Микагэ Эйдзи

Пустая шкатулка и нулевая Мария. Том 4

Перевод с английского языка – Ushwood

Бета-редактирование – Danholm

Любое коммерческое использование данного текста или его фрагментов запрещено

Объяснение правил игры

«Йя-йя-йя! – В чем – дело? – Я – Нойтан – всеми – любимый – симпатичный – талисман – “Битвы за трон”!»

«Э? – Тебя – удивляет – что – такая – выдающаяся – персона – как я – здесь? – Кхм – пожалуй – я – разъясню – правила – “Битвы за трон” – тебе – бедняге – с памятью – цыпленка! – Хотя – вас – тупиц – легко – принять – за ходячий – пример – слова – «идиот» – я – буду – с тобой – вежлив! – В конце концов – я же – талисман».

«Итак – я – начинаю!»

«Если – вкратце – “Битва за трон” – это – игра – где – надо – обманывать – и убивать – друг – друга».

«Шесть – игроков – получают – каждый – свой – [класс] – и должны – выполнить – свои собственные – условия – победы. – Сейчас – я – покажу – все – [классы] – и условия – победы!»

● [Король]

Условия победы: смерть [Принца] и [Революционера]

● [Принц]

Условия победы: смерть [Короля], [Двойника] и [Революционера]

● [Двойник]

Условия победы: смерть [Принца] и [Революционера]

● [Колдун]

Условия победы: собственное выживание

● [Рыцарь]

Условия победы: смерть [Короля] и [Принца]

● [Революционер]

Условия победы: смерть [Короля], [Принца] и [Двойника]

«Игра – идет – до тех – пор – пока – условия – победы – не будут – выполнены – для всех – оставшихся – игроков! – Иными – словами – игра – не закончится – если – выполнить – лишь – свои – условия – к примеру – если – ты – [Король] – и [Принц] – с [Революционером] – мертвы – игра – не завершится – поскольку – жив – [Рыцарь] – которому – нужна – твоя – жизнь».

«А значит – кто-то – обязательно – начнет – убивать».

«Э? Как убивать? У каждого игрока есть нож, так что просто начните резать друг друга».

«Хаа? Ты неспособен на такое? Тогда убей себя, кретин! Или ты не сечешь, что все человечество – замечательная раса, умеющая убивать саму себя без всякой цели?»

«Этика? А, ты про эту невразумительную штуку, которая меняется вместе с обстоятельствами. Это она не позволяет тебе убивать? Меня от этого тошнит, но должен признать, это вполне может быть правдой. Не волнуйся! “Битва за трон” устроена так, что даже хлюпики вроде тебя могут убивать! Мы любезно внедрили систему, которая позволяет игрокам убивать друг друга простым нажатием кнопки».

«…»

«Мм? – Я – вовсе – не сержусь! – Эмм – сейчас – я – объясню – какими – способностями – обладает – каждый – [класс] – включая – способности – убивать – других».

Способности [Короля]

● [Убийство]

Может выбрать игрока, которого желает уничтожить, и попросить [Колдуна] или [Рыцаря] сделать это. [Король] не обязан выбирать кого-либо.

● [Подмена]

Один раз за игру может избежать [Покушения], обменявшись ролями с [Двойником] на один день. Если в этот день происходит [Покушение], вместо [Короля] погибает [Двойник].

Способности [Принца]

● [Восхождение на трон]

Получает право использовать [Убийство] после гибели [Короля] и [Двойника].

● [Невосприимчивость к магии]

Не может быть убит [Колдовством].

Способности [Двойника]

● [Наследование]

Получает право использовать [Убийство], если [Король] погибает или производится [Подмена].

Способности [Колдуна]

● [Колдовство]

Может принять решение, умертвить ли персонажа, выбранного для [Убийства]. Жертва сгорает заживо.

Способности [Рыцаря]

● [Смертельный удар]

Может принять решение, умертвить ли персонажа, выбранного для [Убийства]. Способность активна, только если [Колдун] мертв. Жертва умирает вследствие отсечения головы.

Способности [Революционера]

● [Покушение]

Убивает выбранного персонажа. [Революционер] не обязан выбирать кого-либо. Жертва умирает вследствие удушения.

«В целом – чем сильнее – способности – тем выше – риск – так что – ни один – [класс] – нельзя – назвать – самым – выгодным».

«Теперь – я – покажу – расписание – оно – невероятно – важно».

-12<A>

• Перерыв, отдых в своей комнате

12-14<B>

• Сбор в большой комнате

14-18<C>

• Выбор партнера по [Тайной встрече] до 14:30. 30-минутное пребывание в комнате выбранного игрока

• [Король] может выбрать цель для [Убийства]

• [Колдун] может применить [Колдовство] ([Рыцарь] может применить [Смертельный удар])

(Игрок, ставший жертвой [Колдовства] или [Смертельного удара], погибает в 17:55)

18-20 <D>

• Сбор в большой комнате

20-22 <E>

• Ужин в своей комнате

(При отсутствии еды – смерть путем превращения в мумию)

• [Революционер] может применить [Покушение]

(Игрок, ставший жертвой [Покушения], погибает немедленно)

22-<F>

• Перерыв, сон

«С помощью – этого – расписания – ты – можешь – планировать – свои – действия!»

«Ах, да – я – еще – кое-что – должен – сказать».

«На самом – деле – “Битва за трон” – играется – всеми – игроками – по очереди. – Когда – ты – игрок – все – остальные – просто – NPC – и не умирают – на самом – деле – когда – ты – их – убиваешь! – Разве – не круто? – Убивай – сколько – захочешь – наслаждайся – игрой».

«Что? – Все равно – не можешь – наслаждаться – игрой – хотя – все – остальные – просто – NPC?»

«Да ты просто куча говна, которая живет скучной жизнью, о тебе даже заметки в Yahoo News не будет, когда ты помрешь! Поддайся страсти, получай удовольствие от каждого мгновения этого цирка! Это отлично подойдет такому, как ты, кого и от свиньи-то не отличить!»

«…»

«Шутка! ♠ Что – удивил – я – тебя? – Нойтан – обожаемый – всеми – талисман – и – я – никогда – бы – не стал – думать – так ♠».

«Ну что ж – добро – пожаловать – в “Битву за трон”!»

Пролог

Я снова в том месте, которое помню лишь пока сплю.

– Честно говоря, я недоволен развитием событий.

Я вроде как уже привык с ним встречаться, но до сих пор не пойму, какое же у него лицо.

– Какая ирония, что все произошедшее случилось благодаря Дайе Омине-куну, хотя он, по идее, твой враг. …Нет, пожалуй, точнее было бы сказать, что он сделал это именно потому, что он твой враг.

Но даже произнося подобные вещи, он (она?) продолжает самоуверенно улыбаться. Он, как всегда, отвратителен.

– Все-таки наши с тобой цели похожи.

Цели?

От этого слова меня охватывают подозрения. На мой взгляд, непохоже, чтобы у него вообще была цель. По-моему, он просто играется с нами.

Так что я ему не верю. По-моему, все наоборот. Он же пытался все время уничтожить мою повседневную жизнь, которую я стремлюсь сохранить, верно?

– Если бы все действительно было так, как ты говоришь, разве я помог бы тебе уничтожить «шкатулку», когда твое тело было украдено у тебя?

Ты это сделал всего лишь чтобы наблюдать за мной, разве не так?

– Хе-хе… это для меня просто приятное времяпрепровождение, а не цель. Нет, пожалуй, можно сказать, что такое времяпрепровождение само по себе – тоже моя цель.

Совершенно не пойму, какая же твоя главная цель.

– Но разве с тобой не то же самое? Ты все время говоришь всякие расплывчатые слова, вроде «хочу сохранить повседневную жизнь». Думаешь, такую цель легко понять?

Я машинально закрыл рот.

– А раз ее трудно понять, то ее трудно и придерживаться. Так что я чрезвычайно уважаю Дайю-куна за то, что он сумел воспользоваться этим твоим слабым местом! Но даже несмотря на это, думаю, твоя натура пока что остается неизменной!

Чувствуя, как во мне нарастает раздражение по поводу его загадочного выбора слов, я спросил, что он имеет в виду, но…

– Если бы ты был таким простым человеческим экземпляром, я не смог бы тебя приметить.

И, не переставая улыбаться, он продолжил:

– Дайя-кун сказал тебе, что ты «тот, кто растаптывает желания других», не так ли? По-моему, это идеальное попадание! Меткость Дайи-куна даже интересна, правда. Но этот взгляд на тебя – лишь с одной стороны. Мне кажется, этому ответу кое-чего недостает. Ты тот, кто растаптывает желания других…

И с торжествующим видом он закончил фразу:

– …но ты можешь быть и тем, кто исполняет желания других.

Воздух насыщен резким запахом, как от растворителя.

Вредоносный запах, он вызывает глюки и ломает людей. Но к этому запаху можно и пристраститься.

Приятное место – словно сауна, построенная персонально для меня. Но «приятное» не в смысле комфорта.

Место, где я могу с легкостью прожигать свою жизнь.

Моя жизнь прогорает прямо перед глазами. Чтобы проще было представить: это как банковский счет, баланс которого со страшной скоростью стремится к нулю.

Аах… какое классное ощущение.

Ведь потребление – это удовольствие. Люди, пристрастившиеся к шопингу, на самом-то деле не хотят приобретать новые вещи; они просто успокаиваются, когда тратят деньги. Они знают, что это рано или поздно заведет их в тупик, но не в силах отказаться от удовольствия потребления.

Эта «шкатулка» – такая же.

Может, это звучит парадоксально, но я получаю удовольствие и чувство уверенности от того, что ставлю на кон собственную жизнь, что прожигаю ее.

Глупо?

Наверняка глупо. Но мне плевать. Неважно, как мы живем, – в конце концов всех нас отправят в какой-нибудь дом престарелых, и до конца наших дней нам будет вытирать задницу какая-нибудь сварливая нянечка. Если такое нас ждет, гораздо лучше наслаждаться, чем вести бессмысленную жизнь, полную геморроя под названием «стремление». Или я неправ?

При мысли, что даже эти мои размышления бесполезны, я вспомнил существо, давшее мне эту «шкатулку».

«У тебя есть желание?»

Я тут же понял, что он ненормален в каком-то смысле. Я даже пол его не мог разобрать; ну, правда, он меня и не интересовал. Но этой его ненормальности было более чем достаточно, чтобы возбудить мое любопытство.

Кажется, я тогда ответил что-то вроде «Не приходят в голову никакие желания, но этот мир нестерпимо тосклив». Когда я это сказал, он загадочно улыбнулся и протянул мне «шкатулку».

Я сразу почувствовал, что она действительно исполнит любое «желание».

Я сразу начал раздумывать, нужна она мне или нет, но не смог прийти к какому-то определенному выводу. Однако, в общем, я ее принял без какой-то задней мысли – дареному коню в зубы не смотрят. Все равно что взять пачку салфеток, на которой реклама каких-нибудь подготовительных курсов.

Делая вид, что слушаю его пояснения, я думал о том, чтобы предзаказать игру, которую в тот день увидел в свежем «Фамицу», – она выглядела занятно.

Но тут я представил себе еще более занятную игру.

И тогда подумал: почему бы и нет?

Так родилась «Игра бездельников»: просто чтобы сыграть в «Битву за трон». Взамен видеоигры, которая еще не вышла.

Итак, ну что ж.

–  Я   в ы и г р а ю   у   т е б я,   Д а й я!

Это заявил Кадзуки Хосино.

Я не смог удержаться от смеха.

–  А б с о л ю т н о   н е р е а л ь н о.

Я уверен. Шансов достичь цели у Кадзуки Хосино нет.

Глава 1

► День 1, <A>, комната [Кадзуки Хосино]

*хрясь*

Удар. Полупрозрачные руки пролезают внутрь меня и сминают мои органы. Меня мнут, крошат, сдавливают – чтобы засунуть в игру. Я чувствую, как меня крутит, точно пьяного, словно меня зашвырнули в стиральную машину вместе с тряпьем.

Испытывая физический дискомфорт от таких ощущений, я одновременно терял цвет – становился как те полупрозрачные руки. Я стал легким, словно из меня вытряхнули абсолютно все. Я медленно открыл глаза, которые, сам того не сознавая, только что зажмурил.

Первым, что я увидел, был бетонный потолок и свисающая с него лампочка без плафона.

Мое сердце забилось чаще.

Снова я очутился в этой смахивающей на тюремную камеру комнатушке.

…Нет, не совсем так. Впервые я оказался здесь в полном понимании этого слова. И я собираюсь начать сражение, в котором действительно не могу позволить себе допустить ни единой ошибки.

Я вспомнил обещание, данное мне Дайей.

«Ты можешь остаться в живых, если за эти восемь дней никто никого не убьет».

«И – если ты сможешь добиться такого исхода, я уничтожу “Игру бездельников”. Это то самое “справедливо”, о котором ты толковал, верно?»

Моя цель – раздавить «шкатулку», спасти Марию и вернуться в реальный мир.

Нам удалось разобраться с «Комнатой отмены» и «Неделей в трясине», найдя их «владельцев» и убедив их расстаться со «шкатулками». Но сейчас это не прокатит. «Владельца» «Игры бездельников», Дайю, не переубедить.

Поэтому мне и не нужно убеждать его; мне нужно посостязаться с ним.

Я должен вести всех остальных, так чтобы никто не начал убивать. Я должен дойти до финала, при котором никто не погибнет.

Я огляделся. В полном соответствии с моими воспоминаниями в комнате обнаружились туалет и раковина. Далее – монитор дюймов на 20, стол и на столе джутовая сумка.

Содержимое сумки тоже не изменилось. Шариковая ручка, блокнот, синие часы, семь сухих пайков, портативный медиаплеер и нож.

Однако –

«Рад – познакомиться».

На этот раз отвратный зеленый медведь Нойтан поприветствовал меня так.

…«Рад познакомиться», хех.

Ощущение какое-то неловкое – но это правильное приветствие. Я, может, и чувствую, что уже общался с ним несколько раз, но на самом-то деле это наша первая встреча. До сих пор с ним встречались только мои NPC, мои копии. Я же лишь видел это в «чужих переживаниях».

«Гу-фу-фу – рад – познакомиться – Кадзуки-кун – отлично – пора – тебе – выбрать – свой – [класс]».

– ?.. Я могу выбрать себе [класс]?

«Да – “Битва за трон” – устроена – так – что – игрок – имеет – ряд – преимуществ – перед NPC – в частности – ты – имеешь – психологическое – преимущество – потому что – знаешь – что – остальные – лишь – NPC – плюс – “чужие переживания” – благодаря – которым – ты – мог – изучить – их – манеру – поведения».

– И возможность выбрать свой [класс] – тоже одно из таких преимуществ…

«Именно».

Изображение Нойтана исчезло, взамен на экране появился список [классов].

[Король]

[Принц]

[Двойник]

[Колдун]

[Рыцарь]

[Революционер]

– …Мм?

Я обнаружил, что [Король], [Колдун] и [Революционер] почему-то затенены.

«Затененные – [классы] – выбирать – нельзя! – Потому что – их – уже – выбрали – другие – игроки», – ответил Нойтан на мой незаданный вопрос.

Уже выбранные [классы], хех. [Революционером] был Дайя, [Королем] Юри-сан, а [Колдуном]… мне не представилось возможности узнать это, но [Колдуном] наверняка была Ироха-сан.

– Но зачем это правило?

«Без этого – правила – игроки – чья – очередь – настала – раньше – находились бы – в слишком – невыгодном – положении! – Они ведь – получают – меньше – информации – от “чужих переживаний”. – Поэтому – мы – даем – им – больше – свободы – в выборе – [класса] – так – справедливо».

Ясно. …Ну, правда, по-моему, первый игрок все равно в слишком уж невыгодном положении…

Как бы там ни было, я могу выбрать между [Принцем], [Двойником] и [Рыцарем]. …Как и следовало ожидать, оставшиеся классы не очень-то подходят для того, чтобы контролировать ход игры.

– Ах.

Внезапно до меня кое-что дошло.

Я могу выбирать только из этих трех [классов]. Но это означает также, что опасные [классы] – [Король], [Колдун] и [Революционер] – наверняка достанутся другим.

Я вспомнил второй раунд, когда игроком была Юри-сан. Я в тот раз был [Революционером]. Трагедии избежать все равно не удалось, но… что было бы, окажись [Революционером] Кодай Камиути?

Наверняка все закончилось бы еще хуже. Возможно, я бы даже не смог спасти Марию.

Если на этот раз [Революционер] достанется Дайе или Кодаю Камиути…

– …Ухх.

Я содрогнулся. Если так получится, совершенно невозможно будет все решить мирно, без происшествий.

…Нет, не время робеть. Все равно я должен довести остальных до блока <E> восьмого дня без единой смерти.

«Выбирай – давай».

Услышав напоминание Нойтана, я вновь повернулся к монитору.

[Принц], [Двойник], [Рыцарь] – какой вариант даст мне лучшие шансы вести остальных за собой, не позволить никому погибнуть? Думаю, главное – в первую очередь сдержать [Революционера]. А значит –

Я протянул руку и нажал выбранную мной кнопку.

«Ты – уверен?»

Он сам меня понукал, а теперь переспрашивает.

– ….Уверен я!

[Класс], дающий возможность договориться с [Революционером], потому что у них схожие условия победы. И вдобавок – этот [класс] имеет способность, позволяющую устрашать других. Этот [класс] –

Я нажал кнопку с [Рыцарем].

Изображение на экране тут же сменилось, вновь появился Нойтан.

«Отлично – Кадзуки-кун – только что – стал – [Рыцарем] – надеюсь – ты – скроешь – свою – жажду – отомстить – другим – как – сказано – в описании – [класса] – предай их – и разруби – своим – мечом!»

– …Отомстить, хех. Не смеши меня.

Когда я это пробормотал, пасть зеленого медведя раскрылась в широкой ухмылке.

«Не, ну ты же ненавидишь тех ребятишек, которые тебя обманули и жестоко убили, правда? Они ведь пытались убить тебя ради собственного выживания! Хе-хе-хе».

Он перестал заикаться, полные злобы слова вылетали свободно. Я вспомнил. О таких вещах этот мерзкий зеленый медведь может говорить бегло.

– …Ты не представляешь себе, как ты ошибаешься! Я совершенно не ненавижу их.

«Кончай уже изображать святого, ты, засранец! Или ты простишь любого, кто будет тебя убивать, и при этом будешь смеяться, как дебил? Ты, мазохист хренов! Ты же все равно думаешь, что это они должны сдохнуть, а не ты, верно? Конечно же, ты так думаешь. Ведь другие же так думали, когда убивали тебя».

– Никогда в жизни я не буду так ду-…

Но тут я застыл.

Разумеется, я не ненавижу их. И мстить им я тоже не собираюсь. Совершенно не хочу этим заниматься.

Однако – Юри-сан и другие действительно убивали «меня». Хоть это и была всего лишь моя копия, конечно же.

Я не смогу достичь моей цели, если не поставлю на кон собственную жизнь. А значит, я готов рискнуть жизнью, чтобы защитить других. Возможно, придется даже стать их щитом и принять на себя все.

…Ради защиты людей, которые несколько раз меня убили.

Смогу ли я сделать это не колеблясь? Не сомневаясь? Честно говоря… не уверен, правда. А тогда – не помешает ли мне это незначительное сомнение достичь цели?

Я потряс головой.

Бессмысленно думать об этом.

Все, что мне нужно, – сделать все возможное, чтобы мы могли доверять друг другу. Если мне это удастся, никто не начнет убивать.

– …Нет.

Возможно, это не совсем верно. …Нет, это совсем неверно.

Этого   б у д е т   н е д о с т а т о ч н о.

Конечно, взаимное доверие необходимо. Но одного его даже близко недостаточно. Ведь Кодай Камиути сможет делать все, что его душе угодно, Юри-сан предаст ради сохранения собственной жизни, Ироха-сан будет поступать так, как сама сочтет правильным, а Дайя просто не станет сотрудничать.

Итак, что же мне делать?

«Ты меня не слушаешь! Просто утопи в крови эту шайку, и все будет в порядке, ты, подлый убийца!»

– Заткнись!

«Неужели ты думаешь, что сможешь здороваться с ними за руку, зная, что среди них есть убийцы? Выкинь это из головы! Ты должен править остальными, как грязными рабами!»

– …Заткнись. «Рабами» – да пошел ты в жопу! Я никогда…

…Нет, а может, он прав? Может, это правда единственный выход?

Я не хочу сказать, что можно все решить, лишь перебив остальных. Я имею в виду – ничего не удастся сделать, если всего лишь доверять друг другу.

Все верно. Иными словами, чтобы победить…

…я   д о л ж е н   в л а с т в о в а т ь   н а д   н и м и.

– …Ха-ха.

Что за дела? Если мы хотим вырваться из этой игры, кто-то должен править остальными, занять «трон», в соответствии с названием игры?

З н а ч и т,   я   с м о г у   в ы и г р а т ь,   е с л и   с т а н у   «к о р о л е м»?

Подхожу ли я на эту роль? Да нет, это совершено нереально; мне ни в жизнь с этим не справиться.

Но в то же время я осознал:

это единственный способ добиться того, что никто никого не убьет.

Если так –

«В “Битве за трон” я всего лишь слабая девушка».

«…Но все равно я хочу защитить тебя, даже ценой собственной жизни».

…Я справлюсь. Ради того, чтобы защитить Марию, всего лишь слабую принцессу в этой «шкатулке», я справлюсь.

«Давай – пора – уже – поздороваться – с ребятками – которые – тебя – убивали».

С этими словами Нойтан исчез, и дверь открылась.

Чернота за дверью жадно, уродливо клубилась. Она дышала злобой, с которой мне предстоит сражаться.

Я сжал кулак.

Да… я все понял!

– Я…

С т а н у   «к о р о л е м».

► День 1, <B>, большая комната

Мы вшестером уже собирались в этой смахивающей на больничную палату комнате.

Как и во втором раунде, попытка Ирохи-сан пригрозить мне ножом была предотвращена Дайей, так что без ножа возле моего горла обошлось.

Благодаря этому атмосфера была не очень напряженной, и события развивались примерно в том же ключе, что и во втором раунде. И, как и тогда, мы решили познакомиться друг с другом, и предложил это тоже Кодай Камиути.

Вслушиваясь в представления каждого из них, я думал, как подчинить себе этого человека.

– Я Ироха Синдо, мое хобби…

Председатель студсовета Ироха-сан. Ее часы оранжевого цвета. Она невероятно талантлива. Если верить ее словам, сверхчеловеком ее делает отменная способность сосредотачиваться на главном. Характер у нее очень прямой, она почти никогда не лжет. Похоже, она несколько неуклюжа в тонких вопросах чувств – как своих, так и окружающих. Возможно, это потому, что она всегда стоит над всеми. Если она соберет волю в кулак, она способна полностью подавить эмоции и даже стать убийцей.

Она тепло относится к Юри-сан, но, на мой взгляд, так она просто пытается рационализировать свои эмоции, чтобы справиться с негативом от той любовной истории.

Иными словами, в ее взаимоотношениях с Юри-сан спрятана бомба.

Думаю, она не предаст меня, если мне удастся заслужить ее доверие. Кроме того, она умеет влиять на атмосферу, так что могла бы стать весьма ценным союзником.

– Я, я Юри Янаги.

Лучшая ученица класса 3-1, Юри-сан. Бежевые часы. В отличие от Ирохи-сан, она очень восприимчива к чувствам других и может воздействовать на то, как они ее воспринимают. Более того, она настолько целеустремленна, что с выгодой пользуется хорошим отношением к себе со стороны других. Поскольку эмоции, которые она показывает открыто, в основном фальшивые, это трудно заметить.

Но по сути своей она просто трусиха и, в общем, добрая душа. Она ни за что не опустится до убийства, если это не будет жизненно необходимо.

Похоже, Ироха-сан для нее – не просто хорошая подруга.

Иными словами, их взаимоотношения с Ирохой-сан неустойчивы и с ее стороны тоже.

Важно не столько завоевать ее доверие, сколько успокоить ее, показав все преимущества, которые она получит от сотрудничества с нами.

– Кодай Камиути, рад познакомиться.

Кодай Камиути, первоклассник. Зеленые часы. Этот тип способен убить без колебаний, он даже наслаждается ситуацией, в которой мы оказались. Поскольку он действует, исходя из того, что сам считает «интересным», а собственная жизнь ему безразлична, его поступки трудно предугадывать. Он привык к насилию, уж не знаю почему. Даже у Марии или Дайи нет против него шансов в драке один на один.

Его влечет к Юри-сан, но это совершенно не значит, что он будет деликатничать с ней.

Доверять ему бесполезно, так что он меня и не обманет. Он – единственный явный враг. Чтобы одолеть его, мне, по-видимому, придется создать такую обстановку, в которой он просто не сможет совершать убийства.

– Меня зовут Дайя Омине.

Его часы черные.

Он «владелец» «Игры бездельников», но его отношение к «Битве за трон» по-прежнему для меня непонятно.

Разумеется, я понятия не имею, как с ним сладить.

– Я Мария Отонаси, первоклассница.

У нее красные часы. Принцесса.

– …Ээ, а!

Я замялся. Похоже, я был настолько сосредоточен, что рефлекторно расслабился, когда представление Марии закончилось.

– Что ты там делаешь, Кадзуки? Пытаешься изобразить идиота?

Мария взглянула на меня из-под приопущенных век; Юри-сан захихикала.

Однако – тут, конечно, ничего не поделаешь, но не очень-то мне нравится сидеть и анализировать других, словно пытаясь пройти какую-то игру… хотя вообще-то они NPC, конечно…

Но все равно – не думаю, что это имеет значение. Хоть они и не помнят предыдущие три раунда, хоть их жизнь и смерть здесь никак не сказывается на реальности, – все-таки эти NPC точно такие же, как оригиналы.

– Твоя очередь, – вдруг заявила мне Мария.

– Э? Какая очередь?

– Никакая «какая». Твоя очередь представиться.

– Аа, ну да.

Взгляды остальных, естественно, сосредоточены на мне.

Я собираюсь раскрыть рот – но останавливаюсь.

…Да. Я не должен так вот просто взять и представиться. Если я последую за всеми и сделаю вид, что ничего не знаю, позже возникнут вопросы, почему я держал все в секрете, и это вызовет недоверие.

С другой стороны – просто выложить им сейчас все, что я знаю, тоже опасно. Если я скажу что-то, чего не должен говорить, меня сочтут подозрительным.

– …Кадзуки, чего молчишь?

– А, не…

Но сейчас лучшая возможность рассказать им об «Игре бездельников»; это не вызовет таких больших сомнений, поскольку Нойтан еще не объяснил правила. Я должен что-то раскрыть.

Проблема в том, как выбрать ту информацию, которую следует сообщить.

Собравшись с силами, я раскрыл рот.

– Я Кадзуки Хосино, второклассник. Я одноклассник Дайи и познакомился с Марией еще до ее перевода в нашу школу. Кроме того –

Я сглотнул слюну и продолжил:

– …я   [Р ы ц а р ь].

На их лицах появилось вопросительное выражение.

– …Кадзуки-кун. Под «Рыцарем» ты подразумеваешь что-то вроде средневекового рыцаря?

Это Ироха-сан спросила.

– Типа того, да.

– Аах, ты меня напугал. Я уже почти решила, что тебя посвятила в рыцарский сан какая-нибудь королева или еще кто-то. Так этот «рыцарь» – метафора какая-то или?..

Тут ее перебил Нойтан.

«Йя-йя-йя – кажется – кто-то – тут – своевольно – разглашает – что – не положено – так что – я – сейчас – расскажу – вам – о “Битве за трон”!»

«Хорошо – я – желаю – вам – успешного – сражения! – Не надо – только – заканчивать – игру – чем-нибудь – скучным – вроде – общего – превращения – в мумии – хорошо?»

Закончив рассказывать нам о «Битве за трон», Нойтан исчез.

– Как насчет объяснения, Хосино-кун? – спросила Ироха-сан. Она и во время речи Нойтана несколько раз кидала на меня подозрительные взгляды. – Почему ты один еще тогда знал про «Битву за трон»? И откуда ты знаешь свой [класс], хотя никто из нас его пока не знает?

Все верно, я сам на это напросился, раскрыв свой [класс]. Теперь я подозрительный тип, раз знаю то, чего никто сейчас знать не должен.

Я тот самый подозрительный тип, в поисках которого Ироха-сан в каждом раунде угрожала нам всем ножом.

– …Но…

Первым, кто среагировал на ее вопрос, был не я, а Юри-сан.

– Это же не дает ему никакого преимущества, раскрыть свой [класс], как он сделал, да? Если бы он хотел выиграть игру, для него было бы намного лучше сидеть молча и обманывать нас…

– Это да.

– Поэтому я думаю, что Хосино-сан нарочно сделал что-то невыгодное для себя, чтобы смутить того, кто заправляет этой игрой.

У меня на душе стало легче. Хоть кто-то понял, зачем я сообщил всем, что я [Рыцарь].

– …Нарочно сделал что-то невыгодное для себя, хм. …Что ж, не исключено.

Суровое лицо Ирохи-сан чуть расслабилось.

– Но по-прежнему остается вопрос: зачем ты это сделал?

С этими словами Ироха-сан вновь устремила на меня свой пристальный взгляд.

Я чуть кивнул и произнес:

– Я хочу вам кое-что сказать, и я хочу, чтобы вы мне поверили.

Я расскажу об альтернативном условии победы.

«Ты можешь остаться в живых, если за эти восемь дней никто никого не убьет».

Это слова Дайи.

– Существует способ выбраться из «Битвы за трон», не выполняя ее условий.

Я заметил, что они все задержали дыхание.

– Исход, при котором все превращаются в мумии, не предусмотрен. Иными словами, если мы все сумеем дожить до блока <E> восьмого дня, игра прекратится.

Такова моя цель, и в то же время – таково решение проблемы, которого должны желать все.

Нельзя сказать, что кто-то из них хочет убивать в «Битве за трон». Они просто не могли избежать убийств в попытке выжить или защитить других. Юри-сан и Ироха-сан убивали, когда были игроками, потому что они обе решили, что другого выхода нет.

Показать им, что есть другое решение, помимо убийства, – лучший способ избежать резни. Поэтому я просто обязан был рассказать.

– Если подумать… ведь Нойтан-сан тоже сказал что-то в том же ключе, правда? Что мы не должны делать что-то скучное, вроде превращения в мумии. Если эту фразу перевернуть… возможно… это подтверждает то, что нам рассказал Хосино-сан, – пробормотала Юри-сан.

Она ищет хоть какие-то аргументы, чтобы мне поверить; она хочет воспринимать мои слова всерьез.

Это вполне естественно – с легкостью верить приятной информации. Так что мне всего лишь надо дозированно давать им правду, пока я не смогу наконец полностью рассказать и про «шкатулки», и про то, что Дайя «владелец».

Да, я иду в верном направлении.

Если мы все будем стремиться к одной цели, убийств не будет.

То есть…

– Боюсь, пока что я не могу согласиться.

…если б не эта ходячая заноза.

Среди нас есть некий Кодай Камиути. И ему не нравится, когда нет убийств, – это мешает ему наслаждаться «Битвой за трон».

– У тебя возражение или что?

При этом вопросе Ирохи-сан он легкомысленно ухмыльнулся и, почесывая в затылке, ответил:

– В общем, я согласен, конечно, что Хосино-семпай как-то связан с «Битвой за трон»! Но значит ли это, что мы должны сразу поверить в решение, которое он нам предлагает?

Я явственно вижу, как тревога все сильней проступает на лице Юри-сан.

– Ведь это решение с таким же успехом может оказаться и враньем, правда? Может, Хосино-семпай извлекает какую-то выгоду из того, что мы ему верим, правда?

– Неправда!

– Тогда поясни, на чем ты основываешься, докажи, что это все не пустой треп.

Я замялся. Как же мне объяснить? Сколько я должен раскрыть, чтобы он понял? При том что я даже не знаю, поверят ли они мне, когда я раскрою им всю правду.

– И почему же ты не в состоянии объясниться? Разве ты не должен все нам рассказать, ничего не скрывая, если, конечно, ты и вправду хочешь вытащить нас из этой игры?

Я ничего не могу возразить; пользуясь этим, он продолжает атаку:

– Не можешь объяснить, хех. …Все ясно, я только что нашел разумное объяснение!

– …Э?

–  Т ы   ш п и о н.   Если Хосино-семпай – шпион, который хочет сбить нас всех с толку, то все укладывается.

Это единственное слово оказалось очень сильным.

Это единственное слово перевернуло с ног на голову все мои слова, и теперь все остальные меня подозревают.

В глазах Юри-сан видна настороженность.

Ироха-сан хмурит брови.

Разумеется, они обе не в состоянии понять, кому верить – мне или Кодаю Камиути, – они ведь не помнят, что произошло в предыдущих двух раундах.

– …Уу.

Плохо. Если все так и пойдет, у меня не будет шансов стать «королем», просто потому что мне не будут доверять. Хуже того, меня могут считать врагом.

Под обстрелом холодных взглядов я машинально опустил глаза.

Никак не идут в голову слова, которые помогли бы разрешить эту ситуацию.

Неужели уже слишком поздно?

Неужели я уже проиграл?

Неужели я действительно не могу победить «Игру бездельников»?

Кодай Камиути ухмыльнулся; похоже, он был уверен, что уже победил; но –

– Прекрати уже, Камиути.

При звуках ее голоса угрожающая ухмылка исчезла у него с лица.

Мария.

Я успокоился, всего лишь услышав ее голос, даже улыбнулся.

Все верно, она всегда меня выручает. Не о чем больше волноваться. Теперь я в безо-…

– …Ах.

…Плохо, никуда не годится. Почему я успокоился?

Когда я так на нее полагаюсь, это и приводит к плохому концу. Или предыдущие раунды меня ничему не научили?

Но… хоть я и понимаю это, хоть именно я сейчас должен спасти Марию, а не наоборот, – все-таки я принял ее помощь снова.

– Прекрати пытаться изобразить из Кадзуки плохого парня.

Кодай Камиути распахнул глаза и демонстративно развел руками.

– Уаа, не говори странных вещей, пожалуйста. Разве не очевидно, что это Хосино-семпай пытается нам всем тут лапшу на уши навешать?

– Тогда объясни, почему ты пытаешься всех запутать.

– …Что ты имеешь в виду?

– Не понимаешь? Это доказывает, что у тебя неправильное мышление.

– Погоди, погоди… это почему еще?

– Объясняю: если б ты рассуждал, как любой нормальный человек, тебе бы захотелось согласиться с предложением Кадзуки независимо от того, веришь ты ему или нет. И даже если б тебе захотелось указать, что его предложение подозрительное, ты бы в норме сделал это по-другому.

– Да ну? Разве не нормально задавать Хосино-семпаю вопросы, если он подозрителен?

– Ты бы не стал делать этого так. Ведь Кадзуки своим предложением пытается избежать кровопролития. Даже если ты не знаешь истинных намерений Кадзуки, тебе должно было бы захотеться попробовать его предложение. И несмотря на это, ты открыто возражаешь Кадзуки.   Т ы   о т к р ы т о   в о з р а ж а е ш ь   ч е л о в е к у,   к о т о р ы й   п р е д л а г а е т   и з б е ж а т ь   к р о в о п р о л и т и я.

Кодай Камиути захлопнул рот.

– Ты вообще понимаешь, что то, что ты тут делаешь, – опасно? В каком-то смысле это может стать той искрой, которая приведет к убийствам. Если бы ты просто хотел, чтобы другие были более осмотрительными, тебе все равно следовало бы выбирать выражения поосторожнее. …Да, ну разумеется, совсем другое дело, если ты стремишься подстрекнуть нас участвовать в игре.

Уже побежденный, он вновь принялся возражать, неловко улыбаясь.

– …Да, может, я и переборщил слегка. Но почему тогда Хосино-семпай не может все объяснить?

– Даже ты, надеюсь, понимаешь, что это место – ненормальное, верно?

При этих неожиданных словах Марии Кодай Камиути поджал губы.

– Это, ну да… и что?

– Это место создали пришельцы с Сириуса, чтобы наблюдать за стилем жизни нас, землян.

– …Хааа?

Уверен, именно на такую реакцию она и рассчитывала. Мария приподняла уголок рта.

– Ты мне веришь?

– …Да чтоб я в такое поверил!

– А тогда в какое объяснение этой ситуации ты поверил бы?

Кодай Камиути нахмурил брови.

– Давай-давай, мне неважно, вранье это или фантазия, – просто объясни нам природу этого места так, чтобы мы могли все понять и согласиться.

Поразмыслив немного, он наконец ответил:

– …Не, не могу.

– Вот давай предположим, что Кадзуки знает правду, но эта правда выглядит так же бредово, как моя история про пришельцев с Сириуса, – ты серьезно считаешь, что он мог нам ее рассказать прямо здесь и сейчас? Мог ли он рассказать нам это, зная, что заведомо окажется в проигрышном положении?

– …

Утихомиренный окончательно, Кодай Камиути кинул на меня косой взгляд.

Он улыбался свой обычной улыбкой, но глаза его…

– …Ухх.

…горели нескрываемым безумием.

Даже я видел это лишь долю секунды, так что, видимо, другие не заметили этого безумия. В следующее мгновение, беззаботно улыбаясь, он демонстративно развел руками.

– Ладно, ладно, сдаюсь. Я слишком увлекся, пытаясь изложить свои сомнения, и потому недостаточно думал о других. Я очень, очень извиняюсь.

Я заметил, что при виде его улыбки Юри-сан и Ироха-сан чуть расслабились.

Но я знал, какая опасность прячется за этой улыбкой. Она искусно скрывает за собой безумие. Я знаю – я ведь один раз уже позволил этой улыбке обмануть себя и проиграл.

Но пока что нам удалось избежать худшей ситуации, когда каждый считает остальных врагами.

Однако –

«Тебе не о чем беспокоиться, Кадзуки. Я защищу тебя».

Я сжал кулаки.

…Так дело не пойдет. Совсем не пойдет!

Если я настолько слаб, что меня с легкостью одолевает Кодай Камиути, я наверняка проиграю «шкатулке».

И «Игра бездельников» убьет Марию.

► День 1, <C>, комната [Кадзуки Хосино]

«Ваш [класс]: [Рыцарь]»

На мониторе было написано очевидное.

Другие сейчас тоже должны видеть подобные сообщения. Мне остается лишь молиться, чтобы [классы] распределились в мою пользу.

«Эй, ты, сучонок, да что с тобой такое, что ты раскрываешь секреты, никого не спросясь?! И как ты теперь исправишь ситуацию, если станет скучно, ты, лицемер хренов? Если так будет, верни мне мои деньги!»

Нойтан принялся ругаться сразу, как только появился, но, как всегда, ответить мне ему нечем.

«Ладно, давай выбирай партнера по [Тайной встрече], засранец».

Нойтан с налитыми кровью глазами исчез, сменившись шестью портретами.

[Тайная встреча], хех. Я точно знаю, кого выберу. Я почти машинально потянулся к портрету Марии – но моя рука замерла на полпути.

А правильно ли выбрать именно ее?

Во всяком случае, это не будет ошибкой. Чтобы спасти Марию, мне наверняка понадобится ее сотрудничество.

Но… я протянул руку   м а ш и н а л ь н о.   Почти не думая.

Потому что я мгновенно решил, что это правильный выбор?

…Если бы! Даже после того, что только что произошло, я инстинктивно пытаюсь опереться на Марию вновь.

Значит, я не должен ее выбирать, независимо от того, правильный это выбор или нет.

Я разорву свою зависимость от нее.

– Я буду сражаться – один.

И поэтому я выберу игрока, которого должен победить первым.

Я вновь потянулся к дисплею остановившейся было рукой. И выбрал…

«Хо-хо – неожиданный – поворот – событий».

…«Ироху Синдо».

Я стану «королем».

И чтобы этого добиться, в первую очередь я подчиню себе Ироху-сан.

► День 1, <C>, [Тайная встреча] с [Дайей Омине], комната [Кадзуки Хосино]

Я уже подготовился к [Тайной встрече] с Ирохой-сан, но сперва Дайя. Стало быть, он выбрал меня быстрее, чем я Ироху-сан.

Я настроился на разговор с Ирохой-сан, так что это вроде как расхолаживает слегка; впрочем, я сразу взял себя в руки.

Я должен быть осторожен.

Дайя вошел в комнату сразу же, как только настало время. Еще даже прежде, чем усесться на стол, он хмуро уставился на меня.

– …Слушай, а ты настоящий Кадзуки Хосино?

– Э?

Неожиданный вопросец.

Скорее уж всех остальных можно назвать «ненастоящими», поскольку они копии (правда, он этого не знает).

Не, но то, что он задал этот вопрос, свидетельствует, что он не осознает себя «владельцем» «Игры бездельников». NPC Дайи играет на тех же условиях, что и все прочие NPC.

…Погодите-ка. Значит ли это, что…

– …Дайя. Что ты думаешь об этой «шкатулке»?

– А тебе хватает наглости проигнорировать мой вопрос и задать взамен свой. …Но я отвечу.

И он продолжил, не стесняясь демонстрировать свое недовольство:

–   Э т а   «ш к а т у л к а»   –   п о л н о е   д е р ь м о.

Как я и думал.

– Никакого смысла нет в дурацкой «шкатулке», которая существует лишь для того, чтобы люди могли играть в игру, где надо убивать друг друга.

Э т о т   Д а й я   д у м а е т   т о ч н о   т а к   ж е,   к а к   Д а й я   и з   в т о р о г о   р а у н д а.

Фактически он произнес почти те же самые слова, что тогда. Если подумать, это очевидно. NPC Дайи не сохранил его память. Вполне естественно, что при той же имеющейся у него информации и действовать он будет так же.

И если мне не изменяет память, во втором раунде он…

– Кто же будет настолько туп, чтобы играть в эту идиотскую «Битву за трон»?

…пытался остановить «Битву за трон».

Иными словами, моя цель – остановить «Битву за трон» – совпадает с целью NPC Дайи. Следовательно, его можно считать «союзником».

Нет, Дайя не единственный мой «союзник». Другие NPC, за исключением Кодая Камиути, тоже не желают убивать. По правде сказать, лишь игроки до сих пор убивали, чтобы выжить самим, – потому что знали, что остальные NPC, и потому что думали, что другого выхода у них нет.

…Кажется, в поле зрения появился шанс на победу, самую малость.

– Дайя, я хочу кое-что тебе сказать. Выслушаешь?

– Что именно?

– С тобой связана самая большая опасность.

Дайя нахмурился.

– …Какого?.. Конечно, с точки зрения других, я могу казаться опасным. В конце концов, я, может, даже способен убить, если это необходимо. …Но что с того? Зачем ты мне сейчас это сказал? Хочешь убедить меня в чем-то, потому что я опасен?

– …Нет. Ты не понял; я не хотел сказать, что ты опасен, я хотел сказать, что ты в наибольшей опасности. Проще говоря – ты рискуешь, что тебя убьют.

– Не неси ер-…

Но он замер на полуслове.

– Хотя нет, это не такой уж и бред. Оставив в стороне вопрос насчет «наибольшей», соглашусь, что я легко могу оказаться мишенью, все из-за моего характера. Потому что я кажусь опасным!

– И не только поэтому.

После этих моих слов Дайя лишь вопросительно взглянул на меня.

– Еще и потому, что ты «владелец».

– Хаа? Не делай из меня идиота! Разумеется, я «владелец», но уж точно я не могу быть «владельцем» подобной «шкатулки».

Если вспомнить – он и во втором раунде заявлял, что эта «шкатулка» бессмысленная или что-то в том же духе. Просто невероятно, как он может так говорить, при том что сам же пользуется ей, чтобы развеять скуку…

Или то, что он пользуется ей, чтобы развеять скуку, – тоже вранье? Неужели у него имеется какая-то другая, скрытая цель, о которой я не должен узнать? И даже NPC Дайи не в состоянии разглядеть его намерений?

…Не знаю, но, думаю, мне следует скрыть информацию, которая может все запутать.

– …Неважно, правда это или нет, но Мария считает тебя создателем «Битвы за трон». А значит, на мой взгляд, есть большая вероятность, что другие, когда узнают об этом, ошибочно решат, что, раздавив «шкатулку» – то есть убив тебя, – они решат все проблемы.

Фактически, во втором раунде он погиб первым именно из-за этого.

– …Нда, это возможно. Но все-таки забавно, что я слышу не «не убивай никого», а «не дай никому себя убить».

С этими словами он хмуро уставился на меня.

– Я и раньше думал, ты какой-то странный. Наш добренький Кадзуки Хосино в норме не додумался бы до такого. А если бы и додумался, не сказал бы мне об этом с такой уверенностью. Что за отношение, вообще? Почти   к а к   е с л и   б ы   т ы   у ж е…

Тут он застопорился.

– …Вот как… наконец все становится на места. Вот почему мне показалось странным твое отношение к Синдо и остальным, хех. Слушай – ты ведь не в первый раз играешь в «Битву за трон», верно?

Вот это – тот Дайя, которого мы знаем.

Он сумел угадать истину на основе ничтожного количества информации, хотя возможных вариантов существовало множество. Его способности действительно поражают.

– …Судя по твоей физиономии, похоже, я попал в яблочко. Ну, правда как таковая меня не интересует. Меня интересует, что ты хочешь заставить меня сделать, после того как заставил меня ответить на твой вопрос. Так что рискни поделиться со мной своими планами.

И затем Дайя самоуверенно добавил:

–  Н о   б у д ь   г о т о в,   ч т о   я   и с п о л ь з у ю   т е б я.

Я машинально закрыл рот.

Изначально я собирался на этой [Тайной встрече] просто выяснить, что он намерен делать. Короче говоря, у меня не было каких-то конкретных планов в отношении его.

Однако теперь выяснилось, что у нас с ним общая цель.

Может, это мой лучший шанс? Я смогу действовать вместе с Дайей.

В смысле – может, уже и не будет больше такой ситуации, в которой он выслушает меня так беспристрастно, как сейчас. Если он мне поверит, мы вместе сможем что-то предпринять насчет его опасного положения. Но главное – к моим услугам будет его фантастический интеллект. Это будет колоссальный скачок навстречу моей цели.

Разумеется, риск есть. Если он захочет, то сможет с легкостью меня использовать, как только что и сказал. Говорю так не из мнительности, а потому что сам испытал это на себе в первом раунде.

Но…

– Я хорошо знаю устройство «Игры бездельников».

Молчать больше нельзя. Думаю, это было предопределено в тот момент, когда я раскрыл всем, что я [Рыцарь].

– Я хочу тебе много о чем рассказать, но сперва расскажу, как прошли первые три раунда «Битвы за трон»! В первом раунде…

Итак, я принялся ему объяснять.

Дайя слушал молча, почти не перебивая.

Рассказать ему все за оставшееся время я не успел, так что под конец [Тайной встречи] мы договорились, что на следующую я приду к нему.

► День 1, <C>, [Тайная встреча] с [Ирохой Синдо], комната [Ирохи Синдо]

Не знаю, как пойдет мое сотрудничество с Дайей. Но сейчас я должен переключиться и сосредоточиться на следующей задаче.

Партнер по следующей [Тайной встрече] – человек, которого я должен одолеть первым, которого я должен подчинить первым, – Ироха Синдо. И я уже решил, что буду говорить ей.

Причина, почему я хочу подчинить ее себе, очевидна. Она способна контролировать общую атмосферу лучше, чем кто-либо другой.

А значит, я должен начать действовать прежде, чем она успеет отмочить что-то, что мне невыгодно.

Судя по ее предыдущему поведению, она как минимум не должна полностью отбросить то, что я ей скажу.

Все будет хорошо.

Уговаривая самого себя, я вошел в комнату Ирохи-сан.

– …

И все же, почему? Ироха-сан стояла с бесстрастным выражением лица, скрестив руки, – словно поджидала врага.

– Можно поинтересоваться? Почему ты выбрал меня партнером по [Тайной встрече]?

Настороженность, которой не было в большой комнате.

Я ответил, слегка беспокоясь:

– Потому что я хотел, чтобы ты первой стала моим союзником, Ироха-сан!

Это не ложь.

–  …«И р о х а - с а н»?

Ироха-сан подозрительно прищурилась.

– Эмм, а что такого?

– …Знаешь, большинство людей зовут меня «Пред», когда встречают впервые. Поэтому немного неловко, когда ко мне сразу же обращаются по имени. По-моему, я не располагаю к фамильярности.

Да, она напомнила – я ведь тоже звал ее «Пред», пока она не сказала мне прекратить…

– В любом случае… почему ты хотел, чтобы я первой стала твоим союзником? …Стой, не говори лучше. Ты заметил, что я пытаюсь контролировать общее настроение, верно?

– …Э?

Я в шоке от того, как быстро она соображает.

– Тебя беспокоит, что я могу по собственному усмотрению сделать что-то, что в итоге ухудшит твое положение. Поэтому ты хочешь быстренько сделать меня своим союзником. Так?

– В общем, да…

Какого черта? Она как будто предсказала, что я собирался сказать.

– Давай предположим, что некто послушно следует за другим, как ребенок, и все в итоге заканчивается хорошо. Даже если им просто повезло, я не могу уважать этого человека. Потому что послушно следовать за другим – означает прекратить думать самому, вверить свою жизнь другому, понимаешь? Ты согласен?

– …Эээ…

– Мне это просто-напросто не подходит. Подчиняться чьим-то указаниям, плясать под чужую дудку – совершенно неинтересно. …Так, на чем мы остановились? Ты сказал, что   х о ч е ш ь   п р и б р а т ь   м е н я   к   р у к а м   п о д   в и д о м   с о ю з н и ч е с т в а?

Я так и думал.

Я так и думал – она прочла мои намерения.

– Но, как я уже сказала, я выбрала не подчиняться тебе. Мы решили действовать, «думая» своей головой.

– …Мы?

Ироха-сан не стала отвечать на очевидный вопрос, кого она имела в виду.

Есть лишь один человек, который может объединиться с Ирохой-сан на этой стадии.

Юри Янаги.

Та самая Юри, которая однажды пыталась уже прикончить Ироху-сан с помощью [Убийства].

…Этот путь не приведет к добру, наверняка.

– Откровенно говоря, я собиралась поверить в то, что ты говорил нам в большой комнате!

– …Э?

– Но знаешь, на нашей [Тайной встрече] Юри указала, что ты, похоже, очень хорошо о нас осведомлен. Ну… разумеется, люди узнают о нас те или иные вещи благодаря слухам, но, по ее словам, ты на другом уровне; ты, похоже, знаешь о нас достаточно подробно.

– Это потому что…

Но Ироха-сан не дала мне себя перебить.

– Мне плевать, что именно ты про нас знаешь. Потому что я знаю, что у тебя особое положение. Но, видишь ли, проблема в том, что ты это скрыл.   Т ы   н е   с о о б щ и л   н а м   с р а з у   ж е,   ч т о   р а с п о л а г а е ш ь   и н ф о р м а ц и е й,   к о т о р а я   д а е т   т е б е   п р е и м у щ е с т в о   в   и г р е.

– Я, я не собирался!.. Нет. Я не сказал, просто потому что это не то, что можно сказать сразу!

– Угу. Вполне возможно. Но гарантии никакой. Ты можешь быть зачинщиком, сторонником, противником этой игры – я не знаю. Хотелось бы верить в последнее, но если я ошибусь, это может стоить нам жизни. Тебе не кажется, что для нас слишком большой риск – просто подчиняться твоим указаниям?

Итак, она не пойдет за мной.

Вот дерьмо… совершенно очевидный вывод.

– Не волнуйся. Я не буду игнорировать твое мнение, Хосино-кун. Я полностью тебя выслушаю! Но «мы» решим, верить тебе или нет. От этого зависит наша жизнь, поэтому мы не можем слепо идти за кем-либо. Так что не стану я твоим «союзником». Прости.

Я, в общем-то, согласен – она рассуждает действительно здраво, и, похоже, с их позиции ее решение выглядит оптимальным.

Из этой ситуации я, по-видимому, еще могу что-то извлечь.

Но на самом деле так только кажется –   н и ч е г о   я   б о л ь ш е   н е   м о г у…

Я уже в тупике.

– …Ироха-сан.

– Что? Все еще хочешь попытаться меня переубедить? Ну вперед. Я слушаю!

– …

По правде сказать, я вполне могу открыть ей почти все, как и Дайе. Она способна принимать решения взвешенно, и потому вполне можно ожидать, что она воспримет мою историю относительно благосклонно. Как минимум можно надеяться, что она более-менее поддержит меня в моей задаче «пройти игру без единой жертвы».

– …Я передумал.

…Так уже не получится.

– Ясно.

Ведь Ироха-сан непременно расскажет все Юри-сан. А когда примешается точка зрения Юри-сан, это будет совсем другое дело.

Потому что, в отличие от Ирохи-сан, способной рассматривать факты объективно, Юри-сан не верит в то, что ей не по душе. К примеру, вряд ли она поверит, что она всего лишь NPC или что у нее на плечах висит грех убийства.

Что будет делать Юри-сан, когда услышит мои слова, которые ей неудобны?

Я буквально вижу, что произойдет.

Она отвергнет их.

Она сочтет меня своим врагом.

И тогда она нацелится на победу в «Битве за трон», используя для этого Ироху-сан.

Иными словами –   о н а   с о в е р ш и т   у б и й с т в о.

А значит, мы уже в тупике.

– …

Время [Тайной встречи] еще не вышло.

Но я не знал, о чем еще можно говорить.

► День 1, <D>, большая комната

Последствия своей неудачи я увидел сразу же, причем в худшем из возможных вариантов.

– Я считаю, мы должны объединиться в группы.

Дождавшись, пока все рассядутся по местам, Ироха-сан сделала такое заявление.

Я сразу даже не понял, что она имеет в виду. Ведь Ироха-сан и Юри-сан уже объединились. Зачем ей понадобилось объявлять это всем?

Но когда она метнула в меня улыбку, я понял.

Это некая форма давления.

Давления на меня и на «человека, знающего подоплеку “Битвы за трон”», в существование которого она верит.

Ироха-сан отнесла меня к числу врагов, потому что я не сумел ничего достичь на нашей [Тайной встрече].

– Похоже, мне следует объясниться. Сперва позвольте уточнить нашу цель. Разумеется, наша цель – выбраться отсюда, никого не убивая. Все согласны?

Возражающих не нашлось.

– Итак, Хосино-кун предложил некий способ добиться этого результата. По его словам, мы выберемся отсюда автоматически, если все выживем. Это, безусловно, звучит привлекательно, правда! Но согласны ли вы, что слишком опасно было бы слепо поверить ему и делать то, что он нам скажет, не зная его истинных намерений?

Убедившись, что все слушают серьезно, она продолжила.

– Но – в общем, никакого другого хорошего плана у нас нет, я права? Мы даже не можем сказать с уверенностью, правду он нам говорит или лжет. Но также это означает, что убийств не будет. Почему? Потому что никто не станет убивать ради победы в игре, когда есть заманчивая альтернатива, которая может оказаться правдой.

– Да, пожалуй, так.

Услышав, как соглашается Кодай Камиути, я едва не завопил: «Ты тут единственный, к кому это не относится!»

– Иными словами, в конечном итоге мы пойдем по пути Хосино-куна. Не доверяя ему в полной мере, мы тем не менее проведем восемь дней, ничего не предпринимая.

– Возможно, – кивнула Мария. – Но в конце концов мы, возможно, спасемся, как он нам сказал, да и в любом случае это намного лучше, чем убивать друг друга за победу в игре, верно?

Ироха-сан ответила:

– Да, безусловно; но есть и кто-то, кому этот подход не нравится, не так ли?

– Кто?

Ироха-сан произнесла, не меняя выражения лица:

– Зачинщик этой игры.

Человек, которого она считает врагом.

Она не ошиблась в том, кого считать врагом. Только победить его невозможно – ведь здесь нет его оригинала, только NPC.

И поэтому Ироха-сан уже сбилась с верного пути.

– Не знаю, каковы его намерения, но зачинщик игры наверняка хочет увидеть это отвратное зрелище, как мы деремся друг с другом. Или вы видите какую-то другую цель этой бредовой игры?

Возражений не последовало. Все были согласны с ее словами, хоть у них и не было строгих доказательств.

И я знаю, что она права. Эта «шкатулка», созданная Дайей для борьбы со скукой, не желает мирного развития событий.

Но вынужден повторить: его здесь нет.

– А значит, кто-то – кто-то, кто поддерживает зачинщика, – наверняка вмешается в ход событий, стремясь сделать так, чтобы люди начали погибать.

Эти слова Ироха-сан произнесла, глядя на меня.

Она ошиблась, определяя, кто ее враг.

– …Ты хочешь сказать, что это сделает Кадзуки?

– Нет, я так не утверждаю. Я только хочу сказать, что среди нас есть кто-то, кто хочет изменить ход событий. И если ему это удастся – мы в опасности. Именно поэтому мы разделимся на «группы».

На «нас» и «зачинщиков».

Вот оно что. Предположение, что «зачинщик» среди нас, – не единственная ошибка Ирохи-сан.

– Угу. Почему бы нет?

– Мне тоже… кажется, что так надо сделать.

Главная ее ошибка – думать, что игру не подстегнет никто, кроме «зачинщиков».

Это естественно. Когда я был NPC, я тоже не желал верить, что существуют люди вроде Кодая Камиути, которые действительно хотят играть в игру со смертью. И что Юри-сан способна дойти до убийства, я тоже не замечал. Ни того, ни другого я бы не узнал, если бы не второй раунд.

Таких вещей она просто не может понимать, если не помнит прошлые раунды.

Но Ироха-сан, ничего этого не зная, продолжала свое пояснение.

– Сейчас главная наша забота – ловушка зачинщика. Но мы можем ее избежать, если не будем действовать так, как он от нас хочет. Нет, напротив, мы должны понять его намерения и использовать их против него, и тогда мы добьемся исхода, при котором никто никого не убьет.

Мария, нахмурив брови, спросила:

– Именно поэтому ты хочешь поделить нас на «группы»?

– Именно. Я считаю, что если мы будем действовать поодиночке, кто-нибудь обязательно попадется на его удочку. Более того, у каждого из нас есть свои интересы. Худший сценарий, который приходит мне в голову, – когда кто-то из наиболее физически слабых игроков начнет подозревать остальных и допустит роковую ошибку – совершит убийство.

Но что если мы объединим свою волю? И наша общая воля будет непоколебима, что бы ни произошло? Ловушка «зачинщиков» превратится в полную ерунду! Поэтому я считаю, что мы должны создать «группы», где все едины. Разумеется, «зачинщики», которые хотят нас обмануть, в эти группы не проникнут.

– Пфф, – фыркнул Дайя, дослушав ее объяснение. – Я понимаю твои аргументы, но как ты собираешься строить эти «группы»? Для начала: как ты отличишь зачинщиков от остальных?

– Никак я их не могу различать, разумеется, – ответила Ироха-сан с таким видом, словно это нечто совершенно очевидное.

– Что? Но тогда…

– Поэтому –   я   п р о с т о   о т б е р у   у   н и х   с в о б о д у, – ответила Ироха-сан, не дав Дайе вклиниться.

– …Кажется, я тебя не понимаю. Ты будешь угрожать всем, кто с тобой не согласится, или что?

– Прямо наоборот!

Дайя поднял бровь.

– Наоборот?

– Да, наоборот. Я отберу свободу не у тех, кто не согласится с моим планом,   а   у   т е х,   к т о   с о г л а с и т с я.

Не только Дайя – все смотрели на нее, распахнув глаза.

– Я не допущу ни единого возражения от каждого, кто вступит в мою «группу». Я заставлю их поклясться в полном повиновении мне.   И   я   у б ь ю   к а ж д о г о,   к т о   м е н я   п р е д а с т.

– Уб-убьешь… эй… – вырвалось у меня.

Глядя прямо на меня, она пояснила:

– Позволь объяснить, как я это сделаю. Сперва я потребую от каждого, кто согласен со мной, передать мне свои пайки. Если верить этому Мерзведю, мы умрем, превратившись в мумии, если не поедим во время блока <E>, так? Ну так вот: я смою в туалет еду каждого, кто хоть самую малость даст понять, что собирается меня предать. Если они будут мне подчиняться, я выдам им по одному пайку в каждом блоке <D>. В общем, с помощью пищи можно добиться того же эффекта, что и у [Революционера] с его [Покушением], понятно?

– Погоди-погоди-погоди, – остановил ее объяснение Дайя. – А почему ты думаешь, что кто-то захочет в твою «группу», зная, что его там ждет?

Ироха-сан кинула в него холодную улыбку.

– Каждый, кто принадлежит к моей «группе», клянется мне в полном повиновении. Разумеется, они ничего не могут делать.   В   т о м   ч и с л е   о н и   н е   м о г у т   п о д с т е г н у т ь   у б и й с т в а.   Следовательно, я буду расценивать каждого, кто принадлежит к моей «группе», как жертву, втянутую в эту игру, либо как лузера, который бросил попытки драться со мной.   С   д р у г о й   с т о р о н ы,   к а ж д о г о,   к т о   н е   в   м о е й   «г р у п п е»,   я   б у д у   р а с ц е н и в а т ь   к а к   в р а г а,   к о т о р ы й   ж е л а е т   д р а т ь с я.

Ироха-сан остановилась, чтобы перевести дух.

Затем, приподняв уголок рта, она заявила:

–  Е с л и   в ы   х о т и т е   д о к а з а т ь,   ч т о   н е   в р а г и,   т о   к а к   м и н и м у м   в с т а н ь т е   п е р е д о   м н о й   н а   к о л е н и!

От этих грубых слов язык отнялся у всех – даже у Дайи.

Если вкратце – Ироха-сан сказала, что вступление в ее «группу» не добровольное, а обязательное, и что каждого, кто ей не подчинится, она уничтожит.

Кинув взгляд на наши ошарашенные лица, она продолжила, не меняя тона:

– Я знаю способ, как пройти игру. Кто-то, у кого достаточно силы воли, должен править остальными. Мм, в общем, можно сказать, что он станет временным «королем».

Станет «королем».

То же решение, к какому пришел и я.

– Я знаю: то, что я сейчас сказала, – очень эгоистично. Конечно, не исключено, что я приняла неправильное решение. Возможно также, что кто-то погибнет из-за моих ошибок. Это возможно, я признаю! Но вы наверняка согласитесь, что это все равно лучше, чем действовать поодиночке, угодить в полный хаос и начать подозревать всех подряд, верно?

– А насколько необходимо, чтобы именно ты это делала?

– Нинасколько, – отрезала она в ответ на реплику Дайи. – Но сомневаюсь, что кто-нибудь здесь подходит для этой работы лучше, чем я.

Голос ее звучал уверенно. Дайя почесал в затылке и продолжил.

– И есть еще одна проблемка. С нашей точки зрения, не исключено, что ты и есть зачинщик. Прежде чем мы за тобой пойдем, ты должна доказать нам, что тебе можно доверять.

– Понимаю. Честно говоря, я забыла, потому что я не из числа «зачинщиков». …Но вы, разумеется, не поверите, если я просто вам скажу так, хех. Что ж, ничего не поделаешь, придется вам показать.

С этими словами она задрала свою блузку.

– Я покажу вам свою решимость стать «королем»!

Там нож.

– Ч-что ты…

Не обращая на меня ни малейшего внимания, она вонзила нож в столешницу. От громкого, глухого стука Юри-сан вся задеревенела.

– Смотрите хорошенько, ребята! Вот что такое решимость!

Она оторвала воротник от своей формы и обмотала его вокруг левого мизинца так туго, что тот побелел.

Что, черт побери, она собирается –

Мой разум не поспевал за ее действиями. Но, не обращая на это ни малейшего внимания, она правой рукой взялась за нож, торчащий из стола прямо у нее перед глазами.

Невероятно пронзительный, решительный взгляд. Приподняв уголки губ, она часто, глубоко задышала. Холодный пот выступил на лбу.

– И-ироха?

Один лишь ее прожигающий насквозь взгляд заставил Юри-сан отдернуться. А затем…

– У, УААААААААААААААААА!!! – взревела она и…

– Ха! А-ха-ха, а-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!

…отрубила себе мизинец.

– Ах, ааа…

Не обращая внимания на побледневшую и потерявшую дар речи Юри-сан, Ироха-сан продолжала смеяться.

– Ч-что ты делаешь?!.

Мария, тоже не сумевшая немедленно среагировать на неожиданный поворот событий, наконец бросилась к Ирохе-сан, оторвала клок от своей белой блузки и принялась останавливать кровь. Ироха-сан ей не препятствовала, но продолжала часто дышать искривившимся ртом.

Затем она обратила свой решительный, обжигающий взгляд на меня.

Конечно, я от такого просто в ужасе!

– Ну и как вам? Думаете, тот, кто всего лишь хочет словить кайф от этой гнусной игры, способен проявить такую решимость? Я смогла на одной решимости отрубить себе палец, я по-прежнему кажусь вам ни на что не годной?

– У, ууу…

– Ни за что, ха! Ха-ха! Я! Не! Однозначно НЕ наслаждаюсь этой игрой! Я сильная, и я не сдамся!.. Я прирожденный лидер! Все понятно?!

Мы все в шоке.

При виде такой Ирохи-сан мы можем лишь подчиниться.

Да.

Это – Ироха Синдо.

Это – решимость Ирохи Синдо стать «королем».

– Доверьте их мне! Ваши жизни, ваши души – доверьте их мне всего лишь на то время, что мы в этой игре! Ради вас я вынесу все! Я приму на себя всю ответственность и буду нести ее, пока не сломаюсь!

Она отшвырнула мизинец прочь.

Показывая нам, что разорвала все связи с подобными вещами.

– Идите за мной, ребята! И будьте готовы, враги! Не надейтесь, что я позволю вам сделать по-вашему, дебилы! Я буду править здесь! Вот именно, я –

И она отчетливо произнесла:

–  Я   с т а н у   «к о р о л е м»!

Вот это сила.

Я могу лишь робко смотреть на нее. «Король» должен быть только один. Двух одновременно быть не может. Иными словами, мне обязательно придется сражаться с ней – а она сверхчеловек, тут сомнений нет.

Это бессмысленно! У меня ни единого шанса на победу.

Переполняющий меня страх вдруг родил новую мысль:

…А может, просто предоставить ей быть «королем»?

Ведь неважно, кто именно «король». Если только есть кто-то сильный, кто будет править здесь всеми и в итоге предотвратит убийства, я смогу достичь своей цели и защитить Марию. Так может, вверить ей все?

– …

Я знаю. Это невозможно.

В смысле – она не может сражаться со своим врагом. Она всего лишь NPC, а ее оригинал уже закончил свое сражение.

Я огляделся.

Юри-сан дрожит, и пустота уже начала заполнять ее глаза.

Кодай Камиути на вид спокоен, но он не в состоянии скрыть огонь восторга в своих глазах.

Но Ироха Синдо всего этого не замечает. Из-за своего выдающегося характера она не способна замечать столь тонкие проявления человеческой природы.

Если она станет «королем», ее в конечном итоге обязательно предадут и убьют, как [Короля] в сценарии «Битвы за трон».

Да. Значит, я должен бороться.

Нельзя надеяться на Ироху-сан. Нельзя надеяться на Марию. Ни на кого нельзя надеяться в четвертом раунде «Битвы за трон».

В конце концов, я ведь здесь один.

Сейчас я один сражаюсь с тем Дайей, который в темной комнате.

Я взглянул на отброшенный палец.

Ироха-сан, я понимаю, насколько решительно ты настроена.

Я знаю и то, что ты потрясающий человек.

Но все же –   т ы   д л я   э т о г о   н е   г о д и ш ь с я.

Ты не сможешь стать «королем». Ты всего лишь неуклюжий ребенок, который пытается стать «королем», хотя его роль – второго плана. Прочь с дороги.

Единственный здесь, кто имеет право стать «королем», – это я!

► День 1, <F>, комната [Кадзуки Хосино]

После того, что произошло, в «группу» Ирохи-сан вошли Юри-сан и Кодай Камиути. Юри-сан ладно, но от Кодая Камиути я не ожидал, что он так легко эту идею одобрит. Ну, скорей всего, он просто особо не думал на эту тему.

Мария и Дайя сказали, что отложат свое решение. Ироха-сан, видимо, тоже считает, что принять решение об абсолютном повиновении не так просто, так что, похоже, она решила подождать до третьего дня – точнее, до блока <D> третьего дня, когда мы все соберемся вместе.

Но уже сейчас мы под подозрением, что принадлежим к «зачинщикам».

Не только Ироха-сан, но наверняка и Юри-сан тоже относится к нам с опаской, даже если это и не видно по ее лицу. Мы уже противостоим друг другу. И никто уже не поверит словам человека из другой «группы».

Но – в общем, мне все равно надо действовать. Я должен разрушить ее иллюзию, что она способна стать «королем».

Главное – система «групп» в принципе не способна остановить игру. Чудовищные выходки Кодая Камиути подобными мерами не предотвратить, и, уверен, контролировать действия Юри-сан Ироха-сан тоже не сможет. Может, эта парочка и вошла в «группу», но они не отдали себя со всей искренностью. Ироха-сан не может этого знать, не имея информации о прошлых раундах.

Значит, я должен уничтожить саму систему «групп».

Но вряд ли я сумею достичь этого прямой атакой на Ироху-сан – сейчас, когда ее решимость невероятно сильна. Она уже поставила перед собой цель: стать «королем».

Я отлично знаю, что когда она поставила перед собой цель, сбить ее с этой цели невозможно. Я узнал это на собственной шкуре в третьем раунде, да и сейчас, когда она отрезала себе палец.

Стало быть, у меня нет выбора – я должен атаковать другого человека.

– …И это будет…

Имя человека, который станет моей мишенью, вспыхивает в голове сразу же.

Юри Янаги.

Переубедить ее будет нелегко. Но разрушить «группу» можно только через Юри-сан.

Да, завтра. Атакую Юри-сан завтра.

На этом я перестал ломать голову и улегся на кровать.

Похоже, ситуация развивается неважно. Думаю, я оказался слишком слаб. Я должен добавить решительности и действовать лучше. Но пока –

День первый, жертв нет.

► День 2, <B>, большая комната

– Так, давайте сюда.

По команде Ирохи-сан Кодай Камиути и Юри-сан выложили на стол свои пайки, ножи и почему-то часы.

Кивнув, Ироха-сан взяла часы и надела на левую руку, на которой не хватало мизинца. Понимаю – это, видимо, символ того, что она ими правит.

…Однако странно все же, что она остается столь невозмутимой, словно этого мизинца у нее и не было никогда. …Неужели ей уже не больно?

– А, и даже не пытайтесь говорить с ними, хорошо? Я предупредила их, что им можно говорить, а что нельзя.

Да, кстати – Юри-сан и Кодай Камиути до сих пор не раскрыли рта, кроме как чтобы поздороваться.

Судя по всему, они и свои [классы] ей сообщили.

– Ну, в общем-то, «нам» все равно нечего вам сказать, так что если у вас есть что-то, обращайтесь ко мне.

Мария кинула на меня беглый взгляд, но рта не раскрыла. Мария знает, что все это творит «шкатулка». И она знает, что мы можем приблизиться к решению, если правильно подадим эту информацию остальным.

Но она не может ничего сказать.

Теперь, когда Ироха-сан организовала свои «группы», уже не имеет значения, что правда, а что нет. Единственное, что имеет значение, – сможет ли поверить в это Ироха-сан. Если не сможет – исправить положение потом будет очень и очень трудно.

Во всяком случае, Мария не сможет действовать, пока не выяснит, откуда я знаю про «Игру бездельников».

Так что – ожидаемо – Ироха-сан принялась говорить с нами сама, держась непринужденно, словно ничего и не произошло. Она явно интересовалась нашей обычной жизнью и весело обсасывала банальные темы вроде наших хобби или что мы делаем по выходным. Но мы знали, какая опасность может нам грозить, если наши слова будут не так поняты. Все выглядело так, словно прокурор и обвиняемый затеяли вечер знакомств прямо в зале суда.

В течение всего этого времени я, осторожно отвечая Ирохе-сан, поглядывал на Юри-сан.

Она почти неотрывно смотрела в пол.

Если она начнет действовать…

Я вспомнил второй раунд. В отличие от Ирохи-сан, которая все делает открыто, Юри-сан действует тайно. И когда ее маневры всплывают на поверхность, предпринимать что-либо оказывается уже слишком поздно.

Будет ли что-то делать Юри-сан? Она очень расчетлива, вряд ли она предпримет какие-то поспешные действия, если решит, что план Ирохи-сан по выживанию сработает наилучшим образом…

Внезапно Юри-сан почувствовала мой взгляд и подняла глаза.

Хоть и нервничая немного, она неловко улыбнулась мне, словно выражала сочувствие. С этой беззащитной улыбкой она излучала очарование маленького зверька. Невольно я подумал, какая же она милая.

Милая?

Она пытается заставить меня думать, что она милая?

В нынешней ситуации она не избегает меня, но пытается привлечь на свою сторону?

– …

Нет, я слишком уж подозрителен. Даже она не надевает специально каждое свое выражение лица. Я знаю это.

Я знаю это… но я заметил и еще кое-что.

Не думал ли я только что, будет она действовать или нет?

И почему я настолько беспечен, что задаю себе подобные вопросы? Мы уже не на той стадии развития событий.

Во втором раунде она начала действовать сразу, как прибыла сюда, – хотя, разумеется, то, что она была игроком, несколько пришпорило это дело. Но она всегда действовала быстро. А значит, она и в этом раунде уже наверняка что-то планирует.

Ю р и   Я н а г и   н а ч а л а   д е й с т в о в а т ь   у ж е   д а в н о.

► День 2, <C>, [Тайная встреча] с [Юри Янаги], комната [Юри Янаги]

То, как развивались события, заставило меня немедленно устроить [Тайную встречу] с Юри-сан.

Так что я не смог выполнить нашу договоренность с Дайей. Но тут уж ничего не поделаешь.

Я вошел в комнату Юри-сан.

Увидев меня, она тут же встала с кровати и принялась кланяться.

– Я очень извиняюсь, Хосино-сан. Мне не позволено говорить с тобой и на [Тайной встрече]. Поэтому, боюсь, я не смогу ничего сказать, даже если ты хочешь поговорить со мной…

Что за отношение.

Юри-сан явно думает, что я один из «зачинщиков», и потому настороже. Тут к гадалке не ходи.

И все же она дает понять, что лишь выполняет распоряжение Ирохи-сан, а сама против меня ничего не имеет.

Т а к   ч т о   о н а   в с е - т а к и   с м о ж е т   п р и в л е ч ь   м е н я   н а   с в о ю   с т о р о н у,   е с л и   п о т р е б у е т с я.

…Но даже несмотря на такое ее хитроумие, я должен положить этому конец.

– …Ирохи-сан здесь нет! И ты все равно будешь выполнять ее приказы?

– Эмм… еще мне придется показать Ирохе мой медиаплеер.

Да, Ироха-сан ничего не упускает из виду. Но это для меня не было неожиданностью.

И у меня уже есть встречный план.

– Буду откровенен: тебя это все на самом деле устраивает?

– Э-эммм… я же сказала… я не могу отвечать тебе. Правда.

– Ты считаешь, что план Ирохи-сан сработает?

– Э-эмм…

Ее глаза тревожно бегали – и вдруг остановились, уткнувшись в стол.

Потому что она заметила: на блокноте, который я положил на стол, что-то написано.

«Наш разговор останется в тайне, если мы будем писать»

То, что написано в блокноте, не сохраняется в плеере. Я это заметил во втором раунде, когда получил записку от Кодая Камиути.

Юри-сан взглянула на меня, распахнув глаза. Похоже, она поняла, что это значит.

Я протянул ей ручку. Но она явно не в силах была сразу, на месте решить, как быть. Она лишь сложила руки на груди и стояла неподвижно.

– …Все ясно!.. Ничего не можешь сказать, да? Ну тогда и я буду молчать. А-ах, ну что за облом. Взял и потратил впустую [Тайную встречу], хах…

Все это я произносил, чтобы обмануть Ироху-сан, и в то же время двигал рукой.

«Чего ты хочешь на самом деле? Ты будешь просто следовать за Ирохой-сан?»

Закончив писать, я вновь протянул ручку Юри-сан.

Но та лишь замотала головой, давая понять, что не может.

«Что бы ни произошло?» – попытался написать я, но она по-прежнему мотала головой.

…Что ж, удивляться нечему. Никто не будет всерьез прислушиваться к человеку, которого подозревает.

Тогда я заставлю ее.

Я заставлю ее потерять спокойствие.

И я написал слова, которыми намерен этого добиться.

«Ты ведь его даже не любила»

Удивленная этой неожиданной, загадочной фразой, она взглянула на меня округлившимися глазами. Но я на этом не остановлюсь. Я еще сильней выбью ее из равновесия, я потрясу ее и заставлю ответить мне.

И я продолжил.

«Ты встречалась с парнем, которого любила Ироха-сан, правда?»

– !!!

Эффект превзошел все ожидания.

Плечи Юри-сан отчаянно затряслись, лицо стало белым как мел.

Я сделал каменное лицо и вновь протянул ручку. Юри-сан несколько раз перевела взгляд с моего лица на ручку и обратно, пока не решила наконец, что отказываться больше не может. Она взяла ручку; в глазах у нее стояли слезы.

Похоже, однако, что она все еще надеялась разыграть дурочку; дрожащей рукой она вывела: «о чем ты говоришь?» Но, увидев, что я стою молча и не собираюсь отвечать, разорвала лист и смяла обрывки.

Затем она принялась писать заново; по щеке ее побежала слезинка.

«откуда ты знаешь?»

«вычислить это невозможно»

«даже сама ироха еще не заметила»

Дописав, она потянула мне блокнот вместе с ручкой. Стерев слезы, взглянула на меня.

…Ха, таким личиком ты меня с толку не собьешь!

«Ты сама мне рассказала»

Если быть точным, рассказала мне Ироха-сан, но объяснять это сейчас – слишком много возни.

Юри-сан замахала руками, она была почти в ужасе.

«не понимаю! я никогда тебе ничего такого не рассказывала. ты вообще о чем?»

Пока все по плану. Моя цель была – добиться, чтобы она спросила это «откуда?»

Теперь я наконец могу написать то, что давно хотел.

«Это не первая моя игра в “Битву за трон”»

Юри-сан продолжала смотреть тревожно; похоже, она все еще не поняла.

Но если я так и напишу, она наверняка сообразит – все же у нее довольно острый ум.

«Я уже сыграл несколько раз с одними и теми же игроками. Сейчас четвертый раз»

Юри-сан вытаращила глаза. И затем в этих глазах постепенно начало всплывать понимание; но одновременно она начала дрожать от страха.

«Именно поэтому я много о тебе знаю»

Юри-сан отчаянно замотала головой, словно отвергая мной написанное. Затем потребовала ручку.

«врешь! я бы никогда никому не рассказала о моем бывшем!»

«В обычных обстоятельствах – да. Но ты уверена, что никому не рассказала бы в ненормальной ситуации вроде этой?»

– …Гг!

«Я провел с тобой уже три игры. И думаю, что знаю тебя довольно хорошо»

«Именно поэтому я кое-что заметил»

Почему Ироха-сан внезапно оказалась такой неприступной на нашей с ней [Тайной встрече]?

Я нашел ответ, когда посмотрел, с кем у нее была предыдущая [Тайная встреча].

«Это ведь ты подбила Ироху-сан на объединение в группы, да?»

– Что –

Она тут же закрыла рот левой рукой, чтобы не проронить еще чего-нибудь. Затем принялась нервно писать в блокноте, не отрывая руки ото рта.

«о чем ты? ты хочешь сказать, это я виновата, что все так получилось? во всем я? я такого ни за что бы не сделала!»

«Та Юри-сан, которую я знаю, вполне может так сделать»

Разумеется, нельзя сказать, что она знала все. Она ни за что бы не смогла предсказать, что Ироха-сан отрубит себе палец.

Но, зная характер Ирохи-сан настолько хорошо, она должна была предугадать как минимум вот что:

«По крайней мере ты не могла не знать, что Ироха-сан попытается подчинить нас всех себе»

Юри-сан уткнула глаза в пол и закрыла рот.

«Та Юри-сан, которую я знаю, использует других, чтобы выжить»

«Даже Ироху-сан»

Когда у нее нет иного выхода.

Все потому, что, в отличие от Ирохи-сан, она сама не может стать «королем». С ее характером совершенно невозможно править другими, объединять их волю.

Однако она в состоянии управлять человеком, ставшим «королем».

Вот почему она попыталась сделать «королем» Ироху-сан. Она пыталась править нами из тени. Так она собиралась обеспечить свою безопасность.

Она по-прежнему стояла молча, не поднимая головы. Стояла не шевелясь.

Но как-то незаметно для меня ее дыхание успокоилось.

– …

Она непринужденно взяла ручку и безмолвно заводила ей по блокноту.

«вполне допускаю, что ты провел уже три игры. и допускаю, что ты меня хорошо знаешь»

Медленно оторвав лист, она написала на новом:

«и что?»

Она подняла голову.

– …Ах.

Я застыл на месте.

Те же пустые глаза, что я уже видел однажды.

«если я извинюсь, заплачу и скажу “я сделаю, как ты скажешь”, тебя это устроит? если устроит, могу это делать сколько тебе угодно!»

И слезы на самом деле проступили у нее на глазах. Сделав действительно очень печальное лицо, она дописала:

«это детская игра»

– …

Ох…

Я уже проиграл.

«Послушай, я не это…»

Юри-сан даже не смотрела больше, что я ей писал. Равнодушно улыбнувшись, она улеглась на кровать.

– Ухх…

Я собирался заставить ее сда-… нет, я даже не хотел заходить так далеко. Я всего лишь хотел, чтобы она осознала правду и стала моим союзником. А потом, основываясь на этом, я собирался что-нибудь предпринять насчет Ирохи-сан.

Но я явно ошибся в выборе средств.

Разумеется, если бы я просто вывалил на нее правду, она бы мне не поверила. Но неужели действительно не было другого пути? Почему из всех возможностей я выбрал атаку на эту напуганную девочку?

«Не, ну ты же ненавидишь тех ребятишек, которые тебя обманули и жестоко убили, правда? Они ведь пытались убить тебя ради собственного выживания! Хе-хе-хе».

Слова Нойтана всплыли у меня в голове.

Может, он был прав? Неужели я подсознательно предпочитаю видеть в них врагов, которых нужно победить, а не друзей, которых нужно спасти? Может, это и есть причина, почему я напал на нее?

Если так… я уже попался в ловушку этой проклятой «Игры бездельников», сам того не заметив.

► День 2, <C>, [Тайная встреча] с [Марией Отонаси], комната [Кадзуки Хосино]

Мария вошла ко мне в комнату, скрестив руки на груди; она явно была в отвратительном настроении.

– …Ну наконец-то. Наконец я могу нормально с тобой поговорить. Блин… что вообще у тебя в голове? Ты должен был первым делом отправиться ко мне и все обсудить. Но нет, ты –

Мария оборвала свою речь на полуфразе и нахмурилась.

– Что за унылая физиономия?

Стало быть, мое лицо сейчас настолько депрессивное?

Шок от моего провала был настолько силен, что я сидел на кровати, повесив голову.

– Хех… ты просто источаешь уныние. Итак, что же стряслось? Тебя отшила Янаги?

– Отшила, ха… пожалуй, да, что-то в этом роде.

Какое-то мгновение она смотрела удивленно – она-то всего лишь пошутила, – а затем глубоко вздохнула.

– Ты уже попробовал к ней подгрести?.. Мда, вот что такое прирожденный бабник, хех. Ты решил, что у тебя все получится, потому что она такая беззащитная на вид? И промахнулся, какой стыд. С такой внешностью – у нее наверняка толпа фанатов. И у такого, как ты, с твоей любовью к женской одежде, нет шансов.

…Не, вообще-то это ты заставила меня надеть тот наряд.

Но у меня не оставалось энергии даже на то, чтобы огрызаться; я продолжал сидеть, уставясь в пол.

– …И вообще, как ты посмел влюбиться в девчонку, с которой только вчера познакомился? Если бы это была хотя бы Моги…

– Э?..

Она внезапно замолчала; я машинально поднял голову. Мария, почесывая нос, хмуро смотрела на меня; затем она слишком уж энергично плюхнулась на кровать рядом со мной.

Молча ткнула меня кулаком в плечо.

– Кадзуки, купи мне клубничный торт.

Еще и попрошайничает почему-то.

– …

– Не смотри на меня так. Я просто говорю, что составлю тебе компанию, раз уж ты облажался так постыдно. Я буду настолько добра, что выслушаю от тебя все жалкие оправдания, которые всегда говорят неудачники, которых отшили. Ну, вроде того, что на самом-то деле тебе на нее наплевать, или что вовсе она не симпатичная. По правде сказать, клубничный торт – это довольно дешево, если считать его платой за то, что мне придется выносить твое уродское нытье.

– …Да нет, это…

– Не знаю насчет Янаги, но я останусь с тобой. Я это имела в виду, – с серьезным видом произнесла Мария.

Она это говорит так прямо, как будто это нечто само собой разумеющееся, – я просто не мог не удивиться ее добрым словам. Но тут же улыбнулся – все-таки она такая заботливая.

Да. Сейчас не время уходить в депрессию. Конечно, я проиграл ту схватку. Но еще не поздно все исправить. Мне есть еще что делать и как это делать – и без ошибок на этот раз.

Чтобы защитить Марию.

– Прости, Мария. Это было не так, что я ей признался, а она мне отказала.

– …Я знаю. У тебя на такое просто кишка тонка. Я всего лишь пошутила, чтобы тебя взбодрить.

Это не она только что стояла в потрясении?..

– Ну так что же у тебя с Янаги произошло?

– Я не смог ее переубедить.

Мария подозрительно подняла бровь.

– Янаги? Не Синдо?

Я кивнул. Увидев такой мой ответ, Мария подперла рукой подбородок и задумалась.

– Но почему? Ты решил, что это необходимо сделать, после того как обдумал свою ценную информацию? …А, кстати. В первую очередь я хотела спросить, что вообще тебе известно.

– А, ну да…

– Выкладывай.

В лице Марии читалась полная убежденность, что я собираюсь полностью положиться на нее и сейчас расскажу ей абсолютно все без утайки.

Это точно. Проведя рядом со мной целую человеческую жизнь, она может видеть меня насквозь.

Однако –

– Прости, но я предпочел бы не рассказывать.

В последнее время я испытал несколько трагедий, о которых она ничего не знает.

Я несколько раз уже убеждался, что должен ее защитить.

– …Что… ты сказал? Ты не хочешь рассказать мне? Но почему?

– Думаю, я не могу опираться на тебя по всякому поводу.

– …Почему нет? Проблема ведь не в том, кто на кого опирается или не опирается, правда? Разве не очевидно, что пытаться найти решение вместе лучше, чем поодиночке?

Звучит чертовски разумно. С моими-то мозгами я запросто могу снова ошибиться, как в тот раз. Я прекрасно сознаю, что на мои способности трудно положиться.

Но что будет, если я расскажу ей о нашей ситуации? К примеру, что если я расскажу ей, что она NPC? Зуб даю, она решит, что вполне заменима, и станет относиться к себе с еще большим пренебрежением, чем уже относится!

Я не могу позволить ей этого. Выжить должны все.

Склонность Марии к самопожертвованию –   п р е г р а ж д а е т   п у т ь   к   м о е й   ц е л и.

А значит, я не могу ей рассказать.

Лучше всего, если Мария будет действовать как можно меньше.

– …

Мария раскрыла рот, лицо ее было полно печали.

– …Я задела твою гордость тем, что выручала тебя все это время? Тебе кажется, что я смотрю на тебя сверху вниз? Если мои поступки заставили тебя думать так, я приношу тебе мои извинения.

– Я никогда так не думал!

– Ну тогда!

Она, наверно, не собиралась так взрываться. Неловко отведя глаза, Мария продолжила уже более спокойным тоном.

– …Тогда… опирайся на меня!

– …Мария.

…Возможно, в прошлом эти слова казались бы мне сильными.

Но сейчас я так думать больше не могу. Скорее они обратное впечатление производят.

Я ведь знаю.

Я знаю, что Мария знает, что это всего лишь подачка ее собственному эгоизму.

А значит, эти ее слова…

– Я спасу тебя!

…лишь горестный стон.

По крайней мере, так я это вижу; но то, что я должен сделать, от этого не меняется.

– …Мария, можно тебя попросить молчать о «шкатулке» какое-то время? Я считаю, говорить об этом Ирохе-сан очень опасно.

– …Ты все-таки не намерен меня просветить?

– …Угу.

Услышав это, Мария опустила голову и скрестила руки на груди.

– …Понятно. Ты наверняка все продумал, так что ничего не попишешь, наверно.

Подавляя свои чувства, она пыталась принять произошедшее.

Однако полностью убрать горечь с лица ей не удалось.

Мария смотрела на меня, притворяясь бесстрастной. Наши с ней отношения не настолько поверхностны, чтобы я не заметил печали в ее глазах.

И тут она сказала:

– Ты же… Кадзуки, верно?

Она, всегда видевшая меня насквозь, словно читавшая мои мысли; она, кто во время «Недели в трясине» даже заявила, что может узнать меня по движению лицевых мышц, – она так спросила.

– …Э?

Просто в шоке… просто в шоке от того, что она произнесла такое; я сижу в полном остолбенении.

Мария отвела взгляд.

И, глядя в сторону, еле слышно прошептала:

– …Проехали. Просто забудь.

► День 2, <F>, комната [Кадзуки Хосино]

С нашей [Тайной встречи] в поведении Марии особых изменений не произошло.

Уверен, то ее заявление было всего лишь крохотной оговоркой. Об этом свидетельствует то, что она никому не рассказала о «шкатулках».

Поскольку ситуацию никто не разогревал, все шло как шло.

Но это только сегодня.

Ироха-сан требует ответа насчет присоединения или неприсоединения к ее «группе» на третий день.

Как бы там ни было, сегодняшний день подошел к концу.

Я повалился на кровать.

День второй, жертв нет.

► День 3, <C>, [Тайная встреча] с [Дайей Омине], комната [Кадзуки Хосино]

– …Я что, серьезно сказал, что уничтожу мою собственную «шкатулку», если никто не умрет до блока <E> восьмого дня?

– Ага.

После моего кивка Дайя погрузился в размышления.

Наконец-то я смог дорассказать ему про «Игру бездельников». Изначально я не собирался сообщать ему, что он всего лишь NPC, но Дайя сразу заметил, что я что-то скрываю, и у меня не осталось выбора, кроме как рассказать.

Дайя, однако, был как будто не против. Скорее его не устраивало то, что он оказался «владельцем» «Игры бездельников».

– …Слушай, Кадзу. А что я сказал, когда отсылал тебя обратно?

– А почему тебе это важно?

– Кончай прискребаться и говори уже, Дуракадзу[2].

Чего? Он выдумывает новые оскорбления?

– …Эммм, когда я сказал, что выиграю у тебя, ты ответил «абсолютно нереально». Это, по-моему, последние слова, которыми мы обменялись.

– О да, тебе меня обыграть примерно так же реально, как заставить Землю крутиться в десять раз быстрее.

Вам не кажется, что этот тип чересчур невоспитан?

– Это означает, что «настоящий я» не верит, что в «Битве за трон» можно обойтись без убийств, хех.

– …Похоже, что так.

По-прежнему с непонимающим видом, Дайя скрестил руки на груди. Мне показалось, что он размышляет, верить мне или нет, так что я против воли спросил:

– …Ты мне веришь?

Дайя поднял голову и ответил без тени улыбки на строгом лице:

– Если ты правда Кадзуки Хосино, у меня нет другого выхода, я полагаю. Ведь Кадзуки Хосино, которого я знаю, не способен на ходу состряпать такую историю, и вдобавок он не умеет врать.

…Короче, он мне верит?

– …Но однако, если ты Кадзуки Хосино, то ты здорово изменился.

Неожиданные слова.

– Ты по-прежнему тот, кто давит желания других, но, кажется, твои мотивы слегка изменились. Я как-то сказал тебе, что со стороны ты выглядишь так, как будто ты парИшь, помнишь? Это ощущение сейчас стало немного слабей.

– Почему… стало?

– Откуда мне знать! Может, что-то в этой «шкатулке» произошло, что повлияло на тебя.

– В этой «шкатулке»?..

Первое, что приходит в голову, – Нана Янаги.

Столько времени думая, что я забыл о ней, столько времени отводя глаза, я всегда был в плену у нее – у моей первой любви.

Думаю, нельзя сказать, что я полностью освободился от нее сейчас. Попробую освободиться, забыв ее снова.

Но что совершенно точно – я понял, что не могу сбежать. Это я понял отчетливо.

И вот из-за этой крохотной перемены я со стороны кажусь другим?

– Выглядит так, как будто в тебе появилась какая-то цель… нет, какое-то стремление. Если так, то ты не сможешь больше овладеть «шка-»

Дайя застыл на полуслове.

– …Что такое?

Он стоял столбом, выпучив глаза; мои слова словно уже не достигали его.

– …Овладеть «шкатулкой»?.. Вот оно что… вот, значит…

– Дайя?..

Но Дайя обхватил рукой подбородок и погрузился в размышления, не обращая на меня ни малейшего внимания. Когда я уже оставил надежду получить ответ и просто ждал, он вдруг приподнял уголки губ.

– Хех, хе-хе…

Совершенно без понятия, что означает это хихиканье.

– Спасибо, Кадзу!

– Э?

– Оказывается, понять собственное мышление действительно легко. До меня только что дошло, что думает «настоящий я».

С этими словами Дайя торжествующе ухмыльнулся.

При виде этого выражения лица мне в сердце закралась тревога.

…Что такое? Неужели Дайя что-то затевает?

Но ведь у NPC Дайи и у меня по идее должна быть общая цель. Он вроде как поверил мне насчет «победы, если никто не умрет за восемь дней».

Так почему же?

Почему у меня такое чувство, будто он больше не на моей стороне?

► День 3, <C>, [Тайная встреча] с [Юри Янаги], комната [Юри Янаги]

Игрок всегда один.

Он один обладает информацией, дающей ему преимущество в игре, но он не может поделиться ей с NPC. Так что в итоге эту информацию он может использовать лишь для того, чтобы их обманывать.

Поэтому вполне естественно, если он решит сражаться в одиночку.

Убивать NPC, чтобы выжить, и затем быть раздавленным чувством вины. Уверен, это правильный способ играть в «Игру бездельников».

Но я здесь, чтобы это прекратить. Потому что, думаю, это единственный способ спасти Марию. Потому что иначе я буду чувствовать, что сдался «шкатулке».

Но – возможно ли такого добиться?

В этой «Битве за трон», где нельзя заводить союзников?

В комнату Юри Янаги я вошел в мрачном расположении духа. Она на меня даже не взглянула. Заранее зная, что это бесполезно, я написал сообщение на листе блокнота.

– …

Юри Янаги разорвала лист, смяла и отбросила, не читая.

Стало быть, она не собирается больше мне отвечать.

Я закусил губу.

Как вообще я смогу ее подчинить, если не буду с ней общаться?

Может, попытаться заставить ее прислушаться ко мне, дав понять, что я всего лишь хочу ее спасти? …Нет, бесполезно. Даже я сам сомневаюсь в этих словах, как же я сумею донести их до нее.

– …

Я сжал кулак и уставился в пол. Юри-сан заметила мою подавленность, но по-прежнему глядела в сторону.

Неужели нет больше способов?

Неужели я уже проиграл?

В ближайшем блоке <D> Ироха-сан попытается силой затащить нас к себе в «группу». Если все пройдет так, как она ожидает, я никогда уже не смогу стать «королем».

Внезапно я заметил лежащий на столе блокнот – надо полагать, блокнот Юри-сан. В блокноте была надпись.

«ироха – [революционер]»

Смысл этого послания я понял сразу же.

Юри-сан говорит вот что:

…Е с л и   т ы   б у д е ш ь   в м е ш и в а т ь с я,   я   т е б я   у б ь ю.

Думаю, она не врет. Ироха-сан могла заявить о намерении править нами лишь потому, что не беспокоилась о том, что ее саму могут убить, – проще говоря, потому что она [Революционер]. Более того, я почти уверен, что Юри-сан либо [Король], либо [Колдун]. Узнав, кому достался этот [класс], Ироха-сан наверняка сделала вывод, что ее не убьют.

И девушка, которая может даже отрубить свой собственный палец, вполне способна убить меня, если это будет необходимо.

Я подытожил мою текущую ситуацию. Я сделал своими врагами почти всех. Юри-сан – это очевидно; но Ироха-сан и Кодай Камиути – тоже мои враги, а что думает Дайя, я вообще не знаю… впрочем, как и всегда. И я не могу позволить себе положиться на Марию – предположительно моего единственного союзника.

В такой ситуации все, что я сделаю, обернется против меня.

Так значит, можно распрощаться с надеждой стать «королем»?

– …Угг.

Хоть я и твержу себе не сдаваться, но выход из положения не придумывается.

Все слишком безнадежно.

И я упал на колени.

Я больше не могу. Я оставлю трон Ирохе-сан. Вряд ли это хорошо кончится, но так лучше, чем действовать самому. Я должен подчиниться Ирохе-сан и молить небеса, чтобы Дайе и Кодаю Камиути не пришло в голову что-нибудь отмочить.

Я должен прикинуться камнем и не делать ничего – просто присутствовать.

Я – уже проиграл.

Я поднял голову, чтобы взмолиться о пощаде.

И тогда я увидел их. Увидел глаза Юри-сан, глядящие на меня сверху вниз.

…У в и д е л   е е   п у с т ы е   г л а з а.

– …А.

Благодаря им я понял.

«Не, ну ты же ненавидишь тех ребятишек, которые тебя обманули и жестоко убили, правда? Они ведь пытались убить тебя ради собственного выживания! Хе-хе-хе».

Внезапно я нашел ответ на эти слова.

…Нет. Я не ненавижу их. Но…   я   б у д у   б и т ь   и х,   п о к а   о н и   н е   п о д ч и н я т с я   м н е.

Когда я вчера мучил Юри-сан, я потом подумал – это потому, что я уже сдался «шкатулке». Именно поэтому я готовился победить ее.

Но это не так.

Разве я не знал это всегда? Моя задача – не в том, чтобы миндальничать с этими людьми, которые всего лишь NPC.

Моя задача – выручить настоящих.

«Пожалуйста, убей меня».

Во втором раунде «настоящая Юри-сан» сказала мне эти слова. «Игра бездельников» довела ее до такого состояния, что она должна была просить об этом.

Но была ли «Игра бездельников» единственной причиной ее страданий?

Нет. Что-то мучило ее еще в реальном мире. Теперь я это точно знал. Потому что я выучил кое-что в этой бессмысленной, гнилой «шкатулке».

Сделанного не вернешь. Грех Юри-сан, убившей Ироху-сан и остальных, останется при ней навсегда.

Но не удастся ли проанализировать и решить ту проблему, которую она принесла с собой из реального мира?

Не облегчит ли это ее боль хоть на чуть-чуть?

Ради этого – я выиграю.

И я не постесняюсь жестоко обходиться с NPC.

Это станет доказательством, что я не потерял из виду реальность, мою повседневную жизнь. Это станет доказательством, что я не сдался чему-то наподобие «Игры бездельников».

Что означает…

– …Хе-хе.

…я вовсе еще не проиграл.

Я встал.

Игроки в этой игре всегда одни. Но мне плевать.

Я здесь единственный, кто может уничтожить «Игру бездельников», какой бы безнадежной ни была ситуация. Никто, кроме меня, не может спасти остальных.

Раз так…   я   э т о   с д е л а ю.

Я спасу всех, и первый шаг к этому будет – сломать Юри-сан.

– …Почему ты улыбаешься?

Юри-сан все еще смотрит на меня пустыми глазами.

Спасибо тебе. Я смог заметить только благодаря этим глазам. Я заметил, что она страдала, потому что привыкла подавлять истинную себя. Я смог понять, что хочу с этим что-то сделать.

По-прежнему улыбаясь, я грубым движением выдрал лист, на котором было написано «ироха – [революционер]», и изорвал его в клочки прямо у нее перед глазами, стараясь делать это как можно громче.

Пустота в ее глазах сменилась изумлением.

Да, вот как надо.

Я не дам ей снова позволить пустоте захватить ее глаза!

– Юри Янаги.

Она расширила глаза и уставилась на меня, когда я внезапно обратился к ней по имени и фамилии.

–  Т ы   с т а н е ш ь   п и щ е й   д л я   н а с т о я щ е й   Ю р и - с а н.

Поскольку я знаю ее очень хорошо, то легко могу предугадать ее реакцию.

– …Ах.

Ааа, как и ожидалось, наша трусишка вся побледнела.

Теперь тебе уже не хватает самообладания, чтобы меня игнорировать, верно?

– Ради этого я уничтожу систему «групп» Ирохи-сан. И сперва я заставлю тебя выйти из этой «группы».

На несколько секунд она просто лишилась дара речи; но в конце концов протестующе выдавила:

– Ч-что ты… ни за что я не выйду! Кроме того, я просто не могу!

– Я сказал, что «заставлю» тебя выйти.

– Если я ей это скажу… Она, она тебя убьет, Ироха, ты это знаешь?.. Она из тех, кто правда может… нет, она точно сделает это, ты это знаешь?

Похоже, ей не хватает самообладания даже на то, чтобы сообразить, что этот разговор Ироха-сан услышит в любом случае.

– Да знаю я!

– Т-тогда зачем говоришь такие вещи?! Это же самоубийство!

– Затем, что я сломаю и ее, разумеется. И тогда она меня не убьет.

Юри-сан распахнула глаза.

И яростно замотала головой.

– Невозможно… это просто невозможно. Если бы ты знал… если бы ты только знал, сколько раз я это уже испытала…

Точно –

Вот оно.

Наконец-то я понял причину ее страданий, этой налипшей на нее грязи.

– Так значит, если я одолею Ироху-сан…

Откуда у нее эти пустые глаза. Из-за ее…

–  Е с л и   я   о д о л е ю   И р о х у - с а н,   с м о ж е ш ь   л и   т ы   п е р е с и л и т ь   с в о ю   з а в и с т ь   к   н е й?

…жуткого комплекса неполноценности в отношении Ирохи-сан.

Я отлично понимаю это чувство – ведь рядом со мной все время Мария и Дайя. Мы с Юри-сан должны постоянно сознавать, что нам до них не дотянуться, мы должны постоянно бороться со страхом выглядеть ничтожными рядом с ними.

Хуже того: она, в отличие от меня, – номер два. Она всегда лишь на один крохотный шаг позади – это, должно быть, еще более невыносимо.

От нее до Ирохи-сан – так близко, и в то же время не дотянуться.

Какая же пытка – чувствовать такое постоянно?

«Все верно, такой дурочке, как я, лучше сидеть молча… ребята, простите меня, что досадила вам».

В первом раунде она назвала себя дурочкой. Она всегда казалась очень неуверенной в себе, хотя, на мой взгляд, она чрезвычайно умна и вообще достойна всяческих похвал.

Потому что она всегда сравнивает себя с человеком, до которого не в силах дотянуться.

– …Ах.

Так значит, она все-таки понимает?

Юри-сан била крупная дрожь, ее было почти жалко.

– Ты хотела хоть в чем-то опередить Ироху-сан, любой ценой?

В ответ Юри-сан лишь пожала плечами.

– Ты хотела опередить Ироху-сан. Ты всегда хотела выиграть. И поэтому в этой игре ты тоже хотела выиграть. Ты думала, что можешь считать своей победой, если тебе удастся управлять Ирохой-сан. И потому делала то, что делала.

Наверняка по этой же причине она, когда была игроком, обманула Ироху-сан и мучила ее, рассказывая о своем бывшем.

– П-прекрати говорить так, как будто ты все понимаешь…

Она пыталась возражать с недовольным видом, но ее способности к актерству исчезли почти полностью, так что читать ее лицо было легче легкого.

– Но даже сейчас, когда все идет как нужно, у тебя нет ощущения победы.

– !!.

– Ты была просто раздавлена. Потому что тебя заставили осознать, как жалок твой план на фоне той потрясающей решимости, которая позволила ей отрубить свой собственный палец.

– …Прекрати.

– И, глядя на нее снизу вверх, ты могла думать лишь об одном – выжить, положившись на нее. Потому что она заставила тебя понять, какая ты глупая и ничтожная.

– Прекрати.

– Тебе изначально было ясно, что ты не сможешь победить. Ты ведь уже знала, что чего-то подобного все равно не хватит, чтобы избавить тебя от комплекса неполноценности, раз он не исчез, даже когда ты уперла у нее ее любовь.

– Я сказала, прекрати!!

Одновременно с этим выкриком моя щека вспыхнула болью.

…Она только что отвесила мне пощечину?

Какое-то мгновение я просто не мог в это поверить. Нет, серьезно, Юри-сан ударила меня? Она, умеющая держать себя в руках лучше, чем кто-либо?

И она сама смотрела во все глаза, изумленная своим поступком. Молча таращилась на собственную ладонь, сжимая и разжимая ее.

– …Ах.

Затем ее плечи задрожали.

– П-прости меня…

Не успела она закончить фразу, как слезы проступили у нее на глазах.

– …Прости… меня. Но пожалуйста… прекрати… не говори больше такие жестокие вещи… не топчись по моим чувствам… пожалуйста… пожалуйста…

Держу пари, это тяжело.

Тяжело узнавать со стороны про свои собственные неприглядные чувства.

Но…

– Нет.

Почему это должно иметь значение?

Именно потому, что она упрашивает меня не делать этого, я должен надавить еще сильнее.

– Уу… ааа…

Услышав мои холодные слова, Юри-сан скорчилась и, закрыв лицо руками, разрыдалась.

– Если я отпущу тебя сейчас, то ничего не смогу сделать для настоящей Юри-сан. Поэтому мне без разницы, если ты прячешь лицо, только уши не закрывай, хорошо?

– Уу, ууу…

Конечно, это больно – смотреть, как она страдает. Но и мои чувства сейчас ничего не значат.

– Хочешь узнать, что ты сделала во втором раунде, когда была на моем месте?

И затем – финальный удар.

– Ты убила Ироху-сан.

Ее всхлипы прекратились, и она уставилась на меня покрасневшими глазами.

– …Ч-что ты сказал?..

Я нарочно не стал ничего повторять.

– …Убила ее?.. Я бы никогда до такого не дошла! Конечно… я трусиха… но я ни за что бы не смогла сделать ничего подобного!

В это она верила искренне, сомнений нет. И я уверен, сейчас она не лгала. Она смогла это сделать только потому, что сама была игроком, а все остальные, включая Ироху-сан, – NPC.

Но все же – она ее убила.

Ироха-сан теперь знает, что Юри-сан – коварная лгунья, которая ее обманула и убила.

И этого уже не изменить.

Должно быть, взгляда на мое лицо ей хватило, чтобы понять, что я говорю правду; она ведь такой спец по чтению лиц. Она погрузилась в отсутствующее молчание, лишь слезы продолжали капать.

Но я продолжил говорить.

– Юри-сан. Детали я расскажу потом, но и ты, и Ироха-сан выиграли, когда были игроками, так что тебе уже удалось выжить.

При этих словах Юри-сан чуть шевельнулась. Решив, что она, кажется, понимает, что я ей говорю, я продолжил.

– Но если мы ничего не предпримем, Ироха-сан ни за что не простит тебя за то, что ты ее убила. И ты сама не сможешь себя простить. Звучит, может, подозрительно, но я хочу помочь тебе в этом!

И затем добавил:

– Я уже думал, что можно сделать!

Юри-сан все еще льет слезы, но, похоже, она уже способна прийти в себя. Она подняла голову и взглянула на меня.

– Просто поймите обе, какой исход вам нужен. Откройтесь в этом раунде, скажите все, что думаете, но после этого вам надо будет снова поддерживать друг друга и доверять друг другу. Надо всего лишь прийти к такому исходу! Если вы обе сможете доверять друг другу в этой игре, у вас будет все в порядке и дальше. Ироха-сан сможет простить тебя, Юри-сан.

Я говорил спокойным тоном.

– А значит, ты должна рассказать ей все. Вырази словами все, что ты чувствуешь к Ирохе-сан.

Договорив, я стал ждать ее ответа.

Молчала она долго, затем наконец раскрыла рот.

– …Я… не понимаю, – безжизненным голосом произнесла она. – Что мы обе уже выжили и что мы должны доверять друг другу – совершенно не вижу никакого смысла.

– …Понятно.

Что ж, логично. Она ведь почти ничего не знает про обстоятельства; естественно, она не может все понять.

– Но…

Услышав это «но», я поднял голову.

Она слабо улыбалась.

– Мне уже не важно, что я не понимаю. Я уже на пределе из-за того, что мне приходится все время думать о таких жестоких вещах, только чтобы выжить… я больше не могу.

После этих слов она вдруг бросилась мне на шею.

– Поэтому… можно я на тебя положусь?

Похоже, она не в состоянии контролировать силу своих объятий; мне больно.

В этой ее неконтролируемой силе мне почудилось одиночество.

И я удивился.

Как бы ей ни было тяжело, она всегда сражалась одна, своими собственными методами. Хотя она всегда боялась и тревожилась, но продолжала сражаться и терпеть тяжесть на сердце. Даже когда она была игроком: она обманывала NPC, загоняла их в угол, убивала; а когда ее накрыло чувство вины, она все же вернула себе волю сражаться и в конечном итоге довела игру до победы.

Юри Янаги – такая сильная.

– Спаси… меня.

И несмотря на это, она больше не может ничего, кроме как положиться на меня.

Она больше не может ничего, кроме как цепляться за соломинку надежды, которую видит сейчас перед собой; она не может никем управлять.

Ее состояние самую малость напомнило мне кое-кого.

Напомнило «Нану Янаги».

Но я не смешаю больше «Юри-сан» и «Янаги-сан».

Ради спасения именно «Юри-сан» я обнял ее в ответ и сказал:

– Я спасу всех, обязательно!

► День 3, <D>, большая комната

Вам, может, покажется удивительным, но до окончания средней школы я была очень уверена в себе. У меня всегда были лучшие оценки, и я так здорово играла на фоно, что даже выигрывала призы на конкурсах! Я возглавляла школьный духовой ансамбль и одновременно была председателем студсовета. Я все время была в окружении людей, которые мной восхищались.

Поэтому, должно быть, я неосознанно считала, что я особенная.

Я была уверена, что все останется без изменений и когда я перейду в старшую школу. Но это «особенное» кресло в старшей школе вовсе не было для меня заранее подготовлено. Потому что в этом кресле восседала Ироха Синдо – со дня приветственной церемонии, когда она произносила речь от имени первоклассников.

Разумеется, я не собиралась сдаваться немедленно. Я не сомневалась, что могу вернуть себе этот статус. Скорее я была рада появлению соперницы.

Я верила, что обставлю ее мгновенно и снова стану номером один, и с этой верой начала работать еще усерднее, чем в средней школе. Я стала тратить больше времени на учебу. Разумеется, я не ограничилась тем, что стала дольше заниматься; я также опробовала различные методики, позволяющие заниматься более эффективно или лучше сосредотачиваться на учебе.

Но я не могла ее достать.

Тогда я начала нервничать. Поскольку я хотела опередить ее хотя бы в оценках, я забросила фортепиано, которым занималась еще с начальной школы, перестала посещать литкружок, в который вступила, стала меньше играть с друзьями, стала меньше спать, даже начала заниматься на переменах, смирившись с тем, что меня будут звать ботаником.

И все равно Ироха оставалась недосягаема.

Ироха активно занималась в кружке, проводила много времени в студсовете и спала на уроках – словом, все выглядело так, словно она прилагает гораздо меньше усилий, чем я… но я не могла до нее дотянуться.

Вообще-то это было не так уж странно. По итогам тренировочных экзаменов обычно было человек сто по стране, результаты которых были лучше моих, как бы я ни старалась. Пианистов, лучших, чем я, тоже было много, и стоило мне включить телевизор, как там косяками шли более красивые, чем я, женщины. Я не только до Ирохи не могла дотянуться. В общем, ничего странного, что так все выходило.

Она всего лишь показала мне, что я не более чем обычный человек. Что я – не особенная.

Благодаря Ирохе я смогла вылечиться от зазнайства. Правда, думаю, рано или поздно я и без Ирохи бы заметила.

Но все же – это было унизительно.

Страшно унизительно.

Почему я не особенная?

Из-за того, что мне понадобилось так много времени, чтобы понять, – я потеряла все. Я потеряла друзей, хобби, все мои особые таланты и стала всего лишь скучной девушкой – относительно умной, но не более того.

И тут я заметила, что Ироха влюблена в одного мальчика. Она пыталась скрыть, но для меня это было более чем очевидно. И с того самого времени, как я заметила чувства Ирохи, этот мальчик и для меня стал невероятно притягательным. Потому что я думала, что он просто должен был быть очень хорошим, если смог взять сердце Ирохи.

Если бы ему пришлось выбирать между Ирохой и мной, кого бы он предпочел?..

…Когда я так подумала, низкая мысль прошмыгнула у меня в голове.

Если бы этот мальчик выбрал меня…

…это значило бы, что я привлекательнее, чем Ироха?

Я прекрасно понимала, насколько подл мой план. Но все же не могла остановить саму себя.

Потому что я хотела увидеть!

Я хотела увидеть, как Ироха, всегда такая недосягаемая, хоть раз проиграет и будет ревновать.

Я хотела, чтобы она поняла.

Поняла, что где-то ниже нее существуют люди, которые испытывают унижение от того, что не могут до нее дотянуться, как ни стараются.

А потом мне удалось начать с ним встречаться.

Делая вид, что я сама не своя от восторга, я рассказала Ирохе с невинным лицом, как будто вовсе не догадывалась о ее чувствах к нему. В душе я хихикала, предвкушая, как она будет скрипеть зубами от злости. Меня блевать тянет, как вспомню, какой я тогда была.

«Ну же, Ироха, злись! Завидуй мне! Ненавидь меня!»

…Все должно было быть хорошо. Все должно было быть хорошо, если бы только она выплеснула на меня свои негативные эмоции. Но реакция Ирохи была абсолютно не такая, какой я ожидала.

– Поздравляю!

Она произнесла это с ласковой улыбкой и погладила меня по голове.

Из всего, что Ироха могла сделать, – она благословила нашу любовь.

Она благословила меня.

Меня!

Хотя я все время планировала, как сделать ей побольнее.

Не в силах поверить в это, не желая верить в это, я продолжала пытаться. Я продолжала использовать его, делая вид, что не замечаю, что моя любовь к нему – лишь недоразумение. Но все равно, какого бы совета я у нее ни просила, даже когда я сказала ей, что мы разошлись, – она поддерживала меня.

И всякий раз, когда она это делала, она тем самым показывала мне.

Все то, чего я не хотела замечать, – моя мерзость, моя мелочность, моя злоба – в сиянии Ирохи виднелось лучше и отчетливее.

Аа, знаю, знаю. Неважно, как мне от этого было больно, – все равно я не несчастная жертва, а гнусная преступница.

Но я не могу уже остановиться.

Я не могу отступить.

Потому что не хочу признавать, что опустилась от обычного человека до безнадежной предательницы, совершив столько грехов.

Не думаю, что мои грехи простятся и я перестану быть предательницей, если выиграю у Ирохи.

Но у меня уже нет выбора. Нет пути назад.

Разве не так?

Прости меня.

Прости меня.

Мой грех не настолько мелкий, чтобы его можно было смыть одними лишь этими словами.

– И вот это должно заставить меня простить тебя?

И Ироха-сан холодно рассмеялась.

Мы все собрались в большой комнате.

Похоже, Ироха-сан выслушала исповедь Юри-сан, записанную в ее плеере.

– Думаешь, я прощу тебя, раз ты осознала, какая ты змея?

Мария, Дайя и Кодай Камиути лишь наблюдали – они ведь не знали всех обстоятельств.

– Не прощу, сука!

И она плюнула на Юри-сан, стоящую на четвереньках в одних лишь белых трусиках и лифчике.

Юри-сан лишь молча глядела в пол. Ее левая щека вздулась – похоже, Ироха-сан ударила ее еще у себя в комнате.

Смотреть на это больно. Я ведь знал, что так будет. Стало быть, за это и я в ответе.

Но если даже это я не смогу выдержать, мне не справиться с Ирохой-сан.

– …Послушай, Синдо, что вообще происходит? – раскрыла рот Мария, не в силах больше видеть это зрелище.

– Да ничего особенного, в общем. Всего лишь навсего то, что происходит, когда кто-то вступает в мою «группу», клянется мне в полном повиновении, а потом имеет наглость нарушить мой приказ.

И, словно назло Марии, Ироха-сан наступила Юри-сан на голову.

Из груди Юри-сан вырвалось рыдание; Ироха-сан, щелкнув языком, молча надавила. Нога начала разгибаться, прижимая Юри-сан лбом к полу.

Со стороны выглядело так, как будто Юри-сан пресмыкается перед Ирохой-сан.

– Кто позволил тебе разевать пасть? Ты должна просто опустить голову, она тебе для украшения. Неужели надо тебя учить силой, пока не дойдет?

– П-прекрати, Синдо!

– И не подумаю. …И вообще. Вы ведь в курсе, да? Время вышло. В этом блоке вы все окажетесь в моей власти. Это лучший выход, какой я только смогла придумать, так что ничего не надо менять, что бы там ни думала эта грязная сучка! – заявила Ироха-сан, не убирая ноги с головы Юри-сан. – И тогда я стану «королем» и закончу эту игру ради вас.

Да, Ироха-сан такая.

Вот как она обращается с той, кого совсем недавно еще считала милой подругой, если ей это нужно для достижения своей цели.

Разумеется, нельзя сказать, что она совершенно бесчувственная. Наверняка ей очень больно, она глубоко раскаивается. Но эти эмоции она заперла в себе. Ради достижения своей цели Ироха-сан может контролировать собственные чувства.

Это я осознал в третьем раунде, когда она в первый же день перебила всех, чтобы выиграть.

Да, потому-то я и смог предсказать то, что произошло.

И поэтому я…

–  Н е в о з м о ж н о!

…скину ее с ее липового трона.

Ироха-сан медленно убрала ногу с головы Юри-сан и одарила меня пристальным взглядом. Обжигающий, убийственный взгляд.

– …Следует ли это так понимать, что ты не намерен войти в мою «группу»? Какая жалость. Тогда ты умрешь!

– Нет, я не это имел в виду. Я просто сказал правду! Я имею в виду – такой   м я г к и й   человек, как ты, никогда не сможет править другими!

– Мягкий? Ты это о чем?

От ее взгляда у меня реально мурашки по коже. Но, стараясь казаться спокойным, я с усилием расслабил губы.

– Я о твоей мягкой реакции на предательство Юри-сан! Ты всего лишь содрала с нее одежду, ударила ее, плюнула на нее и поставила ногу ей на голову? Это и называется «мягким»!

Ироха-сан ухмыльнулась, тоже стремясь показать свое самообладание.

– И что же я должна сделать, чтобы ты остался доволен?

И я сказал, чтобы стереть эту ее ухмылочку:

– Убей ее!

Как я и ожидал, Ироха-сан перестала улыбаться и распахнула глаза.

– В самом начале… разве не ты нам объявила, что спустишь в унитаз еду всякого, кто хоть намекнет, что собирается тебя предать? Но ты ведь не сделала этого, правда? Ты специально устроила это шоу с раздеванием Юри-сан до белья, так что наверняка ведь не сделала, я прав?

Ироха-сан усмехнулась.

– …Ха-ха. Это всего лишь шоу, пока я на самом деле не спущу ее еду и не убью ее? Тебе не кажется, что у тебя очень извращенное мышление? Как же ты не поймешь, что «спустить еду в туалет» – это просто так называемая «гипербола»? Неужели непонятно, что тогда это просто необходимо было сказать, даже если я не собиралась действительно делать это?

– Даже если так, не показываешь ли ты нам сейчас своим мягким обращением с Юри-сан, что твою «группу» ничего больше не связывает?

– …Что ты хочешь этим сказать? Ты хочешь, чтобы я убила Юри?

– Ну что ты. Я всего лишь показываю, что…

И я заявил ровным голосом:

– …такая система «групп» дефектна изначально.

– …

Ироха-сан молча скрестила руки на груди. С ее сообразительностью она не может не понимать, что окажется побежденной, если не найдет что возразить прямо сейчас.

Но она может думать сколько хочет – развернуть сражение в свою сторону ей уже не удастся!

Потому что все сказанное мной на 100% справедливо.

– …И что именно дефектно?

Голос ее звучит чуточку менее уверенно, чем раньше.

– Эта «группа» основана на вере в тебя. Но этой веры не было изначально. Ты придумала свой план, исходя из чего-то, чего не было. Потому-то он и дефектный. Или я ошибаюсь?

– …

Еще один лишь толчок.

Еще один лишь толчок – и Ироха Синдо, способная зарезать нас всех или отрубить себе палец, свалится со своего фальшивого трона.

…И тем не менее…

И тем не менее Ироха-сан улыбнулась уголком рта. Показывая мне, что она спокойна, как удав.

– Да, поддерживать систему «групп» тяжело. Я признаю! И что с того? Если создать «группы» слишком трудно, значит, мне нужно отбросить этот план и придумать новый. Или ты считаешь, что я на это не способна?

– …

Такой контратаки я не предвидел.

Ироха-сан все еще не сдалась, хоть я и загнал ее в угол.

– В общем, совершенно не вижу причин подчиняться тебе.

Похоже, что так…

Ни за что она не сдастся из-за такой мелочи. Потому что Ироха-сан – сильнейший из моих противников, та, кого я должен победить в первую очередь.

Я смогу достичь своей цели, только если сделаю что-то с этим сильнейшим противником. Цель Дайи все-таки должна совпадать с моей, а с помощью Ирохи-сан и Юри-сан мы сможем утихомирить Кодая Камиути в достаточной степени, чтобы он не смог никого убить.

Всегда самое трудное – встать на правильные рельсы. Когда встал, остальное уже не представляет серьезной проблемы.

И первое, что я должен сделать, чтобы встать на правильные рельсы, – разделаться с Ирохой-сан.

Если мне это удастся, я смогу достичь своей цели.

И поэтому я ни за что не отступлю. Несомненно, я уже загнал ее в угол, так что теперь я ни за что не отступлю.

Я принялся искать, как бы нанести завершающий удар.

– …

Мой взгляд упал на Юри-сан – та по-прежнему дрожала, не отрывая головы от пола.

…Ааа, понятно.

Даже ведь неважно, насколько настойчивой пытается быть Ироха-сан, так?

– …Так что, ты бросишь Юри-сан? Чтобы спасти себя и остальных?

В   к о н ц е   к о н ц о в,   о н а   в е д ь   у ж е   з н а е т,   ч т о   п р о и г р а л а.

Ироха-сан ответила без колебаний.

– Да.

Подтверждение – именно то, чего я от нее и ждал.

И это подтверждение – очевидная ложь.

Л о ж ь,   р а с к у с и т ь   к о т о р у ю   о н а   м е н я   у м о л я е т.

– Так тебе меня не обмануть.

И я положу этому конец.

– Я ведь уже сказал тебе, верно? Убей Юри-сан.

– …

– Если ты правда хочешь бросить Юри-сан, покажи нам это прямо сейчас. Тебе всего лишь нужно поставить нас на колени, для этого впечатли нас своей силой, убив ее, – так же, как ты отрубила себе палец.

Ироха-сан.

Ироха-сан наверняка думает, что она самая подходящая на роль «короля». Именно потому, что она так думает, она и берет на себя лидерство. Она это делает, потому что уверена: это самая прямая дорога к ее цели.

Но что если она сочтет кого-то другого годным на роль «короля»?

Уверен, она передаст трон этому человеку.

Вот почему она меня проверяет.

Она хочет убедиться, гожусь ли я для трона, способен ли я раскусить столь явную ложь.

– …Ха-ха.

Ироха-сан издает смешок.

– …В общем, да, я не смогу! А значит, я не могу больше быть «королем».

И вот так –

И р о х а - с а н   п е р е д а л а   м н е   т р о н.

Поджав губы, Ироха-сан уселась на отдельно стоящий стул.

– Хаа… – напоказ вздохнула она и неловко улыбнулась.

– …Ироха… проиграла?..

Юри-сан расширившимися глазами смотрела на сидящую с побежденным видом Ироху-сан. Затем девушка в белье встала, подошла к Ирохе-сан и уставилась на нее сверху вниз.

– …Почему? Почему ты не убила меня? Ты ведь вполне могла это сделать, правда?.. Если это нужно ради твоей цели, ты вполне могла, правда?

Услышав эти слова, Ироха-сан криво улыбнулась.

– Юри. А какая у меня цель? – спросила она, отведя глаза и опершись локтем о стол.

– Э? Стать «королем»… да?

– Нет, конечно! Это всего лишь средство для достижения цели.

– П-понятно. Но тогда…

И тут Ироха-сан обратилась к сбитой с толку Юри-сан с нежной улыбкой, словно мать, терпеливо объясняющая ребенку таблицу умножения.

– Моя цель – защитить тебя, Юри.

Юри-сан эти слова озадачили еще сильней.

Потому что их она ожидала меньше всего.

Но я знал.

Прямо перед своей смертью в первом раунде Ироха-сан сказала мне: «…Прости, что не смогла спасти тебя». Сказала, хотя это было последнее мгновение ее жизни.

Эти слова позволили мне понять, что ее цель – защищать Юри-сан.

Конечно, она пыталась защищать и наши жизни, и свою собственную. Но, судя по ее стилю жизни, других она ставила выше себя. И, конечно, спасти Юри-сан она хотела сильней, чем кого-то, с кем она познакомилась лишь недавно.

Поэтому она ни за что не убила бы Юри-сан, даже если это значило бы окончательный крах системы «групп».

Юри-сан замотала головой, не в состоянии поверить своим ушам.

– Т-ты врешь! Т-ты ведь понимаешь, что я предала тебя? Это ведь поэтому ты рассердилась, и заставила меня раздеться, и ударила меня, и…

– Юри, ты смеешься надо мной, что ли?

– Э?

– Ты хочешь сказать, что я могу поменять цель из-за каких-то эмоциональных дерганий? Ты считаешь меня такой соплячкой? Чтобы восстановить «группу», я просто должна была как-то символически тебя наказать за то, что ты спелась с Хосино-куном. По-моему, раздевание было отличным шоу, броским и все такое?

– …

– Мда, но все мои труды пошли насмарку. Знаешь, я была абсолютно уверена, что ты молча пойдешь за мной. Я и представить себе не могла, что ты угодишь в лапы Хосино-куна. Так что в этом отношении я уже проиграла!

Юри-сан глядела на Ироху-сан в упор – но, похоже, все еще не могла врубиться. Качая головой, она произнесла:

– …Не понимаю! Твоя цель – защитить мою жизнь? Даже если так и было сначала, ты просто не могла не передумать, когда узнала, что я обманывала тебя. Ты бы ни за что не стала спасать такого ужасного человека, как я.

– Знаешь, Юри? Ты глупенькая.

И Ироха-сан вздохнула.

– Уээ?..

– Все ведь так просто, что об этом даже думать не надо.

Увидев, что Юри-сан по-прежнему стоит с недоумевающим видом, Ироха-сан почесала в затылке.

– …Аах, ччерт! Вот скажи, ты хоть раз пыталась встать на мою точку зрения?

– На твою точку зрения?..

– Вот именно. Юри, ты говорила, что у тебя всегда были лучшие оценки. И у меня тоже! Я тоже всегда была лучшей!

Юри-сан по-прежнему не могла понять, к чему клонит Ироха-сан.

– Я тоже хотела сохранить за собой место «первой»! Но представь себе, что есть кто-то, кто преследует тебя со страшной силой. У тебя тогда не остается выхода, кроме как стараться, лезть из кожи, правда? Ты ведь не хочешь уступать, правда? Как ты думаешь, насколько отчаянно я работала, хоть и не подавала виду, чтобы сохранить за собой первое место?

На лице Юри-сан проявилось изумление.

– Ты не могла до меня дотянуться, хоть и старалась изо всех сил, – потому что я особенная? Что за ерунда! По-моему, ты просто не поставила себе правильную цель, Юри! Если тебя спросят, кем ты хочешь стать, чего ты хочешь добиться учебой, ты сможешь ответить не задумываясь? Держу пари, что нет! Ну, потому что ты думала только о том, чтобы опередить меня, и больше ни о чем.

– Я…

– С такой паршивой мотивацией у тебя и шансов не было меня опередить. Ты старалась изо всех сил? Да не тебе это говорить! Там и близко этого не было! Те, кто правда выкладываются полностью, не несут такую хрень!

– …Значит, я смогу стать, как ты, если буду сильнее стараться?

– Аах, боже ты мой! Ты вообще слушаешь, что я говорю? Ты в принципе не сможешь стать, как я, понимаешь? Я – это я. Ты – это ты. У каждого свои достоинства, свои способности, так что абсолютно невозможно стать таким же, как кто-то другой, даже если он твой идеал. Какой бы я ни была для тебя классной, ты не сможешь стать мной!

– Наверно, ты права. Такой, как я, никогда не стать…

При этих словах Ироха-сан поднялась на ноги, сердито глядя на Юри-сан. Схватила ее за дрожащие плечи; от ее выражения лица кровь стыла в жилах.

– А-айй!

– Да! Какой бы ни была классной…

И она проревела:

– Я не смогу стать такой, как ты!

Выражение боли исчезло с лица Юри-сан, она уставилась на Ироху-сан изумленными глазами.

– Я была спокойна, когда услышала, что ты стала с ним встречаться? Было похоже, что я поздравляю тебя от чистого сердца? Если так, значит, мне удалось. В конце концов, не благословить любовь моей лучшей подруги было бы просто позорно.

– И-ироха?..

От собранного выражения лица Ирохи-сан не осталось и следа. Она, сохранившая хладнокровие, даже когда развалилась ее система «групп», сейчас окончательно потеряла самообладание.

– Ты серьезно думаешь, что есть кто-то, кому не будет унизительно, когда у него крадут его любовь? Конечно, это было унизительно, даже для меня! Конечно, я тебе завидовала! Но что мне было делать? Он ведь сам выбрал тебя! Когда я услышала, подумала «ну разумеется» или что-то вроде того. Ты понимаешь, какая я? Ты понимаешь, какая я, что не удивилась тому, что он выбрал тебя? Или ты думала, когда смотрела на меня, что я не чувствовала себя униженной? Но я не ты, Юри, и у меня не было иного выхода, кроме как сдаться!

Что с тобой, Юри?! Ты ведь так хорошо читаешь лица других, почему же ты так и не смогла этого понять? Ты хотела, чтобы я тебе завидовала? Ты что, совсем дура? Я… я! Еще с приветственной церемонии, с того самого момента, как я тебя впервые увидела…

Вцепившись ей в плечи еще сильней, она прокричала:

– …я завидовала тебе!

Юри-сан, по-прежнему не понимая, просто молча смотрела на Ироху-сан.

Держу пари, для Юри-сан это нечто невероятное. Наверняка очень трудно поверить, что та, кого она считала абсолютно недосягаемой, сверхчеловеком, – что она завидовала ей с самого начала.

…Прости, Юри-сан. Но я знал!

«Первым человеком, которого я уважала и которому завидовала… а может, даже ревновала… была Юри».

Я знал еще с первого раунда.

И потому я знал также, что рушит их отношения всего лишь непонимание друг друга.

– Даже мне хочется иногда на кого-то опереться! Но почему-то я просто не могу этого сделать. И всякий раз, когда я думаю об этом… вспоминаю тебя!

С этими словами она выпустила плечи Юри-сан.

Внезапно лицо Юри-сан, неотрывно глядящей на Ироху-сан, переполняет изумление.

– Ироха… почему ты пла-…

– Ха-ха, ты это вообще о чем? Я просто не могу –

Видимо, из желания подхватить то, что она считала шуткой, Ироха-сан дотронулась до своей щеки.

И распахнула глаза.

Потому что поняла, что в самом деле плачет.

– Не может быть… я плачу?.. Не могу припомнить, когда я плакала, правда, за всю жизнь. Я просто не могу плакать, особенно на виду у других, и все-таки…

Но у нее текли слезы.

У нее правда текли слезы.

Неоспоримый факт – Ироха-сан плакала.

Ее лицо сморщилось.

– Уу…

Ее всегда собранное лицо сморщилось, как у ребенка.

– Уаа… уааааааааааааа! Ааааааааааааааааааа!

Она разрыдалась.

Вот эта вот Ироха-сан.

Ироха-сан, способная даже отрубить себе палец ради достижения своей цели.

Не в силах больше сдерживать эмоции, она рыдает, как маленькая девочка.

– И-ироха?..

– Уаааааааааааа! Юри, ты дура, дура, дура, дура! Я верила тебе! Я… верила, как дура, что только ты меня никогда не предашь!

Слезы лились у нее из глаз рекой, из носа тоже потекло.

– И все же, и все же! Супермен! Кто это?! В смысле, не валяй дуракааа! Ну чего ты меня не поймеооошь! Я тоже не хочу становиться каким-то там «королем»! Я боюсь этой игры, где надо убивать! Было так больно отрубать себе палец! Я хочу, чтобы меня кто-то защитил! Но я должна была это все сделать, хоть и не хотела, так?! Я думала, что лучше всех подхожу на роль «короля», поэтому у меня не было выбора, кроме как взять это на себя, так?! Я не хотела, чтобы другие умерли из-за того, что я на кого-то положилась, Юри, поэтому у меня не было выбора, так?!

Ничего не осталось от потрясающего сверхчеловека; она рыдала взахлеб, как ребенок.

Юри-сан спросила, все еще ошеломленная:

– Ироха… а почему ты хочешь защищать такую, как я?..

Услышав этот странноватый вопрос, Ироха-сан сердито вперилась в нее красными глазами.

– Это разве не очевидно?!

Вдруг мне вспомнились слова, которые я услышал от Ирохи-сан в первом раунде.

«Что ты думаешь? Я на самом деле –   л ю б и л а   Ю р и?»

До этой минуты я не знал, как ответить на ее вопрос. Одного лишь опыта третьего раунда недостаточно было, чтобы понять истинные намерения Ирохи-сан, которые она держала в себе настолько плотно, что даже неподходящие эмоции стирала начисто.

Но теперь-то понял.

Видя ее обнаженные чувства, я понял.

Ироха-сан действительно…

–  Т ы   т а к   с и л ь н о,   с т р а ш н о   д о р о г а   м н е,   ч т о   я   х о ч у   з а щ и щ а т ь   т е б я,   р а з у м е е т с я!

…любит Юри-сан.

– Ты так нужна мне, что, когда я не могу тебя спасти, мне приходится убеждать себя, что я тебя ненавижу, иначе я бы этого не вынесла!

Наконец-то эмоции начали возвращаться в глаза Юри-сан, в которых до того было одно лишь изумление.

– А…

В следующее мгновение слезы побежали и по ее щекам. Как и у Ирохи-сан, слезы потекли, словно из крана, мгновенно залив все лицо.

Эти две девушки…

…так сильно и так долго восхищались друг другом, что начали друг другу завидовать.

Из-за этого, возможно, и кое-какие неудачи получились в этой «шкатулке», но в итоге, естественно, их сильные чувства все-таки прорвались наружу.

– Ироха… Ироха…

Они обнялись.

Две девушки рыдали в объятиях друг друга.

– Прости меня… прости меня…

– Даже слышать не желаю! Не желаю слушать твои извинения! Одним этим ты не заставишь меня простить тебя! Я кое-что другое хочу от тебя услышать, очень хочу!

Секунду Юри-сан была в растерянности, но тут же сообразила. Лицо ее, все в слезах и соплях, осветилось неловкой улыбкой, которую никто не решился бы назвать милой, и она нежно прошептала, выворачивая наружу сердце:

– Я тоже люблю тебя, очень-очень…

Аах.

После этих слов я наконец понял.

Что означали действия Юри-сан во втором раунде, когда она надела часы Ирохи-сан. И зачем она поведала ей свой грех – то, что она украла у Ирохи-сан ее любовь.

«…Пожалуйста, убей меня».

Ч т о б ы   И р о х е - с а н   б ы л о   л е г ч е   у б и т ь   е е.

Думаю, желание выиграть у Ирохи-сан тоже отчасти было причиной. Но в первую очередь Юри-сан рассказала ей это, чтобы ей было проще убить NPC Юри-сан, – ведь она знала, что Ироха-сан тоже будет игроком. Она хотела спасти жизнь Ирохе-сан, даже будучи готовой, что та станет ее ненавидеть.

Пойти на такое непросто. Она ни за что бы не смогла…

– Я всегда… любила тебя.

…если бы не любила Ироху-сан.

Хех.

Это уже даже не вопрос прощения или непрощения. В конце концов, какое это будет иметь значение, пока они любят друг друга.

Конечно, их отношения в реальности от этого не исправятся. Эти две девушки – лишь NPC, это не оригиналы, погруженные сейчас в бездну отчаяния.

Но я верю.

Я без труда верю, что они смогут помириться и отбросить отчаяние прочь.

Тогда у меня и другие мысли замелькали.

Одолев сильнейшего из противников и сделав первый решительный шаг навстречу моей цели, я был убежден:

Мне удалось. Вне всяких сомнений, я встал на нужные рельсы и теперь смогу достичь своей цели. Ни за что больше не проиграю.

Верно –

Я выиграл у Дайи.

Глава 2

–  Я   в ы и г р а ю   у   т е б я,   Д а й я!

Это заявил Кадзуки Хосино.

Я не смог удержаться от смеха.

–  А б с о л ю т н о   н е р е а л ь н о.

Я уверен. Шансов достичь цели у Кадзуки Хосино нет.

Если он в самом деле считает, что может выиграть, – это не более чем заблуждение.

Кадзуки Хосино допустил грубую ошибку.

Находясь в этой комнате, откуда можно видеть все, – назовем ее Главной комнатой, – я, естественно, знаю про эту ошибку.

– …Хех.

И все же.

«Скука… есть люди, которые взрывают свой мозг, чтобы только сбежать от этого монстра».

Мне нравится эта фраза.

Да, скука – это монстр. Будь это не так, уж конечно, я не стал бы использовать «шкатулку», способную исполнить любое «желание», чтобы избавиться от нее.

– Ладно, я пошел.

С этими словами Кадзуки Хосино повернулся к экрану. Его лицо стало бело-синим в исходящем от этого дешевого игрового автомата свете.

Несколько полупрозрачных рук потянулись к глядевшему в экран Кадзуки Хосино. Ему явно не по душе были эти руки, которые лезли и лезли оттуда и жадно опутывали его, словно пожирая. И, как будто утаскиваемый этими руками, он постепенно терял цвет, прозрачнел и наконец исчез.

Мои поздравления за столь героическую целеустремленность.

Только она бесполезна, знаешь ли. Даже если чисто случайно тебе удастся не дать никому убить, все равно это бесполезно.

«Владелец» «Игры бездельников» – вовсе не Дайя Омине.

«Природа такова. Любое событие меняет форму, приспосабливается к твоей природе. То, что тебе кажется интересным, – тоска зеленая для людей, у которых “скука” в крови».

«“Шкатулка” может служить просто способом убить время для тех, кого засасывает скука. Так что это всего лишь игра. Бессмысленная игра».

Э т о   я   –   К о д а й   К а м и у т и.

Спасибо за то, что так очаровательно про меня рассказал, Омине-семпай.

Хех, и Кадзуки Хосино все неправильно понял. Наш бедненький Хосино-семпай полностью попался на загадочные слова Дайи Омине! ☆

Да – поэтому-то ему и не победить.

Вполне естественно. Как он может победить, если принимает за врага не того?

– Омине-семпай.

Услышав, как я его зову, Дайя Омине молча обернулся ко мне.

– Что ты собираешься делать с Хосино-семпаем?

– А что? – угрюмо ответил вопросом на вопрос Дайя Омине.

– Ну, это, ваш разговор меня малость смутил. Эмм, ты ему сказал, что «ты можешь остаться в живых, если за эти восемь дней никто никого не убьет», так?

– Сказал, угу.

–  Н о   в е д ь   э т о   л о ж ь,   п р а в д а?

Дайя Омине промолчал.

– В смысле, не может такой способ существовать, ведь так? Или ты думаешь, что я, с моим характером, мог создать такой бессмысленный запасной выход?

«Игра принудительно завершится». Он объяснял так убедительно, даже я почти поверил. Но если подумать – он просто не мог знать о таком скрытом фокусе, даже если бы он был, – Дайя Омине ведь не «владелец».

Проще говоря – он нес бредятину.

Лицо Дайи Омине озарилось радостью.

Хех, а я-то думал, какое лицо он мне покажет.

Я тоже не смог удержаться от кривой ухмылки в ответ. Этот тип только что скормил Кадзуки Хосино первое, что взбрело в голову, обманул его и теперь смеется над ним!

Неудивительно, что он без проблем выиграл первый раунд.

– В чем правда – не имеет значения. Важно, поверил в это Кадзуки Хосино или нет.

– Ну, поверил он с радостью. Какая жалость. Но я спросил, зачем ты это сделал.

Дайя Омине почесал в затылке.

– Ты бы мне поверил, если бы я сказал, что просто хотел посмотреть, как Кадзуки Хосино носится, задрав хвост?

– …Хм? Такая постановка фразы подразумевает, что это не так?

– Это так.

Не могу распознавать, когда он врет, а когда говорит правду; но сейчас я почувствовал, что это правда. Я фыркнул.

– Злой ты, ты это знаешь? У Хосино-семпая нет ни единого шанса в самых разных смыслах.

– В общем, да.

Говорил он безразличным тоном, лицо его тоже никаких эмоций не выражало.

Но, думаю, это не единственная причина. Я знаю, он не настолько пустой человек. Если он не лжет, это одна из вещей, которые он хочет сделать больше всего.

– Кстати, а зачем вообще ты этим занимаешься? Зачем изображаешь из себя что-то вроде гида по «Битве за трон»?

«Шкатулка» затаскивает игроков в эту комнату и «останавливает» их, пока не придет их очередь. Но почему-то его, в отличие от остальных, мне «остановить» не удалось.

Когда я его об этом спросил, он чего-то наплел на тему, что он может вмешиваться в «желания» других, потому что сам «владелец». В общем, если вкратце: хрень какая-то.

Тогда я спросил, почему Мария Отонаси, которая тоже вроде как «владелец», не смогла сделать то же самое. Однако, судя по всему, дело не в том, что она не может. Просто ее очередь еще не подошла, она все еще «остановлена», и потому у нее не было пока возможности почувствовать присутствие «шкатулки».

Иными словами, Дайя Омине может свободно двигаться исключительно потому, что уже был освобожден из «остановленного» состояния, чтобы сыграть в первом раунде.

Короче, Дайя Омине воспользовался ситуацией и занялся всяческими делами вроде просвещения Кадзуки Хосино насчет «Битвы за трон» и скармливания ему лажи.

– Не заставляй меня повторяться. Я ведь уже сказал – просто я хочу посмотреть на бессмысленные пляски Кадзу.

– Но ведь не только это, правда?

– Ну тогда позволь мне сказать так: я не намерен давать тебе ответ.

– Ооо! Довольно наглый ответ, если учесть, что я «владелец» и что именно я позволяю тебе тут свободно разгуливать! Ты вообще понимаешь, в каком ты положении? Ну, в общем, даже если ты не хочешь отвечать, то мне пофигу. Не скажу, что мне это вообще интересно.

Все, что происходит, – правильно, пока оно интересное. Откровенно говоря, это действительно забавно – смотреть, как дергается обманутый Кадзуки Хосино.

Явно удивленный, что я так легко от него отстал, Дайя Омине вздохнул.

– …Кстати, все забываю спросить. Почему ты выбрал игроками именно нас?

– Ну а ты сам разве не хочешь сражаться с самыми сильными противниками? На «трудном» уровне играть куда интереснее, чем на «легком», правда? Поэтому я выбрал тех из нашей школы, про кого известно, что они лучшие.

– А что насчет Кадзу? Его-то к лучшим не отнесешь, верно?

– Аа, ну да. По правде сказать, сперва я хотел взять кое-кого другого! Мм, того второклассника, «Рюу Миядзаки». Но раз он у нас больше не учится, я отказался от этой идеи. Лучше, если характеристики противников более-менее единые, ты не находишь?

– Кадзу взамен Миядзаки, ха. Трудно найти кого-то менее подходящего.

– Аа, ты снова не совсем честен с самим собой, Омине-семпай. Я знаю, ты о Хосино-семпае довольно высокого мнения! И потом, все не так просто. Конечно, Хосино-семпай вообще ни на что не годен, когда один, но вместе с Мари-ти он может доставить немало проблем.

Дайя Омине неприятно нахмурился.

– …Пожалуй. Но разве ты мог это знать до начала игры?

– А, ну мне «О» рассказал.

После этих слов на лице Дайи Омине на секунду появилось удивленное выражение, но тут же он неловко улыбнулся.

– Чего улыбаешься?

– Не, не обращай внимания. Просто это вдруг приобрело для меня смысл.

И он отвернулся к экрану. На экране Кадзуки Хосино трепался с Нойтаном. Да, вот такой клоун меня больше всего и забавляет – такой серьезный, хотя ни черта не знает.

Дайя Омине наблюдал за этим клоуном Кадзуки Хосино так пристально, как будто каждое мгновение имело невероятную ценность.

Хаа?! Разве тебе не хотелось повеселиться? Что еще за серьезный взгляд?

– …

Да и фиг с ним, хех.

– Слушай, – вдруг произнес Дайя Омине, не отрываясь от экрана.

– …Чего?

– …Хочу лишний раз уточнить: твой NPC не знает ни деталей «Игры бездельников», ни того, что он сам «владелец», так?

– Если бы он знал, это было бы несправедливо и скучно, ведь правда?

– Пфф, и твой NPC так себя ведет, хотя ничего не знает? Держу пари, ты считаешь, что и «Игра бездельников», и убийства в «Битве за трон» бессмысленны.

– Хаа? Ну разумеется, бессмысленны? А ты по-другому думаешь, семпай?

Чуть поразмыслив, Дайя Омине ответил:

– …Я ладно, а вот Кадзу наверняка думает так:

– ?..

Дайя Омине поднял голову и взглянул на меня.

И произнес.

–  «Я   н а й д у   с м ы с л   в   э т о й   “И г р е   б е з д е л ь н и к о в”».

Почему-то у Дайи Омине был довольно радостный вид, когда он это произнес.

– …

Как меня раздражает этот взгляд.

Судя по его выражению лица, такое впечатление, что он верит в Кадзуки Хосино, которого сам же и отправил танцевать.

Хотя такие чувства не могут существовать между врагами.

Но что если эти двое сговариваются против меня?.. Аа, не, ну это просто невозможно. Я ведь только что следил за их разговором, и почти все, что происходило в игре, я тоже видел через этот игровой автомат. Если бы они сговаривались, я бы заметил.

…Да, и даже если они сговариваются…

В общем-то, все равно мне плевать.

Глава 3

► День 4, <D>, большая комната

Я становлюсь «королем».

После падения Юри-сан и Ирохи-сан ход событий резко переменился. Наконец-то я смог рассказать остальным про «Игру бездельников», все благодаря мощному влиянию Ирохи-сан.

Если не считать того, что произошло в третьем раунде, я рассказал им почти все. В том числе то, что все они NPC, что Дайя – «владелец», наблюдающий за нами снаружи, и что он обещал мне уничтожить «шкатулку», если мы все выживем и никто никого не убьет до конца восьмого дня.

Кодай Камиути отнесся к этому делу довольно скептически, но, поскольку Ироха-сан и Юри-сан были на моей стороне от и до, он оставил свои возражения при себе.

Как бы там ни было, я смог объяснить всем четко и ясно.

«Все должны дожить до блока <E> восьмого дня».

Я смог изложить нашу цель четко и ясно.

Ироха-сан, лишившаяся своих шипов, и Юри-сан, не имевшая больше намерения действовать, слушали меня. Оставались лишь две проблемы: закидоны Кодая Камиути и возможный обман со стороны Дайи.

Я заставил всех раскрыться, чтобы эти двое стали бессильны.

[Классы] разложились так.

Ироха Синдо, [Революционер].

Юри Янаги, [Колдун].

Кодай Камиути, [Двойник].

Мария, [Принц].

Дайя свой класс раскрыть отказался, но раз я [Рыцарь], то, методом исключения, он должен быть [Королем].

Ножи и еда, хранившиеся у Ирохи-сан, теперь были у меня. Это должно было на какое-то время утихомирить Кодая Камиути. Он [Двойник] – у него почти нет возможностей убивать, пока [Король] что-нибудь не предпримет. Даже если бы он хотел что-то сделать, ему понадобилось бы чертовски много сил и упорства. С учетом его характера – скорей всего, ничего он не будет делать, просто потому что плыть против течения слишком геморройно.

«Битва за трон» почти перестала функционировать.

Когда я вошел в большую комнату, Ироха-сан, Юри-сан и Кодай Камиути сидели на полу и беседовали.

– Хосино-семпай, ты знал? Юри-тян до сих пор девственница!

– К-камиути-сан… прекрати, пожалуйста.

Это довольно… нет, совершенно неожиданно.

– Правда, Юри-сан?

Юри-сан вся залилась краской, но ничего не ответила.

– А, ты тоже явился, чтобы поизмываться над Юри, Хосино-кун? А ты наглец.

– А, п-прости…

Когда меня отругала Ироха-сан, я тут же извинился, но Юри-сан все равно, надувшись немного, отвела глаза.

…Ну, учитывая, что она пренебрегала общением ради учебы, вполне естественно, что у нее немного опыта в этой области.

Это она, значит, умудрялась так себя вести в игре все это время без особого опыта?.. Неудивительно тогда, что Ироха-сан завидует ее способности очаровывать других…

Но теперь у меня возник еще один вопрос.

– …А ты когда-нибудь кому-нибудь признавалась в любви, Юри-сан?

– П-почему ты спрашиваешь?! Ты, значит, неискренне извинился, да?!

– И-извини, мне просто любопытно…

– …Нет, кажется…

Я мысленно улыбнулся. Стало быть, я единственный, кому она до сих пор признавалась. Я немного польщен.

– Э? Секундочку, Юри. А как тогда ты стала с ним встречаться?

– «Если я просто чуток поулыбаюсь и дотронусь до него рукой, любой мужчина в меня втрескается…»

– Эй, Камиути-сан! Я т-так совершенно не думаю, правда!

– Ты меня не обманешь, Юри-тян! Ты именно так и думаешь, я прав? Да, ну бог с ним, но как ты заставила его тебе признаться?

– Н-ну…

– Готов спорить, ты что-то типа этого сделала, и у него не осталось выбора, правда? Ффуф, ты просто дьяволенок! Ведьмочка!

– Уу…

Глядя на то, как Кодай Камиути подкалывает Юри-сан, сидевшая рядом с ней Ироха-сан нахмурилась; она тоже явно была слегка рассержена.

– И почему всем так нравится Юри? Я ведь тоже красивая!

– О, как это сейчас было миленько, Пред!

– Э? Что именно? Я всего лишь изобразила ревность, так?

– Ты всего лишь выразила, что на самом деле чувствуешь! Как бы это сказать… Девушки, которые полагаются только на себя, не симпатичные. В смысле, ты же чувствуешь себя ненужным, когда рядом с тобой девушка, которая все проблемы решает сама!

– …Хууух, интересная точка зрения. Это, стало быть, именно «я-самая-слабая» натура Юри заставляет всех вокруг хотеть ее защитить, да? Юри, да ты правда хитрюга.

– Уу… Ироха, ты злааая!..

Юри-сан надулась; Ироха-сан не удержалась и обняла ее.

– Кааакая ты прелесть.

Юри-сан в первое мгновение изумилась. Но тут же весело рассмеялась и позволила Ирохе-сан ее обнять.

Сейчас, когда я гляжу на Ироху-сан, у меня такое чувство, будто она стала немного мягче. Возможно, вчерашние детские рыдания высвободили эту ее сторону.

Но я уверен, это к лучшему.

– …Ироха-сан.

– Что, Хосино-кун?

– Не волнуйся, ты тоже будешь пользоваться успехом!

Ироха-сан улыбнулась, услышав мои слова.

Затем все с той же мягкой улыбкой на лице ответила:

– Огромное тебе спасибо за этот оскорбительный совет. Тебе блестяще удалось вывести меня из себя.

Мда, может, не так уж она и смягчилась.

– Если ты останешься какая есть, навсегда останешься девственницей, Пред! ☆

– Заткнись.

– И вообще, эта рука без мизинца такая страшная. Ты выглядишь, как будто тебе пришлось понести за что-то наказание перед преступным миром![3]

– А-ха-ха, Камиути, помри уже.

…Кодай Камиути опасен.

По правде сказать, они обе это знали.

В детали я не вдавался, но рассказал, что в предыдущих раундах он убивал лично, ножом и даже вроде бы получал от этого удовольствие.

Но все равно они продолжали с ним весело трепаться, вот как сейчас.

Потому что я попросил их об этом.

Кодаю Камиути наверняка не понравилось бы, если бы они открыто противостояли ему и опасались его.

И в этом случае он мог бы начать «Битву за трон» просто в отместку, чтобы разрушить статус-кво. Но если мы не дадим ему заскучать, может, он ничего и не предпримет.

Нет… я не успокоился всего лишь с этим ненадежным планом. Я все время был настороже. Я постоянно следил за ним, опасаясь, что любая мелочь может заставить его взорваться.

Только вот…

– Не, это ты помри уже.

…действия Кодая Камиути намного превзошли все мои прогнозы.

Хлюп.

И этим звуком ознаменовалась очередная трагедия.

Руки, обнимавшие Юри-сан, падают, тело Ирохи-сан начинает медленно сползать вниз. Юри-сан, не понимая, что только что произошло, недоумевающе смотрит на зарывшуюся ей в грудь голову.

Затем переводит взгляд на собственные руки.

Они испачканы чем-то красным.

– …

При виде этой омерзительной сцены она даже кричать не в силах.

Кодай Камиути извлек нож из спины Ирохи-сан, схватил Ироху-сан за волосы и отшвырнул от Юри-сан. Затем перешагнул упавшее навзничь тело и принялся бить его ножом. Удар за ударом, снова и снова.

*шмяк* *шмяк* *шмяк* *шмяк* *шмяк*, ритмичные звуки ударов. Наконец Кодай Камиути встал, довольно усмехаясь.

– Ты таки осталась девственницей навсегда. Какая жалость.

Как?..

Я сник и, чтобы сохранить последние кусочки моего разума, который рассыпался с каждым ударом, начал думать.

Ножи в моей комнате спрятаны как положено. Мой нож, ножи Ирохи-сан, Юри-сан и Кодая Камиути там, это точно.

Как же у него оказался нож?

…Неужели?..

Я подумал.

Почему Кодай Камиути сделал то, чего я не ожидал? Почему я не смог справиться с ним, хотя знал про его психованный характер?

Я уверен, я делал все необходимое. Значит, я что-то проглядел.

И это что-то –

– …Дайя.

Я пошептал его имя, но он даже не обернулся.

Лишь трогал серьгу в правом ухе.

Не понимаю его.

Зачем ему понадобилось это делать?

Я достал плеер и проверил кое-что, что меня беспокоило.

Аах… я так и думал. У Дайи было три [Тайных встречи] с Кодаем Камиути. В первый день, во второй и сегодня.

Держу пари, Дайя относился ко мне настороженно с самого начала. И, увидев мои вчерашние действия, запустил встречный план.

– Уух, правда удивительно.

Я повернулся к Кодаю Камиути.

– Не думал, что все окажется так, как говорил Омине-семпай. Хосино-семпай сговорился с Предом и Юри-тян. Ты заставил их потерять желание играть, впарив им, что надо всего лишь протянуть восемь дней. И поэтому они со мной изображали дружелюбие. Хех, если до сих пор Омине-семпай был прав, логично допустить, что и остальное – тоже правда.

– …И что он сказал?..

– Он сказал, что вы, заговорщики, перебьете нас остальных.

Как он посмел нести такой бред!

– Вы же выиграли бы, если вспомнить правила. Черт, Хосино-семпай, а ты умный, хоть и кажешься безвредным. Без понятия, откуда ты узнал свой [класс], но ты ведь это планировал с самого начала, да? Ты заметил, что три [класса], способные убивать, могут сосуществовать, сговорился с ними, придумал байку про выживание и попытался убедить нас отказаться участвовать в игре. Ты меня почти поймал!

Почему он… все так интерпретировал?

Но – думаю, такова «Битва за трон». Игра, которая заставляет не доверять никому, заставляет обманывать других и в конечном итоге – заставляет убивать.

Я повесил голову. Юри-сан положила голову Ирохи-сан себе на колени и, шепча ее имя, запихивала ее внутренности обратно в живот.

Увидев это, Кодай Камиути расхохотался, словно смотрел какую-то комедию.

– Теперь мне надо всего лишь убить Хосино-семпая и Мари-ти, но… я еще немного позабавлюсь. Похоже, вы все равно ничего не сможете мне сделать. А-ха-ха, какой адреналин, такого в реальном мире не бывает – вот в чем вся прелесть «Битвы за трон», согласны?

Значит, в итоге я так и не смог помешать Кодаю Камиути совершить очередное убийство.

Я проиграл.

Нет… меня заставили проиграть.

«А б с о л ю т н о   н е р е а л ь н о!»

Меня заставил проиграть Дайя Омине.

«Оказывается, понять собственное мышление действительно легко. До меня только что дошло, что думает “настоящий я”».

– …А.

Все ясно.

Разумеется, Дайя не мог этого не сделать.

Я рассказал ему все. Я рассказал «NPC Дайи Омине», что сделал «настоящий Дайя Омине». И «NPC Дайи Омине» понял намерения «настоящего Дайи Омине».

И если он их понял, то, естественно, сделал то, чего хотел «настоящий».

А «настоящий Дайя» – мой враг.

Так что вполне естественно, что здешний Дайя решил противостоять мне и не дать достичь моей цели «общего выживания».

И, фактически, он сумел не дать мне победить.

…Хех.

Я проиграл в тот момент, когда решил привлечь его на мою сторону.

– …Хрхр.

Приглушенный смех Дайи.

– Не мог ты стать «королем», изначально не мог! Как будто ты годишься на эту роль!

Услышав эти слова, я осознал.

Совсем недавно я высмеивал Ироху-сан, называл ее ребенком, который хочет стать «королем». Каким же я был тупицей! Ребенок здесь – не кто иной, как… я.

– …Ха-ха.

С самого начала лишь один человек здесь мог стать «королем».

Дайя Омине.

Так вот меня с легкостью скинули с трона.

- [Ироха Синдо], 17 ударов ножом в разные части тела от Кодая Камиути,

смерть

► День 5, <B>, большая комната

Юри-сан умерла.

Она была казнена за то, что не вышла в большую комнату вовремя.

Я опасался, что так будет, потому что еще вчера она после пережитого шока не хотела возвращаться к себе. В итоге она все-таки это сделала.

Юри-сан совершила пассивное самоубийство, ее больше нет.

– Уааа… это ужасно! Мой ценный приз пропал раньше, чем я его заполучил! Уу, девственность Юри-тян!

Черные эмоции вспухли во мне при виде Кодая Камиути, который, вопреки только что сказанному, ухмылялся, подпирая голову рукой.

Однако мне уже плевать, насколько он ужасен.

Ведь у меня больше нет цели.

Осталось лишь чувство вины по отношению к Ирохе-сан и Юри-сан. Одно лишь чувство вины по отношению к тем, кому пришлось умереть, потому что я подумал, что способен стать «королем».

Может, и мне следовало поступить так же, как Юри-сан?..

Я в таком унынии, что даже подобные мысли лезут в голову. Прямо сейчас – понятия не имею, чем заниматься в оставшиеся несколько дней моей жизни.

Поэтому я лишь мысленно прошу у них прощения.

Простите меня.

Мне правда очень, очень жаль.

Конечно, они были всего лишь NPC, так что я еще смогу с ними встретиться, если мне удастся выжить. Но чувство вины от этого не исчезает. Ааа… теперь я понимаю, что они чувствовали, когда, будучи игроками, вынуждены были убивать NPC.

Именно. От того, что остальные – NPC, совершенно не легче.

Не могу поднять лицо от стола.

На столе лежала джутовая сумка. В сумке был неработающий медиаплеер и двое часов, которые носила Ироха-сан, – оранжевые и бежевые.

Эти часы надел Дайя.

Увидев это, я швырнул ему и мои синие часы. Кинув на меня быстрый взгляд, он молча надел и их.

– Часы ладно; надеюсь, ты принес другое, что я тебя просил?

Кивнув, я извлек из моей джутовой сумки пайки и выложил на стол. Я это сделал не потому, что сдался, – просто я понял, что иначе он меня убьет.

Поскольку мои собственные пайки остались при мне, немедленная смерть мне не грозит. Но [Революционеро]подобную силу я потерял.

«Битва за трон» вернула себе исходную омерзительность. Теперь, чтобы выжить, остается только выполнить условия победы – иного пути нет. Естественно, Дайя и Кодай Камиути скоро придут по мою душу.

Так не попытаться ли выиграть и мне?

…Невозможно. Я [Рыцарь], а Мария [Принц]. Мы не можем выжить вместе. Пытаться выиграть – автоматически означает желать смерти Марии. Она может быть каким угодно NPC, но я никогда, ни за что не пожелаю ее гибели.

С такими чувствами выиграть у них я не могу.

А значит, я умру.

– …

…Я умру?

В общем, да. Думаю, что так.

Но тогда – почему?

Я поднял голову.

И взглянул на Марию.

Каждый из нас четверых знает, что я буду следующим. Мария в том числе.   И   в с е   ж е   о н а   н и ч е г о   н е   д е л а е т,   ч т о б ы   э т о   п р е д о т в р а т и т ь.

Она? Она, способная с легкостью отбросить свою жизнь ради других? И не только сегодня. Она и вчера вообще почти ничего не говорила.

Этого не может быть.

– Мария? – позвал я.

Она меня прекрасно слышит, но не поворачивает головы.

Лишь тихонько кусает губу.

- [Юри Янаги], казнена, поскольку не вышла в большую комнату до 12:10,

смерть в результате отсечения головы

► День 5, <C>, [Тайная встреча] с [Марией Отонаси], комната [Марии Отонаси]

Почему Мария бездействует?

На этот вопрос есть лишь один ответ.

Как и я, она в полной растерянности.

Но почему она оказалась в таком состоянии? Ее тоже что-то шокировало, как меня смерть Юри-сан и Ирохи-сан?

Мария не поздоровалась со мной, когда я вошел в ее комнату; похоже, ее что-то грызло.

– Мария?

– …

…Тут явно что-то не так.

– …Можно я сяду рядом с тобой?

Обычно мне даже спрашивать не нужно. Нам с ней вовсе не нужно спрашивать друг у друга разрешения.

Но сейчас, услышав этот вопрос, Мария нахмурилась.

– Нет. Не садись сюда.

И я стою в полном обалдении.

– …Почему?

Мария закрыла рот и отвела глаза, избегая моего вопроса.

Но я не должен это так оставлять.

– …Скажи мне.

Мария по-прежнему не решалась ответить. Но я просто стоял и смотрел на нее, не произнося больше ни слова, так что в конце концов она с неохотой раскрыла рот.

– Я все это время следила за тем, что ты делаешь.

Она говорила, по-прежнему глядя в сторону.

– Я следила за тем, что ты делаешь, и ждала, когда ты обратишься ко мне за помощью. Тебе в одиночку удалось загнать Синдо в угол, в одиночку удалось создать основу, чтобы рассказать им про «шкатулки», тебе даже почти удалось выиграть. Конечно, Камиути все порушил в итоге, но, по-моему, действовал ты просто блестяще. И, понаблюдав за тобой, я пришла к выводу.

И Мария произнесла:

–  Т ы   н е   К а д з у к и   Х о с и н о.

Это и есть причина ее нерешительности?..

«Ты же… Кадзуки, верно?»

Да, она это сказала во время нашей [Тайной встречи] еще на второй день.

Но тогда я не принял это всерьез. В смысле – она ведь узнавала меня даже в «Неделе в трясине».

Так что это должно было быть просто шуткой.

– …Блин, ты о чем, Мария?

Только она не ответила «шутка», как обычно делает. Она не доставила мне этой радости.

– Кадзуки.

Взамен она сказала вот что.

– По [классам] мы же враги, верно?

– …Ты о чем? Но, это, ну да, наши [классы] враждуют… э?

Может, Мария хотела намекнуть вот на что?..

– Ты думаешь, я могу тебя убить?..

Почему-то Мария не покачала головой на мой вопрос, который я задал всего лишь в шутку.

– П-прекрати… Я никогда –

– Кадзуки, – перебила она меня. – Я была абсолютно уверена, что могу предсказывать все твои поступки. В конце концов, мы ведь провели вместе целую человеческую жизнь. Но все твои действия в «Битве за трон» совершенно не укладывались в мои ожидания. И поэтому я уже просто не знаю. И я не уверена, будешь ли ты дальше поступать так, как я ожидаю от тебя.

– …

– Я верю, те условия победы, о которых ты говорил, – правда. Но они уже недостижимы. И что ты будешь делать теперь?

– Я… все равно…

– Я же NPC, верно? Даже если ты меня убьешь, настоящая Мария Отонаси останется в живых, так?

– Ты к чему это?.. Или ты думаешь… я убью тебя из-за этого?

– Я так не думаю. Я не могу представить себе, чтобы ты меня убил.

– Тогда…

– Но, как я уже сказала: это лишь мой прогноз, а он неточен. С тех пор, как ты выпустил мою руку, я перестала понимать, что ты думаешь.

– Не может…

Я попытался подойти к ней, желая все разъяснить, но…

– Не подходи!

Мария выставила мне навстречу ладонь.

Но заставили меня остановиться не ее слова и не ее отношение ко мне – а тревога в ее лице.

– Ты выглядишь в точности как Кадзуки Хосино, и из-за этого ты… страшный.

Я не опирался на Марию в этой игре.

Потому что знал: если я обопрусь на Марию, которая здесь слабее всех, это приведет к поражению. Потому что знал: мне не победить, если я не подавлю желание положиться на нее, если не перестану быть тряпкой.

Я смог это сделать благодаря опыту прошлых раундов.

Без информации, которую я тогда собрал, мне не удалось бы сделать чего-то подобного. Неудивительно поэтому, что мои действия казались Марии неестественными.

Но я был уверен, что она все равно поймет.

В смысле, это же Мария! Мария, которая понимает меня лучше, чем кто-либо. Я думал, она никогда не ошибется во мне, что она примет все, что бы я ни сделал.

Это служило мне эмоциональной подпиткой.

Уверенность, что мы доверяем друг другу, служила мне эмоциональной подпиткой.

И все же…

– …Почему?

Прямо у меня перед глазами – встревоженное лицо Марии.

Вот к чему привели мои действия.

…Вот как.

До меня дошло наконец, почему Мария ничего не предпринимает.

Я давно уже потерял ее доверие.

Марии не требуется спасать кого-то, кого она не знает.

А значит, Мария больше не будет меня спасать.

.............................................................................................................................Н е у ж е л и?

Это же Мария.

Передо мной Мария, способная пожертвовать собой ради абсолютно кого угодно, если это нужно, чтобы его спасти.

И все же она оставила меня?..

П р о с т о   п о т о м у   ч т о   о н а   с о м н е в а е т с я,   д е й с т в и т е л ь н о   л и   я   К а д з у к и   Х о с и н о?

– Тебя это устраивает? – спросил я. – Я скоро умру, знаешь?

Страх и тревога в лице Марии, похоже, искренние.

Но что именно ее так тревожит? Что ее так пугает? Она бы не вела себя так, даже если бы считала меня врагом. Если бы я был для нее врагом, она наверняка держалась бы более собранно.

Так о чем же она сейчас думает?

– …Ты стал другим, сейчас ты можешь выжить в одиночку? – ответила Мария, глядя в пол.

– Нет! Я не могу тебя убить, и я не могу принять, если тебя убьет кто-то другой! А значит, мне никак не выиграть у Да-…

Погодите-ка.

Да, я не могу убить Марию. Пока Мария здесь, я не могу выиграть «Битву за трон». Это факт.

Но если взглянуть с другой стороны, получится вот что:

Я   м о г у   в ы ж и т ь,   е с л и   М а р и я   и с ч е з н е т.

– …Мария.

Когда она подняла голову, я спросил:

–  Т ы   с о б и р а е ш ь с я   п о к о н ч и т ь   с   с о б о й?

Мария молча уставилась на меня.

– Ты собираешься умереть по собственной воле, как Юри-сан? Чтобы хоть немного увеличить мои шансы выжить?

Она по-прежнему молчала. Я продолжил:

– Потому что ты думаешь, что нынешний я способен убить NPC Дайи?..

Наконец-то выражение лица Марии смягчилось.

– Я думала об этом, да. Я ведь всего лишь NPC, моя жизнь ничего не стоит. Однако я всего лишь рассмотрела этот вариант.

– Прекрати уже!.. Я совершенно не хочу побеждать в этой игре!

– Но это ведь из-за того, что я здесь, верно? Если бы не я, ты бы больше задумывался о собственном выживании.

– Это…

Я замялся. Мария тихонько вздохнула.

– …Знаешь, Кадзуки, кажется, я не могу больше ходить вокруг да около, так что скажу прямо: мне не нравится то, как ты изменился. Потому что теперь я не могу предсказывать твои поступки.

– …А что хорошего, если бы могла?

– Если бы я могла их предвидеть, я могла бы, к примеру, предсказать, что ты будешь делать после моей смерти, и оценить, сможешь ты выжить или нет. Но сейчас у меня связаны руки.

– …Ты вообще о чем?

«К примеру, после моей смерти»? Ну ни фига себе пример!

Однако Мария продолжила, не обращая внимания на мою реакцию.

– Ты не полагался на меня в этот раз. Конечно, я, наверно, беспомощна и от меня нет никакой пользы в этой «Битве за трон». Конечно. Но мне плевать.

И Мария улыбнулась.

– Я все равно буду тебя защищать!

И ради этого ты не против отбросить собственную жизнь?

Даже хотя прекрасно знаешь, что я не желаю этого?

«Но все равно я хочу защитить тебя, даже ценой собственной жизни».

Разве я не сказал ей?

Разве я не сказал еще во втором раунде?

«Это моя задача – защитить тебя, когда ты лишилась своей “шкатулки”».

А значит –

– …Я тебе не позволю.

Я ни за что не позволю Марии погибнуть ради меня.

– Разве я не говорил тебе, что это моя задача?! Я тебе не позволю!

Глаза Марии округлились.

Аа, ну да. Мария не помнит, что я ей говорил во втором раунде. Ничего удивительного, что она в замешательстве.

Не имеет значения. Главное мне сейчас – чтобы она поняла мои намерения!

– Ты не защищаешь меня. Это я буду…

– Стой.

Но она прервала меня.

Ее глаза уже сузились, она сверлит меня пронзительным взглядом.

– Что на тебя нашло?

– ….Что ты имеешь в виду?

– Ты ведь свою повседневную жизнь хочешь защищать, а не меня, верно? Ту самую повседневную жизнь, в которой есть Моги, Кирино и остальные, верно? Разве ты не на это нацелен всеми силами? Так что за нытье? Не разочаровывай меня так уж!

Я в полном изумлении.

Потому что она сама серьезность.

– …Понятно.

Наконец-то я заметил.

Мария меня переоценивала.

Она решила, что я настаиваю на моей повседневной жизни и буду настаивать до конца моих дней, не отступая от своей веры. Ей это, должно быть, казалось поразительным. Я, наверно, казался ей каким-то сверхчеловеком, хотя единственная причина, почему я не менялся, – то, что я находился в тех бесконечных повторах.

Мария думала, что я никогда не изменюсь, потому что я не менялся так долго.

Но это невозможно.

Я обычный. Я все время это твержу. Даже «О» сказал, что я скоро изменюсь.

Кроме того, я убежден: суперменов не бывает. Даже таким людям, как Ироха Синдо, Юри Янаги, Кодай Камиути или Дайя Омине, не всегда удавалось выжить в «Битве за трон». Не знаю, кто из них лучший. И, думаю, это и есть доказательство того, что суперменов не бывает. Ирония в том, что осознал я это лишь сидя в «шкатулке», созданной исключительно ради борьбы со скукой.

Следовательно, я не супермен.

И Мария тоже.

И все же кое-что она совершенно неправильно понимает.

– …Почему в этой повседневной жизни нет тебя?

– Разве не очевидно?

Потому что она пытается быть особенной. Потому что она думает, что может это.

– Потому что я «шкатулка».

Х о т я   о н а   в с е г о   л и ш ь   о б ы ч н ы й   ч е л о в е к.

И тогда я подумал, без всякой логики, без всяких оснований.

Ничего еще не кончилось.

Я еще не проиграл.

Ведь Мария по-прежнему жива.

► День 5, <C>, [Тайная встреча] с [Дайей Омине], комната [Кадзуки Хосино]

«Желаете ли вы убить [Кодая Камиути] с помощью [Смертельного удара]?»

Такое сообщение было на мониторе в моей комнате.

Эти сообщения настроены так, что исчезают во время [Тайных встреч], чтобы другие игроки их не видели. Так что, как только Дайя вошел в комнату, оно пропало.

Но в данном случае эта функция бесполезна.

Ведь Дайя, [Король], и выбрал цель для [Убийства].

– …Что ты затеваешь? Разве ты не сговорился с Кодаем Камиути?

Усевшись по-турецки на столе, Дайя ответил с вызывающей ухмылкой на лице:

– Уаа, шикарная шутка. Можно подумать, что я способен сговориться с подобным типом! Я всего лишь воспользовался им, он оказался удобным инструментом.

– …Но с точки зрения [классов], ты [Король], он [Двойник] – вы можете сосуществовать.

– Ты что, серьезно думаешь, что моя цель – победа в «Битве за трон», или что?

– …

На какую-то секунду у меня просто отнялся язык. Я не ожидал, что он так прямо заявит, что не намерен выигрывать эту игру.

Что, черт побери, он затевает?..

– …Тогда зачем ты убил Юри-сан и Ироху-сан? Тебе это правда было нужно?

– …В некотором смысле. Но вообще-то у Янаги был суицид! Я такого тоже не ожидал!

– …А ты собирался оставить Юри-сан в живых?

Но Дайя лишь саркастически ухмыльнулся.

– Нет. Но я собирался использовать ее еще какое-то время – я хотел показать тебе, как она страдает из-за Кодая Камиути прямо у тебя перед глазами. Чтобы подогреть твое беспокойство.

Не понимаю.

Совершенно без понятия, что творится у него в голове.

Однако то, что он делает, – ужасно, каковы бы ни были его мотивы.

– О каком вообще беспокойстве ты говоришь?..

– После Янаги следующей целью Камиути станет, очевидно, Отонаси, и в плане жизни, и в сексуальном плане, согласен? Я хотел, чтобы ты понял, что предстоит Отонаси, если ты ничего не сделаешь.

– Но зачем?!

Сам того не ожидая, я выкрикнул это.

Но я знаю: способ способом, но Дайя ни за что не стал бы делать таких жестокостей без веской причины. Тут я не могу ошибаться; я уверен, что прав.

– …

Вот именно, Дайя ничего не делает просто так.

А значит, должен быть какой-то смысл в создании той ситуации, которую он создал. И должен быть какой-то смысл в том, что он выбрал Кодая Камиути целью [Убийства] и устроил [Тайную встречу] со мной.

Просто я абсолютно не представляю себе, чего он, черт побери, хочет.

В смысле – что это за «шкатулка»? «Шкатулка», предназначенная всего лишь для борьбы со скукой? Что это? Совсем не похоже на Дайю.

«“Шкатулка”, созданная исключительно для того, чтобы заставлять других играть в игру с убийствами? Ку-ку… это же просто полный абсурд? В ее существовании ни малейшего смысла нет».

Так он сказал во втором раунде. Вряд ли тогда его NPC пытался меня обмануть – он ведь ничего не знал про «Игру бездельников».

«“Шкатулка” может служить просто способом убить время для тех, кого засасывает скука. Так что это всего лишь игра. Бессмысленная игра».

Он сам себе противоречит. Его утверждения не стыкуются. Дайя никогда в жизни не засунул бы подобного «желания» в свою «шкатулку», и, однако, «Игра бездельников», несомненно, является не чем иным, как средством избавиться от скуки. Очевидное противоречие…

– …

Нет.

Это не противоречие.

«Отонаси может чувствовать и влезать в “шкатулки” и знает про “О”, потому что она сама “владелец”, так? Ну так вот, раз я тоже “владелец” – что странного, что и у меня такие же способности есть?»

Да.

Вот оно.

Д а й я   О м и н е   п о л ь з у е т с я   ч ь е й - т о   е щ е   «ш к а т у л к о й».

Так кто же «владелец» «Игры бездельников»?

Лишь один человек приходит в голову. Я знаю лишь одного человека, который идеально подходит под определение «того, кого засасывает скука». Даже слишком идеально подходит.

–  К о д а й   К а м и у т и.

Я поднял голову и произнес, глядя на Дайю:

–  К о д а й   К а м и у т и   –   «в л а д е л е ц»   «И г р ы   б е з д е л ь н и к о в».

Верно, «владелец» – не Дайя.

Аах, он ведь все время намекал. Он ни разу не назвал себя «владельцем» «Игры бездельников», да и его NPC тоже был категорически против такой идеи. Дайя не произнес ни слова лжи, за исключением того, что он скрыл свою роль [Революционера] в первом раунде.

Подсказок было более чем достаточно. Он был на удивление справедлив и сделал все, чтобы я мог сражаться против него.

Но я всего лишь чувствовал, что что-то не так, но не смог догадаться, что Дайя – не «владелец».

Он приподнял уголок рта в наглой ухмылке и сказал:

– Похоже, ты не нуждался в намеках с моей стороны. Ты заметил чертовски быстро.

– Быстро? …Слишком медленно!

Я уже потерял Ироху-сан и Юри-сан. Как такое назовешь «быстро»?

Из-за моей тормознутости я плясал под дудку Дайи, как марионетка, и облажался по полной программе.

Но…

Но нельзя ли расценивать это как новую надежду?

Я проиграл Дайе. Но только Дайе – а не «владельцу» «Игры бездельников».

Да – пока что я не проиграл «Игре бездельников».

А значит, могут оставаться еще шансы выбраться из этой «шкатулки».

– Скажи, Кадзу, ты знаешь, почему ты не мог у меня выиграть?

И затем Дайя сам же ответил.

– Потому что ты не задал для себя конкретную цель.

– …Э? Но я знаю мою цель? Я хочу вернуться к повседневной жизни… вроде как…

Я должен выбраться отсюда, никого не убив. Потому что как только я кого-то убью – даже NPC, – не смогу уже вернуть мою повседневную жизнь.

Вот почему я старался выполнить условие «все должны выжить к концу восьмого дня», которое мне поставил Дайя; вот почему я хотел стать «королем».

– Кадзу, да ты серьезно думал, что годишься на роль «короля»!

Те же слова, что он мне сказал накануне.

– …Что ты имеешь в виду?

– Ровно то, что сказал. «Королем» может стать лишь тот, кто готов полностью посвятить себя счастью других, не думая о собственном.

…Вот как?

Если только такой человек может стать «королем», то я действительно не гожусь на эту роль. Я не хочу таким становиться.

Одна лишь Мария может хотеть стать такой.

– А раз это не принесет тебе счастья, то и стать «королем» ты не сможешь, да тебе и не нужно. В лучшем случае ты сможешь стать –

И Дайя, криво улыбнувшись, произнес:

– …«р ы ц а р е м»,   в с е ц е л о   п о с в я т и в ш и м   с е б я   з а щ и т е   к о г о - т о   о д н о г о.

«Рыцарь».

Это слово вызвало в воображении картину.

Я стою, преклонив колено, и протягиваю руку принцессе.

Я узнаю эту сцену.

Фон размыт. Не знаю, что там – замок, или терраса, или коридор, или класс. Должно быть, фон замазан моей повседневной жизнью.

Но я четко вижу, кто принцесса.

Если я не заберу ее с собой, принцесса наверняка станет следующим «королем». И тогда она уже не сможет думать о собственном счастье. Хотя на самом деле будет желать сбежать отсюда, держа меня за руку.

Вот почему я решил предать всех и сделать их моими врагами – защищая ее.

Ради нее.

…Аах, конечно же.

Пока я не познакомился с ней, я стремился сохранить мою повседневную жизнь из-за моего собственного искажения восприятия. Это была просто эмоциональная мера, чтобы забыть тот случай с «Наной Янаги».

Но все начало меняться, когда появилась она.

Я хотел, чтобы она была рядом со мной. Я хотел, чтобы она стала частью моей жизни, чтобы она была в моей повседневной жизни.

Она рядом со мной – это я теперь называл моей «повседневной жизнью».

Вот, значит, что.

Прежде, чем я успел это осознать, моя цель…

М о я   ц е л ь   с т а л а   –   с п а с т и   М а р и ю.

Вот почему Дайя тогда сказал, что выиграть для меня «абсолютно нереально».

Он разглядел, что я не понимаю мою собственную цель. И пока я остаюсь в таком состоянии, он мог быть уверен, что не проиграет мне.

Блин… он чертовски прав!

– Если теперь твоя цель тебе ясна – сделай то, что должно быть сделано.

– …Что должно быть сделано?

Ровным голосом Дайя подтвердил:

– Ага, то, что ты должен сделать. Убить Кодая Камиути.

– …Убить?..

Здешний Кодай Камиути – всего лишь NPC, так что его смерть не остановит «Игру бездельников».

– Но… а, понятно.

Если я этого не сделаю, здешняя Мария погибнет. Хуже того, она станет игрушкой Кодая Камиути.

Будучи ее «рыцарем», я не могу этого допустить.

– ….Но все же.

Смогу ли я?

Конечно, Кодай Камиути абсолютно безнадежен. Если бы это не было связано непосредственно со мной, даже я бы не сильно горевал по поводу смерти его NPC.

Но когда нужно сделать это своими руками, все меняется. Я уверен: если я решусь «убить» его, возврата не будет. Мне придется надевать маску, общаясь с Коконе, Харуаки или Моги-сан.

Но Дайя говорит, чтобы я все равно это сделал.

Дайя говорит, чтобы я сделал это, если понимаю, что мне действительно дорого.

Но будет ли «повседневной жизнью» то, к чему я вернусь, если убью его и выберусь из «Игры бездельников»?

– Кадзу, дотронься до монитора на несколько секунд.

Я прикоснулся к монитору, как мне было сказано. Сперва ничего не происходило, но секунд через пять монитор включился и появилась надпись «Желаете открыть экран?»

– Если согласишься, появится экран, где ты можешь воспользоваться «Смертельным ударом». Ты можешь прямо сейчас принять решение убить Кодая Камиути.

– …Ясно.

Я нажал кнопку «Да», и на экране появилось сообщение «Желаете ли вы убить [Кодая Камиути] с помощью [Смертельного удара]?»

Я могу убить человека, всего лишь нажав на кнопку.

Естественно, до сих пор сам я этого не делал ни разу. Но, похоже, теперь этого не избежать.

Так что, если так я смогу защитить Марию, я…

Я потянулся к кнопке и…

– …

…остановил руку.

Погодите.

Меня это правда устраивает? Меня устраивает делать то, что говорит Дайя?

Я серьезно думаю, что смогу выручить Марию, если буду слушаться Дайю?

– …Что такое? Кишка тонка?

– Дайя.

Он подозрительно взглянул на меня, когда я, нахмурившись, окликнул его.

– Ты ведь NPC Дайи, да?

– …Зачем утверждать очевидное?

– Значит нельзя сказать, что ты знаешь намерения «настоящего Дайи» полностью, верно?

Подозрение в его лице еще усилилось.

– Ответь мне.

И я спросил, глядя на Дайю в упор:

– Что с нашим уговором?

Дайя понял, к чему я веду, но по-прежнему молчал.

– Я не смог добиться того, чтобы «все выжили до конца восьмого дня». Следовательно, Дайе на той стороне не нужно уничтожать «Игру бездельников».

– …

– Если «игра бездельников» не будет уничтожена, я не смогу защитить Марию. Более того, поскольку я не могу убить Марию, которая в этой игре [Принц], я сам наверняка погибну. И Марии ни за что не выиграть, когда она будет игроком. Иными словами, я не могу защитить Марию.

Дайя по-прежнему молчал. Поэтому я продолжил.

– Ты случайно не знаешь, как «настоящий Дайя» намеревается это все разрулить, нет?

– …

Молчание.

Его молчание говорит мне, что он на самом деле не знает.

– …Тогда я не могу просто делать то, что ты велишь. Я должен сам найти, как мне спасти Марию.

– …То, что Кодая Камиути необходимо убить, сомнению не подлежит.

– Угу, я тоже считаю, что мне придется его убить, потому что иначе он убьет Марию, но…

…О?

Нет, постойте-ка. Что он только что сказал?

Из-за его сконфуженного выражения лица я решил, что он пытается уйти от ответа на мой последний вопрос. Но так ли это?

Что если его заявление и было ответом на мой вопрос, как «настоящий Дайя» намеревается все разрулить?

«То, что Кодая Камиути необходимо убить, сомнению не подлежит».

Вот эта фраза.

Я знаю. Я знаю самый простой способ уничтожить «шкатулку».

Так не пытался ли он на самом деле сказать мне вот что?

О н   р а з д а в и т   «И г р у   б е з д е л ь н и к о в»   в м е с т е   с   е е   «в л а д е л ь ц е м».

«Н а с т о я щ и й   Д а й я»   д о б ь е т с я   э т о г о,   у б и в   «н а с т о я щ е г о   К о д а я   К а м и у т и».

Но почему он не решился сказать это прямо?

Потому что это ужасное решение? …Нет, Дайя вполне способен говорить такие вещи с легкостью.

Дайя сердито пялится на меня. Этот его взгляд запрещает мне воплотить мое понимание в слова.

Что за реакция? Почему он настороже, ведь никто не может слышать то, о чем мы говорим на нашей [Тайной встрече]?

Разумеется, нельзя исключить возможность того, что Кодай Камиути позже услышит этот разговор с помощью одного из наших плееров. Но если бы дело было в этом, Дайя не стал бы предлагать мне «убить Кодая Камиути».

Значит, есть кто-то еще, кто может слышать наш разговор? Кто-то, кому лучше бы его не слышать?

Кроме нас, есть еще…

Я невольно поднял глаза.

Голый бетонный потолок, который не меняется, сколько на него ни смотри.

Кажется, «настоящий Дайя» знал все, что я делал до нашей с ним встречи. Не могу сказать наверняка, но, думаю, он и сейчас наблюдает за тем, как я барахтаюсь, через экран игрового автомата.

Да, короче говоря –   «н а с т о я щ и й   Д а й я»   и   «н а с т о я щ и й   К о д а й   К а м и у т и»   м о г у т   с л ы ш а т ь   н а ш   р а з г о в о р.

«Настоящий Кодай Камиути» ни в коем случае не должен догадаться о намерении «настоящего Дайи» убить его. В прямой драке у Дайи мало шансов. Тем более – с учетом того, что в той темной комнате нет ножей и всякого подобного.

Но как тогда он собирается убить Кодая Камиути?

Я вспомнил все, что говорил мне Дайя. «Природа такова. Любое событие меняет форму, приспосабливается к твоей природе». «Не имеет значения. Я уже ощутил вкус "надежды", которая зовется "шкатулкой". И раз я его ощутил, я ни за что не позволю кому-либо его у меня украсть». «Ты наверняка знаешь: какое-то время после того, как я заполучил “шкатулку”, я вообще ничего не делал. Другими словами, я просто владел “шкатулкой”, но не пользовался ей». «Ты можешь остаться в живых, если за эти восемь дней никто никого не убьет». «Я когда-нибудь лгал тебе?» «Следовательно, я – твой враг».

– …

Все ясно.

Вот, значит, как оно было.

– Дайя.

Он хмуро взглянул на меня.

– Ты расспрашивал его о той неделе, верно?

Дайя не ответил.

Теперь я был уверен.

– …Хе-хе.

Я   п о л н о с т ь ю   п о н я л   н а м е р е н и я   Д а й и.

– Дайя, какой же ты лжец.

И поэтому не могу удержаться от того, чтобы так вот пройтись по нему.

–  В о в с е   т ы   у   м е н я   н е   в ы и г р а л.

В смысле – его план может рухнуть, для этого достаточно будет, если он сейчас раскроется.

Это никак не назовешь «уже выиграл».

– …Не витай в облаках, Кадзу! Что ты можешь, если даже неспособен убить Отонаси?

Разумеется.

Я, может, и вычислил, что Кодай Камиути – «владелец», но, чтобы противостоять ему, я сперва должен выиграть этот раунд «Битвы за трон», при том что я не могу выиграть, поскольку не в силах убить Марию.

Но это не составит проблемы в том плане, который замышляет Дайя. Потому что он собирается уничтожить «Игру бездельников» раньше, чем я погибну.

Но…

– Так что, я должен положиться на тебя?

Странненько, вам не кажется?

– Даже несмотря на то, что ты мой враг? И даже несмотря на то, что мы не знаем, сработает твой план или нет? Я тогда попытаюсь придумать план получше!

– …

Дайя закрыл рот.

План Дайи выгоден нам обоим. Сказать по правде, я это знаю, и Дайя наверняка знает, что я знаю.

Я бы последовал за ним без возражений, если бы он хотя бы слегка поклонился и сказал «пожалуйста».

Но от Дайи я такого не дождусь.

Он никогда не склонится передо мной.

Дайя никогда не поклонится, стоя передо мной. И дело не только в его гордости. Я по-прежнему не знаю, какая у Дайи цель, но уверен, что он не позволяет себе кланяться мне ради себя самого.

Совсем как Мария – она тоже несгибаемая.

И потому Дайя лишь сверлил меня глазами, в которых горела враждебность, и не опускал головы.

Что за сила от него исходит.

– …Дайя.

Что ж, тогда поклонюсь я!

Иначе Дайя может быть убит. А я этого не хочу – в конце концов, он всегда был моим другом.

– У меня к тебе просьба.

Вообще-то это не просьба. Это то, что Дайе придется сделать. Ему в любом случае надо будет это сделать.

– Я хочу, чтобы ты как-то уболтал Кодая Камиути, чтобы он не причинил Марии вреда.

В смысле – я не буду больше сдерживаться, если Мария погибнет из-за очередного закидона Кодая Камиути.

Е с л и   э т о   п р о и з о й д е т,   я   у б ь ю   Д а й ю.

И   о н   н е   с м о ж е т   м е н я   о д о л е т ь.   П о т о м у   ч т о   е г о   п л а н   н е   п о з в о л я е т   е м у   м е н я   у б и т ь.

– …

Дайя по-прежнему молчал, лишь нахмурился. Но это явно был знак согласия.

► День 6, <C>, [Тайная встреча] с [Марией Отонаси], комната [Кадзуки Хосино]

Похоже, Дайе удалось его уболтать. Кодай Камиути пока что так ничего и не учудил.

Но невооруженным глазом видно было, что сегодня он еле сдерживается. Он не в силах удержать внутри себя страсть к насилию, она из него так и прет, окрашивая окружающую атмосферу.

Эту черную атмосферу, целиком, казалось, состоящую из конденсированного вожделения, я помнил по некоей Главной комнате.

Кое-что Дайя все же проглядел.

А именно – что собирается делать Мария.

План Дайи будет запущен, только когда выйдет время. «Настоящий Дайя» не начнет действовать, пока над нами не нависнет реальная угроза превратиться в мумии из-за отсутствия еды. Это я знаю точно.

Но Мария о его плане, разумеется, не знает. Она по-прежнему уверена, что я умру, когда время выйдет.

Она наверняка попытается дать мне возможность выиграть «Битву за трон», чтобы я выжил. И она прекрасно знает, что мои условия победы недостижимы, пока она жива.

Иными словами –

М а р и я   у м р е т   р а д и   м о е й   п о б е д ы,   е с л и   я   ч е г о - т о   н е   п р е д п р и м у.

Чтобы этому помешать, я должен ее убедить. Но мне прекрасно известно, что Марию не так легко согнуть.

Вот почему я попросил Дайю утихомирить Кодая Камиути.

Я не мог убить его прямо тогда. Потому что, чтобы убедить Марию, я хотел, чтобы она видела.

…Ч т о б ы   о н а   в и д е л а,   к а к   я   у б и в а ю   К о д а я   К а м и у т и.

Мария только что вошла в мою комнату. И сейчас мне предстоит с ней сражаться.

Почему, вот интересно?

Теперь, когда я понял, какова моя цель, я при взгляде на Марию чувствую, что что-то ужасно не в порядке.

Силуэт Марии выглядит каким-то размытым, словно мои глаза не могут сфокусироваться.

– Кадзуки.

Она не стала садиться рядом со мной.

Похоже, она по-прежнему не признает, что я «Кадзуки Хосино». При нынешнем положении дел она так и будет относиться ко мне настороженно, хоть я и осознал мою цель.

–  П о х о ж е,   я   в с е - т а к и   д о л ж н а   у м е р е т ь.

И поэтому, если все так и пойдет, я не смогу помешать ей делать глупости.

– Иначе я точно окажусь у тебя на пути, Кадзуки. И ты не сможешь победить в «Битве за трон». Но слушай, я ведь, к счастью, всего лишь NPC. Так что волноваться не о чем.

Голос ее звучит совершенно беззаботно.

Я не удержался от вздоха.

Как я и думал, самое трудное будет – остановить Марию.

– Мария, тебе теперь уже не нужно об этом беспокоиться.

– Почему?

– Потому что я убью Кодая Камиути!

– …

На какое-то мгновение Мария лишилась дара речи, но пришла в себя сразу же.

– Я действительно совершенно перестала тебя понимать, – нахмурившись, сказала она. – Стало быть, ты сговорился с Омине, ха. И плюс к этому сделал худший выбор из всех возможных.

– Я уже решил.

– …Понятно, – и Мария отвернулась. – Я вообще не рассматриваю убийство как метод. Такой способ решения проблем, каким бы он ни был эффективным, – зверство, не более и не менее. Я уже говорила что-то подобное в «Комнате отмены»… но – ну да, ты этого не помнишь, хех.

Если бы я сказал, что, столкнувшись с резким неприятием со стороны Марии, ничего не почувствовал, я бы солгал. Но я не стал отступать, хоть ее слова меня и ранили.

– Куда неправильнее кончать с собой.

– Для людей – да. Но я «шкатулка».

– Не делай таких отмазок! Ты прекрасно знаешь, что я не хочу этого!

Услышав мой выкрик, Мария распахнула глаза.

– …Ты по-прежнему несешь эту чушь? Почему ты стал такой размазней? Ты должен понимать, что тебе нужно! Ты должен ставить свою «повседневную жизнь» выше меня!

По-моему, это ты здесь продолжаешь нести чушь?

Эти слова мне бы следовало сказать!

Под подозрительным взглядом Марии я шагнул вперед и прикоснулся к монитору. На экране появилась надпись.

«Желаете ли вы убить [Кодая Камиути] с помощью [Смертельного удара]?»

Так я ей покажу.

Я покажу Марии, что я изменился. Это единственная причина, почему я отложил убийство на день.

А затем я заставлю ее доверять новому мне.

Я заставлю ее понять, что ей не нужно умирать.

Ради этого я потянулся к слову «УБИТЬ?», закрывающему глаза Кодая Камиути.

– Стой!

Мария кинулась ко мне, выпучив глаза, и схватила меня за руку.

– …Почему?

Однако я не ожидал, что она так сильно запаникует.

– …Что почему? – спросила она, чуть отведя глаза.

– Почему тебе так не нравится, что я меняюсь? Разумеется, то, что я собираюсь сделать, – это ничего хорошего. Но тебе правда так необходимо меня остановить? Мы ведь оба можем спастись, если я это сделаю, ты знаешь это?

Я вспомнил нашу вчерашнюю [Тайную встречу].

«Ты выглядишь в точности как Кадзуки Хосино, и из-за этого ты… страшный».

– Почему ты так боишься того, что я меняюсь?

– …

Мария не в силах мне ответить.

– Чисто к твоему сведению: если ты не дашь мне нажать кнопку, ты ничего не добьешься! Даже если сейчас ты меня удержишь, я просто нажму кнопку, когда ты уйдешь.

– …Я знаю.

Но, вопреки своим словам, она сдавила мне руку сильнее.

– Я поддалась эмоциям, потому и остановила тебя. Да, признаю. Я совершенно не хочу, чтобы ты менялся.

– …Но уже слишком поздно, – пробормотал я.

Мария неотрывно смотрит на меня.

– …Похоже, что так.

И она выпустила мою руку.

– Я больше не могу тебя останавливать, верно?

Я смотрел на нее, по-прежнему не понимая, почему она так горюет из-за этого. Словно в ответ на мой взгляд, Мария раскрыла рот.

– Скажи мне, Кадзуки. Какова моя цель?

Голос ее звучит немного трагически.

– Заполучить «шкатулку», да?

– Именно. Я пытаюсь заполучить «шкатулку». Я охочусь за «шкатулкой», чтобы воплотить свое «желание». Я с тобой лишь потому, что тобой интересуется «О». Это – законный повод.

– …Угу.

– Но я «шкатулка». Существо, которое не имеет права быть частью повседневной жизни кого бы то ни было. Поэтому я в принципе не должна быть рядом с кем-то. Я не имею права слишком сильно к кому-то привязываться, потому что этим я уничтожу его повседневную жизнь. Я могу быть рядом с тобой, лишь потому что у меня есть законный повод.

– …

– Ты начал меняться. Я уже не могу даже угадывать твои мысли по твоему выражению лица. Постепенно эта особая связь между нами исчезает. …Да. Ну, наши отношения были всего лишь побочным эффектом чувств Моги, так что, может, это и естественно, что они исчезают.

– Это…

Я собрался было рефлекторно возразить, но Мария не дала мне этого сделать, закрыв мне рот рукой.

– Мне не нужна ласковая ложь. Ты тоже наверняка чувствуешь, что мы перестали быть особыми друг для друга.

– …М.

– Ты собираешься убить Кодая Камиути. Я знаю, когда ты кого-то убьешь, пусть даже NPC, твои идеалы уже не станут прежними. Ты изменишься еще сильней. Твоя аномальная привязанность к повседневной жизни исчезнет, и ты не сможешь больше овладевать «шкатулками», как и все. И знаешь, что произойдет потом?

И Мария произнесла:

– «О» потеряет интерес.

Ее руки не закрывали уже мой рот, но я все равно был не в силах говорить.

– Ты должен радоваться, что «О» оставит тебя в покое. Вообще-то я тоже должна быть рада за тебя. Но – не могу радоваться от всего сердца. Не потому что я лишусь способа заполучить «шкатулку». А потому, что, когда «О» потеряет к тебе интерес, у меня…

…у   м е н я   н е   о с т а н е т с я   з а к о н н о г о   п о в о д а   б ы т ь   с   т о б о й,   К а д з у к и.

Мария прижалась лбом к моему плечу.

– Как только «О» перестанет преследовать тебя, мне тоже придется уйти. Ну, это очевидно. Иначе мне не достичь моей цели.

Аа, вот, значит, в чем было дело.

То, чего боялась Мария со вчерашнего дня. Нет – еще раньше.

Это –

Это – расставание.

– Кадзуки, я больше не буду пытаться тебя остановить.

Мария убрала голову от моего плеча.

– Мне и нельзя было тебя останавливать, правда. И права я не имела, и не нужно было. Но все-таки – мне следовало бы знать и раньше.

Мария улыбалась мягкой, покорной улыбкой.

– То, что я смогу быть с тобой, – всего лишь воздушный замок.

– …

Не в силах больше на нее смотреть, я повернулся к монитору.

К строке «Желаете ли вы убить [Кодая Камиути] с помощью [Смертельного удара]?» я мысленно добавил еще одну: «Примете ли вы расставание с Марией Отонаси?»

– …Это…

…Не, такого я принять не могу.

Ну что такое! Если я пытаюсь защитить Марию, я одновременно должен сказать ей «прощай»?! Даже несмотря на то, что я знаю: когда мы расстанемся, она будет плакать в одиночестве?

«Твоя смерть для меня невыносима. Она разрывает мне сердце. Я не хочу этого. Я хочу быть с тобой».

Почему я никогда ничего не могу?

Почему ж я ничего не могу сделать, хотя прекрасно знаю чувства Марии Отонаси ко мне!..

…Должен быть выход. Я «рыцарь», я должен спасти плененную Марию, убив кого-то.

Кто же этот кто-то? Кто пытается приговорить Марию к полному одиночеству?

Я думаю. Думаю, думаю, думаюдумаюдумаюдумаюдумаю…

– …Ах.

Вот оно что.

– Ха!

Я понял. Понял наконец, кто мой враг!

Как же я раньше-то не заметил? Враг всегда был рядом. Мы даже встречались! И я даже чувствовал, что кое-кто – мой враг, чувствовал с самого начала!

Сбросив с себя все сомнения, я вновь потянулся к кнопке. «Желаете ли вы убить [Кодая Камиути] с помощью [Смертельного удара]?» Я прочел надпись и принял решение без колебаний.

Да, убью его!

Я нажал кнопку поверх портрета Кодая Камиути.

– …Ааах.

Мария испустила протяжный вздох.

– Воздушный замок взял и рассеялся, хах.

– Нет!

Да, я только что официально стал убийцей, я изменился.

Изменилось и то, что я называю «повседневной жизнью» и стремлюсь защищать.

Думаю, «О» покинет меня, да и Мария тоже – когда осознает это.

Но –

– Сейчас передо мной Мария, у которой нет «Ущербного блаженства».

Если все пойдет как запланировано, Мария сможет выбраться из «Игры бездельников», не обзаведясь «чужими переживаниями».

Она не запомнит этот разговор.

Она по-прежнему будет не в курсе, что я изменился.

– Ты не «шкатулка», когда у тебя нет «Ущербного блаженства».

Мария, похоже, не понимала, к чему я веду; она смотрела на меня округлившимися глазами.

– Я уже говорил тебе во втором раунде, что «это моя задача – защитить тебя, когда ты лишилась своей “шкатулки”». Я по-прежнему твердо уверен в этом. И поэтому я буду продолжать защищать тебя от когтей дьявола.

– …От когтей дьявола? Ты про Камиути и Омине?

– От них тоже, но главный враг – другой.

Моя цель теперь – спасти Марию.

Так кто же больше всех мешал мне достичь этой цели в «Игре бездельников», нет, даже и раньше?

Кто этот мерзкий враг, который заставляет Марию думать, что она должна отбросить собственную жизнь?

Что необходимо сделать, чтобы Марии не пришлось умирать?

Изначально ей вообще не должна была потребоваться моя поддержка, чтобы выжить. С ее талантами ей бы не составило труда выиграть «Битву за трон», когда настала бы ее очередь.

Но Мария категорически неспособна убивать. Она скорее отдаст собственную жизнь.

Вот почему ей ни за что не победить «Игру бездельников».

Так что же необходимо сделать, чтобы она смогла выиграть «Битву за трон»?

Я, «рыцарь», поклялся однажды:

я спасу ее, даже если во имя этой цели мне придется предать всех остальных и сделать их моими врагами.

Мария ответила:

она ждала меня все это время, это было единственным, что придавало ей силы.

Сознает она это или нет, но Мария знает, что находится в плену. Знает и то, что ничего не может поделать одна.

Кто же ее пленил? Кто пытается сделать ее «королем»? Кого надо убить, чтобы она стала свободна?

Наконец-то я нашел ответ.

– «Ая Отонаси».

Вот имя моего врага.

Врага, которому я должен теперь противостоять и которому я противостоял целую жизнь.

– Я одолею «Аю Отонаси». Я вдолблю ей, что нет такого отчаяния, которое не может излечить повседневная жизнь, и что не нужно для этого пользоваться «шкатулкой».

И тогда расставания не будет.

Ччерт… «Ая Отонаси», как ты посмела втянуть в это «Марию Отонаси»! Это ты не можешь оставаться со мной, а не она!

– …И что это должно означать?

Мария смотрит на меня во все глаза.

Неудивительно. За те многочисленные повторы Марии удалось сформировать идеальную себя, «Аю Отонаси», к чему она долго стремилась. А сейчас я заявляю, что намереваюсь ее уничтожить.

– Это что – объявление войны?

Я ответил с улыбкой:

– Вовсе нет!

Это могло бы быть объявлением войны, если бы я сказал это Марии в реальном мире. И, осознав, что я думаю, она оставила бы меня.

Но мы сейчас в «Битве за трон». Это все не останется у Марии в памяти.

– Я знаю Марию из первой «новой школы».

Глаза Марии по-прежнему широко распахнуты – похоже, она не понимает, с чего я так внезапно об этом заговорил.

– Из того времени я почти ничего не помню! Но я знаю, там была Мария, которая не успела еще полностью превратиться в «Аю Отонаси». И я помню, что она тогда сказала.

И я повторил.

Я повторил слова, которые Мария сказала тогда, стоя на возвышении.

«Я   х о ч у,   ч т о б ы   к т о - т о   б ы л   р я д о м   с о   м н о й».

Она, сжав губы, сверлит меня взглядом.

– Мария. Сейчас ты не «шкатулка». Так что, пожалуйста, скажи мне. Пожалуйста, скажи мне, каковы твои чувства – твои, «Марии Отонаси», а не с колокольни «Аи Отонаси».

– …Кадзуки.

Ласковая улыбка появилась у нее на лице лишь на секунду, тут же сменившись строгим выражением. Снова сжав губы, она повернулась ко мне спиной.

– Я понимаю, что ты хочешь, чтобы я сказала. Но я не могу этого произнести. Ты можешь сколько угодно говорить, что сейчас я не «Ая Отонаси», но это не значит, что я могу вернуться туда, где когда-то была. Я всегда хотела быть «шкатулкой» и даже сейчас хочу. Сказать то, что ты хочешь от меня услышать, – значит пойти против моих собственных желаний. Поэтому…

Она сжимает кулаки.

– …Поэтому я не могу сказать.

И Мария добавила:

–  Я   н е   м о г у   с к а з а т ь,   ч т о   х о ч у,   ч т о б ы   т ы   с п а с   «М а р и ю   О т о н а с и»   о т   о д и н о ч е с т в а.

Аах.

Этого более чем достаточно.

Чувства Марии достигли меня.

Теперь мне хватит решимости бороться с «Аей Отонаси», не сдерживая себя.

– Я не оставлю тебя одну!

Внезапно новая мысль вспыхнула у меня в голове.

Я знаю Марию из первой «новой школы». Но уже тогда – она, конечно, еще не стала полностью «Аей Отонаси», но она уже была «владельцем». Уже тогда у нее была железная воля.

Но такой ли была «Мария Отонаси» изначально?

Не думаю. Скорее, изначально она была больше похожа на обычную девушку.

Так что я не знаю Марию Отонаси из того времени, когда она была всего лишь девушкой на год младше меня.

Я не знаю Марию из нулевого раза, Марию, не испытавшую на себе еще ни одной «новой школы».

Уверен, эта девушка и сейчас внутри Марии, и она плачет. Она плачет на морском дне в груди у Марии.

Она плачет от одиночества.

А значит, я отправлюсь ей навстречу.

– Я встречу нулевую Марию.

Я встречу ее, возьму ее с собой, обниму ее, останусь с ней.

Я верю, что только так Мария станет действительно счастлива, и потому я сделаю это.

В какой-то момент Мария перестала сжимать руки в кулаки. Не могу прочесть никаких эмоций на ее угрюмом, уставленном в пол лице.

Нарочно стерев всякое выражение с лица, Мария дрожащей походкой подошла ко мне и прижалась лбом к моей груди.

– …Я намерена быть «шкатулкой». Я намерена жить ради других. …Поэтому, пожалуйста, прекрати. Пожалуйста, не пытайся больше меня защищать.

Она говорит эти глупости дрожащим, прерывистым голосом, какого я никогда раньше от нее не слышал.

И поэтому я ей отвечу.

– Понял. Я обязательно ее встречу!

– …Эй… ты совершенно ничего не понял. Я не хочу, чтобы ты страдал. Я не хочу, чтобы ты был несчастлив из-за того, что слишком близко сошелся со мной. Ты должен уйти от меня как можно скорее.

– Не бойся, я останусь с тобой!

– Пожалуйста, уходи… пожалуйста, расстанься со мной…

Да ни за что я ее не послушаюсь.

В смысле – это ведь слова моего врага, правда?

И я отшвырнул эту просьбу, обняв Марию.

Она такая хрупкая, ее никак не назовешь сильной. Я, хоть и не в первый раз ее обнимаю, не перестаю удивляться, какая она слабая и беспомощная.

Но в следующий раз удивления уже не будет.

Потому что я убежден – это правильное впечатление. «Мария Отонаси» – всего лишь юная девушка, так что впечатление беспомощности должно быть правильным.

– Мария.

Она ничего не ответила. Лишь попыталась спрятать свое выражение лица, уткнувшись мне в грудь.

Уверен, сейчас у нее такое лицо, какое она ни за что не покажет в реальности. Выражение лица, которое она вычеркнула, когда поклялась никогда ни на кого не опираться.

Думаю, сейчас она может показывать такое лицо лишь потому, что при ней нет «шкатулки». Лишь потому, что мы в «Битве за трон», она показывает мне маленький кусочек истинной себя – то, чего она никогда, ни за что не показала бы мне в реальном мире.

Только сейчас мои слова могут достичь «Марии Отонаси».

Они могут достичь ее полностью, они не будут отвергнуты «Аей Отонаси».

Я уже собрался раскрыть рот, когда –

– Кадзуки, – произнесла она. Девушка, которая обнимала меня дрожащими руками, произнесла:

– Все равно это не более чем воздушный замок.

Я знаю.

И потому я изменю судьбу.

► День 6, <C>, [Тайная встреча] с [Кодаем Камиути], комната [Кадзуки Хосино]

Как бы там ни было, в этой игре Мария больше не станет «Аей Отонаси». А значит, она не умрет по собственной воле.

Я сделал все, что должен был сделать.

Эта [Тайная встреча] – не более чем отвлекающий маневр.

«Назначенный – [Смертельный удар] – будет – осуществлен – даже – после смерти – [Рыцаря]!»

Согласно правилам, [Смертельный удар] наносится за пять минут до окончания блока <C>. Так что Кодай Камиути пока жив.

Но он уже обречен.

Получив это подтверждение от Нойтана, Кодай Камиути бросил нож на стол и криво усмехнулся.

– Значит, тебя убивать бесполезно, хах. Уааа… похоже, мне капец.

Он произнес это беззаботным тоном, как что-то неважное, и почесал в затылке.

В голосе Кодая Камиути нет ни намека на враждебность, хотя человек, приговоривший его к смерти, стоит прямо перед ним. Он даже не расчувствовался. Должно быть, сейчас он думает лишь о том, что следовать за Дайей было ошибкой.

Несмотря на то, что он скоро погибнет.

Я не отрывал взгляда от отброшенного им ножа.

«Игра бездельников», созданная исключительно для борьбы со скукой, хех.

До этого момента я не мог понять его до крайности сиюминутный стиль мышления. Собственно, не могу понять и сейчас. Но когда стало ясно, что он «владелец» «Игры бездельников», когда я понял, что эта атмосфера создана Кодаем Камиути, кое-что для меня все же прояснилось.

У Кодая Камиути нет ощущения связи с реальностью.

Все, что происходит вокруг него, он воспринимает как какую-то игру; он не чувствует, что все это непосредственно касается и его. И раз он такой, вряд ли «Битва за трон» имеет для него какое-то особое значение. По этой же причине его «желание» стало «шкатулкой» внешнего типа, хотя оно такое нереалистичное.

Из-за этой своей натуры он также не чувствует опасности того, что будет убит. Чувство вины ему тоже незнакомо; ведь даже когда он убивает людей, для него это не выглядит реальностью. Вполне понятно, что при таком раскладе он должен жить мгновением и получать удовольствие.

Это не такая уж уникальная ситуация, хотя до крайности дело доходит очень редко. Даже я не могу утверждать, что, узнав, что в случае проигрыша умру, – я ощутил, что это реальность.

Я перестал думать дальше.

Я имею в виду – пытаться понять его бесполезно.

Я взял нож со стола.

– О? Чего ты хочешь? А, ты, наверно, злишься, что я убил Преда, и хочешь пришить меня собственными руками?

Я покачал головой.

– Вовсе нет! Я вообще не намерен с тобой что-либо делать. Но намерен кое с кем другим.

Кодай Камиути взглянул на меня озадаченно.

– Нойтан.

«Что?» – отозвался зеленый медведь, который все это время был на экране.

– Нойтан, я думаю, ты воплощение «Игры бездельников». Думаю, если взять характеры людей, которых интересует только одно – как бы убить время, – и сделать из них талисман, то получишься в точности ты.

«Мм?»

– Я всегда хотел тебе сказать кое-что.

С этими словами я изо всех сил вонзил нож в монитор.

Нож воткнулся прямо в зеленую середину.

–  Т ы   о м е р з и т е л е н.

Поперек лба Нойтана прошла трещина.

«…А?»

Отвратный зеленый медведь рассыпался. Разлетелся на сотню осколков, как несобранный пазл. Он все еще вопил на меня «че творишь, козлина!», но его широко распахнутые глаза не отображались больше на сломанном мониторе. Только красные кусочки этих налитых кровью глаз да разинутый рот мелькали время от времени.

Выглядит почти так, как будто он истекает кровью.

Но Нойтан, не чувствуя боли от этого разгрома, продолжал ругаться. Словно не понимал, в каком положении он находится.

Печально.

Даже не замечать собственного состояния – печально.

Потом Нойтан перестал поддерживать себя даже в виде сотни мигающих красных и зеленых точечек. Постепенно он перестал мигать, потускнел и в конце концов исчез.

– …И какой был в этом смысл? Ты просто раздолбал монитор, и все, – холодно произнес Кодай Камиути.

– Хорошо, а что, по-твоему, имеет смысл?

– Хаа?..

Кодай Камиути разинул рот, как дебил.

– Аа, ну, пожалуй, что ничего, хех. В конце концов, все мы умрем рано или поздно.

Такого ответа я от него и ждал.

– Кодай Камиути. Представь себе, что есть человек, который не видит смысла ни в чем, кроме как убивать время.

– Чего это ты вдруг? И слушай, по-моему, ты сейчас забыл «-куна»?

Я продолжил, пропустив его слова мимо ушей.

– Как можно победить такого человека?

– Блин… ты вообще о чем? Да, пример этот – это про меня, да? Я так и понял! Ну раз так, думаю, выиграть у этого парня невозможно, э?

– Почему?

– Ну понимаешь, чтобы он проиграл, он для начала должен войти в один ринг с тобой, так? Если ты будешь кидаться чем попало в зрителей, это будет просто бессмысленное насилие и ничего больше.

Ясно. Да, он прав здесь.

– Понятно, – ответил я. – Значит, мне надо всего лишь заставить тебя понять, что ты уже в ринге.

У Кодая Камиути отвалилась челюсть.

Но он до сих пор не осознает. Он не осознает, что все мы в ринге, причем постоянно.

И сейчас он, вне всяких сомнений, проиграл, будучи приговорен к смерти.

Никакие левые отмазки вроде «не припоминаю, чтобы я дрался, значит, и не проиграл» не работают.

Но мне неохота заставлять его признать это здесь и сейчас. Я просто говорю что думаю.

– Ты сказал сейчас, что смысла нет ни в чем, верно?

– …Угу.

– Я не знаю точно, в чем есть смысл, а в чем нет. И поэтому я думаю так: я сам найду смысл. Я даже найду смысл в чьем-то пустом времяпрепровождении.

В «Игре бездельников» я нашел свою цель.

Думаю, это уже означает, что смысл есть.

Я нашел смысл в этой «шкатулке», в «Игре бездельников», которая исходно предполагалась бессмысленной.

Не означает ли это вот что?

…Я   о т в е р г   «И г р у   б е з д е л ь н и к о в».

Кодай Камиути же сделать этого не мог, и потому он проигрывал и проигрывал, отворачиваясь от реальности, и он будет проигрывать и дальше, пока не рассыплется на кусочки, как Нойтан.

Но, как я уже сказал, объясню ему это не я.

Кодая Камиути победит Дайя Омине.

Тем не менее –

- [Кодай Камиути], смерть в результате [Смертельного удара]

► День 10, <D>, большая комната

Все же одна мысль продолжает меня глодать.

– Я бы справился лучше.

Пайки Юри-сан и остальных кончились, осталось всего два. Я отдал их Марии и Дайе, так что у меня еды больше нет.

Пора наконец начать действовать «настоящему Дайе».

Внезапно я подумал:

Дайя смог затеять свои тайные махинации лишь потому, что его очередь настала раньше моей. Если бы первым был я, сейчас я бы противостоял Кодаю Камиути.

Тогда мне не понадобилось бы выдержать столь тяжелую битву.

В лучшем случае нам даже вовсе не пришлось бы играть в «Битву за трон».

Юри-сан и Ирохе-сан не пришлось бы так страдать, и, уверен, не было бы нужды убивать Кодая Камиути.

Я размышляю об этом, разглядывая синие часы, которые Дайя вернул мне.

Но, думаю, Дайя желал этого ужасного исхода. Стало быть, он все-таки мой враг.

Но он не мог желать этого со всей искренностью. Он, может, и не знает об этом, но в глубине души он наверняка хотел увидеть исход, при котором все улыбаются.

– Вот что получается, когда воспринимаешь «шкатулку» как надежду!

Дайя никак не реагирует на мои слова, лишь продолжает трогать серьгу в правом ухе.

Ладно, дальнейшее предоставляю тебе, Дайя.

И – прощай!

Не хочу больше тебя видеть.

В смысле – когда мы встретимся вновь, ты уже используешь «шкатулку». Хоть и не сможешь ей полностью овладеть.

Когда это время настанет, я обязательно попытаюсь уничтожить твою «шкатулку».

И тогда мы станем врагами уже по-настоящему.

Поэтому я не хочу больше тебя видеть.

Глава 4

В средней школе я встречался с одной очень скучной девчонкой.

Да, конечно, для ученицы средней школы она была довольно клевая; стройные ножки, выглядывавшие из-под школьной мини-юбки, были достаточно привлекательны, чтобы меня возбудить.

Но ее невероятная тупость и полное отсутствие чувства собственного достоинства начисто перечеркивали красоту. Она постоянно говорила обо всех гадости, и ей даже не удавалось сделать так, чтобы это звучало хотя бы смешно. Она была скучная. Она раздражала. Поэтому я научился машинально отвечать ей пустыми фразами, решая при этом в уме уравнения.

Поскольку сам бы я никогда к такой не подошел, наверно, это она мне призналась; но интересно, почему из всех, кто мне признавался, именно с ней я стал встречаться? Из-за сексуального влечения?

Вообще-то я предпочитаю послушных девочек. Если вспомнить – была одна девочка, которая мне нравилась, она была идеально в моем вкусе. Типичная замкнутая девочка, всегда ходила опустив глаза, носила крупные очки, а волосы у нее были длинные и собраны в прическу, как у японской куклы. Но если присмотреться – спрятанное за длинными волосами лицо было весьма симпатичным и приятным. Я тешил себя иллюзией, что я был единственным, кто это заметил; это меня странно возбуждало, словно я владел каким-то персональным секретом.

…Оо, ну конечно. Когда я узнал, что у нее уже есть парень, я был в таком шоке, что случайно принял признание той скучной девчонки, Рино.

Но, хоть мне и было с ней невероятно скучно, похоже, вообще-то она пользовалась успехом.

Вскоре после того, как я начал с ней встречаться, меня пригласили поговорить в уголок школьного двора за спортзалом. Пригласил мой одноклассник – блондинчик, на которого все учителя уже махнули рукой.

– Эй, ты, жопа с ушами. Ты че, неприятностей ищешь?

Так сказало это одноклеточное, хотя вряд ли я вообще мог искать неприятностей именно с ним – я ведь с ним вообще раньше не разговаривал толком. Послушав немного, что он несет, я понял наконец, что причиной всего было то, что я начал встречаться с ней.

– Отвали давай от Рино, ты, придурок гребаный!

Когда этот белобрысик убедился, что я его не понимаю, он в конце концов засунул себе в карман остатки манер, схватил меня за ворот и начал требовать от меня всякое такое.

Я, в общем-то, не особо был к ней привязан, так что вполне мог сказать «аа, ладно, фиг с ней тогда», но – ну, понимаете, я тогда был мелким ублюдком, и его заносы меня разозлили. Поэтому я ответил «с какой радости я должен тебя слушаться?» И, кажется, я еще ему культурно все объяснил, что-то типа «не нужно на меня злиться лишь из-за того, что сам не способен завести девушку! Что за тряпка».

Мда, и после этого я на собственной шкуре познакомился с насилием.

Если бы он не стал на меня наезжать, я быстро бы расстался с той скучной девчонкой, но все это меня так разозлило, что я продолжил с ней встречаться. Знаешь, белобрысик? Ты сам себе подставил ножку.

Кстати – сменим тему. Я люблю свою мать. Она молодая, по-моему, красивая, а главное – она меня вырастила в одиночку. Я слышал, папаша мой был мерзкий тип; когда моя 17-летняя мать была мной беременна, он бил ее, пытаясь заставить сделать аборт. Из-за этого мать постоянно мне твердила: «Никогда не прибегай к насилию. Насилие ничего не решает!»

Звучит, пожалуй, нереалистично, но, думаю, она права. И ее слова засели во мне.

И поэтому я не отбивался, когда тот блондинчик ко мне приставал.

Но когда тебя бьют, остаются следы. Я вечно ходил в синяках, и мать начала подозревать, что я все время затеваю драки, то есть – прибегаю к насилию. «Откуда у тебя этот синяк?», «Ты что, меня совсем не слушаешь?», «Ты становишься похож на человека, которого я ненавижу больше всех на свете!»

Я расстраивал мою дорогую маму именно потому, что следовал ее словам. Ну и где тут логика? Я должен был это прекратить.

Поэтому я решил, что вполне можно разок прибегнуть к насилию – раз уж так все получается.

Я позвал блондинчика за спортзал. Ну, в общем, не побить эту мелкую белобрысую макаку я просто не мог. Я бил его. Я пинал его ногами. После нескольких ударов и пинков белобрысая макака не могла больше стоять. Поскольку я не мог допустить, чтобы он трещал на каждом углу, что я его избил, я решил заткнуть ему рот угрозами. Белобрысая макака оказалась упрямой. Я применял силу, пока он не потерял сознание. Всякие вещи с ним делал: выдергивал волосы, вырывал ногти, ссал на него, заставил сожрать сороконожку. Потом я забрал его одежду и оставил его в спортзале, куда скоро должны были прийти какие-то девчонки из спортивных секций. Задним числом я понимаю, что переборщил, но, должно быть, во мне накопилось больше злобы, чем я сам ожидал.

Прежде чем белобрысая макака потеряла сознание, она вякнула: «Ты, жопа, ты Рино даже не любишь. Ты ее просто используешь вместо дрочки. Потому-то я этого и не допущу». Возможно, он реально любил ту скучную девчонку.

Но мне было насрать.

У макак нет прав.

Наоборот – после того случая он стал меня раздражать еще больше. Он ведь просто ничтожество какое-то, верно? И вот это ничтожество измывалось надо мной столько времени? Он даже вынудил меня нарушить запрет на насилие? Вот эта вот макака?

Зря ты со мной связался. Благодаря тебе я почувствовал вкус!

Вкус власти через насилие.

До того момента я не мог защищать себя от засранцев, которые корчили из себя крутых исключительно потому, что им хватало наглости затевать драки, – хотя на самом-то деле они по сравнению со мной были просто пустым местом. Их только одно волнует: кто сильный, кто нет. Другие вещи – ум, способности к спорту, все такое прочее – для них просто не существуют. Терпеть не могу такие взгляды. Они просто дерьмо, которое полагается исключительно на насилие – а насилие ничего не решает. Они ничтожества. Они даже не достойны жить, как и мой отец, который пытался убить меня еще до моего рождения.

Но, однако, они и сами подчиняются насилию.

В этом нет никакого смысла. Бесполезно подчинять себе стадо макак. Максимум – можно получить удовольствие. Впрочем, этой причины достаточно, чтобы прибегнуть к насилию.

Насилие – это нормально, если для удовольствия.

Моя этика верна, раз я сам себе могу так говорить.

Я снова позвал блондинчика. С того раза он всячески меня избегал, но я сказал ему, что, если он не придет, я возьму друзей и мы вместе оттрахаем Рино, и тогда он явился сразу. Я пригласил одноклассников – бывших дружков блондинчика – и Рино с подружками и отвел блондинчика к канаве. Это был грязнючий ручеек по колено глубиной, в котором нередко попадались дохлые собаки и все такое прочее.

– Слышь, макака! Ты ведь в секции по плаванию, да? – спросил я. – Ты, может, удивишься, но я очень плохо плаваю, знаешь? – я взглянул на Рино; та хихикала. – Ты мне не покажешь сейчас, как надо плавать?

Разумеется, об отказе не шло и речи. Когда я указал ему: «Уаа, только не говори, что собираешься плавать в одежде! У тебя что, совсем мозги отсохли?» – он совершенно добровольно разделся до трусов. Естественно, так я ему остаться не позволил и заставил снять и трусы тоже. «Иии!» – закудахтали Рино и ее подружки.

Белобрысик поплыл. Было видно, что он отчаянно пытается выглядеть невозмутимым. Когда я приказал ему поплавать баттерфляем, он показал весьма динамичный баттерфляй в канаве. Это было так смешно, что я хохотал до слез, заодно попинал его. Половине учеников быстро наскучило это зрелище, как он хлебает грязную воду, но Рино смеялась и хлопала в ладоши.

Я стал говорить с Рино, так чтобы блондинчик все слышал. «Рино, давай потом пойдем в гостиницу». «Э? Н-не надо говорить такие вещи при всех, Ко-тян! Я стесняюсь!» «Ты не хочешь?» «Да нет… не то что я не хочу». «Ну пойдем тогда». «…Хорошо». «Сделай что-нибудь вроде вчерашнего, это было так классно!» «Ну, я не против… эй, ну правда, не говори так при всех! Ой глупый…»

Белобрысика вырвало прямо в канаву.

Как и обещал, потом я отвел Рино в гостиницу. Там уже ждали несколько человек. Я получил деньги от незнакомых мне мужчин и ушел домой, оставив Рино в гостинице.

Разумеется, я рассказал об этом белобрысику.

С того дня я его больше не видел.

О да, насилие, несомненно, ничего не решает. Оно только порождает ответную ненависть. Ты прошел через все это лишь потому, что бездумно прибегал к насилию, понятно тебе?

Но и мне пришлось заплатить за то, что я прибег к насилию.

Историю с канавой не удалось скрыть, так что в конце концов о ней узнала мать. Когда ей стали известны подробности, она стала бояться меня и обращаться со мной, как с чужаком. Сейчас мы уже почти не общаемся. Хотя я по-прежнему так ее люблю.

Однако я продолжал предавать ее. Я снова и снова прибегал к насилию. Удовольствие от насилия стало для меня наркотиком.

Я по-прежнему считаю, что насилием ничего нельзя решить. Зато разрушить можно абсолютно все и всех. Любого человека может уничтожить насилие – каково бы ни было его общественное положение, каким бы он ни был знаменитым, сколько бы у него ни было денег. Когда я применяю насилие, зная при этом, что разрушаю чью-то жизнь, в моем сознании вспыхивает белый свет, разносится по всему телу и щекочет мне сердце, словно пытаясь его растворить. И это так здорово, что я не могу остановиться.

Готов спорить, когда-нибудь и меня кто-то уничтожит.

Когда я воображаю, как мои внутренности растворяются в серной кислоте, мне почему-то приятно. Невероятное чувство облегчения я испытываю, всего-навсего рисуя в воображении картины, как все мое тело превращается в жидкость.

Мне плевать, почему так.

Просто интересно: может, я и должен был оставаться жидкостью? Может, было бы к лучшему, если бы я так и не принял человеческого облика после насилия со стороны моего отца.

– У тебя есть желание?

Ну и как я должен был ответить на этот вопрос?

Какое у меня могло быть желание, если я знал, что все равно когда-нибудь меня уничтожат?

Я… нет, не только я. Все рано или поздно потеряют всё. Тогда есть ли на свете хоть что-нибудь, что имеет значение? Если есть – не стесняйтесь, дайте мне знать.

Когда я понял, что ничто на свете не имеет значения, все стало таким скучным. «Скука» – это, как сказал Дайя Омине, монстр, и она пытается меня сожрать.

Так что меня все устроит, если только оно поможет мне разогнать скуку.

И поэтому я создал «Игру бездельников» и начал «Битву за трон».

✵

Первый раунд «Битвы за трон»

Все впечатления свежие, все было так классно. Убийства, обман – все было, как я ожидал; я даже был тронут тем, насколько эта игра соответствует моим желаниям.

Мм, если подумать – пожалуй, маловато было напряжения; Дайя Омине в качестве [Революционера] был чересчур силен. Этот тип плюс [Революционер]? Кто тут говорит о балансе?

Второй раунд «Битвы за трон»

Обалденно. И много пикантных сцен, так что было на что посмотреть. Когда Юри-тян умоляла меня убить Кадзуки Хосино сразу после того, как соблазнила меня, я смеялся так, что чуть сердце из груди не выскочило.

Но, серьезно, Юри-тян просто пугает. В самом конце, когда она убила моего NPC, она притупила мою бдительность, разыграв полное смятение и растерянность; у нее все лицо было в слезах; и она пырнула меня, когда я подошел к ней, чтобы утешить! Она демон, это точно. Сам дьявол. Как после этого доверять женщинам?

Третий раунд «Битвы за трон»

Все произошло так быстро, даже смешно. Какое страшное лицо было у Преда, когда она первой убила Юри-тян. Ну, такое развитие событий тоже может быть прикольным время от времени, наверно.

И, наконец, четвертый раунд «Битвы за трон»

Из-за того, что игра начала мне постепенно надоедать, да плюс к этому и Кадзуки Хосино пытался не дать другим убивать, прикольных сцен было не так много. Да, он явно не разбирается в том, что хорошо и что плохо. Пусть они убивают больше, ну правда! Пусть обманывают друг друга! Выкиньте только эту ерунду про мир-дружбу! Нафиг мне эта драма.

Вот, ну и поэтому я не очень внимательно следил за четвертым раундом «Битвы за трон». Я краем глаза проглядывал сцены, где не происходило чего-нибудь реально интересного, вроде чьей-нибудь смерти. Потому-то я был не очень внимателен, когда смотрел [Тайную встречу] между Дайей Омине и Кадзуки Хосино.

«В о в с е   т ы   у   м е н я   н е   в ы и г р а л».

Пока Кадзуки Хосино не произнес эти самоуверенные слова.

Что несет этот дебил, который даже не может определить, кто «владелец»? – сперва я ухмылялся, думая так; но потом, когда я наблюдал за их разговором и за их лицами, меня внезапно посетила вот какая мысль:

а может, он понял, что я «владелец»?

Из-за того, что я был не очень внимателен, мне трудно сказать наверняка. Но выглядит похоже, по крайней мере, на мой взгляд. Впрочем, вряд ли Кадзуки Хосино сможет сделать что-нибудь, даже если узнает.

Но когда я наблюдал за ними дальше, у меня снова появилось такое же ощущение.

Уж не сговариваются ли эти двое втихаря?

Вполне возможно, что Дайя Омине что-то затевает. Пожалуй, лучше исходить из того, что он таки действительно что-то затевает.

Но сомневаюсь, что Кадзуки Хосино знает его план в деталях. Я не видел, чтобы Дайя ему рассказывал его прямым текстом. Да и вообще, возможно ли сговариваться в такой ситуации?

А может, они и не сговаривались, а просто Кадзуки Хосино понял его план и молча одобрил?

Я заглянул в экран игрового автомата. Кадзуки Хосино, которому суждено скоро превратиться в мумию, что-то шепчет внутриигровому Дайе Омине.

Вот что он говорит:

«Я бы справился лучше».

О чем он, черт побери?

Внезапно я обратил внимание, что Дайя Омине, все это время следивший за экраном с таким серьезным видом, словно молился, поднял голову и пялится на меня.

И все-таки, по-моему, я когда-то видел уже это лицо… Если не ошибаюсь, Омине-семпай ходил в ту же среднюю школу, что и я? Но не припоминаю, чтобы я видел смазливое личико этого парня среди прочих старшеклассников, которые прокалывали уши, плюя на школьные правила.

– Эй, ты. У тебя была девушка в средней школе, да?

Ни с того ни с сего Дайя Омине задал мне этот странный вопрос.

– Несколько было, не знаю, ты о ком конкретно… небось о Рино?

– …Да, о ней.

– Ты что, ее знаешь?

Кстати, как там эту Рино звали? «Рино» – это ведь просто прозвище, как-то связанное с ее именем, если память мне не изменяет.

– Я, понимаешь ли, ее знаю с детства. И поэтому я знаю, что ты с ней сделал, – ровным голосом ответил Омине-семпай.

Лицо его оставалось бесстрастным. Только это спокойствие каким-то страшноватым выглядело. И тут мне пришла в голову некая мысль.

– Может, ты отомстить собираешься?

Однако он ни единым мускулом не пошевелил.

– Ты собираешься мне отомстить, потому что не можешь простить, что я оставил твою обожаемую Рино в той гостинице? И именно поэтому ты решил изображать гида в «Битве за трон», чтобы… ээ, не, все равно не понимаю, зачем тебе это? – спросил я, скребя в затылке.

– Отомстить? Ну что ты. Я делаю это всего лишь ради достижения моей собственной цели. И рассказывал про «Битву за трон» игрокам, просто потому что понял: наблюдение за игрой – шаг на пути к моей цели.

– Твоя цель, хммм… О? Ты же ведь «владелец», семпай? Не проще ли было достичь цели с помощью «шкатулки»?

– Разумеется, проще.

Я поднял бровь, когда он со мной согласился.

– Ну так чего просто не воспользуешься ей? Строишь из себя крутого или что?

– Пфф, ты всех по себе не равняй. Не каждый может с легкостью поверить, что «желание» может быть выполнено! Я реалист!

Да, теперь вспомнил – «шкатулки», насколько я знаю, вместе с «желаниями» включают в себя и сомнения, всякое «такого просто не может быть».

– Как только я услышал от «О» подробности, я сразу же понял, что не смогу овладеть «шкатулкой». В общем-то, именно поэтому я не стал ей пользоваться сразу же, как заполучил, а вместо этого принялся искать.

Дайя Омине чуть ухмыльнулся.

– Искать способ ей овладеть.

При этих словах он снова показался мне каким-то пугающим немного. Хотя говорит он как обычно, но слова его кажутся тяжелыми и какими-то колючими.

– …И как же можно вообще искать способ овладеть чем-то таким?

– Верно, это не то, что можно как-то искать. Но мне повезло в определенном смысле. Общаясь с «О», я узнал, что нужная мне подсказка есть у Кадзуки Хосино. И плюс я случайно угодил в эту «шкатулку» и смог познакомиться с еще одним человеком, кроме Кадзу, который оказался способен овладеть «шкатулкой».

– …Со мной?

– Именно.

Наконец я понял, что он имел в виду под «шагом» к цели.

Ради достижения своей цели Дайя Омине должен был найти способ овладеть «шкатулкой». Поэтому-то он и не пытался выбраться из этой «шкатулки».

Верно –

–  Я   н а б л ю д а л   з а   в а м и   д в о и м и,   ч т о б ы   у з н а т ь,   к а к   о в л а д е т ь   «ш к а т у л к о й».

Вот он, этот шаг.

Дайя Омине воспользовался «Игрой бездельников», чтобы наблюдать за нами. Чтобы понять, как овладеть своей собственной «шкатулкой».

– …Но как эти наблюдения тебе помогут? В смысле – мы можем овладеть «шкатулкой», потому что, ну, просто мы такие люди, которые могут. Думаю, невозможно сымитировать чью-то натуру.

– Пожалуй, что так. Свою натуру не изменишь. К примеру, я не могу сымитировать твою натуру – ненависть к скуке. Но ты смог овладеть «шкатулкой» не столько из-за твоей натуры, сколько из-за того, что твое «желание» было в пределах досягаемости. И здесь-то я и нашел ключ к овладению «шкатулкой».

– ?.. Что ты имеешь в виду под «желанием» в пределах досягаемости?

– Для начала: то «желание», которое ты запихнул в «шкатулку», ведь не было каким-то грандиозным, так?

– Ну… да. Я только хотел избавиться от скуки.

– Вот именно. Вряд ли кто-то будет думать, что такое простое отклонение от реальности неосуществимо. Но когда речь идет о таких штуках, как «Битва за трон», уверен, даже ты понимаешь, что они в реальности существовать не могут, правильно? Тебя ведь детали этой игры не волновали. Тебе достаточно, чтобы «Битва за трон» тебя развлекала, остальное неважно. Поэтому никакого значения не имело, можешь ты поверить в игровую систему или нет.

– …Ну, ты меня совсем запутал… но – в общем, да, если бы у тебя было какое-нибудь «желание» типа «все повторять заново, сколько бы раз человек ни помер», даже я не смог бы поверить.

– Это я и имею в виду. Похоже, ты сумел овладеть «шкатулкой» не только из-за своей натуры, но еще и потому, что косвенно сам пытался осуществить свое желание.

Омине-семпай хмыкнул и продолжил.

– Благодаря тебе я смог понять, как мне овладеть моей «шкатулкой». Скажем, представь себе, что я хочу уничтожить мир.

– Довольно агрессивное «желание», хех.

– Однако если я засуну в «шкатулку» «желание» уничтожить мир, я обязательно буду сомневаться, пусть даже в глубине души. Но на самом-то деле мир вполне можно уничтожить с помощью того, что в нем уже есть. Ядерное оружие и все такое прочее. Разумеется, я могу верить в существование ядерного оружия. И сейчас я вполне могу представить себе, что я его заполучил.

– Почему?

– Потому что я побывал в «Игре бездельников» и собственными глазами убедился, что «шкатулки» умеют творить чудеса. Я убедился, что «шкатулка» обладает огромной силой, и теперь я вполне могу поверить, что она может воплотить в реальность абсолютно все.

– …Аа, значит, изучение силы «шкатулки» – тоже одна из причин твоих наблюдений?

– Да.

Черт, на сколько же слоев в глубину этот парень думает…

– Даже если бы мое «желание» было на уровне «заполучить что-нибудь, с помощью чего можно уничтожить мир», я уже смог бы его воплотить, несмотря на то, что я реалист.

Я все еще не вполне уверен, что понял его мотивы, но, если вкратце, получается так:

Д а й я   О м и н е   т е п е р ь   м о ж е т   в о с п о л ь з о в а т ь с я   с в о е й   «ш к а т у л к о й».

– …

Как только я это осознал, у меня мурашки пошли по коже.

У меня очень плохое предчувствие.

Должно быть, как раз из-за этого предчувствия я, сам того не ожидая, спросил его.

Я спросил как бы в ходе беседы, хотя, по идее, мне должно быть до лампочки, даже если он правда хочет уничтожить мир.

– Ну так какое у тебя «желание»?

И тут, наконец.

Аура Дайи Омине изменилась полностью.

Я уже заметил, что он немного страшноватый, но сейчас я дал ему последний толчок.

– Знаешь, есть люди, которых я не выношу.

Он с бесстрастным выражением лица прикоснулся к серьге в правом ухе.

– Я говорю о людях, которые перестали думать. Они ведут себя так, как будто думают, но на самом деле им лишь навязываются мнения других, ими управляют. Они, так сказать, не имеют себя. В их жизни нет смысла. Я не выношу этих мерзавцев, которым хватает мозгов ровно настолько, чтобы идти за другими, и у которых нет цели, кроме как цепляться за жратву прямо у них перед глазами, как стаду свиней. Меня тошнит от того, что я дышу с ними одним воздухом.

– …Тебе не кажется, что ты чересчур увлекся?

Дайя Омине смотрит на меня ледяным взглядом.

– Потому что они пожирают.

– Что…

– Время от времени они пожирают достойных людей.

Я словно приморожен его взглядом, я не могу двинуться с места.

– Ты уже должен бы догадаться, каково мое «желание» и какова моя цель, правда?

Он как-то странно, одной лишь правой половиной рта улыбнулся и произнес:

– Мое «желание» –   и с т р е б и т ь   в с ю   э т у   п л е с е н ь.

Дайя Омине уже не скрывает враждебности. Его глаза буравят меня. На первый взгляд они кажутся спокойными, но, похоже, на протяжении многих лет они становились все чернее и чернее, и сейчас в них горит огонек безумия.

– Эй, ты меня слушаешь, Кодай Камиути? Или, может, мне обращаться к тебе по-другому?

И тогда он объявил.

–  Т ы,   с в и н ь я,   п е р е с т а в ш а я   д у м а т ь,   у т о н у в ш а я   в   с о б с т в е н н о й   с к у к е.

Он объявил, что он мой враг и что он меня истребит.

– …Ха-ха.

У меня вырвался сухой смешок.

Истребить меня?

Несмешная шутка. Должна быть, по идее. Сейчас он безоружен, так что у него против меня нет шансов, я-то привык драться голыми руками. Тут я уверен.

И все же, почему, черт возьми, у меня такое чувство?

Что за мурашки бегут у меня по спине? Что за страх поднимается из глубины сердца?

– Камиути, как ты думаешь, что сейчас произойдет с Кадзуки Хосино?

Он внезапно сменил тему.

– …Он умрет, превратившись в мумию, верно?

Дайя Омине хмыкнул.

– Какого черта? Ты что, его недооцениваешь? Ты серьезно веришь, что он ничего не стал делать, зная о том, что скоро умрет?

– …Ну да, в смысле – а что ему делать?

– Как и ожидалось от безмозглой свиньи. Не думай, что он такой же, как ты! Этот наглый пацан просто-напросто понял, что я собираюсь делать.

На лице у Дайи Омине кривая ухмылка.

– Кадзуки Хосино не умрет. Потому что я уничтожу эту гнилую «шкатулку» под названием «Игра бездельников» раньше, чем это произойдет. И он это понимает.

Он равнодушно смотрит на меня, как смотрел бы, не знаю, на сломавшийся грифель карандаша.

– Очевидно ведь, как я это сделаю, верно?

И сам же ответил:

– Чтобы раздавить «Игру бездельников», я убью тебя.

Словно ангел смерти, возвещающий о моей скорой кончине.

– …У…

Не, не могу оставаться спокойным. Меня прошиб холодный пот, словно мой организм почувствовал истину в словах Дайи Омине.

Что, черт побери, это за ощущение? Я вроде не должен его так уж бояться; в конце концов, в «Битве за трон» и мне, и Преду удалось убить его NPC.

Но почему он так уверен в себе?

И откуда у меня такое чувство, словно мое положение абсолютно безвыходное?

– …Думаешь, сможешь сделать меня силой? – каким-то образом удалось выдавить мне.

Рот Дайи Омине изогнулся, и он бесстрастно произнес:

– Разумеется, нет.

– Хаа?

Что несет этот тип? К чему тогда были все эти заявления?

– Что удивительного? Мне никак не победить тебя в драке. Даже если оставить в стороне мое физическое состояние, я, понимаешь ли, был первым учеником и почти никогда не дрался. И никакими боевыми искусствами я тоже не владею. Ну, думаю, как-нибудь получилось бы, если бы я собирался вырубить тебя внезапно.

– …И почему ты тогда так уверен?

– Это же очевидно, – ответил он. – Потому что все уже случилось.

– Хаа?

И ровно в то мгновение, когда я вновь испустил этот идиотский звук, меня что-то схватило.

– ?!

Не Дайя Омине. Он по-прежнему стоит прямо передо мной, он даже руки на груди скрестил.

Его сообщник?.. Не, исключено. Это место создано «Игрой бездельников».

Но кто-то меня держит. Голова того, кто меня держит, касается меня.

Я повернул голову. Вижу только его макушку.

Длинные волосы… женщина?

Она куда мельче, чем я, и не выглядит такой уж крутой.

– …Гг!

Но почему-то я не могу высвободить руку из ее захвата, какой-то трюк она использует.

Длинноволосая девушка в пижаме подняла голову, которую до того прижимала к моей спине.

Когда я вижу ее лицо…

«В о в с е   т ы   у   м е н я   н е   в ы и г р а л».

Эта фраза почему-то мелькнула у меня в голове.

Вот почему Дайя Омине был так уверен в себе: он знал, что она появится, схватит меня и тем самым спасет его.

И наверняка Кадзуки Хосино тоже это понял во время той [Тайной встречи]. Понятия не имею, как ему удалось это просечь, но ему удалось.

И он постарался, чтобы я здесь, по эту сторону игрового автомата, не заметил, что Дайя Омине готовится меня убить. Потому что он знал, что в худшем возможном случае я сам убью Дайю Омине, если догадаюсь об этом.

Погодите-ка. А почему она не спасла его сразу же? Может, она стала ему помогать лишь тогда, когда какие-то условия были выполнены?

Если так, то что же это за условия?

Зачем вообще этой женщине помогать Дайе Омине? Ей будет плохо от его гибели?

Предположим, Дайя Омине здесь умрет – что тогда? Дайя Омине не сможет осуществить свои намерения. «Игра бездельников» не будет уничтожена. «Битва за трон» продолжится. И…

…Кадзуки Хосино превратится в мумию и умрет.

– …

«Ты можешь остаться в живых, если за эти восемь дней никто никого не убьет».

Дайя Омине сказал ему эту ложь. Но что-то в этом было странное. Почему он так грубо соврал, хотя не врал раньше, даже когда ему это было выгодно?

…Попробуем состряпать гипотезу.

Гипотезу, согласно которой его ложь была на самом деле правдой.

Если бы все остались живы, они бы все стали мумиями на восьмой день из-за отсутствия еды и умерли бы.   Р а з у м е е т с я,   К а д з у к и   Х о с и н о   у м е р   б ы   т о ж е.   К а к   э т о   д о л ж н о   п р о и з о й т и   и   с е й ч а с.

«Ты расспрашивал его о той неделе, верно?»

Не знаю, что он подразумевал под «той неделей». Просто не могу знать.

Но, скорее всего, из той недели они смогли вытянуть вот какую информацию.

Да, они оба…

…з н а л и,   ч т о   э т а   ж е н щ и н а   п о я в и т с я,   к о г д а   К а д з у к и   Х о с и н о   о к а ж е т с я   н а   г р а н и   г и б е л и,   и   н е   д а с т   е м у   у м е р е т ь.   И   о н и   з н а л и,   ч т о,   с л е д о в а т е л ь н о,   о н   в ы ж и в е т,   е с л и   н и к т о   н е   п о г и б н е т   в   т е ч е н и е…   н е т,   е с л и   К а д з у к и   Х о с и н о   д о л ж е н   б у д е т   п р е в р а т и т ь с я   в   м у м и ю.

– …Хе-хе.

Девушка,   л и ц о   к о т о р о й   м н е   с о в е р ш е н н о   н е з н а к о м о,   приподняла уголки губ.

– …Ты кто?

Она ответила:

– Нана Янаги.

– …Нана Янаги?

– Аа, может, вот это имя покажется тебе более осмысленным.

Девушка улыбнулась загадочной улыбкой.

– Я «О»!

На лице Дайи Омине мелькнула презрительная усмешка.

– Пфф, стало быть, ты решил превратиться в первую любовь Кадзу. Ну и зачем тебе внешность Наны Янаги?

– Да низачем особо, на самом-то деле. Я просто решил, что интереснее всего было бы встретить его в этом обличье! Мда, но, похоже, из-за тебя мне не доведется ему показаться.

– Ну, строго говоря, Кадзу видел тебя, когда только очутился здесь, не так ли?

– В общем, да. Но он был такой грубый, он наступил на меня. И хуже того, он меня даже не узнал. Уж как минимум ему следовало бы с одного взгляда узнавать свою первую любовь!

– В любом случае, я удивлен, что Нана Янаги выглядит именно так. Я думал, это еще одна красотка, раз в нее влюбился наш привередливый Кадзу, ну а эта внешность – совсем ничего особенного, хех.

– Это грубо по отношению к ней!

Слушая этот странный обмен любезностями, я думал.

«О»?

«О», он сказал?

Аах, ну конечно же. Только «О» способен так загадочно улыбаться. И «О», пожалуй, единственный, кто способен нарушить все правила и влезть сюда. Так что это вполне можно понять.

Но зачем этому нечеловеку, «О», которого можно даже назвать богом, помогать Дайе Омине? Зачем ему понадобилось спасать жизнь Кадзуки Хосино?

Как им удалось предсказать, что будет делать «О»?

Дайя Омине рассмеялся, глядя, как я сконфуженно раздумываю.

– Похоже, ты никак не можешь понять, почему «О» спас нас. Так я тебе расскажу, нет проблем!

И он заявил:

– «О» любит Кадзуки Хосино. А ты не знал?

– …Ни фига понятней не стало.

– Ты точно тормоз. Это же вполне естественно – спасти парня, в которого ты влюблен, если ему грозит смерть!

– Так ты это предвидел?

– Не предвидел. Я это знал. Ну, потому что подробно расспросил, что происходило во время «Недели в трясине».

Из этого недружественного объяснения я ну никак ничего понять не мог. Для начала – что это за «Неделя в трясине»? …Но – в общем, похоже, «О» спас Кадзуки Хосино в ту неделю… или пытался. Потому-то Дайя Омине и знал, что «О» явится.

И это знание он обратил себе на пользу. Он выяснил, как управлять «шкатулкой», и затем, чтобы избавиться от меня и от «Игры бездельников», использовал «О».

Он использовал богоподобное существо.

– …

Какого хрена?

Как вообще ему мысль такая пришла в голову – использовать богоподобное существо для своих нужд? Я бы никогда в жизни, ни за что о таком не подумал.

Тот, кому может прийти в голову подобная мысль…

…не человек.

Аа, теперь ясно, отчего я так напуган.

Я никогда раньше не встречал человека, так сказать, более искусного, чем я. Или по крайней мере никогда никого не считал более искусным. Я всегда думал, что я сильней, на кого бы ни смотрел.

Но теперь-то я знаю. По сравнению с этим типом я…

…просто никто.

– …Аа.

Меня зашатало.

Это как приступ головокружения, только он не прекращается. Мои ноги погрузились в пол этой мрачной комнаты, где пахнет растворителем. …Нет, такого не происходит. Это мне только так кажется.

Что, что со мной?

Кто-то смеется надо мной. «А-ха-ха-ха-ха», он насмехается надо мной. Это не Дайя Омине и не «О». Это черная тень, она пытается пнуть меня, завладеть мной.

…Кто ты?

У меня такое чувство, будто это мой отец, которого я даже на фотках не видел. Я сердито смотрю на эту тень, мне хочется чем-нибудь в нее швырнуть. Но как только я сосредоточил на нем взгляд, отец исчез, появился другой человек.

Аа, этого я знаю.

…Это… я.

– Блин… просто потрясающе, насколько все предсказуемо.

Это Дайя Омине пожаловался вслух.

Угу, это уж точно.

Сейчас меня уничтожат, как и ожидалось. В точности так, как я сам поступал с людьми все время.

И, может, наконец я смогу попасть туда, куда давно хотел. Может, наконец я смогу стать тем, чем хотел.

«О» выпустил меня.

Я рухнул вниз, упал на четвереньки.

Мои ладони коснулись пола. Ощущение такое, как будто я дотронулся до гниющего мяса. Поверхность странно теплая, но неровная и крошится под руками.

И наконец я осознал.

Что это место – отвратительное.

– Да, предсказуемо, я думаю, – повторил слова Дайи Омине «О». – Но, по-моему, этого ожидал и Кадзуки Хосино-кун.

– …Что ты этим хочешь сказать?

– О, никакого скрытого смысла! Кстати, Дайя Омине-кун. Я тоже хотел бы спросить тебя кое о чем.

«О» смотрит на Дайю Омине, словно меня перед его глазами уже нет.

– Хочу спросить насчет твоих противоречивых поступков. Я, видишь ли, с трудом могу понять, почему кто-то вроде тебя делает вещи, не приносящие ему выгоды.

– …Что ты имеешь в виду?

– Хе-хе, ну не надо скрывать! В твоем плане использовалось то, что мне нравится Кадзуки Хосино-кун. Значит, он не сработал бы, если бы я не пришел на помощь. Тогда зачем…

– Не то чтобы он не сработал бы без тебя, – перебил его Дайя Омине и начал объяснять.

– Изначально мне вообще необязательно было уничтожать «шкатулку», потому что я уже выиграл «Битву за трон» и выжил. И, хотя я был уверен, что ты появишься, надежных доказательств у меня не было. Эту спасательную операцию я устроил из жалости, потому что Кадзуки Хосино старался изо всех сил, хотя и проиграл в итоге. Если бы он выиграл нашу маленькую дуэль, я бы сделал что-нибудь даже и без твоей помощи, в конце концов, я ведь обещал! Будучи готов, что если мы проиграем, то проиграем вместе.

– Жалость, хех… Но, думаю, ты знаешь, кого из вас двоих на самом деле жалеют? Впрочем, я не просил у тебя этого объяснения.

«О» спокойно разорвал слова Дайи Омине в клочья.

– Пожалуйста, не уходи от моего вопроса. Позволь, я еще раз сформулирую то, что не дает мне покоя. Даже несмотря на то, что тебе было нужно, чтобы я пришел…

И «О» сказал.

–  …т ы   с т а р а л с я   и з м е н и т ь   К а д з у к и   Х о с и н о - к у н а,   ч т о б ы   з а с т а в и т ь   м е н я   п о т е р я т ь   к   н е м у   и н т е р е с.

– …

– У Кадзуки Хосино-куна должно было получиться довести всех живыми до конца восьмого дня. Но, чтобы его изменить, ты обманом вынудил NPC Кодая Камиути убить Ироху Синдо и тем самым сделал его победу невозможной. Зачем ты это сделал, если тебе всего лишь надо было, чтобы я пришел?

Дайя Омине сверлил «О» сердитым взглядом.

– Ты добрый, вот что. Ты хотел спасти своего друга Кадзуки-куна, верно? Ты хотел избавить его от меня, да? Ну, естественно, я пока что не потерял интереса из-за такого мелкого изменения.

«О» продолжил с улыбкой на губах:

– Но, несомненно, это понизило шансы, что я приду! А это совершенно не в твоем стиле – снижать собственные шансы на победу.

– …Безусловно, я предпринял некоторые шаги, которые можно расценивать и так. Но только это сделал не я, а мой NPC. Мой NPC просто-напросто неправильно понял мои намерения и действовал по собственному усмотрению – ничего больше. Фактически, мой NPC не знал, что Кадзуки Хосино погибнет, если ты не придешь. Даже я иногда делаю такие мелкие ошибочки.

– Но даже если это была ошибка твоего NPC, стал бы он это делать, если бы не желал изменить Кадзуки Хосино? А ведь он твоя точная копия. Кроме того, это все очевидная ложь. Разве ты не сказал только что, что все было предсказуемо?

– Это была фигура речи.

– Не думаю. Все получилось ровно так, как ты ожидал. Кроме того, мне кажется, ты бы не дал Кадзуки Хосино просто взять и умереть, если бы я не появился. Наверняка в таком случае ты попытался бы сам убить Кодая Камиути – будучи готовым к тому, что проиграть можете вы оба.

– Не неси ерунды. С какой радости я буду жертвовать собой ради Кадзу?

– Потому что это тебя пожалели.

У Дайи Омне отнялся язык.

– Позволить человеку, который пожалел тебя и молча согласился с твоим планом, погибнуть из-за того, что твой план не удался? Твоя гордость не даст тебе так поступить.

– …С чего ты так уверен?

– Так Кадзуки Хосино считает, не я.

– Что?

– Увы, Кадзуки Хосино совершенно не берет в расчет мои прихоти. Поэтому он не был уверен, что твой план наверняка сработает. И тем не менее, он вверил тебе свою жизнь. Теперь-то, с твоими мозгами, ты уже знаешь, почему?

Дайя Омине распахнул глаза и закусил губу.

–  О н   б ы л   у в е р е н,   ч т о   т ы   с п а с е ш ь   е г о,   д а ж е   е с л и   т в о й   п л а н   п р о в а л и т с я.

Дайя Омине почему-то от этих слов страшно засмущался, но «О» продолжил.

– Да, все как Кадзуки Хосино и ожидал.

– …Какого черта он лезет мне в душу своими грязными лапами!

– Хе-хе, он вовсе не лезет к тебе в душу. Он просто тебя понимает, тебе не кажется?

– Заткнись. …Понял уже. Ладно, признаю! Я пытался избавить Кадзуки от тебя. Ты меня винишь, потому что тебе это не нравится, да?

– И поэтому тоже, да.

– Не бойся. Я не буду больше так делать. Если он еще раз встанет у меня на пути, я буду пользоваться им и драться с ним, и больше ничего.

– Вот как.

– Но уж точно ему больше всего подходит его дебильная улыбка. Я не хочу, чтобы он имел еще какое-то отношение к твоим «шкатулкам». Лучше всего, если он останется при своей повседневной жизни.

– О? А почему тогда ты пытался изменить его цель, чтобы он решил защищать Марию Отонаси? Я вот думаю: разве общение с ней не мешает ему жить повседневной жизнью?

Дайя Омине закусил губу.

– …Это единственное, что смог придумать мой NPC, чтобы увести его от тебя.

– Да, вполне возможно. Но, судя по твоему лицу, это не все.

«О» наигранно хлопнул в ладоши, делая вид, что внезапно что-то понял.

– Так. Позволь мне сказать тебе кое-что хорошее, может, это даже наведет тебя на правильные мысли. Возможно, это стоит сказать и Марии Отонаси с Кадзуки Хосино.

Дайя Омине приподнял бровь; «О» радостным голосом заявил:

– Эта девушка, Нана Янаги – она жива! А, и кстати, ее парень Тодзи Кидзима тоже.

Подняв бровь еще сильнее, Дайя Омине поинтересовался:

– …Если они живы, то где они тогда?

«О» довольно кивнул и ответил:

–  В   «ш к а т у л к е»   М а р и и   О т о н а с и!

Дайя Омине застыл, выпучив глаза.

– Теперь-то ты видишь, что Мария Отонаси разъединяет его и его повседневную жизнь? Так что если ты правда хочешь достичь своей цели, ты должен игнорировать собственные чувства и свести их!

– …Не пойму, о чем ты.

– Ты ведь хочешь свести Кадзуки Хосино, правда?

И затем «О» произнес:

– С Коконе Кирино.

Он произнес –   э т о   д о р о г о е,   н а в е в а ю щ е е   в о с п о м и н а н и я   и м я.

– Ты всегда считал, что Коконе Кирино и Кадзуки-кун были бы отличной парой. Ты думал, что для ее счастья лучше всего было бы, если бы они влюбились друг в друга. Потому что Кадзуки-кун не отверг бы ее, что бы он о ней ни узнал. И все же ты ударил Кадзуки-куна, когда это могло случиться по вине Рико Асами. Вот и сейчас – ты пытался сделать его целью защиту Марии Отонаси. С моей точки зрения, твои действия не стыкуются с твоими же целями.

– …Заткнись.

– Ты хочешь посвятить своей цели всю жизнь, верно? Но сейчас тебе очень, очень далеко до Марии Отонаси или Ирохи Синдо. По крайней мере – пока ты цепляешься за Коконе Кирино.

– Заткнись, твою мать! – взревел Дайя Омине, сжав кулаки.

Почему это имя вырвалось изо рта «О»?

Почему Дайя Омине так реагирует при упоминании этого имени?

П о ч е м у   у п о м и н а н и е   м о е г о   о б о ж а е м о г о,   р о б к о г о   с е м п а я   п р и ч и н я е т   е м у   б о л ь?

– …Аах.

Вот оно что. Я вспомнил.

Я вспомнил, каким был Дайя Омине раньше.

– Ты серьезно думаешь, что способен достичь своей цели? «Можешь делать что угодно, можешь идти куда угодно, все равно от собственной природы тебе не уйти» – это твои собственные слова. Ты можешь вставлять в уши серьги, символизирующие твою решимость, ты можешь разорвать свои чувства к ней – твои человеческие доброта, трусость и глупость никуда не денутся.

Дайя Омине сверлит «О» взглядом, в котором читается такая враждебность, что, кажется, этот взгляд может убить.

Ничего удивительного, что я не мог вспомнить. Тогда он был совсем другим. Тогда, в средней школе, у него не было ни серег, ни белых волос. Это был улыбчивый семпай, которого за спокойствие и утонченные манеры обожали и называли «принцем» все девчонки.

Он идеально подходил – тихой девушке, которую я обожал.

Именно поэтому я сразу отказался от нее. Я не очень хорошо знал Дайю Омине. Просто я был убежден, что Кирино-семпай будет гораздо более счастлива с ним, чем со мной. Мое заблуждение, что я один открыл ее прелесть, было развеяно. И я понял, что я не единственный, кого ее очарование притянуло. Иллюзия, что она была особенной лишь для меня, рассеялась, как дым.

Все ясно.

Стало быть, именно Дайя Омине создал ту ситуацию, из-за которой я начал встречаться с «Рино» – «Миюки Карино».

– …Хех.

Дайя Омине прекратил прожигать «О» взглядом; его руки расслабились, рот изогнулся в улыбке.

Эта его улыбка, ясно показывающая, что он вернул себе самообладание, начисто лишена прежней мягкости; сейчас в ней читается лишь бесстрашие.

– Может, ты и прав. Но это не имеет значения.

– Не имеет значения, э? Даже несмотря на то, что ты будешь страдать и дальше?

– Да, я достигну своей цели, сколько бы мне ни пришлось из-за этого страдать. Я справлюсь с чувствами такого рода.

«О» явно заинтересовался; он спросил:

– Почему ты так думаешь?

– Потому что меня ведет более сильное чувство, чем боль. Мою природу, как ты ее назвал, это чувство полностью подавляет. Такая она сильная – моя ненависть.

И он напористо заявил:

–  С   т о г о   в р е м е н и   «я»   н е н а в и ж у   п о в с е д н е в н у ю   ж и з н ь.

Ни малейшего понятия не имею, какое время он называет «тем временем».

– Я от тебя в восторге! – довольно улыбнулся «О», услышав слова Дайи Омине. – Ты даешь мне возможность послушать, как скрежещет твое сердце. Чтобы услышать это так же легко, как игру на каком-нибудь инструменте, достаточно тронуть всего одну струну.

– Ну, думаю, ты поэтому и дал мне «шкатулку». Я не буду сопротивляться, можешь слушать сколько хочешь! Как бы сильно мое сердце ни скрежетало, своей цели я все равно добьюсь. Так что я тебе очень признателен!

– Рад это слышать! Я раздаю «шкатулки», исполняющие любые желания, совершенно бесплатно, и всем нормально объясняю, как они работают, и все равно многие из них меня почему-то недолюбливают.

С этими словами «О» поднял меня и вновь ухватил за руки.

– Так, Кадзуки Хосино должен вот-вот превратиться в мумию. Нам надо поторопиться.

– Это само собой, – выплюнул Дайя и подошел ко мне.

– Кодай Камиути.

Он холодно улыбнулся.

– Из всех, кого я знаю, ты самый большой кусок дерьма. Ты самое дерьмовое дерьмо, ты живешь бессмысленной жизнью, тобой управляют только скука и желание причинять боль другим. Я не думаю, что ты способен измениться, и я не думаю, что ты отдашь «шкатулку» добровольно.

Он потянулся к моей шее.

– Я изменюсь, как изменился Кадзуки Хосино. Ради этого я должен избавиться от моей слабости. Так позволь мне использовать для этой цели тебя.

Он с силой сжал руки и принялся меня душить.

–  Я   с о ж г у   м о с т ы,   у б и в   т е б я.

И затем человек, бывший когда-то «принцем», добавил:

–  И   т о г д а   я   с т а н у   «к о р о л е м».

Приятель, не утруждай себя, рассказывая все это! А то звучит так, словно ты сам с собой разговариваешь.

…О, а может, он правда это самому себе говорит?

Почему Дайя Омине так долго не трогал «Игру бездельников»? Почему не убил меня сразу же? …Было несколько причин. Чтобы понять, как пользоваться «шкатулкой». Чтобы дождаться «О». Чтобы изменить Кадзуки Хосино.

Но если взглянуть с другой стороны, не значит ли все это, что он выдумывал всё новые причины, чтобы отложить свое решение стать убийцей?

Конечно, может, я просто все не так понял. Но, по-моему, очевидно, что он хотел заставить самого себя поверить, что убить меня – нормально. В конце концов, он до сих пор «принц», не «король».

У меня все плывет перед глазами.

Сейчас я умру.

Понятно, я ему проиграл. …Не, похоже, я проигрывал всегда, еще до этого случая. Я проиграл не только Дайе Омине – я проиграл всем и всему. Я проигрывал, потому что я даже не был в ринге – с того времени, как начал убегать.

Мои ноги погружаются в пол комнаты, который кажется созданным из затвердевшего вожделения. Наверно, если я продолжу погружаться, то растворюсь и исчезну.

Вдруг у меня мелькнула мысль, что для меня это был бы рай.

Я идиот?

Что за убогое воображение. Мне это так кажется лишь потому, что я никогда раньше не встречался со смертью! Даже не зная, чего я на самом деле хочу, – я не хочу, чтобы все закончилось вот так!

Но у меня уже нет иного выбора, кроме как принять этот исход.

Так что я предприму хотя бы одну контратаку – под самый конец.

– Э… ф… э…

Я пытаюсь выговорить последнюю фразу, но сдавленные голосовые связки уже отказываются создавать слова. Но это не имеет значения. Главное – чтобы они его достигли; а точными им быть не обязательно.

Даже если он всего этого ожидал, я как минимум подостаю его.

Я смотрю ему прямо в глаза.

В них легкая нерешительность.

Аа, похоже, я достучался до него чуть-чуть.

«Помоги мне».

Вот что я пытался вложить в мои слова.

Конечно, результат от этого не изменится.

Но я точно знаю одно. Я видел, как он смеялся, когда все еще был «принцем» и рядом с ним была Кирино-семпай, и я знаю одно.

С этого дня ты будешь все время проигрывать – Дайя Омине!

Или –   т ы   с е р ь е з н о   д у м а л,   ч т о   г о д и ш ь с я   н а   р о л ь   «к о р о л я»?

Чувствую, как мое тело поглощает тьма. В глазах тоже почернело, я ничего не вижу. Но слышу эхо его голоса у меня в голове.

– …Кадзу, ты правда думаешь, что справился бы лучше?

Он говорит дрожащим голосом, думая, судя по всему, что я уже без сознания.

– Даже если бы я не хотел использовать смерть Кодая Камиути таким вот образом, все равно вряд ли нашел бы другой способ остановить «Игру бездельников». А ты бы нашел?

Конечно, лица его я больше не вижу.

Ощущаю что-то у себя на голове. Что это? Чувствую кислый запах.

Аа, понятно… блевотина.

Эй, эй, Дайя Омине, ты перебарщиваешь!

Впрочем, чья бы корова мычала. В конце концов, я тоже блевал до самого дома, после того как оставил Рино в той гостинице. Сам себе не могу объяснить, почему. Но несомненно то, что тогда мне было очень больно.

И все же, когда насилие превратилось в удовольствие?

Я не знаю. Я не знаю, а это значит – и не узнаю уже.

Я проваливаюсь во тьму.

Но эта тьма – почти такая же, как то место, где я только что был.

Так с какого же времени я окружен этой тьмой? Ну понятно тогда, что мне было скучно, в таком-то месте. Я бегал кругами, кричал, протягивал руки, но не находил никого и ничего, кроме страха.

Но если бы я поискал еще хоть немного, может, мне удалось бы до кого-нибудь дотянуться?

…Хех.

Неа.

Ведь даже родная мать меня оставила.

✵

Почему-то последним мне пришел в голову Кадзуки Хосино.

Я задал ему единственный вопрос.

Слушай, если бы ты был здесь…

…ты сказал бы мне, какое же на самом деле у меня было «желание»?

Глава 5

Накануне дня похорон Кодая Камиути шел дождь, так что влажность была очень высокой, и ощущался изрядный дискомфорт.

Пришедшие на похороны люди хмурились, не в силах удерживать смиренное выражение лица из-за жары. Они как будто забыли, что им положено скорбеть по усопшему.

Тем не менее многие из пришедших все равно плакали. По обрывкам разговоров, которые я то и дело выхватывал, можно было понять, что Кодай Камиути был весьма популярен. Мне сперва казалось это странным – я-то знал его с другой стороны, – но, если вспомнить его общительность, все было вполне естественно.

Молодая женщина, похоже, его мать, совсем развалилась; она рыдала так отчаянно, словно стремилась выжать из себя все слезинки до последней.

Это зрелище разрывало мне сердце.

Где-то в глубине души я хотел отмести все это, чтобы мне стало легче. Мне хотелось оправдать его смерть тем, что он все равно был безнадежен.

Но даже он был дорог многим. Ну конечно же.

Исход, которого добился Дайя, был ужасен. И, естественно, я тоже был в ответе за этот исход.

Конечно.

Как и Дайя, я тоже убил Кодая Камиути.

Мать Камиути-куна не переставая шептала, что это все ее вина, хотя, разумеется, не она была преступником, который его задушил. Для меня ее отчаяние выглядело так, словно она пыталась проклясть саму себя.

Камиути-кун смотрел с портрета, чуть прищурившись и приподняв уголки губ. Но, хотя это была явно улыбка, мне она улыбкой не казалась.

Стоявшую рядом со мной Марию, судя по всему, мое выражение лица удивляло; она спросила: «…Ты его знал?» Я без колебаний покачал головой и ответил: «Нет». Мария продолжала стоять молча и искренне оплакивать его, хотя она с ним почти не общалась; и потом, когда мы пошли в кафешку, она даже не доела клубничный торт.

Так что я очень рад, что Мария не помнит «Игру бездельников». Если бы помнила, она наверняка бы винила себя.

…«Игра бездельников», хех.

Вполне можно было решить, что Камиути-кун смог овладеть «шкатулкой». Но это было не так. Как и Моги-сан с Асами-сан, которые думали, что их «желание» неосуществимо, и уже поэтому не смогли его исполнить как следует, он тоже не сумел полностью овладеть своей «шкатулкой». Пожалуй, можно сказать даже, что он потерпел неудачу более серьезную, чем кто бы то ни было.

Ведь «желание», засунутое в «Игру бездельников», представляло собой всего лишь бегство.

Вот интересно, какое же у него было «желание» на самом деле?

Я думал и думал… но в голову так ничего и не пришло.

У меня не было случая разузнать о нем в подробностях. Я просто не могу этого знать.

Но, увидев его портрет на похоронах, я подумал вот о чем.

Возможно, Камиути-кун был…

…одинок.

✵

Настал последний учебный день перед летними каникулами, а Дайи все не было.

Новое убийство опять переполошило всю школу, но, думаю, к концу каникул все устаканится.

Но внутри меня это гадкое послевкусие, наверно, останется навсегда. Все нормально, однако. В конце концов, я ведь согласился с этим исходом.

Как бы там ни было, завтра начнутся летние каникулы.

– …Так!

Давайте-ка стряхнем меланхолию!

Не обращая внимания на неприятно липнущую к спине потную рубашку, я улыбнулся и вошел в класс.

– …Мм?

Коконе почему-то съежилась в углу класса. Сидит там, обхватив руками колени, и раскачивается.

…Что она там делает?

– Привет, Хосии!

– Доброе утро, Харуаки. …Слушай, не в курсе, что с Коконе?

– Аа, это у Кири приступ ее обычной болезни «поиграйте-кто-нибудь-со-мной», так что просто забей! А то эти неприятные флюиды, которые она испускает, когда она так сидит в углу комнаты, напоминают о некоей черной тварюшке! Давай теперь будем ее звать «Тараконе Кирино»!

– Это кто здесь таракан?!

А, все-таки она нас прекрасно слышит.

Она обернулась и сердито уставилась на нас. Сегодня она скрепила волосы клипсой, так что виден затылок. И еще…

– О, очки.

На ней очки в синей оправе.

Услышав это слово, Коконе почему-то вздрогнула и снова сжалась.

– Обычно я пользуюсь контактными линзами… но забыла купить новые. Хаа… очки мне совсем не идут, поэтому мне так плохо…

– …И ты из-за этого сидишь в углу?

– Ага. Никому не хочу показывать свое лицо. Угууу.

По-моему, из-за этого она только сильнее выделяется.

Впрочем, судя по ее выражению лица, она серьезно настроена не дать никому увидеть ее в очках. С моей точки зрения, время от времени такое вполне нормально, но, полагаю, сердце женщины устроено иначе?

– Да забей, они тебе идут!

– И вовсе не идут! У тебя что, глаза протухли? Если у тебя проблемы со зрением, то это тебе тут надо очки надеть, Кадзу-кун! А, или твои глаза ослепли от любви ко мне?! Ах ты маленький влюбчивый негодяйчик!

– …Вот уж нет…

– Как ты смеешь вотужнеткать, ты, фетишист женских шмоток! А ну давай проявляй ко мне интерес!

Вам не кажется, что это немного чересчур сурово?! В смысле, это она тут изначально была вся из себя унылая…

– Давай, Хосии, руби ей правду-матку! Скажи ей: «Не только мне, ты всему миру неинтересна!»

Харуаки умеет говорить такие неуместные вещи…

– Мм! Что ты сейчас сказал, Хару!

– Я сказал, что ни Хосии, ни кому-либо еще ты неинтересна.

– А, так это было завуалированное признание.

– …Как, блин, ты к такому выводу прийти сумела?

– Ты ведь всего лишь хотел бы, чтобы так было, правда? Твое признание переводится с языка цундере[4] на человеческий примерно так: «Наша Коконе-сама так популярна, она в центре внимания всего мира… А хорошо бы я был единственным, кто ей интересуется…» Ну, тут уж ничего не попишешь. Раз ты меня так любишь, придется мне подарить тебе мою использованную салфеточку для снятия макияжа! Смотри храни ее.

– Я ее спалю за минуту! Она ведь так классно горит. Боже… твоя любовь к собственной персоне не знает границ. Готов спорить, тебе даже звук открывающейся двери звучит как признание, да, Кири?

– Ну, не могу сказать, что ты неправ. Раз меня обожает весь мир, это не такое уж преувеличение – считать, что каждый звук этого мира – выражение любви ко мне! …Ааа, но меня не обожает весь мир, когда я в очках… максимум – вся Япония…

Этого более чем достаточно!

– Ууу… сегодня ведь и Касуми в школу придет… почему я ей должна показывать эти очки?

– Э?

Она сейчас сказала что-то, чего я не должен был услышать?..

– Касуми?.. В смысле, Моги-сан? Она что, сегодня придет в школу?

После моего вопроса Коконе сделала лицо, на котором явственно было написано «Блин!», и резко замолчала. Отвернувшись, она выдавила кривую улыбку.

– …Аххх, я бы ни за что не разболтала то, о чем Касуми велела бы мне молчать, типа «Это должен быть сюрприз, так что никому не говори, Коко-тян!» Эээ… Касуми… А, вот! Туман-рукав[5] – ну, это отшельник такой!

Впервые слышу это слово…

– Однако богатый у тебя словарный запас, Коконе. …Кстати, что еще за отшельник?

– Э, эээ… отшельник, который кладет перепелиные яйца себе на руку и разбивает их нунчаками.

Какой ужас был бы, если бы такой отшельник вообще мог существовать…

…Короче. Похоже, мне надо потренироваться изображать удивление.

И все же… я рад, что встречусь сегодня с Моги-сан в школе.

✵

Никаких следов Моги-сан не было даже после церемонии закрытия.

Может, она появится в самом конце, чтобы мы потом смогли погулять вместе?

Я размышлял об этом, лениво наблюдая за шумно обсуждающими планы на лето и домашку одноклассниками, как вдруг услышал свое имя.

– Кадзуки-сан.

Звала меня Юри-сан, заглядывая в класс из коридора.

Когда наши взгляды встретились, ее лицо осветилось широкой улыбкой. Щеки ее чуть раскраснелись – видимо, оттого, что она побежала сюда сразу, как только у нее кончился классный час.

…Интересно, что случилось?

Я встал, мысленно задавая себе этот вопрос, но тут ощутил чью-то руку на моем плече.

– …Мм? В чем дело, Харуаки? Эмм, меня зовет Юри-сан, так что мне надо идти…

Выслушав мои слова, Харуаки улыбнулся и закивал.

– Мм, мм, ясненько. Ты зовешь ее «Юри-сан».

– …Э?

– Знаешь… я знаю, что вы общаетесь периодически, но, как бы это сказать? Есть определенная граница.

– Аа… Но, послушай, Юри-сан – просто…

– Как представитель всех парней нашего класса, позволю себе выразить наше общее мнение.

Рука на моем плече сжалась сильнее.

– Кастрировать тебя мало.

И свободной левой рукой он сжал драгоценность, которая у меня между ног.

– ГИЯААААА!

Он же, он же их сейчас раздавит!

Хотя я не сделал ничего плохого!

Но тут я заметил, что ледяные взгляды моих одноклассников стали чуть теплей.

…Откровенно говоря, у меня по этому поводу смешанные чувства, но все же часть груза свалилась с души. С того самого случая с признанием Коконе эта тема для меня остается довольно опасной. Они не против Марии, поскольку понимают: она живет в другом мире; но Юри-сан… это совсем другое дело.

Может, Харуаки так поступил, чтобы защитить меня от них? …Неее, вот уж вряд ли. В смысле – это же Харуаки. И он не сдерживал себя. И мне правда больно. И вообще, это реально жестоко!

Держась за пах, я уковылял в коридор.

– Т-ты как?

Юри-сан встревоженно переводит взгляд с моего лица на пах и обратно.

– Н-наверно… кажется… точно… все должно быть в порядке… эээ… я очень рад, что тебя волнует состояние моего паха, но что случилось?

Юри-сан залилась краской, как помидор.

– «В-волнует твой пах» – не говори такие странные вещи!

Не говорил я!

– Э-эммм… я хочу с тобой кое о чем поговорить. Можешь отойти со мной на пару минут?

– Мм… вообще-то могу, но нельзя ли поговорить здесь?

– Нельзя.

Серьезная тема, должно быть…

– Ладно. Пошли.

– Спасибо. Иди за мной.

Она двинулась прочь, но, поскольку моя боль еще не прошла, я по-прежнему могу лишь ковылять. Юри-сан тут же заметила мою странную походку и остановилась.

– У т-тебя точно все нормально?

С этими словами она чуть наклонилась и уставилась на нижнюю половину моего тела. Нет… вряд ли ты сможешь что-нибудь сделать одним лишь взглядом…

И тут я заметил.

– ИИИ!

Мария стоит совсем рядом.

Скорее всего, Мария тоже направилась к классу 2-3 сразу после классного часа.

И сейчас она не сводит глаз с изучающей мой пах Юри-сан.

Затем она повернула полуоткрытые глаза ко мне.

…Ох. Кажется, я все-таки влип…

– Т-ты все не так поняла, Мария! Юри-сан просто волнуется обо мне, и…

– Почему ты ищешь странные оправдания? Я же тебя отлично знаю. Скорей всего, тебя ударил Усуй, потому что стал ревновать, когда она пришла к тебе в класс, так?

Она попала в яблочко, словно сама все видела; так что я закивал.

– Но с учетом этого – позволь мне сказать вот что…

И Мария заявила:

– Кастрировать тебя мало.

ЗА ЧТО?!

Сбежав от холодного взгляда Марии, мы добрались до лестничной площадки между третьим этажом и крышей.

Удостоверившись, что мы одни, Юри-сан отвесила глубокий поклон.

– Я очень, очень тебе благодарна.

– Эээ?..

За что она меня благодарит?

Юри-сан, похоже, заметила мое замешательство и потому добавила:

– За то, что помог нам с Ирохой помириться.

Ааа… за это. Ну, в общем, да.

✵

«Битва за трон» лопнула внезапно, как надутый бумажный пакет, на который наступил слон. Такая была у меня ассоциация; а потом я вдруг оказался в пижаме и в собственной постели.

В первую очередь я проверил дату. Так много времени мы провели в игре, но здесь прошло лишь несколько часов.

Не копаясь в собственных чувствах, я набрал Марию. Я хотел как можно скорее убедиться, что у нее не осталось воспоминаний от «Игры бездельников».

В том, что она правда ничего не помнит, я убедился мгновенно, едва она ответила «ну чего тебе?» непривычно низким голосом.

Я ощутил такое облегчение, что не нашелся что ответить. Тогда Мария рассердилась за мой бессловесный звонок в такую рань. Когда я невольно рассмеялся (ведь это было так в ее стиле!), она рассердилась еще больше и заявила: «Какого черта – мало того, что меня разозлил, еще и смеешься!»

Когда я убедился, что у нее воспоминаний не осталось, следующими, кто пришел на ум, были Юри-сан и Ироха-сан.

Всю ночь я провел без сна, а на следующее утро попытался найти их в школе. Но не смог. Они обе прогуляли.

…Может, они вообще больше не придут в школу.

Подгоняемый беспокойством, я успешно вытянул из учителей их адреса (хоть ко мне и отнеслись с подозрением) и навестил их обеих.

Они были в ужасном состоянии.

Юри-сан по каждому ничтожному поводу принималась рыдать. Ироха-сан молотила кулаками по стенам своей комнаты, пока там не образовались дырки, и время от времени ни с того ни с сего начинала орать.

Все же каким-то образом мне удалось понять ситуацию.

Про «шкатулку» они обе забыли, но четко помнили все, что сделали. «Чужих переживаний» последнего раунда, когда игроком был я, у них не осталось, так что этих воспоминаний они не сохранили. Такие вот дела.

У Юри-сан остались воспоминания вплоть до второго раунда, в котором она всех обманула. Ироха-сан помнила все до третьего раунда, когда она всех перерезала. Примирения они обе не помнили.

Похоже, мое появление лишь ухудшило их состояние. Ну, это, видимо, было неизбежно – я наверняка напомнил им о той игре.

У меня тоже мелькнула идея, что лучше бы мне не показываться им на глаза и подождать, пока они оправятся естественным путем.

Но в итоге я решил, что это плохая идея.

Я был единственным, с кем они могли говорить о произошедшем. Конечно, их состояние со временем улучшится. Но никогда они не смогут восстановиться полностью.

Но по крайней мере я их простил.

Это несомненно.

Я ходил к ним целую неделю. Один раз семья Ирохи-сан хотела меня прогнать, но она сама вышла и остановила их. Мать Юри-сан принимала меня тепло, хотя и не знала всех обстоятельств.

Мои разговоры с ними были почти исключительно однонаправленными, но я продолжал и продолжал говорить. В частности, я рассказал о последнем раунде, когда я был игроком, причем несколько раз.

Я смутно чувствовал:

как только они восстановят свои отношения друг с другом, они освободятся наконец от «Игры бездельников». Они победят «шкатулку».

Поэтому я настойчиво пытался вернуть их дружбу, которую видел в последней игре.

Не знаю, помогли ли им мои частые визиты в течение недели. Но они снова начали ходить в школу.

Ироха-сан лишь здоровается при встрече, но Юри-сан теперь частенько забегает на переменах, чтобы поболтать.

Они обе все еще не верят, что помирились в последнем раунде.

Ничего удивительного. В отличие от ситуации в последнем раунде, сейчас их отношения полностью разрушены. Восстановить их с пепелища будет совсем непросто.

Но все равно я в этих девушек верю.

Верю, что рано или поздно они вновь начнут доверять друг другу.

Ведь я же знаю, как они друг другу дороги.

✵

– Ты уже говорила с Ирохой-сан?

Юри-сан, медленно покачав головой, коротко ответила:

– Нет пока.

– …Мда, наверно, это непросто.

На мои слова она лишь улыбнулась.

– Отонаси-сан можно лишь позавидовать.

– …Потому что она не помнит игру, да.

– Не только.

С улыбкой на лице Юри-сан пояснила:

– Я слегка завидую, потому что ты ценишь ее больше всего, Кадзуки-сан.

И вдруг из глаз Юри-сан потекли слезы. Это правда было неожиданно, и она сама явно сбита с толку, потому что она это не специально. С того самого дня, как закончилась игра, Юри-сан льет слезы без всякого смысла, как будто ее кран сломался. Ни следа не осталось от прежней профи по управлению слезами.

Поскольку я уже привык к ее внезапным слезам, я самообладания не теряю.

Юри-сан произнесла, по-прежнему продолжая улыбаться:

– У-хе-хе, я опять плачу…

Но сейчас в ее лице нет уныния.

– Ей действительно можно позавидовать. Ведь именно потому, что она так дорога тебе, у нее и не осталось воспоминаний об игре, да? Ты сделал все, что только мог, чтобы защитить Отонаси-сан, и поэтому ей не пришлось становиться игроком и страдать в результате.

– …Может быть.

Наверно, мои старания не пропали даром именно из-за этого.

– Она действительно… – прошептала Юри-сан и улыбнулась, одновременно промакивая слезы салфеткой.

Я улыбнулся; при виде ее выражения лица мне сразу стало легче.

– О, ты улыбаешься!

– Мм? …Ну, да.

– Потому что увидел мои слезы? Эмм, знаешь, можешь слизнуть их, если хочешь.

…Э? Мне показалось, или она только что сказала что-то странное?

– У тебя ведь сдвиг по части слез, верно?

– …Я тебе когда-то говорил об этом?

– Говорил. Ты говорил, что слизывание чужих слез тебя сексуально возбуждает, или что-то вроде того.

Я точно ничего подобного не говорил! И чего это она вдруг начала про сексуальное возбуждение?! И куда вдруг делась ее невинная аура?

– Фетишист слёз, хех. Да ты изрядный извращенец, ты это знаешь? ♥

– Ну, ну почему даже ты надо мной издеваешься?

– Э? А разве ты не предпочитаешь девушек, которые делают с тобой все, что им захочется? Как Отонаси-сан.

– Ты все неправильно понимаешь! Меня это всегда обижает!

– Значит, тебе даже приходится делать вид, что ты не хочешь, чтобы тебя возбуждали… все очень серьезно…

– Д-да ты о чем вообще?! Ты раньше была совсем другая!

– Мм! Я… я знаю! Но что же мне делать?! Я должна попрактиковаться прикалываться над тобой!

Теперь она даже огрызается!

– Но прикалываться над тобой так забавно…

Ситуация явно развивается в плохом направлении.

– А-ха-ха. Ладно, давай постепенно перейдем к тому, ради чего я тебя позвала.

– Э? Я думал, ты просто хотела сказать спасибо?

Юри-сан очаровательно покачала головой.

– У меня к тебе просьба.

– Просьба?

– Да. Я все еще не полностью оправилась, и мне может быть плохо, если ты перестанешь навещать меня на какое-то время. Если ты не будешь приходить на летних каникулах, будут проблемы, поэтому я хотела попросить заранее…

– …Ааа… хорошо, я приду!

– И, пожалуйста, приходи один, потому что мы же об игре будем говорить. Нельзя брать с собой Отонаси-сан, понял?

– …Мм?

Куда-то не туда это все ведет…

– А, и еще. Вчера мама спрашивала о тебе. «Этот мальчик, который все время к тебе приходит, – он твой кавалер?»

– …И что ты ответила?

– Просто смущенно захихикала.

– Она это точно неправильно поймет!

– Я знаю.

– Иииии! Что это за ответ типа «Незачем говорить очевидные вещи»?

Ее характер так изменился… А, да, может, она так прямолинейна со мной, потому что я видел в игре, какая она на самом деле…

– …Ты довольно-таки нахальная, Юри-сан, тебе не кажется?

– У-хе-хе, ты только сейчас заметил? Учти, я так легко не сдамся. И неважно, насколько твои чувства сдвинуты в сторону Отонаси-сан.

– …Эммм, знаешь, ты меня уже много раз обманывала. Теперь это будет не так легко.

– А-ха-ха, полагаю, я пожинаю то, что посеяла. Но способы остаются, даже если ты знаешь, какая я расчетливая. Сейчас ведь похоже, что всё, что я делаю, тебя привлекает, правда?

Юри-сан нежно прикоснулась к моей руке.

От одного лишь прикосновения девушки мое сердце трепыхнулось.

– Твое сердце бьется быстрее, хоть ты и знаешь, что я нарочно, правда?

Не хочу признавать это, но она права.

– И вот так я буду стараться тебя выиграть!

Затем, придвинув губы к моему уху, она добавила:

– Я заставлю тебя думать, что мои попытки очень милые.

Я весь залился краской, как и планировала Юри-сан. Уаа… ну почему я такой предсказуемый.

Но я неловко улыбнулся.

Похоже, с ней все будет в порядке.

Юри-сан отошла от меня и со смущенным видом пошла вниз по лестнице.

– Кстати, похоже, в последние дни тот мальчик сошелся с Ирохой! Ну, тот, в которого она всегда была влюблена, – уже спускаясь, сказала она.

– …Э? Даже несмотря на то, что у Ирохи-сан сейчас полно других проблем?

– Не несмотря, а именно поэтому. Понимаешь, когда она слабая, она больше не кажется таким совершенством! И это очень симпатично выглядит.

Если подумать – Камиути-кун тоже говорил, что самодостаточные девушки не симпатичные.

Спустившись до конца пролета, Юри-сан обернулась.

– Эмм, может, это прозвучало как шутка, но, пожалуйста, приходи ко мне на самом деле. Я буду ждать.

– Ладно. Честно говоря, ты меня немного напугала сейчас, но я приду. Я ведь правда о тебе беспокоюсь.

– У-хе-хе… А, да, я всегда подстрою под тебя свои планы, ты только заранее звякни, но сегодня у меня важная встреча. Прости.

– Хмм, и что за встреча?

Юри-сан повернулась ко мне спиной, по-прежнему улыбаясь.

– Я ведь уже говорила тебе, что не разговаривала пока с Ирохой, да?

– Ага.

– Так и есть, но вообще-то мы мэйлами обменялись. Прямо перед тем, как я тебя позвала.

Вот это сюрприз.

Значит ли это…

Юри-сан вновь обернулась и сказала:

– Сегодня у меня встреча с моей любимой подругой.

Сияющая улыбка – и слова, которые я так надеялся услышать.

Аа… ну разумеется: она не соврала, когда сказала, что они   п о к а   не разговаривали.

✵

Когда я вернулся в класс, прикрывая ладонью улыбку, там царило столпотворение.

У одних сияющие глаза, у других заплаканные, но все улыбаются.

Что происходит? – лишь секунду эта мысль жила у меня в голове.

…Ааа, вот оно что.

Девушку, что находилась в центре толпы, я узнал мгновенно.

…Черт, если б Коконе не брякнула лишнего, я был бы реально тронут…

Мысленно ругая Коконе, я принялся прокладывать себе дорогу сквозь толпу. Вот передо мной незнакомый металлический каркас и шины. И –

– …

Беру свои слова назад.

Хорошо, что я знал заранее.

Если б я ее увидел, ничего не зная, вполне мог бы разрыдаться.

– Моги-сан…

Моги-сан в своей школьной форме сидит в классе.

От одного этого мой голос дрожит, хоть я и навещал ее в больнице время от времени.

– Хосино-кун.

Заметив меня, Моги-сан улыбнулась.

– Тебя уже выписали?

– Не, не. Просто разрешили выбраться наружу ненадолго. Я пока что не могу жить самостоятельно. Мне разрешили прийти сюда после уроков, в класс меня отвезла мама. В общем, похоже, сама я вообще ничего не могу.

Она говорит с улыбкой на лице, так что звучит в целом не столь депрессивно.

– Но я хотела с тобой встретиться, даже если бы пришлось напрячься.

– И с кем это «с тобой»? – ухмыльнувшись, поинтересовалась Коконе.

Моги-сан залилась краской и ответила:

– Н-ну, в смысле с вами всеми!

Толпящиеся вокруг одноклассники расхохотались.

– Ну чтооо такое, ребята, уже прикалываетесь надо мной, хотя мы так давно не виделись… А, Хосино-кун, подойди чуть поближе, хочу с тобой поговорить.

– Говоришь нам не прикалываться над тобой, а сама даже не пытаешься скрывать своих привязанностей, хех.

– З-замолчи, Коко-тян!

Я подошел к Моги-сан, как было велено. Раскрыл рот, соображая, что бы такого сказать.

– …Классно смотрится.

– Э?

– Твое кресло.

– Зачем, блин, ты именно сейчас говоришь мне свое мнение о кресле? Если уж завел речь о внешнем виде, то что-то другое должен хвалить!

Я получил от Моги-сан нагоняй…

Внешний вид, э… Я присмотрелся к Моги-сан получше. Похоже, она немного смутилась от того, что ее так разглядывают; во всяком случае, порозовела.

Если подумать – ее телосложение почти полностью вернулось к тому, что было раньше.

– Ты набрала вес, да?

– …Я понимаю, что ты имеешь в виду, но ни одна девушка не будет рада услышать такие слова, Хосино-кун!

Окружающие вновь расхохотались.

– Э, эээ, а что мне тогда сказать?..

– Это ты меня спрашиваешь… хотя я не против… эмм, вот, как насчет сказать что-нибудь о том, как я одета?

– А, это. Не волнуйся, я заметил.

– Нет, я не это имела в виду. Мне интересно, как тебе это нравится, ты же меня так давно в ней не видел…

Школьная форма на ней, похоже, с иголочки. Кроме того, кажется, ее юбка заметно длинней обычного. Наверно, это потому, что иначе… эммм… когда она в коляске, были бы видны они.

Но что же мне сказать? Не могу же я похвалить ее, что она предусмотрела, что никто не увидит ее трусики.

Мм, пожалуй, вопрос лучше обойти.

– Очень симпатично смотрится!

– …Э?

Моги-сан распахнула глаза. …Чего? Я не такой реакции ожидал. Попробую еще разок, на всякий случай.

– Ты в форме очень симпатично смотришься!

Моги-сан покраснела до корней волос.

Отвела взгляд и несильно ткнула меня кулачком.

Уу?.. Думаю, Мария просто сказала бы «И что дальше?», Коконе бы гордо выпятила свою грудь размера «Е» со словами «А то!», а сестрица Рю-тян сделала бы вид, что ей совсем не интересно, хотя сама же и спросила. Ну а это что за реакция? Новый вариант какой-то.

Вдруг мне на плечо опустилась рука Харуаки.

– Все ясно. Вот, значит, как ты это делаешь.

– Э?

– Вы все слышали, уважаемые леди? Трюк этого типа в том, что он умеет говорить подобные вещи, не смущаясь при этом! Сколько же женщин, начиная с мисс Марии, пали жертвой этого прирожденного бабника, попавшись на этот трюк!

Чего это он так странно говорит.

Но почему-то мои одноклассники после шоу Харуаки закивали и принялись кидать на меня холодные взгляды. Да что с вами, парни, я вас боюсь!

– Покарать этого бабника Кадзуки Хосино, высшую меру ему! Наказание тебе будет такое: мы засунем тебе в рот носки, которые Кири носила три дня подряд! Это точно высшая мера!

– Каким боком это высшая мера! – запротестовала Коконе. – Это скорее награда!

– Я слышал, они смертоносны, серьезно. И еще я слышал одну теорию, что в процессе ношения вырабатывается ядовитое вещество под названием «трикоконетилен».

– Этого н-не может быть! Ко мне много всяких благотворительных организаций обращались за помощью, потому что с помощью моих носков можно производить актин, который спасет африканских детей!

Вау, к чему же это все идет?

Но мое лицо уже невольно расслабилось.

Если не считать того, что Моги-сан сидит в инвалидной коляске, ничего не изменилось с тех, прежних времен, когда она здесь была. Ее по-прежнему любят, а Коконе с Харуаки по-прежнему дурачатся.

Я словно вернулся в прошлое.

– …

…Я   с л о в н о   в е р н у л с я   в   п р о ш л о е?

Я машинально огляделся.

Вернуться в прошлое? Как такое возможно?

Что-либо подобное – невозможно.

В классе, где нет Дайи Омине, – невозможно.

Я кинул взгляд на Коконе. Она весело хохочет.

Я заметил кое-что.

Именно.

Марии здесь тоже нет.

– …Мм? Что такое, Хосино-кун?

…Не пойму, что это за неприятное ощущение.

В отличие от Дайи, Марии здесь нет только в данный момент. Думаю, она решила, что присоединиться к нашей ностальгической беседе было бы для нее трудно, и либо вернулась к себе в класс, либо вообще пошла домой раньше остальных.

И больше ничего. Не должно быть больше ничего.

И все же не могу избавиться от этого неприятного ощущения. Наоборот, еще хуже становится. Чувство в груди почти такое, как если бы что-то сжало мое сердце.

– …Моги-сан.

– Мм?

– Прости, но мне надо выйти ненадолго.

– Э?

Глаза Моги-сан расширились.

– Что такое, Хосии, внезапно посрать приспичило?

– Да нет! Просто Мария…

…У меня такое чувство, что я должен сейчас пойти к Марии.

Но фразу я не окончил.

Из-за Моги-сан.

Радостное выражение лица Моги-сан испарилось мгновенно.

– …Прости, Моги-сан.

– …Э? Почему ты извиняешься? Эммм… ты ведь не собираешься уйти совсем… да?

– Прости.

– …Знаешь… мне скоро придется вернуться в больницу, так что у меня совсем мало времени, понимаешь? Давай хоть это время побудем вместе? Пожалуйста?

– …Я вернусь, если только смогу.

Когда она услышала эти нежеланные слова, в глазах ее проступили слезы.

– Почему? – дрожащим голосом спросила она. – Неужели ты не можешь остаться? Ты ведь можешь с Отонаси-сан встретиться в любое время, правда? Неужели ты меня даже не проводишь, хотя я так старалась, чтобы с тобой повидаться?

Паршиво чувствую себя под тяжестью ее печального голоса и выражения лица.

Марии ведь здесь нет только сейчас. Всего-то надо сдержать мой порыв броситься к ней. Незачем ни с того ни с сего оскорблять чувства Моги-сан.

Так не остаться ли здесь ради нее?

– …

Но я уже решил.

Защищать Марию – превыше всего остального.

И поэтому –

– Прости!

И я вылетел из класса.

Не обращая внимания на голос, пытающийся меня остановить.

✵

Я не мог дозвониться Марии по телефону.

Мария плюет на школьные правила и обычно приезжает в школу на мотоцикле, который паркует где-то недалеко. Но сейчас ее мотика тут уже нет.

А ведь, как правило, она меня ждет.

Убедившись, что ее мотика нет, я сразу направился к станции. Бесясь по поводу того, что поезд тащится как черепаха, я одновременно понял наконец, в чем причина моего беспокойства.

Я обманываю Марию. Я не рассказал ей об «Игре бездельников», и я делаю вид, что не был знаком с Кодаем Камиути.

И о том, что «О», возможно, потерял ко мне интерес, я ей тоже не рассказал.

Поэтому я всегда подсознательно думаю:

Мария может однажды исчезнуть.

Должно быть, я не смог подавить беспокойство, когда увидел Моги-сан в школьной форме.

Прежде, в те времена, когда Моги-сан ходила в наш класс, Марии еще не было. Она не была еще частью моей повседневной жизни. И дело не только в этом. Как я изменился благодаря «шкатулке» Кодая Камиути, так и Марию изменила «шкатулка» Касуми Моги.

Моги-сан и Мария неразрывно связаны, как две стороны монеты.

Вот почему я без всяких на то оснований думаю примерно так:

к о г д а   М о г и - с а н   в е р н е т с я,   М а р и я   м о ж е т   и с ч е з н у т ь.

– …

Я мысленно переключился на Дайю и Коконе.

Дайя пропал. Но Коконе об этом совершено не тревожится. Дайя должен быть очень близок ей, но она всего лишь разозлилась немного, что он пропал так неожиданно. И только.

Почему?

Попробуем соорудить гипотезу.

…Может, у Коконе было предчувствие, что Дайя когда-нибудь исчезнет?

Конечно, вряд ли она ожидала, что он исчезнет именно так. Она не может знать про «шкатулки».

Но, может, она знала, что он оставит ее рано или поздно?

Может, она знала цель Дайи?

И именно поэтому она выбросила из головы мысль, что он может вернуться скоро.

Потому что была уже готова к тому, что Дайя исчезнет.

Не знаю, что между ними произошло. Так что не следует думать, что Коконе равнодушна, исходя из того, как она вроде бы смирилась с исчезновением Дайи.

Но я не Коконе. Я знаю цель Марии, я знаю, что ей суждено исчезнуть, – но я не отступлюсь.

Я ни за что не позволю Марии уйти из ее собственных эгоистичных побуждений.

Я добрался до дома, где живет Мария.

Уже подойдя к подъезду, я вдруг вспомнил, что сюда ведь и не войдешь, если обитателя комнаты нет на месте. Я даже до лифта не доберусь.

Что же делать?

Нервно походив взад-вперед перед подъездом, я наконец собрал в себе остатки рассудка и достал мобильник.

Вбив номер по памяти, я нажал кнопку «Вызов». Пошли гудки. С каждым новым гудком я молча молюсь: «Ответь, ну пожалуйста!»

И тут –

«В чем дело?»

Голос Марии.

– …

Аах…

Несмотря на то, что я слышал ее голос совсем недавно, несмотря на то, что она говорит в своей обычной резкой манере, у меня не хватает сил ей ответить.

«Эй? Что случилось? Или ты так и собираешься молчать в трубку, хотя даже не удосужился скрыть свой номер?»

– Д-да нет же!

Наконец-то мне удалось выдавить хоть что-то.

– Я сейчас перед твоим домом. Можешь меня впустить?

«Что? Нет, я не возражаю – но почему ты не предупредил зара-… аа, ты предупредил. Прости. Я не заметила, потому что была на мотике».

– Нет проблем. В общем, я сейчас поднимусь, поэтому открой дверь, пожалуйста.

«Мм».

Разговор прервался, и дверь открылась.

К лифту я направился почти бегом. Никак не мог успокоиться, даже пока ждал лифта и ехал в нем.

Поднявшись на четвертый этаж, я бросился к комнате 403, хоть она и была совсем недалеко.

Нажал на кнопку звонка, и дверь тотчас начала открываться.

В проеме показалось лицо Марии.

Одного этого достаточно.

Я ворвался в комнату, словно пытаясь наброситься на Марию, еще до того, как дверь полностью отворилась.

– …Что с тобой, Кадзуки?

Мария явно удивлена моим странным поведением.

– Мария… почему ты ушла домой так рано, не дождавшись меня и даже не предупредив?

– …Я ушла раньше, потому что мне неприятно находиться рядом с Моги, разумеется. Почему ты думаешь только о себе? И, кстати, почему ты ушел так рано? Тебя устраивает, что не пообщался с Моги еще немного?

– Да, вполне устраивает!

И затем я произнес.

– Важнее всех для меня ты, Мария!

Глаза Марии распахнулись еще сильнее…

Но тут же вновь ее взгляд смягчился.

– Вот как.

И она ласково погладила меня по голове.

– Ох уж… последнее время ты странный какой-то!

Мария самую малость заметила, что я изменился.

– Тебе просто кажется.

Поэтому я вру.

И ласково глажу ее длинные волосы в ответ.

Но смущенная улыбка, родившаяся у нее на лице, кажется немного одинокой; все-таки мне неловко из-за этого.

Послесловие автора

Здравствуйте, я Эйдзи Микагэ.

Перед вами четвертый том «Хакомари!» (нравится мне, как это звучит) и завершение арки «Игры бездельников».

Если вы прочли эти два тома, то, думаю, поняли, почему я не назвал их «3(1)» и «3(2)», правда?

Аа, и хочу извиниться. В третьем томе я написал «он должен выйти уже весной», а в итоге получилось – в июне. Мне действительно очень жаль… но я постараюсь исправиться!

Так, хочу поговорить немного об истории, которая была рассказана в этот раз.

Пока я писал четвертый том, кое-что меня как автора сильно удивило.

Все [классы] в последнем раунде достались персонажам, которым они подходили лучше всего.

По правде говоря, это было сделано не специально. Я распределял [классы], стараясь в основном создать максимально драматическую обстановку, и мне было совершенно не важно, соответствовал тот или иной [класс] образу персонажа или нет.

Но в итоге все получилось само собой.

Думаю, это не совпадение. Думаю, все это стало видно лишь на выходе благодаря тщательной проработке сюжета.

Как приятно работать над книгой, в которой оказывается больше, чем лежит на поверхности.

Перейду к благодарностям.

Я вновь признателен Тэцуо-сану за иллюстрации. Сейчас это, возможно, звучит как лесть, но, полагаю, это очень трудно – рисовать картинки, которые одновременно и приятно смотрятся и хорошо соответствуют моей работе.

Спасибо моему новому редактору, Мики-сану, за поддержку, в том числе за строгие наставления. Видимо, непросто иметь дело со мной и моим специфическим стилем письма, но я искренне надеюсь работать с Вами и дальше.

Так – до выхода пятого тома ждать придется чуть дольше, чем обычно. Взамен (хотя, может, это и не самое подходящее слово) я этим летом буду участвовать в некоем проекте, так что попробуйте почитать его, вдруг вам понравится. В силу различных обстоятельств я не смогу использовать псевдоним «Эйдзи Микагэ», но, уверен, читатели того сериала без труда меня узнают!

Ну, до встречи!

Примечания

Эйдзи Микагэ

Я живу в Сайтаме. Когда пишу, жую резинку. Это мне удается настолько плохо, что иногда вместе с ней жую собственный язык.

Тэцуо

Как всегда, понятия не имею, что здесь писать.

Если у вас есть хорошие идеи, свяжитесь со мной, пожалуйста.

Только писать электронные письма у меня тоже плохо получается. Я такой ＼(^o^)／ никакой.

1

«Фамицу» – самый авторитетный в Японии журнал, посвященный компьютерным и видеоиграм. Здесь и далее – прим. Ushwood.

2

Игра слов. В оригинале Дайя говорит «кудзу Кадзу»; «кудзу» дословно – «мусор», «отбросы».

3

Среди якудзы отрубание собственного мизинца (части мизинца) – ритуал, демонстрирующий искреннее раскаяние или извинение перед другим человеком. Также является формой наказания за проступки.

4

Цундере – архетип персонажа аниме и манги, который сперва держится с другим персонажем холодно (или даже враждебно), но постепенно меняет поведение на сентиментальное и влюбленное.

5

Имя Касуми означает по-японски «туман».

Content

Микагэ Эйдзи Пустая шкатулка и нулевая Мария. Том 4

Объяснение правил игры

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Послесловие автора

1