Марианна Лесли

Опасный мужчина

1

На прилавке перед Рейчел было разложено несколько колье и ниток бус: две нитки искусственного жемчуга, одна из бирюзы и турмалина, колье из янтаря и еще одно аметистовое.

С какого же начать? Пожалуй, с жемчужного. Правда, у нее уже есть несколько ниток жемчуга, но вот это, с золотистым отливом, прекрасно подойдет к ее новому золотистому платью из шифона на атласной подкладке и к глазам. Они у нее зеленые с золотистыми крапинками.

Или, может, примерить вначале янтарное? Оно тоже прекрасно подойдет.

Рейчел протянула руку к янтарному ожерелью. Кэтрин, молоденькая продавец-консультант ювелирного магазина, одобрительно улыбнулась.

— Прекрасный выбор, миссис Каннингем. Этот оттенок янтаря восхитительно будет на вас смотреться. Позвольте помочь вам застегнуть.

Рейчел повернулась спиной, и Кэтрин застегнула на ней ожерелье. Камни казались удивительно темными на коже, словно вобрали в себя тепло солнца. Повернувшись к большому овальному зеркалу, Рейчел посмотрела на свое отражение. Ожерелье смотрелось великолепно, чего и следовало ожидать, но как-то… скучно, что ли. Да, оно прекрасно подходило ей, но словно сливалось с ее обликом, ничем не выделяя и ничего не подчеркивая. Впрочем, она ведь всегда предпочитала стильные, но неброские вещи, так что же ее беспокоит сейчас?

Рейчел скользнула беглым взглядом по знакомым чертам лица: кожа гладкая и чистая, персикового оттенка, светло-каштановые волосы уложены в аккуратную прическу. Макияж именно такой, какой и должна носить респектабельная вдова, костюм цвета кофе с молоком сидит безупречно и вполне соответствует женщине ее возраста и положения.

Но что-то в выражении глаз заставило Рейчел повнимательнее приглядеться к своему отражению. Было в них нечто такое, чего она не замечала раньше. Какой-то странный блеск. Она не понимала, чем он вызван, и это ее немного пугало.

В конце концов решив, что виной всему особое освещение магазина, Рейчел улыбнулась своему отражению и вдруг, к своему изумлению, обнаружила, что не одна в зеркале. Там была еще одна пара глаз — мужских, серебристо-серых, в которых искрилось веселье.

Рейчел даже застыла от неожиданности. Она была настолько ошеломлена, что не сразу отвела взгляд от этих нахальных, насмешливых глаз. Широко распахнутыми глазами она воззрилась на мужчину, который стоял на тротуаре перед витриной и беззастенчиво разглядывал ее через стекло.

Мужчина был высокий, стройный, широкоплечий, одетый в узкие потертые джинсы и синюю футболку, облегающую рельефную мускулатуру. У него был вид человека, знающего себе цену. Русые волосы вились надо лбом и ушами, на висках проглядывали серебристые нити. Эта легкая седина придавала его облику ненавязчивый оттенок благородства. Черты его лица нельзя было назвать классически правильными, но оно было мужественным и чрезвычайно привлекательным.

Рейчел нервно сглотнула.

Вдруг он дерзко подмигнул ей, уголок красивого рта дернулся в чуть насмешливой улыбке. Придя в себя, Рейчел поспешно отвела взгляд, сделав вид, что ничего особенного не произошло. Краем глаза она, однако, видела, что мужчина не ушел, и невольно задалась вопросом, давно ли он тут стоит. Наверное, выбирает подарок для своей жены или подружки, подумала Рейчел. Почему-то эта мысль ей не понравилась, но она тут же посмеялась над собой. Неужели ей хотелось бы, чтобы он торчал тут из-за нее? Но это же нелепо!

Она впервые видит этого человека, да и вообще подобные знакомства не в ее стиле.

Он не из Гринвилла, в этом нет сомнений. Рейчел, как жена мэра — а ныне вдова, — принимала и принимает участие во всех городских мероприятиях и знает, по крайней мере в лицо, всех местных жителей их небольшого арканзасского городка.

Но дело не только в том, что лицо его ей незнакомо. Что-то есть в нем такое, что выдает чужака, человека приезжего. Может, чей-то гость или сезонный работник?

Нельзя сказать, чтобы облик незнакомца вызывал в Рейчел какое-нибудь беспокойство, но сердце отчего-то учащенно забилось. Странное чувство для такой уверенной в себе женщины. Удивительно, но это напоминает ощущения женщины, взволнованной вниманием мужчины.

Какая глупость!

Рейчел фыркнула себе под нос и сосредоточилась на выборе украшений. Однако взгляд словно магнитом притягивало в тот угол зеркала, где минуту назад она видела насмешливое лицо незнакомца. Как только их глаза встретились, его губы растянулись в ошеломляющей по силе своего очарования улыбке.

Нахмурившись, Рейчел отвела глаза и попыталась сосредоточиться на выборе. Но это не так-то легко было сделать. Взгляд неизбежно возвращался к мужчине в зеркале. Из-под ресниц она видела, как он, чуть склонив голову набок, беззастенчиво разглядывает ее. Потом, скользнув взглядом по янтарному ожерелью у нее на шее, он покачал головой из стороны в сторону, очевидно выражая свое мнение по поводу украшения. Рейчел недоуменно вскинула брови, уже не пытаясь притворяться, что не замечает его. Бросив еще один быстрый взгляд на свое отражение, она вопросительно посмотрела на него. Он еще раз отрицательно покачал головой.

Рейчел поймала себя на том, что расстегивает ожерелье, не удостоившееся одобрения незнакомца, и взяла другое, жемчужное. Немного подержав его в руке — для того, чтобы получше рассмотреть, разумеется, — застегнула у себя на шее. Несколько секунд она рассматривала себя в зеркале, потом чуть отклонилась назад, чтобы тайком взглянуть на своего неожиданного критика. Он повертел головой, разглядывая ожерелье на ней, и снова уверенно покачал головой. Весь его вид словно говорил: в общем-то красиво, но чего-то не хватает. Ей и самой так казалось, но, чтобы дерзкий незнакомец не подумал, что она и в самом деле прислушивается — или, точнее было бы сказать, присматривается — к его мнению, Рейчел еще немного покрутилась перед зеркалом, разглядывая, как колье смотрится на ней. Смотрелось оно замечательно, но не то, снова не то…

Да что это с ней сегодня, в самом деле? Она всю жизнь носит именно такие украшения: стильные, неброские, свидетельствующие о хорошем вкусе. Но сегодня ее как будто бес подталкивает в бок, побуждая совершить какое-нибудь безрассудство, например купить что-нибудь яркое и кричащее.

Стараясь не поддаваться глупому порыву, Рейчел стала по очереди примерять все украшения, разложенные перед ней, и все они были забракованы ее неожиданным ценителем. Он ничем не давал понять, что игра ему наскучила. Но, что было особенно странно, — ей тоже.

— Нет, Кэтрин, все это не годится, — решительно сказала Рейчел, положив на прилавок последнее колье из аметистов. — Мне нужно что-нибудь особенное. Необычное. — Она взглянула на растерявшуюся девушку. — Да, именно необычное.

Кэтрин растерянно заморгала.

— Ну, у нас имеются винтажные украшения, но, миссис Каннингем, я не думаю…

— Неси, — велела Рейчел.

Девушка кивнула, на лице у нее появилось недоуменное выражение.

— Хорошо, миссис Каннингем, как вам будет угодно.

Когда через пару секунд Кэтрин выложила на прилавок еще несколько комплектов украшений, Рейчел сразу поняла причину недоумения продавщицы. Это были самые пестрые, самые кричащие украшения, которые ей когда-либо доводилось видеть. Их делали, наверное, из всего, что попадалось под руку: бусины всевозможных размеров, форм и расцветок, стеклярус, нитки, перья, бантики, розочки, кусочки меха, какие-то проволочные завитушки и цепочки. Но даже среди этой пестроты один комплект выделялся больше других: он был самым ярким и блестящим, самым пестрым и необычным. Рейчел не задумываясь протянула к нему руку.

Комплект состоял из многослойных бус и сережек. Это было украшение для раскрепощенной, свободной от условностей и предрассудков женщины, не боящейся бросить вызов окружающему ее миру, способной на безрассудство и готовой к приключениям. Словом, такой женщины, какой Рейчел никогда не была. Женщины, являющейся ее полной противоположностью.

Надев бусы через голову и вставив в уши сережки, Рейчел медленно подняла голову к зеркалу, приготовившись встретить возмущенный взгляд незнакомца, но его восторженно-одобрительный кивок свел на нет весь ее скепсис.

Он вскинул обе руки с поднятыми большими пальцами, показывая ей, что вот это последнее — просто супер.

Рейчел даже не успела толком ничего сообразить, как уже купила этот комплект. Скандальное, кричащее, безвкусное украшение, которое прежде ей бы и в голову не пришло надеть.

Расплатившись кредиткой, Рейчел поблагодарила все еще пребывающую в недоумении Кэтрин и направилась к дверям. На губах ее играла чуть заметная улыбка. На душе отчего-то было легко и весело.

Но, подойдя к двери, она приостановилась. Господи, что это с ней сегодня? Что на нее нашло? Вместо того чтобы одернуть дерзкого незнакомца взглядом, который ее дочь называла отрезвляющим, она поощряла его интерес и его игру. А что, если он поджидает ее? Что она станет делать?

Сделав глубокий вдох и придав лицу неприступное выражение, Рейчел толкнула дверь и вышла из магазина. На тротуаре никого не было. Незнакомец исчез.

Твердо сказав себе, что испытывает облегчение, Рейчел постаралась взять себя в руки, но сердце отчего-то учащенно забилось. Да что же с ней такое, в конце концов? Неужели эта дрожь, которую она испытала минуту назад, от предвкушения разговора с нахальным незнакомцем? И неужели ее жизнь настолько скучна и монотонна, что столь незначительный эпизод мог так взволновать ее?

Шагая по тротуару, она оглядывала знакомую улицу и знакомых ей людей, но ничего не замечала вокруг. Она только что купила украшение, которое вряд ли когда-нибудь наденет. Оно будет валяться в шкатулке без дела.

Непонятно и то, что она позволила незнакомому мужчине так дерзко вести себя с ней. Более того, она ему подыграла! Рейчел покачала головой. Что же это с ней происходит? Неужели ей грозит та же участь, что постигла некоторых ее подруг?

Такие же, как она, вдовы и разведенки, достигнув критического сорокалетнего рубежа, ложились под нож пластического хирурга, чтобы выглядеть молодыми. На самом деле они, на взгляд Рейчел, выглядели глупо, изображая из себя молоденьких девочек и флиртуя с молодыми парнями. Ей было жаль их. Она не хотела, чтобы подобное произошло и с ней. Ее близкая подруга Сюзанна как раз переживала такой период, и было больно смотреть, как некоторые бросают ей вслед насмешливые взгляды. Однако осуждать их трудно, ибо Сюзанна, сделав подтяжку лица и похудев на несколько килограммов, принялась заигрывать налево и направо с молоденькими мужчинами, годящимися ей чуть ли не в сыновья.

Хорошенькая блондинка, она вела себя как девочка-подросток, в организме которой бушуют гормоны. Сюзанна всегда была несколько легкомысленной и ветреной, но раньше не вела себя настолько несдержанно.

Рейчел скорее умрет, чем станет посмешищем в городе, где ее все уважают. Ее муж, умерший четыре года назад, был не только мэром городка, но и уважаемым человеком, и Рейчел делала все, что в ее силах, чтобы быть достойной его памяти и поддерживать свой имидж респектабельной вдовы и общественного деятеля. В любых ситуациях она старалась сохранять достоинство, самообладание и трезвую голову.

Внезапно Рейчел почувствовала на себе чей-то взгляд. Подняв голову, она заметила на другой стороне улицы Элисон Престон, резкую и язвительную даму, которую Рейчел всегда недолюбливала. Элисон была как раз из тех, кто открыто насмехался над Сюзанной, но Рейчел поневоле приходилось часто встречаться с ней с тех пор, как та стала президентом их женского клуба. Особенно в этот период, когда они готовились к ежегодному любительскому спектаклю.

Сдержанной улыбкой и кивком головы ответив на приветствие Элисон, Рейчел увидела впереди стайку ребятишек лет семи-восьми, и ее улыбка сделалась шире и искреннее. Она любила детей и с нетерпением ждала, когда ее собственные дети подарят ей внуков. Трудно было поверить, что Лиса уже замужем и ждет ребенка, а Колин, ее любимый малыш Колин, уже учится на втором курсе колледжа и изучает экономику и бизнес, чтобы стать таким же успешным, каким был его отец. Через несколько лет он женится и обзаведется собственной семьей. Рейчел, конечно, радовалась этому, но в то же время грустила, потому что это означало: ее мальчик уже не будет принадлежать ей. У нее появится много свободного времени, которое надо будет чем-то заполнить.

Не то чтобы Рейчел жалела себя, вовсе нет. У нее прекрасная жизнь. Она живет именно так, как ей хочется, как нравится. Иногда, правда, бывает, возникает какой-то необъяснимый порыв послать к черту респектабельность и имидж и совершить что-нибудь безрассудное, но ей всегда удавалось подавить его. Кроме того, время от времени большинство людей, окружавших ее, начинало казаться ей ограниченными занудами, но эту мысль она тоже пресекала. Она уже давно жила в этом маленьком мирке, считала его своим и не имела ни малейшего желания менять свои привычки.

А как насчет ночей? — поинтересовался внутренний голос. С этим дело обстоит сложнее, но ей не хотелось думать, что в последнее время она просыпается ни свет ни заря, когда все вокруг еще спят, с безумной мыслью, что так не должно быть. Что она не должна быть одна. Что в ее жизни все неправильно.

Может, не стоит ограничиваться только общественными делами, а найти какую-нибудь интересную и нужную работу? Например, учителя. Или библиотекаря. Или музейного работника. С этим она справится. Может, тогда огромный дом, который оставил ей Марвин, дом, которым он очень гордился, не будет ей казаться таким пустым?

— Эй, мистер, тут стоянка запрещена.

— Послушайте, офицер, я могу все объяснить…

Услышав этот голос, ворвавшийся в ее размышления, Рейчел тут же сбилась с шага. Она мгновенно поняла, кому он принадлежит, хотя никогда раньше его не слышала. Еще даже не видя его, она уже знала, что это голос мужчины из зеркала. Ее непрошеного критика.

Он стоял чуть впереди на тротуаре, возле видавшего виды «харлея», и разговаривал с патрульным полицейским.

— У меня уважительная причина. Я… — он запнулся, увидев приближающуюся Рейчел, и улыбнулся, — ждал даму. Не можете же вы наказать меня за то, что она опоздала. — Он наклонился вперед, понизив голос. — Вы же знаете женщин.

Когда полицейский понимающе кивнул, Рейчел возмущенно вскинула брови. Патрульный повернулся, и веселье в его глазах сменилось уважением, когда он увидел Рейчел.

— Извините, миссис Каннингем, я не знал, что он ждет вас.

— Все в порядке, Стэн, — мягко проговорила она.

Когда молодой офицер, попрощавшись, удалился, Рейчел повернулась к дерзкому незнакомцу. Искорки смеха в его глазах говорили о том, что эта ситуация его крайне забавляет. И что он знал, что она рассердится.

— Миссис Каннингем, — нараспев произнес он. — Интересно, какое у вас имя? Мери? Джулия? Барбара? Нет, все не то. Быть может, Рита? Или Роуз? А, наверное Рейчел. Точно, Рейчел. Это имя вам идет.

Ее глаза подозрительно сузились.

— Откуда вы знаете?

— Так все-таки Рейчел? Угадал? — Он усмехнулся. — У вас на сумочке инициалы — «Р.К». Я просто предположил.

К своему удивлению, она улыбнулась.

— Так почему же все-таки не Рита или Роуз?

— Ну, не знаю. Мне показалось, они вам не подходят, — просто ответил он с лукавыми искорками в глазах. — Кроме того, я уже столько о вас знаю, что угадать имя было совсем не трудно.

Она изумленно взглянула на него.

— А что вам может быть известно обо мне?

— Мне известно, что вы не замужем, но скорее вдова, чем разведенная женщина. — Чуть склонив голову набок, он оглядел ее оценивающим взглядом. — Да, я уверен, что вдова.

— Почему вы так уверены?

— Ну, вы не из тех женщин, кто разводится с мужьями.

Рейчел не нашлась, что на это ответить. Она была слишком возмущена самоуверенностью незнакомца и не собиралась позволять ему и дальше высказывать свои неуместные предположения.

— К тому же, — как ни в чем не бывало, продолжал он, — я знаю, что ваш покойный супруг был не последним человеком в городе. — Он рассмеялся, увидев, как она вопросительно вскинула брови. — Об этом тоже нетрудно было догадаться, стоило лишь увидеть, с каким почтением с вами разговаривал полицейский.

— На этом ваши догадки закончены, надеюсь?

— Не совсем. Смею предположить, что вы много времени уделяете благотворительности и… — он снова задумчиво склонил голову набок и несколько секунд разглядывал ее, — играете в фаро[1].

— Я не играю в карты! — возмутилась она и, только заметив лукавый блеск глаз дерзкого незнакомца, поняла, что он ее поддразнивает, а она позволила ему втянуть себя в его глупую игру.

— Зачем вы солгали Стэну, мистер?..

— Николас Логан. — Он поклонился с преувеличенной церемонностью. — Но для вас просто Ник.

— Так почему вы солгали, мистер Логан?

— Я не лгал. Я на самом деле ждал вас. И мне кажется, что я жду вас уже давно. Всю жизнь. — Эти слова прозвучали просто и искренне, но затаившаяся в глазах улыбка говорила о том, что он насмешничает.

Подражая ему, Рейчел склонила голову набок и окинула его взглядом прищуренных глаз.

— Вы смеетесь надо мной, мистер Логан?

— Бог с вами, миссис Каннингем, я просто заигрываю с вами.

Неужели это правда? Рейчел даже немного опешила. С ней уже сто лет никто не заигрывал. Настолько давно это было, что она уж и забыла, как это бывает. Ну и как теперь себя вести? Оскорбиться? Но она совсем не чувствует себя оскорбленной. Однако ей не нравится, что он застал ее врасплох.

— Вы, кажется, удивлены? — спросил он с улыбкой. — Но если вас так шокирует сама мысль о флирте, почему же вы флиртовали со мной в магазине?

— Я не флиртовала с вами! — возмущенно выпалила Рейчел.

— Именно флиртовали, — самодовольно заявил он. — Так я и понял, что вы не замужем. Не стали бы вы заигрывать со мной, если б у вас был муж.

— Я не заигрывала! Я не… — Рейчел запнулась, широко распахнув глаза. — Неужели я действительно заигрывала с вами?

Он кивнул.

На какое-то мгновение она порадовалась тому, что еще не разучилась флиртовать с мужчинами, и чуть подалась вперед, чтобы спросить у него еще кое-что. Вдруг краем глаза Рейчел заметила, что прохожие на улице и в ближайших магазинах уже начинают обращать на них внимание. О господи!

Нервно сглотнув, она развернулась и быстро пошла прочь. Однако если надеялась таким образом избавиться от своего нового знакомого, то ошиблась. Ник Логан последовал за ней.

Болван! Неужели он не видит, что ничуточки не интересует ее? Если она не будет обращать на него внимания, может, он отстанет?

— Вы становитесь еще красивее, когда сердитесь, — проговорил ее назойливый спутник. — А когда сдерживаетесь, чтобы не сказать грубость, ваши ноздри слегка подрагивают, а губы сжимаются.

Рейчел игнорировала его. Не стоит воспринимать его всерьез.

Не ощущать его настойчивый, пристальный взгляд, однако, было невозможно.

— Гм, — продолжал он. — Я слышал теорию, что некоторые женщины произошли от диких мустангов. Наверняка вы одна из них.

Губы Рейчел невольно дрогнули. Она не могла удержаться, чтобы не улыбнуться. Он забавный. С ним весело. Но если он заметит ее улыбку, то не преминет воспользоваться этим.

Она бросила на него взгляд украдкой. Это было ошибкой. Лицо его было таким комичным, что Рейчел уже не могла удержаться от смеха. Однако, заметив на другой стороне улицы Джонатана Диксби, адвоката из адвокатской конторы «Диксби и Томпсон», который смотрел на нее чуть ли не разинув рот от изумления, она заглушила смех легким покашливанием.

— Уходите, — настойчиво зашептала Рейчел.

— Почему? — искренне удивился Ник Логан.

Она стиснула зубы.

— Потому что на нас уже смотрят.

Он огляделся.

— Ну и что? Это имеет для вас какое-то значение?

Вопрос застал ее врасплох. Она остановилась и взглянула на него. А в самом деле, имеет ли это для нее значение? Еще час назад, до встречи с Николасом Логаном, она бы без малейшего колебания ответила утвердительно, но сейчас…

А что, собственно, изменилось сейчас? Ничего.

— Разумеется, имеет, — твердо сказала Рейчел, не зная, кого пытается убедить больше — его или себя. — Прощайте, мистер Логан.

Удаляясь по тротуару, Рейчел почувствовала спиной его взгляд, и затылку стало горячо.

— До свидания, миссис Каннингем, — услышала она.

2

Сидя на ступеньках своего дома на колесах, с которым он исколесил немало дорог, Ник разглядывал густой сосновый лес, окружавший площадку автостоянки. В Арканзасе он впервые, и ему здесь нравится. Нравится запах смолы и прелых листьев, пронзительные крики птиц, жужжание насекомых, прозрачность воздуха. Пожалуй, стоит задержаться здесь ненадолго.

Допив кофе, Ник поднялся в фургон и взял с откидного столика местную газету, которую купил в городе. Если он собирается остаться, ему нужна какая-нибудь работа.

Гринвилл городок небольшой, и объявлений о работе было не так много, но Ника это не смущало. Он никогда не гнушался никакой работы и всегда мог найти, где поработать месяц-другой. Он человек неприхотливый, предпочитает физический труд и не рассчитывает на высокую оплату, лишь бы хватило на еду и бензин.

Спустя пять минут два вполне подходящих объявления были обведены красными чернилами: мойщик машин и садовник. Что же выбрать?

Мытье машин означало дополнительный заработок в виде чаевых, а место садовника — что он все время будет работать на свежем воздухе. Второй вариант привлекал его гораздо больше. Ему нравилась любая работа на свежем воздухе.

Припомнив все те места, где ему довелось побывать, Ник улыбнулся. Скольких людей он узнал, со сколькими работал вместе, со сколькими подружился. Ник считал себя счастливым человеком, потому что на его жизненном пути встречались в основном хорошие люди. Некоторые из них стали для него той семьей, которой у него никогда не было. И, наверное, уже никогда не будет.

Ник печально вздохнул, но потом решительно отбросил грустные мысли, встал и со вкусом потянулся всем телом, потом повертел головой, разминая мышцы шеи.

Что ж, пожалуй, он отправится устраиваться на работу прямо сейчас. У него, конечно, есть деньги, отложенные, так сказать, про запас, но зачем же тратить их, если можно заработать еще?

Ник взял свою потертую кожаную куртку и шлем и направился к «харлею», припаркованному рядом с фургоном.

Проезжая по извилистым дорожкам небольшого городского парка, он чувствовал себя точно так же, как и много раз раньше, в других местах. У него было ощущение, будто он един с природой, будто она с радостью принимает его в свои объятия.

Это ощущение единения с природой появилось у него давно, с тех пор как он начал скитания по стране. Это было подобно перерождению души и тела, когда природа давала ему силы и энергию, когда в окружающем мире он черпал бесконечную радость жизни.

Было время, когда Нику хотелось разделить с кем-нибудь эту радость бытия, и в одну из поездок он взял с собой своего старого друга Натана. Однако их восприятие окружающего мира оказалось настолько разным, что из этой затеи ничего не вышло, и с тех пор Ник всегда странствовал один.

Из парка дорога вывела его на окраинную улицу, где располагалась продуктовая лавка, небольшой магазинчик запчастей для американских автомобилей, а чуть в стороне бензоколонка и кафе с едой на вынос. По другую сторону улочки виднелась вывески булочной, обувной мастерской и аптеки.

Ник подъехал к бензоколонке, на территории которой находился телефон-автомат. Мобильного телефона у него не было, потому что ему некому было звонить, и он вполне обходился телефонами-автоматами.

Подкатив к таксофону, Ник снял шлем и вытащил из кармана сложенную вчетверо газету. В объявлении о найме садовника предлагалось звонить с девяти до одиннадцати утра или после шести вечера, а в объявлении о вакансии мойщика машин не имелось никаких указаний, поэтому Ник решил позвонить вначале по этому номеру. Место все еще было вакантно. Работа неполный день на автомойке на окраине, не очень далеко от стоянки. Сама работа Ника вполне устраивала, но… Поговорив несколько минут с работодателем, он понял, что не хочет работать в подчинении у этого человека. За годы странствий он работал в сотнях разных мест на сотнях разных работ и научился сразу и безошибочно определять, сработается он с тем или иным хозяином или нет. Некоторые были слишком требовательны и даже придирчивы, но работа у них вполне устраивала Ника, а другие вроде и не требовали много, но не умели расположить к себе работников. У таких Ник подолгу не задерживался.

Надеясь, что со вторым объявлением ему повезет больше, Ник набрал номер.

— Слушаю, — рявкнули на другом конце провода.

Ухмыльнувшись, Ник сказал:

— Я по объявлению о вакансии садовника. Место еще свободно?

— Да.

На этот раз Ник был готов и даже не вздрогнул. Голос был старческим, и он догадался, что либо старик глуховат, либо ему приходится часто разговаривать с кем-то, кто туговат на ухо. А может, он просто не слишком доверяет незнакомым людям.

— Если так, то мне бы хотелось получить это место, — сказал Ник, стараясь скрыть усмешку в голосе.

— Понятное дело хотите, раз звоните, — проворчал его собеседник, — но это еще не значит, что вы его получите. Как вас зовут?

— Ник. Ник Логан.

— А я Билли.

— Билли… а дальше?..

— Просто Билли. Меня всегда называли только так, и не вижу повода это менять. — Собеседник сделал паузу, и Нику отчетливо представилось, как глаза старика подозрительно сузились. — Вы не из наших краев, я слышу это по вашему говору. Да и имя ваше это подтверждает. Я в нашем городке всех знаю, и у нас нет никого по имени Ник Локар.

— Логан, мистер Билли.

— Какая разница, — пробурчал «просто Билли». — Но хочу вас сразу предупредить, что работа эта временная и я очень строго отношусь к своим подчиненным.

— Меня это вполне устраивает, — отчеканил Ник. — Когда мы можем встретиться?

— Сможете подойти в ближайшие полчаса? — сухо спросил Билли.

Этот человек не любит терять время даром, подумал Ник. Именно с таким ему и хотелось бы работать.

— Само собой. Как мне вас найти?

Он достал из кармана записную книжку и ручку и быстро записал адрес и как доехать. Проорав указания, Билли заявил, что у него есть дела поважнее, чем трепаться по телефону.

— Обойдете усадьбу сзади и войдете в садовую калитку. Я буду поблизости.

Район города, в который, следуя инструкциям Билли, направился Ник, был довольно милым и уютным. Улицы здесь были густо обсажены кленами и тополями, дома имели респектабельный вид, лужайки ухожены, подъездные дорожки окаймлены розовыми кустами и жимолостью. Сама окружающая атмосфера говорила о том, что здесь живут состоятельные люди.

Мимо Ника медленно проехала патрульная машина. Полицейский смерил его внимательным взглядом. Очевидно, толстосумов хорошо здесь охраняют, про себя усмехнулся Ник. Впрочем, как и везде.

Он свернул на Роуз-стрит и стал вглядываться в номера на почтовых ящиках. Ему нужен был дом номер сорок пять.

Он чуть не проехал мимо. Почтовый ящик был прикреплен к каменной ограде, почти полностью увитой диким виноградом. Свернув в переулок, он остановил мотоцикл и подошел поближе. Надпись на медной табличке почтового ящика гласила, что здесь проживает Марвин Каннингем.

Брови Ника поползли вверх. Каннингем? Не с его ли вдовой он сегодня имел честь познакомиться? Неужели это она — женщина с золотисто-зелеными глазами и серьезным лицом, которая была искренне удивлена, когда он сказал, что заигрывает с ней. И которая так не хотела отвечать на его улыбку, но ничего не могла с собой поделать. Он не собирался специально искать ее, но был уверен, что они еще непременно встретятся.

Ник улыбнулся. Как непредсказуема бывает жизнь. Миссис Каннингем торопилась избавиться от него, а случилось так, что он теперь будет работать на нее. Что ж, лично он ничего не имеет против. Совсем наоборот.

Билли велел ему подъехать к задней калитке, но не предупредил, что задний двор окажется целым парком. Заасфальтированная дорожка вела к гаражу на несколько машин, на площадке перед которым стояла пара пикапов, один из которых, судя по надписи, принадлежал фирме, занимающейся ландшафтным дизайном.

Ник поставил свой мотоцикл рядом со вторым пикапом и бросил взгляд в сторону дома, которого не было видно с улицы. Дом оказался красивым двухэтажным особняком, облицованным серым камнем, под покатой красной крышей. Застекленные стены солярия, расположенного с левой стороны дома, ярко поблескивали в лучах утреннего солнца. Справа стена дома была увита диким виноградом, достигающим крыши и оплетающим широкую террасу на втором этаже. Слева виднелась оранжерея, за ней огород и какие-то фруктовые деревья. Из-за левого угла дома был виден кусочек сада в английском стиле, где трава и кустарники были так тщательно и аккуратно подстрижены и выровнены, словно не имели никакого отношения к природе, а являлись исключительно творением рук человеческих.

Направляясь по выложенной плитками дорожке к дому, Ник заметил человека, склонившегося над розовым кустом, и повернул в его сторону. Старик был одет в полинялую клетчатую рубаху и рабочий комбинезон. Из-под синей бейсболки выглядывали седые волосы.

Подойдя поближе, Ник остановился и кашлянул. Старик поднял голову и заметил его.

— Вы Логан? — громогласно поинтересовался он.

Ник кивнул, стараясь спрятать улыбку, когда старик стал его разглядывать.

— Ну… вы выглядите слишком… молодцеватым для такой работы. Мне, конечно, нужен молодой и сильный работник, но… — Глаза его подозрительно сузились. — Зачем вы хотите работать здесь? Эта работа явно не для вас.

— Я не гнушаюсь никакой работы. К тому же мне же нужно что-то есть, — широко улыбнувшись, добавил Ник.

— М-да, причина, конечно, уважительная, — проворчал Билли. — Но, как я уже говорил, эта работа временная. На этом месте работает мой внучатый племянник, но он сломал руку и пока не может выполнять свои обязанности моего помощника. Поэтому мы и поместили объявление о вакансии.

— Да, я уже понял это. Мне как раз и нужна временная работа.

Старик еще раз окинул его скептическим взглядом.

— И все равно не понимаю, зачем вам это. Могли бы найти себе что-нибудь получше. Эта работенка для таких, как мой племянник, у которых мозгов кот наплакал, да и не нужны они им, была бы сила. Как говорится, сила есть ума не надо. Но вы-то, сразу видать, не из таких, — глубокомысленно заметил проницательный старик. — Судя по разговору, вы человек образованный. Голова у вас на месте, это сразу видно. Как же вы докатились до такой работы?

— Я люблю работать на свежем воздухе, люблю природу. Мне нравится работать с растениями, наблюдать за ними. — Ник пожал плечами и улыбнулся. — В общем, такая работа мне по душе, вот и все.

В глазах Билли засветилось понимание. Ему такая позиция была близка.

— Ладно, беру вас на работу. Где вы остановились?

Ник махнул рукой в сторону западной окраины.

— Я живу в доме на колесах, который поставил на стоянке возле лесопарка.

— Я поговорю с миссис Каннингем, чтобы разрешила вам поставить ваш фургон прямо здесь. — Он кивнул в сторону асфальтированной площадки. — Сразу должен предупредить, что иногда придется работать до темноты, поэтому проживание здесь сэкономит вам время и деньги.

— Понимаю. — Ник на мгновение задумался и снова задался вопросом, та ли это миссис Каннингем. Впрочем, не стоит пока думать об этом. Это может подождать. Он поинтересовался своей зарплатой, а когда этот вопрос был улажен, спросил: — Неужели вы один ухаживаете за всей этой территорией?

— Нет, конечно. Мне это не под силу, — проворчал Билли, и по его голосу было непонятно, то ли он рад этому обстоятельству, то ли недоволен. — Эдди и его парни работают в саду, Мария в огороде, ну а я занимаюсь всем остальным. Когда мне требуется помощь — ну там неожиданные заморозки или еще что, — тогда нанимаем сезонных рабочих или студентов. Но, слава тебе господи, такое случается нечасто. Я сам люблю ухаживать за своими растениями, и мне не нравится, когда тут толкутся чужие люди. Они не знают их так, как я. — Взгляд Билли сделался задумчивым, и он вновь вернулся к своей работе, как будто Ника здесь и не было.

— Так когда мне приступать?

Садовник бросил небрежный взгляд через плечо.

— Если у вас нет других срочных дел, то можно прямо сейчас. Мне как раз требуется помощь, чтобы привезти удобрение к этим кустам.

Ник снял куртку и бросил ее на ближайшую скамейку.

— Отлично!

— Миссис Каннингем, вы слушаете?

Рейчел вздрогнула и несколько раз моргнула, словно очнувшись от сна. Она не слышала, что говорила ей ее помощница по дому, Лили Роуэн. Взгляд Рейчел был устремлен в окно кабинета, где буйным цветом цвел жасмин, наполняя все вокруг восхитительным, сладким ароматом. Весна как-то быстро и решительно вступила в свои права. Еще вчера, казалось бы, не было этих красок и запахов, а сегодня просто голова идет кругом. Она улыбнулась.

— Извините, Лили. Я отвлеклась. Наверное, это весна так на меня действует. Так что вы говорили?

Пожилая женщина понимающе улыбнулась.

— Я спрашивала, не нужно ли поговорить с Билли по поводу цветов к вечеринке. К этому времени уже расцветут первые розы, но ему непременно надо знать, какие из них вы выберете. Вы же знаете, какой он дотошный и как раздражается, когда не получает точных указаний.

Рейчел улыбнулась. Билли, этот внешне грубоватый, но очень добрый и отзывчивый старик, вот уже восемнадцать лет работает у них.

— Хорошо, я поговорю с ним. Заодно погляжу на сад и оранжерею. Возможно, по ходу дела у меня появятся какие-то новые идеи. Что-то я не испытываю особого восторга по поводу этой вечеринки.

— Но вы же всегда их так любили! — удивилась Лили.

Рейчел кивнула.

— Да, всегда любила. — Она нахмурилась и на мгновение задумалась. Это правда. Ей всегда нравилось устраивать вечеринки, но, если подумать, все они какие-то одинаковые, какие-то безликие… бездушные. Рейчел мысленно встряхнулась. Что это с ней, в самом деле? Неужели и впрямь весна так действует? Но ведь она не молоденькая романтическая девушка. — По правде сказать, в последнее время ловлю себя на том, что предпочла бы пикник где-нибудь на лесной поляне. — Она поднялась. — Пожалуй, схожу к Билли прямо сейчас. Думаю, прогулка по саду именно то, что мне нужно, чтобы избавиться от всяких глупых мыслей.

Она направилась к французской двери, ведущей на террасу. Снаружи краски и запахи весны были еще ярче, еще головокружительнее. Рейчел пошла вправо, откуда доносились голоса.

— Билли?

Рейчел остановилась как вкопанная, увидев, что человек, склонившийся над розовым кустом, вовсе не Билли. Это вообще не ее работник, она всех их знает. Но и этого она знает тоже. Это тот самый вчерашний нахал, который заигрывал с ней у ювелирного магазина, а потом шел за ней по улице. А сейчас он здесь, работает в ее саду.

— Что вы здесь делаете?

Он поднял голову и взглянул на нее, потом выпрямился во весь свой немаленький рост.

— Я здесь работаю, как видите.

— Вижу, — раздраженно бросила она. — Но каким образом вы здесь оказались?

Он небрежно пожал плечами, не сводя глаз с ее лица.

— Ваш садовник дал объявление, что ему нужен помощник. Я позвонил, мы договорились — и вот я здесь.

— Так вы садовник?

— В данный момент да.

Рейчел нахмурилась.

— Что это значит?

— Только то, что в разное время я бываю то садовником, то мойщиком окон, посуды или машин, либо дворником, либо водителем, либо строителем, ну и так далее. — Он скользнул по ней своим дерзким взглядом и улыбнулся. — Судя по выражению вашего лица, вы удивлены. По-вашему, все это мне не подходит?

Вопрос немного смутил ее.

— Да нет, не то чтобы не подходит, просто я как-то не представляла, что вы…

— Бродяга? Перекати-поле? — подсказал он, видя ее замешательство. — Бездельник?

— А это так?

— Ну, в некотором роде. Для некоторых людей. Но мне моя жизнь нравится. Я живу на одном месте ровно столько, сколько хочу, а когда надоедает, снимаюсь и уезжаю. — Он улыбнулся таинственной улыбкой, будто знал что-то такое, известное ему одному. — Я называю это свободой, но на вещи можно смотреть по-разному. Это зависит от точки зрения.

Взгляд его проницательных серых глаз скользил по ней, пока они разговаривали. Несколько раз он задержался на скромном вырезе ее бежевого платья, и в его глазах промелькнуло что-то, похожее на неодобрение.

Рейчел нахмурилась. Ну и ну! Черт возьми, что он себе позволяет?! Она, в конце концов, его работодатель, а не подружка.

Но внезапно будто что-то произошло в окружающей их атмосфере, в ней самой, и Рейчел почувствовала себя просто женщиной. Как странно, что именно этот, почти незнакомый мужчина пробудил в ней странное трепетное ощущение. Рейчел словно раздвоилась: одна часть негодовала из-за бесцеремонности этого взгляда, а другая, внезапно пробудившаяся в ней, как будто ожила, как оживает природа под лучами теплого весеннего солнца. Эту вторую половину она сейчас пыталась заставить замолчать, исчезнуть, испариться, но не могла найти в себе достаточно сил, чтобы оторвать взгляд от этих проницательных всевидящих глаз.

Ее молчание и колебания, по-видимому, послужили ему зеленым сигналом продолжать. Он стал еще внимательнее разглядывать ее, раздевая взглядом.

Под этим дерзким раздевающим взглядом Рейчел ощутила, как все ее тело вспыхнуло, а кровь прилила к голове. Но, странное дело, она совсем не чувствовала себя оскорбленной. Напротив, впервые за последние годы она ощутила себя желанной, женщиной, и это чувство было таким восхитительным, что Рейчел даже растерялась. Ей захотелось прочесть его мысли, узнать, что он думает о ней.

Ни статус респектабельной вдовы, ни положение в обществе, ни тот факт, что у нее уже взрослые дети, — ничто не имело значения в этот момент. Самым важным казалось понять, нравится ли ему то, что он видит.

И, словно почувствовав ее незащищенность, даже уязвимость, взгляд его сделался ласковым, нежным и успокаивающим. Он как будто завораживал ее, безмолвно давая понять, что она для него и в самом желе желанна.

Каждой клеточкой тела Рейчел ощущала исходящие от него волны желания, которые проникали в нее и пробуждали те же чувства. До настоящего момента она и не подозревала, что один лишь пылкий взгляд едва знакомого мужчины может так зажечь ее. Зажечь в ней такую глубокую, мгновенную, всепоглощающую страсть. Ощущение было настолько сильным, что она непроизвольно шагнула вперед, откликаясь на его безмолвный призыв.

— Мама!

Рейчел оцепенела. Глаза ее расширились от испуга, а по телу прокатилась дрожь, когда она поняла, что едва не произошло. Если б не голос дочери, резко освободивший ее от этих чар…

О господи!

Молодая женщина, направлявшаяся к ним по садовой дорожке, остановилась в нескольких шагах и окинула взглядом вначале мать, потом Ника.

— Лили сказала, что ты пошла поговорить с Билли. — Она многозначительно огляделась.

— Лиса, познакомься, это Николас Логан. — Рейчел отвела глаза, боясь, как бы они не выдали того состояния, в котором она находилась еще минуту назад. — Новый помощник Билли. Будет помогать ему, пока Крис не выздоровеет. — Она повернулась к Нику. — А это моя дочь Элизабет. Правда, с самого рождения ее называют Лиса и никак иначе.

— Здравствуйте, — сказала Лиса, откровенно уставившись на нового садовника.

— И вам не хворать, — улыбнулся он, явно забавляясь ее повышенным интересом к своей особе. — С вашего позволения, мне нужно привезти еще удобрения для этих кустов.

Лиса проводила его взглядом.

— Бог ты мой, — закатила она глаза, когда новый работник удалился на приличное расстояние, — какой обалденный мужчина! Я в отпаде!

Рейчел снисходительно улыбнулась и покачала головой.

— Хорошо, что Эндрю тебя не слышит, не думаю, что ему бы это понравилось.

— Если я вышла замуж, то это не значит, что я ослепла, — усмехнулась Лиса. Тон ее был беззаботным, но, когда мать упомянула имя мужа, по лицу скользнула чуть заметная тень. — К тому же сомневаюсь, что Эндрю вообще заметил бы.

— Идем… — Рейчел обняла дочь за располневшую талию и повела в дом, — поболтаем за чашечкой кофе.

Через террасу они вошли в дом и прошли в семейную гостиную.

— Ты тут посиди, а я схожу попрошу Лили что-нибудь нам приготовить.

Лиса улыбнулась.

— Я уже сказала. Она обещала испечь мое любимое миндальное печенье.

Рейчел повнимательнее присмотрелась к дочери. Лицо ее было бледным, под глазами виднелись темные круги, а вокруг рта залегли недовольные морщинки.

— Ладно, девочка, давай рассказывай, что стряслось? Поссорились с Эндрю?

— Разумеется, нет, — фыркнула Лиса. — Мы же никогда не ссоримся, забыла? Ведь Эндрю состоит сплошь из достоинств и никогда не выходит из себя. Не то что я. Эндрю говорит, что я стала чересчур мнительной из-за беременности.

— Вот как? Продолжай, дорогая.

— А что продолжать? — раздраженно бросила Лиса. — Это, собственно, все. Всякий раз, когда я пытаюсь обсудить с Эндрю наши проблемы, он либо отвечает, что у нас нет никаких проблем, либо заявляет, что я чересчур эмоциональна и все преувеличиваю. — Она подошла к дивану и опустилась на мягкие подушки. — Если он еще хоть раз так скажет, клянусь, я покажу ему, что такое настоящие эмоции.

Рейчел улыбнулась. Она хорошо знала свою дочь и ничуть не сомневалась, что так и будет.

— Ладно, если ты не можешь поговорить по душам с ним, расскажи мне, что тебя беспокоит. Возможно, я смогу дать тебе дельный совет. И потом, ты же знаешь, доктор Принстон сказал, что тебе нельзя волноваться. Так что надо стараться не думать ни о чем неприятном.

— Но как я могу не думать, мама?! — горько воскликнула Лиса. — До свадьбы у Эндрю были такие грандиозные планы на нашу совместную жизнь. Ему нужна только я — и никто другой. Я была для него всем. Но после того, как мы поженились… никогда бы не подумала, что он с головой уйдет в свою работу, но именно так все и произошло. — Она нервно сжимала и разжимала кулаки. — Никогда бы не подумала, что он станет точно таким, как мой отец.

Рейчел строго посмотрела на дочь.

— Твой отец был прекрасным человеком. Он очень любил нас всех. Как ты можешь такое говорить?

Лиса тяжело вздохнула.

— Прости, мама. Я знаю, что ты любила отца, но только не пытайся теперь убедить меня, что он обращал на нас много внимания. На нас с Кол ином… да и на тебя тоже.

— Он никогда не пренебрегал нами, — тихо, но решительно возразила Рейчел.

— Ох, ну не знаю, может, я сужу слишком предвзято, — согласилась Лиса. — Но мы с Колином всегда чувствовали, что семья для нашего отца не на первом месте. Первое место занимала его должность мэра. Потом его конструкторское бюро, потом друзья и приятели и на самом последнем месте — мы, его семья.

— Ты ошибаешься, — проговорила Рейчел. — Да, ваш отец был честолюбив и действительно много времени уделял работе, но всегда думал о нас.

Лиса горько засмеялась.

— Именно это ты всегда твердила нам, я помню. Один раз он не пришел на мой день рождения, и ты сказала, что он не смог прийти, но помнит обо мне. Точно так же было, когда Колин впервые выступал за школьную сборную по американскому футболу. А в тот раз, когда я получала награду за лучшие результаты по итогам старших классов? Разве ты не помнишь? Мама, нам хотелось, чтобы он думал о нас, нам хотелось, чтобы он был с нами, участвовал в нашей жизни, делил с нами наши успехи и поражения. Мне всегда хотелось спросить, а почему он не может быть с нами, а думать о своей работе?

— Ну хорошо, у тебя свое мнение на этот счет, у меня свое, не будем больше об этом. — Рейчел не хотелось говорить о Марвине. — Может, мне поговорить с Эндрю? — предложила она.

Лиса подсела поближе к матери и взяла ее руку в свои ладони.

— Да, мамочка, пожалуйста, поговори с ним. Он очень высокого мнения о тебе и всегда к тебе прислушивается. Если ты скажешь ему, что он не прав, думаю, он задумается.

Рейчел покачала головой.

— Я не могу сказать ему, что он не прав, дорогая. — Заметив возмущенный взгляд дочери, пояснила: — Он ведь мужчина, Лиса. Взрослый, самостоятельный, умный мужчина. Я не могу поучать его как ребенка. Но мне хотелось бы понять, почему он вдруг так увлекся работой. Если он объяснит, возможно, это поможет и тебе лучше понять его и разрешит ваши проблемы.

Лиса положила голову на плечо матери, как часто делала в детстве.

— Как бы мне хотелось быть похожей на тебя, мама, — вздохнула она. — Я стараюсь, правда стараюсь, но у меня ничего не выходит. — Она приподняла голову и заглянула матери в глаза. — Ты такая… хорошая.

Рейчел тепло обняла дочь.

— Ну что ты, дорогая, я самая обычная женщина, и у меня хватает недостатков. И я вовсе не хочу, чтобы ты была похожа на меня. Мы все любим тебя именно такой, какая ты есть. Ты замечательная.

Рейчел облегченно вздохнула, когда Лили принесла кофе. Прихлебывая кофе со сливками из фарфоровых чашек, они перешли к другим темам, и напряжение Лисы, казалось, немного спало.

Рейчел не кривила душой, когда говорила, что все они любят Лису такой, какая она есть. Правда, порой перепады ее настроения вызывали озабоченность близких ей людей. Во всяком случае, сейчас они вполне объяснимы, подумала Рейчел. Во время вечеринки она выберет момент, чтобы поговорить с Эндрю.

— Вы ведь приедете к нам в следующую субботу, правда? — поинтересовалась она у дочери. — Надеюсь, у Эндрю в этот день не будет никаких неотложных дел.

— Все его дела абсолютно неотложные, — проворчала Лиса, но, заметив неодобрительный взгляд матери, рассмеялась. — Не беспокойся, думаю, он выкроит пару часов в своем плотном рабочем графике. Мы обязательно приедем на твою вечеринку. — Она немного помолчала, потом добавила с лукавыми искорками в глазах: — Думаю, у Колина теперь есть веская причина приехать домой.

— Ты имеешь в виду вечеринку? Едва ли. Он всегда считал подобные события слишком скучными.

— Я имею в виду не вечеринку, а нашего нового садовника. Как его… Ник Логан, кажется?

Рейчел почувствовала, что щекам стало горячо. О боже, не хватало еще покраснеть, как будто она юная девушка. Призвав на помощь все свое самообладание, она вскинула брови.

— А при чем тут Ник Логан?

— Да ладно, мама, не делай вид, будто не понимаешь. Я не слепая и видела, как он смотрел на тебя. Он смотрел на тебя, как мужчина смотрит на желанную женщину. А Колин-то считает тебя бесполым существом, живущим на свете исключительно для того, чтобы удовлетворять его нужды.

Рейчел натянуто рассмеялась.

— Колин уже почти взрослый и, думаю, очень скоро перестанет относиться ко мне как к своей собственности. Это произойдет, когда он влюбится в какую-нибудь девушку.

Лиса пожала плечами.

— Не знаю, может быть. Но наш мальчик точно будет в шоке, если заметит, как Ник смотрит на тебя.

У Рейчел засосало под ложечкой при мысли, что ее спокойной, размеренной жизни, которую она, как ей казалось, так строго контролировала, пришел конец. Эта строгая размеренность являлась как бы ее защитой, а теперь ее не стало и она оказалась уязвимой. Но нельзя сказать, чтобы она жалела об этой перемене. Напротив, у Рейчел было такое ощущение, будто она вот-вот сбросит оковы и станет свободной.

Что же послужило причиной таких неожиданных перемен внутри меня? — задалась она вопросом и тут же ответила на него: конечно же появление в моей жизни дерзкого незнакомца по имени Ник Логан.

3

Рейчел с наслаждением вдыхала благоухающие, головокружительные ароматы жасмина и первых роз, расставленных по дому. Она всегда любила свежие цветы, но сейчас по случаю вечеринки их было особенно много.

Традиционная вечеринка прошла без сучка без задоринки. Все было как всегда на высшем уровне: изысканные закуски, превосходное вино, классическая музыка. Словом, все как прежде. Эта вечеринка ничем не отличалась от десятков других, подобных ей, проводимых за последние, наверное, лет двадцать. Те же люди, те же разговоры… та же скука.

Раздраженная своими мыслями, Рейчел попыталась не придавать им значения. Ерунда, минутное затмение. На самом деле, ее вполне устраивает ее жизнь, нравится ее размеренное течение. Монотонность. Стабильность.

И вечеринка была на высшем уровне. Рейчел уже поблагодарила своих помощников супругов Роуэн. Осталось выразить благодарность Билли и Нику и сказать, что срезанные ими цветы придали особый шарм ее вчерашнему приему.

Однако она все никак не решалась из-за Ника. Вот уже неделю он работал с Билли. И всю неделю она украдкой наблюдала за ним из-за портьер своей спальни, окно с балконом которой выходит в сад.

Почти каждый вечер он сидел на ступеньках своего фургончика и что-то тихо наигрывал на гитаре, и почти всегда кто-нибудь из персонала подходил и слушал его игру. Он, похоже, не возражал. Слушатели, кажется, нимало не смущали его.

Рейчел нахмурилась. Но что же есть в нем такого, что притягивает к нему людей? Да, конечно, он очень привлекательный мужчина, но ведь он бродяга. А бродяги в большинстве своем, по убеждению Рейчел, это люди, которые не желают брать на себя ответственность. А значит, на них нельзя положиться.

Таких людей следует избегать, что Рейчел и намерена делать.

Уже одного его присутствия поблизости достаточно, чтобы нарушить ее душевный покой. Время от времени Рейчел ловила себя на том, что стоит у окна и наблюдает за ним. А посмотреть было на что! В первый день работы он был одет в джинсы и рубашку, потом джинсы сменились старыми шортами, а рубашка — трикотажной безрукавкой. А в последние дни он и вовсе работал с голым торсом. Рейчел не знала, сколько ему лет, но предположила, что где-то лет сорок пять, и казалось просто неприличным в таком возрасте выглядеть таким вызывающе сексуальным.

Да, безусловно, его следует избегать, но, как хозяйка, она время от времени должна с ним встречаться, не так ли? Хотя бы для того, чтобы поблагодарить за отличную работу, ведь благодаря их с Билли усилиям ее сад выглядит превосходно. И цветы для украшения дома были подобраны наилучшим образом. Следовательно, Ник Логан заслужил ее благодарность.

Сделав глубокий вдох, Рейчел вышла в сад через французские двери на террасе и сразу же увидела его. Он рыхлил клумбу с крокусами.

Она медленно подошла и встала у него за спиной. Тщательно контролируя свой голос, окликнула:

— Ник.

Он обернулся.

— Миссис Каннингем? — отозвался он.

Лицо его ничего не выражало, кроме вежливого интереса, но Рейчел заподозрила, что он снова посмеивается над ней.

Она устремила взгляд в пространство поверх его плеча.

— Я хотела поблагодарить вас за хорошую работу. Мои гости вчера весьма лестно отзывались о состоянии сада.

— Благодарю, мэм.

Тон его был безупречно вежливым, но это-то и казалось Рейчел подозрительным. Она перевела взгляд на его лицо и прищурилась.

— Почему у меня постоянно складывается впечатление, что вы смеетесь надо мной?

Покачнувшись на пятках, он окинул ее пристальным, задумчивым взглядом. Сегодня на ней была жемчужно-серая блузка и строгая белая юбка, прикрывающая колени.

— Ну что вы, миссис Каннингем, как я могу. — Он улыбнулся. — Кто я такой, чтобы смеяться над леди. Просто ваша… — еще один оценивающий взгляд, — стерильность меня в некотором роде интригует.

— Стерильность? — переспросила Рейчел, почувствовав себя оскорбленной. — Что это значит?

— Я заметил, что вы часто одеваетесь в белое или во что-то очень светлое, вот как сегодня. — Он вытер испачканные в земле руки о шорты. — Как будто стараетесь дать понять окружающим, что никакая грязь не посмеет прилипнуть к вам. — Он приподнял уголок рта в кривой ироничной улыбке. — Ваша безупречно белая одежда символизирует вашу безупречную репутацию, не так ли?

— По-вашему, это плохо?

— Ни в коем случае, просто это интригует. — В его глазах вспыхнуло невольное восхищение. — Лицо ваше тоже безупречно гладкое, как у молоденькой девушки, хотя у вас уже взрослые дети. На нем тоже как бы лежит печать незапятнанности. Конечно, это не мое дело…

С нее хватит. Это уж слишком. Что он себе позволяет? Если он ставил своей целью смутить ее, вывести из равновесия, то ему это удалось.

— Вы правы. Это не ваше дело, — отчеканила Рейчел и развернулась, чтобы уйти.

Молниеносным движением он схватил ее за руку повыше локтя и продолжил как ни в чем не бывало:

— Но мне больно видеть, как вы одиноки.

Он произнес это тихо, но Рейчел застыла, словно громом пораженная. Что он может знать о ней? О ее жизни? Он, посторонний человек, чужак!

Ник как-то незаметно приблизился к ней, продолжая удерживать за руку.

— Может, хватит прятаться за этой стерильной маской, прекрасная Рейчел? Вы сами будете приятно удивлены, когда обнаружите, что таится под ней, поверьте мне.

Задыхаясь от возмущения, она попыталась вырвать у него руку, но он крепко держал.

— Пустите меня, вы, бродяга! Ничтожество! Как смеете вы прикасаться ко мне, поучать меня, как мне жить?! А вы-то сами что скрываете, мистер Логан? Думаете, я не понимаю, что ваше бродяжничество тоже своего рода маска, за который вы прячетесь от неприятной действительности? От ответственности?

Лицо его сделалось непроницаемым, словно высеченным из камня.

— Может, вы и правы, но речь сейчас не обо мне, а о вас. Вы мне напоминаете Спящую Красавицу из сказки, которую может разбудить только поцелуй Принца. Я, конечно, не принц, но чем черт не шутит…

Он рывком притянул ее к себе, и не успела она понять, что происходит и как-то воспротивиться, как его губы уже завладели ее губами. Рейчел была настолько ошеломлена, что позволила ему целовать себя. Никто из ее знакомых мужчин никогда бы не решился на столь дерзкую выходку, и это застигло ее врасплох.

Через несколько мгновений Рейчел пришла в себя, но почему-то не торопилась оттолкнуть его. Губы и язык Ника творили с ней что-то невообразимое. Да, целоваться он умеет, промелькнуло в ее затуманенном мозгу.

Она должна остановить его, но, казалось, силы покинули ее. Надо дать ему понять, что его поцелуй нежелателен, что он ей неприятен, но… так ли это? Разве не этого ты втайне хотела, ждала все эти годы? — спросила она себя и вместо ответа еще теснее прильнула к нему.

Ник почувствовал эту перемену в ней, почувствовал, как она сдалась, уступила его натиску, и вздохнул. Он только хотел немножко наказать ее за высокомерие, приоткрыть глаза на другой мир, который существует вокруг нее. Хотел застать ее врасплох, заставить сбросить маску холодной отчужденности, которую она надевала на себя по утрам вместе с одеждой.

Но едва только их губы соприкоснулись, как он позабыл обо всех своих намерениях и мог ощущать лишь тепло податливого женского тела под своими руками, мягкость губ под настойчивым напором его рта, трепет пальцев, лежащих на его груди.

Ник хотел проучить ее, но это она преподала ему урок, показав, что и он не свободен. Не свободен от порывов, увлечений, чувств. От участия. Не свободен от этой женщины. Уже не свободен.

Когда его губы наконец оторвались от ее рта, Рейчел едва осмелилась перевести дыхание, настолько была захвачена стремительной пылкостью этого поцелуя. Страстностью своего отклика.

Он криво улыбнулся, но глаза пытливо вглядывались в ее лицо, словно пытались проникнуть в ее мысли. Глаза ее горели от возбуждения, и каждая клеточка в теле трепетала.

— Ну вот, — хрипло сказал он, — на вашем прекрасном лице и появилось несколько очаровательных морщинок… — он опустил взгляд ниже, — а на вашей безупречной блузке — несколько премилых грязных пятен.

Она взглянула на себя и внезапно залилась краской. Грязные пятна на блузке живо напомнили ей о тех ощущениях, которые она испытала в его объятиях. В этот момент зазвонил ее мобильный телефон, висевший на кожаном шнурке на шее, и это избавило ее от дальнейших неловких объяснений. Взглянув на дисплей, она увидела, что звонит Сюзанна.

— Извините, — пробормотала она и быстро зашагала к дому, на ходу разговаривая с подругой.

Весь остаток дня Рейчел не находила себе места. Воспоминания о поцелуе Ника и его словах не давали ей покоя. Вечером, собираясь ложиться спать, она долго сидела перед зеркалом, внимательно вглядываясь в свое отражение. Шелковистая волна каштановых волос окутывала плечи, придавая молочно-белой коже какой-то сияющий блеск. Опустив взгляд ниже, Рейчел поморщилась: шелковая ночная рубашка была белого цвета.

Стерильная, так сказал Ник.

Свет от парных бра, висевших по обе стороны трюмо, освещал правильные черты лица, но оно выглядело каким-то… унылым. Рейчел никогда раньше не думала об этом, но слова Ника поневоле запали ей в душу. Неужели он, посторонний человек, сумел разглядеть в ней нечто такое, чего она сама никогда не замечала или не хотела замечать?

Какую-то внутреннюю неудовлетворенность, затаенное желание что-то изменить в своей жизни, которое, впрочем, никогда до сегодняшнего дня не материализовывалось даже в слова, не говоря уж о действиях.

Он сказал, что лицо у нее как у девушки. Да, действительно, морщин у нее немного. Многие женщины ее возраста и даже помоложе завидуют ее безупречной коже и моложавости. У ее подруги Сюзанны, до того как она сделала подтяжку, были глубокие складки вокруг рта и сетка мелких морщин вокруг глаз. Наверное, это из-за того, что Сюзанна слишком эмоциональна, постоянно либо смеется, либо плачет. Рейчел не уверена, что смогла бы так жить.

Она резко поднялась и направилась к кровати. Нет, в то, что произошло сегодня, просто невозможно поверить. Она позволила совершенно чужому мужчине, какому-то бродяге, обнимать и целовать себя! Более того, отвечала на его поцелуй! Это просто немыслимо.

— Черт, черт, черт! — тихо выругалась Рейчел, плюхнувшись на край кровати. Тот факт, что он намеренно провоцировал ее, заставил потерять самообладание и нагрубить ему, не имеет значения. Она не должна была выходить из себя, и уж тем более позволить Нику целовать себя.

Она обхватила голову руками и с силой сжала, надеясь, что боль поможет ей прояснить мозги. К черту все это! Забыть, немедленно забыть обо всем и больше не думать!

Но никакие самовнушения не помогали. Понимая, что в таком состоянии она ни за что не сможет уснуть, Рейчел встала и вышла на балкон в надежде, что прохладный вечерний воздух хоть немного успокоит ее.

Цветущий дикий виноград и плющ оплетали перила балкона. Лунный свет освещал все вокруг, разливаясь серебристым сиянием. Рейчел даже на мгновение замерла, настолько атмосфера показалась ей сказочной. Нереальной.

Романтической.

Она навевала умиротворение и покой, и буря в душе понемногу улеглась. Рейчел сделала глубокий вдох, наслаждаясь весенними ароматами, и внезапно все ее терзания показались ей мелкими и несущественными. Ну что такое в ее жизни Ник Логан? Незначительный эпизод, который забудется вскоре после того, как он уедет из города. Это все влияние весны, ничего больше. Просто она почему-то думала, что уже неподвластна ее чарам, но ошиблась. Пройдет весна, уедет Ник Логан, и наваждение пройдет, словно и не бывало. Ну а пока ей просто надо встречаться с ним как можно реже.

Рейчел стояла и любовалась ночным садом, вдыхая запах жасмина, растущего прямо под окном. Да, определенно все дело во влиянии весны. Природа пробуждается от сна, меняется, вот и ей вдруг захотелось перемен. Но это пройдет.

Внезапно Рейчел привлекло какое-то движение в кустах под балконом, затем она услышала шорох. Сердце ёкнуло, и на долю секунды сердце замерло. Но уже в следующее мгновение над каменными перилами возникла голова Ника. Русые волосы, в темноте кажущиеся почти черными, поблескивали в лунном свете.

— О господи… Ник! Что… что вы здесь делаете?! — выпалила она. От неожиданности она даже забыла, что сердита на него и что только что давала себе зарок больше не обращать на него внимания.

Но как не обращать внимания на мужчину, который карабкается к ней на балкон.

— Бог мой, вы же могли упасть и покалечиться, — взволнованно прошептала она. — Зачем вы это сделали?

Он подтянулся на руках и с улыбкой воззрился на нее.

— Да вот, проходил мимо, смотрю — в вашем окне горит свет и вы сама стоите на балконе, омытая лунным светом. Ну я и решил: вот он, подходящий случай, чтобы извиниться за мое непростительное поведение сегодня днем. В качестве извинения я нес вам цветок, но он выпал у меня изо рта, пока я карабкался сюда.

Рейчел очень старалась не улыбнуться, но у нее ничего не вышло. Мало того, она захихикала как глупая девчонка. Его неожиданное вторжение в ее уединение лишило ее способности соображать.

— Вы сумасшедший! — вырвалось у нее. К ее разочарованию, это прозвучало скорее восторженно, чем неодобрительно, как она намеревалась.

Внезапно его глаза как-то странно вспыхнули.

— Совершенно с вами согласен. Но готов и дальше быть сумасшедшим, если вы вот так же будете улыбаться. — Протянув руку, он ласково провел пальцами по ее щеке. — Вам надо чаще смеяться, Рейчел. Вам это очень идет. Вы вся преображаетесь и словно светитесь изнутри. И становитесь еще красивее. — Он убрал руку. — Не надо прятаться от жизни. Рейчел. От новизны ощущений.

Она перестала улыбаться, и лицо ее внезапно вновь сделалось замкнутым.

Ник понял, что испортил волшебство мгновения.

— Черт, простите, я не хотел начинать все сначала. Правда. Это был спонтанный порыв — забраться к вам на балкон. Вы мне верите?

Рейчел улыбнулась одними уголками губ.

— Уверена, что еще пожалею об этом, но… да, я верю вам, Ник.

Он просиял.

— Вот и славно. — Он задумчиво склонил голову набок, и под его пристальным мужским взглядом Рейчел невольно вспыхнула.

Слава богу, что в темноте он не может это видеть.

— Знаете, сейчас вы мне напоминаете белый пушистый снег. У вас никогда не возникало желания пройтись по белому снегу и оставить свои следы?

Она вскинула брови.

— Вы хотите оставить на мне свои следы?

Он рассмеялся.

— Вообще-то я не это имел в виду, но приятно узнать, что вы не лишены чувства юмора. Я уж испугался, что у вас его нет.

— Зато у вас его, похоже, в избытке. Вам нравится посмеиваться над окружающими, не так ли?

— Ни в коем случае. — Он приложил руку к сердцу. — На самом деле в душе я поэт и романтик. Разве не заметно?

Рейчел состроила скептическую мину?

— Вы мне не верите? Так знайте, что под этой грубоватой оболочкой живет душа истинного поэта.

— Вы сочиняете стихи? — удивилась она.

— Ну, строго говоря, стихами их нельзя назвать. Иногда, когда на меня снисходит вдохновение, я записываю свои мысли, не особенно заботясь о форме и рифме.

Рейчел улыбнулась.

— Мне следовало догадаться. Вы ведь противник всяких условностей, верно? Может, прочтете что-нибудь?

Ник задумался.

— Ладно. Раз уж мы говорили о снеге, я прочту стихотворение, которое называется «Белый снег».

Прочистив горло, он забавно выпрямился, словно ученик начальной школы.

— Итак, слушайте: «Пушистый белый снег падает на землю, окутывая ее, словно пеленой. Накрывая, словно покрывалом, еще не смятым страстными любовниками».

Рейчел судорожно сглотнула.

— Нечто в этом духе я и ожидала, — пробормотала она. — А я, наивная, уж было почти поверила в вашу искренность.

Ник вскинул брови.

— Я сказал, что в душе поэт, но не говорил, что я монах. И уж тем более не ханжа.

— А я, значит, по-вашему, ханжа, вы это хотите сказать?

Он подкупающе улыбнулся.

— Совсем чуть-чуть. — Он вскинул руку, заметив, что она собирается возмутиться. — Но это легко исправить.

Его дерзость не переставала изумлять Рейчел.

— Вот как? — не удержалась она от вопроса. — Каким же образом?

— Надо просто-напросто совершить какой-нибудь легкомысленный поступок, не задумываясь о том, что о вас подумают окружающие, — сказал он.

— Что, например? — Рейчел поймала себя на том, что ей не терпится услышать, что он собирается предложить. Неужели безрассудство так заразительно?

— Ну например, прокатиться под луной. Приглашаю вас на прогулку на моем верном коне.

— На коне? Но у вас нет ко… — Рейчел осеклась, глаза ее расширились. — Вы имеете в виду ваш мотоцикл?

Увидев ошеломленное выражение ее лица, он невольно рассмеялся.

— Но ведь нас никто не увидит. В доме уже все спят, кругом тихо, никого нет. Ни одна живая душа не узнает, что на полчаса вы забыли, что являетесь респектабельной вдовой. — Он подался вперед, опершись рукой о стену возле ее головы, маня своей близостью, своим мужским, мускусным запахом. Он говорил тихо и убедительно, словно Змей-искуситель, соблазняющий Еву попробовать яблоко. — Ведь в глубине души вам хочется чего-нибудь этакого, признайтесь. Возможно, вы сами не знаете, но иногда в ваших глазах вдруг вспыхивают искорки безрассудства и озорства, как у ребенка. Я заметил это еще там, в магазине, когда вы отвергли все пристойные украшения и выбрали тот веселенький наборчик. Значит, вам свойственны безрассудные порывы. Если вы согласитесь, то узнаете, что такое быть по-настоящему свободной, пусть и ненадолго.

Его близость кружила голову, пробуждая давно забытые ощущения. От его пристального взгляда затылку стало горячо, как будто вся кровь прилила туда. Глаза его в темноте казались черными, и Рейчел не могла — да и не хотела — отвести взгляд. Если бы он сейчас попросил ее полететь с ним на Луну, она бы, наверное, согласилась.

Рейчел чувствовала, как его энергия, его возбуждение перетекают в нее и она заряжается ими, словно батарейка. Не сводя с него глаз, она прошептала:

— Хорошо, я согласна. — И тут же почувствовала, что у нее будто камень с души свалился. Стоило только принять решение — и стало так легко. — Да, согласна.

Ник, судя по изумленному выражению его лица, не мог поверить своим ушам. Он был совершенно уверен, что она с негодованием и возмущением отвергнет его идею. Ее согласие потрясло его настолько, будто она соглашалась на нечто гораздо более серьезное, чем поездка на мотоцикле. Захотелось стиснуть ее в объятиях и целовать, пока они оба не задохнутся. Но он боялся, что если поддастся своему порыву, то она передумает.

— Отлично, — хрипло проговорил он, стиснув руки в кулаки, чтобы устоять перед искушением. — Просто великолепно.

Замолчав, Ник скользнул по ней взглядом. С распущенными волосами, в тонкой шелковой рубашке, ласково льнущей к ее стройному телу, омытая лунным светом, она казалась прекрасным неземным существом, сошедшим с небес, чтобы свести его, простого смертного, с ума.

Он тут же пожалел, что дал волю своим глазам, понимая, какая реакция за этим последует, но было уже поздно — остановиться он уже не мог. Взгляд заскользил по плечам, опустился на грудь, очерченную тонким шелком.

Волна возбуждения накрыла его с головой. Даже если бы она была полностью обнажена, то и тогда не казалась бы прекраснее и желаннее, чем сейчас. Восхитительное упругое тело, едва прикрытое тонким шелком, манило его словно магнит. Великолепной формы груди угадывались под тканью, соски дерзко и отчетливо проступали. В паху у Ника вспыхнул неукротимый пожар.

Интересно, что бы она сделала, если бы он коснулся вначале рукой, а потом губами этих дерзких сосков, подразнил их языком через мягкую ткань? Что бы почувствовала, если бы он стал ласкать ее? Что бы сказала, увидев, как напрягся ее сосок под его ласками?

Ник крепко зажмурился, пытаясь прогнать туман вожделения, хотя бы частично вернуть самообладание. Если он сию минуту не возьмет себя в руки, то…

Оттолкнувшись от стены, он развернулся и подошел к перилам.

— Ник, — окликнула она его тихо, — вы… уже уходите?

Неужели в ее словах прозвучало сожаление? Или ему показалось? Но даже если не показалось, он не мог остаться ни на секунду дольше. Не мог рисковать потерять ее хрупкое доверие.

— Да, — хрипло буркнул он, потом откашлялся. — Мне лучше уйти сейчас, в противном случае я вообще не смогу уйти.

Не успела Рейчел что-то ответить, как он перебросил вначале одну ногу через перила, затем вторую.

— Вы… вы что, собираетесь уходить тем же путем, что и пришли? — запинаясь выдохнула она. — Но в этом нет необходимости. Можно спуститься по лестнице.

Он бросил на нее странный взгляд.

— Не думаю, что это хорошая идея. К тому же физические упражнения — это как раз то, что мне сейчас нужно.

Спустившись чуть ниже, он позвал ее.

— Рейчел?

— Да?

— Прошу вас, оденьтесь во что-нибудь пострашнее, иначе мне не устоять перед вами. — Он спрыгнул на землю и исчез за кустами.

Несколько мгновений Рейчел еще стояла, глядя на то место, где он только что был, словно находилась под действием гипноза. Потом быстро пошла в спальню, не оставляя места ни для размышлений, ни для сомнений.

Стянув рубашку через голову, бросила ее на кровать и достала из комода широкие белые брюки. Секунду подержав их в руке, передумала и положила обратно.

Нет, только не белые, подумала она. Не сегодня.

Рейчел быстро облачилась в узкие черные джинсы и темно-зеленый пуловер, затем заплела волосы в косу и заколола на затылке. Увидев свое отражение в зеркале, удовлетворенно рассмеялась. Сейчас она была похожа на какого-нибудь воришку, отправляющегося на дело. Что ж, вполне подходящая компания для такого бродяги, как Ник Логан.

Закончив приготовления, Рейчел тайком прокралась по лестнице на первый этаж. Опасность быть застигнутой кем-нибудь, так сказать, на месте преступления лишь усиливала выброс адреналина в кровь. Дивясь своему безрассудству, она выскользнула через боковую дверь, на ходу повязывая голову черным газовым шарфом.

Внезапно вынырнув из темноты, Ник схватил ее за талию и повел по дорожке через сад к тому месту, где стоял его мотоцикл.

— Это вам не нужно, — прошептал он, стаскивая с ее головы шарф. — И вот это тоже. — Он расстегнул заколку, удерживавшую волосы, и расплел косу. Запустив пальцы в шелковистую массу, распустил их по плечам. — Вот так-то лучше, — констатировал он, держа ее за плечи. — Да, намного лучше. — Повернувшись, повел ее дальше, к мотоциклу. — Пробил час приключений, — сказал Ник, после того как усадил позади себя на сиденье мотоцикла. — Вперед?

— Вперед, — подтвердила Рейчел, тряхнув головой.

Они выехали из переулка и направились в сторону городской окраины, оставили позади сосново-лиственный лес и выехали в открытое поле, поросшее одуванчиками и залитое серебристым лунным светом.

Развевающиеся по ветру волосы стали для Рейчел символом свободы, которую она сейчас ощущала.

Казалось, время потеряло для них всякое значение. Все условности были забыты, все сомнения отброшены. Не думая ни о чем, она прижималась щекой к его широкой кожаной спине, позволяя увезти ее, куда он захочет.

По пыльной проселочной дороге они объехали поле справа, и вскоре впереди показалось небольшое озеро, поверхность которого поблескивала в лунном свете. Лунная дорожка протянулась от одного края до другого, словно какой-то волшебный путь, ведущий в сказочную страну. А Рейчел и чувствовала себя как в сказке.

Когда мотор мотоцикла заглох, их окружила абсолютная тишина. Но постепенно звуки ночи стали проникать в этот безмолвный мир.

Застрекотал кузнечик, пронзительно свистнула какая-то птица. Заквакала одна лягушка, за ней вторая, и вскоре уже целый лягушачий хор выводил свои гортанные арии. Так звуки один за другим наполнили ночь.

Взяв Рейчел за руку, Ник повел ее к пологому бережку, поросшему травой, откуда было хорошо видно все озеро и небольшая рощица за ним. Оттуда доносились заливистые птичьи трели.

Ни он, ни она ничего не говорили, возможно, потому, что боялись своими голосами нарушить гармонию ночных звуков, а быть может, потому, что слова были просто не нужны.

Ник расстелил на траве свою куртку, и они некоторое время сидели, обхватив колени, и слушали симфонию ночи. Потом Рейчел тихим шепотом попросила Ника рассказать ей что-нибудь о своих путешествиях, и он так же тихо стал рассказывать.

— А куда вы отправились после Канзаса? — поинтересовалась она сонным голосом.

— После Канзаса была Оклахома. Дело было летом, и жара там, скажу я вам, стояла просто невыносимая. Небольшие дождики не размягчали запекшейся земли. Даже небо казалось как будто выцветшим. А потом как-то в одночасье из Мексиканского залива надвинулись грозовые тучи. Ветер был такой силы, что укладывал на землю целые кукурузные поля и поднимал страшную пыль. Пыль смешивалась с воздухом и проникала сквозь закрытые наглухо двери и окна. Работать на улице не было никакой возможности, и люди сидели по домам, дожидаясь, когда закончится пыльная буря.

Рассказывая это, Ник лег и положил голову на колени Рейчел. Вначале она напряглась, но постепенно расслабилась, воспринимая этот жест как часть волшебства ночи.

Речь Ника текла так непринужденно и складно, что Рейчел была заворожена.

— У вас прирожденный дар рассказчика, вы знаете это? — спросила она.

— Что ж, возможно на старости лет я напишу воспоминания о своих путешествиях. Что скажете, Рейчел?

— Скажу, что это замечательная мысль. Расскажите еще что-нибудь, пожалуйста.

— Что ж, извольте. Там же, в Оклахоме, я познакомился с одним чудным стариком. Его зовут Джекоб. У него небольшая ферма под Стоун-криком, и я с месяц пробыл у него в помощниках. — Ник усмехнулся. — Своеобразный он человек. Ему лет шестьдесят, но он жилистый и крепкий, а работы за день может переделать столько, что любого молодого за пояс заткнет.

— Чем же он своеобразен? — полюбопытствовала Рейчел.

— От его соседей я узнал, что он всю жизнь прожил один как перст. Знаете, такое впечатление, что одиночество как стена отгораживает его от людей, от нормальных людских потребностей. Ел он мало, не пил, жил вдовцом. Но неутоленные страсти зрели, накапливались и в конце концов прорывались наружу. Тогда, мне рассказывали, он с жадностью накидывался на еду и обжирался до тошноты, или глушил виски, превращаясь в расслабленного паралитика с красными, слезящимися глазами, или путался с какой-нибудь бабенкой из Стоун-крика.

— А что, у него никогда не было семьи? — спросила Рейчел.

— Да в том-то и дело, что была. Говорят, лет тридцать назад он женился на хорошенькой девушке из Техаса, пожил с ней полгода. Она забеременела. Как-то ночью у нее что-то внутри заболело и она попросила Джекоба отвезти ее в больницу. А он решил, что она просто переела и из-за такой ерунды не стоит тащиться за два десятка миль — само пройдет. А к утру ей стало совсем плохо и она умерла. Оказывается, у нее был перитонит, аппендикс лопнул.

— Бедняжка, — сокрушенно покачала головой Рейчел.

— С тех пор Джекоб стал сам не свой. Наверное, так и не смог простить себе, что по его вине умерла жена и еще не родившийся ребенок. С той поры он и живет один-одинешенек, сторонится людей. А соседские детишки просто души в нем не чают, потому что он постоянно придумывает для них разные забавы и угощает сладостями.

— Какая грустная история, — вздохнула Рейчел. — А к вам он хорошо относился?

— Да, правда не сразу. Но потом мы даже подружились. — Ник снова усмехнулся. — Он загружал меня работой по самое горло, но меня это вполне устраивало. Уезжая, я пообещал, что как-нибудь снова приеду к нему.

Они помолчали немного, потом Рейчел с сожалением взглянула на Ника.

— Мне очень не хочется это говорить, но, думаю, нам пора возвращаться.

Ник сел.

— А я-то надеялся, что, если заговорю вам зубы, вы не заметите, что уже очень поздно.

— Уж скорее рано, — улыбнулась она. — А вообще-то который час?

Он взглянул на свои часы.

— Около трех.

— Серьезно? — удивилась Рейчел. — А я и не заметила, как пролетело время.

— Я тоже, — отозвался Ник, заглянув ей в глаза. — Интересно, что было бы, если б вас застукали здесь, со мной? Горожане стали бы показывать на вас пальцами?

— Может быть, не знаю. Я еще никогда не совершала ничего подобного.

Протянув руку, он пальцем дотронулся до ее щеки.

— Жалеете?

— Нет, — не задумываясь ответила Рейчел. — Нисколько.

Палец Ника нежно скользнул по ее губам, обвел их контуры, спустился через подбородок на шею. Пробежав вдоль треугольного выреза пуловера, на мгновение задержался в самой нижней точки, в ложбинке между грудями. Рейчел затаила дыхание, но в следующую секунду он вздохнул и убрал руку.

— Да, вы правы, нам пора возвращаться, иначе я могу не устоять и это нарушит наши планы на завтра.

— На завтра? — недоуменно переспросила она.

— Ну да. Завтра у меня выходной, и я подумал, что мы могли бы поехать на пикник. Вы и я.

— Ник, — с нотками замешательства в голосе проговорила Рейчел, — я не думаю, что это хорошая идея.

— Почему? — искренне удивился он.

— Э… не уверена, что смогу…

— Ну, разумеется, сможете. Ничего сложного в этом нет. Все, что вам нужно, это согласиться.

Рейчел неуверенно улыбнулась. У него это звучало так естественно, как будто и в самом деле она может вот так запросто отправиться с ним на пикник. Но ведь это… неблагоразумно. Сегодняшняя ночь не в счет. Сегодня было временное помешательство. Безумие. Затмение. Маленькая уступка той другой, безрассудной и бесшабашной Рейчел, которая, оказывается, живет в ней и о существовании которой она до недавнего времени вряд ли подозревала. Но наступит день — и все вернется на круги своя.

— Вот так просто, Ник? — спросила она.

— Вот так просто, Рейчел, — отозвался он шепотом, склоняясь ниже. — Это тебя смущает?

Смущает? Она едва не рассмеялась. И он еще спрашивает! Уже одно то, что она сидит здесь, с ним, ночью, да что там сидит — уже одно то, что она водит дружбу с таким человеком, как Ник Логан, нарушает ее привычный образ жизни, привычное представление о себе как о солидной, благоразумной женщине, респектабельной вдове сорока трех лет, имеющей двух взрослых детей.

Все ее привычные жизненные устои пошатнулись под напором неукротимой стихии по имени Ник Логан. Он опасный мужчина, она это сразу поняла.

— А ты сам как думаешь? — спросила она.

Ник усмехнулся уголком рта.

— Думаю, что не только смущает, но и здорово выбивает из колеи. Но все не так страшно, — горячо прошептал он, наклоняясь к ее уху. — Надо просто ни о чем не думать, а отдаться на волю чувств. — Его большая ладонь пробралась ей под пуловер и замерла прямо под грудью. — Знаешь, что я подумал, когда впервые увидел тебя там, за стеклом магазина?

— Что? — прошептала Рейчел, чувствуя, как учащенно бьется сердце.

Он тихо рассмеялся, и от звука этого хрипловатого, невозможно сексуального смеха ее охватила дрожь, а кровь быстрее побежала по жилам.

— Я подумал, что ты не такая чопорная и благоразумная, какой тебя считают окружающие. Да и ты сама.

Она удивленно воззрилась на него.

— Вот как? И что же навело тебя на эту мудрую мысль?

— Твои глаза. В них я увидел то, о чем ты, верно, и сама не догадываешься: желание бросить вызов этому холодному, чопорному, правильному до тошноты миру, который тебя окружает. — Он обнял ее за талию и придвинул к своему боку.

— Нет… не надо… — нерешительно пробормотала Рейчел.

— Прошу, не отталкивай меня. Я нужен тебе не меньше, чем ты мне. — Он взял ее лицо в ладони и пытливо заглянул в глаза. — Поедем завтра со мной. Сегодня ведь ничего страшного не случилось, правда? Ты ведь меня не боишься, нет?

Рейчел покачала головой. Его она не боится, но боится саму себя. Боится того нового и неизведанного, непредсказуемого и опасного, что таится где-то глубоко в ее душе. Ник прав: под внешней оболочкой респектабельной дамы очень глубоко скрывается безрассудное существо, которому наплевать на то, что скажут окружающие. И она боится, что оно, это ее второе «я», выйдет наружу и возьмет верх. И что будет с ней тогда?

— Я знаю, ты все еще сомневаешься во мне, поэтому стараюсь не распускать руки, — продолжал Ник, — хотя, видит бог, как тяжело мне это дается. — Он вздохнул. — Но я не хочу пугать тебя. Ты должна знать, что я не стану ни к чему тебя принуждать. Решение за тобой.

Рейчел слышала хрипловатый звук собственного дыхания.

— Это… это очень мило с твоей стороны, — пробормотала она. Его горячая ладонь жгла ей спину через тонкую ткань пуловера, и она слегка отодвинулась, не доверяя скорее себе, чем ему.

— Не надо, не отодвигайся, — взмолился он, потом невесело усмехнулся и убрал руку. — Прости, я нарушаю свое слово. Постараюсь, чтобы этого больше не повторилось. Так что скажешь? Поедем завтра со мной на пикник?

Рейчел понимала, что если согласится поехать с ним, то будет раскаиваться. Может, не сразу, но рано или поздно сожаление придет. Но сейчас ей было все равно. Глядя в его красивое, мужественное, залитое лунным светом лицо, она поняла, что ответ может быть только один.

— Конечно, почему бы и нет?

4

Когда Рейчел проснулась на следующий день, яркий солнечный свет уже заливал всю комнату, заигрывая с крошечными пылинками. Непроизвольная улыбка тронула ее губы. Она повернулась на бок и потерлась щекой о подушку.

Она чувствовала себя просто прекрасно, ей хотелось обнять весь мир или запеть от полноты чувств. Несколько мгновений она никак не могла вспомнить, почему сегодня ей так хорошо. А когда наконец вспомнила, то ее улыбка стала еще шире: ночная прогулка на мотоцикле с Ником, их задушевная беседа у озера.

Она с наслаждением потянулась до хруста в костях, потом села в постели, пытаясь сообразить, когда в последний раз так превосходно себя чувствовала утром. Удивительно, но, похоже, это было очень давно.

А сегодня она пообещала Нику, что поедет с ним на пикник. Такое, казалось бы, незатейливое событие пробуждало бурную радость в ее душе.

Рейчел бодро соскочила с кровати и снова потянулась, сделала глубокий вдох. В воздухе витали восхитительные ароматы весны, наполняя ее каким-то смутным трепетом, предвестником чего-то необычного, нежданного, но очень приятного.

Сбросив ночную рубашку, Рейчел отправилась в душ. Подставив лицо теплым струям, она постояла так несколько минут, потом намылилась ароматным гелем. Казалось, даже кожа ее сегодня была какой-то другой на ощупь, словно ожила после долгой зимы. Или распустилась как весенний цветок.

И чувствовала она себя помолодевшей, легкой, почти невесомой, как будто она не ходит по земле, а летает по воздуху словно бабочка.

Улыбаясь Рейчел вышла из ванной и достала из шкафа блузку и легкую расклешенную юбку. Ей даже не верилось, что может быть так легко и хорошо. Все цвета вокруг казались ярче и насыщеннее, солнце — теплее, ветерок — ласковее.

Возможно, подумала Рейчел, медленно застегивая блузку, этот день кажется ей таким особенным, что она теперь чуть больше знает об окружающем мире, но главное — о себе.

И причиной тому Ник Логан. Красивый, сексуальный, бесшабашный, невозможный Ник, который побуждает ее делать такие вещи, о каких раньше она и не помышляла.

Рейчел на мгновение задумалась. Да, несомненно — он произвел на нее впечатление. У нее было предчувствие, что теперь ее жизнь изменится. По крайней мере, о спокойствии и скуке можно забыть. Ник не даст ей скучать, это уж точно.

Но даже если Ник уедет — а наверняка так оно и будет, ведь он сам сказал, что никогда подолгу не остается на одном месте, — она, Рейчел, уже все равно не будет прежней.

Она улыбнулась. Энтузиазм Ника заразителен. Прошлая ночь, которую они провели вместе, наполнила ее жизнь новым смыслом, позволила взглянуть на себя как бы со стороны.

Зазвонивший телефон прервал ее размышления. Это снова была Сюзанна. Судя по голосу, она плакала.

— Что случилось, дорогая? Почему ты плачешь? — обеспокоенно спросила Рейчел. — Что-нибудь с миссис Беркли? — У матери Сюзанны было больное сердце, и ей часто становилось плохо.

— Нет, с мамой все в порядке. — Сюзанна всхлипнула. — Дело в другом. Понимаешь… Райан ушел от меня.

Рейчел тихо вздохнула. В глубине души она знала, что рано или поздно это случится, но подруга была так счастлива в последнее время, что она бы ни за что не решилась разочаровывать ее. К тому же Рейчел надеялась, что в этот раз ошиблась.

К сожалению, нет.

— О, дорогая, мне так жаль. — Рейчел и в самом деле искренне сожалела. Наверное, ей следовало сказать подруге, что двадцатишестилетний красавчик, который целыми днями только и делает, что вертится перед зеркалом, словно барышня, явно не имел намерения провести остаток жизни с дамой средних лет, годящейся ему в матери, даже если она выглядит моложе и содержит его. Рейчел очень беспокоилась, когда этот роман начался, но считала, что не имеет права вмешиваться в чужую жизнь, несмотря на то что Сюзанна ее близкая подруга. Поэтому держала свои сомнения при себе.

— Рейчел, мне так плохо! — прорыдала в трубку Сюзанна. — Как я буду жить без него?! Как?!

— Я понимаю, милая, — успокаивающе пробормотала Рейчел. — Хочешь, я сейчас приеду к тебе, мы поболтаем, разнесем его в пух и прах — и тебе полегчает. Хочешь?

Сюзанна шмыгнула носом.

— Разнести этого негодяя в пух и прах — отличная идея. Так бы и вцепилась ногтями в его смазливую рожу. — Голос Сюзанны потерял трагический оттенок, в нем зазвенели нотки исцеляющей злости. — Ты представляешь, Рейчел? Он имел наглость сказать, что я толстая. И это после того, как я месяц просидела на диете, почти ничего не ела и похудела на пять килограммов! А раньше этот подлый змей говорил, что у меня идеальная фигура, как раз такая, как ему нравится. Говорит, что терпеть не может вешалок. А еще этот подлец заявил…

— Сюзанна, дорогая, — прервала ее возмущенную филиппику Рейчел, — у меня нет ни малейшего желания слушать, что еще сказал этот тип. По крайней мере, до завтрака.

Сюзанна рассмеялась, и Рейчел с облегчением поняла, что ей удалось немного поднять подруге настроение.

— Ты совершенно права, — услышала она в трубке тяжелый вздох. — Этот кретин не стоит того, чтобы о нем говорить. — Сюзанна снова вздохнула. — Не надо приезжать, Рейчел. Мне хочется пока побыть одной, поупиваться своим горем. Знаю, что это глупо, но ты ж меня знаешь. В глубине души я знала, что рано или поздно Райан уйдет от меня так же, как и все предыдущие. Но все-таки каждый раз надеюсь, что уж с этим-то все будет по-другому. — Она горько усмехнулась. — Надежда — такое прекрасное, жизнеутверждающее чувство, но как бывает ужасно, когда она исчезает. Если б я перестала надеяться, то, возможно, примирилась бы со своей одинокой жизнью, но как это сделать? Как жить без надежды, а? — Ее голос вновь перешел в трагический шепот. — Рейчел, дорогая, я боюсь остаться одна. Я не создана для одиночества. Если рядом со мной нет мужчины, мне кажется, что и меня тоже нет. Я как будто не существую. Мне нужно, чтобы мною руководили, говорили, что делать, управляли мною. Если рядом с тобой кто-то есть, значит, есть ради чего жить.

Рейчел почувствовала, что исповедь подруги затронула ее гораздо сильнее, чем она предполагала.

— Давай, я все-таки приеду, Сюзи. Тебе нужно выговориться…

— Нет, прошу тебя, не надо. Какое-то время мне нужно побыть одной… пережить это… — Она замолчала, и Рейчел с облегчением услышала бодрые нотки в ее голосе. — А когда я немного приду в себя, то снова позвоню тебе и мы встретимся и поболтаем, хорошо? И вообще, что бы я делала, если бы у меня не было тебя, моя верная подруга?

Попрощавшись, Рейчел еще несколько мгновений вслушивалась в гудки на том конце провода, потом медленно вставила трубку в гнездо и взглянула на настенные часы. Без пяти девять. Нику она сказала, что они встретятся в десять. Выглянув в окно, она удивилась: неужели, когда она проснулась, солнце светило ярче?

Вспомнив слова Сюзанны, Рейчел на мгновение застыла: «Когда рядом кто-то есть, то есть ради чего жить».

Внезапно она испугалась. Испугалась уподобиться своей подруге, совершить ту же ошибку. Стать объектом насмешек. Оказаться брошенной человеком, к которому привязалась.

Нет, она не может допустить, чтобы такое случилось с ней. Она никуда не поедет с Ником, скажет, что передумала. Рейчел передернула плечами, словно сбрасывая тяжкий груз, Конечно же так и следует поступить. У нее есть дела поважнее, чем проводить время с заезжим бродягой.

Решительным шагом она вышла из комнаты и спустилась вниз. Ник поймет, уверяла она себя, ведь не было никакой давней договоренности, не так ли? Идея о пикнике возникла спонтанно, как и все остальные глупые, романтические мысли, навеянные полнолунием и близостью мужчины.

К тому времени, когда Рейчел закончила завтракать, она уже ни капельки не сомневалась, что приняла правильное решение. Уверенная в себе, она вышла на террасу. Но не успела сделать и пары шагов по дорожке, как сильные руки подхватили ее и закружили. От неожиданности Рейчел взвизгнула, как испуганный ребенок.

— Прекрасный день и прекрасная женщина! — провозгласил Ник. — Чего еще может желать мужчина?

— Ник! — выдохнула Рейчел. — Поставь меня немедленно, балда! Что ты делаешь?

— Забираю свой приз, который полагается мне за то, что я такой хороший парень. Ты мой приз. — Он перестал кружить ее, но на землю не поставил. Затем окинул критическим взглядом. — У тебя что, нет джинсов?

— Увы, нет.

Рейчел попробовала сопротивляться, когда поняла, что он несет ее к своему фургону.

— Ник, поставь меня сейчас же. Я прекрасно могу идти сама. Необязательно нести меня.

— Не согласен. Когда ты сегодня вышла из дому, у тебя снова был такой неприступный вид, что я понял: мне опять придется начинать все сначала. — Он посадил ее на ступеньки своего фургончика и отвесил забавный поклон.

— Карета ждет вас, миледи.

Она бросила взгляд на фургон.

— Мы поедем на нем?

Ник усмехнулся.

— Не думаю, что ты захочешь ехать со мной на мотоцикле средь бела дня.

— Да, это верно. Весь Гринвилл будет просто в шоке. — Она нахмурилась. — Но дом на колесах, пожалуй, еще хуже. Всем известно, что в нем имеется походная кровать, и от моей безупречной репутации камня на камне не останется.

Он вскинул свои густые русые брови.

— Неужели для тебя так важно мнение всех этих людей?

До знакомства с Ником она без раздумий ответила бы утвердительно, но сейчас…

Рейчел пожала плечами.

— Просто мне не хочется, чтобы обо мне сплетничали.

Несколько мгновений он с любопытством вглядывался в ее лицо.

— А у тебя никогда не возникало желания хоть раз в жизни сделать что-нибудь этакое, чтобы все пораскрывали рты от удивления?

Рейчел улыбнулась.

— Ну разве что на мгновение.

Ник просиял.

— Ну вот и отлично. Значит, мы можем начать прямо сегодня. Не против?

Она покачала головой.

Через четверть часа они уже выруливали с заднего двора усадьбы, а Рейчел все никак не могла понять, как оказалась здесь. Она четко помнила, что вышла из дому с твердым намерением сказать Нику, что не поедет с ним, но у этого мужчины поразительная способность заставить ее позабыть все разумные доводы и поддаться безумному порыву. Наверное, ей бы следовало рассердиться на него за то, что он все перевернул с ног на голову, но она не испытывала ни капли раздражения. Наоборот, ей было легко и хорошо. Да и день был слишком хорош.

Как только городская окраина осталась позади, Рейчел начала с любопытством глядеть по сторонам. По обеим сторонам шоссе простирались засеянные какой-то культурой поля. Всходы уже подросли, и их изумрудная зелень казалась огромным ковром, сотканным природой при помощи человека. По обочинам росли пестрые полевые цветы, над которыми порхали разноцветные бабочки. Она словно попала в волшебную страну, такая красота и идиллия царили кругом.

Рейчел подивилась тому, что Ник едет, не сверяясь с картой, как будто хорошо знаком с местностью. Наконец он привез ее в живописную рощицу, в которой клены, осины и дубы соседствовали с небольшими елями. По краю рощицы протекал маленький, но чистый ручеек.

— Сколько ты в нашем городе? — спросила она, когда они вышли из фургона. Ник достал одеяло и расстелил его на траве на берегу.

— Десять дней.

Рейчел покачала головой.

— Десять дней. А я живу здесь уже двадцать лет, однако никогда раньше не видела этого места.

— Просто у тебя были другие дела и заботы. Но теперь все в порядке, ты знаешь это место. Здесь красиво, правда?

Рейчел обвела взглядом поля, рощицу, журчащий извилистый ручеек, глубоко вдохнула запах земли, весенней травы и полевых цветов.

— Просто божественно.

Ник уселся на одеяло и тоже осмотрелся вокруг.

— Все-таки никакое творение рук человеческих не в состоянии создать ничего похожего на эту естественную, непритязательную красоту. Чего я только не повидал за время своих странствий и понял, что человеку, как ни старайся, не тягаться с матушкой-природой! В природе все прекрасно само по себе и даже в беспорядке имеется своя прелесть, своя упорядоченность. Так и должно быть.

Ник повернулся на бок и прилег на одеяло, опершись на локоть. Рейчел сидела, обхватив колени, любовалась окружающей красотой, но боковым зрением все время видела его, остро осознавала его близость. Джинсы и черная майка обтягивали его литые мышцы, демонстрируя красоту тренированного тела. Мощью своих мускулов он наверняка обязан не спортивным тренажерам, а физическому труду, а бронзовым загаром — не солярию, а работе на свежем воздухе, на солнце.

Внезапно Ник попросил:

— Повернись сюда, Рейчел.

Рейчел послушно повернулась и увидела, что он что-то внимательно разглядывает на земле за краем одеяла. Заинтригованная, она наклонилась пониже. Несколько мгновений она всматривалась в то место, на которое смотрел он, потом раздраженно проговорила:

— Ты меня разыгрываешь, да? Кроме земли и травы, я ничего не… Ой, муравьи! Как их много! Значит, где-то поблизости муравейник?

— Эти муравьи живут не в муравейнике, а в земляных норках. Видишь крошечные дырочки в земле? Это ходы в их подземный дом, — пояснил Ник, не сводя глаз с ползающих насекомых. — Каждый из них занят своим делом. В отличие от людей им некогда ни сплетничать, ни злословить. Им недосуг беспокоиться о том, что о них подумают другие. Они да еще, пожалуй, пчелы, наверное, самые трудолюбивые создания на земле.

Рейчел бросила на Ника подозрительный взгляд. Он намекает на то, что ее слишком волнует мнение о ней окружающих?

— Ты очень любишь природу, да? — спросила она. — И много знаешь о ней. Поэтому и привез меня сюда, чтобы поделиться своими знаниями?

Ник усмехнулся.

— Не знаниями, скорее любовью. В последнее время я здорово сблизился со всем этим, и в трудные минуты эта близость помогает мне. Дает силы. Вдохновение. Надежду. Всем этим я и хотел поделиться с тобой.

И он на самом деле сделал это. Подкрепившись едой из корзинки для пикника, припасенной Ником, они отправились в рощу на прогулку. Насекомые как-то никогда особенно не интересовали Рейчел, но сегодня она с любопытством изучала их. Ник рассказывал ей о птицах, которые вспархивали с веток при их приближении, и о мелкой живности, обитающей в подлеске. Рейчел задавала вопросы, и он с удовольствием отвечал на них.

— Откуда ты все это знаешь? — полюбопытствовала она.

— Ничего удивительного, — отозвался Ник. — За последнее время мне довелось познакомиться с некоторыми людьми, которые живут на лоне природы и соблюдают ее законы. Для того чтобы уснуть, им не нужны транквилизаторы. Свежий воздух и физический труд дают им здоровый крепкий сон. Успокаивающим средством им служит тишина. Им неведомо, что такое скука. Слишком много нужно сделать, слишком многое познать.

Рейчел обдумывала его слова, пока они спускались к ручью, а потом наблюдали за стайками мелких серебристых рыбешек в его прозрачной воде. Он разжег ее любопытство, заставив гадать, каково это — жить в единении с природой, каждый день наслаждаться этой тишиной и красотой.

Они стояли возле излучины, где ручей делал крутой поворот, и любовались тем, как его серебристая поверхность блестит под солнцем. Неожиданный порыв теплого ветра сорвал с Рейчел газовый шарфик, который был у нее на плечах, и швырнул его в сторону ручья.

— Мой шарф! — ахнула Рейчел. Она попыталась схватить его, но не успела. Кусочек легкой прозрачной ткани плавно опустился прямо на воду.

Ник подбежал к краю берега и протянул руку, намереваясь выхватить шарф из воды, но до него было чуть дальше, чем он мог дотянуться. Придвинувшись еще на пару дюймов, Ник потянулся вперед и… плюхнулся в воду. Рейчел вскрикнула, но в следующее мгновение Ник уже стоял по колено в ручье, держа в руке ее мокрый шарф. Вся одежда на нем промокла, и вода ручьями стекала с волос, лица, рук.

Уставившись на вымокшего Ника, какое-то время Рейчел не могла вымолвить ни слова, но потом губы ее дрогнули.

— Ох, Ник, огромное спасибо, — выдохнула она и осторожно забрала шарф из его руки. — Это было так по-рыцарски. Ты прямо сэр Галахад.

— Сэр Галахад? — процедил он сквозь зубы.

Выражение его лица было таким рассерженно-комичным, что она была уже не в состоянии сдерживаться и громко расхохоталась.

— По-твоему, это смешно, да? — спокойно проговорил Ник, сделав шаг к ней. Он наклонился и зачерпнул горсть ила со дна ручья.

Когда Рейчел взглянула на него, то увидела, что в его глазах светится озорство и решимость отомстить ей.

— Нет, Ник, не надо. — Она попятилась, не сводя взгляда с его руки, из которой капала жидкая грязь. — На моем месте ты бы тоже смеялся. Видел бы ты себя со стороны! — Она попятилась еще на несколько шагов.

— Дерзкая насмешница! Сейчас я расквитаюсь… — Внезапно глаза его расширились, будто он увидел что-то за ее спиной. — Рейчел, остановись! — крикнул он. — Оглянись!

Ну уж нет, подумала она. Эта уловка стара как мир, и она на нее не попадется.

Рейчел упрямо мотнула головой и сделала еще два шага назад.

Внезапно она почувствовала, что под ногами больше нет опоры, и повалилась назад. Рейчел даже вскрикнуть не успела, как оказалась в воде. Купание в холодной воде было не самым приятным из ощущений. Неуклюже поднявшись, отплевываясь, она взглянула на Ника, который чесал рукой нос, старательно пряча губы. Однако глаза его смеялись.

Наконец, не выдержав, он расхохотался.

— Да… ты была права, — выдавил он сквозь смех, — это, действительно… смешно.

Рейчел не выдержала и тоже рассмеялась. Через несколько минут они немного успокоились, но стоило им взглянуть друг на друга, как на них напал новый приступ смеха.

Наконец, отсмеявшись, держась за бока, они отправились к фургону, чтобы переодеться во что-нибудь сухое. Потом, завернувшись в одеяла, они вернулись на берег.

Рейчел повернулась к Нику, глаза ее светились.

— Можешь считать, что твоя миссия прошла успешно: мое знакомство с природой состоялось.

Он протянул руку и убрал у нее со лба мокрую прядь.

— Но я не планировал настолько близкое знакомство, клянусь. Вся мокрая и… — Он запнулся и замолчал.

Внезапно искорки смеха исчезли из его глаз, и в них засветилось нечто совсем иное, подозрительно похожее на желание.

Ник вспомнил, как она выглядела в мокрой одежде, облепляющей ее восхитительное тело. Тонкая ткань блузки и юбки прилипла к телу, сделавшись почти прозрачной. Он сглотнул, подумав, что больше никогда не будет возражать против белой одежды. Юбка стала просто облегающей оболочкой, сквозь которую просвечивала персиковая кожа ног. Ник вспомнил, каким непреодолимым было желание погладить округлые, прекрасной формы бедра, обвести контуры просвечивающей сквозь мокрую ткань груди.

А когда она повернулась, чтобы идти к фургону, он залюбовался стройной линией ее спины, округлыми ягодицами, которые соблазнительно покачивались в такт движениям.

Почувствовав его состояние, прочтя желание во взгляде, Рейчел сидела, не шевелясь, затаив дыхание, ощущая, как по телу медленно растекается жар.

Он протянул руку и стащил одеяло с ее плеч, затем взял за руки повыше локтей и повернул к себе. Она не препятствовала ему, лишь молча, неотрывно смотрела в его глаза. Они светились, как будто в их глубинах горел внутренний огонь, а руки, державшие ее, слегка подрагивали.

Не сводя взгляда с ее лица, он отпустил ее руки, и ладони легли на мягкие холмики груди, а большие пальцы нежно погладили соски, напрягшиеся под мягкой тканью его футболки, которая была ей безнадежно велика.

Все вокруг них словно замерло, затихло. Рейчел медленно опустила веки, но через секунду подняла их и взглянула на него. Интересно, подумала она, видит ли он в ее глазах такое же желание, какое она видит в его глазах?

Осмелев, она тоже протянула руку и нерешительно погладила рельефные мускулы его руки. Кожа его была обжигающе горячей, и она ощутила в кончиках пальцев легкое покалывание, которое растекалось вверх по руке и дальше, по всему телу.

Вот уже обе ее ладони скользили по широкой груди, по упругому животу, прошлись по крепким бокам под ребрами, потом скользнули под майку и погладили теплую кожу над поясом спортивных брюк. Не обращая внимания на его учащенное, хриплое дыхание, она погладила вначале одно крепкое бедро, затем второе.

Ник резко втянул воздух. Несколько мгновений он вглядывался в ее лицо, потом медленно, мучительно медленно приблизил свои губы к ее губам. Рейчел закрыла глаза, когда он нежно коснулся ее рта. Как только тела их соприкоснулись, жар плоти поглотил их так, словно на них не было одежды.

Воздух, напоенный ароматами весенних трав и земли, окутывал их чувственным покрывалом, неумолимо сокращая дистанцию между ними.

Через мгновение Ник полностью завладел губами Рейчел, крепко прижав ее к себе. Она ощутила покалывание в груди, соски набухли, она вся как будто плавилась от прикосновения его рук. Рейчел теснее прижалась к нему, ее тело жаждало его ласк.

Его губы сделались более настойчивыми, более страстными. Запустив пальцы в его влажные волосы, она отвечала на поцелуй со всей страстью.

Когда спустя какое-то время Рейчел и Ник оторвались друг от друга, никто из них не проронил ни слова, они лишь пристально посмотрели друг другу в глаза. Казалось, между ними установилось безмолвное соглашение. Оба поднялись и рука об руку направились к фургону.

Но примерно на полпути Рейчел приостановилась и, взглянув на Ника, рассмеялась.

— Что смешного? — спросил он, пытаясь сохранить суровое выражение лица, но уголки его губ чуть заметно подергивались. Ему приятно было видеть ее такой беззаботной и веселой.

— Ничего, — отозвалась она, обняв его за талию, и чуть отстранилась, чтобы лучше видеть его лицо. — Я смеюсь потому, что светит солнце, поют птицы… — Приподнявшись на носки, она быстро поцеловала его. — И еще потому, что мне ужасно хорошо.

Ник почувствовал, как теплая волна радости затопляет его с ног до головы. Именно этого он и хотел: подарить ей несколько часов свободы, веселья и счастья. Им хорошо вместе, и они сделали первый шаг навстречу друг другу.

По крайней мере, так ему казалось. Но позже, когда они возвращались в город, Ник уже не был так в этом уверен. С каждой минутой, с каждой милей, приближавшей их к ее дому, Рейчел все больше отдалялась от него. Что-то неуловимо изменилось, и он кожей ощущал эти перемены.

Вначале Ник подумал, что ему померещилось, когда она повернулась и улыбнулась ему безликой, натренированной улыбкой, но потом он убедился, что не ошибся. Что ж, наверное, этого следовало ожидать.

— Билли сказал мне, что твой первый внук появится на свет через пару месяцев, — проговорил он, чувствуя, что нужно что-то сказать. — Как ты относишься к тому, что скоро станешь бабушкой?

— С нетерпением жду этого, — отозвалась она любезным, почти светским тоном. И это после того, что было между ними там, у ручья? Ник недоуменно сдвинул брови.

Мимо них прошла встречная машина. Рейчел наклонилась, будто бы поправить туфлю, но Ник понял: она не хочет, чтобы ее видели с ним, в его машине. Он нахмурился, но не подал виду, что заметил.

— А как чувствует себя Лиса в роли будущей мамы? — спросил он.

— Волнуется немного. Надеюсь, что к тому времени… — Рейчел внезапно замолчала, явно не желая продолжать.

— Что — к тому времени? — Ник почувствовал, что раздражение начинает охватывать его. После того прекрасного, что они пережили вместе, Рейчел вновь ведет себя так, будто они едва знакомы.

— Да так, ничего особенного, — любезно отозвалась она. — У Лисы в семье небольшие проблемы, но, думаю, после рождения ребенка все наладится.

— Не сомневаюсь в этом, — пробормотал Ник и крепче стиснул руль. Интересно, сколько она будет сопротивляться? Он искоса взглянул на нее. Даже сейчас, одетая в его брюки и футболку, Рейчел выглядела строгой и неприступной.

— Рейчел, что случилось? — мягко спросил он.

Повернув голову, она бросила на него недоумевающий взгляд.

— Извини, не понимаю, о чем ты.

И, судя по всему, так оно и было. Взаимопонимание между ними исчезало с большей скоростью, чем скорость его фургона.

Ник почувствовал, как в груди у него что-то сжалось. Как ему хотелось вернуть Рейчел к жизни, сорвать с нее эту элегантную, сдержанную маску. Он пока не знал, к чему приведут эти отношения, если вообще к чему-то приведут, но был уверен, что хочет быть ближе к той Рейчел, которая от души хохотала с ним на берегу ручья. Той Рейчел, которая на мгновение приоткрыла ему свое сердце.

5

— Это совершенно никуда не годится!

Элисон Престон поднялась и решительным шагом направилась к сцене, где в данный момент разыгрывался эпизод с участием Сюзанны. Она-то и стала причиной недовольства занимающей руководящее место клуба миссис Престон.

Большая часть спектакля была уже отрепетирована, оставались самые сложные сцены, над которыми они как раз работали. Справедливости ради надо сказать, что Сюзанна и в самом деле играла сегодня из рук вон плохо.

В этом году они решили поставить спектакль по пьесе Лопе де Вега «Собака на сене». Рейчел улыбнулась про себя. Среди них не было профессионала, который мог бы руководить постановкой, все действо носило несколько хаотичный характер. Но все равно, несмотря на все недостатки их игры и режиссуры, репетиции проходили весело, и к тому же это был хороший повод собраться вместе.

Рейчел являлась одним из соучредителей их женского клуба и очень гордилась своим детищем. Она любила все спектакли, благотворительные балы и вечера, которые они устраивали. Но главное, что ей нравилось, это что деятельность клуба приносила ощутимую пользу городу и его жителям. Клуб вносил ощутимый вклад в сбор средств на благотворительные цели. Например, на средства, вырученные от проведения выставки последних работ нескольких известных американских и европейских художников, было закуплено современное оборудование для гринвиллской больницы.

А дом детского творчества, который с удовольствием посещали дети со всего города и окрестных ферм, полностью финансировался клубом. Благодаря их усилиям в город часто приглашались популярные певцы и музыканты, проводились выставки, спортивные состязания.

Они только что закончили репетировать эпизод с участием Рейчел и Сюзанны и стояли посреди сцены, обмахиваясь веерами.

— Сюзанна, я просто не знаю, о чем ты думаешь, — недовольно провозгласила Элисон. — Твои реплики совершенно неубедительны, как и выражение лица.

Рейчел спрятала улыбку. Зато она хорошо знала, о чем думает ее подруга. Взгляд ее то и дело устремлялся в ту сторону, где, лениво развалясь в одном из кресел первого ряда, сидел очень смазливый, очень загорелый и очень мускулистый молодой человек.

— Ты должна прочувствовать то, о чем говоришь, — продолжала наставлять ее Элисон. — Марселу бросил возлюбленный, она расстроена, оскорблена, а ты улыбаешься так, будто только что выиграла джекпот. Прошу тебя, сосредоточься на словах, — не без сарказма добавила она. — Уверена, если ты поймешь, о чем говоришь, тебе это очень поможет.

Когда Элисон отвернулась, Сюзанна скорчила ей вслед забавную рожицу и показала язык, потом прошептала на ухо Рейчел:

— Интересно, что она сделает в следующий раз? Может, поставит меня в угол? И вообще, кто поставил ее руководить?

— Сосредоточься на словах, дорогая, — передразнила Элисон Рейчел, прикрывшись веером, чтобы стрелы гнева руководительницы не посыпались еще и на нее.

— Я чувствую себя какой-то школьницей, которую отчитывает строгая учительница, — пожаловалась Сюзанна. — Нет, мне решительно непонятно, как она получила место директора.

Элисон между тем снова уселась в кресло и пригвоздила их суровым взглядом.

— Итак, вы готовы? Давайте повторим весь эпизод еще разок. Надеюсь, в этот раз у вас все получится.

Произнося реплики, Рейчел видела, как светятся глаза Сюзанны, и прекрасно понимала, что причиной тому — ее новый приятель, опять, разумеется, годящийся ей в сыновья. Рейчел вздохнула. Ее подруга неисправима. Неужели ей мало тех уроков, что она уже получила? Сколько можно наступать на одни и те же грабли?

Тут мысли ее обратились к Нику Логану. Она не могла понять, то ли он был отчего-то растерян, то ли на что-то сердит, когда они на прошлой неделе вернулись с пикника. Она чувствовала себя неловко, но в то же время хорошо как никогда. Он даже представить не мог, какое наслаждение она получила от той загородной прогулки. Даже от незапланированного купания!

Рейчел улыбнулась, вспомнив, как украдкой, словно подросток, вернувшийся позже назначенного часа, на цыпочках пробиралась в дом, чтобы никто не увидел ее в такой час в одежде Ника. Слава богу, она никого не встретила, иначе ей трудно было бы объяснить, почему она в таком виде.

Но, вспомнив, каким напряженным был Ник по дороге домой, Рейчел нахмурилась. Он держался так, будто между ними возникла какая-то невидимая преграда, и на следующий день он был более сдержан чем прежде. Может, она сказала или сделала что-то не так?

Эти мысли не давали ей покоя, и Рейчел пришла к выводу, что отныне должна больше внимания уделять своему саду. В конце концов, сейчас весна и ничего необычного в том, что она интересуется, как там идут дела.

Рейчел едва не рассмеялась вслух. Кого она пытается обмануть? В саду ее сейчас интересует только одно, и это, определенно, не цветы. Ее, словно магнитом, так и тянет в тот угол сада, где работает Ник. И когда он оказывается рядом, мир словно оживает, запахи и краски становятся ярче, отчетливее, мир прекраснее.

— О чем задумалась? — Голос Сюзанны ворвался в ее мысли. Они закончили репетировать сцену и сейчас сидели в сторонке, пока другие участники спектакля репетировали другие эпизоды.

— Да, так, ни о чем особенном, — солгала Рейчел.

— Я хотела спросить у тебя, что ты думаешь о моей новой пассии, — кивнула Сюзанна в сторону молодого человека с атлетической фигурой, который в этот момент направлялся к выходу.

— Ну разве он не великолепен?

— Да, он очень привлекательный, — согласилась Рейчел, — но тебе не кажется, что он слишком… слишком молод для тебя, Сюзи?

Она понимала, что не это хотелось услышать Сюзанне, и не желала расстраивать подругу, но не могла не думать, что еще один молодой, легкомысленный мужчина, который наверняка скоро бросит ее, как и все предыдущие, совсем не выход. Впрочем, она не собиралась читать ей нравоучения, да это и бесполезно. Сюзанна неисправима.

Впрочем, был в этом и свой плюс. Новый молодой человек хоть на время спасет ее от одиночества, которое Сюзанна не выносит.

— Молод? Ну разумеется, молод. Именно поэтому я и положила на него глаз. Мне ни к чему дряхлые, ни на что не годные стариканы. Мне нужен мужчина, который будет удовлетворять меня в постели. — Она закатила глаза. — А этот в постели просто бог.

— Где ты его нашла? — поинтересовалась Рейчел.

— Он наш новый тренер по фитнесу. Я же говорила тебе, что решила сбросить еще несколько килограммов. Ну так вот, я пришла в клуб, а там новый тренер, этот красавчик. Как только я его увидела, у меня прямо слюнки потекли. — Она наклонилась поближе. — Его зовут Дени. Он просто душка, настоящий алмаз. А какой остроумный. От его шуточек я просто покатываюсь со смеху. Мне с ним так легко. — Внезапно Сюзанна посерьезнела. — Знаю. Ты скажешь, что я снова витаю в облаках, но, поверь, Рейчел, он не такой, как другие. Он совершенно особенный. Мне хочется быть с ним каждую минуту. Я чувствую, что снова живу. — Она улыбнулась. — И он заботится обо мне. Это так приятно. — Сюзанна очень старалась говорить непринужденно, но голос ее дрожал, а взгляд был каким-то отсутствующим, когда она пробормотала: — Я думаю… мне кажется… это мой последний шанс…

О, Сюзанна, с грустью подумала Рейчел. Ради бога, не делай этого с собой, не ищи себе новой боли.

Как она может снова и снова повторять одну и ту же ошибку. Неужели не понимает, что ее опять ждет разочарование? Почему она так зависима от того, есть в ее жизни мужчина или нет?

Даже покинув здание театра, Рейчел еще долго думала о Сюзанне, но мало-помалу мысли о Нике вытеснили из ее головы все раздумья о подруге и ее проблемах.

Перед ее мысленным взором предстало его лицо, почти всегда улыбающееся, его глаза, в которых светились лукавые искорки. У Рейчел внезапно возникло ощущение, как будто то, что так или иначе стояло между ними, сдерживало их, исчезло. На душе у нее было легко и спокойно, и она была уверена, что это из-за Ника. Но почему так, не могла понять.

Рейчел улыбнулась. Как удивился бы Ник, если б узнал, что его уроки не прошли даром. Но, разумеется, она не собирается говорить ему об этом. Он и без того чересчур самоуверен, и ей совершенно ни к чему повышать его самомнение.

Остановив свой «сильвер спирит» на красный свет, Рейчел задумалась о предстоящем вечере, постукивая пальцами по рулю. Ник пригласил ее на ужин в свой дом на колесах. Он заверил Рейчел, что все будет очень просто, без изысков, и даже не назначил точного времени. Сказал, чтобы не связывать ее обязательством.

Да, Ник Логан — человек, чуждый всяких условностей. Он для нее загадка. Он остроумен, прекрасный рассказчик, умеет четко выражать свои мысли. И есть что-то противоестественное в том, что он довольствуется жизнью бродяги и разнорабочего. Рейчел была уверена, что он способен на гораздо большее.

Внезапно она нахмурилась. А как бы она себя чувствовала с ним, если бы он был, к примеру, бизнесменом? Или банкиром? Ну или на худой конец каким-нибудь клерком? Носил бы строгие костюмы и аккуратные стрижки?

Было бы ей приятней его общество, если бы они ужинали в дорогих ресторанах? Или в столовой у нее дома?

Рейчел покачала головой. Нет, это было бы уже совсем не то. Она бы не ощущала себя такой свободной, такой раскованной. Как здорово, что Ник именно такой, а не другой.

Она сказала Лили, что едет ужинать с друзьями, в семь часов села в машину и, обогнув забор, огораживающий усадьбу, просто подъехала с другой стороны и поставила машину рядом с фургоном Ника. Она довольно улыбнулась, радуясь своей выдумке.

Не успела она затормозить, как рядом с машиной появился Ник и открыл ей дверцу.

— Уверена, что за тобой никто не следит? — заговорщически прошептал он.

Рейчел нервно оглянулась через плечо, хотела что-то ответить, но вдруг увидела его смеющиеся глаза.

— Ты смеешься надо мной, да? — догадалась она.

— Ну конечно, — признался он. — А разве тебе не кажется смешным садиться в машину, чтобы подъехать к заднему двору собственного дома?

Рейчел заморгала, но потом комизм ситуации дошел до нее и она тоже рассмеялась.

— Да, это и в самом деле смешно. Просто ничего другого мне не пришло в голову. Я хотела уйти из дому, не отвечая на множество вопросов. Если бы я просто заявила Лили, что не хочу ужинать, она бы всполошилась и вызвала доктора.

Ник улыбнулся.

— Ну раз ты все-таки здесь, то все остальное уже не имеет значения. — Он жестом галантного кавалера предложил ей руку. — Прошу пройти в мою скромную гостиную.

Рейчел положила руку на изгиб его локтя и позволила отвести себя в фургон — его дом на колесах. Внутри он оказался гораздо более впечатляющим, чем выглядел снаружи. Здесь было все, что нужно для жилья и даже для некоторого комфорта: широкая откидная кровать, кушетка, плита на две конфорки с духовкой, холодильник, отопительный прибор, в дальнем углу дверь в химизированную уборную, помещение для продуктов и сетка на окнах от насекомых.

Ник кивнул в сторону откидной кушетки.

— Присаживайся, я налью нам чего-нибудь выпить. Что ты будешь? У меня есть виски, итальянское «солерно» и пиво.

— Мне немного «солерно», пожалуйста, — отозвалась Рейчел, потом потянула носом воздух. — Чем это так вкусно пахнет? Что у нас на ужин?

Ник самодовольно ухмыльнулся.

— Куриные отбивные с французским соусом «болоньез».

Рейчел восхищенно присвистнула, на что он явно рассчитывал.

— Я просто потрясена. Обожаю этот соус.

— Знаю, — сказал он, взглянув на нее по-мальчишески озорным взглядом. — Я спросил у Лили.

Это на какое-то время лишило ее дара речи, потом она с подозрением поинтересовалась:

— Может, она и рецепт тебе дала?

— Ну, если вообще-то начистоту… Лили сама это приготовила. — Он изобразил огорчение оттого, что его обман раскрылся, но она видела, что на самом деле он ни капельки не огорчен.

О чем Рейчел не преминула сказать ему.

— Это ужасно, — покачала она головой.

Он взял два бокала с налитым в них вином, один подал ей, а другой взял сам.

— Все было не так, как ты думаешь, клянусь, — объяснил Ник. — Во время обычного разговора я упомянул, что буду ужинать не один. При этом я сказал, что хочу приготовить что-нибудь особенное, и поинтересовался, какие блюда предпочитает миссис Каннингем, объяснив это тем, что хочу использовать твой вкус в качестве образцового.

— Могу себе представить эту сцену, — усмехнулась Рейчел. — Ты так льстил ей, наговорил столько комплиментов, что бедняжка Лили растаяла, словно масло на солнце, и предложила сама приготовить тебе ужин. — Она осуждающе покачала головой. — Я хорошо знаю Лили, она слишком доверчива и слишком чувствительна. Ей еще повезло, что ты не попросил у нее денег. Она бы наверняка отдала тебе все свои сбережения, даже не задумываясь. Ну ты и фрукт!

Ник широко улыбнулся.

— Ну что же я могу поделать, если уродился таким неотразимо обаятельным? — нимало не смутившись, вопросил он. — Лили сказала, что я напоминаю ей ее первого мужа.

Рейчел на какое-то мгновение уставилась на него, а потом откинула назад голову и расхохоталась.

Он в недоумении воззрился на нее.

— И что в этом смешного?

— А то, что первый муж Лили, по ее собственным рассказам, проводил больше времени в тюрьме, чем на свободе. Думаю, его семья благословила водителя той машины, которая сбила его после того, как он ограбил несколько соседних домов.

Ник попытался придать лицу оскорбленное выражение, но у него ничего не вышло. Он тоже рассмеялся.

— Ну надо же, вот хитрюга. А я еще чувствовал себя польщенным.

Поставив бокал на маленький выдвижной столик, Ник прошел в ту часть фургона, которая служила кухней, и достал ужин из микроволновки, привинченной к стене.

Потом он зажег свечи и включил приятную музыку, и они весь вечер разговаривали и шутили. Рейчел поймала себя на мысли, что уже очень давно так хорошо не проводила время и не болтала так много, наверное, со студенческих лет. Они с Ником говорили сразу обо всем и ни о чем, и это было так здорово.

Когда посуда была убрана, Ник налил им еще по бокалу вина. Рейчел взяла у него бокал и задумчиво промолвила:

— И все равно я тебя не понимаю. Ты умный и явно хорошо образованный человек, но почему-то странствуешь, переезжая из штата в штат и нигде подолгу не задерживаясь. Неужели тебе никогда не хотелось где-нибудь осесть? Иметь что-нибудь более существенное, чем этот фургон? Сделать что-нибудь… я даже не знаю… ну что-нибудь стоящее?

Ник вскинул брови, криво улыбнулся.

— Стоящее? — переспросил он. — А скажи, что, по-твоему, стоящее в этой жизни? Сильно подозреваю, что наши представления об этом не совпадут.

Она тихо засмеялась, подумав, что он, в сущности, прав.

— И потом, — продолжил Ник, — если б я не был тем, кто я есть, разве ты была бы со мной здесь и сейчас? — Он улыбнулся, но улыбка вышла немного грустной. — Я ведь для тебя что-то вроде запретного плода, не правда ли?

Рейчел поставила свой бокал на столик, на лице ее отразилось замешательство. Неужели он прав? Она покачала головой.

— Нет, это не так. Совсем не так. — Она задумчиво прикусила нижнюю губу, пытаясь выразить словами то, что чувствует. — Когда я с тобой, то ощущаю внутреннюю свободу, а ведь в этом нет ничего недозволенного, ничего запретного, не так ли?

Он с тихим вздохом откинулся на сиденье.

— Я просто говорю то, что вижу. Вернее, как мне это видится. Мужчин своего круга ты держишь на расстоянии. — В ответ на ее удивленный взгляд он пояснил: — Ну да, я наблюдал за тобой во время той вечеринки. Ты гуляла по саду с каким-то мужчиной. Сначала вы просто мило разговаривали. Но потом ты остановилась и прислонилась к дереву. Он принял это за приглашение. — Ник мрачно улыбнулся. — Ты испепелила его таким взглядом, что бедняга чуть не задымился. Вид у него был тот еще. — Взглянув на ее застывшее лицо, Ник продолжил: — Весь вечер ты расточала мужчинам эту свою любезную, безликую улыбку, которая больше походила на приклеенную маску. Ты была больше похожа на прекрасную фарфоровую куклу или ходячую восковую фигуру, чем на живую женщину из плоти и крови.

Ну, и наглость! — вскипела Рейчел. Как он смеет говорить мне такие вещи! Это просто неслыханно! Еще никто никогда не называл ее куклой!

— Значит, ты наблюдал за мной, а точнее, шпионил, — процедила она сквозь стиснутые от злости зубы. — По-твоему, я должна была позволить ему распускать руки?

Он подался вперед всем корпусом, опершись о стол.

— Но мне ведь ты позволяли распускать руки, и даже не один раз. Почему?

— Потому что у тебя ужасные манеры, и я просто… просто не успела тебя остановить.

Он усмехнулся уголками губ.

— Может, и так, а может, и нет, хотя я все же думаю, что причина не в этом.

— А в чем же, по-твоему?

— Могу предположить, что ты позволила мне все это потому, что я здесь ненадолго.

Когда негодующая Рейчел попыталась встать, Ник проворно схватил ее за плечи и усадил обратно.

— Нет уж, я хочу, чтобы ты выслушала всю правду до конца. Да, я уверен, что ты позволяешь себе все это потому, что я скоро уеду. Так сказать, небольшое тайное развлечение, маленькое отступление от строгих правил, чтобы потом как ни в чем не бывало продолжить свою удобную, ровную жизнь без всяких встрясок и потрясений. Без эмоций. Стерильную и безопасную. — Ник отклонился назад и окинул ее критическим взглядом. — Ты искала моего общества и позволяла мне прикасаться к тебе, будучи уверенной, что твоя постель останется такой же нетронутой и стерильной, как и твоя одежда. — Он рассмеялся грубым смехом. — Неприступная Ледяная дева, холодная и недосягаемая, как звезда на небе.

С трудом переводя дыхание от обиды и негодования, она резко поднялась.

— Как ты смеешь?! Какое имеешь право так говорить?! Почему ты решил, что имеешь право судить меня?!

— Может, и не имею права, но то, что я сказал, правда.

Ник тоже встал, пристально вглядываясь в ее разгневанное, пылающее лицо.

— Сомневаюсь, что ты еще помнишь, как выглядит постель, в которой двое занимаются любовью. Смятые простыни. Разбросанная одежда. — Ник понимал, что заходит слишком далеко, но уже не мог остановиться. — А помнишь ли, как выглядела ты сама после ночи любви? Никакой сдержанности, Рейчел, никаких условностей и хороших манер. Спутанные волосы, влажные от любовной испарины тела.

Он наклонился ближе к ней, и его горячее дыхание обожгло ей щеку, отчего по телу пробежала дрожь. Или это от его слов?

— Твое разгоряченное тело трепещет, — беспощадно продолжал он, — губы распухли от страстных поцелуев, а грудь… — Он приостановился на миг, услышав ее сдавленный протестующий возглас, не отрывая горящих глаз от ее пылающего лица, прекрасно понимая, что делает с ней. — Твоя грудь набухла, затвердела от ласк рук, губ, языка, соски вызывающе торчат. Ты стонешь и извиваешься от страсти, умоляя не останавливаться…

— Нет, замолчи! — С неожиданной для себя силой она оттолкнула Ника и побежала к двери, словно за ней гнался сам дьявол. Страх, что он может догнать ее и что за этим может последовать, гнал ее вперед.

Но Ник даже не шелохнулся. Распахнув дверь, она приостановилась и оглянулась.

— Не смей больше приближаться ко мне на пушечный выстрел! — отчеканила она. — Я больше не желаю видеть тебя! Никогда!

Не дожидаясь ответа, Рейчел выскочила во двор и, ничего не видя от злых слез, спотыкаясь почти побежала к дому. Сейчас ее не заботило, что кто-нибудь может ее увидеть, лишь бы поскорее уйти от него подальше. Она неслась через пустые комнаты, будто за ней гнались черти. Вбежав в свою комнату и захлопнув дверь, она прислонилась к ней и медленно сползла на пол. Но дверь не спасала от демонов, преследующих ее, а стены комнаты не могли защитить от душевной бури. Невозможно отгородиться от того, что творится у тебя в душе.

Рейчел не помнила, сколько она так сидела на полу, дожидаясь, когда сердце перестанет так гулко колотиться в груди. Наконец медленно поднявшись, будто под гнетом тяжкого груза, она не стала включать свет, страшась увидеть выражение своего лица в зеркале. Она побрела в ванную, но каждый шаг давался ей с трудом.

В огромной ванной одна стена была зеркальной, но в полумраке она почти не видела своего отражения, но и здесь не стала включать свет. Став под душ, Рейчел с остервенением терла свое тело, будто наказывая его за то возбуждение, которое испытала, слушая беспощадные слова Ника.

Потом, набросив пеньюар из золотистого шелка, она мерила шагами комнаты, понимая, что все равно не сможет уснуть. Ни лежать, ни сидеть она тоже не могла.

Шквал мятежных, сумбурных мыслей не давал ей покоя. Она пыталась проанализировать события вечера. Как это случилось? Почему? Весь все начиналось так чудесно. Начало вечера было восхитительным, они пили приятное вино, обедали, разговаривали.

Рейчел почувствовала, как лицо ее снова вспыхнуло, когда вспомнила обвинения, которые Ник бросал ей в лицо. Внезапно ей стало нечем дышать. Подойдя к французской двери на балкон, она распахнула ее. Яркий лунный свет встретил ее серебристым сиянием, но сейчас она не была ему рада. Сейчас все казалось другим. Даже головокружительные запахи и звуки весны не приносили ей успокоения.

Взгляд Рейчел непроизвольно устремился к тому месту в конце заднего двора, где стоял фургон Ника.

Что он сейчас делает? — невольно задалась она вопросом. Страдает ли так же, как страдает она?

Она горько усмехнулась: едва ли. Но зачем он так поступил? И почему она позволила ему это? Он ведь всего лишь помощник садовника. Он для нее никто, и в ее жизни нет для него места.

Рейчел печально покачала головой и вздохнула. Кого она пытается обмануть? Если бы сейчас Ник оказался здесь, рядом, они бы занялись любовью, в этом она не сомневалась. Желание — обоюдное желание — было слишком сильным, чтобы игнорировать его.

Но Ник не придет, с грустью подумала Рейчел. Она велела ему держаться от нее подальше, а он слишком горд, чтобы поступиться своим достоинством. Вдруг ей вспомнились его глаза, когда он говорил ей те ужасные слова. Помимо желания в них было еще что-то. Неужели презрение? Рейчел поежилась. Он как будто наказывал ее за что-то.

Обхватив себя руками, она тихонько покачивалась взад-вперед, пытаясь заглушить в себе боль и разочарование, которые нахлынули на нее. Тяжелый вздох, больше похожий на стон, вырвался из ее груди, и она пальцами стерла слезы обиды, выступившие на глазах.

Ничего, скоро пройдет, уговаривала она себя. К завтрашнему дню она успокоится и вновь будет самой собой.

Повернувшись, Рейчел шагнула к двери, но вдруг резко остановилась. Что-то неуловимо изменилось. Рейчел замерла, почувствовав, что на балконе не одна.

Ник здесь, рядом. Она ощутила это каким-то шестым чувством, еще даже не видя и не слыша его. Просто почувствовала.

Из темноты раздался тихий вздох. Она медленно повернула голову и увидела Ника, неподвижно стоявшего в тени плюща, оплетавшего балкон. Лунный свет слабо освещал его фигуру, но лицо оставалось в тени. И хотя Рейчел не видела его глаз, она была уверена, что он смотрит на нее. Какое-то мгновение Рейчел стояла, не в силах пошевелиться от напряженности этого взгляда, ощущая, как жар волнами накатывает на нее, лишая воли. Она обессиленно прислонилась к холодной каменной стене.

Он шагнул вперед, выходя из тени. Теперь их отделяла друг от друга всего пара футов. Глаза его светились серебром в лунном свете, волосы были слегка взъерошены, как будто он теребил их руками.

Рейчел молча взирала на него некоторое время, не подозревая о том, что все ее переживания отражаются у нее на лице.

Когда он наконец заговорил, голос его звучал глухо:

— Прости меня, Рейчел. Я действительно не имею права судить тебя.

Не доверяя своему голосу, она слабо кивнула.

Ник сделал еще один шаг к ней.

— В самом деле, кто я такой, чтобы бросать камни? Я не распространяюсь о своей жизни и не имею права судить о жизни других людей. — Он тяжело вздохнул. — Говоря по правде, таким образом я просто пытался скрыть свои собственные чувства. Пытался скрыть, что ты нужна мне, Рейчел. Очень нужна. — Он протянул руку и кончиками пальцев коснулся ее щеки, подыскивая правильные слова. — Да, мы с тобой очень разные, но нам ведь было хорошо вместе, правда? — Он горько усмехнулся. — Пока я все не испортил, набросившись на тебя с вопросами и обвинениями.

Она снова лишь кивнула, все еще не в силах поверить, что он здесь, рядом.

Ник шагнул еще ближе.

Рейчел прикрыла глаза, тело ее непроизвольно качнулось ему навстречу. Он снова поднял руку и на этот раз обхватил ладонями ее лицо, заглянув в глаза.

— Сможешь ли ты простить меня, милая?

Снова кивок. Прикосновение Ника доставляло ей такое наслаждение, что она прикусила губу, чтобы не застонать.

Он приблизил свои губы к ее уху.

— Мне нравится эта прелестная вещица, которая надета на тебе, — прошептал он хрипло, скользнув ладонью по ее плечу. — Она такая нежная на ощупь. — Его рука пробралась чуть выше, где в вырезе пеньюара белела шея. — Но не нежнее, чем твоя кожа. Она как шелк, — благоговейно пробормотал он, гладя чувствительную кожу у основания горла. — Я хочу ласкать твое прекрасное тело, Рейчел. Хочу почувствовать тебя всю.

Она затрепетала от его нежных прикосновений. В следующее мгновение пеньюар с шелестом соскользнул с плеч и луна осветила ее обнаженное тело. В его глазах вспыхнула страсть.

— Ты позволишь мне любить тебя, прекрасная Рейчел? — прошептал он.

Трепет возбуждения охватил все тело Рейчел, с губ сорвался какой-то нечленораздельный звук. Это был не то стон, не то вздох. Она ощутила слабость в коленях и поняла, что еще немного — и она упадет к его ногам. И еще она поняла, что следующий шаг должна сделать она.

Коснувшись рукой его лица, она потянулась к нему всем телом.

— Да, — чуть слышно выдохнула она.

Нику показалось, что дыхание его замерло, а сердце пропустило удар, когда услышал ее тихое «да». На долю секунды он застыл, не в силах поверить в услышанное, испугавшись, что ему это показалось, но выражение ее глаз не оставляло сомнений в том, что она желает его так же, как и он ее. Подхватив ее на руки, он понес ее в спальню.

Положив свою драгоценную ношу на кровать, он на мгновение замер, любуясь ее совершенным телом, залитым лунным светом, потом стал медленно расстегивать рубашку.

Рейчел неотрывно следила за ним горящими страстью глазами. Она не испытывала ни робости, ни смущения, вероятно потому, что желание ее было слишком велико, настолько велико, что брало верх над всеми остальными чувствами.

Приподнявшись на локте, она протянула руку, чтобы коснуться его обнаженной груди. И только ощутив, как его тело задрожало под ее прикосновением, она поняла, что Ник так же беззащитен перед этой эмоциональной бурей, которая бушует и в ее душе. Перед этим неистовым огнем, который сжигает их тела.

Это придало ей уверенности. Встав на колени на кровати, она помогла Нику снять брюки. Наконец на нем больше не осталось одежды, и он предстал обнаженным перед ее восхищенным взором. Он весь состоял из тугих рельефных мышц и плоских поверхностей, его красивое сильное тело было сейчас натянуто, словно тетива лука.

Ее взгляд, обжигающий и ищущий, накрыл его. Задержавшись на свидетельстве его желания и скользя по плоскому животу, ее взгляд обжигал Ника — столько в нем было страсти, желания и… мольбы. Рейчел увидела твердые мускулистые бедра, узкую талию, широкую грудь, и это зрелище заворожило ее.

А Ник между тем прилагал нечеловеческие усилия, чтобы стоять неподвижно под ее изучающим, восхищенным взглядом. Безумно хотелось опрокинуть ее на кровать, накрыть своим телом и показать ей всю силу страсти, которая терзает его все эти дни.

Но эта ночь должна стать особенной для них обоих. Он слишком долго ждал, чтобы теперь все испортить поспешностью.

Губы Рейчел приоткрылись, она откинулась на подушки, согнув одно колено. Грудь с набухшими коралловыми сосками манила его руки и губы. Кожа на тонкой талии — удивительно тонкой для женщины, выносившей двоих детей, — была покрыта крошечными золотистыми волосками, которые придавали телу мягкое, мерцающее свечение. Она была прекрасна и заставляла сердце Ника бешено колотиться, пробуждая неукротимое желание насытиться ее очарованием, утолить голод, который она возбуждает в нем.

Он встал на колени на кровати перед ней и заскользил по ее телу ладонями. Освещенная таинственным лунным светом, она казалась ему каким-то неземным существом. Но теплое, нежное тело под его руками говорило о том, что перед ним женщина из плоти и крови, а не плод его воспаленного воображения.

Он потянул ее вниз и лег рядом, не прекращая ласк. Шелк ее душистых волос каскадом упал вниз, разметавшись по подушкам.

Рейчел прижалась к нему всем телом, осыпая горячими поцелуями его лицо, шею, плечи. Ее нежные пальцы скользили по животу, бокам, груди. Ник застонал и слегка отодвинул ее от себя.

— Рейчел, любимая, если ты будешь так прижиматься ко мне, я долго не выдержу, а я хочу, чтобы все происходило медленно. Хочу сделать это незабываемым для нас обоих.

Рейчел улыбнулась, расслышав муку в его голосе. Неужели он не видит, что творится с ней?!

— Все и так незабываемо, Ник, — нежно прошептала она, взяв его лицо в ладони. — И мне не надо медленно. Не в этот раз. Я очень сильно хочу тебя, хочу почувствовать тебя в себе, и мне все равно, как это произойдет.

— О боже, Рейчел, — хрипло выдохнул он, опрокидывая ее на спину. Он готов был взорваться от желания, но все равно не позволил бушующей страсти лишить его остатков благоразумия. Нет, ему хотелось, чтобы эта ночь стала для нее самой волшебной, самой незабываемой, самой лучшей во всей ее жизни.

Его руки принялись пылко ласкать ее тело. Он одаривал поцелуями ее плечи и полные, налитые груди. Затем его руки сомкнулись на ее талии. Она льнула к твердым, выпуклым мускулам его рук, уже не пытаясь сдерживать стоны наслаждения. Ник продолжал терзать ее дразнящими касаниями языка, заставляя вздрагивать от неудержимого желания. Рейчел погрузила пальцы ему в волосы, безмолвно торопя, но его рот продолжал сладостную пытку.

Пульсирующая боль растекалась по ней, непроизвольно скапливаясь внизу живота, и заставляла изгибаться ее тело, требуя удовлетворения.

Внезапно он оказался поверх нее. В тысячный раз его руки и губы блуждали по ее телу, начиная от пульсирующей точки у основания горла и заканчивая пальцами ног. Он отыскивал места, которые доставляли удовольствие ей, и находил те, которые нравились ему.

Он шептал слова нежности и страсти. Восхваляя ее красоту, прославляя чувственность. Ее тело, казалось, зажило собственной жизнью, и она раскрывалась навстречу ему, словно лепестки цветка. Его блуждающие пальцы боготворили ее, жадный рот поклонялся ей. Ниже и ниже прокладывал он дорожку поцелуев, покрывая ими поверхность живота, скользя по мягкой поверхности бедер.

Стон вырвался из груди Рейчел, когда она наконец почувствовала его там, где так жаждала почувствовать. Он подарил ей всего себя, отдал все, о чем она просила, и даже больше. И принял то, что она отдавала ему. Они оба были ненасытны в своей страсти и, словно безумные, утоляли этот голод. Рейчел приветствовала каждое движение Ника, потому что ее переполняла любовь, которой она хотела поделиться с ним, хотела разделить ощущение безграничного счастья с тем, кто одарил ее этим счастьем.

Разноцветный фейерверк цветов и красок вспыхнул перед глазами Рейчел, когда они достигли вершины страсти.

А когда их страсть ослабела, они касались друг друга губами, распухшими от поцелуев. Они лежали рядом, ощущая тепло там, где соприкасались их тела. И когда их снова потянуло друг к другу, ласки уже не были неистовыми — они были нежными. Нежные губы, нежные пальцы — исследующие, ласкающие. Страсть еще горела в Рейчел, и Ник успокаивал ее своими прикосновениями и смягчал словами, известными только влюбленным.

Он был нежным с ней. Эта нежность пробуждала в ней золотистое тепло, которое растекалось внутри и щекотало кончики пальцев. Его движения были уверенными, успокаивающими, а прикосновения легкими и трепещущими.

Потом Рейчел долго лежала, впитывая в себя восторг того, что только что произошло. У нее возникло ощущение, будто ее душа отделилась от тела и сейчас смотрит вниз, на две распростертые на постели фигуры.

Все было так, как говорил Ник: сбившиеся простыни, скинутые на пол подушки, разбросанная одежда. Растрепанные волосы, влажные от любовной истомы тела, набухшие, чувствительные груди…

Но этот беспорядок был самым прекрасным из всего, что когда-либо происходило с ней. Еще никто и никогда не пробуждал в ней такой бури страсти, какую пробудил Ник, и она была безмерно благодарна ему за это.

Ей вспомнились все мучительные страдания, которые она пережила сегодня вечером, но теперь Рейчел была полностью вознаграждена за них. Даже та душевная боль, которая терзала ее до его прихода, казалась теперь приятной.

— Спи, любовь моя, — прошептал он хрипло, положив руку ей на талию и притянув в свои объятия.

С блаженным вздохом Рейчел прильнула щекой к его груди и закрыла глаза. Ей было так хорошо, что это невозможно было выразить никакими словами.

— Спи, моя прекрасная, зеленоглазая колдунья, — услышала она его нежный шепот, прежде чем погрузиться в глубокий сон.

Рейчел проснулась, почувствовав, что кто-то склонился над нею.

— Мне пора, любовь моя, — тихо сказал Ник. — Скоро рассвет.

Она сонно обняла его за шею.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, — пробормотала она. — Постель будет такой пустой без тебя.

— Как и мои руки. Но, к сожалению, я должен идти. Солнце скоро взойдет. — Ник нежно поцеловал ее, неохотно высвободившись из ее объятий, и шагнул к балконной двери.

— Постой, — окликнула она его, сев на кровати. — Зачем тебе лезть через балкон? Я могу выпустить тебя через дверь.

Он тихо рассмеялся.

— Не стоит рисковать. К тому же это было бы слишком земным окончанием для такой сказочной ночи. — Он покачал головой. — Нет, любимая, давай сохраним нашу сказку.

Поцеловав ее еще раз, Ник выскользнул на балкон и исчез за перилами.

6

Наступил день приема, который Рейчел каждый год устраивала у себя в саду. Дальняя лужайка была украшена разноцветными фонариками и гирляндами из воздушных шаров. Неброские ткани туалетов от модных дизайнеров слегка колыхались под легким вечерним ветерком, широкополые шляпы покачивались в такт движениям голов. В свете фонарей время от времени вспыхивали искрящимся светом изысканные украшения, которыми щеголяли гостьи вечера.

Официанты, одетые в черные слаксы и белые пиджаки, сновали туда-сюда, разнося напитки и угощения. Небольшой оркестр, расположившийся на террасе, тихо наигрывал музыку Штрауса, вальсы Шопена, джазовые композиции Стива Уандера.

Одетая в зеленое с золотой отделкой платье, которое восхитительно шло к ее глазам, Рейчел выглядела спокойной и невозмутимой как всегда, переходя от одной группы гостей к другой. Только те, кто близко знал ее, могли заметить, что глаза ее блестят как-то чересчур возбужденно, а мысли далеки. Все ее помыслы были сейчас устремлены к одному человеку.

С той незабываемой, волшебной ночи они с Ником старались проводить вместе как можно больше времени. Днем это не всегда было возможно, поскольку оба были заняты: она — обязанностями, в основном связанными с делами клуба, а он — работами во дворе и в саду. Но вот ночи — ночи принадлежали только им, им двоим. Рейчел чувствовала себя безмерно счастливой.

По молчаливому согласию они хранили в тайне свои отношения, и у каждого были на то свои причины. Эта сладкая тайна связывала их еще крепче. Днем она была его хозяйкой, а ночью он — ее господином и повелителем.

Улыбнувшись своим грешным мыслям, Рейчел взглянула в сторону террасы, где у импровизированного бара стояли Лиса с Эндрю. Они только недавно приехали. Рейчел помахала им.

Присмотревшись повнимательнее, Рейчел нахмурилась. Она надеялась, что после ее разговора с Эндрю их отношения с женой наладятся. Между ними постоянно чувствовалось напряжение, а это совсем нежелательно для беременной Лисы.

Рейчел подошла к ним и обняла вначале дочь, потом зятя. Ей очень хотелось, чтобы между детьми поскорее все наладилось.

— Как я рада, что вы приехали, — с улыбкой сказала она.

— И нам очень приятно быть здесь, — отозвался Эндрю, тепло улыбаясь.

— Ну что ты, мамочка, разве мы с Эндрю могли пропустить твой праздник! Не правда ли, дорогой? — В голосе Лисы зазвучали язвительные нотки. — У тебя ведь всегда бывают самые видные люди города — такая прекрасная возможность для Эндрю установить новые деловые контакты.

Лиса бросила быстрый взгляд на мужа, но тот, казалось, не обратил внимания на ее саркастический тон. Он разглядывал гостей, гуляющих по саду.

— Ты совершенно права, — ровно отозвался он. — Кстати, вон мистер Томпсон. Пойду поговорю с ним насчет одного проекта. — Он оглянулся на жену. — Не скучай, хорошо? И не забудь пообщаться с его супругой.

— Можешь передать его драгоценной супруге, чтобы катилась… — Но Эндрю уже ушел, и Лиса смолкла и, разочарованно вздохнув, повернулась к матери. — Ну, теперь ты понимаешь, что я имею в виду? У меня больше нет сил выносить это. Он даже не слышит, что я ему говорю, будто я пустое место.

Рейчел проводила зятя недоуменным взглядом.

— Честно говоря, я ничего не понимаю. Эндрю всегда был таким нежным, таким заботливым. Как он может допускать, чтобы этот конфликт между вами продолжался? Неужели не видит, в каком взвинченном ты состоянии, — и это притом, что тебе в твоем положении вредно волноваться. Доктор строго-настрого предупредил об этом.

Лиса отвела взгляд, и Рейчел забеспокоилась еще больше.

— Что такое, дорогая? Ты что, не передала ему слова доктора?

Дочь снова тяжело вздохнула.

— Пойми, мама, не могу я шантажировать его своим состоянием, это было бы… неправильно, — пробормотала Лиса. — Не хочу я, чтобы он сидел со мной дома и был внимателен только из-за того, что доктор прописал мне покой. Нужно, чтобы ему самому этого хотелось.

Рейчел покачала головой. Она чувствовала боль дочери, как свою собственную, но не была уверена, что Лиса права.

— Послушай, Лиса. Девочка, мне кажется, ты ведешь себя не совсем правильно. Ты должна думать не только о себе, но и о ребенке. — Увидев упрямое выражение на лице дочери, она продолжила: — Я много думала после нашего с Эндрю разговора на той вечеринке. И, мне кажется, я понимаю, что им движет.

Лиса сняла с головы элегантную шляпку и помахала ею перед лицом. Ее волосы, в отличие от материнских, были медово-золотистого оттенка.

— Так, ради бога, поделись своим знанием со мной. Должна же я знать, с кем живу. Потому что это не тот мужчина, за которого я выходила замуж.

— Полагаю, Эндрю боится…

— Чего? Что ему не присвоят титул самого делового человека нашего города? Или даже всего штата? — сухо перебила ее Лиса.

— Так ты хочешь услышать мое мнение или нет?

— Извини, мама, — виновато пробормотала она, — все это так надоело мне, что я просто готова взорваться.

— Вот это-то меня и беспокоит, — с тревогой проговорила Рейчел.

— Так чего же он, по-твоему, боится?

Какое-то мгновение Рейчел помолчала, вглядываясь в лицо дочери, потом ответила:

— Мне кажется, он боится потерять тебя.

Лиса перевела взгляд широко распахнутых глаз на ту сторону сада, где ее муж беседовал с двумя гостями. Сейчас в ее взгляде не было ни насмешки, ни раздражения, лишь тоска. Потом она медленно покачала головой.

— Если бы он боялся потерять меня, то не стал бы обращаться со мной так, будто меня не существует. И вообще, с чего ты это взяла? Я не принадлежу к тем легкомысленным женщинам, которые ищут развлечений вне дома.

Рейчел улыбнулась.

— Не знаю, говорил ли тебе кто об этом раньше, моя дорогая, но ты довольно избалованная девочка.

Лиса хмыкнула.

— Ну, наверное, есть немного. Что ж, ничего не могу с этим поделать. К тому же Эндрю прекрасно знал, какая я, когда предлагал выйти за него замуж. По-моему, ему это даже нравилось.

Рейчел протянула руку и убрала локон со лба дочери.

— Думаю, и сейчас нравится, но, видишь ли, это накладывает на него определенные обязательства.

Лиса недоумевающее заморгала.

— Какие обязательства?

— Обеспечить тебе такую жизнь, к какой ты привыкла. Он боится, что не оправдывает твоих ожиданий.

— И чего же, он думает, я ожидала?

— То, что всегда имела, — ответила Рейчел, пожав плечами. — Отдых на фешенебельных курортах. Поездки за покупками в Нью-Йорк. Модная одежда. Большой дом, где можно устраивать приемы. Слуги…

Лиса прикрыла глаза, но Рейчел успела заметить в них проблеск вины. Однако через мгновение дочь спокойно произнесла:

— Все это замечательно, но без Эндрю мне ничего подобного не нужно. — Она глубоко вздохнула. — Но это не оправдывает его пренебрежения.

Рейчел обняла Лису за располневшую талию. Как бы ей хотелось помочь дочери, но она была достаточно мудра, чтобы понимать, что проблемы двоих могут решить только они сами. Она надеялась, что у Лисы с Эндрю хватит здравого смысла устранить недоразумения, возникшие между ними, и наладить свои отношения.

— Может, тебе стоит поговорить с ним об этом?

— А чем, по-твоему, я все время занимаюсь? — спросила она, но, поймав взгляд матери, устало улыбнулась. — Хорошо, я попробую поговорить с ним. А сейчас, если ты не против, я бы что-нибудь съела. Мне теперь постоянно хочется есть. Я скоро стану огромной, как бегемот. — Лиса нахмурилась. — Кажется, я слишком надолго завладела твоим вниманием, потому что к тебе с разных сторон направляются Сюзанна и Элисон Престон. Извини, что покидаю тебя, но я не выношу эту лицемерку Престон. Поздоровайся за меня с Сюзанной.

Лиса поспешно ретировалась и присоединилась к группе гостей, болтающих неподалеку. У Рейчел было сильное желание последовать примеру дочери и сбежать, но она не могла себе это позволить. К тому же Элисон была уже рядом.

— Рейчел, дорогая, сегодня ты просто превзошла себя. Замечательный прием. Все так изысканно.

Рейчел вежливо улыбнулась.

— Спасибо, Элисон. Всегда приятно услышать высокую оценку своих трудов.

В этот момент к ним подошла Сюзанна, и внимание Элисон тут же переключилось на нее.

— Сюзанна, дорогая, ты сегодня такая… броская, — со скрытой насмешкой проворковала она, окидывая презрительным взглядом ярко-рыжие волосы Сюзанны и ее облегающее красное платье. — Ты похожа на факел — просто глаза слепит.

Элисон хотела еще что-то сказать, но Рейчел поспешила опередить ее:

— Ты прекрасно выглядишь, Сюзи. Мне нравится твоя новая прическа.

— Спасибо, — отозвалась та, кокетливо похлопав себя по тщательно уложенным волосам. — Это все мой новый парикмахер. Он просто волшебник. Кстати, Элисон, рекомендую тебе воспользоваться его услугами. Он творит чудеса даже с такими волосами, как у тебя.

Ответный выпад достиг цели. Элисон заметно покраснела под слоем макияжа и готова уже была пустить в бой тяжелую артиллерию, но Рейчел поспешила вмешаться.

— Э… я что-то не вижу Дени, — быстро проговорила она, оглядываясь по сторонам. — Надеюсь, ты привела его?

Сюзанна довольно кивнула.

— Я попросила его принести твоих фирменных сандвичей с лососем и огурцом. — Он закатила глаза. — Он такой душка, Рейчел. Вчера водил меня в ресторан отпраздновать мою роль в «Собаке на сене». Я была в том лиловом платье, которое купила на прошлой неделе, помнишь? Дени был просто в восторге.

Элисон ехидно улыбнулась.

— Будь осторожна, дорогая, как бы какая-нибудь юная красотка не отбила у тебя твоего… э-э… поклонника, как это случилось с твоей героиней.

Глаза Сюзанны метали молнии. Рейчел, спасая ситуацию, выпалила первое, что пришло ей в голову:

— А вы обратили внимание, как много у нас в этом году цветов? Сад просто благоухает.

Сюзанна огляделась по сторонам и загадочно улыбнулась.

— Да, такую красоту невозможно не заметить… — она лукаво подмигнула Рейчел, — как и твоего нового садовника. — Подруга мечтательно вздохнула. — Где ты откопала такого красавчика?

— Ты видела Ника?

— Ну да, встречала пару раз в городе. Поинтересовалась у мистера Кларенса в кондитерской, кто он такой, и чуть не упала в обморок, когда тот сказал мне, что он работает у тебя помощником садовника. Таких сексуальных садовников мне еще не доводилось видеть. Если б у меня уже не было душки Дени… — она многозначительно закатила глаза, — думаю, я бы не отказалась поиграть с ним в игру «Леди и садовник».

— «Леди и садовник»? — вскинула свои тщательно выщипанные брови Элисон. — Что это?

Глаза Сюзанны вспыхнули.

— Ну, это такая игра, которая заключается в том, что леди приходит в увитую розами садовую беседку, чтобы дать какие-то указания садовнику, и там…

Рейчел откашлялась, надеясь, что на ее лице не отразилось то смущение, которое она испытывала.

— Все ясно, Сюзи, не стоит продолжать. Но не думаю, что у меня есть время играть в игры с садовником.

— Но, Рейчел, дорогая, — возразила Элисон, хитро улыбаясь, — ты не могла не заметить такого мужчину. Вынуждена согласиться с Сюзанной, что он очень и очень привлекателен.

— Ты так считаешь? — пробормотала Рейчел, лихорадочно пытаясь придумать, как увести разговор от опасной темы. Внезапно глаза ее наткнулись на вполне подходящий объект.

— О, смотрите, это ведь Мелани Грейс? Вон там, за розовой клумбой, болтает с твоим мужем, Элисон? Не правда ли, она чудесно выглядит после того, как основательно сбросила вес?

Ее собеседницы проследили за взглядом Рейчел, явно заглотав приманку. На губах Сюзанны заиграла хитрая улыбка.

— Похоже, Элисон, твой муж тоже так считает. Смотрите, как мило они воркуют, прямо как голубки.

Элисон сдвинула брови и обвела пристальным взглядом сад.

— А где же ее благоверный? Что-то я его не вижу. Интересно, известно ли ему, что в его отсутствие жена заигрывает с другими мужчинами? Пожалуй, стоит найти его и намекнуть ему на это.

— Прекрасная идея, — с энтузиазмом поддержала ее Сюзанна. — Думаю, тебе надо незамедлительно приступить к ее исполнению.

Элисон повернулась к Сюзанне, по-видимому собираясь достойно ответить на ее выпад, но последняя вдруг устремила взгляд куда-то в сторону и промурлыкала:

— О, смотрите, а вот и он, новый садовник Рейчел.

Рейчел резко обернулась.

— Где?

— Да вон же, разговаривает с Лили.

Не успела Рейчел посмотреть туда, куда глазами указывала Сюзанна, как та громко зашептала:

— Он идет сюда. Познакомь нас.

Приблизившись, Ник вежливо пробормотал «Миссис Каннингем» и пошел дальше. Ногти Сюзанны впились в руку Рейчел, и той ничего не оставалось, как окликнуть его.

— Ник!

Он тут же обернулся, но в глазах его промелькнуло удивление.

— Да, мэм?

Заметили ли остальные выражение его глаз, когда он взглянул на меня? — лихорадочно пронеслось в голове у Рейчел.

Она замялась.

— Э… что вы здесь делаете?

— Поставщик из кондитерской задерживается. Поэтому меня послали в город.

— Но ведь это не входит в ваши обязанности.

Он пожал плечами и улыбнулся.

— Да мне нетрудно. Лили говорила, что во время таких приемов весь персонал помогает чем может.

Ногти Сюзанны еще глубже вонзились в руку Рейчел, и, хочешь не хочешь, она вынуждена была сказать:

— Ник, позвольте познакомить вас с моими подругами: Сюзанна Стайлз и Элисон Престон.

— Очень приятно, — с галантным поклоном проговорил Ник. — А сейчас, с вашего позволения, мне пора, а то мне влетит от Лили. Она просила меня поторопиться. — Еще раз вежливо кивнув, Ник удалился, лавируя между группками гостей, направляясь к задней аллее.

Сюзанна достала из сумочки платочек и помахала им у себя перед лицом.

— Ах, я думала, что умру, когда он взглянул на меня своими пронзительными глазами, — томно пробормотала она. — Везет же некоторым. А моему садовнику семьдесят два.

Рейчел незаметно проводила Ника взглядом, пока он не исчез из виду, потом повернулась к подругам.

— Ну, думаю, вы меня извините, если я уделю немного времени другим гостям, — сказала она, стараясь избегать проницательного взгляда подруги. И, не дожидаясь ответа, она отошла.

Еще с час она общалась с гостями, переходя от одной группы к другой, но внезапно почувствовала непреодолимое желание немного побыть одной. Воспользовавшись тем, что никто ее не окликнул и не заметил, она ускользнула в ту часть сада, которая не была предназначена для приема. Здесь было темно и благословенно тихо. У Рейчел возникло ощущение, что она может задохнуться от всех этих бесконечных разговоров, неискренних комплиментов и отработанных улыбок и ей просто необходимо хотя бы ненадолго уединиться. Когда-то подобное времяпрепровождение доставляло ей удовольствие, но теперь все это ей наскучило. Из года в год одно и то же. С ума сойти!

Вдруг кто-то схватил Рейчел за руку. Не успела она опомниться, как оказалась прижатой спиной к высокой живой изгороди.

— Что… — начала было она и тут же смолкла, увидев перед собой смеющиеся глаза Ника. Он прижал палец к ее губам и потянул в глубь фруктового сада.

— Идем со мной, моя прекрасная роза, — прошептал он.

Она рассмеялась, попытавшись высвободиться из его объятий.

— Я не могу, Ник. Мне нужно возвращаться на прием. Я же хозяйка.

— И потому у тебя есть некоторые преимущества, — парировал он. — Ты заслужила небольшой отдых после того, как столько времени развлекала своих гостей.

— Может, ты и прав, но я не могу исчезать надолго, — возразила Рейчел. — Это нехорошо. И потом, меня могут хватиться.

— Ничего, подождут, — дерзко заявил Ник и, притянув ее к себе, поцеловал. Поцелуй был короткий, крепкий и захватывающий дух. — Разве я не заслужил капельку твоего внимания?

— Ник, я…

— Ш-ш, — прошептал он, на мгновение прижавшись губами к ее губам. — Пять минут, любовь моя. Я прошу всего лишь пять минут. — Его горячие губы приникли к чувствительному месту, где соединяется шея с плечом. — Это ведь не так много, правда?

Рейчел закрыла глаз, чувствуя, как волна удовольствия накрывает ее. Разве может она ему отказать, если все внутри у нее тает, когда он вот так целует ее, прижимается к ней?

Почувствовав ее безмолвную капитуляцию, Ник тихо засмеялся, погладил по лицу и, схватив за руку, увлек за собой.

Прибежав в дальний конец сада, они остановились. Она прислонилась к дереву, удивляясь, как еще не сломала каблуки, и задыхаясь от смеха и быстрого бега.

— Ты сумасшедший, — выдохнула она дрожащим от счастья голосом. — Зачем ты притащил меня сюда?

— Я тебя похитил, — сказал он и, наклонившись, поднял что-то с земли. Оказалось — бутылку шампанского и два бокала. — И это надо отметить.

Вручив ей бокалы, Ник откупорил бутылку и разлил пузырящуюся золотистую жидкость.

— Отличное шампанское. Из неприкосновенных запасов — так сказала Лили. Она презентовала мне эту бутылку, когда я сказал, что у меня на сегодня запланирован романтический вечер с дамой.

Рейчел улыбнулась, сделав глоток шампанского.

— Ты самый настоящий возмутитель спокойствия, ты знаешь это?

На какое-то мгновение взгляд Ника задержался на ее лице, а потом он наклонился ближе и слизнул каплю шампанского с губ Рейчел.

От острого желания у нее свело мышцы живота.

— Чье спокойствие ты имеешь в виду? — хрипло пробормотал он, слегка отстраняясь.

— Мое, разумеется.

Ник довольно ухмыльнулся, услышав нотки страсти в ее голосе. Он обнял ее, и они вместе опустились на землю под цветущей грушей. Было так хорошо, что Рейчел готова была просидеть с ним вот так всю ночь. То ли от шампанского, то ли от близости Ника у нее кружилась голова.

— Ты когда-нибудь обращала внимание, как разговаривают и ведут себя твои друзья? — неожиданно поинтересовался Ник.

— Как? — спросила Рейчел, не понимая, что он имеет в виду.

— Так, будто все время позируют перед камерой. Неужели тебе не надоела вся эта приторная жеманность и неискренность? Неужели никогда не возникало желания сбежать от всего этого?

Она потерлась носом о его плечо.

— А что я, по-твоему, сейчас делаю?

Ник усмехнулся и с нежностью поправил прядь волос, выбившуюся из ее аккуратной прически.

— О, радость моя, да ты, кажется, захмелела.

Рейчел покачала головой, потом прислонилась щекой к его плечу. Похоже, шампанское и вправду ударило ей в голову. Как и близость Ника.

— Просто мне очень хорошо.

— Вот видишь, а ты не хотела идти со мной. Если бы я не похитил тебя, ты бы сейчас любезничала со своими заплесневелыми гостями. Хорошо, что я так вовремя появился в твоей жизни, иначе ты бы тоже уже покрылась плесенью.

Рейчел хихикнула, потом, посерьезнев, взглянула на него.

— Ошибаешься. Еще до твоего приезда за мною водились кое-какие безрассудства.

Он вскинул брови.

— Да неужели? И какие же?

— А ты никому не расскажешь? — спросила она.

— Могила, — торжественно поклялся он, приложив руку к сердцу.

— Однажды, — призналась она, стараясь не рассмеяться, — когда дома никого не было, я съехала вниз по перилам.

Его глаза смеялись.

— Ах какой недостойный леди поступок. Надеюсь, об этом никто, кроме меня, не знает?

— Ни одна живая душа. Кстати, перила оказались так хорошо отполированы, что я не сумела вовремя остановиться и с размаху шлепнулась прямо на задницу. Потом с неделю ходила с синяком.

Ник обнял ее и рассмеялся, уткнувшись лицом в шею.

— Ты прелесть, знаешь об этом?

— Догадываюсь, — скромно потупилась Рейчел, потом подняла глаза и улыбнулась. — Но все равно так приятно слышать это от тебя.

Рейчел чуть повернула голову, и на мгновение ей показалось, что между деревьями мелькнуло что-то светлое. Но, приглядевшись, ничего не увидела и решила, что ей показалось.

Ник приблизил свои губы к ее губам, и у Рейчел возникло ощущение, будто она вернулась домой после долгого отсутствия. Она понимала, что это безумие, но в его объятиях забывала обо всем. Когда Ник был рядом, все остальное казалось неважным. Она подумала, что могла бы просидеть с ним вот так очень долго, но скоро Ник оторвался от ее губ и прошептал:

— Мне очень не хочется говорить это, любовь моя, но, кажется, тебе пора возвращаться к гостям. Ты отсутствуешь уже довольно долго.

Она замотала головой.

— Не хочу идти туда. Этот прием, наверное, никогда не закончится. Впрочем, пока есть что выпить и закусить, не думаю, что кто-то заметит мое отсутствие.

— Все равно тебе лучше вернуться, — настаивал Ник, поднимаясь и протягивая ей руку, чтобы помочь встать. — Лиса наверняка заметит, что тебя нигде нет. Ты же не хочешь, чтобы тебя пошли искать и нашли здесь, со мной?

Она с сожалением вздохнула и позволила ему поднять ее на ноги.

— Полагаю, ты прав. Проводишь меня к дому?

Улыбнувшись, он галантно предложил ей руку.

— С удовольствием, миссис Каннингем.

Когда Рейчел вернулась к гостям, на лице ее блуждала легкомысленная улыбка. Поймав на себе чересчур пристальный взгляд Элисон, она недоуменно вскинула брови.

— Элисон, дорогая, твой бокал пуст. Мы должны немедленно исправить это упущение, — проговорила она любезным тоном хозяйки, сделав знак проходившему мимо официанту наполнить бокал гостьи.

— Благодарю, — отозвалась Элисон, улыбаясь резиновой улыбкой. — Мы потеряли тебя из виду. Надеюсь, все в порядке?

Рейчел послышались какие-то странные нотки в голосе Элисон, но она была слишком счастлива, чтобы задумываться над такими пустяками.

— Ну разумеется, все отлично. Разве может быть иначе в такой прекрасный вечер?

Элисон жеманно пожала плечами.

— Я подумала, может, какая-то проблема с одним из… слуг. В наше время так трудно найти хороший персонал.

Рейчел рассеянно улыбнулась.

— Ты так считаешь? — Она огляделась, пытаясь отыскать себе более подходящую компанию. — А, вот и Сюзи!

Не успела она отойти, как Элисон присоединилась к группе женщин, расположившихся рядом, и стала что-то нашептывать им, время от времени бросая на Рейчел быстрые взгляды.

Остаток вечера Рейчел провела, общаясь с гостями. Ей было весело, и она не могла припомнить, когда в последний раз так много шутила и смеялась? Неужели еще недавно прием казался ей скучным?

7

Однако, когда бурное оживление, вызванное выпитым шампанским, пошло на спад, ей пришлось задуматься над своим поведением. Сидя перед зеркалом в своей спальне и снимая макияж, Рейчел с упавшим сердцем поняла, что вела себя слишком несдержанно, чего с ней никогда раньше не случалось. Ее неуемная веселость выглядела теперь нелепой и неуместной, и она боялась даже представить себе, что подумали о ней гости и друзья. Рейчел была уверена, что завтра весь город будет судачить о том, как она веселилась на приеме.

Тяжело вздохнув, она отставила молочко для снятия макияжа, подняла глаза и обнаружила, что не одна в зеркале.

Ник! Наконец-то!

Все переживания по поводу своего несдержанного поведения были тут же забыты. Ник здесь, с ней! Что может быть важнее этого?

Она повернулась и, обхватив Ника за пояс, уткнулась ему лицом в живот.

— Я думала, ты никогда не придешь, — пробормотала она.

— Я помогал с уборкой.

Расстегнув рубашку, Рейчел поцеловала его в крепкий живот. У него по коже побежали мурашки, мышцы напряглись.

— Мм, мне нравится твоя реакция, — прошептала Рейчел, снова целуя его.

Ник хрипло рассмеялся.

— А мне нравится то, что ты делаешь, детка.

Рейчел соблазнительно потерлась о живот Ника лицом.

— Зачем тебе лазить через балкон? Давай я дам тебе ключ.

Он улыбнулся немного натянуто, взгляд скользнул куда-то в сторону. Погладив ее по волосам, он спросил:

— А если меня кто-нибудь увидит в доме? — Он взял ее лицо в ладони и поднял голову, заставляя встретиться с ним взглядом. — Что тогда, миссис Каннингем?

Представив эту сцену, Рейчел съежилась и отвела взгляд. Действительно, что тогда?

Он снова заставил ее посмотреть ему в глаза.

— Не беспокойся, милая, — мягко проговорил он. — Я вполне примирился с этим, пусть этот вопрос тебя не тревожит.

— Прости, — пробормотала Рейчел, — я знаю, ты сердишься на меня за то, что я такая малодушная…

— Ш-ш, — прошептал он, опускаясь перед ней на колени, — не говори больше ничего. Это не имеет значения. Да и как я могу сердиться на свою прекрасную леди?

Одним гибким движением Ник вскочил на ноги, подхватил Рейчел и понес к кровати.

Приподнявшись на локте, Ник смотрел на спящую Рейчел. Когда он вспоминал, с какой страстью и в то же время с нежностью она любила его, сердце начинало биться в ускоренном ритме, кровь приливала к голове. То, что он испытывал в объятиях этой женщины, нельзя было сравнить ни с чем. Он, разумеется, не был монахом, но никакой опыт не подготовил его к тому шквалу чувств и эмоций, которые пробуждала в нем Рейчел.

Неужели сама судьба привела его в этот город, к этой женщине? Быть может, в этом и кроется разгадка той дилеммы, которую он пытается решить?

Ник не знал, так ли это, но единственное, в чем он был уверен, заключалось в следующем: эта женщина очень дорога ему. Не хотелось даже думать о том, что им, возможно, придется расстаться.

Прошло уже почти два года с той поры, когда Ник принял важное для себя решение попытаться постичь, что же это за штука такая — жизнь. Ласково проведя пальцем по щеке Рейчел, он подумал, что, быть может, уже нашел ответ на этот вопрос.

Проснувшись на следующее утро, Рейчел несколько минут полежала, прислушиваясь к своим ощущениям, но, к ее удивлению, не было никаких признаков похмелья, хотя она была уверена, что этого не миновать.

Она улыбнулась и потянулась, словно сытая кошка. Наверное, все дело в том, что не у всех, как у нее, есть такие прекрасные любовники, как Ник Логан, который может каждое мгновение превратить в сказку, каждое ощущение — в наслаждение. Какое уж тут похмелье, когда все ее тело поет от удовольствия.

Бодро соскочив с кровати, она улыбнулась, заметив, что ее ночная рубашка аккуратно переброшена через спинку стула. Она была уверена, что ночью оставила ее совсем в другом месте, когда стремилась поскорее прижаться обнаженным телом к горячему, нетерпеливому телу Ника.

Принимая душ и одеваясь, она тихонько напевала себе под нос, не в силах совладать с переполнявшими ее радостными эмоциями. Господи, как же ей хорошо и как хочется поскорее снова увидеть Ника…

Вскоре она уже бежала — именно бежала — вниз по лестнице, чтобы встретиться со своим возлюбленным, чувствуя себя так, будто у нее за спиной выросли крылья.

Когда она спустилась в холл, передняя дверь открылась и вошла Лиса. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять: что-то произошло.

Рейчел замедлила шаг, сердце ее испуганно ёкнуло. Неужели Лиса с Эндрю снова поссорились? О господи!

— Мама! — выдохнула Лиса, тяжело отдуваясь. — Доброе утро. Можем мы с тобой где-нибудь поговорить?

Рейчел бросилась ей навстречу.

— Что такое, девочка? Ты хорошо себя чувствуешь?

Лиса отмахнулась.

— Со мной все в порядке, не считая того, что я похожа на бегемотиху, но это к делу не относится.

Рейчел улыбнулась, почувствовав некоторое облегчение. Если дочь шутит, значит, ничего страшного не произошло.

— Идем в семейную гостиную, — предложила она, беря Лису под руку. — Там и поговорим.

Через минуту они расположились в уютной комнате, предназначенной для семейных сборов и отдыха.

Взглянув на улыбающееся лицо матери, Лиса фыркнула.

— Я, конечно, понимаю, что выгляжу сейчас смешно, но…

Рейчел вскинула руку.

— Не говори глупостей, дорогая. Беременность — это прекрасно. Она украшает женщину.

— Гм, как скажешь, — со скептическим видом пробормотала Лиса, — но я пришла не затем, чтобы обсуждать свою теперешнюю внешность. Я пришла сказать тебе, что вовсе не сержусь на тебя за связь с садовником.

При этих словах улыбку Рейчел как ветром сдуло. Она оцепенела, ошеломленно уставившись на дочь. Потом на мгновение прикрыла глаза, чувствуя, как онемение растекается по телу. Случилось то, чего она с самого начала боялась.

Рейчел никогда всерьез не задумывалась о том, что будет делать, если все узнают о Нике, но в глубине души всегда опасалась, что это может произойти. С трудом овладев собой, она выдавила:

— Откуда ты… откуда тебе это известно?

Лиса небрежно пожала плечами.

— От Элисон, конечно. Она за один вечер умудрилась оповестить об этом весь город — заметь, не без злорадства. Разумеется, зная ее натуру, не все верят в эти россказни, но все равно считают, что, как говорится, нет дыма без огня. — Лиса нахмурилась. — Но лично мне обидно, что я узнаю обо всем от посторонних людей, из сплетен.

Рейчел порадовалась, что сидит, потому что чувствовала, что ноги у нее сделались ватными. Ей требовалось время, чтобы привести в порядок мысли и сориентироваться в ситуации. Секунду спустя она подняла на дочь глаза.

— Говоря по правде, Лиса, я считала, что это не твое дело. — Она помолчала и мягко добавила: — И продолжаю так считать.

— Ну просто класс! — раздраженно воскликнула дочь, надув свои хорошенькие губки. — Весь город, значит, говорит об этом, а твоя собственная дочь почему должна быть исключением? — Она помолчала, потом с детским любопытством взглянула на мать. — Скажи, как он?

Рейчел на мгновение уставилась на нее, не в силах поверить, что дочь спрашивает ее об этом. В ней боролись противоречивые чувства. С одной стороны, она чувствовала себя виноватой, но с другой — в ней закипало раздражение и даже злость. Как может ее собственная дочь принижать то, что для нее кажется таким прекрасным, таким неповторимым?! Сделав глубокий, успокаивающий вдох, она сдержанно проговорила:

— Будем считать, что ты ничего не говорила, а я ничего не слышала.

Услышав гневные нотки в материнском голосе, Лиса с недоумением уставилась на нее. Сейчас она больше походила на маленькую девочку, пытливо ищущую в глазах матери ответ на тревожащий ее вопрос. Потом, видимо решив, что существует лишь одно объяснение такого поведения матери, пожала плечами.

— Ну, мама, нечего смущаться, это же вполне естественно. Я уже не маленькая и прекрасно понимаю, что ты еще довольно молодая, привлекательная женщина и у тебя, как и у всех, есть… потребности.

— Возможно, — осторожно произнесла Рейчел. — Но это не то, что родители обычно обсуждают с детьми. Даже со взрослыми. И вообще, я ни с кем не собираюсь обсуждать свои личные дела. Они никого, кроме меня, не касаются.

— Боюсь, слишком поздно для этого. — Лиса ободряюще пожала ей руку. — Твои личные дела уже обсуждает весь город. — Она улыбнулась. — Но я рада, что это именно Ник. Он как раз тот человек, который тебе сейчас нужен. Он способен взбаламутить загнивающее болото нашего городишки.

К огромному облегчению Рейчел, разговор вскоре перешел на другую, гораздо более безопасную для нее тему: о будущем ребенке и о планах дочери после его появления на свет. Потом они рассматривали детскую одежду, которую Рейчел купила для будущего внука — или внучки, — когда последний раз делала покупки.

Позже, после ухода Лисы, Рейчел перешла в кабинет и некоторое время неподвижно сидела, уставившись в пространство. Разговор с дочерью оставил в душе неприятный осадок. Взглянув на свое положение со стороны, она пришла к неутешительным выводам. Если разговор о Нике с дочерью, близким, любящим ее человеком, произвел на нее такое гнетущее впечатление, то что же говорить об остальных? А, по словам Лисы, о ее любовной связи с садовником судачит весь город.

Закрыв глаза, она откинулась на спинку кресла. Просто поразительно, как всего несколько слов могут изменить жизнь. Утром, проснувшись, она была так счастлива, что готова была обнять весь мир, но сейчас…

Почему всем есть до нее дело? Почему у людей гадкая привычка совать нос в чужие дела и смаковать подробности личной жизни других? Разозлившись, Рейчел с досады стукнула кулаком по подлокотнику, потом тяжело вздохнула. В глубине души она знала и раньше, что сказка не будет длиться вечно. Но реальность рано или поздно даст о себе знать и развеет волшебство. Знала, но не хотела думать об этом. Надеялась, что эта ситуация так или иначе разрешится сама собой.

Но теперь она отчетливо осознала, что очень скоро может наступить такой момент, когда Ник исчезнет из ее жизни навсегда. Как же она будет жить без него?

Она не испугалась, когда сильные руки неожиданно обняли ее сзади, а теплые губы вначале прижались к виску, а потом отыскали ее губы. Вскинув руки, она пылко обняла своего возлюбленного, горячо отвечая на поцелуй, раскрывая губы, чтобы не думать ни о чем, кроме этих рук, губ, этого тепла.

Чуть позже, когда Рейчел вернулась с небес на землю и открыла глаза, то обнаружила, что он сидит в кресле, а она — у него на коленях и Ник смотрит на нее с желанием и удивлением.

— Если ты всегда будешь так встречать меня, то я постараюсь почаще прокрадываться к тебе в кабинет, — сказал он, целуя ее в висок. — Что случилось, любимая? Ты ухватилась за меня как утопающий за соломинку.

Рейчел невесело рассмеялась, подумав, как он близок к истине.

— Сама не знаю, просто иногда странные мысли приходят мне в голову.

— Какие, например? Скажешь?

— Да в общем-то говорить особо не о чем. Так, ерунда всякая. Жизнь бывает порой так жестока ко всем нам, правда?

— Что ты имеешь в виду? — настороженно спросил Ник.

— Ничего, не обращай внимания. Большую часть времени я наслаждаюсь жизнью, но иногда… в общем, иногда я чувствую себя одинокой и бессильной изменить то, что надо изменить.

Ник погладил ее лицо и с нежностью заглянул в глаза.

— Каждый человек время от времени испытывает подобные чувства, поверь. Наверное, это нормально.

— И ты тоже?

Он серьезно кивнул.

— И я. — Он снял ее с колен и встал. — Полагаю, пришла пора нам поговорить. Последние недели мы ходим по острию ножа. Ты ведь понимаешь, что это не может длиться вечно?

Когда она взглянула на него, он прочитал в ее глазах мрачное предчувствие.

— Что ты имеешь в виду?

Ник покачал головой.

— Нет, не сейчас. Слишком мало времени. — Он коснулся губами ее губ. — Мой перерыв заканчивается и Билли ждет меня, чтобы помочь ему с рассадой многолетников. Не хочу заставлять его ждать. — Он ласково снял ее руки со своей шеи и направился к французской двери, ведущей на заднюю террасу, но неожиданно остановился и обернулся. — Совсем забыл. Я же принес тебе подарок. — Он достал что-то из кармана и бросил ей.

Рейчел поймала пакетик и, разжав руку, обнаружила, что это пакетик с леденцами «Мед и лимон», на котором изображены две забавные рожицы.

— Конфеты? — вскинула глаза удивленная Рейчел. — Решил подсластить мою жизнь? Считаешь, она у меня горькая?

— Да нет, что ты, просто подумал, что тебе понравятся эти забавные рожицы. Одна из них напоминает мне одну твою подругу… ну, такую тощую и бледную, с кислой миной на лице, точь-в-точь такой, как на пакетике.

Рейчел заморгала.

— Элисон? — Она уставилась на пакетик. И в самом деле, одна рожица, символизирующая, по-видимому, лимон, очень походила на Элисон, какой ее мог бы изобразить художник-карикатурист.

Рейчел рассмеялась. Ник уже ушел, а она еще долго смеялась. Он всегда смешит ее. И вообще, когда он с ней рядом, все проблемы куда-то исчезают, становятся неважными.

В течение последующих нескольких дней Рейчел отчаянно пыталась заполнить пустоту, образовавшуюся в ее душе после разговора с дочерью, и делала вид, что ничего не произошло. Она никогда бы не подумала, что сумеет так притворяться. В конце концов, этот самообман заставил ее поверить в то, что нет у нее никаких проблем и все прекрасно.

Днем она занималась своими обычными делами, но жила в ожидании удивительных ночей, которые они с Ником дарили друг другу.

Прошла неделя после визита Лисы, и вот обманчиво спокойной жизни Рейчел пришел конец. Домой приехал Колин. Он проводил каникулы у друзей в Калифорнии, и Рейчел была безмерно удивлена, когда однажды утром Колин появился в доме.

— Какой приятный сюрприз! — воскликнула она, тепло обнимая сына. — Мой блудный сынок все-таки решил почтить своим присутствием отчий дом. А я думала, ты в Калифорнии.

— Я недельку погостил там, — сказал Колин, когда они расположились в семейной гостиной, — но потом решил, что должен поехать домой и внести хоть какое-то оживление в монотонную жизнь своей мамочки.

— Какой ты заботливый! — усмехнулась Рейчел. — Я очень рада, что ты дома.

Колин вздохнул.

— А у нас все по-прежнему, верно? Здесь никогда ничего не меняется, — задумчиво проговорил он. — А я уж и забыл, что такое тишина. Да и слава богу, — добавил он. — Терпеть не могу тишину и монотонность. Не представляю, как ты все это выдерживаешь.

Рейчел снисходительно улыбнулась. Эх, молодо-зелено!

— А мне нравится. И потом, не забывай, что твоей маме уже за сорок.

— Но ты у меня еще ого-го! — заверил ее сын.

Потом они отправились в столовую завтракать. Пока ели и разговаривали, Рейчел исподволь рассматривала сына. Он все еще был ребенком, хотя и пытался изобразить взрослого, умудренного опытом и пресыщенного жизнью крутого парня. Но в его глазах она читала радость снова оказаться дома.

Как только они закончили завтракать, Колин вскочил.

— Ну я пойду, мам. Я созвонился с Алексом, и мы договорились встретиться в городе.

— Но ведь ты только что приехал, — запротестовала Рейчел. — Мы даже толком поговорить не успели. Я хотела узнать о твоей учебе…

Колин уже был у двери.

— Завтра я тебе все расскажу, обещаю. — Уже с порога он оглянулся. — Кстати, я выходил поглядеть на сад и познакомился с нашим новым садовником. Интересный малый, — искренне заметил Колин. — Ты должна как-нибудь поговорить с ним. Он много путешествовал и много знает.

Колин ушел, а Рейчел еще долго сидела, предаваясь размышлениям в тишине.

Ник возле сарая возился с забарахлившим мотоблоком. Склонившись над ним, он пытался закрепить болт, который никак не хотел вставать на отведенное ему место. Было жарко, Ник сбросил рубашку, и пот струился по его спине, исчезая под поясом джинсов.

Ему нелегко было сосредоточиться на деле, потому что из головы не шла Рейчел. В последнее время она как-то неуловимо изменилась, стала более сдержанной, какой-то задумчивой, словно пыталась решить сложную дилемму.

Внезапно подняв глаза, он увидел, что она стоит рядом.

Ник широко улыбнулся.

— Ну надо же, а я как раз думал о тебе. Ты как будто материализовалась из моих мыслей.

Рейчел немного натянуто рассмеялась.

— Может, так оно и есть. А чем ты занимаешься?

— Да вот пытаюсь починить эту штуковину. Но чертов болт никак не желает садиться на место!

Рейчел молчала, и Ник вернулся к работе. Он чувствовал, что она смотрит на него, и это его смущало и немного озадачивало.

Что с ней происходит? В последние дни она часто выглядит подавленной. Быть может, все никак не может решить для себя, какое место в ее жизни занимает он, Ник?

Эти мысли не давали ему покоя, и порой он ощущал смутное беспокойство, будто вот-вот должно что-то произойти. Что-то не слишком приятное.

Хотел бы он, чтобы Рейчел наконец поняла, что они созданы друг для друга, но он ни за что не станет давить на нее. Она сама должна принять решение.

Немного помолчав, Рейчел заметила:

— Колин приехал на каникулы. Он сказал, что познакомился с тобой. Похоже, ты произвел на него впечатление.

Ник усмехнулся, вытирая испачканные в смазке руки о пахнущую бензином тряпку.

— Парень мне понравился. Милый юноша, который старается казаться взрослее, чем он есть. Я в его возрасте тоже был таким.

— Думаю… кажется, ты ему тоже понравился.

Что-то все-таки не так. Странные нотки в ее голосе зацепили Ника. Он встал и изучающе вгляделся в ее лицо, пытаясь найти разгадку.

— Ты говоришь так, будто тебя это удивляет. А ты думала, что я ему не понравлюсь?

Рейчел нахмурилась. Господи, что же ей делать? Солгать или ответить правду?

— Честно говоря, — пробормотала она смущенно, — я вообще об этом не думала.

Ник несколько мгновений не сводил с нее напряженного взгляда. Потом его губы скривились в невеселой усмешке.

— Не очень-то лестно, ты не находишь? — Резко развернувшись, он пошел прочь.

Спустя некоторое время Рейчел сидела одна в своем кабинете. На сердце у нее лежала тяжесть. Перед мысленным взором стояло выражение глаз Ника, когда он смотрел на нее, прежде чем развернуться и уйти. Сама того не желая, она сильно обидела его. Лучше бы она солгала.

Теперь надо найти способ помириться с ним.

Рейчел выглянула в окно. Все кажется таким унылым, когда его нет рядом. Если бы пару месяцев назад кто-нибудь сказал ей, что ее жизнь так изменится, что один человек сможет так повлиять на нее, она бы не поверила.

Вдруг Рейчел услышала, как входная дверь с треском распахнулась. Нахмурившись, она торопливо поднялась и вышла из кабинета.

В холле стоял Колин. Лицо его было искажено от ярости и боли. Рейчел почувствовала, как вся краска схлынула с ее лица. Она уже поняла, что сейчас услышит, и не была уверена, что у нее хватит сил противостоять той буре, которая вот-вот разразится.

— Как ты могла?! — зло прокричал он, запуская пятерню в свои и без того взъерошенные волосы. — Ты хоть понимаешь, что весь город гудит, как потревоженный пчелиный улей, смакуя ошеломляющую новость о том, что моя мать спуталась с садовником! С бродягой, у которого ни кола ни двора. Что, черт побери, ты себе позволяешь?!

Рейчел не знала, что сказать. Она понимала, что ему больно, ей бы хотелось утешить его, но едва ли сейчас он станет ее слушать. Он слишком возбужден и возмущен. Да и не собирается она оправдываться перед сыном. Она не вор, пойманный на месте преступления.

— Ты хоть понимаешь, что сделала из себя посмешище?! — продолжал он звенящим от злости голосом. — Знаешь, что говорят?! Что он охотится за твоими деньгами, а тебе нужно его тело! — Он со злостью ударил кулаком в стену. — Проклятье! Представляешь, каково мне было все это выслушивать! Моя мать связалась с садовником!

Рейчел не сдержалась и ударила сына. Никогда раньше она не била Колина, но сейчас потеряла контроль над собой и дала ему пощечину. Колин отпрянул от нее, и на лице его было такое удивление, будто у него на глазах безобидная золотая рыбка превратилась в акулу.

Рейчел посмотрела на свою руку, которой ударила сына, словно это была не ее рука, а чужая.

— Я понимаю, — сдержанно проговорила она, — ты сейчас зол и обижен. Но я никогда не позволяла тебе так говорить со мной. И сейчас не позволю. Если ты хочешь поговорить об этом как взрослый человек, то прекрасно — давай поговорим.

Господи, дай мне силы выдержать все это, молилась она.

Колин воззрился на нее так, будто видит впервые. Как, должно быть, ему тяжело сознавать, что его мать не бесполое существо, а женщина из плоти и крови. И что какой-то посторонний мужчина может желать ее, а она — его.

Рейчел хотелось сцепить руки перед собой, чтобы остановить дрожь, но она сдержалась.

— Но если ты будешь вести себя как капризный ребенок, — продолжала она, с трудом переведя дыхание, — то с тобой и будут обращаться как с ребенком.

Чувствуя себя совершенно без сил, Рейчел закрыла глаза, услышав, как за Колином захлопнулась дверь. Потом она еще долго стояла, застыв посреди холла, уставившись невидящим взглядом в закрытую дверь.

Медленно повернувшись, она на ватных ногах пошла назад в кабинет.

Все рушится прямо на глазах, в тревоге думала Рейчел. Она больше не хозяйка своей жизни и не знает, что ей теперь делать. В голове гудело, виски ломило, а тело как будто онемело.

В ту ночь она долго не могла уснуть. Рейчел была рада, что Ник не пришел к ней. Ей требовалось время, чтобы побыть одной и все хорошенько обдумать. Попытаться найти какое-то решение.

Что же делать? — думала Рейчел, беспокойно ворочаясь на кровати. Она надеялась, что Колин немного поостынет, по крайней мере настолько, чтобы они могли спокойно поговорить. Однако у нее было предчувствие, что ее неприятности еще только начинаются.

Ее счастье с Ником оказалось недолгим. В глубине души она предполагала, что может случиться что-либо подобное, но не хотела об этом думать. В своей эйфории влюбленности она старательно отгораживалась от возможных последствий, как страус, пряча голову в песок.

Рейчел тяжело вздохнула. И вот настал момент, когда она должна подумать обо всем.

Ник не останется здесь навсегда. Он бродяга, перекати-поле. Он сам говорил ей, что не может долго усидеть на одном месте, его тянет дальше, в иные края. Кроме того, скоро Крис окончательно поправится и займет свое место. Тогда Ник останется без работы и уедет.

Оставит ее.

И как я стану жить дальше без него? — в отчаянии спрашивала себя Рейчел. Как переживу расставание с ним?

Эти и другие, не менее мучительные мысли еще долго терзали Рейчел, пока она наконец не забылась тяжелым, беспокойным сном.

День только вступил в свои права, солнце еще невысоко взошло над горизонтом, а Рейчел уже встала и сейчас медленно шла в сторону фруктового сада. Легкий туман, спустившийся на землю ночью, уже почти растаял, но трава еще была росистой и Рейчел замочила ноги.

Но такой пустяк ее не беспокоил. Она улыбнулась, вспомнив их с Ником пикник, когда они оба незапланированно искупались в ручье. Тогда ей было так легко и свободно, так весело. Рядом с Ником ей всегда было легко и весело, эмоции выплескивались наружу, и она не стыдилась их, не думала о том, что должна быть сдержанной. И он принимал ее такой, какая она есть.

А готова ли она принять его таким, какой он есть? Вот вопрос, на который она должна дать себе ответ.

Подняв глаза, она увидела Ника, стоящего чуть впереди на тропинке. Он смотрел на нее с немного грустной улыбкой.

— Ты рано сегодня поднялась. Не спится?

Она тихо рассмеялась.

— Да, ты прав. Не спится.

Ник не сдвинулся с места, лишь прислонился плечом к ближайшему дереву.

— Я скучал без тебя прошлой ночью, — сказал он.

Рейчел закрыла глаза и кивнула.

— Я тоже. — Знал бы он, как сильно она скучала. Это была почти физическая боль.

— Милая, прости меня, вчера я вел себя как болван, — тихо проговорил он.

— Нет, ты был совершенно прав. Я обидела тебя. — Она умоляюще посмотрела на него. — Но я правда об этом не думала. Не хотела думать, — тихо призналась она.

Он вздохнул, сделал два шага навстречу ей и взял за руки.

— Знаю. Я должен был отнестись к тебе с большим пониманием. Я же вижу, как тебе нелегко менять стереотипы, которые формировались годами. — Он приподнял ее голову за подбородок. — Улыбнись мне, любимая.

Когда она попыталась улыбнуться, губы ее дрожали и улыбка вышла кривой. Опустив голову, Рейчел прислонилась лбом к его плечу.

Ник погладил ее по спине.

— Тебя еще что-то беспокоит, верно?

— Да, — прошептала она, — ты прав.

— Идем. — Он обнял ее за талию и повел дальше по дорожке. — Посидим у меня в фургоне, и ты мне все расскажешь.

Спустя несколько минут она уже сидела за столиком напротив него, держа в руке чашку с горячим кофе. Удивительно, но теперь все ее неприятности уже не казались ей такими ужасными.

Рейчел рассказала Нику обо всем, что произошло вчера.

— Думаю, это просто сыновняя ревность. Колин не может представить свою мать с каким-то другим мужчиной, кроме отца. — Она вздохнула. — А Лиса не видит ничего плохого в том, что я встречаюсь с тобой.

Ник внимательно слушал, не сводя с нее задумчивого взгляда.

— И что ты чувствуешь теперь, когда им стало все известно?

На мгновение Рейчел задумалась.

— Странно, но моей первой реакцией была злость, что кто-то — даже если это мои собственные дети — смеет вмешиваться в наши с тобой отношения. — Она поморщилась. — Наверное, это малодушие, но мне не нравится, что люди судачат обо мне, перемывают мне косточки. Перешептываются и посмеиваются за моей спиной. Это так… гадко. Мне всегда было жаль женщин, которые теряют голову из-за мужчин. А теперь я сама такая. Сын утверждает, что я стала посмешищем всего города.

Ник поднялся, чтобы подлить ей кофе. Когда он заговорил, голос его звучал бесстрастно:

— И тебя очень волнует то, что говорят о тебе горожане?

— Разумеется, волнует. Да и как может быть иначе? Я ведь живу не в вакууме, а среди людей. Совершенно естественно, что меня волнует их мнение.

Заметив, как при этих словах его спина напряглась, она встала, подошла сзади и, обняв, прижалась к его спине.

— Но все равно ты для меня важнее. Наша любовь для меня важнее. Пожалуйста, верь мне.

Он повернулся в ее руках.

— Я тебе верю.

— Знаю, что глупо так переживать из-за того, что подумают или скажут обо мне другие, но мне ненавистна сама мысль о том, что я стала объектом сплетен и насмешек.

— Думаю, что настала пора нам поговорить по душам, — сказал Ник, подводя ее к откидной кушетке. После того как они сели, Ник взял ее руку в свою и, удерживая ее взгляд, проговорил: — Проблема, как мне представляется, заключается в том, что ты слишком долго жила ограниченной строгими правилами и условностями жизнью. Ты никогда не заступала за ту черту, которую отвели для тебя люди и ты сама. Гринвилл — это всего лишь небольшой городок, один из сотен таких же по всей стране. Я знаю что говорю, потому что исколесил всю страну и повидал всякого. Даже внешне они схожи между собой как братья, а про внутренний мир и говорить нечего, ведь люди, в сущности, везде одинаковы. Знаешь, почему люди так любят посудачить о других?

— Почему? — тихо спросила она.

— Да потому, что это отвлекает внимание окружающих от них самих. А практически у каждого есть, как говорится, свой скелет в шкафу. Я могу голову дать на отсечение, что кто-то в Гринвилле спит с чужой женой, кто-то строит козни против своих сослуживцев, кто-то тайно ненавидит начальство, кто-то скрывает свою нетрадиционную ориентацию, кто-то завидует черной завистью соседу и так далее. Этот список можно перечислять до бесконечности. Такова жизнь, таковы люди. Но это еще не весь мир.

Рейчел улыбнулась, подумав о том, какое точное описание Ник дал тем подводным течениям, которые имеются в любом обществе.

Ник крепко сжал ее руки, будто хотел передать часть своей силы.

— Ты не раз просила меня рассказать о своей жизни, но я уходил от ответа. Думаю, пришло время рассказать. Хочешь послушать?

— Конечно. — Как он может сомневаться? Разве не понимает, что ей очень важно узнать о нем все, ведь он так дорог ей.

— Если бы у нас с тобой была возможность вернуться на пару лет назад, возможно, ты не узнала бы во мне того человека, какого знаешь теперь. Нет, внешне я мало изменился, разве что загорел на солнце. Но ведь по внешнему виду не всегда можно сказать, что творится в душе. А два года назад я был моральной и эмоциональной развалиной. Всю свою любовь, все силы, душевные и физические, я отдавал работе. Я был владельцем весьма преуспевающей формы в Бостоне. — Он невесело улыбнулся. — Кто-то, наверное, мог бы сказать, что я был успешным человеком, потому что у меня было все. Я жил на широкую ногу и не отказывался от тех радостей, которые встречались на моем пути. Я никого не слушал, никто мне был не указ, даже жена. — Поймав ее вопросительный взгляд, он кивнул. — Да, я был женат, правда недолго. Жена не могла конкурировать с моей драгоценной работой. Работа была у меня на первом, втором и третьем местах, а потом уже все остальное. Но меня это не волновало, меня такая жизнь вполне устраивала. Чего нельзя сказать о жене. — Он горько усмехнулся. — В конце концов, она не выдержала и ушла от меня.

— Ты любил ее? — тихо спросила Рейчел.

Ник задумался.

— Любил ли я ее? Не знаю. Тогда казалось, что любил, все мне было невдомек, как это она не может понять, что я стараюсь не только для себя, но и для нее. — Он покачал головой. — Но позже, размышляя об этом, я понял, что на самом деле она не была так уж важна для меня сама по себе, но лишь как необходимая составляющая того образа жизни преуспевающего бизнесмена, который я вел.

— А что было дальше? — поинтересовалась Рейчел.

— А дальше произошло то, что часто случается в мире бизнеса: мой конкурент подкупил двух моих сотрудников, с помощью которых провел несколько рискованных сделок, и я и глазом моргнуть не успел, как моя форма оказалась на грани банкротства. Когда все открылось, я поклялся отомстить своему противнику и предпринял ряд ответных действий, но тут, видимо, вмешалась рука судьбы, потому что я заболел. Причиной было колоссальное напряжение. Мой организм не выдержал нагрузки и взбунтовался. Не последнюю роль в этом сыграл и алкоголь. Меня чуть ли не силой положили в больницу. Врач, который лечил меня, сказал, что это только предупреждение, что если я и дальше буду продолжать в том же духе, то все будет гораздо серьезнее.

Рейчел смотрела на мужчину, которого успела полюбить. Взгляд его был обращен как бы внутрь себя, в свое прошлое. Она сидела тихо-тихо, боясь помешать ему.

— Знаешь, впервые за много лет мне нечем было заполнить свое время. Наверное, это была расплата за те собачьи бега, которые я устроил со своей жизнью. Как бы там ни было, но я стал задумываться над тем, как я живу и ради чего все это. Ради денег? Ради успеха? И то и другое хорошо, но их одних недостаточно. К тому же и то и другое ненадежно и преходяще и может исчезнуть так же легко, как и появилось. Что и произошло со мной.

Оглянувшись вокруг, я понял, что у меня нет ни семьи, ни близких, надежных друзей, которые могли бы поддержать меня в трудную минуту. Так во имя чего я так отчаянно карабкался наверх?

Я мучительно старался найти ответы на все эти вопросы, но не мог. Но однажды я попросил медсестру принести мне книг почитать, и среди прочих она принесла мне роман Торнтона «Путешествие в поисках себя». Я начал читать ее, чтобы отвлечься от своих мыслей, и неожиданно обнаружил, что она написана как будто про меня. И внезапно я понял, чего мне недоставало. Мне недоставало обычной, простой жизни. Не гонки за призрачной химерой, а обыкновенной человеческой жизни. Всего того, что прошло мимо меня, пока я стремился к деньгам и успеху.

Ник помолчал, потом печально покачал головой. Рейчел слушала его, затаив дыхание.

— Нет, я не пытался отыскать какую-нибудь идеальную страну вроде Утопии, где идеально все и вся. Но, подобно автору книги, я захотел познать всю глубину жизни до самого края, а вместе с нею познать и самого себя. Мне захотелось понять, что такое жизнь и кто я есть на самом деле, зачем пришел в этот мир.

Когда меня выписали из больницы, я передал все дела своему партнеру, который, кстати, вновь поставил нашу фирму на ноги и вносит часть денег на мой счет. Сделав все необходимые приготовления, я отправился вот в этом фургоне в путешествие по Америке, прокладывая путь не только по дорогам, но и по своей жизни. В этом я видел единственный способ узнать жизнь и узнать себя. — Ник обнял Рейчел и улыбнулся. — Милая, ты не поверишь, с какими замечательными людьми мне довелось встретиться во время своих странствий. Эти люди действительно знают, что такое жить по-настоящему. Я так много узнал от них, так многому научился. — Он заглянул глубоко ей в глаза. — Было замечательно, но все же чего-то не хватало. Я понял чего, только когда увидел одну восхитительную женщину за стеклом магазина. Тебя, любимая. — Он легко поцеловал ее в губы. — Ты очаровала, околдовала меня с той самой минуты, как я увидел взгляд твоих прекрасных глаз в зеркале. — Он нежно приподнял ее лицо за подбородок и пытливо посмотрел на нее. — Рейчел, дорогая, я хочу, чтобы ты всегда была со мной. Чтобы я в любой момент мог обернуться к тебе и сказать: «Взгляни, какая красота!».

Он замолчал, не произносила ни слова и Рейчел.

— Рейчел, я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж и уехала со мной, — твердо сказал он, нарушая молчание.

8

Рейчел лишилась дара речи. Она была настолько ошеломлена, что могла лишь сидеть и таращиться на Ника. Пару раз она открыла рот, чтобы что-то сказать, но так и не смогла произнести ни звука.

Глядя на ее потрясенное выражение лица, Ник улыбнулся.

— У тебя такой вид, будто я только что сообщил тебе, что скончалась твоя любимая собака. — Он обхватил ее лицо руками. — Рейчел, любимая… — голос его прозвучал напряженно, глаза пылали возбуждением, — я знаю, что своим предложением застиг тебя врасплох, но неужели ты сама ни разу ни на минутку не задумывалась над этим? — Он покачал головой. — Лично я в последнее время ни о чем другом больше и думать не могу. Я прекрасно сознаю, что это означает очень большие, даже радикальные перемены в твоей жизни, но со своей стороны могу пообещать, что ты ни в чем не будешь нуждаться. — Он нежно погладил ее лицо кончиками пальцев. — Я уже не представляю себе жизни без тебя. — Он пристально вглядывался в ее лицо, пытаясь проникнуть в ее мысли, потом, крепко сжав руки, спросил: — Как бы отнеслась к тому, если бы я сказал, что уезжаю?

Рейчел судорожно вздохнула. Что бы она почувствовала, если бы Ник уехал? Как смогла бы обойтись без него? Что было бы с ней, если б он больше никогда не появился рядом? Если б она больше никогда не почувствовала его обнимающих рук? Нежных губ? Сейчас, когда она так нуждается в нем, разве может она позволить ему уехать?

— Нет! — Она в отчаянии замотала головой. — Я не хочу, чтобы ты уезжал.

— Тогда выходи за меня замуж, — мягко проговорил Ник. — Отправимся вместе познавать мир. Я хочу показать его тебе, хочу разделить его с тобой.

В замешательстве она теребила локон волос, не зная, что сказать, что сделать.

— Все это произошло так стремительно. Я так не могу. Мне нужно еще время, чтобы как следует все обдумать. — Она беспомощно взмахнула рукой и в изнеможении прикрыла глаза. Ей вспомнились все те напыщенные слова, которые она говорила ему, все то, что она думала о нем. Ей стало стыдно за себя.

— А я еще критиковала тебя за то, что ты не занимаешься ничем стоящим, — пробормотала она. — А ты просто бросил то, что большинство людей считает важным, ради истинных ценностей. — Она судорожно вздохнула. — Я еще никогда не встречала такого сильного духом человека, как ты. — Она быстро взглянула на него и отвела взгляд. — Ты должен знать, что я восхищаюсь тобой.

Ник прижался затылком к стене, веки его тяжело опустились, прикрывая серые глаза, словно он смертельно устал. Через мгновение он переспросил:

— Восхищаешься? — Он нахмурился и скривился, словно попробовал чего-то кислого. — Восхищение — это хорошо. Восхищаться можно своими родителями, своим учителем или далеким кумиром, но… — Он открыл глаза и пронзил ее взглядом. — Это все? Это все, что ты чувствуешь ко мне?

— Нет, конечно же нет, — горячо прошептала она. — Я… ты очень дорог мне.

Уголок его рта чуть приподнялся.

— Что ж, уже лучше. А теперь ответь мне еще на такой вопрос: если наши отношения прекратятся, ты сможешь продолжать жить так, как жила прежде?

Как прежде? Без него? Внешне — наверное да, но в душе… Душа и сердце ее переродились и уже никогда не станут прежними. Господи, как же ему объяснить…

— Наверное, нет, но все не так просто, Ник. Пойми, я не могу думать только о себе. У меня дети.

— Они уже взрослые, — мягко возразил Ник.

— Какие бы взрослые они ни были, для матери они всегда остаются детьми. У Лисы скоро родится ребенок, у них с мужем сейчас проблемы, она нуждается во мне, понимаешь? И Колин тоже.

— Да, любимая, понимаю. — Он наклонился поцеловать ее, чтобы поцелуем дать ей новые силы. — Я знаю, что тебе нелегко, но, поверь, они в конце концов поймут все правильно. Они же твои дети и любят тебя. Неужели им не хочется, чтобы их мама была счастлива?

Рейчел печально улыбнулась.

— Уверена, что хочется, но только так, как они это понимают. — Она тяжело вздохнула. — Я боюсь, что дети отвернутся от меня. Я этого не переживу.

— Ну-ну, что ты такое говоришь. Они же взрослые люди и понимают, что у тебя тоже должна быть своя жизнь. — Он покачал головой и грустно улыбнулся. — Это напомнило мне один старый анекдот: мужчина видит женщину, несущую на руках семилетнего ребенка, и спрашивает у нее с сочувствием: «Бедный, он что, не может ходить?» На что женщина, с любовью взглянув на сына, отвечает: «Конечно, может, но, спасибо тебе господи, ему не приходится этого делать».

Рейчел поневоле рассмеялась.

— Ты преувеличиваешь. Однако боюсь, что даже таким взрослым детям, как мои, свойственен эгоизм. Я уверена, что дети любят меня и желают мне только добра. Но проблема в том, что они хотят сами решать, что для меня лучше.

— Ты боишься, что твои дети не примут меня?

Она решительно покачала головой.

— Я, конечно, балую своих детей, но спрашивать их одобрения не собираюсь. Да дело и не в этом.

— Да, — спокойно согласился он. — Дело в том, принимаешь ли меня ты.

Рейчел понимала, что он ждет от нее ответа, которого она, к сожалению, не может ему дать так сразу. Если вообще когда-нибудь сможет.

Ник хочет, чтобы она принадлежала ему целиком, без остатка, и она многое может отдать ему, многим может пожертвовать ради него, но только не любовью своих детей.

Наверное, еще никогда в жизни не чувствовала Рейчел такой неуверенности. Что сказать ему? Как заставить понять, что он не должен торопить ее?

Вздохнув, она некоторое время рассматривала свои руки, потом тихо проговорила:

— Когда мы впервые встретились, я наговорила тебе много глупостей и пустила в ход все свои оборонительные укрепления, дабы защититься от твоего несокрушимого обаяния. — Она с улыбкой взглянула на него. — Но ты разбил вдребезги все мои укрепления и сделал уязвимой перед тобой. И в качестве последнего средства защиты я попыталась дать тебе понять — а себя убедить, — что ты меня недостоин. Что ты ниже меня. — Рейчел снова взглянула ему в лицо, но на этот раз не отвела взгляда. — Но на самом деле я никогда так не считала. Правда. Я с самого начала поняла, что ты особенный, не такой, как все. — Она развела руками. — И я чувствовала себя такой закомплексованной, такой ограниченной по сравнению с тобой. Это как выдумка и реальность.

Он судорожно выдохнул и обхватил ее лицо ладонями.

— Глупышка, разве не знаешь, что ты моя реальность. И моя сказка. Моя вторая половинка. Я искал тебя всю жизнь и наконец нашел. Без тебя нет меня.

Рейчел понимала, что не заслуживает таких прекрасных слов, но приняла их, как и его поцелуй. Их обоих обуревают неистовые, глубокие чувства, которые уже невозможно игнорировать. И все же они не могут решить ее дилеммы.

— Мне так хочется сказать тебе «да», Ник, но я не знаю, — прошептала Рейчел, оторвавшись от его губ. Она положила голову ему на плечо и вздохнула. — Ты понимаешь, что просишь меня бросить все, что до твоего появления в нашем городе составляло мою жизнь: детей, дом, положение. — Внезапно она подняла голову и посмотрела на него. — А почему мы не можем остаться здесь?

Ник нахмурился, откинувшись назад и обдумывая ее вопрос. На лбу у него залегли глубокие морщины, глаза сузились. Несколько мгновений он не сводил с нее глаз, потом опустил взгляд на свои руки, подбирая слова.

— Не знаю, как тебе объяснить, Рейчел. Если честно, я просто боюсь… — Он вновь нашел глазами ее взгляд. — Если мы останемся здесь, не уверен, что ты сможешь когда-нибудь полностью освободиться от всего того, что делает тебя несвободной. За последнее время ты изменилась до неузнаваемости. Не знаю, заметно ли это другим, но я-то вижу. Впервые за много лет то, что было так тщательно и надежно запрятано в глубинах твоего существа, вырвалось наружу. И это так прекрасно. — Он снова устало откинулся назад. — Но если мы останемся в Гринвилле, боюсь, я мало-помалу окажусь втянутым в ту жизнь, от которой добровольно сбежал. И не возникнет ли у меня эгоистического желания стать самым важным в твоей судьбе? — Он покачал головой и печально улыбнулся. — Что скажешь? Я доверяю твоему сердцу и здравому смыслу. — Ник заглянул ей в глаза. — Так или иначе, ты должна решить.

Большим пальцем он обвел контур ее губ, затем наклонился и поцеловал нежно и в то же время настойчиво.

Рейчел не могла припомнить, когда в последний раз пребывала в таком смятении. Необходимость принять решение, которое повлияет не только на них, но и на других людей, давила на нее своей тяжестью. Она попыталась представить себе, каковы будут их отношения, если они останутся здесь. Смогут ли они сохранить неизменным то, что есть между ними теперь?

— Да, ты прав, — наконец проговорила она. — Если мы хотим навсегда быть вместе, нам придется уехать. Хотя бы на время. — Она вздохнула. — Но мне еще о многом нужно подумать, многое решить. Ты можешь дать мне еще немного времени?

Хотя Ник и надеялся, что она отнесется с большим доверием к их отношениям, и почувствовал легкое разочарование, но все же он не мог не оценить ее мужества. Он понимал, чего стоило ей принять такое решение. Нет, он не станет давить на нее. Решение слишком важное, и она должна сама принять его.

Господи, безмолвно молился он, помоги ей сделать правильный выбор. Я не хочу потерять ее.

На мгновение прикрыв глаза, он улыбнулся.

— Конечно. Давай поговорим об этом в другой раз, когда ты будешь готова.

Рейчел заметно расслабилась и благодарно улыбнулась.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, что относишься ко всему с таким пониманием. Знаю, мои колебания причиняют тебе боль, но…

Он приложил палец к ее губам.

— Ш-ш, не надо об этом. Я все понимаю. Лучше скажи, что ты собираешься сейчас делать.

Она пожала плечами.

— Не знаю, но сомневаюсь, что смогу заняться чем-то существенным. Я слишком взбудоражена. Мне нужно подумать. Наверное, закроюсь у себя в кабинете и попытаюсь все логически осмыслить.

Нику хотелось сказать ей, что она должна прислушаться к своему сердцу, а не к разуму, но он промолчал. Пусть сама все взвесит.

— Поужинаешь со мной? — спросил он.

— Да, конечно… ох, постой, совсем забыла. Сегодня я договорилась поужинать с Престонами, с Сюзанной и с Дени.

— Сюзанна — это твоя рыжая подруга?

— Да, а Дени ее друг. А Элисон Престон — та самая дама, которую напомнил тебе рисунок на пакетике с леденцами.

Он улыбнулся.

— Ах да, припоминаю. У нее выражение лица, будто она только что жевала лимон.

Рейчел рассмеялась, но, заметив напряжение на лице Ника, посерьезнела.

— Что случилось? — спросила она.

Внимательно наблюдая за ее реакцией, он неожиданно проговорил:

— Я бы тоже мог пойти с тобой.

Рейчел пару раз моргнула, но в следующую секунду глаза ее радостно загорелись, как будто эта идея пришлась ей по вкусу.

— Ник, ты гений. Прости, что сама не догадалась пригласить тебя. Конечно же ты пойдешь со мной.

Он явно не ожидал от нее такого ответа и выглядел потрясенным.

— Ты серьезно? Вообще-то я пошутил. — Он нахмурился. — Ты хоть представляешь реакцию этих людей, когда придешь со мной? Боюсь, тебе придется выслушать немало колкостей.

Она широко улыбнулась.

— Какое это имеет значение? Все равно все уже знают о нас, так что нет больше смысла скрываться. И потом, я просто не смогу выдержать еще один пустой, нудный вечер. Ты внесешь свежую струю в наше общество и спасешь меня от скуки.

В глазах Ника оставалось беспокойство, но разве мог он ей отказать. К тому же ему была крайне приятна мысль, что она не стыдится его.

— Решено, я пойду с тобой, если ты действительно этого хочешь.

Она поднялась, потом наклонилась и чмокнула его в щеку.

— Я очень хочу этого.

Шагая по садовой дорожке, Рейчел чувствовала, что Ник смотрит ей вслед, но не оглянулась. Ей нужно все спокойно обдумать. Подходя к дому, она с удивлением отметила, что еще очень рано, а ей казалось, что она проснулась давным-давно — так много всего произошло за этот час.

Но если утро показалось ей бесконечным, то день обещал вообще никогда не закончиться. Все валилось у нее из рук, мысли то и дело возвращались к утреннему разговору с Ником. Она пыталась все тщательно обдумать, расставить по своим местам. Однако пока единственное, в чем у нее не было сомнений, так это в их любви с Ником. Но сможет ли она послушать свое сердце и оставить все, что было ей дорого столько лет, к чему она привыкла? Осмелится ли?

Рейчел попыталась представить, как воспримут дети эту новость, но могла лишь догадываться об их реакции. Колин не пришел домой ночевать, правда прислал сообщение, что останется на ночь у друзей.

Если честно, Рейчел страшилась разговора с сыном. Она почти не сомневалась, что Лиса сумеет ее понять, но вот Колин…

Она покачала головой, представив, что станут болтать о ней люди. Но какое значение это имеет по сравнению с тем, что они с любимым будут вместе? Рейчел улыбнулась, позволив себе ненадолго погрузиться в мечты о своей будущей жизни с Ником.

Ник вышел из фургона, чувствуя себя не очень удобно в своем сером костюме. За два года странствий он отвык от строгой официальной одежды. Все то время, что путешествовал, он не носил ничего, кроме удобных джинсов или спортивных брюк.

Он бросил взгляд на дом. Интересно, размышлял он, что сейчас делает Рейчел? О чем думает? Может, уже жалеет о том, что согласилась на эту безумную затею? И еще Ник ужасно боялся, что, если у Рейчел будет много времени на раздумья, она откажется от его предложения.

Сделав глубокий вдох, Ник повернулся и пошел в дальний угол сада. Там он нашел Билли. Старик сидел на корточках и рыхлил землю на клумбе с глициниями. Его большие загрубевшие руки с нежностью прикасались к растениям. Казалось, между старым садовником и его подопечными существует невидимая, но прочная связь.

Билли вскинул глаза на подошедшего Ника.

— Что ты здесь делаешь? Я думал, ты уже закончил на сегодня.

— А вы почему все еще работаете?

— Да потому, что растения мне как дети, — отозвался Билли. — Работу можно оставить, а семью — нет, нельзя. Вот, к примеру, взять тебя. Ты молодой, тебе нужна семья. Негоже скитаться бобылем по белу свету. Неправильно это. — Бросив на него косой взгляд, он проворчал: — И отойди-ка, не то замараешь свой красивый костюм.

Ник сунул руки в карманы и постоял еще немного.

— А у вас когда-нибудь была семья, Билли?

Старик молчал довольно долго, потом наконец ответил:

— Была, только давно это было. Жена моя умерла, а ребенка у меня забрали, так как решили, что я не смогу как следует заботиться о нем. — Не глядя на Ника, Билли продолжал копаться в земле. — Но это было давно. Все зажило. Затянулось. Когда-нибудь любая боль проходит. Но я не одинок, у меня есть мои детки, мои растения. — Билли говорил монотонно, в его голосе не слышалось боли, словно он говорил о ком-то другом, не о себе. Но тем более сильное впечатление произвели на Ника слова старика. Даже если бы тот сейчас расплакался, это, наверное, не поразило бы Ника так глубоко.

Ник стоял и молча наблюдал за работой Билли. Вечерняя тишина действовала на него умиротворяюще. Закончив рыхлить клумбу, Билли поднялся и взглянул на Ника.

— На днях Крис возвращается к работе.

Ник кивнул.

— Знаю. Думаю, вы будете рады.

Билли пожал плечами.

— Ну да в общем-то. Он парень сильный, может выполнять любую тяжелую работу, к тому же не слишком сообразителен, чтобы тратить время на раздумья. А ты? Что ты теперь будешь делать?

Ник качнулся на пятках, поглядел на небо. Заходящее солнце отбрасывало на землю золотисто-красные косые лучи.

— Есть у меня… кое-какие планы, — пробормотал он. — Но пока не знаю, получится ли все так, как я хочу.

На это Билли ничего не сказал. Он наклонился, чтобы собрать инструменты, потом взглянул через плечо на Ника.

— Она хорошая женщина. Сильная, — сказал он. — Ей только надо время, чтобы разобраться в себе. — С этим он зашагал по дорожке в сторону хозяйственных построек.

Ник постоял еще немного, размышляя над словами Билли, потом сделал пару шагов и резко остановился, увидев, что впереди на дорожке стоит Рейчел и смотрит на него.

— Ты великолепно выглядишь, — нерешительно проговорила она. Ей еще ни разу не доводилось видеть Ника в костюме, и на мгновение ее даже охватил безотчетный страх. Он показался ей чужим, незнакомым. Однако, как только Ник улыбнулся своей неотразимой улыбкой, она расслабилась. Нет, это тот же Ник. Ее Ник.

— А ты просто неотразима. Жаль, что мы не можем поужинать только вдвоем, без твоих друзей.

Рейчел тоже думала об этом, когда они ехали в загородный клуб. Нервное напряжение, которое она испытывала весь вечер, с каждой минутой только усиливалось. К тому времени как они припарковались на стоянке и вошли внутрь, нервы ее были на пределе.

Она постаралась заставить себя немного расслабиться. Никто не должен заметить, что она нервничает. Казалось, все взоры обращены на них.

Раньше Рейчел любила этот клуб с его спокойной, уютной атмосферой. Но не сегодня. Сегодня атмосфера клуба, казалось, давит на нее.

Оглядевшись, она увидела вокруг знакомые лица. Все они были одеты как всегда, выглядели как всегда, но что-то неуловимо изменилось. Она чувствовала, что уже не принадлежит к этому кругу, что она здесь лишняя. Странно, но она не испытывала ни малейшего сожаления или огорчения по этому поводу.

Заметив Элисон Престон в другом конце зала, Ник взял Рейчел за руку и ободряюще пожал.

— А вон и ваш дракон в юбке, королева всех лимонов, — прошептал он ей на ухо.

Его забавная характеристика Элисон помогла Рейчел немного расслабиться. Глубоко вздохнув, она подняла голову и уверенно повела Ника вперед.

Сюзанна сидела рядом с Элисон и первой заметила их. Она расплылась в широкой улыбке и легонько подтолкнула локтем Дени. Тот поднял глаза и помахал Рейчел. Теперь и Элисон их заметила и резко повернула голову. Глаза ее расширились, в них промелькнуло вначале потрясение, потом злорадное удовольствие.

— Рейчел, дорогая! — воскликнула она, приветствуя их. — Как приятно тебя видеть! В последнее время ты была так занята… — Она сделала многозначительную паузу и взглянула на Ника, будто только сейчас заметила его. — А кто это с тобой? О, кажется, мы уже встречались…

Ник сдержанно кивнул.

— Совершенно верно, миссис Престон. Мы виделись в день приема в саду.

— Ах, ну да, конечно. — Она бросила взгляд на своего мужа. — Вы ведь еще не знакомы с моим мужем?

Сутулый мужчина с заметными залысинами в светлых волосах протянул Нику руку.

— Майкл Престон, — представился он.

— А я Ник. Ник Логан, — ответил Ник, пожимая протянутую руку.

— Дорогой, — проворковала Элисон. — Мистер Логан замечательный садовник. С его помощью сад Рейчел превратился просто в райское место, не правда ли?

Майкл Престон был достаточно хорошо воспитан, чтобы ничем не показать своего крайнего удивления. Однако весь его вид словно говорил: «Садовник? В нашем кругу? Это неслыханно!».

Однако во время общей беседы Ник показал, что он прекрасно разбирается не только в садовых работах, но и в экономике, культуре, литературе и вообще очень эрудирован. И это не считая его неотразимого природного обаяния, которым он мог покорить любого.

Элисон явно злилась. Рейчел распирало от гордости за своего любимого, от ее напряжения не осталось и следа, а Сюзанна веселилась вовсю, время от времени лукаво подмигивая подруге.

— Я слышала, Колин приехал домой на каникулы, — громко сказала Элисон, привлекая внимание Рейчел и всех, сидящих за столом.

Рейчел кивнула.

— Да. Он погостил несколько дней у друзей в Калифорнии. Теперь побудет дома.

— Как ты, должно быть, счастлива, что он приехал. Я знаю это по себе. Не могу передать, как мы с Майклом всегда радуемся, когда приезжает наш сын Тимоти. — Элисон сделала паузу, затем, немного понизив голос для пущего эффекта, проговорила притворно озабоченным голосом: — Рейчел, дорогая, мне очень неприятно говорить об этом, но я чувствую, что должна. — Она замолчала, терпеливо дожидаясь, когда внимание всех присутствующих обратится на нее. — Но бывают вещи, с которыми одному трудно справиться. — Она снисходительно улыбнулась. — Я твердо убеждена, что мы, матери, должна держаться вместе.

Дурное предчувствие кольнуло Рейчел, но она не подала виду.

— Что ты хочешь сказать, Элисон? — спросила она.

— Видишь ли, дорогая, Тимоти рассказал мне, что Колин вчера очень сильно напился. — Глаза ее расширились от притворного ужаса, будто некая мысль только сейчас пришла ей в голову. — О, неужели мальчик так сильно переживает твое… увлечение? Да нет, не может быть…

Рейчел почувствовала, что рука Ника напряглась и сжала его ладонь.

За столом установилась оглушающая тишина. Рейчел чувствовала, что краска заливает ей лицо. Она сделала глубокий вдох, отодвинула свой стул и встала.

— Элисон, — твердо проговорила она, — чем занимается мой сын и чем занимаюсь я, не твое дело. Я бы посоветовала тебе не совать нос в чужие дела, а лучше заниматься своими.

Что думал по этому поводу Ник, трудно было сказать, но глаза его светились любовью и гордостью.

Рейчел улыбнулась.

— А теперь, с вашего позволения, мы вас покинем.

Дени взглянул на Сюзанну, та кивнула, и они оба поднялись из-за стола.

— Мы тоже, пожалуй, пойдем, — сказал Дени. — Заглянем куда-нибудь, где повеселее. Правда, дорогая?

— Конечно, милый.

Все присутствующие разинули рты от потрясения. Это был незавуалированный намек на то, что здесь невыносимо скучно.

Они вышли на улицу вчетвером. Рейчел тепло поблагодарила Дени с Сюзанной за поддержку. Ник присоединился к ней.

— Я рад, что у Рейчел есть такие друзья, как вы.

Сюзанна обняла подругу.

— Не обращай внимания на слова этой змеи. У нее столько яда, что она готова ужалить любого.

Рейчел была совершенно с ней согласна. Когда Сюзанна с Дени уехали, Рейчел с Ником медленно пошли к своей машине. Как ни странно, но Рейчел испытывала облегчение оттого, что поставила Элисон на место, однако сейчас ее занимала проблема поважнее: ей еще предстояло принять решение.

По обоюдному согласию они решили провести эту ночь каждый в своей постели. Когда они приехали, Ник поцеловал Рейчел, как бы делясь с ней своей уверенностью, и пожелал спокойной ночи. Они оба понимали, какими важными являются предстоящие несколько часов для их будущего. Он поймал ее за руку, когда она вышла из машины.

— Рейчел, пожалуйста… не заставляй меня ждать слишком долго, хорошо?

Позже, укладываясь в постель, Рейчел улыбнулась, вспомнив выражение его глаз, интонацию голоса. Она лежала в темноте, вспоминая каждое слово, сказанное накануне, и размышляя, какой будет их совместная жизнь.

— Я люблю его, — прошептала Рейчел в пустоту комнаты. Теперь она понимала это совершенно ясно. Она безумно любит Ника Логана и хочет прожить с ним вместе всю оставшуюся жизнь.

Как же она могла сомневаться? Ведь все так просто: если люди любят друг друга, они должны быть вместе. О чем еще тут думать?

Рейчел даже рассмеялась — так легко ей стало оттого, что она наконец поняла это.

Почему бы не сказать ему об этом прямо сейчас? Все равно она так взбудоражена, что не сможет уснуть. Да и он наверняка переживает, не зная, какое решение она примет.

Не стоит томить его. Кроме того, ей очень хочется быть рядом с Ником, чувствовать тепло его тела, вселяющее в нее силу и уверенность.

Ник ворочался с боку на бок, не в силах уснуть. Приподнявшись, он сел, опершись спиной о стену, и устремил взгляд в окошко своего фургона, из которого был виден кусочек дома Рейчел. Интересно, спит ли она или, как и он, не может уснуть? А если не спит, о чем думает? О нем?

Ник еще долго вертелся в постели, терзаемый одним и тем же вопросом: достаточно ли Рейчел любит его, чтобы ради этой любви оставить все, к чему привыкла? Что ей дорого?

Два года назад он бросил все, чтобы узнать, что такое жизнь. Но это было его решение, и только его. Никто не просил его об этом. А Рейчел? Сможет ли она поставить доводы сердца выше доводов рассудка? И как он будет жить, если она скажет «нет»?

Ник тяжело вздохнул. Как бы ни любил он Рейчел, но понимал, что не хочет оставаться просто ее любовником и продолжать и дальше лазить к ней в спальню через балкон.

Какой-то тихий звук, похожий на скрип двери, нарушил ход его мыслей. Он повернул голову и обнаружил Рейчел, стоявшую в дверях. Ник на мгновение прикрыл глаза, боясь, что это видение, навеянное его мыслями о ней, и оно сейчас исчезнет. Но это было не видение. Это была женщина из плоти и крови.

Ни слова не говоря, он протянул к ней руки, и она с радостью пришла в его объятия. Руки его дрожали, когда он гладил ее. Губы скользнули по лицу, шее, плечам. Она здесь, и этим все сказано.

— Я так боялся, что ты скажешь «нет», — хрипло прошептал он.

Рейчел дотронулась ладонью до его лица, погладила волосы, потом обнаженную грудь. Она никак не могла насмотреться на него, будто не видела несколько месяцев, а не каких-то несколько часов.

— Этого никогда бы не случилось, — тихо заверила она его. — Когда я представила, что со мной будет, если ты навсегда уйдешь из моей жизни, то никаких сомнений не осталось: мы должны быть вместе.

Ник крепко прижал ее к груди. Переполнявшие его чувства сдавили горло, не давая вымолвить ни слова. Наконец, проглотив ком в горле, он прошептал:

— Я так люблю тебя, Рейчел.

Ничего другого ей и не требовалось услышать.

— Я тоже люблю тебя, — тихо промолвила она. — Сильнее, чем ты думаешь. Сильнее, чем я сама думала.

Дольше сдерживаться они уже не могли. Казалось, они не были вместе уже целую вечность. Безмолвно и горячо прильнули они друг к другу…

Спустя некоторое время, когда они лежали обнявшись, Рейчел подняла глаза на Ника.

— Нам все еще нужно поговорить, — мягко проговорила она. — Я хочу поехать с тобой и поеду. Но боюсь тебя разочаровать.

— Этого никогда не случится, — горячо заверил он ее.

Она улыбнулась.

— Не будь так уверен. Просто я пытаюсь быть честной и с тобой, и с собой. Ты же знаешь, какой жизнью я жила до встречи с тобой. Хорошая или плохая, но это была моя жизнь. И я не уверена… — Она помолчала, потом продолжила: — Впрочем, это не важно. Я все равно хочу попробовать. — Она заглянула ему в глаза. — Давай поживем вначале твоей жизнью, а потом, может, попробуем по-другому? Но только вместе, — поспешно добавила Рейчел, увидев, как напряглось его лицо. — Отныне и навсегда.

Ник понимал ее колебания. Он обещал себе, что не будет на нее давить, но, кажется, все же не сдержался. Он слишком многого хочет от нее, причем сразу. Она права: не имеет значения, где они будут, лишь бы вместе.

— Все, чего я хочу, — это счастья. Счастья с тобой, любимая. Я пока не прошу тебя ни о чем, кроме одного — выйти за меня замуж. А потом мы вместе сможем решить любую проблему, какая возникнет на нашем пути. У нас все будет хорошо, поверь.

— Я верю тебе, любимый, — прошептала Рейчел и прижалась к его губам в нежнейшем поцелуе. — Верю.

9

Медленно пробуждаясь от сна, Рейчел улыбнулась ленивой улыбкой, почувствовав губы на своей груди. Обвив Ника руками, она сжала его в объятиях, потом сонно потянулась.

— Доброе утро, миссис Каннингем, — прошептал Ник, овевая ее кожу теплым дыханием.

— Очень доброе, — счастливо пробормотала она. — Самое доброе на свете!

Он по-мальчишески ухмыльнулся.

— Надеюсь, твои чувства не изменятся после того, как ты покинешь наше уютное гнездышко. А если Лили увидит тебя входящей в дом? Что будешь делать?

— Попрошу сварить мне кофе, — улыбнулась Рейчел. Она соблазнительно потянулась и захихикала, когда Ник пощекотал ей живот. — Какой смысл продолжать скрываться? — Золотисто-зеленые глаза Рейчел светились от счастья. — Как только я все улажу, мы вместе уедем отсюда… куда глаза глядят, — ласково проговорила она.

— Если бы ты знала, как приятно мне слышать это. А еще приятнее мысль о том, что каждое утро я буду просыпаться рядом с тобой.

Он разглядывал ее, приподнявшись на локте.

— Ты ведь понимаешь, что это значит, да?

— Догадываюсь, но, может, ты все-таки скажешь мне? — поддразнила его Рейчел.

— Это значит, радость моя, что каждую ночь ты будешь проводить со мной, — с торжествующим видом пояснил Ник.

Она округлила глаза, изобразив испуг.

— О нет, ты мне об этом ничего не говорил!

Его губы задрожали от сдерживаемого смеха. Лицо было комично-серьезным.

— Поэтому говорю сейчас. Сможешь ли ты вынести непреходящее состояние блаженства? Это, знаешь ли, нелегко.

Рейчел положила руки ему на плечи, быстрым движением уложила его на спину и склонилась над ним.

— А я выносливая, — прошептала она, целуя его в подбородок. — Но, если сомневаешься, можешь испытать меня прямо сейчас.

Он сделал вид, что раздумывает.

— Ну не знаю. Наверное, можно попробовать. Но мне надо немножко помочь.

Рейчел потерлась о его бедра своими.

— Вот это поможет?

Ник застонал.

— О да, еще как. Но этого мало.

Рейчел сунула руки под одеяло и нежно сжала его упругие ягодицы.

— А теперь? — томно промурлыкала она.

— Замечательно, — выдохнул он, грудь его часто вздымалась и опускалась. — Ты уже близка к цели.

Рейчел рассмеялась низким грудным смехом. Ей ужасно нравилась эта чувственная игра. Нравилось быть с Ником. Любить его.

Ничто больше не стояло между ними. Их близость была единением душ и тел, торжеством любви и доверия.

Пару часов спустя Рейчел спускалась по лестнице в холл, когда входная дверь распахнулась и на пороге появилась Лиса. Вид у нее был растрепанный, словно она одевалась в спешке, глаза покрасневшие, лицо несчастное.

— Лиса! — встревоженно воскликнула Рейчел, заспешив навстречу дочери. — Что случилось, дорогая?

Губы Лисы задрожали. Бросив на пол сумку, которую держала в руке, она бросилась к матери.

— Ох, мама… я… больше не хочу его видеть, — всхлипнула она.

— Кого? Эндрю? Но что случилось? Что он сделал?

— Он… — Лиса снова всхлипнула. — Я чувствовала, что он что-то скрывает от меня, но даже и предположить не могла…

— Лиса, ты меня пугаешь, — проговорила Рейчел. — Расскажи, что случилось.

— Сегодня утром я обнаружила, что у Эндрю… есть кто-то. — Лиса закрыла лицо руками.

— О нет, не может быть, — потрясенно прошептала Рейчел. — Ты уверена?

Не отнимая рук от лица, Лиса кивнула.

— Да. Эндрю не пришел домой ночью, а утром отказался сказать, где был. — Она отняла ладони от лица и подняла на мать заплаканные глаза. — Я больше не могла оставаться с ним, понимаешь?

Рейчел обняла ее.

— Да, конечно.

— Мама, — нерешительно проговорила Лиса, кусая губы, — можно я поживу с тобой?

Сердце Рейчел сжалось от сочувствия.

— Конечно, дорогая, это же твой дом. Идем. — Обхватив дочь за плечи, она повела ее к лестнице. — Что я могу для тебя сделать?

— Ничего не нужно, мама. Сейчас я просто хочу лечь. — Она слабо улыбнулась. — Ночью я почти не спала.

Рейчел покачала головой. Она беспокоилась за здоровье дочери и ее ребенка.

Им навстречу вышел Колин. Лиса лишь слабо кивнула брату и прошла мимо. Колин задержал мать.

— Что случилось? — спросил он.

— Лиса ушла от Эндрю, — объяснила Рейчел.

Колин нахмурился, на его лице отразилось смятение и огорчение. Рейчел понимала, что чувствует сын. Перемены в их жизни происходят слишком стремительно. С этим нелегко справиться.

Колин хотел пойти за сестрой, но Рейчел удержала его.

— Не надо, сынок. Думаю, сейчас ей лучше побыть одной. Ты сможешь поговорить с ней попозже.

Колин несколько мгновений выглядел так, словно не хочет прислушаться к словам матери, но потом вдруг подошел и крепко обнял ее.

— Не беспокойся, мама. Я уверен, все будет хорошо.

— Очень надеюсь на это, — грустно улыбнулась Рейчел. — Лишь бы с Лисой и ребенком все было хорошо.

— Мама, — проговорил Колин немного натянуто, — позавчера я… вел себя ужасно и хочу извиниться. — Он сделал глубокий вдох и сунул руки в карманы джинсов.

Рейчел улыбнулась.

— Забудем, — предложила она.

— Спасибо, — пробормотал сын, отводя взгляд. — Ты только… будь поосторожнее с этим человеком, хорошо? — Не дожидаясь ее ответа, он направился к двери. — А сейчас, думаю, пришло время поговорить по душам с нашим зятем.

— Колин! — крикнула ему вслед Рейчел, но он уже исчез.

Рейчел знала, что, прежде чем уехать с Ником, ей предстоит переделать много работы, связанной с передачей ее общественных обязанностей, но считала, что это может подождать. В первую очередь она должна поговорить с детьми. Это главное и самое сложное, что ей предстояло. Ей страшно было даже думать об этом, но она понимала, что оттягивать неизбежное не имеет смысла. Чем раньше она сделает это, тем лучше для всех.

Размышляя о своей прошлой жизни, Рейчел вынуждена была признать, что жизнь с Марвином была не такой уж хорошей, как она пыталась убедить других, да и себя тоже. Уже после первых двух лет совместной жизни они почти не общались.

Рейчел повела плечами, вспомнив все те годы молчаливого одиночества. Рождение детей очень сильно помогло ей — было с кем общаться, на кого изливать свою любовь. Она всегда была рядом, когда они нуждались в ней. И следовало признать, что дети были единственной отрадой в ее жизни. Между ними была близость, которую встретишь не в каждой семье. И в этом состояла главная причина ее смятения при мысли, что придется оставить их.

Другая причина была более глубокой, более личной. Если брак с Марвином оказался неудачным, не случится ли того же самого с их браком с Ником? Не отдалится ли он со временем от нее?

Нет, твердо сказала она себе. Она не должна думать о плохом. Все будет хорошо.

Упрямо вздернув подбородок, Рейчел направилась в семейную гостиную. Она не собирается упускать свой, быть может последний, шанс на счастье. Она не станет торопить события и будет решать проблемы по мере их поступления.

А сейчас пришло время серьезно поговорить со своими детьми.

Ник сидел на порожке своего фургона и мечтал о том, как они с Рейчел будут путешествовать по стране. Он так много хотел ей показать, что даже не знал, с чего начать. Надо спросить у нее, куда она хотела бы поехать в первую очередь. Пусть сама распорядится их будущим. Они теперь одна команда. Одна семья.

Сможет ли он когда-нибудь выразить словами, как много значит она для него? Ни прежняя работа, ни бывшая жена, ни даже его драгоценная свобода не значат для него столько, сколько значит Рейчел.

Но не опасно ли так отдаваться этому всепоглощающему чувству? Не искушает ли он судьбу?

Ник решительно отбросил подобные мысли. Он не может позволить дурным предчувствиям завладеть им. Все будет хорошо.

Он еще немного посидел, глядя на дом, потом встал и направился к нему. Какое-то смутное беспокойство все же продолжало терзать его, и это ему не нравилось. Нужно увидеть Рейчел, увидеть, как она улыбается ему, и все снова станет на свои места. Стоит ему лишь прикоснуться к ней — и все будет хорошо.

Когда Колин вернулся, Рейчел попросила его и Лису собраться в семейной гостиной. Она решилась наконец поговорить с ними о Нике.

После отдыха Лиса выглядела немного лучше, но все равно была осунувшейся. Сердце Рейчел сжалось, и на мгновение промелькнула мысль, не стоит ли отложить свое объявление до того времени, когда семейная жизнь Лисы наладится, но потом решила: сейчас или никогда. Она ведь не собирается объявить, что бросает их навсегда. Просто хочет на время уехать. Ее дети молоды, у них вся жизнь впереди, а для нее это последний шанс обрести любовь и счастье. Разве она не имеет на это права?

Незадолго до этого Рейчел разговаривала с Лисой. Все же на душе у нее было бы намного спокойнее, если бы дочь решила свои проблемы с мужем до ее отъезда из города, но Лиса упрямо отказывалась говорить об Эндрю.

Что ж, откладывать больше нет смысла. Она должна сказать им, что выходит замуж за Ника и уезжает. Рейчел надеялась, что дети все-таки будут рады за нее, но все равно боялась.

Наконец решившись, она проговорила:

— Лиса, Колин… — она улыбнулась детям, когда они обратили на нее свои взгляды, — мне нужно серьезно поговорить с вами.

Лиса заметно напряглась, вероятно решив, что речь вновь пойдет об Эндрю.

— Мама, я же сказала, что не желаю говорить об Эндрю.

— Нет-нет, — успокоила ее мать, — разговор пойдет не о нем.

Колин прочистил горло.

— Если это о том, что у меня в этом семестре оценки ниже, то я могу объяснить…

Рейчел улыбнулась.

— И не о твоих оценках, Колин. Речь совсем о другом. — Она сделала паузу и глубоко вздохнула. — Возможно, вы решите, что ваша мать сошла с ума, но…

Колин нахмурился.

— Что такое, мама? Что ты хочешь нам сказать?

— Вы оба знаете, что мы с Ником Логаном… встречаемся. — Взглянув на детей, Рейчел заметила, что они смотрят не на нее, а куда-то мимо ее плеча. Обернувшись, она увидела стоявшего в дверях Ника. Сердце ее подпрыгнуло и часто заколотилось.

Выражение лица Колина сделалось враждебным. Он обратил изумленный взгляд на мать.

— Что он здесь делает? — грубо спросил Колин. — Что ты собираешься нам сказать?

— Мама… — нерешительно проговорила Лиса, — мама, что происходит?

Рейчел поднялась и подошла к Нику, на ходу бросив:

— Успокойтесь.

Ник робко улыбнулся.

— Извините, я, кажется, не вовремя. Я зайду попозже.

— Нет, останься. — Рейчел схватила его за руку и повернулась к детям.

— Мама, что все это значит? — потребовал ответа Колин.

Рейчел бегло улыбнулась Нику, а он ободряюще сжал ее руку.

— Я хотела сообщить вам, что мы с Ником собираемся пожениться.

— Что?! Что ты такое говоришь?! — возмущенно вскричал Колин и вскочил на ноги.

Лиса осталась сидеть, уставившись на мать широко открытыми глазами, в которых читалось потрясение.

— Мама, — пробормотала она, — не могу поверить своим ушам…

— Ты с ума сошла! — Колин приблизился к ним со сжатыми кулаками. — Ты не можешь это сделать!

— Мама, не могу поверить, что ты говоришь серьезно. Любовная интрижка — это одно, но брак… Ты что, позволишь ему жить в доме нашего отца? — И в отчаянии добавила: — Но ведь он же садовник!

— Спасибо, что напомнила, Лиса, — сухо проговорила Рейчел. — Но мне прекрасно известно об этом. — Краем глаза она видела, что Ник совершенно спокоен, и это придало ей уверенности. Ничего, они справятся.

Однако Колин был настроен весьма воинственно.

— Он же охотится за твоими деньгами, неужели ты не понимаешь?! — Он бросил испепеляющий взгляд на Ника. — Думаю, вам лучше сейчас уйти!

— Колин! — возмутилась Рейчел. — Это дом не только вашего отца, но и мой тоже, и я не позволю тебе так вести себя.

— Но он же садовник, — убитым голосом повторила Лиса.

Рейчел покачала головой.

— Боюсь, что упустила несколько важных моментов, обучая вас тому, какие ценности в жизни являются главными. Вы меня огорчаете. — Она усмехнулась. — К тому же, если садовник хорош для того, чтобы спать с ним, то он хорош и для того, чтобы выйти за него замуж.

— Мама! — воскликнула шокированная Лиса.

Рейчел невозмутимо продолжила:

— Ник прекрасный человек, и я люблю его. — Она грустно посмотрела на своих детей. — Никогда не думала, что мне когда-нибудь будет стыдно за вас.

Ник взглянул на Рейчел.

— Может, мне все-таки лучше уйти? — мягко спросил он.

— Нет, останься, — упрямо проговорила Рейчел. — Нам еще надо обсудить, куда мы поедем в первую очередь.

— Поедете?! — воскликнула Лиса. В ее голосе послышались истерические нотки. — Ты не говорила, что уезжаешь!

— Успокойся, Лиса, ты ведешь себя как маленькая. Мы с Ником просто хотим немного попутешествовать в его фургоне. — Рейчел вздохнула. Она предполагала, что разговор будет трудным, но не думала, что он окажется настолько тяжелым. Несмотря на свое решение быть твердой, она не могла не испытывать боли и жалости, видя растерянность и обиду своих детей. У Лисы был такой вид, будто мать сказала, что навсегда покидает их, да и у Колина, несмотря на всю его воинственность, глаза подозрительно блестели. Слишком долго Рейчел жила только ими, их жизнью, их проблемами, чтобы сейчас они легко отпустили ее.

Лиса поднялась с дивана, но вдруг покачнулась, и, прежде чем Рейчел успела как-то отреагировать, Ник подхватил ее на руки, не дав упасть.

— Положи ее на кушетку, — распорядилась Рейчел. — Колин, принеси мокрое полотенце.

— Что с ней? — обеспокоенно спросил Ник.

— Просто обморок. Такое случается с беременными.

— А кто виноват? — подал голос вернувшийся с намоченным полотенцем Колин. — Ты же знаешь, что ей нельзя волноваться. Ты затеяла этот разговор — и вот результат.

Рейчел почувствовала свою вину. Она приложила влажное полотенце ко лбу дочери. О господи, не поступила ли она эгоистично, заговорив о своих планах сейчас?

Лиса слабо пошевелилась, потом веки ее дрогнули и открылись.

— Что… случилось?

— Все в порядке, дорогая. Ты ненадолго потеряла сознание, но уже все хорошо.

Лиса вцепилась в руку матери.

— Не уходи от меня. Побудь со мной.

Рейчел поцеловала дочь.

— Конечно, дорогая. Я сейчас вернусь.

Рейчел с Ником вышли в холл. Когда за ними закрылась дверь, Ник крепко прижал ее к себе. Она облегченно вздохнула.

— Все будет хорошо, правда? — спросила она, ища его поддержки.

— Конечно, милая.

— Мне только жаль, что нам придется подождать.

Он слегка отодвинулся от нее и нахмурился.

— О чем ты говоришь? С чем подождать?

Рейчел отвела глаза.

— С браком. С отъездом. Ты ведь понимаешь, что я не могу уехать и бросить дочь в таком состоянии.

— Все настолько серьезно?

— Надеюсь, что нет, но Лиса ведь беременна. Ей нельзя волноваться. Надо подождать, пока родится ребенок. Я должна поддержать ее. И Колина тоже. Им очень тяжело.

Видя, как Ник напрягся, Рейчел умоляюще взглянула на него.

— Пожалуйста, давай дадим им немного времени, чтобы свыкнуться с мыслью, что их мать выходит замуж. Я знаю, мои дети немного избалованны, но они хорошие и любят меня. Они примут наш брак.

— И сколько же на это потребуется? Полгода? Год? Два? — Ник чувствовал, что начинает злиться, но ничего не мог с собой поделать.

— Ник… — Рейчел отстранилась и покачала головой, — перестань, не надо. Не заставляй меня делать выбор между тобой и детьми.

Он горько усмехнулся.

— Боюсь, ты уже сделала выбор и он не в мою пользу. — Он нервно взъерошил рукой волосы, от разочарования вокруг рта залегли глубокие морщины. — Одно я знаю наверняка. Если мы станем ждать удобного момента, то никогда не будем вместе. Если ты позволишь детям командовать собой, то этому не будет конца. Ты слишком опекаешь их.

Рейчел не верила своим ушам. Она никогда не видела Ника таким категоричным. Таким нелогичным.

— Ты ведешь себя неблагоразумно, потому что не знаешь, что такое быть родителем. Да, мои дети в чем-то до сих пор зависят от меня, рассчитывают на мою поддержку, и моя материнская обязанность — поддержать их, когда им это нужно. Неужели ты не можешь это понять?

Некоторое время Ник хранил молчание, а когда заговорил, тон его был резким.

— И сколько на это потребуется времени?

Рейчел старалась оставаться спокойной, хотя была зла и обижена. Как он может так разговаривать с ней?! Почему не хочет войти в ее положение?!

— Столько, сколько нужно, чтобы помочь детям привыкнуть к переменам в нашей жизни. Пока я не буду уверена, что у них все в порядке.

Ник коротко вздохнул и покачал головой.

— Я не могу так долго ждать. Дети — это всего лишь предлог, не так ли? Мне следовало предвидеть, что именно так все и будет. В глубине души ты боишься расстаться с привычным образом жизни, со своим кругом. — Он горько усмехнулся. — Если бы не дети, нашелся бы какой-нибудь другой предлог. Ты с самого начала не хотела впускать меня в свою жизнь, а теперь просто испугалась. — Он развернулся и направился к двери. Взявшись за ручку, обернулся. — Я всегда чувствовал, что ты недостаточно любишь меня, чтобы оставить все это, но упорно гнал от себя такие мысли. — Он открыл дверь. — Что ж, ты сделала свой выбор. Прощай.

Не дожидаясь ответа, он вышел, захлопнув за собой дверь.

Рейчел осталась стоять посреди холла, тупо уставившись на дверь и чувствуя себя так, словно Ник Логан унес с собой ее сердце.

10

Спустя восемь дней Рейчел сидела в гостиной, невидящим взглядом уставившись в книгу. Она сидела так уже час, но не помнила ни строчки из того, что прочла.

За эти дни она сильно изменилась, похудела и бродила по дому словно тень. Лицо было бледным, а под глазами залегли темные круги.

Колин сидел в другом конце комнаты, положив ногу на ногу, и слушал музыку через наушники. В последнее время сын проводил много времени дома, и Рейчел часто ловила на себе его задумчивый взгляд из-под нахмуренных бровей, но ни о чем не спрашивала. Ей вообще не хотелось ни о чем говорить.

Лиса, которая теперь выглядела гораздо лучше, чем неделю назад, лежала на диване. Она не общалась с Эндрю, а тот не делал никаких попыток вернуть жену. Несмотря на проблемы с мужем, на щеках дочери появился румянец, и Рейчел была этому несказанно рада.

Вот если бы только Ник не ушел из ее жизни, если бы он был с ней… Но что теперь об этом горевать, думала Рейчел. Он уехал в тот же день, когда они поссорились, и не оставил ни адреса, ни телефона, по которому с ним можно было связаться. Значит, решил порвать с ней всякую связь.

Что ж, рано или поздно она переживет это, смирится, но как же тяжело сейчас!

Лиса села на диване, потом поднялась и нервно заходила по комнате. В глазах дочери Рейчел заметила слезы.

— Я не могу больше выносить это! — воскликнула она, останавливаясь перед матерью. — Нет сил видеть, как ты страдаешь. — Она сердито вытерла ладонью слезы с глаз. — Наверное, измена Эндрю наказание мне за то, что я такая эгоистка.

Рейчел с удивлением воззрилась на дочь. Та всегда была склонна к драматизации.

— Не стоит судить себя слишком строго, — спокойно проговорила она. — Все беременные становятся чересчур чувствительными, принимают все близко к сердцу. Это нормально.

Колин выключил свой плеер, снял наушники и подошел к окну.

— Хотелось бы и мне иметь какое-нибудь оправдание своему поведению, но, к сожалению, его нет, — грустно проговорил он. Спина его была напряжена. Постояв так, он повернулся лицом к матери. — Даже не знаю, как сказать, но я должен рассказать вам кое о чем. — Он замолчал и опять отвернулся к окну.

Сердце Рейчел тревожно забилось. Что-то случилось? О чем таком хочет рассказать Колин, но не решается?

— Бога ради, дорогой, не тяни, не заставляй меня волноваться. У тебя такой вид, будто ты собираешься признаться в преступлении.

Колин повернулся и прочистил горло.

— Мама, хочу, чтоб ты знала, что мне предложили хорошую работу и через год, когда я закончу колледж, я могу приступить к ней. Через год специалист, который сейчас работает на этом месте, уходит на пенсию и они берут меня.

Рейчел облегченно вздохнула и улыбнулась.

— Но это же замечательная новость. Не понимаю, почему ты…

— Но эта работа в Айове. Мне придется переехать, и я не смогу часто приезжать домой.

— Ах ты паршивец! — взвилась Лиса. — Ты хотел, чтобы мама осталась дома, когда тебя самого здесь не будет. Ты самый бесчувственный…

— Кто б говорил, сестричка, — огрызнулся Колин. — Может, расскажешь про свой обморок? — Он мрачно улыбнулся. — Ты прекрасная актриса, уж мне-то об этом известно.

Лиса бросила на мать нервный взгляд, но, не увидев на ее лице ни гнева, ни осуждения, разревелась.

— Он прав, — громко всхлипывая, пробормотала она. — Не знаю, зачем я это сделала. Просто мне было так плохо… а тут еще это… — Она подняла голову и метнула на брата Яростный взгляд. — Ты поступил не лучше меня! Мне-то мама была действительно нужна. Я хотела, чтобы кто-то позаботился обо мне…

— А как насчет твоего мужа? Почему он не заботится о тебе?

— Ты прекрасно знаешь почему, — отозвалась Лиса дрожащим голосом. — Я не собираюсь жить с человеком, который мне изменяет.

— Чушь! — фыркнул Колин. — С чего ты взяла, что он тебе изменяет?

Лиса подозрительно уставилась на него.

— Он не пришел домой ночевать и отказался объяснить, где был! По-твоему, этого недостаточно?

Колин остановился перед сестрой, уперев руки в боки.

— Мы с Эндрю поговорили как мужик с мужиком, и он сказал, что не изменял тебе. Нет никакой другой женщины. Ты все это выдумала. Он сказал, что ты не дала ему даже рта раскрыть, сразу набросилась с обвинениями. А у него тоже есть гордость, и он не собирается умолять тебя вернуться, если ты ведешь себя как испорченный ребенок.

Лиса затихла, в глазах ее вспыхнула надежда.

— Ты не обманываешь меня? Это правда? Тогда почему ты все это время молчал?

Колин усмехнулся.

— Эндрю попросил меня ничего не говорить тебе о нашем разговоре. Хотел, чтобы ты как следует подумала о своем поведении, успокоилась. Вскоре он бы сам пришел к тебе.

Лиса поднялась.

— Пойду собирать вещи. Я должна ехать домой. Я и в самом деле вела себя глупо, но постараюсь, чтобы больше этого не повторилось. — Она взглянула на брата. — Ты отвезешь меня?

Он кивнул.

— Только долго не копайся. Через час у меня встреча с друзьями.

— Я быстро, обещаю. Мама может помочь мне.

Вдруг они оба замерли и повернулись к матери.

— Ой, мама, прости, — пробормотала Лиса. — Я снова думаю только о себе, да? — Она подошла к Рейчел и опустилась перед ней на колени. — Прости нас, мамочка! Мы у тебя ужасные эгоисты!

Рейчел с любовью погладила дочь по голове.

— Ну что ты, дорогая. Вы у меня замечательные. Я очень люблю вас.

— И мы тебя тоже. Но… что ты теперь будешь делать? — Лиса замялась. — Как, по-твоему, ты могла бы сказать Нику, что передумала?

Рейчел печально покачала головой.

— Я не знаю, где Ник. Он уехал, не оставив никаких координат. — Она вздохнула. — Я обзвонила все ближайшие стоянки фургонов, но его нигде нет.

— Я знаю, где он, — виновато пробормотал Колин.

Рейчел резко вскинула голову, услышав эти слова.

— Что ты сказал?

— Он все еще здесь, в городе. На западной стоянке возле лесопарка.

— Откуда ты знаешь? — с трудом выговорила Рейчел. Сердце ее заколотилось как бешеное. Ник здесь! Он еще не уехал! Она может вернуть его!

Колин покраснел.

— Я видел, как ты страдаешь, мне стало стыдно, и я… в общем, попросил кое-кого разузнать. И мне передали, что фургон Ника Логана еще не покидал пределов Гринвилла.

Рейчел не знала, то ли ей сердиться на сына за то, что он все это время молчал, то ли благодарить его, что все же сказал.

— Что ж, мы с вами еще поговорим о вашем поведении, но вначале я должна поехать к Нику.

— Да, и еще, мам. Он сегодня уезжает.

Рейчел вскинула голову.

— Откуда ты знаешь?

Колин замялся.

— Ну, человек, Которого я попросил присмотреть за Логаном, позвонил мне и сказал, что тот собирается в дорогу.

Рейчел ошеломленно воззрилась на сына.

— Ты нанял кого-то шпионить за Ником?!

— Во-первых, не шпионить, а присмотреть, а во-вторых… ну не мог же я сам следить за ним, а?

Рейчел нервно потерла виски. В голове у нее зародилась невероятная мысль, от которой сердце запело: Ник ждет ее! Значит, еще не поздно!

Лиса погладила мать по руке.

— Что ты собираешься делать, мам?

Рейчел задумчиво помолчала.

— Ник был обижен, когда уезжал. Но тот факт, что он все еще в городе, вселяет надежду, что еще не все потеряно. Я должна убедить его, что он мне нужен.

— Но как? — спросила дочь.

Рейчел покусала нижнюю губу.

— Пока не знаю, но что-нибудь придумаю. — Внезапно глаза ее вспыхнули. — Кажется, уже придумала.

Позже, глядя на себя в зеркало, Рейчел засомневалась, правильный ли способ выбрала, чтобы убедить Ника. Однако через минуту улыбнулась. А что, не так уж и плохо, подумала она. Точнее, совсем неплохо. Я могла бы даже привыкнуть к этому.

Уложив последние вещи в сумку, она еще раз взглянула в зеркало. Оттуда на нее смотрела незнакомка. Необычная, но весьма привлекательная.

Если у меня ничего не получится, я умру от смущения, подумала она, потом закрыла глаза и про себя помолилась.

Все у меня получится.

Последняя вещь упакована. Можно ехать. В этом городе его больше ничто не держит.

Кроме сердца, с тоской подумал он и, недоуменно нахмурившись, огляделся. Было такое ощущение, будто он что-то забыл.

Еще раз внимательно осмотрев место стоянки, он убедился, что все в порядке. Пора ехать.

Рейчел нервно вздохнула. Она высоко вздернула подбородок, молясь, чтоб мужество не покинуло ее, так как на нее уже начали оглядываться. Но она должна преодолеть смущение. Она должна быть сильной. Ради себя. И ради Ника.

Ник медленно ехал через Гринвилл в сторону западной окраины, откуда дорога вела к федеральному шоссе, связывающему Арканзас с другими штатами.

Глупо, но он чувствовал обиду на этот город, который завоевал, а потом потерял. Ему не хотелось проезжать по городу, но другого пути не было.

Эти восемь дней были, наверное, самыми длинными в его жизни. Восемь дней, как он уехал от Рейчел.

Восьми дней должно быть достаточно, чтобы передумать и уехать вместе с ним. Но она не передумала.

Ник тяжело вздохнул. Как же он скучает по ней. Как хочет услышать ее голос, увидеть улыбку, прикоснуться к ней. Как он станет жить без нее?

Но если она не может решиться отказаться от привычной жизни ради него, значит, у них нет будущего.

Погруженный в свои невеселые мысли, Ник не сразу заметил, что движение на главной улице замедлилось.

Он недоуменно нахмурился. Дорожная пробка? В Гринвилле? Может, авария?

Машины продвигались вперед очень медленно. Он увидел впереди толпу, собравшуюся на тротуаре, но был слишком поглощен своими мыслями, чтобы всерьез заинтересоваться тем, что там происходит.

Я хотел познать жизнь, размышлял Ник, скользя взглядом по толпе впереди. И что же? Жизнь — штука непредсказуемая. Неделю назад я был самым счастливым человеком на земле и даже не предполагал, что путь из рая в ад окажется таким коротким.

Ник услышал приглушенный смех, доносившийся из толпы на тротуаре, и почувствовал раздражение. Теперь, когда он окончательно решил уехать, этот проклятый город не выпускает его.

Перед мысленным взором встала Рейчел такой, какой она была в день пикника, и в первую ночь их любви, и во время вечеринки, когда сбежала с ним от гостей. И они целовались под грушей. Рейчел, прекрасная удивительная Рейчел, с сияющими глазами и неотразимой улыбкой.

Ах, Рейчел, ну почему ты так поступила? Почему не захотела взглянуть на все моими глазами?

Внезапно на лице у него появилось странное выражение, и он застонал. Какой же он идиот! Он хотел, чтобы Рейчел все бросила, кардинально изменила свою жизнь. Как мог он требовать этого от нее?! Кто же он после этого?

Все это время он жалел себя и злился на нее и ни разу не задумался о том, каким был эгоистом. Он эгоистично требовал от Рейчел пожертвовать всем. И она готова была сделать это, лишь просила дать ей небольшую отсрочку.

Чем дольше Ник копался в своей душе, тем больше росла его тревога. Это он во всем виноват. Он с самого начала гордился тем, что научил Рейчел открывать для себя новую жизнь, но сознательно не обращал внимания на то, что и она кое-чему его научила. Она научила его, что свобода — это любовь, и жертвенность, и участие, и понимание.

Эгоистичные мысли так завладели им, что он был не в состоянии остановиться и подумать, что правда жизни повсюду. И не важно, где ты и чем занимаешься, бизнесмен ты или простой рабочий, — главное, кто с тобой рядом. Главное, что у тебя в душе.

Ник спросил себя: что для него самое страшное? И ответил: самое страшное, если с ним не будет Рейчел.

Внезапно он отчетливо осознал, что должен поехать к ней. Он все сможет вынести, только не жизнь без нее. Он все сделает так, как она захочет. Если захочет остаться, они останутся. Он будет где угодно и кем угодно, лишь бы не потерять ее.

Ник выглянул из окна кабины, чтобы посмотреть, двигаются ли стоявшие впереди машины, но ничего не было видно. Открыв дверцу, он вышел. Если пробка в скором времени не рассосется, то он просто оставит фургон на обочине и пойдет пешком к дому Рейчел.

Ник направился в сторону толпы на тротуаре. Сердце его гулко стучало при мысли, что он скоро увидит ее. Подойдя поближе, он недоуменно нахмурился. Причиной, собравшей толпу, был не несчастный случай. На драку это тоже не было похоже, потому что не было слышно никаких криков.

Когда Ник вплотную приблизился к собравшейся кучке людей, все обернулись и как по команде замолчали, бросая на него какие-то странные взгляды. Ему была видна только верхняя часть какого-то плаката в центре толпы. Демонстрация, что ли?

Толпа начала молча расступаться перед ним, и, когда он наконец увидел то, из-за чего все тут столпились, шаги его замедлились, а сердце заколотилось так, что готово было выскочить из груди.

Не веря своим глазам, он уставился на Рейчел, сидевшую на дорожной сумке. Когда он окинул ее быстрым взглядом, во рту у него пересохло. Она была одета в узкие голубые джинсы и обтягивающую белую футболку, а волосы были стянуты в хвост на затылке. В таком наряде она выглядела не старше своей дочери.

Когда первый шок начал проходить, Ник поднял глаза на плакат, который Рейчел держала в руке, и, не выдержав, рассмеялся. Большими красными буквами там было написано: «Наслаждение — это ты!».

Рейчел все это время молчала, лишь смотрела на него глазами, в которых он мог прочесть все: надежду, радость, любовь.

Сердце Ника ёкнуло. Он знал, как нелегко ей было решиться на такой публичный шаг, ведь эпатаж совсем не в ее натуре, но она сделала это ради него. Во имя спасения их любви!

Шагнув вперед, он осторожно забрал из ее рук плакат и, не отрывая глаз от любимой, отдал его какому-то мужчине, стоявшему рядом.

— Поехали? — ласково проговорил он.

В ее глазах заблестели слезы.

— Да, поехали, — прошептала она и кивнула.

Ник поднял с земли ее сумку, потом покровительственно обнял ее за талию. И только тогда обратил внимание, что украшение, которое было надето на ней, — тот самый фривольный комплект из бусин, перьев и бантиков, который она выбрала в магазине в тот день, когда они впервые встретились. Ее первый шаг к свободе.

И любви.

К началу их новой жизни.

Эпилог

Через заднюю дверь Рейчел вышла в сад и остановилась, залюбовавшись зрелищем, представшим перед ней.

Ее семья.

Эндрю переворачивал мясо на гриле. Лиса расставляла посуду на столике под навесом, бросая на мужа нежные взгляды. Колин со своей подружкой, которую он привез домой на выходные, сидели под яблоней и о чем-то шептались.

Ее муж, ее ненаглядный, любимый муж, сидел на скамейке и по очереди подбрасывал в воздух то их годовалую дочурку Милли, то внучку Элис, которой было уже два годика.

Рейчел улыбнулась, вспоминая события двух последних лет, наполненных любовью, радостью и взаимопониманием. Еще никогда в жизни она не была счастливее.

Три месяца они провели, путешествуя по стране, но, когда Рейчел поняла, что беременна, вернулись в Гринвилл, где через полгода и родилась их прелестная дочь Миллисент. Ник был безмерно счастлив, души не чаял в дочери и готов был целыми днями носить на руках «своих любимых девочек».

Он открыл в Гринвилле филиал своей фирмы, но время делил поровну между бизнесом и семьей. Рейчел продолжала заниматься общественной работой, хотя и меньше, чем прежде, ведь теперь ей было о ком заботиться.

— Эй, Рейчел, что ты там застыла?! — крикнул Ник, увидев ее. — Иди поиграй с нами! Видишь, как у нас весело!

Рейчел улыбнулась и, в очередной раз поблагодарив судьбу за дарованное ей счастье, пошла к своей семье.

Примечания

1

Вид карточной игры.

Content

Марианна Лесли
Опасный мужчина

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Эпилог

Примечания