Люси Рэдкомб

Каприз судьбы

1

Услыхав в коридоре шум, Тимоти Пайн, ведущий травматолог престижной частной клиники, выглянул из кабинета. Ему не понадобилось много времени, чтобы вникнуть в суть происходящего.

— Так-так, — произнес он, направляясь к двоим спорщикам, один из которых, в белом халате, был местным санитаром, а второй покачивался на костылях и, судя по всему, пребывал в раздражении. — Вижу, мистер Мюррей покидает нас.

При виде врача лицо санитара отразило явное облегчение. Пациент, высокий и темноволосый молодой мужчина, обернувшись, мрачно усмехнулся.

— Верно, док. Очень рад убраться наконец отсюда. Кстати, если не сочтете ниже своего достоинства, хотя бы помогите донести эту штуку до выхода, — кивнул он на кейс, стоявший у его ног. Судя по всему, ему была ненавистна идея обращения к кому-либо за помощью, однако в данном случае альтернатива, по-видимому, отсутствовала.

— Мистер Мюррей не желает, чтобы я его отвез. Он хочет идти пешком, — включился в разговор санитар, указывая на инвалидное кресло у стены. — Но вы ведь знаете, у нас так не положено и…

— Ладно, Сид, ступай, я все улажу, — кивнул доктор Пайн. Затем он повернулся к парню на костылях. — Вообще-то, Джек, доставка портфелей не входит в мои обязанности, но как я могу отказать любимому пациенту?

— А ирония входит? — сухо поинтересовался тот, повернулся на костылях и двинулся по коридору.

— Вы так спешите, что поневоле складывается впечатление, будто вам у нас не понравилось, — заметил доктор, ускоряя шаг, чтобы поспеть за Джеком Мюрреем.

— Хотите знать мое мнение, док? Вам бы служить в карательных органах какого-нибудь полицейского государства. Вот где вы вволю натешились бы в пыточных камерах! — бросил пациент через плечо. Даже в нынешнем слегка согбенном состоянии он возвышался над идущим рядом врачом.

— Полагаю, бессмысленно просить вас повременить с выпиской? — сказал тот.

В ответ Джек окинул доктора Пайна таким взглядом, от которого могло бы прокиснуть молоко.

Врач пожал плечами.

— Не вините меня за то, что я хотя бы попытался удержать вас от безрассудства. В конце концов, ваш случай один из самых успешных в моей практике. Больно видеть, как вы сводите на нет результат долгой и кропотливой работы, причем из-за простого нежелания еще немножко потерпеть.

На губах Джека Мюррея появилась ледяная улыбка. За последние несколько месяцев он столько всего перенес, что лимиты его терпения давно иссякли.

— Не беспокойтесь, я не сделаю ничего такого, что дискредитировало бы вашу репутацию врача-чудодея.

Доктор Пайн спокойно кивнул в знак признательности за комплимент, несмотря на всю его двусмысленность. Тем не менее его лицо осталось хмурым. Тимоти Пайн многое знал и умел. Он мог по праву гордиться, что является одним из лучших специалистов в области травматологии. Однако как бы ни хотелось ему приписать всю честь себе, он осознавал, что своим исцелением этот парень обязан в большей степени собственной решимости и железной силе воли.

— Направимся к заднему крыльцу? У главного входа вам не миновать встречи с прессой. — Тимоти Пайну были хорошо знакомы привычки своих пациентов, среди которых иной раз попадались весьма известные личности.

— Не вижу причин облегчать жизнь репортерам. Тони подгонит туда автомобиль.

Слова Джека были продиктованы здравым смыслом, однако доктор знал, что за ними кроется почти параноидальное нежелание выставлять личную жизнь на потребу публики. Чего далеко не всегда удавалось достичь.

— Если вас настолько беспокоит частная неприкосновенность, почему бы вам не пожить у родителей? Уж они-то, надеюсь, обезопасили свою жизнь от посторонних глаз?

— О, можете не сомневаться, — кивнул Мюррей. — Охраны у них предостаточно. И вообще, они ни в чем не испытывают недостатка. Разве что сына у них нет. Во всяком случае, к отцу это точно относится.

Доктор Пайн внимательно взглянул в волевое лицо пациента, пытаясь понять, волнует ли того упомянутое обстоятельство. Однако с Джеком никогда и ни в чем нельзя было быть уверенным.

— Но ведь ваш отец… — Пайн вовремя остановился, иначе обязательно выболтал бы информацию, на распространение которой старший Мюррей наложил категорический запрет. — То есть… я хотел сказать, что случившееся с вами несчастье могло бы смягчить…

— Да находись я даже при смерти, мой отец не переменил бы отношения ко мне! Для него я перестал быть сыном в тот самый миг, когда отказался следовать его желаниям. В настоящее время я для отца не более чем конкурент, которого неплохо бы уничтожить.

Спокойная констатация этого факта произвела на доктора Пайна сильное впечатление, даже несмотря на осведомленность, что Джек не совсем хорошо представляет себе картину отношений с собственным отцом.

— Ну, последнее вряд ли произойдет, — заметил он, словно желая таким образом утешить Мюррея-младшего.

Несмотря на таинственную историю, в свое время приведшую к разделению могучей компании «Морской транзит» на две части, одна из которых осталась за отцом Джека и сохранила прежнее название, а вторая, чрезвычайно ослабленная, перешла во владение к Мюррею-сыну и получила наименование «Альбатрос», сейчас аналитики из мира бизнеса делали хорошие прогнозы для владельцев акций обеих концессий.

— Волнуетесь насчет своих дивидендов?

Тимоти Пайн усмехнулся. Он действительно некогда приобрел бумаги компании «Альбатрос» и за минувшие с той поры восемь лет ни разу не пожалел о своем капиталовложении. Несмотря на тот факт, что Джеку пришлось начинать едва ли не с нуля, в настоящее время его предприятие процветало.

— У меня не так уж много ваших акций, — заметил Пайн, возможно, с излишней скромностью.

Его пациенту упомянутая нравственная категория была присуща в гораздо меньшей степени.

— Не переживайте, док, я помогу вам разбогатеть, — уверенно заявил он.

— Учитывая стоимость лечения в нашей клинике, вы уже сделали это, Джек…

— По правде сказать, я никогда не занималась частной практикой. Впрочем, у меня просто не возникало такой необходимости. — Несмотря на независимый тон, с которым были произнесены эти слова, Синди весьма заинтересовала неожиданно свалившаяся возможность неплохо заработать. Предложение выглядело столь заманчиво, что она, образно выражаясь, готова была облобызать чудесные, штучной итальянской работы, туфли сидящей напротив дамы.

И пока взгляд голубых глаз Кэтрин Мюррей скользил по полупустой гостиной, представлявшей сейчас довольно жалкое зрелище, волнение Синди возрастало. Не лишком ли безразличной она себя выставляет? Одно дело нежелание стать объектом благотворительности, и совсем другое — потерять возможность заработка из-за неверно выбранной тактики.

— Но тебе нужна работа? — спросила собеседница.

Синди облегченно вздохнула. В какой-то момент ей показалось, что она наговорила лишнего, тем самым создав у миссис Мюррей обманчивое впечатление.

— А кому она не нужна? — Только произнеся эту фразу, Синди сообразила, что говорит с человеком, которому нет необходимости зарабатывать на жизнь. Об этом свидетельствовал хотя бы шикарный лимузин с шофером, доставивший сюда Кэтрин Мюррей.

Собственное положение Синди Престон не являлось катастрофическим, но вполне способно было приобрести оттенок безысходности, причем в весьма недалеком будущем. Крестный Синди занимался делами ее матери, и, несмотря на все его попытки максимально смягчить удар, принесенное им известие все же оказалось шокирующим. Синди просто потрясли сведения о величине наделанных матерью долгов. Она-то думала, что ночные бдения в казино давно остались в прошлом.

По закону дочь не обязана была выплачивать суммы, которые мать назанимала у друзей и родственников в последний год своей жизни. Однако Синди твердо решила рассчитаться с кредиторами и отдать все до последнего цента.

К счастью, на их дом быстро нашелся покупатель, но эта удача имела и оборотную сторону, потому что в результате Синди осталась без крыши над головой. Вдобавок лечение миссис Престон на последних стадиях болезни изрядно истощило банковский счет Синди — причем врачам тоже еще далеко не все было выплачено, — так что у нее возникла острая необходимость найти работу и жилье.

И вот сейчас мамина приятельница, с которой та, кроме последнего месяца жизни, не виделась несколько лет, предлагает Синди и то и другое! Похоже, здесь не обошлось без благодатного вмешательства свыше…

— Пока я ухаживала за мамой, на мое прежнее место взяли другого человека, — пояснила Синди. — Однако физиотерапевты нужны везде, поэтому без работы я не останусь.

— Но ведь обратно тебя не примут?

— Нет. — Синди подавила вздох сожаления. Впрочем, спустя секунду она уже вновь бодро улыбалась.

Кэтрин этому не удивилась. Уже через пять минут после знакомства с дочкой своей давней приятельницы Эммы она поняла, что оптимизм девушки равен ее красоте. Наведение справок о финансовом положении Синди вкупе с рассказанным ее матерью — свидетельствовало о том, что оптимизм в данных обстоятельствах девочке действительно понадобится.

— Честно говоря, я привыкла к этой больнице, — продолжила Синди. — Пришла туда сразу после получения диплома, да так и осталась.

Кэтрин слушала и попутно размышляла, найдет ли Джек, подобно ей самой, улыбку этой девушки столь же очаровательной. Воспоминание о вкусах сына в области общения с прекрасным полом заставило ее слегка нахмуриться.

— Мне всегда хотелось отправиться куда-нибудь, попутешествовать, пожить в других городах, — сказала Синди с блеском в глазах. — Но все как-то не получалось. А сейчас, — добавила она, чуть сникнув, — меня здесь больше ничего не держит.

Кэтрин ободряюще похлопала ее по руке.

— Дорогая, ты сделала для Эммы все возможное. И должна утешиться мыслью, что последние дни твоя мать провела в привычной обстановке, среди милых ее сердцу вещей и к тому же с дочерью, которую, как мне известно, она очень любила.

Добрые слова вызвали слезы на прекрасных серых глазах Синди. В жесте Кэтрин Мюррей было что-то материнское, хотя из-за дорогой одежды, изысканной прически и поразительно моложавой внешности та нимало не походила на какую-либо из виденных Синди матерей.

— Вы очень добры. Значит, период моей занятости будет непродолжительным? И я буду жить в том же здании, что и пациент? — Это решило бы все проблемы.

Кэтрин от восторга даже захлопала в ладоши.

— Ты согласна? Чудесно!

— Ведь речь идет о работе? Вы точно не выдумали для меня занятие, чтобы как-то помочь? — с беспокойством спросила Синди, быстро смахнув с глаз влагу. — Возможно, моя мать просила вас не терять меня из виду или о чем-то в этом роде?

Кэтрин рассмеялась.

— Не переживай, это настоящая работа! И деньги достанутся тебе не просто так. Кстати, учти, что нанимаю тебя именно я, а не мой сын.

Синди кивнула. Что тут непонятного? Если человек пять месяцев пролежал в клинике, вряд ли у него достанет средств, чтобы воспользоваться услугами частного физиотерапевта. Ничего странного, что парню понадобилась помощь матери.

— Думаю, пройдет некоторое время, прежде чем ваш сын сможет вернуться к работе, — заметила она. — Я хочу сказать, что пилоты должны быть в особенно хорошей форме, верно?

— Пилоты? — удивленно переспросила Кэтрин.

— Ну вы ведь сказали, что ваш сын получил травму во время управления вертолетом?

— А… ну да.

Миссис Мюррей произнесла это каким-то странным тоном, и Синди мысленно выругала себя за то, что задела болезненную, судя по всему, тему.

— Знаете, наверное, вам лучше нанять кого-нибудь другого, — сказала она. — Я больше имела дело с детьми…

— Ты именно то, что нужно для Джека! — ворчливо заметила Кэтрин. — В глубине души все мужчины остаются мальчишками.

Эта фраза еще больше усилила сложившееся у Синди впечатление, что ее пациентом будет великовозрастный маменькин сынок.

— Основная проблема заключается в том, что Джек ни разу в жизни не болел. Так что ему трудно свыкнуться с мыслью о необходимости проявлять терпение. Он нуждается в постоянной моральной поддержке и участии. Катастрофа была ужасна сама по себе, но вдобавок Джека бросила его несносная подружка. — Голубые глаза миссис Мюррей блеснули гневом. — Полагаю, мы еще должны быть благодарны, что эта особа подождала, пока Дежка переведут из реанимации в обычную палату. Зато потом она раздула во всех грязных газетенках истерию, утверждая, что Джеку больше не суждено встать на ноги. По ее словам, он ужасно изуродован. Подумать только!

Синди сочувственно взглянула на собеседницу.

— Не переживайте вы так! Косметическая хирургия сейчас творит чудеса…

— Да нет же! Ты не поняла. У Джека остался едва заметный шрам на лице, только и всего. Разумеется, невозможно выйти из такой передряги без единой отметины, но моему сыну повезло. Хуже всего, что из-за спинномозговой травмы ему пришлось долго лежать на животе. Вдобавок у Джека было слишком много времени для мрачных раздумий. Признаться, увидев тебя, я сразу поняла, что ты именно тот человек, которому удастся привести мальчика в норму.

— Надеюсь, он придет к такому же заключению.

Синди показалось странным, что мнение пациента по поводу выбора личного физиотерапевта совершенно не учитывается. Хотя сынок миссис Мюррей вполне мог относиться к категории молодых мужчин, которые даже покупку носков сваливают на своих чадолюбивых мамаш. В практике Синди встречались подобные индивидуумы. В тридцатилетнем возрасте они все еще не могли обойтись без мамочки.

— О, я уверена, что ты понравишься Джеку! — с жаром произнесла Кэтрин.

В ее тоне отсутствовала даже тень сомнения. И тем не менее Синди все больше начинало казаться, что решение предстоящей задачи станет более затруднительным, нежели представляется миссис Мюррей.

— Ваш сын хотя бы знает о том, что вы собираетесь подвергнуть его занятиям лечебной физкультурой?

— Э-э… видишь ли, возможно, поначалу ты встретишь со стороны Джека некоторое сопротивление… — Кэтрин произнесла это, тщательно выбирая слова. — Но пообещай мне одну вещь. — Она стиснула пальцы Синди, пристально глядя ей в глаза. — Не слушай его, если он начнет говорить, что не нуждается в твоих услугах. Ладно?

Синди почувствовала себя неловко под настойчивым взглядом миссис Мюррей.

— Хорошо. Вы мой работодатель, следовательно, имеете право ставить условия, — произнесла она с некоторым сомнением.

Синди подозревала, что приятельница ее матери была замужем за человеком небедным, но каковы размеры состояния этой семьи, сообразила, лишь прибыв в загородный «домик» Кэтрин. На самом деле она увидела шикарную виллу с изысканным внутренним убранством. Первой мыслью Синди было, что отныне ей придется жить в постоянном страхе расколотить какую-нибудь баснословной стоимости безделушку.

Второе соображение оказалось более приятным: у Синди развеялось опасение, что ее обязанности не исключают возни на кухне и уборки в комнатах. Это произошло, когда она встретилась с экономкой. Женщина средних лет по имени Энни впустила ее в дом и проводила в заранее отведенную спальню, где на столе стоял роскошный букет цветов, а к вазе была прислонена записка от Кэтрин. Та извинялась, что не смогла встретить гостью лично.

Немного освоившись, Синди вышла наружу, чтобы исследовать окрестности. Она отмахивалась от проявлявшей чересчур назойливое внимание осы, которая прилетела с засеянной лавандой клумбы, разбитой посреди аккуратно подстриженного газона, когда к дому подкатил сверкающий черный «мерседес».

Услыхав за спиной хруст гравия под колесами, Синди обернулась, и тут проклятая оса, улучив момент, все-таки ужалила ее повыше локтевого сгиба. Вскрикнув от резкой боли, Синди схватилась за руку, которая прямо на глазах краснела и отекала. В это время до ее слуха донесся звук открывающихся автомобильных дверей.

Боль все нарастала, и Синди, прикусив губу, зажмурилась, чтобы сдержать слезы. В этот момент из «мерседеса» прозвучал раздраженный мужской голос:

— Не стой столбом, Тони! Поскорее избавься от нее!

Если это говорил пациент, из-за которого Синди прибыла сюда, то его резкий властный тон не слишком вязался с образом страдающего от последствий воздушной катастрофы инвалида. Синди открыла глаза и увидела рядом с собой увальня лет тридцати, с беспокойством глядящего на нее сверху вниз.

— Что случилось? — спросил он.

— Меня ужалила оса, — жалобно пояснила Синди.

— Бедняжка! Дай-ка взглянуть…

Ну нигде нет покоя! — сердито думал в этот момент Джек Мюррей. Наверняка кто-то из сотрудников клиники проболтался репортерам, что меня сегодня выписали!

Не дождавшись, пока Тони выдворит незваную гостью за пределы частной территории, Джек медленно выбрался из автомобиля. К тому времени, когда ему удалось выпрямиться, держась за открытую дверцу, его лоб покрылся испариной. Затем с помощью извлеченных из «мерседеса» опостылевших костылей он двинулся к месту событий, чтобы узнать в чем дело.

Приблизившись к стоявшей рядом с его приятелем девице и как следует рассмотрев ее, Джек мысленно присвистнул. Медового оттенка волосы незнакомки были кокетливо стянуты сзади ленточкой. На прелестном лице в первую очередь привлекали внимание большие, невинного вида глаза и чувственные губы. И еще была стройная, наделенная всеми пресловутыми женскими изгибами фигура, которую никак нельзя было назвать тощей. Именно к таким пухленьким аппетитным лапушкам питает слабость Тони.

Действительно, у того на лице застыла по-детски глуповатая улыбка. Джеку даже неловко стало за приятеля. Иной раз на бараньей морде увидишь более интеллигентное выражение, чем то, что сейчас поселилось на физиономии Тони. Мюррей усмехнулся с чувством собственного превосходства. Сам он предпочитает более утонченных девушек.

— Джек, тут такое дело, — озабоченно сообщил Тони. — Синди ужалила пчела.

Мюррей скользнул взглядом по распухшей девичьей руке, которую Тони специально приподнял для его инспекции.

— Оса, — поправила пухленькая куколка на удивление приятным грудным голосом, заставлявшим задуматься об обманчивости внешности.

В следующую минуту Джек заметил пристальный взгляд незнакомки, направленный вовсе не на Тони, а на него самого. Глаза у нее были светло-серыми, их обрамляли густые темные ресницы.

Миловидна, как олененок, подумал Мюррей. Но, по-видимому, не глупа. Во всяком случае, хорошенькое личико не мешает ей оставаться особой здравомыслящей. Это заметно по глазам.

— Ты из дамского журнала, что ли? — грубовато поинтересовался он. — Ведь я же сказал вашему редактору, что никаких интервью не будет!

Джек не без удовольствия проследил, как померкла дружелюбная улыбка на лице незваной гостьи.

— Не понимаю, о чем идет речь, — подняла Синди бровь, в упор глядя на грубияна. Ее безоблачное настроение вмиг затянуло тучами. — Это ты Джек Мюррей?

— Ну предположим. А ты-то кто такая?

Синди постаралась держаться так, будто ее ничуть не задевает ни вызывающий тон стоящего напротив парня, ни сила взгляда его пронзительно-синих глаз. Он был высок, но без нескладности в фигуре, широк в плечах, но без ощущения грузности. Чем-то напоминает благородного разбойника, красивого, но опасного, пронеслось в голове Синди. Одним словом, блеск!

Ну почему меня никто не предупредил?!

Действительно было бы очень жаль, если бы такое красивое лицо оказалось изуродованным. К счастью, все обошлось лишь тонким шрамом, пролегшим от виска к скуле.

Вот только почему Джек Мюррей настроен столь воинственно? Похоже, он не из тех, с кем легко найти общий язык, решила Синди, и у нее даже возникла легкая ностальгия по тому милому и трогательному образу маменькина сынка, который успело создать ее воображение.

В реальности все выглядело по-иному. Да и сам пациент, похоже, вовсе не искал помощи. Напротив, он смотрел на Синди с выражением человека, заглянувшего в свой башмак и увидевшего там какое-нибудь противное насекомое. Да, Джек опирался на костыли, однако совершенно не производил впечатления слабого человека. Напротив, от него исходила живая и трепетная аура внутренней силы.

— Я Синди Престон.

Вероятно, болезнь все же сказалась на организме Джека, хотя он и старался не придавать этому значения. Наверное, прежде его выразительные глаза не казались посаженными так глубоко, а красиво очерченные губы не были сжаты так плотно. И тень под глазами, вероятно, появилась вследствие необходимости подолгу выдерживать боль. А их выражение приобрело некое взрывчатое свойство.

— По-вашему, это должно что-то означать для меня?

— Там наверняка осталось жало, — заметил Тони, который как будто не осознавал, что вокруг него происходит. — Кажется, в таких случаях прикладывают уксус…

Светловолосая куколка безразлично махнула рукой.

— У меня в сумке есть гидрокортизоновая мазь.

— А где же сама сумка? — Тони огляделся вокруг.

— В моей комнате. — Девица как ни в чем не бывало кивнула на окно второго этажа.

— Не хочешь ли сказать, что ты живешь здесь? И вообще, объяснит мне кто-нибудь, что происходит? — рявкнул Джек.

— Я думала, вы в курсе, мистер Мюррей, — произнесла Синди с подчеркнутой вежливостью. — Я ваш физиотерапевт.

— Что за выдумки! Я не нуждаюсь ни в каком физиотерапевте!

— Не волнуйтесь, ваша мать сама… — Синди незаметно для себя самой оглянулась на Тони, подсознательно ища поддержки. — В общем, она оплатит мою работу.

— Ха! — Джек не понял, почему он должен беспокоиться по поводу какой-то оплаты, но упоминание о матери кое-что проясняло.

Та без устали знакомила сына с девушками, которые, по ее мнению, идеально подходили ему. Миссис Мюррей была одержима идеей, что рождение внука растопит лед отчуждения между Джеком и его отцом.

— Вот оно что… Мамочка! Мне следовало раньше догадаться. — Он насмешливо оглядел Синди с ног до головы.

Та немедленно распрямила плечи и горло вздернула подбородок.

— Впечатляет, — усмехнулся Джек, намеренно задержав взгляд на ее полной груди.

Фу, что за манеры! — с презрением подумала Синди. Ей не составляло большого труда парировать двусмысленные намеки представителей противоположного пола. Еще в пятнадцать лет она научилась не горбиться из-за стремления скрыть некоторые выпуклые атрибуты женственности.

— Я разрываю контракт с тобой, блондиночка.

Это было лучшее из всего, что Синди довелось сегодня услышать. И достойная отповедь уже вертелась у нее на языке, когда в памяти вдруг всплыло обещание, данное миссис Мюррей. Вдобавок она вспомнила о долговом бремени, что тоже немало способствовало возвращению привычной силы духа.

— Мое имя Синди. Можешь также звать меня мисс Престон. Про «блондиночку» забудь, я все равно не стану отзываться на эту кличку. И не уеду до тех пор, пока твоя мать не скажет мне, что мои услуги больше не требуются. — Она начала резко, но постепенно выражение ее глаз смягчилось. — Гордость хороша, Джек, но, хочется тебе этого или нет, — Синди профессиональным взглядом окинула фигуру Мюррея, — ты все же во мне нуждаешься.

Того, похоже, смутила подобная отповедь.

— Скажи, ты туго соображаешь или что? — Ему вообще сейчас было не до посторонних. Травмированные кости ныли, тело будто разламывалось от усталости, на глаза постоянно падала челка, которую он не мог убрать, потому что вынужден был опираться на костыли. И вообще, Джек едва удерживался от более крепких выражений.

— Я понимаю, это твое состояние делает тебя таким ершистым, — мягко заметила Синди.

Однако ее миролюбивый тон нимало не уменьшил враждебности Мюррея. Напротив, по тому, как сверкнули его глаза, как стиснулись зубы, было видно, что намек на физическую слабость — подобно большинству мужчин — он воспринял как личное оскорбление.

— Со мной все в порядке! — раздраженно крикнул Джек. В эту минуту его левую ногу неожиданно сковало болезненным спазмом. Сдавленно выругавшись, Мюррей стиснул зубы и закрыл глаза, пережидая, пока утихнет боль.

— Говорил тебе, не нужно заезжать в офис! — сочувственно поморщился Тони.

— Ты-то хоть помолчи, — процедил, не глядя на него, Джек.

— Так вы не из клиники приехали?! — ахнула Синди.

— Как же, отправишь его домой…

— Лично я не понимаю, что могло этому помешать!

Синди с состраданием посмотрела на Джека, который, должно быть, в этот миг испытывал сильнейшую боль. Затем она попыталась взять его под локоть, при этом дипломатично сделав вид, что не заметила попытки уклониться от помощи.

— Просто ты Джека не знаешь, — пожал Тони плечами.

И не особенно-то жажду, едва не брякнула Синди, но вовремя удержалась.

— Давай заберем его в дом, идет? — услыхал Джек.

Он мгновенно вскипел от возмущения, потому что эти двое — его лучший друг и блондиночка, — похоже, прекрасно нашли общий язык и обращаются с ним, с Джеком Мюрреем, как с грудным младенцем. Сначала за меня взялись врачи, сестры, нянечки и санитары в клинике, а сейчас и эти туда же, с горечью подумал он, ковыляя между Тони и Синди к дому. Ведь это, в конце концов, невыносимо!

— Когда он в последний раз принимал лекарства?

Джек нетерпеливо пошевелился на кушетке, куда его положили, приведя в гостиную.

— Почему ты спрашиваешь его? Я не немой!

— К сожалению, — тихо произнес лучший друг.

— Тони? На что это ты намекаешь?

— Не злись, — поморщился тот. — Когда ты принимал обезболивающее?

Не надо было обладать большой проницательностью, чтобы сообразить, почему лоб Джека покрылся испариной. Впрочем, сейчас лицо больного уже казалось не таким бледным, как во дворе.

Синди медленно переместила взгляд от красивой сильной шеи Мюррея к его осунувшемуся лицу. Даже долгие месяцы, проведенные в клинике, ничего не смогли сделать с природным смуглым оттенком, присущим коже Джека от рождения. Наверное, на солнце его кожа быстро покрывается красивым ровным загаром.

Внезапно Синди представился яркий и отчетливый образ этого парня, распростертого на пляже. Ей даже пришлось тряхнуть головой, чтобы отогнать неуместные мысли.

Синди нахмурилась. Если внутренний мир Джека соответствует его внешнему виду, то у нее вполне могут начаться проблемы из-за возникновения некоего личного отношения к пациенту! Секрет заключался в том, что если бы кто-то попросил Синди изобразить возлюбленного ее мечты, то получился бы точь-в-точь портрет Джек Мюррея. Впрочем, это обстоятельство свидетельствовало также и о том, что внешность, по большому счету, не означает абсолютно ничего!

— Не хочу я принимать таблетки… Принеси мне виски, Тони!

Интересно, он когда-нибудь говорит «пожалуйста», подумала Синди. Но вслух произнесла другое:

— Не вижу причин, мешающих принять оба средства сразу. Хотя это зависит от того, какое именно болеутоляющее ты принимаешь.

— Никакого. Я не нуждаюсь в костылях любого вида, — заявил Джек с гримасой отвращения.

Затем, упрямо стиснув губы в ровную линию так крепко, что они побелели, он встал на ноги. Демонстративно проигнорировав костыли, равно как и объединенное беспокойство присутствующих, Джек приблизился к бару и плеснул себе виски в стакан.

Синди ясно видела, что каждый шаг дается Мюррею с превеликим трудом, но единственным свидетельством преодолеваемой боли были капельки влаги над его верхней губой. Мужества этому человеку не занимать — тут надо отдать ему должное. Жаль только, что он не направляет свою энергию на нечто более конструктивное, вместо того чтобы рисоваться перед окружающими вообще и перед Синди в частности.

Джек насмешливо поднял стакан в безмолвном тосте, прежде чем одним глотком осушить его.

— Одна пилюля чтобы уснуть, другая — чтобы проснуться… Надоела мне эта карусель. Думаю, боль — это способность организма сообщать какую-то информацию.

До недавних пор Джеку хорошо удавалось держать себя в руках. Даже когда выяснилось, что задет спинной мозг и вероятность дальнейшего существования в инвалидном кресле стала кошмарной реальностью, он вел себя на удивление достойно.

Это медленное течение процесса выздоровления сделало его раздражительным. Джек привык ставить перед собой цель и достигать ее, поэтому он не понимал, почему приведение организма в былое состояние должно чем-то отличаться от привычного порядка вещей. Однако чертовы медики постоянно тормозили его устремления.

— Насколько я успела заметить, Джек, ты не очень-то прислушиваешься к языку своего тела.

Синди уже приходилось встречать таких людей — хотя они не могли похвастаться подобной красотой, — которые подвергали себя нагрузкам на грани пределов возможного. Подобным самообладанием можно гордиться — что многие и делали, — но Боже упаси от таких пациентов! Они были несносны.

— Разумеется, моя мамочка может вообразить, что я нуждаюсь во внимании какой-то назойливой медсестры…

К негодованию Синди, Джек вновь окинул ее взглядом, который будто раздевал догола. Она ни на секунду не усомнилась, что делалось это намеренно, из желания уязвить ее, и потому постаралась ничем не выдать того факта, что коварная тактика Джека сработала.

— …но, уверяю, лично мне ничего подобного не нужно. Так что можешь сколько угодно игнорировать то обстоятельство, что я тебя уволил. Мое мнение остается неизменным.

Синди очень неуютно чувствовала себя под взглядом синих глаз, который словно пришпиливал ее к месту, однако прекрасно понимала, что, если сдаст сейчас свои позиции, это станет фатальной ошибкой. И все же противодействие этому человеку явилось для нее едва ли не самым трудным занятием в жизни. Она с содроганием представила себе, как сложно будет управляться с Джеком, когда он начнет выздоравливать. Никогда еще Синди не приходилось встречать столь властной персоны.

— Я физиотерапевт, а не медсестра.

— А я не обязан всему верить!

Выходит, он допускает мысль, что я его обманываю, возмущенно подумала Синди. Ей пришлось подавить сильнейшее желание сходить за дипломом и ткнуть его в нос Мюррею.

— Игнорирование боли отнюдь не способствует ее исчезновению, — сдержанно заметила она.

Как будто я этого не знаю, подумал Джек и скрипнул зубами.

— В равной степени грубость и самодурство не вынудят меня уехать, — добавила Синди. — Мне приходилось работать со многими трудными детьми и…

Не удержавшись, Тони фыркнул. Однако Джек был настолько взбешен, что даже не обратил внимания на выходку друга.

— Иными словами, я веду себя как капризный ребенок? — проскрежетал он.

— Видишь ли, для своей матери ты, конечно, дитя, — спокойно пояснила Синди. — Но для меня просто клиент.

Ого, эта мерзавка позволяет себе покровительственный тон! Несмотря на всю свою привлекательность, она действует в духе этакой терпеливой няньки при капризном младенце. Гм, а интересно, какое бельишко надето на нянюшке: эротичные черные кружева или строгий белый хлопок?

Уведенный воображением в противоположную от разговора сторону, Джек тем не менее успешно продолжал контролировать его течение.

— Клиент? — саркастически повторил он. — А я-то думал, что ты рассматриваешь меня в качестве пациента! Как и все эти чертовы доктора! Которые ничего не понимают в том, чем занимаются…

Ну-ну, дружок, давай! Еще ножкой топни. Почему бы и нет? А еще считаешь себя взрослым!

Усмехнувшись про себя, Синди заметила:

— Возможно, врачи ничего не смыслят в управлении вертолетами, но избавлять людей от мучений научились неплохо. Способность молчаливо терпеть боль кажется тебе мужеством, однако глупо прибегать к этому без особой необходимости. Ничего унизительного нет в том, чтобы воспользоваться чьей-то помощью. — Она хмуро обежала взглядом напряженную фигуру Мюррея. Если его худощавое тело и имело когда-нибудь излишек жира, то он давно был израсходован. — Честно говоря, я удивлена, что тебя выписали так рано.

— Рано? — вспылил Джек. Воспоминание о долгих месяцах неподвижности было еще слишком свежо в памяти, чтобы он мог спокойно воспринять замечание настырной девицы, непонятно зачем нанятой его матерью.

— Врачи не хотели его выписывать, — пояснил Тони. — Хотя, подозреваю, после ухода Джека они облегченно вздохнули всем дружным коллективом. Поначалу-то у них все ладилось. Ты не поверишь, но до последнего времени Джек считался в клинике идеальным пациентом. Ни на что не жаловался, все терпел…

— Был послушным как собака, — саркастически добавил Мюррей.

— С трудом могу себе представить, — кивнула Синди.

Джек бросил на нее острый взгляд. Оказывается, у малышки есть коготки! Это делает ее даже более интересной. Впрочем, ненамного…

— А потом едва ли не за одну ночь все переменилось, — продолжал Тони. — Вот и выходит, что каждый человек имеет свою точку перелома, даже непробиваемый Джек Мюррей.

— Не слишком ли ты перегибаешь палку с иронией, дружище? — мрачно воззрился Джек на приятеля.

— Но признайся, тебе всегда и во всем хотелось верховодить! Ты даже собственным лечением хотел руководить, — заметил Тони с лукавой улыбкой. Затем он повернулся к Синди. — Подозреваю, Джек втайне надеялся, что в его отсутствие все дела в принадлежащей ему компании придут в упадок.

Мюррей смерил друга взглядом с головы до ног. Почувствовав, что надвигается шторм, Синди поспешила вмешаться:

— То есть Джек настоял на выписке вопреки мнению врачей? Кэтрин ничего об этом не говорила…

— Ну и что с того? — процедил Мюррей. — Кстати, если вас обоих не затруднит, не соизволите ли перестать говорить обо мне в третьем лице? В конце концов, я тоже присутствую в комнате. — Он потер лоб пальцами, однако это ничуть не уменьшило головной боли, совершенно выводившей его из равновесия. — И вообще, с лечением покончено. Ни один представитель медицины, каким бы рангом он ни обладал, больше ничем не может мне помочь. Все мое дальнейшее существование находится только в моих руках.

Услыхав подобное заявление, Синди не на шутку встревожилась. Ведь если Джек не станет соблюдать необходимых ограничений, то недолго придется ждать, пока он снова угодит на больничную койку.

— Мне нужно поговорить с твоим лечащим врачом, — решительно заявила она. — Как его зовут?

— Ты все еще ничего не поняла, малышка? Я тебя уволил. Более того, я тебя никогда не нанимал!

— А я вовсе не у тебя работаю. Отказаться от моих услуг может только миссис Мюррей.

— Ах-ах! — насмешливо покачал головой Джек. — Скажите пожалуйста! Удобно ты устроилась, верно?

— Пайн. Его врача зовут Тимоти Пайн, — сообщил Тони с ангельской улыбкой, которую счел достойным отпором убийственному взгляду Мюррея.

— Так. А клиника как называется?..

— Для таких друзей, как ты, есть одно хорошее определение, — хмуро произнес Джек, когда Синди удалилась, чтобы потолковать по телефону с доктором Пайном.

Тони невозмутимо пожал плечами.

— Прости, старик. Между прочим, почему бы тебе не сесть? Я и так знаю, что ты сделан из стали. — Он помог приятелю устроиться в кресле. — На мой взгляд, ты ведешь себя глупо. Ну сам посуди, тебе придется через день таскаться в местную больницу на физиотерапевтические процедуры!

— Я вполне способен сам нанять врача. А этой крошки мне здесь не нужно, — проворчал Мюррей. — И вообще, если мне покажется, что в этом доме слишком много ступенек, я куплю другой. У меня нет ни малейшего желания подчиняться хитроумным планам моей мамочки.

Тони усмехнулся.

— Ей просто хочется видеть возле тебя хорошую женщину.

— Которую она сама выберет!

— Ну, в этом есть некоторый смысл. До сих пор тебе не очень-то везло. Я имею в виду, что ни один мужчина в здравом уме и трезвой памяти не решился бы на помолвку с Лайзой.

— Сколько можно повторять: я не был с ней помолвлен, разве что в ее больном воображении!

— Знаю, знаю, однако тысячи читателей бульварной прессы воспринимают тебя не иначе как в качестве достойного жалости объекта.

— Спасибо на добром слове, — сухо кивнул Джек.

— Собственно, я не понимаю, чем тебя не устраивает Синди. Наверняка она хороший специалист.

Мюррей презрительно хмыкнул.

— У тебя чрезвычайно наивный взгляд на женщин, Тони. Иногда я даже завидую тебе…

— Ну знаешь ли, я человек простой и вкусы у меня отнюдь не изощренные, — заметил тот, словно защищаясь.

— Вот-вот, стоит тебе завидеть симпатичную мордашку…

— Синди не просто симпатичная!

— Я не заметил ничего особенного, кроме кокетливой улыбки.

Мюррей произнес это, не подозревая, что обсуждаемая ими особа уже приблизилась к гостиной и взялась за дверную ручку. Услышав эту фразу, Синди так сильно засопела от возмущения, что ее пышная грудь заколыхалась, вздымаясь под блузкой. В жизни своей она не кокетничала!

— Ну зачем ты так… — с некоторым смущением произнес Тони.

Его приятель спокойно продолжал:

— Моя мамочка становится чрезвычайно активной, когда дело касается ее желаний. В настоящий момент ей хочется внука. И еще она уверена, что ни один мужчина не устоит перед красивым дамским бюстом.

— Сказать по правде, Джеки, что касается бюстов, я и сам придерживаюсь того же мнения, — улыбнулся Тони.

Несмотря на терзавшую его тело боль, Мюррей не смог сдержать ухмылки.

— Вот и выходит, что за скромным фасадом твоей внешности скрывается душа гуляки!

— Ладно тебе! Да, мне нравятся красивые девчонки, что в этом плохого? И не старайся уверить меня, что Синди тебе не приглянулась. — Тони окинул друга откровенно насмешливым взглядом.

Собравшись было толкнуть дверь и войти, Синди застыла. Собственное поведение казалось ей недостойным, однако какая девушка устоит перед признанием, что нравится мужчине, пусть даже сама она и не питает к нему ответных чувств?

— Фигурка у нее что надо, да и вообще, все при ней, как говорится, но я отлично знаю, для чего мамочка подсунула мне эту пышку.

— Пышку? — несколько даже обиженно повторил Тони.

— Извини, если чем-то не угодил, — саркастически заметил Джек. — Но с самого детства окружающие — няньки, родители, учителя — распространялись на тему, что для меня будет хорошо, а что плохо. Все это продолжается по сей день и порядком мне осточертело.

— Так ты что же, сознательно намерен связать жизнь с дрянной женщиной?

— Ничего-то ты не понял, Тони! Мне не нужна подружка, которую кто-то выберет для меня.

Вот что бывает, когда подслушиваешь под дверью, подумала Синди. Еще никто и никогда не сравнивал ее с пышкой. Зато сейчас многое становилось понятным. Категорическое неприятие Джеком услуг физиотерапевта, нанятого матерью, обретало смысл. Неудивительно, что он себя ведет подобным образом. Ему кажется, что мать прислала Синди в этот дом для того, чтобы та обзавелась здесь мужем!

Однако заблуждение Мюррея нетрудно развеять. Синди с непроницаемым лицом вошла в гостиную.

— Ты все понимаешь неправильно. Я не собираюсь выходить за тебя замуж. Честно говоря, ты мне даже не нравишься!

2

Наступила неловкая пауза, во время которой Синди мысленно умоляла землю разверзнуться и поглотить ее. Но, так как этого не произошло, ей пришлось остаться в гостиной с вертящимся в мозгу вопросом: каким образом она надеялась улучшить ситуацию, сообщив пациенту, что питает к нему лишь отрицательные эмоции?

— Наверное, теперь тебе стало легче? — Голос Мюррея едва заметно дрогнул. Уж сказала, так сказала. От чистого сердца! Эта мысль настолько развеселила Джека, что он с трудом подавил смешок. По лицу Синди было заметно, что она осознает свою оплошность, хотя ничего более забавного до сих пор Мюррею слышать не доводилось. Впрочем, возможно, у него извращенное понятие о юморе. — Должен сказать, что в твоей тактике обольщения существуют серьезные недочеты, — заметил он тоном человека, пытающегося дать добрый совет.

Лицо Синди вспыхнуло. Судя по всему, Джек от души потешается над ее глупостью.

— Если всерьез полагаешь, что каждая встречная женщина изначально настроена соблазнять тебя, то на твоем месте я обратилась бы не к физиотерапевту, а к психиатру! — Правильно, Синди, так его! Разве ты нуждаешься в этой работе? Промелькнувшая в мозгу мысль подействовала на нее отрезвляюще. Впрочем, Мюррей явно о чем-то задумался, так что паниковать пока рано. В конце концов, если я в чем и виновата, так только в необдуманности своих заявлений. — Учти, я не имела в виду ничего личного, — добавила она.

Саркастическая улыбка на губах Джека высветила всю глупость этой фразы.

— Я хочу сказать… В общем, я уверена, что ты довольно милый парень… в глубине души.

Очень глубоко, добавила она мысленно.

Блондиночка пытается пролить бальзам на его уязвленное «эго»? Джек не мог припомнить, чтобы кто-то называл его милым ни в шутку, ни всерьез.

Угрожающий блеск его глаз заставил Синди почувствовать себя еще более неуверенно. Ей пришло в голову, что сейчас самое время сменить тему.

— Полагаю, ты очень удивлен, что Кэтрин не сообщила тебе о моем приезде. Честно говоря, я тоже.

— О, у нее наверняка имелись на то причины!

Синди постаралась оставить без внимания саркастические нотки в его голосе и взамен сосредоточилась на поиске резонного объяснения странному поведению миссис Мюррей.

— Может быть, она опасалась, что ты не захочешь воспользоваться моими услугами? — предположила она, сама дивясь, зачем говорит все это.

Тем временем Джек с циничной усмешкой скользил взглядом по крутым изгибам ее фигуры — уж, разумеется, такая красотка не коротает ночи в одиночестве, сокрушаясь по поводу того, что предложенные ею услуги остались невостребованными!

Не обращая внимания на устроенный Мюрреем неприличный осмотр, Синди продолжила путаные объяснения:

— Понимаешь, мне сейчас очень нужна работа.

Не поздновато ли спохватилась, голубушка? — мелькнуло в ее голове:

Ну вот, можно поспорить, что стоит задать соответствующий вопрос, и блондиночка не замедлит изложить душещипательную историю, думал Джек. Смешно, но он даже готов был ей поверить! Если это спектакль, то главная героиня безусловно заслуживает премии за исполнительское мастерство.

— Моя мамочка не часто грешит филантропией.

— Наверное, это один из редких случаев, — быстро произнесла Синди, словно обидевшись за Кэтрин. — Твоя мама была очень добра, предлагая мне работу. Видишь ли, Кэтрин и моя мать в свое время учились в одной школе. К тому же миссис Мюррей стало известно о моем нынешнем… финансовом положении. — Она скомкала последнюю фразу, спеша поскорее проскочить неприятную тему.

— На мой взгляд, было бы гораздо удобнее просто дать тебе денег, а не навязывать мне твое общество.

Синди вспыхнула от негодования.

— Я не принимаю милостыни!

— Девушка с принципами, — хмыкнул Джек.

— Ты находишь это смешным? — сквозь зубы поинтересовалась Синди.

— Нет, похвальным, — ответил Мюррей со столь явной издевкой, что Синди захотелось схватить костыль и треснуть его по голове. Вообще-то злобные вспышки ей несвойственны, но парень уж очень напрашивался!

— Я вполне способна заработать деньги самостоятельно.

— И что же, этот… проект хорошо оплачивается?

Прозрачность намека покоробила Синди.

— Скажем так: знай я, что мне будет вменена в обязанность попытка закрутить с тобой роман, твоей матери пришлось бы выложить гораздо больше! Уж не сочти за грубость…

— Ты меня удивляешь.

— Тогда не задавай таких вопросов! И вообще, мне непонятно, почему ты строишь из себя обиженного. Кому придет в голову выходить замуж за первого встречного только потому, что за это предлагают приличный куш?

— Сомневаюсь, чтобы моя мамочка заплатила тебе.

Джек не стал добавлять, что замужество с ним многие женщины сочли бы огромным финансовым стимулом. Может, эта девица исключение из общего правила? Наверняка! Эх, давненько Джеку не встречались идеалистки! Вероятно, потому-то он сразу и не разглядел в блондиночке одну из них. А ведь, по мнению Джека, идеализм является одной из самых опасных и непредсказуемых черт человеческого характера.

Синди забавно сморщила лоб и спросила совсем по-детски:

— Ты думаешь, что я делаю это бесплатно?

В пронзительно-синих глазах впервые мелькнуло саркастическое выражение.

— Не исключено, что мамочка полагалась в этом вопросе на непосредственную близость нашего общения и мое личное обаяние, — пояснил Мюррей. Затем он улыбнулся, таким образом продемонстрировав Синди образчик своего действительно неотразимого шарма. — Вижу, ты сомневаешься, но… как известно, матери обычно бывают слепы в отношении своих любимых чад.

— Я вовсе не собиралась…

Джек вяло отмахнулся от ее возражения.

— Знаю. Для человека заинтересованного ты, как мне кажется, наговорила чересчур много оскорбительных слов, причем с первой же минуты нашей встречи.

— Но…

— Успокойся, это не имеет никакого значения.

— Нет?

— Я не терплю подхалимства, — сухо заметил Мюррей. — И потому согласен тебе поверить, если, скажем, ты приложишь руку к сердцу, — он перевел взгляд на левую грудь Синди, под которой скрывался указанный орган, и на некоторое время задержался в этом районе, — и поклянешься, что явилась сюда лишь для того, чтобы продолжить пытки, которым меня подвергали в клинике твои коллеги.

Когда Джек наконец поднял глаза, Синди вздохнула с облегчением. Втайне она надеялась, что ткань ее блузки достаточно надежна, чтобы скрыть предательскую рефлекторную способность сосков уплотняться и становиться заметными.

— Впрочем, все это не исключает факта, что если я решу воспользоваться услугами сиделки или физиотерапевта, то предпочту нанять специалиста по собственному выбору.

Синди все еще была занята обдумыванием необъяснимого поведения собственного организма, чтобы с ходу парировать заявление Мюррея. Кроме того, как бы она ни нуждалась в этой работе, умолять все равно не стала бы.

— Мне не потребуется много времени чтобы собрать чемодан, — заметила она, призывая на помощь все свое достоинство. Ведь существуют вещи похуже денежных долгов. Например, страстные душевные терзания по отношению к человеку, к которому даже не испытываешь симпатии.

— Но тебе вроде бы была нужна работа?

Ах, какое участие! Синди устремила на Джека подозрительный взгляд. Более непредсказуемых людей она не встречала.

— Конечно, нужна, — прозвучало сбоку. Синди почти забыла о присутствии Тони.

— Твоя забота о моем благополучии весьма трогательна, дружище, — заметил Мюррей с ленивой иронией. — Хотя, догадываюсь, что, найми я в качестве физиотерапевта крепкого парня, ты проявил бы гораздо меньше заинтересованности.

Тони вспыхнул и быстро взглянул в сторону Синди.

— Знаешь что, если бы не был болен, я бы тебе показал, как…

— Тише, тише! Не бузи в присутствии леди.

— А ты не дразнись!

Синди молча наблюдала за незлобивой словесной перепалкой двух приятелей. Было совершенно очевидно, что связь между ними весьма прочна.

Потом ее внезапно осенила неожиданная догадка. Синди окинула молодых мужчин более пристальным взглядом. Неужели голубые? Впрочем, как ни парадоксально, но это объясняет, почему миссис Мюррей сочла, что сын никогда не женится без некоторых поощрительных действий с ее стороны.

— Надо же, а я-то сразу и не сообразила! — брякнула Синди совершенно машинально. В ее голове была полная сумятица. Странно, как это она раньше не додумалась? Ведь внешность в этом вопросе почти ничего не означает. Один из самых с виду мужественных и соответственно держащихся парней, известных Синди, был геем.

— О чем это ты? — спросил Джек.

— Нет-нет, все в порядке, — миролюбиво улыбнулась она. — Тут нет большой беды. Один из моих знакомых имеет подобную сексуальную ориентацию, и его родителям поначалу нелегко было смириться с этим фактом, однако потом они все же смогли найти взаимопонимание с собственным ребенком…

Смотревший на нее круглыми глазами Тони издал какой-то странный звук и быстренько убрал руку с плеча приятеля.

Тем временем Синди, всем своим видом старательно демонстрировавшая отсутствие ханжеского отношения к данному вопросу, сама пыталась свыкнуться с неожиданным открытием. Сейчас ее уже меньше беспокоила перспектива общения с человеком, которого она нашла настолько притягательным в физическом плане, что ей едва удалось скрыть свое состояние. Отныне она должна чувствовать себя более спокойной и менее обманутой. Обманутой? Это еще откуда взялось?

Предпочитая смотреть на одного Тони, Синди добавила:

— Разумеется, никаких объяснений не требуется.

Тот изумленно переглянулся с Джеком, который после нескольких секунд недоумения разразился хохотом.

— Это все ты виноват! — крикнул ему Тони. — Говорил я тебе — подстригись!

— Но с каких пор сексуальная ориентация начала увязываться с длиной волос? — задыхался Джек от смеха.

— Перестань рассуждать, а лучше скажи ей, что мы не…

— Бессмысленно, старик. Она уже составила мнение!

— Так разуверь ее!

Пока эти двое переговаривались подобным образом, Синди начала медленно осознавать, что пришла к неверному заключению.

— Боже правый! — застонала она. — Я ошиблась, да?

— Прошу прощения, мисс… э-э… Престон, но мы с Тони чистые натуралы, — сообщил Мюррей, с огромным удовольствием наблюдая, как собеседница медленно заливается краской. — Впрочем, никаких таких мыслей на мой счет, блондиночка, у тебя не было с самого начала, иначе ты не согласилась бы стать моим личным физиотерапевтом.

Нет, это уже слишком! Сердито засопев, Синди уперлась кулаками в приятно округленные бедра и гневно произнесла:

— Не начинай все сначала! Или через минуту ноги моей здесь не будет!

Господи, когда же я научусь сдерживать язык?!

Если Мюррей сообразит, что она блефует, все тщательно разработанные планы возврата долгов пойдут прахом. Внутренне похолодев, она спрятала руки за спину и скрестила пальцы на удачу.

— Это угроза или обещание? — Вопрос был задан спокойным тоном, и Синди перевела дух.

— Твоя мама предупреждала меня, что с тобой могут возникнуть проблемы.

— О да, мамочка у меня что надо! Обо всем заботится, все предвидит. Вот даже невесту мне подобрала. Скажешь — нет?

— Наш разговор снова пошел по кругу, — вздохнула Синди. — Неужели ты всерьез считаешь себя таким лакомым объектом?

Бестактно, конечно, но любое терпение может иссякнуть. А этот парень явно имеет завышенное мнение о своей персоне. Положим, его улыбка действительно способна растопить девичьи косточки, ну и что?

Так думала Синди, а в голове Джека в эту минуту вертелись иные мысли.

Он не был тщеславен, однако вполне отдавал себе отчет в своей мужской притягательности, И за всю жизнь успел привыкнуть к женскому вниманию, проявлявшемуся в той или иной степени и форме.

Впрочем, Мюррей не питал иллюзий насчет того, что именно привлекает в нем большинство женщин, — это были отнюдь не его красивые синие глаза! Он обладал деньгами и властью, а определенным представительницам прекрасного пола очень нравятся мужчины, способные обеспечить подобные вещи. Иначе как объяснить часто и густо наблюдаемую картину: очаровательная юная красотка об руку с человеком, годящимся ей в отцы?

Однако, несмотря на уже вошедший в привычку цинизм по поводу подобного рода союзов, сейчас, при виде презрения в чудесных светло-серых глазах Синди, Джек вдруг подумал о том, что ее беспристрастное отношение к нему в конечном счете может оказаться не таким уж плохим! Интересно, трудно ли будет добиться, чтобы на смену нынешнему малоприятному выражению в эти глаза пришло томное марево страсти? В такой терапии Джек определенно нуждается!

— Значит, уходишь, Тони? — обронил Мюррей, не сводя взгляда с Синди.

— Я? — удивился друг. Он был настолько очарован девушкой, которая казалась олицетворением всех его фантазий, что вообще позабыл, где находится.

— Не беспокойся, в умелых руках физиотерапевта я буду в полном порядке. Верно, Синди?

Джек не мог не отметить того стимулирующего эффекта, который возымел на его организм возникший в мозгу соблазнительный образ. Но иначе и быть не могло, учитывая долгие месяцы вынужденного воздержания!

Синди не верила собственным ушам. Как вдруг разительно переменились манеры ее пациента! Даже подозрительно: ни с того ни с сего он вдруг заговорил как нормальный человек. Но что еще более невероятно — в его голосе появился теплый оттенок…

— Ты уже не возражаешь против моего присутствия? — Как бы там ни было, а Синди все-таки нуждалась в крыше над головой. Некоторые приятельницы предлагали ей временно поселиться у них, но ее пугала перспектива стать обузой.

— Я хочу навсегда избавиться от этих деревяшек. — Мюррей указал взглядом на стоявшие у стенки костыли. — Если ты в силах ускорить процесс моего выздоровления, то с моей стороны было бы глупо оказываться от твоей помощи.

Что ж, логика здесь есть.

— Верно, — кивнула Синди, порядком удивленная тем, что Джек, похоже, больше не беспокоится по поводу опасности быть совращенным ею. На самом деле, учитывая весьма скудный опыт в интимной сфере, Синди наверняка продемонстрировала бы такую неуклюжую технику соблазнения, что Мюррей только посмеялся бы. Она с легкостью переходила с парнями на «ты», но отнюдь не в области личных отношений.

— В таком случае будем считать проблему улаженной.

Если Мюррей не злился, не отдавал приказы и не выказывал параноидальных симптомов, его голос звучал очень приятно. Казалось, он обладает цветом и фактурой — этакий темно-фиолетовый бархат. Это легко было представить, на минутку закрыв глаза. Разумеется, Синди ничего подобного не сделала, однако желание такое испытала.

— Надеюсь, миссис Мюррей будет довольна.

— Несомненно. Кстати, как вы познакомились?

— Ну, они с моей матерью несколько лет не виделись. Кэтрин посетила ее лишь… э-э… недавно. А вскоре повстречалась со мной.

Блондиночка что-то явно недоговаривает. Джек это сразу понял. Он всегда подмечал подобные вещи. И частенько использовал эту свою способность в бизнесе. Сейчас ему стало очень любопытно, о чем Синди умалчивает.

Ей было жаль, что Тони уходит. Она видела в нем своеобразного союзника на вражеской территории.

— Спасибо, Энни, я остановлюсь в той же комнате, что обычно. Если вы велите перенести мои вещи наверх, буду очень признателен.

С пожилой экономкой, которая просто сияла при виде своего любимца, Джек разговаривал очень почтительно. Из их беседы Синди сделала вывод, что он не собирается воспользоваться специально приготовленной для него спальней на первом этаже. Вскоре Энни удалилась, но, перед тем как оставить молодых людей наедине, бросила внимательный взгляд на Синди.

Джек, устроившись в кресле, взял с накрытого экономкой стола кусок пирога со свежими сливами, кисло оглядел его со всех сторон и положил обратно.

— Ты не собираешься есть? — спросила Синди.

— А что, ты хочешь? — Мюррей протянул тарелку ей.

Однако к этому времени она уже уплела два таких куска, а до того — несколько небольших сандвичей с лососиной. Так что предложение Джека в каком-то смысле сильно походило на насмешку.

— Очень забавно! — презрительно скривила губы Синди. — Скажи, ты когда-нибудь принимаешь во внимание чувства других людей? Ведь можно не сомневаться, что Энни специально испекла этот пирог к твоему приезду.

— По-твоему, если я не голоден, значит, эгоистичен и бессердечен? Интересная логика.

— Почему бы не сделать старушке приятное? Не удивлюсь, если даже посуда, которую она поставила на стол, твоя любимая.

Мюррей скользнул взглядом по тончайшему китайскому фарфору. После замечания Синди он действительно узнал знакомый с детских лет сервиз. Узнал и безразлично пожал плечами.

— Ага! Я угадала!

— Предположим. Что дальше? Если хочешь что-то сказать, выкладывай, не стесняйся.

— А сам ты ничего не понимаешь, да? — покачала Синди головой. — Множество людей с ног сбиваются, чтобы угодить тебе, потому что беспокоятся, переживают, хотят, чтобы с тобой все было в порядке. Взять хотя бы Энни. Думаешь, приятно ей будет увидеть твою тарелку нетронутой?

Мюррей на миг нахмурился, но потом его лицо прояснилось.

— Я с двенадцати лет не ем сладкое. Оно мне не нравится.

Синди сцепила руки в замок, гадая, существуют ли вообще в груди Джека струнки, на которых в данный момент можно было бы сыграть.

— Не нравится… По-твоему, этого достаточно, что игнорировать чувства других людей?

Джек прищурился и пристально посмотрел на нее.

— Если не ошибаюсь, мы сейчас обсуждаем отнюдь не пирог, верно?

— Твоя мама столько сил потратила на то, чтобы подготовить комнаты для твоего приезда!

Нет, мимо. Это замечание не способно породить в нем угрызения совести.

— Моей маме по большому счету безразлично, где я улягусь спать, — медленно произнес Мюррей.

— Ну, если тебя не беспокоит тот факт, что ты задеваешь чувства Кэтрин…

— Вижу, ты имеешь опасную привычку высказываться вместо собеседника. Ведь я не говорил ничего подобного. Тем не менее ты словно вложила эту фразу в мои уста. — Его взгляд задержался на полных губах Синди.

Мой язык с гораздо большим удовольствием исследовал бы их, нежели произносил всякие глупости, на которые ты намекаешь, подумал Джек.

— Ладно, рассмотрим проблему с практической точки зрения. Не скажешь ли, как ты собираешься подниматься по лестнице в твою обычную спальню? — Синди нарочно выбрала грубоватую тактику напора. К этому моменту она успела понять, что сочувствием и тактичностью ничего не добьется. Подобные методы в случае с Мюрреем не действовали. — Я не могу тебя носить. Думаю, придется нанять какого-нибудь сильного парня, чтобы тот…

— Мне казалось, что эта тема закрыта: я не интересуюсь парнями, — с усмешкой прервал ее Джек.

Синди проигнорировала явно призванное сбить ее с толку замечание, хотя все же порозовела при воспоминании о своей недавней оплошности.

— Но ведь, насколько я понимаю, Кэтрин в первую очередь пеклась о том, чтобы ты не чувствовал себя зависимым от кого бы то ни было.

— Считаешь меня неблагодарным сыном? — Мюррей с усмешкой наблюдал за тем, как Синди борется с желанием более детально обсудить его характер.

— Я видела эту спальню. Она очень удобно расположена — рядом находятся бассейн и гимнастический зал. Словом, лучше не придумаешь.

И роскошнее тоже, могла бы добавить она. Выполненный в древнеримском стиле бассейн был украшен водопадом, низвергавшимся с самого потолка. Когда Синди увидела это впервые, ей тут же захотелось сбросить одежду и погрузиться в слегка подогретую ласковую воду.

Синди немного отвлеклась, припоминая поразившее ее помещение, и потому едва не вскрикнула от неожиданности, когда Мюррей вдруг схватил ее за руку и с силой потянул к себе. Чтобы не упасть, Синди вынуждена была упереться в пол коленом, иначе непременно ударилась бы о ручку кресла, в котором сидел Джек.

— Ты можешь объяснить, почему постоянно напоминаешь мне, что я инвалид?

Синди вздохнула поглубже, чтобы поскорее прийти в себя, однако вместе с воздухом ей пришлось втянуть и аромат самого Мюррея, в этот миг более сильный, потому что он находился очень близко. Запах был подчеркнуто мужским и чрезвычайно волнующим. У Синди закружилась голова.

Спустя мгновение она взглянула на пальцы Джека, сжимавшие ее запястье. Они были такими же длинными и изящными, как и все в нем, но вместе с тем в них ощущалась сила. Синди не сказала бы, что эта хватка принадлежит изнуренному болезнью человеку.

Что касается ее самой, то она чувствовала себя не слишком хорошо. У нее сильно билось сердце, ладони взмокли — что, вероятно, заметил и Мюррей, — а в желудке словно образовалась бездонная яма.

— Ты вовсе не инвалид, однако в настоящее время, хочешь того или нет, но тебе придется все же подчиниться некоторым ограничениям. — Произнеся эти слова, она испытала облегчение: тон выбран правильно. Он выражает заботу и трезвый взгляд на вещи.

Этот вывод тут же получил подтверждение в виде едва заметного кивка со стороны Джека. Возможно, тот и не полностью был согласен, но ради общей гармонии решил не перечить.

Однако в следующую секунду их взгляды встретились — и гармонии как не бывало. С еще большим неистовством застучавшее сердце разнесло по телу Синди огромную порцию адреналина. Произошло это так быстро, что она едва не лишилась чувств.

— Часть их имеет отношение ко мне, — пролепетала она голосом, ей самой показавшимся звучащим словно издалека.

Не без труда, но все же Синди удалось сфокусировать взгляд на продолжавших сжимать ее руку пальцах Мюррея. Вероятно, у нее что-то случилось со зрением, потому что в течение нескольких мгновений она не могла различить, где кончается плоть Джека и начинается ее собственная. Вследствие этого странное ощущение в области желудка усилилось и даже начало вызывать беспокойство. Синди с трудом удержалась от того, чтобы не выдернуть руку из пальцев Джека.

— И одно из ограничений гласит: «смотри, но не трогай»? — Он легонько погладил большим пальцем внутреннюю сторону запястья Синди, где проглядывали голубоватые кровеносные сосуды. Это было своего рода искушение, против которого Мюррею трудно было устоять и которое влекло за собой подспудные мысли о том, как Синди вскоре сама будет умолять, чтобы он прикоснулся к ней.

Ощутив невесомую ласку, она вздрогнула: вверх по руке словно проскочил электрический разряд. Спустя минуту Джек отпустил запястье, предоставив Синди свободу. Стоя перед креслом на коленях, она остро ощущала свое дурацкое положение. Единственным разумным выходом из двусмысленной ситуации было поскорее подняться, что Синди и сделала.

— Смотреть на меня я запретить не могу, — заметила она охрипшим голосом и выпрямилась.

— Со своей стороны я разрешаю этим прелестным ручкам дотрагиваться до меня в любую минуту. — Мюррей нетерпеливым жестом откинул закрывшую левый глаз челку. — Но если мне тоже захочется сделать это по отношению к тебе, как ты поступишь?

Вопрос имел чисто теоретическое значение. Вплоть до настоящего момента Джек всерьез не помышлял о сексе. Но сейчас его вдруг пронзила эта мысль. Вероятно, виной всему трепет, который он только что ощутил в теле Синди в ответ на свое прикосновение. Так что блондиночка слегка кривила душой, уверяя, будто Джек ей не нравится. Очень интересный факт…

— Взаимностью не отвечу, уж будь уверен! Придется тебе довольствоваться платоническими отношениями и лелеять надежду на лучшее. Подобно всем остальным, кто не устоял перед моим неотразимым очарованием! — саркастически усмехнулась Синди.

Мюррей поначалу удивленно поднял бровь, но потом на его лице тоже появилась улыбка. И, как ни старалась Синди сдерживаться, все равно не осталась к этому равнодушной.

— Я всегда считал, что слово «надежда» звучит очень пассивно…

Синди не надо было напоминать, что она находится в обществе человека, отнюдь не привыкшего находиться в бездействии, надеясь, что все устроится само собой. Напротив, Мюррей привык контролировать свою жизнь и даже судьбу.

— Тем не менее иной раз она помогает скоротать дождливый денек, — сказала Синди.

Джек немедленно представил себе Синди стоящей у окна и глядящей вдаль сквозь залитое бегущими струями воды стекло. Признаться, образ показался ему очень привлекательным.

— И о чем же ты мечтаешь в такие дни? На что надеешься?

Он спрашивает таким тоном, будто в его силах исполнить все мои желания, подумала Синди. Следом ее посетила одна опасная мысль, взявшаяся Бог весть откуда!

— О, в моих мечтаниях нет ничего особенного, — ответила она.

— Наверное, тебе видится муж, дети, хорошенький домик с садом? Словом, традиционные женские ценности.

Покровительственный тон Мюррея наконец окончательно разозлил Синди.

— Можно подумать, что мужчины никогда не мечтают ни о чем подобном!

— Брось, золотце. Много ли ты видела юнцов, грезящих о будущем отцовстве? — насмешливо взглянул на нее Джек.

— Недолго же просуществует род человеческий при таком положении дел!

— Да нет, разумеется, мужчины тоже мечтают, но совсем не о продолжении рода. Напротив, их заботят совершенно другие вещи, однако в итоге на свет появляются младенцы! — криво усмехнулся Мюррей.

Синди почувствовала, что краснеет. Причем мысль о том, что этот факт забавляет Джека, лишь усиливала ее неловкость. Странно, как невинный поначалу разговор постепенно перетек в нечто совершенно противоположное.

— Наверное, я лучше думаю о мужчинах, чем ты.

— Тем хуже для тебя. Верность одной женщине — чуждая концепция для большинства представителей сильного пола.

— Просто ты судишь о других по себе.

— Я в достаточной степени самоуверен, Синди. Почему ты решила, что я заранее готовлю себя к неудачам?

Она в волнении облизнула пересохшие губы, что сразу было подмечено Мюрреем. Он окинул Синди пристальным взглядом.

— Я заставляю тебя нервничать?

Причем делаешь это нарочно, могла бы сказать она, но ей хотелось избежать скользкой темы. Джек с первой минуты поселил в ее душе непривычную нервозность. В его присутствии она вздрагивала по любому поводу.

— Что же здесь удивительного? Ты совершенно четко дал мне понять, что едва терпишь мое пребывание в этом доме.

— Возможно. Но когда ты узнаешь меня лучше…

— Жду не дождусь! — фыркнула Синди, с показным безразличием смахивая невидимые пылинки со своих темно-серых брюк.

— Как бы то ни было, я позволил тебе остаться вовсе не из благотворительных побуждений. Мне интересно, так ли ты хороша, как рассказываешь… — Мюррей выдержал паузу, с удовольствием наблюдая, как снова розовеют щеки Синди. — Разумеется, в профессиональном плане, — добавил он с невинным видом.

Скоро узнаешь, подумала Синди. Когда начнешь выздоравливать, сарказма у тебя поубавится. Хочешь смейся, хочешь нет, но именно благодаря мне ты отбросишь костыли!

Эх, дуреха! Ведь ты уже сейчас не можешь свести с него глаз. А что будет, когда дело дойдет до непосредственного контакта во время тренировочных упражнений? Как ты собираешься скрывать свои истинные чувства?

— Когда мы приступим к занятиям? — спросила Синди подчеркнуто деловым тоном. — Мне нужно проверить твое состояние и подобрать комплекс упражнений.

Джек поднялся на ноги, не прибегая к ее помощи.

— Для этого у нас еще будет время, позже. А сейчас… — Он посмотрел на наручные часы. — Я жду посетителей. Деловых. Когда они уйдут, я весь в твоем распоряжении. — На этот раз в глазах Мюррея не было и намека на невинность.

— Нам нужно многое обсудить, — кашлянула Синди, одновременно пытаясь совладать со своим буйным воображением, что оказалось не так-то легко.

— Хорошо, давай сделаем это прямо сейчас. Могу выделить тебе три минуты.

— Очень мило с твоей стороны, — язвительно усмехнулась Синди. — Тогда не будем медлить. Во-первых, в какие часы я должна работать? И когда могу считать себя свободной?

— Ты еще не приступила к своим обязанностям, но уже требуешь выходных! А где же преданность своему делу, профессиональная увлеченность, наконец?

— А как насчет соблюдения трудового законодательства? — поинтересовалась Синди. — У меня складывается впечатление, что я должна работать все двадцать четыре часа в сутки. Интересно почему?

Одни только разговоры с этим человеком изматывали ее хуже некуда! Недаром Кэтрин со смехом заверяла, что Синди придется как следует потрудиться, зарабатывая свои денежки.

— Отлично, давай сразу расставим все по своим местам. Обычно я предпочитаю гибкие графики, не люблю привязывать себя к какому-то определенному времени суток. Поэтому и люди вокруг меня должны жить в том же ритме.

— Что конкретно это означает?

— Что тебе действительно придется круглые сутки быть наготове.

То есть вообще лишиться личного времени? Ну нет…

— Мне казалось, что рабство давно отменили.

— Но я хорошо заплачу тебе… если останусь тобой доволен.

— Мне платит твоя мать, — напомнила Синди.

— А я утрою эту сумму.

— Чушь!

— Зато соблазнительная. Верно?

Синди нахмурилась. Мюррей говорил так, будто был уверен, что каждый человек имеет свою цену.

— Дело не в деньгах.

— Разве ты не говорила, что нуждаешься в средствах? Чтобы удачно лгать, нужно иметь хорошую память.

— Я не лгала! — вспыхнула Синди. — Мне действительно необходимы деньги.

— В таком случае я предлагаю тебе именно то, что нужно.

— Твоя скромность не имеет границ. Однако если даже предположить, что ты способен сутками обходиться без сна, то я…

— «Способен» в данном случае неподходящее слово. Я не могу спать.

Синди удивилась. Бессонница предполагает слабость, а Джек, насколько она могла видеть, вовсе не походил на измученного вынужденными ночными бдениями бедолагу.

— А что по этому поводу говорит твой врач?

— Предлагает принимать таблетки. Но тебе уже известно, как я к ним отношусь.

— Есть и другие способы борьбы с бессонницей.

— Я даже знаю один из них, очень действенный, — кивнул Мюррей с хрипловатым смешком, который лучше всего подсказывал, что его замечание наполнено двойным смыслом.

— Расслабляющие методики, например, — невозмутимо произнесла Синди.

— Ты действительно выглядишь скованной, — согласился Джек.

Синди скрипнула зубами.

— Я чувствую себя вполне комфортно!

— Кто же спорит…

— Значит, так. Я не возражаю против гибкого графика. В каком-то смысле это подразумевалось изначально, ведь мне все равно придется постоянно жить в этом доме. Однако я не могу находиться на работе двадцать четыре часа.

— Почему? У тебя есть приятель, который не потерпит, что ты игнорируешь его или… существуют семейные неурядицы?

По лицу Синди скользнула тень.

— У меня никого нет.

Мюррей взглянул на нее пристальнее. Не сбежала ли блондиночка сюда после неудачного романа?

— Тогда в чем проблема? — Сказано это было таким тоном, будто Синди создавала трудности на пустом месте. — Будем считать, что все решено.

— Нет, я не согласна!

— А ты подумай хорошенько и согласишься. В данный момент я просто экономлю время. — Эти слова Джек произнес на ходу, направляясь из гостиной. Вскоре дверь за ним закрылась и Синди услышала, как он обращается к экономке: — Энни, когда прибудут мистер Кеннет и мисс Лонгфилд, пожалуйста, проводите их в библиотеку. Да, и еще распорядитесь, чтобы мои вещи перенесли обратно вниз. Мисс Престон думает, что мне лучше поселиться на первом этаже. — Он на секунду заглянул в комнату, которую только что покинул. — Довольна?

Синди стиснула зубы и устояла перед его лучезарной улыбкой.

— Ты должен отдыхать, а не развлекаться с гостями.

— Я же сказал, это деловой визит.

— Еще лучше! Тебе нельзя переутомляться.

Мюррей вздохнул.

— Мой тебе совет: попытайся держать материнские инстинкты под контролем.

Синди едва не задохнулась от гнева: Джек почти что назвал ее клушей!

— К тебе я ни на йоту не испытываю ничего материнского! — Она чиркнула большим пальцем по краю ногтя указательного.

Мюррей лукаво ухмыльнулся.

— Вообще-то я так и думал, но лучше знать наверняка. Хорошо, что ты сама подтвердила.

В следующий миг он захлопнул дверь. Синди осталась наедине с мыслями об уютных больницах, привычном графике дежурств и о пациентах, которые еще не начали бриться.

3

Ближе к вечеру она читала в своей комнате. Вернее, пыталась это делать. Ее занятие прервал негромкий стук в дверь.

Синди вскочила с непонятным чувством вины.

— Войдите!

На пороге появилась дружелюбно улыбающаяся экономка.

— Я просто хотела спросить, мисс Престон, принести ли вам поднос с едой в комнату? Сама я ужинаю на кухне. Если желаете, можете присоединиться.

Синди вздохнула с облегчением: ей не придется садиться за стол с Мюрреем.

— Зовите меня по имени, ладно? — тепло улыбнулась она пожилой женщине. — С радостью разделю с вами ужин. Признаться, я немножко заскучала в одиночестве.

— Детка, тебе вовсе не обязательно целый день сидеть в спальне. Здесь нестрогие порядки.

— А вы не знаете, миссис Мюррей приедет сегодня? — спросила Синди, выходя вслед за экономкой в коридор.

— Не думаю. Миссис Мюррей вообще здесь редко показывается.

— Как, разве это не ее дом?

— Так-то оно так… по документам, — словоохотливо пояснила Энни. — Но здешнее поместье принадлежало еще родителям ее мужа. Он здесь родился и вырос. Не исключено, что хозяин переписал дом на жену по финансовым соображениям. Налоги на недвижимость, знаешь ли, и все такое… — Несмотря на то что рядом никого не было, Энни снизила голос до шепота и заговорщицки подмигнула собеседнице. Женщины спустились по лестнице.

— Получается, что Кэтрин не живет здесь. — Синди не могла себе представить, что кто-то способен содержать огромный, полностью обустроенный дом, в то же время редко показываясь в нем.

— Да нет же! — несколько даже удивилась Энни. — Они с мистером Брайаном живут в другом доме, большом.

Ну да, понятно. Где же еще? Разумеется, в большом. А этот, выходит, маленький. Ну и ну!

То есть Синди предстоит работать в роскошной обстановке, к тому же пациент собирается платить ей баснословное жалованье. И все это правда.

Она впервые задумалась над тем, что более солидное финансовое положение Джека по сравнению с его матерью не является лишь плодом воображения.

— Когда Джеки был маленьким, вся семья проводила здесь его школьные каникулы. Кстати, у миссис Мюррей тогда было железное правило: никаких деловых бесед во время отдыха. Не то что сейчас…. — Энни неодобрительно взглянула на дверь библиотеки, мимо которой они проходили в эту минуту.

— Как? — изумилась Синди. — До сих пор?

— Посетители все еще там, — скорбно кивнула Энни.

Безобразие! — мелькнуло в голове Синди. Определенно, Мюррей решил загнать себя в могилу!

— И конца этому не предвидится, — продолжила пожилая женщина. — Джек велел принести кофе и сандвичи. А сам бледнее бледного. Просто ходячий мертвец. Но, если я скажу ему об этом, скандала не миновать. — Она с надеждой посмотрела на Синди.

— Что вы! Меня он даже слушать не станет! — махнула та рукой.

— Ты же врач, детка, — достала Энни, по-видимому, изначально заготовленную карту.

Синди немного подумала, а потом раздраженно вздохнула в тщетной попытке смириться с неизбежным. Роль нянюшки не входит в ее обязанности! Ну и в дурацкое же положение она попала… Разумеется, виноват в этом Джек, а не экономка.

С каких это пор вертолетчики проводят деловые встречи? — подумала она, поднимая кулак, чтобы постучать в дверь библиотеки. И сразу решительно шагнула внутрь.

Помещение действительно оправдывало свое название. Здесь было множество стеллажей, шкафов и полок, напичканных книгами. Синди прежде никогда не встречала людей, владеющих собственной библиотекой. Но Джек, по всей видимости, чувствовал себя здесь вполне комфортно. Несмотря на то что выглядел, по образному выражению экономки, как ходячий мертвец. Впрочем, в данный момент скорее — сидячий. К счастью, даже его глупость имела пределы.

Мюррей находился к Синди вполоборота, однако она отлично видела темные круги под его глазами, которые особенно отчетливо выделялись на фоне бледной кожи. В этот миг ее охватили два противоположных желания. Первое — внедрить в неразумную голову Джека немного здравого смысла, а второе — образно говоря, обложить его ватой, чтобы уберечь от малейшего сквозняка.

Мюррей сидел за столом, склонившись над бумагами, посетители стояли по бокам. Он все еще не поднимал головы. Выждав минутку, Синди громко кашлянула.

Джек взглянул в ее направлении. Увидев, кто стоит у двери, он переменился в лице. Его расширившиеся синие глаза кроме удивления отразили что-то еще. И это нечто нашло отзыв в душе Синди, в тот же миг заставив сердце сладко заныть.

— Это ты! — воскликнул Мюррей. Потом добавил сухо: — Что ты здесь делаешь?

— Пытаюсь спасти тебя от тебя самого, — мрачно ответила она, наблюдая, как Джек откидывает со лба темные волосы длинными пальцами.

— Разве подобный пункт есть в твоем контракте?

Тут мисс Лонгфилд нечаянно задела листок бумаги, и тот спланировал на ковер. Синди машинально шагнула вперед, чтобы поднять его. Она едва скользнула взглядом по отпечатанному на машинке тексту, но знакомая эмблема в углу страницы привлекла ее внимание. В прошлом году Синди во время отпуска плавала на пассажирском лайнере компании «Альбатрос». Однако отнюдь не это название вызвало дрожь в ее руке. Подпись — вот что оказалось шокирующим! Как и положено, она стояла под документом, рядом с титулом генерального директора.

— Благодарю, — кивнул Мюррей, когда Синди положила бумагу на стол.

Какой там вертолетчик! Он управляет огромной компанией! Эта мысль надолго поселилась в странно опустевшем мозгу Синди, пока та стояла, безуспешно пытаясь переварить внезапно открывшуюся информацию. Молодой директор процветающего предприятия — подобная роль как нельзя лучше подходит Джеку Мюррею.

— Условия контракта известны тебе не хуже, чем мне, — очнулась наконец Синди. — Жаль, что приходится напоминать о подобных вещах, но твой организм настоятельно нуждается в отдыхе, — добавила она.

В библиотеке повисла напряженная пауза. Джек пристально смотрел на Синди, поигрывая желваком на скуле. Мистер Кеннет и мисс Лонгфилд переглянулись. Выдержав целую минуту, Мюррей чуть отодвинулся от стола, не поднимаясь с кресла на колесиках. Он не сводил глаз с Синди.

— Благодарю вас, — произнес он, обращаясь к посетителям. — Придется, видно, на сегодня покончить с делами. Кстати, это мисс Престон, мой физиотерапевт.

— Очень приятно, — почти одновременно произнесли мисс Лонгфилд и мистер Кеннет. Последний взглянул на Синди с интересом.

Та сдержанно улыбнулась.

— Прошу прощения, что прерываю вас, но мистеру Мюррею давно пора быть в постели.

Она перевела взгляд на Джека и увидела по его прищуренным глазам, что он вот-вот взорвется и даст понять, кто здесь главный. Однако прошло еще несколько секунд, в течение которых он, по-видимому, слегка успокоился.

— Скажи, как я должен рассматривать желание отправить меня в постель: как твое личное или как профессиональное?

Синди покраснела, несмотря на то что в нынешнем состоянии Джек вряд ли был способен на сексуальные подвиги. Потом ее охватило беспокойство, потому что его чрезмерная оживленность явно была лишь прикрытием истинной усталости.

— Прибереги колкости до следующего раза, а сейчас тебе пора отдыхать.

— Ладно, сдаюсь. По правде сказать, она права, — повернулся он к посетителям. — Я потерял чувство времени.

— Хорошо, босс, никаких проблем, — ответил мистер Кеннет, приближаясь к Джеку, чтобы помочь ему подняться.

Однако тот уже встал сам.

— Жаль, что вы не сказали об этом раньше, мистер Мюррей, — произнесла мисс Лонгфилд. — Могу я что-нибудь для вас сделать?

— Спасибо, Дженнет, но я специально плачу Синди, чтобы она занималась мною.

На этот раз в его голосе прозвучали прежние игривые интонации, что заставило Синди вскинуть глаза. Пристальнее вглядевшись в Джека, она с тревогой осознала, что прежнее впечатление о его истощенности могло быть ошибочным.

— Не знал, что вы наняли личного врача, — заметил мистер Кеннет.

Мюррей устремил взгляд на Синди.

— Я этого и не делал.

И все. Больше он ничего объяснять не стал. Уж не потому ли, что ему нравится ставить меня в неловкое положение? — подумала Синди.

Пятнадцать минут спустя — которые показались ей вечностью — Джек переместился в спальню. Там он устроился на постели, причем, на взгляд Синди, весьма неудобно: полусидя, свесив ноги на пол. Но она была довольна уже хотя бы потому, что Джек вообще согласился прилечь. Сейчас его голова покоилась на двух подушках, глаза были закрыты.

— Я чувствую себя пьяным, хотя после приезда из клиники выпил всего пару глотков виски.

Длинные темные ресницы бросали тень на его бледные щеки, придавая лицу более мягкое выражение. Синди, боясь поддаться опасным для нее чувствам, поспешила отвести глаза.

— Это из-за бессонницы, — сдержанно пояснила она. — Ты можешь сколько угодно обманывать свой организм, однако даже тебе время от времени требуется сон. Кстати, должна заметить, что за это мне не платят, — добавила Синди с подчеркнутой язвительностью.

Мюррей открыл глаза.

— За что?

Она сняла оставшуюся на одной ноге Джека туфлю, затем не без усилия подняла обе его длинные конечности на постель.

— За то, что я укладываю тебя в постель. — Синди укрыла Мюррея пледом поверх одежды, потому что не собиралась раздевать его дальше.

— Ты делаешь это по велению своего доброго сердца.

Теплое дыхание Джека коснулось ее щеки. Синди поспешно выпрямилась.

— Ну да, разумеется! Между прочим, из-за тебя я пропускаю ужин, что просто глупо.

— Вовсе нет, золотце, — ласково произнес Мюррей. Но не успела Синди удивиться внезапной перемене его интонаций, как он все испортил: — Признаться, я удивлен подобной бескорыстностью. Она так редко встречается в этом алчном мире…

— Ты хотя бы минутку можешь побыть серьезным? — ворчливо поинтересовалась Синди.

— Для тебя что угодно… — пробормотал Джек, устало проводя ладонью по лицу.

— Неразумно с ходу приступать к работе. Нужно делать это постепенно.

— Знаю, знаю… — Джек не смог сдержать зевка. — Просто я очень беспокоюсь о своем детище.

В этом замечании явственно прозвучали собственнические нотки.

— Детище? — удивленно переспросила Синди. — Хочешь сказать, что ты не просто директор, а владелец компании?

— Ну, вначале нас было двое, Пока дружище Берт едва не пустил наши фонды по ветру, увлекшись игрой в рулетку.

— В… рулетку? — с запинкой произнесла Синди. — Вот оно что…

— Да, — кивнул Мюррей. — Так что теперь я предпочитаю играть соло. — Он снова зевнул, и его глаза закрылись.

Синди еще немного постояла, прислушиваясь к размеренному дыханию пациента, с которым по странному стечению обстоятельств ее связывало общее несчастье — оба они стали жертвами чужого азарта.

Ей казалось, что, оставаясь в спальне Джека, она нарушает его частную жизнь, но в этом красивом лице существовало нечто, что очень привлекало ее. В какой-то момент Мюррей пошевелился, невнятно пробормотав несколько слов, и Синди едва не подпрыгнула от неожиданности. Успокоившись, она хотела было поправить сползший плед, но вдруг заметила, что наглухо застегнутый ворот рубашки туго врезался в шею Джека.

Чего доброго, еще задохнется во сне, с беспокойством подумала Синди.

Но, чтобы прикоснуться к Мюррею, ей потребовалось преодолеть внутреннее сопротивление. С гулко стучащим сердцем она присела на краешек кровати и расстегнула сначала одну верхнюю пуговицу — что оказалось не так-то просто, учитывая дрожь в пальцах, — а затем вторую.

Его кожа была теплой…

Идиотка, а ты чего ожидала! — мысленно выругала себя Синди. Ведь это живой человек, а не мраморная статуя. Как и все остальные, Джек сделан из плоти и крови. Вон какие у него твердые мускулы и темные завитки волос на груди…

Она думала об этом, с удовольствием ощущая, как под ее ладонью мерно поднимается и опускается в процессе дыхания его грудь.

— Так-то лучше, — заметила Синди, ни к кому конкретно не обращаясь.

Она все еще оставалась на кровати. А ее рука покоилась в области солнечного сплетения Джека. Стоит переместить ладонь пониже, и можно будет ощутить…

Едва в мозгу Синди возник образ причинного места Джека, как ее мгновенно бросило в жар. От стыда. Боже, о чем она думает!

Сгорая от стыда, Синди осторожно поднялась с постели и выскользнула за дверь.

4

Напрасно она надеялась, что Мюррей проспит целые сутки. Во время завтрака Энни сообщила, что через сорок минут тот желает видеть ее в бассейне. Не оставалось ничего иного, как отправиться туда.

Несмотря на то что Синди было жарковато в футболке, которую она набросила поверх купальника, она испытывала странное нежелание раздеваться. Она села на край бассейна и опустила ноги в воду.

Она по-детски шлепала ими по водной глади, когда из двери, соседствующей с апартаментами, появился Джек. Синди постаралась заранее подготовиться к тому, что, увидев его, ощутит некие чувственные вибрации — после того что случилось вчера в спальне, иного ожидать и не приходилось, — но она никак не предполагала, что они окажутся настолько сильными!

Синди только что изнывала от жары и вдруг ощутила на коже мурашки. Каждый шаг приближающегося Мюррея усиливал ее внутренний трепет. Если так пойдет и дальше, то очень скоро ее нервы окажутся в полном расстройстве.

Можно подумать, что ты никогда не видела парня в плавках! Возьми себя в руки!

Джек, похоже, окончательно отказался от костылей в пользу трости. В связи с чем предусмотрительность его матери, позаботившейся о том, чтобы кто-то присматривал за сыном, оказалась совершенно оправданной. Если бы не это, Джек, наверное, через месяц уже участвовал бы в спортивных забегах на длинные дистанции!

Ощущая неприятную пустоту в желудке, Синди встала на ноги в тот самый момент, когда Мюррей достиг ступеней, ведущих в бассейн. Оба выпрямились и посмотрели друг другу в глаза. Затем как-то так получилось, что взгляд Синди начал блуждать по всему телу Джека.

— Достаточно увидела?

Вопрос прозвучал словно гром среди ясного неба. Синди замерла, потрясенная. Затем не сразу, но все же сообразила, что в словах Мюррея отсутствовало раздражение. Это помогло ей обрести душевное равновесие.

Как хорошо, что она может с полным правом разглядывать пациента! В конце концов, это часть ее работы. Даже если бы Синди не хотела, ей все равно пришлось бы заниматься этим.

— Ты отлично сохранил мышечный тонус, — деловито заметила она, стремясь тем самым показать, что ее исследование носило чисто медицинский характер.

— Только слаб как котенок, — усмехнулся Джек, в свою очередь окидывая взглядом собственное тело, которое еще совсем недавно с готовностью подчинялось любому требованию мозга.

— Но ведь тебе столько времени пришлось провести на больничной койке, — возразила Синди. — Кстати, я удивлена. У меня были опасения, что все окажется гораздо хуже.

Заметив, что Мюррей прислонил трость к перилам лесенки, она машинально протянула руку, чтобы помочь ему устоять на ногах. Он с усмешкой принял помощь, и Синди ощутила, как его пальцы сжали ей предплечье.

Их прохлада резко контрастировала с жаром ее тела. Ощущение еще больше усилилось, когда с опозданием на долю секунды на Синди нахлынула волна чувственного трепета. Ей понадобилось все самообладание, чтобы не выдать состояния, в котором она внезапно оказалась. Еще никогда не испытывала она ничего подобного. Это было сексуальное притяжение чрезвычайно высокого, неведомого доселе уровня.

— Ты так говоришь, как будто я еще должен быть благодарен.

Игнорируя приближение паники, Синди улыбнулась.

— Знаешь, на сегодня я уже исчерпала лимит банальностей.

— Ах вот как? У тебя существует подобный лимит? В таком случае ты просто ангел милосердия.

Синди смерила Джека взглядом.

— Готова спорить, что ты задал перцу медперсоналу клиники, в которой проходил лечение!

В глазах Мюррея заплясали чертики.

— Надо же было как-то развлекаться, день-деньской валяясь в постели, — заметил он без тени сожаления по поводу всех своих больничных выходок.

Его слова заставили Синди похолодеть. Она вдруг испугалась, не задумал ли Джек и ее использовать в качестве потехи? А что, ведь ему это даже интересно! Сначала она открыто заявляет, что Мюррей ей не нравится. Но вдруг все меняется, и Синди превращается в беспомощное существо, способное лишь безвольно дрожать под напором бушующих в организме гормонов да таять под взглядом пронзительно-синих глаз! Джек со своими извращенными понятиями о юморе едва ли сможет устоять против возможности сыграть такую злую шутку…

— Сегодня ты выглядишь гораздо лучше, чем вчера вечером. — Сказав это, Синди тут же задумалась, так ли уж хороша идея вспомнить о событиях прошедшего дня. Ведь мужчины, подобные Мюррею, ненавидят, когда кто-то становится свидетелем их слабости.

— Ах, вчера… А я все жду, когда ты произнесешь знаменитое: «Ведь я же тебя предупреждала!»

— Я просто констатирую факт. Уверена, ты и сам осознаешь, как глупо вел себя до моего вмешательства.

— Нет, я только сейчас начинаю осознавать, насколько ты правильный человек, — с усмешкой парировал Джек.

Их взгляды вновь встретились, и внезапно вся веселость развеялась, оставив вместо себя сильную напряженность. Не выдержав этой перемены, Синди первая отвела глаза.

— Погоди минутку, — попросила она, решительно меняя тему. Затем ловко высвободила одну руку из мешковатой футболки и протянула ее Мюррею. — Возьмись пока здесь. — Когда тот повиновался, она стянула одежку окончательно.

Не удержавшись, Джек восхищенно вздохнул. Неважно, что Синди осталась раздетой лишь наполовину. Долгие месяцы он и такого не видел. Да что там! Он вообще не общался с женщинами, разумеется, исключая медсестер, которые в счет не шли. А тут вдруг рядом оказалась роскошная блондинка в черном купальнике, пускай даже излишне скромном, — не имеет значения. Ничто не могло скрыть того факта, что Синди обладает умопомрачительной фигурой. С какой стороны ни взгляни — всюду сама женственность!

Тут не придется жаловаться на жесткость бедер подружки, подумал Джек. Ему было прекрасно известно, что многим мужикам наскучивают красотки, с помощью диет достигающие подобия скелета.

Звук громкого покашливания Синди вернул Мюррея к реальности, и он неохотно отвел взгляд от восхитительного тела. Серые глаза блондиночки метали молнии.

— Может, мне еще повернуться или и так достаточно насмотрелся?

— Нет, пока довольно. Скажи, ты не носишь бикини? Ну, знаешь, такие лоскутки на тесемочках? — Джек явно находил удовольствие в обсуждаемой теме.

Синди неодобрительно фыркнула и так интенсивно покачала головой, что кончик «конского хвоста» хлестнул ее по глазу, который сразу же заслезился. А Мюррей, будучи человеком наблюдательным, заметил, что от резкого движения колыхание распространилось и на некоторые другие части женского тела.

Пробуждение сексуального интереса, вероятно, свидетельствовало о том, что Джек постепенно возвращался к нормальному состоянию. Во всяком случае, так он думал. Здесь не было ничего личного, как недавно заметила Синди по другому поводу.

Неужели, приятель? И кого ты пытаешься обмануть? Себя самого?

— Не кипятись, я всего лишь стараюсь быть хорошим другом. Ведь Тони непременно потребует от меня подробного отчета об увиденном. Кстати, надеюсь, от тебя не укрылось, что мой гетеросексуальный приятель очень заинтересовался тобой?

— Глупости!

На самом деле не один Тони. Однако, что касается женщин, тут Джек не собирался уступать даже другу. Он полагал, что легкий флирт окажется весьма благоприятным для выздоравливающего организма. В любом случае большой беды не будет. Блондиночка сама виновата: заявив о том, что весьма прохладно относится к Джеку — кстати, наглая ложь, — она тем самым словно бросила вызов. Превратилась в соблазнительную цель. Так что потом ей останется укорять лишь себя одну.

— Вот как? Бедняжка Тони! Вижу, что шансов у него маловато…

Мюррей хрипло рассмеялся, и низкие чувственные звуки его голоса прозвучали для Синди приятнее любой музыки. Но именно это и насторожило ее. Не исключено, что со стороны Джека это всего лишь испытанный прием по отношению к любой женщине, которая попадет в поле его зрения, — действие не сложнее мигательного рефлекса. Ведь, по сути, мужчины устроены весьма примитивно.

Будь реалисткой, призвала себя Синди. Собственно, почему он — ее взгляд охватил стройное, мускулистое, красивое мужское тело — должен заинтересоваться мною?

Синди не питала насчет себя никаких иллюзий. Ее фигура не укладывалась в современные стандарты, основывающиеся на подростковой худосочности. Знатоки этого вопроса наверняка назвали бы Синди излишне упитанной. Но сама она уже давно решила, что не станет мучить себя голодом только для того, чтобы прийти в соответствие с изобретенным массовой культурой идеалом.

— Уверена, что Тони оценит твою заботу о нем, но не лучше ли нам заняться тем, для чего мы сюда пришли? — произнесла Синди. — Лично я не думаю, что ты настолько отвратительный пациент, каким хочешь казаться. Мне прекрасно известно, что хороший мышечный тонус не дается просто так. Его сохранение требует постоянных и настойчивых упражнений.

— Верно, — кивнул Мюррей. — Именно поэтому я и выбрал гидротерапию: она наименее скучна. Ты не возражаешь против этого?

— Нет. Отличная идея. Хотя… прежде мне не приходилось работать в таких больших бассейнах.

— А по-моему, он вполне нормальный. Видишь ли, раньше я постоянно поддерживал себя в хорошей форме.

Раньше? Шутит он, что ли? Его состояние и сейчас нельзя назвать плохим.

Широкие сильные плечи, плоский живот, узкие бедра и длинные стройные ноги. Кожа смуглая, но кажется светлой по сравнению с темными волосками, покрывающими широкую грудь.

Синди импульсивно взглянула на бегущую вниз от пупка и скрывающуюся под плавками дорожку из более густых волос, и ее желудок сжался.

— Понимаю, что тебе не терпится вновь стать таким, как ты был прежде, но здесь важно не переусердствовать, — сдержанно заметила она.

А тебе самой нужно четко уяснить, что девушки, подобные тебе, не годятся для таких парней, как Джек Мюррей. Они могут весело проводить с вами время, но потом быстро растворяются в ночной мгле.

— Смотря что под этим понимать. Наши представления об усердии могут разниться.

Синди внезапно испытала прилив раздражения.

— Думаю, мы все же сможем достигнуть компромисса, — едко заметила она.

Мюррей с усмешкой посмотрел на нее сверху вниз. В блеске его белых зубов содержалось нечто плотоядное.

— Превосходная идея, куколка! Между прочим, я считаю себя королем компромиссов.

— Куколка? — поморщилась Синди. — Только не надо этого, ладно?

— Я не имел в виду ничего дурного.

— Понимаю, но мне будет неприятно знать, что ты смотришь на меня, а видишь «куколку». Или этим словом ты называешь всех знакомых девушек?

Джеку стало любопытно, каковой оказалась бы реакция Синди, если бы он рассказал, что в самом деле думает, глядя на нее. Соблазн был велик, и в один сумасшедший миг он почти решился провести этот эксперимент, но в следующую минуту здравый смысл возобладал.

— Нет, не всех. Но, уверяю, многих подобное обращение только порадовало бы.

— Из твоих слов я могу сделать вывод, что ты плохо разбираешься в женщинах.

— О! Ты заговорила точь-в-точь как моя мамочка. Неудивительно, что вы с ней быстро нашли общий язык.

— Я почти не знаю Кэтрин. Кстати, когда ты ожидаешь ее приезда?

Синди намеревалась потребовать у миссис Мюррей объяснений. В первую очередь ее интересовало, почему та свела ее со своим сынком-миллионером. Это по меньшей мере нечестно. Ведь Синди могла в него влюбиться!

— А с чего ты взяла, что я ожидаю мать? Разве она обещала тебе приехать сюда?

— Вообще-то нет… но у меня почему-то сложилось такое впечатление.

— Узнаю свою мамочку! Ей хорошо удаются подобные трюки.

— Понятно. — Вопреки желанию Синди, в ее ответе прозвучала горечь.

— Послушай, ты хотя бы имеешь представление о нашей семейной ситуации?

Синди удивленно подняла глаза.

— Мое дело помогать твоему окончательному выздоровлению, а вовсе не…

— Ладно, ладно, — прервал ее Джек. — Я готов признать, что ты человек воспитанный и не суешь нос в чужие дела, но все-таки… Тебе известно, кем является мой отец?

Судя по тону, каким это было сказано, в положительном ответе Мюррей не сомневался.

— Я должна это знать?

Тут настал черед удивиться Джеку.

— Ты шутишь?

Только недавно окружающие перестали называть его сыном Брайана Мюррея. Было время, когда Джек всерьез подумывал о перемене имени. Он делал все возможное, чтобы стать отдельной самостоятельной личностью, а не быть лишь тенью своего могущественного отца. Поэтому ему было трудно поверить, что еще остались люди, которым неизвестен его дорогой папочка!

— Нет, я говорю вполне серьезно. Собственно, я даже не знаю, есть ли у тебя отец вообще. Договариваясь со мной о работе, Кэтрин сообщила только, что ты управляешь вертолетом.

— Это правда. Выходит… ты в самом деле ничего не знала? Невероятно!

— О том, что ты богат? Нет. Более того, я даже подумала, что твоя мать берет на себя оплату моей работы, потому что ты сам не в состоянии осилить подобные расходы. Забавно, правда? И после всего этого вдруг выясняется, что я имею дело с миллионером!

— Тебя это порадовало?

Синди метнула в него взгляд.

— Мне безразличны твои деньги!

Как ни странно, Джек ей поверил.

— А мне не безразлично, что мною вертят как хотят, — протянул он задумчиво. Его взгляд был устремлен на Синди. — Полагаю, мы должны преподать моей хитроумной мамочке урок. — Мягкий, вкрадчивый тон последних слов заставил Синди испытать нечто вроде предвкушения. — Когда она явится посмотреть, как разворачиваются события, мы могли бы создать видимость, что ее план сработал.

— И как ты себе это представляешь?

— Мы притворимся, что безумно влюбились друг в друга.

Изобразить любовь? — подумала Синди. Это подразумевает нежные прикосновения, поцелуи и тому подобное…

Идея показалась ей чрезвычайно волнующей, интригующей и в чем-то даже бесшабашной. Однако в глубине души Синди была убеждена, что особо притворяться ей не придется.

Для меня это будет взаправду.

— Это надолго отобьет у моей мамочки охоту подбирать для меня девушек, — добавил Мюррей.

— По-моему, ты не уступаешь ей в плане построения интриг, — заметила Синди с едва заметной дрожью в голосе. Она была уверена, что все ее чувства написаны у нее на лице.

Джек пожал плечами.

— Я просто подумал, не стоит ли попробовать…

— Сделай мне одолжение — не думай. — Синди вздохнула и переменила тему. — Ты упомянул о своем отце. Так вот, мне почему-то казалось, что его уже нет в живых.

Ее заявление странным образом развеселило Мюррея.

— Ну нет! — возразил он с какой-то мрачной усмешкой. — Папочка очень даже жив! Он всегда подчеркивает, что его энергии могли бы позавидовать молодые.

— Подразумевая тебя.

— Вручите леди приз! — провозгласил Джек, словно обращаясь к некоему воображаемому жюри.

— Иными словами, вы с ним не ладите.

— Весьма проницательная догадка. Мы с папочкой не общались вот уже несколько лет. Он лишил меня наследства.

— Которое, как я понимаю, не так уж мало?

— Ты слыхала о компании «Морской транзит»?

— Конечно, — кивнула Синди.

— Владелец — мой папа.

— Что ты говоришь! — Она действительно была изумлена. — Но постой-ка… Выходит, вы с отцом конкуренты?

— Совершенно верно. С тех самых пор как я отделился и организовал собственное предприятие. Видишь ли, мы с отцом расходились во взглядах. Он хотел, чтобы я подчинялся его приказам, но мне больше нравилось командовать самому.

— Понимаю… — задумчиво произнесла Синди. — Но, возможно, сейчас, после того что с тобой приключилось…

Джек мрачно покачал головой.

— О примирении не может быть и речи. Папа считает, что пригрел на груди гадюку. Для него я предатель. Видишь, куда ты угодила? А моя мамочка вынашивает планы великого воссоединения…

— Ну, ко мне-то это не имеет отношения…

Мюррей усмехнулся ее наивности. Затем, исходя из соображения, что в настоящее время они с Синди вроде бы объединились против Кэтрин, решил кое-что пояснить:

— Мама вообразила, что если бы у меня родился сын, то отец быстро превратился бы в сентиментального дедушку. Это и обусловило твое появление здесь.

Синди все еще ничего не понимала.

— Мое появление?

— Ну я же не могу произвести на свет сына в одиночку!

— Это обязательно должен быть мальчик?

— Вообще-то достаточно, если ребенок просто будет Мюрреем. Вернее, наполовину Мюрреем, а наполовину…

Синди наконец-то сообразила, о чем идет речь, и ее глаза удивленно расширились.

— Так твоя мать выбрала меня из-за моих широких, идеально подходящих для деторождения бедер?

— Не стоит впадать в панику. Думаю, она просчиталась.

Синди не поняла, относится ли это замечание к размерам ее бедер или к общей внешней привлекательности, вернее к отсутствию таковой. Как бы то ни было, она почувствовала себя неловко рядом с человеком, который только что ясно дал понять, что не рассматривает ее в качестве потенциальной подружки.

— Бедняжка Кэтрин! — вздохнула Синди, хотя в глубине души жалела в первую очередь себя. — Наверное, нелегко ей разрываться между сыном и мужем. Кстати, отец знает, что ты находишься здесь?

— Возможно. — Было заметно, что Джеку это безразлично.

Синди еще раз вздохнула.

— Ну что, начнем? — Она по щиколотку спустилась в воду, а когда подняла голову, ее глаза оказались на уровне хирургических шрамов на правой ноге Мюррея.

Ей всегда было трудно оставаться равнодушной к человеческим страданиям, но с годами все же удалось выстроить необходимую с профессиональной точки зрения защиту. Однако сейчас у нее больно сжалось сердце.

— Что, ужасно выглядит? — спросил Джек.

Синди проглотила ком в горле.

— Мне приходилось видеть и похуже. Давай-ка помогу тебе спуститься.

Но Мюррей предпочел обойтись без поддержки. Он довольно ловко шагал по ступеням, и Синди, наблюдая за ним, с грустью подумала, что очень скоро ему вообще не понадобятся ее услуги.

Она начала углубляться в воду, страхуя его продвижение. Поддержка больного являлась частью ее работы, однако в данную минуту Синди скорее умерла бы, чем согласилась отвести глаза от Джека.

— Признайся, многие твои пациенты сходили по тебе с ума? — игривым тоном поинтересовался тот, ступив на дно рядом с Синди. Они находились в мелкой части бассейна.

— До недавнего времени я имела дело в основном с детьми. И вообще, мне не очень по душе мужчины, которых привлекает лишь мое тело. Но я не теряю надежды встретить человека, который воспримет меня в целом.

При упоминании о теле в глазах Мюррея промелькнуло странное выражение, и Синди сообразила, что усложняет и без того напряженную ситуацию.

— Смотри и повторяй за мной. — Она принялась показывать начальные упражнения, с которыми Джек быстро справился.

Вскоре стало ясно, что можно переходить к более сложным задачам, чем они и занялись.

— Вот, значит, каков твой идеал, — спустя некоторое время заметил Мюррей, продолжая прерванный разговор. — И что, ты тоже полюбила бы этого парня не только за тело?

У Синди возникло сильное желание попросить его не затрагивать любовной темы. А тем более не задавать каверзных вопросов. Вот что прикажете ему ответить?

Да, полюбила бы! Вернее, уже люблю. Так что не спрашивай больше ни о чем, потому что мой избранник — это ты!

— Намекаешь на свои шрамы? — наконец нашлась она. — Боишься, что потерял привлекательность?

— Ну, к тебе это не имеет отношения. Ведь ты меня с самого начала невзлюбила. Или уже не помнишь?

— Все я помню! — резко возразила Синди, грудь которой вздымалась из-за волнения словно после многометрового заплыва. — Только разговоры мешают занятиям. Может, сделаем перерыв?

— Не рановато ли? — Концы его темных волос намокли, и, когда он тряхнул головой, брызги упали на его улыбающееся лицо. — Или ты уже запыхалась?

— Я не хочу тебя перетруждать.

— Ладно, как скажешь. — Словно в насмешку, Джек раскинул руки и поместил их на край бассейна, опершись спиной о стенку в том месте, где из-под воды проглядывало мозаичное изображение дельфина. — Кстати, почему ты так уверена, что не влюбишься в чью-нибудь смазливую физиономию? Погоди возражать! — Он поднял руку, заметив, что Синди собралась заговорить. — Не исключено, что, прежде чем разглядеть прекрасную душу, ты вначале обратишь внимание на красивые мужские ягодицы!

Под взглядом ироничных синих глаз Синди почувствовала, что краснеет.

— Я не разглядываю мужских ягодиц. Ни красивых, ни каких-либо иных. — Она попыталась сжать свои пухлые чувственные губы в строгую прямую линию, но потерпела неудачу, чем немало потешила Мюррея.

— Разве что если того потребует профессиональный долг, не так ли? — невинно уточнил он.

Это намек на то, как я недавно разглядывала его у поручней? — пронеслось в голове Синди.

— Ладно, сойдемся на том, что ты не из тех, кто заглядывается на мужские прелести. Но что, если тебе повстречается мерзавец, который на первый взгляд будет соответствовать всем твоим мечтам?

Не в бровь, а в глаз!

— Тебе знакома подобная ситуация, верно? — хмыкнула Синди. Если и можно было вообразить предмет девичьих грез, то его олицетворял сам Джек.

— О, мисс Престон! Вы хотите сказать мне, что я красив? Признаюсь, я обезоружен.

Его физиономия была сама скромность. Губки бантиком, глаза опущены. Синди непременно рассмеялась бы, не испытывай она сейчас такого сильного смятения и подозрительности.

— Мне остается лишь надеяться, что негодяя я не встречу. А если это все-таки случится, то обойдусь с ним должным образом.

Мюррей от души расхохотался.

— Золотце, когда дойдет до дела, твои высокие принципы могут не сработать!

— Но, если все-таки сработают, ты первый узнаешь об этом, — гордо подняла Синди подбородок. — Ну что, сделаем еще несколько упражнений или как?

— Нет, мне хочется поплавать.

— Не стоит этого делать. Рановато.

Джек вежливо выслушал ее соображение, а потом вдруг лукаво подмигнул и, оттолкнувшись от стенки, гладко скользнул в воде по направлению к глубокой части бассейна. Синди не осталось ничего иного, как отправиться следом, хотя она отнюдь не чувствовала себя в воде как рыба. По правде сказать, ей вообще не хотелось заплывать на глубину.

Когда Синди настигла Мюррея, тот уже находился в середине бассейна. Он лежал на спине, разглядывая фрески на потолке, изображавшие одетых в тоги жриц.

— Красота!

— А по-моему, ты поступил очень глупо… — пробормотала Синди, неумело барахтаясь в воде. Если, не дай Бог, с Мюрреем что-то случится, она даже не сможет ему помочь! — Я не нанималась к тебе спасателем. К тому же ты игнорируешь каждое мое слово. Зачем тогда мне оставаться здесь?

Не успела она договорить, как едва не захлебнулась, глотнув изрядную порцию воды. Затем отчаянно закашлялась, что быстро привело ее к потере ориентации. Не прошло и секунды, как Синди окунулась с головой. Ее охватила паника, которая, к счастью, продолжалась недолго, потому что на помощь пришла сильная мужская рука.

Когда лицо Синди вновь появилось над поверхностью, Джек легонько поддерживал ее под руки.

— Ничего страшного, — услыхала она рядом его голос. — Расслабься… Вот так…

Синди машинально положила голову на плечо Мюррея. Разумеется, профессиональная этика исключала подобное поведение, но в данную секунду наполовину задохнувшимся физиотерапевтом двигал испуг. И все же Синди прохрипела:

— Тебе нельзя поднимать…

— Тяжести? Но ведь мы находимся в воде. Ты здесь легче перышка.

— Приятно слышать…

Джек двинулся к ступенькам, и вскоре Синди ощутила под ногами дно.

— Оказывается, ты не умеешь плавать! — удивленно заметил Мюррей.

— Умею, только не так хорошо, как ты. — Джек действительно перемещался в воде с ловкостью морского котика. И с такой же элегантностью.

— Почему же тогда заплыла на глубину?

— Но ведь кто-то должен был находиться рядом с тобой! Мало ли что… — бросила Синди через плечо. Дойдя до того места, где вода достигала середины голени, она со звучным всплеском плюхнулась на кафельное дно и устало уткнулась подбородком в колени.

— То есть ты собиралась меня спасать? — тихо произнес Мюррей, направляясь к ней. По мере выхода из воды идти ему становилось все труднее. — Надо же, она собиралась спасать меня! — повторил он, обращаясь, по-видимому, к улыбающимся мозаичным дельфинам. — Скажи хоть, как ты себя чувствуешь!

— Ничего… Нормально.

— И что, все наши занятия будут столь же драматичны?

Синди покачала головой.

— Их вообще больше не будет. Я в самом деле думаю, что у нас ничего не получится. Разве ты не видишь?

— Что именно?

— Что мы не сходимся характерами.

— Неужели ты работаешь только с теми пациентами, которые тебе нравятся?

Синди поморщилась, потому что ей было совершенно ясно: Джек намеренно изображает непонимание.

— При чем здесь это? Мы с тобой совершенно разные люди! Я не могу работать в подобной атмосфере.

— Ах, вон оно что, тебе не по душе атмосфера…

Синди не понравилось, как он это сказал, и она пристально взглянула на него из-под мокрых ресниц. Тем временем Мюррей, вытянув в сторону больную ногу, тоже неуклюже опустился на кафельное дно.

— Осторожнее! — запоздало крикнула Синди.

Она не знала, случайно или намеренно его поросшее густыми волосками бедро дотронулось до ее ноги, но это была последняя капля! Ощущение расплавленного золота, мгновенно возникшее в нижней части тела Синди, оказалось еще более отупляющим, чем странное головокружение, к которому тут же прибавилась слабость, разлившаяся по всему телу.

Джек заметил, что она задрожала.

— Озябла?

Синди не знала, что и сказать. Ей одновременно было и холодно и жарко.

— Может, нам лучше выйти из воды? — заботливо спросил Джек.

— Посидим минутку и выйдем. Послушай, не нужно делать вид, будто ты не способен уяснить суть происходящего. Я же сказала, что уезжаю!

Сразу же, как только соберусь с силами и вновь смогу нормально стоять на ногах.

Мюррей нетерпеливо вздохнул.

— Глупости! Тебе нужна работа, а мне — врач.

Он мог бы назвать еще кое-что, в чем нуждался, причем очень остро. Но, если сказать об этом Синди, она, мягко говоря, будет потрясена. А если даже на миг представить, что желания Джека осуществятся, где гарантия, что бульварная пресса вновь не примется смаковать новую интимную связь Мюррея-младшего?

Вскоре Джеку пришло в голову, что он оказался в весьма затруднительном положении. В бассейн мужчины приходят в одних плавках, следовательно, отсутствие одежды не позволяет им скрыть внезапно возникший интерес к женщине. А Джек сейчас пребывал в очень взволнованном состоянии.

Впрочем, в этой истории имелась и другая сторона. Вместе с беспокойством он испытал облегчение. Потому что в глубине души все еще терзался страхом, что спинномозговая травма лишит его некоторых физических радостей жизни. Однако сейчас тщетность этих опасений стала совершенно очевидной.

— Хочешь, я пообещаю быть послушным мальчиком и прилежно выполнять все твои указания?

Синди едва не застонала, когда услужливое воображение представило ей сразу несколько вещей, о которых она могла бы попросить Мюррея. Однако если их и можно было отнести к разряду упражнений, то весьма условно и вдобавок к очень специфической категории. Ну почему этот парень оказался таким привлекательным!

Синди до боли стиснула колени пальцами.

— Все равно я не могу остаться! — произнесла она странным сдавленным голосом.

— Еще как можешь!

Тогда Синди повернулась к нему лицом. Ее глаза лихорадочно блестели.

— Нет, Джек. Вот если бы я была машинисткой или кем-то в этом роде, тогда другое дело.

Ведь машинопись не требует прикосновений к обнаженному телу босса. А в нарастающем с каждой минутой желании Синди прижать ладони к широкой груди Джека не было и намека на медицинскую необходимость.

— Не вижу никакой разницы, — возразил Мюррей.

Синди порозовела от смущения, но все же заставила себя пояснить:

— Дело в том, что я… воспринимаю тебя не так, как положено врачу воспринимать пациента.

Глаза Джека по-прежнему выражали непонимание.

— В общем, все это… неправильно! — с отчаянием выдохнула Синди.

5

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять очевидные вещи. А так как Джека нельзя было обвинить в глупости, то совершенно ясно, что он прекрасно постиг внутренний смысл слетевших с губ Синди слов.

В то же время ни один здравомыслящий человек не станет ради забавы пускать стрелы из лука в толпу. А фраза, минуту назад произнесенная Синди, была настолько безответственна, насколько же и взрывоопасна. В сложившейся ситуации их разговор был равносилен подливанию масла в огонь.

— О Господи! — застонала она, закрыв лицо руками. — Не могу поверить, что ты заставил меня это сказать!

— Постой-ка, если я правильно понял… — осторожно начал Джек, боясь до конца поверить в услышанное.

Он явно был ошеломлен. И неудивительно, подумала Синди. Мы не успели еще толком познакомиться, а я уже заявляю, что не могу находиться рядом с ним, потому что не уверена в себе!

И зачем только я это сказала? — спросила себя Синди, остро осознавая всю унизительность своего положения. Ей было так плохо, что она даже начала горестно раскачиваться из стороны в сторону. Ведь совершенно ясно, что не пройдет и нескольких минут, как ошеломление Мюррея перерастет в удивление или, что еще хуже, в жалость и замешательство!

— Что уж тут понимать! — вздохнула Синди.

— Верно. Для недомолвок места не осталось…

Этот негодяй еще вздумал потешаться над ее плачевным положением!

— У тебя возникли… как ты там выразилась… неправильные мысли по отношению ко мне? Но я припоминаю, что сначала вроде бы не понравился тебе. Ты очень настойчиво пыталась мне это внушить. — Джек искоса поглядывал на Синди, очень напоминая сейчас сытого кота, забавляющегося с несчастной мышью.

— Не вижу причин уделять этому предмету так много внимания. Я прекрасно помню все, что говорила тебе, — резко заметила она. — И ты по-прежнему не нравишься Мне!

— Выходит, мы имеем дело с простым и обычным сексуальным интересом, так?

Даже если задета честь, нельзя терять достоинства, решила Синди. Она убрала руки от пылающего лица и независимо подняла подбородок. Даже если тебя загнали в угол, не пристало сдаваться без боя!

— Возможно, для тебя подобный интерес прост и обычен, но я придерживаюсь на сей счет другого мнения.

Произнеся эту фразу, Синди заметила, как удовлетворенно вспыхнули глаза Мюррея.

Мне бы следовало молча собрать вещички и покинуть этот дом, подумала она. Так нет же, вместо того чтобы убраться, я сижу здесь и болтаю! Вот как теперь выкручиваться из ситуации?

— Не вижу ничего страшного. Чувственное притяжение между мужчиной и женщиной — явление совершенно нормальное. Кстати, если тебе от этого станет легче, могу сказать, что для меня оно новостью не является.

Синди стиснула зубы.

— Да уж разумеется! Ведь ты считаешь себя неотразимым, правда?

— Похоже, ты разделяешь мое мнение.

Синди открыла рот, но смогла издать лишь смешной сдавленный звук.

— Приятно осознавать, что все еще вызываешь интерес у женщин, — добавил Джек.

Синди метнула в него яростный взгляд.

— Давай поговорим открыто.

— Не вижу препятствий, — ухмыльнулся Мюррей.

— Подозреваю, что в глубине души ты все еще уверен, будто, предоставляя мне эту работу, Кэтрин руководствовалась некими скрытыми мотивами.

— А у тебя есть на этот счет сомнения?

Синди прикусила губу.

— Скорее всего, так оно и было, — вынуждена была признать она.

— Что дальше?

— Упомянув о своем отношении к тебе… — Она на миг умолкла, пронзенная болезненным воспоминанием о собственной глупости. — В общем, я имела в виду, что моя работа очень… тактильная. И я не смогу выполнять ее качественно, если каждый раз, дотрагиваясь до тебя, начну задумываться, не усматриваешь ли ты в моих действиях тайного умысла.

— То есть тебя волнует, не подумаю ли я, что в конце концов ты решила проигнорировать некоторые присущие мне недостатки, такие, как, например, миллионы на моем банковском счете?

— И еще не забудь отнести сюда свое высокомерие, — презрительно прищурилась Синди.

— Одним словом, тебя тревожит, что я могу подумать, будто ты излишне наслаждаешься своей работой?

— Какое уж тут наслаждение! — Действительно, любовь обернулась вовсе не тем, чего Синди ожидала от этого чудесного чувства. — Но ты угадал совершенно точно! — воскликнула она, нимало не заботясь, что противоречит своему предыдущему замечанию. — Мне предстоит находиться в постоянном напряжении из-за того, что ты в любой момент можешь вообразить, будто я заигрываю с тобой. И, судя по твоей нынешней реакции, мои опасения не напрасны! — Закончив говорить, Синди вздохнула с облегчением: на ее взгляд, сказанное звучало разумно.

Что касается Джека, то он сразу заметил несколько брешей в ее логике, но из соображений милосердия не стал указывать на них.

— Жаль… — начал было он, но в следующую секунду ему пришлось схватить поднимающуюся на ноги Синди за руку. — Нет! Убежать тебе не удастся!

Возможно, у Мюррея и были проблемы с нижними конечностями, но верхними он владел отлично. Синди поняла это, и ей поневоле пришлось вернуться на место.

— Скажи, а станет ли положение менее… неправильным, если я уволю тебя?

И охота же парню насмехаться!

— Это ничего не изменит. К тому же ты не можешь меня уволить, потому что я уже отказалась от места. — Синди старательно делала вид, что удерживающая рука Мюррея не волнует ее, а от места прикосновения его пальцев не растекается по телу волна тепла.

— Но, насколько я понял, вся проблема заключается в том, что ты не видишь во мне пациента?

— Я уже все объяснила! — Синди очень беспокоила ее сладко ноющая грудь, а также соски, которые сейчас напряглись и при движении терлись о ткань купальника.

— Ну да, какой же я тупой!

— Не пытайся меня рассмешить, — процедила она сквозь зубы. — Я разговариваю с тобой вполне серьезно.

Если повторять эту фразу почаще, возможно, и ей самой удастся в нее поверить.

— Ты думаешь, что, глядя на тебя, я вижу физиотерапевта? — напрямик спросил Мюррей.

Синди показалось, что он намеренно пытается оскорбить ее.

— Мне не очень интересно, какими мыслями набита твоя голова! — процедила она сквозь зубы.

— Оставь мою бедную голову в покое. Можно подумать, что твои помыслы чисты как снег.

— Разумеется, нет! — отрезала Синди. Если бы Джек спросил, что это означает, она не знала бы, что ему ответить.

— В таком случае позволю себе предположить худшее: каждый взгляд на меня порождает в тебе пламя страсти.

Синди сама смутилась, услыхав в своем сдавленном смешке нотки неуверенности. Ей оставалось лишь надеяться, что Мюррей пропустил их мимо ушей.

— Я не понимаю одного. Почему ты разводишь весь этот сыр-бор? — продолжил Джек. — Взгляни на меня! Неужели я выгляжу как человек, который не способен контролировать свои чувственные порывы?

Но, вместо того чтобы действительно посмотреть на Мюррея, Синди предпочла блуждать взглядом по помещению, так как оказалась не в силах встретиться с пронзительно-синими глазами. Она знала, что, раз столкнувшись с ними, уже не сможет отвернуться. Еще никогда прежде не попадался ей человек, с которым она чувствовала бы себя настолько беспомощной. Если это и есть любовь, то как же с ней жить?

— Никакого нарушения медицинской этики здесь нет, — убеждал ее тем временем Джек. Его тон сейчас стал гораздо мягче. Если он хотел, он мог быть любезнее любого другого мужчины. — Мы ведь не подразумеваем никаких сомнительных или безнравственных занятий, — хитро усмехнулся он. — По крайней мере, я точно ни о чем таком не помышляю. — Джек вежливо выждал, пока внезапно закашлявшаяся Синди успокоится, и только потом продолжил: — Речь идет лишь о такой невинной вещи, как обыкновенная, всем известная игра гормонов.

— Да один этот разговор уже двусмыслен! — заметила Синди, благоразумно не упоминая о том, что данная беседа чрезвычайно взволновала ее.

Вместо этого она попыталась снять руку Мюррея со своего плеча. Внешне Синди выглядела спокойной, но вот ее пальцы встретились с пальцами Джека, соприкоснулись, сплелись — разумеется, совершенно случайно… И в мозгу сразу же поплыли мысли о том, что столь же интимно могли бы сплестись и их тела. Синди вмиг будто окаменела.

— Ну не стоит так преувеличивать. — Воспользовавшись временным замешательством собеседницы, Джек положил ее руку к себе на колено.

Синди подняла взгляд, и в тот же миг все ее поле зрения заполнило лицо Джека. Она могла лишь сидеть и ощущать, как он медленно, наслаждаясь каждым мгновением, распластывает ее ладонь по плотной теплой поверхности своего бедра.

Тем временем желание, поселившееся где-то в глубине лона Синди, словно заворочалось, с каждой секундой становясь все нестерпимее. Ей даже пришлось несколько раз коротко и сильно выдохнуть.

— Ведь ты собирался избавиться от меня… — напомнила она вялым безвольным голосом.

— Это было давно.

Да, разумеется. Еще до того, как я сама превратила себя в объект твоих чувственных желаний, пронеслось в ее голове.

Это было унизительное, но очень верное умозаключение.

— И ты больше не боишься, что я нарочно соблазняю тебя, чтобы повести под венец?

В глазах Джека появилось почти ласковое выражение.

— Не думаю, что ты заранее спланировала нынешнюю ситуацию. К тому же тебя она беспокоит больше.

Синди могла бы попытаться возразить, но в этот момент ее внимание было всецело сосредоточено на подчеркнуто мужском аромате, исходившем от кожи Мюррея. Поэтому, возможно, слегка запоздало, но она все же предпочла промолчать.

— Понимаешь, к чему я клоню?

Но Синди уже вообще ничего не понимала. Она покачала головой.

— Этого не должно было случиться…

Джек улыбнулся. В выражении его лица странным образом сочетались жесткость и нежность.

— Подобные вещи случаются сплошь и рядом, блондиночка.

Это замечание подействовало на Синди так сильно, что она даже оставила без внимания оскорбительное, с ее точки зрения, обращение.

— Но не со мной! — Слова слетели с губ необдуманно. Впрочем, в этом не было ничего нового.

Мюррей убрал с ее лица прядку мокрых волос, но вначале легонько потер их между пальцев, словно наслаждаясь мягкостью и шелковистостью.

— Ты выглядишь смущенной…

Она рассмеялась, несколько истерично.

— Естественно! Ведь я не просила тебя трогать мои волосы!

— И это в чем-то уравнивает нас. — У Джека была отвратительная привычка игнорировать все, чего он не желал слышать. — Ты смущена из-за признания, что прикосновения ко мне волнуют тебя, — произнес он как ни в чем не бывало. — А вот мужчины далеко не всегда могут позволить себе роскошь сообщить о своем взбудораженном состоянии. — Мюррей наблюдал, как расширяются выразительные, обрамленные густыми ресницами глаза Синди, по мере того как она проникает в смысл сказанного. — Особенно когда они одеты так, как я сейчас, — добавил он, демонстрируя полное отсутствие мнительности. — Я говорю все это вовсе не из желания утешить тебя. Твоя близость действительно очень сильно на меня действует. Хочешь проверить?

В пересохшем горле Синди что-то пискнуло. Упоминание об интимной «проверке» вмиг увеличило скорость ее сердцебиения до предела. Ускоренный стук с силой отдавался в барабанных перепонках, оглушал. А глаза словно приклеились к лицу Джека. Но так было даже лучше. Потому что, дай взгляду волю, нетрудно догадаться, на каком участке тела Мюррея он в конце концов остановился бы.

Осознавая, что пауза слишком затянулась, Синди выдавила хриплый смешок, который даже ей самой показался чрезвычайно глупым.

— Напрасно смеешься, — заметил Джек. — Между прочим, когда меня привезли в клинику, я вообще не чувствовал своего тела ниже талии.

Синди уловила в его тоне отголосок тщательно подавляемого и, к счастью, оставшегося в прошлом ужаса.

— Но ведь потом это прошло?

Мюррей кивнул.

— Да, однако для мужчины подобная ситуация, мягко говоря, очень удручающа. — В его глазах промелькнуло мрачное выражение. — У меня была масса времени, чтобы поразмыслить о том, что прежде воспринималось как должное. И еще я прикидывал, хватит ли у меня духу жить дальше с теми скудными возможностями, которые остались в моем распоряжении после катастрофы.

— У тебя сейчас все в порядке! — горячо произнесла Синди.

— Я говорю о том, что было вначале. Но все равно, спасибо за поддержку.

— Глупости! Существует множество вещей, которые гораздо важнее, чем… — Продолжая говорить, Синди машинально сняла руку с бедра Джека, намереваясь жестом подчеркнуть свои слова, и ненароком задела тот самый орган, который собиралась отнести к разряду второстепенных.

События развивались слишком быстро, но Джек все же успел увидеть, как в ее глазах отразилось осмысление происходящего, как потом, ахнув, она поднесла «провинившуюся» руку к приоткрытым губам, а затем, спустя долю секунды, все же скользнула взглядом вниз, чтобы увидеть причину внезапного дискомфорта. Дальше Джек будто собственной кожей ощутил тепло, исходившее от жаркой волны, хлынувшей вниз с мигом покрасневшего лица и распространившейся на все тело Синди.

Джека настолько поразила неожиданная реакция, что Синди пришлось несколько раз извиниться, прежде чем его сознание восприняло ее слова. Самым легким способом показать, что он не сердится, был простой поцелуй.

Прикосновение его губ к щеке Синди оказалось настолько невесомым, что та даже засомневалась, не почудилось ли ей все это. Но пробежавшие по спине мурашки быстро подтвердили факт поцелуя.

— Не проси прощения. Напротив, я должен благодарить тебя за то, что ты окончательно развеяла все мои опасения, — хрипло прошептал Джек на ухо Синди.

Следующий поцелуй уже почему-то совершенно ее не смутил. А ведь он уже оказался вполне настоящим. Да еще каким! Синди неоднократно целовалась и прежде, иногда это было приятно, иногда не очень, но еще никогда она не испытывала ничего подобного!

Поцелуй начался почти невинно. Ощущение легкого, почти успокаивающего прикосновения губ Джека длилось всего несколько захватывающих мгновений. Однако этого времени оказалось достаточно, чтобы напряжение покинуло тело Синди. На смену ему пришел прилив сильнейшего желания. Джек проник языком между ее раскрывшихся губ, и сдержанность стала далеким и туманным воспоминанием для Синди.

Синди откликалась на все, чего требовали мужские губы, и самым пугающим было то, что внутренне она готова была отдать гораздо больше, стоило лишь Джеку того пожелать… Да что там, она вся ему отдалась бы!

Поцелуй завершился, но глаза Синди еще долгое время оставались закрытыми. Джек видел, как едва заметно пульсируют тоненькие голубоватые жилки на ее чуть подрагивавших веках.

— Боже ты мой! — хрипло простонала она, открывая наконец глаза.

Ее затуманенный взгляд моментально застыл на губах Джека. Выражение изумления вкупе с благоговейным ужасом, который явственно сквозил в чудесных светло-серых очах, польстили бы любому мужчине. Неудивительно, что при виде его Джек испытал сильнейший и чрезвычайно сладостный спазм меж бедер.

Тут Синди сообразила, что ее руки до сих пор обвивают шею Джека. С испуганным сдавленным возгласом она отдернула их и поскорее сунула под свои ягодицы. Джеку впору было сделать то же самое. Он прекрасно понимал, что Синди опасается, как бы ее пальцы, вдруг обретя самостоятельность, не двинулись бы в соблазнительное путешествие по мужскому телу… Ах какая упоительная мысль!

— Давно я не целовался, — заметил Мюррей слегка изменившимся голосом. — Уже и забыл, как это делается.

Синди поднесла руку к виску, ее голова шла кругом.

— Напрасно ты так думаешь! — Погруженная в свои переживания, она выдохнула эти слова, не беспокоясь о том, как они могут быть истолкованы.

Джек запрокинул голову и шумно выдохнул, тем самым приведя в движение сильные мускулы на груди и плечах. И, несмотря на то что как врач Синди могла бы запросто воспроизвести название любой мышцы, вовлеченной в дыхательный процесс, ее совершенно очаровало это зрелище, хотя ничего нового в нем не было.

— Беда с этими гормонами… — вздохнул Мюррей, слегка меняя позу, чтобы поудобнее разместить поврежденную ногу.

— С поцелуями тоже, — мрачно кивнула Синди. — Не понимаю, зачем ты сделал эту глупость?

— И даже не догадываешься? — Джек многозначительно скользнул взглядом по крутым изгибам ее фигуры.

Синди задохнулась от возмущения.

— Иными словами, тебе будто ребенку хочется сразу пустить в ход полученную обратно любимую игрушку?

Наступила короткая пауза, а потом Мюррей искренне расхохотался. Его смех был таким добродушным, что его невозможно было не поддержать хотя бы улыбкой. Но потом, так же неожиданно, как начал, Джек прекратил смеяться.

— Уж не намереваешься ли ты наказать меня за эту шалость? Интересно, каким образом? От работы ты уже отказалась, верно?

— Я уезжаю, — с достоинством произнесла Синди.

Джек вздохнул.

— Моя мамочка будет очень разочарована.

— Как будто тебя это заботит! — фыркнула она. Затем, несколько необдуманно, добавила: — Ты сам приложил массу усилий, чтобы нарушить планы Кэтрин. Кстати, полагаю, тебе приятно узнать, что твой организм находится в полном порядке и его функции не нарушены?

Джек снова развеселился.

— Как забавно ты строишь фразы! Будто удовлетворена, что лично добилась этого полного порядка. Или нечто подобное в самом деле входит в твои обязанности?

— Размечтался! — блеснула Синди глазами. Впрочем, она вполне отдавала себе отчет, что именно ее давешнее поведение и способствовало возникновению у Мюррея игривых мыслей.

— Ладно. Я не прочь предаться грезам, однако мне все же по вкусу более активные действия.

В этих словах Синди усмотрела для себя некую угрозу. Если Джек снова попытается поцеловать ее, она пропала!

— Хочешь напугать меня?

— Что ты! Просто у меня возникла мысль предложить тебе кое-что. Скажем, если я пообещаю больше не целовать тебя, согласишься остаться?

— А где гарантии, что ты не обманешь?

— Ну, как-никак я бизнесмен и мое слово имеет кое-какой вес.

Синди принялась задумчиво разглядывать свои ногти. Все складывалось не так-то просто. Не могла же она сказать Мюррею, что в гораздо большей степени не доверяет себе, чем ему!

Потом Синди с беспокойством увидела, что тот поднимается на ноги. Ей было очень трудно остаться в бездействии, в то время как каждой клеточкой тела она порывалась вскочить и помочь Джеку. Но вот он потянулся за прислоненной к поручням трости, неловко задел ее, и она свалилась в воду.

Синди не выдержала.

Выловив трость, она протянула ее Мюррею.

— Осторожнее!

— Тебе больше не нужно обо мне заботиться, не забыла?

Глаза Синди застыли на его сильных пальцах, сжавшихся вокруг черной рукоятки. Сейчас они с Джеком держали трость с двух сторон.

— С привычками не так-то просто расставаться. — С этими словами она выпустила свой конец.

— Но ведь тебе в самом деле нужна работа! — напомнил Мюррей. — И, насколько я успел заметить, ты хороший специалист.

Синди грустно вздохнула, избегая его взгляда. Если бы она осталась, ей ничего не стоило бы впоследствии расплатиться с мамиными долгами. Искушение было очень велико. Однако один вопрос все еще оставался открытым: сумеет ли Синди, постоянно пребывая рядом с Джеком, ограничиться выполнением сугубо профессиональных обязанностей?

— Все, чего я до сих пор добилась, это едва не утонула.

Синди низко наклонила голову, отжала со свесившихся волос воду, а потом одним изящным движением отбросила влажные локоны за спину. Мюррей следил за ее действиями с восхищением, хотя они были в той же степени машинальны, как если бы, скажем, она мыла руки. Тем не менее в движениях Синди сквозила такая искусительная грация, какой Джек — которого соблазняли не раз, причем весьма сведущие в этом деле представительницы прекрасного пола, — до сих пор не встречал ни у одной женщины.

Впрочем, подумал он, кажется, я уже достиг той стадии, которая вынуждает меня восхищаться любым движением своего прелестного физиотерапевта. Каковы бы ни были истинные намерения моей мамочки, на сей раз она, похоже, добилась желаемого — впустила лису в курятник. Или, скорее наоборот — подсунула изголодавшейся лисе лакомую курочку.

— Догадываюсь, что моей матери захочется узнать, почему ты вдруг решила попрать ногами ее великодушие, — тихо заметил Джек.

И Синди немедленно почувствовала себя виноватой. Тем не менее она попыталась возразить:

— С некоторых пор я начала сомневаться, что ее поступки были продиктованы желанием помочь мне.

— Ну, если тебя настолько беспокоят мои возможные попытки прорвать фронт твоей личной обороны, я мог бы обзавестись подружкой. — Произнося эту фразу, Джек внимательно наблюдал за лицом Синди, ожидая увидеть определенную реакцию, и его надежды оправдались. — В такой ситуации ты будешь чувствовать себя комфортнее?

Синди показалось, что она ослышалась.

— И этим простым способом ты собираешься решить все проблемы?

Типично мужская самоуверенность, пронеслась в ее голове мысль, перекрывая иную, зашевелившуюся в самом дальнем закутке мозга: осознание того, что Джек лежит в постели с другой девушкой, превратит ночи Синди в сплошной кошмар.

— А почему бы и нет? У меня множество приятельниц, среди которых вполне можно выбрать одну, подходящую для роли близкой подружки.

— И она явится по первому твоему свистку, чтобы тут же сбросить трусики? — Синди произнесла это весело и задиристо, но потом уголки ее рта опустились. Разумеется, так и будет! Ведь Джек Мюррей принадлежит к тому редкому типу мужчин, которым женщины никогда не отказывают.

На этот раз Джеку удалось подавить смех.

— Фи, как некрасиво! Разве приличным девочкам подобает произносить такие грубые слова? — строго заметил он.

Несмотря на его серьезный тон, Синди не очень-то поверила, что Мюррей в самом деле оскорблен ее дерзостью. А вот сама она действительно ужаснулась своему поведению. Что случилось с ее хорошими манерами?

— Сам виноват! Я имела дело со многими пациентами, но ты один требуешь столько сил, скольких все они вместе взятые.

— Выходит, ты ехала сюда в надежде на легкий заработок, а я — чтобы найти мир и покой. Мы оба ошиблись.

— Неправда, я не боюсь трудной работы! — Еще никто не называл Синди белоручкой.

— Вот и отлично! Оставайся, потому что, могу тебя уверить, я представляю собой очень трудный случай.

— Ты никогда не сдаешься? — устало спросила она.

— Только не тогда, когда чего-нибудь желаю. А в данный момент я хочу тебя…

Синди мгновенно покрылась испариной.

— То есть нуждаюсь в твоих услугах… — быстро поправился Джек. — В общем, надеюсь, что ты поможешь мне выздороветь.

Пока он путался в словах, Синди стояла как изваяние. У нее хватило ума сообразить, что Джек нарочно оговорился, но легче от этого ей не стало.

— Думаю, моей квалификации здесь будет недостаточно. Лучше попроси маму подыскать кого-нибудь другого.

— Но ведь работа-то нужна тебе!

Несмотря на то что Синди сама в сердцах приравнивала свой интеллект к ослиному, морковка, которую вывесил перед ней Джек, не казалась ей такой уж соблазнительной. Он мог быть самым привлекательным мужчиной на свете, высекать из нее искры взглядом, очаровать на веки вечные, но замужество с ним представлялось ей весьма сомнительным счастьем.

Начать хотя бы с того, что Джек не будет верным супругом — он уже достаточно ясно выразил свое мнение на этот счет. Синди намеренно проигнорировала едва слышное замечание ее собственного подсознания, абсолютно некстати подсказавшего, что брак с Мюрреем, напротив, может оказаться очень захватывающим.

— На самом деле я вовсе не возражаю против того, чтобы мною занялась правильная женщина, — заявил Джек. — Только выбрать ее хочу сам.

Синди взглянула на него — красивого, стройного, олицетворяющего ее мечты — и снисходительно улыбнулась.

— Мужчины всегда уверены, что сами делают выбор.

— Ты меня пугаешь!

Не в большей степени, чем ты меня, подумала она, и вдруг ее осенило. Конечно! Как она раньше не подумала! Надо познакомить Джека со своей подругой. И пока он будет ту очаровывать, Синди сможет спокойно выполнять свою работу. Взять, например, Лиз. Она прекрасно подойдет.

— Хорошо, я останусь, но при некоторых условиях, — решительно произнесла она.

— Я ведь уже сказал, блондиночка, что…

— Во-первых, никаких «блондиночек»! — оборвала его Синди, упирая руки в боки.

Мюррей невольно загляделся на ее тонкую талию.

— Это вырвалось нечаянно, больше не повторится. Но насчет поцелуев все остается в силе. Опасаться меня не стоит. Разумеется, если тебе очень захочется, можешь поцеловать меня первая. Тогда я просто обязан буду ответить взаимностью, верно? — Несмотря на невинный тон, глаза Джека на миг коварно вспыхнули.

Что не укрылось от внимания Синди. На обеих ее щеках немедленно заалело по пятну. Вот, значит, как, подумала она. Джек надеется, что я проявлю недостаток самообладания. И самое ужасное, что в каком-то смысле он прав! Нет, нужно как можно скорее познакомить его с Лиз.

Та любит мужчин — недаром как-то раз она поведала слегка шокированной Синди, что бывший муж не являлся ее единственным любовником, — так что особых проблем скорее всего не возникнет.

— Знаешь, у меня есть подруга, которая очень хорошо плавает, — заметила Синди, игнорируя последний вопрос Мюррея.

— Отличная рекомендация.

— В этом вопросе Лиз выше всяких рекомендаций. В свое время она была профессиональной спортсменкой.

Джека изрядно удивил энтузиазм, с которым Синди предложила ему свою подругу.

— Ну, вообще-то мне не требуется такого мастерства. Ты и сама вполне справишься, не нужно только заходить на глубину.

— Нет! — воскликнула Синди, не сумев скрыть испуга. Никогда больше не отважится она раздеться в присутствии Мюррея. Сделать это — все равно что самой напроситься на неприятности. — Лучше я научу Лиз некоторым приемам, и она подстрахует тебя на глубине.

— Почему ты так уверена, что твоя подруга захочет заняться мною?

Помимо собственной воли Синди окинула взглядом мускулистый торс Джека.

— Она тобой займется, будь спокоен! И на том порешим. Это мое второе условие. Не нравится — я уезжаю.

— Ладно, как скажешь.

— Смотри, мы договорились! — сдержанно предупредила она.

6

— Какой красавчик этот Мюррей! — промурлыкала Лиз. Разговор происходил в спальне на втором этаже, куда ее привела подруга. — А какая у него фигура! Загляденье…

С лица Синди, которая вплоть до настоящей минуты была довольна тем, как претворяется в жизнь ее план, сползла улыбка.

Ведь это она все знала о фигуре Джека, ей были известны места переломов в его красивом теле. Не говоря уже о том, какие восхитительные чувства вызывают прикосновения к нему. Разве могла Лиз понять их прелесть?

Временами Синди мучилась угрызениями совести. Ее коробила собственная расчетливость. Разве это не эгоизм — использовать нестабильное душевное состояние подруги для того, чтобы бросить ее в объятия совершенно постороннего человека и лишь потому, что ты не уверена в себе самой?

И как я только додумалась до такого? — корила себя Синди.

— Послушай, можно начистоту? — вдруг спросила Лиз с подозрительной улыбочкой на лице.

Синди вздрогнула.

— Почему бы и нет? — Если даже она не желала подобного разговора, разве Лиз остановишь?

Немного запоздало Синди вспомнила, какой настырной бывает подруга, когда ей чего-нибудь захочется.

— Я понимаю, что нехорошо отбивать чужого парня, поэтому…

Ну вот, начинается… Кошмарный сон становится явью, и самое смешное, что винить в происходящем Синди может только себя.

— Джек вовсе не мой парень, — прервала она Лиз. — Мы с ним знакомы всего два дня. Срок едва ли достаточный для того, чтобы завязались какие-либо отношения.

— Вот как? А сколько времени для этого нужно?

Действительно, сколько? Судя по всему, Лиз видит жизнь гораздо более упрощенной, подумала Синди. Но, несмотря на то что ее не порадовала эта мысль, она ободряюще улыбнулась.

— Действуй! Только не забывай, что имеешь дело с выздоравливающим больным.

— Я буду с ним очень нежна, — пообещала Лиз. В ее глазах появилось мечтательное выражение. — А сейчас мне пора идти. Увидимся! — Она послала подруге воздушный поцелуй и направилась к двери.

— Постой! — крикнула Синди. Метнувшись следом, она смахнула со столика какую-то фарфоровую безделушку, но даже не заметила, как та свалилась на пол. — Ты в самом деле считаешь, что этим стоит заниматься? Не рановато ли? Ведь состояние здоровья Джека еще далеко от идеала…

Лиз пристально взглянула на нее, а потом со стоном разочарования закатила глаза к потолку.

— О нет! Неужели я здесь третья лишняя? Тебе невыносима мысль, что кто-то другой будет прикасаться к этому парню, я угадала?

— Да нет же… При чем здесь это… Конечно нет! — поспешно принялась отрицать Синди.

Лиз сочувственно взглянула в ее раскрасневшееся лицо.

— Ладно, подружка! Со мной тебе хитрить не стоит. Уж я-то знаю, каково это — влюбиться. — Она минутку помолчала, потом улыбнулась. — Только будь осторожна. И еще… Насколько я понимаю, в здешнем бассейне мне больше нечего делать?

Что могла Синди ответить? И так ясно, что подруга зря сюда приехала.

С тяжелым чувством посмотрела она на закрывшуюся за Лиз дверь.

Синди очень тщательно приготовилась к нынешнему вечеру. Ее макияж был утонченный и почти незаметный. Она лишь подчеркнула губы да придала глазам больше выразительности. Волосы закрепила на затылке простым узлом, оставив слева свободно свисающий завиток. Платье тоже было простым — в нем отсутствовала всякая вычурность, — но элегантным. Синди не хотелось, чтобы Джек подумал, будто она специально наряжалась из желания составить конкуренцию… кому бы то ни было.

Синди сильно нервничала, входя в столовую, однако, судя по реакции Джека, с тем же успехом она могла бы явиться сюда и в обычных джинсах.

Что касается самого Джека, то у Синди перехватило дыхание при первом же взгляде на него. Он сегодня оделся в черную, расстегнутую на груди рубашку и строгие — судя по всему, очень дорогие — брюки.

— Я бы предпочла поужинать в своей комнате, — тихо заметила Синди. По правде сказать, она вообще не стала бы есть, не то у нее нынче было настроение.

Обшитая дубовыми панелями столовая была очень приятным помещением, но Синди сейчас ничего не замечала вокруг. Кроме восхитительного молодого мужчины, сидевшего напротив нее. С которым, впрочем, не могла связать и двух слов.

Взгляни фактам в лицо, девочка, сказала она себе. Парню стоит лишь посмотреть на тебя, и ты превращаешься в ничтожество. В жалкую смешную личность.

Джек наблюдал, как она ковыряет вилкой в тарелке.

— Признаться, я прежде думал, что ты не жалуешься на аппетит.

При нормальных обстоятельствах так и было. Но не сейчас.

Синди наколола на вилку толстую креветку и задумчиво посмотрела на нее. Однако вместо розоватой плоти моллюска почему-то вдруг увидела Лиз. Та словно наяву предстала перед ее внутренним взором со смеющимся лицом и точеной фигурой. Синди медленно подняла глаза на Джека.

— Если ты хочешь сообщить мне, что я толстуха, не стесняйся. Я не обижусь…

Он окинул ее ласкающим взором.

— Ты действительно упитанная девушка.

— И при этом чувствую себя очень хорошо.

Еще бы! С таким-то великолепным телом!

— Рад за тебя.

— У меня нет ни малейшего желания морить себя голодом.

— Прекрасно.

Синди подозрительно посмотрела на Джека — уж не насмехается ли он? Но тот ответил спокойным взглядом.

— Как известно, мода периодически возвращается. Сейчас все стараются похудеть, но, кто знает, каким ветром повеет, скажем, черед год-два? Не исключено, что спрос на толстушек сильно возрастет. — Джек откинулся на спинку стула, осторожно положил ногу на ногу и стал ждать взрыва негодования со стороны своей милой собеседницы.

Она открыла рот, чтобы ответить какой-то колкостью, но в следующую секунду сообразила, что Джек просто дразнит ее. Потом он весело усмехнулся, и Синди вмиг вспомнила о том, что между ними завязались очень непростые отношения, а также о своем намерении во что бы то ни стало держать марку. Поэтому она поспешно стерла с лица начавшую было вырисовываться глуповатую улыбку.

— А тебе не приходит в голову, что меня могут ранить подобные намеки? И что именно поэтому я предпочитаю есть в своей комнате?

— Иными словами, ты хочешь заставить Энни бегать с подносами на второй этаж и обратно? Посочувствовала бы, ведь она уже далеко не девочка!

— Я вовсе не это имела в виду.

— Знаю.

— Что? — Синди напряглась, ожидая ответа.

— Ты предпочитаешь находиться где угодно, но только не в одном помещении со мной.

— Ах, вот как! А я знаю, что ты уверен, будто весь мир должен вращаться вокруг тебя! — Она хотела добавить еще кое-что, но остановилась, заметив хмурое выражение на лице своего визави. Ей пришло в голову, что, возможно, Джек не настолько плох, как она пытается его представить. — Я не имела в виду ничего личного.

— Да-да, понимаю. Ты частенько это повторяешь.

— Я не привыкла постоянно находиться в чьем-то обществе. Ведь раньше по окончании нелегкого рабочего дня я возвращалась домой, а сейчас… — не договорив, Синди скользнула взглядом по красиво накрытому, освещенному свечами столу.

На это Джек мог бы ответить, что, например, вчера, когда на ужин приехал Тони, она ничуть не возражала против пребывания в его обществе. И даже, напротив, была раскованной, оживленной, смеялась!

А со мной сидит насупившись, вздохнул Джек. Он не то чтобы ревновал, но… чувствовал себя не в своей тарелке. Потому что не привык бездействовать. Ожидание того момента, когда Синди наконец сделает первый шаг к сближению, сводило его с ума. А если эта минута так и не наступит?

Разумеется, Джек не исключал для себя возможности нарушить обещание и активно включиться в игру. Вчера он несколько самоуверенно думал, что этого не понадобится. Однако сейчас, выждав долгие двадцать четыре часа — включавшие также бесконечную ночь, — наполненные страстным желанием обладать Синди, Джек от нетерпения сидел словно на иголках.

Где же твоя пресловутая мужская гордость, парень?

Он поднял взгляд от остатков вина в бокале, которое задумчиво разглядывал перед этим, и увидел, что Синди смотрит на него. Интересно, сколько он так просидел?

— Значит, сегодня у тебя был трудный день?

— Да нет, не особенно, — ответила она.

— Но и не легкий. — Джек опустил веки, пряча от нее выражение глаз. — Разве тебя не обрадовала встреча с Лиз? Насколько я понимаю, вы с ней давние подружки…

Мне приятно было с ней повидаться, но не так сильно, как тебе, подумала Синди, ощутив спазм в горле.

— Да, разумеется, — произнесла она вслух. — А ты… Нашел ли ты общение с ней полезным?

— Ну, по-моему, время не было затрачено впустую, — уклончиво ответил Джек. Затем, не позволив Синди задаться вопросом, что бы это значило, переменил тему: — Значит, говоришь, тебе нравится возвращаться домой. А где находится твой дом?

На самом деле ему хотелось спросить, кто там находится. К кому Синди спешит после работы? Несмотря на то что она держится недотрогой, Джек вовсе не был уверен, что в ее жизни нет какого-нибудь мужчины. Это с такой-то шикарной внешностью! Иначе почему Синди так сильно переживает из-за того, что между ними возникло притяжение?

Услышав вопрос, Синди вздрогнула. Потому что не ждала его. Ее напряжение сразу многократно увеличилось. Но так как врать она не умела, пришлось выложить правду.

— В настоящий момент, полагаю, правильнее всего было бы сказать, что мой дом — это мой чемодан.

Синди заметила в глазах Джека огонек недоверия и гордо выпрямилась.

Великолепно! Теперь он будет считать меня не только сексуально озабоченной, но и бездомной! Хотя… последнее вполне соответствует истине.

— Мне нравится так жить, — резко произнесла она. — Я люблю чувствовать себя свободной. Делаю что хочу, и ничто меня не сдерживает.

Заявление прозвучало совершенно неубедительно, даже на взгляд самой Синди. Но она надеялась, что ее слова отобьют у Джека охоту совать нос в ее личные дела. Которые, если быть объективной, находятся в полном беспорядке.

— Ничто и никто?

— У меня много друзей.

— Таких, как милашка Лиз.

Какой-то странный у него тон, подумала Синди.

— Ну да.

— Значит, в конце дня тебе хочется уединиться?

— Расслабиться, — поправила она.

— Я тоже это люблю. Жаль, что ты раньше не сказала. Мы бы устроили пикник перед телевизором.

При слове «пикник» в голове Синди возник следующий образ: они с Джеком лежат на расстеленном поверх травы коврике перед огромным пылающим костром и, смеясь и дурачась, угощают друг друга поджаренными на огне колбасками.

Ах как романтично! — язвительно подумала она, возвратившись из банального, несмотря на всю свою иллюзорность, времяпрепровождения к реальности.

— Боюсь, что с тобой я не смогла бы расслабиться.

Вопреки ожиданию, Джек не обиделся на это замечание.

— Знаешь, как говорится: никогда не говори «никогда». Вообще, у меня складывается впечатление, что ты не до конца искренна со мной. Признайся, какова истинная причина того, что ты не хочешь ужинать в моем обществе?

Синди нервно скомкала белоснежную льняную салфетку. Она полагала, что Джек и сам прекрасно понимает, каково ей находиться рядом с ним. Зачем же говорить об этом вслух?

— Ну не стесняйся! Выкладывай, — настаивал тот.

Синди сдавленно кашлянула.

— Возможно, тебя оскорбляют мои манеры? — предположил Джек. — Или что-то не так с моей личной гигиеной? Не бойся, говори как есть.

Синди не была уверена, что сможет это сделать. Одна лишь мысль о подчеркнуто мужском, с оттенком мускуса, аромате его тела вызывала у нее головокружение. Вот и сейчас совершенно ненужное, нежелательное чувственное тепло разлилось внутри нее. Причем случилось это всего через секунду после того, как был задан вопрос.

— Смех да и только! — произнесла она наконец. — Я здесь всего лишь наемный работник. Однако все это, — Синди обвела взглядом роскошный антураж, — наводит на мысль, что от меня ожидается нечто большее.

— Но ведь ты не заставишь меня ужинать в своей собственной компании? — мягко спросил Джек.

— Твоей компании я не пожелала бы даже моему злейшему врагу! — вдруг прыснула Синди. Ее глаза сверкнули детским озорством.

Джек прищурился.

— И все же ты отправила ко мне Лиз.

— Не придирайся к словам. — Синди мгновенно сникла.

Что бы я ни сказала, мелькнуло в ее мозгу, он все оборачивает против меня.

— Наверное, следовало оставить твою симпатичную подружку на ужин, — задумчиво произнес Мюррей, исподволь наблюдая за ней. Выдержав паузу, он добавил: — Разумеется, только для того, чтобы у тебя был более приятный собеседник.

— О конечно! Зачем еще тебе приглашать за стол красивую женщину? — саркастически усмехнулась Синди.

Джек медленно, не скрывая интереса, оглядел все изгибы ее тела. Платье на его собеседнице было недорогое, но явно шилось по модели какого-нибудь модного дизайнера одежды. Подобная практика сейчас процветала. Джеку доводилось иметь связи с дамами, носившими настоящие вещи «от кутюр», однако в данном случае все выходило наоборот: настоящей оказалась сама девушка, а не ее тряпки.

Эта мысль пришла к Мюррею неожиданно, но очень понравилась. Действительно, Синди делала платье, а не наоборот.

— В самом деле зачем? — лениво протянул Джек.

Пульс Синди вел себя безобразно. Скорость сердцебиения создавала дискомфорт.

Впервые за вечер Джек так открыто дал понять, что по-прежнему питает к ней чувственный интерес. Как человек честный Синди должна была отметить легкость, с которой Джеку удавалось контролировать свои эротические порывы, особенно в сравнении с мучительной борьбой, происходившей в ней самой.

— Зачем вообще ты настояла на появлении Лиз в моем доме? Насколько я понял, она не физиотерапевт. Так какую роль ты уготовила для нее, а?

Синди застыла на стуле, изо всех сил цепляясь за остатки самообладания. Как Джеку удалось докопаться до сути ее тайного плана? Неужто он способен читать мысли?

— Ты самый несносный человек на свете! — воскликнула она. — Лиз просто согласилась оказать мне услугу.

— Интересно, что ты ей сказала: не соизволишь ли позабавиться с парнем вместо меня?

— Ничего подобного! Просто Лиз недавно развелась с мужем, ее взбудораженные чувства еще не улеглись, и мне хотелось как-то… развлечь ее, что ли.

— С моей помощью?

— Чушь!

— Вот как? Выходит, позже ты передумала?

Снова в самое яблочко!

— Не понимаю, о чем ты говоришь… — пролепетала Синди.

— Ты немножко забылась, золотце. Меня трудно провести. Учти, прежде мне приходилось иметь дело с экспертом в области обманов — со своей мамочкой. По сравнению с ней ты просто младенец.

— Да с чего ты взял, что я собиралась поступить с тобой нечестно?

— А как же Лиз?

— Разве она предлагала тебе что-то… интимное?

— Все равно ты могла подставить меня! — заметил Джек, проигнорировав вопрос. — Надеялась, что, увлекшись твоей подружкой, я забуду о том, как целовался с тобой? — Он поднялся из-за стола, и Синди, верная профессиональной привычке, машинально отметила, что его нога действует уже гораздо лучше. — Так у меня есть для тебя известие, дорогая: я все помню!

Синди съежилась под его пронзительным взглядом. Вместе с тем, совершенно не подумав о том, как глупо поступает, она одновременно дала волю воображению и глазам, которые в ту же минуту остановились на чувственных губах Джека. Голова ее наполнилась мыслями, которые словно обладали вкусом и консистенцией, но самым опасным было желание испытать пригрезившиеся ощущения наяву.

Очертания губ Джека предполагали страстность, которая до поры находится под контролем. Подумав о том, насколько трудно будет нарушить эту выдержку, Синди ощутила дрожь в ногах и сухость во рту.

От смущения ее бросило в жар, и она попыталась отвернуться от взгляда наполовину прикрытых синих глаз, поблескивавших чувственным вызовом. Обнаружив, что это не так-то просто сделать, Синди решила перейти в наступление.

— Струсил? — хрипло спросила она.

Однако по глазам Джека было видно, что он мгновенно раскусил ее достаточно прозрачную тактику.

— Просто я не люблю, когда мною манипулируют. К тому же готов спорить, что у Лиз имелись свои причины изображать из себя роковую женщину.

Роковую женщину? Глаза Синди округлились. Затем в них проявилось негодование. Это что же Лиз затевала? А еще притворялась порядочной, спрашивала позволения заняться Джеком… Хороша подруга!

— Я ничего об этом не знала, — медленно произнесла Синди.

— Оставим Лиз в покое, — нетерпеливо передернул Джек плечами. — Она меня совершенно не интересует.

— А мне показалось, наоборот! — Синди сильно нервничала, иначе ни за что не сказала бы ничего подобного. — Ты вел себя так, будто она тебе очень даже понравилась.

Джек иронично усмехнулся.

— Это было всего лишь мое естественное обаяние.

— Тебе смешно! — возмутилась Синди. — А ведь Лиз могла увлечься тобой, и все кончилось бы для нее очередной душевной травмой.

— Думаю, ты несколько переоцениваешь мою неотразимость, — ворчливо заметил Джек. — И вообще, ты не способна на объективность, когда речь заходит обо мне.

Этого Синди уже не могла вынести. Вскочив из-за стола, она собралась было выбежать из комнаты, но ненароком наступила каблуком на подол платья. Почувствовав, что падает, Синди ухватилась за стул, но все тщетно — еще мгновение, и она с грохотом повалилась на пол. Вдобавок дубовый стул, кувырнувшись в воздухе, нанес ей увесистый удар ножкой по голове.

Схватившись за макушку, Синди открыла глаза. И, как оказалось, затем, чтобы увидеть обеспокоенное лицо склонившегося над ней Джека.

— Кажется, он цел, — пробормотала она.

— Кто? — не понял Джек.

Он внимательно обследовал ее голову, но ничего страшного не заметил.

— Стул. — Синди опасалась, что повредила антикварную вещь.

Джек несколько секунд смотрел на нее как на сумасшедшую.

— Ты это серьезно? — Кажется, он даже слегка побледнел. — Да Бог с ним, со стулом! Ты-то цела?

Синди ощущала прохладное прикосновение его рук и просто таяла. От избытка чувств ее горло сковало спазмом. Если бы даже ей удалось сейчас удрать от Джека, то от себя ведь не скроешься. А если выразиться еще короче — от любви не убежишь!

— О да у тебя здесь здоровенная шишка! — услыхала она голос Джека. И почти сразу же заметила, что тот успел прикрыть ей колени задравшимся во время падения подолом платья. — Больше нигде не болит? Не двигайся! — приказал он, когда Синди попыталась сесть.

— Со мной все в порядке, — возразила она, отстраняя его руку. И только сейчас поняла, что Джек устроился рядом с ней, став на одно колено и отодвинув в сторону поврежденную ногу. Нечего и говорить, что подобное положение было для него крайне неудобным. — Осторожно! — воскликнула она в испуге. Затем тоже быстро встала на колени и принялась осторожно ощупывать на его ноге место перелома. Не найдя угрожающих признаков, которые указывали бы на то, что кости вновь разошлись, Синди облегченно вздохнула. — Это очень глупо, Джек!

Однако сейчас, когда страх отступил, она вдруг начала обращать внимание на другие вещи — на твердость мышц под ее пальцами, на общую напряженность Джека, на его тяжелое и ускоренное дыхание. У нее вновь возникло в глубине лона знакомое тянущее ощущение, которое усиливалось так быстро, что спустя несколько мгновений Синди уже едва могла выдерживать его. Она услыхала хрипловатый стон, не сразу сообразив, что он слетел с ее собственных губ.

— Ты должен вести себя осмотрительнее. — Ей пришло в голову, что с тем же успехом можно было просить землетрясение об аккуратности: и в этом природном явлении, и в Джеке присутствовала одинаковая первобытная сила. — Иначе нога вновь может сломаться.

Синди умолкла, и в столовой повисла странная тяжелая пауза, наполненная ожиданием. Сейчас больше не осталось причин задерживать пальцы на поврежденной конечности Джека, но почему-то не хотелось убирать руку! Синди явственно ощущала, как из тела Джека в ее ладонь перетекает через область контакта напряжение, похожее на электрическое. Казалось, оно наполняет все тело.

— Но ведь ты тоже могла получить травму.

— Я в норме. — Синди не была уверена, что это правда. Она чувствовала себя странно… очень странно. Сотрясение мозга? Но при нем непривычные ощущения не распространяются на все тело, а у нее даже пальцы на ногах были затронуты!

В эту минуту одним мощным движением Джек поднялся на ноги. Не ожидавшая подобной прыти Синди покачнулась и уткнулась лицом прямо Джеку в пах. Слова «двусмысленное положение» тут же ярко вспыхнули в ее мозгу.

— Если сейчас кто-нибудь войдет… — ахнула она.

— То что подумает? — спросил Джек. Взяв ее лицо в ладони, он поднял его кверху.

И вновь сердце Синди зашлось. В синих глазах Джека было столько жизни, что странно было видеть это в одном человеке. Сила его взгляда притягивала Синди, как огонь мотылька. На миг она даже забыла, что нужно дышать.

Но тут один его палец приблизился к ее приоткрытым губам и принялся медленно скользить вокруг, повторяя их очертания. Тогда она — совершенно неосознанно — раздвинула их шире, будто призывая углубить интимное исследование.

Прочтя это желание в ее глазах, Джек коснулся кончиком указательного пальца нежной внутренней стороны верхней губы… И из его груди вырвался невольный хриплый стон, когда Синди непроизвольно дотронулась до пальца языком.

С этого момента в ней словно что-то прорвалось. Сама не понимая, что творит, Синди в свою очередь принялась изучать руку Джека, действуя при этом губами и языком. Она то покрывала горячечными поцелуями его ладонь и запястье, то в полузабытьи посасывала пальцы.

Вплоть до настоящего момента страсть была для нее всего лишь словом, одним из многих, однако сейчас, пожираемая чувственным пламенем, Синди во всей полноте ощутила его значение.

Она издала тихий протестующий звук, когда Джек высвободил руку. А он зарылся пальцами в светлые волосы, чтобы отклонить голову Синди назад.

Та подняла глаза, жадно ощупывая взглядом его лицо. Она так пристально всматривалась в его черты, словно хотела навсегда запечатлеть их в памяти, запомнить, как Джек выглядит в это прекрасное мгновение.

Джек с трудом оторвал взгляд от ее груди, вздымавшейся под тканью платья с очень скромным вырезом спереди. Выражение лица Синди не предполагало ни малейшей отсрочки тому взрывчатому сладострастному возбуждению, которое нарастало сейчас в теле Джека. Несколько томительных мгновений он смотрел на ее приоткрытые вздрагивающие губы, на сияющие страстью глаза — дикое самозабвенное выражение раскрасневшегося лица Синди отвечало сейчас самым вожделенным мужским фантазиям. Оно означало полное и абсолютно недвусмысленное согласие.

Когда Джек заговорил, его голос прозвучал зажато и хрипло.

— Ты… понимаешь, что делаешь со мною?

Джек всегда считал себя умелым любовником, способным контролировать ситуацию и развивать ее так, чтобы сначала удовольствие испытала дама. Куда же подевалась твоя сдержанность? — вертелось в его мозгу, пока он изо всех сил пытался воспротивиться примитивному желанию бросить Синди спиной на стол и…

Впрочем, стоящая на коленях, она представляется еще более соблазнительной, чем на столе. Интересно, девчонка осознает весь подспудный смысл своей позы?

Не успев додумать эту мысль до конца, Джек словно захлопнул перед ней дверь. Он и так едва справлялся с мощным потоком чувственных импульсов, чтобы еще останавливать внимание на захватывающих возможностях положения, в котором пребывает сейчас блондиночка.

Тем временем Синди вновь завладела его рукой. Нежные и умелые круговые движения изящных девичьих пальчиков, направленные то вверх, то вниз по запястью, подтверждали самые смелые догадки Джека. Наступление и отход, атака и бегство — сладостный цикл продолжался бесконечно долго. Светло-серые глаза Синди ни на миг не отпускали взгляда Джека все время, пока она была занята своими волшебными действиями.

Затем ее губы изогнулись в томной улыбке.

— Разве ты не хочешь, чтобы я?.. — Она не договорила, мечтательно прикрыв глаза. В эту минуту Синди была абсолютно уверена в своих силах. Если бы Джек сказал «нет», она с легкостью заставила бы его переменить мнение. Опыт поражения и сдачи на волю мужчины-победителя оказался весьма воодушевляющим.

Дыхание вырывалось из ее груди короткими взволнованными толчками. Предвкушение принуждало к действию, но Синди сознательно противилась этому, испытывая странное, непонятное даже ей самой желание узнать, как долго сможет продержаться Джек, да и она сама тоже.

Предел терпения Джека Синди обнаружила практически в тот самый миг, когда ее рука остановилась на твердом выступе, выпирающем под тканью его брюк в области бедер. Следуя внезапному порыву, она усилила нажим… и ее словно стрелой пронзило, когда пульсирующая плоть содрогнулась, плотно упершись в ямку ладони.

В следующую секунду Синди вздрогнула, потому что Джек весьма ощутимо стиснул ей плечи. Она подняла глаза и с тревогой увидела, что он стоит, запрокинув голову, и на его шее напряглись жилы. В этот миг Джек выглядел словно находящийся в агонии человек.

Боже, что я натворила?

— Прости! — воскликнула Синди дрожащим голосом. — Я сделала тебе больно?

Что это на нее нашло? Что за недостойное поведение? Синди задавалась этими вопросами, внутренне дивясь самой себе. Однако ее телесное напряжение ничуть не уменьшилось. Напротив, оно как будто стало еще интенсивнее. Сладкая боль разлилась по всему телу, но главным ее средоточием стали интимные области. Наибольшему воздействию подверглась налившаяся грудь и чувствительный участок между бедер.

— Больно? — эхом повторил Джек с оттенком изумления в голосе.

В следующий миг он схватил Синди за руку и, не обращая внимания на протестующее восклицание, поднял ее на ноги. Одновременно Джек плотнее прижал ее ладонь к своей разбухшей плоти.

— Такую боль я готов терпеть бесконечно. — Он подался вперед, так что они с Синди слились в области бедер, а ее рука оказалась в ловушке между их телами.

— Правда?

Мозг Джека был несколько затуманен, но он все же различил оттенок удивления в голосе Синди, что придало его мыслям неожиданное направление. Оно касалось ее неосведомленности.

Нет, не может быть, мотнул он головой. Его губы находились в паре дюймов от прелестного девичьего рта.

Синди нетерпеливо и трепетно ждала поцелуя. Все ее чувства были нацелены на то, что вот-вот должно было произойти. Она даже поднялась на цыпочки и потянулась лицом вверх, навстречу Джеку.

— Да! Пожалуйста… Да! — простонала она в то самое мгновение, когда их губы наконец сомкнулись.

Спустя несколько секунд интимность этого слияния стократно повысилась. Они испытывали друг друга губами, языком и даже зубами, будто в своеобразной дуэли. Потом, спустя какое-то время, схватка прекратилась, так как ее участникам не хватило дыхания.

Глядя на Джека, Синди подумала: неужели и она выглядит такой же ошеломленной, как он?

— Ты обещал не целовать меня, — напомнила она, задыхаясь и не узнавая ставшего чужим голоса.

— Я врал. Каюсь, но ничего не могу с собой поделать.

Он вновь медленно приблизил к Синди лицо, и она закрыла глаза в предвкушении. Вскоре его губы достигли желанной цели.

Когда, спустя пару тягучих минут, он отстранился, Синди с трудом удерживалась на ногах.

— Думаю, осталось выяснить лишь одно, — произнес Джек с налетом некоторой бессвязности. — У тебя или у меня?

Для Синди наступил очень удобный момент — представилась возможность отшутиться и улизнуть в свою комнату. Вместо этого она спросила себя, стоит ли удовольствие провести ночь с этим человеком дальнейшей потери работы со всеми вытекающими отсюда последствиями по финансовой части. Потом взглянула в бездонные синие глаза… Стоит!

— Ты не сдаешься?

— А тебе хотелось бы этого? — поинтересовался Джек без тени улыбки на лице. Она появилась лишь тогда, когда Синди покачала головой.

К дьяволу профессиональную этику и надежду на хорошие рекомендации! Синди не собирается отказываться от того, что предлагает ей Джек. Зачем отвергать дар судьбы, если существует огромная вероятность, что больше никогда в жизни не доведется испытать ничего подобного?

— Думаю, у тебя будет удобнее, — сказала она. Ей хотелось выглядеть взрослой, давно расставшейся с наивностью женщиной. Пусть Джек думает, что подобные предложения она рассматривает едва ли не каждый день. — Ведь моя спальня находится на втором этаже.

— Мне нравится твоя практичность!

— Кстати о ней, — заметила Синди, окидывая взглядом стол. — Не удивится ли прислуга, увидев, что мы уходим, оставив здесь все нетронутым?

— Боюсь, удивление окажется гораздо большим, если я как можно быстрее не отведу тебя в какое-нибудь укромное местечко, — проворчал Джек. — Соображаешь?

Синди смущенно кивнула. Его чувственность проявлялась весьма выразительно.

— Не забудь захватить трость.

— Зачем она мне, если у меня есть ты? — Он легонько обнял ее за плечи. — Видишь, как я нуждаюсь в тебе.

Синди на миг почудился в этих словах особенный смысл… которого на самом деле вовсе не было. Она вздохнула.

Джек вопросительно поднял бровь.

— Готова, малышка?

Синди непроизвольно выпрямилась и обвила рукой его талию. Затем еще раз набрала в легкие воздуха для храбрости.

— Сейчас или никогда!

Джек удивленно моргнул. Еще ни одна дама не воспринимала близость с ним как тяжелую или малоприятную работу… Однако, когда Синди в очередной раз подняла на него огромные светло-серые глаза, странное впечатление вмиг развеялось. Какая она красивая!

7

Не успела за ними закрыться дверь спальни, как Синди выскользнула из-под руки Джека, лишая его поддержки. После неожиданного и полного конфуза столкновения в коридоре с экономкой, в ее душе не осталось места сочувствию. Даже если бы Джек вдруг упал и расшиб свое красивое и лживое лицо, Синди даже слезинки не обронила бы. Наоборот, еще и позлорадствовала бы!

— Как ты мог? — возмущенно воскликнула она, прижимая ладони к пылающим щекам.

— О чем это ты?

Его притворство и нарочитое непонимание неимоверно злили Синди. Она скрипнула зубами, да так громко, что он услышал этот звук и поморщился.

— Не строй из себя невинного младенца! — сердито тряхнула Синди головой.

— А ты перестань изображать ведьму. Со мной не так-то легко совладать.

Предупреждающие нотки в голосе Джека стали для нее последней каплей.

— Пределы моего терпения тоже небезграничны! — вспыхнула она. Затем произнесла тоненьким голоском, явно копируя Джека: — «Не беспокойтесь, Энни, мой врач знает, что мне нужно!»

В действительности Синди совершенно не была уверена, что справится с тем, для чего пришла в спальню Джека, но полагала, что тому не обязательно об этом знать.

— Не думал, что у меня такой писклявый голос, — невозмутимо заметил он.

Синди тяжко вздохнула. Судя по всему, Джек собирается превратить все в шутку.

— Зачем вообще надо было вдаваться в детали?

— Какую именно часть разговора ты имеешь в виду? Тот фрагмент, где я упомянул, что испытываю некий болезненный дискомфорт?

Синди схватилась за голову.

— Не напоминай мне!

— Или когда сказал, что нуждаюсь в немедленной медицинской помощи? Собственно, мне непонятно, что тебя возмущает? Ведь ты сама просила сразу сообщать, если у меня где-нибудь возникнет боль.

— Но ведь не такая же!

— Позволь заметить, детка, что только мы с тобой знали, о чем на самом деле идет речь. — Джек с неприкрытым восхищением разглядывал ее лицо, не обходя также вниманием все женственные изгибы фигуры.

— Выходит, ты насмехался над человеком, знавшим тебя с пеленок. Откуда вдруг такое неуважение к старушке?

Казалось, Джека задели эти слова.

— На самом деле я потешался над тобой. Мы же договорились, что я высокомерный и самолюбивый мерзавец, поэтому, если ты ищешь повод, чтобы уйти из этой комнаты, можешь сделать это прямо сейчас. И не надо разыгрывать спектакль. Прошу! — Он вынул ключ из замочной скважины и протянул Синди.

Гордость не позволяла ему выказать опасение, что та действительно покинет спальню. Оставалось лишь затаить дыхание и ждать, чем закончится наступившая пауза.

— Я не уйду, — сказала Синди. — Разве что вместе с тобой.

— Хорошо.

Как, и это все? — опешила она. Я только что предложила ему душу и тело, а он говорит: «хорошо»!

В этот момент Джек двинулся к ней. Синди до последней секунды не понимала, что он намеревается сделать.

А он чуть оттянул горловину платья на ее груди и поместил ключ в углубление меж упругих выпуклостей, попутно слегка задев пальцами нежную кожу.

— Теперь мы будем уверены, что ни один из нас не передумает.

Это мгновение было столь пронзительно, что Синди прерывисто втянула воздух. И пока металл вбирал тепло ее тела, в области желудка у нее возник очаг тепла, которое стало быстро распространяться по организму. Снедаемая страстью, она подняла глаза и увидела, что Джек не сводит взгляда с ее напряженных, явственно проглядывающих под тканью платья сосков.

В отличие от него Синди знала, что зона чувственного волнения не ограничивается лишь ее грудью, но охватывает также область бедер, меж которых уже давно ощущалась влага.

Интересно, куда подевалась та благоразумная, эмоционально уравновешенная девушка, которая совсем недавно вошла в этот дом? И что стало с ее моральными принципами? Разве можно столь отчаянно — если не сказать, алчно! — жаждать мужчину?

Размышляя над этим, Синди пятилась, пока не уперлась в кровать. В его кровать!

Вид белоснежных хрустящих простыней вызвал новый спазм в ее желудке, и она без сил плюхнулась на край постели.

— Ты не должен был говорить всего этого Энни. Не представляешь, как я была смущена! — Синди вздохнула и сбросила с ног туфли.

Джек увидел ее покрытые светлым перламутровым лаком ногти.

— Успокойся, детка, — сказал он, подумав при этом, что ему самому не худо бы последовать собственному совету, потому что вид стройных лодыжек Синди привел его в еще большее волнение.

— Хорошо тебе рассуждать! По справедливости я сейчас должна уйти отсюда и оставить тебя…

— Страдать? — подсказал Джек гортанным голосом. — Но ведь мы уже выяснили, что ты не хочешь уходить.

О чем он говорит? — подумала Синди. Разве не я здесь главный страдалец? Мне впору обвязать лоб полоской ткани с надписью «Остро нуждаюсь в утешении». Неужели это я сижу здесь и страстно жажду доставить мужчине удовольствие?

К счастью, Джек вовсе не считал поведение Синди необычным.

— Ведь ты не захочешь, чтобы взрослый мужчина расплакался как дитя?

Ее губы задрожали то ли от смеха, то ли от слез.

— Ты не расплачешься, — хмыкнула она.

— Ну, я мог бы попробовать. Как знать, может, женская составляющая моего характера не выдержит и разревется. Ты не поверишь, но одна прелестная девушка совсем недавно приняла меня за гея…

Синди подтянула ноги на кровать, обхватила руками и поместила подбородок на колени.

— Вовсе незачем напоминать мне об этом.

Ей до сих пор неловко было вспоминать о своей оплошности. Смешно подозревать такого ярко выраженного мужчину, как Джек Мюррей, в нетрадиционной сексуальной ориентации. Впрочем, Синди догадывалась, откуда взялось подобное умозаключение: таким образом она подсознательно защищалась от ошеломляющего эффекта, который Джек произвел на нее в первый же момент знакомства.

— А я думаю, что неплохо бы и напомнить. Когда мужчина получает психологическую травму, подобную той, что нанесла мне ты…

Синди усмехнулась.

— О да, у тебя очень травмированный вид!

Ничего, я исцелю твои раны, подумала она. С удовольствием… Боже, неужели я влюбилась в красивое лицо? Да нет… все гораздо сложнее…

Джек молча направился к Синди, которая, завидев это, громко прокашлялась.

— В доме, наверное, все судачат о нас. И Энни, и кухарка, и горничная, — нервно пробормотала она.

— Ты сейчас похожа на девочку, которую застали на кухне со вскрытой тайком банкой варенья.

Синди оглядела Джека с головы до ног. Он тоже представлял собой своего рода лакомство, так что сравнение с маленькой сластеной получалось очень верным. Вкусное варенье и… вкусный мужчина, вздохнула Синди. В глубине ее тела вновь зашевелилось желание, и она облизнула пересохшие губы. Но тут ее мысли потекли в другую сторону. Она подумала о том, что сыновья Джека Мюррея наверняка унаследуют его привлекательность. Синди мечтательно улыбнулась, однако в следующую секунду ее глаза тревожно расширились. Она спохватилась, что в своих грезах унеслась непозволительно далеко. Пришлось поспешно останавливать караван приятных образов.

— А, собственно, что случится, если Энни узнает о нас с тобой? — произнес Джек.

Было заметно, что его недоумение совершенно искренно. Синди сердито засопела и рывком поправила тонкую бретельку платья, постоянно норовившую соскользнуть с плеча.

— Возможно, тебе безразлично мнение окружающих…

— Угадала, — саркастически заметил Джек.

— …но я придерживаюсь иного мнения на этот счет! — закончила Синди фразу. Из-за сильной сухости в горле ее голос упал до шепота.

— А смысл? Гадая о том, что думают о тебе другие люди, ты лишь тратишь время впустую. — Джек обезоруживающе улыбнулся.

В его устах это звучало так просто! Впрочем, Синди догадывалась, что он и в самом деле не собирается усложнять себе жизнь.

— Легко тебе говорить…

— А ты попробуй принять мою точку зрения, — посоветовал он.

— Не спорю, подобная философия хороша, но не всем она впрок. Большинство из нас, простых смертных, не обладает таким непомерно раздутым «эго», какое культивируешь в себе ты!

Чем ближе подходил Джек, тем сложнее становилось Синди сосредоточиваться на предмете разговора. Ее внимание все больше тяготело к его губам, а не к словам, которые с них слетали.

— Думаю, тебе все-таки следовало бы узнать меня получше, — криво усмехнулся Джек.

— Я и так вижу, что существует масса людей, готовых вскочить, едва ты щелкнешь пальцами, — заметила она с явным неодобрением.

— У меня нет привычки щелкать пальцами.

— Верно, тебе достаточно улыбнуться!

Джека несколько обескуражила горячность ее ответа.

— Тебе чем-то досаждает моя улыбка?

Больше, чем ты думаешь!

Синди молчала, и Джек начал терять терпение.

— У меня складывается впечатление, что ты стыдишься разделить со мной постель, — не дождавшись ответа, сказал Джек.

— Возможно.

Осознание того, что она собирается сделать, пугало ее. Если даже не принимать во внимание эмоциональную сторону того факта, что любовника Синди интересует только удовольствие — в то время как сама она влюблена в этого человека, — оставалась также реальная опасность лишиться работы, тогда как ее финансовое положение хуже некуда!

В синих глазах Джека мелькнула тень неудовольствия. Затем его взгляд приобрел леденящее выражение. Синди поежилась, однако в глубине ее души кипело возмущение. Как он смеет так смотреть на нее!

— Ты, часом, не передумала на полпути между дверью спальни и кроватью?

Хороший вопрос.

— Все из-за этого, да? — настойчиво спросил Джек.

Синди никак не могла взять в толк, куда он клонит. Его взгляд был тяжелым и бесстрастным, но, несмотря на видимую отчужденность, складывалось впечатление, что, если Синди и впрямь передумала, реакция последует незамедлительно, причем весьма грозная.

При мысли о том, что Джек может сделать, ее сердце тревожно защемило.

Собственно, что она себе вообразила? В конце концов, это лишь секс, самый простой и обыкновенный. Так что не стоит обряжать его в красивые одежды. Так уж все сложилось, и Синди ни в коем случае не должна обманывать себя надеждой, что их близость имеет для Джека какое-то особенное значение. Так будет лучше прежде всего для нее самой.

Джек решил нарушить затянувшееся молчание.

— Догадываюсь, что большинству парней, с которыми ты спала, не требовалась твоя помощь, чтобы уложить тебя в постель. В буквальном смысле этого слова. — В его смехе отсутствовало веселье, а взгляд был устремлен на поврежденную ногу. Казалось, он презирает себя за собственную слабость. — Однако, приняв горизонтальное положение, я надеюсь оправдать твои ожидания.

На Синди в большей степени подействовала не завуалированная похвальба Джека, а намек на то, что она игнорирует его травму.

— Посмотрим! — негромко обронила она.

Если своим замечанием Синди хотела произвести некий эффект, то она добилась своего. Джека потрясло произнесенное ею слово. Он взглянул на Синди с оттенком испуга и изумления, а она ответила ему прямым взглядом, ничуть не заботясь о том, чтобы скрыть удовольствие от своей маленькой победы.

Синди понимала, что, если желает посильнее задеть Джека, она должна спешить, иначе стоит ему лишь раз улыбнуться — и она превратится в подобие дрожащего желе.

— Интересно, с каких это пор занятие любовью увязывается с повышенной физической выносливостью? — И как давно я стала экспертом по этой части, хотелось добавить ей. — Для постельных утех требуется нечто большее, чем просто сила. Так что мужчине вовсе не нужно быть тяжелоатлетом, чтобы доставить женщине радость.

Во всяком случае, мне так кажется.

Джек продолжал изумленно разглядывать ее.

— Верно, но ведь ты не станешь спорить, что хорошая физическая форма в подобном деле не помеха? — В его взгляде появилась ирония, и Синди покраснела. — Или ты испытываешь влечение к слабым или увечным мужчинам?

— Если это намек на мое беспокойство по поводу твоих послеоперационных рубцов, то здесь ты ошибаешься, — процедила Синди. — Тебе не удастся удивить меня чем-то, чего я не видела бы раньше.

— Вот как? Но я ведь помню, что ты была потрясена, увидев меня в бассейне!

— Неправда! — пискнула она.

— Все, на что ты смотрела прежде, воспринималось тобой с медицинской точки зрения, но попробуй взглянуть на мужчину как на любовника — и разница непременно покажется тебе весьма ощутимой.

Слова Джека вызвали во всем теле Синди немедленный и чрезвычайно волнующий отклик.

— Постараюсь последовать твоему совету, — сдержанно произнесла она. — Только мне все-таки непонятно, почему ты решил, что я предпочитаю видеть тебя слабым и зависимым, в данном случае от меня.

Синие глаза блеснули.

— Потому что именно в таком состоянии я сейчас нахожусь.

— Чушь!

— Именно так. А впрочем, будем считать, что ты права.

— Интересно, почему?

— Потому что находящиеся в моей постели красивые женщины всегда правы, — пожал Джек плечами.

Синди сразу представила себе нескончаемый поток красоток, получивших от Джека позволение на временное пребывание в его кровати. Образ показался ей совершенно возмутительным. Она вовсе не желала пристраиваться в хвост этой длиннющей очереди. Нет, ей хотелось чего-то иного!

— Не пытайся сбить меня с толку, — сказала Синди, мелко дрожа то ли от ярости, то ли от предвкушения блаженства. — О Боже! — неожиданно воскликнула она в следующее мгновение. Ее глаза расширились. — Я только сейчас поняла! Ты… боишься, что не сможешь… что у тебя не получится… — Синди неуклюже пыталась подобрать слова таким образом, чтобы не задеть мужского самолюбия Джека. — Ну если это так, то я вполне буду рада просто полежать с тобой в обнимку…

Джек громко расхохотался, тем самым невольно показывая, что Синди совершенно неверно истолковала ситуацию. Едва не потеряв равновесия, он пошатнулся и ухватился за ее плечи, чтобы затем наклониться к губам. Джек запечатлел на них мастерский поцелуй, во время которого Синди весьма осязаемо ощутила, что его организм находится в полной готовности.

Когда он наконец отстранился, она, испытывая сильное головокружение, упала на спину как тряпичная кукла и прижала дрожащие пальцы к раскрасневшимся губам.

— Просто полежать? — произнес Джек, который, похоже, воспринял эти слова как чрезвычайно остроумную шутку. — Ты маленькая лгунья!

— Ничего подобного! — попыталась возразить Синди.

— Не спорю, объятия хороши сами по себе, однако я хочу от тебя гораздо большего. И мы оба прекрасно знаем, что «просто полежать» недостаточно ни тебе, ни мне. Ценю твою заботу, но ты приняла мое давешнее замечание чересчур близко к сердцу.

Разумеется, в этом шикарном доме пружины в матрасах не скрипели, поэтому, когда Джек опустился на кровать рядом с Синди, это произошло почти беззвучно, в напряженной, щекочущей нервы тишине.

— К тому же я вовсе не пытаюсь сбить тебя с толку. Ты красивая девушка и лежишь в моей постели. — Взяв Синди за подбородок, Джек не позволил ей отвернуться от него.

Но если бы даже у нее сохранилось желание спорить, в этот момент оно исчезло бы — столь выразительны были синие глаза. Она просто таяла, глядя в них.

Джек провел пальцем по лицу Синди, от виска к уголку рта, и, когда ощутил ее трепет, его глаза потемнели.

— Если хочешь знать, я замыслил уложить тебя сюда, — он похлопал по матрасу, — почти в тот самый миг, когда увидел впервые. Это было неизбежно, понимаешь?

Синди не нуждалась в убеждениях. Она вяло улыбнулась, словно сожалея о слабости, которая привела ее в эту спальню, а потом издала тихий возглас, потому что Джек переместил руку ей на грудь.

— Вот незадача! Выходит, я падшая женщина… — Разумеется, это было лишь образное выражение, однако она в самом деле испытывала такое чувство, будто мгновение назад свалилась с небоскреба и сейчас неслась навстречу земле.

Хриплый смех Джека немного успокоил ее.

— Звучит многообещающе, — заметил он.

Улыбка исчезла с губ Синди.

— Как правило, я держу слово.

Они посмотрели друг другу в глаза, на этот раз совершенно серьезно.

Не промолвив ни слова, Джек просунул руку под колени Синди и уложил ее как следует. В его движениях сквозило нетерпение.

Ей даже в голову не пришло напомнить, что он не должен излишне напрягаться. Похоже, он отлично знал, что делает. Хорошо, что хоть одному из нас это известно, мелькнула мысль у Синди, которая вдруг почувствовала себя неловко.

Она лежала с колотящимся сердцем и пассивно наблюдала, как Джек ложится рядом, упершись руками по обе стороны ее тела.

С оттенком некоего нового интереса в глазах Синди подняла руку и легонько провела пальцами по его лицу. Он тут же повернул голову, чтобы поцеловать ее ладонь.

— Ты и правда очень красив, — прошептала Синди. Ей давно хотелось сказать ему это. Сейчас, когда слова были произнесены, она почувствовала себя свободнее.

Джек в ответ улыбнулся нежно, но с оттенком лукавства.

— Правда, красота немного подпорчена… — Он коснулся отметины на своем лице.

— Мне хотелось бы поцеловать твои шрамы. Все, какие есть, — мечтательно произнесла она.

— Неужели? — Он перевел губы с ее ладони на запястье, постепенно перемещаясь по внутренней стороне руки к локтевому сгибу. Достигнув впадинки, он поцеловал ее, после чего вернулся к ладони и со стоном уткнулся в нее лицом. — Ты не знаешь, каково мне было все это время ощущать твои прикосновения и понимать, что в действительности ты не дотрагиваешься до меня… если я ясно выражаюсь.

Синди прекрасно понимала, что он хочет сказать. Ее саму не раз посещали подобные чувства.

Она медленно скользнула ладонью по сильной спине Джека, по мере продвижения руки ощущая ответный трепет твердых напряженных мускулов. Когда эти сладостные ощущения стали невыносимы, Синди уткнулась лицом в его ключицу и с наслаждением вдохнула теплый, интимный, очень мужской аромат его тела.

— Я испытывала то же самое! — с жаром произнесла она.

В тот же миг Джек перекатился на спину, увлекая Синди за собой. Затем он забрался рукой под шелковистую ткань ее платья. Ощутив прикосновение его пальцев к своей обнаженной коже, она затаила дыхание, испытывая странное ощущение, словно через нее пропустили слабый электрический ток.

— Ты такая нежная, — сдавленно заметил он, поглаживая ее колено.

К тому времени, когда его рука достигла ее бедра, Синди уже задыхалась от волнения. А когда пальцы Джека проникли под кружевной край трусиков и дотронулись до нежного, прикрытого шелковистыми волосками участка между ног, она громко вскрикнула, пронзенная интимностью этого прикосновения.

— Тебе не нравится? — Джек знал, что это не так, но ему очень хотелось услышать подтверждение от самой Синди.

— Нравится! — воскликнула она.

Затем приоткрыла глаза и увидела, что Джек пристально вглядывается в ее пылающее лицо. Синди взволнованно сглотнула: в выражении его глаз читалось что-то диковатое и пронзительно-напряженное.

По ее щеке скатилась слезинка — она в прямом смысле слова окунулась в море эмоций.

— Не останавливайся, прошу тебя!

Отчаянно желая оказаться как можно ближе к Джеку, Синди подалась нижней частью тела вперед, и они тесно прижались друг к другу бедрами. Однако этого оказалось мало — она терлась об него до тех пор, пока не ощутила, как нечто твердое заскользило по чувствительной точке меж ее ног.

Их глаза вновь встретились, и чувственное напряжение приобрело такую силу, что Синди едва могла дышать. Не сводя взгляда с Джека, она обвила одной ногой его узкую талию, еще сильнее прижимая к себе.

Низкий хриплый стон сотряс грудь Джека, когда он обнаружил, что ее горячая, влажная женская глубина открылась для него. Он осторожно раздвинул пальцем волоски и отыскал напряженный бугорок.

Синди мощно содрогнулась всем телом.

Джек увидел, как запрокинулась ее голова, услыхал протяжный стон, вырвавшийся из груди, и вдоль его позвоночника тоже пробежала дрожь. С затуманенным страстью взором он потянулся к Синди, припал к ее рту, языком раздвинул губы, глубоко проник внутрь и принялся искусно и настойчиво действовать им, демонстрируя всю мощь своего желания. И одновременно он дразнил пальцем чувствительный бугорок между ног Синди, заставляя ее растворяться в изысканном, изумительном наслаждении. И в какой-то момент она полностью отдала себя во власть Джека, с удивительным чувством радости и освобождения сбросив с плеч груз ответственности.

Когда Синди показалось, что больше она не выдержит, Джек остановился.

В этот момент она лежала поверх него, платье сбилось ей на талию, обнажив сливочного оттенка бедра и большую часть плотных округлых ягодиц. Джек придавил затылком подушку, щекой прижался к лицу Синди. Оба тяжело дышали.

— Скажи, что хочешь меня, — попросил он.

Его просьбу нетрудно было выполнить. Синди даже пожалела, что она так проста. Снедаемая жаром желания, она хотела как-то выразить свое состояние, если не словом, то делом. Она могла бы сказать, что ради Джека готова на что угодно, лишь бы доставить ему удовольствие, и что ждет не дождется, когда начнется сладостное действо. Одна ее часть пугалась подобного самоотречения, но другая — трепетала в предвкушении сказочного блаженства.

— Я хочу тебя, Джек.

Его глаза были закрыты, но с губ слетел довольный вздох. Спустя секунду Джек сел, расслабил петлю галстука и стянул его через голову. Синди тоже подогнула под себя колени и выпрямилась, наблюдая за ним.

Не спуская с нее глаз, Джек расстегнул рубашку. Синди увидела его нагую грудь. Повинуясь внезапному порыву, она протянула руку, прижала ладонь к твердым мышечным планкам на его животе и почти мгновенно ощутила судорожное сокращение мускулов. Легкий стон наслаждения слетел с ее уст. И в этот миг Синди ощутила, как тесно стало ее налившейся груди в плену платья.

Словно сообразив в чем дело, Джек медленно сдвинул одну бретельку вниз по ее плечу. Его действие отнюдь не успокоило дыхание Синди. Но это и не входило в намерения Джека. Когда первая бретелька свободно повисла, он занялся другой. За ней последовала молния на спинке платья, и само оно вскоре оказалось скомканным вокруг талии, пониже обнаженной груди.

Ключ от спальни скатился на пол, но на него никто не обратил внимания. Джек и Синди одновременно ахнули. Он — от восторга, она — от смущения. Чувствуя, как к лицу приливает кровь, Синди поспешно подняла руки, стремясь прикрыть наготу, но Джек успел помешать этому действию. Ловко схватив ее за запястья, он покачал головой.

— Не делай этого, детка, — хрипло слетело с его губ. — Ты… Боже, как ты красива! — Он не мог оторваться от ее полных упругих округлостей с крупными розовыми сосками.

Уловив в тоне Джека неподдельное восхищение, Синди быстро успокоилась. И ее вновь пронзило сладостной судорогой.

— Прикоснись ко мне! — Эта просьба была наполовину мольбой, наполовину вызовом.

Джек с приглушенным стоном погрузил лицо в прелестную плоть. В этот миг он был похож на измученного жаждой путника, припавшего к живительному источнику.

Синди ощутила, как он подхватил одну грудь ладонью и слегка приподнял — словно из желания во всей полноте ощутить ее тяжесть, — прежде чем взять губами набухший сосок.

Спина Синди выгнулась, будто сама собой, из горла вырвался стон. Но в следующую секунду оно стиснулось от наплыва пронзительных ощущений, и Синди на несколько мгновений забыла о дыхании. Во время этой паузы Джек завладел другой грудью.

С шумом выдохнув, Синди издала странный звук, в котором ощущалось рычание дикой кошки. Ее соски пылали, словно охваченные огнем, от них растекалась по направлению к животу болезненная, почти невыносимая нега.

— Прошу тебя, Джек! — выдавила Синди, ее голос срывался. — Пожалуйста… Возьми меня…

Джек поднял голову. Его взгляд был темен и странно рассеян. На миг Синди стало страшно: Джек показался ей чужим. Но потом, когда он сосредоточился на ее лице, она успокоилась.

— Да, теперь тебе меня не остановить, — произнес он изменившимся голосом, после чего уложил Синди на спину и присоединился к ней, задержавшись лишь на мгновение, чтобы стянуть с себя рубашку. — Вернее, — поправил себя Джек, — сейчас ты еще можешь меня остановить. Но… ты ведь не станешь этого делать?

Глаза Синди сияли от восхищения.

— У нас уже не осталось выбора, — тихо заметила она.

— Не представляешь, как я рад это слышать!

Он потянулся к брючному ремню, но Синди опередила его.

— Можно мне?

Джек откинулся на подушку. Заложив одну руку за голову и прикрыв глаза, он наблюдал, как Синди возится с пряжкой и молнией. Длинные волосы скрывали ее лицо. В какой-то момент она засмущалась и замедлила действия.

— Прости, но это пытка, — не выдержал Джек.

Он спустил ноги с кровати и через пару секунд вернулся к Синди, но уже совершенно обнаженный.

Она не устояла против того, чтобы взглянуть на интимную область его тела… и замерла, вновь забыв, что нужно дышать.

— Прикоснись ко мне, Синди.

Она вздрогнула, словно возвращаясь к реальности.

— Я… Мне бы хотелось, но я боюсь сделать что-нибудь не так…

— Не так?

— Видишь ли… — Синди прерывисто вздохнула, поднимая глаза к потолку. Ее смущение достигло предела. — Прежде мне никогда не приходилось заниматься ничем подобным…

Наступила долгая пауза. Джек молчал, а Синди терзалась волнением, не зная, чего ожидать в следующую минуту.

— То есть ты хочешь сказать, — наконец произнес Джек со странными интонациями в голосе, — что ты… э-э…

— Девственница, — мрачно произнесла она. Затем искоса взглянула на Джека. — Наверное, я должна была сообщить тебе об этом раньше.

Он нервно сглотнул.

— Уж это точно. — А мне бы следовало самому поинтересоваться! — Но почему ты выбрала меня?

Синди едва не призналась ему в любви.

— Потому что наконец дождалась лучшего из всех мужчин.

Разумеется, правда заключалась в ином. Увидев, что лицо Джека расплылось в улыбке, она почувствовала себя лучше.

— Интересно, — начал он, притягивая ее к себе, — как ты смогла это определить, если не имела возможности сравнивать?

— Просто почувствовала, и все тут.

— Ты нервничаешь, малыш? — Он нежно поцеловал ее в губы.

Синди ответила ему просветленным взглядом.

— С тобой — нет.

Крылья его носа разошлись, взгляд снова потемнел. Он порывисто припал к губам Синди, и в следующую секунду она ощутила у себя во рту его язык.

— Ты не напрасно ждала, — прошептал Джек с оттенком обещания в голосе.

— Знаю! — быстро кивнула Синди. Затем, чуть помедлив, спросила: — Ты не мог бы показать мне, — ее взгляд устремился вниз вдоль его тела, — как нужно действовать.

— Хорошо, солнышко.

Вскоре Джек уже умолял ее остановиться. Снедаемая любопытством особого рода, а также жаждой получше узнать мужское тело, Синди подчинилась, но с явной неохотой. Тогда Джек вновь принялся целовать и ласкать ее. Это продолжалось до тех пор, пока все ее тело будто закололо мельчайшими иголочками.

Джек стянул с нее платье через ноги. Пока он это делал, Синди лежала зажмурившись, но даже сквозь закрытые веки ощущая на себе его обжигающий взгляд. Понравилось ли Джеку то, что он увидел? Не в правилах Синди было стыдиться своих форм, и она искренне надеялась, что Джек все воспримет правильно.

Потом Синди ощутила нежное прикосновение губ пониже своего пупка, и ее глаза сразу широко распахнулись. С каждым движением языка и рук Джека ее голова запрокидывалась все дальше и дальше. А умелые мужские пальцы скользили все ниже и ниже.

Синди сочла самым естественным открыться для него, раздвинуть ноги, словно призывая придать прикосновениям еще больше интимности. Когда тот впервые дотронулся языком до гладких разгоряченных поверхностей между ее бедер, Синди вздрогнула от неожиданности и издала протестующий возглас. Она неловко заерзала, но Джек не позволил ей увернуться от его ласк. Он прижал Синди к кровати нежно, но крепко и стал рассказывать чрезвычайно чувственным гортанным голосом, насколько она красива, как сильно жаждет он поцеловать самые интимные местечки ее тела, испытать их на вкус. Прошло совсем немного времени, и возгласы Синди из протестующих превратились в поощрительные.

Она даже не подозревала, что ее тело способно на такие сильные реакции. Сейчас любое легчайшее прикосновение Джека приводило ее в чувственный восторг. К тому времени, когда он разместился между ее ног, по телу Синди то и дело пробегала заметная глазу дрожь.

Джек тяжело дышал, его лицо выражало изо всех сил сдерживаемую страсть. Он все медлил, так что в конце концов Синди, отбросив всякое смущение, впилась пальцам в его спину и воскликнула:

— Ну же! Возьми меня! Я хочу ощутить тебя в себе…

Это произошло, когда, обезумев от желания, она принялась покрывать мелкими горячечными поцелуями его шею и плечи. Боль оказалась вовсе не такой сильной, как Синди ожидала. Она скорее походила на чудесное ощущение достигнутой наконец целостности, когда двое людей сливаются воедино душой и телом. Незаметно для самой себя Синди обвила Джека ногами, с наслаждением чувствуя, что он все глубже и глубже погружается в нее.

В какой-то миг он замер, словно сомневаясь, стоит ли продолжать. Тогда Синди приблизила губы к его уху и прошептала, обжигая дыханием:

— Не останавливайся. Я хочу испытать все.

И Джек предоставил ей такую возможность. Сначала было медленное нарастание сладостного напряжения, а потом словно разверзлись небеса и из них хлынули потоки райского блаженства, нестерпимо прекрасного для земных обитателей…

Позже, уютно устроившись в объятиях Джека, Синди счастливо вздохнула и приоткрыла один глаз.

— Я рада, что дождалась тебя…

8

Она увидела конверт и вернула на стол нагруженный чайный поднос, который собиралась отнести на кухню. К счастью, напряженность, возникшая между нею и членами обслуживающего дом персонала, когда стало известно, что ее отношения с хозяином вышли за рамки профессиональных — чего сам Джек не собирался скрывать, — начала спадать.

Синди вскрыла конверт, на котором размашистым почерком Джека было написано ее имя, и с любопытством заглянула внутрь. Если бы Джек наблюдал за ней в этот момент, он увидел бы, как с ее лица вмиг сошли все краски.

Дрожащими пальцами Синди перевернула конверт, и оттуда вывалилась толстая пачка банкнот. Ударившись о стол, они разлетелись по всей комнате.

— Что это? — спросила Синди.

Джек, который в это время просматривал какой-то отчет, пробормотал:

— Вот дурачье… — Потом сообразил, что Синди обращается к нему. — Что такое? — Он бегло взглянул в ее сторону. — А, это твое жалованье.

Синди демонстративно наступила на одну валявшуюся на ковре банкноту и устремила на Джека разъяренный взгляд. Тот поморщился, опуская отчет на стол.

Не в его правилах было откладывать работу ради дамы. Он не считал это пренебрежением или эгоизмом, просто таков был его характер. Девушки, с которыми Джек встречался, или принимали правила игры, или исчезали с его горизонта.

Синди проигнорировала многозначительность выражения, возникшего в глазах Джека, и тот внутренне напрягся. В последнее время ему часто приходилось это делать. Он стал замечать, что чувства к Синди превосходят все то, что он переживал прежде. Разумеется, в постели у них все было великолепно — лучше, чем когда-либо ранее с другими женщинами, — но то, что творилось в его душе, имело к телесным утехам лишь косвенное отношение. Сейчас ему уже трудно было представить свою жизнь без Синди.

Он снял с ручки кресла прилетевшую туда банкноту.

— В чем дело? Я неправильно произвел расчет?

Вздрогнув, как от пощечины, Синди выпрямилась во весь рост и посмотрела на сидящего за столом Джека сверху вниз.

У нее было очень выразительное лицо. Джек любил смотреть на него в минуты их близости. Однако сейчас с Синди происходило что-то непонятное. В ее взгляде читалось неприкрытое презрение.

— Как ты посмел? — прошипела она.

— Ты насчет денег?

Это простое уточнение взвинтило ее раздражение до заоблачных высот. Она шагнула вперед, выдернула банкноту из пальцев Джека и прямо перед его носом разорвала на мелкие клочки.

— Видел? Вот что я думаю о тебе и о твоих деньгах! Ты хотел унизить меня? Теперь я вижу, что у тебя нет ко мне ни капли уважения!

Джек тряхнул головой, будто пытаясь сообразить, не пропустил ли он какой-нибудь важной части разговора.

— Наверное, я туп как пробка. Объясни, пожалуйста, с чего ты вдруг так разошлась?

— Ты заплатил мне! — крикнула она.

— А как же иначе? Ты работала, а потому должна получить за свой труд. Обычная практика…

— Не говори со мной таким покровительственным тоном!

— Послушай, золотце, прекрати ходить вокруг да около и объясни мне наконец в чем дело?

— Если даже не принимать во внимание то обстоятельство, что жалованье должно выплачиваться в конце месяца, — процедила Синди, оглядывая с ног до головы своего дьявольски красивого собеседника, — то я не совсем понимаю, за какую именно часть моей здешней деятельности ты со мной рассчитался?

Джек наконец уяснил, куда она клонит. И в тот же миг все его терпение и благостное настроение улетучились.

— Что ты пытаешься сказать? — тихо, по с угрозой спросил он.

Однако Синди была не в том настроении, чтобы пугаться подобных мелочей. Она-то по своей наивности полагала, что их отношения означают для Джека гораздо больше, нежели простая интрижка. Да, он не заводил разговоров о любви, но его действия были красноречивее слов… Разве что Синди неправильно истолковывала проявления чувств Джека, находя в них то, что желала найти…

Но нет же! Они с Джеком не только занимались любовью, но также много и подолгу беседовали, затрагивая самые разнообразные темы. И вот сейчас он все испортил своей глупой выходкой.

— Оказывается, ты принадлежишь к тому типу мужчин, которые, проведя ночь с женщиной, оставляют ей деньги. — Синди горько усмехнулась. — Удивительно, что ты просто не положил банкноты на подушку! Если не ошибаюсь, именно так это делается? — Взглянув на Джека, она увидела в его глазах ярость. — Так знай, что я не вещь, которую можно купить или продать. — С этими словами Синди повернулась к нему спиной.

Он схватил ее за руку и развернул лицом к себе.

— Не слишком-то высоко ты себя ценишь или же чересчур плохого мнения обо мне!

— Пусти! — Из глаз Синди брызнули слезы. Не желая показывать их Джеку, она низко склонила голову и уперлась взглядом в пол.

— Посмотри на меня! — Джек взял ее за подбородок и заставил поднять лицо. Несмотря на всю свою злость, он обратил внимание на то, что оно было залито слезами. И внезапно у него исчезли все желания, кроме одного: припасть к ее дрожащим губам. — Малышка, если я в чем-нибудь виноват перед тобой, — сдавленно произнес Джек, — то сделал это не нарочно. Ну послушай меня! Я знаю, что твое жалованье в конце каждого месяца должно переводиться на банковский счет, но так как мне в голову пришла мысль о твоих таинственных финансовых проблемах…

— В них нет ничего таинственного! — Лишь произнеся эти слова, Синди сообразила, что до сих пор действительно не слишком-то углублялась в эту тему. Но дело заключалось вовсе не в том, что ей хотелось сделать секрет из своих денежных затруднений. Она подсознательно оберегала память о матери, не желая чернить ее имя.

— Только не подумай, что я выуживаю информацию, — успокаивающе заметил Джек. — Просто мне казалось, что ты остро нуждаешься в деньгах. Пойми, я не хотел, чтобы ты волновалась попусту.

Он говорил совершенно искренне, в его голосе ощущалось неподдельное беспокойство, и потому Синди понемногу начала успокаиваться.

— Ну если так… — протянула она, чувствуя, что последние занозы покидают ее самолюбие.

— Наверное, жизнь станет гораздо проще, если мы отделим нашу личную жизнь от профессиональной.

— Да? Сомневаюсь, что из этого что-то получится. Во всяком случае, вчера, когда я пыталась сделать тебе массаж, моя затея провалилась.

Щеки Джека порозовели под ее взглядом.

— Вообще-то я имел в виду другое…

Видя его смущение, Синди окончательно успокоилась. Боль, пронзившая ее сердце при виде пачки денег, сейчас утихла. Причины давешнего взрыва эмоций крылись в том, что Синди пребывала в полной неуверенности относительно смысла своих отношений с Джеком Мюрреем. События развивались столь стремительно… Она с первого взгляда влюбилась по уши, но у нее не было ни малейших гарантий, что завтра ее счастье не кончится.

— Я не работаю у тебя, Джек.

Палец, поглаживавший ее щеку, замер.

— Ты берешь расчет? Из-за этого конверта? — Он обнял ее за талию и притянул к себе.

— Да нет. Но, насколько я понимаю, я перестала работать у тебя с той минуты, когда мы стали близки. — Синди любовно оглядела его лицо. — Понимаешь, я не могу одновременно быть твоим физиотерапевтом и любовницей. В этом вопросе для меня отсутствует выбор. В общем, я уже ищу другую работу.

— Еще чего! — воскликнул Джек, пораженный ее спокойствием.

— Да, ведь вскоре я тебе не понадоблюсь.

Синди была настолько занята тем, чтобы скрыть тоску, сжавшую в эту минуту ее сердце, что совершенно не заметила потрясенного выражения, омрачившего синие глаза Джека.

— Вот как? — сухо произнес он.

— Я имела в виду, что тебе больше не нужны будут медицинские процедуры, — пояснила Синди, слегка озадаченная переменой его тона. — К тому же ты сам не раз говорил, что намерен уехать отсюда. А в моей старой больнице как раз образовалась вакансия…

— Тебе не нужна работа, — вдруг заявил Джек.

— Наоборот! Очень даже нужна. — И чем скорее, тем лучше, подумала Синди. Наступил подходящий момент, чтобы рассказать о той финансовой неразберихе, которую создала ее мать. — Как я уже говорила, мне нужно выплатить кое-какие долги…

Джек нетерпеливо дернул плечом.

— Я это утрясу.

Синди замерла.

— Как? Отдашь деньги вместо меня?

— Я хочу, чтобы ты уехала отсюда со мной.

Синди потрясли его слова. Однако голос Джека показался ей невыразительным, лишенным эмоций.

— Да? — машинально произнесла она, вновь чувствуя прилив раздражения.

— А что такого? Это несложно сделать.

Синди возмущенно взвизгнула и принялась яростно вырываться из объятий ухмыляющегося Джека. Сообразив, что из ее попыток ничего не выйдет, она сдалась и уставилась в его глаза испепеляющим взглядом.

— Ты вообразил, что я готова поступиться своей независимостью, свободой и самоуважением? — зазвенел на высокой ноте ее голос. — Киваешь? Ты хотя бы слышал, что я сказала? Я не намерена становиться твоей содержанкой!

— Ладно, тогда выходи за меня замуж. — Произнесено это было абсолютно легкомысленным тоном, будто он собирался добавить: «Собственно, почему бы и нет?»

Секрет заключался в том, что он сделал это предложение неожиданно для себя самого. У него совершенно отсутствовал какой-либо опыт в матримониальной области. Он еще никому и никогда не предлагал вступить с ним в брак. Но сейчас, глядя в лицо Синди, Джек вдруг со всей ясностью осознал необходимость того, чтобы она на всю жизнь осталась с ним.

Синди на миг потеряла дар речи. Потом она тихо ахнула.

— Что ты сказал?

— Будь моей женой. — Взгляд Джека был темным и настойчивым. — Продолжай работать, если хочешь. Делай, что пожелаешь, только выходи за меня.

— Но почему? — Синди задержала дыхание. Ей стоило больших усилий не броситься Джеку на шею с криком: «да!»

Пожалуйста, Боженька, сделай так, чтобы он объяснился мне в любви, взмолилась она. В этот миг ей как-то не пришло в голову, что могут существовать и другие причины для женитьбы. Но ведь не для того же Джек делает предложение, чтобы затащить ее в постель. Для этого ему не нужно жениться.

Джек уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но как на грех именно в эту минуту дверь внезапно распахнулась, и Синди едва не застонала с досады.

Сказать что выражение ее лица, когда она повернулась к входящей особе, было недружелюбным, значило ничего не сказать. Но настроение Джека казалось еще менее гостеприимным.

Однако оба этих обстоятельства не произвели на нежданного визитера никакого впечатления.

— Мама! — воскликнул Джек с гримасой досады. — Что ты здесь делаешь?

— Если не ошибаюсь, это мой дом! — язвительно заметила Кэтрин.

Она бегло обвела взглядом комнату, но Синди, похоже, не заметила. В свою очередь та лишь увидела раздраженный блеск голубых глаз миссис Мюррей, все силы употребив на то, чтобы справиться с вполне понятным разочарованием — кому понравится, чтобы в самый важный момент его жизни кто-то бесцеремонно врывался в помещение!

Из-под опущенных ресниц Синди искоса взглянула на Джека и увидела, что тот смотрит прямо на нее. В выражении его глаз не было и намека на двусмысленность — в них пылало пламя страсти. От силы этого взгляда все тело Синди запело, словно в нем зазвучали туго натянутые струны.

— Я приехала, потому что…

Синди с неохотой отвела глаза от лица Джека. В следующий миг она с удивлением заметила, что с физиономией Кэтрин происходит нечто странное. В мгновение ока лицо той съежилось будто печеное яблоко.

— Я оставила твоего отца! — с надрывом произнесла Кэтрин, и по ее щекам заструились ручьи слез. Давясь громкими рыданиями, она бросилась в объятия к сыну.

Джека ее действие явно застало врасплох. Еще ни разу в жизни ни один из его родителей не проявлял своих чувств столь ощутимым образом.

У Синди сжалось сердце при виде того, как неловко Джек похлопывает мать по плечу. Судя по выражению его лица, ему в не меньшей степени, чем самой Синди, хотелось, чтобы мать находилась сейчас в каком-нибудь другом месте. Эта мысль явственно читалась в том взгляде, который он бросил на Синди поверх головы Кэтрин.

Извини! — беззвучно произнесли его губы. Затем на них появилась очень теплая и многообещающая улыбка, от которой Синди просто растаяла. Джек словно пытался сказать, что сделал предложение всерьез. Что он действительно хочет жениться на ней!

Эгоистично было чувствовать себя такой счастливой, когда рядом страдала Кэтрин, но Синди ничего не могла с собой поделать. Она едва не лопалась от переизбытка чувств!

Когда миссис Мюррей наконец оторвалась от сына, у того вся рубашка спереди оказалась перепачканной потекшей с ее ресниц тушью.

— Прости, — шмыгнула Кэтрин носом, комкая в руках кружевной платочек.

— Что он натворил? — спросил Джек, подразумевая отца.

— Твой отец самый упрямый, несговорчивый и несносный тип на свете! — заявила Кэтрин с трагическими нотками в голосе.

Услыхав это, Джек успокоился. В подобном описании характера Брайана Мюррея не было ничего нового. Из-за его пресловутой непокладистости и происходили все стычки в семье.

Мамочке понадобилось тридцать с лишним лет, чтобы понять, за кого она вышла замуж, подумал Джек, так неужели она не могла потерпеть еще несколько минут, чтобы в награду получить долгожданную, имеющую прямое отношение к дальнейшей жизни сына новость.

— Ты только сейчас это узнала? — произнес Джек, бросая предостерегающий взгляд на Синди, которая в этот момент пыталась незаметно прокрасться к двери. — Отец всегда был таким, но до сих пор тебя это не беспокоило.

— Неправда! Ты не представляешь, как я страдала. — В голосе Кэтрин прозвучало раздражение. Подумать только, даже ее собственного сына не трогает эта трагическая история!

— Думаю, мне лучше уйти, — тихо произнесла Синди, успевшая занять стратегически выгодную позицию у двери.

— Оставайся там, где стоишь! — приказал Джек, даже не обернувшись в ее сторону.

Его командный тон на секунду превратил Синди в подобие изваяния. Потрясенная, она уже готова была произнести какое-нибудь едкое замечание относительно подобных распоряжений, но неожиданно лицо Джека смягчилось, и он добавил слегка смущенно:

— Пожалуйста!

Какая девушка устояла бы против этого? Может, и нашлась бы такая, но только не Синди! В такую минуту она ни в чем не смогла бы отказать Джеку.

— А, это ты, девочка моя! Как поживаешь? — Кэтрин наконец заметила, что они с сыном не одни, и к ней мгновенно вернулся весь ее светский лоск.

Синди неловко улыбнулась.

— Спасибо, нормально. Пойду-ка я организую чай, ладно?

Чаепитие заключает в себе некое умиротворяющее зерно. За чашкой крепкого ароматного напитка люди всегда успокаиваются. Синди знала об этом и иногда намеренно делала выбор в пользу чая, хотя обычно предпочитала кофе.

— Будет очень мило с твоей стороны… — начала было Кэтрин, но сын прервал ее:

— Останься!

Миссис Мюррей неодобрительно взглянула на Джека.

— Разве ты не видишь, что девушка смущена?

— Возможно. Но ей следует знать, в какую семейку она попадет, когда выйдет за меня замуж.

— Я пока не дала согласия, — пролепетала Синди.

— Вот именно, пока! — хмуро оборвал ее Джек.

Его самоуверенность была возмутительна.

Пусть так, пронеслось в голове Синди. И что ты сделаешь? Устроишь ему скандал?

Нет, она лишь стояла и смотрела на Джека, пока ее грудь бурно вздымалась.

Тем временем Кэтрин переводила изумленный взгляд с сына на Синди и наоборот. Их лица были столь выразительны, что любой сообразил бы, что здесь происходит.

— Признаться, когда я все это затевала, у меня и в мыслях не было… — Кэтрин даже покраснела от смущения.

— Наконец-то ты напала на золотую жилу, мамочка. Как, впрочем, и я сам, — нетерпеливо заметил Джек. — Только мне все же не совсем понятно, почему ты оставила отца.

Кэтрин быстро взглянула на него.

— Ты первый его бросил.

— Но ведь мы с ним не супруги!

— Я тоже скоро перестану быть женой Брайана. Он переходит всякие границы. Ему хочется, чтобы по любому его слову я вскакивала как послушная собачонка!

Знакомая ситуация, подумала Синди, имея в виду Джека. Видно, у Мюрреев это наследственное.

Разумеется, из соображений такта она предпочла промолчать.

— Знаешь ли ты, что отец лишил тебя наследства? — горестно воскликнула Кэтрин.

— По-моему, он уже давно это сделал.

— Нет, до сих пор он только собирался. А сейчас у него возникла дурацкая идея основать благотворительный фонд имени Брайана Мюррея, причем я со своими личными средствами тоже должна там участвовать! Ну разве не чушь? Полагаю, таким образом он хочет купить себе бессмертие. — Кэтрин умолкла и пристально посмотрела на сына. — Ты знал?! И не беспокоился по поводу всего этого? Джеки, ведь существует право по рождению…

— Ну и что. Отец ничего мне не должен. В конце концов, речь идет всего лишь о деньгах.

Но Кэтрин, похоже, не разделяла точку зрения сына.

— Думай что хочешь, но у меня имеется свое мнение на этот счет. Тебе достанутся мои деньги и вся недвижимость, включая этот дом, независимо от того, что говорит твой отец. Мое терпение лопнуло в тот самый миг, когда он сказал, что я должна сделать выбор между ним и собственным сыном. Вот такой, видите ли, ультиматум. В итоге я выбрала тебя! — Кэтрин торжествующе блеснула глазами, но тут же всхлипнула.

— Ради Бога, мама! Как будто ты не знаешь, что в гневе отец может много чего наговорить!

Кэтрин махнула рукой и повернулась к Синди.

— Видишь, что тебя ожидает, если выйдешь за мужчину из этого рода? Они потешаются как хотят, а страдают женщины. Но с меня довольно! — Она снова поднесла платок к глазам.

Не успела Синди подойти к Кэтрин с намерением успокоить, как из коридора донесся чей-то басовитый голос.

— Боже мой! — Кэтрин в ужасе взглянула на сына. — Это твой отец!

И не успела Синди опомниться, как Кэтрин подскочила к настенному зеркалу, быстренько проверила, хорошо ли выглядит, и, видимо, удовлетворившись, опустилась в кресло в грациозной позе. Из чего можно было сделать единственный вывод: миссис Мюррей польщена, что супруг последовал за ней.

Стремительно вошедший в комнату мужчина был поразительно похож на Джека. Отличием являлась лишь разница в возрасте да более крепкое телосложение.

— Мне с самого начала следовало догадаться, что за всем этим стоишь ты! — крикнул он, ткнув пальцем в Джека. — Долгие годы ты отравлял ее ум, настраивая против меня!

Джек встал между отцом и двумя женщинами, на которых тот пока не обратил внимания. Синди почувствовала себя чрезвычайно неуютно.

Спустя секунду взгляд мистера Мюррея остановился на жене, и он попытался отодвинуть сына со своего пути.

— Я прибыл, чтобы разговаривать с твоей матерью, а не с тобой!

— Говори.

— Наедине! — рявкнул Брайан.

Губы Джека искривились в презрительной усмешке.

— У меня сложилось впечатление, что мама не желает с тобой беседовать ни наедине, ни каким-либо иным образом, — протянул он.

Однако единственный взгляд на лицо Кэтрин подсказал Синди, что это утверждение очень далеко от истины. А мужчины, похоже, готовы были броситься в драку. И если их не остановить, последствия могут оказаться весьма плачевными.

Тут не помешало бы ведро холодной воды, подумала Синди. Но, так как его нет, придется действовать иными методами.

Она наклонилась и прошептала пару слов Кэтрин на ухо. Та поначалу нахмурилась, но потом кивнула. Тогда Синди с улыбкой шагнула вперед.

— Мне кажется, Кэтрин будет благодарна, если вы на минутку выйдете… Оба.

— А вы, собственно, кто такая? — требовательно спросил мистер Мюррей.

— Твоя будущая невестка, — сообщил Джек с плохо скрытой гордостью и оттенком иронии в голосе.

— Ну, положим, это еще не решено… — обронила Синди.

— Когда же вы успели обручиться? — Мистер Мюррей был полон негодования. — Почему ты ничего мне не сказала? — обернулся он к жене.

— Ведь ты запретил употреблять имя сына в твоем присутствии! — напомнила та.

Брайан Мюррей прокашлялся.

— Очень ты прислушиваешься к моим запретам!

— Идем, папа. — Джек легонько тронул отца за плечо. Тот замер и даже слегка съежился. — Посмотрим пока на лилии в цветнике.

— В моем цветнике, — уточнил мистер Мюррей.

— На самом деле он мой, дорогой, — мягко вклинилась Кэтрин.

Видя, что отец вот-вот взорвется, Джек поспешил вывести его в коридор.

— А почему ты находишься здесь, а не в своем доме? — донесся оттуда голос мистера Мюррея.

— В моем слишком много ступенек.

— Подумаешь, велика важность!.. — услыхала Синди, затем голоса растаяли в отдалении.

— Ну что за человек! — покачала Кэтрин головой. — Пока Джеки находился в реанимации, он день и ночь дежурил у палаты. Но позже запретил рассказывать об этом сыну. Господи, что мне с ним делать!

— Для начала можно проигнорировать то, что он говорит, — заметила Синди, явно шокировав миссис Мюррей. — Видите, вы сделали выбор в пользу сына, и что же? Муж последовал за вами! Разве не понятно, что он вас обожает! Думаю, пришло время и вам выдвинуть ультиматум…

Спустя примерно полчаса дамы присоединились к мужчинам в цветнике. Кэтрин прервала их несколько раздраженную беседу на полуслове.

— Все, Брайан, хватит! — произнесла она.

Мистер Мюррей был озадачен решительностью ее тона.

— Молчи, пока я не закончу говорить, — продолжила Кэтрин. — Я намерена положить конец бессмыслице, длящейся несколько последних лет. Иными словами, я отказываюсь праздновать ближайшее Рождество без нашего сына. Итак, дорогие мои, или вы сейчас же пожмете друг другу руки, или я прерываю с вами всякие отношения.

— А я не выйду за тебя замуж, если твоего отца не будет на свадьбе, — добавила Синди, глядя на Джека и надеясь, что никто не заметит ее скрещенных за спиной пальцев. Потому что на самом деле ничто не смогло бы удержать ее от вступления в брак с этим парнем!

И, судя по тому, как Джек посмотрел на нее, он прекрасно понял, что она блефует. Оставалось надеяться, что он не выдаст ее.

— Раз такое дело, — Джек взглянул на отца, — считай, что ты получил приглашение на нашу свадьбу. — И Джек протянул ему руку.

Синди затаила дыхание, машинально отметив про себя, что не она одна это сделала. Повисла напряженная пауза, и, когда дамам уже начало казаться, что они просчитались, Брайан Мюррей пожал руку сына.

Затем было произнесено много всяких слов, были и слезы, и смех, а Синди испытывала большое удовлетворение, что все так обернулось.

Позже, когда они остались вдвоем, Джек прижал Синди в спальне к стене, положив ладони по обеим сторонам ее головы.

— Ну что, маленькая ведьма, довольна собой?

Она сверкнула глазами.

— Не понимаю, о чем ты?

Джек рассмеялся, запрокинув голову.

— Ну да, рассказывай! Небось вообразила теперь, что все Мюрреи приручены и готовы брать корм с твоей ладони? — Он взял руку Синди и поцеловал то место, о котором говорил. От точки, к которой прикоснулись его губы, вверх побежала дрожь.

— Зачем мне все? Достаточно, чтобы был приручен один Мюррей.

Джек взволнованно вздохнул.

— Ты еще не дала мне окончательного ответа.

Синди провела по губам кончиком языка… чем немедленно вызвала у Джека ответную реакцию.

— Не напомнишь, каков был вопрос?

Он окинул ее лицо жаждущим взглядом.

— Ты выйдешь за меня?

Синди лукаво усмехнулась и, пригнувшись, выскользнула из-под его руки, после чего попятилась через все свободное пространство спальни, так что Джеку пришлось последовать за ней.

— Может быть! — Не успела Синди произнести это, как зацепилась ногой за свою же валявшуюся на полу туфлю — обувь она сбросила раньше — и в тот же миг совсем не грациозно плюхнулась мягким местом на ковер.

Однако ей даже не пришлось смутиться по поводу бесславного завершения попытки улизнуть: подскочивший Джек уже поднимал ее на ноги. А подняв, продолжал держать за талию.

— Может быть? — хмуро повторил он. Судя по всему, Джек вовсе не был легкомысленно настроен по отношению к предмету разговора. — Мне необходим более определенный ответ!

Хитрая улыбка на губах Синди померкла под его напором. Игры кончились. Наступил момент истины.

— Да! Конечно. Я выйду за тебя, Джек… — Ее голос пресекся от волнения.

Глаза Джека триумфально блеснули. В следующую секунду он вплотную приблизил свое лицо к лицу Синди.

— Скажи, почему ты это сделаешь, маленькая ведьма!

— Потому что я люблю тебя, Джек! Очень сильно, больше жизни… — с чувством произнесла она.

Сила ее признания поразила Джека до глубины души. К его лицу внезапно прилила кровь. Он ошеломленно смотрел на Синди сверху вниз, и она видела, как сокращаются мышцы на его шее.

— Спасибо Господу! — выдохнул Джек, прежде чем припасть к ее губам в поцелуе.

Синди раскрыла губы и с готовностью приняла его горячий язык.

— Это выше моих сил, — сказала она, когда долгий поцелуй завершился.

— Тогда ты знаешь, что я чувствовал еще совсем недавно.

Мысль о том времени, когда они еще не принадлежали друг другу, заставила Синди грустно вздохнуть.

— Не нужно шутить по этому поводу, — начала она, но в следующее мгновение воскликнула: — Что ты делаешь?

Джек подхватил ее на руки.

— Люблю тебя. Есть возражения?

Синди крепко обняла его за шею и не размыкала объятий, пока он нес ее к кровати.

— Абсолютно никаких, — счастливо произнесла она, оказавшись в постели.

У меня есть все, чего только можно пожелать, добавила Синди про себя, чувствуя, как губы любимого прикасаются к ее шее, рту… Я сейчас нахожусь в начале того пути, который в сказках описывается фразой: «И потом они жили долго и счастливо». И ничто не сможет испортить мою радость…

Так она думала.

9

Кэтрин высунулась из окошка автомобиля и еще раз помахала сыну рукой.

— Сколько раз ты будешь прощаться? — устало вздохнул ее супруг.

Миссис Мюррей не обратила на его слова никакого внимания.

— Стоило мне взглянуть на нее, и я поняла, что вы составите отличную пару, — сказала она Джеку. — Вот только не была уверена, что у тебя хватит сообразительности понять это. И сейчас я очень рада. Все оборачивается как нельзя лучше. Перед смертью бедная Эмма так переживала по поводу того, что ее девочке придется расплачиваться с проклятыми игральными долгами. Подруга не говорила мне, насколько они велики, — продолжала Кэтрин, не замечая перемены в лице сына, — из чего я делаю вывод, что сумма огромна…

Джек выпрямился и постучал по крыше автомобиля, подавая отцу знак трогаться. Попрощавшись вновь, на сей раз окончательно, родители уехали.

Синди стояла на крыльце, ожидая возвращения Джека. Ее босые ноги стыли на каменных плитах. Джек все не оборачивался, и, озадаченная его медлительностью, она окликнула его. Однако он по-прежнему продолжал стоять спиной к ней. Тогда Синди скоренько сунула ноги в старые кроссовки Джека — первую попавшуюся на глаза обувку — и побежала к нему.

— Эй! — Ее пальцы легли на тугие мышцы его плеча, которые в эту минуту показались ей слишком жесткими. Вообще, необычная напряженность ощущалась во всем его теле. Когда Джек наконец обернулся, его лицо показалось Синди вытесанным из гранита. — Что случилось?

— Это правда, что твои финансовые проблемы возникли из-за игральных долгов?

Глаза Синди удивленно расширились. Это она меньше всего ожидала услышать. Ей-то показалось, что Джек вновь повздорил с отцом! А на самом деле он, наверное, сердится, что она до сих пор не ввела его в курс своих дел.

— Это Кэтрин тебе сообщила? Я и сама собиралась рассказать, но честно говоря, мне немного неловко…

— Представляю.

Тон Джека показался ей странным. Да и сам он вдруг стал таким чужим, что до него боязно было дотрагиваться. Синди ощутила приближение паники.

— Ну вот, теперь ты знаешь все мои секреты! — произнесла она преувеличенно весело.

Однако на Джека это не произвело никакого впечатления. Происходило нечто странное, чего Синди не понимала.

— До следующего раза, — произнес он ледяным тоном.

— Прости?

— У заядлых игроков всегда бывает следующий раз, — пояснил он. — И кому, как не мне, знать, какая лживость и изворотливость обнаруживается в подобных людях.

— Святые угодники! — воскликнула Синди. — Ты подумал, что я… — Ее лицо прояснилось, и она схватила его за руку. — Ты все неправильно понял!

— Да уж что здесь понимать… — мрачно вздохнул тот. — Я знаю, это похоже на болезнь. Тебе нужна помощь, а может, и… лечение. Я хотел бы сделать все, что в моих силах, но, честно говоря, не уверен, будет ли достигнут положительный результат. — Его взгляд затуманился. — В подобных вопросах все построено на взаимном доверии. Но возможно ли оно между нами? В глубине моей души всегда будут оставаться сомнения…

Синди слушала его, изумленно открыв рот. Ее словно сковало льдом. Когда Джек умолк, она выпустила его руку и прижала пальцы к своим ноющим вискам.

— Иными словами, если бы я пристрастилась к игре, ты не пожелал бы иметь со мной никаких дел?

— Если! Вот видишь, ты отказываешься признать, что у тебя существует проблема.

— Почему же? В данном случае она действительно имеет место и заключается в тебе!

— Но ведь я не отворачиваюсь от тебя, Синди. И не мог бы этого сделать, даже если бы очень захотел…

— То есть возможность возникновения подобного желания все же существует?

— Ну, я просто пытаюсь быть честным с тобой, рассказать, что чувствую. — Его взгляд избегал ее лица словно нестерпимого солнечного сияния. — Понимаешь, у меня уже была одна история с…

— Знаю, с твоим деловым партнером, который едва не пустил по ветру ваш бизнес. А еще говорят, что молния не бьет дважды в одно и то же место! — горько усмехнулась Синди. — Ладно, не переживай. Со мной у тебя не будет неприятностей. Потому что я не выйду замуж за человека, который способен изменить ко мне отношение, едва запахнет жареным! Хорошо, что мне удалось узнать обо всем до того, как стало слишком поздно!

Верно, лучше некуда! Как если бы ты выиграла в лотерею, но потеряла билет, подумала Синди.

— По-твоему, все так просто?

Она пожала плечами.

— Брачного контракта мы не составляли и, насколько я понимаю, только что разорвали нашу помолвку. Честно говоря, мне не хотелось бы находиться рядом, если бы вдруг выяснилось, что ты где-нибудь выронил из бумажника десятку. Еще заподозришь, что я ее стащила! Да… ведь это тоже твое. — Она сбросила кроссовки и ногой придвинула их к Джеку.

— Не глупи! Мы все уладим…

Ах, если бы это было возможно!

Синди подняла на Джека полные муки глаза.

— Ты в самом деле так думаешь? — С минуту она пристально вглядывалась в его лицо и в конце концов все же заметила во взгляде тень сомнения. Из ее груди тотчас вырвался горький смешок. — Да, чуть не забыла! Вот, держи… — Синди сняла с пальца кольцо, подаренное ей Джеком, которое в свое время принадлежало его бабушке. Он счел счастливым предзнаменованием, что оно пришлось Синди впору. Сейчас она протянула его Джеку на ладони. — Признаться, я собиралась завтра заложить его, но, видно, ничего не поделаешь. Что легко досталось, легко и уходит. У нас, игроков, всегда так!

— Синди! — Отшвырнув и кроссовки, и кольцо, Джек бросился за босоногой девушкой, которая минуту назад была его невестой, а сейчас удирала по посыпанной гравием дорожке.

Думая в эту минуту лишь о том, что острые края щебенки, должно быть, ранят Синди ступни, Джек догнал ее, подхватил на руки и отнес к крыльцу.

Это в последний раз, подумала Синди и прикусила губу. Больше я никогда не испытаю силы и ласки его рук. Господи, помоги мне пережить эту потерю!

К тому моменту, когда Джек поставил ее на ноги, она, казалось, пришла в состояние полного физического и нервного истощения.

— Не покидай меня!

Едва заметно пошатнувшись от слабости, Синди взглянула на него, не до конца веря, что он это произнес. Неужели Джек способен умолять?

— Почему?

Пока он искал ответ, Синди следила за быстрой сменой выражений на его лице.

— Может, из-за того, что ты любишь меня? — подсказала она наконец, сознательно превратив свои слова в подобие шутки.

Губи Джека сжались в ровную линию. Он молчал.

— Думаю, это не так. Ты и прежде никогда не признавался мне в любви, так зачем начинать сейчас, когда все и без того ясно?

— При чем здесь любовь, Синди? Тебе нужна помощь.

— Мне нужно такси, — возразила она, поднимаясь по ступенькам.

— Я помогу тебе преодолеть твое пагубное пристрастие…

— Разумеется! Ведь ты такой благородный человек… Но лучше не нужно. Честно говоря, я не могу принять помощь от парня, на которого мне противно даже смотреть!

Синди не обернулась, чтобы проверить, какой эффект произвели на Джека ее слова, но один лишь факт, что тот не последовал за ней, уже свидетельствовал о многом.

— Поначалу я решила, что у меня вдруг начались какие-то ненормальные шизоидные реакции. Потом проверила, все ли в порядке с одеждой, не надела ли я что-нибудь наизнанку…

— А ты помнишь, как однажды доктор Пайн пришел на работу в домашнем халате?..

— Не меняй тему разговора, Эстер, — нетерпеливо заметила Синди. — Почему половина клиники глазеет на меня так, словно за ночь я отрастила себе вторую голову? Почему все шушукаются по углам и сразу умолкают при моем приближении?

Эстер вздохнула и вынула из вместительной наплечной сумки успевший истрепаться журнал, который и протянула подруге.

— Я ничему не поверила, честное слово.

«Он снова взялся за старое!» — гласил заголовок на обложке. Ниже Синди увидела изображение себя самой, сидящей верхом на обнаженном до пояса Джеке. Ее блузка была расстегнута почти до талии, выставляя на всеобщее обозрение кружевной лифчик.

Синди вспомнила эту ситуацию. Тогда они с Джеком находились на заднем дворе, у озера. Все началось вполне невинно. Она массировала ему спину, но неожиданно он перевернулся и… Если бы в тот момент не начал накрапывать дождик, содержание снимка могло оказаться гораздо хуже.

Синди стиснула зубы, пробегая взглядом текст внутри журнала.

«Миллионер Джек Мюррей благополучно выздоравливает в загородной резиденции с помощью частного физиотерапевта мисс Синди Престон».

В статье не говорилось о том, что Синди получала плату также за постельные услуги, но истолковать смысл написанного можно было по-разному.

— Боже мой! — застонала она. — Все это видели…

— И многие завидуют, — заметила Эстер.

Синди взглянула на подругу, как на сумасшедшую.

— Я бы многое отдала за такую фигуру, как у тебя, — продолжила та. — И вообще, можешь считать меня ненормальной, но осознание того, что все мужики вокруг едва ли не облизываются, провожая тебя взглядом… Ух!

— Мне неприятно подобное внимание! — отрезала Синди.

— Даже его? — со вздохом спросила Эстер.

— Его особенно! — Синди ясно видела, что подружка сгорает от любопытства, но не собиралась посвящать ее в детали.

Ну почему это случилось сейчас, когда я уже остыла к Джеку? — подумала она. Но в ту же минуту следом пришла другая мысль: себе-то ты могла бы и не врать!

Остаток рабочего дня прошел, будто в кошмарном сне. Синди ходила, опустив голову, и не отрывала глаз от пола, но все равно замечала любопытные взгляды, которые трудно было игнорировать.

Выйдя из клиники, чтобы отправиться домой, она решила сократить расстояние до автобусной остановки и пошла через парковочную площадку. Синди уже находилась на полпути к цели, когда ее догнал доктор Пит Шерман, новоиспеченный пульмонолог, славившийся пристрастием к спортивным автомобилям и юным практиканткам, несмотря на наличие молодой симпатичной жены. Синди он казался жалким.

— Я вас искал…

— Мой рабочий день закончен! — Она ускорила шаг, избегая руки врача, норовившей обвить ее талию.

— Какое счастливое совпадение, мой тоже! Не придумать ли нам что-нибудь по этому поводу?

Синди пришлось остановиться, потому что Пит перегородил узкое пространство между двумя рядами автомобилей.

— Я направляюсь домой, — терпеливо произнесла она. — А вас, догадываюсь, ждет жена.

Шерман окинул ее взглядом.

— Что случилось, Синди? Или вы загораетесь лишь когда пахнет большими деньгами?

Она гордо подняла подбородок, несмотря на то что на них стали оглядываться прохожие — Пит говорил достаточно громко. Несколько секунд оба сверлили друг друга взглядами. Потом Синди предприняла попытку обойти нахала… и неожиданно ей это удалось. Но вовсе не потому, что у доктора Шермана проснулась совесть. Просто кто-то взял его за шиворот и бесцеремонно отодвинул в сторонку.

— Эй, какого черта? — начал было Пит, однако в следующее мгновение встретился с ледяным взглядом синих глаз, которые показались ему знакомыми, хотя он мог бы поклясться, что никогда не встречался с нависшим над ним парнем.

Шерман взглянул на Синди, потом вновь на сердитого незнакомца, и в его мозгу начала вырисовываться догадка.

— Прошу прощения! — поспешно произнес он. — Здесь какое-то недоразумение…

— Сам ты… — Джек не закончил фразы, потому что в этот миг заметил на себе пристальный взгляд Синди.

Та уже с минуту жадно вглядывалась в лицо Джека и все не могла насмотреться.

— Что ты здесь делаешь? — сдержанно поинтересовалась она.

Пит Шерман облегченно вздохнул, потому что железные пальцы наконец отпустили его воротник. Надо же, пронеслось в голове доктора, а на фото парень совсем не казался таким крупным.

— Приехал, чтобы отвезти тебя домой, — ответил Джек.

Синди не было нужды спрашивать, почему он выбрал именно этот день. Разумеется, все дело было в злосчастной журнальной статье. Чего доброго, Джек еще начнет обвинять ее в общении с репортерами!

Пока она размышляла, Пит решил, что настал удобный момент для того, чтобы дать деру. Но оказалось, что он поспешил с выводами.

— Эй, мистер! Вы ничего не забыли? — ласково спросил Джек.

— Кто? Я?

— Разве вам не нужно извиниться перед дамой?

— Ах да! Что же это я… — Сластолюбивый доктор с готовностью изобразил на лице улыбочку. — Простите, Синди! Совершенно не хотел вас обидеть. Уж вы не обессудьте…

Она безразлично пожала плечами. Однако, когда Шерман исчез, опустила голову и тяжко вздохнула.

— Что, плохой день?

Неожиданное выражение нежности в глазах Джека едва не заставило ее расплакаться.

— Бывали деньки и получше. — Голос Синди звучал глухо. — А как ты поживаешь? Выглядишь неплохо…

— Очень остроумное замечание. Ты это нарочно?

— Нет. Просто нервничаю. В таком состоянии я всегда несу невесть что.

— А у тебя не очень цветущий вид, — мрачно произнес Джек.

И душевное состояние под стать. Боже, неужели это так заметно?

— Что уж тут поделаешь… — Она не знала, что еще сказать. К счастью, Джек пришел на выручку.

— Устала оттого, что все на тебя таращат глаза?

— А ты как думал? Впрочем, тебе-то, наверное, не привыкать…

Услыхав оттенок горечи в ее голосе, Джек прищурился.

— Да, но ты не должна была окунаться во все это.

— Почему ты приехал?

— Ведь я уже сказал: чтобы проводить тебя домой.

— Но ведь по крайней мере один из нас пользуется общественным транспортом.

— Только не сегодня. Бьюсь об заклад, что тебе не удастся остаться неузнанной.

Синди живо представила себе, как пассажиры автобуса разглядывают ее, и ужаснулась.

— То-то! — сказал наблюдавший за ней Джек. — Лучше поедем со мной.

Хоть на край света!

Интересно, как бы он отреагировал, если бы я произнесла это вслух? — думала Синди, пока Джек вел ее за руку к своему «мерседесу».

Всю дорогу она продолжала размышлять примерно в том же духе и лишь в конце пути спохватилась, что Джек ни разу не спросил, куда ехать.

— Откуда ты знаешь, где я живу? — Синди задала это вопрос, когда он остановился у ее дома и вышел из автомобиля, чтобы открыть для нее дверцу. Мимоходом она отметила, что от его былой хромоты не осталось и следа. — И где работаю?

— Я поставил перед собой цель узнать это и добился своего.

— Ты невыносим! — вздохнула Синди.

— А что мне оставалось делать? Позволить тебе уйти из моей жизни?

Гневный блеск в синих глазах смутил ее. Она полагала, что именно это Джек и сделал — позволил ей исчезнуть. Во всяком случае, такое у нее сложилось впечатление.

Джек наблюдал за потупившей глаза Синди. Он многое мог бы ей рассказать. Например, как подолгу стоял вечерами напротив ее подъезда, прячась в тени и сгорая от желания подняться и постучать в дверь. Однажды рядом с ним даже притормозил патрульный полицейский автомобиль, и ему пришлось объяснять, что у него отсутствуют противозаконные намерения.

Решив, что пауза затянулась, Синди достала из сумочки ключ и открыла наружную дверь.

— Наверное, тебе хочется знать, встречалась ли я с представителями прессы?

Джек ничего не ответил, на его лице застыло таинственное выражение.

— Ведь ты за этим приехал, верно?

Молчание.

— Ну, они позвонили мне разок…

— Чего и следовало ожидать.

— Но я не проронила ни слова!

Джек вновь промолчал. К этому времени они уже вошли в маленькую квартирку, которую занимала Синди, и он хмуро оглядывал более чем скромную обстановку. Единственным достоинством этого помещения являлась чистота. Однако, если Синди намеревается рассчитаться с долгами до конца текущего десятилетия, ей поневоле приходится ужимать расходы.

— Мне здесь очень удобно, — сказала она, словно защищаясь.

Джек угрюмо кивнул. Его бросило в дрожь при мысли, что Синди прожила в этих условиях целый месяц.

— Подожди, пока девочка успокоится, — советовала ему мать.

И как последний кретин он послушался ее, едва ли не единственный раз в жизни!

— Все случилось из-за твоего недоверия, — говорила Кэтрин.

— Но почему она ничего мне не рассказала?

— Думаю, она пыталась, но у тебя не было настроения слушать. А сейчас, когда ты узнал правду о матери Синди и захотел все уладить, она, возможно, не захочет даже выслушать тебя, — заявила миссис Мюррей. — На ее месте я бы точно не стала этого делать!

Уверенность Кэтрин не лучшим образом подействовала на решимость Джека. Но вчерашняя статья в журнале — и особенно фото! — подстегнула его активность. Сейчас он смотрел в слегка осунувшееся лицо Синди.

— Я беседовал со своими адвокатами. Они обещают добиться от редакции публичного извинения.

— Спасибо, что лично приехал сообщить мне об этом.

Джек поморщился.

— Наверное, я заслуживаю чего-то в таком роде.

Синди не совсем поняла, что он имеет в виду, но расспрашивать не стала.

— Выпьешь чаю?

Вопрос заставил Джека вздрогнуть.

— Ты не можешь здесь оставаться. Быстренько собери все, что потребуется тебе на ночь.

— В каком смысле? — испуганно уставилась на него Синди. Почему он держится так, словно они все еще составляют единое целое? Только сыплет соль на раны, и больше ничего! — Вижу, что тебе здесь не нравится, но это мой дом.

— С этого момента — нет. Если не желаешь переехать ко мне, остановишься у моей мамочки или, на худой конец, в гостинице, пока мы не организуем что-нибудь более удобоваримое. Я разрушил твою репутацию… — Лицо Джека приобрело жесткость. — Выставил тебя на всеобщее посмешище и сделал лакомым объектом для слизняков, подобных тому, который приставал к тебе на парковочной площадке. Короче говоря, я кругом виноват и потому обязан исправить положение.

Только сейчас Синди начала вникать в истинный смысл происходящего. Она-то думала, что Джек явился, чтобы разобраться в причинах появления злополучной статьи, но оказалось, что он отвел ей роль жертвы!

— Неужели современные женщины еще обладают репутацией, которую можно разрушить?

— Не иронизируй, Синди.

— Но как прикажешь мне оставаться серьезной, когда ты несешь галиматью, явно основанную на подспудной уверенности в неравенстве полов? А тебе не приходило в голову, что если я ударюсь в бега, то окружающие подумают, будто мне действительно есть чего стыдиться?

Джек замер.

— Приятно слышать, что ты не испытываешь стыда за наше недавнее прошлое. Сам я очень трепетно отношусь к этим воспоминаниям.

— Я тоже, — бездумно кивнула Синди. В следующий миг она ахнула и прижала ладонь ко рту. Ее смущенный взгляд уперся в пол, и никакая сила не сумела бы оторвать его оттуда. Понадобилась целая минута, чтобы Синди вновь смогла заговорить. — Вообще-то мне непонятно, почему я нуждаюсь в защите больше, чем ты?

— Не будь наивной! — нетерпеливо бросил Джек.

Она подняла голову.

— При чем здесь моя наивность?

— Да пойми же, я привык, что мне постоянно перемывают косточки на страницах газет, но тебе-то зачем это нужно? Как ни верти, а мы оба понимаем, что в нашем обществе до сих пор существуют двойные стандарты.

Синди изучала взглядом его лицо, красивое, даже несмотря на циничную усмешку.

— Пусть так, но как именно ты собираешься улаживать скандал?

Вместо ответа Джек открыл дверцы платяного шкафа и принялся извлекать оттуда вещи. Так уж вышло, что начал он с полки с нижним бельем. С не меньшим усердием Синди попыталась затолкать тряпки обратно. Тогда он схватил ее за запястья и прикипел к ее лицу горящим взглядом.

— Я намерен жениться на тебе!

Вмиг онемевшие пальцы Синди разжались, и из них вывалился на пол черный кружевной бюстгальтер. Она машинально проводила его взглядом. Затем медленно подняла странно отяжелевшую голову и, с трудом дыша от наплыва эмоций, посмотрела Джеку в глаза.

— Разумеется! Ты намерен!

Вероятно, он решил, что если Синди демонстрировала безоговорочное послушание в постели, то и сейчас готова подчиниться любому его требованию!

Мысль была очень злой, но тем не менее, словно открыла шлюз для множества находившихся под запретом эротических образов, которые мгновенно наводнили сознание Синди.

Она с усилием отвела взгляд от чувственных губ Джека.

— Мое мнение, конечно, не в счет, но не кажется ли тебе, что данное решение несколько… драматично, что ли?

Ее совершенно не радовала мысль, что Джек женится на ней из чувства вины. Может, с его точки зрения, Синди должна быть благодарна за подобное проявление благородства?

Естественно, она желала Джека, но не на таких условиях! Чувство долга не может заменить любовь. И если бы Джек действительно любил Синди, он не стал бы ждать так долго.

— Насколько мне помнится, ты не всегда находила идею брака абсурдной, — тихо напомнил Джек.

— Я и сейчас так не думаю.

Он стиснул зубы. Ему нелегко было сдерживать гнев, но еще труднее — страсть.

— Подумай над моим предложением. В нем есть здравый смысл.

— Только для тебя! — хмыкнула Синди. — Как долго продлится этот брак? До тех пор пока я не восстановлю свое доброе имя? Боюсь, ты меня недооцениваешь. Я вполне способна выдержать некоторое количество сплетен. В конце концов, их можно просто игнорировать.

— Знаешь что, не стоит изображать из себя непробиваемую крепость. Это ни к чему. — Голос Джека смягчился, Синди явственно уловила в нем нежность. — Взгляни на меня! — Он приподнял ее подбородок. Затем легонько убрал за ухо прядку волос.

Прикосновение его пальцев вызвало в теле Синди дрожь. Смесь испуга и волнения породила массу отнюдь не неприятных ощущений в области бедер.

Не строй иллюзий, если бы Джек любил тебя, он сразу же последовал бы за тобой!

Следующие слова Мюррея подтвердили эту мысль.

— Я все знаю о долгах твоей матери. — Он говорил прерывисто. Вероятно, потому, что ему трудно было одновременно с этим удерживать взгляд Синди, не позволяя ей отвести глаза. — Боже, как мерзко я поступил с тобой!

Он все-таки опустил веки, и на его скуле задергалась мышца.

— Нет! Что ты… нет! — услыхала Синди свой голос. Она возражала, хотя не так давно, тоскуя долгими ночами по Джеку, называла его поступок гораздо более крепкими словами.

Он быстро взглянул ей в лицо, удивленный такой горячностью.

— Вернее, ты был не прав, — поправила себя Синди, — но обстоятельства сложились таким образом, что тебя трудно винить.

— Ты действительно так думаешь? Тогда позволь мне кое-что рассказать об этих «обстоятельствах», — хрипло произнес Джек. Его взгляд опустился на шелковую ночную сорочку Синди, которую он до сих пор держал в руке. Почти не осознавая, что делает, он вдруг поднес ее к лицу и жадно втянул в себя едва уловимый женский аромат.

На взгляд Синди, бездумность этого действия прибавила ему еще больше чувственности. Похоже, Джек едва понимал, что делает. Волна желания, взметнувшаяся по ее телу, оказалась столь сильной, что оно вмиг запылало, словно в горячке. Казалось, еще секунда — и Синди растает. Если бы в этот миг Джек вновь предложил бы ей выйти за него замуж, она бы крикнула, что согласна, и послала бы к дьяволу все обстоятельства.

— В ранней молодости я был идеалистом, — начал Джек. Синди пришлось тряхнуть головой, чтобы поскорее развеялся чувственный туман, мешавший трезво воспринимать информацию. — У меня были связи, и я умело их использовал. Трудился, сколько хватало сил, а тем временем мой друг Берт столь же успешно подрывал основы нашего бизнеса.

— Деньги? — тихо спросила Синди.

— Они, — вздохнул Мюррей. — Какой я был дурак!

— Ты был ему другом, — возразила она.

— Выслушай до конца, и, возможно, ты переменишь свое мнение. Когда выяснилось, что Берт практически проиграл нашу компанию, мы с ним разругались в пух и прах. Скандал получился огромный…

Синди не нашла в этом ничего удивительного, хотя видела, что даже сейчас былая история имеет для Джека большое значение. На миг умолкнув, он стиснул зубы и прямо посмотрел в лицо Синди. От сумрачного выражения пронзительно-синих глаз по ее спине побежали мурашки. Она была настолько поражена силой эмоций Джека, что даже не заметила, как начала успокаивающе поглаживать его по плечу.

— В итоге Берт покончил с собой.

Синди испуганно ахнула в тишине, наступившей сразу после того, как были произнесены эти слова.

— Это ужасно, Джек… но здесь нет твоей вины.

— Нет? Берт был одним из лучших моих друзей, а я не смог, не сумел ему помочь. В то время меня заботило лишь то, что он не оправдал моего доверия… Это все я, я! Берт нуждался в помощи, но меня не оказалось рядом. И мне пришло в голову: а что, если эта история повторится с тобой? Не лучше ли тебе продолжить жизнь без меня?

Дрожавшие в глазах Синди слезы покатились по щекам.

— Нет! — всхлипнула она, окончательно теряя над собой контроль.

Джек застыл. На глазах Синди с его смуглого лица словно сползли все краски. Он взял ее за плечи.

— Что ты сказала? — Его голос звучал сдавленно, глухо и был совершенно не похож на обычный, словно говорил другой человек, а не тот Джек, которого Синди знала… и любила. Впрочем, это не имело никакого значения. Ее чувства к нему все равно оставались неизменными, несмотря на все его страхи и сомнения, а также выражение в глазах, как будто он побывал на том свете и вернулся. В эту минуту Синди больше всего хотелось разгладить хмурые линии, пересекавшие его лоб.

— Сказала, что в существовании без тебя для меня не было бы ничего хорошего. — Она ощутила, как пальцы Джека сильнее сжали ее плечи.

— И почему же? — спросил Джек с плохо скрываемым нетерпением.

— Наверное, потому что я люблю тебя. — Синди склонила голову набок, словно взвешивая каждое свое слово. — Да, именно поэтому…

Не успела она закончить фразу, как Джек с громким стоном припал к ее губам. Поцелуй был жестким, жадным и страстным. Он превратил Синди в безвольно дрожавшее существо. Впрочем, Джека тоже всего трясло.

— Как же я тебя люблю! — произнес он со скрежещущим отзвуком в голосе, дотрагиваясь губами до мочки ее уха. Одного этого прикосновения было достаточно, чтобы свести Синди с ума, а заветное слово и вовсе грозило нанести непоправимый ущерб ее мозгу!

Она взяла лицо любимого в ладони.

— Господи, ну почему ты не сказал об этом прямо, вместо того чтобы болтать всякие глупости, наподобие…

Глаза Джека счастливо сверкнули, он все еще не мог опомниться от неожиданно свалившегося с плеч бремени. Нет, никогда Джек больше не будет прислушиваться к советам мамочки, ни за что на свете!

— Наподобие предложения стать моей женой? — поддел он Синди. Его голос все еще звучал гортанно.

Она возмущенно фыркнула и в отместку легонько куснула Джека за нос.

— Нет, спасения моего доброго имени!

— Видишь ли, я был в отчаянии…

Синди довольно улыбнулась.

— Правда?

— Мне еще не приходилось встречать таких девушек, как ты, солнышко.

— Я польщена. Ведь в твоей жизни было столько женщин!

— Ну, несколько действительно было… столь же эгоистичных, как я сам. Мне быстро удалось сообразить, что лучше дарить вещи, чем часть своей души. И тут появилась ты. — Он любовно оглядел Синди. — И смела меня словно ураганом! Я никогда не встречал человека, который дает, ничего не прося взамен. А ты, ласточка, подарила мне свою невинность, доверие и сердце в придачу! — Джек помрачнел. — И как я поступил со всем этим?

— Не нужно, дорогой, — взмолилась Синди, которой было ненавистно выражение самоуничижения в его глазах.

— Минувший месяц стал для меня адом. Я все время порывался приехать к тебе, но боялся, что ты не захочешь меня видеть, как утверждал один известный нам обоим человек.

— Кэтрин?

Джек кивнул.

Синди заметила на его лице след тех невыносимых переживаний и решила поцелуем смести его прочь. Она преуспела в этом деле, но ей потребовалось некоторое время, чтобы выполнить работу как следует. Когда Синди наконец сделала паузу, чтобы проверить, насколько успешны предпринятые действия, оказалось, что они с Джеком лежат на ее двухместном диване. Причем большая часть длинных ног Джека свисает с подлокотника скрипучего предмета обстановки, а голова самой Синди покоится на сильном мужском плече.

— Мне в голову сейчас пришла замечательная идея насчет Тони! — Она забавно сморщила нос, улыбаясь Джеку.

— Не очень-то я доволен, что ты думаешь о моем приятеле, когда я тебя целую, — ворчливо заметил тот.

— Ты меня не целовал, — резонно возразила Синди.

— Это легко исправить.

Однако она с хрипловатым смешком увернулась от его губ.

— Тони и Лиз… Не находишь ли ты, что было бы неплохо, если бы они…

Джек застонал.

— Не нахожу! И вообще, я женюсь на тебе лишь при условии, что ты прекратишь свою дипломатическую деятельность по улаживанию разного рода проблем.

Синди очень мило надула губки, а потом вздохнула.

— Ну, раз ты настаиваешь… — Она поерзала, устраиваясь удобнее, и прошлась ладонью по завиткам темных волос на груди Джека. — В принципе ты не такой уж завидный жених, но если любишь меня, делать нечего, выбирать особо не приходится. Ведь любишь?

— Вероятно, мне потребуется лет пятьдесят, никак не меньше, но в конце концов я все-таки надеюсь продемонстрировать тебе силу своих чувств. Постепенно.

Синди округлила глаза в притворном ужасе.

— Ждать целых пятьдесят лет? А нельзя ли немного пораньше? Скажем, прямо сейчас? — Она лукаво взглянула на Джека из-под опущенных ресниц. — Улавливаешь намек? — Пальчики Синди скользнули под ремень его джинсов.

Джек задохнулся от пронзительно-сладостного импульса, но в следующую минуту улыбнулся.

— Какие доказательства тебе еще нужны? — спросил он, расстегивая расположенную спереди застежку ее лифчика. — Ох! — вырвалось у него, когда полные упругие округлости оказались на свободе.

— Всякие, — сдавленно шепнула Синди. — И чем больше, тем лучше.

— Ну в этом недостатка не будет…

— Ты очень самоуверен! — Она подалась вперед, чтобы потереться затвердевшими сосками о нагую грудь Джека.

У того расширились зрачки. Зарывшись пальцами в светлые волосы Синди, он притянул ее лицо к себе.

— Предоставляю тебе право судить, насколько моя самоуверенность соответствует действительности!

Синди прижалась губами к его губам. Но, прежде чем окончательно отдаться удовольствию, она успела подумать, что не станет слишком торопиться с вынесением вердикта.

Content

Люси Рэдкомб
Каприз судьбы

1

2

3

4

5

6

7

8

9