истерии у женщин.

— Вот как?

— Подозреваю, что именно к этому методу решила прибегнуть и ты, — сказала Шарлотта.

Вирджиния с улыбкой кивнула:

— Да, понимаю. У меня возникли кое-какие подозрения, когда я увидела тебя в обществе Ника среди ночи. Что-то такое витало в воздухе…

— Я люблю его, Вирджиния. Не понимаю, почему так случилось, однако что-то мне подсказало, что это — именно тот, кто мне нужен. Я поняла это сразу, как только мы встретились. Словно я всю жизнь ждала, что он вот-вот войдет в дверь моего магазина…

Вирджиния вспомнила вечер в доме леди Помрой, когда во время сеанса чтения она поймала в зеркале взгляд Оуэна.

— Я понимаю, Шарлотта, что ты имеешь в виду.

— И должна признаться, это было очень странно. Мне даже сделалось не по себе. Ник говорит, он почувствовал то же самое. Однако он утверждает, что так бывает со всеми Суитуотерами, когда они встречают Ту Самую Женщину. Он думает, что это — побочный эффект вашего таланта.

Подруги сидели в маленькой кухне Шарлотты. За окнами стояло теплое солнечное утро, и Вирджинии казалось, что все мрачные тени, преследовавшие ее последние несколько недель, дотла сгорели в пламени пожара, который уничтожил дом Альцины Норгейт.

Но было ясно, что будущее принесет им с Оуэном новые тени и новые мрачные тайны — такова уж была природа их таланта. И такова их жизнь! Однако теперь Вирджиния знала, что узы любви, которые связали их с Оуэном, проведут их через годы и испытания, — что бы ни уготовило будущее им обоим.

Шарлотта налила ей чаю, и Вирджиния взяла свою чашку.

— Наверное, правда то, что говорят о любви людей, наделенных сильным даром, — сказала она. — Действительно — метафизическая связь!

— Прямо как в модном романе, — заметила Шарлотта.

Вирджиния рассмеялась:

— Что-то подсказывает мне, что ни один сочинитель родных романов не разрешил бы своей героине выходить замуж за Суитуотера. Их семейство — просто кладезь тайн.

— Тайны есть в каждой семье…

— Ты права. — Вирджиния подняла чашку, как бы салютуя подруге. — И мы с тобой сохраним наши тайны!

— Да, до гроба! — воскликнула Шарлотта.

Звякнул колокольчик над дверью, и в магазин вошел Оуэн. За ним следовал Ник.

— Мы здесь! — крикнула Вирджиния.

В дверном проеме возник Оуэн. Увидев на столе чайник, улыбнулся.

— Отлично! — заявил он. — Как раз к чаю!

В комнату ввалился Ник, потирая руки.

— О, мне просто необходимо выпить чашку чаю! А печенья не найдется?

— В буфете, — ответила Шарлотта. — Все к вашим услугам.

— Спасибо. Тогда я возьму печенья. — Ник направился к буфету.

Оуэн же сел рядом с Вирджинией. Он взял ее за руку под столом, и она тотчас почувствовала, как ее обволакивает тепло его любви. И она знала: это тепло будет согревать ее до конца дней.

— Тетя Этель строго-настрого наказала нам с Ником привезти вас обеих сегодня вечером к обеду, — сообщил Оуэн.

— И нам предстоит познакомиться со всей вашей семьей? — с некоторым испугом спросила Шарлотта.

— С отдельными ее членами. — Оуэн сделал страшные глаза. — Все не соберутся, но и тех, кто будет, окажется вполне достаточно, уверяю вас!

Ник открыл буфет и извлек печенье к чаю.

— Будет не очень больно, поверьте, — сказал он. — Все так и горят желанием увидеть вас обеих. Наши почти поставили крест на Оуэне и начали разочаровываться во мне. Так что они будут счастливы с вами познакомиться.

— Да, не стоит волноваться, — кивнул Оуэн. — Если не брать во внимание наши паранормальные способности, Суитуотеры — самая обычная семья.

— Точно! — подхватил Ник. — Обычный — значит довольно скучный. — С печеньем в руке он подошел к столу и сел. — Чай еще остался?

Вирджиния и Шарлотта обменялись взглядами, а затем посмотрели на мужчин — те с отсутствующим видом жевали печенье.

— Значит, обычная семья? — переспросила Шарлотта.

— И скучная? — осведомилась Вирджиния.

Оуэн улыбнулся и снова кивнул:

— Да, все верно. Но не волнуйтесь. Вы нам отлично подходите.

Глава 47

— Каким был наш папа? — спросила Элизабет.

Вирджиния осторожно поставила чайную чашку на блюдечко тончайшего фарфора. На минуту задумалась, потом сказала:

— Вы его совсем не помните, а мои воспоминания о папе — все равно что обрывки старой фотографии. Впрочем, у меня есть его фотография, сделанная в тот год, когда они с мамой погибли. Только поэтому я помню, как он выглядел.

Вирджиния только что прибыла в особняк Мэнсфилдов. Запиской она известила Хелен, что карету за ней высылать не нужно — ее отвез Оуэн в карете Суитуотеров. И сейчас он дожидался ее в парке через дорогу от особняка.

Вирджинию провели в элегантную гостиную, где ее приветствовали Хелен и Элизабет. Она совсем не удивилась, когда узнала, что Хелен не собиралась просить ее провести сеанс чтения.

— Моя Элизабет хочет с вами поговорить, — призналась хозяйка. — Надеюсь, вы окажете нам любезность и ответите на ее вопросы.

Вирджиния думала, что Элизабет хочет расспросить ее об их семейном таланте. Но оказалось, что девушка хотела узнать что-нибудь об отце.

— У меня тоже есть фотография, — сказала она. — Ее сделали в день свадьбы моих родителей. Папа такой красавец!

Вирджиния вспомнила свой драгоценный снимок.

— Да, отец был очень красивым мужчиной. Но я помню и другое… Помню ореол его энергии. Когда он входил в комнату, люди тут же обращали на отца внимание — все оглядывались на него, вскакивали с мест и улыбались, бросаясь ему навстречу. Все хотели с ним дружить, а он, со своей стороны, был добр ко всем — и к великим, и к малым сим.

Чашка Хелен замерла у губ. Губы же тронула грустная улыбка.

— Да, это правда. Роберт всегда с уважением относился к тем, кто ему служил. А слуги были готовы ради него на все.

— Что еще вы о нем помните, мисс Дин? — спросила Элизабет.

Вирджиния улыбнулась:

— Зовите меня просто Вирджинией.

Элизабет просияла:

— Ах, спасибо! А вы должны звать меня Элизабет. Ведь вы как-никак — моя сестра.

Вирджиния ждала, что Хелен станет возражать против подобного родства, но та ничего не сказала. Сделала глоток чая и спокойно дожидалась продолжения рассказа Вирджинии.

— Что ж, очень хорошо, Элизабет. — Вирджиния снова улыбнулась. — Так вот, ваш отец…

— Наш отец, — поправила девушка.

— Да, конечно, — согласилась Вирджиния. — Папа всегда был весел. Я не помню, чтобы он хоть раз вышел из себя. Когда он приходил нас навестить, то всегда покупал мне какой-нибудь подарок. — Незачем было объяснять, что эти маленькие подарки служили молчаливыми «прости».

— А он водил вас на ярмарки или в музеи? — спросила Элизабет.

Давнее воспоминание возникло в памяти Вирджинии.

— Да, я помню визит в музей. Мне тогда было столько лет, сколько вам сейчас. Папа хотел показать мне какие-то экспонаты, которые, как он думал, содержали паранормальную энергию.

— Наверное, было очень интересно, — заметила девушка.

— Да, конечно. Так вот, в тот день он сообщил, что у меня есть младшая сестренка, совсем еще малышка. Он сказал, что покажет эти экспонаты и вам, когда вы достаточно подрастете, чтобы почувствовать их энергию. Папа объяснил, что паранормальный талант — это часть нашего наследия, поэтому нам следует понять…

— Он говорил обо мне?! — воскликнула Элизабет.

— Да, говорил. И он вас очень любил. — Вирджиния взглянула на Хелен. — И вашу маму — тоже. Он гордился вами обеими.

Хелен скептически усмехнулась. Вирджиния закивала:

— Да-да, это чистейшая правда! Моя мама как-то сказала мне, что папа по-своему любил обе семьи. Так уж бывает…

Через полчаса Вирджиния собралась уходить. Хелен проводила ее до дверей.

— Надеюсь, мисс Дин, вы скоро снова придете повидать Элизабет, — сказала она. — И знайте: в этом доме вам рады в любое время.

— Вы очень добры, миледи.

— Зовите меня Хелен.

— Тогда вы должны звать меня Вирджинией, как и ваша дочь.

Тут дворецкий распахнул дверь, и, к удивлению Вирджинии, Хелен вышла вместе с ней и остановилась на ступеньках. Чтобы не слышал слуга, тихо спросила:

— Он ведь не был ни злодеем, ни негодяем, правда?

— Конечно, не был, — ответила Вирджиния. — Папа очень любил жизнь.

— Может быть, даже слишком, — сухо заметила Хелен. — И в своем безграничном стремлении получать от жизни радость он забывал о счастье других.

— Да, пожалуй.

— Он никогда не думал о том, какие последствия будут иметь его поступки, да никто и не требовал от него ничего подобного. Он мог вести себя так, потому что умел очаровать даже птицу на дереве, не говоря уж о любой женщине, которая окажется в пределах досягаемости его неотразимой улыбки. — Хелен грустно покачала головой. — Клянусь, в этом и заключался его истинный психический талант.

— Возможно, вы и правы, — согласилась Вирджиния.

Хелен пристально взглянула на нее, потом вдруг сказала:

— Однако в его защиту я должна сказать вот что. Он был отцом двум чудесным девочкам, которыми мог бы гордиться. Еще раз благодарю за то, что вы так добры к Элизабет.

— Но она — моя сестра…

— И мы все — одна семья. Навсегда, — заявила Хелен. — Помните это.

Вирджиния посмотрела на Оуэна. Скрестив руки на груди, он стоял у к кареты Суитуотеров.

— Между прочим, я скоро выйду замуж, — сказала она неожиданно.

На лице Хелен появилось выражение удивления, однако женщина быстро обрела прежний невозмутимый вид.

— Что ж, поздравляю. — Она улыбнулась и взглянула в сторону Оуэна и глянцевито поблескивающей кареты.

— А это и есть ваш жених?

Да, это мистер Суитуотер. — Вирджиния подняла руку и призывно помахала Оуэну. — Я вас представлю.

Хелен наблюдала, как Оуэн идет к ним через улицу.

— Суитуотер?.. Кажется, я слышала об этой семье. Говорят, старинный род… Однако я ничего о них не знаю.

Суитуотеры почти не бывают в свете, — пояснила Вирджиния.

Оуэн улыбнулся ей с середины улицы.

— Хелен, могу я задать вам очень личный вопрос? — спросила Вирджиния.

— Моя дочь задала вам сегодня великое множество вопросов. Так что я обязана ответить хотя бы на один ваш вопрос.

Вирджиния помедлила, потом проговорила:

— Зная о моем отце то, что знаем мы обе, я время от времени размышляла: вряд ли папа оставил мне что-нибудь по завещанию, хотя, наверное, намеревался…

Хелен не отрывала взгляда от Оуэна.

— Не понимаю, Вирджиния, о чем это вы?

— Ну — даже если он и вспомнил обо мне в завещании, едва ли стал бы хлопотать о том, чтобы я посещала школу для молодых леди мисс Пибоди. Скорее он бы понадеялся, что в случае его смерти рядом со мной будет мама, которая и позаботится обо мне. Уверена, ему и в голову не приходило, что я могу остаться сиротой.

Хелен вздохнула:

— Да, вы правы. Не в привычках Роберта было думать о будущем, тем более — принимать меры на случай собственной смерти. Он жил сегодняшним днем.

— Так это вы позаботились о том, чтобы отправить меня в школу мисс Пибоди, не правда ли? И все эти годы именно вы вносили плату за обучение, а потом устроили так, чтобы после окончания школы я получила небольшое наследство и смогла начать самостоятельную жизнь.

— Да, то была моя малая лепта, — ответила Хелен. — Мне следовало сделать для вас гораздо больше. Но прошло много времени, прежде чем я смогла опомниться отболи и гнева. Знаете, я любила Роберта всем сердцем. Верила, что и он меня любит. Я и не догадывалась, что у него была вторая семья. Не догадывалась до того дня, как мне сказали о его смерти. Для меня это стало серьезным ударом.

— Тем не менее, вы позаботились, чтобы меня не отправили в работный дом или благотворительный приют для сирот. Вы проследили, чтобы я получила хорошее образование и научилась манерам. Вы дали мне то, в чем нуждается одинокая женщина, чтобы выжить в этом мире. И я вечно буду вам благодарна.

Хелен улыбнулась:

— Не стоит. Пусть я не обладаю психическим талантом, но интуиция подсказывает мне: вы прекрасно преуспели бы и без моей поддержки, Вирджиния Дин! Вы — женщина исключительно одаренная.

Тут к ним подошел Оуэн, и Вирджиния представила его Хелен и любопытной Элизабет, выбежавшей на улицу. Были и поздравления послучаю скорой свадьбы, обещания прийтина брачную церемонию.

Наконец Оуэн взял Вирджинию за руку и проводил к ожидавшей их карете. Он помог невесте забраться внутрь, затем сел сам и захлопнул дверцу.

— Похоже, ваш визит к сестре и ее матери удался на славу, — сказал он с улыбкой.

— Да, — ответила Вирджиния. — Все вышло как нельзя лучше.

Снова улыбнувшись, Оуэн привлек ее к себе. Его темные мрачные глаза, которые, как ей было известно с самого начала, могли обещать и рай, и ад, сейчас сулили целую жизнь, до краев наполненную любовью.

Content

Аманда Квик
Превратности судьбы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47