Мэрил Хенкс

Место под солнцем

1

С раннего детства Кэтрин окружали забота и внимание. Весь мир был брошен к ее ногам в тот самый момент, когда она впервые пискнула на руках матери. Ее отец, Джордж Эскотт, души не чаял в малютке Кэтти. Хотя поначалу он, мечтавший о сыне, не мог примириться с мыслью о том, что его единственный ребенок — дочь. Единственный потому, что горячо любимая жена Элизабет скончалась через месяц после рождения Кэтрин. Усилия лучших врачей штата, огромные деньги, которые Эскотт тратил на спасение Элизабет, не помогли.

Первое время Джордж был безутешен. Он не мог даже смотреть на дочку, так как она напоминала ему о его потере. Но постепенно печаль прошла, душевная рана зарубцевалась. Ласковая и забавная малышка помогла отцу прийти в себя, наполнила его жизнь смыслом и теплом.

Детство Кэтти прошло в загородном доме Эскоттов, где каждый старался, чтобы маленькая мисс не знала ни забот, ни хлопот. Дорогие игрушки, изящная одежда, любые развлечения — все было к ее услугам. Когда девочка подросла, заботливый отец нанял для нее учителей, так как приходил в ужас от одной мысли о том, что его дочурка пойдет в школу, где любой сможет ее обидеть.

Кэтрин Эскотт росла, окруженная роскошью и всеобщим вниманием. К двадцати годам она превратилась в задумчивую темноглазую девушку, для которой мнение отца было превыше всего.

Джордж не мог нарадоваться на свою малышку, которая стала такой очаровательной девушкой. Все в дочери напоминало ему о покойной жене: и ласковая улыбка, и нежный взгляд бездонных глаз, и копна волос цвета вороного крыла. Иногда Эскотт с некоторым раздражением думал о том, что придет время, когда он должен будет отдать Кэтрин какому-то незнакомому мужчине. Но он усилием воли отгонял от себя подобные мысли — пока ничто не омрачало его счастья.

Девушка обожествляла отца. Он был для нее всем. Она знала, что в любой момент может обратиться к нему за помощью, что Джордж всегда готов ответить на любые ее вопросы. Он был не только заботливым отцом, но и верным другом.

Так Кэтрин Эскотт жила в своем закрытом мирке, почти никуда не выезжая и общаясь только с любимым отцом да с небольшим кругом избранных людей. Реальный мир с его жестокостью был далек от нее. Тем тяжелее оказались для девушки внезапные перемены в ее жизни…

Однажды Джордж Эскотт вернулся домой гораздо позднее обычного. Хотя Кэтрин знала, что ее отец — бизнесмен, и на его работе могут возникнуть непредвиденные обстоятельства, она волновалась.

— Папа, наконец! — Девушка быстро сбежала вниз по витой лестнице навстречу отцу.

— Здравствуй, Кэтти. — Джордж Эскотт машинально поцеловал дочь в щеку и прошел мимо нее в библиотеку.

Кэтрин замерла на месте. Она не знала, что и подумать, — подобная холодность была не характерна для отца. К тому же девушка явственно почувствовала запах виски, когда тот целовал ее. Было от чего встревожиться! Она растерянно посмотрела вслед Эскотту. Но он, обычно такой чуткий к любым изменениям в настроении дочери, даже не обернулся.

Кэтрин немного постояла на месте в нерешительности. Что делать? Последовать за отцом и потребовать объяснений? Но разве она имеет право задавать ему какие-либо вопросы? Если папа захочет, он сам все объяснит.

Девушка вздохнула и направилась в холл. Джейк, большеголовый бассет, любимец семьи, недовольно заворчал, когда расстроенная Кэтрин плюхнулась на диван рядом с ним.

— Что случилось, Джейк? — жалобно спросила она собаку. — Почему папа так странно ведет себя сегодня?

Но пес не пожелал вести с ней беседу. Он что-то недовольно проворчал и неуклюже спрыгнул с дивана, задев низенький журнальный столик. Стекло жалобно звякнуло.

— Ты не собака, а настоящий медведь, Джейк! — укоризненно произнесла девушка.

Она подобрала ноги и уютнее устроилась на диване. Внезапно ее внимание привлекла кипа газет на столике. От нечего делать Кэтти вытащила одну газету из пачки, развернула ее и принялась лениво листать.

Как всегда, новости экономики, политики, культуры, обязательная светская колонка… Неожиданно Кэтрин застыла. Человек на одной из фотографий был ей знаком. Слишком знаком. Со страницы газеты улыбался элегантный седеющий мужчина — ее отец Джордж Эскотт. Сердце девушки подскочило и замерло на месте. Она не привыкла к тому, что фотографии отца появляются в рубрике светской жизни. Кэтти лихорадочно стала искать статью, относящуюся к этому снимку.

«Шеф женится на секретарше»… «Современная Золушка»… «Джордж Эскотт, владелец одной из крупнейших сталелитейных компаний страны, сделал предложение…»

Строчки расплывались у Кэтрин перед глазами. Она старалась сфокусировать зрение, но у нее ничего не получалось. Казалось, что она неожиданно разучилась читать.

Кэтрин снова посмотрела на фотографию. Как же она не заметила сразу? Рядом с отцом стояла молодая девушка в строгом деловом костюме. Ничем не примечательные черты лица, короткая стрижка. Кэтрин не могла поверить собственным глазам. Автор статьи утверждал, что Джордж Эскотт собирается жениться на некой Рэйчел Рибертон!

Газета выпала из рук Кэтрин. Девушка сжала лихорадочно пульсирующие виски. Этого не может быть! Она попыталась собраться с мыслями. Несомненно, это какое-то недоразумение.

Очередная газетная утка. Он, наверное, оказал секретарше какую-нибудь пустяковую услугу, а журналисты выдумали очередную историю. Да, так оно и было.

Но что-то не давало Кэтрин покоя. Ее отец не относился к плейбоям, за которыми охотятся толпы репортеров. К чему сочинять что-то про солидного Джорджа Эскотта, для которого в жизни существовали только две вещи: дочь и работа?

Кэтрин решительно поднялась. Один отец способен рассеять ее сомнения, успокоить ее.

Она подошла к закрытой двери библиотеки. Сердце отчаянно стучало. Как спросить о таком, как объяснить, что мучает ее? Не рассердится ли отец? Но оставаться в неизвестности больше не было сил. Кэтрин кинула взгляд на фотографию в газете и решительно распахнула дверь.

Джордж Эскотт сидел за массивным дубовым столом. Он взглянул на Кэтрин, словно на чужую…

Сердце девушки сжалось. Все вещи в этом кабинете окружали ее с самого рождения. Большие кресла с темно-зеленой плюшевой обивкой, шкафы до самого потолка, разноцветные переплеты книг… Здесь было царство ее отца, в котором она, Кэтрин, всегда была желанной гостьей.

Девушка неуверенно огляделась. Все стояло на своих местах, но что-то неуловимо изменилось. Она чувствовала, что произошло что-то непоправимое…

— В чем дело? — спросил Эскотт. Очевидно, он думал о чем-то своем и не ожидал вторжения дочери, поэтому его голос прозвучал резковато.

Кэтрин подняла на него полные слез глаза. Вместо ответа она протянула газету, которую сжимала в руках. Джордж Эскотт мельком взглянул на фотографию и поморщился.

— И как только газетчики все узнают, — пробормотал он.

Кэтрин ахнула.

— Что узнают, папа?

— Что ж, рано или поздно… Хотя я предпочел бы сказать тебе об этом сам, — произнес Эскотт, избегая взгляда дочери.

Кэтрин молчала.

— Не смотри на меня так, — вдруг сорвался он, не в силах выносить тишину. — Рэйчел — отличная девушка, я уверен, что вы с ней поладите.

С этими словами Джордж встал со стула и подошел к окну, показывая всем своим видом, что разговор окончен.

— Но это невозможно. Папа, что это за женщина? И почему все произошло так внезапно? Она такая молодая… Ей, должно быть, нужны только твои деньги, неужели ты не понимаешь? — Несмотря на явное нежелание отца продолжать беседу, Кэтрин не собиралась сдаваться.

Она задыхалась. Ее уютный мир рушится на глазах! Мачеха! Даже подумать о таком было невозможно. Кэтти бросало в дрожь от одной только мысли о том, что у отца будет жена. Что в их жизни появится кто-то третий. И эта особа на фотографии показалась ей не слишком-то симпатичной…

— Иди к себе, Кэтти, — недовольно проговорил Джордж. — Успокойся, не горячись. Мы обсудим это завтра.

Эскотт был готов к тому, что Кэтрин не обрадуется его намерению жениться. Любому ребенку неприятно, когда кто-то из родителей решает связать свою судьбу с другим человеком. Именно поэтому он сегодня задержался у себя в офисе, обдумывая за стаканом виски, как лучше сообщить дочери новость. Представляя, как она будет ошеломлена и расстроена, он порядком накрутил себя. Ведь женитьба не преступление! Разве он не имеет право на счастье? Почти двадцать лет он хранил верность Элизабет, матери Кэтрин. Неужели он должен прожить до конца дней своих в одиночестве? Ведь дочь когда-нибудь покинет его… К тому же он еще не стар, и его телу требуется любовь не меньше, чем душе. Но как объяснить это дочери?

Эскотт тяжело вздохнул. Ведь Кэтти еще совсем девчонка, несмышленыш. И она привыкла быть для него единственной… Ему следовало быть с ней помягче.

— Понимаешь, Кэтрин… — начал он и обернулся. Но девушки уже и след простыл.

Ничего, успокаивал он себя, она взволнована, но это пройдет. Дочка любит меня и желает мне счастья. Они с Рэйчел обязательно подружатся, и мы прекрасно заживем втроем!

На следующее утро Кэтрин не вышла к завтраку. Эскотт был огорчен и раздосадован. Каким образом они уладят эту проблему, если упрямая девчонка не хочет общаться? И именно сегодня он собирался привезти Рэйчел домой и познакомить с дочерью. Джордж Эскотт меньше всего на свете хотел, чтобы в его доме разгорелся скандал. Да еще накануне его свадьбы. Что же делать?

Кэтти слишком привыкла считать себя светом в окошке! Я не буду потакать ее капризам, решительно сказал он себе и встал из-за стола.

— Мэри, — обратился он к экономке, — передайте эту записку мисс Кэтрин. И приготовьте на ужин что-нибудь вкусное — я приеду не один.

Круглолицая Мэри, верой и правдой прослужившая Эскоттам более пятнадцати лет, расплылась в довольной улыбке. Уж она постарается угодить любимому хозяину. Она, конечно, подозревала, что между отцом и дочерью произошло что-то неладное, но надеялась, что они помирятся.

Из окна своей спальни Кэтрин наблюдала за тем, как отец садится в машину. Обычно она всегда провожала его и целовала на прощание. Сейчас она понимала, что это невозможно. Девушка чувствовала себя ненужной и одинокой.

Только когда роскошный зеленый автомобиль скрылся из вида, Кэтрин сошла вниз. Слуги уже убрали остатки завтрака, и белевший на пустом столе листок бумаги сразу привлек ее внимание.

Девушка нахмурилась. Сейчас все воспринималось как тревожный сигнал.

— Мистер Эскотт оставил для тебя записку, Кэтти, — проинформировала ее внезапно появившаяся Мэри.

Развернув записку, Кэтрин поняла, что оправдались ее худшие опасения. В формальных выражениях отец извещал ее о том, что сегодня вечером к ним на ужин пожалует его невеста, мисс Рэйчел Рибертон.

Сердце Кэтрин упало. Она надеялась, что новый день поможет ей наладить отношения с отцом, а получалось как раз наоборот. Он явно не был настроен на примирение. Тон письма не оставлял сомнений в том, что его меньше всего заботят чувства дочери.

Кэтрин фыркнула. «Надеюсь застать тебя в хорошем настроении»! Да она скорее сбежит из дома, чем сядет за один стол с этой девицей.

— Тебе пора и об отце подумать, — раздался за спиной вкрадчивый голос.

Кэтрин вздрогнула.

— Ты напугала меня, Мэри, — с укоризной обратилась она к экономке.

— Ты думаешь только о себе, — продолжала Мэри, не обращая внимания на слова девушки. — А ведь он еще совсем молод и хочет пожить немного своей жизнью. Двадцать лет отец жил только для тебя, Кэтти. Постарайся его понять. Твое мнение имеет для него очень большое значение. Не расстраивай отца, девочка.

Кэтрин кивнула головой. Ее душили слезы. Она неожиданно поняла, что в словах Мэри есть определенная доля правды. Ведь отец действительно имеет право на счастье. Разве она может запретить ему любить?

— Но как же я? — беспомощно пролепетала она.

— Не переживай, детка, — улыбнулась Мэри. — Я не думаю, что Джордж Эскотт разлюбит свою малышку из-за того, что женится. Наоборот, теперь у вас будет настоящая семья…

— Рэйчел намного моложе его. Ей нужны его деньги! — почти выкрикнула Кэтрин.

— Откуда ты знаешь? — строго спросила Мэри. — Ты не знакома с ней и уже делаешь подобные выводы. Я бы не стала так за глаза оскорблять человека. Подожди немного, успокойся, будь хорошей девочкой. Вначале разберись, а потом суди.

Мэри ласково потрепала Кэтрин по щеке. На ее глазах пухлая малышка превратилась во взрослую девушку. Ей было невыносимо больно видеть, что Кэтрин, всегда такая спокойная и улыбчивая, страдает. Но что делать? Джордж Эскотт вправе поступать по своему усмотрению.

Весь день Кэтрин гуляла по огромному парку и размышляла. Девушка усилием воли заставляла себя не думать о предстоящем ужине, но ей никак не удавалось выкинуть из головы неприятные мысли.

Мэри права, говорила она себе. Я должна познакомиться с этой Рэйчел Рибертон, а потом уже делать выводы.

Но при одной мысли о молодой невесте отца ее передергивало. Кэтрин отнюдь не горела желанием познакомиться с той, которая готовилась занять место ее покойной матери.

К пяти часам Кэтрин была готова. Она не стала специально наряжаться к ужину — пусть незнакомка не думает, что ради нее весь дом перевернулся вверх тормашками! Скромная черная юбочка, зеленая вязаная кофточка, туфли на низком каблуке и минимум косметики. Мэри недовольно поджала губы, когда увидела Кэтрин в коридоре. Она явно не одобрила сдержанный стиль, выбранный девушкой.

Я вовсе не собираюсь устраивать им праздник, сердито подумала Кэтрин. И нечего на меня так смотреть! Но вслух она ничего не стала говорить пожилой экономке — Мэри была обидчива и могла дуться несколько дней кряду из-за неосторожных слов.

Кэтрин спустилась в столовую, чтобы проверить, все ли готово к ужину. Ее поразило то, что стол был сервирован как-то по-особенному нарядно. Свечи, изысканная посуда, живые цветы и самый дорогой хрусталь — видимо, Джордж Эскотт оставил прислуге точные указания по поводу сервировки.

Сердце Кэтрин сжалось. Отец очень хотел произвести впечатление на эту Рэйчел Рибертон. Неужели она для него настолько дорога?

Когда через полчаса к усадьбе подъехала машина, Кэтрин была в крайне угнетенном состоянии.

Раздался звонок, и сердце девушки подпрыгнуло и затрепетало, словно пойманная птичка. Через несколько секунд она встретится с той, которая может изменить всю ее жизнь.

Величавый дворецкий неторопливо направился к двери. За годы работы на Джорджа Эскотта он научился ничему не удивляться и не показывать свои истинные чувства, но сейчас блеск его глаз выдавал неодобрение. Старому слуге не нравилось то, что всеобщей любимице мисс Кэтрин отныне придется играть второстепенную роль в доме отца. В том, что молодая жена займет главенствующее место в сердце Эскотта, никто не сомневался.

— Кэтти, ты встречаешь нас, вот умница.

Джордж Эскотт вошел в холл и сразу заметил фигурку дочери.

Кэтрин судорожно сглотнула. Неестественность тона, каким отец заговорил с ней, поразила девушку.

Значит, он тоже осознает, насколько нелепа эта ситуация, мелькнуло у нее в голове.

Однако Джордж сделал вид, что не заметил замешательства дочери.

— Давайте знакомиться, — бодро произнес он. — Рэйчел, это моя дочь Кэтрин. Кэтрин, это Рэйчел, моя невеста…

Эскотт говорил еще что-то, но Кэтрин уже не слышала его. Слова «моя невеста» эхом отдавались в ее голове.

— Здравствуйте, — едва сумела она выдавить из себя, когда поняла, что молчание слишком затянулось.

Рэйчел мило улыбнулась.

— Вот уж не думала, что у тебя такая взрослая дочь, — прощебетала она. — У вас прекрасный отец, дорогая, вы на него очень похожи, — обратилась она к Кэтрин.

Девушку покоробили фамильярные интонации Рэйчел. Казалось, та сразу давала понять, что состоит в близких отношениях с Эскоттом и намеревается стать хозяйкой в его доме. Кэтрин удивлялась тому, что ее проницательный отец не замечает ничего. — Джордж смотрел на невесту влюбленными глазами и не обращал ни на что внимания.

Они прошли в столовую, и здесь Кэтрин смогла как следует рассмотреть мисс Рибертон. Рэйчел была хорошо сложена, со вкусом одета и в целом производила неплохое впечатление, но обесцвеченные короткие кудряшки придавали ей сходство с певичкой из дешевого варьете. Ее глаза, не то серые, не то светло-голубые, внимательно оглядывали все вокруг. Кэтрин была уверена, что от оценивающего взгляда Рэйчел не укрылась ни одна деталь роскошного интерьера столовой Эскоттов.

В принципе, Кэтрин была вынуждена признать, что Рэйчел красива. Молода, уверена в себе. И готова любой ценой пробить себе дорогу в жизни — в этом Кэтрин Эскотт не сомневалась. Что ж, ей просто не повезло, что именно такая женщина встретилась ее отцу.

Рэйчел Рибертон чувствовала, что Кэтрин внимательно разглядывает ее. Ей было ясно, что эта тихая темноглазая девушка отнюдь не в восторге от встречи с будущей мачехой. Молодая женщина немного волновалась. Она знала, что Эскотт очень дорожит дочерью. На его рабочем столе фотография Кэтрин в тяжелой серебряной рамке занимала почетное место. Каждый клерк в компании Эскотта знал, что тот молится на дочь.

Неужели эта девчонка сумеет помешать моему браку, с тревогой думала Рэйчел, наблюдая за непроницаемым лицом Кэтрин. Но один взгляд на Эскотта успокоил ее. Он смотрел на нее с такой любовью, что становилось ясно — никакие силы на земле не смогут помешать их браку.

Вот и славненько, с удовлетворением заметила про себя Рэйчел и, потупив глазки, занялась нежнейшей гусиной печенкой. Молодая особа была необыкновенно счастлива. Подумать только! Миссис Джордж Эскотт! Ради этого стоило корпеть над работой сверхурочно и разыгрывать из себя тихоню. Стоило!

2

Рэйчел Рибертон родилась в семье мелкого чиновника. И ее отец был этому отнюдь не рад. Третья дочь! А через пару лет миссис Рибертон «подарила» мужу четвертую… Как ему прокормить всех этих горластых девчонок? Разумеется, денег в семье постоянно не хватало. И не только денег. Еще меньше Рэйчел и ее сестрам перепадало ласки и внимания…

Сразу после окончания школы девушка пошла работать. Но место продавщицы в маленьком магазинчике неподалеку от дома ее мало устраивало, и она быстро сбежала оттуда. Потом она попробовала себя в кинобизнесе — продавала билеты в единственном в городе кинотеатре, и в индустрии красоты — подметала пол в парикмахерской. Не стоит и говорить о том, что все эти «должности» были далеки от совершенства: денег приносили мало, а уж блеска Рэйчел совсем не прибавляли. Она мечтала совсем о другом. Девушку с детства манила роскошная жизнь.

В конце концов судьба занесла Рэйчел в небольшое кафе на окраине города, где ей с утра до ночи приходилось обслуживать полупьяных клиентов. В конце рабочей недели ее уже мутило от стойкого запаха жареного лука. Общение с клиентами тоже не доставляло радости. Каждый пытался пофлиртовать с симпатичной официанткой, пригласить ее куда-нибудь, но Рэйчел прекрасно понимала, что ничего хорошего из отношений с человеком, посещающим кафе мистера Паудинга, не получится. Она стойко намеревалась добиться большего. Поэтому, когда один из немногочисленных приличных завсегдатаев кафе предложил девушке работу в доме мадам Мессер, она с радостью согласилась.

Мадам Мессер происходила из обедневшего дворянского рода, но, выйдя замуж за богатого фабриканта, порвала все отношения с родственниками. Она счастливо прожила с мужем почти семнадцать лет. Увы, однажды ее обожаемый Ганс отравился грибами и скоропостижно скончался, оставив безутешными жену и пятнадцатилетнего сына.

К этому времени фрау Мессер уже много лет не поддерживала отношений со своими родственниками, а родственники мужа не желали поддерживать отношения «с этой выскочкой». Поэтому, когда срок траура истек, вдова решила покинуть Германию и поискать более гостеприимное место. Средства ей позволяли обосноваться в любой точке земного шара, и она выбрала Соединенные Штаты Америки. Фрау Мессер, ставшую ради благозвучия мадам Мессер, не влекли большие города. Ей хотелось тишины и покоя. Поэтому ее выбор пал на Линдорт, небольшой захолустный городишко на юго-востоке страны. Она приобрела там недвижимость и поселилась на центральной улице Линдорта в одном из самых старинных домов. Мадам Мессер всегда помнила о том, что она дворянка.

Однако жизнь прикладывала все усилия, чтобы гордая мадам забыла о своем знатном происхождении. Средства, унаследованные после смерти мужа, на удивление быстро закончились. Оказалось, что в стране огромных возможностей деньги улетучиваются с необычайной скоростью. Вскоре мадам Мессер была поставлена перед необходимостью зарабатывать себе на жизнь. Была она в тот период уже немолода, но по-прежнему неплохо выглядела, со вкусом одевалась и умела поддержать беседу на любую тему. Старый знакомый ее мужа, случайно оказавшийся тогда в Линдорте, предложил ей открыть своего рода салон, в котором отцы города могли бы неплохо проводить время в общении друг с другом, отдыхая после трудов праведных. Мадам Мессер была женщина неглупая и с радостью ухватилась за эту идею. Тем более что знакомый обещал помочь с деньгами.

Через три месяца в Линдорте открылся салон мадам Мессер. Она не стала выдумывать себе псевдоним. Зачем? Ведь она не собиралась делать ничего противозаконного. Ее заведение будет самым образцовым в городе. Никаких беспорядков, никаких драк или проблем с полицией. И, главное, никаких обвинений в аморальности…

Влиятельные люди сразу полюбили салон гостеприимной немки. Они заходили туда вечерком пропустить рюмочку-другую и поболтать с очаровательной хозяйкой, тем более что та всегда помнила свое место.

Мадам Мессер отдавала себе отчет в том, что ее салон — просто заурядный бар. Только бар для избранных. Для тех, кому неловко появляться в обычных питейных заведениях города. Но ее заведение процветало. Хорошенькие молодые официантки, остроумная хозяйка, изысканный интерьер, возможность встретиться в непринужденной обстановке со своими друзьями, коллегами, оппонентами — все это привлекало самых состоятельных людей города. Салон мадам Мессер приобретал популярность.

Правда, поначалу ходили слухи, что девушки, работающие там, не только разносят еду и выпивку, но и оказывают другие, более интимные услуги. Однако подтверждения этому не было, и сплетники постепенно умолкли. Мадам боролась за репутацию заведения как тигрица и сумела доказать всем, что ее салон — благопристойное место, куда можно прийти с женой… Впрочем, такого никогда не бывало.

Конечно, иногда случались разного рода мелкие неприятности, когда подвыпивший гость желал уединиться с особенно понравившейся ему девушкой, но строгая мадам быстро находила на него управу. Она опекала своих девиц словно родная мать и не давала их в обиду. Горе тем, кто осмеливался пойти наперекор воле мадам!

Неудивительно, что многие девушки мечтали работать в салоне мадам Мессер. Рэйчел была вне себя от радости, когда получила предложение поступить туда официанткой. Она немедленно распрощалась с провонявшим луком кафе и уже через два дня ловко смешивала коктейли в золотистой комнате самого престижного заведения Линдорта.

Весь следующий месяц Рэйчел не ходила, а летала. Ей казалось, что она попала в сказку. Красивая одежда, вкусная еда, приличная зарплата, — теперь она обладала тем, о чем и мечтать не могла еще несколько недель назад. Она общалась с высокообразованными людьми, слушала умные разговоры, потихоньку приобщаясь к культурно-политической жизни города.

Немало секретов теперь хранилось в хорошенькой головке Рэйчел Рибертон, однако она была достаточно сообразительна, чтобы держать полученную информацию при себе.

Рэйчел поначалу считала, что достигла вершины благополучия. Но постепенно она стала мечтать о большем. Ей было ясно, что та блестящая шумная жизнь, в которую она планировала окунуться с головой, по-прежнему далека. Что с того, что она целый день, а иногда и ночь проводила в шикарном помещении? Ведь она не имела права ни на минутку присесть на один из уютных плюшевых диванчиков…

Рэйчел Рибертон по-прежнему оставалась прислугой, и это нравилось ей все меньше и меньше. Девушка оглядывалась вокруг и видела бриллиантовое колье мадам Мессер, дорогие костюмы и великолепную машину ее сына и представляла себя на их месте. Но вместо этого ей каждый раз приходилось возвращаться домой, где шум не прекращался до поздней ночи, где отвратительно пахло селедкой, где издерганная мать постоянно упрекала дочь, что та совсем не помогает семье.

Контраст между тем, что Рэйчел видела дома и в салоне мадам, все сильней разъедал душу девушки.

Она стала приглядываться к мужчинам, которые приходили в заведение мадам Мессер. Рэйчел видела в них теперь не просто посетителей, которым надо угождать и улыбаться. Она почувствовала, что перед ней люди, которые могут открыть для нее дверь в недосягаемый мир богатства и власти, туда, где нет бедности, унижений и селедочно-лукового запаха.

Рэйчел прекрасно понимала, что узнай мадам о ее намерениях, она тут же лишится работы. Но девушка чувствовала — это ее единственный шанс. Дома она немного укоротила платье, в котором работала, и стала краситься чуть тщательнее обычного. Ей доставляло огромное удовольствие идти по улице и чувствовать на себе восхищенные мужские взгляды. Рэйчел постепенно осознавала, что она привлекательна, и что из этого можно извлечь выгоду.

Те, богачи, ничем не отличаются от этих, думала девушка, кидая взгляд на группу молодых бездельников, бесцельно слоняющихся вокруг бара и осыпающих любую симпатичную девушку комплиментами. Если эти сходят от меня с ума, то почему те должны оставаться равнодушными? Ведь они сделаны из того же материала!

И Рэйчел стала шире улыбаться и нежнее смотреть. Конечно, в отсутствие мадам. Ведь хозяйка сразу бы раскусила ее игру, которая, кстати, скоро начала приносить плоды.

Мистер Браунбаум, толстый пожилой еврей, владелец самого большого ювелирного магазина в Линдорте, не остался равнодушным к чарам прелестной блондинки и пригласил ее провести очередной уикенд на его загородной вилле. Рэйчел стоило большого труда сдержать торжествующую улыбку. Попалась рыбка на крючок! Теперь ее будущее обеспечено. Уж она сумеет вытянуть из этого толстяка все, что ей нужно для счастья…

После веселого уикенда Рэйчел летела домой как на крыльях. Она возвращалась не одна — в ее сумочке лежал изысканный черный футляр с бриллиантовыми серьгами. Ювелир не поскупился. Рэйчел была очень мила, и он с радостью вознаградил свою пылкую подружку.

Но на этом дело не закончилось. Еще через неделю сбылась заветная мечта Рэйчел — очарованный ювелир расщедрился и подарил ей небольшую, но уютную квартирку на окраине города. Рэйчел немедленно переселилась туда, не сказав никому ни слова.

Началась новая жизнь. Как по волшебству в ее квартире появилась дорогая мебель, гардероб наполнился новыми туалетами, а шкатулка — драгоценностями.

Рэйчел была достаточно умна и не требовала ничего от своего возлюбленного. Толстяк Браунбаум, распаленный ласками девушки, осыпал ее подарками и без намеков. Он понимал, чем можно привлечь и удержать возле себя молодую любовницу. Между ним и Рэйчел царило полное взаимопонимание.

Но шло время, постепенно наступило пресыщение. Рэйчел привыкла и к новой квартире, и к побрякушкам, и к тряпкам. Толстый лысый Браунбаум начал действовать ей на нервы. Он совсем не походил на красавца-миллионера, который время от времени снился Рэйчел, да и белоснежная яхта тоже оставалась недосягаемой мечтой.

Рэйчел захотелось перемен. И они не заставили себя долго ждать.

После смерти мужа у мадам Мессер осталось три вещи: долларовый счет в банке, обручальное кольцо с рубином и сын. Рональд Мессер сумел взять все лучшее от своих родителей. Высокий, стройный, обаятельный, он был знаком со всем Линдортом. Немало девушек лили горькие слезы из-за красавчика Ронни. Его серые глаза разбили не одно сердце. Но мало кто знал, что помимо неотразимой внешности Рональд Мессер обладал умом дельца и практической хваткой. Он был правой рукой матери, и именно благодаря его постоянным усилиям заведение мадам не просто приносило прибыль, но процветало.

Мадам души не чаяла в сыне. Теперь она мечтала о том, чтобы Ронни выгодно женился на дочке какого-нибудь линдортского бизнесмена, но, к ее огорчению, сын не помышлял о подобной женитьбе. Ему претила мысль о том, чтобы искать богатую жену, а потом всю жизнь выслушивать упреки от ее родни, как это произошло с его матерью, когда она вошла в семью Ганса Мессера.

И именно Рональду суждено было сыграть решающую роль в судьбе Рэйчел Рибертон.

Рэйчел влюбилась в него. Рональд казался ей идеалом мужчины. Именно о таком она мечтала долгими бессонными ночами.

Будучи девушкой предприимчивой, она приложила массу усилий, чтобы великолепный Рональд догадался о ее нежных чувствах.

Ронни и раньше пробовал завести интрижку с какой-нибудь девушкой из салона. Почему бы нет? Ведь он так молод, всего двадцать один год, а девушек его мать выбирала одну другой лучше. Как тут устоять перед соблазном?

Но дракон-маменька была все время начеку. Меньше всего ей хотелось, чтобы ее многообещающий сын связался с какой-нибудь смазливой официанточкой. Нет, пусть уж лучше кружит голову этим высокопоставленным девицам, а наиграться со служанками он успеет потом, когда сам встанет на ноги. Рональд порой досадовал на строгую политику матери, но в глубине души признавал справедливость ее слов.

Однако чары Рэйчел Рибертон перевесили все благоразумные соображения. Они стали встречаться тайком, хотя девушке не очень нравилась подобная ситуация. Она предпочла бы, чтобы об их отношениях стало известно всему городу. Но Ронни понимал, что если мать узнает об их связи, обоим не сдобровать, а Рэйчел слишком сильно влюбилась в неотразимого красавца, чтобы противоречить ему хоть в чем-либо.

Вскоре она получила ключ от холостяцкой квартиры Рональда, и на плеши ювелира стали расти огромные ветвистые рога.

Рэйчел не думала ни о чем. В объятиях Ронни она забывала об опасности. В глубине души она лелеяла мысль о том, что Рональд Мессер когда-нибудь женится на ней и обеспечит ее существование.

Как мы будем счастливы, когда нам не надо будет прятаться, размышляла она иногда, разглядывая точеный профиль спящего Ронни. Мадам, конечно, не будет в восторге, но она любит сына, ко мне тоже хорошо относится. Она, конечно же, поймет и простит, ведь она всегда была так добра ко мне…

Рэйчел не могла думать больше ни о чем: ее мысли постоянно занимал Рональд Мессер. Ей казалось, что за нее должен радоваться весь мир. Однако находились люди, которые были не в восторге от подобных перемен в ее жизни. Среди этих людей был и старый Браунбаум.

Он сразу почувствовал неладное — глаза Рэйчел как-то по-особому горели, и ему, поднаторевшему в человеческой психологии, не составило большого труда догадаться о возможных причинах ее хорошего настроения.

Браунбаум решил приглядеться к своей молодой любовнице. Соперника он терпеть не собирался. Он нанял частного сыщика, и его подозрения вскоре получили недвусмысленное подтверждение в виде весьма выразительных фотографий нежной парочки. Ярость обманутого любовника достигла предела, когда, направляясь в тот же вечер в салон мадам Мессер, он заметил Рэйчел в открытой спортивной машине Рональда. Браунбаум тут же намекнул мадам, что ей стоит обратить пристальное внимание на своего драгоценного сыночка и на некую особу из официанток салона.

— Вы же знаете, порой молодые люди сходят с ума от одного вида белокурых кудряшек, — туманно заметил он.

Мадам прекрасно поняла его. Поведение Рэйчел Рибертон очень не нравилось ей в последнее время. Вызывающий макияж, откровенная улыбка — мадам сильно подозревала, что девочка ведет двойную игру за ее спиной, но чтобы покуситься на ее сына…

Браунбаум мог быть доволен — дни Рэйчел в салоне мадам Мессер были сочтены.

Через некоторое время Рэйчел обвинили в мелкой краже. Она могла сколько угодно клясться в невиновности, размазывать по щекам румяна и слезы. Мадам была неприступна.

— Я хорошо к вам отношусь, — сказала она низким голосом с едва заметным акцентом. — Но вы должны понять, что репутация заведения дороже всего. Я не могу позволить себе терять клиентов. Малейшее подозрение кидает тень на весь салон. Это слишком рискованно. Вам придется уйти.

Расчетливая мадам ни разу не обмолвилась о том, что истинной причиной изгнания Рэйчел послужили ее отношения с сыном хозяйки. Она была слишком умна для того, чтобы допустить скандал в салоне. Но Рэйчел прекрасно поняла, что и кто стоит за ее увольнением — потерпевшей в краже стороной мадам вывела мистера Браунбаума. Девушка не сомневалась, что ревнивый старик что-то прознал и решил таким образом проучить ее.

Ничего, утешала она себя, я больше не нуждаюсь в этой ничтожной работенке. У меня есть Ронни, и мамаше придется смириться с тем, что мы будем вместе!

При мысли о Рональде у нее сладко заныло сердце. Он обязательно позаботится обо мне, самонадеянно думала Рэйчел.

Но и здесь ее поджидало жесточайшее разочарование. Мадам Мессер не стеснялась в выражениях, стараясь убедить сына расстаться с Рэйчел.

— Ты что, с ума сошел? — напала она на своего любимца, причем немецкий акцент в ее речи становился заметнее с каждым словом — сказывалось волнение.

— В чем дело, мама? — спокойно спросил Рональд, но на душе у него стало тревожно. Он знал вспыльчивый властный характер матери и совсем не хотел портить с ней отношения.

— Как ты мог связаться с этой девчонкой Рибертон!

Рональд вздрогнул. Мать обнаружила его слабое место. Он знал, что она категорически против подобных романов, и надеялся, что ему удалось скрыть свои отношения с Рэйчел. Оказалось, что нет…

— Она использует тебя, наивный дурачок, — продолжала бушевать мадам. — Ты и не заметишь, как тебя окружит все ее семейство, и отец потребует жениться. Как ты можешь так рисковать нашим положением? Я возлагаю на тебя столько надежд, сынок… — Глаза мадам затуманились. Она знала, что Рональд не выносит женских слез.

— Не плачь, мама! — Голос Ронни действительно был полон ужаса. — Это просто небольшая интрижка, не стоит так расстраиваться. Хочешь, я сегодня же порву с Рэйчел? Она ничего для меня не значит. Я не могу видеть, как ты переживаешь из-за таких пустяков…

Удовлетворенная мадам молча вытирала слезы. Она была счастлива. Все-таки ее взрослый сын по-прежнему принадлежит только ей.

— Не надо с ней вообще разговаривать, — осторожно заметила она. — Рэйчел сама сообразит, что ты не желаешь ее больше видеть. Я думаю, она не будет сильно расстраиваться. Подцепит себе очередного старичка вроде Браунбаума и утешится.

Мадам кинула на Рональда лукавый взгляд из-под опущенных ресниц. Вытянувшаяся физиономия сына ясно говорила о том, что ее намек попал в цель. Рональд не знал о связи Рэйчел и Браунбаума, а коварная мадам Мессер сразу догадалась о ней, как только обманутый ювелир разоткровенничался.

— Какая гадость, — поморщился Ронни.

— А ты думал, что она безумно влюбилась в тебя? — ехидно поинтересовалась мадам, но тут же спохватилась, видя нахмуренное лицо сына: — Я думаю, сейчас самое время осуществить то, о чем ты так давно мечтал…

Глаза Рональда радостно вспыхнули. Он мечтал отправиться в турне по Европе еще с тех пор, как они переехали в Линдорт, но мадам постоянно отговаривалась нехваткой то времени, то средств. На самом деле ей просто не хотелось отпускать его от себя. Теперь она чувствовала, что ей придется пожертвовать своим душевным комфортом, чтобы оторвать сына от Рэйчел Рибертон.

— Поезжай, сынок, — ласково заметила она. — Ты взрослый, самостоятельный мужчина, и, как тяжело мне без тебя ни будет, я понимаю, что тебе пора пожить своей жизнью.

Через два дня Рональд Мессер вылетел в Лондон, так и не увидевшись со своей подружкой.

Рэйчел была в отчаянии. Пелена спала с ее глаз. Она поняла, что Ронни никогда не собирался завязывать с ней серьезные отношения, и что она для него была всего лишь очередным развлечением. Но не это явилось главной причиной ее переживаний. Рэйчел снова осталась без средств к существованию. Более того, по городку быстро распространялись нелестные для нее слухи. Рассчитывать на получение новой хорошей работы не приходилось.

Девушка попробовала обратиться за помощью к бывшему любовнику. Она надеялась, что, увидев ее снова, такую нежную и беззащитную, во всем блеске молодости и красоты, неприступный ювелир дрогнет и возьмет ее обратно под свое крылышко. Не тут-то было. Оскорбленный Браунбаум даже разговаривать с ней не захотел.

Жизнь в родном городе стала невыносимой. Рэйчел ничего не оставалось делать, как уехать. Она купила на последние деньги билет до Чикаго, где уже несколько лет жила ее подруга детства Меган, и отправилась на поиски новых приключений. Большой мир ждал ее.

Следующие десять лет пролетели незаметно. Рэйчел крутилась как белка в колесе, старясь свести концы с концами. Иногда она взлетала, порой падала, но никогда не теряла присутствия духа и уверенности в том, что когда-нибудь достигнет желаемого.

Рэйчел голодала и мерзла, однажды ее выгнали из квартиры, так как она задолжала с оплатой за полгода. Если бы не поддержка более опытной подруги, неизвестно, что сталось бы с ней. Но Меган твердой рукой наставляла ее на путь истинный, давала денег в трудные моменты и помогала с работой.

Время от времени Рэйчел влюблялась, но не сильно. Она жаждала отдать свои чувства богатому человеку, который смог бы достойно вознаградить ее любовь, но такие, увы, на ее пути не попадались. До определенного момента.

Три года назад по совету все той же Меган Рэйчел окончила курсы секретарей. Она оказалась удивительно восприимчива и без труда нашла себе работу в филиале крупной сталелитейной компании Эскотт Стилворкс. Рэйчел быстро и аккуратно печатала документы, была неизменно вежлива и приветлива. Начальство было довольно ею. Девушка понимала, что пора перестать быть перекати-полем. Ей уже исполнилось двадцать пять лет, и она больше не хотела срываться просто так с насиженного места.

А однажды Рэйчел крупно повезло. Третий секретарь в головной конторе Эскотт Стилворкс был неожиданно уволен. Было подозрение, что он работал на конкурентов, передавая им важную информацию о предстоящих сделках компании. Эскотт был в ярости. Он запретил брать на это место человека со стороны. Так получилось, что Рэйчел Рибертон перевели из филиала в главный офис компании. Теперь ей предстояло работать с самим Джорджем Эскоттом.

Это было невероятное везение. Рэйчел сознавала всю ответственность и, надо отдать ей должное, работала не покладая рук. Но в перерывах она все чаще и чаще думала о том, что теперь у нее гораздо больше возможностей осуществить свою мечту. Рядом с ней работали перспективные молодые люди, каждый день к ним приходили состоятельные клиенты и партнеры, но мысли Рэйчел обращались в сторону одного единственного человека — Джорджа Эскотта.

Рэйчел прониклась симпатией к своему шефу. Трудно сказать, что ей нравилось больше всего: его римский профиль и подтянутая фигура или крупный банковский счет. Несомненно одно — Джордж Эскотт был очень привлекательным мужчиной, и Рэйчел недоумевала, почему он до сих пор один. С его внешними данными и состоянием он должен бы привлекать к себе толпы женщин!

Целеустремленная девица решила разузнать побольше о жизни шефа. Старые служащие, работавшие с Эскоттом с незапамятных времен, с готовностью делились информацией. Рэйчел узнала о Кэтрин и Элизабет, о родителях Джорджа, о его финансовом положении… Ее все больше и больше притягивал этот серьезный бизнесмен, который, на ее счастье, оказался вдовцом.

С таким человеком я могла бы не беспокоиться о своем будущем, размышляла она, сидя по вечерам в своей одинокой квартирке. Рэйчел Эскотт звучит красиво. По-моему, пришла пора сменить фамилию!

Рэйчел не только мечтала, но и предпринимала кое-какие шаги. Она вспомнила о тех методах, с помощью которых она когда-то завлекла Браунбаума, надеясь, что мужчины не слишком отличаются друг от друга. Что сгодилось для одного, не менее привлекательно для другого — вот на чем строился ее немудреный расчет.

В ход снова пошли короткие юбки, накрашенные губки, ласковые улыбки. Но на этот раз Рэйчел действовала намного осторожнее. Она понимала, что репутацией надо дорожить. Меньше всего ей хотелось, чтобы о ней пошли разговоры. Почти полтора года она вела методичную осаду Джорджа Эскотта, о которой никто не догадывался.

Она потихоньку стала отчаиваться. Время шло, а Эскотт не поддавался на ее чары. Но наконец удача решила повернуться лицом к Рэйчел Рибертон. Во время болезни первого секретаря, немолодого человека с безупречным пробором, ей пришлось выполнять его обязанности и работать сверхурочно. Но Рэйчел, разумеется, не роптала — ведь теперь она ежедневно общалась с Джорджем Эскоттом! И постепенно ее знания и деловые качества вкупе с женской привлекательностью были наконец замечены.

Джордж все чаще ловил себя на мысли о том, что ему приятно общество мисс Рибертон. Он неожиданно осознал, что годы уходят, а в его жизни нет ничего кроме дочери и работы. Нет, он не жаловался, но ему хотелось чего-то большего. Он с тоской смотрел в окно автомобиля на яркое солнце и первую листву и размышлял о том, что в его жизни, пожалуй, чего-то не хватает.

В день своего двадцатисемилетия Рэйчел получила традиционный букет — в Эскотт Стилворкс заботились о служащих — и приглашение на ужин от самого шефа. Она поняла, что выиграла.

Через три недели Джордж Эскотт сделал ей официальное предложение.

Но только ужиная в компании Джорджа и его дочери Кэтрин в роскошном особняке Эскоттов, Рэйчел до конца поверила в то, что ее мечта сбылась.

3

После ужина Кэтрин поднялась и ушла в свою комнату. Только там она могла чувствовать себя дома. Все остальное внезапно стало враждебным. Она не смела глаз поднять на отца. А что касается Рэйчел, то девушка чувствовала к невесте Эскотта такое непреодолимое отвращение, что боялась даже заговорить с ней.

Поднявшись наверх, Кэтрин заперлась на ключ. В уединении она смогла дать волю своим чувствам. Слезы душили ее.

То, что Джордж Эскотт без ума от своей невесты, было видно невооруженным взглядом. Также Кэтрин поняла, что ей, хозяйке Эскотт-Хауза, придется потесниться. Она не обольщалась насчет Рэйчел. Личное знакомство укрепило ее подозрения в том, что эту девицу интересует только состояние отца.

Кэтрин мутило при одной мысли о том, что Рэйчел будет жить в их доме. Развязный тон, дурные манеры, бегающие по сторонам глаза — ничто не ускользнуло от нее. Как отец мог увлечься подобной женщиной? — горько спрашивала себя девушка. Неужели любовь настолько застит глаза?

Кэтрин не знала, как жить дальше. Ум подсказывал ей, что бесполезно бороться с желаниями отца. Несмотря на всю привязанность к дочери, вряд ли Эскотт откажется ради нее от женщины, в которую безумно влюблен. Но сердце не позволяло Кэтрин оставаться безучастной…

Неожиданно в дверь комнаты постучали. Кэтрин поспешно вытерла слезы и открыла. На пороге стояла Рэйчел.

— Прости, Кэтти, но мне необходимо поговорить с тобой, — взволнованно произнесла она.

— Проходите, — сквозь зубы процедила Кэтрин и посторонилась.

Рэйчел вошла в комнату дочери Эскотта. Хотя она уже успела составить представление о великолепии Эскотт-Хауза, комната Кэтрин поразила ее до глубины души.

Вся обстановка говорила о комфорте и роскоши. Золотистое покрывало на широком диване гармонировало с коричневым пушистым ковром на полу; сквозь тяжелые шторы пробивались лучи заходящего солнца. Приоткрытая дверь в спальню позволяла кинуть взгляд на большую кровать под кремовым балдахином.

Рэйчел оставалось только догадываться о красоте других комнат, которые принадлежали лично Кэтрин Эскотт.

Она почувствовала приступ неприязни. Хотя, отправляясь на ужин в Эскотт-Хауз, Рэйчел собиралась быть милой с Кэтрин, сейчас она понимала, что испытывает к ней слишком большую антипатию.

У этой надменной девчонки было все с самого рождения, злобно думала она, оглядывая комнату Кэтрин. Разве она имеет право смотреть на меня как на отребье только потому, что я в отличие от нее родилась в трущобах…

— Я знаю, ты не испытываешь ко мне дружеских чувств. — Рэйчел прервала затянувшуюся тишину. — Тебе кажется, я забираю у тебя отца и думаю только о его деньгах. Поверь мне, это не так. Я люблю Джорджа больше всего на свете и хочу сделать его счастливым. Ты — его дочь, и поэтому тоже дорога мне. Я знаю, что не смогу заменить тебе мать. — Рэйчел улыбнулась и пожала плечами. — Но уж подругами мы точно могли бы стать…

Рэйчел умолкла и посмотрела на Кэтрин, которая пребывала в явной растерянности.

Ну что же ты, малышка, сказала она про себя насмешливо. Растерялась? Не ожидала, что я могу быть такой нежной и сладкой? Попробуй-ка теперь поругаться со мной! Папаша тебя со свету сживет, если ты будешь невежлива с таким ангелом, как я.

Кэтрин не знала, что подумать. Она успела составить определенное мнение о Рэйчел Рибертон. Неужели она жестоко ошиблась? Кэтрин всегда старалась быть справедливой. Рэйчел казалась сейчас такой несчастной и искренней. Это была не жадная соперница, а униженная просительница.

— Я буду рада, если это произойдет. Знаешь, я так одинока! У меня никогда не было ни сестры, ни близкой подруги, — продолжила Рэйчел, видя, что глаза Кэтрин подозрительно увлажнились.

Не считая, конечно, Ребекки, Саманты и Анны, которые просто изводили меня своими воплями, ехидно добавила она про себя.

— Простите меня, — заговорила Кэтрин с дрожью в голосе. — Я, наверное, была несправедлива к вам. Но это все так неожиданно. Я только вчера узнала о вашей… — Кэтрин запнулась.

— Я понимаю, — сочувственно улыбнулась Рэйчел. — Но я обещаю, что сделаю твоего отца счастливым. Ты только поверь мне.

Кэтрин кивнула головой, не в силах вымолвить ни слова.

— Мы будем настоящей семьей, — нежно заключила Рэйчел и, подойдя к Кэтрин, обняла ее.

Надо же, какая наивная дурочка эта Кэтрин Эскотт, думала Рэйчел, спускаясь в холл, где ее с нетерпением ждал Джордж. Ничего не стоит обвести ее вокруг пальца. Пять минут — и готово!

— Ну как? — озабоченно спросил Эскотт. Он знал, что Рэйчел была у Кэтрин, и горел желанием разузнать все подробности. Размолвка с дочерью сильно действовала ему на нервы.

— Все в порядке, дорогой, — уверенно ответила Рэйчел. — Кэтти переживает, это естественно, но постепенно она привыкнет. Я постаралась убедить ее, что искренне люблю тебя, а не гоняюсь за твоим состоянием.

Рэйчел очаровательно улыбнулась. Эскотт вздохнул с облегчением. Ему очень хотелось, чтобы две самые дорогие для него женщины подружились.

— Ты просто чудо, — прошептал он.

Рэйчел подхватила свою дешевую сумочку, купленную на распродаже, и направилась к выходу.

— Ты разве не останешься у меня на ночь? — Эскотт растерянно смотрел ей вслед.

Он надеялся, что теперь, после официального предложения и знакомства с Кэтрин, неприступная Рэйчел смягчится и одарит его своей лаской. До сих пор она не позволяла ему ничего, кроме поцелуев.

— Я не могу, дорогой. — Его секретарша отрицательно покачала головой. — Будет неудобно. Здесь Кэтрин, слуги… Потерпи немного…

И она послала огорченному жениху многообещающую улыбку.

— Позволь мне хотя бы отвезти тебя домой, — сказал Эскотт, не сумев скрыть разочарования.

Рэйчел кивнула головой.

— Хорошо, — нежно улыбнулась она будущему мужу.

Позднее, сидя в блестящем «роллс-ройсе» рядом с Эскоттом, Рэйчел в который раз похвалила себя за предусмотрительность. Ей не хотелось портить образ невинной девушки и позволять Эскотту что-либо до свадьбы. Она совсем не жаждала снова оказаться ни с чем. В ее интересах подогревать страсть Джорджа Эскотта, и она будет делать это всеми доступными способами!

Джордж Эскотт поглядывал на нежный профиль невесты и чувствовал, что безгранично счастлив. Конечно, он немного досадовал, что она опять не уступила его желанию, но в то же время ее принципы вызывали у него восхищение.

Как же мне повезло с ней, думал он, уверенно ведя машину по ночному городу. Рэйчел сумеет заполнить пустоту в моей жизни, образовавшуюся после смерти Элизабет. И притом, она так привлекательна…

Джордж вспомнил, как впервые обратил внимание на блеск ее глаз, на мелкие завитки белокурых волос, на очаровательную улыбку. Рэйчел казалась ему настоящей красавицей, юной и неотразимой. Он был поражен, узнав, что ей уже двадцать семь лет. Но это давало ему надежду. Сорок пять и двадцать семь это совсем не то, что сорок пять и двадцать. Джордж Эскотт чувствовал, что боги любви наконец обратили внимание и на него.

Через месяц в Эскотт-Хаузе состоялась церемония бракосочетания мистера Джорджа Эскотта и мисс Рэйчел Рибертон. Присутствовали все важные персоны города. Роль отца невесты взял на себя близкий друг и партнер Джорджа Стивен Шекли. На вопрос о родителях Рэйчел утерла маленькую слезу и поведала, что они выгнали ее из дома много лет назад. Эскотт пожалел бедняжку и больше не настаивал на свидании с родственниками невесты.

Свадьба удалась на славу. Невеста была неотразима. Искусные руки портнихи и парикмахера, щедро оплаченные Эскоттом, превратили Рэйчел Рибертон в настоящую красавицу. Все мужчины пожирали глазами изгибы ее женственной фигуры, миловидное раскрасневшееся личико и завидовали Эскотту, оторвавшему такой лакомый кусочек.

Женщины придерживались иного мнения. Они сразу почуяли врага в новоиспеченной миссис Эскотт. Она не принадлежала их кругу, не получила должного воспитания и могла быть опасна. Но, видя, насколько Джордж увлечен молодой женой, никто не решался высказать ему свое нелицеприятное мнение о Рэйчел.

О Кэтрин, казалось, все напрочь забыли. В центре внимания была только Рэйчел. Но девушку не обижало подобное отношение. Она была нелюдима и предпочитала держаться в тени. Сейчас Кэтрин тем более не хотелось, чтобы какой-нибудь любопытный зевака заметил, что она украдкой вытирает слезы. Рэйчел, конечно, изумительная девушка, и отец будет с ней очень счастлив, но…

Нет, Кэтрин Эскотт было совсем невесело на этой свадебной церемонии.

На следующее утро молодожены уехали в свадебное путешествие по Италии.

Кэтрин осталась совсем одна. Никогда раньше она не чувствовала себя покинутой. Теперь она смогла испытать это ощущение в полной мере. Все валилось из рук, любимые книги больше не интересовали ее. Подруг у Кэтрин Эскотт никогда не было, и девушка отчаянно скучала на протяжении всего медового месяца отца.

Неудивительно, что она безумно обрадовалась возвращению Джорджа, пусть даже с Рэйчел. Наконец-то ее уединение закончилось! Теперь Кэтрин была полна решимости подружиться с новой родственницей.

Но Рэйчел изменилась. Она больше не стремилась к тесному общению с Кэтрин. Ее раздражало все вокруг. Она покрикивала на слуг, доставалось даже Мэри. Только с Эскоттом она оставалась прежней, ласковой и внимательной. Слуги неодобрительно покачивали головами. На кухне молодой миссис был вынесен приговор. Эскотт-Хаузу не нравилась его новая обитательница.

Кэтрин недоумевала. Она не понимала, в чем причина подобного поведения Рэйчел. Ведь та сама предлагала ей дружбу! Пару раз она попыталась вызвать ее на откровенный разговор, но, натолкнувшись на стену молчания, перестала обращать на мачеху внимание. К этому времени она уже оправилась от шока и привыкла к мысли, что в жизни отца появилась другая любовь. Главное, что Джордж Эскотт был счастлив. Большего Кэтрин не хотела.

А поведение Рэйчел объяснялось очень легко. Она, так долго и упорно стремившаяся к богатству, быстро привыкла ко всем составляющим обеспеченной жизни. Возможность покупать меха, одежду, драгоценности в неограниченном количестве уже не доставляла ей прежнего удовольствия. Рэйчел с ужасом чувствовала, что с каждым днем все сильнее ненавидит мужа, Кэтрин, весь мир.

Они с Эскоттом говорили на разных языках. Когда Джордж в очередной раз пытался поделиться с ней своими трудностями на работе, она не могла сдержать зевок. Он замыкался в себе или уходил беседовать с Кэтрин, а Рэйчел бесилась в одиночестве. Ее влекли модные дискотеки, а Джордж отправлял ее в картинные галереи, ей хотелось носить вызывающие мини-юбки, а ее стилем стали строгие английские костюмы.

Но главная проблема была не в этом. За время работы в салоне мадам Мессер, да и за годы свободной жизни в Чикаго Рэйчел привыкла к вниманию мужчин. Она никогда не отказывала себе в удовольствии приятно провести время с тем или иным симпатичным молодым человеком, если он сумел чем-то заинтересовать ее. Теперь все подобные развлечения для нее были невозможны. Жена Джорджа Эскотта должна была вести достойный образ жизни.

Лежа ночью рядом с немолодым мужем, который, устав на работе, мгновенно засыпал, Рэйчел с горьким сожалением вспоминала о молодых мужчинах с гладкой упругой кожей и сильными руками, которые когда-то любили ее.

Отдельное место в ее воспоминаниях занимал Рональд Мессер. Неотразимый красавчик Ронни. Рэйчел до сих пор не могла забыть его и простить мадам за то, что та так жестоко разлучила их…

Рэйчел пресытилась жизнью состоятельной женщины, а ничем другим Джордж Эскотт не привлекал ее. Что мог дать уравновешенный немолодой джентльмен строгих правил этой пылкой взбалмошной женщине? Он считал ее нежной наивной девочкой, которая никогда не позволяла себе ничего лишнего. Откуда он мог знать, что единственное, о чем мечтала Рэйчел, — это молодой страстный любовник.

Через месяц все семейство Эскоттов отправилось на прием к Стивену Шекли, старому другу Джорджа. Жене Шекли исполнялось сорок восемь лет, и, хотя эта дата тщательно скрывалась моложавой красавицей, она решила устроить небольшой праздник для избранных. Человек сорок — пятьдесят, не больше…

Вечеринка удалась на славу. Большой сад дома Шекли искрился огнями. Официанты без устали разносили напитки, а в синей гостиной был сервирован великолепный стол. Каждая комната в доме Шекли была обставлена в определенной цветовой гамме, и Бланш Шекли особенно любила именно синюю гостиную.

Рэйчел была в восторге. Если бы мы почаще выбирались в свет, думала она, я бы сумела лучше относиться к этим занудам. И она скосила глаза на Джорджа и Кэтрин, весело болтавших с хозяйкой дома.

Прием был не лучше и не хуже тех десятков светских вечеринок, на которых Кэтрин пришлось присутствовать. По правде говоря, она никогда не была в восторге от подобного времяпрепровождения. Пустая болтовня, сплетни гостей, переглядывание и лживые комплименты донельзя утомляли девушку. Но на этот раз все было несколько иначе. Ее невероятно забавляло поведение мачехи, которая была вне себя от счастья. Окруженная толпой мужчин, миссис Эскотт упивалась всеобщим вниманием, не сознавая, что выглядит порой смешно и неуместно.

Иногда Кэтрин так и подмывало подойти к мачехе поближе и незаметно шепнуть на ухо, что с официантами так разговаривать не стоит и что громкий смех неприличен, но она вовремя останавливалась. За последнее время она имела возможность убедиться в обидчивости Рэйчел. Лучше не будить спящую собаку…

Рэйчел же считала себя неотразимой. Она искренне наслаждалась вечеринкой и комплиментами, которыми ее без устали осыпали гости. Замужество распахнуло ей двери в лучшие дома города. Она уже начинала считать себя королевой этого маленького замкнутого мирка. А люди, нахваливающие ее наряд, только и ждали удобного случая, чтобы поставить наглую выскочку на место.

— Эта миссис Эскотт просто глупа и дурно воспитана, — вполголоса заметила Тилли Мак-Клири, старшая незамужняя сестра миссис Шекли. Ее собеседница, Рина Топпл, охотно с ней согласилась.

— Не понимаю, что Джордж в ней нашел, — ответила она, поджав губы.

Миссис Топпл была хорошенькой пухленькой вдовушкой и сама имела виды на Эскотта. Неудивительно, что она не испытывала симпатии к Рэйчел.

— Я думаю, он еще наплачется с ней, — таков был вердикт Тилли. — Она настоящая вертихвостка, только и ждет, чтобы наставить рога Эскотту.

— Бедняжка Кэтти, — подхватила Рина. — Она явно чувствует себя лишней. Джордж, наверное, не обращает на нее никакого внимания.

— Куда уж там, он слишком занят молодой женой, чтобы думать о дочери. — В голосе Тилли Мак-Клири сквозило явное неодобрение.

Знакомые Джорджа Эскотта явно критически отнеслись к первому появлению в свете Рэйчел. Даже мужчины, осыпавшие ее комплиментами, не обольщались на ее счет.

— С этой малышкой было бы неплохо поразвлечься, но жениться на ней все-таки глупо. Не ожидал от Эскотта такого, — краем уха услышала Кэтрин разговор двух гостей.

Ее словно плетью ожгло. Значит, вот что думают все эти люди об ее отце. За Рэйчел ей не было обидно — Кэтрин понимала, что та заслужила много нелестных слов. Но в чем провинился отец? Девушка очередной раз горько пожалела о том, что Рэйчел Рибертон встретилась на его пути…

Сама же Рэйчел оставалась в счастливом неведении. Она слышала приятные слова и видела ласковые улыбки, а читать между строк она еще не научилась. В ее прошлой жизни люди были более искренни и прямо высказывали все, что думают о тебе.

Рэйчел наивно полагала, что она всем понравилась, и гордилась собой. Мужчины помоложе так и норовили прижать доступную красотку в каком-нибудь укромном углу, благо дом Шекли ими просто изобиловал. А она радовалась своей популярности…

Рэйчел привыкла к подобному обращению, и ей в голову не приходило, что с другими женщинами эти мужчины не позволяли себе таких вольностей. Если бы она пригляделась к тому, как те же самые люди разговаривают с Кэтрин Эскотт, она бы многое могла понять. Но Рэйчел была слишком занята собой, чтобы думать о других! Она купалась в масляных глазах своих собеседников и понимала, что каждый из них не прочь познакомиться с ней поближе.

От перспектив захватывало дух. Но Рэйчел было страшно идти до конца. Она уже успела убедиться в том, что Джордж Эскотт суров и скор на расправу. Вдруг он решит бросить ее, если она позволит себе лишнее? Кто из этих шикарных господ протянет ей руку помощи? Нет, ее положение было еще слишком шатким, Рэйчел не хотела рисковать так сильно…

А гости все приезжали и приезжали. Они подлетали к утомленной виновнице торжества, осыпали ее подарками и комплиментами, выпивали обязательный бокал шампанского и растворялись в глубине дома.

Одним из последних появился высокий черноволосый мужчина. Он сразу привлек к себе внимание. Мужчину можно было назвать безупречно красивым, если бы не выражение скуки на его лице. Казалось, он уже заранее знал, что ничего хорошего из этого мероприятия не выйдет.

Одет он был чрезвычайно элегантно. Многие из тех, кто были довольны своими костюмами до приезда незнакомца, закусили губу, увидев его.

Дамы оживились. Выяснилось, что никто не знает этого неотразимого молодого человека. А он невозмутимо подошел к хозяйке дома, шепнул ей на ухо несколько слов, от которых она зарделась как пион, и отошел к окну.

Медленно потягивая искрящееся шампанское, он наблюдал за гостями. Его внимание почти сразу привлекла раскованная молодая блондинка, окруженная толпой молодых людей. Она громко смеялась и явно наслаждалась праздником. Лицо женщины показалось ему смутно знакомым. Настолько знакомым, что он поставил бокал на столик и направился к веселой компании в надежде присмотреться к незнакомке получше.

— Вы необычайно остроумны, Рэйчел, — вальяжно произнес кто-то из молодых людей.

Рэйчел. Темноволосый мужчина замер на месте. Словно молния поразила его. Выражение его лица изменилось до неузнаваемости. Светлые глаза лихорадочно заблестели, на губах заиграла улыбка.

Перед его мысленным взором вставали картины из далекого прошлого. Настолько далекого, что он уже начал забывать о том, что это время когда-то существовало.

Хорошенькая белокурая официантка в коротком платье разносит напитки, постоянно задевая кого-нибудь из гостей округлым коленом…

Вот она кокетливо улыбается ему, расстегивая верхнюю пуговичку униформы, а потом страстно стонет на заднем сиденье его «феррари»…

Мужчина усмехнулся. Да, теперь он узнал ее. Рэйчел как-там-ее-фамилия. Его недолгая любовь.

Ну и задала же мне маман из-за нее головомойку когда-то, припомнил он очередной эпизод из прошлого. Интересно, что она здесь делает…

Вопросов было множество. Мужчина продолжал стоять на одном месте, не сводя глаз с кокетничающей Рэйчел. Когда-нибудь она повернется и увидит его. Он подождет.

Рэйчел вскоре почувствовала, что за ней кто-то наблюдает. Ей захотелось немедленно развернуться и посмотреть наглецу в лицо. Но это было бы по меньшей мере невежливо по отношению к ее собеседникам, поэтому она начала потихоньку поворачиваться, чтобы украдкой кинуть взгляд на того, кто нервировал ее. Вопрос, заданный кем-то с правой стороны, позволил ей развернуться почти полностью. Рэйчел подняла глаза и замерла на месте.

В трех метрах от нее, широко улыбаясь и не сводя с нее глаз, стоял Ронни Мессер.

4

— Рэйчел, дорогая, я еле тебя узнал, — спокойно проговорил Рональд. Удивление Рэйчел немало позабавило его.

— Ронни… — Рэйчел неожиданно потеряла голос. — Ты что тут делаешь?

— Я мог бы задать тебе тот же самый вопрос, детка. — Рональд был невозмутим. — Но я думаю, нам лучше побеседовать наедине. Извините, господа, — обратился он к окружению Рэйчел. — Старые знакомые, такая неожиданная встреча…

Он взял Рэйчел под локоток и уверенно вывел ее из зала. Теплый летний ветер приятно освежил ее разгоряченное лицо, когда они вышли в сад.

Рэйчел находилась в смятении. Появление Ронни выбило ее из колеи. Она не знала, что и подумать. Призраки прошлого оживали и вставали у нее перед глазами.

Она украдкой разглядывала свою первую любовь. Ронни был по-прежнему прекрасен. Годы нарисовали мелкие морщинки вокруг его глаз, но в целом он почти не изменился. Разве что стал более уверен в себе. Беспутный шалопай исчез, перед Рэйчел стоял неотразимый, не сомневающийся в собственном обаянии мужчина, которому под силу покорить любую женщину. Сердце Рэйчел отчаянно забилось…

— Итак, ты жена Джорджа Эскотта, — констатировал Ронни, выслушав краткий рассказ Рэйчел. — Я знал, что ты далеко пойдешь.

Насмешка в его голосе покоробила молодую женщину.

— А чем ты занимался все это время? — резко спросила она.

Нельзя поддаваться чарам этого негодяя, напомнила она себе. Когда-то он предал тебя, сейчас он способен принести новые неприятности.

— Я путешествовал по Европе. Работал, — неопределенно сказал Ронни.

— А как ты сюда попал? — продолжала выспрашивать Рэйчел. Она видела, что он что-то скрывает от нее, и ее разбирало любопытство.

— Меня пригласила Бланш… миссис Шекли, — поправился он, но было поздно.

Огонь, мгновенно вспыхнувший в глазах Рэйчел, говорил о том, что она прекрасно поняла его оговорку и правильно истолковала ее.

После того, как мадам Мессер узнала об интрижке Ронни и Рэйчел, она отправила его в длительное путешествие по Европе. Целый год он наслаждался жизнью, знакомясь днем с достижениями мировой культуры, а ночью с индустрией европейских развлечений. Но все надоедает, и Рональд стал подумывать о возвращении домой. Он скучал по матери и работе. Ему казалось, что он пробездельничал достаточное количество времени.

Но по возвращении в Линдорт Рональд Мессер узнал, что единственный близкий ему на земле человек погиб. Мадам Мессер сбил автомобиль за три дня до приезда сына, и она скончалась, не приходя в сознание.

Рональд был безутешен. Он искренне любил мать и горько сожалел о том, что провел последний год вдали от нее.

После похорон он срочно распродал все имущество и вернулся в Европу. Линдорт не привлекал его больше.

В Европе Рональд сменил множество занятий. Попробовал свои силы на бирже и в подпольных казино, поработал один сезон гондольером в Венеции, крепко сдружившись со своими товарищами. В Германии он навестил родственников со стороны отца, которые были не в восторге от знакомства с сыном Ганса — боялись, что он начнет претендовать на наследство деда. Рональда изрядно насмешил переполох, поднятый по поводу его приезда, но он не стал трепать никому нервы и исчез так же неожиданно, как появился.

Время от времени он позволял себе небольшое любовное приключение. Женщины всегда с невероятной готовностью влюблялись в него, и Рональд воспринимал их поклонение как должное. Он не прикладывал усилий, чтобы завоевать кого-либо, и неудивительно, что со временем у него выработалось слегка презрительное отношение к прекрасному полу. К тому же его неоднократно пытались использовать, рассчитывая на финансовую поддержку с его стороны. Рональда забавляли подобные искательницы приключений, однако он ясно давал понять, что не собирается ни покупать, ни продавать любовь.

Однажды, гуляя по окраинам Флоренции, он забрел в небольшой заброшенный скверик. Живописная красота места подействовала даже на его неромантичную натуру. Сочная изумрудная зелень, безбрежное бирюзовое небо над головой, замшелые развалины, оставшиеся от какой-то средневековой церкви, создавали особое настроение. И посреди всего этого великолепия Ронни увидел женщину с этюдником, которая пыталась зарисовать окружающую ее красоту.

Будучи любопытным от природы, Рональд подошел поближе, чтобы как следует разглядеть незнакомку и ее произведение.

Он сразу понял, что перед ним не юная девушка. Посадка головы, одежда, небрежные изящные жесты, — все говорило о том, что неизвестная художница уже отметила свое двадцатипятилетие. Ее окружала неуловимая аура достоинства и безмятежности, несвойственная бесшабашной молодости.

Рональду нестерпимо захотелось посмотреть в глаза этой женщине. Что она делает здесь в полном одиночестве?

— Вы очень хорошо рисуете, мадам, но эту красоту запечатлеть невозможно, — негромко заметил он по-английски.

Женщина немедленно обернулась, и Ронни с удовлетворением подумал, что не ошибся в предвкушении интересного знакомства. Он увидел большие грустные глаза, тонкие губы и немного тяжеловатый нос. Темные волосы, безупречная стрижка. Женщина тщательно следила за собой, и Ронни затруднялся сказать, сколько ей лет. Но ему было ясно одно — она была определенно привлекательна и точно одинока. Грусть в ее глазах слишком откровенно говорила об этом…

— Да, — продолжал Рональд, отвечая на изумленный взгляд женщины. — Этим можно восхищаться, любоваться, но это нельзя унести с собой.

Женщина согласно кивнула головой. Она поняла, что он имеет в виду.

— Я просто учусь рисовать, — почти прошептала она.

Ее акцент безошибочно сказал Рональду, откуда она родом.

— Вы американка? — полюбопытствовал он, чтобы подтвердить свою догадку.

— Да, — ответила женщина. Меланхолическое выражение по-прежнему не покидало ее лица.

Понемногу они разговорились. Рональд узнал, что незнакомка родом из Чикаго, а во Флоренцию приехала навестить кузину. Что ее муж — солидный чикагский бизнесмен — слишком занят собственной компанией, чтобы уделять жене внимание.

Многое рассказала американка Рональду, о многом он догадался сам.

Он стал приходить в скверик каждый день, женщина тоже. Они немного беседовали, она рисовала. Рональд указывал ей на очевидные ошибки — во время своих скитаний по Европе он приобрел немного знаний и в этой области. Мессер всегда неплохо рисовал, а сейчас с удовольствием давал небольшие уроки новой знакомой. Женщина, поначалу относившаяся к нему с недоверием, постепенно теряла броню.

Она видела, что Рональд много моложе ее, и понимала, что мотивы, которые движут им, могут быть далеко не бескорыстны, но она не могла не поддаться обаянию его негромкого низкого голоса и мальчишеской улыбки.

Женщина стала прихорашиваться перед каждым походом в скверик, меньше рисовать и больше улыбаться.

От безупречной вежливости посторонних людей они перешли к флирту, а от флирта к страсти…

Они оба получили то, что хотели. Рональд — понимание и любовь, а Бланш Шекли (незнакомой художницей была именно она) — страсть и ласку, которых ей так недоставало в жизни.

Рональд Мессер не стал посвящать Рэйчел в особенности своих взаимоотношений с миссис Шекли. Довольно и того, что он так глупо оговорился, назвав хозяйку дома по имени. Ему не нужны были дополнительные проблемы, а Рэйчел могла ему их доставить своим длинным языком. К тому же, возможно, она до сих пор обижается на него за прошлое.

Он внимательно посмотрел на нее. Может ли он доверять Рэйчел Эскотт? Раньше Рональд никогда не задавался подобным вопросом, но теперь ему было необходимо знать, может ли он рассчитывать на поддержку окружающих его людей. Совершенно необходимо…

— Значит, ты настолько подружился с миссис Шекли в Европе, что она решила пригласить тебя на день рождения? — задумчиво спросила Рэйчел, покусывая по старой привычке указательный палец.

— Именно так, дорогая, — подтвердил Рональд. — Мы с ней старые приятели…

— Как и со мной? — невинно осведомилась девушка. — Я не сомневаюсь, ты мастер с женщинами дружбу крутить. Вот только что думает об этой дружбе муж Бланш…

Рональд досадливо поморщился. Он знал, что Рэйчел обязательно сделает соответствующие выводы о его отношениях с Бланш. А впрочем, какая разница? Ведь его отношения с миссис Шекли подошли к концу. Не все ли равно, что подумает эта смазливая девчонка.

Рональд еще раз оглядел Рэйчел. Он удивлялся тому, что десять лет назад она привлекла его. Теперь он видел перед собой невысокую блондинку с неестественными кудряшками и большими круглыми глазами, которая смеялась невпопад и слишком оживленно вертела головой по сторонам.

Почему я тогда не замечал, что она настолько вульгарна? — размышлял он, не сводя с Рэйчел глаз. Мама была права. Хорош бы я был, женившись на ней. Любопытно посмотреть на Джорджа Эскотта. Чем же она прельстила этого богача?

А Рэйчел, чувствуя на себе взгляд Ронни, теряла нить разговора. Ей уже начало казаться, что они расстались только вчера, что она по-прежнему любит его и надеется на будущее рядом с ним. Она, отуманенная шампанским, не сознавала того, насколько опасны могут быть эти мысли…

— Рэйчел, тебе не кажется, что уже пора домой? — Их непринужденную беседу прервал чей-то ледяной голос.

Рэйчел вздрогнула от неожиданности и развернулась. Рядом стоял Джордж Эскотт и с откровенным неодобрением смотрел на кошачью усмешку Рональда.

— Домой, — эхом отозвалась Рэйчел, возвращаясь с небес на грешную землю. Она не сумела спрятать разочарование в голосе, которое заметил и Джордж, и Рональд.

— Надеюсь, вы извините нас. — Эскотт отвесил чуть заметный поклон в сторону Рональда. — Но моя жена слишком утомлена, чтобы оставаться на вечеринке…

— Ни в коем случае, — начала протестовать Рэйчел. — Я в полном порядке.

— Я думаю, вам лучше послушаться мужа, миссис Эскотт, — с безупречной вежливостью сказал Ронни. — Не смею вас больше задерживать.

Он наклонил голову и растворился в сгущавшихся сумерках.

— Откуда ты знаешь этого типа? — резко спросил Эскотт.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать? — немедленно взвилась Рэйчел. — Я не делаю ничего плохого, а ты обращаешься со мной как с преступницей!

— Извини. — Голос Эскотта немного смягчился, но металлические нотки не исчезли. — Я не хотел тебя обидеть. Просто этот тип — неподходящая для тебя компания.

— Почему?

— Он… — Эскотт замялся, — замешан в одной неприятной истории. Я не имею права разглашать подробности, но могу сказать тебе, что он мошенник и негодяй, избежавший наказания только благодаря одной женщине, которая поддалась его чарам. Я бы настоятельно советовал тебе держаться от него как можно дальше.

Рэйчел была ошеломлена. Неужели это правда?

— Вы познакомились сейчас? — Голос мужа вырвал ее из размышлений о коварстве Ронни Мессера.

— Нет. — Рэйчел покачала головой. Она уже давно поняла, что с Джорджем Эскоттом лучше не лукавить. Он все равно узнает правду, и горе человеку, обманувшему его! — Он тоже из Линдорта…

— Понятно, — сказал Эскотт с облегчением. — Тогда ладно. Но все равно не стоит поддерживать с ним отношений, даже несмотря на то, что у вас общие детские воспоминания. А теперь поедем домой. Кэтти, наверное, уже заждалась нас в машине.

Рэйчел покорно последовала за мужем, внутренне содрогаясь от смеха. Общие детские воспоминания! Да пуританин Джордж умер бы со стыда, если бы знал, чем они с Ронни занимались в Линдорте! У нее голова кружилась при одной только мысли об их безудержной любви.

Но Рэйчел постоянно одергивала себя. Рональд Мессер снова вовлечет ее в беду! Она не может позволить себе потерять все, чего она добилась с таким невероятным трудом, ради мига наслаждения. Впрочем, уже через минуту она представляла себе, как руки Рональда обнимают ее, а его губы исследуют укромные уголки ее тела…

Как я буду жить дальше после этой встречи, с отчаянием думала Рэйчел, сидя на заднем сиденье «роллс-ройса» рядом с мужем и Кэтрин.

Всю следующую неделю Рэйчел была молчалива и подавлена. Она постоянно думала о Ронни. Она уже забыла о его малодушии, когда, поддавшись на уговоры матери, он сбежал от нее в Европу. Теперь она по-другому смотрела на многие вещи. Встреча с бывшим любовником взволновала ее до глубины души. Рэйчел осознавала, что так и не сумела выкинуть Рональда Мессера из сердца.

Поведение Рэйчел несказанно удивляло Джорджа и Кэтрин. Но, видя, что задумчивость идет розовому личику жены, Эскотт успокоился. Значит, девочка постепенно взрослеет, говорил он себе. Пора ей остепениться и вести себя как подобает. Выкрутасы Рэйчел порой действовали ему на нервы, хотя Эскотт никогда не показывал, что его что-то раздражает в молодой жене.

Кэтрин не думала, что все так просто, но она не знала, где искать отгадку. Подружиться они так и не успели. Слишком велика была разница между их взглядами и характерами, чтобы Кэтрин могла просить Рэйчел открыть ей сердце.

Нехорошие предчувствия томили душу Кэтрин. Она боялась, что Рэйчел втайне задумала что-то, от чего пострадает ее отец.

Девушке даже в голову не приходило, что Рэйчел может размышлять о другом мужчине — она была воспитана не в тех традициях, чтобы допускать мысли об измене, но старые подозрения насчет корысти Рэйчел возвращались…

А однажды в их доме появился незнакомец.

Кэтрин выходила из библиотеки, Джейк следовал за ней по пятам.

— Простите, мисс Кэтрин, здесь какой-то посетитель, — услышала она голос дворецкого.

— К папе?

— Я не знаю, он просто дал мне свою карточку и сказал отнести хозяйке. — В голосе верного слуги были слышны нотки недоумения. К Кэтрин ни разу не приходили неизвестные мужчины.

— Давай. — Кэтрин протянула руку и взяла маленький белый прямоугольник.

— Рональд Мессер, — прочитала она вслух. — Я не знаю такого, Коркс, — пожала она плечами и собралась идти дальше.

— Он ждет в прихожей, — заметил дворецкий.

— Хорошо, — обреченно вздохнула Кэтрин. — А я-то надеялась, что он просто оставил карточку и ушел. Ладно, придется встретиться. Скорее всего, кто-нибудь из благотворительного фонда.

Она вышла в холл.

— Здравствуйте, я Кэтрин Эскотт. Чем я могу вам помочь? — приветливо обратилась она к мужчине, стоявшему к ней спиной.

Тот замер на месте.

— Кэтрин Эскотт? — эхом повторил он.

Кэтрин поразило недоумение, прозвучавшее в его голосе.

— Вас это почему-то удивляет? — несколько ехидно поинтересовалась она.

Какой невежа! Спрашивает хозяйку дома и даже не знает, как ее зовут!

— Нет, что вы, — торопливо ответил он и резко повернулся. — Я…

Мужчина осекся.

— Кэтрин Эскотт, — уже утвердительно произнес он. — Как я мог забыть, дочь Джорджа Эскотта.

Кэтрин кивнула головой, не понимая, почему она так смущается под пристальным взглядом незнакомца. Ведь ее не раз оглядывали мужчины, и в их глазах Кэтрин ясно читала вожделение, но никто не нервировал ее до такой степени.

Неужели дело в личности этого человека? Кэтрин с первого взгляда узнала его. Тот самый незнакомец, который произвел такой фурор на вечеринке у Бланш Шекли.

Сейчас он показался Кэтрин еще красивее. Темные растрепанные волосы делали его похожим на мальчишку, но морщинки вокруг глаз говорили о том, что перед ней взрослый мужчина. Взрослый и чертовски привлекательный.

Кэтрин не знала, куда смотреть. Лишь бы не на него, ибо в его глазах она читала такую сложную гамму ощущений от благоговения до неприкрытого желания, что ей становилось не по себе.

— Рональд Мессер, — представился зачем-то мужчина после пяти минут молчания.

— Я знаю, — прошептала Кэтрин, обнаружив, что силы почти покинули ее.

Она не понимала, что происходит. Присутствие Рональда Мессера гипнотизировало ее, превращало в робеющую школьницу.

— Ронни, как ты тут оказался?

В холл влетела Рэйчел. Она раскраснелась, ее глаза лихорадочно блестели. Она не замечала никого вокруг.

Слова Рэйчел неприятно резанули слух Кэтрин. Значит, она знает их нежданного гостя. Не самое приятное открытие…

— Я проезжал мимо и решил навестить вас, миссис Эскотт, — церемонно ответил Рональд, глазом не моргнув.

Кэтрин поразилась тому, насколько сухо и официально прозвучал его голос, такой робкий и неуверенный несколько секунд назад.

— Мисс Эскотт составила мне компанию, — продолжил он, видя, что Рэйчел не замечает никого, кроме него самого.

Рэйчел резко развернулась.

— Кэтрин? — разочарованно протянула она. Радость от встречи с Рональдом была безнадежно испорчена этой девчонкой, которая стояла, критически поджав губы.

Черт меня дернул вопить на весь дом его имя, с досадой подумала Рэйчел. Что теперь решит эта тихоня…

— Кэтти, это мистер Мессер, мой старинный приятель, — елейно начала Рэйчел, стараясь как-то сгладить ситуацию.

— Мы уже познакомились, — независимо ответила девушка.

Да, взаимопонимания в семье явно не хватает, отметил про себя Рональд.

— Мы с ним давно не виделись и были безумно рады встретиться на вечеринке у Бланш, — продолжала Рэйчел, стараясь не смотреть на Ронни. Она чувствовала, что если кинет на него хоть один взгляд, то не выдержит и бросится в его объятия на глазах у этой отвратительной девчонки!

Как жаль, что Кэтрин уже не десять лет и ее нельзя отправить в свою комнату.

То, что Кэтрин далеко не десять лет, подтверждали и глаза Рональда. В них читалось явное восхищение девушкой. Рэйчел казалось, что эти двое ведут какой-то свой, недоступный ей диалог, и это ей совсем не нравилось!

— Давайте пройдем в библиотеку, здесь неудобно беседовать, — светским тоном предложила Рэйчел, вовремя вспомнив о своем положении хозяйки дома. В конце концов, гость пришел к ней, и она имеет право избавиться от присутствия Кэтрин!

— Я пойду к себе. — Кэтрин опомнилась и поняла, что ей пора исчезнуть.

— Подождите. — Рональд остановил девушку. — Скажите, мисс Эскотт, вы уже видели выставку работ Бланш Шекли, которая проходит сейчас в городской галерее?

— Нет.

Рэйчел внимательно прислушивалась к этой беседе, не понимая, куда клонит Рональд.

— Я заскочил к вам сегодня, чтобы пригласить Рэйчел на нее. Вы не хотели бы к нам присоединиться?

Ну уж нет! — чуть не выкрикнула Рэйчел.

— Да, — прошептала Кэтрин, не успев даже подумать как следует.

— Ты что, с ума сошел, зовешь эту девчонку с нами, — злобно прошипела Рэйчел, когда массивная дверь библиотеки надежно отгородила их от всего мира. — Зачем нам свидетели? Если ты хочешь меня увидеть, об этом необязательно объявлять всему миру. И вообще, Кэтрин будет только помехой. Ведь она обо всем обязательно расскажет папаше…

Рэйчел захлебывалась словами, не замечая того, что Рональд, погруженный в свои мысли, совсем не слушает ее.

Кэтрин. Она до сих пор стояла у него перед глазами. Недоумевающие большие глаза под темной челкой, густые волосы, собранные в небрежный хвост, четко очерченные розовые губы, — он представлял ее лицо фрагментами и никак не мог собрать его в единое целое, чтобы разобраться в своих впечатлениях.

Рональд решил заехать в Эскотт-Хауз, чтобы посмотреть, как устроилась в жизни его старая знакомая. В его планы не входило проверять, насколько Рэйчел до сих пор подвластна его чарам. Рональду не было до нее никакого дела. Но, случайно оказавшись в этой местности, он решил не упускать возможности навестить Рэйчел. Тем более, никогда не знаешь, что в жизни пригодится.

Рональд, конечно, прекрасно знал, что у Джорджа Эскотта есть взрослая дочь, но совершенно упустил из вида тот факт, что когда он спросит «хозяйку дома», старый дворецкий обратится именно к Кэтрин, а не к Рэйчел. Поэтому, когда он услышал незнакомый спокойный голос вместо визгливых интонаций Рэйчел, он немного растерялся.

Смятение его возросло стократ, когда он увидел настоящую хозяйку Эскотт-Хауза.

Теперь он думал только о том, что желает увидеть Кэтрин Эскотт хотя бы еще один раз, независимо от того, как к этому отнесутся окружающие…

— Рэйчел, так ты согласна поехать на выставку? — небрежно поинтересовался он, когда поток красноречия его прежней подружки иссяк.

Она застыла на месте. Было понятно, что он не слышал ни слова из ее негодующей речи.

— О какой выставке может идти речь, если ты так бездарно все испортил! — театрально воскликнула она.

Рональд усмехнулся.

— Как хочешь. Тогда передай Кэтрин, что я заеду за ней завтра в два.

И, прежде чем Рэйчел успела сообразить, что к чему, он развернулся и вышел из библиотеки.

— Ронни! — Рэйчел кинулась за ним, но куда там. Его уже и след простыл.

Всегда безупречный Коркс заметил:

— Мистер Мессер уже уехал, мадам. У него чрезвычайно быстрая машина.

Рэйчел с подозрением посмотрела на старого слугу. Ей почудилась насмешка в его голосе. Но гладко выбритое лицо Коркса как всегда ничего не выражало, и она не стала давать волю гневу в его присутствии. Она и так натворила немало глупостей сегодня!

А если Кэтрин расскажет отцу о визите Ронни? Рэйчел похолодела от ужаса. После вечеринки у Бланш Шекли Джордж ясно дал ей понять, что не желает, чтобы она поддерживала с Рональдом отношения. Ведь он придет в ярость, если узнает, что Мессер был в их доме и пригласил ее на выставку.

Она мерила комнату лихорадочными шагами. Что делать? Идеальным выходом было бы не видеться больше с Рональдом Мессером, забыть, что такой человек существует на свете. Но Рэйчел чувствовала, что зашла слишком далеко.

Я не смогу от него отказаться, твердила она как в бреду. Рональд мой, и я сделаю все, чтобы он ко мне вернулся. Джордж ничего не узнает…

И Рэйчел принялась придумывать план, который позволит ей наслаждаться богатством Эскотта и любовью Рональда…

Опасения Рэйчел по поводу Кэтрин были напрасны. Мысль о том, чтобы поведать отцу о визите Мессера, даже не пришла ей в голову. Кэтрин боялась, что, заговорив об этом, она выдаст, насколько сильно Рональд поразил ее воображение.

Воспитанная на литературе и собственных мечтах о прекрасных принцах, привыкшая немного пренебрежительно относится к окружавшим ее молодым людям, Кэтрин в одночасье была сбита с толку мужской привлекательностью Рональда. Она всегда полагала, что любовь или влечение возникает между людьми на основе взаимных интересов, после многих месяцев знакомства. Постоянно помня о разуме, Кэтрин забывала о сердце. Неожиданное знакомство с Рональдом Мессером открыло ей глаза на то, что совсем не обязательно знать вкусы и пристрастия человека, чтобы вдруг почувствовать себя беззащитной в его присутствии и ощутить потребность в его объятиях.

Кэтрин Эскотт впервые в жизни хотела нравиться мужчине, и это незнакомое состояние сильно беспокоило ее.

5

В Галерее Современных Искусств было немного посетителей. Почти все они были знакомы друг с другом. Казалось, что эти люди пришли навестить общего приятеля в его новом доме.

На этот раз таким общим приятелем стала Бланш Шекли. К ней было приковано всеобщее внимание. Она впервые выставляла свои любительские картины и ужасно волновалась — как их воспримет публика.

Все ее знакомые посетили выставку, некоторые не по одному разу. Одни приходили покритиковать начинающую художницу, другие искренне хвалили ее наивные, но полные своеобразного очарования работы. Каждый, кто хоть что-то значил в светских кругах города, счел своим долгом посмотреть выставку работ миссис Шекли.

— Вам не кажется, милочка, что для женщины ее возраста ваша сестра слишком наивна? — поинтересовалась Рина Топпл у своей верной спутницы Тилли.

— Может быть, — нехотя признала та. — Но разве это недостаток? Я так рада, что она до сих пор чувствует себя юной. По-моему, это великолепно. Она и выглядит просто замечательно…

— Это верно, — прервала ее Рина. — Вот только жаль, что такому настроению есть вполне объяснимая и не совсем приятная для вашего зятя причина.

Тут Рина тактично замолчала. Лицо Тилли скривилось. Намек на отношения Рональда Мессера и Бланш Шекли был слишком очевиден, чтобы игнорировать его.

— Ах, дорогая, Бланш сама разберется, — попробовала она защитить сестру.

— Я думаю, это произойдет очень скоро, — многозначительно пробормотала ее неугомонная собеседница и кивнула головой в сторону Рональда Мессера, который с упоением рассказывал о чем-то Кэтрин и Рэйчел Эскотт.

Рональд был на этой выставке четыре раза, не считая торжественного открытия, и поэтому со знанием дела объяснял своим спутницам историю создания каждой картины. Особой необходимости в этом не было, но он чувствовал, что должен постоянно что-то говорить, чтобы хоть как-то отвлекаться от Кэтрин Эскотт. К своему ужасу или облегчению, он еще не понимал, Рональд обнаружил, что притягательность Кэтрин только усиливалась с каждой минутой. Он боялся, что потеряет контроль над собой и начнет нести влюбленный бред, если позволит тишине хоть на секунду повиснуть между ними.

К сожалению, красноречие Рональда пропадало втуне. На самом деле девушки почти не слушали его. Кэтрин была поглощена созерцанием рассказчика, а Рэйчел — своими невеселыми мыслями. Она видела, что Рональд очень близко знаком с Бланш Шекли и что сейчас он не сводит глаз с Кэтрин.

И то, и другое ей абсолютно не нравилось. Рэйчел чувствовала себя обманутой. Она считала, что имеет права на Ронни, и уже мечтала о том, как им будет хорошо вместе, а оказалось, что он не стремится возобновить с ней отношения. Малоприятно для самолюбия.

За то короткое время, что они ехали на спортивной машине Рональда от Эскотт-Хауза до галереи, Рэйчел успела пройти путь от эйфории до отчаяния.

— Ты по-прежнему любишь скорость? — кокетливо спросила она, без приглашения скользнув на переднее сиденье. Короткая облегающая юбка, надетая специально по этому случаю, бессовестно уехала вверх.

— Да, — сухо бросил Рональд в ответ, не кинув даже взгляда на соблазнительно обнаженные ножки.

Рэйчел немного обиделась и решила показать характер. Она молчала всю дорогу в надежде, что Рональд опомнится и будет вести себя как следует.

Но он и не думал. Наоборот, создавалось впечатление, будто кроме него и Кэтрин в машине никого не было. Ронни постоянно задавал девушке какие-то вопросы, а когда она отвечала, смотрел на нее в зеркальце.

Вспоминая это унизительное путешествие, Рэйчел вздрагивала от ярости. Кэтрин Эскотт! Она так привыкла не обращать на нее никакого внимания. Девчонки не существовало для нее. Только небольшая досадная помеха на пути к счастью с Джорджем Эскоттом. А теперь вдруг выяснилось, что Кэтрин уже не девчонка, а привлекательная девушка, которой заинтересовался сам Рональд Мессер.

Рэйчел ощутила острый укол ревности. Оказывается, Кэтрин красива. Она с завистью оглядела стройную фигуру девушки. Да, там есть от чего потерять голову. Рэйчел поражалась тому, что раньше не замечала нежной изысканной красоты Кэтрин, изящества ее соблазнительного тела.

Не могла же она превратиться в красотку всего лишь за одну ночь, досадовала Рэйчел. Как роскошно она смотрится рядом с Ронни. У нее есть все, чтобы получить его, — молодость, красота, деньги. Свобода.

— Рэйчел, ты идешь? — Она услышала, как ее окликнула Кэтрин.

— Да, конечно, нам пора. Твой отец, наверное, волнуется, мы же не предупредили его, — по-матерински заботливо откликнулась Рэйчел. — Спасибо за интересную экскурсию, Рональд.

Его неприятно поразил искусственный тон Рэйчел. Надеюсь, она не доставляет Кэтрин хлопот, с тревогой подумал Рональд.

Они направились к машине. Рэйчел делала вид, что ее ничуть не интересует тема беседы Рональда и Кэтрин, а они были слишком заняты друг другом, чтобы обращать на нее внимание.

— Когда я смогу вновь увидеть вас, Кэтрин? — вполголоса спросил Рональд.

— Когда хотите, — выпалила девушка, прежде чем успела придумать более приличный ответ. — Я всегда дома, так что заезжайте в любое время, — поправилась она.

И Рональд не замедлил воспользоваться этим приглашением.

Кэтрин летала как на крыльях. Каждый день теперь был наполнен для нее новым смыслом.

Сегодня я увижу Ронни, говорила она себе утром, только проснувшись, и улыбка не сходила с ее лица весь день.

Кэтрин не замечала ни неодобрительных взглядов отца, ни ревности и негодования Рэйчел. Для нее существовал единственный человек — Рональд Мессер.

Кэтрин впервые в жизни понимала, как тяжело приходилось тем, кто имел неосторожность влюбиться в нее. Раньше ее не заботили чужие страдания, а робость молодых людей, пытавшихся ухаживать за ней, невероятно смешила ее. Теперь она проводила часы, терзаясь одним-единственным вопросом: что испытывает ко мне Рональд? И никто не мог помочь ей советом.

С Рэйчел она даже не заговаривала о Рональде, инстинктивно чувствуя, что ничего хорошего из этого не выйдет, а посоветоваться с отцом ей мешала какая-то неожиданная робость. У нее появились секреты от него, она не представляла себе, как можно открыться отцу в таком щекотливом деле…

Джордж Эскотт, конечно, обратил внимание на то, что с его малышкой творится что-то странное. Кэтрин теперь всегда находилась в приподнятом настроении, но иногда на нее находили неожиданные приступы угрюмости. Джордж не подозревал о частых визитах Мессера, и ему в голову не приходило связать перемены в настроении дочери с неприятным ему молодым человеком, от которого он увел жену на вечеринке Бланш Шекли.

Рэйчел же догадывалась о многом. Жгучая ревность терзала ее. Хотя она видела Рональда почти каждый день, он по-прежнему не обращал на нее ни малейшего внимания. Жизнь Рэйчел превратилась в пытку. Только по ночам, когда утомленный муж мирно похрапывал рядом, она забывалась в сладком бреду, и главным героем ее сновидений был Рональд.

Но утром ее снова поджидало разочарование. Рональд приходил в Эскотт-Хауз только ради Кэтрин — это было очевидно для всех.

— Конечно, это не мое дело, Кэтти, но, по-моему, мистеру Эскотту пора познакомиться с тем славным юношей, который каждый день бывает у нас, — заметила как-то Мэри после завтрака, убирая тарелки со стола.

Кэтрин немного замешкалась, и это дало экономке возможность заговорить с девушкой о том, что тревожило ее.

— Не каждый день, — с улыбкой возразила Кэтрин. — И не надо делать такое таинственное лицо. Он просто друг, — неуверенно произнесла она, чувствуя, что не убедила ни себя, ни Мэри.

Да, пора рассказать отцу о Рональде Мессере.

Кэтрин уже с досадой думала о том, какому допросу подвергнет ее Эскотт. Он всегда очень пристрастно относился к знакомым дочери, и в глубине души Кэтрин подозревала, что отцу не понравится этот непонятно откуда появившийся Мессер. К тому же он приятель Рэйчел.

Кэтрин стала замечать в последнее время, что пропасть между отцом и Рэйчел становится все глубже. Они почти не разговаривали и никуда не выезжали. Раньше Кэтрин только порадовалась бы такому отчуждению, но теперь она боялась, что отец воспримет в штыки все, связанное с Рэйчел…

Много проблем стояло перед бедняжкой Кэтрин, чья жизнь полгода назад была так размеренна и безмятежна!

Но самая главная беда заключалась не в отце и даже не в Рэйчел. Кэтрин теряла контроль над собой и не знала, что ей с этим делать. В присутствии Рональда она становилась другим человеком. Бесшабашно смелым и равнодушным ко всем условностям. Она не узнавала саму себя. От былой рассудительности не осталось и следа. Рональд Мессер открыл для нее новый мир, где не все было так утонченно и рафинированно как в ее прошлой жизни. Он рассказывал истории из своей жизни, где зло переплеталось с добром, а красота с безобразием в такой степени, что невозможно было отличить одно от другого.

Кэтрин совершенно запуталась. Она твердо знала лишь одно — ее жизнь без Рональда Мессера не имеет смысла.

И это было ужасно. Кэтрин чувствовала, что ей уже не хватает обычных каждодневных разговоров с ним, ей хотелось большего. Хотелось прижаться к его крепкому мускулистому телу, ощутить на губах вкус его поцелуев. Хотелось позволить ему раздеть себя, почувствовать теплоту его кожи, замереть от его прикосновений. Она невероятно смущалась, когда вдруг в середине разговора ловила себя на том, что совершенно не понимает, о чем он говорит, потому что не может оторвать глаз от жесткого контура его губ.

Кэтрин с трудом удерживалась, чтобы не коснуться пальцами его загорелой щеки, не провести рукой по широкой шее. Ей становилось труднее с каждым днем вести себя с ним как раньше, в самом начале знакомства.

И она отвратительно себя чувствовала. Она считала, что подобные эмоции может испытывать только очень дурная, распущенная женщина. А ей положено было покорно ждать, когда на ее палец с согласия отца и при соответствующих условиях будет надето тяжелое золотое кольцо, после чего она немедленно воспылает любовью к мужу.

В реальности все оказалось совсем не так. Отцовским благословением вкупе с обручальным кольцом и не пахло, а она таяла от одного взгляда Рональда и не понимала, почему он так отстраненно ведет себя…

— Добрый день, Кэтти, — услышала Кэтрин однажды, подняв трубку настойчиво дребезжащего телефона.

Ее сердце екнуло и забилось. Звонил Рональд.

— Привет, — тихо ответила она, стараясь не заикаться. Совсем не обязательно ему знать, что у нее голова кругом идет от его бархатного голоса.

— Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться сегодня вечером по городу?

Кэтрин уже неоднократно слышала подобные приглашения из его уст и охотно принимала их. Они с Ронни исследовали множество интересных мест в Чикаго, о существовании которых девушка даже и не подозревала. Тем не менее, она каждый раз волновалась, когда Рональд звал ее куда-нибудь. Ведь это значит, что она ему небезразлична?

Кэтрин сходила с ума при одной мысли о том, что Рональд Мессер серьезно интересуется ею…

Иногда ее так и подмывало спросить Рональда, зачем он почти каждый день приезжает в Эскотт-Хауз и возит ее на прогулки, но она не осмеливалась. Сомнения терзали ее. Вдруг ему просто нечего больше делать? Разве такой мужчина может проникнуться к ней симпатией? Ей казалось это невероятным.

Кэтрин жила как в бреду. Она не замечала ничего вокруг, весь день думала только о Ронни, а в его присутствии теряла дар речи.

Джордж Эскотт не сразу отреагировал на поведение Кэтрин, хотя видел, что она сильно изменилась. Эскотт Стилворкс переживала не лучшие времена, и он проводил почти все время на работе, появляясь в Эскотт-Хаузе лишь в выходные. Рэйчел также не ставила мужа в известность о том, что неприятный ему Рональд Мессер ухаживает за Кэтрин. А уже в том, что Ронни именно ухаживает, она не сомневалась.

Рэйчел приходилось несладко. Пожалуй, она одна была способна трезво оценить ситуацию, и то, что она видела, ей совсем не нравилось. Вместо того, чтобы возобновить отношения с ней, Рэйчел, Рональд принялся обрабатывать глупышку Кэтрин.

Жгучая ревность терзала Рэйчел днем и ночью. Порой страдания становились настолько невыносимыми, что она порывалась подойти к Кэтрин и выложить ей все начистоту о прошлом Рональда и его истинных намерениях насчет нее, но что-то ее всегда останавливало.

Надо подождать, что из всего этого получится, злобно думала Рэйчел, наблюдая, как Кэтрин и Ронни садятся в его машину. Эскотту и его гордячке-доченьке неплохо получить небольшой урок. Кэтрин еще наплачется из-за этого подлеца, но я и пальцем не пошевелю, чтобы помочь ей…

По пути в город Рональд хранил молчание. Кэтрин была немного напугана — обычно он развлекал ее всю дорогу. Им всегда находилось о чем поболтать, поэтому сегодня его поведение было ей непонятно. Несколько раз девушка сама попыталась найти тему для разговора, но Рональд отделывался односложными ответами.

Кэтрин запаниковала. Прогулка, которая должны была принести столько радости, превращалась в кошмар.

Лучше бы я осталась дома и мечтала о нем как обычно, с горечью думала Кэтрин, изредка кидая взгляд на хмурившегося Ронни.

Ей хотелось стереть печальную морщинку с его гладкого лба, но она не решалась. Что он подумает о ней, если она осмелится дотронуться до него?

Кэтрин сжала руки в кулаки и стала смотреть в окно, делая вид, что ее нисколько не заботит молчание Рональда.

Неожиданно он остановил машину. Они не проехали и полпути.

— Мне надо поговорить с тобой, — хрипло произнес Рональд.

Он впервые за весь день прямо посмотрел на девушку, и Кэтрин увидела, насколько он измучен.

— Прекрасная погода, может быть, мы выйдем из машины, — робко предложила она.

— Хорошо.

Рональд распахнул дверцу и вышел из машины. Кэтрин последовала за ним, не дожидаясь, когда он подойдет и распахнет дверцу с ее стороны.

Кэтрин потянулась, разминая затекшие ноги. Летнее солнышко приятно припекало затылок, и она радовалась возможности немного побыть на природе.

Она огляделась. Рональд остановил машину в сельской местности. Их окружали зеленые поля, перемежающиеся с небольшими рощицами. Кэтрин с наслаждением вдыхала чистый воздух, не отравленный выхлопными газами и копотью города.

— Здесь так красиво, — мечтательно протянула она. — Я бы всю жизнь хотела прожить в деревне, вдали от этих ужасных промышленных городов.

— Я понимаю, — монотонно откликнулся Рональд, и Кэтрин очнулась от мечтаний.

Она совсем забыла, что произошло что-то неприятное. Настолько ужасное, что он остановил машину посреди дороги и официально предупредил о том, что им надо поговорить. Ее сердце ушло в пятки.

— Смотри, вон там красивое дерево, пойдем туда. — Рональд показал рукой на раскидистый дуб, росший метрах в ста от того места, где они стояли.

Они направились к дереву. Рональд чуть впереди, Кэтрин за ним. Она по щиколотку утопала в траве и боялась, что может споткнуться и упасть. Ноги почему-то отказывались повиноваться ей.

— Кэтрин, — заговорил Рональд. Он прислонился к шершавой коре дуба. — Мы так недавно знакомы, и я не знаю, с чего начать…

Кэтрин замерла. Говори, что хочешь, только не покидай меня, мысленно взмолилась она.

— Я, наверное, не самый хороший человек…

Изумительно. А теперь скажи, что ты благодарен мне за внимание, но не можешь больше тратить на меня свое драгоценное время, и что тебе пора покорять какую-нибудь неотразимую красотку из высшего общества.

— Черт! — Рональд со всей силы ударил кулаком по дереву.

Кусочек коры отлетел, задев щеку Кэтрин. Она непроизвольно схватилась за ушибленное место.

— Тебе больно? — с тревогой спросил Рональд. Он подошел еще ближе и коснулся рукой ее пальцев.

Кэтрин отчаянно замотала головой.

— Все в порядке.

Она с ужасом чувствовала, что почти уже не может сдерживать себя и вот-вот сама упадет ему в объятия. Что было бы по меньшей мере глупо, учитывая то, что он собирался сказать ей какую-то гадость.

— Так что ты хотел сказать? — Кэтрин подняла голову и храбро посмотрела ему в глаза. В конце концов, не годится дочери Джорджа Эскотта так раскисать. Она достойно снесет любой удар судьбы.

— Что я люблю тебя, — прошептал Рональд еле слышно.

Кэтрин показалось, что она ослышалась. Может, это всего лишь ветер играет с листвой? Или случайная машина пролетела по шоссе? Но нет, его серые с прозеленью глаза в каких-то десяти сантиметрах от ее лица уверяли в том, что она вполне может доверять слуху.

— Рональд… — произнесла девушка как зачарованная.

Он, не отрываясь, смотрел на нее. Рональд Мессер, опытный донжуан и сердцеед, до этой минуты и не подозревал о том, что Кэтрин Эскотт питает к нему какие-либо чувства — настолько сдержанно она вела себя в его присутствии. Поэтому меньше всего он хотел надоедать ей признаниями в любви, которыми, он не сомневался, ее осыпают ежедневно другие мужчины. Ронни довольствовался положением друга этой задумчивой темноглазой девушки. Он боялся потерять ее навсегда, если вздумает говорить с ней о чувствах. Хотя ему нелегко давалось его решение. Привлекательность Кэтрин Эскотт была столь велика, что он с трудом удерживался, чтобы не сжать ее в объятиях, не прильнуть к ее губам страстным поцелуем.

Теперь оказалось, что все его страдания были напрасны. Кэтрин стояла рядом, такая родная и доверчивая, и не только не убегала от него, но, наоборот, была готова ответить на его чувства.

— Господи, каким же я был дураком, — почти простонал Рональд, привлекая к себе девушку. — Мы потеряли столько времени.

Он полной грудью вдохнул пряный аромат ее волос. Даже в самом смелом сновидении ему не могло привидеться, что так прекрасно будет обнимать ее.

— Я так люблю тебя, — снова прошептали его губы.

Кэтрин вскинула голову. Ее рот приглашал, манил своими нежными очертаниями, сулил неслыханное блаженство. Рональд закрыл глаза и, прикоснувшись к ее губам, застонал от наслаждения. Мечтать о поцелуе Кэтрин Эскотт было изумительно, но целовать ее на самом деле…

Не было слов, чтобы описать чувства Рональда. Впервые за всю свою бурную жизнь он понял, что значит по-настоящему любить женщину, страстно желать ее и в первый раз прикоснуться к ней…

Сама Кэтрин была в смятении. За одну минуту свершилось то, о чем она беспрестанно мечтала в последнее время.

Он любит меня, пело у нее все внутри. Он сказал, что любит меня!

Голова Кэтрин кружилась от счастья. Когда Рональд прижал ее к себе, девушка замерла, пытаясь понять свои ощущения. Она вскинула голову, чтобы убедиться, что она не спит. Серый лед его глаз не подействовал на нее охлаждающе.

В глубине его серых глаз Кэтрин увидела угрозу. Угрозу ее спокойствию и самообладанию, размеренной жизни и устоявшимся привычкам. Рональд Мессер ворвался в ее жизнь и переполошил ее. Все, что было до него, казалось теперь таким никчемным.

А потом он поцеловал ее. Его губы, неожиданно мягкие и горячие, сводили ее с ума. Кэтрин никогда не испытывала ничего подобного. А Рональд продолжал целовать ее, сначала осторожно, потом все смелее и смелее, исследуя ее рот требовательным языком, лишая остатков самоконтроля…

Вдруг, когда Кэтрин почувствовала, что больше не может выносить эту сладкую пытку, Рональд оторвался от нее и шагнул назад. Так ужасно было оказаться снова в холодном огромном мире без него, что Кэтрин чуть не застонала.

— Я не смогу контролировать себя, если мы будем продолжать в таком духе, — произнес он. — Ты слишком прекрасна, Кэтти, чтобы я мог трезво мыслить. А мне это необходимо… Выслушай меня, — заторопился он, видя, что девушка собирается что-то сказать. — Наверное, мне не стоило начинать разговор о любви, но я просто обязан был выяснить, что ты ко мне чувствуешь. Мне так нужна твоя поддержка. Особенно сейчас.

Судорога прошла по его красивому лицу. Под ложечкой у Кэтрин засосало. Ну почему в жизни никогда не бывает все безоблачно?

— Что случилось? — тихо спросила она.

— Ты веришь мне, Кэтрин? — Рональд сжал руку девушки. — Мне важно, чтобы ты верила мне…

Кэтрин кивнула.

— У меня неприятности, — наконец угрюмо вымолвил Рональд. — Я не хочу вдаваться в подробности, это все слишком противно, чтобы впутывать тебя в это дело, но я хочу, чтобы ты знала — я не совершал ничего плохого. И если случится худшее… — Рональд замолчал и посмотрел в сторону. — Ты ни на секунду не должна забывать о том, что я люблю тебя и что я невиновен.

— В чем? — снова спросила Кэтрин вне себя от ужаса. Неужели кто-то отнимет у нее Рональда теперь, когда она только обрела его?

— Недавно я помог одному своему знакомому решить финансовые проблемы. И помощь-то моя была пустяковой, всего лишь отнес в ломбард вещи, принадлежавшие ему. Но теперь меня обвиняют в краже и подлоге… — Рональд говорил все тише и тише.

Каждое слово с трудом давалось ему. В присутствии Кэтрин, которая всю жизнь прожила вдали от зла и преступления, казалось кощунством затрагивать подобные темы.

— Но это же действительно пустяк, — облегченно рассмеялась девушка. — Пусть твой знакомый подтвердит, что ты выполнял его поручение. Это так просто.

Кэтрин пожала плечами и провела рукой по щеке Ронни. Она чувствовала в себе странную смелость. Надо же, теперь она может сделать то, о чем так давно мечтала. Главное, чтобы он перестал переживать из-за ерунды. А уж она поможет ему забыть обо всех неприятностях.

Пальцы Кэтрин скользнули по загорелой шее к расстегнутому вороту рубашки. Ронни не шевелился. Кровь бросилась ему в голову, когда он ощутил прикосновение прохладной девичьей ладони. Через минуту Кэтрин была в его объятиях, и он неистово целовал ее, словно стараясь с помощью поцелуев заглушить в себе неприятные мысли.

Пусть знакомый подтвердит… Если бы все было так просто, как казалось Кэтрин!

6

Возвращаясь домой в первом часу ночи, Кэтрин знала, что ее ждет буря. Но впервые в жизни ей было абсолютно все равно, что скажет отец и как посмотрит Мэри. Весь день она провела с Рональдом. Они катались по городу, смеясь и дурачась, словно дети, и Кэтрин каждый раз счастливо замирала, когда Рональд прижимал ее к себе, и она ощущала вкус его губ.

Предчувствия ее не обманули. Когда она бесшумно открыла дверь своим ключом и попыталась проскользнуть в свою комнату, окрик отца остановил ее.

— Мисс Эскотт наконец-то изволила вернуться домой, — произнес он с сарказмом.

Он стоял на пороге библиотеки с небольшим стаканом в руке, на дне которого плескалось виски.

— Прости, папа, я не предупредила тебя. — Кэтрин была слишком счастлива, чтобы вступать в пререкания.

— Зайди, мне надо поговорить с тобой. — Эскотт распахнул пошире дверь библиотеки, приглашая дочь внутрь.

Кэтрин понуро проследовала в комнату.

Приспичило им всем сегодня беседовать со мной, ворчала она про себя, но при мысли о том, чем закончилась первая беседа, ее настроение сразу улучшилось.

— Где ты была весь день? — сухо спросил Эскотт.

Кэтрин печально вздохнула. Все это слишком напоминало недалекое детство, когда отец расспрашивал ее о каждой минуте, проведенной вне Эскотт-Хауза.

— Каталась по городу.

— Одна? — Эскотт насмешливо поднял бровь.

Он стоял, прислонившись к столу, сложив на груди руки. Кэтрин почувствовала себя неловко. Как она могла так долго скрывать от отца свою дружбу с Рональдом.

— С Ронни, — чуть слышно пробормотала она.

— То есть, с Рональдом Мессером? — уточнил Эскотт.

Кэтрин кивнула головой. Ей не понравился сарказм в голосе отца. Она ни за что не позволит оскорблять Рональда!

— Ты хоть понимаешь, что ты натворила? — вдруг спросил Эскотт.

Кэтрин подняла на отца недоумевающие глаза.

— Ты уже полмесяца встречаешься с человеком, о котором абсолютно ничего не знаешь, — продолжал Эскотт. — Ты гуляешь с ним по ночам, Бог весть что делаешь, а я остаюсь в неведении. Что ты можешь мне сказать об этом, Кэтти?

— Я не встречаюсь с Рональдом, — выпалила Кэтрин. — Мы просто друзья. То есть были друзьями, — закончила она еле слышно.

— Изумительно. Просто друзья, — повторил Эскотт с насмешкой. Конец ее предложения он, очевидно, не расслышал. — А ты имеешь представление о том, кого ты впустила в наш дом?

Недоброе предчувствие закралось в душу Кэтрин.

— Я верю ему, — робко сказала она.

Эскотт рассмеялся.

— Ах ты, наивная девчонка, — печально вздохнул Джордж. — Ну что бы ты делала, если бы у тебя не было заботливого отца?

Эскотт обошел стол и уселся в кожаное кресло. Скрестив руки под подбородком, он внимательно оглядывал дочь.

А ведь Кэтти совсем большая, думал он. Неудивительно, что мужчины сходят по ней с ума. А как легко попасть в ловушку молоденькой неопытной девушке…

Эскотта передернуло. Как хорошо, что Мэри вовремя открыла ему глаза на то, кто зачастил в его дом.

— Знаешь ли ты, крошка, — начал он, — что твоему просто другу угрожает тюрьма? Что он украл драгоценности Бланш Шекли, своей любовницы, а потом подделал подпись ее мужа на чеке? Что только мольбы обманутой женщины спасли его от неминуемого наказания? Стивен поддался минутной слабости и не стал заявлять на него в полицию, но с тех пор он не спускает с него глаз. И кое-что из деятельности мистера Рональда Мессера очень и очень подозрительно. Скоро Стивен соберет достаточно доказательств, чтобы упрятать этого мерзавца за решетку…

Эскотт продолжал обвинительную речь, не замечая, что Кэтрин побледнела как мел. Слова отца металлическим эхом звенели у нее в голове. Она слишком привыкла доверять Джорджу Эскотту, чтобы сомневаться в нем сейчас, но в то же время все ее существо кричало о том, что он неправ.

— Это невозможно, — вырвалось у нее.

Эскотт запнулся. Кэтрин стояла перед ним сама не своя. Она была больше похожа на бесплотное привидение, чем на живую цветущую девушку, которая несколько минут назад зашла вместе с ним в библиотеку.

— Ты что-то путаешь, папа, — неуверенно произнесла она. Кэтрин Эскотт не умела противоречить отцу, но любовь к Рональду Мессеру оказалась сильнее выработанной годами привычки.

— Если бы, — горько усмехнулся Эскотт. — Я не сомневаюсь, что этот мерзавец сумел вскружить тебе голову, в этом вопросе он признанный специалист. Вот и Бланш Шекли попалась на его удочку.

— Замолчи. — Кэтрин зажала уши руками. Она не желала ничего слушать.

— Правда порой ужасна, Кэтти, — мягко произнес Эскотт, — но ты должна ее знать, чтобы противостоять злу.

— Все равно я ему верю, — упрямо сказала девушка. — Он говорил, что его пытаются оклеветать. Никогда не думала, что мой отец окажется на стороне его преследователей.

С этими словами Кэтрин гордо вскинула голову и вышла из библиотеки. Джордж Эскотт растерянно смотрел ей вслед. Дочь впервые противоречила ему!

Весь следующий день Кэтрин не выходила из своей комнаты. Эскотт тоже не желал первым делать шаг к примирению, так как считал, что абсолютно прав. Но молчание дочери действовало ему на нервы.

Ему ничего не оставалось делать, как поделиться с женой своими сомнениями. Хотя в последнее время они мало разговаривали, сейчас Эскотту было необходимо разделить с кем-нибудь ношу заботы о Кэтрин.

— Кэтти так меня волнует, Рэйчел, — мягко заметил он, сидя у камина в гостиной.

Рэйчел, лениво листавшая модный журнал, кинула на мужа изумленный взгляд. Это что-то новенькое — обсуждать с ней его любимицу!

— А в чем дело? — спокойно спросила она, стараясь не выдать охватившего ее беспокойства. Неужели произошло что-то такое, о чем ей до сих пор неизвестно?

— Я беспокоюсь по поводу ее общения с Рональдом Мессером. Мэри рассказала мне, что он каждый день бывает в доме. Печально думать, что ты обо всем знала и молчала… — Эскотт сделал многозначительную паузу.

— Она взрослая девушка, и я не имею никакого права вмешиваться, — невозмутимо ответила Рэйчел. — Я же не мать ей.

— Конечно, — кивнул Эскотт. — Я тебя ни в чем не обвиняю. Но ты могла бы быть откровеннее со мной. Например, рассказать, что Рональд Мессер — негодяй…

Рэйчел уронила журнал.

— О чем ты говоришь? — спросила она.

— Ты ведь знаешь его давно, еще по Линдорту. Не сомневаюсь, что тогда он был таким же подонком, как и сейчас. А ты допустила, чтобы он беспрепятственно общался с Кэтти.

Рэйчел закусила губу. Ничего себе беспрепятственно! Да она сделала все, чтобы соблазнить Рональда и отвлечь его от Кэтрин, но у нее ничего не вышло. Но Эскотту вряд ли понравилось бы ее оправдание, в этом она не сомневалась.

— А что он натворил? — полюбопытствовала она. Может быть, у нее еще есть шанс вернуть себе непослушного любовника. Ведь теперь Джордж Эскотт точно запретит Кэтрин встречаться с Мессером…

— Стивен Шекли утверждает, что этот парень — мошенник, по которому плачет тюрьма.

— Стивен просто ревнует Бланш, — вырвалось у Рэйчел.

— Неужели? А ты откуда знаешь? — удивился Эскотт. — Ты же совсем не общаешься с Шекли, вряд ли Стивен стал бы откровенничать с тобой.

— Имеющий глаза да увидит, — насмешливо возразила Рэйчел. — На вечеринке Бланш глаз с Рональда не сводила. Но теперь Стивену нет нужды волноваться — внимание Ронни переключилось на Кэтрин. От нее можно получить гораздо больше. Кэтрин красивее, моложе, богаче, за ее спиной не стоит разъяренный муж. Я Ронни очень понимаю.

И Рэйчел томно закатила глаза. Ее насмешка не осталась незамеченной. Джордж Эскотт вскочил с дивана, его лицо полыхало от ярости.

Рэйчел по-настоящему испугалась. Таким она еще никогда не видела мужа.

— Как далеко у них все зашло? — задыхаясь, спросил Эскотт.

Рэйчел пожала плечами.

— Я не знаю, она мне не докладывает. Но, думаю, довольно далеко. Рональд Мессер не из тех, кто станет попусту время терять, а в нашем доме он появляется уже две недели.

Страдание исказило лицо Эскотта.

— Две недели! И я ничего не знал, не мог уберечь Кэтти! Ты могла бы открыть ей глаза. — Он обвиняюще посмотрел на жену.

Рэйчел поморщилась.

— А что бы я сказала? Кэтрин не поверила бы мне. Тебе придется самому вытаскивать ее из всех неприятностей, в которые ее вовлечет этот человек.

Бросив напоследок эту загадочную фразу, Рэйчел встала, подобрала валявшийся на полу журнал и медленно вышла из гостиной, стараясь унять сердцебиение. Только в своей спальне она позволила себе разозлиться как следует.

— Подонок, — шипела она сквозь стиснутые зубы, молотя кулаками подушку. — Я для тебя нехороша стала, ты позарился на денежки Кэтрин. Я тебя проучу! Ее ты уж точно не получишь!

— Вы должны узнать об этом Мессере все. — Голос Джорджа Эскотта звучал утомленно.

Эскотт Стилворкс забирала все его силы, а тут еще эти неожиданные неприятности с дочерью. Выглядел отец Кэтрин неважно. Набрякшие мешки под глазами и красная сеточка сосудов добавляли ему несколько лишних лет.

Молодой человек, сидевший напротив, застрочил в блокноте. Это был Эндрю Даймлесс, личный помощник Эскотта. Все считали, что Эндрю занимается координацией расписания начальника и выполняет мелкие поручения, не больше. С ним обычно никто не считался и не обращал на него внимания. Чего, собственно говоря, Даймлесс и добивался — характер его работы был таков, что ему меньше всего нужна была огласка.

Эндрю стал для Эскотта абсолютно незаменим. Если требовалось разузнать что-либо про нечистоплотных партнеров или собрать информацию о служащих компании, он был тут как тут. Ничто не ускользало от его внимательного взгляда. Эндрю был неутомим в поисках правды и, конечно, стремился к тому, чтобы эта правда была выгодна его шефу, Джорджу Эскотту.

Эскотт временами сознавал, что слишком зависит от своего расторопного помощника. В руках Эндрю была сосредоточена масса информации, часто нелицеприятной. Несколько раз Джордж давал себе слово не озадачивать больше Даймлесса никакими щекотливыми поручениями, но из этого ничего не выходило — Эндрю был нужен ему.

Как, например, сейчас.

После разговора с отцом Кэтрин взбунтовалась. Она не выходила к завтраку, не встречала Эскотта вечером после работы. Часто он не знал, с кем она и где. Ему оставалось только догадываться, что его приказ не общаться больше с Мессером она игнорировала.

Рэйчел хранила ледяное молчание, и все его попытки посоветоваться с ней насчет Кэтрин ни к чему не привели. Она намеренно не желала ни во что вмешиваться.

Эскотт был на грани отчаяния. Он подозревал, что Кэтрин тайком встречается с Мессером. Неизвестно, к чему это все может привести! Надо было принимать срочные меры, и здесь ему снова пригодился Эндрю Даймлесс. Эскотт решился вооружиться основательными знаниями, чтобы вести борьбу с Рональдом за Кэтрин.

Джордж Эскотт хотел знать все о Рональде Мессере.

Я не позволю этому смазливому негодяю использовать мою наивную девочку, с ненавистью думал он.

Эндрю настороженно внимал каждому слову шефа. Он впервые видел его в подобном настроении и лихорадочно размышлял над тем, какую пользу лично он сможет извлечь из этого поручения.

Всю свою сознательную жизнь Эндрю Даймлесс интересовался только одним — деньгами. Ему не было важно, какую работу ему приходится выполнять, с какими людьми общаться. Главное, чтобы за это хорошо платили. Джордж Эскотт никогда не скупился, поэтому сердце Эндрю всецело принадлежало ему. Даймлесс был готов за солидный гонорар раскопать любую правду о Рональде Мессере, лишь бы только угодить Эскотту…

На следующее утро Эндрю Даймлесс вылетел в Линдорт. Рональд никогда не скрывал, откуда он родом, и Эндрю решил начать копать именно там.

Приехав в этот маленький провинциальный городишко, Даймлесс убедился, что там до сих пор помнят мадам Мессер и ее сына. Люди охотно делились воспоминаниями с приветливым молодым человеком, который к тому же не отказывался угостить рюмочкой-другой.

Прошло несколько дней, но ничего существенного Эндрю не выяснил. Постепенно вырисовывался образ молодого шалопая, спускающего семейные денежки в веселых кутежах, но в целом к Рональду относились очень неплохо — в Линдорте до сих пор помнили его доброе сердце и обаятельную улыбку.

Эндрю чувствовал, что ему больше нечего делать в этом городе. Но он почему-то медлил, понимая, что Эскотту не понравится подобная информация. Ведь его послали за грязными фактами из биографии Мессера, а он был готов привезти отчет о совершенно обычном юноше, который ничем не отличался от миллионов своих сверстников.

Случайная встреча с Браунбаумом, владельцем сети ювелирных магазинов в округе, доказала, что Эндрю поступил правильно, задержавшись в городе.

Старый ювелир нечаянно услышал на улице, как высокий молодой человек обращается с вопросом о мадам Мессер к владельцу кафе под открытым небом. Тот отрицательно качал головой, объясняя, что переехал в город всего лишь пять лет назад.

Что-то в облике незнакомца возбудило интерес Браунбаума.

— Возможно, я смогу вам чем-то помочь, — заговорил он с Эндрю. — Я прекрасно знал мадам Мессер и с удовольствием отвечу на ваши вопросы.

Эндрю недовольно покосился на старичка с объемистым животом. Маленькие глазки его нового знакомого приветливо поблескивали из-под полей огромной соломенной шляпы.

Что может рассказать мне этот старикашка? — безнадежно думал Даймлесс, направляясь за Браунбаумом к одному из столиков. Отсутствие информации, да еще невыносимая жара, третий день стоявшая в городе, превратили его в настоящего брюзгу.

— Салон мадам Мессер пользовался бешеной популярностью, — неторопливо начал Браунбаум, потягивая холодный лимонад.

Редко в наши дни встретишь молодого человека, который интересуется прошлым. А ведь так приятно углубиться в воспоминания о тех временах, когда ты был еще не особенно стар и полон сил…

Эндрю вполуха слушал разглагольствования Браунбаума, который повторял факты, уже известные ему.

— Может быть, выпьем что-нибудь покрепче? — бесцеремонно прервал он ювелира.

Тот заметно оживился.

— Да, немного джина не помешало бы.

Эндрю сделал заказ. Принесли напитки, и через десять минут Даймлесс убедился, что спиртное практически незаменимо для его целей. Под воздействием джина язык Браунбаума развязался, и он стал рассказывать более интересные вещи о салоне мадам Мессер и его обитателях.

— А главное, она предпочла меня этому мальчишке. Я дал ей все, а она убежала к нему, — многословно жаловался Браунбаум своему внимательному собеседнику.

Эндрю навострил уши. Он понял, что соперником Браунбаума десять лет назад стал никто иной, как Рональд Мессер. Но не это привлекло его внимание — в конце концов, даже десять лет назад Браунбаум был старым, толстым и лысым. Не удивительно, что неизвестная девица предпочла ему красавчика Ронни. Дело было в другом — в имени той самой сирены, воспоминания о которой до сих пор не давали ювелиру покоя.

— Я был так добр к Рэйчел, — постоянно твердил Браунбаум. — Я подарил ей колечко с бриллиантом и рубиновые серьги. А квартира?

Эндрю сочувственно кивал головой, а сам лихорадочно размышлял, как бы разузнать, что это за таинственная Рэйчел.

— А вы случайно не помните ее фамилию? — осторожно поинтересовался он.

Браунбаум отрицательно покачал головой.

— Нет, — ответил он заплетающимся языком. — Но у меня есть ее фотографии. Когда я понял, что мне изменяют, я нанял частного детектива, и он проследил за ними. Я прогнал нахалку, а на память оставил эти ужасные снимки, доказательства моего позора. — И Браунбаум снова принялся причитать.

— А нельзя ли мне на них взглянуть? — поинтересовался Эндрю и, видя, что Браунбаум с подозрением оглядывает его, добавил: — Я знавал когда-то одну Рэйчел из Линдорта, хотел бы посмотреть, она это или нет. Мне она тоже доставила немало неприятностей.

И Эндрю изобразил на лице приличествующее случаю скорбное выражение. Браунбаум немедленно растрогался.

— Конечно, пойдем ко мне, я живу неподалеку.

Через некоторое время они стояли в маленькой, но чрезвычайно уютной квартирке.

— Именно ее я подарил Рэйчел, — слезливо проговорил Браунбаум.

Эндрю досадливо поморщился. Излияния ювелира уже стали действовать ему на нервы.

— А теперь я просто иногда прихожу сюда и вспоминаю молодость. Порой не один. — Браунбаум залихватски подмигнул Эндрю и пошел за фотографиями.

А старичок-то не промах, несмотря на все сопли, иронично подумал Даймлесс. Главное, чтобы мой визит не оказался напрасным.

— Вот они. — Из спальни вышел Браунбаум.

Эндрю лишь краем глаза успел заглянуть туда и увидеть розовые с золотом обои, кокетливый туалетный столик, необъятную кровать под кремовым покрывалом — все это говорило о том, что Браунбаум совсем неплохо вспоминает свою молодость…

Но когда Эндрю увидел фотографии, он моментально забыл о толпах девиц, прошедших через спальню Браунбаума.

Частный детектив, сделавший эти снимки, был, несомненно, талантливым фотографом. Ронни Мессер был запечатлен в самые откровенные моменты со своей подружкой Рэйчел, в которой Эндрю безошибочно узнал Рэйчел Рибертон, молодую жену Джорджа Эскотта. Отличный урок для тех, кто предпочитает заниматься любовью в открытых машинах!

Сидя в самолете, Эндрю Даймлесс сосредоточенно думал. Он отрыл такой клад в Линдорте, что требовалось тщательно взвесить все за и против, прежде чем использовать его. Первые восторги от приобретения давно прошли, теперь Эндрю было важно получить максимальную прибыль от находки.

Как только он увидел фотографии, то сразу понял, что их необходимо забрать у Браунбаума. Только вещественные доказательства имеют цену — в этом Эндрю убедился уже давно. Но как это сделать? Ювелир вряд ли захочет расстаться со своими сокровищами добровольно, а покупать их у него не входило в планы Даймлесса. Эндрю никогда не платил деньги, если можно было получить что-то даром.

— Нет, не она, — вздохнул он, разглядывая снимки. — Но эта тоже очень хороша.

Эндрю старательно имитировал речь подвыпившего человека, чтобы ювелир не заподозрил неладное.

— Как насчет того, чтобы выпить еще немного? — предложил Даймлесс заплетающимся языком.

— Придется снова идти на улицу, здесь у меня ничего нет, — плаксиво произнес Браунбаум. Было очевидно, что ему меньше всего хочется покидать уютное помещение с кондиционером и отправляться в пекло на улице.

Эндрю чуть не подпрыгнул от радости, услышав такой ответ.

— У меня всегда с собой бутылочка изумительной настойки, на всякий случай. — Он хитро подмигнул Браунбауму и извлек из небольшой дорожной сумки миниатюрный сосуд с жидкостью темного цвета.

Ювелир причмокнул.

— Сейчас принесу стаканы, — засуетился он.

Эндрю с улыбкой наблюдал за приготовлениями, не забыв обратить внимание, куда именно Браунбаум спрятал фотографии.

Тягучая жидкость полилась в бокалы, и уже через несколько минут после первого глотка Браунбаум откинулся на спинку дивана и мирно захрапел. Эндрю ни капли не удивился этому. В настойку, которую они только что распивали, было добавлено снотворное. Эндрю неоднократно прибегал к помощи волшебной бутылки и надеялся, что и сейчас она сослужит ему неплохую службу.

Он уверенно поднялся и направился к письменному столу, в ящик которого хозяин квартиры небрежно бросил столь ценные фотографии…

Напевая что-то себе под нос, Эндрю вышел из дома. Пачка со снимками, лежащая во внутреннем кармане пиджака, приятно грела душу.

Когда через несколько часов Браунбаум проснулся в своей квартире, он обнаружил на столе короткую записку.

«Не хотел вас тревожить, поэтому ушел, не дожидаясь, когда вы проснетесь. Все-таки настойка оказалась крепковата. Джон Карпентер».

Браунбаум задумчиво почесал затылок. Голова страшно болела.

— Да, что-то я перебрал сегодня, — тихонько ворчал он, проверяя, не исчезли ли деньги из его карманов вместе с гостем. Но все было на месте, и Браунбаум успокоился.

А Эндрю тем временем летел в Чикаго, увозя с собой драгоценные фотографии Рональда и Рэйчел.

Как отреагирует Эскотт, если я представлю ему эти снимки? — постоянно спрашивал себя Эндрю. Он заплатил деньги за то, чтобы я развенчал Рональда Мессера, а не Рэйчел Рибертон. Ему вряд ли понравится, что его жена когда-то находилась в интимных отношениях с Мессером. Даже если он и не разозлится, ведь прошлое есть прошлое, то уж больше денег не заплатит это точно. Еще и на меня будет косо смотреть. А вот мистер Мессер точно не заинтересован в том, чтобы Кэтрин узнала о нем что-нибудь нелицеприятное. Если он женится на девчонке, то получит кучу денег. Было бы несправедливо не попросить его поделиться немного со мной…

Придя к такому выводу, Эндрю блаженно откинулся на спинку кресла и задремал. Тяжкий труд окончен, выводы сделаны, теперь оставалось прояснить некоторые детали и пожинать плоды своих усилий.

— Увы, мистер Эскотт, Мессер чист. — Эндрю был как всегда безупречен и невозмутим. — О нем хорошо отзываются: обычный мальчишка со своими плюсами и минусами.

Недоумение было ясно написано на лице Эскотта.

— Мессер двадцать лет прожил в одном городе и ничего не натворил? Скорее всего, он испортился потом. Надо приглядеться к более позднему периоду его жизни, — проговорил он.

Сомневаться в словах Эндрю ему и в голову не пришло.

— Я уже провел предварительную проверку, — осторожно начал Даймлесс. — Я был уверен, что вы захотите обладать максимальным объемом информации…

Эскотт внимательно посмотрел на своего помощника. Нет, он в нем не ошибся! Эндрю Даймлесс действительно был незаменим.

— Боюсь, что те сведения, которые вам предоставил мистер Шекли, не отличаются особой достоверностью по ряду причин, — продолжал Эндрю, ободренный молчанием шефа. — Единственное преступление Мессера заключается в том, что он некоторое время был любовником Бланш Шекли. Они познакомились в Италии, и миссис Шекли, — тут Эндрю скромно потупился, — воспылала к нему любовью…

— Об этом я знаю, — нетерпеливо прервал его Эскотт. — И Стивен тоже. Что дальше?

— Ничего, — пожал плечами Эндрю.

— А кража и подлог? — Джордж Эскотт уже начал терять терпение.

— Бланш Эскотт срочно требовались деньги для ее выставки, но муж не желал помочь ей в этом. Он ведь считает, что она зря тратит время на живопись. Тогда Бланш решила заложить часть своих драгоценностей и попросила Рональда отнести их в ломбард.

— Почему она не сделала этого сама? — искренне удивился Эскотт.

— Бланш слишком известна в городе. Если бы до ее мужа дошли слухи о том, что она заложила драгоценности, он бы рассвирепел, — пояснил Эндрю, глазом не моргнув.

И откуда этот мальчишка обо всем знает? — в который раз изумился Эскотт.

Взаимоотношения Стивена и Бланш не были для Эскотта секретом, однако для всех остальных они выглядели идеальной парой, заботливой и любящей. Лишь Эскотт знал, что Стивен, влюбившийся двадцать лет назад в молчаливую красавицу Бланш, неимоверно изводит ее своей ревностью и не перестает попрекать тем, что полностью содержит ее и помогает ее семье.

Неудивительно, что бедняжка Бланш, донельзя боявшаяся мужа, обратилась к Мессеру.

— Но один из ювелиров, к которым обратился Мессер, был знаком с драгоценностями Бланш Шекли, среди которых — колье уникальной работы. Он немедленно проинформировал об этом Стивена. Разразился ужасный скандал. Рональду действительно грозила тюрьма, потому что он не желал выдавать Бланш и молчал в ответ на все вопросы Стивена. Но потом Бланш сама призналась во всем, и Стивену пришлось отказаться от мысли наказать любовника жены.

— Может быть, Бланш просто решила выгородить дружка? — предположил Эскотт.

— Маловероятно. Мессер разорвал с ней любовные отношения достаточно давно. Так что у нее не было причин стараться ради него. Наоборот, должно было возобладать желание отомстить…

— Бланш — благородная женщина, — негромко заметил Эскотт, погруженный в свои мысли.

Неужели он ошибался, и Рональд Мессер совсем не такое чудовище, каким он поначалу его считал?

— А что если таким образом она хотела его вернуть? — вдруг пришла ему в голову идея.

— Исключено, — возразил Даймлесс. — Миссис Шекли и Мессер уже не были любовниками, когда приехали в Штаты. Их отношения закончились еще в Италии. Кстати, чек также подделала Бланш, чтобы получить недостающую сумму. Рональду снова пришлось выгораживать ее — у бедной женщины совсем не осталось друзей. Вот что бывает, когда муж так жесток с женой, — закончил Эндрю свой рассказ.

— Какой ты, однако, философ, — проворчал Эскотт, задетый за живое. В словах Эндрю ему почудился упрек. Его отношения с Рэйчел тоже были далеко не безупречны.

— Ладно, — наконец заговорил он. — Спасибо, Эндрю, ты открыл мне глаза. Я подумаю, что мне теперь делать. Ты можешь идти.

Эндрю склонил голову и вышел. На улице он облегченно вздохнул. Впервые он покривил душой в разговоре с шефом, но обман не раскрылся. Он мог спокойно ждать, когда наступит долгожданный момент, чтобы получить настоящее вознаграждение за старания.

Впрочем, Эндрю сказал Эскотту чистую правду. Разве что умолчал о нежных отношениях Рэйчел и Рональда. Что же касается темного дела с драгоценностями Бланш Шекли, то, несмотря на то, что Стивен был на сто процентов уверен в виновности Мессера, доказать он ничего не мог. Бланш действительно встала на защиту Ронни и открыла разъяренному мужу всю правду.

Мессер мог быть совершенно спокоен.

Душу Рональда переполняло ликование. История с драгоценностями больше не угрожала ему. Его ждала Кэтрин и ничем не омраченное будущее.

Кэтрин. Как он благодарен ей за поддержку! Если бы не она, не ее вера в него, он точно бы сломался. Так тяжело быть преследуемым, преступником. А ведь он действительно не совершил ничего плохого. Разве мог он, джентльмен до мозга костей, отказать Бланш в ее скромной просьбе? Тем более что ей так тяжело живется с мужем. Время их короткой любви было далеко позади, но это еще не повод бросить несчастную женщину в беде!

Теперь, когда все так благополучно разрешилось, Рональд летел к Кэтрин, чтобы обрадовать ее.

Но в Эскотт-Хаузе его поджидал Джордж Эскотт собственной персоной. Накануне он серьезно поговорил с дочерью и частично восстановил утраченный мир. Только извинения в адрес ее возлюбленного смогли успокоить негодование Кэтрин.

Эскотт по-прежнему был немного предубежден в отношении Рональда, но понимал, что ему придется выносить присутствие этого молодого человека ради дочери. К тому же, всегда лучше быть в курсе дела, чем оставаться в неведении.

Эскотт выразил желание лично познакомиться с Рональдом. Кэтрин была вне себя от счастья.

Настало время встретиться Джорджу Эскотту и Рональду Мессеру.

— Папа, это Рональд, — познакомила мужчин пунцовая от смущения Кэтрин.

— Рад встрече с вами, мистер Эскотт. — Если Ронни и испытывал некоторое напряжение, он ничем не выдал своих чувств, когда пожимал руку Эскотта.

— Давно пора, молодой человек, — сухо ответил Эскотт.

При ближайшем рассмотрении Мессер очень располагал к себе. Отец Кэтрин не мог не признать этого.

Да, красавец хоть куда, сдержанно думал он, наблюдая за другом дочери. Неудивительно, что женщины от него голову теряют. И Кэтти тоже не избежала этой участи…

Он покосился на дочь. Ее глаза так отчаянно блестели, что Эскотту стало не по себе. Он только сейчас понял, насколько Рональд дорог ей.

Боже мой, я чуть было не лишился доверия дочери, ужаснулся он. Ох уж этот Стивен, надо же было меня так настроить против этого, в общем-то, симпатичного парня.

Рэйчел не присутствовала при этой трогательной семейной сцене, чтобы избавить себя от лишних терзаний. Но она сполна пережила все муки ада, когда вечером Рональда пригласили на ужин. Сидеть напротив него, смотреть в его счастливые глаза, слушать, как он невозмутимо рассуждает с Эскоттом о политике, было невыносимо. Когда же Рональд невзначай дотрагивался до плеча Кэтрин, и девушка восторженно улыбалась ему, Рэйчел полностью теряла контроль над собой. Она понимала, что дело близится к счастливой развязке, и была вне себя от ярости.

Почему Кэтрин так везет? У нее всегда все было, она никогда не знала нищеты, ей не приходилось работать с утра до ночи, чтобы купить себе нарядное платье. А теперь, вдобавок ко всему, она получит самого желанного мужчину на свете, и притом на законных основаниях!

Было от чего бесноваться.

Но никто не замечал поджатых губ Рэйчел. Эскотту все больше и больше нравился друг дочери, Кэтрин была сама не своя от счастья, а Рональд искренне наслаждался покоем семейного круга, которого он был лишен со смертью матери.

7

Известие о свадьбе Рональда Мессера и Кэтрин, единственной дочери Джорджа Эскотта, никого не удивило. Разве что Рэйчел Эскотт до последнего надеялась, что этого не случится.

Однако ее чаяния не оправдались. Рональд Мессер официально попросил руки Кэтрин у ее отца, и Джордж Эскотт благословил молодых.

Но не у всех на душе было радостно в преддверии этого счастливого события.

Джорджа Эскотта порой терзали сомнения. Он видел, что Кэтрин и Рональд искренне любят друг друга, но он также понимал, что, возможно, чувства жениха подкреплялись тем, что Кэтрин Эскотт была завидной невестой. Джорджу не хотелось, чтобы его единственная дочь стала жертвой охотника за состоянием.

То, что Рональд далеко не богат, было известно с самого начала. Эскотт подозревал, что интерес Ронни к Кэтрин подогревается именно этим соображением. Но он беспощадно давил сомнения — только время покажет, насколько жених дочери искренен в своих чувствах.

Рэйчел постоянно пила успокоительное. Она боялась, что не выдержит и наговорит Кэтрин много резких слов. Как тогда, когда порозовевшая от смущения и счастья девушка сказала ей, что собирается замуж за Рональда Мессера.

— Ронни сделал мне предложение, представляешь, Рэйчел?

Кэтрин вбежала в библиотеку, где в последнее время любила сидеть Рэйчел. Ей так хотелось поделиться с кем-нибудь этой восхитительной новостью!

Рэйчел застыла на месте. Самые страшные опасения становились реальностью. Обида помутила ее разум.

— Подожди, еще неизвестно, что скажет Джордж, — зло произнесла она.

Кэтрин изумленно посмотрела на мачеху.

— Папе нравится Ронни, — тихо возразила девушка. Ее поразила реакция Рэйчел.

— Я надеюсь, что твой отец не настолько глуп, чтобы позволить тебе ввязаться в эту авантюру, — пожала плечами Рэйчел. — Лично я бы на твоем месте была очень осторожна с мистером Мессером.

— Что ты имеешь в виду? — спросила разгневанная Кэтрин. Она так устала бороться с клеветой в адрес Рональда. Каждый считал своим долгом опорочить его в ее глазах!

— Господи, Кэтрин, тебе уже двадцать лет, а ты ведешь себя как ребенок. Неужели непонятно, что Рональду нужны только твои деньги? Не будь ты единственной дочерью Джорджа Эскотта, он даже бы не посмотрел в твою сторону, — лениво проговорила Рэйчел, еле сдерживаясь, чтобы не закричать на Кэтрин.

Лицо девушки стремительно залила краска гнева.

— Не надо мерить всех по себе, Рэйчел Рибертон, — жестко сказала она. — Если ты вышла замуж по расчету, это не значит, что остальные тоже только и мечтают об этом.

С этими словами Кэтрин развернулась и стремительно выбежала из библиотеки. Рэйчел была ошарашена. Она не узнавала всегда вежливую, застенчивую Кэтрин.

— Как ты повлиял на нее, Ронни, — сказала она вслух.

Но с тех пор Рэйчел предпочитала не затрагивать эту тему в разговорах с Кэтрин и ее отцом. Она боялась, что ее сарказм может обернуться против нее. Расстраивать брак с Джорджем Эскоттом ей не хотелось — Рэйчел привыкла к роскоши и не желала снова начинать с нуля…

На свадебное торжество позвали только самых близких друзей. Кэтрин сама настояла на этом. Рональд вообще был против любых праздников.

— Давай просто обвенчаемся и уедем подальше от всех, — просительно предложил он. Но Кэтрин была неумолима.

— Я не могу лишить отца этого праздника, — с убеждением сказала она. — Не забывай, я его единственная дочь.

Рональд печально вздохнул. Он в последнее время все отчетливее понимал, что Кэтрин — единственный ребенок одного из самых могущественных людей города. Это накладывало определенную ответственность.

— Я не достоин такого счастья, — произнес он тихо.

Кэтрин немедленно обняла его.

— Это я его не достойна, — прошептала она и прижалась губами к его теплой щеке.

Как всегда, прикосновение Кэтрин возымело магическую силу — Рональд моментально забыл обо всех тяжких думах и прижал невесту к себе.

Смеясь, Кэтрин едва увернулась от него.

— Только после свадьбы, дорогой, — веселилась она, видя отчаяние на лице жениха. — Иначе сотни моих предков заклеймят меня позором.

И вот день свадьбы наступил.

Кэтрин проснулась на рассвете с тревожным чувством. Сегодня произойдет что-то важное.

Она села на кровати. Дверца шкафа напротив была приоткрыта, и Кэтрин ясно видела белеющий кончик воздушной материи, из которой было сделано ее свадебное платье.

Сегодня я стану миссис Рональд Мессер, сказала она вслух.

Кэтрин сладко зажмурилась. Прошло чуть больше месяца с тех пор, как Ронни впервые появился в Эскотт-Хаузе, а она уже выходит за него замуж.

Не слишком ли я тороплюсь, мелькнула у нее в голове предательская мысль. Но, вспомнив влюбленные глаза Рональда, она успокоилась.

— Мы будем очень счастливы! — убежденно произнесла она и со всей силы дернула за шнурок звонка, которым обычно вызывала Мэри.

Через пять минут дом наполнился бестолковой суетой. Экономка лишь разводила руками, стараясь привести в чувство взволнованную невесту и нерасторопных служанок. Несмотря на тщательные приготовления, оказалось, что многое не сделано. Куда-то запропастились свадебные туфли Кэтрин, а вуаль утащил бессовестный Джейк. Пришлось срочно заказывать новую и искать по всему дому обувь, что ужасно нервировало обитателей.

Эскотт с самого утра заперся в библиотеке и распорядился, чтобы его не беспокоили. Он репетировал речь, которую произнесет сегодня на торжественном обеде.

Одна Рэйчел внешне сохраняла спокойствие. Ей незачем было готовить сногсшибательный наряд и прихорашиваться, помогать невесте она тоже не собиралась. Этот день ничем не отличался для нее от сотен других. Разве что тем, что мужчина ее мечты сегодня соединит свою жизнь с другой женщиной…

Рэйчел уже не знала, что терзает ее сильнее: неразделенная любовь к Рональду или отравляющая душу ненависть к Кэтрин.

Всю последнюю неделю она пыталась убедить себя, что Рональд связывается с Кэтрин по тем же самым причинам, по которым она сама когда-то вышла замуж за Эскотта. Но у нее плохо получалось. Она чувствовала, что уже готова пойти к Мессеру и предложить ему крупную сумму денег, чтобы он бросил Кэтрин и уехал за границу. Рэйчел была готова вынести разлуку с ним, но не его совместную жизнь с Кэтрин.

Увы, она прекрасно понимала, что Рональд откажется — да и не было у нее таких денег, чтобы компенсировать ему потерю богатства дочери Эскотта.

Рэйчел осознавала, что попалась в ловушку. Если Рональд и Кэтрин останутся жить в Эскотт-Хаузе, то ее собственная жизнь превратится в кошмар, а признаться в этом она не сможет никому. Не рассказывать же Эскотту, что она влюблена в мужа его дочери!

— Миссис Эскотт, посмотрите, какая у нас Кэтрин красавица. — В спальню Рэйчел просунула голову Мэри.

— Иду, — сухо ответила молодая женщина.

Итак, ее испытания начались!

Кэтрин стояла в комнате и разглядывала себя в огромное зеркало. Рядом, сложив удовлетворенно руки, стояли два визажиста. Они потрудились на славу. Их старания превратили Кэтрин в настолько прекрасное существо, что дух захватывало. Даже Рэйчел при всей своей предубежденности была вынуждена признать, что свет еще не видывал более красивой невесты!

Выбирая свадебное платье, Кэтрин решила придерживаться традиций. После долгих размышлений и колебаний она остановилась на воздушной модели из белого газа. Юбка полностью скрывала ножки невесты и казалась еще длиннее за счет шлейфа. Широкий атласный пояс перехватывал узкую талию девушки, кружевной лиф оставлял плечи открытыми. Все платье было расшито отборным речным жемчугом.

Волосы, собранные в строгий пучок, венчала небольшая алмазная диадема, от которой волнами расходилась тончайшая фата, заказанная вместо вуали, которую растерзал капризный бассет. Он и сейчас вертелся под ногами, недоумевая, почему на него все затопали ногами, когда он решил попробовать на вкус подол непонятного платья его любимой хозяйки.

Одним словом, Кэтрин была великолепна с головы до ног. Но восхитительнее всего были ее глаза, в которых плескалось безграничное счастье. Если Эскотт и сомневался в правильности своего решения, то, увидев сейчас свою красавицу-дочь, он убедился, что Кэтрин Эскотт всецело принадлежала Рональду Мессеру, и разлука с ним разбила бы ее сердце навсегда.

К половине одиннадцатого приехал жених. В огромном саду Эскотт-Хауза уже все было приготовлено. Столы ломились от лакомств, наготове стояли батареи бутылок с шампанским и более крепкими напитками. Специально нанятые официанты делали последние приготовления, музыканты настраивали инструменты.

В глубине сада все обустроили для венчания. Небольшой помост для священника, усыпанная цветами зеленая дорожка, по которой жених с невестой пойдут к алтарю. Джордж Эскотт лично проверил, чтобы все было в порядке. Его единственная дочь выходит замуж, и он позаботится о том, чтобы все прошло на высшем уровне!

Рэйчел неприкаянно бродила среди гостей. Почти все уже собрались, и становилось ясно, что даже «самых близких» и «избранных» набралось предостаточно. Время от времени появлялся хозяин дома, перебрасывался с друзьями парой слов и снова исчезал. Все понимали, что Джордж слишком занят в такой торжественный день, и не обижались на него. Занимал гостей сам жених, бледный от волнения, но умопомрачительно красивый.

Рэйчел попыталась войти в роль хозяйки дома и завела светский разговор с дамами. Но ее собеседницы одна за другой под разными предлогами покинули ее. И так происходило каждый раз, когда она обращалась к кому-либо.

Знакомые Эскотта давно уже не принимали всерьез его жену. Она для них была пустым местом, и они этого не скрывали.

Наконец зазвучала музыка, и все поняли, что скоро начнется то, ради чего они собрались. Гости заняли предназначенные для них места и приготовились к выходу невесты.

Рональд побледнел еще сильнее, хотя казалось, что это невозможно. Казалось, что он вот-вот упадет в обморок. Дамы находили это очень трогательным…

Появилась Кэтрин, ослепительная в ореоле молодости и красоты. Она не шла, а плыла по траве. Создавалось впечатление, что она летит навстречу своему возлюбленному.

У Рональда пересохло в горле. Его приятель и шафер Майкл Либерти негромко присвистнул.

— Вот так красотка, — пробормотал он себе под нос.

Сердце Рональда отчаянно стучало.

Это невозможно. Кэтрин не может любить меня, это слишком прекрасно, чтобы быть правдой, твердил он про себя.

И только когда Джордж Эскотт вложил горячую руку дочери в его руку, когда Рональд ощутил аромат ее духов, когда, наконец, она прошептала «да» в ответ на традиционный вопрос, он поверил, что мечта стала явью, а его возлюбленная теперь его жена, миссис Рональд Мессер, и никто не в силах разлучить их!

8

Эндрю Даймлесс был безгранично счастлив. События развивались наилучшим образом. Кэтрин и Рональд отправились в свадебное путешествие, Джордж Эскотт работал по двадцать часов в сутки, Рэйчел скучала дома.

Скоро все изменится, с удовлетворением думал Даймлесс, подъезжая на своем синем «форде» к Эскотт Стилворкс. Рональду Мессеру придется заплатить за покой и счастье. Дорого заплатить. Он оторвал солидный куш в придачу к Кэтрин Эскотт и обязан поделиться этим.

На свадьбе Кэтрин Эндрю пережил немало волнующих минут. Порой его так и подмывало подойти либо к Рэйчел Эскотт, либо к жениху и продемонстрировать им потрясающие снимки, чтобы посмотреть на их реакцию. Но благоразумие всегда брало вверх над мальчишеством. Не стоило раскрывать свои карты раньше времени. Мессер заплатит гораздо больше, когда ему будет что терять!

Эндрю Даймлесс просчитывал свои шаги на несколько ходов вперед. Он подозревал, что Рональд может отказаться платить, просто рассмеется ему в лицо и захлопнет дверь у него перед носом. Эндрю, конечно, немедленно обнародует снимки, вот только какую выгоду он извлечет из этого лично для себя? Откуда ему ждать денежного вливания в таком случае?

Мысли Даймлесса все чаще и чаще останавливались на личности Рэйчел Эскотт. Разглядывая белокурую официантку на фотографиях десятилетней давности, Эндрю думал о том, что ей тоже вряд ли захочется лишиться всех преимуществ, которые ей предоставил брак с Джорджем Эскоттом. Зная шефа, Даймлесс не сомневался, что тот придет в ярость и немедленно выгонит жену из дома, лишь только увидит компрометирующие снимки. Рэйчел тоже должна быть заинтересована в этих фотографиях.

Эндрю понимал, что Браунбаум нечаянно снабдил его ценнейшей информацией, доход от которой может превысить все его самые смелые фантазии!

Однако дело было не только в деньгах. Эндрю был знаком с Кэтрин Эскотт все восемь лет, на протяжении которых он работал на ее отца, но только на ее свадьбе ему пришла в голову мысль о том, что такая жена подошла бы и ему самому. Он ругал себя за слепоту: у него под носом выросла прекрасная девушка, идеальная невеста. Не говоря уже о том, что родство с Джорджем Эскоттом автоматически поставило бы его в ряд самых могущественных людей города.

От перспектив голова шла кругом. Эндрю никак не мог решить, что же лучше: получить кругленькую сумму, продав фотографии Рэйчел и Рональду, или отдать их Эскотту и попытаться завладеть Кэтрин. Первый вариант казался надежнее, зато второй — перспективнее, и Эндрю на несколько ночей лишился сна.

Но не в его характере было долго колебаться — он решил рискнуть и попробовать воплотить в жизнь обе идеи.

А Рональд и не подозревал, какие тучи сгущаются над его головой. Он даже внимания не обратил на долговязого сутулого молодого человека в очках, который неотступно следовал за Джорджем Эскоттом на свадьбе. Впрочем, Ронни не замечал никого — для него существовала лишь одна Кэтрин…

После того, как их торжественно обвенчали в присутствии цвета чикагского общества, и они отсидели положенное время за свадебным столом, слушая пожелания в свой адрес, Рональд и Кэтрин потихоньку улизнули от веселящихся вовсю гостей. Выпито было уже немало, и никто не обратил внимания на отсутствие молодоженов, кроме, естественно, Рэйчел и Эндрю.

Оказавшись наедине с женой в просторном холле Эскотт-Хауза, Рональд немедленно подхватил ее на руки и закружил.

— Перестань, — заливалась счастливым смехом Кэтрин. — Ты порвешь мне платье.

Но по ее сияющим глазам было ясно, что ее меньше всего волнует сохранность пышного наряда.

Несмотря на шутливые протесты жены, Рональд прижимал ее к себе все сильнее и вдруг побежал к каменной витой лестнице, уходившей на второй и третий этажи Эскотт-Хауза.

— Ронни, ты сумасшедший, — прошептала испуганно Кэтрин. — Куда ты меня несешь?

— Я больше не могу ждать, Кэтти, — признался он, не останавливаясь. — Я действительно сойду с ума, если немедленно не поцелую тебя как следует…

Кэтрин замерла у него на руках. Она поняла, что он имеет в виду.

— Моя спальня первая в левом крыле, — шепнула она Рональду на ухо.

Тот молча кивнул и понес ее туда.

Кэтрин затаила дыхание. У нее кружилась голова от волнения или от выпитого шампанского, она не могла понять.

Сейчас должно произойти то, о чем она столько читала в книгах. Кэтрин зажмурилась и замерла, когда муж внес ее в комнату и захлопнул ногой дверь.

— А вдруг кто-нибудь войдет? — наивно спросила она, прекрасно зная, что дверь имеет автоматическую защелку.

Но Рональда насторожил ее вопрос. Он осторожно поставил жену на пол и спросил, глядя ей прямо в глаза:

— Ты не хочешь, чтобы это произошло прямо сейчас? Тебе страшно?

Кэтрин в смущении потупилась. Она была готова жизнь за него отдать, но уединиться с ним в комнате днем, в разгар свадебного пиршества, казалось ей неприличным.

Рональд понял все без слов.

— Хорошо, Кэтти, я не буду ничего требовать, — обреченно произнес он. — В конце концов, это дело всего лишь нескольких часов…

Кэтрин благодарно улыбнулась. Она была рада, что он не стал настаивать, но в то же время капельку разочарована. Неужели она так мало привлекает его физически?

— Я ведь ни разу не был на твоей половине, — вдруг заметил Рональд, отойдя от Кэтрин.

Он провел рукой по листьям драцены, одиноко стоящей на низеньком столике.

— Ты любишь цветы?

Кэтрин кивнула.

— Да. Но больше они мне нравятся в оранжерее. Я с детства вожусь там с цветами. Посмотри сам.

Кэтрин подошла к окну и отдернула тяжелую бархатную штору.

Из окна действительно открывался прекрасный вид на стеклянный купол оранжереи и яркие клумбы летних цветов, не боявшихся прохлады.

— Они прекрасны, как и ты, — услышала она за спиной голос Рональда.

Кэтрин охватило неизвестное ей до того волнение. Она не видела Ронни, он стоял за ней, она только ощущала запах его лосьона и еле уловимое горячее дыхание. Перед глазами у нее все поплыло, сердце неистово забилось. Кэтрин судорожно вцепилась в подоконник. Рональд дотронулся до ее плеча.

— Что с тобой, любимая? — прошептал он, коснувшись губами мочки ее уха.

Это прикосновение обожгло ее. Она никогда еще не ощущала присутствия Рональда с такой интенсивностью. Казалось, она могла найти его в темной комнате только по тому потоку энергии, который он источал.

Рука Рональда скользнула ниже, на тонкую талию девушки. Он медленно, но уверенно прижимал ее к себе.

У Кэтрин пересохли губы. Она лихорадочно провела по ним языком, но это не помогло. Она чувствовала, что только поцелуй Рональда сможет дать ей необходимую влагу.

С легким стоном она откинулась назад. Рональд наклонился и осторожно провел губами по ее шее. Этого слабого прикосновения было достаточно, чтобы Кэтрин содрогнулась с головы до ног.

Она не понимала, что происходит. Ведь и раньше их поцелуи и объятия были достаточно откровенны, но никогда она не испытывала ничего подобного.

Казалось, невидимые шлюзы, сдерживавшие до свадьбы поток страсти Рональда, рухнули сегодня, и волна его желаний затопила ее с головой.

А Рональд продолжал ласкать ее, опуская ладони все ниже и ниже. Вот он обрисовал округлости ее стройных бедер и неожиданно резко притянул девушку к себе еще ближе. Кэтрин ощутила его восставшую плоть и почувствовала, как что-то в глубине ее тела вздрогнуло и послало импульс в ответ на призыв мужчины.

Она резко повернулась, и их губы встретились. Если Кэтрин надеялась, что его поцелуй принесет желанное облегчение, то она сильно ошибалась. Огонь внутри нее разгорался все сильнее.

Рональд целовал ее, не позволяя себе ничего лишнего, но Кэтрин чувствовала, с каким трудом ему дается это видимое спокойствие. Его руки, нежно обнимавшие ее талию, чуть подрагивали.

Кэтрин вдруг ощутила непреодолимую потребность прижаться к его теплой коже, вдохнуть неповторимый мужской запах. На нее снизошло озарение — как, должно быть, ему тяжело сдерживать рвущееся на волю желание…

Она неуверенно расстегнула верхнюю пуговичку его рубашки.

— Боже мой, Кэтти, — хрипло простонал он, когда нежные пальчики коснулись его шеи.

Он взял девушку за руку и повел ее в спальню.

Кэтрин огляделась и не узнала свою комнатку, в которой спала с самого рождения. Кто-то позаботился о том, чтобы влюбленные нашли здесь уютное любовное гнездышко. Легкие занавески с цветочным орнаментом исчезли, уступив место тяжелым, не пропускающим солнечный свет шторам. Несмотря на то, что на улице был день, в спальне царил приятный полумрак.

По углам комнаты были расставлены вазы причудливой формы с экзотическими цветами, на туалетном столике Кэтрин увидела небольшой масляный светильник.

Рональд подошел к нему и зажег. Вся комната озарилась мягким светом, чуть-чуть запахло розой.

— Ронни, здесь так красиво, — прошептала восхищенная Кэтрин, прижав руки к груди.

— Все для тебя, любимая, — ответил Рональд, подходя ближе.

Отблески светильника зажгли в его глазах маленькие золотистые огоньки. Кэтрин порывисто шагнула к нему и оказалась в его объятиях.

Их губы слились в страстном поцелуе. Руки Рональда гладили ее спину, постепенно расшнуровывая корсаж. Кэтрин даже не успела почувствовать, как мягкая ткань лифа подалась, обнажая ее маленькие груди с напряженными сосками.

— Как ты прекрасна, — сорвалось с губ Рональда.

Кэтрин никогда раньше не думала, что настолько приятно стоять полуобнаженной перед мужчиной. Она была уверена, что сможет заниматься любовью с мужем только при выключенном свете, чтобы не смущаться. Но теперь, видя восхищение в глазах Рональда, ей захотелось, чтобы спальня была лучше освещена, и он смог хорошо разглядеть ее.

— Как ты прекрасна, — повторил Рональд.

Он повернулся и кинул кружевной лиф на стул. Потом, не отрывая глаз от Кэтрин, стал медленно расстегивать рубашку. Девушка подошла к нему и приняла участие в этом священнодействии. Ее горячие ладони оставляли жгучий след на его теле. Наконец труд был завершен. Теперь Рональд Мессер стоял перед Кэтрин во всем своем мускулистом великолепии.

Тонкие брюки не скрывали его возбужденное состояние. Кэтрин опустила руку и коснулась набухшего бугорка, который моментально отреагировал на ласку.

Рональд застонал. Ее наивные эксперименты сводили его с ума.

— Иди ко мне, — позвал он Кэтрин, и она послушно откликнулась на его зов.

Через секунду они избавились от остатков одежды. Кэтрин уже не заботило, куда падает тончайшая материя ее свадебного платья, рвутся ли крючки и на месте ли украшения. Ей было все равно, в чем ей придется вечером показаться гостям. Она ощущала Рональда, его руки, ласки, прерывистое дыхание, упивалась его поцелуями, а ее расшитое жемчугом платье и его вещи, смешавшись, устилали пол спальни…

На следующее утро они улетели в Испанию. Рональд поначалу хотел остановиться на Италии как на идеальном месте для медового месяца, но Кэтрин, помня о том, что именно туда ездил отец с Рэйчел, категорически отказалась.

— Я хочу посмотреть на настоящее испанское фламенко, — просительно сказала она, и судьба их свадебного путешествия была окончательно решена.

Теперь, сидя у окна беломраморного отеля, стоявшего прямо на берегу Средиземного моря, и наблюдая за тем, как лазурные волны лижут песок, Кэтрин в который раз думала, что не ошиблась, приехав в Испанию. Она сразу влюбилась в эту страну с ее размеренным, немного ленивым ритмом жизни.

Рональд говорил по-испански, и Кэтрин порой поражалась, насколько ее муж везде чувствовал себя как дома. Немец по происхождению и американец по воспитанию, он был настоящим космополитом и легко находил общий язык как с деловой элитой Чикаго, так и с торговцами Мадрида.

Кэтрин не могла не восхищаться им. Она замечала, что многие женщины на улицах не сводят глаз с ее мужа, а вся прислуга в отеле, где они жили, наперебой стремится ему угодить. Но ее мало беспокоили подобные явления — она не сомневалась в том, что она — единственная для Рональда Мессера.

Кэтрин очень сильно изменилась за те несколько недель, что она прожила с Рональдом в Испании. От робкой застенчивой девушки не осталось и следа. Любовь Рональда придала ей уверенность в себе. Кэтрин знала, что она привлекательна, желанна и любима. Она видела это в глазах многих мужчин, встречавшихся на ее пути, но, главное, об этом не уставал твердить самый дорогой для нее человек — ее муж Рональд.

— Кэтти, ты собираешься? — Рональд прервал ее размышления.

Он вышел из ванной. Мокрые волосы, короткое полотенце, небрежно повязанное вокруг бедер, делали его невероятно юным и привлекательным. Порой Кэтрин даже забывала, что ее муж — зрелый мужчина тридцати с лишним лет. Он казался самым настоящим мальчишкой.

— Я не знаю, — задумчиво протянула Кэтрин. — По-моему, на улице слишком жарко. Может быть, никуда не пойдем и останемся здесь, в прохладе? Если ты, конечно, хочешь…

Рональд понял намек с полуслова. Нарочито медленным, дразнящим движением он стянул с себя полотенце и отбросил его в сторону. Его организм моментально реагировал на малейший призыв с ее стороны.

Кэтрин счастливо улыбнулась.

— Я с готовностью жду твоих предложений. — Рональд шутливо поклонился.

Кэтрин задумалась, приложив ладонь ко лбу.

— Что-то ничего не приходит в голову, — пожаловалась она. — Наверное, все-таки пойдем гулять…

— Ну уж нет, — рассмеялся Рональд, — на попятный идти поздно.

Кэтрин округлила глаза в притворном страхе.

— Вы пугаете меня, мистер Мессер. Никогда не подозревала в вас наклонности маньяка.

— Что ж, миссис Мессер, мы с вами очень недолго знакомы. Я думаю, что за целую жизнь, которую мы проведем вместе, вы сможете узнать меня получше…

— Неужели? — Брови Кэтрин картинно взлетели вверх. — Звучит многообещающе.

Они дружно рассмеялись, и уже через секунду ее шелковый халатик полетел вслед за его полотенцем.

Кэтрин поражалась сама себе. Она никак не могла насытиться ласками Рональда. Страсть сжигала ее. Казалось, что она весь день живет в ожидании той минуты, когда за ними захлопнется дверь их номера, и они будут предоставлены друг другу.

Порой она боялась, что ее эмоции не встретят отклика в Рональде, но под покровом ночи все страхи развеивались. Рональд был всегда готов доказать ей, насколько сильно он любит и желает ее.

Медовый месяц затянулся. Если вначале они планировали вернуться в Америку ровно через тридцать дней, то сейчас им ужасно не хотелось покидать этот райский уголок. Один месяц превратился в два, а там и в три. Им стало тесно в Испании, и они отправились в путешествие по Европе, потом по Египту.

Наконец Джордж Эскотт потребовал, чтобы они возвращались и хотя бы навестили его.

Со дня их свадьбы прошло пять месяцев.

9

— Знаешь, Эндрю, они наконец возвращаются, — поведал как-то Эскотт своему помощнику.

Был разгар рабочего дня, и они обсуждали одно важное дело, когда Эскотт позволил себе вдруг подобное отступление.

— Вы, должно быть, очень скучаете по дочери, — тактично заметил Даймлесс.

Не в его правилах было разговаривать с шефом на личные темы, но он не мог оставить эту фразу без внимания. Тем более, что весть о возвращении Кэтрин невероятно обрадовала его самого. Значит, пришла пора действовать.

— И когда же вы будете их встречать? — осведомился он, стараясь унять дрожь в голосе. Еще не хватало, чтобы Эскотт догадался о том, насколько его волнует Кэтрин Мессер и все, что с ней связано.

— Послезавтра. — Всегда проницательный Джордж не заметил подвоха, хотя подобный интерес был несвойственен его помощнику, который предпочитал не смешивать личную жизнь и работу.

Послезавтра, эхом повторил про себя Даймлесс. Что ж, я дам голубкам еще неделю, чтобы прийти в себя. Пусть считают это небольшим свадебным подарком…

Гаденькая ухмылка появилась на его лице. Эскотт с недоумением посмотрел на Эндрю. Его неприятно поразило выражение его лица.

Ох, надо мне быть с ним поосторожнее, в который раз напомнил он себе.

В день приезда Кэтрин и Рональда в Эскотт-Хаузе царила невероятная суматоха. Мэри самолично пекла фирменный торт с земляникой и взбитыми сливками, горничные сбились с ног, наводя глянец на и без того безупречные комнаты. Везде стояли свежесрезанные цветы из оранжереи. Эскотт-Хауз и его обитатели ужасно соскучились по малышке Кэтрин.

Даже Рэйчел была вовлечена в суету приготовлений. Она лично расставляла цветы и волновалась как девчонка. За эти пять месяцев она успела о многом передумать и прийти к определенным выводам.

Рэйчел не сомневалась, что за это время благовоспитанная Кэтрин уже изрядно поднадоела Рональду, и по возвращении в Америку он с радостью возобновит отношения с ней, Рэйчел. Только эта мысль и помогла ей продержаться все это долгое время в Эскотт-Хаузе. Она знала, что Рональд и Кэтрин поживут некоторое время в доме Джорджа, значит, она без проблем сможет напомнить бывшему приятелю о тех изумительных днях, что они провели вместе…

Джордж Эскотт не замечал, что с женой творится что-то странное. Все его мысли были заняты дочерью. Он порой ругал себя за то, что позволил Мессеру так надолго увезти Кэтрин. Теперь она возвращается, и он уже не отпустит ее от себя так легко! В конце концов, она была единственным по-настоящему близким ему человеком. Духовной близости с женой ему так и не удалось достичь, поэтому он с нетерпением ждал возвращения дочери.

К пяти часам все собрались в холле. За окном, как назло, разыгралась снежная буря. Завывающий ветер швырял в окна горсти снега, и Эскотт волновался, что из-за непогоды рейс может быть отменен.

— Да, несладко им придется сейчас, сразу после жаркого лета, — ехидно проговорила Рэйчел, глядя в окно.

Она тоже собиралась этой зимой на какой-нибудь южный курорт, но Эскотт был категорически против, чтобы она ехала одна. А сам он был слишком занят на работе, чтобы выкроить хотя бы неделю для отдыха.

Джордж никак не отреагировал на реплику жены. Казалось, он попросту не услышал ее. Зато Мэри прекрасно расслышала сарказм, прозвучавший в голосе Рэйчел, и укоризненно посмотрела на молодую женщину.

Конечно, это не мое дело, говорил ее взгляд, но вы могли бы повежливее вести себя в присутствии хозяина…

Рэйчел уже привыкла не обращать внимания на молчаливые упреки Мэри. Отношения между женой Эскотта и экономкой значительно испортились за это время. Рэйчел досадовала, что не может избавиться от нахальной служанки, — Джордж не желал даже слышать о том, что Мэри пора на покой.

Вдруг Джейк яростно залаял.

— Едут, — прошептала Мэри, моментально забыв о Рэйчел.

Миссис Эскотт больше не существовало ни для кого в доме, и она прекрасно понимала это.

Распахнулась дверь, и на пороге показались три запорошенные снегом фигуры. Первая — маленькая, с красными щечками и блестящими от мороза и волнения глазами — влетела в холл и повисла на шее у Эскотта, не обращая внимания на лающего Джейка, который выражал неистовую радость по случаю приезда хозяйки.

Следующим вошел шофер, сгибаясь под тяжестью чемодана, а за ним Рональд с остальным багажом.

Мороз совсем не раскрасил лицо Мессера. Оно было покрыто шоколадным загаром, и только светлые глаза блестели на нем.

— Папа, нас совсем снегом завалило, — поведала счастливая Кэтрин.

Только сейчас она поняла, как безумно соскучилась по отцу, Мэри, собаке, Эскотт-Хаузу. Рэйчел…

Нет, пожалуй, по Рэйчел она ни капли не соскучилась.

— Привет! — улыбнулась она мачехе.

— Здравствуй, — холодно ответила Рэйчел.

Ей совсем не хотелось любезничать с Кэтрин.

Но та и не нуждалась во внимании с ее стороны. Окруженная родными, Кэтрин не замечала недоброжелательных взглядов мачехи. Девушка без умолку рассказывала о путешествии и подарках, которые привезла с собой.

— Ты хоть переоденься сначала, — рассмеялся Рональд, когда Кэтрин стала тут же распаковывать чемодан.

— Конечно, ты же можешь простудиться, дочка. Такая резкая смена климата, — поддержал его отец Кэтрин.

— Я так рада, что снова дома, папа, — тихо сказала Кэтрин.

— Я тоже, родная, — ответил Эскотт.

Они смотрели друг на друга и не видели никого вокруг.

А Рэйчел с удовольствием наблюдала, как с лица Рональда сползает улыбка.

Что, чувствуешь себя чужим и ненужным на этом семейном празднике, Ронни? Не привык оставаться за бортом? — с ехидцей мысленно обратилась она к нему. Ничего, я помогу тебе прийти в себя. Нам будет очень хорошо вчетвером. Папа с дочкой и мы с тобой. Чем не идеальная семья!

Прошло два месяца. Кэтрин наносила визиты соседям, помогала отцу в работе, ухаживала за цветами в оранжерее.

Рональд скучал. Впервые в жизни он оказался не у дел. Просить тестя о месте в Эскотт Стилворкс ему не хотелось. Он и так чувствовал себя зависимым. А сам Эскотт молчал, принимая как должное то, что Рональд целый день сидит дома и не знает, чем заняться.

Рэйчел доставляло удовольствие наблюдать за этими мелкими семейными неурядицами.

Ронни — настоящий пират, думала она, наблюдая за Кэтрин, копошащейся в земле. Ему нужна женщина, которая, не дрогнув, последует за ним на край света, а не эта почтенная домохозяйка, которая не видит ничего, кроме своих роз. Скоро он вспомнит о существовании женщины, созданной для него. Я рядом и жду его в любую минуту…

Но Рональд Мессер не стремился вспоминать об этом. Тогда Рэйчел решила помочь ему, так как ожидание становилось невыносимым.

Однажды получилось так, что они остались вдвоем во всем доме. Эскотт задерживался на работе и вызвал к себе Кэтрин. В последнее время он все чаще привлекал ее к непосредственному участию в делах компании, надеясь, что она будет достойной продолжательницей его дела.

Кэтрин немедленно выехала к отцу, а Рональд с наскучившей газетой устроился в библиотеке. Он скрашивал серый нудный вечер с помощью бокала виски и задавался вопросом, что будет дальше с его семейной жизнью.

Неожиданно дверь библиотеки распахнулась, и на пороге появилось очаровательное создание. Длинная юбка с разрезом до самого бедра зрительно удлиняла ноги Рэйчел, а блузка из прозрачного шелка не скрывала отсутствие нижнего белья.

— Можно, я посижу с тобой немного? — спросила она тихо. — Мне так одиноко в этом огромном доме.

Рональд нехотя кивнул головой. Ему была неприятна Рэйчел с ее томным голосом и постоянными намеками на их прошлые взаимоотношения. Но он тоже чувствовал себя ужасно одиноко в этот вечер…

Рэйчел присела на диван. Рональд расположился напротив, в кресле Эскотта. Он понимал, что она не зря заявилась в подобном наряде разделить с ним свое одиночество. Попадаться в ее ловушку Рональд Мессер не собирался.

— Как я порой жалею, что вышла замуж за Джорджа, — томно поведала Рэйчел, вытягивая ноги на диване.

Юбка распахнулась настолько сильно, что при желании Рональд мог бы увидеть белые кружевные трусики Рэйчел.

Но он не имел такого желания.

— Согласись, что ты немало получила от этого брака, — сказал Рональд насмешливо.

Рэйчел с неприязнью посмотрела на него.

— А что мне оставалось делать, когда ты меня бросил?

Рональд рассмеялся.

— Ты поражаешь меня, Рэйчел. Неужели двухнедельный эпизод далекой молодости так повлиял на твою жизнь?

Сарказм в его голосе покоробил Рэйчел.

— Я любила тебя, — резко произнесла она.

— Любила? Или использовала, как Эскотта? — Рональд встал и прошелся по библиотеке. — Конечно, я моложе и, вероятно, привлекательнее, но ведь тебя всегда интересовали только деньги. Некий линдортский ювелир подтвердил бы это с легкостью…

Тут Рональд искоса посмотрел на побелевшее лицо Рэйчел и, довольный увиденным, продолжил:

— Я не думаю, что ты знаешь, что такое любовь.

Это явилось последней каплей. Разъяренная женщина вскочила и, сжимая кулаки, направилась к Рональду.

— А кто знает? Ты или твоя механическая кукла, которая как попугай повторяет правила, вдолбленные в нее папашей? Ты, наверное, в постели у нее постоянно разрешения спрашиваешь, прежде чем дотронуться…

Она осеклась. Выражение лица Рональда не предвещало ничего хорошего. Рэйчел поторопилась продолжить более миролюбиво, ведь она пришла соблазнять его, а не оскорблять:

— Прости. Просто я разозлилась, когда ты так заговорил со мной. — Тут ее голос стал соблазнительно вкрадчивым. — Я никак не могу забыть то, что было между нами. Мне кажется, что у нас была настоящая любовь. И сейчас, когда мы так изменились, но все же остались прежними, мы могли бы подарить друг другу небывалое наслаждение.

Рэйчел говорила все тише и тише, подходя к Рональду, который, казалось, был зачарован переливами ее голоса. Она встала совсем близко, позволяя ему заглянуть в глубокое декольте своей блузки и оценить богатство, которое она щедро предлагала ему.

— Ты ведь тоже не у дел в этом роскошном доме, — продолжала она убаюкивать его. — На тебя плюют, ты всего лишь придаток к неотразимой Кэтрин. Я не понимаю, как тебе это не надоело…

Рэйчел положила руку на плечо Рональда. Он был так близко, что она чувствовала на щеке его горячее дыхание.

Ну обними же меня, не стой как истукан, взмолилась она про себя.

— Сколько можно терзать себя и меня, — говорила она, дотрагиваясь кончиками пальцев до его губ. — Кэтрин — глупая девчонка, она…

То ли прикосновение Рэйчел, то ли имя жены привело Рональда в чувство. Он отшатнулся от обольстительницы и встряхнул головой, разгоняя пары виски, отуманившие его разум.

— Не смей говорить о Кэтрин, — резко возразил он. — Ты и мизинца ее не стоишь.

— Ты уверен? — презрительно протянула Рэйчел и стала стягивать с себя блузку. Пора показать этому дурачку разницу между сопливой девчонкой и зрелой женщиной!

Рональд захохотал.

— Ты и понятия не имеешь о том наслаждении, которое она дарит мне. Неужели ты думаешь, что сможешь прельстить меня после того, как я узнал любовь Кэтрин Эскотт? Опомнись, Рэйчел. Ты проиграла, так прими это достойно.

Сказав это, Рональд вышел из библиотеки.

Закрыв лицо руками, Рэйчел разрыдалась. Последние надежды были сокрушены, теперь ей нечего ждать, не на что рассчитывать.

Проклятая Кэтрин!

Когда Рэйчел поднималась в свою комнату, на ее лице не было ни слезинки, но в душе затаилась жгучая злоба. Неприязнь к Кэтрин Эскотт возросла стократ, превратившись в слепую, нерассуждающую ненависть.

10

— Джорджа нет сейчас дома, — устало заметила Рэйчел. — Уж вам-то, Эндрю, это должно быть прекрасно известно.

Помощник Эскотта наклонил голову, признавая справедливость ее слов.

— Я знаю, где находится мистер Эскотт, — ответил он. — Но я пришел поговорить с вами.

— Со мной? — В глазах Рэйчел промелькнул интерес.

Ее знакомство с Даймлессом было поверхностным, раньше они совсем не обращали друг на друга внимания.

Тем более странным показалось ей его неожиданное появление сегодня.

В последнее время Рэйчел неважно себя чувствовала. Она пребывала в глубокой депрессии, ее все раздражало в Эскотт-Хаузе. Слуги сполна ощутили ее злобный нрав, но никто не догадывался, что причиной был Рональд Мессер, бездумно отвергнувший любовь Рэйчел.

Визит Эндрю немного оживил ее. А вдруг этот долговязый тип сообщит ей что-нибудь интересненькое?

— Проходите. — Рэйчел пригласила его в холл. — Я думаю, в библиотеке мы сможем спокойно побеседовать. Я попрошу Мэри принести что-нибудь выпить. Что вы предпочитаете?

Рэйчел старалась быть вежливой с Даймлессом, хотя он никогда ей особенно не нравился. Но она знала, что Эндрю — правая рука ее мужа, а с таким человеком ссориться не стоило.

Эндрю с насмешливой улыбкой наблюдал за Рэйчел. Он видел, что она изо всех сил пытается играть роль гостеприимной хозяйки.

— Не беспокойтесь, — ответил он на ее любезное приглашение. — Нам будет не до выпивки сегодня. Что касается библиотеки, то я не уверен, что нам будет там удобно. То, что я сообщу вам, достаточно конфиденциально. Вряд ли вам захочется, чтобы кто-нибудь подслушал наш разговор…

Металлические нотки, прозвучавшие в его голосе, насторожили Рэйчел.

— Что вы имеете в виду? — вызывающе спросила она.

С какой стати этот непонятный субъект заявляется к ней в дом и напускает всю эту таинственность?

— Я не собираюсь приглашать вас в свою спальню, не надейтесь, — без обиняков заявила она, подумав, что разгадала причину странного поведения Эндрю.

Он и раньше бросал на меня призывные взгляды, а теперь решил пройти напролом, ехидно подумала она.

Но Рэйчел ошибалась. Она ни капли не интересовала Даймлесса как женщина. Только как источник дохода.

— Вы можете быть абсолютно спокойны, я не планирую покушаться на вашу честь, — иронично сказал Эндрю, обнажив в усмешке мелкие неровные зубы.

Мысль о том, что Рэйчел посчитала его своим поклонником, невероятно развеселила его.

— Так о чем мы будем разговаривать? — резко спросила Рэйчел, теряя терпение.

Их разговор постепенно становился похожим на фарс. Рэйчел чувствовала, что над ней откровенно потешаются, и это злило ее.

— Хорошо. Раз вы настаиваете, то в библиотеке я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы, — миролюбиво заметил Даймлесс.

Рэйчел вскинула голову и пошла вперед, виляя бедрами. Ее спина выражала негодование, которое сразу сменилось испугом, как только Эндрю изложил цель своего визита.

— Я не верю вам, — прошипела Рэйчел. — Покажите мне эти фотографии.

Эндрю протянул ей один из снимков, похищенных у Браунбаума.

Лицо Рэйчел пошло красными пятнами, как только она вгляделась в глянцевую фотографию.

Эндрю, настоящий специалист во многих областях человеческого знания, искусно потрудился над своей добычей. Его ловкие руки и химические реактивы вернули снимкам четкость изображения и яркость красок. Не оставалось никаких сомнений ни в том, кто были люди, запечатленные на фотографиях, ни в том, чем они занимались.

— Откуда это у вас? — вырвалось у Рэйчел.

Она была не в силах спрятать обуревавшие ее чувства, хотя видела, что Эндрю наслаждается ее замешательством.

— Со мной поделился один из ваших старых друзей господин Браунбаум, — медленно ответил Даймлесс, предвкушая реакцию Рэйчел.

— Подлец! — сорвалось с ее губ.

Как я ненавижу этого мерзкого старикашку! Даже сейчас, через десять лет он умудряется портить мне жизнь, думала она, и эти мысли были написаны у нее на лице.

— Я вполне понимаю ваши чувства, миссис Эскотт, — с наигранным сочувствием произнес Эндрю.

Рэйчел внимательно посмотрела на своего собеседника.

— Отдайте мне эти снимки, Эндрю. Они не имеют никакой ценности. Мои отношения с Рональдом закончились десять лет назад. Не имеет смысла вспоминать об этом сейчас. Глупо обнародовать столь устаревшую информацию…

Рэйчел попыталась вложить максимум сарказма в свои слова, но ее усилия не произвели желаемого впечатления.

Эндрю изобразил на лице живое удивление.

— Обнародовать? Неужели вы думаете, что я собирался опубликовать их в Чикаго Дайджест?

Рэйчел скривилась. Манера Даймлесса вести беседу начинала действовать ей на нервы.

— Зачем вы показываете это мне? — спросила она.

Действительно, почему ты, как верный пес, не понес свою добычу хозяину? — ехидно добавила она про себя. То-то порадовался бы Джордж, увидев эти славные фотографии…

— Не думаю, что мистеру Эскотту будет приятно увидеть эти снимки, — с печальным вздохом ответил Эндрю. — Я очень не хотел бы расстраивать его. Я отдам их ему только в случае крайней необходимости…

Его лицо неузнаваемо изменилось, когда он произносил последние слова.

Рэйчел стало немного страшно. Перед ней стоял совершенно незнакомый человек, ничуть не похожий на безупречного Эндрю Даймлесса, помощника ее мужа.

— Вы хотите, чтобы я заплатила за ваше молчание? — догадалась Рэйчел. — Какая глупая шутка.

Но Эндрю не находил в этом ничего смешного. Он гипнотизировал Рэйчел холодным взглядом, намекая, что пора перестать веселиться.

Смех замер на губах Рэйчел, когда она увидела глаза Даймлесса. Этот холодный, расчетливый человек не собирался шутить над ней.

— Да кому нужны эти старые снимки! — презрительно бросила она. — Эндрю, вы же умный человек, как вы могли рассчитывать на подобную глупость? Эти снимки, — она пожала плечами, — дело давно минувшего прошлого. Мне незачем скрывать его или стыдиться. Да и денег у меня нет…

Рэйчел развела руками.

— Если вы рассчитывали за мой счет улучшить свое материальное положение, то вы ошибались. Думаю, что наш разговор окончен. — С этими словами она направилась к выходу. — Я не смею вас больше задерживать, Эндрю, — проговорила она через плечо, обращаясь к остолбеневшему Даймлессу. — Хотя я, конечно, взяла бы парочку фотографий на память. У меня таких нет, а там я очень хорошо вышла. Всегда приятно вспомнить годы бесшабашной юности…

И, хихикнув, она вышла из библиотеки.

Эндрю несколько минут простоял на месте.

Он был в ярости. Продумав свой план до мелочей, Даймлесс не сомневался в том, что все действующие лица этого спектакля будут послушны его намерениям. Теперь оказалось, что он совсем не так уж дальновиден. Рэйчел Эскотт, легкомысленная особа, которую он даже в расчет не принимал, посмеялась над ним.

Если бы Джордж Эскотт видел своего помощника в тот момент, когда тот сбегал вниз по ступенькам Эскотт-Хауза к своей машине, он бы ужаснулся. Глаза Эндрю метали молнии, руки были сжаты в кулаки, губы шептали еле слышные проклятия.

Когда машина рванулась вперед, Эндрю ощутил некоторое облегчение.

Еще не все потеряно, утешал он себя. Эта нахалка выбила меня из колеи, я не был готов к сопротивлению. Но теперь война развернется не на жизнь, а на смерть, и я не успокоюсь, пока Рэйчел Эскотт не потеряет все!

11

Кэтрин держала в руках небольшой белый конверт. Адрес был отпечатан на машинке.

«Кэтрин Эскотт лично в руки», гласила надпись на бумажном прямоугольнике.

Она нетерпеливо вскрыла конверт. Кто решил вдруг написать ей письмо?

Внутри оказался сложенный вчетверо листок обыкновенной писчей бумаги. Кэтрин развернула его и прочла:

«Я бы обратил внимание на нежные отношения между вашим мужем и Рэйчел Эскотт. Они стали слишком близки в последнее время. А возможно, у их симпатии более древние корни…»

Кэтрин с отвращением содрогнулась. Анонимка. До чего же это противно! Неужели кто-то решил вмешаться в ее жизнь таким нечистоплотным способом?

Она вгляделась в текст письма. Кто способен на такую подлость? Кому могло прийти в голову оклеветать Ронни?

Кэтрин отправилась на поиски мужа. Надо немедленно показать ему это ужасное письмо.

Проходя мимо столовой, она услышала голоса. Говорящие о чем-то вполголоса спорили, и Кэтрин показалось, что она уловила бархатные интонации мужа.

Она распахнула дверь столовой и застыла на месте.

В комнате находились Рональд и Рэйчел. Они не заметили девушку, так как были увлечены разговором. Муж стоял к Кэтрин спиной, и она не видела его лица, зато выражение глаз Рэйчел было ясно видно.

Кэтрин была поражена. Она и не подозревала, что ее мачеха может смотреть так нежно и влюбленно. Она отпрянула назад и тихонько прикрыла за собой дверь. Ей не хотелось, чтобы ее обвинили в подслушивании…

Она возвращалась в свою спальню, задумчиво комкая анонимку.

Несомненно, это наглая клевета, но Рэйчел действительно неравнодушна к Ронни. Кэтрин вспоминала тысячи мелочей, которые ясно указывали на это. В присутствии Рональда Рэйчел делалась сама не своя. Она томно на него смотрела, всегда соглашалась со всем, что он говорил. Джордж Эскотт не являлся для нее таким авторитетом.

Ревность, впервые проснувшаяся в груди Кэтрин, не давала ей покоя. Она мерила комнату беспокойными шагами и терзалась сомнениями.

Показать ли Рональду эту анонимку, как она собиралась вначале? Стоит ли обращать его внимание на то, что Рэйчел влюблена в него? Кэтрин не сомневалась, что муж находится в неведении по этому поводу, и не хотела привлекать его внимание к Рэйчел лишний раз.

— В чем дело, дорогая? — В комнату вошел предмет ее страданий.

— О, Ронни, — выдохнула она в отчаянии.

Он подошел ближе и сжал ее в объятиях.

— Не волнуйся, малышка, все хорошо, — приговаривал он, гладя ее по пышным волосам. — Расскажи мне, что тебя беспокоит.

Мягкий голос Рональда убаюкивал ее, и Кэтрин чувствовала, что все страхи отступают прочь.

Я не буду ничего ему говорить, приняла она решение. Я забуду об этой анонимке как о дурном сне и не позволю ей испортить мне жизнь!

Но дурной сон не проходил.

Через три дня Кэтрин получила новое письмо. На этот раз она долго колебалась, прежде чем вскрыть его.

Может, стоит показать его отцу или Рональду? — тревожно думала девушка.

Но потом она решительно вскрыла конверт. На этот раз послание было толще — к письму прилагалась фотография, на которой Рональд и Рэйчел целовались на одной из улиц Линдорта.

Кэтрин вскрикнула и выронила фотографию. Она была в смятении. Что все это значит?

Десять лет назад они были любовниками, гласило письмо. А вы уверены, что сейчас между ними ничего нет? Как удобно жениться на богатой наследнице и жить в одном доме со своей подружкой, которая тоже неплохо поживилась благодаря замужеству. Подумайте о себе, Кэтрин Эскотт. Не позволяйте этим людям пользоваться вами как вещью.

Кэтрин закрыла лицо руками. У нее закружилась голова.

Рональд, дорогой и любимый, которому она так верила, обманул ее!

Кэтрин пошатнулась и упала без чувств на пол.

Она пришла в себя от резкого запаха нашатыря. Первое, что Кэтрин увидела, открыв глаза, было встревоженное лицо Джорджа Эскотта, склонившегося над ней.

— Как ты, Кэтти? — прошептал он.

Нормально, попыталась ответить Кэтрин. Но обнаружила, что голос пропал: она только беззвучно шевелила губами.

Лицо Эскотта исказила гримаса боли.

— Тебя обнаружила Мэри, когда зашла, чтобы пригласить выпить чаю, — торопливо заговорил он, стараясь не смотреть на измученное личико дочери. — Она немедленно позвонила мне. Я примчался и нашел тебя и вот это…

Эскотт кивнул головой в сторону туалетного столика, на котором лежали злополучное письмо и фотография.

По щеке Кэтрин скатилась слезинка.

— Не надо, — жестко сказал Эскотт. — Этот мерзавец не стоит того, чтобы ты из-за него расстраивалась.

— Но ведь это было очень давно, папа, — наконец слабо проговорила Кэтрин.

Она должна была попытаться защитить Рональда. Ведь отец и так не очень хорошо к нему относится, что же будет теперь, когда он узнал, что когда-то его жена и ее муж были любовниками!

— Если бы, — горько усмехнулся Эскотт. — Ты не знаешь всех подробностей, дитя мое.

— О чем ты говоришь? — Кэтрин попыталась приподняться на кровати. Она была чрезвычайно слаба и немедленно опустилась назад на подушку.

Эскотт смотрел на дочь, и в глазах его была боль. Он видел, что она еще не оправилась после сегодняшнего обморока, но понимал, что обязан поставить ее в известность.

— Кэтти, мне надо серьезно поговорить с тобой, — начал он издалека.

Кэтрин насторожилась. Лоб отца прорезала скорбная складка, а это всегда свидетельствовало о том, что дела идут из рук вон плохо.

— Сегодня я узнал из надежного источника, что Рэйчел изменяет мне. С твоим мужем.

Кэтрин едва подавила крик. Эскотт продолжал:

— Они действительно знакомы очень давно, их связь началась в Линдорте десять лет назад, когда Рэйчел работала официанткой в салоне, который держала мать Рональда. Когда миссис Мессер стало известно об их отношениях, она немедленно уволила Рэйчел, а Рональда отправила в Европу. Я не уверен, что они встречались на протяжении этих десяти лет, но, столкнувшись однажды на вечеринке у Бланш Шекли, решили возобновить отношения. Мы с тобой очень помогли им…

Голос Эскотта звучал равнодушно, но Кэтрин чувствовала, каких усилий ему стоила эта сдержанность.

— Ты идеально помогла им в осуществлении их планов. Настоящей удачей для них была твоя внезапная любовь к этому типу. Хотя, должен признать, перед Рональдом Мессером устоять трудно…

Эскотт заново переживал свой позор, рассказывая о нем дочери.

Открыл ему глаза его верный помощник, Эндрю Даймлесс. Сегодня утром он появился у него в кабинете и попросил разрешения поговорить о личном деле.

— Конечно, Эндрю, — удивился Эскотт, снимая очки.

Он настолько привык к тому, что его помощник тщательно прячет свои чувства, что малейшее проявление человеческих слабостей с его стороны казалось очень странным.

Эндрю присел на свое обычное место. Его глаза выдавали волнение.

— Я понимаю, сэр, что это не мое дело, но я не могу смотреть на то, как вас бессовестно обманывают. Вас и Кэтрин, к которой я…

Тут Эндрю закашлялся, сообразив, что наговорил лишнего. Эскотт, откинувшись на кресле, внимательно слушал его. Начало было многозначительным и тревожным.

— В чем дело, Эндрю? — решил он подбодрить не на шутку разволновавшегося молодого человека.

— Я случайно узнал от одного человека в Линдорте, что ваша жена и Рональд Мессер были любовниками в то время.

Спокойствие Эскотта как рукой сняло.

— О чем ты говоришь? Ты же был в этом городишке полгода назад, и никто тебе ничего не сказал!

— А я и не спрашивал о Рэйчел Рибертон, — угрюмо возразил Эндрю.

Эскотту стало неудобно. Его помощник никогда не ошибается! Ведь он действительно просил его разузнать о прошлом Рональда, а не Рэйчел.

— У меня есть доказательства, — негромко продолжал Даймлесс, — что они и сейчас поддерживают отношения.

Эскотт вскочил с кресла, задев стол рукой. Бумаги, лежавшие там, разлетелись по всему кабинету. Ни он, ни Эндрю не обратили на это ни малейшего внимания.

— Ты отдаешь себе отчет, в чем ты обвиняешь мою жену и зятя?

Эндрю кивнул головой.

— Вы же знаете меня, мистер Эскотт, я никогда не говорю напрасно.

Эскотт был вынужден признать справедливость этих слов.

— Но это невозможно! — вскричал он. — У тебя есть доказательства?

— Естественно, — хладнокровно ответил Эндрю. Его невозмутимость была непоколебима. — Вот снимки, которые я позволил себе сделать без вашего ведома.

И он протянул Эскотту несколько фотографий, полученных в свое время у Браунбаума. Они были настолько искусно заретушированы и обновлены, что непрофессионал и не догадался бы, что снимки были сделаны десять лет назад.

Даймлесс постарался на славу. Когда он отбирал фотографии для Эскотта, его волновали две вещи: откровенность изображенных на ней сцен и фрагменты города. Если становилось ясно при одном взгляде, что это не Чикаго, то такой снимок отправлялся в верхний ящик его письменного стола — про запас. Только тем фотографиям, где было невозможно догадаться, что действие происходит в Линдорте, Даймлесс придал глянец.

Он проделал титаническую работу, но результат превзошел все его ожидания. Эскотт рассвирепел. У него не возникло и тени сомнения в подлинности снимков.

— Какая мерзавка! — в раздражении бросил он, внимательно изучив фотографии, где полуобнаженная Рэйчел страстно обнимала Рональда.

— И мерзавец тоже, — заметил Эндрю, видя, что ослепленный ревностью Эскотт забыл о втором участнике, Рональде Мессере. — Подумайте о Кэтрин…

Эскотт замер с проклятием на губах. Конечно. Бедняжка Кэтти. Ведь она без ума от этого подлеца, который наглым образом использовал и предал ее!

— Я всегда знал, что он принесет ей только боль, — взревел Эскотт. — Как же я допустил, чтобы она связалась с этим негодяем! Ведь Стивен предупреждал меня…

Эндрю молча наблюдал за муками раскаяния, которые терзали Эскотта.

— Вы можете ничего не говорить ей, — тихо посоветовал он, когда Эскотт немного успокоился. — Мужья сплошь и рядом изменяют женам, и те не всегда об этом узнают…

— Ни за что, — произнес Эскотт медленно. — Ей будет очень тяжело, но она моя дочь и справится с этой бедой. Мы должны с открытыми глазами встречать любое несчастье.

Отлично, сказал про себя Даймлесс. Ты делаешь все, что должен, Джордж Эскотт. Все-таки я хорошо успел изучить тебя за восемь лет.

— Простите, что я позволил себе вмешаться в вашу жизнь, — учтиво проговорил Эндрю. — Но мне была невыносима мысль о том, что вас обманывают. Вы и Кэтрин слишком дороги мне, чтобы я мог оставаться безучастным…

— Спасибо, Эндрю. — В голосе Эскотта прозвучала теплота. — Ты выполнил свой долг. Мы ведь с тобой не только коллеги по работе, но и друзья.

Эндрю внутренне усмехнулся. Друзья! Джордж Эскотт удостоил его своей дружбой. Есть от чего голове пойти кругом, иронично думал он.

Неожиданно телефон на столе Эскотта зазвонил.

— Не беспокоить меня, — рявкнул он в трубку. — Что? Кэтрин? — продолжил он уже вежливее. Его неведомый собеседник что-то торопливо рассказывал.

Эндрю навострил уши. Кажется, в Эскотт-Хаузе что-то случилось. Впрочем, это не было для него сюрпризом. Эндрю Даймлесс предполагал, что там должно произойти что-то значительное. Более того, он приложил массу усилий для этого…

— Я немедленно еду. — Эскотт закончил разговор.

Эндрю сразу отвернулся с видимым безразличием.

— С Кэтрин что-то случилось, — бросил Эскотт. — Я возвращаюсь домой. Ты не составишь мне компанию? Мне бы хотелось, чтобы ты был рядом в эту минуту…

Было видно, что подобная просьба с трудом далась ему. Джордж Эскотт привык обходиться без посторонней помощи. Но Даймлесс все понял с полуслова. Его не требовалось уговаривать.

— Конечно, мистер Эскотт, вы можете на меня рассчитывать. Я отвезу вас. — Он с готовностью поднялся.

Через пять минут они уже неслись в машине Эндрю к Эскотт-Хаузу.

Джордж нашел дочь в постели, куда ее перенесли слуги. Они же и переложили валявшиеся на полу фотографию и письмо на туалетный столик. Одного взгляда на эти красноречивые доказательства хватило Эскотту, чтобы понять, что послужило причиной внезапного обморока Кэтрин.

Девушка внимательно слушала отца, но почти не понимала, о чем он говорит. В голове железными молотками стучало: Рональд предал тебя. Он не любит тебя и презирает тебя. Они с Рэйчел посмеялись над тобой. Твоя любовь оказалась фикцией, выдумкой.

— Не-е-ет! — закричала Кэтрин и забилась в рыданиях.

Перепуганный Эскотт прижал дочь к себе.

— Все будет хорошо, Кэтти, — успокаивал он ее. — Это пройдет.

Ему было невыносимо видеть страдания дочери. Снова и снова он вспоминал обвинения Стивена Шекли в адрес Рональда и горько укорял себя за то, что не прислушался к ним.

Я должен был разлучить их, думал он, сидя в комнате дочери. Кэтрин забылась беспокойным сном, но Эскотт не мог заставить себя оставить ее одну.

Первую любовь несложно забыть. Мне надо было быть построже. Этот подлец вскружил ей голову, а я пошел у него на поводу. Теперь Кэтрин не пришлось бы так страдать…

Горько упрекал себя Джордж Эскотт за то, что сам поддался обаянию Рональда Мессера, за привлекательной внешностью которого скрывалось черное сердце.

О Рэйчел Эскотт совсем забыл. Из-за внезапного приступа Кэтрин он мог думать только о Рональде. Но, упокоившись немного, Джордж осознал, что тоже является пострадавшей стороной.

Ненависть к жене затопила его. Эскотт понял, что был послушным орудием в руках расчетливой интриганки.

Если бы я не привел в дом эту девицу, ничего бы не произошло, терзался он. Кэтрин бы не встретила Рональда Мессера, не влюбилась бы в него и не вышла бы за него замуж. Она обязательно познакомилась бы с каким-нибудь славным надежным парнем и была бы с ним счастлива всю жизнь…

Горькие мысли подогревали его злость. Не в силах больше просто сидеть на одном месте, он почти бегом направился к спальне Рэйчел.

Ни минуты не желаю выносить ее присутствие в моем доме, твердил он. Пусть немедленно убирается отсюда.

Он решительно распахнул двери спальни. Аромат духов Рэйчел повеял на него. Эскотта передернуло. Его всегда немного раздражали ароматы, которыми увлекалась его жена. Они казались Джорджу вульгарными. Но он никогда не высказывал свое мнение вслух, чтобы не обидеть ее. Мысль о том, что ему не придется больше вдыхать эти запахи, приятно радовала его.

Эскотт вытащил из шкафа два больших чемодана. Модница Рэйчел приобрела их во время свадебного путешествия в одном из самых дорогих магазинов Рима. Она собиралась каждые полгода выезжать заграницу, и влюбленный Джордж ни в чем не смел отказать ей.

Он положил чемоданы на пол и дернул на себя дверь шкафа. Яркие летние платья, стильные темные костюмы, соблазнительные шелковые блузки и твидовые брюки — все полетело в одну кучу. Джордж Эскотт намеревался выкинуть из дома каждую тряпку, принадлежавшую его жене.

Взяв в руки шкатулку с драгоценностями, он задумался. Может быть, не стоит отдавать их Рэйчел? Ведь каждая побрякушка была куплена на его деньги…

Но нет, мелочность была не в его характере.

Пусть забирает с собой все, ради чего выходила за меня замуж, зло подумал он и швырнул шкатулку в чемодан.

Когда он нес вещи Рэйчел вниз, его встретила перепуганная Мэри. Увидев Эскотта, нагруженного чемоданами, верная экономка сразу поняла, что владычеству Рэйчел Рибертон настал конец.

Рэйчел, уставшая после напряженного похода по магазинам, возвращалась домой с грудой покупок. Ей хотелось как можно скорее запереться в спальне и примерить все те восхитительные вещи, на которые она истратила сегодня кучу денег.

Ничто не поднимает настроение лучше, чем поход по магазинам, особенно, когда у тебя в кармане солидная чековая книжка. Все продавцы города были отменно вежливы с женой Джорджа Эскотта. Самолюбие Рэйчел было удовлетворено.

Джордж, конечно, ужасный зануда, думала она, наблюдая, как вокруг нее суетятся люди. Но его все знают, и у него куча денег. Если бы еще и Рональд был ко мне повнимательнее, я была бы самой счастливой женщиной на свете.

При мысли о Рональде легкое облачко досады затуманило ее черты. Пока она ничего не добилась. Но Рэйчел не отчаивалась. В конце концов, никогда не знаешь, как дело повернется…

Когда она, напевая модный мотив, вошла в холл Эскотт-Хауза, то ее поразил царящий там кавардак. На полу стояли два чемодана, на диване была в кучу свалена одежда, мелкие безделушки в изобилии покрывали журнальный столик и кресла. Пес, ошарашенный таким количеством интересных вещей, с любопытством принюхивался к резной шкатулке, наполненной сверкающими драгоценностями. За всем происходящим невозмутимо наблюдал Джордж Эскотт. Больше не было видно ни души.

— Что происходит? — растерянно спросила Рэйчел. — Мы переезжаем?

— Ты переезжаешь, — с ледяной усмешкой заметил Эскотт.

Рэйчел поперхнулась. Она пригляделась к окружавшим ее тряпкам.

— Это же моя шубка, — изумленно проговорила она. — И туфли, и шкатулка, и…

— Какая потрясающая наблюдательность.

От сарказма в голосе мужа Рэйчел поежилась. Эскотт продолжал:

— Лучше бы ты была так же внимательна, когда миловалась со своим любовником.

Рэйчел обомлела.

— О чем ты говоришь? — пролепетала она.

Вместо ответа Эскотт протянул ей пачку фотографий, которой его снабдил Даймлесс.

Рэйчел машинально просмотрела все снимки. Ей не нужно было тщательно вглядываться в них. Она и так все прекрасно поняла с первого взгляда. Те же самые фотографии ей пытался продать Эндрю Даймлесс. Но какая разительная перемена произошла с ними с тех пор! Теперь ни за что нельзя было сказать, что им десять лет. Казалось, что только вчера Рональд и Рэйчел были сфотографированы в этих вызывающих позах.

— Несомненно, это твой помощничек снабдил тебя этой старой требухой? — язвительно спросила она.

Рэйчел знала, что если Джордж Эскотт действительно поверил в ее измену, то никакие силы земные не могли спасти ее. Теперь она могла разговаривать с мужем на равных, не бояться того, что он разозлится. Раз Эскотт намерен выставить ее за дверь, то почему бы ни намекнуть ему на прощание, как он ее раздражает?

— Это не должно тебя беспокоить. — Эскотт был по-прежнему невозмутим.

Его самого удивляло его равнодушие. Казалось, что своей изменой Рэйчел растоптала последние ростки привязанности в душе мужа. Эскотт не чувствовал больше ни боли, ни ревности. Он хотел только побыстрее избавиться от жены, чтобы посвятить себя дочери.

— Это фотографии десятилетней давности. Даймлесс бессовестно обманул тебя. Я не знаю, что ему нужно. Несколько дней назад он попытался продать мне их, но я…

— Замолчи, — прервал ее Эскотт. — Меня меньше всего интересуют твои лживые утверждения. Говорили мне, дураку, что зря я связался с уличной девкой, да я не послушал добрых людей. И дочь под удар подставил.

Услышав последние слова Эскотта, Рэйчел замерла на месте. Конечно! Глупышка Кэтрин страдает сильнее всех. Что ж, раз она проиграла, то сделает все возможное, чтобы Кэтрин не скоро пришла в себя…

— Да и черт с тобой, — сказала Рэйчел беззаботно и подбоченилась. — А ты думал, весело было мне с таким стариком как ты? Разве могла я устоять перед Ронни? Даже твоя благоразумная дочь попалась на его удочку, что же говорить обо мне. Он — парень что надо, не чета тебе. Кэтти, я думаю, вполне меня понимает…

И она весело захохотала, запрокинув голову.

— Какая же ты дрянь! — вырвалось у Эскотта. — Собирай свои вещи и уезжай из Эскотт-Хауза. Мой адвокат найдет тебя, чтобы обсудить условия развода.

Рэйчел победоносно улыбнулась. Она знала, что Джордж не оставит ее без средств к существованию. Да и за драгоценности, купленные за время их совместной жизни, она сможет выручить кругленькую сумму. Молодая состоятельная женщина, никакого пожилого мужа под боком…

Рэйчел все больше и больше нравилось то, что сделал Даймлесс.

Надо будет как-нибудь поблагодарить его при случае, ехидно сказала она себе. Ведь Ронни теперь тоже вылетит отсюда как пробка, и, возможно, у меня еще есть шанс заполучить его.

— Я могу хотя бы проверить, все ли мои вещи здесь? — Рэйчел обвела рукой пространство холла. Она постаралась вложить в голос максимальное презрение.

Эскотт вздрогнул.

— Делай, что хочешь. Только чтобы через полчаса тебя здесь не было.

Он повернулся и ушел.

Рэйчел смотрела ему вслед, подняв брови.

— Прощай, муженек, ты мне больше не нужен. — Она сделала небольшой книксен. — А ты тоже дуй отсюда, мерзкая псина, нечего совать нос в мои драгоценности.

Она легонько пнула бассета, который недовольно тявкнул, но отошел на безопасное расстояние. Он не понимал, что происходит, но старался соблюдать нейтралитет — никогда не знаешь, чем дело закончится, и кем станет завтра в Эскотт-Хаузе укушенный тобой сегодня человек!

Рэйчел легко взбежала по лестнице на второй этаж. Двери в ее спальню были широко раскрыты. Она недовольно поморщилась, увидев беспорядок в комнате.

— Так и есть, половину вещей не забрали, — проворчала она, принимаясь за работу.

Она вытаскивала последние тряпки из гардероба, собирала косметику на туалетном столике. Рэйчел старалась не упустить ни одной мелочи. Она сняла даже картину со стены.

Наверняка стоит кучу денег, заключила она про себя, разглядывая оборотную сторону пейзажа. В любом случае, выкинуть я ее всегда сумею, благоразумно думала Рэйчел, заворачивая картину в шелковую простыню.

За этим мирным занятием ее застал Рональд.

— Что происходит, Рэйчел? — Он вихрем ворвался в ее комнату. — В холле развал, к Кэтрин меня не пускает толпа слуг, Джорджа нигде нет. Ты можешь мне объяснить, что случилось? Что ты делаешь?

До Рональда неожиданно дошло, что в спальне Рэйчел царит запустение. Шкафы открыты, ящики выдвинуты, на кровать навалены вещи.

— Я уезжаю, Ронни, — невозмутимо ответила Рэйчел, разглаживая невидимые складки на тщательно упакованной картине.

— Куда? — Изумлению Рональда не было границ. — А что с Кэтрин?

Кэтрин, вечно эта Кэтрин. Почему он все время думает о ней?

— Ничего особенного. Просто сегодня она узнала, что ее муж изменяет ей. Такой удар для бедняжки. Разве приятно узнать, что на тебе женились ради денег твоего папаши?

— Перестань паясничать, — оборвал ее дурашливый монолог Рональд. — Какая измена?

— Ах, ты разве забыл? Мы же с тобой любовники. Фотографии, подтверждающие это, можешь найти у тестя. Бывшего, — уничтожающе добавила она.

Рональд неожиданно рассмеялся.

— Самый настоящий бред. Я не знаю, что ты там навыдумывала и для чего…

— Я ничего не выдумывала, — возразила Рэйчел. — Эндрю Даймлесс, помощник Джорджа, выследил нас, дорогой, и сфотографировал, как мы с тобой занимаемся любовью. Разве ты забыл, любимый, как нам было хорошо вместе?

Рэйчел подошла к Рональду ближе и умильно посмотрела ему в глаза. Тот с раздражением отшатнулся от нее.

Рэйчел ни за что не стала бы вести себя подобным образом при иных обстоятельствах. Ей незачем было терять время, издеваясь над Рональдом. Но в дверях ее спальни неожиданно появилась Кэтрин. Она едва стояла на ногах и, держась за косяк, мучительно вслушивалась в каждое слово Рэйчел.

— А вот и наша Кэтти, — пропела Рэйчел. — Мы ведь не будем больше обманывать ее, правда, Ронни?

Рональд обернулся и увидел побелевшее личико жены. Сердце его содрогнулось от жалости.

— Она сошла с ума, Кэтти. Это какое-то недоразумение.

Рэйчел, закусив губу, наблюдала, как Рональд дрожащим от волнения голосом пытался объясниться с Кэтрин.

— Ты врешь, — безжизненно произнесла девушка. — Папа принес фотографии.

Рональду казалось, что он спит и никак не может проснуться. Люди вокруг него совершали поступки и говорили слова, не укладывающиеся в рамки здравого смысла.

— Посмотри. — Кэтрин протянула ему фотографию, полученную вместе с анонимным письмом.

Рональд вгляделся в пожелтевший снимок.

— Да, это было, Кэтти, — нехотя признал он.

С губ девушки сорвался стон. Она покачнулась, и Рональд попытался подхватить ее, но Кэтрин отшатнулась от него, как от чумного.

— Но это было десять лет назад, еще в Линдорте! — в отчаянии закричал он, видя презрение в глазах любимой женщины. — Подтверди, Рэйчел!

— Я не стану обманывать Кэтрин, — покачала головой Рэйчел. — Ты ведешь себя не по-мужски, Рональд. Раз уж они узнали правду, нет смысла врать дальше. Или ее деньги настолько важны для тебя, что ты готов пожертвовать ради них нашей любовью?

Рэйчел говорила проникновенно и красиво. Нельзя было ей не поверить, и Рональд прекрасно понимал это.

— Ты рехнулась! — Он подскочил к ней и тряхнул ее за плечи.

— Перестань, — услышал он сдавленный шепот Кэтрин.

У нее все плыло перед глазами.

Рональд совсем не изменился. Он был таким же красивым и обаятельным, но теперь Кэтрин презирала себя за то, что так бездумно влюбилась в него. Слова Рэйчел на многое открыли ей глаза.

— Как же ты был прав, папа, — почти простонала она, не замечая, что говорит вслух.

— Я знаю, детка, — мягко ответил Эскотт.

Он незаметно возник в дверном проеме рядом с Кэтрин и осторожно прижал ее к себе. Девушка дрожала и еле держалась на ногах. Потрясение было слишком сильным, чтобы она могла справиться с ним.

Услышав голос Рональда, которого не пускала в ее комнату бдительная Мэри, Кэтрин сделала над собой усилие и поднялась с кровати.

— Я должна поговорить с ним, — упрямо повторяла она в ответ на увещевания экономки. Та ничего не могла поделать.

Кэтрин отправилась на поиски Рональда, а Мэри бегом бросилась в библиотеку. Она не сомневалась, что Джордж Эскотт там, а только он мог остановить Кэтти!

Джордж успел вовремя, чтобы подхватить падающую дочь. Один взгляд на людей, застывших в спальне Рэйчел, все сказал ему.

— Немедленно убирайтесь отсюда, пока я не вызвал полицию, — прошипел он. — Коркс, выпроводи их, — бросил он через плечо дворецкому.

— Мистер Эскотт, мне необходимо поговорить с вами, — в отчаянии крикнул Рональд. Он не желал становиться безмолвным участником этого фарса. — Это недоразумение!

— Недоразумением была ваша свадьба с Кэтрин, — жестко произнес Эскотт. — Ты и так принес слишком много страданий моей дочери. Теперь можешь наслаждаться жизнью с этой, — презрительный кивок на Рэйчел. — Радуйся, что я не убил тебя на месте.

С этими словами Эскотт подхватил Кэтрин на руки и понес ее обратно в спальню, где их уже ждал врач.

12

Три недели Кэтрин пролежала в сильнейшей лихорадке. У ее постели постоянно дежурил врач.

Эскотт был вне себя.

— Как я мог допустить такое, Мэри, — жаловался он экономке.

У него вошло в привычку приходить к ней на кухню и обсуждать состояние Кэтрин.

— Если с девочкой что-то случится, я никогда не прощу себе этого.

— Не говорите ерунды, мистер Эскотт, — сердилась Мэри. — Она обязательно выкарабкается.

Шло время, и молодость взяла свое. Однажды утром врач, валившийся с ног от усталости, объявил, что Кэтрин вне опасности.

Девушка быстро поправлялась. Она много спала и с аппетитом ела, восстанавливая утраченные силы.

Джордж Эскотт радовался как ребенок, когда Кэтрин впервые вышла в сад Эскотт-Хауза. Она очень ослабла, но это была по-прежнему его добрая и нежная дочь. Разве что ее глаза стали другими. Они потухли, и, казалось, никакая сила не могла снова зажечь их радостью.

Кэтрин старалась не думать о Рональде, но не так легко вычеркнуть из памяти человека, который столько для тебя значил. Да и до сих пор значит, была вынуждена признать Кэтрин.

Она проводила много времени с отцом, и в своих беседах они никогда не заговаривали ни о Рональде, ни о Рэйчел. Кэтрин знала, что их семейный адвокат виделся с Рэйчел, и порой ее так и подмывало спросить, как обстоят дела с разводом, но она не решалась. Кэтрин было страшно услышать, что Рэйчел счастлива с Ронни. Она понимала, что не перенесет этого известия.

— Скоро ты освободишься от этого мерзавца, — сообщил ей однажды отец.

Кэтрин вздрогнула. Она и не подозревала, что упоминание о Рональде будет настолько мучительно.

— Еще пара недель, и ты снова станешь Кэтрин Эскотт. Весь этот кошмар можно будет навсегда забыть, малышка. — Джордж одобряюще улыбнулся дочери.

Он сам был вполне благодушно настроен. Его развод с Рэйчел тоже был не за горами. Пожив без жены, ее постоянных капризов и визгливого голоса, Эскотт вдруг понял, что не питал к Рэйчел Рибертон никаких особенных чувств. Она привлекла его когда-то физически, но на таком основании глупо было строить брак. Он прекрасно понимал это сейчас.

Иное дело Кэтрин. Ее любовь к Рональду Мессеру была слишком глубока, чтобы она могла в один день забыть о ней.

Тем более что ей теперь предстояло жить с постоянным напоминанием о муже.

Кэтрин вскоре поняла, что беременна. Ее удивляло то, что врачи ни слова не сказали об этом. Но срок беременности был слишком мал, чтобы кто-нибудь обратил на это внимание. Всех слишком беспокоила ее лихорадка. Кэтрин пока не решалась поделиться своей новостью с отцом. Она боялась, что тот перенесет свою ненависть к Рональду на будущего ребенка.

Но все тайное когда-нибудь становится явным. Приступы тошноты по утрам, внезапная любовь к томатному соку, бледность — Кэтрин не могла спрятать эти мелочи, свидетельствовавшие о ее состоянии.

Джордж Эскотт был раздосадован. Он предпочел бы, чтобы ничто в Эскотт-Хаузе больше не напоминало о Рональде Мессере. Тот и так доставил им слишком много неприятностей. Но беременность Кэтрин была фактом непреложным, с которым пришлось смириться.

— Я буду рад, когда в Эскотт-Хаузе появится симпатичный малыш, — сказала он дочери, когда та, краснея, поведала ему о том, о чем ему было уже давно известно от Мэри.

— Жаль, конечно, что этот мерзавец Мессер успел-таки оставить о себе память, — говорил Эскотт Мэри, с которой он позволял себе роскошь откровенности. Шокировать дочь подобным заявлением он не решился.

Кэтрин с удивлением прислушивалась к жизни, растущей внутри нее. Сама еще почти ребенок, она с нетерпением ждала того момента, когда возьмет на руки маленькое существо и прижмет его к груди.

А вдруг он будет похож на Рональда? — порой осмеливалась думать она, и сердце сладко замирало у нее в груди. Мысль о том, что точная копия Рональда будет с ней постоянно, приятно горячила кровь.

Все-таки одна частичка его по праву моя, по-детски говорила себе Кэтрин, вспоминая слова Рэйчел о том, что Ронни никогда не принадлежал ей.

Шло время, и обида, нанесенная Кэтрин мужем, потихоньку забывалась. Она уже не помнила грубых слов Рэйчел и обличающих фотографий. Только любовь оставалась с ней. Тоска по Рональду одолевала ее. Кэтрин так не хватало его внимания, объятий. Она постоянно представляла себе, как радовались бы они рождению ребенка.

Ему было бы наплевать на твоего ребенка, приходилось ей постоянно напоминать себе. Он бы смеялся над тобой вместе со своей любовницей.

Но сердце не слушалось разума. Оно любило и страдало, оно верило словам Рональда и его поступкам и не желало принимать во внимание даже самые неоспоримые доводы.

Спустя много месяцев после разрыва с Рональдом, несмотря на все случившееся, Кэтрин Эскотт по-прежнему отчаянно любила мужа.

В назначенный срок Кэтрин родила очаровательную девочку. Роды прошли быстро и безболезненно, природа как бы вознаграждала Кэтрин за перенесенные страдания.

Счастливый дед дежурил у дверей комнаты. Он настоял на том, чтобы Кэтрин рожала дома.

— Девочка, — сообщила ему взволнованная медсестра.

Эскотт улыбнулся. Он был очень рад. Больше всего он боялся, что в его доме появится второй Рональд Мессер.

— Мы назовем ее Элизабет, в честь матери Кэтрин, — с гордостью произнес он. — Не сомневаюсь, что малышка очень на нее похожа.

Но в этом Джордж Эскотт ошибался. Как только Кэтрин дали на руки новорожденную дочь, она сразу поняла, чьи черты унаследовал ее ребенок. Копия Рональда лежала перед ней, морщила крошечный носик и отчаянно ревела.

— Не плачь, малышка, — бормотала счастливая Кэтрин, — я не дам тебя в обиду…

Эндрю Даймлесс был в отчаянии. Он столько всего сделал, чтобы приблизиться к Джорджу Эскотту, а, главное, к Кэтрин, но на самом деле ни на йоту не сдвинулся с места.

Он по-прежнему был всего лишь помощником. Порой ему даже казалось, что Эскотт как-то искоса на него смотрит, словно не может простить, что именно он, Эндрю, открыл ему глаза на бессовестное поведение Рэйчел.

Даймлесс уже успел забыть, что он сфабриковал улики против Рэйчел и Рональда, и считал себя несправедливо обиженным.

А тут еще рождение Элизабет Эскотт. Малышка забирала все время обитателей Эскотт-Хауза. Приблизиться к Кэтрин не было никакой возможности.

Но Эндрю старался не унывать. Он прочел массу книг о малышах и старательно инструктировал Кэтрин. Та поражалась подобным знаниям, но внимательно прислушивалась к его советам. Даймлесс пытался стать незаменимым. Он играл с Бетти, с неудовольствием замечая, что девочка с каждым днем становится все сильнее похожа на отца. Это нервировало его. Ему не нужно было постоянное живое напоминание о Рональде.

Даймлесс твердо намеревался занять место Рональда Мессера и со временем унаследовать все состояние Эскотта.

Сам Джордж сразу заметил неожиданное рвение своего помощника на поприще воспитания детей и правильно оценил его.

— На нашу Кэтрин началась охота, — сказал он как-то экономке. — Что ж, Эндрю хороший парень, надежный и преданный. Я думаю, ей будет с ним спокойно и комфортно…

— Кто хоть недолго был счастлив в любви, неохотно соглашается на спокойствие и комфорт, — философски ответила Мэри.

Джордж в раздражении стукнул кулаком по мраморному столику. Ему не нравились постоянные намеки Мэри на любовь Рональда и Кэтрин. Как можно все время вспоминать о том, чего не было?

Кэтрин же не видела ничего, кроме своей дочери. Она целый день хлопотала вокруг нее, умиляясь первым улыбкам и бессвязному бормотанию малышки. Элизабет была ее вселенной, вне которой жизни не существовало.

Только ночью Кэтрин оставалась наедине со своими печальными мыслями и тайными желаниями. Призрак Рональда Мессера по-прежнему витал в ее спальне, не давая ей покоя.

— Мистер Эскотт, я бы хотел поговорить с вами насчет Кэтрин. — Даймлесс бочком вошел в библиотеку Эскотт-Хауза, где хозяин дома выкуривал традиционную послеобеденную сигару.

— Я тебя внимательно слушаю, — ответил Эскотт.

Он знал, о чем пойдет речь. В последнее время Эндрю неоднократно намекал на свои нежные чувства к Кэтрин.

— Вы знаете, как я отношусь к вашей дочери. — Тут Эндрю скромно потупился и продолжил: — Она — изумительная девушка, и я очень давно люблю ее. Возможно, сейчас не самое подходящее время, но я хочу, чтобы вы знали, что у меня самые серьезные намерения. Кэтти много страдала, и я хочу помочь ей снова обрести счастье.

Эскотт кивал головой. Все в словах Эндрю было правильным, но что-то ему все равно не нравилось.

Не такого мужа я бы хотел для Кэтти, машинально подумал он и осекся.

А какого? Обаятельного шалопая, на которого гроздьями женщины вешаются? Один такой уже был, спасибо. Надо радоваться, что серьезный и перспективный мужчина любит его дочь и готов воспитывать ее ребенка. В конце концов, Эндрю доказал свою преданность не раз. Кэтрин нужно надежное плечо, на которое можно опереться, а малышке Бетти необходим заботливый отец…

13

Тонкий расчет Рэйчел опять не оправдался. Она столько раз пыталась завязать отношения с Рональдом, но снова и снова ее ожидал сокрушительный провал. Кажется, и теперь, когда Эскотт-Хауз избавился от них, Ронни не собирался обращать на нее внимание…

Рэйчел стояла на пороге Эскотт-Хауза с чемоданом в руке и новым взглядом обозревала окрестности.

— Как приятно быть свободной, — вздохнула она. — Куда же мы теперь отправимся, дорогой? — кокетливо осведомилась она, взяв Рональда под руку.

— Куда тебя проводить? — невежливо ответил он вопросом на вопрос.

Его нахмуренные брови ясно показывали, что он не настроен на игривый лад.

— Ронни, дорогой, не стоит так переживать из-за мелочей. Свобода так увлекательна. Денег у нас предостаточно. — Рэйчел кивнула на увесистые чемоданы. — Нам хватит надолго…

— Тебе хватит, — поправил ее Рональд.

— А как же ты? — Рэйчел капризно надула губки. — Что ты собираешься делать?

— Отвезти тебя куда-нибудь, потом найти квартиру, работу. Заняться делом.

Рональд был немногословен, но по выражению его лица Рэйчел поняла, что он чего-то не договаривает.

— Работать? — расхохоталась Рэйчел. — Разве ты умеешь что-нибудь?

— А как же. Мне действительно надоело быть придатком к богатой жене. Я сам должен заботиться о своей семье…

— У тебя больше нет семьи, — с сарказмом заметила Рэйчел. — Неужели ты думаешь, что Джордж Эскотт позволит тебе приблизиться к его обожаемой дочурке?

Рональд чуть поморщился.

— Меня ни капли не волнует Джордж Эскотт, — жестко ответил он. — Я люблю Кэтрин, и мы все равно будем вместе. Несмотря на все твои усилия.

Он покосился на Рэйчел, которая невинно округлила глаза.

— Я здесь абсолютно не причем, — заявила она с видом оскорбленной добродетели.

— Зачем ты разыграла эту глупую сцену в присутствии Кэтти? — с горечью спросил Рональд. — Кто-то подставил нас, а ты сыграла ему на руку…

Рэйчел задумалась. В словах Рональда была доля правды. Если бы она не поддалась желанию унизить Кэтрин, то, возможно, им удалось бы утихомирить разбушевавшегося Эскотта и сохранить статус-кво. Не погорячилась ли она?

Сидя в машине Рональда, мчавшейся к Чикаго, Рэйчел неожиданно сказала:

— Я знаю, кто нас подставил.

Рональд так резко нажал на тормоз, что она больно стукнулась лбом о стекло.

— Ты ненормальный! — воскликнула она, потирая ушибленное место.

— Кто? — с предгрозовым спокойствием спросил Рональд.

Рэйчел, собиравшаяся вначале немного пококетничать с ним, а уже потом раскрыть секрет, поняла, что с человеком в таком настроении шутки плохи.

— Эндрю Даймлесс. Помнишь такого?

— Длинный тощий очкарик? — уточнил Рональд.

— В самую точку. Неделю назад он заявился ко мне и предложил купить те фотографии десятилетней давности. Я, естественно, высмеяла его.

— Господи, глупость-то какая, — раздраженно пробормотал Рональд. — Как мог Эскотт этому поверить?

— Неужели тебе настолько дорога Кэтрин? — тихо спросила Рэйчел. — Какая разница? Зато теперь ты свободен и можешь выбирать любую женщину в мире. Перед тобой ни одна не устоит…

Рэйчел пониже опустилась на сиденье, бросив на Рональда призывный взгляд.

Тот печально усмехнулся.

— Как бы тебе это объяснить, Рэйчел. Ведь это так просто. Мне не нужны все женщины мира. Для меня существует только одна — Кэтрин Эскотт. Одна на всю жизнь. И я буду бороться, чтобы вернуть ее!

Но сказать было легче, чем сделать.

Высадив Рэйчел у первого попавшегося на пути отеля, Рональд отправился на поиски квартиры. Он был ограничен в средствах, поэтому пришлось удовольствоваться небольшой комнаткой на окраине города.

Оглядев свое убогое жилище, Рональд усмехнулся.

Совсем как во времена скитаний по Европе.

Но его не пугали трудности. Рональд Мессер был готов начать все с нуля. Ведь теперь ему было за что бороться. Он не желал сдаваться.

В этот же вечер Рональд накупил различных газет и всерьез занялся поисками работы. Уже на следующий день он был принят внештатным фотографом в крупную чикагскую газету. Личное обаяние Рональда произвело такое неотразимое впечатление на главного редактора, что он немедленно получил задание.

Рональд с блеском справился с ним, написав еще и несколько строк к снимку. Через неделю его зачислили в штат. Денег было не особенно много, но на жизнь хватало, и Рональд уже начал подумывать о том, чтобы перебраться в более престижный район города.

Каждую свободную минуту он думал о Кэтрин и пытался связаться с ней.

Это оказалось невозможным. Телефон в Эскотт-Хаузе не отвечал — видимо, Эскотт позаботился о смене номера. Когда же в воскресенье Рональд сам приехал в дом Эскоттов, то обнаружил, что его охраняют специально нанятые люди. Им был дан приказ ни под каким предлогом не пропускать Рональда Мессера и Рэйчел Рибертон в Эскотт-Хауз, и они честно выполняли задание Джорджа.

Между Рональдом и Кэтрин была возведена надежная ограда.

Рональд приходил в отчаяние. Время шло, а он так и не добился встречи с Кэтрин. С таким же успехом он мог уехать на другой конец земли.

Но Рональд не бросал попыток. Он верил, что рано или поздно добьется своего.

14

— Кэтти, ты совсем нигде не бываешь, — как-то заметил Эскотт за ужином.

— Мне никуда не хочется ходить, отец, — пожала плечами Кэтрин. — Да и не с кем…

Уловив в ее голосе тоску, Эскотт поспешно спросил:

— А Эндрю? Я уверен, он с удовольствием составит тебе компанию.

Эскотт видел, что, несмотря на все усилия, Даймлесс по-прежнему был далек от Кэтрин, и решил помочь ему.

— Эндрю, — повторила Кэтрин и скривилась. — С ним так скучно.

В глубине души Эскотт был полностью с ней согласен, но справедливости ради возразил:

— Он верный друг и неравнодушен к тебе. На твоем месте я бы присмотрелся к нему.

Кэтрин поморщилась.

— Ах, папа, не уговаривай меня. Из этого все равно ничего не выйдет.

— Почему? — искренне удивился Джордж. — Вы так подходите друг к другу. Ты еще слишком молода, чтобы ставить на себе крест. И потом не забывай, Бетти нужен отец…

— У нее есть отец, — машинально проговорила Кэтрин и тут же пожалела об этом.

Эскотт нахмурился.

— Ты все еще думаешь об этом негодяе? — Его тон не предвещал ничего хорошего.

Кэтрин упрямо молчала.

— После всего того, что он с тобой сделал… — Эскотт не мог поверить собственным глазам. Вид Кэтрин ясно показывал, что она не согласна с отцом.

— Эти фотографии надо проверить, — вдруг тихо сказала девушка. — Уж очень они похожи на ту, которую мне прислали анонимно.

— Какая разница! — взвился Эскотт. Ему не нравился этот разговор. — Что это докажет?

— А то, что никакой измены не было, — повысила голос Кэтрин. — Мы не вправе судить их за то, что было десять лет назад.

Эскотт опешил. Он не ожидал подобного отпора от своей всегда такой скромной и послушной девочки.

А Кэтрин чувствовала, что не может так больше жить. Она много думала и все чаще хваталась за мысль о том, что фотографии, сделанные Даймлессом, — подделка. Ей так хотелось верить в это!

— Если ничего не было, тогда почему Мессер ничего не сказал об этом? — использовал Эскотт последний аргумент. У него не было сил спорить с дочерью.

— А ты дал ему возможность объяснить? — упрекнула отца Кэтрин. — Ты же выставил их из дома, даже не выслушав. Ты очень торопился избавиться от Ронни…

— Но Рэйчел же сказала, что…

— Мне плевать на Рэйчел, — без обиняков прервала его Кэтрин. — Я была слишком больна, чтобы поговорить с Ронни, а когда пришла в себя, его уже не было.

Кэтрин не призналась отцу, что ее безмерно терзает мысль о том, что за все это время Рональд ни разу не дал о себе знать. Хотя Эскотт мог бы просветить ее, рассказав о тех мерах безопасности, которые принимаются с тех пор, как Рональд и Рэйчел покинули Эскотт-Хауз.

— Хорошо, — согласился Эскотт. — Если ты настаиваешь, я отдам эти фотографии на экспертизу. Хотя я, — он сделал ударение на «я», — всецело доверяю Эндрю.

— А я нет, — жестко бросила Кэтрин. — Если ты не возражаешь, я лично разберусь с этими фотографиями, так что отдай их мне, пожалуйста. У меня в одной из газет работает знакомая, она мне подскажет, к кому обратиться.

Эскотт попытался возразить, но слова застыли у него на губах. Кэтрин ясно дала ему понять, что не позволит собой командовать.

Забрав у отца конверт с фотографиями и поцеловав дочку, Кэтрин поехала в город. Она чувствовала себя очень уверенно за рулем.

Даже этим я обязана Рональду, с невольной улыбкой подумала она.

Кэтрин вспомнила, как он пытался научить ее водить машину сразу после свадьбы. Они брали в Испании напрокат небольшой автомобиль, и Рональд смеялся над робкими попытками Кэтрин справиться с капризной машиной. Девушке казалось, что она никогда не научится водить. Но со временем под чутким руководством мужа она стала заправским водителем.

У нее на глаза навернулись слезы.

Ты так изменил меня, Рональд, с болью думала она, летя по шоссе. Как же я смогу жить без тебя?

В огромное здание Чикаго Дайджест ее пропустили беспрепятственно. Каждый охранник знал Кэтрин Эскотт в лицо. Ее отец когда-то был одним из учредителей газеты, и там до сих пор хорошо помнили его. Да и Кэтрин, поддерживавшая дружеские отношения с заместителем главного редактора Мойрой Финлей, время от времени здесь появлялась.

— Кэтти, как я рада тебя видеть! — По коридору навстречу Кэтрин шла Мойра, привлекательная женщина тридцати восьми лет.

— Я к тебе по делу, — сразу начала Кэтрин.

Она чувствовала, что если позволит Мойре сбить себя с толку светской болтовней, то потом уже никогда не решится заговорить о том, что привело ее сюда.

Мойра кивнула.

— Пойдем, — кратко сказала она и повела девушку в свой кабинет.

— Мне надо проверить, подлинные ли эти фотографии и когда они были сделаны, — выпалила Кэтрин, как только за ними закрылась дверь.

Мойра взяла снимки и присвистнула.

— Это же Рональд и…

— Я знаю, — с мукой в голосе произнесла Кэтрин. — Ты можешь это устроить?

— Конечно, сегодня же будет готово.

Она сняла трубку и набрала номер телефона. Когда она заговорила со своим подчиненным, ее голос неуловимо изменился. Сразу чувствовалось, что мисс Финлей — большой начальник.

— Росс? Зайди ко мне на минуточку. У меня для тебя небольшое задание… Не волнуйся, Кэтти, мы все проверим. — Она ободряюще сжала руку девушки.

Вошел невысокий полный мужчина. Он тихо поздоровался с Кэтрин и подошел к начальнице. Та прошептала ему несколько слов на ухо и протянула заветный конверт. Мужчина кивнул головой и вышел из кабинета.

— Ты подождешь здесь? — спросила Мойра.

Кэтрин кивнула головой. Она была не в состоянии двигаться, слишком велико было ее волнение. Ведь через некоторое время решится ее судьба…

Через полчаса в кабинете раздался звонок. Кэтрин вздрогнула.

— Да. Хорошо. Зайди ко мне. — Мойра была немногословна. — Сейчас Росс принесет результаты, — обратилась она к Кэтрин.

Девушка вскочила. Она не могла больше сдерживать волнение.

Через пять минут, показавшиеся Кэтрин вечностью, толстяк бочком протиснулся в кабинет.

— Я могу сказать вам следующее, — заговорил он, обращаясь к Кэтрин. — Снимки старые, им лет восемь-десять. Их примитивно обновили в домашних условиях. Профессионалу сразу видно, что они несвежие…

И Росс пустился в пространные объяснения, понятные только специалисту.

Кэтрин уже не слышала его. Счастье переполняло ее душу. Тучи, омрачавшие ее жизнь последнее время, как по волшебству рассеялись. Она была готова расцеловать толстяка Росса за его чудесное известие.

— Хорошо, Росс, большое тебе спасибо, — сказала Мойра, отпуская эксперта. — Кэтрин…

Но той уже след простыл, лишь эхо донесло до Мойры отзвуки счастливого «спасибо». Женщина улыбнулась. Ей все было понятно — девочка торопится на поиски утерянного счастья.

Кэтрин была в таком волнении, что заблудилась в огромном здании. Она металась от одной двери к другой, бежала по длинным коридорам, но попадала в какие-то тупики. Наконец, найдя лифт, она с облегчением вздохнула.

Но лифт никак не желал приезжать. Уже собралась приличная толпа людей, все спешили по своим делам, вели серьезные разговоры. Кэтрин казалось, что ожиданию не будет конца. Ей захотелось распахнуть окно и прыгнуть вниз.

Но крайних мер не потребовалось. Медленно открылись двери, и толпа полилась в лифт, увлекая за собой Кэтрин.

Теперь ей казалось, что железная коробка почти не двигается. Она огляделась по сторонам. Люди, по-видимому, не находили ничего странного в том, что лифт едет так медленно. Все были заняты. Кто-то читал газету, кто-то разговаривал, кто-то просто молчал.

Кэтрин задыхалась. Она не сомневалась, что не имеет право терять драгоценное время. И хотя она смутно представляла, как будет искать Рональда в огромном городе, ей хотелось заняться этим немедленно.

Кэтрин с трудом сдерживалась, чтобы не подпрыгивать на месте от нетерпения.

Двери лифта в очередной раз отворились, выпуская и впуская очередную порцию людей. Кэтрин чуть не застонала от огорчения — это по-прежнему был не первый этаж.

Но стон замер на ее губах. В лифт входил тот, к кому стремилось ее сердце.

Рональд не сразу увидел Кэтрин. Он был немного расстроен, так как его новая статья не очень понравилась начальнику.

Занятый своими мыслями, он не сразу почувствовал, что кто-то, не отрываясь, смотрит на него. Ронни поднял глаза и вздрогнул, увидев раскрасневшееся от волнения лицо Кэтрин Эскотт.

Лифт остановился, люди начали выходить, налетая на окаменевшего Рональда. Тот не мог пошевелиться. Ему казалось, что, как только он начнет двигаться, Кэтрин исчезнет. Он не сомневался, что она плод его воображения.

Но Кэтрин сама шагнула к нему и взяла его за руку.

— Пойдем, — счастливо шепнула она.

В глазах Рональда отразилась такая неповторимая смесь любви, восторга, неверия и облегчения, что она была готова петь. Все сомнения исчезли. Один взгляд на Рональда убедил ее в том, что он действительно любит ее и безумно скучает. Так же, как она.

— Кэтти, я должен столько тебе рассказать, — растерянно прошептал Рональд.

Он постоянно представлял себе, что скажет Кэтрин, когда наконец найдет ее. Но сейчас все слова вылетели у него из головы. Рональду хотелось просто обнять ее и прижаться губами к пышным волосам. Ему не были нужны никакие разговоры, все было ясно и так.

— Я все знаю, — всхлипнула Кэтрин. — Прости, я была так к тебе несправедлива…

Безмерное облегчение охватило Рональда. Кошмар закончился. Теперь ему не надо больше оправдываться, объясняться.

Рональд порывисто обнял Кэтрин. Через толстый свитер она чувствовала, как колотится его сердце.

— Я так скучал по тебе, — сказал он.

— Я тоже, — откликнулась Кэтрин. — Я думала, что жизнь закончилась…

— Поедем ко мне, — вдруг предложил он.

Такое решение казалось единственно правильным. Зачем зря тратить время? Они и так были слишком долго разлучены.

Кэтрин была полностью с ним согласна.

Через минуту они уже мчались по городу в машине Рональда. Он лихорадочно вспоминал, успел ли убрать со стола остатки завтрака. Ему не хотелось, чтобы Кэтрин упала в обморок от царящего в его берлоге беспорядка.

Кэтрин поднималась за Рональдом по разбитым ступенькам многоквартирного дома на окраине Чикаго и недоумевала, как его занесло туда.

— Неужели ты тут жил все это время? — вырвалось у нее, когда она увидела тесную комнатку с тусклыми обоями и убогой обстановкой.

— Прости. — Рональд казался смущенным. — Я бы хотел предложить тебе дворец, но пока, увы, могу позволить себе только это.

Кэтрин счастливо засмеялась.

— Мы немедленно возвращаемся в Эскотт-Хауз!

— Нет. — Резкий ответ Рональда настиг ее уже у двери. — Здесь мой дом, и он дорог мне.

Кэтрин остановилась.

— Почему? — спросила она с ужасом в голосе. Неужели за время их разлуки произошло что-то настолько важное для Рональда, что он больше не желает жить с ней? Другая женщина?

— Я больше не хочу быть нахлебником, — жестко ответил он. — Видеть немой упрек в глазах твоего отца невыносимо. Мужчина должен сам содержать семью. Если ты хочешь быть со мной, то должна забыть об Эскотт-Хаузе.

Он пристально посмотрел на Кэтрин. Вдруг привычка к роскоши окажется сильнее любви к нему?

Но он напрасно беспокоился. Кэтрин подбежала к нему и уткнулась в его плечо.

— Мне будет хорошо с тобой везде. Мы натворили столько глупостей, — виновато прошептала она. — Но ведь еще не поздно все исправить?

Она подняла на мужа сияющие глаза.

— Конечно, — подтвердил он. — Предлагаю приступить к исправлению немедленно…

С этими словами он легонько коснулся губ Кэтрин. От этого легкого дразнящего прикосновения кровь бросилась ей в голову.

— Мне так не хватало тебя, — хрипло шептал Рональд, увлекая ее к кровати.

— Что ж, мы наверстаем упущенное, — засмеялась она, отвечая на его страстный поцелуй.

Одежда полетела на пол. Кэтрин не замечала ничего вокруг. Только сейчас она поняла, насколько ее тело истосковалось по ласкам Рональда.

Он набросился на нее как дикий зверь, и она отвечала ему с такой же неистовостью. Страсть возносила их на вершину блаженства, превращая физически в единое существо тех, кто был уже единым существом духовно…

Когда у них уже не осталось сил на любовь, Кэтрин поудобнее устроилась на плече Рональда и блаженно закрыла глаза. Тяжелый путь закончился, она была дома. Куда теперь торопиться?

Рональд наслаждался ощущением женской головки, доверчиво прижавшейся к его плечу.

— А ты как-то изменилась, Кэтти, — сказал он внезапно.

Кэтрин пошевелилась.

— В чем?

— Твое тело стало другим, — задумчиво ответил Рональд. — Более округлым, мягким.

Он осторожно дотронулся до ее коричневого соска, который немедленно затвердел, реагируя на ласку.

— Наверное, это из-за Бетти, — прошептала она.

Только сейчас Кэтрин сообразила, что в угаре страсти совсем забыла сообщить Рональду о дочери.

— Бетти? — удивился Рональд. — Кто это?

Кэтрин улыбнулась.

— Наша дочь, — тихо ответила она.

— Наша дочь? — Рональд был ошеломлен. Он сел на кровати и повернулся к Кэтрин.

— И ты все это время молчала? Кэтрин смущенно пожала плечами.

— Господи.

Рональд обхватил голову руками. Кэтрин не видела его лица. Она немного испугалась. Неужели его так расстроило это известие?

— Рональд, — позвала она его.

— У меня есть дочь! — Рональд как будто не мог поверить в это. Он посмотрел на Кэтрин, его глаза сияли. — Едем. Я должен немедленно ее увидеть.

Они быстро собрались и поехали в Эскотт-Хауз. Вспомнив о надежной охране вокруг дома, Рональд решил показать Кэтрин это препятствие, которое было воздвигнуто между ними.

— Пересядь назад и спрячься. — Он заговорщически подмигнул девушке.

Не задавая лишних вопросов, Кэтрин выполнила то, о чем он просил.

Рональд подъехал к ограде парка Эскотт-Хауза. Ему немедленно перегородил дорогу шлагбаум. Высокий мужчина в темном костюме подошел к машине Рональда.

— Я к мисс Эскотт, — невозмутимо сказал Рональд.

— Вам запрещен въезд, мистер Мессер. Распоряжение мистера Эскотта, — вежливо объяснил охранник. — Пора бы вам уже запомнить это. Который раз приезжаете…

— Ты слышишь, Кэтти? — Рональд невежливо отвернулся от охранника и заговорил с девушкой.

Ошеломленная Кэтрин села.

— Я Кэтрин Эскотт, — независимо заявила она. — Немедленно пропустите нас.

— Хорошо, мисс Эскотт, — удивился обескураженный охранник.

Вечно эти богачи друг с другом разобраться не могут, подумал он, глядя вслед машине.

В холле Джейк приветствовал их радостным лаем. Он прыгал на коротких лапах и всем видом выражал удовольствие при виде Рональда. Тот сел на корточки и ласково потрепал пса за ухом.

— Все скучали по тебе, Ронни, — сказала Кэтрин.

Они поднялись в детскую. Малышка сладко спала.

Рональд, не веря собственным глазам, смотрел на крошечное существо.

— Бетти так похожа на тебя, — прошептала Кэтрин, стараясь не разбудить дочь.

— Я хочу взять ее на руки, — так же тихо ответил Рональд.

— Подожди, пока она проснется, — возразила Кэтрин.

Они вышли из детской.

Рональда обуревали противоречивые чувства. Ему хотелось смеяться и плакать одновременно. Еще вчера жизнь была невыносима, а теперь у него есть дочь, и он снова обрел Кэтрин. Было от чего сойти с ума!

— Как же я мог жить все это время без вас, — проговорил он.

Кэтрин счастливо засмеялась.

— Да, это было нехорошо с твоей стороны, — подтвердила она. — Но теперь мы снова одна семья.

— Погоди, — вдруг вспомнил он. — Ведь мы же с тобой в разводе.

— Как? — изумилась Кэтрин.

Джордж Эскотт держал ее в полном неведении. Она до сих пор была уверена в том, что является женой Рональда Мессера.

— Но это замечательно, — продолжал Рональд.

Лицо Кэтрин вытянулось.

— Почему? — спросила она огорченно.

— Потому что я смогу снова на тебе жениться. Разве это не прекрасно? Ты ведь выйдешь за меня замуж, Кэтрин Эскотт?

— Да, — прошептала Кэтрин.

— И мы будем жить одни, вне Эскотт-Хауза?

— Да, — повторила Кэтрин.

— И ты будешь слушаться меня во всем и не позволишь отцу вмешиваться в нашу жизнь?

— Да, — снова подтвердила Кэтрин. — Но ты тоже должен кое-что обещать мне…

— Все, что скажешь, любовь моя.

— Никакой Рэйчел Рибертон, — пробормотала Кэтрин. — Я не желаю ее больше видеть…

Ей было стыдно признаться в том, что все это время ее терзала жгучая ревность. Даже сейчас, зная о том, что все фотографии поддельны, Кэтрин не могла отделаться от этого чувства.

Рональд улыбнулся.

— Я тоже не хочу ее видеть. Для меня существуешь только ты, Кэтрин Эскотт, — сказал он, обнимая девушку. — Ты у меня одна на всю жизнь.

Эпилог

Через месяц Кэтрин и Рональд сыграли скромную свадьбу. Джордж Эскотт поначалу никак не мог поверить в то, что фотографии, которые ему отдал Даймлесс, — подделка. Но у него не осталось сомнений после того, как он посоветовался со своими специалистами.

Эскотт был в ярости. Мысль о том, что его обвели вокруг пальца, была невыносима.

— Как я позволил этому мальчишке обмануть себя, — бушевал он. — Если бы не эти дурацкие снимки, тебе не пришлось бы перенести все эти ужасы, Кэтти.

Он чувствовал, что очень виноват перед дочерью.

Кэтрин пожала плечами.

— Это неважно, папа. Главное, что все позади, и ты теперь знаешь, какую змею пригрел на груди.

В этом Эскотт был полностью с ней согласен. Он немедленно уволил Даймлесса, даже не объясняя причины. Эскотт чувствовал, что не сдержится и придушит мерзавца, если тот хотя бы откроет рот.

Его бывший помощник все сам понял без слов — воссоединение Кэтрин и Рональда о многом ему сказало. Он тут же покинул Чикаго, прекрасно понимая, что ему уже не видать хорошей работы в этом городе. Джордж Эскотт, конечно, позаботится о том, чтобы ни одна приличная компания Чикаго не взяла на работу его бывшего помощника.

Но Эндрю не долго расстраивался из-за крушения своих планов. В конце концов, у него оставалось несколько снимков Рэйчел и Рональда, и он все-таки мог получить за них немного денег. Предприимчивый молодой человек отправился в Линдорт, где без труда снова разыскал ювелира Браунбаума. Тот не отличался смелостью и охотно заплатил за снимки. При одной мысли о том, что жена узнает о его грешках, пусть даже десятилетней давности, толстяк белел от страха…

Даймлесс не надолго задержался в Линдорте. Хотя сумма, которой его снабдил Браунбаум, была немаленькой, Эндрю прекрасно знал, что все деньги когда-нибудь заканчиваются. Ему хотелось как-то упрочить свое материальное положение, и он уехал в Нью-Йорк, надеясь ложью и обманом заработать там состояние. Благодаря умению плести интриги и полнейшей беспринципности он достиг определенного положения, но никогда его взгляд не обращался к Чикаго. Эндрю был слишком умен, чтобы считать себя могущественнее Джорджа Эскотта и попытаться взять реванш. В конце концов, он был ему даже в какой-то степени благодарен. Ведь если бы не история с фотографиями, Даймлесс до сих пор был бы всего лишь клерком в Эскотт Стилворкс.

Лишь иногда, просматривая вечерние газеты и натыкаясь на заметки о семье бывшего шефа, Эндрю чувствовал нечто вроде сожаления. Кэтрин Мессер превратилась в такую очаровательную женщину, что Даймлесс кусал губы от досады — ведь у него была возможность стать ее мужем, а он так бездарно упустил ее. Теперь все получил Рональд — красивую женщину, прелестных детей, хорошую работу и самого богатого человека Чикаго в качестве тестя!

Рональд Мессер действительно не мог пожаловаться на судьбу. Он все-таки отвоевал свое место под солнцем. Ему удалось открыть свое дело, и оно процветало. Через три года Кэтрин родила еще одного очаровательного малыша. Его назвали в честь дедушки Джорджем, и Рональд души не чаял в сыне.

Каждые выходные Рональд и Кэтрин с детьми приезжали навестить Эскотта. Джордж настаивал на том, чтобы они перебрались в Эскотт-Хауз, но Рональд был непреклонен: он не желал ни в чем зависеть от тестя. Он купил квартиру в престижном районе города и теперь ни капли не задумывался о том, что его жена — дочь самого богатого человека Чикаго.

Кэтрин тоже не соглашалась на приглашение отца. Она помнила обещание, данное Рональду после их примирения. Слово мужа было для нее законом.

Трехлетняя Бетти снисходительно опекала младшего братика, который пока лежал в коляске и смотрел на мир ничего не понимающими черными глазищами. Все в один голос твердили, что маленький Джорджи — копия матери.

Рэйчел Рибертон навсегда исчезла с горизонта. Ни Кэтрин, ни Рональд ничего о ней ни слышали. Ходили слухи, что она вышла замуж за коммивояжера и уехала куда-то на границу с Мексикой.

Джордж Эскотт даже не вспоминал о бывшей жене. В последнее время ему часто приходилось по работе встречаться с Мойрой Финлей, и он постепенно приходил к мысли о том, что с этой симпатичной женщиной он мог бы быть счастлив.

Кэтрин ничего не имела против отношений отца и Мойры. Она понимала, что Эскотту тяжело жить одному в огромном Эскотт-Хаузе. Ей очень хотелось, чтобы отец тоже обрел семейное счастье.

Однажды Эскотт позвонил дочери и нерешительно попросил о встрече.

— Конечно, папа, — немного удивилась Кэтрин.

Она не понимала, с чего бы это отцу так волноваться. У нее неприятно заныло сердце. Неужели что-то случилось?

Они встретились в небольшом кафе неподалеку от здания Эскотт Стилворкс. Когда Кэтрин вошла туда, Джордж уже ждал ее.

Какая она у меня все-таки красавица, с гордостью думал он, наблюдая за дочерью.

Кэтрин все больше и больше становилась похожей на мать, которая когда-то выиграла конкурс «Мисс Чикаго». Немногочисленные посетители кафе пожирали глазами стройную фигурку Кэтрин.

— Привет, папа. — Она поцеловала отца в щеку и села рядом. — О чем ты хотел так срочно поговорить со мной?

— Давай вначале сделаем заказ, хорошо? — улыбнулся Эскотт. — Принесите нам, пожалуйста, ваш фирменный десерт с фруктами и взбитыми сливками и кофе, — сказал он подошедшему официанту.

— И еще пирожки с яблоками, — добавила Кэтрин.

Она всегда была сладкоежкой, в детстве отец часто водил ее в самые лучшие кафе города. Ее самым любимым лакомством были пирожки с яблоками и корицей, и Кэтрин неоднократно переедала их, жалуясь потом на резь в животе. Эскотт даже прозвал ее мисс Яблочная Обжора, и сейчас они прыснули, обменявшись понимающими взглядами.

— Ты по-прежнему верна яблочным пирожкам, — поддел дочь Эскотт.

— А ты десертам со взбитыми сливками, — не осталась в долгу Кэтрин.

Эскотт сжал руку дочери. Она столько для него значит! Как отреагирует Кэтти на то, что он хотел сообщить ей?

Ожидая кофе, они мирно беседовали. Кэтрин не осмеливалась первой начать беседу. В конце концов, отец сам позвал ее, пусть он и говорит о том, что его волнует. Поэтому Кэтрин с чистой совестью погрузилась в рассказ о детях. Бетти командовала малышом Джорджи, а он послушно выполнял все повеления старшей сестры. Улыбка не сходила с лица Эскотта, когда он слушал о проказах внуков.

Наконец принесли лакомство. Дымящийся кофе в маленьких чашечках, пирожки с хрустящей янтарной корочкой и пышный белоснежный десерт, в котором просматривались разноцветные фрукты: клубника, ананас, киви…

— Кэтрин, — решительно начал Эскотт, как только дочь, откусив сладкий пирожок, блаженно зажмурилась.

Выражение блаженства немедленно сошло с ее лица.

Я так и знала, подумала Кэтрин. Случилась какая-то гадость.

— Я давно хотел тебе сказать… — Эскотт комкал в руках салфетку и старался не смотреть дочери в глаза. — Ты понимаешь, мне очень тяжело говорить с тобой на эту тему, особенно после того, что было с Рэйчел…

Кэтрин вздрогнула. Отец впервые за долгое время упомянул имя Рэйчел Рибертон. Она не на шутку встревожилась. Что произошло? Неужели у него снова появились основания подозревать Рональда в измене?

Кэтрин похолодела при одной только мысли об этом. Но тут же встряхнула головой, отгоняя плохие предчувствия.

Нет, это невозможно. Она доверяет мужу. Рональд любит ее, и она не позволит снова разлучить их.

— В чем дело, папа? — спросила она. От его недомолвок и колебаний ей становилось не по себе…

— Как ты относишься к Мойре Финлей? — наконец выпалил он.

Кэтрин с облегчением вздохнула. Слава Богу, разговор пойдет не о Рональде.

— Она очень милая женщина, — задумчиво проговорила Кэтрин. — Симпатичная и добрая, всегда готовая помочь…

Кэтрин вспомнила, как обратилась к Мойре в трудную минуту, и та возвратила ей надежду.

— Она мне очень нравится, — подытожила Кэтрин свои размышления.

Теперь настал черед Джорджа Эскотта вздыхать с облегчением.

— Знаешь, Кэтти, мы с Мойрой… — Тут Эскотт снова запнулся.

Кэтрин с удивлением посмотрела на отца. Она наконец поняла, зачем он пригласил ее в кафе и начал весь этот странный разговор.

Для Кэтрин не были секретом дружеские отношения между Мойрой и отцом. По ее мнению, они были созданы друг для друга.

Мойра была бы папе достойной женой, порой думала Кэтрин, наблюдая за ними. В ней есть все то, чего не хватало Рэйчел Рибертон: воспитание, такт, умение вести себя.

Правда, Кэтрин никогда не думала, что у Эскотта какие-то серьезные чувства к этой славной женщине.

— Она одинока, я тоже. — Эскотт сделал над собой усилие и продолжал: — Я думаю, что нам будет хорошо вместе…

— Конечно, — ободрила его Кэтрин. — Я очень рада за тебя, папа. Вы с Мойрой будете очень счастливы. — Она сжала руку отца и спросила: — Ты уже сделал ей предложение?

Эскотт отрицательно покачал головой.

— Нет, я хотел вначале посоветоваться с тобой.

— Почему? — изумилась Кэтрин. — Ведь это твое личное дело.

— А ты помнишь, что произошло, когда я привел в дом Рэйчел без твоего ведома? — шутливо спросил Эскотт. — Мне бы очень не хотелось, чтобы история повторилась…

Кэтрин засмеялась.

— Я уверена, что ты ни за что бы не повторил подобную ошибку, — в тон ему ответила она. — Но Мойра — совсем другой человек, я в ней абсолютно уверена.

— Я тоже. Но это еще не все, Кэтти…

— Ох, папочка, ты приготовил для меня немало сюрпризов, как вижу, — проговорила Кэтрин, надкусывая пирожок в очередной раз.

— Я купил дом в Майами, и мы с Мойрой переедем туда сразу после свадьбы.

— Что-о-о? — остолбенела Кэтрин.

Она замерла на месте с пирожком в руке, не замечая, что липкая начинка ползет по подбородку.

— А как же я? И Эскотт-Хауз? — спросила она, когда пришла в себя.

— Ты уже взрослая девочка, у тебя есть муж и дети. Тебе совсем не нужен под боком старый ворчливый отец, — пожал плечами Эскотт. — Тем более что я буду недалеко, и вы сможете часто навещать нас. А в Эскотт-Хаузе малышам будет гораздо лучше, чем в вашей городской квартире. Я не думаю, что Рональд будет возражать против вашего переезда туда, раз меня там не будет…

Кэтрин недовольно поморщилась. Отец так и не простил ее мужу того, что тот не пожелал вернуться в Эскотт-Хауз, а предпочел жить в городе.

— Папа, а как же Эскотт Стилворкс? Разве ты сможешь управлять компанией, живя в Майами? — Кэтрин все еще не могла поверить собственным ушам.

— Конечно, не смогу, — развеселился Эскотт. — Я решил отойти от дел. Ты — моя законная наследница — станешь во главе Эскотт Стилворкс. Надеюсь, ты не забыла мои уроки?

Кэтрин была потрясена до глубины души.

— Но я не смогу, — пролепетала она.

Кэтрин многое знала о семейной компании, но всегда рядом был отец, готовый ответить на любой вопрос и помочь в любой ситуации. Как же теперь она справится с такой огромной ответственностью? Одна-одинешенька?

— Рональд поможет тебе, — невозмутимо ответил Эскотт.

— Он ничего не знает об Эскотт Стилворкс, — совсем расстроилась Кэтрин. — Ты же на пушечный выстрел не подпускал его к компании.

Обвиняющий тон дочери не ускользнул от внимания Эскотта.

— Что было, то было, — не стал отрицать он. Джордж Эскотт всегда с готовностью признавал свои ошибки. — Но в последнее время мы с твоим мужем довольно плотно сотрудничали, так что, я думаю, он знает об Эскотт Стилворкс гораздо больше тебя.

Брови Кэтрин моментально взлетели вверх.

— Сотрудничали? — переспросила она. — И он ни слова мне не сказал об этом…

Эскотт усмехнулся.

— Не переживай, дочка. Рональд не хотел раньше времени огорчать тебя тем, что вам придется присматривать за этим монстром. — И Эскотт кивнул в сторону огромного стеклянного здания Эскотт Стилворкс.

— Но зачем, папа? Разве в этом есть необходимость?

— Я не вечен, Кэтти. Эскотт Стилворкс принадлежит тебе и твоим детям. Пора учиться управлять собственным имуществом, миссис Мессер.

Кэтрин призадумалась. В словах отца была правда. Она больше не ребенок, который прячется за спину родителей. Пора ей самой заботиться о своей семье.

— Я не подведу тебя, папа, — тихо сказала она. — Я докажу всем, что я достойная дочь своего отца.

— Я не сомневался в тебе, Кэтти, — кивнул Эскотт.

Я могу быть спокоен и за Эскотт-Хауз, и за компанию, думал он, глядя на Кэтрин. В ее руках они обязательно будут процветать…

Кэтрин не собиралась прощать мужу то, что он скрыл от нее столь важное известие.

— Приятно узнать, мистер Мессер, что вы обманываете свою жену, — обратилась она к Рональду, как только он вечером вошел в квартиру.

Дети, возившиеся на полу, насторожились — что-то в голосе матери встревожило их.

— В чем дело, дорогая? — спросил Рональд. — Я не сделал ничего плохого.

Кэтрин, не отрываясь, смотрела на мужа. Они вместе уже больше пяти лет, а ее любовь к нему не угасает, наоборот, становится сильнее с каждым днем.

— Ты все знал о планах отца и ничего не сказал мне, — упрекнула она Рональда.

Тот неотразимо улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами. Кэтрин почувствовала, что не может больше сердиться на него. Хотя стоило бы!

— Джордж попросил меня об этом, о, суровый судья. — Рональд отвесил шутливый поклон. — Я не мог нарушить данное мною слово.

Кэтрин нахмурилась, стараясь сдержать улыбку.

— Ох, как я не люблю обманщиков! — нарочито сердито проговорила она. — Как ужасно, что в жизни моего мужа появилась некто Эскотт Стилворкс. Я не уверена, что смогу простить эту измену…

— Постарайся, пожалуйста, Кэтти, — заискивающим тоном сказал Рональд, подходя ближе к жене.

— Ни за что, — буркнула Кэтрин.

Но уже в следующую минуту она заливалась счастливым смехом — Рональд обхватил ее и с силой прижал к себе.

— А теперь? — сурово спросил он задыхающуюся от смеха жену.

— Никогда, — упрямо повторила она.

Тогда Рональд решительным рывком подхватил ее на руки и понес наверх. Дети восторженно смотрели им вслед, пока няня не увела их в столовую пить обязательное молоко со сдобным печеньем.

Рональд отнес Кэтрин в спальню и решительно закрыл за собой дверь на ключ.

— Ты что, — испуганно прошептала она. — Что подумает прислуга?

— Какая разница? — невозмутимо ответил Рональд. — Я хочу напомнить своей жене, что безумно люблю ее, и что она для меня — единственная женщина на свете!

Говоря это, Рональд неторопливо снимал пиджак и расстегивал рубашку. Сердце Кэтрин неистово колотилось. Ноги отказывались повиноваться ей, и она покорно ждала, когда Рональд подойдет к ней ближе.

Рональд подошел и провел ладонью по гладкой теплой щеке жены. От этого простого прикосновения по его телу разошлись электрические волны. Он знал, что через несколько секунд будет не в состоянии сдерживать себя, и поэтому сейчас наслаждался этой почти неуловимой близостью с Кэтрин.

Она потерлась щекой о его грудь. Запах его кожи невероятно возбуждал ее.

Прошло столько времени, а нас по-прежнему тянет друг к другу, не переставала удивляться Кэтрин.

Она сходила с ума при одном только взгляде на мужественный профиль Рональда. Услужливая память сразу воскрешала их страстные ночи, наполненные нескромными ласками и неистовыми поцелуями, и сердце билось в предвкушении новых ощущений.

— Ронни, — простонала Кэтрин и потянулась к нему губами.

Рональд немедленно откликнулся на ее призыв. Но прежде чем волна страсти накрыла их с головой и вознесла на вершину блаженства, он успел прошептать:

— Запомни, Кэтрин. Ты для меня одна на всю жизнь, любимая и желанная!

Content

Мэрил Хенкс
Место под солнцем

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

Эпилог