Лора Герингер, Уильям Джойс

Ник Северянин и битва с Королем кошмаров

Джеку Джойсу,

неугомонному юному негоднику,

и его сестре,

Мэри Кэтрин,

строгой, смешной и доброй

Глава первая

В которой великая война вспыхнула вновь

Битва с Королем кошмаров началась давным-давно в одну лунную-прелунную ночь. В небольшой деревушке Тенглвуд маленький мальчик и его младшая сестренка резко открыли глаза и сели в своих кроватях. Как и большинство детей (и некоторых взрослых), ребята боялись темноты. Укутавшись в одеяло, они не осмеливались даже пошевелиться, чтобы зажечь свечу. Наконец мальчик высунул из-под одеяла руку и потянулся к шторе, чтобы отодвинуть ее. За окном плескалась чернильная ночь, и только далеко-далеко на небе горела яркая и полная Луна — единственный источник света в те далекие времена. Вдруг в проем окна заглянул серебристый лучик, он побежал по земле, пока не оказался в спальне ребят. Как и у всех лучиков — посланцев Луны, у этого была своя особая миссия — защищать детей. Лучик старался изо всех сил, его мягкий серебристо-голубоватый свет успокоил брата и сестру, и вот уже их головы стали медленно опускаться на подушки, дыхание стало ровным, и через мгновение дети мирно спали под защитой Луны.

«Все в порядке, — решил лучик. — Кроме ребят в комнате никого…»

Но внезапно лучик почувствовал что-то, и это что-то находилось даже не в детской и не в доме. Лучик срикошетил, отразившись в зеркале над комодом, и вылетел в окно. Он ярко сверкнул, озарив деревушку, побежал в окружающий ее еловый лес, играя серебром на сосульках и снежинках.

Наш героический лучик

Разбудив нескольких летучих мышей и удивив сов, лучик пробрался по старой индейской тропе, которую в зимнее время заваливали сугробы, прямо в самое сердце леса — глушь, куда и летом-то редко забредали. Местные ее боялись и недолюбливали, стараясь держаться подальше. Как огонь на маяке, лучик разрезал мрак, пока не наткнулся на потайную пещеру. Необычной формы камни, напоминающие растаявший воск, обрамляли похожий на разинутую пасть вход. Пещеру наполняли плотные тени, казавшиеся живыми созданиями — еще немного, и они задышат. Лучик много путешествовал по земле, оберегая и защищая детей, но ему никогда не доводилось видеть нечто столь же зловещее, сколь представшее перед ним мрачное укрытие. Помедлив, лучик нырнул в темноту, смешавшись со сгустками мрака, — что ж, одновременно храбрый и безумный поступок. Лучик поплыл в кромешной тьме, которой, казалось, не будет конца. Через несколько мгновений он оказался перед подземным озером. Черная вода отразила неверный, ставший почти призрачным, свет лучика. В центре водоема возвышалась гигантская фигура. Она выглядела еще плотнее и темнее, чем окружавшие ее тени. Фигура была облачена в длинную мантию, черную, как пятно нефти. Лучик медленно ощупывал своим светом незнакомый предмет, но когда свет коснулся глаз фигуры… они открылись! Фигура живая! Тени заметались у ног незнакомца, издавая протяжные стоны, наполнившие пещеру невыносимым гулом. Они кружили и кружили, натыкаясь на каменные стены, словно волны на мол. Но вдруг лучик понял — это вовсе не тени! Этих созданий вот уже много веков не видел ни один посланец Луны. Страшилки и Кошмарики — слуги Короля кошмаров — вот кто населял пещеру! Свет лучика побледнел и замигал. Может быть, ему стоило бросить все и улететь обратно на Луну? Но если бы он так поступил, наша с вами история никогда бы не была рассказана. Поэтому храбрый лучик не отступил, а, наоборот, подкрался ближе к мрачной фигуре, пытаясь разглядеть, кто же находится в центре подземного озера. Внезапно свет лучика выхватил темное создание… Это был Бука, Король кошмаров! Алмазный кинжал торчал у него из самого сердца, пригвождая к черной мраморной скале. Осторожно лучик подобрался ближе, слегка касаясь своим светом хрустальной рукояти. Но странное дело, свет не засверкал, отражаясь от блестящей поверхности кинжала, а, наоборот, лезвие клинка принялось поглощать лунное свечение лучика, словно всасывая его внутрь! Лучик оказался в западне! Его крутило из стороны в сторону, пока он не оказался на самом конце лезвия — в замерзшем стеклянном сердце Буки. Грудь Короля кошмаров засветилась изнутри, пока бедный лучик отчаянно метался, пытаясь высвободиться. В сердце Буки стоял жуткий пронизывающий холод, какого не бывает даже в самых северных уголках нашего земного шара. Безнадежно трепеща и мигая серебристым светом, лучик обнаружил, что он не один. Там, где кончалось лезвие кинжала, в самом потаенном уголке сердца он смог различить светящуюся крошечную фигурку. Мальчик? Немного помедлив, лучик осветил голову миниатюрного создания. Внезапно мальчик начал расти! Разорвав грудь Короля кошмаров, он вырвал сверкающий кинжал из ледяного сердца Буки, освобождая повелителя ужасов. Лучика затрясло, он заструился по лезвию алмазного оружия в надежде на спасение. Но мальчик, подняв вверх руку с крепко зажатым кинжалом, в котором трепетал лучик, ракетой взмыл вверх. Он летел прочь из проклятой пещеры, разрушая по дороге ее своды и пробивая ледяной покров и толщу снега. Когда, наконец, его ноги коснулись мерзлой земли, внешне он ничем не отличался от обычного мальчишки. Конечно, если мальчишка может родиться из света и дымки.

Тем временем освобожденный Король кошмаров тоже принялся расти, словно гигантская груда угля. Он проделал тот же путь, что и мальчик, за несколько мгновений до этого — сквозь пласты снега и льда. Оказавшись на поверхности земли, Бука потянул ледяной дурманящий воздух. Сколько веков он находился в заточении в мрачной затхлой пещере! Одним взмахом своей чернильно-черной мантии он погасил Луну, а затем наклонился и впился пальцами в снег, пытаясь добраться до земли. Король кошмаров жадно вдыхал запахи леса — неукротимый голод сжигал его изнутри, почти лишая рассудка. Злой зимний ветер кружился вокруг, но Бука не обращал на него никакого внимания. Лишь одну вещь он мечтал заполучить больше, чем еду, — сновидения маленьких невинных деток. Все эти годы заточения Бука просто жаждал превратить хоть один добрый детский сон в кошмар. Но теперь, когда он вернулся на землю, детишки узнают, что такое жить в страхе! Все их сны станут кошмарами, и ни один малыш на свете не сможет избежать этой участи! Ужас и страх — вот что станет их повседневностью! Так Бука наконец-то отомстит всем тем, кто однажды осмелился заточить его в вонючую сырую пещеру! Победные мысли об отмщении наполняли разум Короля кошмаров, рождая вокруг него черные зловещие тучи. Из бездонного провала, которым являлась пещера, один за одним стали вылетать Страшилки и Кошмарики, повинуясь призыву своего повелителя. Тысячи и тысячи созданий вылетели на поверхность земли, оглушая тишину зимнего леса ужасным визгом. Порождения ночи, словно гигантские летучие мыши, разлетелись по окрестностям, проникая в сны спящих людей. Все, кто, к несчастью для себя, жил неподалеку, в ту ночь не смогли мирно спать, кошмары терзали их до самого рассвета.

Тем временем лучик совершенно обезумел от ужаса. Что он натворил! Он освободил самого Буку! Надо немедленно вернуться на Луну и обо всем доложить Лунному Царю. Но вдруг лучик вспомнил детей, которых он незадолго до этого оставил спящими в спальне. А что если Страшилки уже пробрались к ним и мучают их всякими ужасами во сне? Но как он сможет помочь, если до сих пор находится в ловушке в алмазном кинжале? Лучик засветился так ярко, как только позволяли ему силы. Сверкающее оружие задрожало в руке мальчика, указывая ему путь. Мальчик послушался и через несколько мгновений оказался у окна детской. Он уселся на подоконник и посмотрел на спящих детей. Внезапно у него защемило сердце, что-то теплое волной разлилось по телу. В его памяти всплыли давно забытые картины прошлого и чья-то тихая колыбельная. Но воспоминания тут же исчезли, как будто их и не было, оставив мальчика разочарованным и неожиданно грустным.

Бука и его армии Кошмариков

Вдруг сгусток темноты прошмыгнул мимо мальчика, проникнув сквозь стекло. Две Страшилки летали, нависая над спящими братом и сестрой. Дети раскинулись на постелях, не подозревая о грозящей опасности. Словно седьмое чувство подсказывало мальчику, что надо делать. Он молниеносно спрыгнул с подоконника, поднял с земли отломанную ветром ветку, закрепив на ее конце алмазный кинжал. Мальчик нацелил свое смертельное для всего зла оружие прямо в окно. Струящийся от острия кинжала свет залил комнату. Страшилки кинулись в самый темный угол детской, пытаясь укрыться во мраке. Во второй раз за сегодняшний день лучик засиял со всей своей силой. На этот раз для Страшилок все было кончено. С тихим стоном они свернулись, словно древесная стружка в языках пламени, зашипели и бесследно исчезли. Дети повернулись на бок, обхватив руками подушки, и блаженно улыбнулись. При виде их улыбок мальчик тихо рассмеялся.

Армии Кошмариков

Тем временем высоко в небе на Луне не было повода для радости. Лунный Царь, тот, кого мы привыкли называть Малышом, был в полной готовности. Что-то шло не так. Каждую ночь он посылал на землю тысячи лучиков, а под утро они возвращались обратно с докладом о произошедших событиях. Если они все так же ярко светились, как и в тот момент, когда он приказывал им лететь на Землю, то все было хорошо, но если они темнели или тускнели, возвращаясь обратно на Луну, Царь знал, что детям требуется его помощь. Почти тысячу лет все шло гладко: лучики прилетали яркими и довольно серебрились. Но сегодня ночью один лучик не вернулся. И впервые за долгое время Лунный Царь затрепетал от ужаса, такого ужаса он не испытывал очень давно…

Глава вторая

В которой подтверждается важность знания языка насекомых

Где-то среди бескрайних лесов Восточной Сибири потерялся маленький городок Сантофф Клауссен, в котором жил один из немногочисленных живущих на этом свете великих магов — Омбрик Салазар. Тем утром он вел умную беседу с ночными насекомыми, проще говоря, с Лунным Мотыльком, несколькими светлячками и светящейся гусеницей. В этом не было ничего необычного, поскольку Омбрик знал несколько тысяч языков. Он свободно владел всеми диалектами жуков, птиц, чудовищ. Маг даже мог разговаривать с гиппопотамами. Когда он переключил свое внимание с Лунного Мотылька на светлячка, несколько сельских ребят, идущих домой из школы, показались неподалеку. Они еще только начали изучать языки насекомых, разбирая азы самых простейших — языка муравьев, червей и улиток (наречия мотыльков и светлячков были одними из самых трудных, а светящихся гусениц и подавно), но по одному тону беседы смогли догадаться, что происходит нечто нехорошее. Дело в том, что Омбрик был магом, обладающим просто экстраординарным спокойствием. Ничто не могло удивить его или вывести из себя. Впрочем, это и понятно. Омбрик — один из последних людей, спасшихся с Атлантиды. На своем веку он столько всего повидал и сделал, что ничто не могло потревожить его спокойствие. Маг обладал многими способностями, среди которых умение разговаривать со своими филинами посредством телепатии, умение проходить сквозь стены и умение превращать свинец в золото. Омбрик даже поучаствовал в изобретении времени, гравитации и надувных мячей! Но сегодня, когда он разговаривал с насекомыми, дети впервые видели его озадаченным и взволнованным. Маг хмурил брови и неодобрительно качал головой, а затем повернулся к ребятам и сказал то, что прежде они никогда от него не слышали:

— Сегодня занятий не будет! Возвращайтесь домой… живо!

Омбрик Салазар

Дети замерли на месте. Удивительно и даже немного грустно! Уроки у Омбрика никогда не заканчивались раньше положенного времени и уж тем более не отменялись. Наоборот, порой занятия длились так долго, что магу приходилось останавливать время, чтобы ребята могли хоть немного передохнуть. Причина была проста. Все, за что ни брался Омбрик, он делал с редким воодушевлением, а обучение ребят выходило у него еще и увлекательным, и веселым. Он учил их не только поворачивать реки вспять, накладывая заклятие на потоки воды, но и лазить по всем выступающим из земли предметам и сооружениям, строить катапульты, а также познавать секреты разума.

«Чтобы догадаться, что кто-то притворяется, — говаривал Омбрик, — надо преодолеть все препятствия времени и пространства».

Проще говоря, единственной целью этих занятий было сделать мечту, неважно какой бы фантастической она ни была, реальностью.

Расстроенные отсутствием занятий и непривычным свободным временем, ребята неохотно поплелись домой. Некоторые из них жили на деревьях, некоторые под землей, а некоторые и там, и там. Дело в том, что Сантофф Клауссен не походил ни на один город на земле. В каждом доме находился секретный подземный ход или потайная ловушка или, на худой конец, волшебная комната. Телескопы и крыши, сделанные из вечнозеленых побегов, которые по малейшему желанию втягивались внутрь строения, были нормой для этих мест. Пожалуй, город стал отражением мечты Омбрика. Маг всегда желал невозможного. Со времен, когда он был очень молод, Омбрик побывал во всех уголках земного шара в поисках идеального места, чтобы построить город мечты для себя и своих последователей. Так бы он и скитался, пока его не подбил метеорит (к счастью для мага, он взорвался двумя холмами левее). Омбрик исследовал еще горячий кратер и обнаружил в самом центре его молодое деревце, пережившее падение иноземного тела. Деревце так ярко светилось зеленоватым светом, что маг тут же подумал, будто это свечение самих древних звезд. Омбрик имел неосторожность наклониться в кратер, и деревце тут же потянулось к нему — оно росло чрезвычайно быстро, прямо на глазах. Вот чудо природы! Или космоса. Дерево росло и росло, раскидывая ветки и корни во все стороны, и выросло до таких размеров, что маг смог укрыться в нем и устроить себе жилище. Все произошло так, как он и мечтал! Первыми, кто пришел посмотреть на этот живой дом, стали дети. Они назвали его Корневищем. Так Омбрик обзавелся своей штаб-квартирой, в которой он всегда был готов радушно принять посетителей. Постепенно рядом с деревом стали селиться и другие люди, и со временем поселение превратилось в небольшой городок, который маг назвал Сантофф Клауссен, что на языке Атлантиды значило «место мечты».

Корневище

Омбрик работал день и ночь, чтобы превратить Сантофф Клауссен в рай для тех, кто хочет учиться — просвещенное место, где никто не будет смеяться над человеком, если он решит совершить что-либо… пусть даже и нереальное на первый взгляд. Так в городок со всего мира стали стекаться изобретатели, ученые, художники, мечтатели.

Маг знал, что не все одинаково относятся к знаниям. Взять хотя бы бедного Галилео. Что только с ним сделали глупые итальянцы за то, что он осмелился предположить, будто Земля вращается вокруг Солнца. Поэтому Омбрик решил возвести магические барьеры, которые бы, подобно Великой китайской стене, окружали его идеальный мир от глаз чужаков. На это ему, как и древним китайцам, потребовались столетия. В первую очередь он вырастил живые изгороди из папоротников и виноградников, чтобы защитить сердце Сантофф Клауссена. На руку магу было и то, что земля в городке богата звездной пылью, которая действует как естественное удобрение, так что живые изгороди вымахали и разрослись до чудовищных размеров. Папоротники и виноградная лоза переплелись так тесно, что создали неприступные заросли, окружившие город плотным кольцом. Высота живых стен достигала чуть ли не трех метров, а для устрашения непрошеных гостей на растениях выросли шипы размером с хорошее копье. Но, к сожалению, не все шло так, как мечталось Омбрику. Людей в Сантофф Клауссен зачастую влекла не мечта об образовании и познании, а слухи о несметных сокровищах, якобы укрытых на территории города. Дело в том, что, как и большинство верховных магов, Омбрик мог создавать из воздуха бриллианты и прочие драгоценные камни редкой красоты. Обычно он их использовал для приготовления особенных эликсиров. Правда, стоило их только использовать один раз, как они тут же теряли всю свою цену — исчезал блеск. На глаз теперь и самые прекрасные бриллианты было не отличить от простых стекляшек. Как видите, слухи были не совсем беспочвенными. Правда, настоящими драгоценностями Сантофф Клауссена были вовсе не самоцветы. Пожалуй, искатели сокровищ порядком разочаруются.

Как бы там ни было, а сплетни всегда разносятся очень быстро, поэтому все новые и новые любопытные приходили в городок. Их встречал разъяренный маг, готовый обрушить на головы глупцов проклятия. Так рождались и множились слухи. Омбрика называли еретиком, колдуном и даже хуже. Поговаривали, что он крадет у жителей Сантофф Клауссена души и его надо сжечь на костре, как средневековую ведьму. Невежество людей заставило Омбрика воздвигнуть вокруг города еще одно кольцо защиты — гигантский черный медведь должен был патрулировать границы города. Преданность и неподкупность медведя не вызывали сомнений, поэтому он стал надежным средством от любопытных. И, наконец, маг предусмотрел и третий барьер для иноземцев — магические дубы, корни которых могли внезапно подниматься из земли и преграждать путь любому, кто нес в своем сердце зло. Омбрику пришлось перелопатить семь своих самых старых журналов по магии, прежде чем он нашел нужное заклинание. Ну а если захватчики попадались особенно хитроумные, то на этот случай Омбрик придумал еще один трюк — женщину-привидение, настоящую чаровницу, способную заманить в ловушку любого. Тело призрачной соблазнительницы украшали бессчетные драгоценности, и, пока люди с неблаговидными намерениями любовались ею, она превращала их в камни. Теперь злодеи служили на пользу городку — хорошие крепкие камни в крепостной стене никогда не повредят! Усилия Омбрика не прошли бесследно — год от года становилось все меньше и меньше желающих попасть в Сантофф Клауссен. Место обрастало легендами, о которых со временем забывали. Ходили лишь слухи, что город проклят, заколдован, поэтому никто не решался пробовать на своей шкуре, так ли это на самом деле. Мрачные тайны люди предпочитают оставлять неразгаданными.

Чего не скажешь о самих жителях Сантофф Клауссена. Вот кто-кто, а уж они-то любили разгадывать всякие загадки. Самой любимой из них была тайна заклинаний Омбрика. Жители обожали навещать мага без предупреждения, надеясь застать того за приготовлением какого-нибудь удивительного эликсира, например, заставляющего свиней разговаривать, а жаб — плеваться стрелами. Очутившись в доме Омбрика, они готовы были часами слушать учителя. Собравшись вокруг стола мага, любопытные таращились на диковинные вещицы, загадочные механизмы, кипящие колбы и реторты, в которых пенились эликсиры всевозможных цветов, глобусы изведанных и неизведанных миров, часы для остановки времени, инструменты странного назначения, крылатые летательные аппараты, манипуляторы погоды, увеличительные стекла такой мощности, что они могли показывать тайные письмена микробов и бактерий. И книги. Бессчетное количество книг. Горы книг, содержащих все зафиксированные человечеством знания. Детям особенно нравилось слушать истории о поющих русалках острова Занзибар, о пиратах с реки Янцзы, о гигантских чудовищных снежных людях, которые своим ревом сотрясают вершины гор на границе миров.

Но этим утром, когда Омбрик вернулся после разговора со своими друзьями-насекомыми, ему надо было побыть одному в тишине кабинета. Сегодня никаких детей в Корневище! Маг вытащил самую старую из своих книг и с удвоенным вниманием погрузился в чтение. Время от времени он морщился и хмурил седые брови. Насекомые рассказали ему о том, что стали свидетелями странных и подозрительных вещей в его заколдованном лесу! Появились мрачные тени, подкравшись незаметно. Безмолвные тени странной формы. И с каждым днем они будут забираться все глубже и глубже в лес, пока не достигнут… Корневища.

Глава третья

Жутковатая прогулка в лесу

Омбрик продолжал сидеть в своем кабинете в Корневище, пока не засверкали первые светлячки. Наступала ночь. Маг чувствовал — древнее зло возвращается, но у него не было ни плана, ни зелья, чтобы противостоять козням темных сил. Как бы там ни было, Омбрику всегда нравилось отдыхать в своем кресле и размышлять над происходящими событиями, созерцать жизнь, плавно текущую вокруг него. Пока ничего нового и неожиданного не происходило, можно было не беспокоиться.

Вечера в Сантофф Клауссене ничем не походили на вечера в обычных деревушках. Как правило, загорающиеся светлячки сигнализировали окончание дня — приходило время закрывать магазины. Но в Сантофф Клауссене с приходом вечера все только начиналось: выдвигались телескопы, проводились эксперименты, мозги закипали от новых смелых идей. Дети приставали к родителям с вопросами вроде «Можно ли поймать сон?», или «А если долго мечтать о полетах, можно ли на самом деле взлететь?», или «Правда, что игрушки оживают по ночам, когда никто не видит?». Все новые и новые возможности становились реальностью в руках умелых изобретателей. Правда, проблемы начинались, когда требовалось вести детей спать. А те в свою очередь очень умело и хитро избегали этого, ведь родители говорили страшную фразу «Пора в кровать!».

В жизни Сантофф Клауссена вечер и связанное с ним укладывание спать превращались в настоящее испытание. Например, однажды дети замаскировались под статуи, в другой раз нашли способ спрятаться в картинах. Неоднократно они убегали в лес, где медведь, охраняющий рубежи города, прятал их по обоюдному желанию от родителей. Но излюбленным развлечением было скакать на северных оленях по лесу, пока запыхавшиеся родители тщетно пытались остановить своих от души веселившихся чад. Наконец родителям надоело изобличать детские хитрости, и они изобрели специальные ловушки. Попавшийся в такую ловушку ребенок будет вымыт, причесан, переодет в пижаму и катапультирован прямо в кровать. Но дети в свою очередь тоже не отставали и научились избегать подобных ловушек. Таким образом, каждый вечер превращался в настоящее сражение взрослых и детей. Омбрик от души веселился, наблюдая, как дети применяли весь свой арсенал хитрости, правда, иногда терпение мага лопалось. Однажды детвора забралась на дозорный мост, тянувшийся над городом, и выкрасилась в волшебные краски Омбрика — теперь их нельзя было отличить от неба и звезд. Ребята так бы и просидели наверху, радуясь своей безнаказанности и наблюдая за взрослыми, которые, сбившись с ног, их искали.

Но сегодня вечером все было по-другому. Дети жаловались на усталость и говорили, что хотят спать. Добровольно идти в кровать — что-то подозрительно новенькое! Родители недоумевали: то ли это очередная уловка, то ли подарок небес, то ли эпидемия неизвестной болезни. Впрочем, уставшие от ежевечерних сражений мамы и папы с удовольствием укладывали детвору в постели, радуясь временной передышке.

Но стоило только родителям уснуть, как дети вскакивали с кроватей — план неожиданно сработал! Пробравшись незамеченными мимо Корневища, они направились к запретному лесу. Ребята надеялись расспросить насекомых о том, что стряслось и почему Омбрик был так расстроен. После того как маг отправил их прочь из своей лаборатории, отменив занятия, они попытались поговорить с муравьями и слизняками (слизняки разговаривали на похожем с гусеницами наречии). Впрочем, то, что ответили детям насекомые, было сложно понять, потому что в лексиконе последних не было слов «незнакомый» и «чужак». Правда, одной девочке, которую звали Кэтрин и которую вырастил сам Омбрик, все-таки удалось более или менее понять смысл сказанного муравьями и слизняками.

— В лесу творится что-то странное, — сообщила она остальным детям. — Насекомые сами не знают, что там такое.

Ребятам и в голову не приходило, что неожиданные посетители леса могут нести с собой зло. Их просто снедало любопытство — то качество, которое старый маг усердно пестовал в них. Поэтому сегодня вечером с фонариками в руках дети решили отправиться на разведку в лес. Двигаясь знакомыми тропами, они продвигались все дальше и дальше в чащу. Странное дело — ни филин, ни бурундук их не поприветствовали. Им не встретился даже вездесущий скунс. Дети не услышали и гигантского медведя, чье топанье и фырканье разносилось за много километров в лесной глуши. Лес, безмолвный, вымерший, словно замер в ожидании. Слабый лунный лучик серебрил побеги виноградной лозы и толстые стебли папоротников. Дети нервно переглянулись. Никто не хотел поворачивать назад, признаваясь в своей трусости, ведь Омбрик всегда называл их отважными маленькими дьяволятами. Ну и кого такие храбрецы могут испугаться? Но вдруг легкий ветерок, гулявший до этого в листве, замер, повисла давящая звенящая тишина, и детям впервые стало по-настоящему страшно. Они прижались друг к другу, хватаясь за рукава близстоящих товарищей. Перед ними росли черные-черные тени, эти тени были темнее самой непроглядной ночи. Они сгущались и плескались, словно чернильные пятна в воде. Ни одного крика не вырвалось у детей, пока первые Страшилки не приблизились к ним вплотную.

Глава четвертая

Загадки, скрытые во мраке

Тени двигались медленно, беззвучно, окружая детей, сжимая их хрупкие фигурки плотным кольцом. Ребята прижались друг к другу так тесно, как только смогли. Сперва они пробовали кричать, но тьма окутывала их ватой, смыкая рты и лишая сил. Дети переглядывались, читая в неверном свете фонариков ужас на лицах друг друга. Как им защититься от этих жутковатых созданий? Как бы поступил на их месте Омбрик?

Самый взрослый из них, мальчишка по прозвищу Каланча-Вилл, сын Уильяма-старшего, открыл дверцу фонаря и поднял его повыше. Но похожие на огромных пауков тени все росли и росли в размерах, зловеще приближаясь, как будто яркий свет только обозлил их.

— Я думал, это поможет, — с отчаянием в голосе прошептал Вилл, закрывая фонарь.

— А что если попробовать убежать? — предложил другой мальчик.

— Нет, только не это, — выдохнула Кэтрин. — Мы должны остаться все вместе. Ой, смотрите, что-то приближается! — Девочка указала пальцем на пляшущие огоньки вдали. Ну конечно, светлячки! Бесчисленное количество светящихся насекомых набросилось на мрачные тени, атакуя их, словно огненные стрелы, выпущенные из невидимого лука. Мгновением позже к ним присоединились птицы, олень и чуть ли не все животные, населяющие лес. Деревья принялись размахивать ветвями, виноградники стегали лозами, словно хлыстами, воздух со свистом разрезали толстые шипы папоротников. Но как они могли навредить бесплотным теням? Несколько теней сумели разрубить на части лозы, но будучи лишь сгустками мрака, они снова слились, образуя новые формы. Тени ломали ветки деревьев, крушили папоротники, разметая на своем пути защитников леса так, как будто они были лишь листьями на ветру. Животные и растения боролись самоотверженно, чтобы защитить детей. Но хитроумные порождения тьмы сумели прорваться сквозь живой заслон и принялись опутывать испуганных ребят тонкими клейкими нитями, кутая ребят в одеяло мрака. Старшие тут же бросились на младших в отчаянной попытке закрыть их собой от ненавистных призраков.

«Но где же медведь? Он сможет помочь нам», — было последней мыслью ребят, прежде чем чернильные сгустки теней опутали, повергая на землю. Но вдруг тьму прорезал яркий свет — что-то быстрое и неуловимое пролетело по лесу. Свет был ярче огня, и порождения зла начали медленно таять и истончаться. Откуда-то раздался звонкий смех. Ребята подняли головы и увидели светящегося мальчика, походящего скорее на фею или эльфа, в руках он держал серебристую штуку, на острие которой играли лунные отблески. Мальчик искрился, словно мириады блестящих маленьких шариков. Он стоял, храбро взирая на порождения тьмы, его смех растворялся в воздухе снопами лунных искр. В руках чудесного мальчика появились сотни маленьких зеркальных кинжалов, которыми он принялся разрывать клейкие нити одеяла мрака. Через секунду дети оказались освобождены, более того, спаситель возвел вокруг них настоящий светящийся кокон, в который не могла пробраться ни одна тень. Кокон дрожал и вибрировал, лунный свет струился в нем, отгоняя мрак. Внезапно чудо-кокон взорвался, озарив ночь небывалой яркой вспышкой. Последние тени разлетелись в стороны, исчезнув с шипением без следа.

Когда со злом было покончено, сверкающий мальчик тоже испарился, оставив после себя лишь звенящий смех, который эхом облетел лес.

Дети медленно поднялись с земли, а животные и птицы собрались вокруг них. Ребята все еще не понимали, что случилось, с сомнением поглядывая друг на друга. В этот момент раздались шаги, треск веток, послышались голоса. Родители и Омбрик спешили к ним с окраины леса. Впервые в этом городе, где удивление стало привычной вещью, никто не знал, что сказать. Даже старый маг, казалось, потерял дар речи. Правда, если Омбрик внешне ничем и не выказал своих чувств, то для себя он понял, с чем им пришлось столкнуться.

— Думаю, учитывая последние события, самым безопасным местом для детей будет Корневище. Предлагаю вам всем провести там ночь, — наконец произнес маг. — Древнее зло проснулось… Идемте, мне есть, что вам рассказать.

И прежде чем кто-либо успел открыть рот, Омбрик распахнул полы мантии и перенес детей и родителей к себе, под надежную защиту тысячелетнего дерева.

Глава пятая

Золотое время

Для такого загадочного человека, каким являлся Омбрик, маг был чрезвычайно предупредителен к своим гостям. Он не только собрал всех жителей деревни у себя в дереве, но и попросил Корневище приготовить мягкие уютные постельки для детей. Дерево, конечно, как всегда, принялось ворчать и жаловаться, но в итоге послушалось. Кровати материализовались прямо из сердцевины Корневища, развернувшись во все стороны, подобно спицам огромного колеса. В каждом ряду размещалось по пять коек, одна над другой, а в центре импровизированной спальни появилась винтовая лестница, уводящая вниз дерева. Из воздуха рядом с кроватями возникли печенья, шоколадки и горячее какао. Все это разнообразие парило, норовя залететь в рот. Воспоминания о пережитом ужасе покинули детей, как только они потянулись за сладостями. Взрослые же были не так забывчивы, ибо знали, гостеприимность мага призвана лишь подсластить горькую пилюлю… Что Омбрик собирался рассказать им?

Пока дети делили печенье, маг стоял на лестнице, печально вглядываясь в зияющую пустоту, уходящую вдаль и заканчивающуюся кроной дерева.

Он поднял указательный палец и несколько раз покрутил им в воздухе, рисуя круги. Внезапно кора дерева стала опадать, подобно кожуре апельсина, образуя круглый портал, напоминающий окно. В портале появились фигурки жителей деревни: мамы и папы, бабушки и дедушки, тети и дяди. Дети от удивления даже привстали на своих кроватях и задрали головы.

Картинка портала сменилась, теперь их взглядам предстало темное небо, усыпанное мириадами звезд, и светящаяся в центре его полная Луна.

— Сегодня мы оказались втянутыми в войну, которая длится не одно тысячелетие, — начал Омбрик, медленно поднимаясь по винтовой лестнице. — Взгляните на Луну! Думаете, она всегда освещала наш небосвод? А вот и нет. Светило — результат победы в войне — войне с Королем кошмаров, — маг помедлил и взмахнул рукой, касаясь светящейся сферы портала.

К удивлению жителей Сантофф Клауссена, по поверхности Луны побежали картинки, сменяя одна другую, словно подстраиваясь под темп речи мага.

История Золотого времени

Было время, называемое Золотым. Говорят, ничто, существовавшее в подлунном мире ни до, ни после, не сравнится с ним. Люди могли путешествовать с планеты на планету, со звезды на звезду. Галактику бороздили воздушные суда всевозможных размеров и форм, а всей Вселенной руководила Плеяда — группа звезд и планет, управляемых достопочтимыми семьями, которые мудро и честно царствовали на радость жителям. Но среди всех королевских семей особо выделялись Лунины — самые почитаемые и любимые. Если кого и можно было назвать королем и королевой Золотого времени, то только Царя и Царицу Луниных.

Но каким бы прекрасным ни было Золотое время, в космических морях то и дело объявлялись опасные банды преступников: Кошмариков, Страшилок, Похитителей снов. Лунины поклялисьискоренить зло и вместе с другими Плеядами построили неприступную тюрьму в самом отдаленном уголке космоса. Заточенные туда бандиты томились в первозданном непроглядном мраке, пока от них не оставались лишь бесплотные тени. Так, благодаря усилиям Плеяд, Золотое время стало самым процветающим в памяти людей. Но силы зла не дремали, и однажды тьма вернулась… в лице Буки. Бука был величайшим героем Золотого времени. Он лично вел Золотые армии в бой против Страшилок и других подобных мрачных порождений. И когда казалось, все зло побеждено, Бука вызвался охранять единственный вход, ведущий в тюрьму. Плеяды согласились: ведь с таким отважным стражем ни один Кошмарик не посмеет сбежать. Но зло — великая сила, которая умеет находить слабость в каждом человеке, черное пятнышко в каждой душе, пусть даже и в самой храброй. В течение многих лет Бука изо дня в день слушал мольбы узников, стонавших из-за кованых дверей: «Один глоток свежего воздуха! Всего один глоточек!»

Обведенный вокруг пальца, Бука открыл двери, чтобы впустить ветерок… Этого вполне хватило. Мрачные тени тут же вылетели наружу и набросились на Буку. Они просочились внутрь его тела через ноздри, рот, уши, поработив душу своего стража навечно. С этого момента Бука стал непобедим — его силы и способности удесятерились, а когда-то благородное сердце превратилось в ледышку, жестокую и безжалостную. В его голове поселились черные мысли о возмездии, глодавшие мозг изо дня в день. Он уничтожит Луниных! Он положит конец Золотому времени, эпохе, которую когда-то любил и защищал! Он превратит все сны в кошмары и так разделается с жалкими людишками!

Вместе со своими подручными — Страшилками и Кошмариками — Бука бороздил по волнам страха, разоряя планеты, чтобы на них не оставалось жизни, гася звезды, чтобы они больше не сияли так ярко, уничтожая все летающие корабли, что встречались ему на пути. Он крал добрые сны, заменяя их кошмарами, отчаянием и страданиями. Но больше всего Бука жаждал заполучить сны детей — сны, рожденные в невинных сердцах. Он мог чувствовать присутствие малышей аж за семь планет, и по мановению его руки кошмары принимались терзать ребят. Но самой страшной участью, которую Бука приготовил для них, была участь превратиться в Кошмариков — бесплотных созданий, которые с криками и стонами следовали за ним повсюду. Мрачные призраки, воспевающие славу Буки.

Бука уничтожил все звезды Золотого времени, пощадив только Плеяду Луниных. Он решил оставить самое интересное напоследок. У Луниных было дитя. Сын. И не просто сын, а принц. Лунный принц! И принцу никогда не снились кошмары! Ему Бука приготовил особую участь. Король кошмаров хотел заполучить мальчишку себе, сделав Принцем кошмаров! Так началось великое преследование. Лунины подозревали, что Бука будет всюду следовать за ними, поэтому они построили замечательное воздушное судно, которое назвали «Лунный Клипер». «Клипер» был не только самым быстроходным кораблем, но и с легкостью мог превращаться в Луну.

Однажды Лунины на полном ходу плыли по направлению к маленькой и весьма далекой зеленой планете — Земле. Лунные мышки осуществляли управление судном, ведя его быстро к цели. В те времена у Земли еще не было спутника Луны, поэтому план казался превосходным.

Если где-то поблизости окажется Бука, «Клипер» тут же превратится в Луну.

Но, несмотря на все предосторожности Луниных, Король кошмаров все же выследил их и атаковал в тот момент, когда они как раз приближались к зеленой планете. Это была величайшая битва Золотого времени. Царь и Царица Лунины предпочли погибнуть, только бы не отдать свое дитя во власть страшного Буки. Команда «Лунного Клипера» тоже была готова сражаться до последнего, если бы они знали, как победить бесплотные тени. Метеориты и падающие звезды превращались в мечи, копья и бомбы, наполненные космическим светом, которого порождения тьмы не могли вынести.

Несмотря на то что Лунины героически сражались, их корабль быль настолько поврежден, что больше не мог летать. Этим и воспользовался Бука. Со своей командой Кошмариков он захватил «Лунный Клипер». В тот момент, когда прислужники Короля кошмаров пытались связать Царя и Царицу Луниных, громыхнул взрыв необычайной силы и мощности. Вспышка была такой яркой, как если бы двадцать солнц засияло одновременно. Причина взрыва до сих пор неизвестна. Кто или что остановило Буку — величайшая загадка Золотого времени.

С тех пор Буку и его Кошмариков никто не видел. Как, впрочем, и родителей маленького принца. А «Лунный Клипер» больше никогда не летал воздушным кораблем, он превратился в кусок горной породы, который был обречен летать вокруг Земли без остановки. Но что стало с малышом Луниных? Во время битвы родители спрятали его в одну из потайных комнат судна. Принц выжил, как и несколько лунороботов и лунных мышек. Мальчик остался единственным представителем Плеяды Луниных — новым Лунным Царем. Преданные лунороботы делали все возможное, чтобы развеять тоску ребенка, который очень грустил без своих родителей. Ему потакали, его баловали, а Луна превратилась для него в настоящую площадку для игр. Дни проходили весело и увлекательно, и юный Царь играл во что только не заблагорассудится. На Луне было множество длинных туннелей для путешествий, кратеров для катания, а отсутствие притяжения позволяло подпрыгивать удивительно высоко. Малышу не нужно было ни ходить в школу, ни делать домашние задания, ни следовать правилам. Сама планета научила ребенка жизни. Он овладел секретами телескопов, которые его родители спрятали в потайных комнатах «Лунного Клипера», изучил Землю и людей, ее населяющих. На какое-то время это стало любимым времяпрепровождением юного Царя — он следил в телескоп за земными детьми, которые были так похожи на него самого. Постепенно тоска стала отступать, ведь где-то совсем рядом жили такие же ребята, как и он.

Царь рос, со временем он стал посылать детям сладкие сны с помощью машин, которые хранились в пещерах Луны — бывшего «Клипера». Земля процветала как никогда раньше — солнечные и радостные дни сменяли друг друга. Но Лунный Царь помнил — в любой момент может объявиться Бука и разрушить новое Золотое время, которое, как он надеялся, будет длиться вечно на нашей Земле.

Тут Омбрик замолчал. Картинки на Луне померкли, и жители Сантофф Клауссена повернулись к нему.

— Бука вернулся, — быстро произнес маг. — У меня есть этому доказательство. — Омбрик вытащил из своей мантии стеклянный кувшин, внутри которого бился Кошмарик размером в ладонь. В отчаянии мрачная тень мельтешила из стороны в сторону, надеясь вырваться на свободу. Сдавленные крики послышались отовсюду — дети и их родители в ужасе закрыли рты руками.

— Не бойтесь, ему не выбраться, — успокоил их Омбрик. — Стекло сделано из звездного песка, как и окна Корневища.

Все кивнули с облегчением, но затем на мага обрушился шквал вопросов.

— Но теперь-то мы в безопасности? — спросил один родитель.

— Они вернутся? — спросил другой.

— Как нам бороться с ними?

— Вы сможете остановить их? Вам хватит могущества?

— Кто был тот светящийся мальчик с клинком?

— Вы ведь можете предсказывать будущее! Расскажите нам!

Омбрик предупреждающе поднял руку, призывая к тишине. Маг обвел гостей взглядом, на лбу залегла глубокая складка.

— Это правда, я знаю множество заклятий, — он помедлил. — Но зло сильнее меня, ни одно зелье тут не поможет. Знайте: мы сильны! Храбры! Но нам нужна помощь — без нее не справиться… Дети будут спать здесь, в Корневище вполне безопасно, — быстро закончил Омбрик свою речь, а затем открыл кувшин с Кошмариком. Дети в испуге тут же забились под одеяла, а мрачная тень, шипя и свистя, полетела к их кроватям. Родители бросились к своим чадам, в надежде защитить их. Но в следующее мгновение яркий лунный лучик побежал по комнате, догоняя Кошмарика, который безуспешно пытался скрыться в темном углу помещения. Секунда, и Кошмарик с шипением растворился — лучик коснулся порождения ночи.

Как только в комнате утихли возгласы, Омбрик подошел к лучику:

— Это Лунный Царь послал того светящегося мальчика? — спросил взволнованно маг. Дети тут же заулыбались друг другу. Ну, конечно, как же иначе! Омбрик знает язык лунного света! Лучик задрожал, его свет немного померк.

— Нет? — переспросил маг. — Еще интереснее! — Брови Омбрика сошлись на переносице. — Возвращайся на Луну, отважный солдат, — сказал он лучику. — Расскажи Царю о том, что ты видел. Пусть он пришлет нам кого-нибудь на подмогу.

Лучик немного помедлил, а затем вылетел прочь из окна Корневища, устремляясь домой, на Луну.

— Нам помогут? — спросил мальчик по имени Фог.

— Надеюсь на это, — ответил Омбрик.

— Не хочу, чтобы мне снились кошмары по ночам, — заплакала сестричка Фога.

— Я что, превращусь в Кошмарик? — в ужасе воскликнула Кэтрин, садясь на своей кровати (мы помним, что она жила в доме мага, поэтому у нее была своя собственная кровать).

Омбрик повернулся к девочке. Он заботился о ней с самого рождения, поэтому в сердце мага она давно заняла особое место.

— Пока бьется сердце старого мага, этого не будет! — воскликнул он, а затем, опустив брови на привычное для них место, покрутил указательным пальцем, закрывая портал Корневища. Пожелав детям и родителям спокойной ночи, он бесшумно вышел из импровизированной спальни. Самое лучшее, что они сейчас могут сделать, это немного отдохнуть. Но в этот момент ужасный, душераздирающий рев потряс Сантофф Клауссен.

Глава шестая

Ник Северянин, или Самый нежелательный источник помощи

А тем временем где-то на равнинах Сибири в лагере отпетых головорезов, раскинувшемся под звездным небом, спал Николас Северянин, или просто Ник — молодой главарь банды. Никто не знал, сколько ему лет, да он и сам не помнил точную дату своего рождения. Ник носил бороду, поэтому с уверенностью можно было сказать, что он не сопливый юнец, и, кроме того, все без исключения бандиты признавали его самым выдающимся из всех главарей. Но, надо признать, героем он не был. Хотя поговаривали, что однажды Николас разбил наголову целый кавалерийский полк, сражаясь кривым коротким ножом… добавлю, что при этом он ел. Что ж, мастерское владение холодным оружием — не то качество, которым обычно гордятся матери. Впрочем, у Ника не было ни матери, ни отца, ни семьи, по крайней мере, он не помнил, чтобы у него они были. Его никогда не укладывали спать, напевая колыбельную. Он никогда не знал домашнего уюта, материнской ласки и дружеской компании отца. Детство Ника прошло в глухих лесах, где он являлся одновременно и добычей, и хищником. Там мальчик приобрел необходимые для жизни бродяги навыки: он научился бесшумно ходить, зорко высматривать жертву, быстро реагировать. Эти навыки стали второй натурой Ника. Подобные умения рождаются тогда, когда над вами постоянно нависает угроза. Став взрослым, молодой главарь всячески старался их развивать.

Обычно даже деревья знают свой возраст (можно сосчитать по кольцам на срубе стволов), но Нику некогда было обращать внимание на такие мелочи. Когда он был подростком, его забрали в свою банду казаки-разбойники — самые жестокие воины в Российской империи. Не потребовалось много времени, прежде чем Николас стал самым выдающимся солдатом. С кинжалом, мечом или пистолетом в руках он был непобедим. Казаки выучили его своему наречию. А Ник в свою очередь покорил суровых воинов хитростью, сноровкой и выносливостью. Было бы логично предположить, что цивилизация (если, конечно, казаков можно назвать цивилизованными) оставит свой след на мальчишке из непроходимых лесов, но Ник оставался все таким же диким. Правда, теперь он научился сражаться, овладел искусством притворства и обмана, ну и, пожалуй, перестал испытывать вечное чувство голода — казаки щедро кормили. Вот со всеми этими сомнительными качествами мальчишка и рос. Ник любил повторять: «Жизнь состоит из опасностей и разочарования, но я плевал на них!» Парню нельзя было отказать в чувстве юмора и определенном очаровании, хотя по жизни его интересовала лишь собственная персона, драки да поиски сокровищ. Казаки заслужили себе славу крайне жестоких воинов, и, честно говоря, даже Нику, несмотря на полное отсутствие у него каких бы то ни было моральных принципов, было не по душе их наплевательское отношение к человеческой жизни. Поэтому в один прекрасный день Ник оставил братство казаков, чтобы стать разбойником — самым известным во всей Европе. Будучи неуловимым и всегда начеку, он со своей бандой бродяг разграбил чуть ли не половину всех богатств континента. Но легкие деньги уходят так же, как и приходят. Азартные игры делали свое расточительное дело — монеты текли рекой, и скоро Ник со своей шайкой оказывался на мели.

В тот момент, когда лучик был послан Лунным Малышом на Землю, Ник Северянин спал и видел (в прямом смысле этих слов), как бы завладеть оставшейся половиной золотишка континента. Лучик озарил серебристым светом лагерь бандитов, он перепрыгивал с лица на лицо, пытаясь отыскать Ника, но вместо этого попал на Серегу Ужасного. Немного задержавшись на ухе преступника, лучик поспешил дальше. Петруха Безжалостный. Тьфу, опять не то. Гришка-вонючка. Фу! Да что ж такое! Наконец лучик отыскал Ника Северянина. Ах да, его величество принц разбойников спит! Лучик принялся передавать сообщение Малыша — предложение, от которого, по его мнению, Ник просто не мог отказаться. Проникнув в сон бандита, лучик на хорошем русском телепортировал тому свои мысли. Николас бормотал и отмахивался, пытаясь согнать лучик с лица, но тщетно. Лунный посланник не отставал и с завидным упорством светил могучему главарю прямо в глаз. Малыш доверил ему крайне важную миссию, поэтому он не мог подвести. Наконец сообщение было передано и встроено в сон Ника, и лучик, соскользнув со спящего, побежал по земле, а затем вернулся на Луну. Если бы кто-то в тот момент бодрствовал в лагере, то мог бы увидеть потрясающую картину — спящий главарь с закрытыми глазами, приподнявшись на локте, тряс головой, словно поддакивал удивительно интересному рассказу. А затем Ник принялся смеяться — громко и басовито. Смех звучал и звучал, пока наконец не разбудил остальных бандитов. Проснувшись, ничего не понимающие разбойники с удивлением таращились на своего главаря — тот смеялся, не размыкая глаз. Наконец даже лошади не выдержали и заржали. Но только Петрович, конь Ника, отважился приблизиться к своему хозяину. Конечно, подельники уважали и любили своего бессменного лидера, но дело осложнялось тем, что Ник был не тем парнем, которого можно было вот так запросто разбудить. Невыспавшийся, он был способен на многое! Петрович тем временем тихо подошел к спящему хозяину. Надо признать, что Петрович был умным конем, пожалуй, даже поумнее многих людей Ника. Быстрым кивком головы он бросил свои поводья прямо в лицо главарю. Разбойник тут же проснулся, но, что поразительно, не перестал смеяться. Наоборот, смех только усилился. Поднявшись на ноги и вытащив из-за пояса парочку пистолетов, которые всегда находились при нем, Ник выстрелил в воздух. Затем одним скачком он оседлал Петровича, схватил поводья и ускакал в темноту, не проронив при этом ни слова. Разбойники уселись на корточки вокруг костра, сбитые с толку загадочной выходкой своего главаря. Немного почесав в головах, они все-таки решили последовать за своим вожаком. Один за другим бандиты вскакивали в седла и растворялись в ночи. Конечно, найти в кромешной тьме Ника было не так-то легко, но его раскатистый смех служил им отличным проводником. Разбойники свято верили, что на этот раз главарь ведет их на такое дело, о котором они даже не смели и мечтать.

Глава седьмая

Вовсе и не глава, а скорее кусочек головоломки

Высоко-высоко на скалистых отрогах заснеженных гор прятался маленький светящийся мальчик, тот самый, который победил Страшилок. Скрывался он от лунного света. Мальчик пробирался между огромными валунами древних ледников, время от времени ныряя в отбрасываемые ими тени. Но Луна знала, где он прячется. Несколько лучиков плясали по скалам, словно выманивая мальчика. Наконец мальчик сдался и осторожно выглянул из-за камня. Лучик затрепетал, коснулся валуна, призывая ничего не бояться и выйти на лунный свет. Мальчик послушался. Медленно он сделал маленький шажок, а затем еще один и еще — и вот уже мальчик стоял на скалистом уступе, заливаемом светом Луны. Он поднял голову и внимательно посмотрел на ночное светило, сияющее на далеком небосводе. Вдруг мальчик узнал лицо — это лицо он видел много сотен лет тому назад в почти забытом прошлом — лицо дорогого и любимого друга, которого он не встречал со времен решающей битвы с Букой. Сотни, а затем и тысячи лунных лучиков засияли и заплясали вокруг мальчика. Налетевший ветер закружил снежинки, а облака, которые казались не дальше вытянутой руки, полетели с удвоенной скоростью. Лучики принялись мигать и меркнуть. Вдруг свет, до этого момента плавно струящийся в кинжале мальчика, ярко вспыхнул, оружие задрожало. Мальчик поднес его к глазам и вгляделся в пляшущие искорки. Казалось, кинжал говорил с ним. Мальчик инстинктивно поднял оружие вверх, лунные лучики тут же притянулись к алмазному лезвию. Они трепетали, дрожали, празднуя встречу с давним другом. Неожиданно клинок рванулся вверх, поднимая мальчика над землей. Яркое серебристое свечение наполнило воздух, прорезая тучи. Мальчик, не выпуская из рук кинжала, осторожно сделал шаг на облако и… не упал! Его нога коснулась воздуха, растворяясь в облаках. Мальчик зашагал, он поднимался вверх, ступая по облакам, как по лесенке. В следующую секунду он уже бежал, перепрыгивая с тучи на тучу. Он несся быстрее ветра, все выше и выше, а на его лице играла ослепительная улыбка, какой до этого не улыбался ни один мальчишка на Земле.

Глава восьмая

В которой невозможное повторяется с завидной регулярностью

Ник Северянин и его шайка скакали практически всю ночь, но надо сказать, что это была самая необычная ночь в их жизни. Смех главаря постепенно стих, но он, не останавливаясь и не оглядываясь на своих бандитов, продолжал скакать, словно обезумевший. Луна освещала им путь, лежащий сквозь мрачные пропасти и непроходимые леса.

Спустя много часов, когда лошади еле передвигали копыта, дорогу путникам преградила река. Течение было настолько быстрым, что о переправе не могло идти и речи. Прежде чем разбойники успели спешиться, на другом берегу реки замаячила фигура, словно сотканная из света. Светящийся мальчик? Бандиты не могли поверить своим глазам, но, тем не менее, последовали за странным видением, которое сделало шаг в воду, показывая, что река безопасна. Вода тут же потусторонне засветилась. Николас ошалело уставился на бурный поток. Инстинкты подсказывали ему, что дело тут нечисто. В конце концов, он был прожженным разбойником, поэтому доверять всякой светящейся чепуховине — ну уж нет! Но река манила, лучи света, исходящие от мальчика, звали за собой, поэтому Ник, толкнув Петровича пятками, направил коня прямо в воду. И о чудо! Ноги лошади заскользили прямо по поверхности реки! Петрович скакал по воде! Остальные бандиты, удивленно переглядываясь, последовали за ним. Подобное случалось каждый раз, когда их дорогу преграждали какие-либо водные препятствия: реки, озера, фьорды. Казалось, словно сама природа волшебным образом им помогала. А когда они добрались до гор, произошло нечто еще более удивительное. Скалы резко обрывались, образуя бездонную пропасть. Ник резко натянул поводья, и как раз вовремя, еще один шаг, и лошадь бы полетела вниз, увлекая за собой незадачливого седока. Главарь спешился и осмотрел провал — облака клубились в нем, заполняя чуть ли не до основания. Перепрыгнуть препятствие нельзя, расщелина слишком широка, они разобьются насмерть. Вдруг откуда ни возьмись снова появился светящийся мальчик. Лучи света, исходящие от него, касались облаков, словно прочерчивая невидимый глазу маршрут. Неожиданно Ника снова разобрал тот чудовищный смех. Вскочив в седло, он подстегнул Петровича, направляя животное к провалу. Прежде чем бандиты успели закричать, предупреждая своего главаря, который, по их мнению, окончательно спятил, конь перескочил расщелину, аккуратно приземлившись на облако. Дальше, не останавливаясь, Петрович продолжил свой путь, перепрыгивая с тучки на тучку, а Ник неудержимо смеялся. Переглянувшись в который раз за последнее время, головорезы решили, что им ничего не остается, кроме как следовать за своим предводителем, поэтому один за другим они перелетали на конях провал, успешно приземляясь на облака. Неожиданно их тоже охватил сумасшедший смех. Так, хохоча, шайка бандитов неслась по небу, минуя долины туч, холмы облаков, сквозь белоснежные небесные пейзажи к неведомой цели.

Глава девятая

Битва с медведем

Чудесные облака опустились как раз на самые высокие холмы Сантофф Клауссена. Ник и его команда спрыгнули на землю. Разгорался рассвет, расцвечивая небо в пурпурные и голубоватые тона. Главарь поскакал вперед, направляя Петровича к лесу, который, как он полагал, окружал деревушку. Некоторым временем ранее он объяснил своим подручным, что ему приснился сон, будто в городке Сантофф Клауссен сокрыты несметные сокровища. Разбойники тут же отозвались эхом, прокричав: «Богатенькие буратинки!» Но главарь предупредил, что дело обстоит не так-то просто, поскольку деревню окружает непроходимый лес с усыпанными острыми шипами растениями, которые могут рассечь надвое, а корни деревьев стегают любопытных, точно плетями. Медведь высотой десять метров сторожит неприступный городишко.

Один из бандитов попытался возразить, что, мол, ни один, даже самый крутой головорез, столкнувшись с подобным, не выживет. На что Ник сказал только: «Ха!» — а затем, немного поразмыслив, добавил — они не какие-нибудь расхудалые жулики, а настоящая банда. В подтверждение своих слов главарь со всей силы ударил кулаком по седлу так, что бедный Петрович пошатнулся.

Сейчас разбойники стояли, с ужасом глядя на мрачный лес, в который, казалось, не было ни малейшего шанса не то что въехать верхом, но и проползти на четвереньках. Гигантские дубы высились, касаясь своими макушками неба, их широченные корни торчали из земли, загораживая малейший проход. Но Ник и не думал отступать. Пустив Петровича в галоп, он на полном ходу поскакал к заколдованному лесу. Но тут же корни деревьев словно ожили. Извиваясь, выгибаясь дугами, точно гигантские доисторические змеи, они поднялись с земли, образуя арку, достаточную для того, чтобы Ник и его люди могли легко проскакать в чащу. Главарь воспринял это как добрый знак.

«Наверняка людишки решили сдаться. Понимают, дураки, с кем имеют дело», — подумал он.

— Лес боится нас, парни! — проревел он, вонзая в бока Петровича шпоры и погоняя животное хлыстом. Под громкое шипение корней деревьев шайка разбойников добралась до виноградников, которые тут же расплели свои толстые лозы, пропуская Ника. Главарь презрительно посмотрел на острые шипы, поблескивающие в сумрачном свете, — раз плюнуть! Он с видом триумфатора обратился к своим головорезам:

— Ну, подавайте мне медведя!

Первые лучи восходящего солнца проникли сквозь неприступные заросли. Ник был уже готов повернуть к деревне, которая простиралась на дальних холмах, как лес потряс чудовищный рык. Медведь! Рык повторился снова, только на этот раз уже ближе и громче. Ник бросил меч и схватил изогнутую саблю, приготовившись встретиться с чудовищем. Разбойники последовали примеру главаря. Битва будет жаркой!

«Хорошая драчка никогда не помешает», — подумал Ник. Но когда бандиты обернулись на рев, оказалось, что это был совсем не медведь. На тропе стояла призрачная фигура — последний бастион защиты Омбрика — Дух леса. Ее усыпанные драгоценными камнями шелковые одежды искрились в лучах солнца, развеваясь при малейшем дуновении ветерка. Мужчины переглянулись. В вещем сне Ника ничего не было про призрачную дамочку. Тем временем дух подлетел ближе. Ее глаза сверкали ярче изумрудов, которые они однажды украли у султана Константинополя. Казалось, она вся соткана из драгоценностей. Наверняка цена просто баснословная! Тем временем рычание продолжалось, но бандиты слышали только перезвон браслетов призрака. Завороженные разбойники принялись спешиваться, чтобы подойти поближе к загадочному существу. Они приближались, опустив сабли. Но Ника что-то настораживало. Он посмотрел туда, откуда доносился рев медведя, затем назад. Луч солнца озарил дух, и сияние драгоценностей стало просто ослепительным. Чувствуя себя словно под гипнозом, Ник больше не мог отвести взгляд от призрака. Если только эта дамочка украшена таким количеством камней, то тогда какие же сокровища должны быть скрыты в городе! Дух леса протянула к Нику прозрачную руку — пальцы оказались сделанными из золота! Разбойник выпустил от удивления саблю из рук, не обращая внимания на Петровича, который тем временем раздраженно тряс гривой.

Призрак устремила свой завораживающий взгляд прямо в глаза Нику. Она разжала ладонь, из которой на землю посыпались золотые монеты. Подняв руки вверх, призрачная женщина принялась разбрасывать деньги — они дождем полились на землю. Сокровище находилось прямо перед ними, оставалось только взять. Но что-то останавливало Ника. Вдруг Петрович встал на дыбы и со всей силы ударил копытами о землю. В этот момент главарь словно вышел из оцепенения и различил крики, доносившиеся со стороны деревни. Большого усилия стоило Нику оторвать взгляд от чудесного призрака и посмотреть в сторону холмов. Крики принадлежали… детям! Они кричали так, словно их жизням что-то угрожало! Крики проникли в самое сердце сурового разбойника, и в первый раз в жизни он отвернулся от сокровищ. Ник вскочил в седло, поворачивая коня прочь от Духа леса.

— Туда, парни! — махнул он рукой, созывая своих людей. Но те не обращали на него никакого внимания, прикованные к рассыпанным по земле монетам. Ник натянул поводья Петровича, приготовившись осыпать подручных отборной бранью за непослушание… но он не смог вымолвить ни слова. Разбойники ползали на коленях, шаря по траве и собирая золото, но как только их пальцы прикасались к вожделенному сокровищу, они превращались… в камень. Лихие головорезы в одно мгновение превратились в горбатых, отвратительных троллей и эльфов. Но прежде чем Ник успел сообразить, что же произошло с его шайкой, он снова услышал крики о помощи. Как и каждый раз, когда сила и отвага захватывали его, он снова почувствовал сильные удары сердца, готового вырваться из груди и самолично разить врагов. В ушах бывшего главаря стук копыт Петровича сливался со стуком сердца. Крики детей становились все громче, поэтому Ник стегал коня не жалея, пуская животное в сумасшедший галоп. Но когда разбойник достиг деревни, лошадь резко затормозила, зарывшись копытами в землю, — картина, представшая и коню, и его хозяину, потрясала воображение, словно ее вырвали из самого страшного ночного кошмара.

Признаться, Ник многое повидал за свою жизнь. Но такого… По спине отважного разбойника побежали мурашки. Дерево, дуб, ошеломляющего размера, дрался с гигантским черным медведем. Казалось, каждый мускул под густым мехом чудовищного зверя был наполнен агрессией. Корни дерева вылезли из-под земли и стегали медведя, словно щупальца осьминога. Дуб ударил зверя со всей силы мощной ветвью, но обезумевшее животное исхитрилось блокировать удар и, оторвав ветку, бросить ее прямо в дом. Разбежавшись, медведь впился когтями в древесину, образуя на стволе дерева глубокие дыры.

Только тут Ник увидел, где прятались дети. Парализованные страхом, визжащие, они находились… внутри дерева! Рядом с ними стоял какой-то старый волшебник, который потрясал деревянной палкой и выкрикивал нечто, напоминающее заклинание. Но прежде чем волшебник успел закончить, медведь отхватил зубами большущий кусок древесины и выхватил мага из проделанного отверстия в коре. Лязгнули мощные челюсти, и старик оказался проглочен чудовищным зверем. Дрожа, дети прижались к дальней стенке ствола. Их наполненные ужасом взгляды были прикованы к наступающему медведю.

Дерево вздрогнуло последний раз, а затем его корни и ветки безвольно упали на землю. Путь был свободен. Медведь уставился на своих жертв и задрал лапу, приготовившись к решающему удару. Нельзя терять ни секунды! Преимущество было на стороне Ника: он видел зверя, а зверь его нет. Со всей силы стегнув Петровича вожжами, он направил коня прямо на медведя. Сшибив зверя, разбойник успел нанести ему саблей нескольку глубоких ран. Кубарем откатившись в сторону, медведь тут же поднялся на задние лапы и протяжно зарычал. От чудовищного рыка задрожали деревья, а животное бросилось на Ника быстрее, чем тот мог ожидать от неуклюжего зверя. Одного удара мощной лапой хватило, чтобы и разбойник, и лошадь отлетели на приличное расстояние в сторону. Ник приземлился прямо в дыру, где прятались дети. Тяжело раненный, он с трудом поднялся.

— Наш медведь прямо взбесился, — прошептал ему один из ребят.

— А нашего Омбрика съели, — пробормотала какая-то девочка, сдерживая рвущиеся из груди рыдания.

— Значит, мишка уже наелся, — пошутил Ник и бросился в атаку. Тем временем медведь встал на здание лапы. Его рост был просто чудовищным. Фигура зверя закрывала собой солнце, бросая длинную тень на сгрудившихся ребят и разбойника. Медведь поднял лапу, приготовившись растерзать жертв длинными и острыми, как кинжалы, когтями. Животное издало леденящий душу рык. Признаться, даже закаленному в боях Нику стало немного не по себе. Впервые бравый разбойник не смеялся в лицо опасности.

С молниеносной скоростью Ник вытащил из-за пояса шесть ножей (по три в каждой руке) и бросил их в медведя. Затем он выхватил саблю и приготовился дорого продать свою жизнь. Зверь подался назад, сраженный ударами кинжалов. Но разбойник был готов к этому. В одно мгновение он полоснул саблей по когтям животного, срезая их смертельно острые концы. Медведь метнулся в сторону, уклоняясь от оружия, а затем резко набросился на Ника. Бандит полетел на землю, словно тряпичная кукла. Ник лежал ничком, не в силах подняться. Чудовищное животное нависало над ним, готовое в любой момент растерзать, но прославленный главарь не привык так просто сдаваться, кроме того, он просто не мог позволить медведю убить детей. Собрав остатки сил, он крутанулся, выбрасывая сабли вперед, и как раз вовремя, потому что зверь решил просто раздавить мужчину своим гигантским весом. Не увидев выставленного оружия, медведь всей массой рухнул на Ника. Земля содрогнулась так, словно в нее врезался метеорит. Клубы грязи и куски земли полетели в воздух, окрашивая голубое утреннее небо в пепельный цвет.

В повисшей тишине дети медленно выглянули из растерзанного Корневища (как вы догадались, именно оно держало оборону). Среди поднявшейся пыли они могли лишь угадать поверженного зверя. Медведь все еще пытался встать, но дыхание со свистом вырывалось из его пасти, а кровь окрашивала землю в неприятный багровый цвет. Издав длинный протяжный стон, животное, наконец, упало набок и больше не шевелилось.

Польский двуручный клинок

Грязь постепенно оседала, и дети смогли перевести дух. Мужчина с саблями лежал прямо на груди медведя. Обе сабли по самые эфесы воткнулись в мех медведя чуть выше сердца. Мужчина лежал не двигаясь. На десятиметровом чудище он выглядел практически крошечным, словно игрушка. Дети медленно переводили взгляды с воина на животное. Их мир рухнул. Любимый мишка, призванный защищать и оберегать покой Сантофф Клауссена, превратился в монстра, готового уничтожить все, что было дорого сердцу. Но в этот момент ребятам было не до того. Они просто чувствовали себя обязанными помочь этому человеку, который так отважно боролся и спас их. Омбрик знал бы, что делать, но его не было в живых…

Некоторые дети принялись плакать. Другие свесились из Корневища, пытаясь дотянуться до раненого. И когда они коснулись шерсти животного, из пасти медведя появился дым. Он рос и рос в размерах, приобретая непонятную форму. Сероватая масса начала искриться и сверкать, медленно нависая над ребятами. Дети в ужасе отпрянули, обхватив друг друга руками. Однажды они уже видели это лицо — на картинках, которые им показывал Омбрик. С высоты на них смотрел… Бука собственной персоной. В руках он держал деревянный посох мага, переломленный надвое.

— Это все, что осталось от вашего разлюбезного мага, — зловеще прошептал он.

Глава десятая

В которой великие события происходят впопыхах

Оставшись без защитника, дети поняли, что они обречены. Бука нависал над ними. Ребята в ужасе прижались друг к другу. Его лицо! Одно только его лицо было страшнее любого ночного кошмара — холодное, злое, без намека на доброту. Века, проведенные в заточении, не могли не повлиять на его взгляд, буравящий, способный пригвоздить к месту. От Буки исходила явная угроза, как от сгущающихся штормовых туч, предрекающих скорый ураган. Дети никогда не сталкивались с человеком или животным, который был бы наделен подобной силой. Ни Омбрик, ни даже чудовищный медведь не могли соперничать с ним. Ребята замерли загипнотизированные. Король кошмаров вселял благоговейный ужас.

Бука приблизился еще, но вдруг дети заметили, как что-то изменилось в Короле кошмаров — он побледнел, словно истончился. В тот момент, когда луч солнца коснулся его, Бука задрожал. Ребята не осмеливались даже вздохнуть. Происходящее казалось страшным сном.

— В свое время, — прошипел Бука, растворяясь, — вы будете моими…

В жуткой тишине Король кошмаров начал медленно втягиваться в землю. Он было попытался схватиться за обломки посоха Омбрика, но те вывалились у него из рук и упали в траву. Призрачный Бука был не в состоянии удерживать предметы реального мира. Превратившись в серый дым, Король кошмаров бесследно растворился в земле, словно его никогда и не было. Монстр исчез, и дети смогли выбраться из того, что когда-то было Корневищем. Оглядевшись, они увидели, как отовсюду к ним навстречу бежали родители, протягивая руки и плача.

— Спасены! Спасены! — рыдала какая-то женщина, обнимая сыночка. Ее слезы так и лились градом ему на макушку.

— Простите нас! Простите! — причитал чей-то отец. — Он застал нас врасплох, парализовал спящими, и мы не могли проснуться!

— Мы слышали ваши крики, но колдовство не дало пошевелиться, — бормотала другая женщина, стискивая в объятиях маленькую девочку.

— Что-то случилось с медведем, — сообщил самый высокий из мальчишек.

— А Омбрика съели, — всхлипнул малыш.

— Тот мужчина спас нас, но он тоже погиб, — сдерживая рыдания, выдавила из себя девочка и уткнулась носом отцу в грудь.

— Главное, с вами все в порядке! — чуть ли не в один голос воскликнули родители, и вскоре слезы сменились улыбками, а всхлипывания — смехом. И только маленькая Кэтрин оказалась в стороне от общего ликования. Она понуро стояла, закусив губы так, что они побелели. Но вскоре девочка присоединилась к группе Уильяма-старшего, деревенского старшины. Уильям осматривал землю, куда исчез Бука. Сейчас только кучка затвердевшей грязи напоминала о случившемся. Мужчина посмотрел на распростершегося медведя и героя, который спас детей, — тот без чувств лежал на теле животного. Старшина скорбно покачал головой. Кэтрин взяла его за руку, к ним присоединились и другие жители деревни.

— И как такое могло случиться? — Уильям посмотрел на обломки посоха Омбрика. Постепенно печаль стала вытеснять недавно вспыхнувшую радость. Некоторые дети опустились на колени и прижались к неподвижному телу медведя, перебирая его густой черный мех.

— Нет! Не трогай его! — воскликнул отец мальчика по имени Фог, оттаскивая ребенка за руку от зверя. Слезы стояли в глазах мальчика:

— Но он ведь наш мишка!

Ему поддакнул и другой ребенок:

— Он бы никогда не обидел нас специально!

— Это не его вина, — вмешалась Кэтрин. — Зло сделало нашего мишку таким. Помните, как он всегда был ласков с нами?

На секунду все дети, да и взрослые задумались. Они вспоминали не последние минуты, когда животное готово было разорвать их на куски, а годы преданной дружбы и самопожертвования. Медведь защищал их от недругов, не жалея собственной шкуры. А как же Омбрик? Корневище? Их тоже никогда больше не будет? Грусть охватила всех присутствующих. Деревья принялись раскачиваться, их ветви склонялись к земле в горестном поклоне. Каждый житель леса, будь он растением, насекомым или животным, издал пронзительный стон, словно испытав сильную боль. Небо потемнело, поднялся ветер. Листья начали облетать с деревьев, кустов и виноградников, словно капающие слезы. Листья Корневища кружились на ветру, засыпая Сантофф Клауссен.

Но вдруг что-то показалось за деревьями, неясные очертания росли, принимая форму Духа леса. Призрачная красавица склонилась над сломанным посохом Омбрика. Ее драгоценности больше не сверкали, сейчас они померкли и казались дешевыми стекляшками. Слезы Духа капали на обломки жезла.

Деревня никогда не будет прежней. Это понимал каждый из присутствующих. Но Омбрик всегда говорил жителям Сантофф Клауссена — немного волшебства есть в каждом. И эта магическая сила называется верой. Не зря каждое заклинание начиналось словами: «Я верю. Я верю. Я верю».

Старшина Уильям взял обломки посоха Омбрика, осторожно соединив концы по линии разлома. Он посмотрел на Кэтрин. Девочка мгновенно все поняла.

— Первый урок Омбрика, — прошептала она, а ее пальцы уже бегали по сломанному жезлу. — Я верю. Я верю. Я верю, — бормотала Кэтрин. Конечно, это не уменьшило печали жителей деревни, но вместе с девочкой они начали повторять «Я верю» снова и снова, и внезапно сила веры соединила концы сломанного посоха воедино — он снова стал целым и невредимым, словно никогда и не был рассечен надвое.

Внезапно ветер прекратился. Солнце засветило над лесом, проникая даже в самые отдаленные его уголки. Стон смолк, и стало тихо-тихо, как зимой, когда природа укутана снегом. Казалось, даже время замедлило свой бег. Жители деревни вдруг ощутили, что сам воздух наполнен волшебством и магией, а когда они открыли глаза, прекратив повторять магические слова, перед ними стоял Омбрик. Живой и здоровый! Словно его и не ел никакой зверь! Но самым удивительным было то, что за его спиной стоял… медведь! Старый добрый мишка! Его раны чудесным образом исчезли, а мех из черного превратился в снежно-белый и напоминал теперь облачко. В своих огромных лапах, словно младенца, он держал спящего мужчину. Омбрик забрал из рук Кэтрин, сиявшей от радости чуть ли не ярче солнца, свой посох.

— Спасибо, что выучила урок, — произнес он ласково. Маг задумчиво погладил посох. — Чужестранец спас детей. Было бы просто нелюбезно с нашей стороны не вернуть долг.

Взмахнув руками, Омбрик зашагал вокруг Корневища. Дерево на глазах оживало. С каждым новым шагом волшебника распускались листья, а в сердцах жителей Сантофф Клауссена рождалась надежда. Сила и магия возвратились в их город, чтобы спасти чужака, который отдал за них жизнь.

Глава одиннадцатая

В которой оказывается, что мудрость — довольно хитрая штука

Проходили дни, а Ник все не приходил в себя. На некоторое время сознание возвращалось к нему, а потом он вновь проваливался в забытье.

Я и правда в дереве? Интересно, а это то самое дерево, с которым дрался медведь? Дерево смогло победить животное?

Николас был тем человеком, который не верил в магию. Он скорее готов был поверить в разящий клинок, чем во всякие волшебные штучки. Хотя… Он позволил себе увлечься безумной мечтой о сокровище. Ради него он скакал на лошади по воде и облакам — только подумать, на лошади, которая весит больше ста килограммов, — а затем, будучи уже у цели, взял и отвернулся от несметных богатств! Это как минимум требует объяснения. А теперь он лежит в странной кровати, которая, кажется, может читать его мысли. Когда ему было неудобно, ложе становилось мягче и приподнимало туловище. Когда забинтованная нога принималась снова ныть, кровать вибрировала, массажируя ее. Еда и питье возникали в воздухе из ниоткуда, но Ник был так слаб, что все равно не мог дотянуться до них. Правда, обычно в комнату набивалось трое или четверо детей, которые спорили друг с другом за право намазать джем на тост спасителя, поднести ему горячий отвар или прохладительную медовую воду. Но почему-то больше всего дрались за возможность покормить его коня.

Чем больше Ник отдыхал и приходил в себя, тем больше он поражался тем удивительным вещам, которые творились вокруг. Самым необычным, даже невозможным, было то, что волшебник, которого, как Ник точно помнил, съел медведь, выжил. Где это такое видано? Мага звали Омбрик (он выяснил из обрывков разговоров), и старик был жив и здоров. Волшебник неустанно крутился вокруг Ника, пичкая того эликсирами, настойками и прочей гадостью. Но что хуже всего — дети не отходили от него ни на шаг. В плохие дни, когда боль в израненном теле становилось нестерпимой, а лихорадка возвращалась вновь, их трескотня сводила с ума. А уж если послушать, о чем они говорили… Какие-то послания от насекомых, создания по имени Страшилки, Малыш с Луны… Рехнуться просто.

Но время шло. День за днем Ник понимал все больше и больше из их разговоров. Проснувшись однажды утром, он увидел у изголовья своей кровати маленькую девочку, которая чаще других приходила навещать его. Она листала какую-то крошечную, раскрашенную от руки книгу. Николас притворялся спящим, пока девочка не вышла из спальни, оставив книжку. Разбойник тут же потянулся к ней. Страницы были испещрены мелкими рисунками углем, изображавшими какие-то причудливой формы тени, медведя и… его самого, охраняющего детей так, словно они сокровища русского царя. Девочка нарисовала также малыша на парящем в воздухе корабле, битву на Луне и гигантскую фигуру, заштрихованную толстыми черными линиями, — видимо, в понятии художницы это было олицетворение зла.

Ник снова и снова перелистывал книгу. Постепенно из почерпнутых из рассказов детей сведений и обрывочных воспоминаний о битве он смог составить более или менее ясную картину произошедшего. То, что еще недавно ему казалось фантастическим и нереальным, становилось понятным и естественным. Неужели ему правда удалось остановить медведя? Дети уверяли его, что все так и было. Они рассказали, что злой дух по имени Бука, Король кошмаров, пришел за ними, чтобы украсть их сны. Его прислужники, Страшилки, не смогли проникнуть в Сантофф Клауссен. Лунные лучики хорошо сработали ночью и остановили их. Маг Омбрик догадался, что Бука не сможет напасть на них днем, — с тех пор, как много веков назад Король кошмаров был побежден, он больше не может выносить света — ни солнечного, ни лунного. Поэтому Буке пришлось вселиться в медведя и заставить его действовать по своему усмотрению. Очень удачная идея — находясь внутри животного, Король кошмаров был надежно защищен от света, а кроме того, мог спокойно расправиться с Омбриком. И, кроме того, жители городка слепо доверяли медведю — ведь он был их другом.

Когда Ник услышал все это, ему показалось, что он бредит или слишком сильно ударился головой во время битвы о землю. Король кошмаров? Зачарованный лес? Ник не мог забыть о сне, который привел его в странную деревушку. Как это, интересно, сон мог показать ему то место, в котором он никогда не был? Чудеса!

Поднабравшись сил, чтобы выдержать разговор, Ник задал мучившие его вопросы Омбрику. Левая бровь мага поползла вверх, и старик выдавил из себя улыбку. Дети тут же решили, что раз волшебник улыбается, значит, разбойник идет на поправку.

— Я попросил Лунного Малыша о помощи, — объяснил Омбрик, снимая с ноги Николаса повязку. — Это он послал тебе тот сон, подумал, что ты сможешь помочь.

Настал черед Ника поднять брови.

— Я? — рассмеялся бандит. — Да я вернее помогу тебе обчистить карманы богача, чем в битве со всякими там заколдованными медведями, духами, волшебниками и прочей дребеденью.

Омбрик неодобрительно скривил губы:

— Возможно, Малыш решил, что Король бандитов — достойный противник Королю кошмаров.

«Над этим надо пораскинуть мозгами», — про себя решил Ник, а вслух сказал:

— Король бандитов к вашим услугам!

— Я думаю, что это еще не все, — добавил неожиданно Омбрик.

Северянин озадаченно посмотрел на мага:

— Не говорите чепухи! Я всего-навсего обычный разбойник!

Волшебник покрутил в руках посох, а затем сказал:

— Давайте будем смотреть правде в лицо, мой юный друг. Лес, окружающий наш городок, пропускает только тех, кто несет в сердце добро. Ты единственный, кто отверг драгоценности Духа леса. Будь ты и вправду прирожденным преступником, такого бы никогда не случилось.

«Прирожденным преступником? — зло подумал Ник. — Да я величайший из всех живущих воров! Может, даже самый великий за всю историю бандитства!» Но эти мысли неожиданно не принесли ему бывалой радости. Да что это с ним, в конце концов? Что происходит?

— Ты, или это место, или этот твой дух просто-напросто заколдовали меня! — выкрикнул Ник, теряя терпение. — Я Ник Северянин, Король бандитов! Ни больше ни меньше!

— Ни один волшебник или там дух не в силах изменить то, что у человека в сердце, — спокойно ответил Омбрик.

— Врешь! — пробасил разбойник.

Внезапно раздался тоненький голосок, который заставил Ника потрясенно замолчать. Этот голос принадлежал Кэтрин.

— Но вы наш герой, — промолвила девочка и посмотрела на него так пронзительно, что он готов был поклясться: ни один ребенок до этого не смотрел на него подобным образом. — Мы очень испугались, а затем явились вы.

Дети обступили кровать разбойника, и гнев Николаса испарился. В их лицах было что-то такое, чего Король бандитов не мог объяснить. Что-то, чего он никогда раньше не видел в жизни — доброта. И даже несмотря на то что секунду назад он злился, сейчас Ник был готов расцеловать их всех. Внезапно раны перестали болеть и кровоточить. И не только раны, полученные от когтей и зубов медведя, но и нанесенные… одиночеством, которого прежде разбойник старался не замечать.

Николас молчал. Дни проходили за днями, а он не проронил ни слова. Другие дети приходили и уходили, а Кэтрин оставалась рядом. Король бандитов узнал, что она найденыш. Ее родители погибли в ужасной снежной буре, когда пытались добраться до Сантофф Клауссена. Они замерзли, а Кэтрин, будучи совсем малюткой, сумела доползти до края леса. Деревья сжалились над бедным ребенком и подняли ее на корнях наверх. Там, наверху, ветки передавали ее друг другу. Животные не отставали: сначала белки и бурундуки, затем олень, и наконец медведь принес ее в дом к Омбрику. С той достопамятной ночи она и живет в Корневище.

Доброта девочки стала для Ника величайшим благом и худшей пыткой. Он видел в ее судьбе отражение своей. Разбойник прекрасно знал, каково это вырасти без родителей. И одиночество с новой силой принималось терзать его. Чем больше рассказывала Кэтрин, тем больнее ему становилось. Ник видел в серьезных серых глазах ребенка желание, с которым он давно научился бороться, — желание обрести друга.

Его жизнь была жестокой и тяжелой. Дружба предполагает доверие, а для бандитов это непредусмотренная роскошь. Но постепенно Ник словно оттаивал. В конце концов, что эта маленькая девочка может ему сделать? Она ведь не казак или вор. Просто одинокая сиротка.

Однажды утром, когда Кэтрин выливала из кружки сироп из ягод бузины, к которому Ник даже не притронулся, разбойник впервые за долгое время заговорил:

— Спасибо тебе, Кэтрин. — Его голос слегка хрипел после вынужденного молчания.

Девочка посмотрела на него своими ясными и пронзительными глазами, которые так заворожили Короля бандитов:

— Просто отдыхайте, мистер Ник Северянин. — Уголки ее губ взметнулись вверх в улыбке. Больше они ничего не сказали друг другу. Друзьям не нужны слова.

Глава двенадцатая

Еще один короткий, но занимательный эпизод

Пока Николас поправлялся в Корневище, светящийся мальчик вовсю путешествовал по Земле: несся из диких лесов Канады в Гималаи, а затем к арабским пустыням, скакал верхом на ветре и облаках. Он мог обогнать любой лунный лучик и, балуясь, спрятаться от него. Светящийся мальчик ни минуты не сидел на месте, словно он проторчал дома в течение десяти тысяч дождливых дней, а теперь наконец вырвался на улицу. Впрочем, это недалеко от истины. Заточение в ледяном сердце Буки стало для него настоящей тюрьмой. Вовсе не кинжал держал Короля кошмаров в пещере, а добро, которое нес в себе светящийся мальчик. Он пробудил ту частицу добра, которая все еще теплилась где-то в сердце Буки — она-то и держала зло внутри, парализуя и лишая возможности действовать.

По правде сказать, даже крошечная частичка добра может быть весьма эффективной против зла. Но мальчику нужны были свет и жизнь. Он бы не выдержал вечного заключения, и его свет рано или поздно истаял бы, а Бука все равно освободился. Теперь же ему нужно было просто двигаться, бежать. Земля — такая большая и неизведанная. Столько всего предстояло увидеть. Светящийся мальчик судил обо всем очень просто. Кататься на облаках весело — значит, это хорошо. Страшилки и Кошмарики причиняют вред — следовательно, они плохие. Так же просто он размышлял и о людях. Маленькие люди — дети — они хорошие, с ними всегда интересно. Они любят поиграть, так же, как и он сам. Что касается больших (взрослых), с ними все гораздо сложнее. Некоторые из них хорошие, а вот некоторые — плохие. А уж Бука и подавно самый худший из всех. Он постоянно обижал маленьких, особенно тех, кто живет в Сантофф Клауссене. Мальчик точно не знал, почему Бука делал это, но был уверен на все сто процентов, что так поступать нельзя. Это несправедливо. Мальчик решил, что, где бы он ни находился, в какой бы дальней галактике ни путешествовал, как только наступит ночь, он мигом прилетит в Сантофф Клауссен, спрячется неподалеку от Корневища и проследит, что будет происходить.

Светящийся мальчик

Мальчик обратил внимание, что здоровяк по имени Ник Северянин так и прижился в городке. Мальчику он понравился хотя бы потому, что тот никогда не обижал малышей. Кроме того, здоровяк был сильным и храбрым, а значит, в случае беды мог прийти на выручку. Но кое-что относительно Николаса смущало его. Старик, которого все звали Омбрик, учил его всяким волшебным штучкам. Однажды, когда мальчик наблюдал в окно Корневища за происходящим внутри, он увидел, как Николас читал какую-то толстую книгу возле камина. Омбрик сидел неподалеку за столом и перелистывал увесистый фолиант. А в своей кроватке мирно спала девочка по имени Кэтрин. Кстати, она тоже очень нравилась мальчику — такая смелая и отважная для столь юного возраста. Внезапно светящегося мальчика пронзила боль… или воспоминание. Где-то он уже видел подобное. И эта мысль согрела теплом его сердце. Он не знал, как называется то, что он увидел, но слово «дружба» вертелось у него на языке. Но затем лунные лучики заскользили по стеклу Корневища, приглашая поиграть в салочки. Облака ждали своего маленького наездника.

«Пора как следует поразвлечься!» — решил светящийся мальчик. Но он был готов. Если Бука или его подручные явятся в эту деревушку снова, он больше ни за что не даст ее жителей в обиду.

Глава тринадцатая

В которой ученик воина оказывается смышленым малым

В отличие от светящегося мальчика Николасу некогда было играть в игрушки. Его синяки еще не успели из фиолетово-синих стать желто-зелеными, как он уже делал сотню подтягиваний на крепкой ветке березы. Разбойник обладал силой целого стада диких мустангов.

Стоит отметить, что бандит не прикасался к сабле со дня кровопролитной битвы с обезумевшим медведем. В его памяти с оружием были связаны ужасающие воспоминания: отчаянные крики детей, мольбы о помощи их родителей, клацающий звук клыков зверя, страх, паника. Омбрик сделал из Сантофф Клауссена настоящее святилище знания, вот в таком святилище Ник сейчас и нуждался больше всего. Надо признаться, что разбойник был довольно неглупым малым, ведь чтобы похищать сокровища из разных стран, нужно, по крайней мере, в совершенстве владеть местными языками. Поэтому Николасу не составляло труда читать древние тексты найденных в библиотеке мага книг на латыни или даже греческом.

Впрочем, удивительней всего было то, что бывший разбойник увлеченно изучал заклятия и заклинания. Более того, Омбрик позволил ему копаться в древних книгах по магии. Дело в том, что секретные знания, сокрытые в подобных трудах, могли наделить человека такой властью, что волшебник предоставлял к ним доступ лишь избранным. Видимо, Омбрик что-то нашел в разбойнике, возможно, старый маг сумел разглядеть в нем потенциал.

Сантофф Клауссен всегда был заколдованным местом, в прямом смысле этого слова. Сколько его жители себя помнили, Омбрик всегда защищал деревушку от сил зла. Ни один разбойник, или грабитель, или даже хулиган не мог проникнуть через линии магической защиты. Бука с его подручными — первые, кому это удалось. Для жителей Сантофф Клауссена это стало настоящим потрясением, ведь до этого они никогда не сталкивались со злом лицом к лицу. Встреча с Королем кошмаром наложила свой отпечаток на всех: на взрослых, на детей, даже на обитателей леса. Конечно, все жители Сантофф Клауссена старались жить как ни в чем не бывало, но чего таить, прежней легкости и беззаботности недоставало. Деревья в заколдованном лесу стали осторожничать, словно каждую секунду ждали появления Буки. Животные юркали в свои норки от каждого упавшего листика и каждой прошелестевшей травинки. Даже Дух леса вздыхала:

— Не в моей власти остановить Буку. Драгоценности на него не действуют. Они не в его вкусе.

Дети перестали крепко спать по ночам. Омбрик чувствовал себя виноватым. Однажды маг признался Николасу:

— Я возлагал на это место слишком большие надежды. Был слишком самоуверенным — и вот результат.

Но бывший разбойник, смеясь, со всей силы хлопнул волшебника по плечу:

— Да ты молодчина, старик! Кто бы еще такое придумал!

И хотя дети и их родители совсем забросили свои магические изыскания, Ник не сдавался. Наоборот, его как никогда интересовали всевозможные заклинания, эликсиры, фокусы и прочие магические штучки. Не прошло много времени, как все жители деревни (и Омбрик в том числе) единодушно решили, что Ник первый и единственный ученик мага. Ник быстро освоил алхимию, так что Корневище кипело от бурной деятельности и… неудавшихся магических экспериментов. Разбойник отдавался делу со всей страстью, на какую только был способен, причем порой совсем не думая о последствиях. Например, однажды изобретая мяч, который бы вечно подпрыгивал, он добавил слишком много эликсира прыгучести. После того как мячик ударился о землю, он срикошетил от нее с такой силой, что мог быть улететь на Марс.

В другой раз Николас попытался остановить рост котенка, сделав его навсегда маленьким. Сначала он уменьшил несчастное животное до размеров микроба, а затем, раздосадованный, перелил сыворотку роста. Конечно, получившееся в результате его опытов пушистое создание мило мурлыкало, но все-таки шестиметровый кот — это проблема даже для Сантофф Клауссена. Сначала гигантский котенок попытался сожрать Петровича, а затем напал на медведя. И даже после того, как незадачливый ученик вернул животному его первоначальный размер, котенок неоднократно нападал на коня.

Опыты Ника веселили жителей деревушки как никогда. Казалось, веселье вновь вернулось в Сантофф Клауссен. Но обитатели заколдованного городка не знали, с кем связались. Ник никогда ни перед чем не отступал, поэтому, если задуманный опыт проходил не так, как он себе предполагал, разбойник с легкостью выходил из себя. Внезапные вспышки гнева заканчивались настоящими маленькими катастрофами. То мебель самовоспламенялась и сгорала за считаные секунды, то черные грозовые тучки нависали над деревней (к счастью, размером они обычно бывали не больше подушки), а затем всюду следовали за Ником, пока он не успокаивался.

— Знание без мудрости — вот причина несчастий, — любил говаривать Омбрик, наблюдая за тем, как недавно уменьшенный котенок гонялся за хвостом Петровича, чем приводил коня в ужас, заставляя нестись как сумасшедшего и переворачивать повозки.

Ник понимал, что маг вовсе не смеется над ним, а, наоборот, желает только добра. Если раньше разбойник в случае неудачи мог почесать кулаки о своих людей или устроить состязание по армрестлингу, то теперь он лишь с остервенением набрасывался на работу, добиваясь нужного результата.

Омбрику нравилось рвение своего ученика, даже несмотря на его периодические вспышки гнева. Впрочем, надо признаться, что Николас был очаровательным разбойником, который всегда имел наготове какую-нибудь потешную историю для детей или забавный анекдот для взрослых. Если маг стал для него своеобразным проводником в мир знания, то Ник Северянин приоткрыл жителям Сантофф Клауссена дверь в страну незатихающего веселья и приключений. Разбойник больше не был разбойником, он стал рассказчиком. В основном Николас рассказывал истории о своей прошлой жизни. Он клялся, что побывал в стране, которая управлялась гигантским яйцом, примостившимся на насесте древней стены. Божился, что видел коров, прыгающих выше самых верхних слоев атмосферы. Рассказы Ника стали для детей словно глотком живой воды после трагических событий, потрясших Сантофф Клауссен. Кэтрин больше всех интересовалась ими, с жадностью внимая каждому слову бывшего разбойника. Некоторые рассказы она даже записала в свой личный дневник. Николас быстро полюбился не только детям, но и их родителям.

Будучи учеником мага, Ник интересовался применением не только магии, но и всевозможных механических штучек, которые так любили конструировать жители деревни. С уверенностью заявляю, что большинство устройств, которыми мы сегодня пользуемся, впервые появились именно в Сантофф Клауссене. Чего только не изобрели жители этого городка: и механические веники, и маленькие коробочки, которые можно приложить к ушам и в них заиграет музыка, и необычные очки — направь их на солнце, и от стекол отразятся особые лучи, с помощью которых можно приготовить обед.

Ник оценивал все эти изобретения глазом опытного вора.

— Мне бы хоть одну такую штучку! Все бы сокровища Азии, Европы и Африки стали моими! — заявил однажды бывший разбойник за завтраком. Омбрик тут же бросил на него неодобрительный взгляд, а Кэтрин махнула рукой, как бы говоря «какая глупость». — Да не бойтесь, — улыбнулся Ник. — Проехали! Меня не интересуют никакие сокровища. Я лучше вот возьму и изобрету по-настоящему крутую вещь!

Кэтрин с восторгом воскликнула:

— Уверена, это будет просто здорово!

Воодушевление девочки придавало Нику сил, ему хотелось потрясти ее воображение, сделать малышке приятное.

Надо сказать, что старого мага все время терзали сомнения, правильный ли выбор он сделал. Впрочем, не признать того, что Николас обладает определенными задатками, он не мог. Немного удачи и его, Омбрика, руководства, и из разбойника выйдет отличный специалист по магии. Пожалуй, старый волшебник не мог даже помыслить о таком.

— Готовьтесь! Такого вы еще не видели! К вашим изобретениям я применю всякие фокус-покус штучки! Закачаешься! — воскликнул Ник, отправляя по воздуху мед в чашку мага. Омбрик внимательно посмотрел на своего ученика. Конечно, волшебник понимал, что он стареет и ему нужен новый человек, который бы привнес в магию свежие, необычные заклятия, открыл очередные эликсиры. Но во всем этом был элемент риска.

— Смешивай старое и новое с великой осторожностью, Николас. Помни, новое может стать весьма опасным.

Разбойник кивнул, но не придал значения словам Омбрика, его обуревала жажда деятельности. У него родилась великолепная идея! Их жизни изменятся! И чего только этот маг так дергается? Все-таки он слишком долго ковырялся в своих книгах и разговаривал со всякими букашками. Отстал от жизни дед!

«Прыгающие мячи и гигантский котенок — просто ерунда по сравнению с тем, что я еще придумаю!» — размышлял Ник. Он уже знал, чем займется в первую очередь — создаст механического робота, этакого джинна. Он будет послушным и станет действовать только по команде. Готовить для них! Стирать! Помогать детям с домашними заданиями! (За которыми, по мнению Ника, дети проводили слишком много времени.) Что в этом может быть опасного?

Тем временем Омбрик не сводил глаз со своего ученика. Втайне он радовался, как отлично Николас ладит с детьми и развлекает их, позволяя не думать о Буке. Кроме того, это позволило ему самому поразмыслить о главном — о деле всей его жизни. Старый маг должен найти способ остановить Короля кошмаров во что бы то ни стало! Он прекрасно понимал, что они выиграли битву, но не войну. Бука обязательно вернется, еще более сильный и устрашающий. Сантофф Клауссен объявил Королю кошмаров шах, а вот за кем останется мат — большой вопрос, ведь до конца игры еще очень далеко.

Глава четырнадцатая

В которой маг и его ученик совершают важные открытия

Сооружение механического человека — задача не из простых даже для опытного волшебника, а уж для ученика и подавно. Но идеей создания джинна загорелись чуть ли не все жители Сантофф Клауссена. Чертились схемы, снова и снова обсуждались методы изготовления и материалы. Стихийно возникали споры и так же быстро гасли. В Корневище кипела работа. Николас сверялся с древними свитками и пыльными фолиантами, обнаруженными в самом дальнем углу шкафа Омбрика, советовался с жителями по поводу шкива[1], необходимого для подвижности локтя или колена будущего джинна.

«Джинн должен знать нас, как хорошая лошадь знает своего ездока», — решил сам с собой Ник. Разбойник основывался на опыте приручения сибирских тигров, которые спали на подстилках из вещей своих хозяев. Тигров держали в качестве защиты на случай мятежей.

— Принесите-ка мне ваш счастливый пенни[2], любимый камешек, расческу матери, я встрою их в грудь джинна, — обращался Николас к детям, а те в свою очередь тут же бросались исполнять его поручение. Было много споров по поводу того, что же все-таки лучше поместить в механического человека. Может быть, медальон? Или бесценный карманный ножичек? Или отполированную гальку? После нескольких дней сборов сокровищ дети прибежали в мастерскую, еле удерживая в руках с таким трудом собранные драгоценности. Ник аккуратно разложил ценности по коробочкам. Разбойник уже собрался было положить все это в отверстие, зиявшее в сердце джинна, как Кэтрин вбежала в комнату, размахивая листочком бумаги — рисунком, на котором девочка изобразила его самого.

— И что, так джинн узнает о нас? — поинтересовалась она. Ник перевел взгляд с рисунка на девочку, а затем снова на рисунок. Кэтрин придала его фигуре героическое благородство. Неужели она и вправду так его видела? Бывший разбойник забрал у девочки рисунок и положил поверх принесенных сокровищ, но, по правде говоря, больше всего на свете он хотел спрятать его к себе в карман и никому не отдавать. За своими мыслями Ник не обратил внимания, что Кэтрин все еще ждала его ответа.

— Конечно, — улыбнулся разбойник. — Он узнает меня по портрету, а также запомнит ту, которая его нарисовала.

Дети тесно обступили Ника, а он аккуратно одну на другую поместил коробочки в сердце джинна.

— Готово? — спросил мальчик по имени Фог.

— Пока нет, но скоро, — разбойник с гордостью оглядел свое механическое произведение искусства. Почти два с половиной метра ростом, он выглядел как человек, только собранный из шестеренок и всевозможных часовых механизмов. Сверху джинна покрывали серебряные, бронзовые, медные, золотые и железные пластины. Выглядело создание довольно странно и в то же время прекрасно. Казалось, джинн — лишь временное порождение фантазии, мираж, который при ближайшем рассмотрении исчезнет. Грудь, плечи и суставы украшали округлые металлические детали, напоминающие доспехи, но украшенные замысловатой филигранью. Лицо и голова были самыми обычными, впрочем, не лишенными определенной привлекательности. Такой привлекательностью обладает хорошо сделанная игрушка. Тонкий серебряный ключик выступал из груди над сердцем — с помощью него Николас планировал заводить джинна.

Джинн

У механического человека обнаружилось одно качество, которое поразило всех, но больше всего Ника. В прошлой жизни разбойнику неоднократно приходилось конструировать оружие, и сейчас, работая над роботом, он полагал, что тот будет сочетать в себе и качества воина. Но получилось так, что джинн мог делать только добро.

Ник приладил к груди механического человека последнюю пластину, а затем повернул серебряный ключик пять, шесть, семь раз. Раздалась нежная, почти музыкальная трель, а затем робот-джинн встал. Он внимательно оглядел присутствующих, как если бы был давно с ними знаком, а затем улыбнулся. Разбойник и дети расплылись в ответных улыбках.

— Что прикажете? — спросил джинн приятным голосом.

Робот застал Ника врасплох. Первый приказ! И как он не подумал!

— Кэтрин, может быть, ты отдашь первую команду? — обратился бывший разбойник к девочке.

Глаза Кэтрин удивленно расширились, легкий румянец заиграл на ее щеках. На мгновение она задумалась, а затем очень вежливо произнесла:

— Вы бы не могли, джинн, выйти на улицу? Пожалуйста.

Джинн так же вежливо кивнул в знак согласия и медленно направился к выходу из Корневища. Все последовали за ним, а Ник Северянин, бывший Король бандитов, впервые в своей жизни почувствовал, что он сделал своими руками что-то по-настоящему путное.

Омбрик, однако, был вовсе не так обрадован, как его подопечные. Маг закрылся у себя в комнате и снова погрузился в работу. Надо сказать, что он значительно продвинулся: с помощью астрологических записей, которые велись на протяжении тысячелетий, пожелтевших от времени зодиакальных карт и известных ему сведений старый волшебник по кусочкам, точно головоломку, готовил план уничтожение Буки. Омбрик выяснил, что после взрыва на «Лунном Клипере» пять обломков упали на Землю и разлетелись по разным уголкам планеты. Маг догадался, что если собрать все эти предметы воедино, то они будут обладать такой великой магической силой, которая не идет ни в какое сравнение ни с силой звездной пыли, щедро усыпавшей землю Сантофф Клауссена, ни даже с силой лунных лучиков. Долгое время волшебник пытался установить местонахождение обломков.

— Надо собрать ближайшие, — бормотал себе под нос Омбрик, перевязывая кожаной тесьмой карту. Правда, пока еще никто не знал, насколько опасным окажется путешествие.

Глава пятнадцатая

Переменная облачность и преимущественно нечестно

Джинн стал центром внимания всех жителей деревушки. Он выполнял любые поручаемые ему задания.

— Джинн, можешь передвинуть эти валуны? — спрашивал у него один из сыновей Уилла-старшего. — Хочу соорудить башню.

— Как прикажете, — отвечал механический человек, и через несколько минут красивая аккуратная башня, украшенная маленькими башенками, была построена.

Дети тоже просили джинна выполнить те или иные поручения. Особенно не терпелось Кэтрин. Ник прочитал это на ее лице, оно так и светилось.

— Джинн! — пробасил разбойник. — Малютка просто лопнет от нетерпения, если ты сейчас же ее не выслушаешь.

Кэтрин поднялась на цыпочки, протягивая механическому человеку очередной рисунок. На этот раз на нем были изображены прыгающие коровы, о которых рассказывал Ник.

Джинн повернулся к девочке, а она спросила:

— Интересно, каково это парить так высоко в небе? А ты можешь меня подбросить в воздух, а затем поймать?

— Как прикажете, — ответил робот и швырнул со всех сил Кэтрин вверх. Жители даже на мгновение потеряли ее из вида. Они взволнованно уставились в далекое голубое небо, а Ник воспользовался подзорной трубой собственного изобретения.

— Вон она! — указал разбойник на крошечную точечку над облаками. Девочка радостно скакала по ним. И хотя все с замиранием сердца следили за ее кульбитами, Кэтрин искренне наслаждалась своим неожиданным путешествием вверх. Она облетела верхушки самых высоких деревьев в Сантофф Клауссене, пронеслась мимо стаи удивленных ее появлением гусей. Кэтрин оказалась так высоко над землей, что Сантофф Клауссен выглядел совершенно крошечным, точно игрушечным, а мир за пределами его — таким манящим. Девочка полностью доверяла джинну, она верила, что в нужный момент он ее поймает. В конце концов, это ведь Ник его сделал.

Вдруг впереди себя Кэтрин увидела небольшое облачко. Размером оно не превышало пуховую перину. А на облаке, к огромному удивлению девочки, сидел… мальчик. Тот самый, который спас их в лесу от Буки! Мальчик внимательно смотрел на нее. Кэтрин не верила своим глазам — их спаситель сиял и искрился на солнце, точно бриллиант! Мальчик выглядел так, словно был соткан из света и легкой дымки, как горячее дыхание в морозный день… И как это ему удается стоять на облаке?

Одна секунда наедине. Кэтрин улыбнулась. Мальчик улыбнулся в ответ. Она протянула ему руку, он повторил ее жест. Их пальцы готовы были уже соприкоснуться, как девочка начала падать на землю. Если полет вверх стал для Кэтрин удивительным приключением, то падала она с совсем другими чувствами. Девочка погрузилась в размышления об удивительном мальчике и не замечала ничего: ни мимо проносившихся облаков, ни старого мага, с тревогой поглядывавшего в небо. К всеобщему облегчению, Кэтрин аккуратно приземлилась на руки джинну. Ветерок коснулся щеки девочки, и она задрала голову. Далеко-далеко в небе белело мягкое облачко и удивительный мальчик на нем.

— Я знал, что робот ее поймает. Я все рассчитал, — хвастался тем временем Ник. Правда, сердце разбойника все равно тревожно билось, пока Кэтрин не оказалась на земле.

— А если бы не поймал? — чуть не заплакал Уильям-почти-самый-младший. Кажется, парнишка даже немного расстроился, что все прошло так гладко.

— Джинн, я хочу стать невидимкой, — скомандовал Уильям-самый-младший.

Солнце заиграло на металлических пластинах робота. Он помедлил, а потом согнулся в почтительном поклоне:

— К сожалению, не могу обещать.

— Это еще почему? Ты должен делать все, что мы тебе прикажем, — возмутился мальчик.

— Я всего-навсего джинн и могу делать только то, что делают обычные смертные, правда, с единственной разницей — я выполняю трудные задачи более эффективно. Чтобы сделать тебя невидимым, надо использовать магию, а это не в моих силах. — Джинн выпрямился, отвесив еще один поклон.

Омбрик кашлянул и подошел к механическому человеку, пристально всматриваясь в него. Старый волшебник молчал. Жители Сантофф Клауссена резко замолчали — им показалось, что маг недоволен, хотя они и не были уверены почему. Ник прикусил язык.

«Старый пройдоха наверняка найдет, к чему придраться», — подумал бывший разбойник.

Но к удивлению всех, Омбрик постучал джинна по металлической груди, кончиком пальца коснулся серебряного ключика, а затем громко объявил:

— Восхитительная работа! Ладно сделано и с умом сконструировано! Станет хорошей подмогой в нашем путешествии! — с этими словами маг повернулся к Нику. — Собирай вещи и приготовь джинна. Отправляемся на рассвете. Нас ждет великая цель!

Кэтрин тут же подскочила к Омбрику:

— А можно и я пойду с вами?

Лицо старого волшебника приняло скорбное выражение:

— Нет, дитя мое, — он взял девочку за руку. — Ты должна остаться в Сантофф Клауссене. В наше отсутствие будешь помогать медведю и Петровичу защищать деревню.

Кэтрин тяжело вздохнула и неуверенно кивнула. Она любила приключения, кроме того, сколько интересного можно было бы зарисовать в альбом. Николас сочувствовал девочке, ведь ничто так не способствует отличному настроению и румянцу на щечках, как хорошее путешествие. Джинн, конечно же, не чувствовал ничего — несмотря на хорошо слаженный механизм, это была всего лишь машина.

Впрочем, все в жизни меняется, в том числе и наши решения. Кэтрин и не подозревала, что очень скоро отправится в такое путешествие, которым не каждый ребенок ее возраста может похвастаться.

Глава шестнадцатая

Гнев, возраст и страх портят внешность

Остаток дня выдался хлопотным: вещи упаковывались, доставались и снова упаковывались. Никто из жителей Сантофф Клауссена не мог припомнить, чтобы Омбрик когда-либо отправлялся в путешествие, так что это было делом новым и необычным для всех. Пожалуй, один только Ник понимал важность предстоящего путешествия и пытался сохранить детали в тайне. Все-таки он был опытным разбойником и полностью мог доверять одному Петровичу. И хотя старый маг не рассказывал подробностей даже Николасу, тот готовился к путешествию как надо. С помощью джинна он изготовил несколько мечей и кинжалов. Оружие выточили из осколков метеорита, который и положил давным-давно начало Сантофф Клауссену.

Щекоталка

Царский славянский клинок

Оттоманский серп

— Осколки содержат звездную пыль, — объяснял Ник роботу. — Старик поклялся, что ни одна тень не посмеет даже близко к ним приблизиться.

— Так тому и быть, — ответил джинн и поклонился. Честно говоря, бывший разбойник все никак не мог привыкнуть к чрезвычайной вежливости механического человека.

Николас стоял посреди мастерской Корневища, натачивая оружие.

— Надо взять их хитростью, — задумчиво заметил бывший разбойник, когда в комнату вошел Омбрик. — Бука так просто не сдастся. Он — изобретательный малый.

Старый маг кивнул:

— Правильно говоришь, ученик. Молодец!

Волшебник редко хвалил, поэтому доброе слово из его уст дорогого стоило.

К ночи со сборами было покончено. Кэтрин настояла на том, чтобы помогать им с приготовлениями. Правда, девочка едва обронила несколько слов. Омбрик заметил, что она стала такой молчаливой с тех пор, как было объявлено о путешествии. Видя, как устала малышка, старый маг отправил ее в спальню, заранее позаботившись, чтобы густой мох, служивший ковром в комнате, стал помягче, а в горячий шоколад ей добавили несколько капель эликсира силы.

Но Кэтрин не обращала внимания ни на мох, ни на шоколад. Все, что ей сейчас было нужно, — это отправиться вместе с ними.

— Я уже достаточно взрослая, — упиралась она. — Я вам буду помогать!

— Что думаешь, ученик? — спросил Омбрик Николаса, зажигая свечи. — Стоит нам брать Кэтрин с собой или безопаснее для нее будет остаться дома?

Ник молчал. Кэтрин не понимала, почему он ничего не говорит. Он ведь на ее стороне! Он ее чемпион! И хотя бывшему разбойнику тяжело дались эти слова, он прекрасно понимал, что Омбрик прав.

— Путешествие слишком опасно, Кэтрин. Твое место здесь. Так будет лучше для всех нас, — тихо произнес Ник.

Девочка посчитала это настоящим предательством, поэтому, когда разбойник пожелал ей спокойной ночи, она демонстративно промолчала. Ник снова обратился к ней, но Кэтрин только отвернулась к стене.

Что ж, разбойник все прекрасно понимал. Для Короля бандитов слово «нет» тоже никогда не было ответом. Но молчание девочки расстроило его.

«Я могу выдержать многое, — размышлял он. — Но холодность Кэтрин ранит меня сильнее любого клинка и пули».

Когда Николас покидал спальню девочки, он взмахнул рукой, чтобы погасить свечи (заклинание, которое он совсем недавно выучил). Но разбойник слишком нервничал и злился, поэтому огоньки потухли мгновенно. Оказалось, что, если применять заклинание в моменты сильных душевных переживаний, оно срабатывало гораздо лучше. Поднявшись в лабораторию, Ник со всей силы хлопнул дверью.

Тем временем Омбрик сидел в темноте у постели девочки.

— Мальчик храбрый, но слишком несдержанный, — пробормотал он. — Из него никогда не получится настоящего волшебника.

Старый маг не успел договорить последнюю фразу, как из лаборатории послышался кашель, и свечка, стоявшая на ночном столике подле кровати, с тихим шипением загорелась снова. Тусклый свет разлился по комнате. Кэтрин приподнялась на локтях, задула пламя и, откинувшись на подушку, натянула на голову одеяло.

Омбрик неодобрительно покачал головой.

«Вот дела! Такое расстройство из-за ерунды! А все молодость», — думал он. Старый маг вспоминал свои юные годы. Когда-то и он был таким же — горячим, нетерпеливым, пылким. Терпение приходит с годами. Битва с Букой и медведем оставила свой отпечаток на Омбрике — он чувствовал себя резко постаревшим, а его уверенность в своих силах значительно поколебалась. Хватит ли у него магических знаний, чтобы противостоять Королю кошмаров? Какой из Ника получится волшебник — неизвестно, ведь он еще даже не испытал бывшего разбойника. Старый маг понимал, что нельзя показывать свою слабость, ведь враг не дремлет. Он должен оставаться твердым, непоколебимым, сконцентрированным. Бука всегда умел ловко играть на людском страхе — это веками было его главное оружие. Что ж, Омбрик не даст козыри врагу в руки! Чего бы это ему ни стоило!

Старый маг отправил светящуюся гусеницу в спальню Кэтрин — гусеница служила ночником в детской, а сам принялся подниматься наверх, в лабораторию. Лестница показалась Омбрику как никогда крутой. Но волшебник был приятно удивлен, видя, что Ник в который раз за сегодняшний день проверял все необходимое для похода. Чего только они не брали с собой: инструменты, книги, магические эликсиры, зелья и снадобья, оружие. Самым удивительным было то, что все содержимое лаборатории удалось уместить в маленьком рюкзаке. Омбрик называл его сумкой-невидимкой — волшебник изобрел такую сумку, которая бы вмещала что угодно.

— Однажды я умудрился засунуть туда целую гору и замок, — объяснил маг Николасу, когда тот скептически высказался по поводу вместительности рюкзака. — Правда, я столкнулся с другой проблемой — сумка становилась неподъемной. Но, к счастью, у нас теперь есть джинн. Ведь робот сможет нести ее?

— Сможет, — кивнул Ник. — И даже две таких.

Джинн склонился в почтительном поклоне.

— Надо отдохнуть. Выходим на рассвете, — бросил волшебник и полез в огромную сферу, которая заменяла ему кровать. Когда Николас первый раз увидел гигантский глобус, он просто потерял дар речи. Как только маг приблизился к своей импровизированной спальне, половинки сферы разъехались в стороны. Внутри шар был абсолютно полым, если не считать деревянной перекладины внизу, на которой и разместился Омбрик. Вверху на жердочках дремала примерно дюжина филинов. Старый маг, в свою очередь, тоже закрыл глаза. Филины издали приглушенное уханье, и половинки сферы закрылись. Волшебник мирно спал.

Надо сказать, что Нику доводилось спать во многих странных местах — на деревьях, на отрогах скал, под кроватью спящего махараджи, но тогда его вынуждала на это профессия. Все-таки разбой не предусматривал особого комфорта. Омбрик же выбрал насест в шаре намеренно — видимо, для него это было куда удобней мягкой уютной постели.

«Все-таки волшебники — странные ребята», — усмехнулся про себя Ник. Впрочем, в эту ночь мысли о необычной кровати мага не занимали разбойника, так же как и треволнения по поводу предстоящего рискованного путешествия. Вместо этого Ник думал о Кэтрин и том, как девочка, должно быть, злится на него. Наконец бывший разбойник усилием воли заставил себя переключиться на более важные вещи. Его интересовало, спит ли механический человек и вообще есть ли у него такая потребность. Ник неслышно прошел в мастерскую и уставился в полумрак. Из шара Омбрика доносилось мерное похрапывание, а джинн стоял ровно на том же месте, где и был оставлен.

— Спокойной ночи, — прошептал Ник.

— Как прикажете, — последовал ответ.

Ник вовсе не собирался отдавать приказа, поэтому такой ответ его несколько удивил. Вернувшись к себе в спальню и поудобнее устроившись в кровати, разбойник пустился в размышления о роботе. Интересно, если бы он пожелал тому хорошего дня, джинн смог быть заставить выйти солнце, если бы, к примеру, шел дождь? Мысли о Кэтрин больше не посещали Николаса, и постепенно он провалился в сон… Но механический человек не спал.

Тем временем в мастерской маленький черный паук опустился на тоненькой ниточке паутины как раз напротив уха робота. Пауки населяли Корневище, и Омбрик не раз беседовал с ними. Но этот паук отличался от остальных мохнатых насекомых Сантофф Клауссена. Несколько помедлив, паук заполз в ухо джинна.

Что ж, Бука гораздо умнее, чем они все думали…

Глава семнадцатая

Неожиданный поворот

Когда на следующий день Кэтрин проснулась, в Корневище было очень тихо. Слишком тихо. Не доносилось ни единого звука, или обрывка разговора, или веселого звонкого смеха, который обычно означал наступление утра. Девочка не услышала шуток Ника, от которых разбойник не мог удержаться, пробуя действие очередного заклинания Омбрика.

Они даже не попрощались! Кэтрин чуть не заплакала от досады. Как бы там ни было, но на тумбочке рядом с кроватью ее ждал завтрак, а также маленькая коробка с запиской. Девочка потянулась за кружкой горячего какао и отхлебнула. Готовил Омбрик. Он всегда клал меньше шоколада, в отличие от Николаса, который часто перебарщивал. Кэтрин и сама не знала, напиток чьего приготовления ей нравился больше. Тут взгляд девочки упал на коробку. Она сразу догадалась, что ее оставил Ник, Омбрик бы наверняка красиво завернул в оберточную бумагу.

«Так они говорят, что будут скучать по мне», — подумала Кэтрин, открывая. На личном опыте общения с волшебниками она выучила, что те охотнее делают, чем говорят.

Внутри коробки лежал какой-то круглый прибор — позолоченный и довольно тяжелый. Он чем-то напоминал часы. Правда, цифры отсутствовали, а внизу красовалась заглавная буква «С». Кэтрин развернула записку и прочитала:

«Дорогая Кэтрин!

Если у тебя возникнут трудности, с помощью него ты всегда найдешь меня. Стрелка укажет дорогу.

Твой Н.».

От былой грусти девочки не осталось и следа. В этом весь Ник! Только он мог придумать компас, указывающий не на север[3], а на него! Кэтрин догадалась — так бывший разбойник проверяет ее. Она в любой момент сможет отправиться за ними, стоит только захотеть! Но Омбрик просил остаться здесь, присмотреть за Петровичем и медведем. Она не ослушается. Но вот если бы с ними приключилась какая-нибудь неприятность, тогда бы у нее был повод отправиться следом. От этой мысли захотелось улыбаться, правда, Кэтрин тут же вспомнила слова старого мага — «будь осторожна с желаниями».

Девочка допила свой какао и, встав с кровати, продела цепочку компаса в петлю на кофте. Все-таки волшебники бывают такими занудами! Кэтрин невольно залюбовалась изящной вещицей.

Днем девочка положила свежее сено в кормушку Петровича, затем она обещала составить компанию медведю. Новый компас висел на блузке, и Кэтрин нет-нет, да и поглядывала на него, интересуясь, в какую сторону указывает стрелка. Ник и Омбрик быстро продвигались на юго-восток.

«Судя по их месторасположению, они вышли на рассвете», — решила Кэтрин.

Ник и маг действительно отправились в путь на рассвете. Всевозможные изобретения и инструменты, спрятанные в сумку-невидимку, осложняли дело. Омбрик вынужден был признать, что изобретенный разбойником джинн — настоящий прорыв в магии — уникальное соединение волшебства и механических сил. Правда, даже несмотря на помощь робота, путешествие обещало стать непростым и изматывающим. Но у Ника оказался приготовлен сюрприз.

— Джинн, подними нас на руки, — скомандовал он бодрым голосом. Пожалуй, слишком бодрым для такого раннего утра. Робот, как обычно, поклонился, и тут из его спины, плеч и рук появились удобные сиденья, наподобие тех, какие бывают в санях. Каждая доска, каждый болтик казались естественным продолжением тела джинна.

Погрузив вещи на импровизированные сани, Ник повернулся к учителю. Разбойник тщетно пытался скрыть самодовольную улыбку.

— Ну, мы готовы? — спросил он Омбрика, но вместо ответа маг молниеносно вскарабкался на механического человека. Заняв сиденье рулевого, он принялся изучать панель управления. Ник стал объяснять, как действует летающая машина (да-да, джинн превратился в настоящую летающую машину), но старый маг его резко оборвал:

— Отдаю тебе должное, мой ученик, ты умен. Но я тоже изучал работы да Винчи и знаю, как этим управлять. — Омбрик догадался, что Николас многое позаимствовал из чертежей знаменитого Леонардо да Винчи, которые хранились в библиотеке Корневища. — Мы с Леонардо были хорошими друзьями, правда, должен признать, что его изобретения никогда толком не работали.

Ник пожал плечами:

— Я кое-что улучшил. — Разбойник толкнул рычаг, нажал на кнопку, повернул ключ. Пропеллеры начали вращаться, и не прошло и секунды, как летательный аппарат взмыл вверх.

Уже к вечеру они находились за тысячи километров от Сантофф Клауссена. Омбрик все время сверялся с карманным глобусом, определяя маршрут.

Путешествие на джинне гораздо удобнее, чем можно представить

— На двадцать градусов западнее, — стараясь перекричать ветер, командовал старый маг, а джинн тут же следовал приказу и забирал в сторону. Омбрик до сих пор не рассказал Николасу, куда они направлялись, но у того были свои догадки. Как бы то ни было, ошибиться невозможно. Разбойник и сам прекрасно знал, куда они летят — прямо перед ними возвышались величайшие в мире горы — Гималаи! Самая высокая в мире вершина, покрытая снегом, сверкающая и недоступная. Ник никогда не видел их — горы не входили в круг его интересов — украсть их было невозможно. Впрочем, об этом он сейчас не думал. Разбойник не спускал восхищенного взгляда с горной цепи. Интересно, что все-таки задумал маг? Тут будет битва? Ник не дрался уже много месяцев, со времени нападения Буки на Корневище, пожалуй, даже кое-что подзабыл. Правда, разбойник был уверен, что теперь, когда в его арсенале прибавились всякие волшебные штуки, он будет просто непобедим. Великий воин всех времен и народов! Его джинна, обладающего силой, равной силе ста людей, и послушанием, достойным лучших гончих, ничто, даже лавина, не остановит!

Пока Ник тешил свое самолюбие, Кэтрин маялась от безделья. День тянулся, как последняя черепаха! Девочка прочесала Сантофф Клауссен уже раз десять, надеясь хоть на малюсенькое приключение — напрасно. Петрович был неутомим — конь всюду сопровождал Кэтрин, либо гарцуя рядом, либо везя ее на себе. Девочка вынуждена была признать, что лошадью гораздо легче управлять, чем оленем, да к тому же она смогла удобно устроиться в седле. Кэтрин обожала скакать галопом, ей нравилась острота ощущений и свистящий ветер в ушах. Медведь несколько раз докладывал девочке, что в лесу все спокойно, жизнь зверей протекает как обычно.

Медведь

Мех на подбородке медведя постепенно приобретал естественный черный цвет, казалось, будто у мишки отросла эспаньолка[4]. Это живо напоминало Кэтрин Ника.

Единственным неприятным происшествием за весь день было то, что левое копыто коня попало в расщелину, оставшуюся на том самом месте, где исчез Бука несколько недель назад. Все в городке старались обходить его стороной, но только не Кэтрин и Петрович. Последний получал странное удовольствие, галопируя вокруг опасного места. Каждый раз он ставил свои копыта все ближе и ближе к расщелине.

К счастью, конь не сломал ногу, но вывиха оказалось вполне достаточно, чтобы девочка отвела Петровича в его стойло в Корневище. Несколько дней им обоим придется воздержаться от совместных прогулок в лесу.

Тем вечером, когда Кэтрин уже готовилась ложиться спать, она внезапно почувствовала тревогу. Может быть, причиной был несчастный случай с конем, а может быть, такое пустое без старого волшебника и Ника Корневище. Она не знала. Перед тем как уснуть, ей необходимо было накормить филинов, поэтому, отбросив в сторону все дурные предчувствия, Кэтрин направилась в мастерскую. Одетая в ночную сорочку, держа в одной руке свечу, а в другой любимые лакомства птиц, девочка шла по темному коридору по направлению к лаборатории. Открыв дверь, Кэтрин замерла в удивлении. Библиотека старого мага была перевернута вверх дном. Конечно, Омбрик и Николас собирались в спешке, и разбойник отнюдь не так методичен и аккуратен, как волшебник, но все же! Решив, что негоже оставлять комнату в таком виде, девочка решила привести библиотеку в порядок. Покормив филинов, Кэтрин вернулась к уборке.

Кругом валялись книги на латинском, французском и других языках, которых она не знала. Кэтрин окружали знакомые и в то же время странные предметы. Перелистывая толстенный фолиант, девочка обратила внимание на вмятины на страницах. Это было совсем не похоже на Омбрика! Порой маг даже надевал перчатки, чтобы прикоснуться к наиболее древним и ценным книгам, а тут такое! Пролистав с десяток страниц, Кэтрин внимательнее присмотрелась к вмятинам. Не может быть! Это оказались вовсе не вмятины, а… отпечатки пальцев! Девочка схватила одно из нескольких увеличительных стекол, которые во множестве были разбросаны по столу. Каждый отпечаток состоял из узоров — завитков, похожих на обычный рисунок на подушечках пальцев, только более… необычных. Кэтрин вспомнила, что она уже видела нечто подобное. Только вот где? Пытаясь вспомнить, девочка забеспокоилась — знакомое чувство тревоги подступило вновь. Вдруг Кэтрин сообразила. Ну конечно же! Робот-джинн! Отпечатки принадлежали ему! Она знала — Омбрик ни за что на свете не доверит заклинания какой-то машине. Пока маг спал, робот тайком прокрался в библиотеку! Кэтрин быстро закрыла книгу. Ее взгляд упал на обложку — девочка никак не могла перевести заглавие. Заклинания чего-то там… Но чего? Чего? Она никогда не видела этого слова прежде, и ей пришлось перерыть несколько словарей, чтобы найти его. Наконец Кэтрин сумела прочитать. Заглавие гласило: «Заклинания порабощения»…

Глава восемнадцатая

Зло путешествует незамеченным

Не прошло и часа, как Омбрик догадался, что джинном теперь управляет Король кошмаров. На подозрения его навела одна пустячная на первый взгляд вещь, несущественная деталь, на которую бы обратил внимание только очень старый маг. Волшебник понимал, что в этом деле надеяться на Ника просто бесполезно — разбойник не сводил восторженного взгляда с Гималаев, и остального мира для него не существовало.

Омбрик заподозрил неладное, когда увидел, что джинн, словно не желая, чтобы его заметили, украдкой любуется горами. Уж чего-чего, а такого машина не станет делать по своей воле! Робот не может проявлять любопытство, заинтересованность или восторг. Он делает только то, что ему приказано, но ни маг, ни Ник не приказывали ему ничего другого, как лететь в заданном направлении.

Омбрик закрыл глаза, чтобы сосредоточиться. Даже находясь на расстоянии тысячи километров от Сантофф Клауссена, он мог мысленно общаться со своими филинами. Не прошло и секунды, как он услышал птиц.

«Кэтрин, дай нам больше еды, — возмущенно ухали они. — Нашими порциями можно только птенцов кормить, и тем будет мало!»

Магу потребовалось некоторое время, чтобы достучаться до филинов — те не хотели слышать никаких мысленных сигналов, пока не наелись вдоволь. Наконец, сытые и довольные, птицы сумели сосредоточиться на вопросах Омбрика. Один из филинов припомнил, что вечером, как раз накануне их путешествия, он видел черного паука, ползущего по голове джинна. Птица не нашла в этом ничего необычного, ведь пауки постоянно населяли Корневище — они рассказывали ужасно смешные шутки и знали толк в щекотке. Поэтому филин преспокойно вернулся ко сну.

— Что за паук? — начав мысленный диалог, спросил Омбрик.

— Вообще-то странный паук, — ответил филин. — Полностью черный. Паук-волк[5], я думаю.

Полученной от птицы информации хватило волшебнику. Дело в том, что зимой пауки этого вида всегда впадали в спячку. Следовательно, не надо долго думать, чтобы догадаться — Бука отправил в Корневище того, кто привлекал меньше всего внимания — обычного домашнего паука. Уж это насекомое точно окажется вне всяких подозрений.

Но что им теперь делать? Захватить джинна врасплох и победить? Но как победить машину, наделенную неограниченной силой, да еще и оснащенную смертоносными мечами Ника Северянина? Кроме того, на карту была поставлена не только их безопасность. Буку, скорее всего, особо не интересовал ни старый волшебник, ни какой-то там разбойник. Король кошмаров мечтал завладеть потерянными реликвиями с «Лунного Клипера».

«Джинн ни в коем случае не должен догадаться, куда мы направляемся, — подумал Омбрик. — Уже не говоря о Буке. Если только Король кошмаров узнает об истинной цели нашего путешествия — нам всем конец». Поразмыслив, маг решил все-таки попробовать обмануть робота.

Тем временем воздушное судно неумолимо приближалось к заветному месту. Омбрик принял решение — полагаться только на время и магию и отдал приказ к снижению.

— Вот на тот склон, — закричал волшебник, перекрикивая ветер и указывая на скрытую облаками гору.

— Как прикажете, — отозвался джинн, и корабль понесся к стремительно приближающимся снежным вершинам. Омбрик попытался поговорить с Николасом, но тот был слишком увлечен рассматриванием окружающих пейзажей. Щеки разбойника покраснели то ли от мороза, то ли от восторга. Старый маг не мог сказать наверняка.

— Это то самое место? — спросил Ник.

— Да, ученик, — ответил Омбрик. — Нам придется поднять тонны льда и камней на поверхность, прежде чем мы найдем то, что нам нужно. Но благодаря тебе, Николас, у нас есть джинн. Он поможет.

Ник огляделся:

— Идеальное укрытие для засады. Мы станем отличной приманкой. — Разбойник взял свои мечи и соскочил с импровизированных саней.

Омбрик понимал, что теперь ему надо было держать ухо востро. Маг крепко стиснул в руках свой посох. Робота можно остановить одним-единственным заклинанием, но теперь, когда Бука управляет джинном, все будет не так просто.

Ноги волшебника тут же провалились по щиколотку в снег, стоило ему выбраться из летающего аппарата. Омбрик покопался в памяти, пытаясь найти соответствующее заклинание. Вот оно! Если без остановки произнести два заклинания подряд, должно получиться. Только на это потребуется четыре, может быть, пять секунд. Но пять секунд слишком долго в такой ситуации. Надо постараться отвлечь джинна, пока он будет произносить магические слова.

— Джинн, — тут же начал волшебник. — Складывайся и начинай копать.

Но вместо учтивого «как прикажете» робот медлил. Омбрик не верил своим глазам — механический человек ослушался! Сомнений не оставалось — джинн действовал не по своей воле. Им управляли! Промедление было секундным, но маг успел оценить степень угрозы. Робот начал превращаться: складывались сиденья, убирались лопасти пропеллеров. А маг тем временем повторял про себя слова заклинания. Он уже был готов произнести их, как внезапно Ник напал на джинна. В то же мгновение хитрая машина выставила вперед меч, блокируя удар разбойника.

— Я догадался! — закричал Ник. — Им управляют! — Он снова бросился на джинна, но тот парировал каждый выпад.

Омбрик не успел даже порадоваться исключительной прозорливости своего ученика. На это не было времени! Соединив два заклинания в одно, как умеют делать только величайшие волшебники, маг медленно произносил их. Тем временем Ник сражался с джинном.

«Я никогда не дрался так отчаянно», — мелькнуло в голове Ника.

Омбрик почти закончил читать заклинания, как с удивлением обнаружил, что не может шевелить губами. Они… замерзли. Холод пробежал по всему его телу, начиная с головы. Маг почувствовал, что его парализует, он не мог пошевелить даже пальцем, а затем произошло вообще невероятное — Омбрик начал уменьшаться в размерах. Через секунду он уже лежал на снегу, рядом с ним оказался Ник. Джинн смотрел на них с высоты своего роста. Хриплый, низкий смех вырвался из отверстия, которое служило ему ртом. Это был смех Буки.

— Могу я стать твоим учеником, учитель Омбрик? — прорычал Король кошмаров. — Твои заклятия порабощения я выучил быстро.

Ник попытался посмотреть на мага, но с ужасом обнаружил, что не может даже моргнуть. И дело было вовсе не в парализованном теле.

— Теперь вы мои рабы! — торжествовал Бука. — Марионетки в моих руках!

Это было правдой. Омбрик и Николас превратились в маленькие фарфоровые копии самих себя, размером не больше кукол.

Джинн встал позади них, отбрасывая длинную черную тень на их крошечные тела:

— Ну а теперь вы расскажете мне, что за оружие вы ищете!

Глава девятнадцатая

Сообщение птиц

Кэтрин только успела догадаться о предательстве джинна, как филины принялись оглушительно ухать. Они получили очередное послание от Омбрика. Девочка мало общалась с филинами (их язык считается самым трудным из всех языков птиц), поэтому ей пришлось приложить немало усилий, чтобы разобрать, что они говорят, или постараться домыслить, опираясь на отдельные слова.

— Опасность! — выкрикнула Кэтрин, а филины утвердительно кивнули. Девочка мигом бросилась к глобусу мага.

— Покажите, где! — взмолилась она. Филин указал клювом на большую, закрашенную белым, область в Центральных Гималаях.

— Омбрик и Николас в опасности? — в который раз переспросила Кэтрин, чтобы удостовериться. Филины, казалось, поняли, поэтому громко заухали.

Наконец-то! Кэтрин так долго ждала, чтобы отправиться в свое собственное путешествие. И вот он, шанс! Ей всегда хотелось увидеть необычные места, почувствовать на себе, что такое опасность. Возможно, она унаследовала это от родителей. Девочка не знала, но ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы решить, что делать.

Старший филин всегда отвечает первым

— Летите в лес, — приказала она филинам, используя для убедительности жесты и мимику, — и позовите оленя.

Птицы тут же вылетели в окно, громко захлопав крыльями. Кэтрин взглянула на компас, который ей оставил Ник, — он указывал путь. Девочка побежала собираться. Там, куда она отправляется, наверняка очень холодно, а еще опасно, поэтому ей весьма пригодится теплое пальто и… кинжал.

Глава двадцатая

В которой неожиданный поворот судьбы меняет все планы

План Буки сработал даже лучше, чем он мог предполагать. Все-таки здорово придумано пробраться внутрь джинна — его металлическое тело надежно защищало от солнечных и лунных лучей, кроме того, теперь он мог легко и быстро передвигаться. Укрывшись в роботе, он в одну секунду, если того требовали обстоятельства, вырастал до гигантских размеров или, наоборот, уменьшался, а кроме того, Бука наконец-то почувствовал, что такое быть существом из плоти и крови… ну или из металла, на худой конец. Королю кошмаров порядком надоело его призрачное тело — он мечтал вновь обрести твердую оболочку, которая бы не изменяла форму от малейшего дуновения ветерка. Бука надеялся, что очень скоро он станет реальностью, а не ночным кошмаром, видением, которое исчезало с рассветом.

С тех пор как Король кошмаров освободился из своего заточения, он и его приспешники побывали практически во всех уголках земного шара, сея страх и ужас. И, несмотря на это, Бука оказался не всесилен. Да, под покровом ночи не было ни одного существа страшнее его. Он научился собирать тучи, чтобы ни один лунный лучик не мог пробиться на Землю. В темноте он был Королем, способным замучить любого до смерти своими кошмарами. Но с наступлением рассвета Буке приходилось отступать. Солнечный свет разрушал все, что он успевал сделать. Взрослые отмахивались от кошмаров, называя их «плохими снами», и в этом же убеждали и детей. Именно дети придумали называть его Букой — именем, которое он ненавидел.

«Странно, — размышлял порой Король кошмаров. — Они боятся меня, но не верят в мое существование». Довольно! Теперь он станет тем, кого жалкие людишки будут бояться в любое время дня и ночи! И это только начало. Бука понимал: чтобы победить день, ему нужно новое оружие и новые знания. Замучить детишек кошмарами — маленький шаг на пути к его цели.

— Глупцы, — бормотал Бука. — В кошмары никто не верит, но им придется поверить! Придется!

Теперь он чувствовал себя более могущественным, чем когда-либо, и ни одна сила его не остановит. Медведь, назойливое дерево — все они пали, не сумев стать даже достойными противниками, как, впрочем, и этот выживший из ума старикашка и его бесполезный ученик.

Но сперва…

Сперва надо разузнать, что за опасное оружие скрывает этот волшебник. Если маг посчитал, что оно может уничтожить даже его, Короля кошмаров, то, пожалуй, эта вещь действительно обладает разрушительной силой.

Бука наклонился и взял в руки своих миниатюрных пленников. Он крутил и поворачивал их и так и эдак, задавая вопросы, но не смог ничего добиться. Омбрик либо не желал говорить, либо попросту не мог. Сколько бы Король кошмаров ни старался, старый маг молчал. Ник тоже молчал, правда, по одной простой причине — волшебник никогда не говорил ему о целях путешествия.

Разбойника только что не трясло от гнева — оказаться заложником! И кого! Тупой машины, которую он сам же и изобрел! И почему он не послушал Омбрика, когда тот предупреждал его об опасности магии? Николаса обжигал стыд, а кроме него, и другое, доселе неизвестное чувство — беспомощность. Да, по молодости с разбойником случались проколы, порой его загоняли в угол, но из любой ловушки он всегда выбирался с честью. Но стать куклой? Бесполезной, бессильной куклой! Одураченной каким-то джинном!

Заклятие Буки сработало безупречно. Ник не только не мог пошевелиться без того, чтобы ему не приказал Король кошмаров, у него теперь не было и собственной воли. Ученик мага не знал заклинания, равного по силе этому, и с удивлением отмечал, как умно поступил Бука — он парализовал их на всех доступных уровнях — физическом и ментальном. Хуже того, Ник даже не мог переброситься и парой слов с Омбриком и постараться найти выход из этого кошмара. Он мог говорить только тогда, когда Бука приказывал ему, а Омбрик не отвечал, потому что на его счет Король кошмаров не давал таких указаний.

— Ну вы! Глупые игрушки! Похоже, вы мне больше не нужны, — рассуждал сам с собой Бука.

— Да, господин, — против собственной воли ответил Ник.

Король кошмаров с отвращением кинул фигурки разбойника и мага в снег.

— Оружие здесь, большего мне и не надо. Все равно со временем я найду его. А вся необходимая мне магия в ваших книгах. Обойдусь без учителей!

Повалил снег, гигантские (для Ника, конечно же) снежинки медленно садились на его лицо.

«Хорошенькая смерть для воина, — подумал он. — Да и для волшебника тоже».

В этот момент забрезжил знакомый свет — тот, которого Бука боялся больше всего на свете.

Глава двадцать первая

Смех — горькая пилюля

Гималаи встретили его безмолвием и снежной белизной. Светящийся мальчик в мгновение ока появился перед Букой. Мощная вспышка света далеко отбросила Короля кошмаров от Омбрика и Ника.

Когда Бука сообразил, что произошло, он обнаружил себя лежащим на спине, а над ним нависал светящийся мальчик. До боли знакомый алмазный клинок остановился в нескольких миллиметрах от груди джинна, а конкретно, того самого места, где находился ключ завода. В памяти Короля кошмаров тут же всплыла сцена из прошлого — слепящий свет, лезвие в его груди и века заточения в вонючей пещере. Только не на этот раз!

Бука выхватил было меч, готовясь прикончить сопляка, но его что-то остановило. По небу летела упряжка оленей! Они перепрыгивали с облака на облако, готовясь обрушиться прямо на него! На одном из оленей верхом сидела маленькая девочка и размахивала кинжалом, как заправская разбойница! Но что было самым удивительным — оленям помогал лететь лунный свет!

Прежде чем Бука успел сообразить, что вообще происходит, вся компашка успешно приземлилась. Снег пошел сильнее, а олени окружили Короля кошмаров. Девочка, держась за седло, быстро свесилась со спины животного и подобрала фигурки Омбрика и Ника. Бука удивленно смотрел на происходящее, пока упряжка оленей не взлетела в воздух и не скрылась из виду.

Король кошмаров обернулся в сторону светящегося мальчика. Но мальчик тоже исчез — лишь его звонкий смех, эхом отражающийся от гор, звенел в воздухе. Словно заноза, он колол и еще больше злил Буку.

Глава двадцать вторая

Странный союз

Когда Кэтрин решила, что они улетели уже достаточно далеко от Буки, она направила оленей к месту, которое ей показалось безопасным и удобным для приземления — пещере на одном из горных склонов. Наступала ночь, но света, исходящего от мальчика, было вполне достаточно, чтобы увидеть, что сделало с ее друзьями страшное заклятие Короля кошмаров. Омбрик превратился в миниатюрную куклу-мага в шляпе, с бородой и посохом, а Николас, в свою очередь, — в куклу-разбойника, с саблями, размером с крошечные булавки, в каждой руке. Их лица стали мертвенно-бледными, глаза не моргали.

— Ник? Омбрик? — прошептала девочка, захлебываясь слезами. — Как мне спасти вас?

Кэтрин тут же взяла себя в руки — она отнесет их обратно в Сантофф Клауссен. Если понадобится, она перелопатит все книги в библиотеке, выучит все заклинания, но найдет способ расколдовать своих друзей. Даже если для этого потребуется вся жизнь!

В это время в пещеру вошли олени. Они почувствовали печаль девочки и окружили ее кольцом, согревая морозный воздух своим дыханием. Снаружи началась снежная буря, ветер завывал, бросая охапки снега в глубокие горные расщелины. Светящийся мальчик на мгновение высунулся из пещеры и тут же втянул голову обратно. Небо почернело от бесчисленных прислужников Буки — Страшилок и Кошмариков. Мальчик догадался — они ищут беглецов. Черные тучи сгущались, застилая Луну. Вместе с ночью на землю возвращалось зло — идеальное время для Буки. Вдвоем с Кэтрин им нечего было и думать справиться с Королем кошмаров — силы неравны!

Светящийся мальчик посмотрел на Кэтрин, та сидела, прижавшись спиной к каменной стенке и обняв неподвижных друзей. Девочка завернула кукол в свой желтый плащ, чтобы им было теплее.

Мальчик часто наблюдал за Кэтрин с той самой ночи в лесу, когда она, единственная из всех, не испугалась Страшилок. А затем он встретился с ней в небе. Светящийся мальчик никогда не видел людей, путешествующих по облакам! Он запомнил ее очаровательную улыбку — та согрела его и сделала по-настоящему счастливым. Этим утром он столкнулся с ее друзьями, и снова в небе, но они почему-то не взяли девочку с собой. «Так нечестно», — быстро решил светящийся мальчик и отправился в Сантофф Клауссен, чтобы проверить, все ли в порядке с его подругой. Та как раз в этот момент отправляла филинов за оленями. Мальчику не пришлось долго размышлять над тем, как помочь девочке. Он придумал сделать настоящую светящуюся дорогу в небе, чтобы животным было удобней скакать. Но когда олени оторвались от земли, мальчик заметил, что Кэтрин напугана. Она постоянно сверялась с компасом, висящим у нее на шее. Один-единственный раз, когда девочка отвела взгляд от горизонта, она смотрела на него. Что так испугало ее? Почему она больше не улыбается? Светящемуся мальчику так хотелось увидеть снова эту лучезарную улыбку.

Теперь они очутились в ловушке. И как он позволил ей остановиться в пещере, в замкнутом пространстве, из которого есть только один выход? Светящейся мальчик с трепетом вспомнил, как еще недавно он сам находился в заточении, пока лунный лучик его не освободил. Страшилки очень скоро обнаружат пещеру, но что тогда?

Мальчик снова высунулся из пещеры. Страшилки и Кошмарики были все ближе. Вдруг ему в голову пришла блестящая идея. Погоня! Только на этот раз все будет взаправду! Он уведет прислужников Буки подальше от пещеры. Мальчик приблизил к глазам алмазное острие и улыбнулся лунному лучику, находившемуся внутри лезвия. Они с лучиком давно уже стали приятелями. Лучик был готов, и мальчик в последний раз посмотрел на Кэтрин.

Через секунду он был уже снаружи. Мальчик вылетел наперерез солдатам Короля кошмаров, держа светящийся клинок перед собой. Яркий серебристый свет озарил черное небо, а мальчик поднимался все выше и выше, под самые тучи. Армии Кошмариков и Страшилок бросились за ним, увлекаемые прочь от Кэтрин.

Глава двадцать третья

Самая длинная ночь

Кэтрин услышала звонкий смех светящегося мальчика в тот момент, когда он увлекал полчища прислужников Буки подальше от пещеры. Вот это отвага! Рискнуть жизнью, чтобы спасти их! Светящийся мальчик был очень храбрым и умным — она в этом не сомневалась. Может быть, он сотворит новое чудо, которое поможет им, или приведет подмогу.

Сейчас единственной ее задачей было сидеть тихо и не дать себя обнаружить Кошмарикам и Страшилкам. Она попросила оленей накопать рогами снегу и свалить его на входе так, чтобы только маленькая щелочка осталась от прежде зиявшего в скалах отверстия. Правда, несмотря на то что теперь ветер не проникал в пещеру, в ней по-прежнему царил жуткий холод. Пальцы Кэтрин не слушались, а ноги онемели. Если бы только можно было разжечь костер! Но у девочки не было для этого ни дров, ни спичек, а кроме того, малейший дымок, и полчища прислужников Буки бросятся в пещеру. Поэтому Кэтрин оставалось только кутаться в свой плащ, крепко сжимая в руках фигурки Ника и Омбрика. Девочка придвинулась ближе к теплой спине оленя — все-таки его мех идеально подходил для морозов.

Что касается Ника, то даже несмотря на то что его тело отказывалось повиноваться, а глаза моргать, мозг продолжал работать. И о чем же интересно думал этот бывший разбойник, удалой казак, гроза всех бандитов? Он не вынашивал планы мести Буке. Вовсе нет. Ник беспокоился, достаточно ли теплое пальто у Кэтрин. Он представлял, какую бы теплую одежду он сделал для девочки, будь они сейчас в Корневище. Ник воспользовался бы опытом казаков — те выстилали подкладку двойными слоями меха. Кэтрин знобило, и бывший разбойник почувствовал себя еще более жалким, чем прежде. Его другу было холодно, а он ничем не мог помочь.

Кэтрин чувствовала себя небывало уставшей. Она пыталась бороться со сном, стараясь думать о том, что делать дальше, но мерное дыхание оленей усыпило и ее. Девочка аккуратно положила голову на фигурки Ника и Омбрика.

Когда детям снятся кошмары, они стремятся проснуться, зная, что зло останется во сне. Но для Кэтрин все было наоборот — Бука реальность, единственной возможностью убежать от которой — это заснуть. Девочка провела несколько часов, то проваливаясь в сон, то снова просыпаясь. Но сегодня ее сны были далеко не обычными.

Иногда детям снятся такие сны, когда они не принимают в них участия, действие разворачивается перед их глазами, а они просто с любопытством смотрят. Обычно в подобных снах участвуют дорогие им люди. Кэтрин снился Николас. Во сне он выступал в роли настоящего героя. Не волшебника, не разбойника или воина — нет. Он был мифологическим персонажем, владыкой, жившим в стране, окруженной снегами.

Обычно такие сны снятся крайне редко, и люди просто не понимают всей магии происходящего. Тот человек, который вам приснился, в этот момент видит тот же самый сон. Это и произошло с Ником. Разбойник недвижимо лежал рядом с девочкой и постепенно проваливался в сон. Он увидел себя в снежном городе, чьим властителем он был. Второй раз за долгое время разбойник увидел себя таким, каким видела его Кэтрин. На рисунке, который он вложил в грудь джинна, девочка тоже изобразила его настоящим героем. А теперь она представляла его властелином огромного города. Но вдруг случилось то, что обычно случается только во снах. Сон Кэтрин стал частью сна Ника. Отныне этот сон навсегда останется в сердце бывшего разбойника.

Как и все хорошие сновидения, это тоже быстро оборвалось. Ник открыл глаза, но плащ девочки, в котором он был, мешал ему видеть. В пещеру ворвался резкий порыв ледяного ветра. Послышались крики, а затем раздались удары металла о металл, ржание оленей. Бука нашел их! В общем гаме и шуме Ник различил отчаянный вопль Кэтрин:

— Прочь отсюда!

В этот момент кто-то, видимо, сдернул плащ с Ника, потому что разбойник увидел девочку, лежащую на полу и окруженную со всех сторон Страшилками. Олени бились в призрачных веревках, которыми опутали их Кошмарики, но силы оказались неравными: бедные животные лишь без толку били копытами по каменному полу пещеры. Самого Ника окружило несколько Кошмариков. Его подняли и поставили на ноги. Разбойник увидел мрачную фигуру джинна, смотрящую на него с высоты своего роста. Раздался леденящий душу смех.

— Маленькие жалкие человечки! — В голосе Буки звучало злорадство. — Какими бесполезными вы стали! — Его взгляд упал на Кэтрин. — Однажды мне не удалось превратить мальчишку в Принца кошмаров, ну и пусть, зато теперь у меня будет Принцесса кошмаров! Попрощайся со своими друзьями, девочка! — Король кошмаров жестоко ухмыльнулся и махнул Кошмарикам и Страшилкам. — Убить их! Сейчас же!

Страшилки подняли Ника в воздух и со всей силы швырнули на каменный пол. Звук разбивающейся фигурки отозвался в ушах Кэтрин. Девочку затошнило, у нее потемнело в глазах, а ее друг тем временем лежал сломанной неуклюжей куклой под мрачными сводами пещеры.

Кэтрин со всей силы, удивившей даже ее саму, рванулась, высвобождаясь от Страшилок, которые полетели к ней, и подбежала к Нику. Девочка осторожно принялась собирать кусочки разбившейся фигурки. Омбрик всегда учил их — магия ерунда, главное то, во что ты веришь. И она не раз убеждалась в силе своей веры. Кэтрин надеялась, что чудо произойдет вновь, как тогда, у Корневища.

Кэтрин забилась в дальний угол пещеры. Бука был всего в нескольких шагах от девочки. Через секунду он поймает ее и превратит в Принцессу кошмаров! Злобный смех эхом отразился от стен:

— Из тебя выйдет отличный Кошмарик!

Руки робота-джинна, которые еще не так давно аккуратно подбрасывали девочку в небо, со свистом разрезали воздух, готовясь схватить Кэтрин. Машина сделала несколько шагов, а затем почему-то встала, словно Бука наткнулся на невидимую стену. Робот не слушался приказов и замер на месте.

— Этого просто не может быть! — раздался свистящий голос Буки. Тем временем Кэтрин не мешкала — она быстро соединяла друг с другом кусочки, оставшиеся от фигурки Николаса. Хорошо еще, что кукла разбилась не на совсем мелкие осколки. Девочка быстро зашептала заклинание Омбрика:

— Я верю. Я верю. Пожалуйста, стань снова прежним. Это сработает. Я верю…

Но прежде чем она успела договорить, снаружи пещеры раздался ужасный грохот. Сначала Кэтрин подумала, что началась гроза, но затем сообразила, что грохот все приближается и приближается — он исходил из земли и неба. Девочка повернулась ко входу в пещеру; Бука и Кошмарики не преминули сделать то же самое. Небо озарилось ярким светом, а грохот не прекращался до тех пор, пока своды пещеры не затряслись. Страшилки и Кошмарики, которые летали снаружи, злобно завыли. А затем случилось невероятное… Без какого-либо предупреждения раздался оглушительный взрыв, потрясший гору до самого основания, — от вершины не осталось и камня на камне. Кэтрин успела нырнуть в укрытие, спрятавшись за скалой. Девочка укрыла фигурки Ника и Омбрика плащом, а голову закрыла руками. Взрывом разворотило пещеру, на Кэтрин посыпались обломки камней, развороченная порода и снег. Когда девочка подняла голову и открыла глаза, ее взгляду предстал потрясающий вид — бескрайние горные цепи, теряющиеся в дымке и уходящие за горизонт, ледники, сияющие голубоватым светом, черные провалы, похожие на мрачные пасти. Но везде: на каждой скале, на каждом уступе — теснились полчища подручных Буки. В этот момент из-за ближайшей каменной гряды показались гигантские мохнатые существа — высокие, точно медведи, белые, как снег, и вооруженные до зубов. Они врезались в орды Кошмариков и Страшилок, как прибой в песчаные дюны, сметая порождения ночи. Небо разрезала молния, разгоняя тучи в стороны и освобождая место для Луны. На землю тут же ринулась армия лунных лучиков под предводительством самого светящегося мальчика. Небо посветлело, а Кошмарики кинулись врассыпную.

Бука снова повернулся к Кэтрин — как он ненавидел их всех! А сопротивление этих ничтожеств разгневало его еще больше. Но теперь Королю кошмаров предстояло сразиться с Николасом. Разбойник уже успел превратиться обратно и теперь стоял, дерзко задрав голову, его плащ развевался на ветру, а в каждой руке было по сабле. Кэтрин удалось снять заклятие!

— Мерзкое порождение мрака! Как ты уже всех достал! — посмеиваясь, произнес Ник. Клинки Буки и разбойника скрестились. Если Король кошмаров был самый выдающийся из всех сил зла, то Ник Северянин — самый выдающийся из воинов. Они стоили друг друга и теперь вступили в смертельную схватку. Клинки мелькали с молниеносной скоростью, Кэтрин не успевала даже следить. Металл ударялся о металл, от мечей летели искры, падая на каменное основание того, что раньше было пещерой. И пока они дрались, они не преминули посмеяться друг над другом.

— Интересно, каково это, когда собственное изобретение тебя же и убивает? — злорадствовал Бука.

— Я тебя создал, я тебя и уничтожу, — не отставал Ник.

— Я разрушал целые планеты, да ты просто недоразумение, попавшееся мне на пути, — не унимался Король кошмаров.

Внезапно разбойник опустил мечи, встал прямо, закрыл глаза и спокойно произнес:

— Делай что хочешь, Бука.

— Это еще что за шутки? — взревел Бука. — Да я разрублю тебя на кусочки одним ударом.

Но Ник не пошевелился, только лишь начал насвистывать.

Король кошмаров занес меч и со всей силы опустил его на разбойника, но внезапно оружие зависло в нескольких сантиметрах над головой Ника. Бука снова попытался нанести удар, а разбойник тем временем открыл глаза и подмигнул Кэтрин.

— Это твой рисунок в его груди, — сказал он. — Бука может превратить нас в кукол, но не может причинить нам настоящего вреда. Рисунок стал своего рода оберегающим заклинанием.

Король кошмаров только сейчас понял, что проиграл. Пока проиграл. Кэтрин радостно захихикала. У нее словно камень с души свалился.

Тем временем Бука огляделся вокруг — кругом кипела битва, но его легионы Страшилок и Кошмариков теснили лунные лучики. Король кошмаров быстро сообразил, чем может кончиться для него дело, поэтому резко обернулся к девочке и разбойнику.

— Я оставлю джинна себе… как подарок. Он мне очень идет. — С этими словами Бука стал превращать робота в летающую машину, и уже в следующую секунду он и его воинство взмыли вверх, а через пару секунд превратились в темные пятна на далеком горизонте. Король кошмаров летел на запад — в противоположную сторону разгорающемуся рассвету.

Глава двадцать четвертая

Путешествие подходит к концу

Прошло всего несколько минут с того момента, как Бука исчез, но они были наполнены чудесами и необычными открытиями.

Заклятие порабощения только частично подействовало на мага. Дело в том, что хотя тело Омбрика превратилось в неподвижную куклу, его разум существовал отдельно. Этому старый волшебник научился давным-давно — он называл такое умение «астральной проекцией» и использовал только в исключительных случаях.

— Довольно опасная эта проекция, — объяснил маг Нику. — Никогда не можешь быть уверенным, что происходит с твоим телом, пока разум отсутствует, к тому же это требует больших затрат энергии. Я еще несколько месяцев буду отъедаться.

И действительно Омбрик все время что-то жевал, таская еду из бездонной сумки-невидимки. Маг с удовольствием рассказал Кэтрин и Нику, что с ним происходило, пока его тело безвольно валялось в пещере.

— В тот момент, — начал волшебник, — когда Бука произнес свое заклятие порабощения, я мысленно отправился в храм к лунным ламам. Лунные ламы — священное братство людей, посвятивших всю свою жизнь изучению Луны. Их храм, или, как они его сами называли, лунный ламадарий, был с самого начала истинной целью путешествия Омбрика.

История, к сожалению, не сохранила для нас сведений о том, как лунные ламы появились на Земле или почему они решили посвятить свои жизни изучению Луны. Впервые маг услышал о них, еще будучи мальчишкой и живя в Атлантиде. Даже величайшие умы этого давно затерянного города считали лунных лам лишь красивым преданием. Но Омбрик почему-то поверил в них и теперь, когда он вновь нос к носу столкнулся с Королем кошмаров, решил, что ламам будет интересно узнать о возвращении Буки. К тому же они смогут оказать им бесценную помощь, которую никто другой на Земле оказать не сможет.

Лунные ламы

Лунные ламы всегда были народом секретным и осторожным: они не вступали в контакты ни с внешним миром, ни с древними волшебниками, вроде Омбрика. А когда маг впервые попал в их ламадарий, ламы встретили его не слишком гостеприимно. Омбрик тут же начал засыпать их вопросами, вроде — правда ли, что у них хранится реликвия с «Лунного Клипера»? Действительно ли она упала на Землю? Обладает ли это бесценное сокровище необычайной силой, которую ей приписывают? Но на все вопросы ламы отвечали молчанием. Они поклялись хранить события, связанные с взрывом на «Лунном Клипере», в тайне и будут продолжать делать это, пока им не поступит другого указания.

У лам была прямая связь с Лунным Малышом, которой они, правда, пользовались только в случаях исключительной важности.

— Что может быть важнее возвращения Буки? — вопрошал их Омбрик. — Его войско за теми горами! Вы что, не понимаете? — кричал он. — Кровный враг вашего повелителя вернулся, он вооружен до зубов и угрожает спокойствию всей Земли! Беда будет такая, что мало не покажется!

Но лунные ламы были одними из самых спокойных людей во Вселенной, и ни одни увещевания, крики и мольбы не могли их заставить шевелиться быстрее. Ламы, шлепая своими серебристыми сандалиями и пряча руки в широкие рукава шелковых халатов, неспешно собрались во внутреннем дворе храма. Их круглые широкие лица, напоминающие лунный диск, были непроницаемы.

— Мы ценим твою озабоченность, — сказал один лама.

— Мы понимаем твое разочарование, — ответил другой.

— Мы полностью тебе сочувствуем, — кивнул третий.

— Мы всецело сожалеем, — произнес четвертый.

— Мы должны получить знак, — добавил пятый.

— Мы надеемся на понимание, — закончил шестой.

— Извините, — подытожил тот самый лама, который заговорил первым.

Их ответы привели Омбрика в ярость, несвойственную старому магу. Какая жалость, что он находится здесь лишь мысленно, если бы маг был в своей телесной оболочке, ох и наподдал бы он им — зашевелились бы как миленькие!

Но вдруг случилось нечто удивительное. В яркой полосе света с неба появился светящийся мальчик. Он приземлился прямо во дворе храма напротив Омбрика и лам. В руке мальчик держал алмазный клинок, чье острие ярко горело в ночи. Маг тут же узнал его — тот самый ребенок, который уже однажды спас их от нападения Страшилок в Сантофф Клауссене. Оказалось, что лунные ламы тоже его узнали. Их реакция на появление светящегося мальчика потрясла Омбрика. Сначала они принялись бормотать что-то нечленораздельное, затем бросились на колени и экзальтированно забились лбами о мраморный пол. Старый маг улыбнулся и хотел было уже заметить, что на деле ламы оказались довольно проворными, но вовремя прикусил язык. Перед ними стоял величайший волшебник, а они били поклоны какому-то мальчишке! Невиданно!

Тем временем, все еще склонившись до земли, лунные ламы заголосили все разом.

— Этого знака мы так долго ждали!

— С начала нашего служения!

— О, великий хранитель Лунного Малыша!

— Обладатель алмазного клинка!

— Тот, кто остановил Буку!

— Тот, кого зовут Лучик!

Лучик! Омбрик никогда не встречал этого имени в древних текстах, посвященных Золотому времени. Маг оглядел мальчика. Тот излучал мягкое свечение, походящее на свет светлячков. Неужели это призрачное создание — тот, кто много веков назад победил Короля кошмаров?

Ламы направились к гонгу, висевшему как раз недалеко от Омбрика. Старый маг с восхищением посмотрел на музыкальный инструмент. Впрочем, это был не простой инструмент — его поверхность украшал искусный орнамент, рассказывающий историю… не может быть… Лунного Малыша!

— Много столетий назад Лунный Царь доверил нам гонг, — пояснил верховный лама. — Инструмент много всего видел… и много всего помнит.

Всю поверхность гонга покрывали рисунки, изображавшие Лунного Царя, летящего «Лунного Клипера», довольных лунороботов и счастливых лунных мышек. Омбрик с восхищением рассматривал узоры. Вдруг он увидел изображения, которые проливали свет на загадку Золотого времени — то, что он страстно хотел узнать. Маг перевел взгляд с музыкального инструмента на стоявшего рядом мальчика. Не может быть! Так это правда! Светящийся мальчик и есть тот верный и преданный друг Лунного Малыша! Это он защищал лунного принца от кошмаров, это его алмазный клинок пронзил черное сердце Буки в решающий момент битвы. Благодаря ему произошел взрыв, спасший жизнь Лунному Малышу и отправивший Черный Галеон Короля кошмаров на Землю, где он метеоритом упал на землю. Это он заточил Буку в мрачную пещеру, где тот томился много столетий! Так вот кто настоящий герой!

— Лучик! — восклицали ламы в унисон.

— Действительно Лучик, — с удивлением пробормотал Омбрик.

Мальчик растерянно стоял перед склоненными ламами, в его зеленых глазах отражались картинки прошлого. Как давно его никто так не называл, но в самых дальних уголках памяти это имя сохранилось навсегда. Внезапно мальчик резко затряс головой. Нельзя медлить! Главное сейчас, что он здесь! А битва тем временем продолжается! Мальчик поднял свой алмазный клинок вверх. Ламы и Омбрик проследили за ним взглядом и содрогнулись — со всех уголков Земли в Гималаи стягивались армии Кошмариков и Страшилок. Полчища прислужников Короля кошмаров выследили Лучика и теперь преследовали его в надежде уничтожить — они не знали, что мальчик сознательно заманил их в ловушку. Лучик тем временем оглядел лунных лам — у этого священного братства есть нужное ему оружие, которому ни один Кошмарик не сможет противостоять.

Омбрик услышал нарастающий шум и обернулся. У входа в ламадарий, между высоченных колонн, собирались странные белоснежные создания, причем они подходили уже в полной боевой готовности. Снежные люди, или, как их еще называют, Йети! Омбрик читал о них, но никогда не видел собственными глазами. Мохнатые гиганты славились отличным арсеналом оружия. У них были светящиеся дубинки, мечи на любой вкус, копья, луки и стрелы, но по-настоящему смертоносной для порождений тьмы была звездная пыль, из которой и выковывалось оружие.

Йети и их оружие

Некоторые Йети ходят прямо

Большинство Йети предпочитают передвигаться на четвереньках

Арбалет Йети с дальностью «гора-гора»

Колчан

Сабля с кастетом

Меч

Обеденный нож

Дело в том, что ни один самый острый клинок не мог победить призрачных прислужников Буки. Обычное земное оружие не приносило им ни малейшего вреда, и только звездная пыль могла побороть порождения мрака.

Ламы задули в рога — битва началась! Лучик повел Йети в наступление, Страшилки и Кошмарики разлетались прочь, спеша вернуться на вершину, где остался их повелитель. Лунное воинство преодолевало гору за горой, надеясь успеть вовремя, пока не случилось непоправимое — ведь Кэтрин осталась один на один с Королем кошмаров! Ламы не отставали от Йети ни на шаг. Что удивительно, каждый лама кружился вокруг своей оси, подобно смерчу, дервишу[6] или банши[7], и при этом умудрялся идти вместе со всеми!

Омбрик пристроился в конце войска. Маг успел как раз вовремя — Ник уже превратился обратно из куклы в человека, правда, волшебник не мог увидеть этого, находясь высоко в небе. Он боялся, что потерял друзей навсегда, поэтому с отчаяния разбил пещеру вдребезги. И хотя старый маг всегда не любил признавать свои ошибки, на этот раз он согласился, что немного переусердствовал.

— Дурацкий фокус, — заключил Омбрик, заканчивая свой рассказ. — Такие опрометчивые поступки больше подходят тебе, мой ученик Николас… Я ведь мог кого-нибудь ранить, например оленей или даже тебя, Кэтрин. Не понимаю, что на меня нашло.

Оказывается, даже астральная проекция может краснеть, что и случилось с Омбриком впервые за многие сотни лет. Ник довольно захохотал.

— Да ты красный, как заходящее солнце, — подколол разбойник.

— Он просто беспокоился за нас, — попыталась сгладить неловкость Кэтрин.

Омбрик кашлянул, прочищая горло, а затем принялся искать среди осколков скал и снега свою уменьшенную копию. Найдя наконец местами сломанную и изуродованную куклу, маг спроецировал свою астральную сущность прямо на нее. Через несколько мгновений перед друзьями в полный рост стоял целый и невредимый маг.

Ник внимательно посмотрел на Омбрика:

— Как ты это сделал? И, если уж забегать вперед, как сделаю это я?

Волшебник молча оглядел своего ученика, а затем, немного помедлив, произнес:

— Ты знаешь, иногда мечты могут стать самым несокрушимым оружием на всем белом свете. Надо только верить в свою мечту, а чтобы разрушить чары заклятия порабощения, нужно верить в… свободу.

Ник кивнул. Его учитель прав. Но он также твердо верил, что его спасли не только мечты, а кое-кто еще. Разбойник посмотрел на Кэтрин:

— Ты спасла мне не только жизнь. — Он коснулся золотого компаса, висящего у девочки на шее. Его подарок сослужил им обоим хорошую службу. Кэтрин совершила первое в своей жизни путешествие, а он обрел друга на всю жизнь. Ник повернулся к старому волшебнику: — Я пришел в вашу деревню за золотом, а нашел поистине бесценное сокровище.

Несколько секунд Омбрик смотрел себе под ноги, а когда заговорил, его голос прозвучал очень сердечно и тепло:

— Помнишь, однажды я говорил тебе, что в мире нет той магии, которая могла бы изменить человеческое сердце. Сегодня ты доказал мне обратное. — И маг улыбнулся глупой улыбкой впервые за всю историю земного шара.

Но друзьям не удалось насладиться этим чудным моментом душевной близости, они должны были спешить в лунный ламадарий. Ламы оказали им великую честь, разрешив участвовать в их церемонии.

— Нигде на Земле свет не светит так ярко, как здесь, в Гималаях, — радостно сообщил Омбрик, когда он, Николас и Кэтрин остановились на вершине башни лунного ламадария. — И ни одно место не находится в такой близости к Луне. Сейчас мы стоим на самой высокой точке мира.

И, пожалуй, самой прекрасной. Ламадарий представлял собой дворец, украшенный мозаиками из ляпис-лазури и опалов, а необычная конструкция сохраняла под его сводами прохладные лунные лучи даже в свете яркого дневного солнца.

Пронзительно зазвучали колокола и гонги из храма, который находился в самом центре ламадария. Кэтрин не могла отвести взгляда от крыш, украшенных сотнями тысяч маленьких серебряных колокольчиков, — они звенели при малейшем дуновении ветерка.

— Как думаешь, что там будет? — спросила девочка Ника.

— Надеюсь, еда, — пошутил тот. — Омбрик уже съел все, до чего сумел дотянуться, если так пойдет и дальше, я начну жевать свой плащ.

В этот момент они вошли во внутренний двор ламадария, и маг цыкнул на них, призывая замолчать.

Все братство собралось здесь, ламы стояли в почтительном молчании, так же, впрочем, как и гигантские мохнатые воины.

— Как их там называют? — прошептала Кэтрин.

— Вообще-то все знают их под именем снежных людей, но ламы зовут этих монстров — Йети, — шепотом ответил Омбрик.

Белоснежные мохнатые существа никогда прежде не видели детей, поэтому наблюдали за Кэтрин с любопытством. Как, впрочем, и большинство обитателей ламадария. Шесть птиц с серебристыми отметинами на крыльях разглядывали девочку. Оказалось, что это снежные гималайские гуси — их нельзя повстречать за пределами ламадария.

— Надо не забыть записать в блокнот, — задумчиво пробормотал маг. — Пригодится.

Кэтрин уже успела зарисовать удивительных гусей в свой альбом. Только подумать, она — единственный в мире ребенок, кто видел этих редких птиц.

— Наверно, здорово прокатиться на одном из них, они такие большие, — шепотом произнесла девочка, но Омбрик приложил палец к губам, призывая к тишине.

Наступал торжественный момент. Омбрик, Кэтрин и Ник Северянин вышли на середину храмового двора. Олени важно задрали вверх головы, словно салютуя рогами. Девочка не могла оторвать свой взгляд от гонга, о котором ей успел рассказать волшебник. Кэтрин искала на рисунках своего друга, светящегося мальчика — Лучика (теперь она, по крайней мере, знает его имя).

«Интересно, а где же он сам? — думала девочка. — Уж кому-кому, а ему обязательно надо быть здесь».

Но, как ни странно, церемония началась без него. Верховный лама, ничем не отличающийся от остальных лам, за исключением того, что он держал в руках золотой скипетр, вышел вперед и ударил по гонгу. Тут же раздался такой мелодичный звук, какой ни один из гостей не слышал за всю свою жизнь. Как только звук затих, растворившись в воздухе, гонг из металлического стал превращаться в стеклянный. На его молочно-белой поверхности отразилась Луна. Послышался шепот. Неужели ламы ждали именно этого момента? Как только гонг перестал вибрировать, изображение Луны словно увеличилось в размерах, а среди лунных кратеров стало вырисовываться чье-то лицо. Ламы тут же упали на колени, почтительно склонив головы до самой земли. На собравшихся смотрело самое доброе лицо во Вселенной.

— Не может быть! Лунный Царь! — выдохнул Омбрик, схватив Кэтрин за локоть.

Да, это был Лунный Малыш.

По изображению шла легкая рябь, оно мерцало, как мерцает свет, огибая деревья в лесу, просачиваясь сквозь листву. Тем не менее всем было понятно, кто перед ними. Голос Лунного Малыша зазвучал нежно и умиротворяюще, почти как музыка.

— Приветствую вас, мои верные друзья! — начал он. — Вы столкнулись с величайшим злом, когда-либо существовавшим во Вселенной, но не струсили. Каждый из вас готов был пожертвовать жизнью. Какая отвага! Какие умения! Сколько мудрости вы проявили! И я благодарю вас за это!

Ник, Омбрик и Кэтрин смутились и неловко поклонились.

— Но битва далека от завершения, — продолжал тем временем Малыш. — Бука не остановится. Друзья мои, вы готовы продолжать сражаться?

Друзья слушают Лунного Малыша

Ник, Омбрик и Кэтрин переглянулись, но они уже знали, что ответят. Разбойник вытащил из-за пояса меч, маг посох, а девочка — кинжал. Малыш ласково улыбнулся. Улыбка Лунного Царя потрясала, она была полна теплоты и дружелюбия, ради одной только этой улыбки можно было не только победить Буку, но и совершить что угодно.

— Вам понадобится помощь, — произнес Малыш.

Верховный лама достал из складок своего халата древнее оружие и протянул его друзьям. Ник сделал шаг вперед и с удивлением впился взглядом в меч (а это был именно он) — разбойник думал, что повидал всякое оружие, но такого он не мог даже себе вообразить. Лезвие украшал светящийся золотой круг, а на острие располагалось изображение полумесяца.

— Когда произошла великая битва Золотого времени, на землю упало пять предметов с «Лунного Клипера», — объяснил Малыш. — Если собрать их вместе, получится поистине несокрушимое оружие против Буки. Самым первым упал меч моего отца. Правда, это не совсем оружие, предназначенное для войн. Много тайн и секретов Золотого времени сокрыто в нем. Как бы там ни было, чтобы использовать его, нужно обладать не только отвагой, но и знаниями. Кто отважится взять меч?

Кэтрин и Ник одновременно подумали об Омбрике, как старый волшебник сделал шаг вперед. Он аккуратно взял меч из рук верховного ламы и стал внимательно его осматривать.

«Какая древняя магия в нем заключена, — подумал Омбрик, держа удивительное оружие в руках. — И сколько секретов явится этому миру». Но затем волшебник повернулся к Никласу и отдал ошарашенному разбойнику меч.

— Ты больше не мой ученик, — мягко произнес маг. Раньше с такой теплотой он обращался только к Кэтрин. — Я научил тебя всему, что мог. Ты заслужил это бесценное оружие.

Ник удивленно смотрел на Омбрика и, пожалуй, впервые в жизни не знал, как реагировать:

— Омбрик… Я не готов, да и не заслуживаю… Ты ждал этого всю свою жизнь… — начал он, но его прервала Кэтрин.

— Омбрик прав, — тихо произнесла девочка. Ник подумал, что она всегда знает, что для него лучше, и в какой-то степени даже мудрее старого волшебника, поэтому, поклонившись, разбойник принял меч из рук мага. Как только Ник прикоснулся к холодной стали, он ощутил странное спокойствие, как будто только что открыл для себя ранее неведомую цель, к которой надо стремиться всеми возможными силами. А еще Ник почувствовал уверенность в правильности выбора, словно не могло быть и речи, чтобы он не принял меч. В этот момент разбойник твердо знал, чему посвятит свою жизнь — кажется, мечта Кэтрин начала сбываться.

Николас оторвался от меча и посмотрел на изображение Малыша, тот терпеливо ждал ответа разбойника.

— Используй его мудро и неси добро, — произнес Лунный Царь. — Теперь и вечно.

А где-то, на верхушке башни ламадария, сидел никем не замеченный Лучик и наблюдал за церемонией. Правда, он все больше поглядывал на синеющие в облаках остроги гор в поисках Буки. Не найдя Короля кошмаров или его прислужников, Лучик успокоился и решил присоединиться к друзьям. Он поднес свой клинок к глазам — маленький лунный лучик горел, замурованный внутри. Если бы не его любопытство… Бука бы сейчас томился в мрачной подземной пещере. Та темная зимняя ночь, навсегда изменившая существовавший порядок вещей, казалось, была многие сотни лет назад, столько всего успело произойти с тех пор. Сейчас лунный лучик вспыхнул серебристым светом, словно подбадривая — «Вперед!», «Мы теперь в безопасности». Лучик засмеялся своим звонким смехом и спрыгнул вниз, к остальным.

Он приземлился прямо в центре храмового двора, схватил Кэтрин за руку, полетел в небо. Ламы восторженно захлопали, снежные гуси принялись гоготать. Омбрик же вытащил здоровое печенье, надежно спрятанное в рукаве мантии, и довольно откусил приличный кусок. Лучик и Кэтрин кружились в морозном воздухе, рисуя спирали. Малыш засветился так ярко, что ламы вынуждены были прикрыть глаза. Они никогда не видели Царя таким счастливым. И в тот день, казалось, весь мир купается в довольстве и спокойствии.

Последующие недели текли неспешно, размеренно. Они все заслужили хороший отдых. Омбрик ел столько, что Йети, которые, как ни странно, оказались искусными поварами, буквально сбивались с ног.

— Сомневаюсь, что за всю мою жизнь у меня выдалась хоть парочка таких спокойных деньков, — заметил Ник, когда они с Кэтрин стояли на балконе храма. Девочка тем временем зарисовывала снежных гусей себе в альбом. — Наши безмятежные деньки, — мечтательно протянул он.

— Безмятежные? — спросила Кэтрин, поднимая голову от рисования.

— Да, так Омбрик всегда говорит, ну… в смысле беззаботные. — Ник улыбнулся и добавил: — Ты меня знаешь, я предпочитаю битвы и приключения.

Кэтрин догадалась, что разбойник имел в виду. Все эти удивительные события, произошедшие с ними за такой короткий срок. Снежные люди. Гигантские гуси. Лунные ламы. Девочка задумалась, каково будет возвращаться в Сантофф Клауссен после стольких странствий. Кэтрин закрыла глаза, пытаясь представить себе свою жизнь до той памятной встречи с Королем кошмаров. В ее размеренной жизни был Старый Уилл, маленький Фог, медведь, Петрович, Корневище… Она так по ним скучала, даже несмотря на то что уже привыкла к опасностям, подстерегающим на каждом шагу.

— Счастье победы, — пустился в объяснения Николас. — Тебе просто незнакомо это чувство, но ничего — скоро привыкнешь.

Улыбка тут же слетела с лица девочки, и Кэтрин серьезно посмотрела на разбойника:

— Но мы же не победили Буку.

— Верно, — кивнул Ник. — Но мы живы и сразимся с ним в другой раз. Жизнь — длинная штука…

Кэтрин на мгновение задумалась, а затем вытащила из кармана еще один кусочек уголька и снова принялась за рисунок. Ник смотрел на горизонт — какую мечту подарила ему эта маленькая девочка, в сущности, еще совсем малышка — сверкающий город, который он когда-нибудь построит и владыкой которого станет.

Впереди их ждало много всего удивительного и необычного. Ведь возможностям нет предела. Чудесам — границ. Путешествиям — преград. Землям — конца. Много радостей, но много и горестей…

Так начинаются все истории.

Примечания

1

Вращающаяся деталь, выполненная в виде колеса, охватываемого канатом или ремнем. (Прим. пер.)

2

Английская монета. (Прим. пер.)

3

Игра слов. По-английски героя зовут «North», что значит «Север».

4

Короткая и узкая остроконечная бородка. (Прим. пер.)

5

Действительно существующая разновидность пауков.

6

Монах, исполняющий особый танец-вращение. (Прим. пер.)

7

Персонаж ирландского фольклора. Женщина-банши появляется возле дома человека и, кружась в воздухе, пугает его своими стонами и криками. (Прим. пер.)

Content

Лора Герингер, Уильям Джойс
Ник Северянин и битва с Королем кошмаров

Глава первая В которой великая война вспыхнула вновь

Глава вторая В которой подтверждается важность знания языка насекомых

Глава третья Жутковатая прогулка в лесу

Глава четвертая Загадки, скрытые во мраке

Глава пятая Золотое время

Глава шестая Ник Северянин, или Самый нежелательный источник помощи

Глава седьмая Вовсе и не глава, а скорее кусочек головоломки

Глава восьмая В которой невозможное повторяется с завидной регулярностью

Глава девятая Битва с медведем

Глава десятая В которой великие события происходят впопыхах

Глава одиннадцатая В которой оказывается, что мудрость — довольно хитрая штука

Глава двенадцатая Еще один короткий, но занимательный эпизод

Глава тринадцатая В которой ученик воина оказывается смышленым малым

Глава четырнадцатая В которой маг и его ученик совершают важные открытия

Глава пятнадцатая Переменная облачность и преимущественно нечестно

Глава шестнадцатая Гнев, возраст и страх портят внешность

Глава семнадцатая Неожиданный поворот

Глава восемнадцатая Зло путешествует незамеченным

Глава девятнадцатая Сообщение птиц

Глава двадцатая В которой неожиданный поворот судьбы меняет все планы

Глава двадцать первая Смех — горькая пилюля

Глава двадцать вторая Странный союз

Глава двадцать третья Самая длинная ночь

Глава двадцать четвертая Путешествие подходит к концу

Примечания