Английский язык с Р.Л. Стивенсоном.

Остров сокровищ

Метод чтения Ильи Франка

Каждый текст разбит на небольшие отрывки. Сначала идет адаптированный отрывок — текст с вкрапленным в него дословным русским переводом и небольшим лексическим комментарием. Затем следует тот же текст, но уже неадаптированный, без подсказок.

Те, кто только начал осваивать какой-либо язык, сначала может читать текст с подсказками, затем — тот же текст без подсказок. Если при этом он забыл значение какого-либо слова, но в целом все понятно, то необязательно искать это слово в отрывке с подсказками. Оно еще встретится — и не раз. Смысл неадаптированного текста как раз в том, что какое-то время — пусть короткое — читающий на чужом языке «плывет без доски». После того, как он прочитает неадаптированный текст, нужно читать следующий адаптированный. И так далее. Возвращаться назад — с целью повторения — не нужно. Следует просто продолжать читать дальше.

Конечно, сначала на вас хлынет поток неизвестных слов и форм. Этого не нужно бояться: никто никого по ним не экзаменует. По мере чтения (пусть это произойдет хоть в середине или даже в конце книги) все «утрясется», и вы будете, пожалуй, удивляться: «Ну зачем опять дается перевод, зачем опять приводится исходная форма слова, все ведь и так понятно!» Когда наступает такой момент, «когда и так понятно», стоит уже читать наоборот: сначала неадаптированную часть, а потом заглядывать в адаптированную. (Этот же способ чтения можно рекомендовать и тем, кто осваивает язык не с нуля.)

Язык по своей природе — средство, а не цель, поэтому он лучше всего усваивается не тогда, когда его специально учат, а когда им естественно пользуются — либо в живом общении, либо погрузившись в занимательное чтение. Тогда он учится сам собой, подспудно.

Наша память тесно связана с тем, что мы чувствуем в какой-либо конкретный момент, зависит от нашего внутреннего состояния, от того, насколько мы «разбужены» сейчас (а не от того, например, сколько раз мы повторим какую-нибудь фразу или сколько выполним упражнений).

Для запоминания нужна не сонная, механическая зубрежка или вырабатывание каких-то навыков, а новизна впечатлений. Чем несколько раз повторить слово, лучше повстречать его в разных сочетаниях и в разных смысловых контекстах. Основная масса общеупотребительной лексики при том чтении, которое вам предлагается, запоминается без зубрежки, естественно — за счет повторяемости слов. Поэтому, прочитав текст, не нужно стараться заучить слова из него. «Пока не усвою, не пойду дальше» — этот принцип здесь не подходит. Чем интенсивнее человек будет читать, чем быстрее бежать вперед — тем лучше. В данном случае, как ни странно, чем поверхностнее, чем расслабленнее, тем лучше. И тогда объем материала делает свое дело, количество переходит в качество. Таким образом, все, что требуется от читателя, — это просто почитывать, думая не об иностранном языке, который по каким-либо причинам приходится учить, а о содержании книги.

Если вы действительно будете читать интенсивно, то метод сработает. Главная беда всех изучающих долгие годы один какой-либо язык в том, что они занимаются им понемножку, а не погружаются с головой. Язык — не математика, его надо не учить, к нему надо привыкать. Здесь дело не в логике и не в памяти, а в навыке. Он скорее похож в этом смысле на спорт, которым нужно заниматься в определенном режиме, так как в противном случае не будет результата. Если сразу и много читать, то свободное чтение на новом языке — вопрос трех-четырех месяцев (начиная «с нуля»). А если учить помаленьку, то это только себя мучить и буксовать на месте. Язык в этом смысле похож на ледяную горку — на нее надо быстро взбежать. Пока не взбежите — будете скатываться. Если достигается такой момент, что человек свободно читает, то он уже не потеряет этот навык и не забудет лексику, даже если возобновит чтение на этом языке лишь через несколько лет. А если не доучил — тогда все выветрится.

А что делать с грамматикой? Собственно для понимания текста, снабженного такими подсказками, знание грамматики уже не нужно — и так все будет понятно. А затем происходит привыкание к определенным формам — и грамматика усваивается тоже подспудно. Это похоже на то, как осваивают же язык люди, которые никогда не учили его грамматики, а просто попали в соответствующую языковую среду. Я говорю это не к тому, чтобы вы держались подальше от грамматики (грамматика — очень интересная и полезная вещь), а к тому, что приступать к чтению подобной книги можно и без особых грамматических познаний, достаточно самых элементарных. Данное чтение можно рекомендовать уже на самом начальном этапе.

Такие книги помогут вам преодолеть важный барьер: вы наберете лексику и привыкнете к логике языка, сэкономив много времени и сил.

Илья Франк, frank@franklang.ru

Robert Louis Stevenson

(Роберт Льюис Стивенсон)

TREASURE ISLAND

(ОСТРОВ СОКРОВИЩ)

Книгу подготовил Андрей Еремин

PART ONE (часть первая)

The Old Buccaneer (старый пират)

Chapter I (глава 1)

The Old Sea-Dog at the “Admiral Benbow” (старый морской волк в /трактире/ «Адмирал Бенбоу»)

SQUIRE TRELAWNEY, Dr Livesey (сквайр Трелони, доктор Ливси), and the rest of these gentlemen (и остальные из этих джентльменов) having asked me to write down (попросив = попросили меня описать) the whole particulars about Treasure island (все подробности об Острове Сокровищ), from the beginning to the end (от начала до конца), keeping nothing back but the bearings of the island (скрывая ничего, но = кроме месторасположения острова), and that only because there is still treasure not yet lifted (это только потому, что там находятся все еще сокровища пока не выкопанные; to lift — поднять, выкопать), I take up my pen (я берусь за перо) in the year of grace 17— (в 17.. году от Рождества Христова), and go back to the time (и возвращаюсь /мысленно/ ко времени) when my father kept the “Admiral Benbow” inn (когда мой отец держал = владел трактиром «Адмирал Бенбоу» /адмирал Бенбоу (1653–1702) — один из английских знаменитых морских героев/), and the brown old seaman (и загорелый старый моряк), with the sabre cut (с сабельным порезом = шрамом), first took up his lodging under our roof (впервые поселился: «занял свое жилье» под нашей крышей).

buccaneer [bAkq`nIq] write [raIt] treasure [`treZq] island [`aIlqnd] bearings [`beqrINz]

SQUIRE TRELAWNEY, Dr Livesey, and the rest of these gentlemen having asked me to write down the whole particulars about Treasure island, from the beginning to the end, keeping nothing back but the bearings of the island, and that only because there is still treasure not yet lifted, I take up my pen in the year of grace 17—, and go back to the time when my father kept the “Admiral Benbow” inn, and the brown old seaman, with the sabre cut, first took up his lodging under our roof.

I remember him as if it were yesterday (я помню его, словно это было вчера), as he came plodding to the inn door (как он дошел, тяжело ступая, до двери трактира; to plod — с трудом брести, еле тащиться, волочить ноги), his sea-chest following behind him in a handbarrow (его морской сундук, следующий = следовал позади него на тачке; barrow — тележка); a tall, strong, heavy, nut-brown man (высокий, сильный, грузный смуглый человек; nut-brown — каштановый цвет; nut — орех); his tarry pigtail falling over the shoulders (его просмоленная косичка: «поросячий хвостик», спадавшая на плечи) of his soiled blue coat (просаленного синего кафтана); his hands ragged and scarred (его руки, шершавые и в рубцах), with black, broken nails (с черными сломанными ногтями); and the sabre cut across one cheek (сабельный шрам во всю щеку; across — поперек, через), a dirty, livid white (грязного, сине-белого /цвета/). I remember him looking round the cove (помню его осматривавшего = как он осмотрел бухту) and whistling to himself as he did so (и, посвистывая /себе/, когда он проделывал это), and then breaking out in that old sea-song (затем загорланил старую матросскую песню; to break out in — разразиться, внезапно начинать) that he sang so often afterwards (которую он пел так часто потом):

“Fifteen men on the dead man’s chest— (пятнадцать человек на сундук мертвеца)

Yo-ho-ho, and a bottle of rum (йо-хо-хо, и бутылка рома)!”

handbarrow [,hxnd`bxrqu] heavy [`hevI] tarry [`tRrI] sabre [`seIbq] cove [`kquv]

I remember him as if it were yesterday, as he came plodding to the inn door, his sea-chest following behind him in a handbarrow; a tall, strong, heavy, nut-brown man; his tarry pigtail falling over the shoulders of his soiled blue coat; his hands ragged and scarred, with black, broken nails; and the sabre cut across one cheek, a dirty, livid white. I remember him looking round the cove and whistling to himself as he did so, and then breaking out in that old sea-song that he sang so often afterwards:—

“Fifteen men on the dead man’s chest—

Yo-ho-ho, and a bottle of rum!”

in the high, old tottering voice (высоким, старческим дрожащим голосом) that seemed to have been tuned and broken at the capstan bars (который, казалось, прозвучал и прервался на вымбовке = звучал, словно скрипучие брусья лебедки; to break — ломаться, затихать; capstan — ворот /кабестан/ — тяжелый = массивный барабан из дерева или железа, установленный вертикально на палубе судна. Он вращается с помощью рычагов, и тяжелые якоря поднимаются или опускаются с помощью канатов, или якорных цепей, наматываясь на ворот). Then he rapped on the door (затем он стукнул по двери) with a bit of stick like a handspike (палкой, похожей на рычаг для поворота ворота; handspike — вымбовка — тяжелый брусок или рычаг из дерева, который используется для вращения ворота) that he carried (которую нес), and when my father appeared (и когда мой отец показался), called roughly for a glass of rum (потребовал грубо стакан рому).

tottering [`tOtqrIN] voice [vOIs] tuned [tjHnd] handspike [`hxndspaIk] roughly [`rAflI]

This, when it was brought to him (его /ром/, когда он был принесен ему; to bring — приносить, доставлять), he drank slowly (он пил медленно; to drink), like a connoisseur (как знаток), lingering on the taste (медля/мешкая на глотке = смакуя каждый глоток), and still looking about him (и все осматриваясь вокруг себя = поглядывая) at the cliffs and up at our signboard (на утесы и вверх на нашу вывеску).

“This is a handy cove (это удобная бухта),” says he, at length (сказал он, наконец); “and a pleasant situated grog-shop (и славно расположенная винная лавка; grog — грог /горячий алкогольный напиток, разновидность пунша, приготовляемый на основе рома, коньяка или водки и горячей воды с сахаром и пряностями и употребляемый только в холодное время года/). Much company, mate (много гостей = посетителей, приятель)?”

My father told him no (отец сказал ему, /что/ нет), very little company (очень мало народу), the more was the pity (тем хуже = к сожалению: «тем больше была жалость»).”

connoisseur [kOnq`sq:] signboard [`saInbLd] length [leNT] pleasant [pleznt]

in the high, old tottering voice that seemed to have been tuned and broken at the capstan bars. Then he rapped on the door with a bit of stick like a handspike that he carried, and when my father appeared, called roughly for a glass of rum.

This, when it was brought to him, he drank slowly, like a connoisseur, lingering on the taste, and still looking about him at the cliffs and up at our signboard.

“This is a handy cove,” says he, at length; “and a pleasant situated grog-shop. Much company, mate?”

My father told him no, very little company, the more was the pity.”

“Well, then (итак),” said he, “this is the berth for me (эта якорная стоянка для меня). Here you matey (сюда, браток),” he cried to the man who trundled the barrow (крикнул человеку, который катил тачку); “bring up alongside and help up my chest (греби сюда и помоги поднять = втащить мой сундук; to bring up — поставить или стать на якорь; alongside — по борту, рядом). I’ll stay here a bit (я останусь здесь немного = ненадолго),” he continued (продолжил). “I’m a plain man (я простой человек); rum and bacon and eggs is what I want (ром, бекон и яйца = яичница — /вот то/, что я хочу = все, что мне нужно), and that head up there for to watch ships off (тот мыс вон там, /хорошо подходит/, чтобы смотреть на корабли вдали /проходящие в море/). What you mought call me (как вы можете называть меня; mought = might)? You mought call me captain (можете называть меня капитаном). Oh, I see what you’re at — there (понимаю, чего вы ждете — вот; to be at — намереваться);” and he threw down three or four gold pieces on the threshold (и он бросил три или четыре золотые монеты на порог; piece — кусок; монета). “You can tell me when I’ve worked through that (можете сказать мне = обратиться, когда кончится это; to work — работать, использовать; through — через, полностью),” says he, looking as fierce as a commander (глядя так же свирепо, как командир = с видом командира).

berth [bq:T] continued [kqn`tInjHd] pieces [`pJsIz] threshold [`TreShquld] fierce [fIqs]

“Well, then,” said he, “this is the berth for me. Here you matey,” he cried to the man who trundled the barrow; “bring up alongside and help up my chest. I’ll stay here a bit,” he continued. “I’m a plain man; rum and bacon and eggs is what I want, and that head up there for to watch ships off. What you mought call me? You mought call me captain. Oh, I see what you’re at — there;” and he threw down three or four gold pieces on the threshold. “You can tell me when I’ve worked through that,” says he, looking as fierce as a commander.

And, indeed (действительно), bad as his clothes were (/хотя/ плоха его одежда была), and coarsely as he spoke (/хотя/ грубо он говорил = речь его была грубой), he had none of the appearance of a man who sailed before the mast (он ничего не имел от внешности человека, который плавал перед мачтой = не был похож на простого матроса /части старших лиц судового экипажа находились позади мачты/); but seemed like a mate or skipper (а был похож на помощника капитана или шкипера; to seem — казаться) accustomed to be obeyed or to strike (привыкшего, чтобы ему подчинялись = отдавать приказания или /просто/ бить; to obey — подчиняться). The man who came with the barrow (человек, который пришел с тачкой) told us the mail had set him down this morning before at the “Royal George”; (рассказал нам, /что/ почта высадила его этим утром раньше = он прибыл на почтовых в /гостиницу/ «Король Георг») that he had inquired (что он расспрашивал) what inns there were along the coast (какие трактиры находятся на побережье), and hearing ours well spoken of (и услышав, /что/ о нашем хорошо отзывались), I suppose (полагаю), and described as lonely (описывали как уединенный), had chosen it from the others for his place of residence (выбрал его из других своим местом проживания). And that was all we could learn of our guest (это было все, что мы могли узнать о нашем госте).

clothes [klquDz] coarsely [`kLslI] appearance [q`pIqrqns] mast [mRst] obeyed [qu`beId]

And, indeed, bad as his clothes were, and coarsely as he spoke, he had none of the appearance of a man who sailed before the mast; but seemed like a mate or skipper accustomed to be obeyed or to strike. The man who came with the barrow told us the mail had set him down this morning before at the “Royal George”; that he had inquired what inns there were along the coast, and hearing ours well spoken of, I suppose, and described as lonely, had chosen it from the others for his place of residence. And that was all we could learn of our guest.

He was a very silent man by custom (он был очень молчаливым человеком по обычаю = обыкновенно). All day he hung round the cove (весь день он бродил по /берегу/ бухты; to hang round — слоняться), or upon the cliffs (или взбирался на скалы; to hang upon — повиснуть, прицепиться), with a brass telescope (c медной подзорной трубой); all evening he sat in a corner of the parlour next the fire (весь вечер он сидел в углу общей комнаты /зала/ у огня), and drank rum and water very strong (и пил ром с водой очень сильный = мало разбавленный). Mostly he would not speak when spoken to (в основном, он не отвечал, когда к нему обращались; to speak to — разговаривать /с кем-то/); only look up sudden and fierce (лишь взглянет вверх = поднимет глаза, резко и свирепо) and blow through his nose like a fog-horn (свистит через нос как /корабельная/ сирена; to blow — дуть, выдувать); and we and the people who came about our house (мы и люди, которые случились в нашем доме = посетители) soon learned to let him be (вскоре научились оставлять его в покое). Every day (каждый день), when he came back from his stroll (когда он приходил назад = возвращался со своей прогулки), he would ask if any seafaring men had gone by along the road (спрашивал, проходили ли мимо какие-нибудь моряки по дороге). At first we thought (сначала мы думали) it was the want of company of his own kind (/что/ это был недостаток компании его собственного типа = таких же, как он) that made him ask this question (который заставляла его задавать этот вопрос); but at last we began to see (но наконец мы начали видеть = понимать) he was desirous to avoid them (/что/ он стремился избежать их; desirous — желающий, жаждущий). When a seaman put up at the “Admiral Benbow” (когда какой-то моряк останавливался в «Адмирале Бенбоу») (as now and then some did (как время от времени некоторые делали), making by the coast road for Bristol (двигаясь прибрежной дорогой в Бристоль)) he would look in at him through the curtained door (он взглядывал на него через занавешенную дверь) before he entered the parlour (прежде чем входил в комнату); and he was always sure to be as silent as a mouse (и он всегда был тихим, словно мышь; sure — непременно, точно) when any such was present (когда любой подобный /человек/ присутствовал).

silent [`saIlqnt] parlour [`pRlq] fierce [fIqs] people [pJpl] desirous [dI`zaIqrqs]

He was a very silent man by custom. All day he hung round the cove, or upon the cliffs, with a brass telescope; all evening he sat in a corner of the parlour next the fire, and drank rum and water very strong. Mostly he would not speak when spoken to; only look up sudden and fierce, and blow through his nose like a fog-horn; and we and the people who came about our house soon learned to let him be. Every day, when he came back from his stroll, he would ask if any seafaring men had gone by along the road. At first we thought it was the want of company of his own kind that made him ask this question; but at last we began to see he was desirous to avoid them. When a seaman put up at the “Admiral Benbow” (as now and then some did, making by the coast road for Bristol) he would look in at him through the curtained door before he entered the parlour; and he was always sure to be as silent as a mouse when any such was present.

For me, at least (для меня, по крайней мере), there was no secret about the matter (там не было секрета об этом деле = я знал, в чем дело); for I was, in a way, a sharer in his alarms (так как я был, в некотором смысле, участником в его тревогах = он поделился со мной своей тревогой; to share — делить, принимать участие). He had taken me aside one day (он отвел меня в сторону в один день = однажды), and promised me a silver fourpenny (и обещал мне /платить/ серебряную четырехпенсовую монету) on the first of every month (первого /числа/ каждого месяца) if I would only keep my “weather-eye open for a seafaring man with one leg,” (если я буду только «смотреть в оба, не появится ли моряк с одной ногой»; to keep eyes open — смотреть в оба, не зевать; weather-eye — бдительность) and let him know the moment he appeared (дам ему знать о моменте, когда он появится). Often enough (часто довольно = всякий раз), when the first of the month came round (когда первое число месяца наступало), and I applied to him for my wage (обращался к нему за моим жалованьем), he would only blow through his nose at me (он лишь трубил /свистел/ носом на меня), and stare me down (смущал меня взглядом = свирепо глядел); but before the week was out (но прежде, чем неделя заканчивалась) he was sure to think better of it (он менял мнение об этом = передумывал), bring me my fourpenny piece (приносил мне четырехпенсовую монету), and repeat his orders to look out for “the seafaring man with one leg (и повторял приказания высматривать «моряка с одной ногой»).”

alarms [q`lRmz] seafaring [`sJfeqrIN] enough [I`nAf] wage [weIG] stare [steq]

For me, at least, there was no secret about the matter; for I was, in a way, a sharer in his alarms. He had taken me aside one day, and promised me a silver fourpenny on the first of every month if I would only keep my “weather-eye open for a seafaring man with one leg,” and let him know the moment he appeared. Often enough, when the first of the month came round, and I applied to him for my wage, he would only blow through his nose at me, and stare me down; but before the week was out he was sure to think better of it, bring me my fourpenny piece, and repeat his orders to look out for “the seafaring man with one leg.”

How that personage haunted my dreams (как эта персона преследовала мои сны = часто снилась мне; to haunt — часто заезжать проведать, навещать; неотступно преследовать; мучить; не давать покоя /о мыслях и т. п./), I need scarcely tell you (мне нужно едва ли рассказывать вам). On stormy nights (бурными ночами), when the wind shook the four corners of the house (когда ветер сотрясал четыре угла дома = весь дом), and the surf roared along the cove and up the cliffs (и прибой ревел в бухте и в утесах: «вдоль бухты и вверх по утесам»), I would see him in a thousand forms (я видел его /во сне/ в тысяче образов), and with a thousand diabolical expressions (с тысячью дьявольских выражений = обликов). Now the leg would be cut off at the knee (то нога была отрезана по колено), now at the hip (то по бедро; now… now… — то… то…); now he was a monstrous kind of a creature (то он был чудовищным видом существа) who had never had but the one leg (которое никогда не имело /ничего/, кроме одной ноги), and that in the middle of his body (/да/ и ту в середине тела). To see him leap and run and pursue me (видеть его = как он прыгал и бежал, и преследовал меня) over hedge and ditch (не разбирая дороги: «через изгородь и канаву») was the worst of nightmares (было худшим из ночных кошмаров). And altogether I paid pretty dear for my monthly fourpenny piece (в общем, я платил довольно дорого за месячную четырехпенсовую монету), in the shape of these abominable fancies (в виде этих отвратительных фантазий).

personage [`pq:sqnIG] haunted [`hLntId] knee [nJ] hedge [heG] nightmares [`naItmeq]

How that personage haunted my dreams, I need scarcely tell you. On stormy nights, when the wind shook the four corners of the house, and the surf roared along the cove and up the cliffs, I would see him in a thousand forms, and with a thousand diabolical expressions. Now the leg would be cut off at the knee, now at the hip; now he was a monstrous kind of a creature who had never had but the one leg, and that in the middle of his body. To see him leap and run and pursue me over hedge and ditch was the worst of nightmares. And altogether I paid pretty dear for my monthly fourpenny piece, in the shape of these abominable fancies.

But though I was so terrified by the idea of the seafaring man with one leg (хотя я был так напуган мыслью о моряке с одной ногой), I was far less afraid of the captain himself (я гораздо меньше боялся самого капитана) than anybody else who knew him (чем кто-либо другой, кто знал его). There were nights when he took a deal more rum and water (были ночи, когда он выпивал больше рому с водой; to take — взять, употребить; deal — некоторое количество) than his head would carry (чем его голова могла вынести); and then he would sometimes sit and sing (и затем иногда сидел и пел) his wicked, old, wild sea-songs, minding nobody (свои нечестивые, старые, дикие морские песни, не обращая ни на кого внимания; wicked — злой); but sometimes he would call for glasses round (но иногда требовал стаканов /рому/ для всех; round — порция), and force all the trembling company to listen to his stories (и заставлял всю дрожавшую компанию слушать его истории) or bear a chorus to his singing (или поддерживать припев, подпевать его пению: «нести хор к его пению»). Often I have heard the house shaking with (часто я слышал, как дом трясся от /песни/) “Yo-ho-ho, and a bottle of rum;” all the neighbours joining in for dear life (все соседи подхватывали /пение/ изо всех сил: «ради дорогой жизни»; to join in — подхватить, присоединиться), with the fear of death upon them (с боязнью смерти «на них»), and each singing louder than the other, to avoid remark (и каждый пел громче, чем другой, чтобы избежать замечания). For in these fits (так как в этих припадках) he was the most overriding companion ever known (он был наиболее важным = грозным собеседником, чем когда-либо /известный/; overriding — важнейший, доминирующий); he would slap his hand on the table for silence all round (ударял рукой по столу для тишины вокруг); he would fly up in a passion of anger at a question (приходил в ярость при вопросе = когда его спрашивали; to fly up — взлететь, спорхнуть), or sometimes because none was put (или иногда потому, что никакой /вопрос/ не был задан), and so he judged the company was not following his story (поэтому он решал, /что/ компания не следовала его истории = невнимательно слушала). Nor would he allow anyone to leave the inn (также не позволял он кому-либо уйти из трактира; to leave — покидать, оставлять) till he had drunk himself sleepy and reeled off to bed (пока не напивался до дремотного состояния и ковылял к кровати; sleepy — сонный, вялый; to reel off — сматывать, разматывать /трос/).

terrified [`terIfaId] wicked [`wIkId] bear [beq] neighbour [`neIbq] overriding [quvq`raIdIN]

But though I was so terrified by the idea of the seafaring man with one leg, I was far less afraid of the captain himself than anybody else who knew him. There were nights when he took a deal more rum and water than his head would carry; and then he would sometimes sit and sing his wicked, old, wild sea-songs, minding nobody; but sometimes he would call for glasses round, and force all the trembling company to listen to his stories or bear a chorus to his singing. Often I have heard the house shaking with “Yo-ho-ho, and a bottle of rum;” all the neighbours joining in for dear life, with the fear of death upon them, and each singing louder than the other, to avoid remark. For in these fits he was the most overriding companion ever known; he would slap his hand on the table for silence all round; he would fly up in a passion of anger at a question, or sometimes because none was put, and so he judged the company was not following his story. Nor would he allow anyone to leave the inn till he had drunk himself sleepy and reeled off to bed.

His stories were what frightened people worst of all (его истории были /тем/, что пугало людей больше всего). Dreadful stories they were (ужасными историями они были); about hanging (о повешении), and walking the plank (и хождении по доске /в открытое море/ — вид казни: пираты часто заставляли несчастных людей на захваченном корабле идти с завязанными глазами по доске в море), and storms at sea (/о/ штормах на море), and the Dry Tortugas (об /островах/ Драй Тортугас /группа мелких коралловых островов в Мексиканском заливе, на юго-западе Флориды/), and wild deeds and places on the Spanish Main (диких деяниях и местах у испанского материка /в районе Карибского моря/).

By his own account (по его собственному рассказу) he must have lived his life among some of the wickedest men (он, должно быть, прожил жизнь среди /неких/ самых отъявленных людей = злодеев) that God ever allowed upon the sea (которым Господь когда-либо позволял /плавать/ по морю); and the language in which he told these stories (язык, которым он рассказывал эти истории) shocked our plain country people (шокировал наших простых деревенских людей) almost as much as the crimes that he described (почти так же, как и преступления, которые он описывал).

frightened [`fraItnd] dreadful [dredful] hanging [`hxNIN] language [`lxNgwIG]

His stories were what frightened people worst of all. Dreadful stories they were; about hanging, and walking the plank, and storms at sea, and the Dry Tortugas, and wild deeds and places on the Spanish Main.

By his own account he must have lived his life among some of the wickedest men that God ever allowed upon the sea; and the language in which he told these stories shocked our plain country people almost as much as the crimes that he described.

My father was always saying the inn would be ruined (мой отец всегда говорил, /что/ трактир разорится), for people would soon cease coming there (так как люди скоро перестанут приходить туда) to be tyrannized over and put down (чтобы быть = из-за опасности быть деспотически подавленными и униженными), and sent shivering to their beds (идти, дрожа, спать = домой: «и быть отправленными, дрожащими, в свои постели»; to send — посылать, отправлять); but I really believe his presence did us good (но я действительно думал, /что/ его присутствие помогало нам). People were frightened at the time (люди были напуганы в то время), but on looking back they rather liked it (но, обернувшись = вспомнив, им скорее нравилось это); it was a fine excitement in a quiet country life (это было прекрасное волнение в тихой деревенской жизни); and there was even a party of the younger me (была даже группа /людей/ моложе меня) who pretended to admire him (которые делали вид, что восхищаются им), calling him a “true sea-dog,” (называя его «настоящим морским волком») and a “real old salt,” (настоящим бывалым /просоленным/ моряком: «настоящей старой солью») and suchlike names (и /другими/ подобными именами), and saying there was the sort of man that made England terrible at sea (говоря, /что/ там был тип человека, который сделал Англию страшной на море = благодаря таким людям Англия стала грозою морей).

sease [sJs] tyrannized [`tIrqnaIzd] excitement [Ik`saItmqnt] admire [qd`maIq]

My father was always saying the inn would be ruined, for people would soon cease coming there to be tyrannized over and put down, and sent shivering to their beds; but I really believe his presence did us good. People were frightened at the time, but on looking back they rather liked it; it was a fine excitement in a quiet country life; and there was even a party of the younger me who pretended to admire him, calling him a “true sea-dog,” and a “real old salt,” and suchlike names, and saying there was the sort of man that made England terrible at sea.

In one way (с одной стороны), indeed, he bade fair to ruin us (действительно, он, казалось, мог разорить нас; to bid fair — сулить, казаться вероятным; to bid — просить; предлагать /цену/; выражать ритуальные пожелания при встрече, прощании и т. п.; fair — честно, откровенно); for he kept on staying week after week (так как продолжал оставаться неделю за неделей), and at last month after month (наконец месяц за месяцем) so that all the money had been long exhausted (так что все деньги были давно исчерпаны = истрачены), and still (и все же) my father never plucked up the heart to insist on having more (мой отец никогда не собирался с духом, чтобы настаивать на имении еще = потребовать еще; heart — сердце, мужество). If ever he mentioned it (если когда-нибудь он /и/ упоминал об этом), the captain blew through his nose so loudly (/то/ капитан дул через нос = сопел так громко), that you might say he roared (что вы могли бы сказать, он рычит), and stared my poor father out of the room (грозно смотрел на моего бедного отца, что тот вылетал из комнаты; to stare — уставиться). I have seen him wringing his hand after such a rebuff (я видел его скручивающим = как он ломал себе руку /отчаянно/ после подобного отказа), and I am sure the annoyance and the terror he lived in (и я уверен, /что/ раздражение и ужас, /в которых/ он жил) must have greatly hastened his early and unhappy death (должны были весьма ускорить = наверняка значительно ускорили его раннюю и горестную кончину).

exhausted [Ig`zLstId] mentioned [`menSnd] wringing [`rININ] annoyance [q`nOIqns]

In one way, indeed, he bade fair to ruin us; for he kept on staying week after week, and at last month after month so that all the money had been long exhausted, and still my father never plucked up the heart to insist on having more. If ever he mentioned it, the captain blew through his nose so loudly, that you might say he roared, and stared my poor father out of the room. I have seen him wringing his hand after such a rebuff, and I am sure the annoyance and the terror he lived in must have greatly hastened his early and unhappy death.

All the time he lived with us (за все то время, /которое/ он жил с нами) the captain made no change whatever in his dress (капитан не сделал никакого изменения совсем в одежде = не сделал какого-либо) but to buy some stockings from hawker (кроме как купил несколько пар чулок у разносчика). One of the cocks of his hat having fallen down (один из краев его шляпы обвис; to fall down — падать; /мягкие шляпы носились с одной или более сторонами, поднятыми и прикрепленными к макушке, эти поднятые края назывались ‘cocks’/), he let it hang from that day forth (он оставил его висеть /так/ с этого дня), though it was a great annoyance when it blew (хотя это было большим неудобством при ветре: «когда это дуло»). I remember the appearance of his coat (помню наружность его кафтана), which he patched himself upstairs in his room (который он латал сам наверху в своей комнате), and which, before the end (и который, в конце концов: «перед концом»), was nothing but patches (был ничем, кроме заплаток = превратился в лохмотья).

He never wrote or received a letter (он никогда не писал или получал = и не получал письма), and he never spoke with any but the neighbours (не говорил ни с кем, кроме соседей), and with these, for the most part (/да/ и с теми, большей частью), only when drunk on rum (только когда напивался рому). The great sea-chest none of us had ever seen open (большой морской сундук никто из нас никогда не видел открытым).

change [CeInG] hawker [`hLkq] patches [`pxCIz] received [rI`sJvd]

All the time he lived with us the captain made no change whatever in his dress but to buy some stockings from hawker. One of the cocks of his hat having fallen down, he let it hang from that day forth, though it was a great annoyance when it blew. I remember the appearance of his coat, which he patched himself upstairs in his room, and which, before the end, was nothing but patches.

He never wrote or received a letter, and he never spoke with any but the neighbours, and with these, for the most part, only when drunk on rum. The great sea-chest none of us had ever seen open.

He was only once crossed (ему лишь однажды перечили; to cross — препятствовать, противоречить), and that was towards the end (это было относительно /ближе/ к концу), when my poor father was far gone in a decline that took him off (когда мой бедный отец был в последней стадии /изнурительной/ болезни, которая забрала его = убила; decline — упадок). Dr Livesey came late one afternoon to see the patient (доктор Ливси пришел однажды поздно днем = в конце дня осмотреть пациента), took a bit of dinner from my mother (принял немного обеда, которым угостила его моя мать: «от моей матери» = наскоро пообедал), and went into the parlour to smoke a pipe (и вошел в общую комнату выкурить трубку) until his horse should come down from the hamlet (/ожидая/, когда его лошадь приведут из деревушки), for we had no stabling at the old “Benbow (потому что у нас не было конюшни в старом /трактире/ «Бенбоу»).”

towards [tq`wLdz] decline [dI`klaIn] horse [hLs] stabling [`steIblIN]

I followed him in (я вошел вслед за ним), and I remember observing the contrast the neat, bright doctor (помню наблюдение контраста /между/ опрятным веселым доктором), with his powder as white as snow (с париком, белым словно снег; powder — пудра, порошок), and his bright, black eyes and pleasant manners (его яркими черными глазами и приятными манерами), made with the coltish country folk (/сделанный с/ = и шумными сельскими жителями), and above all (прежде всего), with that filthy, heavy, bleared scarecrow of a pirate of ours (/по сравнению/ с грязным, грузным, пьяным: «затуманенным» пугалом, нашим пиратом; сравните: an unshaven, bleary-eyed man — небритый мужчина с затуманенным взором), sitting, far gone in rum (который сидел, сильно пьяный от рома: «далеко зашедший в роме»), with his arms on the table (с руками = локтями на столе). Suddenly he (вдруг он) — the captain (капитан), that is — began to pipe up his eternal song (запел свою вечную песню): —

“Fifteen men on the dead man’s chest (пятнадцать человек на сундук мертвеца)

Yo-ho-ho, and a bottle of rum (йо-хо-хо, и бутылка рому)!

Drink and the devil had done for the rest (пей, а дьявол покончил с остальным; to have done — покончить, разделаться с чем-то; for the rest — в остальном, что до остального)

Yo-ho-ho, and a bottle of rum!”

bright [braIt] powder [`paudq] pleasant [pleznt] eternal [I`tq:nl]

He was only once crossed, and that was towards the end, when my poor father was far gone in a decline that took him off. Dr Livesey came late one afternoon to see the patient, took a bit of dinner from my mother, and went into the parlour to smoke a pipe until his horse should come down from the hamlet, for we had no stabling at the old “Benbow.”

I followed him in, and I remember observing the contrast the neat, bright doctor, with his powder as white as snow, and his bright, black eyes and pleasant manners, made with the coltish country folk, and above all, with that filthy, heavy, bleared scarecrow of a pirate of ours, sitting, far gone in rum, with his arms on the table. Suddenly he — the captain, that is — began to pipe up his eternal song: —

“Fifteen men on the dead man’s chest

Yo-ho-ho, and a bottle of rum!

Drink and the devil had done for the rest

Yo-ho-ho, and a bottle of rum!”

At first I had supposed (вначале я полагал) “the dead man’s chest” to be that identical big box of his (что «сундук мертвеца» — тот самый большой его сундук) upstairs in the front room (/стоявший/ наверху в передней комнате = выходящей окнами на главный фасад здания), and the thought had been mingled in my nightmares (эта мысль смешивалась в моих ночных кошмарах) with that of the one-legged seafaring man (с той /мыслью/ об одноногом моряке).

But by this time (но к этому времени) we had all long ceased to pay any particular notice to the song (мы все давно перестали обращать какое-либо особое внимание на эту песню); it was new, that night, to nobody but Dr Livesey (она была новой, в тот вечер, для никого, кроме доктора Ливси = только для доктора), and on him I observed (и на него, я заметил) it did not produce an agreeable effect (она не произвела приятного эффекта), for he looked up for a moment quite angrily (так как он поглядел /на капитана/ мгновение довольно сердито) before he went on with his talk to old Taylor (прежде чем продолжил свою беседу со старым Тейлором), the gardener (садовником), on a new cure for the rheumatics (о новом лекарстве от ревматизма). In the meantime (тем временем), the captain gradually brightened up at his own music (капитан, постепенно разгоряченный своей собственной музыкой = пением; to brighten up — наполнять радостью, прояснять), and at last flapped his hand upon the table before him (наконец ударил рукой = кулаком по столу перед собой) in a way we all knew to mean — silence (в известном смысле, /который/ мы все знали /что/ обозначает — молчание).

thought [TLt] particular [pq`tIkjulq] cure [kjuq] rheumatics [rH`mxtIks]

At first I had supposed “the dead man’s chest” to be that identical big box of his upstairs in the front room, and the thought had been mingled in my nightmares with that of the one-legged seafaring man.

But by this time we had all long ceased to pay any particular notice to the song; it was new, that night, to nobody but Dr Livesey, and on him I observed it did not produce an agreeable effect, for he looked up for a moment quite angrily before he went on with his talk to old Taylor, the gardener, on a new cure for the rheumatics. In the meantime, the captain gradually brightened up at his own music, and at last flapped his hand upon the table before him in a way we all knew to mean — silence.

The voices stopped at once (голоса замерли сразу), all but Dr Livesey’s (все, кроме /голоса/ доктора Ливси); he went on as before (он продолжал как раньше), speaking clear and kind (говоря четко и дружелюбно), and drawing briskly at his pipe between every word or two (попыхивая энергично трубкой между каждым словом или двумя; to draw — вдыхать, тянуть). The captain glared at him for a while (капитан свирепо посмотрел на него некоторое время), flapped his hand again (ударил кулаком снова), glared still harder (взглянул еще суровее), and at last broke out with a villainous, low oath (в конце концов разразился мерзкой непристойной бранью; villain — /ист./ виллан, крепостной; злодей, негодяй):

“Silence, there, between decks (молчать, там, на палубе: «между палубами»)!”

“Were you addressing me, sir (вы обращались ко мне, сэр)?” says the doctor; and when the ruffian had told him (хулиган сказал ему), with another oath (другой бранью), that this was so (что это было так).

“I have only one thing to say to you, sir (у меня есть только одна вещь, чтобы сказать вам, сэр),” replies the doctor (отвечает доктор), “that if you keep on drinking rum (если продолжите пить ром), the world will soon be quit of a very dirty scoundrel (мир вскоре избавится от одного очень грязного мерзавца)!”

drawing [`drLIN] oath [quT] ruffian [`rAfIqn] replies [rI`plaIz] scoundrel [`skaundrql]

The voices stopped at once, all but Dr Livesey’s; he went on as before, speaking clear and kind, and drawing briskly at his pipe between every word or two. The captain glared at him for a while, flapped his hand again, glared still harder, and at last broke out with a villainous, low oath:

“Silence, there, between decks!”

“Were you addressing me, sir?” says the doctor; and when the ruffian had told him, with another oath, that this was so.

“I have only one thing to say to you, sir,” replies the doctor, “that if you keep on drinking rum, the world will soon be quit of a very dirty scoundrel!”

The old fellow’s fury was awful (ярость старика была ужасной). He sprang to his feet (он вскочил на ноги), drew and opened a sailor’s clasp-knife (вытащил и открыл матросский складной нож), and, balancing it open on the palm of his hand (и, качая его открытым на ладони), threatened to pin the doctor to the wall (угрожал пригвоздить доктора к стене).

The doctor never so much as moved (доктор даже не двинулся). He spoke to him, as before (он говорил с ним, как раньше), over his shoulder (через плечо), and in the same tone of voice (и в той же самой интонации /голоса/); rather high (немного высоким = громче), so that all the room might hear (чтобы все в комнате могли слышать), but perfectly calm ant steady (но совершенно спокойным и твердым): —

“If you do not put that knife this instant in your pocket (если вы не уберете этот нож сейчас же в карман) I promise, upon my honour (обещаю, честное слово), you shall hang at the next assizes (вы будете болтаться /на виселице/ при = после ближайшей выездной сессии суда присяжных).”

fury [`fjuqrI] knife [naIf] palm [pRm] shoulder [`Squldq] honour [`Onq] assizes [q`saIzIz]

The old fellow’s fury was awful. He sprang to his feet, drew and opened a sailor’s clasp-knife, and, balancing it open on the palm of his hand, threatened to pin the doctor to the wall.

The doctor never so much as moved. He spoke to him, as before, over his shoulder, and in the same tone of voice; rather high, so that all the room might hear, but perfectly calm ant steady: —

“If you do not put that knife this instant in your pocket I promise, upon my honour, you shall hang at the next assizes.”

Then followed a battle of looks between them (затем последовала схватка взглядов = они смерили друг друга враждебными взглядами); but this captain soon knuckled under (но капитан вскоре уступил; knuckle — сустав пальца; to knuckle — ударять, стучать костяшками пальцев; подчиняться, признавать свое поражение), put up his weapon (убрал свое оружие), and resumed his seat (и вернулся на место; to resume — возобновлять, вновь получить), grumbling like a beaten dog (ворча, как побитый пес).

“And now, sir (а теперь, сэр),” continued the doctor (продолжил доктор), “since I now know there’s such a fellow in my district (так как я теперь знаю, /что/ подобный парень находится в моем округе), you may count I’ll have an eye upon you day and night (можете рассчитать, /что/ я прослежу за вами: «буду иметь глаз на вас» днем и ночью). I’m not a doctor only (я не доктор только); I’m a magistrate (я /еще и/ судья); and if I catch a breath of complaint against you (если уловлю вздох недовольства = если до меня дойдет малейшая жалоба на вас) if its only for a piece of incivility like to-night’s (даже если /она будет/ связана с вашей грубостью: «кусочком невежливости», как сегодня вечером; civil — гражданский; цивилизованный, воспитанный, культурный; вежливый), I’ll take effectual means to have you hunted down and routed out of this (я приму действенные меры, чтобы вас поймали и вышвырнули отсюда; to rout — выгонять, вытаскивать /кого-л. из постели, из дома и т. п./, выставлять; выселять). Let that suffice (вот и все /что я скажу/; to let — пускать, позволять; to suffice — быть достаточным, хватать).”

Soon after Dr Livesey’s horse came to the door (вскоре лошадь доктора Ливси прибыла к двери = подали лошадь), and he rode away (и он ускакал; to ride); but the captain held his peace that evening (но капитан соблюдал спокойствие в тот вечер), and for many evenings to come (и много вечеров затем; in days to come — в будущем, в последующие дни).

knuckled [`nAkld] weapon [`wepqn] breath [breT] incivility [,InsI`vIlItI] suffice [sq`faIs]

Then followed a battle of looks between them; but this captain soon knuckled under, put up his weapon, and resumed his seat, grumbling like a beaten dog.

“And now, sir,” continued the doctor, “since I now know there’s such a fellow in my district, you may count I’ll have an eye upon you day and night. I’m not a doctor only; I’m a magistrate; and if I catch a breath of complaint against you if its only for a piece of incivility like to-night’s, I’ll take effectual means to have you hunted down and routed out of this. Let that suffice.”

Soon after Dr Livesey’s horse came to the door, and he rode away; but the captain held his peace that evening, and for many evenings to come.

Chapter II (глава 2)

Black Dog Appears and Disappears (Черный Пес появляется и исчезает)

IT was not very long after this (это было не очень долго после этого = вскоре) that there occurred the first of the mysterious events (когда произошло первое из тех таинственных событий) that rid us at last of the captain (которое избавило нас, наконец, от капитана), though not, as you will see, of his affairs (хотя не, как вы увидите, от его дел = оставленных им неприятностей).

It was a bitter cold winter (была очень холодная зима; bitter — горький; сильный, резкий), with long, hard frosts and heavy gales (с долгими крепкими морозами и сильными штормами); and it was plain from the first (было ясно с самого начала) that my poor father was little likely to see the spring (что мой бедный отец едва ли увидит весну; likely — вероятно, возможно). He sank daily (он слабел с каждым днем; to sink — опускаться, падать, убывать; слабеть), and my mother and I had all the inn upon our hands (и моя мать и я имели весь трактир на наших руках = хозяйничать приходилось нам с матерью); and were kept busy enough (/мы/ держались занятыми довольно = дел было по горло; to keep busy — заставлять напряженно трудиться), without paying much regard to our unpleasant guest (не обращая много внимания на нашего неприятного постояльца; without — без).

mysterious [mI`stIqrIqs] affair [q`feq] gale [geIl] enough [I`nAf] regard [rI`gRd] guest [gest]

IT was not very long after this that there occurred the first of the mysterious events that rid us at last of the captain, though not, as you will see, of his affairs.

It was a bitter cold winter, with long, hard frosts and heavy gales; and it was plain from the first that my poor father was little likely to see the spring. He sank daily, and my mother and I had all the inn upon our hands; and were kept busy enough, without paying much regard to our unpleasant guest.

It was one January morning (было одно январское утро), very early (очень рано) — a pinching, frosty morning (тягостное морозное утро; pinching — жмущий, мучительный, щемящий) — the cove all grey with hoar-frost (бухта /была/ вся серая = седая от инея), the ripple lapping softly on the stones (небольшая волна накатывала мягко на камни /берега/; to lap — охватывать, плескаться /о берег/), the sun still low (солнце все еще /было/ низко) and only touching the hilltops and shining far to seaward (и лишь касалось /лучами/ вершины холмов и светило далеко в сторону моря). The captain had risen earlier than usual (капитан встал раньше, чем обычно; to rise — вставать, подниматься), and set out down the beach (и отправился к морскому берегу; to set out — двигаться, тронуться), his cutlass swinging under the broad skirts of the old blue coat (его кортик качался под широкими полами старого синего кафтана; cutlass — короткий, тяжелый, изогнутый меч), his brass telescope under his arm (медная подзорная труба /была/ под мышкой), his hat tilted back upon his head (шляпа съехала назад на его голове; to tilt — наклониться, откинуться). I remember his breath hanging like smoke in his wake as he strode off (помню, /как/ его дыхание = выдыхаемый воздух клубился, словно дым, когда он шел; to hang — висеть в воздухе; wake — попутный поток, волны от плавающего предмета или человека; to stride — шагать большими шагами), and the last sound I heard of him (и последним звуком, /который/ я услышал от него), as he turned the big rock (когда он обогнул большую скалу), was a loud snort of indignation (было громкое фырканье негодования), as though his mind was still running upon Dr Livesey (словно его разум = память все еще /была/ занята доктором Ливси; to run upon — вертеться вокруг, возвращаться к чему-то /в мыслях/).

stones [stqunz] touching [`tACIN] cutlass [`kAtlqs] seaward [`sJwqd] breath [breT]

It was one January morning, very early — a pinching, frosty morning — the cove all grey with hoar-frost, the ripple lapping softly on the stones, the sun still low and only touching the hilltops and shining far to seaward. The captain had risen earlier than usual, and set out down the beach, his cutlass swinging under the broad skirts of the old blue coat, his brass telescope under his arm, his hat tilted back upon his head. I remember his breath hanging like smoke in his wake as he strode off, and the last sound I heard of him, as he turned the big rock, was a loud snort of indignation, as though his mind was still running upon Dr Livesey.

Well, mother was upstairs with father (мать была наверху с отцом); and I was laying the breakfast table against the captain’s return (а я накрывал стол для завтрака к возвращению капитана), when the parlour door opened (когда дверь /общей/ комнаты открылась), and a man stepped in on whom I had never set my eyes before (и человек вошел, на которого я никогда не наставлял своих глаз раньше = которого никогда не видел).

He was a pale (он был бледным), tallowy creature (жирным /упитанным/ существом; tallow — жир, сало /для свечей, мыла/), wanting two fingers of the left hand (нуждающимся в двух пальцах = без двух пальцев левой руки; want of — недостаток, нехватка); and, though he wore a cutlass (хотя он носил кортик), he did not look much like a fighter (не выглядел очень как боец = воинственно). I had always my eye open for seafaring men (я имел всегда мой глаз открытым = смотрел в оба за моряками), with one leg or two (/будь то/ с одной или с двумя ногами), and I remember this one puzzled me (и помню, /как/ этот озадачил меня; to puzzle — ставить в тупик, недоумевать). He was not sailorly (не был похож на моряка; sailorly — подобающий моряку), and yet he had a smack of the sea about him too (и все же имел привкус /запах/ моря вокруг него также = я чувствовал, что он моряк).

upstairs [Ap`steqz] breakfast [`brekfqst] creature [`krJCq] fighter [`faItq] sailorly [`seIlqlI]

Well, mother was upstairs with father; and I was laying the breakfast table against the captain’s return, when the parlour door opened, and a man stepped in on whom I had never set my eyes before.

He was a pale, tallowy creature, wanting two fingers of the left hand; and, though he wore a cutlass, he did not look much like a fighter. I had always my eye open for seafaring men, with one leg or two, and I remember this one puzzled me. He was not sailorly, and yet he had a smack of the sea about him too.

I asked him what was for his service (я спросил его, что было /угодно/ для его обслуживания = что ему угодно), and he said he would take rum (сказал, /что/ он возьмет ром); but as I was going out of the room to fetch it (но когда я был выходящим = выходил из комнаты, чтобы принести его) he sat down upon a table (он сел за стол), and motioned me to draw near (и показал жестом мне приблизиться = подозвал меня). I paused where I was with my napkin in my hand (я остановился /там/, где я был с салфеткой в руке).

“Come here, sonny (иди-/ка/ сюда, сынок),” says he. “Come nearer here (подойди ближе сюда).”

I took a step nearer (я шагнул: «взял шаг» ближе).

“Is this here table for my mate, Bill (этот здесь = вот стол /накрыт/ для моего приятеля, Билла)?” he asked, with a kit of leer (он спросил с хитрым взглядом; kit — обмундирование, снаряжение, экипировка; to leer — смотреть хитро, злобно).

service [`sq:vIs] motioned [`mquSnd] paused [pLzd] mate [meIt] leer [lIq]

I asked him what was for his service, and he said he would take rum; but as I was going out of the room to fetch it he sat down upon a table, and motioned me to draw near. I paused where I was with my napkin in my hand.

“Come here, sonny,” says he. “Come nearer here.”

I took a step nearer.

“Is this here table for my mate, Bill?” he asked, with a kit of leer.

I told him I did not know his mate Bill (я сказал ему, что не знаю его приятеля Билла); and this was for a person who stayed in our house (а этот /стол/ был для человека, который остановился в нашем доме), whom we called the captain (кого мы звали капитаном).

“Well (что ж),” said he, “my mate Bill would be called the captain as like as not (мой приятель Билл мог бы назваться = возможно, назвался капитаном, не исключено). He has a cut on one cheek (у него порез = шрам на одной щеке), and a mighty pleasant way with him (очень приятную манеру /поведения/), particularly in drink (особенно в пьяном виде), has my mate, Bill (имеет мой приятель, Билл). We’ll put it, for argument like (мы примем это, за довод вероятный = предположим; we’ll = we will), that your captain has a cut on one cheek (что ваш капитан имеет шрам на одной щеке) — and we’ll put it, if you like (и, допустим, если хочешь), that the cheek’s the right one (что щека правая). Ah, well (ага, правильно)! I told you. Now, is my mate Bill in this here house (итак, /скажи/, здесь ли мой приятель Билл, в этом вот /здесь/ доме)?”

I told him he was out walking (я сказал ему, что он пошел прогуляться; to be out — не быть дома; to walk — идти, гулять).

pleasant [pleznt] particularly [pq`tIkjulqlI] argument [`Rgjumqnt]

I told him I did not know his mate Bill; and this was for a person who stayed in our house, whom we called the captain.

“Well,” said he, “my mate Bill would be called the captain as like as not. He has a cut on one cheek, and a mighty pleasant way with him, particularly in drink, has my mate, Bill. We’ll put it, for argument like, that your captain has a cut on one cheek — and we’ll put it, if you like, that the cheek’s the right one. Ah, well! I told you. Now, is my mate Bill in this here house?”

I told him he was out walking.

“Which way, sonny? Which way is he gone (каким путем = куда он ушел)?”

And when I had pointed out the rock (и когда я указал скалу) and told him how the captain was likely to return (и сказал ему, каким образом = откуда капитан, вероятно, мог вернуться), and how soon (и как скоро), and answered a few other questions (ответил на несколько других вопросов), “Ah,” said he, “this’ll be as good as drink to my mate Bill (это /увидеть меня/ будет так же хорошо, как выпивка для моего приятеля Билла; this’ll = this will).”

The expression of his face as he said these words (выражение его лица, когда он произнес эти слова) was not at all pleasant (не было вовсе приятным), and I had my own reasons for thinking (и я имел свои собственные основания думать: «для думания») that the stranger was mistaken (что незнакомец ошибался), even supposing he meant who he said (даже полагая, /что/ он имел в виду /того/, о ком сказал). But it was no affair of mine, I thought (это было не мое дело, я подумал); and, besides (и, кроме того), it was difficult to know what to do (было трудно знать, что делать). The stranger kept hanging about just inside the inn door (незнакомец продолжал стоять прямо внутри двери = в дверях трактира; to keep hanging about — заставлять ждать /кого-то/), peering round the corner like a cat waiting for a mouse (заглядывая за угол, словно кот, поджидающий мышь; to peer — всматриваться). Once I stepped out myself into the road (один раз = только я вышел /было/ сам на дорогу), but he immediately called me back (он тотчас же позвал меня обратно), and, as I did no obey quick enough for his fancy (и, так как я не повиновался быстро довольно его прихоти = зову), a most horrible change came over his tallowy face (очень ужасная перемена = гнев исказил его сальное лицо; to come over — овладеть, охватить), and he ordered me in (он приказал мне /войти/ внутрь), with an oath that made me jump (с ругательством, которое заставило меня подпрыгнуть). As soon as I was back again (как только я вернулся снова) he returned to his former manner (он вернулся к своей прежней манере /говорить/), half fawning, half sneering (полульстивой, полунасмешливой; fawn — молодой олень /до одного года/; /уст./ детеныш /зверя/; to fawn — ласкаться; вилять хвостом /о животных, особ. о собаке/), patted me on the shoulder (похлопал меня по плечу), told me I was a good boy (сказал мне, что я славный мальчик), and he had taken quite a fancy to me (и /что/ он вполне полюбил меня; to take a fancy to — привязаться /к кому-то/).

stranger [`streInGq] ordered [`Ldqd] fawning [`fLnIN] shoulder [`Squldq]

“Which way, sonny? Which way is he gone?”

And when I had pointed out the rock and told him how the captain was likely to return, and how soon, and answered a few other questions, “Ah,” said he, “this’ll be as good as drink to my mate Bill.”

The expression of his face as he said these words was not at all pleasant, and I had my own reasons for thinking that the stranger was mistaken, even supposing he meant who he said. But it was no affair of mine, I thought; and, besides, it was difficult to know what to do. The stranger kept hanging about just inside the inn door, peering round the corner like a cat waiting for a mouse. Once I stepped out myself into the road, but he immediately called me back, and, as I did no obey quick enough for his fancy, a most horrible change came over his tallowy face, and he ordered me in, with an oath that made me jump. As soon as I was back again he returned to his former manner, half fawning, half sneering, patted me on the shoulder, told me I was a good boy, and he had taken quite a fancy to me.

“I have a son of my own (у меня есть собственный сын),” said he, “as like you as two blocks (ты похож на него как две капли воды; block — блок, бревно, камень), and he’s all the pride of my ’art (он вся гордость моего сердца; ’art = heart). But the great thing for boys is discipline (но прекрасная вещь для мальчиков = главное — дисциплина), sonny — discipline. Now if you had sailed along of Bill (вот если бы ты поплавал с Биллом; to sail — ходить под парусом, плыть; along of /somebody/ — из-за /кого-то/), you wouldn’t have stood there to be spoke to twice — not you (ты не стоял бы там, чтобы тебе говорили дважды — /только/ не ты). That was never Bill’s way nor the way of such as sailed with him (это не было никогда привычкой /ни/ Билла, ни таких = тех, которые плавали с ним). And here, sure enough is my mate Bill (а вот, без сомнений, мой приятель Билл), with a spy-glass under his arm (с подзорной трубой под мышкой; spy — шпионский; glass — стекло, зрительная труба), bless his old ’art to be sure (благослови Бог его старое сердце, конечно же; ’art = heart). You and me’ll just go back into the parlour, sonny (ты и я просто вернемся в комнату, сынок), and get behind the door (и станем позади двери = спрячемся за дверью), and we’ll give Bill a little surprise (и дадим = устроим Биллу небольшой сюрприз) — bless his ’art, I say again.”

pride [praId] discipline [`dIsIplIn] twice [twaIs] behind [bI`haInd]

“I have a son of my own,” said he, “as like you as two blocks, and he’s all the pride of my ’art. But the great thing for boys is discipline, sonny — discipline. Now if you had sailed along of Bill, you wouldn’t have stood there to be spoke to twice — not you. That was never Bill’s way nor the way of such as sailed with him. And here, sure enough is my mate Bill, with a spy-glass under his arm, bless his old ’art to be sure. You and me’ll just go back into the parlour, sonny, and get behind the door, and we’ll give Bill a little surprise — bless his ’art, I say again.”

So saying (так говоря = с этими словами), the stranger backed along with me into the parlour (незнакомец вернулся вместе со мной в комнату; to back — пятиться, отступать), and put me behind him in the corner (и поместил меня позади себя = спрятал у себя за спиной в углу), so that we were both hidden by the open door (так, что мы были оба спрятаны = заслонены открытой дверью; to hide). I was very uneasy and alarmed (я был очень обеспокоен и встревожен), as you may fancy (как вы можете себе представить), and it rather added to my fears (это довольно увеличило мои страхи; to add — добавлять, присоединять, увеличивать) to observe that the stranger was certainly frightened himself (видеть, что незнакомец определенно напуган сам). He cleared the hilt of his cutlass (он высвободил рукоятку кортика) and loosened the blade in the sheath (и немного вытащил клинок из ножен; to loosen — ослабить, освободить); and all the time we were waiting there (все время, /которое/ мы ждали там) he kept swallowing as if he felt what we used to call a lump in the throat (он продолжал сглатывать, словно он ощущал /то/, что мы привыкли называть = называем ‘комом в горле’).

At last in strode the captain (наконец, вошел капитан), slammed the door behind him (захлопнул дверь за собой), without looking to the right or left (не глядя направо или налево = по сторонам), and marched straight across the room (и прошагал через комнату) to where his breakfast awaited him (/к столу/, где завтрак ожидал его).

corner [`kLnq] uneasy [An`JzI] loosened [`lHsnd] sheath [SJT] throat [Trqut]

So saying, the stranger backed along with me into the parlour, and put me behind him in the corner, so that we were both hidden by the open door. I was very uneasy and alarmed, as you may fancy, and it rather added to my fears to observe that the stranger was certainly frightened himself. He cleared the hilt of his cutlass and loosened the blade in the sheath; and all the time we were waiting there he kept swallowing as if he felt what we used to call a lump in the throat.

At last in strode the captain, slammed the door behind him, without looking to the right or left, and marched straight across the room to where his breakfast awaited him.

“Bill,” said the stranger, in a voice that I thought he had tried to make bold and big (сказал незнакомец в голосе = /таким/ голосом, что я подумал, он попытался сделать его смелым и важным; bold — смелый, наглый, дерзкий).

The captain spun round on his heel and fronted us (капитан повернулся на каблуках и увидел нас; to spin — вращаться, кружиться; to front — находиться перед, стоять напротив); all the brown had gone out of his face (весь коричневый цвет = загар сошел с его лица; to go out of — гаснуть, заканчиваться), and even his nose was blue (и даже его нос был синим); he had the look of a man who sees a ghost (он имел вид человека, который видит привидение), or the evil one (или дьявола; evil — злой), or something worse (или нечто похуже), if anything can be (если что-нибудь = такое может быть); and, upon my word (и, честное слово: «на моем слове»), I felt sorry to see him, all in a moment, turn so old and sick (мне стало жалко видеть его = как он, весь в один миг, сделался столь старым и больным).

“Come, Bill, you know me (ну же, Билл, ты /же/ знаешь меня); you know an old shipmate, Bill, surely (ты знаешь = узнаешь старого корабельного товарища, Билл, наверняка),” said the stranger.

The captain made a sort of gasp (капитан сделал что-то вроде аханья = открыл рот от изумления; gasp — удушье, затруднение дыхание).

ghost [gqust] shipmate [`SipmeIt] surely [`SuqlI] gasp [gRsp]

“Bill,” said the stranger, in a voice that I thought he had tried to make bold and big.

The captain spun round on his heel and fronted us; all the brown had gone out of his face, and even his nose was blue; he had the look of a man who sees a ghost, or the evil one, or something worse, if anything can be; and, upon my word, I felt sorry to see him, all in a moment, turn so old and sick.

“Come, Bill, you know me; you know an old shipmate, Bill, surely,” said the stranger.

The captain made a sort of gasp.

“Black Dog (Черный Пес).” said he.

“And who else (а кто /же/ еще)?” returned the other (ответил тот; to return — возвращать, отвечать), getting more at his ease (приободрившись; to get — получать; становиться; at ease — непринужденный, вольно). “Black Dog as ever was (как всегда), come for to see his old shipmate Billy (пришел увидеть = проведать своего старого корабельного товарища Билли), at the ‘Admiral Benbow’ inn (в /трактир/ «Адмирал Бенбоу»). Ah, Bill, Bill, we have seen a sight of times, us two (мы видели вид времен, мы двое = сколько воды утекло), since I lost them two talons (с тех пор как я проиграл им = лишился двух /своих/ когтей; to lose — потерять, проиграть),” holding up his mutilated hand (поднимая свою искалеченную руку /кисть руки/).

“Now, look here (послушай: «смотри сюда»),” said the captain; “you’ve run me down (ты настигнул меня; you’ve = you have); here I am (вот /он/ я); well, then, speak up: what is it (итак, говори: что это = зачем пришел; to speak up — высказаться)?”

else [els] sight [saIt] talons [`txlqnz] mutilated [`mjHtIleItId]

“Black Dog.” said he.

“And who else?” returned the other, getting more at his ease. “Black Dog as ever was, come for to see his old shipmate Billy, at the ‘Admiral Benbow’ inn. Ah, Bill, Bill, we have seen a sight of times, us two, since I lost them two talons,” holding up his mutilated hand.

“Now, look here,” said the captain; “you’ve run me down; here I am; well, then, speak up: what is it?”

“That’s you, Bill (это ты = узнаю тебя, Билл),” returned Black Dog (ответил Черный Пес), “you’re in the right of it, Billy (ты прав, Билли). I’ll have a glass of rum from this dear child here (я возьму стакан рому от этого милого мальчугана; child — дитя, ребенок), as I’ve took such a liking to (которого я так полюбил: «к которому я взял такую симпатию»); and we’ll sit down (и мы сядем), if you please (с вашего позволения = если хочешь), and talk square, like old shipmates (и поговорим прямо, как старые /корабельные/ товарищи).”

When I returned with the rum (когда я вернулся с ромом), they were already seated on either side of the captain’s breakfast table (они уже сидели на каждой стороне = с обеих сторон стола для завтрака капитана) — Black Dog next to the door (Черный Пес возле двери), and sitting sideways (и сидя боком), so as to have one eye on his old shipmate (с тем, чтобы иметь один глаз = смотреть одним глазом на корабельного товарища), and one, as I thought, on his retreat (а другим, как я подумал, на свое отступление).

square [skweq] either [`aIDq] sideways [`saIdweIz] retreat [rI`trJt]

“That’s you, Bill,” returned Black Dog, “you’re in the right of it, Billy. I’ll have a glass of rum from this dear child here, as I’ve took such a liking to; and we’ll sit down, if you please, and talk square, like old shipmates.”

When I returned with the rum, they were already seated on either side of the captain’s breakfast table — Black Dog next to the door, and sitting sideways, so as to have one eye on his old shipmate, and one, as I thought, on his retreat.

He bade me go (он велел мне уйти; to bid — приказать, велеть), and leave the door wide open (и оставить дверь широко открытой). “None of your keyholes for me, sonny (никаких твоих замочных скважин для меня = чтобы ты не подсматривал, сынок; key — ключ; hole — отверстие),” he said; and I left them together and retired into the bar (и я оставил их вместе и удалился в бар; bar — бар, стойка, буфет).

For a long time (долгое время), though I certainly did my best to listen (хотя я определенно сделал свое лучшее, чтобы услышать = старался изо всех сил услышать) I could hear nothing but a low gabbling (/не/ мог слышать ничего, кроме тихого бормотания; to gabble — гоготать; бормотать, говорить неясно); but at last the voice began to grow higher (но наконец голос начал расти выше = становился громче), and I could pick up a word or two mostly oaths, from the captain (и я мог различить слово или два, в основном ругательства, /шедших/ от капитана; to pick up — поднимать, подбирать).

“No, no, no, no; and an end of it (нет, нет, нет, нет, и конец этого = довольно об этом)!” he cried once (он закричал раз). And again, “If it comes to swinging, swing all, say I (если это = дело дойдет до виселицы: «раскачивания», /то/ висите все = пусть на ней болтаются все, говорю я = послушай).”

bade [beId] keyholes [`kJhqulz] retired [rI`taIqd] swinging [`swININ]

He bade me go, and leave the door wide open. “None of your keyholes for me, sonny,” he said; and I left them together and retired into the bar.

For a long time, though I certainly did my best to listen I could hear nothing but a low gabbling; but at last the voice began to grow higher, and I could pick up a word or two mostly oaths, from the captain.

“No, no, no, no; and an end of it!” he cried once. And again, “If it comes to swinging, swing all, say I.”

Then all of a sudden (затем внезапно) there was a tremendous explosion of oaths and other noises (раздался ужасный взрыв ругательств и других шумов) — the chair and table went over in a lump (стул и стол упали на пол: «перешли в глыбу»), a clash of steel followed (лязг стали последовал), and then a cry of pain (и затем крик боли), and the next instant I saw Black Dog in full flight (в следующее мгновение я увидел, /как/ Черный Пес полностью сбегал = со всех ног убегал), and the captain hotly pursuing (а капитан с жаром преследовал /его/), both with drawn cutlasses (оба /были/ с обнаженными кортиками; to draw — тянуть, вытащить), and the forme’ streaming blood from the left shoulder (и /у/ первого текла кровь из левого плеча; forme’ = former — прежний, бывший, первый /из двух/). Just at the door (прямо у двери), that captain aimed at the fugitive one last tremendous cut (капитан прицелился в беглеца /чтобы нанести/ последний страшный порез = удар; to aim at — прицелиться, стремиться), which would certainly have split him to the chine (который наверняка расколол = разрубил бы его до хребта = пополам) had it not beer intercepted by our big signboard of Admiral Benbow (не будь он /клинок/ остановлен нашей большой вывеской «Адмирала Бенбоу»; to intercept — перехватить; преградить путь). You may see the notch on the lower side of the frame to this day (вы можете видеть зарубку на нижней стороне рамы до сих пор: «до этого дня»).

tremendous [trI`mendqs] explosion [Ik`splquZn] fugitive [`fjHGItIv] chine [CaIn]

Then all of a sudden there was a tremendous explosion of oaths and other noises — the chair and table went over in a lump, a clash of steel followed, and then a cry of pain, and the next instant I saw Black Dog in full flight, and the captain hotly pursuing, both with drawn cutlasses, and the forme’ streaming blood from the left shoulder. Just at the door, that captain aimed at the fugitive one last tremendous cut, which would certainly have split him to the chine had it not beer intercepted by our big signboard of Admiral Benbow. You may see the notch on the lower side of the frame to this day.

That blow was the last of the battle (этот удар был концом схватки = на том все и кончилось). Once out upon that road (выскочив на ту дорогу; once — раз, как только; out — вне, снаружи), Black Dog, in spite of his wound (Черный Пес, несмотря на свою рану), showed a wonderful clean pair of heels (показал ловкую: «чистую» пару пяток = только пятки его сверкали, убегал очень быстро), and disappeared over the edge of the hill in half a minute (и исчез за кромкой холма в полминуты). The captain, for his part (капитан, со своей стороны; part — часть, роль), stood staring at the signboard like a bewildered man (стоял, таращась на вывеску, словно озадаченный человек = остолбенело; bewildered — смущенный, сбитый с толку). Then he passed his hand over his eyes several times (затем он провел рукой по глазам несколько раз: «времен»; to pass over — переправлять, пропускать), and at last turned back into the house (и, наконец, вернулся в дом).

“Jim,” says he, “rum (рому);” and as he spoke (когда он говорил = при этих словах), he reeled a little and caught himself with one hand against the wall (он покачнулся немного и поймал себя одной рукой у стены = оперся рукой о стену).

“Are you hurt (вы ранены)?” cried I.

wonderful [`wAndqfl] edge [eG] bewildered [bI`wIldqd] hurt [hq:t]

That blow was the last of the battle. Once out upon that road, Black Dog, in spite of his wound, showed a wonderful clean pair of heels, and disappeared over the edge of the hill in half a minute. The captain, for his part, stood staring at the signboard like a bewildered man. Then he passed his hand over his eyes several times, and at last turned back into the house.

“Jim,” says he, “rum;” and as he spoke, he reeled a little and caught himself with one hand against the wall.

“Are you hurt?” cried I.

“Rum,” he repeated (повторил). “I must get away from here (я должен убраться отсюда). Rum! rum!”

I ran to fetch it (я побежал принести его); but I was quite unsteadied by all that had fallen out (но я был весьма взволнован всем /тем/, что случилось; steady — устойчивый; прочный, твердый; unsteady — колеблющийся, шаткий; to fall out — выпадать, случаться), and I broke one glass and fouled the tap (я разбил один стакан и не мог закрыть кран /бочонка/; to break — ломать, разбивать; to foul — портить, засорять), and while I was still getting in my own way (пока я был все еще убирающим мой собственный путь = пока прибирался), I heard a loud fall in that parlour (услышал громкое падение в комнате), and, running in (и, вбежав), beheld the captain lying full length upon the floor (увидел капитана, лежащего во всю длину на полу; to behold — видеть, созерцать). At the same instant my mother (в то же мгновение моя мать), alarmed by the cries and fighting (встревоженная криками и дракой), came running downstairs to help me (сбежала вниз, чтобы помочь мне). Between us we raised his head (между нами = вместе мы приподняли его голову). He was breathing very loud and hard (он дышал очень громко и тяжело); but his eyes were closed (но его глаза были закрыты), and his face a horrible colour (и лицо /было/ ужасного цвета).

unsteadied [An`stedId] fouled [fauld] length [leNT] breathing [`brJDIN]

“Rum,” he repeated. “I must get away from here. Rum! rum!”

I ran to fetch it; but I was quite unsteadied by all that had fallen out, and I broke one glass and fouled the tap, and while I was still getting in my own way, I heard a loud fall in that parlour, and, running in, beheld the captain lying full length upon the floor. At the same instant my mother, alarmed by the cries and fighting, came running downstairs to help me. Between us we raised his head. He was breathing very loud and hard; but his eyes were closed, and his face a horrible colour.

“Dear, deary me (Боже мой),” cried my mother (воскликнула мать), “what a disgrace upon the house (какой позор на дом = для нашего трактира)! And your poor father sick (а твой бедный отец /как нарочно/ болен)!”

In the meantime (тем временем), we had no idea what to do to help the captain (мы не имели ни понятия, что делать, чтобы помочь капитану), nor any other thought but that he had got his death (ни какой-либо другой мысли, кроме /как/ что он умер: «получил свою смерть») — hurt in the scuffle with the stranger (/смертельно/ ранен во /время/ потасовки с незнакомцем). I got the rum, to be sure (я принес рому, конечно), and tried to put it down his throat (попытался влить его ему в глотку = в рот; to put down — опускать, класть; выпивать); but his teeth were tightly shut (но его зубы были крепко сомкнуты), and his jaws as strong as iron (челюсти такие же крепкие, как железо = были сжаты, словно железные). It was a happy relief for us (это было счастливое облегчение для нас = к счастью) when the door opened and Doctor Livesey came in (когда дверь отворилась, и доктор Ливси вошел), on his visit to my father (на своем посещении = для осмотра моего отца).

disgrace [dIs`greIs] scuffle [`skAfl] throat [Trqut] tightly [`taItlI] jaws [GLz] relief [rI`lJf]

“Dear, deary me,” cried my mother, “what a disgrace upon the house! And your poor father sick!”

In the meantime, we had no idea what to do to help the captain, nor any other thought but that he had got his death — hurt in the scuffle with the stranger. I got the rum, to be sure, and tried to put it down his throat; but his teeth were tightly shut, and his jaws as strong as iron. It was a happy relief for us when the door opened and Doctor Livesey came in, on his visit to my father.

“Oh, doctor,” we cried, “what shall we do (что /следует/ нам делать)? Where is he wounded (куда он ранен)?”

“Wounded (ранен)? A fiddle-stick’s end (чепуха: «конец скрипичной палочки»)!” said the doctor. “No more wounded than you or I (не более ранен, чем вы или я). The man has had a stroke (у него был удар), as I warned him (как я предупреждал его). Now, Mrs Hawkins, just you run upstairs to your husband (сейчас, миссис Хокинс, просто бегите наверх к вашему мужу), and tell him, if possible, nothing about it (и скажите ему, если возможно, ничего об этом = ничего об этом не рассказывайте). For my part (с моей стороны), I must do my best to save this fellow’s trebly worthless life (я должен сделать свое лучшее = постараюсь спасти трижды никчемную жизнь этого товарища); and Jim, you get me a basin (Джим, принеси мне таз).”

wounded [`wHndId] stroke [strquk] husband [`hAzbqnd] worthless [`wq:TlIs] basin [`beIsqn]

“Oh, doctor,” we cried, “what shall we do? Where is he wounded?”

“Wounded? A fiddle-stick’s end!” said the doctor. “No more wounded than you or I. The man has had a stroke, as I warned him. Now, Mrs Hawkins, just you run upstairs to your husband, and tell him, if possible, nothing about it. For my part, I must do my best to save this fellow’s trebly worthless life; and Jim, you get me a basin.”

When I got back with the basin (когда я вернулся с тазом), the doctor had already ripped up the captain’s sleeve (доктор уже вспорол рукав капитана), and exposed his great sinewy arm (и обнажил его большую мускулистую руку; to expose — выставлять на показ, обнажать; sinew — сухожилие; мускулатрура). It was tattooed in several places (она была татуирована в нескольких местах). “Here’s luck (вот удача = на счастье),” “A fair wind (попутный ветер),” and “Billy Bones his fancy (удачи Билли Бонсу; fancy — увлечение, пристрастие),” were very neatly and clearly executed on the forearm (были очень аккуратно и четко выполнены на предплечье); and up near the shoulder (/вверху/ возле плеча) there was a sketch of a gallows and a man hanging from it (был рисунок виселицы и человека, свисающего с = висящего на ней) — done, as I thought, with great spirit (сделано, как я подумал, с великой живостью; spirit — дух; воодушевление, задор).

“Prophetic (пророческий /рисунок/),” said the doctor, touching this picture with his finger (сказал доктор, трогая эту картину пальцем). “And now, Master Billy Bones (а теперь, капитан Билли Бонс; master — господин, капитан), if that be your name (если это ваше имя), we’ll have a look at the colour of your blood (посмотрим на цвет вашей крови). Jim,” he said, “are you afraid of blood (ты боишься крови)?”

sinewy [`sInjHI] tattooed [tq`tHd] executed [`eksIkjHt] gallows [`gxlqs] blood [blAd]

When I got back with the basin, the doctor had already ripped up the captain’s sleeve, and exposed his great sinewy arm. It was tattooed in several places. “Here’s luck,” “A fair wind,” and “Billy Bones his fancy,” were very neatly and clearly executed on the forearm; and up near the shoulder there was a sketch of a gallows and a man hanging from it — done, as I thought, with great spirit.

“Prophetic,” said the doctor, touching this picture with his finger. “And now, Master Billy Bones, if that be your name, we’ll have a look at the colour of your blood. Jim,” he said, “are you afraid of blood?”

“No, sir,” said I.

“Well, then,” said he, “you hold the basin (держи таз);” and with that he took his lancet and opened a vein (с этим = сказав так, он взял ланцет и вскрыл вену).

A great deal of blood was taken (значительное количество крови было взято = вытекло) before the captain opened his eyes and looked mistily about him (прежде чем капитан посмотрел туманно вокруг себя = огляделся мутным взглядом; mist — /легкий/ туман; дымка; мгла; туман перед глазами). First he recognised the doctor with an unmistakable frown (сначала он узнал доктора с явным: «безошибочным» хмурым взглядом); then his glance fell upon me (затем его взгляд упал на меня), and he looked relieved (и он выглядел облегченным = как будто успокоился; to relieve — облегчать). But suddenly his colour changed (но внезапно его цвет /лица/ изменился), and he tried to raise himself, crying (попытался поднять себя = встать, крича): —

“Where’s Black Dog (где Черный Пес)?”

lancet [`lRnsIt] recognised [`rekqgnaIzd] relieved [rI`lJvd] frown [fraun] raise [reIz]

“No, sir,” said I.

“Well, then,” said he, “you hold the basin;” and with that he took his lancet and opened a vein.

A great deal of blood was taken before the captain opened his eyes and looked mistily about him. First he recognised the doctor with an unmistakable frown; then his glance fell upon me, and he looked relieved. But suddenly his colour changed, and he tried to raise himself, crying: —

“Where’s Black Dog?”

“There is no Black Dog here (здесь нет Черного Пса),” said the doctor, “except what you have on your own back (кроме /того/, который грызет вас изнутри: «на вашей собственной спине»; to have a black dog on one’s back — иметь черного пса на спине — старинное выражение для обозначения тревоги, отчаяния и т.п.). You have been drinking rum (вы пили /слишком много/ рому); you have had a stroke (вас хватил удар: «вы имели = получили» удар), precisely as I told you (точно как я вам говорил); and I have just, very much against my own will (и я только что, очень сильно против моей воли = безо всякой охоты), dragged you head-foremost out of the grave (вытащил вас неосмотрительно/головой вперед (игра слов) из могилы). Now, Mr Bones — ”

“That’s not my name (это не мое имя),” he interrupted (он перебил).

“Much I care (много я забочусь = неважно),” returned the doctor (ответил доктор). “It’s the name of a buccaneer of my acquaintance (это имя одного моего знакомого пирата; acquaintance — знакомство); and I call you by it for the sake of shortness (называю вас им для краткости; for the sake of — ради, во имя), and what I have to say to you is this (что я должен сказать вам, так это /следующее/): one glass of rum won’t kill you (один стакан рому не убьет вас; won’t = will not), but if you take one you’ll take another and another (но если вы выпьете один, вы выпьете еще и еще), and I stake my wig (ручаюсь моим париком; to stake — ставить, держать пари) if you don’t break off short (если не прекратите резко = немедленно /пить/), you’ll die (вы умрете) — do you understand that (вы понимаете это)? — die, and go to your own place (умрете, отправитесь к вашему собственному месту = где вам уготовано место), like the man in the Bible (как человек /отправляется/ = как сказано в Библии). Come, now, make an effort (ну же, попытайтесь: «сделайте усилие»). I’ll help you to your bed for once (я помогу вам /добраться/ до кровати на этот раз; I’ll = I will).”

except [Ik`sept] precisely [prI`saIslI] grave [greIv] acquaintance [q`kweIntqns] Bible [baIbl]

“There is no Black Dog here,” said the doctor, “except what you have on your own back. You have been drinking rum; you have had a stroke, precisely as I told you; and I have just, very much against my own will, dragged you head-foremost out of the grave. Now, Mr Bones — ”

“That’s not my name,” he interrupted.

“Much I care,” returned the doctor. “It’s the name of a buccaneer of my acquaintance; and I call you by it for the sake of shortness, and what I have to say to you is this: one glass of rum won’t kill you, but if you take one you’ll take another and another, and I stake my wig if you don’t break off short, you’ll die — do you understand that? — die, and go to your own place, like the man in the Bible. Come, now, make an effort. I’ll help you to your bed for once.”

Between us (между нами = вместе), with much trouble (с большим трудом), we managed to hoist him upstairs (мы сумели поднять его наверх), and laid him on his bed (уложили его на кровать), where his head fell back on the pillow (где его голова упала на подушку; to fall), as if he were almost fainting (как если бы он был почти без чувств; to faint — падать в обморок).

“Now, mind you (итак, помните),” said the doctor, “I clear my conscience (я очищаю мою совесть = говорю по чистой совести) — the name of rum for you is death (имя рома для вас — смерть = «ром» и «смерть» для вас — одно и то же).”

And with that he went off to see my father (с такими словами он ушел = отправился смотреть моего отца), taking me with him by the arm (беря меня с собой за руку).

“This is nothing (это ничего = пустяки),” he said, as soon as he had closed the door (сказал он, как только закрыл дверь). “I have drawn blood enough to keep him quiet a while (я выпустил крови достаточно, чтобы держать его спокойным некоторое время); he should lie for a week where he is (он должен лежать неделю в кровати: «где он есть») — that is the best thing for him and you (это лучшая вещь = полезно /и/ для него, и для вас); but another stroke would settle him (но другой удар убьет его; to settle — поселить(ся); установить, уладить; разделываться, разбираться; порешить, убить, прикончить).”

trouble [trAbl] fainting [`feIntIN] conscience [`kOnSqns] quiet [`kwaIqt]

Between us, with much trouble, we managed to hoist him upstairs, and laid him on his bed, where his head fell back on the pillow, as if he were almost fainting.

“Now, mind you,” said the doctor, “I clear my conscience — the name of rum for you is death.”

And with that he went off to see my father, taking me with him by the arm.

“This is nothing,” he said, as soon as he had closed the door. “I have drawn blood enough to keep him quiet a while; he should lie for a week where he is — that is the best thing for him and you; but another stroke would settle him.”

Chapter III (глава 3)

The Black Spot (черная метка; spot — пятно, точка)

ABOUT noon I stopped at the captain’s door (около полудня я остановился в двери капитана = вошел к капитану) with some cooling drinks and medicines (с прохладительным питьем и лекарствами). He was lying very much as we had left him (он лежал почти в том же положении, как мы его оставили; much as — подобно тому, как, почти как), only a little higher (только немного повыше; high — высокий), and he seemed both weak and excited (и казался слабым и возбужденным одновременно; both… and… — как, так и…).

“Jim,” he said, “you’re the only one here that’s worth anything (ты единственный /человек/ здесь, который чего-то стоит; to be worth — стоить, заслуживать); and you know I’ve been always good to you (ты знаешь — я всегда был добр к тебе; to be good to — хорошо относиться к). Never a month but I’ve given you a silver fourpenny for yourself (не было /такого/ месяца, чтобы я не дал тебе серебряные четыре пенса; I’ve = I have). And now you see, mate, I’m pretty low (а теперь, видишь, друг, мне очень скверно; pretty — довольно, весьма, изрядно; low — низкий, опустошенный, подавленный, плохой), and deserted by all (и /я/ покинут всеми; to desert — покидать, бросать); and Jim, you’ll bring me one noggin of rum, now, won’t you, matey (Джим, ты принесешь мне кружечку рому, сейчас, не так ли, дружок; noggin — маленькая кружка /0,12–0,14 л/; won’t = will not)?”

“The doctor—” I began (начал я).

cooling [`kHlIN] medicines [`meds(q)nz] excited [Ik`saItId] worth [wq:T]

ABOUT noon I stopped at the captain’s door with some cooling drinks and medicines. He was lying very much as we had left him, only a little higher, and he seemed both weak and excited.

“Jim,” he said, “you’re the only one here that’s worth anything; and you know I’ve been always good to you. Never a month but I’ve given you a silver fourpenny for yourself. And now you see, mate, I’m pretty low, and deserted by all; and Jim, you’ll bring me one noggin of rum, now, won’t you, matey?”

“The doctor—” I began.

But he broke in cursing the doctor (но он прервал /меня/, /начав/ ругать доктора; to break in — прервать /разговор/, вмешаться; to curse — проклинать, бранить), in a feeble voice (слабым голосом), but heartily (но сердито; heartily — сердечно; усердно, сильно).

“Doctors is all swabs (доктора все — бездельники; swab — швабра, щетка),” he said; “and that doctor there, why, what do he know about seafaring men (а этот доктор здесь — ну что он понимает в моряках)? I been in places hot as pitch (я бывал в странах, жарких, словно /кипящая/ смола; place — место, местность, сторона) and mates dropping round with Yellow Jack (и /мои/ приятели падали кругом от Желтого Джека = желтой лихорадки), and the blessed land a-heaving like the sea with earthquakes (а благодатная земля вздымалась, словно море, от землетрясений; blessed — счастливый, благодатный, священный; to heave — колыхать, вздымать, вздуваться; a- — перед глаголом показывает процесс) — what do the doctor know of lands like that (что знает доктор о подобных местах)? — and I lived on rum, I tell you (и я жил /только/ ромом, говорю тебе). It’s been meat and drink, and man and wife, to me (он был для меня и едой, и питьем: «мясом и напитком», и другом, и женой); and if I’m not to have my rum now (и если я не выпью рому сейчас) I’m a poor old hulk on a lee shore (я буду /словно/ жалкий старый корабль /выкинутый/ на подветренный берег; hulk — корпус старого /непригодного для плавания/ корабля, развалина), my blood’ll be on you, Jim, and that Doctor swab (моя кровь будет = падет на тебя, Джим, и этого треклятого доктора; blood’ll = blood will)…”

And he ran on again for a while with curses (и он начал снова некоторое время ругаться; to run on — продолжить; curse — проклятие, ругательство).

cursing [`kq:sIN] swab [swOb] heaving [`hJvIN] earthquakes [`q:TkweIks] shore [SL]

But he broke in cursing the doctor, in a feeble voice, but heartily.

“Doctors is all swabs,” he said; “and that doctor there, why, what do he know about seafaring men? I been in places hot as pitch, and mates dropping round with Yellow Jack, and the blessed land a-heaving like the sea with earthquakes — what do the doctor know of lands like that? — and I lived on rum, I tell you. It’s been meat and drink, and man and wife, to me; and if I’m not to have my rum now I’m a poor old hulk on a lee shore, my blood’ll be on you, Jim, and that Doctor swab…”

And he ran on again for a while with curses.

“Look, Jim, how my fingers fidgets (посмотри, Джим, как мои пальцы дрожат; to fidget — нервничать, ерзать, вертеться),” he continued, in the pleading tone (он продолжил, жалобным тоном; pleading — умоляющий, просящий). “I can’t keep ’em still, not I (я не могу их успокоить; to keep still — не шевелиться; still — тихий, неподвижный, безмолвный; ’em = them). I haven’t had a drop this blessed day (у меня не было ни капли /во рту/ сегодня: «этим благословенным днем»). That doctor’s a fool, I tell you (этот доктор — дурак, ей-богу: «говорю тебе»). If I don’t have a drain o’ rum, Jim (если я не выпью рому, Джим; drain — расход, утечка; порция; o’ rum = of rum), I’Il have the horrors (мне будут мерещиться ужасы; horrors — припадок белой горячки); I seen some on ’em already (я видел кое-какие уже). I seen old Flint in the corner there, behind you (я видел старого Флинта там, в углу, позади тебя); as plain as print, I seen him (/он был/ словно живой, я видел его; plain — ясный, очевидный; print — оттиск, след, копия); and if I get the horrors (а когда я вижу ужасы), I’m a man that has lived rough (я /становлюсь/ человеком грубым: «который жил грубо = много претерпел, огрубел»; rough — грубый, жесткий, дикий), and I’ll raise Cain (и начинаю буянить; to raise Cain — «поднять Каина» — поднять шум, устроить скандал). Your doctor himself said one glass wouldn’t hurt me (твой доктор сам сказал, /что/ один стакан не повредит мне). I’ll give you a golden guinea for a noggin, Jim (я дам тебе золотую гинею за кружечку, Джим).”

He was growing more and more excited (он становился все больше и больше взволнованным; to grow — расти, усиливаться, становиться), and this alarmed me for my father (это встревожило меня = я испугался за отца), who was very low that day (который чувствовал себя очень плохо в тот день), and needed quiet (и нуждался в покое); besides, I was reassured by the doctor (кроме того, я был успокоен /словами/ доктора = слова доктора внушили мне уверенность/смелость; to reassure — уверять, убеждать; успокаивать; утешать; sure — уверенный), and rather offended by the offer of a bribe’s words (и весьма обижен предложением взятки; bribe — взятка, подкуп; words — слова, речь, обещания), now quoted to me (сделанным мне; to quote — сделать предложение, назначить цену).

fidgets [`fIGIts] pleading [`plJdIN] horrors [`hOrqz] rough [rAf] guinea [`gInI] alarmed [q`lRmd] reassured [rJq`Suqd] quoted [`kwqutId]

“Look, Jim, how my fingers fidgets,” he continued, in the pleading tone. “I can’t keep ’em still, not I. I haven’t had a drop this blessed day. That doctor’s a fool, I tell you. If I don’t have a drain o’ rum, Jim, I’Il have the horrors; I seen some on ’em already. I seen old Flint in the corner there, behind you; as plain as print, I seen him; and if I get the horrors, I’m a man that has lived rough, and I’ll raise Cain. Your doctor himself said one glass wouldn’t hurt me. I’ll give you a golden guinea for a noggin, Jim.”

He was growing more and more excited, and this alarmed me for my father, who was very low that day, and needed quiet; besides, I was reassured by the doctor, and rather offended by the offer of a bribe’s words, now quoted to me.

“I want none of your money (мне не нужны ваши деньги),” said I, “but what you owe my father (кроме /того/, что вы задолжали моему отцу; to owe — быть обязанным, задолжать). I’ll get you one glass, and no more (я принесу вам один стакан, и не более; to get — доставать, приносить, получить).”

When I brought it to him (когда я принес стакан ему), he seized it greedily, and drank it out (он схватил его жадно и выпил до дна).

“Ay, ay (есть = хорошо; ay — да),” said he, “that’s some better, sure enough (/мне сразу/ стало лучше, без сомнения). And now, matey, did that doctor say (а теперь, /послушай/, дружок, доктор сказал) how long I was to lie here in this old berth (сколько: «как долго» я должен лежать здесь, на этой старой койке)?”

“A week at least (неделю, по крайней мере),” said I.

owe [qu] seized [sJzd] berth [bq:T]

“I want none of your money,” said I, “but what you owe my father. I’ll get you one glass, and no more.”

When I brought it to him, he seized it greedily, and drank it out.

“Ay, ay,” said he, “that’s some better, sure enough. And now, matey, did that doctor say how long I was to lie here in this old berth?”

“A week at least,” said I.

“Thunder (черт возьми: «гром»)!” he cried. “A week (неделя)! I can’t do that: they’d have the black spot on me by then (я не могу этого сделать = позволить себе: они успеют прислать мне черную метку; by then — к тому времени). The lubbers is going about get the wind of me this blessed moment (эти салаги собираются перехитрить меня в эту самую /благословенную/ минуту; lubber — неопытный, неловкий моряк; to go about — начинать, приступать, собираться; to get the wind of — иметь преимущество перед /кем-то/); lubbers as couldn’t keep what they got (салаги, которые не смогли сберечь, что у них было = свое добро), and want to nail what is another’s (и хотят прикарманить чужое; to nail — прибить; забрать, схватить; nail — гвоздь). Is that seamanly behaviour, now, I want to know (разве это матросское поведение, а, хотел бы я знать)? But I’m saving soul (но я — бережливый человек; soul — душа; человек). I never wasted good money of mine (я никогда не сорил деньгами: «не тратил хорошие /большие/ деньги мои»), nor lost neither (и не лишился /своих денег/; to lose — терять, утрачивать); and I’ll trick ’em again (и я проведу их снова). I’m not afraid on ’em (я не боюсь их). I’ll shake out another reef, matey, and daddle ’em again (я разверну еще один риф = удеру отсюда на всех парусах, дружок, и одурачу их вновь; to shake out a reef — развернуть риф = паруса; reef — риф /ряд прикрепленных к парусу завязок для уменьшения площади паруса/).”

thunder [`TAndq] lubbers [`lAbqz] behaviour [bI`heIvIq] soul [squl]

“Thunder!” he cried. “A week! I can’t do that: they’d have the black spot on me by then. The lubbers is going about get the wind of me this blessed moment; lubbers as couldn’t keep what they got, and want to nail what is another’s. Is that seamanly behaviour, now, I want to know? But I’m saving soul. I never wasted good money of mine, nor lost neither; and I’ll trick ’em again. I’m not afraid on ’em. I’ll shake out another reef, matey, and daddle ’em again.”

As he was thus speaking (так говоря; thus — так, таким образом), he had risen from bed with great difficulty (он поднялся с кровати с большим трудом; to rise — вставать, подниматься; difficulty — трудность, помеха, сложность), holding to my shoulder with a grip (держась за мое плечо /такой/ хваткой) that almost made me cry out (которая почти заставила меня вскрикнуть), and moving his legs like so much dead weight (двигая ноги, словно /они были/ очень тяжелыми; dead weight — «мертвый вес» = тяжесть, бремя, балласт). His words, spirited as they were in meaning (его слова, энергичные в /своем/ значении), contrasted sadly with the weakness of the voice (контрастировали печально = совсем не соответствовали слабости голоса) in which they were uttered (которым они были произнесены). He paused when he had got into a sitting position on the edge (он остановился = замолчал, когда = после того как сел на краю /кровати/; sitting position — положение сидя).

“That doctor’s done me (этот доктор угробил меня: «сделал меня»),” he murmured (он пробормотал). “My ears is singing (мои уши = у меня в ушах /так и/ поет). Lay me back (наклони меня назад).”

Before I could do much to help him (прежде чем я мог сделать /хоть/ что-то, чтобы помочь ему; much — много, почти, близко) he had fallen back again to his former place (он упал назад снова на свое прежнее место), where he lay for a while silent (где лежал некоторое место молча).

“Jim,” he said, at length (он сказал, наконец), “you saw that seafaring man today (ты видел того моряка сегодня)?”

thus [DAs] weight [weIt] spirited [`spIrItId] uttered [`Atqd] edge [eG] length [leNT]

As he was thus speaking, he had risen from bed with great difficulty, holding to my shoulder with a grip that almost made me cry out, and moving his legs like so much dead weight. His words, spirited as they were in meaning, contrasted sadly with the weakness of the voice in which they were uttered. He paused when he had got into a sitting position on the edge.

“That doctor’s done me,” he murmured. “My ears is singing. Lay me back.”

Before I could do much to help him he had fallen back again to his former place, where he lay for a while silent.

“Jim,” he said, at length, “you saw that seafaring man today?”

“Black Dog (Черного Пса)?” I asked.

“Ah! Black Dog (а, /что там/ Черный Пес),” says he. “He’s a bad ’un (он плохой человек; ’un = one); but there’s worse that put him on (но хуже /те/, которые послали его; to put on — надеть; побудить, напускать). Now, if I can’t get away nohow (итак, если я не смогу никак убраться /отсюда/), and they tip me the black spot (и они пришлют мне черную метку), mind you (знай; to mind — помнить, остерегаться, возражать), it’s my old sea-chest they’re after (мой старый морской сундук — /то/, за чем они охотятся; to be after — преследовать /что-либо/, стараться получить /что-то/); you get on a horse (садись на коня) — you can, can’t you (ты умеешь /ездить верхом/, не так ли)? Well, there you get on a horse, and go to (итак, садись на коня и скачи) — well, yes, I will! — to this eternal doctor swab (к этому вечному чистюле доктору; swab — швабра, щетка; ругательство (изначально означало юнгу, драящего палубу), обозначает человека, ведущего себя как низший чин, не по-мужски, заискивающего, и т. д.), and tell him to pipe all hands magistrates and such (и скажи ему, чтобы свистал всех: «все руки» /наверх/ — судей и тому подобное) — and he’ll lay ’em aboard at the ‘Admiral Benbow’ (и он подойдет к ним вплотную = накроет их на борту «Адмирала Бенбоу») — all old Flint’s crew (весь экипаж старого Флинта), man and boy (всех до одного: «мужчину и мальчика»), all on ’em that’s left (всех, кто остался /в живых/). I was first mate (я был первым помощником /капитана/ = штурманом), I was, old Flint’s first mate and I’m the on’y one as knows the place (первым помощником старого Флинта, и я единственный, кто знает /то/ место). He gave it me at Savannah (он открыл его мне в Саванне), when he lay a-dying (когда лежал умирающим), like as if I was to now, you see (как я теперь, понимаешь). But you won’t peach unless they get the black spot on me (но ты не выдашь /этого/, пока они не пришлют черную метку мне; won’t = will not; unless — пока не, если не), or unless you see that Black Dog again (ил пока не увидишь Черного Пса снова), or a seafaring man with one leg, Jim (или моряка с одной ногой, Джим) — him above all (его /опасайся/ больше всего).”

horse [hLs] eternal [I`tq:nl] magistrates [`mxGIstreIts] crew [krH] above [q`bAv]

“Black Dog?” I asked.

“Ah! Black Dog,” says he. “He’s a bad ’un; but there’s worse that put him on. Now, if I can’t get away nohow, and they tip me the black spot, mind you, it’s my old sea-chest they’re after; you get on a horse — you can, can’t you? Well, there you get on a horse, and go to — well, yes, I will! — to this eternal doctor swab, and tell him to pipe all hands magistrates and such — and he’ll lay ’em aboard at the ‘Admiral Benbow’ — all old Flint’s crew, man and boy, all on ’em that’s left. I was first mate, I was, old Flint’s first mate and I’m the on’y one as knows the place. He gave it me at Savannah, when he lay a-dying, like as if I was to now, you see. But you won’t peach unless they get the black spot on me, or unless you see that Black Dog again, or a seafaring man with one leg, Jim — him above all.”

“But what is the black spot, Captain (но что такое черная метка, капитан)?” I asked.

“That’s a summons, mate (это вызов /повестка/, приятель). I’ll tell you if they get that (я скажу тебе, если они пришлют ее). But you keep your weather-eye open, Jim (но ты гляди в оба, Джим; weather-eye — бдительность, настороженность; weather — погода, пора; eye — глаз), and I’ll share with you equals, upon my honour (и я разделю с тобой /все/ пополам, честное слово; to share with — делиться с; equal — равный, одинаковый; ровня; honour — честь, благородство).”

He wandered a little longer (он бредил немного /больше/ = стал заговариваться; to wander — бродить, блуждать; бредить), his voice growing weaker (его голос становился слабее); but soon after I had given him his medicine (но вскоре после того, как я дал ему лекарство), which he took like a child, with the remark (которое он принял, как ребенок, с замечанием = он заметил):

“If ever a seaman wanted drugs, it’s me (если когда-либо моряк нуждался в лекарствах, /так/ это я).”

summons [`sAmqnz] weather-eye [wqDq(r)`aI] honour [`Onq] wandered [`wOndqd]

“But what is the black spot, Captain?” I asked.

“That’s a summons, mate. I’ll tell you if they get that. But you keep your weather-eye open, Jim, and I’ll share with you equals, upon my honour.”

He wandered a little longer, his voice growing weaker; but soon after I had given him his medicine, which he took like a child, with the remark:

“If ever a seaman wanted drugs, it’s me.”

He fell at last into a heavy, swoon-like sleep (он впал, наконец, в тяжелый, подобный обмороку сон), in which I left him (в котором я оставил его).

What I should have done had all gone well I do not know (что бы я сделал, случись все хорошо, я не знаю). Probably I should have told the whole story to the doctor (возможно, мне следовало бы рассказать всю историю доктору); for I was in mortal fear (так как я был в смертельном страхе) lest the captain should repent of his confessions and make an end of me (что капитан мог раскаяться в своем признании и прикончить меня; lest — что, как бы не). But as things fell out (но так обстоятельства сложились; to fall out — выпадать, случаться), my poor father died quite suddenly that evening (/что/ мой бедный отец скончался совершенно неожиданно в тот вечер), which put all other matters on one side (что отодвинуло все другие дела на задний план: «на одну сторону /вбок/»). Cur natural distress (глубокое горе; cur — грубый, трусливый; natural — естественный, природный), the visits of the neighbours (посещения соседей), the arranging of the funeral (организация похорон; to arrange — устраивать, приводить в порядок, подготавливать), and all the work of the inn to be carried on in the meanwhile (и вся работа в трактире, которая должна была быть сделана тем временем), kept me so busy (держали меня таким занятым = так поглотили меня) that I had scarcely time to think of the captain (что у меня едва было время подумать о капитане), far less to be afraid of him (не говоря /уже/ о том, чтобы бояться его).

repent [rI`pent] confessions [kqn`feSnz] neighbours [`neIbqz] funeral [`fjHnqrql]

He fell at last into a heavy, swoon-like sleep, in which I left him.

What I should have done had all gone well I do not know. Probably I should have told the whole story to the doctor; for I was in mortal fear lest the captain should repent of his confessions and make an end of me. But as things fell out, my poor father died quite suddenly that evening, which put all other matters on one side. Cur natural distress, the visits of the neighbours, the arranging of the funeral, and all the work of the inn to be carried on in the meanwhile, kept me so busy that I had scarcely time to think of the captain, far less to be afraid of him.

He got downstairs next morning, to be sure (он спустился вниз следующим утром, конечно), and had his meals as usual (и ел как обычно; meal — еда, пища), though he ate little (хотя он ел мало), and had more, I am afraid, than his usual supply of rum (и, боюсь, /выпил/ больше, чем обычно, рому; supply — обеспечение, запас), for he helped himself out of the bar (так как помогал себе = угощался у стойки), scowling and blowing through his nose (хмурясь и фыркая через нос; to scowl — хмуриться, смотреть сердито), and no one dared to cross him (и никто не смел перечить ему; to cross — пересекать, противодействовать). On the night before the funeral he was as drunk as ever (вечером перед = накануне похорон он был пьян, как всегда); and it was shocking, in that house of mourning (и было отвратительно, в том доме скорби = в нашем печальном доме), to hear him singing away at his ugly old sea-song (слышать, как он распевал свою безобразную морскую песню; to sing away — петь без перерыва); but, weak as he was, we were all in the fear of death for him (но, хотя он был /очень/ слабым, мы все до смерти боялись его), and the doctor was suddenly taken up with a case many miles away (а доктор был внезапно отнят вызовом: «случаем/обстоятельством» = вызван к больному за много миль от нас; to take up — поднимать, поглощать; заниматься; удалять), and was never near the house after my father’s death (и был никогда = ни разу рядом с нашим домом после смерти моего отца).

supply [sq`plaI] scowling [`skaulIN] mourning [`mLnIN] death [deT]

He got downstairs next morning, to be sure, and had his meals as usual, though he ate little, and had more, I am afraid, than his usual supply of rum, for he helped himself out of the bar, scowling and blowing through his nose, and no one dared to cross him. On the night before the funeral he was as drunk as ever; and it was shocking, in that house of mourning, to hear him singing away at his ugly old sea-song; but, weak as he was, we were all in the fear of death for him, and the doctor was suddenly taken up with a case many miles away, and was never near the house after my father’s death.

I have said the captain was weak (я сказал, /что/ капитан был слаб); and indeed he seemed rather to grow weaker than regain his strength (и действительно, он, казалось, скорее становился слабее, чем восстанавливал силы; rather than — скорее… чем…, вместо; to regain — получать обратно, восстанавливать, возвращать). He clambered up and downstairs (он карабкался /с трудом/ вверх и вниз /по лестнице/; to clamber — карабкаться, взбираться), and went from the parlour to the bar and back again (и шел из комнаты к стойке и обратно), and sometimes put his nose out of doors to smell the sea (иногда высовывал нос за дверь подышать морем; out of doors — снаружи, на открытом воздухе; to smell — чуять запах, нюхать), holding on to the walls as he went for support (держась за стену во время ходьбы для поддержки; support — поддержка, опора, помощь), and breathing hard and fast like a man on a steep mountain (и дыша тяжело и часто, как человек /взбирающийся/ на крутую гору).

He never particularly addressed me (он /больше/ никогда не обращался именно/отдельно ко мне; particularly — индивидуально, лично; в отдельности), and it is my belief he had as good as forgotten his confidences (и это мое мнение = думаю, /что/ он фактически забыл свою откровенность; as good as — все равно что, почти, в сущности); but his temper was more flighty (но его нрав стал еще более раздражительнее; flighty — непостоянный, капризный, нервный; flight — полет), and, allowing for his bodily weakness, more violent than ever (и, учитывая его физическую слабость, более яростным, чем когда-либо). He had an alarming way now when he was drunk of drawing his cutlass (у него теперь была тревожная привычка — когда он был пьян, вытаскивал свой кортик; way — путь; обычай, привычка) and laying it bare before him on the table (и клал его, обнаженный = вытащенный из ножен перед собой на стол). But, with all that, he minded people less (но, при всем этом, он меньше обращал внимания на людей), and seemed shut up in his own thoughts and rather wandering (и казался погруженным в свои мысли и довольно рассеянным; to shut up — закрыть, заколотить, запереть; wandering — блуждающий, рассеянный, беспокойный).

strength [streNT] breathing [`brJDIN] mountain [`mauntIn] flighty [`flaItlI]

I have said the captain was weak; and indeed he seemed rather to grow weaker than regain his strength. He clambered up and downstairs, and went from the parlour to the bar and back again, and sometimes put his nose out of doors to smell the sea, holding on to the walls as he went for support, and breathing hard and fast like a man on a steep mountain.

He never particularly addressed me, and it is my belief he had as good as forgotten his confidences; but his temper was more flighty, and, allowing for his bodily weakness, more violent than ever. He had an alarming way now when he was drunk of drawing his cutlass and laying it bare before him on the table. But, with all that, he minded people less, and seemed shut up in his own thoughts and rather wandering.

Once, for instance (однажды, например), to our extreme wonder (к нашему крайнему удивлению), he piped up to a different air (он загорланил другую песню; to pipe up — запеть, заговорить /особ. высоким голосом/; air — воздух; мелодия, песня), a kind of country love-song (что-то вроде деревенской любовной песни; kind — вид, сорт), that he must have learned in his youth (которую он, должно быть, выучил в своей молодости) before he had begun to follow the sea (прежде чем стал моряком: «начал следовать морю»; to begin).

So things passed until (так дела проходили до тех пор, пока), the day after the funeral (на /следующий/ день после похорон), and about three o’clock of a bitter, foggy, frosty afternoon (около трех часов унылого, туманного, морозного дня), I was standing at the door for a moment (я стоял в дверях = вышел на порог на минутку) full of sad thoughts about my father (полный печальных мыслей о моем отце), when I saw someone drawing slowly near along the road (когда увидел, как кто-то брел медленно недалеко по дороге: «вдоль дороги»).

He was plainly blind (он был, очевидно, слеп), for he tapped before him with a stick (так как постукивал перед собой палкой /тростью/), and wore a great green shade over his eyes and nose (и носил большой зеленый козырек над глазами и носом = надвинутый на глаза и нос; to wear — носить, надевать; shade — тень, полумрак; абажур, колпак); and he was hunched, as if with age or weakness (он был сгорбленным, /словно/ старостью или болезнью; weakness — слабость, хилость, недостаток), and wore a huge old tattered sea-cloak with a hood (носил огромный старый изодранный морской плащ с капюшоном), that made him appeal positively deformed (который делал его несомненно уродливым; to appeal — обращаться, взывать, привлекать, манить; производить впечатление). I never saw in my life a more dreadful looking figure (я никогда не видел в своей жизни более ужасно выглядящей личности; dread — ужас, благоговейный страх). He stopped a little from the inn (он остановился невдалеке от трактира), and, raising his voice in an odd sing-song (и, повышая голос в странной распевной манере; sing-song — монотонное чтение нараспев, однообразный тон), addressed the air in front of him (обратился в пустое пространство: «в воздух» перед собой): —

wonder [`wAndq] youth [juT] appeal [q`pJl] deformed [dI`fLmd] dreadful [`dredf(q)l]

Once, for instance, to our extreme wonder, he piped up to a different air, a kind of country love-song, that he must have learned in his youth before he had begun to follow the sea.

So things passed until, the day after the funeral, and about three o’clock of a bitter, foggy, frosty afternoon, I was standing at the door for a moment full of sad thoughts about my father, when I saw someone drawing slowly near along the road.

He was plainly blind, for he tapped before him with a stick, and wore a great green shade over his eyes and nose; and he was hunched, as if with age or weakness, and wore a huge old tattered sea-cloak with a hood, that made him appeal positively deformed. I never saw in my life a more dreadful looking figure. He stopped a little from the inn, and, raising his voice in an odd sing-song, addressed the air in front of him: —

“Will any kind friend inform a poor blind man (не сообщит ли какой-нибудь добрый друг бедному слепому человеку), who has lost the precious sight of his eyes in the gracious defence of his native country, England (который потерял драгоценное зрение в храброй обороне своей родины, Англии; gracious — милосердный, добрый, великодушный), and God bless King George (и /да/ благословит Бог короля Георга)! — where or in what part of this country he may now be (где или в какой части этой страны он может сейчас находится)?”

“You are at the ‘Admiral Benbow’ (вы находитесь возле /трактира/ «Адмирал Бенбоу»), Black Hill Cove, my good man (в бухте Черного Холма, мой добрый человек),” said I.

“I hear a voice (я слышу голос),” said he — “a young voice (молодой голос). Will you give me your hand, my kind, young friend, and lead me in (вы дадите мне руку, мой добрый юный друг, и проведете меня внутрь /дома/)?”

blind [blaInd] precious [`preSqs] gracious [`greISqs] country [`kAntrI]

“Will any kind friend inform a poor blind man, who has lost the precious sight of his eyes in the gracious defence of his native country, England, and God bless King George! — where or in what part of this country he may now be?”

“You are at the ‘Admiral Benbow,’ Black Hill Cove, my good man,” said I.

“I hear a voice,” said he — “a young voice. Will you give me your hand, my kind, young friend, and lead me in?”

I held out my hand (я протянул свою руку), and the horrible, soft-spoken, eyeless creature (и ужасное, с вкрадчивым голосом, безглазое существо; soft-spoken — мягкий, тихий, учтивый) gripped it in a moment like a vice (схватило ее тотчас, точно клещами; vice — клещи, тиски). I was so much startled that I struggled to withdraw (я был так напуган, что попытался вырваться; to struggle — бороться, стараться; to withdraw — отдернуть /руку/, удаляться); but the blind man pulled me close up to him with a single action of his arm (но слепой притянул меня близко к себе единственным действием = одним движением руки).

“Now, boy (теперь, мальчик),” he said, “take me in to the captain (веди меня к капитану).”

“Sir (сэр),” said I, “upon my word I dare not (честное слово, я не смею)…”

“Oh,” he sneered (он усмехнулся), “that’s it (вот как)! Take me in straight (веди меня немедленно; straight — прямо, точно, сразу), or I’ll break your arm (или я сломаю тебе руку).”

сreature [`krJCq] vice [vaIs] withdraw [wID`drL] straight [streIt]

I held out my hand, and the horrible, soft-spoken, eyeless creature gripped it in a moment like a vice. I was so much startled that I struggled to withdraw; but the blind man pulled me close up to him with a single action of his arm.

“Now, boy,” he said, “take me in to the captain.”

“Sir,” said I, “upon my word I dare not.”

“Oh,” he sneered, “that’s it! Take me in straight, or I’ll break your arm.”

And he gave it, as he spoke, a wrench that made me cry out (и он, говоря это, /так/ повернул мою руку: «дал скручивание», что /это/ заставило меня вскрикнуть).

“Sir,” said I, “it is for yourself I mean (это /опасно/ для вас, я имею в виду). The captain is not what he used to be (капитан /теперь/ не тот, которым он был раньше). He sits with a drawn cutlass (он сидит с обнаженным кортиком). Another gentleman (один джентльмен) —”

“Come, now, march (живо, марш),” interrupted he (перебил он); and I never heard a voice so cruel, and cold, and ugly as that blind man’s (и я никогда не слыхал такого жестокого, холодного и противного голоса, как у этого слепого). It cowed me more than the pain (он напугал меня больше, чем боль); and I began to obey him at once (и я начал подчиняться ему сразу же), walking straight in at the door and towards the parlour (входя прямиком в дверь и /направляясь/ к залу; towards — по направлению, к, на), where our sick old buccaneer was sitting, dazed with rum (где наш больной старый пират сидел, одурманенный ромом; to daze — изумлять, поражать, ошеломлять). The blind man clung close to me (слепой прицепился ко мне; to cling — прилипнуть, прицепиться), holding me in one iron fist (держа меня в одном железном кулаке = стальными пальцами), and leaning almost more of his weight on me than I could carry (и навалясь почти большим своим весом на меня, чем я мог вынести = навалясь так, что я еле держался на ногах; to lean — прислоняться, опираться; to carry — нести, выдержать).

“Lead me straight up to him (веди меня прямо к нему), and when I’m in view (и когда я /буду/ в пределах видимости = когда он меня увидит), cry out, ‘Here’s a friend for you, Bill (крикни: «Вот друг ваш, Билл»).’ If you don’t, I’ll do this (если не крикнешь, я сделаю это);”

wrench [renC] buccaneer [bAkq`nIq] weight [weIt] view [vjH]

And he gave it, as he spoke, a wrench that made me cry out.

“Sir,” said I, “it is for yourself I mean. The captain is not what he used to be. He sits with a drawn cutlass. Another gentleman —”

“Come, now, march,” interrupted he; and I never heard a voice so cruel, and cold, and ugly as that blind man’s. It cowed me more than the pain; and I began to obey him at once, walking straight in at the door and towards the parlour, where our sick old buccaneer was sitting, dazed with rum. The blind man clung close to me, holding me in one iron fist, and leaning almost more of his weight on me than I could carry.

“Lead me straight up to him, and when I’m in view, cry out, ‘Here’s a friend for you, Bill.’ If you don’t, I’ll do this;”

And with that he gave me a twitch (и при этом он /так/ дернул /руку/; twitch — рывок, дерганье) that I thought would have made me faint (что я подумал, /это/ заставит меня потерять сознание). Between this and that (между этим и тем = при этом), I was so utterly terrified of the blind beggar (я был так крайне = до смерти напуган слепым нищим) that I forgot my terror of the captain (что забыл свой страх перед капитаном), and as I opened the parlour door (и открыв дверь зала), cried out the words he had ordered in a trembling voice (выкрикнул слова, /которые/ он приказал, дрожащим голосом).

The poor captain raised his eyes (бедный капитан поднял глаза), and at one look the rum went out of him (и вмиг: «с одного взгляда» ром покинул его; to go out — выйти, кончиться, испортиться), and left him staring sober (и оставил его глазеющим трезво). The expression of his face was not so much of terror as of mortal sickness (выражение его лица было = на лице отразился не страх, а скорее смертельная болезнь = мука). He made a movement to rise (он сделал движение, чтобы подняться), but I do not believe he had enough force left in his body (но я не верю = видимо, у него не было достаточно сил, оставшихся в теле).

“Now, Bill, sit where you are (нет, Билл, сиди где сидишь),” said the beggar (сказал нищий). “If I can’t see, I can hear a finger stirring (если я не могу видеть = хоть я и не вижу, /зато/ могу слышать, /даже когда/ шевельнешь пальцем; finger — палец; to stir — шевелить(ся); двигать(ся)). Business is business (дело есть дело). Hold out your left hand (протяни свою левую руку). Boy, take his left hand by the wrist (мальчик, возьми его левую руку за запястье), and bring it near to my right (и поднеси к моей правой).”

faint [feInt] utterly [`AtqlI] beggar [`begq] force [fLs] stirring [`stq:rIN] wrist [rIst]

And with that he gave me a twitch that I thought would have made me faint. Between this and that, I was so utterly terrified of the blind beggar that I forgot my terror of the captain, and as I opened the parlour door, cried out the words he had ordered in a trembling voice.

The poor captain raised his eyes, and at one look the rum went out of him, and left him staring sober. The expression of his face was not so much of terror as of mortal sickness. He made a movement to rise, but I do not believe he had enough force left in his body.

“Now, Bill, sit where you are,” said the beggar. “If I can’t see, I can hear a finger stirring. Business is business. Hold out your left hand. Boy, take his left hand by the wrist, and bring it near to my right.”

We both obeyed him to the letter (мы оба подчинились ему в точности: «до буквы»), and I saw him pass something from the hollow of the hand (и я видел, как он передавал что-то из впадины своей руки = ладони) that held his stick into the palm of the captain’s (которая держала палку, в ладонь капитана), which closed upon it instantly (которая сжала это /полученное/ сразу же: «закрылась на этом мгновенно»).

“And now that’s done (теперь это /дело/ сделано),” said the blind man (сказал слепой); and at the words he suddenly left hold of me (при этих словах он внезапно отпустил меня), and, with incredible accuracy and nimbleness (и, с невероятной точностью и проворством; accuracy — правильность, тщательность, верность), skipped out of the parlour and into the road (выскочил из зала на дорогу; to skip — прыгать, убегать, пропускать), where, as I still stood motionless (где, так как я все еще стоял неподвижно), I could hear his stick go tap-tap-tapping into the distance (я мог слышать, как его палка постукивала вдали; to tap — стучать, хлопать, барабанить).

It was some time before either I or the captain seemed to gather our senses (прошло некоторое время, прежде чем я или капитан, казалось, очнулись; to gather — собирать/ся/, набирать, накопить; sense — чувство, сознание, рассудок); but at length, and about at the same moment (наконец, почти одновременно: «в один и тот же миг»), I released his wrist (я отпустил его запястье), which I was still holding (которое я все еще держал), and he drew in his hand and looked sharply into the palm (а он потянул к себе руку и посмотрел внимательно в ладонь).

оbeyed [qu`beId] hollow [`hOlqu] incredible [In`kredqbl] accuracy [`xkjurqsI] palm [pRm]

We both obeyed him to the letter, and I saw him pass something from the hollow of the hand that held his stick into the palm of the captain’s, which closed upon it instantly.

“And now that’s done,” said the blind man; and at the words he suddenly left hold of me, and, with incredible accuracy and nimbleness, skipped out of the parlour and into the road, where, as I still stood motionless, I could hear his stick go tap-tap-tapping into the distance.

It was some time before either I or the captain seemed to gather our senses; but at length, and about at the same moment, I released his wrist, which I was still holding, and he drew in his hand and looked sharply into the palm.

“Ten o’clock (/в/ десять часов)!” he cried. “Six hours (/осталось/ шесть часов). We’ll do them yet (мы покажем им еще);” and he sprang to his feet (и он вскочил на ноги).

Even as he did so (как только он сделал так), he reeled (он пошатнулся), put his hand to his throat, stood swaying for a moment (схватился за горло, постоял, покачиваясь, мгновение), and then, with a peculiar sound (затем, со странным звуком; peculiar — странный, особенный) fell from his whole height face foremost to the floor (упал со своего всего роста лицом = рухнул как подкошенный ничком на пол; foremost — передний, передовой).

I ran to him at once (я кинулся к нему сразу), calling to my mother (зовя мать). But haste was all in vain (но спешка была впустую = было поздно). The captain had been struck dead by thundering apoplexy (капитан был убит ужасным: «громоподобным» ударом). It is a curious thing to understand (это странная вещь чтобы понять = и странное дело), for I had certainly never liked the man (так как мне никогда определенно не нравился этот человек), though of late I had begun to pity him (хотя в последнее время я начал жалеть его), but as soon as I saw that he was dead (но, как только я увидел, что он мертв), I burst into a flood of tears (я залился потоком слез). It was the second death I had known (это была вторая смерть, которую я знал = случилась на моих глазах), and the sorrow of the first was still fresh in my heart (и печаль /от/ первой была еще свежа в моем сердце).

peculiar [pI`kjHlIq] height [haIt] thundering [`TAndqrIN] floor [flL] flood [flAd]

“Ten o’clock!” he cried. “Six hours. We’ll do them yet;” and he sprang to his feet.

Even as he did so, he reeled, put his hand to his throat, stood swaying for a moment, and then, with a peculiar sound fell from his whole height face foremost to the floor.

I ran to him at once, calling to my mother. But haste was all in vain. The captain had been struck dead by thundering apoplexy. It is a curious thing to understand, for I had certainly never liked the man, though of late I had begun to pity him, but as soon as I saw that he was dead, I burst into a flood of tears. It was the second death I had known, and the sorrow of the first was still fresh in my heart.

Chapter IV (глава 4)

The Sea Chest (матросский: «морской» сундук)

I LOST no time, of course (я не терял времени, конечно), in telling my mother all that I knew (рассказав матери все, что я знал; to know), and perhaps should have told her long before (и, наверное, должен был рассказать ей /об этом/ гораздо раньше; long before — задолго до /того/), and we saw ourselves at once in a difficult and dangerous position (и мы увидели себя = очутились сразу в трудном и опасном положении).

Some of the man’s money (часть денег того человека /капитана/) — if he had any (если у него были какие-нибудь /деньги/) — was certainly due to us (несомненно, причиталась нам; due to — причитающийся); but it was not likely that our captain’s shipmates (но было маловероятно, что /морские/ товарищи нашего капитана), above all the two specimens seen by me (прежде всего — два типа, виденных мной), Black Dog and the blind beggar (Черный Пес и слепой нищий), would be inclined to give up their booty in payment of the dead man’s debts (отказались бы отдать свою добычу для уплаты долгов покойного; to be inclined to — быть склонным к; to give up — бросить, оставить, уступить). The captain’s order to mount at once and ride for Doctor Livesey (приказ капитана сесть на лошадь и скакать за доктором Ливси) would have left my mother alone and unprotected (оставил бы мою мать одну и без защиты), which was not to be thought of (о чем нельзя было и думать; to think of — помнить, думать о). Indeed, it seemed impossible for either of us (действительно, это казалось невозможным ни для одного из нас; either of — /ни/ один /из двух/) to remain much longer in the house (оставаться дальше дома): the fall of coals in the kitchen grate (падение углей на кухонную /каминную/ решетку), the very ticking of the clock (само тиканье часов), filled us with alarms (наполняли нас тревогами). The neighbourhood, to our ears, seemed haunted by approaching footsteps (соседство, для наших ушей, казалось = повсюду нам слышались приближающиеся шаги; haunted — населенный /привидениями/, часто посещаемый; footstep — след, шаг, поступь).

dangerous [`deInGqrqs] due [djH] inclined [In`klaInd] debts [dets] haunted [`hLntId]

I LOST no time, of course, in telling my mother all that I knew, and perhaps should have told her long before, and we saw ourselves at once in a difficult and dangerous position.

Some of the man’s money — If he had any — Was certainly due to us; but it was not likely that our captain’s shipmates, above all the two specimens seen by me, Black Dog and the blind beggar, would be inclined to give up their booty in payment of the dead man’s debts. The captain’s order to mount at once and ride for Doctor Livesey would have left my mother alone and unprotected, which was not to be thought of. Indeed, it seemed impossible for either of us to remain much longer in the house: the fall of coals in the kitchen grate, the very ticking of the clock, filled us with alarms. The neighbourhood, to our ears, seemed haunted by approaching footsteps.

And what between the dead body of the captain on the parlour floor (а что между = при мысли о мертвым телом капитана на полу зала), and the thought of that detestable blind beggar hovering near at hand (и при мысли о том омерзительном слепом нищем, вертящемся /где-то/ поблизости; to hover — парить, вертеться, находится поблизости; near at hand — неподалеку, рядом, скоро: «близко возле руки»), and ready to return (и /который был/ готов вернуться), there were moments when, as the saying goes, I jumped in my skin for terror (были моменты, когда, как говорится, волосы мои вставали дыбом: «я прыгал в моей коже от ужаса»; saying — поговорка, изречение). Something must speedily be resolved upon (нужно было быстро что-то решить; to resolve upon — твердо решиться на /что-то/); and it occurred to us at last to go forth together (и нам пришло в голову, наконец, отправиться вместе; to go forth — отправляться в путь) and seek help in the neighbouring hamlet (и просить о помощи в соседней деревушке; to seek — искать). No sooner said than done (сказано — сделано: «не скорее сказано, чем сделано»). Bare-headed as we were (с непокрытыми: «голыми» головами, как мы были), we ran out at once in the gathering evening and the frosty fog (мы выбежали /из дому/ сразу в собирающемся вечере = в сгущающихся сумерках и в морозном тумане).

detestable [dI`testqbl] resolved [rI`zOlvd] neighbouring [`neIbqrIN] hamlet [`hxmlIt]

And what between the dead body of the captain on the parlour floor, and the thought of that detestable blind beggar hovering near at hand, and ready to return, there were moments when, as the saying goes, I jumped in my skin for terror. Something must speedily be resolved upon; and it occurred to us at last to go forth together and seek help in the neighbouring hamlet. No sooner said than done. Bare-headed as we were, we ran out at once in the gathering evening and the frosty fog.

The hamlet lay not many hundred yards away though out of view (деревушка лежала в нескольких сотнях ярдов, хотя /и/ вне поля зрения), on the other side of the next cove (на другом = противоположном берегу соседней бухты); and what greatly encouraged me (и что очень ободрило меня), it was in an opposite direction from that (/так это то, что/ она находилась в противоположном направлении от того) whence the blind man had made his appearance (откуда слепой сделал свое появление = пришел), and whither he had presumably returned (и куда он, вероятно, вернулся; to presume — предполагать). We were not many minutes on the road (мы не были много минут на дороге = мы шли недолго), though we sometimes stopped to lay hold of each other and hearken (хотя иногда останавливались, чтобы взяться за руки и прислушаться; to lay hold of — схватывать, схватиться; each other — друг друга; to hearken — слушать, прислушиваться). But there was no unusual sound (но там не было /слышно/ необычных звуков) — nothing but the low wash of the ripple (ничего, кроме тихого прибоя; wash — прибой, волна, мелководье; ripple — зыбь, рябь, журчание) and the croaking of the inmates of the wood (и карканья обитателей леса; to croak — каркать, ворчать, хрипеть; inmate — жилец, обитатель).

encouraged [In`kArIGd] appearance [q`pIqrqns] whither [`wIDq] hearken [`hRkqn]

The hamlet lay not many hundred yards away though out of view, on the other side of the next cove; and what greatly encouraged me, it was in an opposite direction from that whence the blind man had made his appearance, and whither he had presumably returned. We were not many minutes on the road, though we sometimes stopped to lay hold of each other and hearken. But there was no unusual sound — nothing but the low wash of the ripple and the croaking of the inmates of the wood.

It was already candle-light (было уже свечное освещение = уже зажгли свечи) when we reached the hamlet (когда мы достигли деревушки), and I shall never forget how much I was cheered to see the yellow shine in doors and windows (и я никогда не забуду, как сильно был рад видеть желтый свет в дверях и окнах; to cheer — приветствовать, ободрять, радовать); but that was the best of the help we were likely to get in that quarter for (но это и было всей помощью, на которую мы могли рассчитывать в этом месте; to get — получить, взять, достичь; quarter — четверть; квартал; местность, сторона) — you would have thought men would have been ashamed of themselves (можно было подумать, /что все/ мужчины должны были стыдиться себя; to be ashamed of — стыдиться) — no soul would consent to return with us to the “Admiral Benbow” (ни одна душа не согласилась вернуться с нами в «Адмирал Бенбоу»; to consent — дать согласие, разрешить, уступить).

The more we told of our troubles (чем больше мы рассказывали о наших волнениях), the more — man, woman, and child (тем больше /все/ — мужчины, женщины и дети) — they clung to the shelter of their houses (льнули к своим углам; to cling to — прилегать, прильнуть; shelter — приют, кров, убежище). The name of Captain Flint (имя капитана Флинта), though it was strange to me (хотя оно было неизвестно мне), was well enough known to some there (было довольно хорошо известно многим там), and carried a great weight of terror (и приводило их в ужас; to carry weight — иметь вес, влияние). Some of the men who had been to field-work on the far side of the “Admiral Benbow” (некоторые /из мужчин/, которые работали в поле вдалеке от «Адмирала Бенбоу»; far side — противоположная сторона, дальняя сторона) remembered, besides, to have seen several strangers on the road (вспомнили, помимо всего прочего, что видели несколько незнакомцев на дороге), and, taking them to be smugglers (и, принимая их за контрабандистов), to have bolted away (поспешили /домой/; to bolt — нестись стрелой, удирать) and one at least had seen a little lugger in what we called Kitt’s Hole (и один /из них/, по крайней мере, видел люггер в /бухте/, которую мы называем Киттова Дыра; lugger — люггер /парусное судно с двумя или тремя мачтами, названо так из-за способа, которым подвешены паруса/). For that matter (в связи с этим), anyone who was a comrade of that captain’s (/упоминания о/ любом, кто был приятелем того капитана) was enough to frighten them to death (было достаточно, чтобы напугать их до смерти). And the short and the long of the matter was (в общем; the long and the short — самая суть, основное: «долгое и краткое дела/материи»), that while we could get several (в то время как мы могли взять = нашлось несколько /человек/) who were willing enough to ride to Dr Livesey’s which lay in another direction (которые хотели = соглашались вполне поехать к /дому/ доктора Ливси, лежавшему в другой стороне), not one would help us to defend the inn (ни один не захотел помочь нам защитить трактир).

shine [SaIn] quarter [`kwLtq] troubles [`trAblz] smuggler [`smAglq] comrade [`kOmreId]

It was already candle-light when we reached the hamlet, and I shall never forget how much I was cheered to see the yellow shine in doors and windows; but that was the best of the help we were likely to get in that quarter for — you would have thought men would have been ashamed of themselves — no soul would consent to return with us to the “Admiral Benbow.”

The more we told of our troubles, the more — man, woman, and child — they clung to the shelter of their houses. The name of Captain Flint, though it was strange to me, was well enough known to some there, and carried a great weight of terror. Some of the men who had been to field-work on the far side of the “Admiral Benbow” remembered, besides, to have seen several strangers on the road, and, taking them to be smugglers, to have bolted away and one at least had seen a little lugger in what we called Kitt’s Hole. For that matter, anyone who was a comrade of that captain’s was enough to frighten them to death. And the short and the long of the matter was, that while we could get several who were willing enough to ride to Dr Livesey’s which lay in another direction, not one would help us to defend the inn.

They say cowardice is infectious (говорят, трусость заразительна; coward — трус); but then argument is, on the other hand, a great emboldener (но ведь довод/аргумент/спор, с другой стороны, придает силы: «великий поддерживатель»; to embolden — подбодрять, давать смелость; bold — отважный, смелый); and so when each had said his say (поэтому когда каждый сказал, что думает = все отказались идти; to say say — высказывать все, что думаешь), my mother made them a speech (моя мать выступила: «сделала им речь»). She would not, she declared, lose money (она не будет = не собирается, заявила, терять деньги) that belonged to her fatherless boy (которые принадлежат ее осиротевшему мальчику); “if none of the rest of you dare (если никто из вас не смеет /идти/; rest — остальные, прочие; to dare — отваживаться, рисковать),” she said, “Jim and I dare (Джим и я рискнем /вернуться/). Back we will go (назад мы пойдем), the way we came (дорогой, которой пришли), and small thanks to you big, hulking, chicken-hearted men (и мало чести вам: «маленькое спасибо», большим, широкоплечим, трусливым: «с сердцем цыпленка» мужчинам; hulking — огромный, неуклюжий; hulk — большое неповоротливое судно). We’ll have that chest open (мы откроем этот сундук), if we die for it (/даже/ если умрем из-за него). And I’ll thank you for that bag, Mrs Crossley (благодарю вас за эту сумку, миссис Кроссли), to bring back our lawful money in (чтобы положить в нее наши законные деньги; to bring back — вернуть, восстановить).”

cowardice [`kauqdIs] declared [dI`kleqd] hulking [`hAlkIN] lawful [`lLful]

They say cowardice is infectious; but then argument is, on the other hand, a great emboldener; and so when each had said his say, my mother made them a speech. She would not, she declared, lose money that belonged to her fatherless boy; “if none of the rest of you dare,” she said, “Jim and I dare. Back we will go, the way we came, and small thanks to you big, hulking, chicken-hearted men. We’ll have that chest open, if we die for it. And I’ll thank you for that bag, Mrs Crossley, to bring back our lawful money in.”

Of course, I said I would go with my mother (конечно, я сказал, что пойду с матерью); and of course they all cried out at our foolhardiness (и конечно, они все закричали о нашей безрассудной храбрости; foolhardy — необдуманно смелый, безрассудно храбрый; авантюрный); but even then not a man would go along with us (но даже тогда ни один человек /не согласился/ сопровождать нас; to go along — сопровождать). All they would do was to give me a loaded pistol (все что они сделали — дали мне заряженный пистолет), lest we were attacked (на случай нападения на нас; lest — как бы не); and to promise to have horses ready saddled (и пообещали держать наготове оседланных лошадей), in case we were pursued on our return (на тот случай, если нас будут преследовать на нашем обратном пути); while one lad was to ride forward to the doctor’s (в то время как один парень должен был поскакать к доктору; forward — вперед, дальше) in search of armed assistance (в поисках вооруженной помощи; assistance — содействие, подмога, поддержка).

foolhardiness [`fHl,hRdInIs] pursued [pq`sjHqd] search [sq:C] assistance [q`sIstqns]

Of course, I said I would go with my mother; and of course they all cried out at our foolhardiness; but even then not a man would go along with us. All they would do was to give me a loaded pistol, lest we were attacked; and to promise to have horses ready saddled, in case we were pursued on our return; while one lad was to ride forward to the doctor’s in search of armed assistance.

My heart was beating finely (мое сердце колотилось бешено; finely — хорошо, превосходно; зд. изрядно, как следует) when we two set forth in the cold night upon this dangerous venture (когда мы вдвоем отправились холодной ночью в это опасное приключение; venture — авантюра, рискованное предприятие, опасная затея). A full moon was beginning to rise (полная луна начинала подниматься = всходила) and peered redly through the upper edges of the fog (и краснела через верхние края тумана = над горизонтом; to peer — выглядывать, показаться; redly — красновато), and this increased our haste (и это ускоряло нашу спешку), for it was plain (так как было ясно; plain — плоский; очевидный), before we came forth again (прежде чем мы двинемся назад; to come forth — выдвигаться, показываться), that all would be as bright as day (что все = кругом будет светло, как днем), and our departure exposed to the eyes of any watchers (и наше отправление будет открыто для глаз любого наблюдателя; departure — отправление, отъезд, уход; to expose — выставлять, раскрывать). We slipped along the hedges (мы проскользнули мимо изгородей; hedge — /живая/ изгородь, забор), noiseless and swift (бесшумно и быстро; noise — шум), nor did we see or hear anything to increase our terrors (мы ни видели, ни слышали ничего, /что могло бы/ усилить наши страхи), till, to our relief, the door of the “Admiral Benbow” had closed behind us (пока, к нашему облегчению, дверь «Адмирала Бенбоу» не закрылась за нами).

venture [`venCq] haste [heIs] forth [fLT] noiseless [`nOIzlIs] relief [rI`lJf]

My heart was beating finely when we two set forth in the cold night upon this dangerous venture. A full moon was beginning to rise and peered redly through the upper edges of the fog, and this increased our haste, for it was plain, before we came forth again, that all would be as bright as day, and our departure exposed to the eyes of any watchers. We slipped along the hedges, noiseless and swift, nor did we see or hear anything to increase our terrors, till, to our relief, the door of the “Admiral Benbow” had closed behind us.

I slipped the bolt at once (я задвинул засов сразу же), and we stood and panted for a moment in the dark (мы стояли и тяжело дышали минуту = какое-то время в темноте; to pant — пыхтеть, частo и тяжело дышать), alone in the house with the dead captain’s body (одни в доме с мертвым телом капитана). Then my mother got a candle in the bar (затем моя мать взяла свечу в баре; bar — стойка, буфет, бар), and, holding each other’s hands (и, держа руки друг друга = держась за руки), we advanced into the parlour (мы вошли в комнату; to advance — двигаться /вперед/, шагать, входить). He lay as we had left him, on his back (он лежал, как мы /и/ оставили его, на спине), with his eyes open, and one arm stretched out (с открытыми глазами и вытянув одну руку).

“Draw down the blind, Jim (опусти шторы, Джим; blind — штора, занавеска, жалюзи),” whispered my mother (прошептала мать); “they might come and watch outside (они могут подойти и следить снаружи). And now,” said she, when I had done so (сказала она, когда я сделал это), “we have to get the key off that (мы должны снять ключ с того /сундука/); and who’s to touch it, I should like to know (и кто же /решится/ дотронуться до него, хотела бы я знать)!” and she gave a kind of sob as she said the words (и она всхлипнула: «издала всхлип» при этих словах).

panted [`pxntId] candle [`kxndl] advanced [qd`vRnst] whispered [`wIspqd]

I slipped the bolt at once, and we stood and panted for a moment in the dark, alone in the house with the dead captain’s body. Then my mother got a candle in the bar, and, holding each other’s hands, we advanced into the parlour. He lay as we had left him, on his back, with his eyes open, and one arm stretched out.

“Draw down the blind, Jim,” whispered my mother; “they might come and watch outside. And now,” said she, when I had done so, “we have to get the key off that; and who’s to touch it, I should like to know!” and she gave a kind of sob as she said the words.

I went down on my knees at once (я опустился на колени сразу). On the floor close to his hand there was a little round of paper (на полу, возле его руки лежал маленький кружок бумаги; close to — близко от, около), blackened on the one side (затемненный = черный с одной стороны). I could not doubt that this was the black spot (я не мог сомневаться, что это черная метка); and taking it up, I found written on the other side (и, поднимая ее, я обнаружил написанное на одной стороне), in a very good, clear hand (очень хорошим, четким: «чистым» почерком), this short message (это короткое послание): “You have till ten to-night (у тебя есть /время/ до десяти вечера; to-night — сегодня вечером).”

“He had till ten, mother (у него был /срок/ до десяти, мама),” said I; and just as I said it (как только я сказал это), our old clock began striking (наши старые часы начали бить). This sudden noise startled us shockingly (этот внезапный шум очень напугал нас; to startle — испугать, вздрогнуть, встревожить; shockingly — потрясающе, ужасно, очень); but the news was good, for it was only six (но новость была хорошей, так как было лишь шесть).

“Now, Jim (ну, Джим),” she said, “that key (/ищи/ тот ключ).”

knees [nJz] paper [`peIpq] doubt [daut] message [`mesIG] striking [`straIkIN]

I went down on my knees at once. On the floor close to his hand there was a little round of paper, blackened on the one side. I could not doubt that this was the black spot; and taking it up, I found written on the other side, in a very good, clear hand, this short message: “You have till ten to-night.”

“He had till ten, mother,” said I; and just as I said it, our old clock began striking. This sudden noise startled us shockingly; but the news was good, for it was only six.

“Now, Jim,” she said, “that key.”

I felt in his pockets, one after another (я обшарил его карманы, один за другим; to feel — чувствовать; осязать; ощупывать,). A few small coins (несколько маленьких монет), a thimble (наперсток), and some thread and big needles (нитку и большие иглы), a piece of pigtail tobacco bitten away at the end (кусок скрученного /в трубочку/ табака, надкушенного с одного конца; to bite — кусать(ся)), his gully with the crooked handle (его большой нож с изогнутой рукоятью; crook — крючок, крюк; gully — матросский нож /с ножнами/), a pocket compass, and a tinder box (карманный компас и огниво; tinder — трут, фитиль), were all that they contained (было всем, что они /карманы/ содержали), and I began to despair (и я начал отчаиваться).

“Perhaps it’s round his neck (может быть, он /висит/ на шее; round — вокруг),” suggested my mother (предположила моя мать; to suggest — предполагать, советовать, выдвинуть /идею/).

Overcoming a strong repugnance (преодолевая сильное отвращение), I tore open his shirt at the neck (я разорвал рубашку на шее = ворот его рубашки; to tear — рвать), and there, sure enough (и там, действительно), hanging to a bit of tarry string (вися = висевший на куске просмоленной веревки), which I cut with his own gully (которую я перерезал его ножом), we found the key (мы нашли ключ). At this triumph we were filled with hope (при этой удаче мы были наполнены надеждой; triumph — триумф, победа, торжество), and hurried upstairs, without delay (поспешили наверх, тотчас же: «без задержки /отлагательства/»), to the little room where he had slept so long (в маленькую комнату, в которой он спал так долго), and where his box had stood since the day of his arrival (и где его сундук стоял со дня его приезда).

thimble [`TImbl] despair [dIs`peq] repugnance [rI`pAgnqns] triumph [`traIqmf]

I felt in his pockets, one after another. A few small coins, a thimble, and some thread and big needles, a piece of pigtail tobacco bitten away at the end, his gully with the crooked handle, a pocket compass, and a tinder box, were all that they contained, and I began to despair.

“Perhaps it’s round his neck,” suggested my mother.

Overcoming a strong repugnance, I tore open his shirt at the neck, and there, sure enough, hanging to a bit of tarry string, which I cut with his own gully, we found the key. At this triumph we were filled with hope, and hurried upstairs, without delay, to the little room where he had slept so long, and where his box had stood since the day of his arrival.

It was like any other seaman’s chest on the outside (он выглядел подобно любому другому матросскому сундуку снаружи), the initial “B.” burned on the top of it with a hot iron (инициал = буква «Б.» /была/ выжжена на его крышке каленым железом), and the corners somewhat smashed and broken as by long, rough usage (а углы /были/ несколько сбиты, словно от длительного грубого обращения; to smash — разбивать, бить, ломать; to break — разрушать, ломать, рвать; usage — обращение, применение, использование).

“Give me the key (дай мне ключ),” said my mother; and though the lock was very stiff (и хотя замок был очень тугой), she had turned it and thrown back the lid in a twinkling (она повернула /ключ/ и откинула крышку в одно мгновение).

initial [I`nISl] iron [`aIqn] rough [rAf] usage [`jHzIG]

It was like any other seaman’s chest on the outside, the initial “B.” burned on the top of it with a hot iron, and the corners somewhat smashed and broken as by long, rough usage.

“Give me the key,” said my mother; and though the lock was very stiff, she had turned it and thrown back the lid in a twinkling.

A strong smell of tobacco and tar rose from the interior (крепкий запах табака и дегтя поднялся из сундука; interior — внутренняя часть /чего-либо/), but nothing was to be seen on the top (но ничего не было видно наверху) except a suit of very good clothes (кроме очень хорошего комплекта одежды = костюма; suit — костюм, комплект, набор; clothes — одежда, белье), carefully brushed and folded (тщательно вычищенного и сложенного). They had never been worn (/одежда/ никогда не носилась = ни разу не надевалась), my mother said. Under that, the miscellany began (под этим смесь начиналась = куча вещей; miscellany — смесь) — a quadrant, a tin cannikin (квадрант, жестяная /оловянная/ кружка; /квадрант — угломерный астрономический инструмент для измерения высоты небесных светил над горизонтом и угловых расстояний между светилами/), several sticks of tobacco (несколько кусков табаку), two brace of very handsome pistols (две пары очень красивых пистолетов; handsome — красивый; brace — связь; скоба, скрепа), a piece of bar silver (слиток серебра; bar — плитка, блок, брус), an old Spanish watch (старинные испанские часы) and some other trinkets of little value (и несколько прочих безделушек малой ценности) and mostly of foreign make (по большей части заграничного производства), a pair of compasses mounted with brass (пара компасов в медной оправе; to mount — установить, вставить в оправу), and five or six curious West Indian shells (и пять-шесть причудливых раковин из Вест-Индии). I have often wondered since (я часто удивлялся с тех пор) why he should have carried about these shells with him in his wandering, guilty, and hunted life (зачем он таскал эти раковины с собой в своей бродяжнической, преступной и затравленной жизни; to carry about — носить, с собой, иметь при себе; guilty — виновный; guilt — вина; to hunt — охотиться, травить, гнать).

interior [In`tIqrIq] miscellany [mI`selqnI] foreign [`fOrIn] guilty [`gIltI]

A strong smell of tobacco and tar rose from the interior, but nothing was to be seen on the top except a suit of very good clothes, carefully brushed and folded. They had never been worn, my mother said. Under that, the miscellany began — a quadrant, a tin cannikin, several sticks of tobacco, two brace of very handsome pistols, a piece of bar silver, an old Spanish watch and some other trinkets of little value and mostly of foreign make, a pair of compasses mounted with brass, and five or six curious West Indian shells. I have often wondered since why he should have carried about these shells with him in his wandering, guilty, and hunted life.

In the meantime (тем временем), we had found nothing of any value (мы не нашли ничего ценного) but the silver and the trinkets (кроме серебра и безделушек), and neither of these were in our way (и ничего из этого нам было не нужно; way — путь; привычка, манера, сфера). Underneath there was an old boat-cloak (на дне был старый шлюпочный плащ; underneath — внизу; нижняя часть; cloak — плащ, покров, накидка), whitened with sea-salt on many a harbour-bar (побеленный морской солью = от соленой воды у многих прибрежных отмелей; harbour — гавань, порт; bar — отмель, полоса). My mother pulled it up with impatience (моя мать подняла его с нетерпением), and there lay before us, the last things in the chest (лежали перед нами = мы увидели последние вещи в сундуке), a bundle tied up in oilcloth (пакет, завязанный в клеенку /промасленную ткань/), and looking like papers (похожие на бумаги), and a canvas bag (и брезентовый мешок), that gave forth, at a touch, the jingle of gold (который издавал, при прикосновении, звон золота; to give forth — издавать, выпускать, распространять).

“I’ll show these rogues that I’m an honest woman (я покажу этим негодяям, что я честная женщина),” said my mother. “I’ll have my dues, and not a farthing over (я возьму, что мне причитается, и ни гроша больше; dues — сборы, должное, подлежащее уплате). Hold Mrs Crossley’s bag (держи сумку миссис Кроссли).” And she began to count over the amount of the captain’s score (она начала отсчитывать сумму капитанской задолженности; to count over — пересчитывать; amount — размер, сумма) from the sailor’s bag into the one that I was holding (/перекладывая деньги/ из матросской сумки в /сумку/, которую я держал).

underneath [Andq`nJT] impatience [Im`peISns] jingle [`GINgl] rogues [rqugz]

In the meantime, we had found nothing of any value but the silver and the trinkets, and neither of these were in our way. Underneath there was an old boat-cloak, whitened with sea-salt on many a harbour-bar. My mother pulled it up with impatience, and there lay before us, the last things in the chest, a bundle tied up in oilcloth, and looking like papers, and a canvas bag, that gave forth, at a touch, the jingle of gold.

“I’ll show these rogues that I’m an honest woman,” said my mother. “I’ll have my dues, and not a farthing over. Hold Mrs Crossley’s bag.” And she began to count over the amount of the captain’s score from the sailor’s bag into the one that I was holding.

It was a long, difficult business (это было долгое, трудное дело), for the coins were of all countries and sizes (потому что монеты были самых разных: «всех» стран и размеров) — doubloons, and louis-d’ors (дублоны и луидоры), and guineas, and pieces of eight (гинеи и пиастры; piece of eight — песо / испанская монета в восемь реалов/), and I know not what besides (и я не знаю, какие еще: «что помимо»), all shaken together at random (все перемешанные как попало; random — сделанный или выбранный наугад, случайный; беспорядочный). The guineas, too, were about the scarcest (гиней, кроме того, было меньше всего; scarce — недостаточный, редкий), and it was with these only that my mother knew how to make her count (а их только моя мать умела считать: «делать подсчет»).

doubloons [dAb`lHnz] guineas [`gInIz] piece of eight [pJsqv`eIt] count [kaunt]

It was a long, difficult business, for the coins were of all countries and sizes — doubloons, and louis-d’ors, and guineas, and pieces of eight, and I know not what besides, all shaken together at random. The guineas, too, were about the scarcest, and it was with these only that my mother knew how to make her count.

When we were about half-way through (когда мы закончили половину работы; to be through — закончить; half-way — на полпути, посередине), I suddenly put my hand upon her arm (я вдруг положил руку = дотронулся до ее руки; arm — рука /от кисти до плеча/); for I had heard in the silent, frosty air (так как я услышал в тихом морозном воздухе), a sound that brought my heart into my mouth (звук, который напугал меня до смерти: «принес /доставил/ мое сердце в мой рот») — the tap-tapping of the blind man’s stick upon the frozen road (постукивание палки слепого по мерзлой дороге). It drew nearer and nearer (он приближался /все/ ближе и ближе), while we sat holding our breath (пока мы сидели, не дыша: «сдерживая дыхание»). Then it struck sharp on the inn door (затем он ударил резко в дверь трактира), and then we could hear the handle being turned (мы могли слышать, как ручка /двери/ поворачивалась), and the bolt rattling as the wretched being tried to enter (и засов застучал, как будто гнусный /слепой/ пытался: «был пытающимся» войти); and then there was a long time of silence both within and without (потом наступила длительная тишина как внутри, так и снаружи). At last the tapping recommenced (наконец постукивание возобновилось), and, to our indescribable joy and gratitude (к нашей неописуемой радости и благодарности), died slowly away again until it ceased to be heard (стихло медленно снова = утихало, пока не смолкло /совсем/; to die away — стихать, гаснуть, умолкать; to cease — прекратиться, утихнуть, остановиться).

heart [hRt] breath [breT] wretched [`reCId] indescribable [IndIs`kreIbqbl] ceased [sJst]

When we were about half-way through, I suddenly put my hand upon her arm; for I had heard in the silent, frosty air, a sound that brought my heart into my mouth — the tap-tapping of the blind man’s stick upon the frozen road. It drew nearer and nearer, while we sat holding our breath. Then it struck sharp on the inn door, and then we could hear the handle being turned, and the bolt rattling as the wretched being tried to enter; and then there was a long time of silence both within and without. At last the tapping recommenced, and, to our indescribable joy and gratitude, died slowly away again until it ceased to be heard.

“Mother,” said I, “take the whole and let’s be going (бери все и бежим /отсюда/; to be going — собираться);” for I was sure the bolted door must have seemed suspicious (так как я был уверен, что запертая на засов дверь должна была показаться подозрительной), and would bring the whole hornet’s nest about our ears (и могла потревожить /все/ осиное гнездо: «привести все осиное гнездо вокруг наших ушей = на наши головы»; hornet — шершень, оса; nest — гнездо); though how thankful I was that I had bolted it (и все-таки, как хорошо: «каким благодарным я был», что я запер ее), none could tell who had never met that terrible blind man (никто не мог сказать = понять /этого/, кто никогда не встречал того ужасного слепого).

But my mother, frightened as she was (но моя мать, напуганная, как она была = несмотря на страх), would not consent to take a fraction more than was due to her (не соглашалась взять доли большей, чем принадлежало ей; fraction — часть, доля), and was obstinately unwilling to be content with less (и упрямо не желала взять меньше; to be content with — быть довольным /чем-то/). It was not yet seven (еще не было семи), she said, by a long way (она сказала, далеко /не семь/ = что у нас много времени); she knew her rights and she would have them (/что/ она знает свои права и получит их = никому не уступит); and she was still arguing with me (она все еще спорила со мной), when a little low whistle sounded a good way off upon the hill (когда короткий тихий свист донесся издалека с холма; to sound — звучать). That was enough, and more than enough, for both of us (этого было достаточно, и более, чем достаточно /чтобы перестать препираться/, для нас обоих).

suspicious [sq`spISqs] hornet [`hLnIt] obstinately [`ObstInItlI] arguing [`RgjHIN]

“Mother,” said I, “take the whole and let’s be going;” for I was sure the bolted door must have seemed suspicious, and would bring the whole hornet’s nest about our ears; though how thankful I was that I had bolted it, none could tell who had never met that terrible blind man.

But my mother, frightened as she was, would not consent to take a fraction more than was due to her, and was obstinately unwilling to be content with less. It was not yet seven, she said, by a long way; she knew her rights and she would have them; and she was still arguing with me, when a little low whistle sounded a good way off upon the hill. That was enough, and more than enough, for both of us.

“I’ll take what I have (я возьму, что у меня есть = что успела отсчитать),” she said, jumping to her feet (она сказала, вскакивая на ноги).

“And I’ll take this to square the count (а я возьму это для ровного счета; to square — выпрямлять, улаживать; расплатиться /по счету/),” said I, picking up the oilskin packet (сказал я, поднимая завернутый в клеенку: «клеенчатый» пакет = пачку /бумаг/).

Next moment we were both groping downstairs (в следующий миг мы /уже/ оба ощупью спускались вниз; to grope — ощупывать, идти ощупью), leaving the candle by the empty chest (оставив свечу у пустого сундука); and the next we had opened the door and were in full retreat (затем мы открыли дверь и поспешили убраться; in full retreat — отступление по всему фронту). We had not started a moment too soon (и мы отправились вовремя = и было как раз пора уходить: «ни минутой слишком рано»; to start — начинать, отправляться в путь). The fog was rapidly dispersing (туман быстро рассеивался; to disperse — расходиться, рассеиваться); already the moon shone quite clear on the high ground on either side (уже луна озаряла совершенно ясно холмы с обеих сторон; to shine — светить, сиять, сверкать; high ground — возвышенность, высокое место); and it was only in the exact bottom of the dell (и только на /самом/ дне лощины; exact — точный) and round the tavern door that a thin veil still hung unbroken (и вокруг двери трактира тонкая пелена = туманная дымка еще клубилась ненарушенная; to hang — висеть, нависать; unbroken — целый, непрерывный; to break — ломать; broken — сломанный) to conceal the first steps of our escape (/словно для того/, чтобы скрыть первые шаги нашего бегства). Far less than half-way to the hamlet (намного меньше, чем на полпути к деревушке), very little beyond the bottom of the hill (/почти/ у подножия холма: «на очень небольшом расстоянии от подножия холма»; beyond — за пределами, вне), we must come forth into the moonlight (мы должны были выйти на лунный свет; to come forth — выступить, показаться; forth — вперед, дальше; вовне, наружу). Nor was this all (это было /еще/ не все); for the sound of several footsteps running came already to our ears (так как звук нескольких бегущих людей: «шагов» дошел до наших ушей), and as we looked back in their direction (когда мы обернулись в их направлении), a light tossing to and fro and still rapidly advancing (свет = огонек, прыгающий из стороны в сторону и, тем не менее, быстро приближавшийся; to toss — бросать, кидать, качать; to advance — продвигаться вперед, ускоряться), showed that one of the new-comers carried a lantern (показывал, что один из новоприбывших = незнакомцев нес фонарь).

square [skweq] dispersing [dIs`pq:sIN] conceal [kqn`sJl] advancing [qd`vRnsIN]

“I’ll take what I have,” she said, jumping to her feet.

“And I’ll take this to square the count,” said I, picking up the oilskin packet.

Next moment we were both groping downstairs, leaving the candle by the empty chest; and the next we had opened the door and were in full retreat. We had not started a moment too soon. The fog was rapidly dispersing; already the moon shone quite clear on the high ground on either side; and it was only in the exact bottom of the dell and round the tavern door that a thin veil still hung unbroken to conceal the first steps of our escape. Far less than half-way to the hamlet, very little beyond the bottom of the hill, we must come forth into the moonlight. Nor was this all; for the sound of several footsteps running came already to our ears, and as we looked back in their direction, a light tossing to and fro and still rapidly advancing, showed that one of the new-comers carried a lantern.

“My dear (мой дорогой),” said my mother suddenly (сказала мать вдруг), “take the money and run on (бери деньги и беги; to run on — бежать дальше). I am going to faint (я вот-вот упаду в обморок)…”

It was certainly the end for both of us, I thought (это был, несомненно, конец для нас обоих, подумал я). How I cursed the cowardice of the neighbours (как проклинал я трусость соседей); how I blamed my poor mother for her honesty and her greed (как винил я мою бедную мать за ее честность и жадность), for her past foolhardiness and present weakness (за ее прошедшую безрассудную храбрость и теперешнюю слабость)!

We were just at the little bridge, by good fortune (мы были как раз на маленьком мостике, по счастливой случайности); and I helped her, tottering as she was (я помог ей, шедшей шатающейся походкой: «шатающейся, каковой она была»), to the edge of the bank (/сойти/ к кромке берега), where, sure enough, she gave a sigh and fell on my shoulder (где, действительно, она вздохнула и упала = прислонилась к моему плечу; to fall — падать, оседать). I do not know how I found the strength to do it at all (не знаю, как = где я вообще нашел силы, чтобы сделать это), and I am afraid it was roughly done (и боюсь /только/, /что/ это было грубо сделано); but I managed to drag her down the bank (но я сумел стащить ее к берегу) and a little way under the arch (и немного под арку). Farther I could not move her (далее я не мог двигать ее), for the bridge was too low (потому что мост был слишком низким) to let me do more than crawl below it (чтобы позволить мне сделать большее, чем лишь проползти под ним) so there we had to stay (так что там мы вынуждены были остаться) — my mother almost entirely exposed (моя мать почти полностью была на виду; to expose — выставлять, раскрыть) and both of us within earshot of the inn (и мы оба /были/ в пределах слышимости = совсем недалеко от трактира).

сursed [`kq:st] honesty [`OnIstI] bridge [brIG] strength [streNT] earshot [`IqSqt]

“My dear,” said my mother suddenly, “take the money and run on. I am going to faint.”

It was certainly the end for both of us, I thought. How I cursed the cowardice of the neighbours; how I blamed my poor mother for her honesty and her greed, for her past foolhardiness and present weakness!

We were just at the little bridge, by good fortune; and I helped her, tottering as she was, to the edge of the bank, where, sure enough, she gave a sigh and fell on my shoulder. I do not know how I found the strength to do it at all, and I am afraid it was roughly done; but I managed to drag her down the bank and a little way under the arch. Farther I could not move her, for the bridge was too low to let me do more than crawl below it so there we had to stay — my mother almost entirely exposed and both of us within earshot of the inn.

Chapter V (глава 5)

The Last of the Blind Man (конец слепого)

My curiosity, in a sense (мое любопытство, до известной степени), was stronger than my fear (было сильнее, чем мой страх); for I could not remain where I was (и потому я не мог оставаться, где я был = на месте), but crept back to the bank again (выполз снова обратно к берегу), whence, sheltering my head behind a bush of broom (откуда, пряча голову за кустом ракитника; shelter — приют, кров; убежище; to shelter — найти приют, пристанище, прибежище; прятаться, укрываться), I might command the road before our door (я мог контролировать = отчетливо видеть дорогу перед нашей дверью).

I was scarcely in position ere my enemies began to arrive (я был едва на месте = занял свой наблюдательный пункт, как мои враги начали приходить; ere — до, перед, прежде чем), seven or eight of them, running hard (семь или восемь /человек/, бежавших со всех ног: «твердо, крепко»), their feet beating out of time along the road (их ноги отбивали ритм по дороге), and the man with the lantern some paces in front (человек с фонарем бежал немного впереди /всех/). Three men ran together, hand in hand (трое бежали вместе, рука об руку); and I made out, even through the mist (я разобрал, даже через туман), that the middle man of this trio was the blind beggar (что средним человеком в этом трио был слепой нищий). The next moment his voice showed me that I was right (в следующее мгновение его голос показал, что я был прав).

“Down with the door (ломайте дверь: «вниз с дверью = долой дверь»)!” he cried.

curiosity [kjurI`OsItI] whence [wens] scarcely [`skeqslI] lantern [`lxntqn]

My curiosity, in a sense, was stronger than my fear; for I could not remain where I was, but crept back to the bank again, whence, sheltering my head behind a bush of broom, I might command the road before our door.

I was scarcely in position ere my enemies began to arrive, seven or eight of them, running hard, their feet beating out of time along the road, and the man with the lantern some paces in front. Three men ran together, hand in hand; and I made out, even through the mist, that the middle man of this trio was the blind beggar. The next moment his voice showed me that I was right.

“Down with the door!” he cried.

“Ay, ay, sir (есть, сэр)!” answered two or three (ответили двое или трое); and a rush was made upon the “Admiral Benbow (и /они/ кинулись на /дверь/ «Адмирала Бенбоу»; rush — бросок, натиск; to make a rush on — наброситься),” the lantern-bearer following (носитель фонаря = человек с фонарем последовал /за ними/); and then I could see them pause (я мог видеть, как они остановились), and hear speeches passed in a lower key (и слышать речи = слова, произносимые вполголоса = шепотом: «в более низком ключе»), as if they were surprised to find the door open (как будто они были удивлены найти = обнаружить, что дверь открыта). But the pause was brief (но замешательство было недолгим), for the blind man again issued his commands (так как слепой снова повторил свои распоряжения; to issue — издавать; пускать в обращение). His voice sounded louder and higher (его голос звучал громче и выше = визгливее), as if he were afire with eagerness and rage (словно он был охвачен пылом и яростью; afire — охваченный огнем, пылающий страстью).

“In, in, in (внутрь, внутрь, внутрь)!” he shouted, and cursed them for their delay (он кричал и проклинал их за задержку).

Four or five of them obeyed at once (четыре-пять /человек/ повиновались сразу же), two remaining on the road with the formidable beggar (двое остались на дороге со страшным нищим). There was a pause (была пауза = наступила тишина), then a cry of surprise, and then a voice shouting from the house (затем /раздались/ крик удивления и после голос закричал изнутри дома): —

“Bill’s dead (Билл мертв)!”

pause [pLz] brief [brJf] eagerness [`JgqnIs] formidable [`fLmIdqbl]

“Ay, ay, sir!” answered two or three; and a rush was made upon the “Admiral Benbow,” the lantern-bearer following; and then I could see them pause, and hear speeches passed in a lower key, as if they were surprised to find the door open. But the pause was brief, for the blind man again issued his commands. His voice sounded louder and higher, as if he were afire with eagerness and rage.

“In, in, in!” he shouted, and cursed them for their delay.

Four or five of them obeyed at once, two remaining on the road with the formidable beggar. There was a pause, then a cry of surprise, and then a voice shouting from the house: —

“Bill’s dead!”

But the blind man swore at them again for their delay (но слепой обругал их снова за медлительность; to swear — ругаться, клясться).

“Search him, some of you shirking lubbers (обыщите его, лодыри; to shirk — уклоняться, лодырничать; lubber — неопытный, неловкий моряк), and the rest of you aloft and get the chest (а остальные наверх, и достаньте сундук; aloft — наверх, ввысь; /мор./ на марсе, на реях),” he cried.

I could hear their feet rattling up our old stairs (я мог слышать, как их ноги = башмаки протопали по нашим старым ступеням; to rattle — громыхать, греметь), so that the house must have shook with it (так, что /весь/ дом, должно быть, ходил ходуном от этого; to shake — сотрясать, дрожать, колебать). Promptly afterwards (вскоре после этого), fresh sounds of astonishment arose (свежие звуки удивления = новые удивленные голоса раздались; to arise — возникать; доноситься); the window of the captain’s room was thrown open with a slam (окно комнаты капитана было распахнуто с шумом) and a jingle of broken glass (и звоном разбитого стекла); and a man leaned out into the moonlight, head and shoulders (человек высунул /из окна/ под лунный свет голову и плечи), and addressed the blind beggar on the road below him (и обратился к слепому нищему /стоявшему/ на дороге внизу).

shirking [`Sq:kIN] afterwards [`Rftqwqdz] leaned [lJnd] blind [blaInd] beggar [`begq]

But the blind man swore at them again for their delay.

“Search him, some of you shirking lubbers, and the rest of you aloft and get the chest,” he cried.

I could hear their feet rattling up our old stairs, so that the house must have shook with it. Promptly afterwards, fresh sounds of astonishment arose; the window of the captain’s room was thrown open with a slam and a jingle of broken glass; and a man leaned out into the moonlight, head and shoulders, and addressed the blind beggar on the road below him.

“Pew (Пью),” he cried, “they’ve been before us (они были /здесь/ до нас; they’ve = they have). Someone’s turned the chest out alow and aloft (кто-то перерыл сундук сверху донизу; to turn out — вывернуть).”

“Is it there (то на месте)?” roared Pew (проревел Пью).

“The money’s there (деньги там).”

The blind man cursed the money (слепой проклял деньги = «К черту деньги!»).

“Flint’s fist, I mean (бумаги Флинта, я имею в виду; fist — кулак, почерк),” he cried.

“We don’t see it here nohow (мы не видим их здесь совсем),” returned the man (ответил человек).

“Here, you below there, is it on Bill (эй, вы, там внизу, /посмотрите/, нет ли их у Билла)?” cried the blind man again.

roared [rLd] aloft [q`lOft] below [bI`lqu]

“Pew,” he cried, “they’ve been before us. Someone’s turned the chest out alow and aloft.”

“Is it there?” roared Pew.

“The money’s there.”

The blind man cursed the money.

“Flint’s fist, I mean,” he cried.

“We don’t see it here nohow,” returned the man.

“Here, you below there, is it on Bill?” cried the blind man again.

At that, another fellow (при этом другой парень), probably him who had remained below to search the captain’s body (вероятно, тот, который остался внизу, чтобы обыскать тело капитана), came to the door of the inn (подошел к двери трактира). “Bill’s been overhauled a’ready (Билл обшарен уже; to overhaul — тщательно осмотреть, ревизовать; a’ready = already),” said he, “nothin’ left (ничего оставлено = все забрали; nothin’ = nothing).”

“It’s these people of the inn — it’s that boy (это /сделали/ эти люди из трактира — это тот мальчишка). I wish I had put his eyes out (жаль, что я не выдавил ему глаза; to wish — желать, хотеть, мечтать; to put — помещать; to put out — удалять)!” cried the blind man, Pew (вскричал слепой, Пью). “They were here no time ago (они были здесь недавно) — they had the door bolted when I tried it (они заперли дверь, когда я пробовал ее /открыть/). Scatter lads, and find ’em (разделитесь, парни, и найдите их; to scatter — разбросать, разбить; ’em = them).”

“Sure enough, they left their glim here (без сомнения /они были здесь/, они оставили свою свечу здесь; glim — свет, лампа, свеча),” said the fellow from the window (сказал человек из окна).

probably [`prObqblI] overhauled [,quvq`hLld] enough [I`nAf]

At that, another fellow, probably him who had remained below to search the captain’s body, came to the door of the inn. “Bill’s been overhauled a’ready,” said he, “nothin’ left.”

“It’s these people of the inn — it’s that boy. I wish I had put his eyes out!” cried the blind man, Pew. “They were here no time ago — they had the door bolted when I tried it. Scatter lads, and find ’em.”

“Sure enough, they left their glim here,” said the fellow from the window.

“Scatter and find ’em! Rout the house out (переройте /весь/ дом; to rout out — доставать, разбрасывать, находить)!” reiterated Pew striking with his stick upon the road (повторил Пью, стуча палкой по дороге).

Then there followed a great to-do through all our old inn (затем последовала великая суматоха = ужасный бардак во всем нашем старом трактире; to-do — суета, шум, волнение) heavy feet pounding to and fro (тяжелые шаги гремели повсюду; to and fro — вверх и вниз, туда-сюда), furniture thrown over (мебель опрокидывалась), door kicked in (дверь взломали), until the very rocks re-echoed (пока = так, что /даже/ скалы подхватили /этот шум/; to echo — вторить, отдаваться, отзываться), and the men came out again (и люди выходили снова), one after another, on the road (один за другим, на дорогу), and declared that we were nowhere to be found (и заявляли, что нас нигде нельзя было найти; to declare — объявить, заявить). And just then the same whistle that had alarmed my mother and myself over the dead captain’s money (и именно тогда = в это мгновение тот же свист, который предупредил мою мать и меня во время /того, как мы считали/ деньги мертвого капитана) was once more clearly audible through the night (был снова ясно слышим в ночи), but this time twice repeated (но в этот раз дважды повторился). I had thought it to be the blind man’s trumpet (я думал /раньше/, что это зов слепого; trumpet — труба, трубный звук), so to speak (так сказать), summoning his crew to the assault (созывающий его команду к атаке; assault — атака, штурм, приступ); but I now found that it was a signal from the hillside towards the hamlet (но я теперь обнаружил, что это сигнал со склона холма, обращенного к деревне), and, from its effect upon the buccaneers (и, судя по его эффекту на пиратов) a signal to warn them of approaching danger (/это был/ сигнал, чтобы предупредить их о приближающейся опасности).

rout [raut] reiterated [rJ`ItqreItId] furniture [`fq:nICq] audible [`LdIbl] assault [q`sLlt]

“Scatter and find ’em! Rout the house out!” reiterated Pew striking with his stick upon the road.

Then there followed a great to-do through all our old inn heavy feet pounding to and fro, furniture thrown over, door kicked in, until the very rocks re-echoed, and the men came out again, one after another, on the road, and declared that we were nowhere to be found. And just then the same whistle that had alarmed my mother and myself over the dead captain’s money was once more clearly audible through the night, but this time twice repeated. I had thought it to be the blind man’s trumpet, so to speak, summoning his crew to the assault; but I now found that it was a signal from the hillside towards the hamlet, and, from its effect upon the buccaneers a signal to warn them of approaching danger.

“There’s Dirk again (это Дэрк снова),” said one. “Twice (дважды /свистит/)! We’ll have to budge, mates (мы должны убираться, ребята; to budge — шевелиться, перемещаться).”

“Budge, you skulk (убираться, бездельники)!” cried Pew. Dirk was a fool and coward from the first (Дэрк был дураком и трусом с самого начала = всегда) — you wouldn’t mind him (не обращайте на него внимания). They must be close by (они должны быть рядом); they can’t be far (они не могут быть далеко); you have your hands on it (они /бумаги/ почти у вас в руках). Scatter and look for them, dogs (рассредоточьтесь и ищите их, псы; to scatter — разрушать, бросаться врассыпную)! Oh, shiver my soul (черт побери; to shiver — дрожать, разбиваться, колыхаться; soul — душа, сердце),” he cried “if I had eyes (если бы /только/ у меня были глаза)!”

This appeal seemed to produce some effect (этот призыв, казалось, приободрил /разбойников/: «произвел некоторый эффект»), for two of the fellows began to look here and there among the lumber (потому как двое из этих ребят начали смотреть = рыскать там и сям посреди рухляди; lumber — хлам, барахло), but halfheartedly (но нерешительно = вяло: «в полсердца»), I thought, and with half an eye to their own danger all the time (и с половиной глаза = посматривая за /грозящей/ опасностью все время), while the rest stood irresolute on the road (пока другие стояли колеблющиеся на дороге; resolute — непоколебимый, решительный, твердый).

budge [bAG] coward [`kauqd] halfheartedly [hRf`hRtqdlI] irresolute [I`rezqlHt]

“There’s Dirk again,” said one. “Twice! We’ll have to budge, mates.”

“Budge, you skulk!” cried Pew. Dirk was a fool and coward from the first — you wouldn’t mind him. They must be close by; they can’t be far; you have your hands on it. Scatter and look for them, dogs! Oh, shiver my soul,” he cried “if I had eyes!”

This appeal seemed to produce some effect, for two of the fellows began to look here and there among the lumber, but halfheartedly, I thought, and with half an eye to their own danger all the time, while the rest stood irresolute on the road.

“You have your hands on thousands, you fools (у вас в руках тысячи, идиоты), and you hang a leg (а вы медлите: «болтаете ногой»)! You’d be as rich as kings if you could find it (вы были бы богатыми, словно короли, если бы смогли найти это /бумаги/), and you know it’s here, and you stand there skulking (и вы знаете, что они здесь, и стоите там, бездельничая). There wasn’t one of you dared face Bill (ни один из вас не посмел отправиться к Биллу; to face — столкнуться, встретить смело, посмотреть в лицо), and I did it — a blind man (а я сделал это — слепой)! And I’m to lose my chance for you (и я должен потерять свое счастье из-за вас)! I’m to be a poor, crawling beggar, sponging for rum (я должен быть бедным, пресмыкающимся нищим, выпрашивающим рома; sponge — губка; to sponge — вытирать; пользоваться чужим, одалживать /без отдачи/), when I might be rolling in a coach (когда мог бы разъезжать в карете)! If you had the pluck of a weevil in a biscuit (если бы вы не были такими трусами: «имели бы смелость долгоносика /сидящего/ в бисквите») you would catch them still (вы бы уже их поймали).”

“Hang it, Pew, we’ve got the doubloons (черт возьми, Пью, у нас есть дублоны; we’ve = we have)!” grumbled one (проворчал один). “They might have hid the blessed thing (они, должно быть, припрятали бумаги: «счастливые вещи»; to hide — прятать, скрывать),” said another.

thousands [`Tauzqndz] crawling [`krLlIN] sponging [`spAnGIN] coach [kquC]

“You have your hands on thousands, you fools, and you hang a leg! You’d be as rich as kings if you could find it, and you know it’s here, and you stand there skulking. There wasn’t one of you dared face Bill, and I did it — a blind man! And I’m to lose my chance for you! I’m to be a poor, crawling beggar, sponging for rum, when I might be rolling in a coach! If you had the pluck of a weevil in a biscuit you would catch them still.”

“Hang it, Pew, we’ve got the doubloons!” grumbled one. “They might have hid the blessed thing,” said another.

“Take the Georges, Pew, and don’t stand here squalling (бери деньги, Пью, и не беснуйся: «не стой здесь вопящим»; George — монета в полкроны, гинея; to squall — вопить, визжать).”

Squalling was the word for it (визжание было словом для этого = подходящим словом), Pew’s anger rose so high at these objections (гнев Пью вырос так высоко на эти возражения = Пью окончательно разъярился; to rise — вставать, восходить, подниматься); till at last, his passion completely taking the upper hand (пока, наконец, ярость полностью не завладела им; passion — страсть, гнев, пыл; to take the upper hand — взять верх: «верхнюю руку»), he struck at them right and left in his blindness (он наносил им удары направо и налево в своей слепоте = ослепленный гневом; to strike at — наносить удар, нападать), and his stick sounded heavily on more than one (и его палка ударила тяжело = сильно нескольких /из них/: «более, чем одного»; to sound — звучать; выстукивать, ударять).

These, in their turn (эти = те, в свою очередь), cursed back at the blind miscreant (отвечали ругательствами слепому негодяю: «неверующему, еретику /уст./»), threatened him in horrid terms (угрожали ему в отвратительных терминах), and tried in vain to catch the stick and wrest it from his grasp (и пытались тщетно поймать палку и вырвать ее из его рук; grasp — хватка, зажим, схватывание).

squalling [`skwLlIN] blindness [`blaIndnIs] miscreant [`mIskrIqnt] wrest [rest]

“Take the Georges, Pew, and don’t stand here squalling.”

Squalling was the word for it, Pew’s anger rose so high at these objections; till at last, his passion completely taking the upper hand, he struck at them right and left in his blindness, and his stick sounded heavily on more than one.

These, in their turn, cursed back at the blind miscreant, threatened him in horrid terms, and tried in vain to catch the stick and wrest it from his grasp.

This quarrel was the saving of us (эта ссора была спасением для нас); for while it was still raging (пока она все еще бушевала), another sound came from the top of the hill on the side of the hamlet (другой звук донесся с вершины холма со стороны деревушки) — the tramp of horses galloping (топот скачущих галопом лошадей). Almost at the same time a pistol-shot, flash and report (почти в тот же момент пистолетный выстрел, вспышка и звук выстрела; report — звенящее эхо /обычно от звука взрыва, выстрела/), came from the hedge-side (пришли = донеслись со стороны изгороди). And that was plainly the last signal of danger (и это был, очевидно, последний сигнал опасности); for the buccaneers turned at once and ran (потому что пираты развернулись сразу и побежали), separating in every direction (разделяясь во всех направлениях), one seaward along the cove (кто-то /побежал/ в сторону моря, через = по берегу моря), one slant across the hill (кто-то по склону холма), and so on (и так далее), so that in half a minute not a sign of them remained but Pew (так что через полминуты ни следа их не осталось, кроме Пью). Him they had deserted (его они бросили; to desert — покидать, бросать), whether in sheer panic or out of revenge for his ill words and blows, I know not (либо в полной панике = убегая в паническом страхе, либо из мести за его дурные слова и удары, я не знаю; ill — больной; плохой; sheer — абсолютный, полнейший, сущий, явный); but there he remained behind (но там он остался /один/), tapping up and down the road in frenzy (стуча палкой там и сям по дороге в исступлении; frenzy — безумие, бешенство), and groping and calling for his comrades (протягивая руки и зовя своих товарищей; to grope — ощупывать, идти ощупью). Finally he took the wrong turn (в конце концов, он повернул не туда: «взял неправильный поворот»), and ran a few steps past me (и пробежал в нескольких шагах от меня; past — мимо, за, по ту сторону), towards the hamlet, crying (по направлению к деревне, крича): —

quarrel [`kwOrql] raging [`reIGIN] deserted [dI`zq:tId] revenge [rI`venG]

This quarrel was the saving of us; for while it was still raging, another sound came from the top of the hill on the side of the hamlet — the tramp of horses galloping. Almost at the same time a pistol-shot, flash and report, came from the hedge-side. And that was plainly the last signal of danger; for the buccaneers turned at once and ran, separating in every direction, one seaward along the cove, one slant across the hill, and so on, so that in half a minute not a sign of them remained but Pew. Him they had deserted, whether in sheer panic or out of revenge for his ill words and blows, I know not; but there he remained behind, tapping up and down the road in frenzy, and groping and calling for his comrades. Finally he took the wrong turn, and ran a few steps past me, towards the hamlet, crying: —

“Johnny, Black Dog, Dirk (Джонни, Черный Пес, Дэрк),” and other names (/он называл/ и другие имена), “you won’t leave old Pew, mates — not old Pew (вы /же/ не оставите старого Пью, друзья, не оставите; won’t = will not)!”

Just then the noise of horses topped the rise (сразу после этого шум = топот лошадей доносился с /вершины/ холма; to top — покрывать, переваливать, подниматься; rise — возвышенность, холм, восход), and four or five riders came in sight in the moonlight (четыре или пять всадников показались в лунном свете; to come in sight — появиться в поле зрения), and swept at full gallop down the slope (и пронеслись во весь опор вниз по склону; to sweep — сметать, сносить, мчаться).

At this Pew saw his error (тут Пью увидел свою ошибку), turned with a scream (повернулся с воплем), and ran straight for the ditch (побежал прямо к канаве), into which he rolled (в которую скатился). But he was on his feet again in a second (но он был на ногах = поднялся через момент), and made another dash (выскочил /на дорогу/; dash — порыв, стремительное движение), now utterly bewildered (теперь совершенно растерянный), right under the nearest of the coming horses (прямо под /ноги/ ближайшей из приближающихся лошадей).

horses [`hLsIz] rider [`raIdq] sight [saIt] error [`erq] bewildered [bI`wIldqd]

“Johnny, Black Dog, Dirk,” and other names, “you won’t leave old Pew, mates — not old Pew!”

Just then the noise of horses topped the rise, and four or five riders came in sight in the moonlight, and swept at full gallop down the slope.

At this Pew saw his error, turned with a scream, and ran straight for the ditch, into which he rolled. But he was on his feet again in a second, and made another dash, now utterly bewildered, right under the nearest of the coming horses.

The rider tried to save him, but in vain (наездник попытался спасти его, но тщетно). Down went Pew with a cry that rang high into the night (Пью умер с криком, который разорвал ночь; to go down — упасть, ослабеть, умереть; to ring — звенеть, раздаваться); and the four hoofs trampled and spurned him and passed by (четыре копыта растоптали /его/, отбросили прочь и пронеслись мимо). He fell on his side then gently collapsed upon his face (он упал на бок, затем медленно перевернулся лицом /вниз/; gently — мягко, осторожно, тихо; to collapse — свалиться, осесть), and moved no more (и не двигался более).

I leaped to my feet and hailed the riders (я вскочил на ноги и окликнул всадников; to leap — прыгать, вскакивать; to hail — приветствовать, окликать). They were pulling up, at any rate (они остановились, во всяком случае), horrified at the accident (напуганные = потрясенные несчастным случаем); and I soon saw what they were (я вскоре увидел, чем они были = узнал их). One, tailing out behind the rest (один, /скакавший/ в хвосте позади остальных), was a lad this had gone from the hamlet to Dr Livesey’s (был пареньком, который отправился из деревушки к доктору Ливси); the rest were revenue officers (остальные были таможенными инспекторами), whom he had met by the way (которых он повстречал по пути; to meet — встречать), and with whom he had had the intelligence to return at once (и с которыми он имел смышленость = догадался вернуться сразу же). Some news of the lugger in Kitt’s Hole had found its way to Supervisor Dance (кое-какие известия о люггере в Киттовой Дыре дошли: «нашли свой путь» до /таможенного/ надзирателя Данса), and set him forth that night in our direction (и /заставили/ его отправиться в ту ночь в нашем направлении), and to that circumstance my mother and I owe our preservation from death (и тому обстоятельству = счастливой случайности моя мать и я обязаны нашим спасением от гибели; preservation — сохранение, защита).

trample [`trxmpl] accident [`xksIdqnt] revenue [`revInjH] circumstance [`sq:kqmstxns]

The rider tried to save him, but in vain. Down went Pew with a cry that rang high into the night; and the four hoofs trampled and spurned him and passed by. He fell on his side then gently collapsed upon his face, and moved no more.

I leaped to my feet and hailed the riders. They were pulling up, at any rate, horrified at the accident; and I soon saw what they were. One, tailing out behind the rest, was a lad this had gone from the hamlet to Dr Livesey’s; the rest were revenue officers, whom he had met by the way, and with whom he had had the intelligence to return at once. Some news of the lugger in Kitt’s Hole had found its way to Supervisor Dance, and set him forth that night in our direction, and to that circumstance my mother and I owe our preservation from death.

Pew was dead, stone dead (Пью был мертв, совершенно мертв). As for my mother (что касается моей матери), when we had carried her up to the hamlet (когда мы перевезли ее в деревушку), a little cold water and salts (немного холодной воды и /нюхательная/ соль) and that soon brought her back again (и при том вскоре вернули ее снова /в сознание/; to bring back — вернуть, возвратить), and she was none the worse for her terror (и она, несмотря на /перенесенный/ страх; none the worse for — как ни в чем не бывало), though she still continued to deplore the balance of the money (по-прежнему = вновь продолжила оплакивать остаток денег /которые не успела взять/).

In the meantime the supervisor rode on (тем временем надзиратель поскакал дальше; to ride — скакать), as fast as he could, to Kitt’s Hole (так быстро, как только мог, к Киттовой Дыре) but his men had to dismount and grope down the dingle (но его люди вынуждены были спешиться и ощупью спускаться в лощину) leading, and sometimes supporting, their horses (ведя /под уздцы/ и иногда поддерживая своих лошадей), and in continual fear of ambushes (в постоянном страхе засад); so it was no great matter for surprise (так что это не было большим поводом для удивления = не удивительно) that when they got down to the Hole (что, когда они спустились к Дыре) the lugger was already under way (люггер был уже на ходу = отчалил), though still close in (хотя все еще близко /от берега/). He hailed her (он окликнул судно). A voice replied (голос ответил), telling him to keep out of the moonlight (сказавший избегать ему лунного света = выходить на свет) or he would get some lead in him (иначе он получит /хорошую порцию/ свинца), and at the same time bullet whistled close by his arm (и в то же время пуля просвистела рядом с его плечом).

supervisor [`s(j)HpqvaIzq] dismount [dIs`maunt] ambushes [`xmbuSIz] bullet [`bulIt]

Pew was dead, stone dead. As for my mother, when we had carried her up to the hamlet, a little cold water and salts and that soon brought her back again, and she was none the worse for her terror, though she still continued to deplore the balance of the money.

In the meantime the supervisor rode on, as fast as he could, to Kitt’s Hole but his men had to dismount and grope down the dingle leading, and sometimes supporting, their horses, and in continual fear of ambushes; so it was no great matter for surprise that when they got down to the Hole the lugger was already under way, though still close in. He hailed her. A voice replied, telling him to keep out of the moonlight or he would get some lead in him, and at the same time bullet whistled close by his arm.

Soon after, the lugger doubled the point and disappeared (вскоре после этого люггер обогнул мыс и исчез; to double — удвоить; сделать петлю; point — точка; мыс).

Mr. Dance stood there as he said (мистер Данс стоял там, как он /сам/ говорил), “like a fish out of water (точно рыба, вынутая из воды = на песке),” and all he could do was to despatch a man to B—— to warn the cutter (и все, что он мог сделать, /так это/ послать человека в Б…, чтобы предупредить = послать на перехват /сторожевой/ катер). “And that,” said he, “is just about as good as nothing (это все равно что ничего = это напрасно). They’ve got off clean (они удрали совершенно: «чисто»), and there’s an end (и конец = и все тут). Only,” he added, “I’m glad I trod on Master Pew’s corns (я лишь рад, добавил он, что наступил господину Пью на мозоли);” for by this time he had heard my story (так как к этому времени он /уже/ слышал мою историю).

I went back with him to the “Admiral Benbow” (я вернулся с ним в «Адмирал Бенбоу»), and you cannot imagine a house in such a state of smash (вы представить себе не можете в каком беспорядке /находился/ дом; state — состояние, ситуация; smash — внезапное падение; шум, грохот; гибель, катастрофа); the very clock had been thrown down by these fellows (даже часы были сброшены /со стены/ этими парнями) in their furious hunt after my mother and myself (во время их неистовых поисков моей матери и меня; hunt — охота, ловля); and though nothing had actually been taken away (и хотя ничего фактически не было унесено) except the captain’s money-bag and a little silver from the till (кроме денежной сумки капитана и нескольких серебряных /монет/ из кассы), I could see at once that we were ruined (я мог видеть с первого взгляда, что мы были разорены). Mr. Dance could make nothing of the scene (мистер Данс не мог ничего понять там; scene — место происшествия, зрелище).

doubled [`dAbld] furious [`fjuqrIqs] ruined [`rHInd] scene [sJn]

Soon after, the lugger doubled the point and disappeared.

Mr. Dance stood there as he said, “like a fish out of water,” and all he could do was to despatch a man to B—— to warn the cutter. “And that,” said he, “is just about as good as nothing. They’ve got off clean, and there’s an end. Only,” he added, “I’m glad I trod on Master Pew’s corns;” for by this time he had heard my story.

I went back with him to the “Admiral Benbow,” and you cannot imagine a house in such a state of smash; the very clock had been thrown down by these fellows in their furious hunt after my mother and myself; and though nothing had actually been taken away except the captain’s money-bag and a little silver from the till, I could see at once that we were ruined. Mr. Dance could make nothing of the scene.

“They got the money, you say (они взяли деньги, говоришь)? Well, then, Hawkins, what in fortune were they after (ну, тогда, Хокинс, чего же они /еще/ хотели; to be after — стараться получить что-то)? More money, I suppose (еще денег, полагаю)?”

“No, sir; not money, I think (нет, сэр, не денег, я думаю),” replied I (ответил я). “In fact, sir, I believe I have the thing in my breast-pocket (на самом деле, сэр, я думаю, что у меня есть та вещь, /которую они искали/, в нагрудном кармане); and, to tell you the truth, I should like to get it put in safety (и, по правде говоря, мне хотелось бы положить эту вещь в безопасность = безопасное место; safe — невредимый; защищенный от опасности; в безопасности).”

“To be sure, boy; quite right (конечно, мальчик, совершенно правильно),” said he. “I’ll take it, if you like (я возьму это, если хочешь).”

“I thought, perhaps, Dr Livesey— (я думал, возможно, доктор Ливси…)” I began (начал я).

fortune [`fLCqn] replied [rI`plaid] breast [brest] truth [trHT] safety [`seIftI]

“They got the money, you say? Well, then, Hawkins, what in fortune were they after? More money, I suppose?”

“No, sir; not money, I think,” replied I. “In fact, sir, I believe I have the thing in my breast-pocket; and, to tell you the truth, I should like to get it put in safety.”

“To be sure, boy; quite right,” said he. “I’ll take it, if you like.”

“I thought, perhaps, Dr Livesey—” I began.

“Perfectly right (совершенно верно),” he interrupted, very cheerily (он перебил /меня/, очень весело = живо), “perfectly right — a gentleman and a magistrate (/он/ джентльмен и судья). And, now I come to think of it (я теперь /и сам/ прихожу к мысли), I might as well ride round there myself and report to him or squire (/что/ я мог бы тоже поехать туда сам и доложить ему или сквайру /о случившемся/). Master Pew’s dead, when all’s done (господин Пью мертв, как-никак: «если все сделано»); not that I regret it, but he’s dead, you see (не то, чтобы я об этом жалею, но он мертв, понимаешь), and people will make it out against an officer of his Majesty’s revenue (а люди поймут это против = взвалят вину на офицера финансового управления его Величества), if make it out they can (если поймут это /таким образом/, /как/ они могут = могут найтись и такие; to make out — понять, увидеть, разобрать). Now, I’ll tell you, Hawkins: if you like, I’ll take you along (если хочешь, я возьму тебя с собой).”

I thanked him heartily for the offer (я поблагодарил его искренне за предложение), and we walked back to the hamlet where the horses were (мы пошли назад к деревушке, где были лошади). By the time I had told mother of my purpose (к тому времени, /как/ я рассказал матери о своем намерении) they were all in the saddle (они все были готовы; to be in the saddle — быть в готовности: «в седле»).

“Dogger (Доггер),” said Mr Dance, “you have a good horse (у вас хороший конь); take up this lad behind you (посадите: «возьмите» этого парня позади себя).”

As soon as I was mounted (как только я сел в седло: «был усажен /в седло/»), holding on to Dogger’s belt (держась за пояс Доггера), the supervisor gave the word (надзиратель отдал приказание), and the party struck out at a bouncing trot on the road to Dr Livesey’s house (и отряд поскакал крупной рысью к дому доктора Ливси; to strike out — направляться; on the road — в дороге, в пути).

cheerily [`CIqlI] revenue [`revInjH] purpose [`pq:pqs] mounted [`mauntId] bouncing [`baunsIN]

“Perfectly right,” he interrupted, very cheerily, “perfectly right — a gentleman and a magistrate. And, now I come to think of it, I might as well ride round there myself and report to him or squire. Master Pew’s dead, when all’s done; not that I regret it, but he’s dead, you see, and people will make it out against an officer of his Majesty’s revenue, if make it out they can. Now, I’ll tell you, Hawkins: if you like, I’ll take you along.”

I thanked him heartily for the offer, and we walked back to the hamlet where the horses were. By the time I had told mother of my purpose they were all in the saddle.

“Dogger,” said Mr Dance, “you have a good horse; take up this lad behind you.”

As soon as I was mounted, holding on to Dogger’s belt, the supervisor gave the word, and the party struck out at a bouncing trot on the road to Dr Livesey’s house.

Chapter VI (глава 6)

The Captain’s Papers (бумаги капитана)

WE rode hard all the way (мы мчались во весь опор всю дорогу; to ride hard — нестись), till we drew up before Dr Livesey’s door (пока не остановились перед дверью доктора Ливси; to draw up — остановиться, подтянуться). The house was all dark to the front (дом был весь темный с фасада).

Mr. Dance told me to jump down and knock (сказал мне спрыгнуть /с лошади/ и постучать /в дверь/), and Dogger gave me a stirrup to descend by (Доггер подставил мне стремя, чтобы /удобнее было/ сойти; to descend — спуститься). The door was opened almost at once by the maid (дверь была открыта почти сразу служанкой).

“Is Dr. Livesey in (доктор Ливси дома)?” I asked.

No, she said; he had come home in the afternoon (он приходил домой днем), but had gone up to the Hall to dine and pass the evening with the squire (но ушел в усадьбу пообедать и провести вечер со сквайром; hall — усадьба, поместье, вестибюль).

knock [nOk] stirrup [`stIrqp] descend [dI`send] dine [daIn]

WE rode hard all the way, till we drew up before Dr Livesey’s door. The house was all dark to the front.

Mr. Dance told me to jump down and knock, and Dogger gave me a stirrup to descend by. The door was opened almost at once by the maid.

“Is Dr. Livesey in?” I asked.

No, she said; he had come home in the afternoon, but had gone up to the Hall to dine and pass the evening with the squire.

“So there we go, boys (тогда туда мы идем, парни),” said Mr. Dance.

This time, as the distance was short (на этот раз: «время», так как расстояние было коротким), I did not mount (я не сел на лошадь), but ran with Dogger’s stirrup-leather to the lodge gates (а побежал, /держась/ за стремянной ремень Доггера, к воротам парка), and the long, leafless, moonlit avenue (и /затем/ по длинной, безлиственной, освещенной луной улице; moon — луна) to where the white line of the Hall buildings looked on either hand on great old gardens (где белая линия построек усадьбы виднелась = шла по обе стороны: «руки» большого старого сада). Here Mr. Dance dismounted (здесь мистер Данс спешился), and, taking me along with him (и, беря меня с собой) was admitted at a word into the house (был впущен сразу же: «/вслед за/ одним словом» в дом; to admit — допускать; впускать).

The servant led us down a matted passage (слуга провел нас по устланному коврами коридору; mat — рогожа; циновка; половик, коврик), and showed us at the end into a great library (и вывел нас, наконец, в большую библиотеку; to show — показать, проводить) all lined with bookcases and busts upon the top of them (всю заставленную книжными шкафами и бюстами на них; to line — выстраивать в одну линию; наполнять, набивать /with/; top — верх/няя часть/, верхушка), where the squire and Dr Livesey sat, pipe in hand (где сквайр и доктор Ливси сидели, с трубками в руках), on either side of a bright fire (по обе стороны от = возле яркого огня).

leather [`leDq] dismounted [dIs`mauntId] servant [`sq:vqnt]

“So there we go, boys,” said Mr. Dance.

This time, as the distance was short, I did not mount, but ran with Dogger’s stirrup-leather to the lodge gates, and the long, leafless, moonlit avenue to where the white line of the Hall buildings looked on either hand on great old gardens. Here Mr. Dance dismounted, and, taking me along with him was admitted at a word into the house.

The servant led us down a matted passage, and showed us at the end into a great library, all lined with bookcases a busts upon the top of them, where the squire and Dr Livesey sat, pipe in hand, on either side of a bright fire.

I had never seen the squire so near at hand (я никогда не видел сквайра так близко: «под рукой»). He was a tall man, over six feet high (это был высокий мужчина, более шести футов ростом), and broad in proportion, and he had a bluff, rough-and-ready face (широкий в пропорциях = дородный, с широким, энергичным лицом; bluff — почти вертикальный, крутой; обрывистый; широколицый, широколобый; блеф, обман; rough-and-ready — «грубый и готовый» — грубый; энергичный), all roughened and redden’ and lined in his long travels (огрубевшим, покрасневшим и морщинистым от его долгих путешествий). His eyebrows were very black and moved readily (его брови были очень черными и двигались легко = подвижными; readily — охотно, быстро, без труда), and this gave him a look of some temper (и это придавало ему выражение некоторого нрава = выдавало в нем бойкий /нрав/; look — вид, выражение), not bad, you would say, but quick and high (не плохой, вы бы сказали, но смышленый и вспыльчивый).

“Come in, Mr. Dance (входите, мистер Данс),” says he, very stately and condescending (говорит он, очень важно и снисходительно; to condescend — снисходить, удостаивать, относиться снисходительно, покровительственно, свысока; to descend — спускаться).

“Good-evening, Dance,” says the doctor, with a nod (говорит доктор с кивком = кивнув). “And good-evening to you, friend Jim (и доброго вечера тебе, друг Джим). What good wind brings you here (какой попутный: «хороший» ветер занес вас сюда)?”

rough [rAf] eyebrows [`aIbrauz] condescending [kOndI`sendIN]

I had never seen the squire so near at hand. He was a tall man, over six feet high, and broad in proportion, and he had a bluff, rough-and-ready face, all roughened and redden’ and lined in his long travels. His eyebrows were very black and moved readily, and this gave him a look of some temper, not bad, you would say, but quick and high.

“Come in, Mr. Dance,” says he, very stately and condescending.

“Good-evening, Dance,” says the doctor, with a nod. “And good-evening to you, friend Jim. What good wind brings you here?”

The supervisor stood up straight and stiff (/таможенный/ надзиратель встал прямо, руки по швам; stiff — негибкий, жесткий), and told his story like a lesson (и рассказал свою историю = о наших приключениях, словно /заученный/ урок); and you should have seen how the two gentlemen leaned forward and looked at each other (вам нужно было видеть, как два джентльмена наклонились вперед и переглядывались: «смотрели друг на друга»), and forgot to smoke in their surprise and interest (и забыли = перестали курить в своем удивлении и интересе). When they heard how my mother went back to the inn (когда услышали, как моя мать отправилась обратно в трактир), Dr Livesey fairly slapped his thigh (доктор Ливси хлопнул себя по бедру; fairly — явно, довольно), and the squire cried “Bravo!” and broke his long pipe against the grate (а сквайр крикнул «браво!» и разбил свою длинную трубку о каминную решетку). Long before it was done (задолго до того, как это было сделано = уже давно), Mr. Trelawney (that, you will remember, was the squire’s name) (мистер Трелони (это, как вы помните, было именем сквайра)) had got up from his seat (поднялся со своего места), and was striding about the room (и /теперь/ расхаживал по комнате; to stride — /широко/ шагать, шествовать), and the doctor, as if to hear the better (а доктор, словно чтобы лучше слышать), had taken off his powdered wig (снял свой напудренный парик), and sat there, looking very strange indeed with his own close-cropped, black poll (сидел, выглядя действительно очень странно со своими коротко остриженными, черными волосами; poll — голова, череп, макушка).

At last Mr. Dance finished the story (наконец, мистер Данс закончил рассказ).

thigh [TaI] striding [`straIdIN] powdered [`paudqd]

The supervisor stood up straight and stiff, and told his story like a lesson; and you should have seen how the two gentlemen leaned forward and looked at each other, and forgot to smoke in their surprise and interest. When they heard how my mother went back to the inn, Dr Livesey fairly slapped his thigh, and the squire cried “Bravo!” and broke his long pipe against the grate. Long before it was done, Mr. Trelawney (that, you will remember, was the squire’s name) had got up from his seat, and was striding about the room, and the doctor, as if to hear the better, had taken off his powdered wig, and sat there, looking very strange indeed with his own close-cropped, black poll.

At last Mr. Dance finished the story.

“Mr. Dance,” said the squire, “you are a very noble fellow (вы очень благородный человек). And as for riding down that black, atrocious miscreant (а что касается убийства того дурного, свирепого негодяя; to ride down — загнать, задавить), I regard it as an act of virtue, sir (я считаю это поступком доблести/добрым делом, сэр), like stamping on a cockroach (все равно что задавить таракана = таких мерзавцев и надо давить). This lad Hawkins is a trump, I perceive (этот Хокинс — славный малый, /как/ я понимаю). Hawkins, will you ring that bell (ты не позвонишь ли в тот колокольчик)? Mr. Dance must have some ale (мистер Данс должен выпить немного пива; ale — эль, светлое пиво).”

“And so, Jim (итак, Джим),” said the doctor, “you have the thing that they were after, have you (у тебя та вещь, за которой они охотились, не так ли)?”

“Here it is, sir (вот она, сэр),” said I, and gave him the oilskin packet (сказал я и дал ему завернутый в клеенку пакет). The doctor looked it all over (доктор осмотрел его со всех сторон), as if his fingers were itching to open it (как будто его пальцам не терпелось открыть его; to itch — зудеть, не терпеться, чесаться); but, instead of doing that, he put it quietly in the pocket of his coat (но, вместо того, чтобы сделать это: «вместо делания», он положил его спокойно в карман сюртука; coat — пиджак, мундир, китель, куртка, пальто и т. п. /верхняя, особ. мужская, одежда/).

noble [`nqubl] atrocious [q`trquSqs] virtue [`vq:tjH]

“Mr. Dance,” said the squire, “you are a very noble fellow. And as for riding down that black, atrocious miscreant, I regard it as an act of virtue, sir, like stamping on a cockroach. This lad Hawkins is a trump, I perceive. Hawkins, will you ring that bell? Mr. Dance must have some ale.”

“And so, Jim,” said the doctor, “you have the thing that they were after, have you?”

“Here it is, sir,” said I, and gave him the oilskin packet. The doctor looked it all over, as if his fingers were itching to open it; but, instead of doing that, he put it quietly in the pocket of his coat.

“Squire,” said he, “when Dance has had his ale he must, of course, be off on his Majesty’s service (когда Данс выпьет пиво, он должен, конечно, отправиться на службу его Величества = к своим служебным обязанностям); but I mean to keep Jim Hawkins here to sleep at my house (но я думаю оставить Джима здесь ночевать в моем доме), and, with your permission (с вашего позволения), I propose we should have up the cold pie, and let him sup (предлагаю попросить подать ему холодный паштет, и пусть он поужинает; pie — пирог, паштет; to have up — приглашать, вызывать; to sup — прихлебнуть; поужинать).”

“As you will, Livesey (как пожелаете, Ливси),” said the squire; “Hawkins has earned better than cold pie (Хокинс заслужил большего, чем /просто/ холодный пирог).”

So a big pigeon pie was brought in and put on a side-table (большая /порция/ голубиного пирога была принесена и поставлена на стол для закусок), and I made a hearty supper (и я сделал обильный ужин = поужинал с большим удовольствием), for I was as hungry as a hawk (потому что был голоден, как волк: «ястреб»), while Mr. Dance was further complimented, and at last dismissed (пока мистера Данса и дальше = еще похвалили, и, наконец, отпустили: «был далее похвален и в конце концов отпущен»; to compliment — хвалить, льстить; to dismiss — отпустить, уволить).

“And now, squire (ну, сквайр),” said the doctor.

pie [paI] earned [q:nd] pigeon [`pIGn] hawk [hLk]

“Squire,” said he, “when Dance has had his ale he must, of course, be off on his Majesty’s service; but I mean to keep Jim Hawkins here to sleep at my house, and, with your permission, I propose we should have up the cold pie, and let him sup.”

“As you will, Livesey,” said the squire; “Hawkins has earned better than cold pie.”

So a big pigeon pie was brought in and put on a side-table, and I made a hearty supper, for I was as hungry as a hawk, while Mr. Dance was further complimented, and at last dismissed.

“And now, squire,” said the doctor.

“And now, Livesey (ну, Ливси),” said the squire, in the same breath (сказал сквайр, в том же самом дыхании = одновременно). “One at a time, one at a time (по одному, по одному),” laughed Dr. Livesey (засмеялся доктор). “You have heard of this Flint, I suppose (вы слышали об этом Флинте, полагаю)?”

“Heard of him (слышал /ли я/ о нем)!” cried the squire (воскликнул сквайр). “Heard of him, you say (слышал ли я, вы спрашиваете)! He was the bloodthirstiest buccaneer that sailed (он был кровожаднейшим пиратом, который /когда-либо/ плавал /по морю/). Blackbeard was a child to Flint (Черная Борода был ребенком по сравнению Флинтом). The Spaniards were so prodigiously afraid of him (испанцы так сильно боялись его; prodigiously — чудесно, удивительно, непомерно; prodigy — знак, предзнаменование; чудо; чудовище), that, I tell you, sir, I was sometimes proud he was an Englishman (что, признаюсь вам, сэр, я иногда гордился, что он англичанин). I’ve seen his top-sails with these eyes, of Trinidad (я видел его топсели = паруса своими: «этими» глазами возле Тринидада /топсель — косой парус треугольной или трапециевидной формы, поднимаемый над другим парусом/), and the cowardly son of a rum-puncheon that sailed with put back (и трусливый сын бочки рома, который плавал с /нами/ = наш трус-капитан вернулся в гавань; puncheon — большая бочка) — put back, sir, into Port of Spain (вернулся в гавань, сэр, в Порт-оф-Спейн /столица о-ва Тринидад в Карибском море/).”

“Well, I’ve heard of him myself, in England (ну, я слышал о нем сам /здесь/, в Англии),” said the doctor. “But the point is, had he money (но дело в том = вот вопрос: имел ли он деньги)?”

breath [breT] laughed [lRf] prodigiously [prq`dIGqslI] proud [praud] cowardly [`kauqdlI]

“And now, Livesey,” said the squire, in the same breath. “One at a time, one at a time,” laughed Dr. Livesey. “You have heard of this Flint, I suppose?”

“Heard of him!” cried the squire. “Heard of him, you say! He was the bloodthirstiest buccaneer that sailed. Blackbeard was a child to Flint. The Spaniards were so prodigiously afraid of him, that, I tell you, sir, I was sometimes proud he was an Englishman. I’ve seen his top-sails with these eyes, of Trinidad, and the cowardly son of a rum-puncheon that sailed with put back — put back, sir, into Port of Spain.”

“Well, I’ve heard of him myself, in England,” said the doctor. “But the point is, had he money?”

“Money!” cried the squire. “Have you heard the story (вы слышали рассказ /Данса/)? What were these villains after but money (за чем охотились эти злодеи, если не за деньгами; to be after — преследовать, стараться получить)? What do they care for but money (что им нужно, если не деньги; to care for — заботиться, питать интерес)? For what would they risk their rascal carcases but money (ради чего стали бы они рисковать своей шкурой, кроме как ради денег; rascal — мошенник, негодник; carcase — каркас, оболочка, туша)?”

“That we shall soon know (это мы скоро узнаем),” replied the doctor (ответил доктор). “But you are so confoundedly hot-headed and exclamatory (но вы ужасно горячитесь: «горячеголовый» и суетитесь; confoundedly — очень, чертовски; to confound — мешать, перемешивать; запутывать; проклинать; exclamatory — восклицательный; шумный) that I cannot get a word in (что я не могу вставить ни слова). What I want to know is this (что я хочу знать, так это): Supposing that I have here in my pocket some clue to where Flint buried his treasure (предположим, что у меня здесь в кармане лежит ключ к /тому месту/, где Флинт спрятал свои сокровища; to bury — хоронить; зарывать, прятать), will that treasure amount to much (велики ли эти сокровища; to amount to much — представлять большую ценность, стоить многого)?”

“Amount, sir (велики ли, сэр)!” cried the squire. “It will amount to this (они будут равняться этому = слушайте, насколько они велики); we have the clue you talk about (/если только/ у нас есть ключ, о котором вы говорите), I fit out a ship in Bristol dock and take you and Hawkins here along (я снаряжаю корабль в бристольском доке и беру с собой вас с Хокинсом), and I’ll have the treasure if I search a year (и я получу сокровище, если /даже мне придется/ искать /целый/ год).”

villains [`vIlqnz] confoundedly [kqn`faudIdlI] treasure [`treZq] amount [q`maunt]

“Money!” cried the squire. “Have you heard the story? What were these villains after but money? What do they care for but money? For what would they risk their rascal carcases but money?”

“That we shall soon know,” replied the doctor. “But you are so confoundedly hot-headed and exclamatory that I cannot get a word in. What I want to know is this: Supposing that I have here in my pocket some clue to where Flint buried his treasure, will that treasure amount to much?”

“Amount, sir!” cried the squire. “It will amount to this; we have the clue you talk about, I fit out a ship in Bristol dock and take you and Hawkins here along, and I’ll have the treasure if I search a year.”

“Very well (очень хорошо),” said the doctor. “Now, then, if Jim is agreeable (итак, если Джим согласен) we’ll open the packet (мы вскроем пакет);” and he laid it before him on the table (и он положил его перед собой на стол).

The bundle was sewn together (пакет был сшит; to sew — зашивать, пришивать, сшивать, шить), and the doctor had to get out his instrument-case (доктору пришлось достать свой чемоданчик с инструментами), and cut the stitches with his medical scissors (и разрезать швы = нитки медицинскими ножницами). It contained two things (пакет содержал две вещи) — a book and a sealed paper (книгу и запечатанный бумажный /конверт/).

“First of all we’ll try the book (прежде всего, посмотрим книгу; to try — проверять, испытывать; рассматривать),” observed the doctor (заметил доктор).

The squire and I were both peering over his shoulder he opened it (мы оба, сквайр и я, заглядывали через его плечо, /когда/ он открывал ее), for Dr. Livesey had kindly motioned me to come round from the side-table (так как доктор любезно подозвал меня /жестом/ подойти из-за стола для закусок), where I had been eating (где = за которым я ел), to enjoy the sport of the search (чтобы насладиться осмотром = принять участие в изучении /книги/; sport — спорт; забава, шутка; search — поиск, изыскание). On the first page there were only some scraps of writing (на первой странице были лишь какие-то каракули; scrap — клочок, обрывок), such as a man with a pen in his hand might make for idleness or practice (такие, какие человек с пером в руке мог выводить от нечего делать или для тренировке = пробы пера; idleness — безделье, праздность; idle — праздный). One was the same as the tattoo mark, “Billy Bones his fancy” (одна /надпись/ была такой же, как и татуировка /капитана/: «Да сбудутся мечты Билли Бонса»); then there was “Mr. W. Bones mate,” “No more rum,” “Off Palm Key he got itt” (затем шли /надписи/ «Мистер У. Бонс, помощник капитана», «Довольно рому», «У Палм-Ки он получил то /что заслужил/» /Palm Key — остров недалеко от западного побережья Флориды/); and some other snatches (и некоторые другие обрывки /фраз/), mostly single words and unintelligible (в основном отдельные слова и неразборчивые). I could not help wondering (я не мог не поинтересоваться; to wonder — задаваться вопросом) who it was that had “got itt,” (кто был тот, что «получил то») and what “itt” was that he got (и что за «то» он получил). A knife in his back as like as not (нож в спину, очень возможно: «так же вероятно как нет»).

agreeable [q`grJqbl] bundle [`bAndl] scissors [`sIzqz] unintelligible [AnIn`telIGqbl] sew [squ]

“Very well,” said the doctor. “Now, then, if Jim is agreeable we’ll open the packet;” and he laid it before him on the table.

The bundle was sewn together, and the doctor had to get out his instrument-case, and cut the stitches with his medical scissors. It contained two things — a book and a sealed paper.

“First of all we’ll try the book,” observed the doctor.

The squire and I were both peering over his shoulder he opened it, for Dr. Livesey had kindly motioned me to come round from the side-table, where I had been eating, to enjoy the sport of the search. On the first page there were only some scraps of writing, such as a man with a pen in his hand might make for idleness or practice. One was the same as the tattoo mark, “Billy Bones his fancy”; then there was “Mr. W. Bones mate,” “No more rum,” “Off Palm Key he got itt”; and some other snatches, mostly single words and unintelligible. I could not help wondering who it was that had “got itt,” and what “itt” was that he got. A knife in his back as like as not.

“Not much instruction there (не много указаний = отсюда немного узнаешь),” said Dr. Livesey, as he passed on (переходя дальше = к следующей странице).

The next ten or twelve pages were filled with a curious series of entries (следующие десять или двенадцать страниц были заполнены странными записями; series — серия; группа). There was a date at one end of the line (дата стояла на одном конце строки) and at the other a sum of money (а на другом — сумма денег), as in common account-books (как в обычных бухгалтерских книгах; account — счет, отчет); but instead of explanatory writing (но вместо объяснительных записей), only a varying number of crosses between the two (только различное число крестиков /стояло/ между этими двумя = в промежутке; to vary — менять, меняться, отличаться). On the 12th of June, 1745, for instance (двенадцатого июня 1745 года, например), a sum of seventy pounds had plainly become due to someone (сумма в семьдесят фунтов, очевидно, предназначалась кому-то; due to — причитающийся), and there was nothing but six crosses to explain the cause (там не было ничего, кроме шести крестиков, /заменявших/ объяснение причины: «чтобы объяснить причину /основание/»). In a few cases, to be sure (в нескольких случаях, впрочем), the name of a place would be added (добавлялось название места), as “Offe Caraccas” (например, «Против Каракаса»); or a mere entry of latitude and longitude, as (или только запись широты и долготы, как, например) “62° 17′ 20″, 19° 2′ 40″.”

The record lasted over nearly twenty years (запись продолжалась = велась почти двадцать лет), the amount of the separate entries growing larger as time went on (суммы в отдельных записях росли с течением времени), and at the end a grand total had been made out after five or six wrong additions (в конце общий итог был выписан после пяти-шести ошибочных сложений = подсчетов), and these words appended, “Bones, his pile (и эти слова присоединялись = было подписано: «Бонс, его доля»; pile — куча, пачка, деньги).”

varying [`veqrIN] latitude [`lxtItjHd] cause [kLz] separate [`seprIt] due [djH]

“Not much instruction there,” said Dr. Livesey, as he passed on.

The next ten or twelve pages were filled with a curious series of entries. There was a date at one end of the line and at the other a sum of money, as in common account-books; but instead of explanatory writing, only a varying number of crosses between the two. On the 12th of June, 1745, for instance, a sum of seventy pounds had plainly become due to someone, and there was nothing but six crosses to explain the cause. In a few cases, to be sure, the name of a place would be added, as “Offe Caraccas”; or a mere entry of latitude and longitude, as “62° 17′ 20″, 19° 2′ 40″.”

The record lasted over nearly twenty years, the amount of the separate entries growing larger as time went on, and at the end a grand total had been made out after five or six wrong additions, and these words appended, “Bones, his pile.”

“I can’t make head or tail of this (я не могу разобраться в этом: «сделать голову или хвост»),” said Dr. Livesey.

“The thing is as clear as noonday (дело ясно, как полдень = все ясно, как день: «полдень»),” cried the squire. “This is the black-hearted hound’s account-book (это бухгалтерская = счетная книга злобного подлеца: «черносердечной собаки»). These crosses stand for the names of ships or towns that they sank or plundered (эти крестики означают названия кораблей или городов, которые они потопили или ограбили). The sums are the scoundrel’s share (суммы — доля этого негодяя), and where he feared an ambiguity (и где он боялся двусмысленности = неточности), you see he added something clearer (видите, он добавил некоторые пояснения: «что-либо более ясное»). ‘Offe Caraccas,’ now; you see, here was some unhappy vessel boarded off that coast («Против Каракаса», итак, вы видите, какое-то несчастное судно /было/ ограблено у того побережья; to board — идти на абордаж). God help the poor souls that manned her (спаси Господи те бедные души, плывшие на нем; to man — сажать людей /на корабль/, укомплектовать личным составом) — coral long ago (/которые превратились/ в кораллы уже давно).”

“Right (правильно)!” said the doctor. “See what it is to be a traveler (видите, /вот/ что значит быть путешественником). Right! And the amounts increase, you see, as he rose in rank (и доля его растет, видите, по мере того, как он повышался в чине).”

plundered [`plAndqd] scoundrel [`skaundrql] ambiguity [xmbI`gjHItI] increase [in`krJs]

“I can’t make head or tail of this,” said Dr. Livesey.

“The thing is as clear as noonday,” cried the squire. “This is the black-hearted hound’s account-book. These crosses stand for the names of ships or towns that they sank or plundered. The sums are the scoundrel’s share, and where he feared an ambiguity, you see he added something clearer. ‘Offe Caraccas,’ now; you see, here was some unhappy vessel boarded off that coast. God help the poor souls that manned her — coral long ago.”

“Right!” said the doctor. “See what it is to be a traveller. Right! And the amounts increase, you see, as he rose in rank.”

There was little else in the volume (больше ничего не было в этом томе = книге; else — другой, иной) but a few bearings of places (кроме нескольких названий местностей) noted in the blank leaves towards the end (записанных на чистых листах в конце /книги/), and a table for reducing French, English, and Spanish moneys to a common value (и таблицы для приведения французских, английских и испанских денег к общепринятому значению).

“Thrifty man (бережливый человек; thrift — бережливость, расчетливость, экономия, экономность)!” cried the doctor. “He wasn’t the one to be cheated (он не был тем: «одним», которого обсчитали = такого не обсчитаешь).”

“And now (а теперь),” said the squire, “for the other (что касается = обратимся к оставшемуся /конверту/).”

The paper had been sealed in several places with a thimble by way of seal (конверт был запечатан в нескольких местах наперстком, /использованным/ в качестве печати); the very thimble, perhaps, that I had found in the captain’s pocket (тем самым наперстком, возможно, что я нашел в кармане капитана). The doctor opened the seals with great care (доктор открыл = сломал печати осторожно: «с большой осторожностью /тщательностью/»), and there fell out the map of an island (и /на стол/ выпала карта какого-то острова), with latitude and longitude (с /указанием/ широты и долготы), soundings, names of hills (с промерами дна, названиями холмов), and bays and inlets (бухт и заливов), and every particular that would be needed to bring a ship to a safe anchorage upon its shores (со всеми подробностями, которые могли бы понадобиться, чтобы привести = поставить корабль на безопасную якорную стоянку у его берегов). It was about nine miles long and five across (он был примерно девять миль в длину и пять в ширину), shaped, you might say, like a fat drag’ standing up (имел форму, вы могли бы сказать, жирного дракона, вставшего на хвост; drag’ = dragon), and had two fine land-locked harbours (имел две замечательные укрытые со всех сторон /сушей/ гавани), and hill in the centre part marked “The Spy-glass” (и холм в центральной части, помеченный = названный «Подзорная Труба»). There were several additions of a later date (там было несколько добавлений, сделанных позже: «более поздней даты»); but, above all, three cross of red ink (но, прежде всего /бросались в глаза/ три крестика, нарисованных красными чернилами) — two on the north part of the island (два в северной части острова), one in the south-west (один в юго-западной), and, beside this last, in the same red ink (рядом с этим последним, теми же красными чернилами), and a small, neat hand (мелким аккуратным почерком: «рукой»), very different from the captain’s tottery characters (очень отличным от неустойчивых = кривых букв капитана), these words (/были написаны/ эти слова): — “Bulk of treasure here (основная часть сокровищ здесь).”

volume [`vOljum] thimble [TImbl] island [`aIlqnd] anchorage [`xNkqrIG]

There was little else in the volume but a few bearings of places noted in the blank leaves towards the end, and a table for reducing French, English, and Spanish moneys to a common value.

“Thrifty man!” cried the doctor. “He wasn’t the one to be cheated.”

“And now,” said the squire, “for the other.”

The paper had been sealed in several places with a thimble by way of seal; the very thimble, perhaps, that I had found in the captain’s pocket. The doctor opened the seals with great care, and there fell out the map of an island, with latitude and longitude, soundings, names of hills, and bays and inlets, and every particular that would be needed to bring a ship to a safe anchorage upon its shores. It was about nine miles long and five across, shaped, you might say, like a fat drag’ standing up, and had two fine land-locked harbours, and hill in the centre part marked “The Spy-glass.” There were several additions of a later date; but, above all, three cross of red ink — two on the north part of the island, one in the south-west, and, beside this last, in the same red ink, and a small, neat hand, very different from the captain’s tottery characters, these words: — “Bulk of treasure here.”

Over on the back the same hand had written this further information (сверху на обороте та же рука написала эту дополнительную информацию): —

“Tall tree, Spy-glass shoulder, bearing a point to the N. of N.N.E (высокое дерево, склон Подзорной Трубы, направление к С. от С.-С.-В).

“Skeleton Island E.S.E. and by E (Остров Скелета В.-Ю.-В. и к В.).

“Ten feet (десять футов).

“The bar silver is in the north cache (серебро в слитках в северном тайнике); you can find it by the trend of the east hummock (можешь отыскать его на склоне восточного пригорка), ten fathoms south of the black crag with the face on it (в десяти саженях к югу от черной скалы, к ней лицом).

“The arms are easy found, in the sand hill (оружие легко найти, в песчаном холме), N. point of nor inlet cape (С. оконечность северного мыса), bearing E. and a quarter N (держась /направления/ на В. и на четверть румба к С.).

“J.F (Дж. Ф.).”

That was all (и все); but brief as it was (но, несмотря на краткость), and, to me, incomprehensible (и /на то, что пометки были/ для меня непонятными; to comprehend — понимать, постигать), it filled the squire and Dr. Livesey with delight (они наполнили сквайра и доктора Ливси восторгом).

cache [kxS] fathoms [`fxDqm] brief [brJf] incomprehensible [In`kOmprI`hensqbl]

Over on the back the same hand had written this further information: —

“Tall tree, Spy-glass shoulder, bearing a point to the N. of N.N.E.

“Skeleton Island E.S.E. and by E.

“Ten feet.

“The bar silver is in the north cache; you can find it by the trend of the east hummock, ten fathoms south of the black crag with the face on it.

“The arms are easy found, in the sand hill, N. point of nor inlet cape, bearing E. and a quarter N.

“J.F.”

That was all; but brief as it was, and, to me, incomprehensible, it filled the squire and Dr. Livesey with delight.

“Livesey,” said the squire, “you will give up this wretched practice at once (вы бросите = бросайте эту жалкую /врачебную/ практику немедленно). To-morrow I start for Bristol (завтра я направляюсь в Бристоль). In three weeks’ time (через три недели) — three weeks! — two weeks (две недели) — ten days (десять дней) — we’ll have the best ship, sir, and the choicest crew in England (у нас будут лучший корабль, сэр, и отборнейшая команда во /всей/ Англии). Hawkins shall come as cabin-boy (Хокинс пойдет юнгой). You’ll make a famous cabin-boy Hawkins (из тебя выйдет отличный юнга). You, Livesey, are ship’s doctor (вы, Ливси, судовой врач); I am admiral (я — адмирал). We’ll take Redruth, Joyce, and Hunter (мы возьмем /с собой/ Редрута, Джойса и Хантера). We’ll ha favourable winds (с нами будет попутный ветер; ha = have), a quick passage (быстрый путь), and not the least difficult in finding the spot, and money (и ни малейшей трудности в нахождении = мы легко найдем то место, и деньги) to eat — to roll in (/мы сможем/ есть /их/, купаться в них) — to play duck and drake with ever after (тратить деньги всю жизнь: «постоянно впоследствии»; duck — утка; drake — селезень; to play ducks and drakes with — транжирить, разбазаривать /старинная игра, в которую играли, устанавливая камень, и затем сбивая его другими камнями/).”

“Trelawney,” said the doctor, “I’ll go with you (я еду с вами); and, I go bail for it, so will Jim (и, ручаюсь, что Джим тоже), and be a credit to the undertaking (он оправдает наше доверие; credit — доверие; undertaking — обязательство, соглашение). There’s only one man I’m afraid of (есть только одни человек, /на/ которого я опасаюсь /положиться/).”

wretched [`reCId] crew [krH] favourable [`feIvqrqbl]

“Livesey,” said the squire, “you will give up this wretched practice at once. To-morrow I start for Bristol. In three weeks’ time — three weeks! — two weeks — ten days — we’ll have the best ship, sir, and the choicest crew in England. Hawkins shall come as cabin-boy. You’ll make a famous cabin-boy Hawkins. You, Livesey, are ship’s doctor; I am admiral. We’ll take Redruth, Joyce, and Hunter. We’ll ha favourable winds, a quick passage, and not the least difficult in finding the spot, and money to eat — to roll in — to play duck and drake with ever after.”

“Trelawney,” said the doctor, “I’ll go with you; and, I go bail for it, so will Jim, and be a credit to the undertaking. There’s only one man I’m afraid of.”

“And who’s that (и кто же это)?” cried the squire (воскликнул сквайр). “Name the dog, sir (назовите этого пса, сэр)!”

“You,” replied the doctor (ответил доктор); “for you cannot hold your tongue (так как вы не можете держать язык за зубами).”

We are not the only men who know of this paper (мы не единственные, кто знает об этих бумагах). These fellows who attacked the inn to-night (эти ребята, которые напали на трактир сегодня вечером) — bold, desperate blades, for sure (смелые, отчаянные парни, без сомнения; blade — клинок; парень /обыкн. разбитной, непринужденный, рубаха-парень/) — and the rest who stayed aboard that lugger (и остальные, кто остался на борту того люггера), and more, I dare say, not far off, are, one and all (и еще = кроме них, осмелюсь сказать, неподалеку находятся, /те, кто сделают все/, все как один), through thick and thin (/пройдут/ сквозь огонь и воду: «сквозь толстое и тонкое»), bound that they’ll get that money (уверенные, что они получат те деньги; bound — уверенный; полный решимости). We must none of us go alone till we get to sea (никто из нас не должен выходить один, пока мы не доберемся до моря = отчалим). Jim and I shall stick together in the meanwhile (Джим и я будем держаться вместе пока); you’ll take Joyce and Hunter when you ride to Bristol (возьмите Джойса и Хантера, когда поедете в Бристоль), and, from first to last (сначала и до конца: «от первого до последнего»), not one of us must breathe a word of what we’ve found (ни один из нас не должен говорить ни слова о том, что мы обнаружили; to breathe — дышать; говорить, выражать).”

“Livesey,” returned the squire (ответил сквайр), “you are always in the right of it (вы всегда правы: «вы всегда в правоте этого /какого-либо дела/»). I’ll be as silent as the grave (я буду нем, как могила).”

tongue [tAN] desperate [`despqrIt] breathe [brJD] silent [`saIlqnt]

“And who’s that?” cried the squire. “Name the dog, sir!”

“You,” replied the doctor; “for you cannot hold your tongue.”

We are not the only men who know of this paper. These fellows who attacked the inn to-night — bold, desperate blades, for sure — and the rest who stayed aboard that lugger, and more, I dare say, not far off, are, one and all, through thick and thin, bound that they’ll get that money. We must none of us go alone till we get to sea. Jim and I shall stick together in the meanwhile; you’ll take Joyce and Hunter when you ride to Bristol, and, from first to last, not one of us must breathe a word of what we’ve found.”

“Livesey,” returned the squire, “you are always in the right of it. I’ll be as silent as the grave.”

PART TWO (часть 2)

The Sea Cook (кок /судовой повар/)

Chapter VII (глава 7)

Go to Bristol (я еду в Бристоль)

IT was longer than the squire imagined ere we were ready for the sea (это было дольше, чем сквайр предполагал, прежде чем мы были готовы к морю = на подготовку к плаванию ушло гораздо больше времени; ere — прежде чем, до, перед), and none of our first plans (и ни один из наших первоначальных планов) — not even Dr. Livesey’s of keeping me beside him (даже /план/ доктора Ливси держать меня рядом с собой = не разлучаться) — could be carried out as we intended (не мог быть выполнен /так/, как мы намеревались). The doctor had to go to London for a physician to take charge of his practice (доктору пришлось отправиться в Лондон за врачом, чтобы /тот/ взял на себя нагрузку/обязательство его практики = перенял у него его /врачебную/ практику = пациентов); the squire was hard at work a Bristol (сквайр был очень занят в Бристоле); and I lived on at the Hall under the charge of old Redruth, the gamekeeper (и я жил в усадьбе под присмотром старого Редрута, егеря; charge — цена, ответственность, попечение; game — дичь; gamekeeper — лесник, егерь, охраняющий дичь /от браконьеров и т. п./), almost a prisoner (почти как узник), but full of sea dreams and the most charming anticipations of strange island and adventures (но наполненный мечтами о море и самыми чарующими ожиданиями неведомых островов и приключений). I brooded by the hour together over the map (я просидел много часов над картой; to brood over — размышлять; by the hour — почасовой), all the details of which I well remembered (все детали которой я хорошо запомнил = выучил наизусть). Sitting by the fire in the house-keeper’s room (сидя у огня в комнате домоправителя), I approached that island in my fancy (я подплывал к тому острову в своем воображении; to approach — приближаться), from every possible direction (со всех сторон: «из каждого возможного направления»); I explored every acre of its surface (я исследовал каждый акр его поверхности; acre — акр /0,4 га/); I climbed a thousand times to that tall hill they call the Spy-glass (я взбирался тысячи раз на тот высокий холм, названный Подзорной Трубой), and from the top enjoyed the most wonderful and changing prospects (и с его вершины наслаждался удивительнейшими, /постоянно/ меняющимися видами). Sometimes the isle was thick with savages (иногда остров был заполнен дикарями; thick — толстый; густой, частый), with whom we fought (c которыми мы сражались); sometimes full of dangerous animals that hunted us (иногда — полон опасных зверей, которые охотились на нас); but in all my fancies nothing occurred to me so strange and tragic as our actual adventures (но во всех моих мечтах ничего не случалось со мной столь странного и трагического, как наши настоящие приключения).

physician [fI`zISn] charge [CRG] surface [`sq:fIs] savages [`sxvIGIz] actual [`xkCuql]

IT was longer than the squire imagined ere we were ready for the sea, and none of our first plans — not even Dr. Livesey’s of keeping me beside him — could be carried out as we intended. The doctor had to go to London for a physician to take charge of his practice; the squire was hard at work a Bristol; and I lived on at the Hall under the charge of old Redruth, the gamekeeper, almost a prisoner, but full of sea dreams and the most charming anticipations of strange island and adventures. I brooded by the hour together over the map, all the details of which I well remembered. Sitting by the fire in the house-keeper’s room, I approached that island in my fancy, from every possible direction; I explored every acre of its surface; I climbed a thousand times to that tall hill they call the Spy-glass, and from the top enjoyed the most wonderful and changing prospects. Sometimes the isle was thick with savages, with whom we fought; sometimes full of dangerous animals that hunted us; but in all my fancies nothing occurred to me so strange and tragic as our actual adventures.

So the weeks passed on (так недели проходили), till one fine day there came a letter addressed to Dr Livesey (до тех пор, пока в один прекрасный день пришло письмо, адресованное доктору Ливси), with this addition, “To be opened in the case of his absence, by Tom Redruth, or young Hawkins (с этим добавлением: «Вскрыть, в случае его отсутствия, Тому Редруту или молодому Хокинсу).” Obeying this order, we found, or rather, I found (выполняя это требование, мы обнаружили = прочли, вернее, я прочел) — for the gamekeeper was a poor hand at reading anything but print (так как егерь был неискусным: «бедной рукой» в прочтении всего, чего угодно, кроме печатного текста) — the following important news (следующие важные известия): —

absence [`xbsqns] obeying [qu`beIN] anchor [`xNkq]

So the weeks passed on, till one fine day there came a letter addressed to Dr Livesey, with this addition, “To be opened in the case of his absence, by Tom Redruth, or young Hawkins.” Obeying this order, we found, or rather, I found — for the gamekeeper was a poor hand at reading anything but print — the following important news: —

“Old Anchor Inn, Bristol, March 1, 17 — (трактир = гостиница «Старый Якорь», Бристоль, 1 марта, 17… года).

“DEAR LIVESEY (дорогой Ливси), — As I do not know whether you are at the Hall or still in London (так как я не знаю, находитесь ли вы в усадьбе или все еще в Лондоне), I send this in double to both places (я посылаю это /письмо/ в двойном экземпляре, в оба места).

“The ship is bought and fitted (корабль куплен и снаряжен). She lies at anchor, ready for sea (он стоит на якоре, готовый /выйти/ в море). You never imagined a sweeter schooner (вы никогда не представляли = трудно представить более хорошей: «сладкой» шхуны) — a child might sail her (/даже/ младенец мог бы управлять ей) — two hundred tons (/водоизмещение/ — двести тонн); name, Hispaniola (название — «Испаньола»).

“I got her through my old friend, Blandly (я получил ее через = благодаря моему старому другу, Блендли), who has proved himself throughout the most surprising trump (который доказал, что он во всех отношениях удивительно славный малый; to prove — доказать; throughout — совершенно, во всем). The admirable fellow literally slaved in my interest (этот замечательный парень буквально работал в поте лица для меня; to slave — работать как раб, надрываться; slave — раб), and so, I may say, did everyone in Bristol (и также, могу сказать, /старался помочь/ каждый в Бристоле), as soon as they got wind of the port we sailed for — treasure, I mean (как только они узнали о порте, в который мы плывем — я имею в виду, /что мы отправляемся за/ сокровищем).”

“Redruth,” said I, interrupting the letter (сказал я, прерывая /чтение/ письма), “Doctor Livesey will not like that (доктору это не понравится). The squire has been talking, after all (сквайр проболтался все-таки).”

“Well, who’s a better right (ну, а кто важнее: «кто /из них/ имеет лучшее право»)?” growled the gamekeeper (проворчал егерь). “A pretty rum go if squire ain’t to talk for Doctor Livesey, I should think (довольно странное дельце, если сквайр не должен говорить для = должен молчать, чтобы угодить доктору Ливси, я думаю; ain’t = is not).”

double [dAbl] schooner [`skHnq] admirable [`xdmqrqbl] growled [grauld]

“Old Anchor Inn, Bristol, March 1, 17—.

“DEAR LIVESEY, — As I do not know whether you are at the Hall or still in London, I send this in double to both places.

“The ship is bought and fitted. She lies at anchor, ready for sea. You never imagined a sweeter schooner — a child might sail her — two hundred tons; name, Hispaniola.

“I got her through my old friend, Blandly, who has proved himself throughout the most surprising trump. The admirable fellow literally slaved in my interest, and so, I may say, did everyone in Bristol, as soon as they got wind of the port we sailed for — treasure, I mean.”

“Redruth,” said I, interrupting the letter, “Doctor Livesey will not like that. The squire has been talking, after all.”

“Well, who’s a better right?” growled the gamekeeper. “A pretty rum go if squire ain’t to talk for Doctor Livesey, I should think.”

At that I gave up all attempt at commentary (при этом я бросил всякую попытку = решил не комментировать /прочитанное/), and read straight on (читал дальше; straight on — напрямик; straight — прямой): —

“Blandly himself found the Hispaniola (Блендли сам нашел Испаньолу), and by the most admirable management got her for the merest trifle (и благодаря своему восхитительному умению вести дела = ловкости, получил ее за сущий пустяк; management — управление, руководство; хитрость; mere — простой, не более чем, всего лишь; абсолютный, совершенный, полный). There is a class of men in Bristol monstrously prejudiced against Blandly (в Бристоле есть люди, /которые/ ужасно настроены против = терпеть не могут Блендли; prejudice — предубеждение, предвзятое мнение). They go the length of declaring (они имеют наглость заявлять; to go the length of — решиться на /что-то/; length — длина) that this honest creature would do anything for money (что это честное существо = честнейший человек сделал бы что угодно за деньги), that the Hispaniola belonged to him (будто Испаньола принадлежала ему), and that he sold it me absurdly high (и он продал ее мне нелепо дорого = втридорога) — the most transparent calumnies (явная клевета; transparent — прозрачный, ясный; calumny — клевета, ложное обвинение). None of them dare, however, to deny the merits of the ship (никто из них не осмеливается, однако, отрицать достоинства судна).

“So far there was not a hitch (до этого момента не было никаких препятствий; hitch — задержка, заминка). The workpeople, to be sure (рабочие, правда) — riggers and what not (такелажники и прочие) — were most annoyingly slow (были раздражающе медленными); but time cured that (но время вылечило это = управились в срок). It was the crew that troubled me (команда была /тем/, что доставило мне хлопот = пришлось повозиться с набором команды).

commentary [`kOmqntqrI] trifle [`traIfl] honest [`OnIst] transparent [trxn`spxrqnt]

At that I gave up all attempt at commentary, and read straight on: —

“Blandly himself found the Hispaniola, and by the most admirable management got her for the merest trifle. There is a class of men in Bristol monstrously prejudiced against Blandly. They go the length of declaring that this honest creature would do anything for money, that the Hispaniola belonged to him, and that he sold it me absurdly high — the most transparent calumnies. None of them dare, however, to deny the merits of the ship.

“So far there was not a hitch. The workpeople, to be sure — riggers and what not — were most annoyingly slow; but time cured that. It was the crew that troubled me.

“I wished a round score of men (я хотел /нанять/ много людей; round — круглый, значительный) — in case of natives, buccaneers, or the odious French (на случай /нападения/ дикарей, пиратов или гнусных французов) — and I had the worry of the deuce itself to find so much as half a dozen (я имел мучения чертовы = совершенно измучился, а нашел лишь полдюжины /матросов/; worry — тревога, мучение; deuce — черт), till the most remarkable stroke of fortune brought me the very man that I required (пока судьба не привела ко мне того самого человека, в котором я нуждался; stroke — удар, взмах; to require — требовать, нуждаться).

“I was standing on the dock (я стоял на пристани), when, by the merest accident (когда, по чистой случайности), I fell in talk with him (я вступил в разговор с ним). I found he was an old sailor, kept a public-house (обнаружил, что он старый моряк, держит таверну), knew all the seafaring men in Bristol (знает всех моряков в Бристоле), had lost his health ashore (потерял здоровье на суше), and wanted a good berth as cook to get to sea again (и хочет /получить/ выгодное место судового повара /кока/, чтобы отправиться вновь в море; berth — койка, место; должность). He had hobbled down there that morning (он бродил /в порту/ в то утро), he said to get a smell of the salt (говорит, чтобы подышать солью = соленым морским воздухом; to hobble — хромать, ковылять; smell — запах).

“I was monstrously touched (я был невероятно тронут /его любовью к морю/) — so would you have been (также и вы были бы) — and, out of pure pity (из чистой жалости), I engaged him on the spot to be ship’s cook (я нанял его сразу же на должность корабельного повара). Long John Silver, he is called (Долговязый Джон Сильвер его зовут: «он назван»), and has lost a leg (и у него нет одной ноги: «потерял ногу»; to lose); but that I regarded as a recommendation (но это я посчитал /лучшей/ рекомендацией), since he lost it in his country’s service (так как он потерял ее на службе у своей страны), under the immortal Hawke (под /командованием/ бессмертного Хока /английский адмирал (1705–1781), знаменитый своей победой над французами/). He has no pension, Livesey (у него нет пенсии, Ливси). Imagine the abominable age we live in (представьте себе = видите, в какую отвратительную эпоху мы живем; age — возраст; век, эпоха)!

score [skL] odious [`qudIqs] deuce [djHs] pension [`penSn] abominable [`qbOmInqbl]

“I wished a round score of men — in case of natives, buccaneers, or the odious French — and I had the worry of the deuce itself to find so much as half a dozen, till the most remarkable stroke of fortune brought me the very man that I required.

“I was standing on the dock, when, by the merest accident, I fell in talk with him. I found he was an old sailor, kept a public — house, knew all the seafaring men in Bristol, had lost his health ashore, and wanted a good berth as cook to get to sea again. He had hobbled down there that morning, he said to get a smell of the salt.

“I was monstrously touched — so would you have been — and, out of pure pity, I engaged him on the spot to be ship’s cook. Long John Silver, he is called, and has lost a leg; but that I regarded as a recommendation, since he lost it in his country’s service, under the immortal Hawke. He has no pension, Livesey. Imagine the abominable age we live in!

“Well, sir, I thought I had only found a cook (я думал, я нашел только кока), but it was a crew I had discovered (но /оказалась/ я обнаружил /целую/ команду; to discover — открыть, обнаружить). Between Silver and myself we got together in a few days a company of the toughest old salt imaginable (вместе с Сильвером нам удалось в несколько дней набрать команду из суровых бывалых моряков, какие только бывают; to go together — идти вместе, быть заодно; tough — жесткий, выносливый) — not pretty to look at, but fellows, by their faces (не привлекательные с виду: «чтобы смотреть на них», но парни, /судя/ по их лицам), of the most indomitable spirit (самого неукротимого нрава). I declare we could fight frigate (я заявляю = считаю, что мы могли бы сражаться /даже/ с фрегатом /имея таких ребят/).

“Long John even got rid of two out of the six or seven had already engaged (Долговязый Джон даже избавился от двух человек из шести или семи уже нанятых). He showed me in a moment that they were just the sort of fresh-water swabs (он показал = доказал мне сразу же, что они всего лишь пресноводные увальни; swab — швабра, увалень, моряк) we had to fear in an adventure of importance (/которых/ мы должны опасаться в /таком/ важном приключении).

toughest [`tAfIst] indomitable [In`dOmItqbl] frigate [`frIgIt] importance [Im`pLtqns]

“Well, sir, I thought I had only found a cook, but it was a crew I had discovered. Between Silver and myself we got together in a few days a company of the toughest old salt imaginable — not pretty to look at, but fellows, by their faces, of the most indomitable spirit. I declare we could fight frigate.

“Long John even got rid of two out of the six or seven had already engaged. He showed me in a moment that they were just the sort of fresh-water swabs we had to fear in an adventure of importance.

“I am in the most magnificent health and spirits (я превосходно себя чувствую: «в самом великолепном здоровье и духе»), eating like a bull, sleeping like a tree (ем, как бык, сплю, как убитый: «как бревно»), yet I shall not enjoy a moment (и все же я не буду вполне счастлив: «наслаждаться моментом») till I hear my old tarpaulins tramping round the capstan (пока не услышу, как мои старые матросы затопают вокруг кабестана; tarpaulin — брезент, просмоленная парусина; матросская куртка, матрос; capstan — кабестан /лебедка с вертикальным барабаном, использующаяся для передвижения грузов, подтягивания судов к берегу, подъема якорей и т.п./). Seaward ho (в открытое море; seaward — к морю, в сторону моря; ho — эй)! Hang the treasure (к черту сокровища)! It’s the glory of the sea that has turned my head (это красота моря, которая вскружила мне голову /а не что-либо еще/; glory — слава; великолепие). So now, Livesey, come post (итак, Ливси, приезжайте скорее); do not lose an hour, if you respect me (не теряйте ни часа, если вы уважаете меня).

“Let young Hawkins go at once to see his mother (отпустите немедленно молодого Хокинса повидаться = проститься с матерью), with Redruth for a guard (c Редрутом для охраны); and then both come full speed to Bristol (и затем /пусть/ оба полным ходом: «скоростью» мчатся в Бристоль).

“JOHN TRELAWNEY (Джон Трелони).

magnificent [mxg`nIfIsqnt] tarpaulin [tR`pLlIn] guard [gRd]

“I am in the most magnificent health and spirits, eating like a bull, sleeping like a tree, yet I shall not enjoy a moment till I hear my old tarpaulins tramping round the capstan. Seaward ho! Hang the treasure! It’s the glory of the sea that has turned my head. So now, Livesey, come post; do not lose an hour, if you respect me.

“Let young Hawkins go at once to see his mother, with Redruth for a guard; and then both come full speed to Bristol.

“JOHN TRELAWNEY.

“Postscript. (постскриптум) — I did not tell you that Blandly, who, by the way, is to send a consort after us (я не сказал вам, что Блендли, который, кстати, должен послать корабль сопровождения за нами) if we don’t turn up by the end of August (если мы не вернемся к концу августа), had found an admirable fellow for sailing master (отыскал замечательного парня для = на должность капитана) — a stiff man, which I regret, but, in all other respects, treasure (упрямый человек, к сожалению, но во всех остальных отношениях, /просто/ сокровище; to regret — сожалеть, горевать). Long John Silver unearthed a very competent man for a mate, a man named Arrow (Долговязый Джон Сильвер откопал одного очень знающего человека на место штурмана, по имени Эрроу; earth — земля). I have a boatswain who pipes, Livesey (у меня есть боцман, который свистит на дудке, Ливси; pipe — трубка; дудка; to pipe — свистеть; /мор./ вызывать дудкой, свистать; играть захождение /при прибытии на корабль и сходе с корабля должностного лица/); so things shall go man-o’-war fashion on board the good ship Hispaniola (итак, все: «все вещи» будет как на военном корабле, на борту нашей славной Испаньолы; man-o’-war — военный корабль; fashion — образ, манера, стиль).

“I forgot to tell you that Silver is a man of substance (забыл сообщить вам, что Сильвер — человек состоятельный); I know of my own knowledge that he has a banker’s account (знаю из своих собственных источников, что у него есть банковский счет), which has never been overdrawn (который никогда не превышал кредита; to overdraw — натягивать слишком сильно; преувеличивать; /фин./ превысить кредит /в банке/, допустить овердрафт). He leaves his wife to manage the inn (он оставляет свою жену управлять таверной); and as she is a woman of colour (а так как она — женщина не белой расы; colour — цвет, оттенок, цвет кожи /отличный от белого/), a pair of old bachelors like you and I (паре закоренелых холостяков, вроде вас и меня) may be excused for guessing that it is the wife, quite as much as the health (извинительно: «может быть извинено» заподозрить, что это жена, в такой же мере, как и /плохое/ здоровье), that sends him back to roving (/то, что/ посылает его обратно в странствие = гонит в странствие; to rove — скитаться; странствовать; бродить, путешествовать).

“J. T (Дж. Т.).

“P.P.S. — Hawkins may stay one night with his mother (Хокинс может остаться на одну ночь = переночевать у матери).

“J. T.”

unearthed [An`q:Tt] boatswain [`bqusn] overdrawn [quvq`drLn] roving [`rquvIN]

“Postscript. — I did not tell you that Blandly, who, by the way, is to send a consort after us if we don’t turn up by the end of August, had found an admirable fellow for sailing master — a stiff man, which I regret, but, in all other respects, treasure. Long John Silver unearthed a very competent man for a mate, a man named Arrow. I have a boatswain who pipes, Livesey; so things shall go man-o’-war fashion on board the good ship Hispaniola.

“I forgot to tell you that Silver is a man of substance; I know of my own knowledge that he has a banker’s account, which has never been overdrawn. He leaves his wife to manage the inn; and as she is a woman of colour, a pair of old bachelors like you and I may be excused for guessing that it is the wife, quite as much as the health, that sends him back to roving.

“J. T.

“P.P.S. — Hawkins may stay one night with his mother.

“J. T.”

You can fancy the excitement into which that letter put me (можете представить себе волнение, в которое это письмо ввело меня = как взбудоражило меня письмо). I was half beside myself with glee (я был вне себя от восторга; half — почти; beside oneself — быть вне себя; glee — веселье, ликование); and if ever I despised a man, it was old Tom Redruth (и если я когда-либо и презирал кого-нибудь, так это Тома Редрута), who could do nothing but grumble and lament (который мог делать ничего, кроме = только и делал, что ворчал и скулил). Any of the under-gamekeepers would gladly have changed places with him (любой из младших егерей с радостью поменялся бы с ним местами); but such was not the squire’s pleasure (но подобное не было волей сквайра), and the squire’s pleasure was like law among them all (а воля сквайра была подобно закону посреди их всех = слуг). Nobody but old Redruth would have dared so much as even to grumble (никто, кроме старого Редрута, не посмел бы даже и ворчать).

The next morning he and I set out on foot for the “Admiral Benbow” (на следующее утро он и я отправились пешком в «Адмирал Бенбоу»), and there I found my mother in good health and spirits (и там я нашел свою мать в полном здравии и в хорошем настроении). The captain, who had so long been a cause of so much discomfort (капитан, который так долго был причиной столь большого беспокойства), was gone where the wicked cease from troubling (ушел = умер, и с ним прекратились все неприятности: «ушел туда, где злодеи перестают причинять беспокойство»; wicked — злой, порочный; to cease from — перестать делать что-либо, бросить). The squire had had everything repaired (сквайр все отремонтировал: «имел все починенным»), and the public rooms and the sign repainted (приказал перекрасить общие комнаты и вывеску), and had added some furniture (и приказал добавить некоторую мебель) — above all a beautiful arm-chair for mother in the bar (прежде всего — прекрасное кресло для моей матери за стойкой). He had found her a boy as an apprentice also (он отыскал ей = нанял ей мальчика в подмогу; apprentice — ученик, подмастерье, помощник), so that she should not want help while I was gone (чтобы ей не понадобилась /моя/ помощь, пока я отсутствовал).

despised [dIs`paIzd] lament [lq`ment] cease [sJs] apprentice [q`prentIs]

You can fancy the excitement into which that letter put me. I was half beside myself with glee; and if ever I despised a man, it was old Tom Redruth, who could do nothing but grumble and lament. Any of the under-gamekeepers would gladly have changed places with him; but such was not the squire’s pleasure, and the squire’s pleasure was like law among them all. Nobody but old Redruth would have dared so much as even to grumble.

The next morning he and I set out on foot for the “Admiral Benbow,” and there I found my mother in good health and spirits. The captain, who had so long been a cause of so much discomfort, was gone where the wicked cease from troubling. The squire had had everything repaired, and the public rooms and the sign repainted, and had added some furniture — above all a beautiful arm-chair for mother in the bar. He had found her a boy as an apprentice also, so that she should not want help while I was gone.

It was on seeing that boy that I understood, for the first time, my situation (посмотрев на того мальчишку, я понял впервые свое положение). I had thought up to that moment of the adventures before me (/раньше/ я думал только о приключениях, /ожидающих/ меня впереди; up to — вплоть до), not at all of the home that I was leaving (но совсем не о доме, который покидал); and now, at the sight of this clumsy stranger (и теперь, при виде этого неуклюжего незнакомца), who was to stay here in my place beside my mother (который должен был остаться здесь, на моем месте = вместо меня, рядом с моей матерью), I had my first attack of tears (я впервые расплакался: «имел первый приступ слез»). I am afraid I led that boy a dog’s life (боюсь, я обеспечил тому мальчишке жалкое существование: «собачью жизнь»; to lead — вести, управлять; приводить, заставлять); for as he was new to the work (потому что, так как он был новичком), I had a hundred opportunities of setting him right and putting him down (у меня были сотни удобных случаев, чтобы придираться к нему; to set right — исправлять; to put down — унизить, поставить на место: «поместить вниз»), and I was not slow to profit by them (и я не замедлил воспользоваться ими; slow — медленный; медлительный).

The night passed, and the next day, after dinner (ночь прошла, и на следующий день, после обеда), Redruth and I were afoot again (мы с Редрутом были в движении снова), and on the road (/вышли/ на дорогу). I said good-bye to mother and the cove where I had lived since I was born (я попрощался: «сказал прощай» с матерью и бухтой, где я жил с самого рождения), and the dear old “Admiral Benbow” (и с милым старым «Адмиралом Бенбоу») — since he was repainted, no longer quite so dear (хотя, заново покрашенный, он был больше уже не таким милым; quite — вполне, совершенно). One of my last thoughts was of the captain (одна из моих последних мыслей была о капитане), who had so often strode along the beach with his cocked hat (который так часто бродил по побережью со своей треугольной шляпой), his sabre-cut cheek (с сабельным шрамом на щеке), and his old brass telescope (и своей старой медной подзорной трубой). Next moment we had turned the corner (через миг мы свернули за угол), and my home was out of sight (и мой дом исчез из поля зрения).

clumsy [`klAmzI] opportunities [Opq`tjHnItIz] corner [`kLnq] sight [saIt]

It was on seeing that boy that I understood, for the first time, my situation. I had thought up to that moment of the adventures before me, not at all of the home that I was leaving; and now, at the sight of this clumsy stranger, who was to stay here in my place beside my mother, I had my first attack of tears. I am afraid I led that boy a dog’s life; for as he was new to the work, I had a hundred opportunities of setting him right and putting him down, and I was not slow to profit by them.

The night passed, and the next day, after dinner, Redruth and I were afoot again, and on the road. I said good-bye to mother and the cove where I had lived since I was born, and the dear old “Admiral Benbow” — since he was repainted, no longer quite so dear. One of my last thoughts was of the captain, who had so often strode along the beach with his cocked hat, his sabre-cut cheek, and his old brass telescope. Next moment we had turned the corner, and my home was out of sight.

The mail picked us up about dusk at the “Royal George” on the heath (почтовый дилижанс подобрал нас, когда уже почти стемнело, у /гостиницы/ «Король Георг», на пустоши). I was wedged in between Redruth and stout old gentleman (меня втиснули между Редрутом и коренастым пожилым джентльменом; to wedge in — вклинивать, втискивать; wedge — клин), and in spite of the swift motion and the cold night air (и несмотря на быструю езду и холодный ночной воздух), I must have dozed a great deal from the very first (я, должно быть, надолго заснул с самого начала = сразу же; to doze — дремать, забываться; a great deal — много), and then slept like a log up hill and down dale through stage after stage (и затем спал, как сурок: «чурбан», /пока мы мчались/ по горам, по долам, от станции до станции; dale — долина, поле); for when I was awakened at last (так как когда я был разбужен наконец), it was by a punch in the ribs (это было ударом в ребра), and I opened my eyes to find that we were standing still before a large building in a city street (я открыл глаза, чтобы обнаружить = и увидел, что мы стоим /неподвижно/ = что мы остановились перед большим зданием на городской улице), and that the day had already broken long time (и что «день уже пробился давно» = давно рассвело).

“Where are we (где мы)?” I asked.

“Bristol,” said Tom. “Get down (вылезай).”

heath [hJT] stout [staut] dozed [dquzd] punch [pAntS] building [`bIldIN]

The mail picked us up about dusk at the “Royal George” on the heath. I was wedged in between Redruth and stout old gentleman, and in spite of the swift motion and the cold night air, I must have dozed a great deal from the very first, and then slept like a log up hill and down dale through stage after stage; for when I was awakened at last, it was by a punch in the ribs, and I opened my eyes to find that we were standing still before a large building in a city street, and that the day had already broken long time.

“Where are we?” I asked.

“Bristol,” said Tom. “Get down.”

Mr. Trelawney had taken up his residence at an inn far down the docks (мистер Трелони выбрал себе место жительства = поселился в трактире, возле доков; to take up — брать, занимать), to superintend the work upon the schooner (чтобы руководить работой на шхуне; to superintend — управлять, наблюдать). Thither we had now to walk (туда мы должны были теперь пойти), and our way, to my great delight (и наш путь, к моей великой радости), lay along the quays and beside the great multitude of ships of all sizes and rigs and nations (лежал вдоль причалов и рядом с = мимо огромного множества кораблей всех размеров, оснасток и наций). In one sailors were singing at their work (на одном матросы пели за работой); in another, there were men aloft high over my head (на другом — люди высоко висели над моей головой; aloft — наверху, в высоте), hanging to threads that seemed no thicker than a spider’s (болтаясь на нитях, которые казались не толще паутинок; spider — паук). Though I had lived by the shore all my life (хотя я всю жизнь жил на побережье), I seemed never to have been near the sea till then (казалось, что я никогда до этого не был рядом с морем = словно видел его теперь впервые). The smell of tar and salt was something new (запах дегтя и соли был чем-то новым /для меня/). I saw the most wonderful figureheads (я видел великолепные фигуры на носах кораблей), that had all been far over the ocean (которые все побывали за океаном = в дальних плаваниях; far — далеко). I saw, besides, many old sailors (я видел, помимо того, множество старых моряков), with rings in their ears, and whiskers curled in ringlets (с серьгами в ушах и бакенбардами, завитыми в колечки), and tarry pigtails, and their swaggering, clumsy sea-walk (с просмоленными косичками, и их качающейся, неуклюжей морской походкой); and if I had seen as many kings or archbishops I could not have been more delighted (и если бы я увидел столько же королей или архиепископов, я не был бы восхищен более).

residence [`rezIdqns] superintend [sjHpqrIn`tend] quays [kJz] archbishop [RtS`bISqp]

Mr. Trelawney had taken up his residence at an inn far down the docks, to superintend the work upon the schooner. Thither we had now to walk, and our way, to my great delight, lay along the quays and beside the great multitude of ships of all sizes and rigs and nations. In one sailors were singing at their work; in another, there were men aloft high over my head, hanging to threads that seemed no thicker than a spider’s. Though I had lived by the shore all my life, I seemed never to have been near the sea till then. The smell of tar and salt was something new. I saw the most wonderful figureheads, that had all been far over the ocean. I saw, besides, many old sailors, with rings in their ears, and whiskers curled in ringlets, and tarry pigtails, and their swaggering, clumsy sea-walk; and if I had seen as many kings or archbishops I could not have been more delighted.

And I was going to sea myself (и я сам собирался /отправиться/ в море); to sea in a schooner, with a piping boatswain, and pig-tailed singing seamen (выйти в море на шхуне, с насвистывающим /сигналы на дудке/ боцманом, и носящими косички и поющими матросами; pig-tail — косичка: «свиной хвостик»— волосы или парик, заплетенные и убранные назад); to sea, bound for an unknown island (в море, направляясь к неведомому острову), and to seek for buried treasures (искать зарытые сокровища)!

While I was still in this delightful dream (пока я все еще был /погружен/ в эту восхитительную мечту; delight — удовлетворение, удовольствие, наслаждение, развлечение), we came suddenly in front of a large inn, and met Squire Trelawney (мы дошли внезапно до большого трактира, и встретили сквайра Трелони; in front of — перед, спереди), all dressed out like a sea-officer (/который был/ весь наряженный как морской офицер), in stout blue cloth (в плотную синюю ткань = мундир), coming out of the door with a smile on his face (выходя из двери с улыбкой на лице), and a capital imitation of a sailor’s walk (и с превосходным подражанием матросской походке).

“Here you are (вот и вы),” he cried, “and the doctor came last night from London (а доктор прибыл прошлым вечером из Лондона). Bravo (браво)! the ship’s company complete (/теперь/ вся команда корабля в сборе; complete — полный)!”

“Oh, sir,” cried I, “when do we sail (когда мы отплываем)?”

“Sail!” says he. “We sail to-morrow (отплываем завтра)!”

schooner [`skHnq] buried [`berId] cloth [klOT] complete [kqm`plJt]

And I was going to sea myself; to sea in a schooner, with a piping boatswain, and pig-tailed singing seamen; to sea, bound for an unknown island, and to seek for buried treasures!

While I was still in this delightful dream, we came suddenly in front of a large inn, and met Squire Trelawney, all dressed out like a sea-officer, in stout blue cloth, coming out of the door with a smile on his face, and a capital imitation of a sailor’s walk.

“Here you are,” he cried, “and the doctor came last night from London. Bravo! the ship’s company complete!”

“Oh, sir,” cried I, “when do we sail?”

“Sail!” says he. “We sail to-morrow!”

Chapter VIII (глава 8)

At the Sign of the Spy-Glass (под вывеской = в таверне «Подзорная Труба»)

WHEN I had done breakfasting the squire gave me a note addressed to John Silver (когда я позавтракал, сквайр дал мне записку, адресованную Джону Сильверу), at the sign of the “Spy-glass,” (/находящемуся/ в таверне: «под вывеской» «Подзорная Труба»; sign — знак, символ; вывеска) and told me I should easily find the place by following the line of the docks (сказал мне, что я легко найду место, идя линией доков = по набережной), and keeping a bright look-out for a little tavern with a large brass telescope for sign (и внимательно ища маленькую таверну с большой медной подзорной трубой вместо вывески; to keep a look-out — вести наблюдение; bright — яркий; расторопный, острый).

I set off, overjoyed at this opportunity to see some more of the ships and seamen (я отправился, очень обрадованный этой возможностью увидеть /еще/ больше кораблей и моряков), and picked my way among a great crowd of people and carts and bales (и выбрал дорогу через большую толпу /людей/, повозок и тюков), for the dock was now at its busiest (так как док = порт был теперь в своем самом большом оживлении = в порту было много работы; busy — занятый; беспокойный, оживленный), until I found the tavern in question (пока я не нашел таверну, о которой идет речь: «в вопросе»).

It was a bright enough little place of entertainment (это было довольно уютное маленькое увеселительное заведение: «место развлечения»). The sign was newly painted (вывеска была недавно покрашена); the windows had neat red curtains (окна имели опрятные красные занавески); the floor was cleanly sanded (пол был посыпан чистым песком). There was a street on each side (на каждой стороне была улица = таверна выходила на две улицы), and an open door on both (и открытая дверь была на каждой /стороне/), which made the large, low room pretty clear to see in (что делало большую низкую = с низким потолком комнату довольно светлой: «довольно ясной, чтобы видеть в ней»), in spite of clouds of tobacco smoke (несмотря на клубы табачного дыма).

tavern [`txvqn] overjoyed [quvq`GOId] crowd [kraud] curtains [`kq:tnz] cloud [klaud]

WHEN I had done breakfasting the squire gave me a note addressed to John Silver, at the sign of the “Spy-glass,” and told me I should easily find the place by following the line of the docks, and keeping a bright look-out for a little tavern with a large brass telescope for sign.

I set off, overjoyed at this opportunity to see some more of the ships and seamen, and picked my way among a great crowd of people and carts and bales, for the dock was now at its busiest, until I found the tavern in question.

It was a bright enough little place of entertainment. The sign was newly painted; the windows had neat red curtains; the floor was cleanly sanded. There was a street on each side, and an open door on both, which made the large, low room pretty clear to see in, in spite of clouds of tobacco smoke.

The customers were mostly seafaring men (клиенты были, главным образом, моряками); and they talked so loudly that I hung at the door, almost afraid to enter (они разговаривали так громко, что я остановился у двери, почти боясь войти).

As I was waiting (пока я ждал), a man came out of a side room (человек вышел из боковой комнаты), and, at a glance, I was sure he must be Long John (и, с первого взгляда /на него/, я был уверен, что он должен быть = это и есть Долговязый Джон). His left leg was cut off close by the hip (его левая нога была отрезана вплотную к = по самое бедро), and under the left shoulder he carried a crutch (под левым плечом он держал: «нес» костыль), which he managed with wonderful dexterity (которым управлял с удивительным проворством; dexterity — проворство, ловкость), hopping about upon it like a bird (прыгая на нем, словно птица). He was very tall and strong (был очень высоким и сильным), with a face as big as a ham (с лицом, большим, словно окорок) — plain and pale, but intelligent and smiling (некрасивым и бледным, но смышленым и улыбчивым; plain — плоский; некрасивый). Indeed, he seemed in the most cheerful spirits (в самом деле, он, казалось, /находился/ в самом веселом расположении духа), whistling as he moved about among the tables (посвистывал, ходя посреди столов), with a merry word or a slap on the shoulder for the more favoured of his guests (с веселым словом = шуткой или хлопком по плечу для самых любимых своих /из/ посетителей).

customers [`kAstqmqz] dexterity [deks`terItI] whistling [`wIslIN] favoured [`feIvqd]

The customers were mostly seafaring men; and they talked so loudly that I hung at the door, almost afraid to enter.

As I was waiting, a man came out of a side room, and, at a glance, I was sure he must be Long John. His left leg was cut off close by the hip, and under the left shoulder he carried a crutch, which he managed with wonderful dexterity, hopping about upon it like a bird. He was very tall and strong, with a face as big as a ham — plain and pale, but intelligent and smiling. Indeed, he seemed in the most cheerful spirits, whistling as he moved about among the tables, with a merry word or a slap on the shoulder for the more favoured of his guests.

Now, to tell you the truth (теперь, по правде говоря), from the very first mention of Long John in Squire Trelawney’s letter (с самого первого упоминания о Долговязом Джоне в письме сквайра), I had taken a fear in my mind (я взял страх в свой разум = с ужасом подумал) that he might prove to be the very one-legged sailor (что он может оказаться тем самым одноногим моряком) whom I had watched for so long at the old “Benbow” (которого я выжидал так долго в старом «Бенбоу»). But one look at the man before me was enough (но одного взгляда на человека, /стоявшего/ передо мной, было достаточно). I had seen the captain, and Black Dog, and the blind man Pew (я видел капитана, Черного Пса, слепого Пью), and I thought I knew what a buccaneer was like (и думал, что знаю, на что пират похож) — a very different creature, according to me (очень отличное существо, по моему мнению), from this clean and pleasant-tempered landlord (от этого опрятного и добродушного хозяина; pleasant — приятный, милый).

I plucked up courage at once (я собрался с духом сразу; to pluck — собирать, срывать; courage — храбрость, мужество), crossed the threshold (переступил порог; to cross — пересекать, переходить), and walked right up to the man where he stood (и пошел прямо к нему, где он стоял), propped on his crutch, talking to a customer (опершись на костыль, разговаривая с посетителем).

“Mr. Silver, sir (мистер Сильвер, сэр)?” I asked, holding out the note (я спросил, протягивая записку).

creature [`krJtSq] pleasant [`pleznt] courage [`kArIG]

Now, to tell you the truth, from the very first mention of Long John in Squire Trelawney’s letter, I had taken a fear in my mind that he might prove to be the very one-legged sailor whom I had watched for so long at the old “Benbow.” But one look at the man before me was enough. I had seen the captain, and Black Dog, and the blind man Pew, and I thought I knew what a buccaneer was like — a very different creature, according to me, from this clean and pleasant-tempered landlord.

I plucked up courage at once, crossed the threshold, and walked right up to the man where he stood, propped on his crutch, talking to a customer.

“Mr. Silver, sir?” I asked, holding out the note.

“Yes, my lad (да, мой мальчик),” said he; “such is my name, to be sure (таково мое имя, конечно). And who may you be (а кто ты такой: «кем ты можешь быть»)?” And then as he saw the squire’s letter, he seemed to me to give something almost like a start (увидев письмо сквайра, мне показалось, он вроде бы вздрогнул).

“Oh!” said he, quite loud, and offering his hand (сказал он, довольно громко, протягивая: «предлагая» свою руку), “I see (понятно). You are our new cabin-boy (ты наш новый юнга); pleased I am to see you (рад видеть тебя).”

And he took my hand in his large firm grasp (он взял мою руку в большой крепкий хват = сильно сжал).

Just then one of the customers at the far side rose suddenly and made for the door (сразу же после этого один из посетителей, /сидевший/ в дальнем углу, встал вдруг и устремился к двери). It was close by him (она была рядом с ним), and he was out in the street in a moment (и он был на улице через мгновение). But his hurry had attracted my notice (но его торопливость привлекла мое внимание), and I recognised him at a glance (и я сразу же узнал его). It was the tallow-faced man, wanting two fingers (это был человек с бледным одутловатым лицом, без двух пальцев), who had come first to the “Admiral Benbow” (который первым приходил в «Адмирал Бенбоу»).

loud [laud] grasp [grRsp] attracted [q`trxkt] recognised [`rekqgnaIzd]

“Yes, my lad,” said he; “such is my name, to be sure. And who may you be?” And then as he saw the squire’s letter, he seemed to me to give something almost like a start.

“Oh!” said he, quite loud, and offering his hand, “I see. You are our new cabin-boy; pleased I am to see you.”

And he took my hand in his large firm grasp.

Just then one of the customers at the far side rose suddenly and made for the door. It was close by him, and he was out in the street in a moment. But his hurry had attracted my notice, and I recognised him at a glance. It was the tallow-faced man, wanting two fingers, who had come first to the “Admiral Benbow.”

“Oh,” I cried, “stop him (остановите = держите его)! it’s Black Dog (это Черный Пес)!”

“I don’t care two coppers who he is (мне наплевать, кто он; copper — медная монета),” cried Silver. “But he hasn’t paid his score (но он не расплатился; score — долг, счет). Harry, run and catch him (Гарри, беги и поймай его).”

One of the others who was nearest the door leaped up, and started in pursuit (один из остальных, который был ближайшим к двери, вскочил и отправился в погоню).

“If he were Admiral Hawke he shall pay his score (/даже/ если бы он был = будь он хоть адмиралом Хоком, он заплатит),” cried Silver; and then, relinquishing my hand (затем, отпуская мою руку; to relinquish — ослаблять /хватку/, разжимать /руки/, выпускать /из рук/) — “Who did you say he was (как, ты сказал, его звали)?” he asked. “Black what (Черный кто)?”

“Dog, sir,” said I. “Has Mr. Trelawney not told you of the buccaneers (/разве/ мистер Трелони не рассказал вам о пиратах)? He was one of them (он был одним из них).”

“So (что)?” cried Silver. “In my house (в моем доме)! Ben, run and help Harry (Бен, беги и помоги Гарри). One of those swabs, was he (один из тех увальней, он был /говоришь/)? Was that you drinking with him, Morgan (это с ним ты пил, Морган)? Step up here (подойди-ка сюда).”

score [skL] leaped [lJpt] pursuit [pq`sjHt] relinquishing [rI`lINkwISIN]

“Oh,” I cried, “stop him! it’s Black Dog!”

“I don’t care two coppers who he is,” cried Silver. “But he hasn’t paid his score. Harry, run and catch him.”

One of the others who was nearest the door leaped up, and started in pursuit.

“If he were Admiral Hawke he shall pay his score,” cried Silver; and then, relinquishing my hand — “Who did you say he was?” he asked. “Black what?”

“Dog, sir,” said I. “Has Mr. Trelawney not told you of the buccaneers? He was one of them.”

“So?” cried Silver. “In my house! Ben, run and help Harry. One of those swabs, was he? Was that you drinking with him, Morgan? Step up here.”

The man whom he called Morgan (человек, которого он назвал Морганом) — an old, grey-haired, mahogany-faced sailor (старый, седой: «седоволосый», краснолицый моряк; mahogany — красное дерево, коричневато-красный) — came forward pretty sheepishly, rolling his quid (подошел довольно робко, жуя табак; come forward — выходить вперед, отзываться; to roll — катать, раскатывать; quid — кусок прессованного табака для жевания).

“Now, Morgan (итак, Морган),” said Long John, very sternly (сказал Долговязый Джон, очень строго); “you never clapped your eyes on that Black — Black Dog before, did you, now (ты никогда не видел этого Черного… Черного Пса раньше, не так ли; to clap on — похлопывать; /мор./ приводить в действие, использовать)?”

“Not I, sir (не, сэр),” said Morgan, with a salute (сказал Морган, отдавая честь).

“You didn’t know his name, did you (ты не знал его имени, да)?”

“No, sir.”

“By the powers, Tom Morgan, it’s as good for you (благодари небеса, Том Морган, тем лучше для тебя; powers — боги, /божественные/ силы)!” exclaimed the landlord (воскликнул хозяин таверны). “If you had been mixed up with the like of that (если бы ты путался с такими, как он = станешь путаться с негодяями), you would never have put another foot in my house, you may lay to that (ноги твоей не будет в моем доме: «ты никогда бы не поставил своей ноги в моем доме», уж ты мне поверь; to lay to — ложиться в дрейф /отклонение судна от курса, его непроизвольное перемещение при спущенных парусах под воздействием ветра, течения/). And what was he saying to you? (и что /же/ он говорил тебе)?”

mahogany [mq`hOgqnI] sheepishly [`SJpISlI] quid [kwId] salute [sq`lHt]

The man whom he called Morgan — an old, grey-haired, mahogany-faced sailor — came forward pretty sheepishly, rolling his quid.

“Now, Morgan,” said Long John, very sternly; “you never clapped your eyes on that Black — Black Dog before, did you, now?”

“Not I, sir,” said Morgan, with a salute.

“You didn’t know his name, did you?”

“No, sir.”

“By the powers, Tom Morgan, it’s as good for you!” exclaimed the landlord. “If you had been mixed up with the like of that, you would never have put another foot in my house, you may lay to that. And what was he saying to you?”

“I don’t rightly know, sir (точно: «как следует» не знаю, сэр),” answered Morgan.

“Do you call that a head on your shoulders, or a blessed dead-eye (ты называешь это головой = что у тебя на плечах — голова или чертов юферс /круглые деревянные блоки без шкива с тремя сквозными отверстиями и желобком по окружности, служащие для натягивания снастей стоячего такелажа/; to bless — благославлять; blessed — священный, освященный; /ирон./ проклятый, чертов)?” cried Long John. “Don’t rightly know, don’t you (он точно не знает)! Perhaps you don’t happen to rightly know who you were speaking to, perhaps (может, ты и понятия не имеешь, с кем ты говорил, а)? Come, now, what was he jawing — v’yages, cap’ns, ships (ну же, о чем он трепался — о плаваниях, капитанах, кораблях; v’yages = voyages; cap’ns = captains)? Pipe up (ну, живо; to pipe up — заговорить, запеть)! What was it (о чем же)?”

“We was a-talkin’ of keel-hauling (он говорил о протягивании под килем /вид наказания в английском флоте: виновный протягивался с помощью веревок под водой с одного борта корабля к другому через киль корабля/),” answered Morgan. “Keel-hauling, was you (о протягивании под килем, говоришь)? and a mighty suitable thing, too and you may lay to that (весьма подходящая вещь /для разговора/, можешь быть уверен). Get back to your place for a lubber, Tom (возвращайся на свое место, Том дуралей; lubber — большой неуклюжий человек, увалень; неопытный, неловкий моряк).”

And then, as Morgan rolled back to his seat (затем, когда Морган сел обратно; to roll back — откатить назад, вернуться), Silver added to me in a confidential whisper (Сильвер добавил мне доверительным шепотом = по-приятельски прошептал на ухо), that was very flattering (что было весьма лестно /для меня; to flatter — льстить), as I thought (как я подумал): —

rightly [`raItlI] jawing [`GLIN] hauling [`hLlIN] confidential [kOnfI`denSl]

“I don’t rightly know, sir,” answered Morgan.

“Do you call that a head on your shoulders, or a blessed dead-eye?” cried Long John. “Don’t rightly know, don’t you! Perhaps you don’t happen to rightly know who you were speaking to, perhaps? Come, now, what was he jawing — v’yages, cap’ns, ships? Pipe up! What was it?”

“We was a-talkin’ of keel-hauling,” answered Morgan. “Keel-hauling, was you? and a mighty suitable thing, too and you may lay to that. Get back to your place for a lubber, Tom.”

And then, as Morgan rolled back to his seat, Silver added to me in a confidential whisper, that was very flattering, as I thought: —

“He’s quite an honest man, Tom Morgan, on’y stupid (он вполне честный малый, /этот/ Том Морган, только глупый; on’y = only). An now,” he ran on again, aloud (он продолжил снова, громко), “let’s see — Black Dog (давай-ка посмотрим — Черный Пес)? No, don’t know the name, not I (нет, не знаю такого имени, нет, не знаю). Yet I kind of think I’ve — yes, I’ve seen the swab (и все же, я вроде бы — да, я видел раньше этого матроса). He used to come here with a blind beggar he used (он нередко заходил сюда вместе со слепым, точно).”

“That he did, you may be sure (да, можете быть уверены),” said I. “I knew that blind man, too (я также знал этого слепого). His name was Pew (его звали Пью).”

“It was (верно)!” cried Silver, now quite excited (вскричал Сильвер, теперь очень взволнованный). “Pew! That were his name for certain (именно так его и звали; certain — определенный; for certain — точно, наверняка). Ah, he looked a shark, he did (он выглядел мошенником; shark — акула; шулер, мошенник)! If we run down this Black Dog, now (если мы догоним этого Черного Пса теперь), there’ll be news for Captain Trelawney (будут новости для капитана Трелони = Трелони будет доволен)! Ben’s a good runner (Бен — хороший бегун); few seamen run better than Ben (мало моряков = редкий моряк бегает лучше, чем Бен). He should run him down, hand over hand, by the powers (он догонит его, быстро, это точно: «клянусь силами /небесными/»; hand over hand — быстро, проворно)! He talked o’ keel-hauling, did he (/так/ он говорил о протягивании под килем, не так ли)? I’ll keel-haul him (я протяну его самого)!”

beggar [`begq] aloud [q`laud] excited [Ik`saItId] shark [SRk]

“He’s quite an honest man, Tom Morgan, on’y stupid. An now,” he ran on again, aloud, “let’s see — Black Dog? No, don’t know the name, not I. Yet I kind of think I’ve — yes, I’ve seen the swab. He used to come here with a blind beggar he used.”

“That he did, you may be sure,” said I. “I knew that blind man, too. His name was Pew.”

“It was!” cried Silver, now quite excited. “Pew! That were his name for certain. Ah, he looked a shark, he did! If we run down this Black Dog, now, there’ll be news for Captain Trelawney! Ben’s a good runner; few seamen run better than Ben. He should run him down, hand over hand, by the powers! He talked o’ keel-hauling, did he? I’ll keel-haul him!”

All the time he was jerking out these phrases (все время, пока он отрывисто говорил: «дергал» эти фразы) he was stumping up and down the tavern on his crutch (он ковылял туда-сюда по таверне на своем костыле), slapping tables with his hand (стуча/хлопая по столам; slap — сильный удар, шлепок /обычно ладонью руки/), and giving such a show of excitement (и показывая такую видимость возмущения = с таким искренним негодованием) as would have convinced an Old Bailey judge or a Bow Street runner (что убедил бы /в своей невиновности даже/ судью в Олд Бейли или полицейского с Боу-стрит; Old Bailey — главный уголовный суд Англии, расположенный на Олд-Бейли-стрит в Лондоне; Bow Street — место расположения главного полицейского участка в Лондоне).

My suspicions had been thoroughly re-awakened on finding Black Dog at the “Spy-glass (мои подозрения были основательно вновь разбужены = пробудились встречей Черного Пса в «Подзорной Трубе»),” and I watched the cook narrowly (и я следил за поваром пристально; narrow — узкий; тщательный, точный; подробный). But he was too deep, and too ready, and too clever for me (но он был слишком умен: «глубок», подготовлен и хитер/ловок для меня), and by the time the two men had come back out of breath (и к тому времени, как два матроса вернулись, запыхавшиеся; breath — дыхание, вдох), and confessed that they had lost the track in a crowd (и признались, что потеряли след /Черного Пса/ в толпе), and been scolded like thieves (и были выруганы /Сильвером/, словно воры), I would have gone bail for the innocence of Long John Silver (я поручился бы за невиновность Долговязого Джона; to go bail for — ручаться за; bail — заклад, залог, поручительство).

convinced [kqn`vInst] suspicions [sqs`pISnz] thoroughly [`TArqlI] thieves [`TJvz]

All the time he was jerking out these phrases he was stumping up and down the tavern on his crutch, slapping tables with his hand, and giving such a show of excitement as would have convinced an Old Bailey judge or a Bow Street runner.

My suspicions had been thoroughly re-awakened on finding Black Dog at the “Spy-glass,” and I watched the cook narrowly. But he was too deep, and too ready, and too clever for me, and by the time the two men had come back out of breath, and confessed that they had lost the track in a crowd, and been scolded like thieves, I would have gone bail for the innocence of Long John Silver.

“See here, now, Hawkins (послушай, Хокинс),” said he, “here’s a blessed hard thing on a man like me, now, ain’t it (здесь чертовски трудное дело для такого, как я, не так ли = для меня эта история может плохо кончиться)? There’s Cap’n Trelawney — what’s he to think (капитан Трелони — что он должен думать)? Here I have this confounded son of a Dutchman sitting in my own house (этот проклятый вражий сын: «сын голландца» сидел в моем доме), drinking of my own rum (пил мой ром)! Here you comes and tells me of it plain (тут приходишь ты и ясно рассказываешь о нем; plain — плоский; очевидный, явный, ясный); and here I let him give us all the slip before my blessed dead-lights (тут я позволяю ему ускользнуть от нас перед самыми моими глазами: «иллюминаторами»; to give the slip — улизнуть, убежать; dead-lights — глухие иллюминаторы — жаргонное выражение, обозначающее глаза, в морском значении — это деревянная или железная крышка, используемая для закрывания бортовых иллюминаторов)! Now, Hawkins, you do me justice with the cap’n (ну, Хокинс, поддержи меня перед капитаном; justice — справедливость, правосудие). You’re a lad, you are, but you’re as smart as paint (ты парень = еще молод, но ты очень сообразительный: «такой же сообразительный, как рисунок»; paint — рисунок; краска). I see that when you first came in (я понял это, когда ты только вошел). Now, here it is (вот в чем дело): What could I do, with this old timber I hobble on (что я мог поделать, с этой старой деревяшкой, на которой ковыляю; timber — древесина; бревно, балка)? When I was an A B master mariner (если бы я был первоклассным моряком; A B = able-bodied seaman — матрос первого класса; master mariner — капитан) I’d have come up alongside of him, hand over hand (я бы нагнал его, подошел бы вплотную: «рука на руке»; to come up — нагнать, достигнуть; alongside of — борт о борт, рядом), and broached him to in a brace of old shakes (и повернул бы его боком к волнам: «проколол бы в зажиме между родными волнами»/насадил бы на вертел — игра слов: to broach — насадить на вертел; /мор./ выйти из ветра, т.е. встать боком к ветру и волнам /о корабле/; brace — плотницкий коловорот /инструмент для сверления отверстий вручную/; shake — встряска, тряска), I would; but now— (но теперь)”

And then, all of a sudden, he stopped (затем внезапно он умолк), and his jaw drooped as though he had remembered something (и его челюсть отвисла, словно он вспомнил что-то).

confounded [kqn`faundId] justice [`GAstIs] timber [`tImbq] drooped [drHpt]

“See here, now, Hawkins,” said he, “here’s a blessed hard thing on a man like me, now, ain’t it? There’s Cap’n Trelawney — what’s he to think? Here I have this confounded son of a Dutchman sitting in my own house, drinking of my own rum! Here you comes and tells me of it plain; and here I let him give us all the slip before my blessed dead-lights! Now, Hawkins, you do me justice with the cap’n. You’re a lad, you are, but you’re as smart as paint. I see that when you first came in. Now, here it is: What could I do, with this old timber I hobble on? When I was an A B master mariner I’d have come up alongside of him, hand over hand, and broached him to in a brace of old shakes, I would; but now—”

And then, all of a sudden, he stopped, and his jaw drooped as though he had remembered something.

“The score (долг)!” he burst out (он воскликнул). “Three goes o’ rum (/за/ три порции = кружки рому; o’ rum = of rum)! Why, shiver my timbers, if I hadn’t forgotten my score (вот, черт возьми, я забыл про деньги; to forget; shiver — дрожь, дрожание; to shiver — вызывать дрожь)!”

And, falling on a bench (падая на скамью), he laughed until the tears ran down his cheeks (он смеялся, пока слезы не потекли по его щекам). I could not help joining (я не мог не присоединиться); and we laughed together, peal after peal, until the tavern rang again (и мы хохотали вместе, пока вся таверна не зазвенела /от смеха/; peal — звон; раскат, взрыв /смеха/).

“Why, what a precious old sea-calf I am (да, что за старый я тюлень; precious — дорогой, совершенный, огромный; calf — теленок)!” he said, at last, wiping his cheeks (сказал он наконец, вытирая щеки). “You and me should get on well, Hawkins (мы, пожалуй, поладим с тобой, Хокинс), for I’ll take my davy I should be rated ship’s boy (так как, клянусь, меня /самого/ следует расценить как юнгу = повел себя совсем как юнга; davy — клятва = affidavit — письменное показание, торжественное заявление, сделанное под присягой). But, come, now, stand by to go about (однако, давайте, пора браться за дело; to go about — приступать, начинать; /мор./ делать поворот оверштаг /поворот парусного судна против ветра, при котором нос судна пересекает линию ветра/). This won’t do (так не пойдет; won’t = will not). Dooty is dooty, messmates (дело есть дело, ребята; dooty = duty — долг, обязанность; messmate — однокашник; товарищ по кают-компании). I’ll put on my old cocked hat (надену свою старую треуголку), and step along of you to Cap’n Trelawney (и отправлюсь с тобой к капитану Трелони), and report this here affair (и сообщу об этом деле = сообщу о том, что случилось). For, mind you, it’s serious (так как, имей в виду, это серьезно), young Hawkins; and neither you nor me’s come out of it with what I should make so bold as to call credit (и ни ты, ни я не выйдем из него с тем, что я имею дерзость = осмелюсь назвать честью = чести оно нам не прибавит). Nor you neither, says you (ни тебе, ни мне); not smart (не умный) — none of the pair of us smart (ни один из нас не смышлен = нас обоих околпачили). But dash my buttons (но, черт побери: «пусть сорвет с меня пуговицы»; to dash — наносить сокрушающий удар, разбивать вдребезги, расколачивать; /о ветре/ трепать, валить с ног, «сдувать»)! That was a good ’un about my score (это было ловко сделано насчет моего долга = как надул он меня с деньгами).”

precious [`preSqs] wiping [`waIpIN] davy [`deIvI] affair [q`feq]

“The score!” he burst out. “Three goes o’ rum! Why, shiver my timbers, if I hadn’t forgotten my score!”

And, falling on a bench, he laughed until the tears ran down his cheeks. I could not help joining; and we laughed together, peal after peal, until the tavern rang again.

“Why, what a precious old sea-calf I am!” he said, at last, wiping his cheeks. “You and me should get on well, Hawkins, for I’ll take my davy I should be rated ship’s boy. But, come, now, stand by to go about. This won’t do. Dooty is dooty, messmates. I’ll put on my old cocked hat, and step along of you to Cap’n Trelawney, and report this here affair. For, mind you, it’s serious, young Hawkins; and neither you nor me’s come out of it with what I should make so bold as to call credit. Nor you neither, says you; not smart — none of the pair of us smart. But dash my buttons! That was a good ’un about my score.”

And he began to laugh again, and that so heartily (начал смеяться снова, и так сильно: «сердечно»), that though I did not see the joke as he did (что, хотя я не видел ничего смешного: «не видел шутки, как он видел = в отличие от него»; joke — шутка), I was again obliged to join him in his mirth (я снова был вынужден присоединиться = невольно присоединился к нему в его веселье).

On our little walk along the quays (во время нашей маленькой прогулки вдоль причалов = по набережной), he made himself the most interesting companion (он оказался: «сделал себя» очень увлекательным собеседником), telling me about the different ships that we passed by (рассказывая мне о различных кораблях, мимо которых мы проходили), their rig, tonnage, and nationality (об их оснастке, тоннаже, национальной принадлежности) explaining the work that was going forward (объясняя работу, которая делалась; to go forward — продвигаться, продолжаться; forward — вперед) — how one was discharging (что одно /судно/ разгружается), another taking in cargo (другое — грузят; to take in cargo — брать груз), and a third making ready for sea (а третье подготавливается для /выхода/ в море); and every now and then telling me some little anecdote of ships or seamen (то и дело рассказывая мне маленькие веселые истории о кораблях и моряках; lit = little), or repeating a nautical phrase till I had learned it perfectly (или повторял какое-нибудь морское выражение до тех пор, пока я не запоминал его отлично). I began to see that here was one of the best of possible shipmates (я начал думать, что здесь = передо мной находился один из лучших возможных товарищей по плаванию).

When we got to the inn (когда мы добрались до трактира), the squire and Dr. Livesey was seated together (сквайр и доктор Ливси сидели вместе), finishing a quart of ale with a toast in it (заканчивая кварту эля с тостами; quart — кварта /1,14 л/), before they should go aboard the schooner on a visit of inspection (прежде чем подняться на борт шхуны — с инспекционным визитом = посмотреть работы).

joke [Gquk] obliged [q`blaIGd] discharging [dIs`tSRGIN] nautical [`nLtIkl]

And he began to laugh again, and that so heartily, that though I did not see the joke as he did, I was again obliged to join him in his mirth.

On our little walk along the quays, he made himself the most interesting companion, telling me about the different ships that we passed by, their rig, tonnage, and nationality explaining the work that was going forward — how one was discharging, another taking in cargo, and a third making ready for sea; and every now and then telling me some little anecdote of ships or seamen, or repeating a nautical phrase till I had learned it perfectly. I began to see that here was one of the best of possible shipmates.

When we got to the inn, the squire and Dr. Livesey was seated together, finishing a quart of ale with a toast in it, before they should go aboard the schooner on a visit of inspection.

Long John told the story from first to last (Долговязый Джон рассказал историю = о том, что случилось, от начала и до конца: «с первого до последнего»), with a great deal of spirit and the most perfect truth (с большим воодушевлением и с самой совершенной правдой). “That was how it were now, weren’t it, Hawkins (вот так все и было, не правда ли, Хокинс)?” he would say, now and again and I could always bear him entirely out (он говорил то и дело, и я мог всегда полностью поддержать его /слова/).

The two gentlemen regretted that Black Dog had got away (оба джентльмена сожалели, что Черный Пес удрал) but we all agreed there was nothing to be done (но соглашались, что ничего нельзя было поделать), and after I had been complimented (и после того как меня похвалили: «я был похвален»), Long John took up his crutch and departed (Долговязый Джон взял свой костыль и отправился к выходу; to depart — отправляться, уезжать, уходить).

“All hands aboard by four this afternoon (команде: «всем рукам» /быть/ на борту к четырем часам сегодня),” shouted the squire, after him (крикнул сквайр ему вдогонку).

“Ay, ay, sir (есть, сэр),” cried the cook, in the passage (крикнул кок /стоя/ в дверях; passage — проход, вход, коридор).

regretted [rI`gretId] entirely [In`taIqlI] complimented [`kOmplImqntId] departed [dI`pRtId]

Long John told the story from first to last, with a great deal of spirit and the most perfect truth. “That was how it were now, weren’t it, Hawkins?” he would say, now and again and I could always bear him entirely out.

The two gentlemen regretted that Black Dog had got away but we all agreed there was nothing to be done, and after I had been complimented, Long John took up his crutch and departed.

“All hands aboard by four this afternoon,” shouted the squire, after him.

“Ay, ay, sir,” cried the cook, in the passage.

“Well, squire,” said Dr Livesey, “I don’t put much faith in your discoveries (я не слишком доверяю: «не вношу много веры» вашим открытиям = суждениям о людях), as a general thing (как правило; general — обычный, главный, основной); but I will say this, John Silver suits me (но я скажу — Джон Сильвер устраивает меня; to suit — устраивать, подходить, соответствовать).”

“The man’s a perfect trump (этот человек — славный малый),” declared the squire (заявил сквайр).

“And now,” added the doctor (добавил доктор), “Jim may come on board with us, may he not (Джим может подняться на борт вместе с нами, не так ли)?”

“To be sure he may (конечно, может),” says squire. “Take your hat, Hawkins, and we’ll see the ship (бери свою шляпу, Хокинс, и мы /пойдем/ посмотрим корабль).”

discovery [dIs`kAvqrI] general [`Genqral] declared [dI`kleqd]

“Well, squire,” said Dr Livesey, “I don’t put much faith in your discoveries, as a general thing; but I will say this, John Silver suits me.”

“The man’s a perfect trump,” declared the squire.

“And now,” added the doctor, “Jim may come on board with us, may he not?”

“To be sure he may,” says squire. “Take your hat, Hawkins, and we’ll see the ship.”

Chapter IX (глава 9)

Powder and Arms (порох и оружие)

THE Hispaniola lay some way out (Испаньола лежала довольно далеко /от берега/; way — путь, расстояние), and we went under the figureheads and round the sterns of many other ships (и мы прошли /на лодке/ под фигурами на носах кораблей и мимо множества различных кораблей; stern — корма), and their cables sometimes grated underneath our keel (и их канаты иногда скрипели под нашим килем), and sometimes swung above us (а иногда раскачивались над нами; to swing — качать(ся), колебать(ся)). At last, however, we got alongside (наконец, как бы то ни было, мы добрались до судна; alongside — бок о бок, около, вдоль борта), and were met and saluted as we stepped aboard by the mate, Mr. Arrow (и были встречены и поприветствованы, когда ступили на борт, штурманом, мистером Эрроу), a brown old sailor, with earrings in his ears and a squint (загорелым старым моряком, с серьгами в ушах и косоглазием). He and the squire were very thick and friendly (он и сквайр были очень близки и дружны), but I soon observed that things were not the same between Mr. Trelawney and the captain (но я скоро заметил, что дела не были такими же между мистером Трелони и капитаном = но с капитаном сквайр не ладил).

This last was a sharp-looking man (этот последний = капитан был человеком желчным; sharp — острый, хитрый, резкий), who seemed angry with everything on board (который казался раздраженным всем на борту), and was soon to tell us why (и вскоре рассказал нам почему), for we had hardly got down into the cabin when a sailor followed us (так как едва мы спустились в каюту, как матрос явился следом за нами; to follow — следовать, сопровождать).

underneath [Andq`nJT] earring [`IqrIN] squint [skwInt] observed [qb`zq:vd]

THE Hispaniola lay some way out, and we went under the figureheads and round the sterns of many other ships, and their cables sometimes grated underneath our keel, and sometimes swung above us. At last, however, we got alongside, and were met and saluted as we stepped aboard by the mate, Mr. Arrow, a brown old sailor, with earrings in his ears and a squint. He and the squire were very thick and friendly, but I soon observed that things were not the same between Mr. Trelawney and the captain.

This last was a sharp-looking man, who seemed angry with everything on board, and was soon to tell us why, for we had hardly got down into the cabin when a sailor followed us.

“Captain Smollett, sir, axing to speak with you (капитан Смоллетт, сэр, хочет поговорить с вами; axing = asking; to ask — спрашивать, просить /разрешения/),” said he. “I am always at the captain’s order (я всегда к услугам капитана). Show him in (проведите его /в каюту/),” said the squire.

The captain, who was close behind his messenger (капитан, который был сразу за своим посланником), entered at once, and shut the door behind him (вошел тотчас и закрыл за собой дверь).

“Well, Captain Smollett, what have you to say (ну, капитан Смоллетт, что вы скажете)? All well, I hope (все в порядке, надеюсь); all shipshape and seaworthy (все в полном порядке и пригодно для плавания; worthy — достойный; заслуживающий (чего-л.); подходящий, подобающий)?”

“Well, sir,” said the captain, “better speak plain, I believe, even at the risk of offence (лучше говорить прямо, я думаю, даже если с риском оскорбления = рискуя поссориться с вами). I don’t like this cruise (мне не нравится это плавание); I don’t like the men (не нравятся люди); and I don’t like my officer (и мой помощник). That’s short and sweet (вот коротко и ясно; sweet — сладкий; пресный /о воде/).”

“Perhaps, sir, you don’t like the ship (может, сэр, вам и корабль не нравится)?” inquired the squire, very angry, as I could see (спросил сквайр очень разгневанно, насколько я мог видеть).

“I can’t speak as to that, sir, not having seen her tried (не могу говорить об этом, сэр, не видев ее /шхуну/ в плавании; to try — пробовать, испытывать),” said the captain. “She seems a clever craft; more I can’t say (она выглядит ловким судном = построена неплохо; большего сказать не могу).”

seaworthy [`sJwq:DI] cruise [krHz] inquired [In`kwaIqd] craft [krRft]

“Captain Smollett, sir, axing to speak with you,” said he. “I am always at the captain’s order. Show him in,” said the squire.

The captain, who was close behind his messenger, entered at once, and shut the door behind him.

“Well, Captain Smollett, what have you to say? All well, I hope; all shipshape and seaworthy?”

“Well, sir,” said the captain, “better speak plain, I believe, even at the risk of offence. I don’t like this cruise; I don’t like the men; and I don’t like my officer. That’s short and sweet.”

“Perhaps, sir, you don’t like the ship?” inquired the squire, very angry, as I could see.

“I can’t speak as to that, sir, not having seen her tried,” said the captain. “She seems a clever craft; more I can’t say.”

“Possibly, sir, you may not like your employer, either (возможно, сэр, вам не нравится также ваш наниматель)?” says the squire.

But here Dr. Livesey cut in (но тут доктор Ливси вмешался).

“Stay a bit (погодите: «остановитесь немного»),” said he, “stay a bit. No use of such questions as that but to produce ill-feeling (нет пользы из подобных вопросов, кроме = так вы лишь поссоритесь; to produce — производить, вызывать; ill-feeling — враждебность, неприязнь: «дурное чувство»). The captain has said too much or he has said too little (капитан сказал слишком много или же слишком мало), and I’m bound to say that I require an explanation of his words (я обязан сказать, что требую объяснения этих слов). You don’t, you say, like this cruise (вам не нравится, вы говорите, это плавание). Now, why (итак, почему)?”

“I was engaged, sir, on what we call sealed orders (я был нанят, сэр, на условиях, которые мы называем «запечатанными приказами/указаниями»; seal — печать), to sail this ship for that gentleman where he should bid me (вести это судно для этого джентльмена, куда он мне прикажет),” said the captain. “So far so good (пока все хорошо/ладно: «так далеко — так хорошо»). But now I find that every man before the mast knows more than I do (но теперь я убеждаюсь, что каждый простой матрос: «человек перед мачтой» знает больше /о цели путешествия/, чем я). I don’t call that fair, now, do you (я не называю это честным/справедливым, а вы? = а это уже, по-моему, непорядок, как по-вашему)?”

employer [Im`plOIq] produce [prq`djHs] explanation [qksplq`neISn] engaged [In`geIGd]

“Possibly, sir, you may not like your employer, either?” says the squire.

But here Dr. Livesey cut in.

“Stay a bit,” said he, “stay a bit. No use of such questions as that but to produce ill-feeling. The captain has said too much or he has said too little, and I’m bound to say that I require an explanation of his words. You don’t, you say, like this cruise. Now, why?”

“I was engaged, sir, on what we call sealed orders, to sail this ship for that gentleman where he should bid me,” said the captain. “So far so good. But now I find that every man before the mast knows more than I do. I don’t call that fair, now, do you?”

“No,” said Dr. Livesey, “I don’t (по-моему, тоже).”

“Next (затем),” said the captain, “I learn we are going after treasure (я узнаю, что мы отправляемся за сокровищами) — hear it from my own hands, mind you (слышу это от своих собственных подчиненных, заметьте; hand — рука; помощь; работник, экипаж). Now, treasure is ticklish work (/искать/ сокровища — рискованное дело; ticklish — деликатный, щекотливый, трудный; to tickle — щекотать); I don’t like treasure voyages on any account (я не люблю плавания за сокровищами, ни под каким видом: «ни на какой счет»); and I don’t like them, above all, when they are secret (и я не люблю их, прежде всего, когда они секретны), and when (begging your pardon, Mr. Trelawney) the secret has been told to the parrot (и когда — прошу прощения, мистер Трелони — секрет выболтан /даже/ попугаю).”

“Silver’s parrot (попугаю Сильвера)?” asked the squire.

voyage [`vOIIG] treasure [`treZq] pardon [`pRdn] parrot [`pxrqt]

“No,” said Dr. Livesey, “I don’t.”

“Next,” said the captain, “I learn we are going after treasure — hear it from my own hands, mind you. Now, treasure is ticklish work; I don’t like treasure voyages on any account; and I don’t like them, above all, when they are secret, and when (begging your pardon, Mr. Trelawney) the secret has been told to the parrot.”

“Silver’s parrot?” asked the squire.

“It’s a way of speaking (это просто оборот речи = поговорка),” said the captain. “Blabbed, I mean (/секрет/ выболтан, я имею в виду). It’s my belief neither of you gentlemen know what you are about (мне кажется, никто из вас, джентльмены, не знает, что вас ждет = какие трудности впереди; to be about — иметь отношение, касаться; собираться); but I’ll tell you my way of it (но я скажу вам мой способ /видения/ = что я об этом думаю) — life or death, and a close run (вопрос жизни и смерти = вам предстоит смертельная борьба, и напряженное плавание; close — закрытый; тайный, напряженный; run — рейс, плавание, поездка).”

“That is all clear, and, I daresay, true enough (все ясно, и, осмелюсь сказать, вы правы: «верно достаточно»; to dare — осмелиться; to daresay — полагать, думать, считать),” replied Livesey (ответил Ливси). “We take the risk (мы берем на себя риск = сильно рискуем); but we are not so ignorant as you believe us (но мы не такие несведущие, как вы о нас думаете). Next, you say you don’t like the crew (затем, вы говорите, вам не нравится экипаж). Are they not good seamen (они что, плохие моряки)?”

“I don’t like them, sir (они мне не нравятся, сэр),” returned Captain Smollett (ответил капитан Смоллетт). “And I think I should have had the choosing of my own hands, you go to that (и я думаю, мне следовало бы набирать их самому, поверьте).”

“Perhaps you should (возможно, так),” replied the doctor. “My friend should, perhaps, have taken you along with him (моему другу, пожалуй, следовало взять вас с собой /при наборе команды/); but the slight, if there be one, was unintentional (но это пренебрежение, если оно есть, было ненамеренным; intention — намерение; slight — проявление пренебрежительного равнодушия;неуважение, пренебрежение, игнорирование). And you don’t like Mr. Arrow (и вам не нравится мистер Эрроу)?”

belief [bI`lJf] daresay [`deq`seI] ignorant [`Ignqrqnt] crew [krH]

“It’s a way of speaking,” said the captain. “Blabbed, I mean. It’s my belief neither of you gentlemen know what you are about; but I’ll tell you my way of it — life or death, and a close run.”

“That is all clear, and, I daresay, true enough,” replied Livesey. “We take the risk; but we are not so ignorant as you believe us. Next, you say you don’t like the crew. Are they not good seamen?”

“I don’t like them, sir,” returned Captain Smollett. “And I think I should have had the choosing of my own hands, you go to that.”

“Perhaps you should,” replied the doctor. “My friend should, perhaps, have taken you along with him; but the slight, if there be one, was unintentional. And you don’t like Mr. Arrow?”

“I don’t, sir (не нравится, сэр). I believe he’s a good seaman (полагаю, он хороший моряк); but he’s too free with the crew to be a good officer (но он слишком фамильярничает с командой, чтобы быть хорошим офицером; free — свободный, непринужденный). A mate should keep himself to himself (штурман должен держаться в стороне: «держать себя к себе/при себе») — shouldn’t drink with the men before the mast (а не пить с матросами)!”

“Do you mean he drinks (вы имеете в виду, что он пьет = пьяница)?” cried the squire.

“No, sir (нет, сэр),” replied the captain (ответил капитан); “only that he’s too familiar (только то, что он слишком бесцеремонный /с ними/).”

“Well, now, and the short and long of it, captain (а теперь, /скажите/ напрямик: «короткое и долгое из этого»)?” asked the doctor. “Tell us what you want (скажите нам, чего вы хотите).”

“Well, gentlemen, are you determined to go on this cruise (итак, джентльмены, вы твердо решили отправиться в это плавание)?”

“Like iron (бесповоротно: «словно железо»),” answered the squire (ответил сквайр).

mean [mJn] replied [rI`plaId] familiar [fq`mIlIq] determined [dI`tq:mind] iron [`aIqn]

“I don’t, sir. I believe he’s a good seaman; but he’s too free with the crew to be a good officer. A mate should keep himself to himself — shouldn’t drink with the men before the mast!”

“Do you mean he drinks?” cried the squire.

“No, sir,” replied the captain; “only that he’s too familiar.”

“Well, now, and the short and long of it, captain?” asked the doctor. “Tell us what you want.”

“Well, gentlemen, are you determined to go on this cruise?”

“Like iron,” answered the squire.

“Very good (отлично),” said the captain. “Then, as you’ve heard me very patiently, saying things that I could not prove (затем, так как вы слушали меня очень терпеливо, говорящего = хотя я и говорил вещи, которых не мог доказать), hear me a few words more (послушайте и дальше: «несколько слов еще»). They are putting the powder and the arms in the fore hold (они складывают порох и оружие в носовом трюме). Now, you have a good place under the cabin (тогда как есть хорошее помещение под вашей каютой); why not put them there (почему бы не сложить их туда)? — first point (первый пункт = это во-первых). Then you are bringing four of your own people with you (потом, вы привели с собой четырех своих людей = слуг), and they tell me some of them are to be berthed forward (говорят, некоторых из них разместят в носу; to berth — снабжать спальным местом, предоставить койку). Why not give them the berths here beside the cabin (почему бы не дать им койки здесь, возле вашей каюты)? — second point (это во-вторых).”

“Any more (есть еще)?” asked Mr. Trelawney.

“One more (еще одно),” said the captain. “There’s been too much blabbing already (слишком много уже разболтали).”

patiently [`peISqntlI] prove [prHv] powder [`paudq] cabin [`kxbIn]

“Very good,” said the captain. “Then, as you’ve heard me very patiently, saying things that I could not prove, hear me a few words more. They are putting the powder and the arms in the fore hold. Now, you have a good place under the cabin; why not put them there? — first point. Then you are bringing four of your own people with you, and they tell me some of them are to be berthed forward. Why not give them the berths here beside the cabin? — second point.”

“Any more?” asked Mr. Trelawney.

“One more,” said the captain. “There’s been too much blabbing already.”

“Far too much (слишком много),” agreed the doctor (согласился доктор).

“I’ll tell you what I’ve heard myself (расскажу вам /то/, что слышал сам),” continued Captain Smollett (продолжил капитан): “that you have a map of an island (/говорят/, что у вас есть карта какого-то острова); that there’s crosses on the map to show where treasure is (что на той карте нарисованы крестики, чтобы показать, где сокровища); and that the island lies— (и что остров лежит…)” And then he named the latitude and longitude exactly (и затем он назвал широту и долготу точно).

“I never told that (я никогда такого не говорил),” cried the squire (вскричал сквайр), “to a soul (никому: «ни душе»)!”

“The hands know it, sir (матросы знают это, сэр),” returned the captain (ответил капитан).

“Livesey, that must have been you or Hawkins (Ливси, это, должно быть вы /все разболтали/ или Хокинс),” cried the squire.

island [`aIlqnd] latitude [`lxtItjHd] exactly [Ig`zxktlI]

“Far too much,” agreed the doctor.

“I’ll tell you what I’ve heard myself,” continued Captain Smollett: “that you have a map of an island; that there’s crosses on the map to show where treasure is; and that the island lies—” And then he named the latitude and longitude exactly.

“I never told that,” cried the squire, “to a soul!”

“The hands know it, sir,” returned the captain.

“Livesey, that must have been you or Hawkins,” cried the squire.

“It doesn’t much matter who it was (не имеет никакого значения, кто это был = теперь уже не важно),” replied the doctor (ответил доктор). And I could see that neither he nor the captain paid much regard to Mr. Trelawney’s protestations (я мог видеть, что ни он, ни капитан не обращали /много/ внимания на возражения Трелони = не поверили ему). Neither did I, to be sure, he was so loose a talker (также и я /не поверил/, конечно, потому что он был большим болтуном; loose — свободный; неукротимый, буйный); yet in this case I believe he was really right (тем не менее, в этот раз я полагаю, что он был совершенно прав), and that nobody had told the situation of the island (и никто не говорил о месторасположении острова = где остров знали и без нас).

“Well, gentlemen (итак, джентльмены),” continued the captain (продолжил капитан), “I don’t know who has this map (не знаю, у кого /из вас/ эта карта); but I make it a point, it shall be kept secret even from me and Mr. Arrow (но настаиваю на том, чтобы это держалось в секрете, даже от меня и мистера Эрроу). Otherwise I would ask you to let me resign (в противном случае, я подал бы прошение об уходе; to resign — уходить в отставку, слагать полномочия).”

“I see (понимаю),” said the doctor. “You wish us to keep this matter dark (вы желаете, чтобы мы держали это дело в секрете: «дело темным»; matter — материя, вещество; вопрос, дело), and to make a garrison of the stern part of the ship (и вы хотите создать гарнизон = устроить крепость в кормовой части корабля), manned with my friend’s own people (укомплектованную людьми моего друга), and provided with all the arms and powder on board (и сложить туда все оружие и порох, /которые имеются/ на борту; provided with — снабженный, обеспеченный /чем-то/). In other words, you fear a mutiny (другими словами, вы опасаетесь бунта).”

loose [lHs] otherwise [`ADqwaIz] resign [rI`zaIn] garrison [`gxrIs(q)n] mutiny [`mjHtInI]

“It doesn’t much matter who it was,” replied the doctor. And I could see that neither he nor the captain paid much regard to Mr. Trelawney’s protestations. Neither did I, to be sure, he was so loose a talker; yet in this case I believe he was really right, and that nobody had told the situation of the island.

“Well, gentlemen,” continued the captain, “I don’t know who has this map; but I make it a point, it shall be kept secret even from me and Mr. Arrow. Otherwise I would ask you to let me resign.”

“I see,” said the doctor. “You wish us to keep this matter dark, and to make a garrison of the stern part of the ship, manned with my friend’s own people, and provided with all the arms and powder on board. In other words, you fear a mutiny.”

“Sir,” said Captain Smollett, “with no intention to take offence (без стремления обидеться: «взять обиду» = я не обижаюсь), I deny your right to put words into my mouth (/но/ я отрицаю ваше право вкладывать слова в мои уста = не хочу, чтобы вы мне приписывали слова, которых я не говорил). No captain, sir, would be justified in going to sea at all if he had ground enough to say that (ни один капитан, сэр, не был бы оправдан, если бы вышел в море, имея основание говорить такое = опасаясь бунта). As for Mr. Arrow (что касается мистера Эрроу), I believe his thoroughly honest (я верю, что он безукоризненно честный); some of the men are the same (некоторые из людей — такие же /честные/); all may be for what I know (все, может быть, честные). But I am responsible for the ship’s safety and the life of every man Jack aboard of her (но я отвечаю за безопасность корабля и за жизнь каждого человека на ее борту; Jack — Джек / = человек, парень/; Джек /или Джек Тар/ — распространенное прозвище матросов)). I see things going, as I think, not quite right (я вижу, что дела идут, думаю, не совсем правильно). And I ask you to take certain precautions (прошу вас принять некоторые меры предосторожности), or let me resign my berth (или позвольте отказаться от моей койки = от моего рабочего места на корабле). And that’s all (это все).”

“Captain Smollett,” began the doctor, with a smile (начал доктор, с улыбкой), “did ever you hear the fable of the mountain and the mouse (вы когда-нибудь слышали басню о горе и о мыши)? You excuse me, I daresay, but you remind me of that fable (простите меня, осмелюсь сказать, но вы напоминаете мне эту басню). When you came in here I’ll stake my wig you meant more than this (когда вы вошли сюда, готов поклясться своим париком, вы подразумевали больше, чем это = хотели попросить у нас большего; to mean — иметь в виду, думать, предполагать).”

justified [`GastIfaId] thoroughly [`TArqlI] precaution [prI`kLSn] fable [feIbl]

“Sir,” said Captain Smollett, “with no intention to take offence, I deny your right to put words into my mouth. No captain, sir, would be justified in going to sea at all if he had ground enough to say that. As for Mr. Arrow, I believe his thoroughly honest; some of the men are the same; all may be for what I know. But I am responsible for the ship’s safety and the life of every man Jack aboard of her. I see things going, as I think, not quite right. And I ask you to take certain precautions, or let me resign my berth. And that’s all.”

“Captain Smollett,” began the doctor, with a smile, “did ever you hear the fable of the mountain and the mouse? You excuse me, I daresay, but you remind me of that fable. When you came in here I’ll stake my wig you meant more than this.”

“Doctor,” said the captain, “you are smart (вы догадливы; smart — умный, сообразительный). When I came in here I meant to get discharged (когда я вошел сюда, я намеревался потребовать расчета). I had no thought that Mr. Trelawney would hear a word (у меня не было мысли = надежды, что мистер Трелони выслушал бы хоть одно /мое/ слово).”

“No more I would (и не стал бы слушать),” cried the squire (вскричал сквайр). “Had Livesey not been here I should have seen you to the deuce (не будь тут Ливси, я бы послал вас ко всем чертям; deuce — черт). As it is, I have heard you (однако, я вас выслушал; as it is — и так, на самом деле). I will do as you desire (сделаю /все/, как вы желаете); but I think the worse of you (но я думаю /теперь/ хуже о вас).”

“That’s as you please, sir (это как вам угодно, сэр),” said the captain. “You’ll find I do my duty (вы обнаружите = позже поймете, что я исполняю свой долг).”

And with that he took his leave (и с этим = сказав это, он удалился: «взял свой отпуск»).

“Trelawney,” said the doctor, “contrary to all my notions (вопреки всем моим представлениям; notion — понятие, представление, взгляд), I believe you have managed to get two honest men on board with you (думаю, вам удалось привести с собой на борт двух честных людей) — that man and John Silver (этого человека и Джона Сильвера).”

discharged [dIs`tSRGd] deuce [djHs] contrary [`kOntrqrI] notion [`nquSn]

“Doctor,” said the captain, “you are smart. When I came in here I meant to get discharged. I had no thought that Mr. Trelawney would hear a word.”

“No more I would,” cried the squire. “Had Livesey not been here I should have seen you to the deuce. As it is, I have heard you. I will do as you desire; but I think the worse of you.”

“That’s as you please, sir,” said the captain. “You’ll find I do my duty.”

And with that he took his leave.

“Trelawney,” said the doctor, “contrary to all my notions, I believe you have managed to get two honest men on board with you — that man and John Silver.”

“Silver, if you like (Сильвер — пожалуй),” cried the squire; “but as for the intolerable humbug (но что до того невыносимого хвастуна; to tolerate — выносить, терпеть), I declare I think his conduct unmanly, unsailorly, and downright un-English (заявляю, что считаю его поведение недостойным мужчины, недостойным моряка, и cовершенно недостойным англичанина; downright — прямо, решительно, откровенно).”

“Well (ну, что ж),” says the doctor, “we shall see (посмотрим).”

When we came on deck (когда мы вышли на палубу), the men had begun already to take out the arms and powder (матросы уже начали выносить = перетаскивать оружие и порох), you-ho-ho-ing at their work (пели «йо-хо-хо» за работой), while the captain and Mr. Arrow stood by superintending (в то время как капитан и мистер Эрроу стояли, руководя).

The new arrangement was quite to my liking (новое расположение было вполне мне по вкусу). The whole schooner had been overhauled (вся шхуна была переоборудована); six berths had been made astern (шесть кают было делано в корме), out of what had been the after-part of the main hold (за которыми был главный трюм; after-part — кормовая часть корпуса) and this set of cabins was only joined to the galley and forecastle by a sparred passage on the port side (и эти каюты соединялись только с камбузом /корабельной кухней/ и баком с помощью дощатого прохода по левому борту; set — набор, комплект; spar — перекладина, брус, балка; port side — левый борт; forecastle — носовой кубрик /бак/ — передняя часть корабля, где находились помещения для матросов). It had been originally meant that the captain, Mr. Arrow (первоначально они предназначались для капитана, мистера Эрроу), Hunter, Joyce the doctor, and the squire, were to occupy these six berths (они должны были занять эти шесть кают). Now, Redruth and I were to get two of them (теперь же Редрут и я должны были взять две из них), and Mr. Arrow and the captain were to sleep on deck in the companion (а мистер Эрроу и капитан — спать на палубе, в сходном тамбуре; companion — деревянный козырек над лестницей, ведущей к каютам и в трюм), which had been enlarged on each side till you might almost have called it a round-house (который был расширен с обеих сторон, так что его можно было назвать кормовой рубкой). Very low it was still, of course (он был все же, конечно, слишком маленьким); but there was room to swing two hammocks (но там было место, чтобы повесить два гамака), and even the mate seemed pleased with the arrangement (и даже штурман, казалось, был доволен таким размещением; arrangement — расположение, переделка). Even he, perhaps, had been doubtful as to the crew (даже он, быть может, сомневался насчет = не доверял команде), but that is only guess (но это только предположение); for, as you shall hear, we had not long the benefit of his opinion (так как, как вы вскоре узнаете, мы не долго имели милость его мнения = он недолго находился на шхуне; benefit — выгода, польза, преимущество; opinion — мнение, суждение, отзыв).

“Silver, if you like,” cried the squire; “but as for the intolerable humbug, I declare I think his conduct unmanly, unsailorly, and downright un-English.”

“Well,” says the doctor, “we shall see.”

When we came on deck, the men had begun already to take out the arms and powder, you-ho-ho-ing at their work, while the captain and Mr. Arrow stood by superintending.

The new arrangement was quite to my liking. The whole schooner had been overhauled; six berths had been made astern, out of what had been the after-part of the main hold and this set of cabins was only joined to the galley and forecastle by a sparred passage on the port side. It had been originally meant that the captain, Mr. Arrow, Hunter, Joyce the doctor, and the squire, were to occupy these six berths. Now, Redruth and I were to get two of them, and Mr. Arrow and the captain were to sleep on deck in the companion, which had been enlarged on each side till you might almost have called it a round-house. Very low it was still, of course; but there was room to swing two hammocks, and even the mate seemed pleased with the arrangement. Even he, perhaps, had been doubtful as to the crew, but that is only guess; for, as you shall hear, we had not long the benefit of his opinion.

We were all hard at work (мы все тяжело работали), changing the powder and the berths (меняя = перетаскивая порох и устраивая каюты), when the last man or two, and Long John along with them (когда последний человек или два = последние матросы, и вместе с ними Долговязый Джон), came off in a shore-boat (прибыли в /береговой/ шлюпке; to come off — произойти, иметь место, остановиться).

The cook came up the side like a monkey for cleverness (кок взошел на борт с ловкостью обезьяны), and, as soon as he saw what was doing (как только он увидел, что делалось), “So ho, mates (эй, приятели)!” says he, “what’s this (что это /вы делаете/)?”

“We’re a-changing of the powder, Jack (мы переносим порох, Джек),” answers one (отвечает один).

“Why, by the powers (как, черт побери),” cried Long John (воскликнул Долговязый Джон), “if we do, we’ll miss the morning tide (если мы /так будем работать/, мы прозеваем утренний отлив)!”

“My orders (мои приказы = здесь я командую)!” said the captain shortly (сказал капитан отрывисто). “You may go below, my man (можете спуститься вниз /в камбуз/, милейший: «мой человек»). Hands will want supper (команда захочет ужин).”

“Ay, ay, sir (есть, сэр),” answered the cook (ответил кок); and, touching his forelock (и, прикоснувшись рукой лба; forelock — прядь волос на лбу, чуб, челка), he disappeared at once in the direction of his galley (исчез сразу же в направлении камбуза).

monkey [`mANkI] tide [taId] shortly [`SLtlI] supper [`sApq] forelock [`fLlOk] galley [`gxlI]

We were all hard at work, changing the powder and the berths, when the last man or two, and Long John along with them, came off in a shore-boat.

The cook came up the side like a monkey for cleverness, and, as soon as he saw what was doing, “So ho, mates!” says he, “what’s this?”

“We’re a-changing of the powder, Jack,” answers one.

“Why, by the powers,” cried Long John, “if we do, we’ll miss the morning tide!”

“My orders!” said the captain shortly. “You may go below, my man. Hands will want supper.”

“Ay, ay, sir,” answered the cook; and, touching his forelock, he disappeared at once in the direction of his galley.

“That’s a good man, captain (вот это славный человек, капитан),” said the doctor.

“Very likely sir (очень возможно, сэр),” replied Captain Smollett (ответил Смоллетт). “Easy with that, men — easy (осторожней с этим, ребята, осторожней),” he ran on, to the fellows who were shifting the powder (продолжил он, /обращаясь/ к парням, которые переносили /бочку/ с порохом); and then suddenly observing me examining the swivel we carried amidships, a long brass nine (и затем вдруг заметил меня, рассматривавшего вертлюг = вертлюжную пушку, который мы установили в средней части корабля, длинную медную девятифутовку; swivel — вертлюг, шарнирное соединение; вертлюжная пушка — пушка, поворачивающаяся на вертлюге) — “Here, you ship’s boy (эй, юнга),” he cried, “out o’ that (прочь оттуда; o’ that = of that)! Off with you to the cook and get some work (марш отсюда к коку, и найди себе какую-нибудь работу).”

And then as I was hurrying off I heard him say, quite loudly, to the doctor (убегая, я слышал, как он сказал доктору, довольно громко; to hurry off — поспешно уйти, уехать): —

“I’ll have no favourites on my ship (на моем корабле не будет любимчиков).” I assure you I was quite of the squire’s way of thinking (уверяю вас, я думал о нем точно, как сквайр), and hated the captain deeply (и возненавидел капитана глубоко = до глубины души).

swivel [swIvl] brass [brRs] loudly [`laudlI] favourites [`feIvqrIts] hated [`heItId]

“That’s a good man, captain,” said the doctor.

“Very likely sir,” replied Captain Smollett. “Easy with that, men — easy,” he ran on, to the fellows who were shifting the powder; and then suddenly observing me examining the swivel we carried amidships, a long brass nine — “Here, you ship’s boy,” he cried, “out o’ that! Off with you to the cook and get some work.”

And then as I was hurrying off I heard him say, quite loudly, to the doctor: —

“I’ll have no favourites on my ship.” I assure you I was quite of the squire’s way of thinking, and hated the captain deeply.

Chapter X (глава 10)

The Voyage (плавание)

ALL that night we were in a great bustle (всю ту ночь мы были в большой суматохе; bustle — суета, беготня) getting things stowed in their place (укладывая вещи по местам; to stow — складывать, грузить), and boatfuls of the squire’s friends (/принимая/ наполненные до отказа друзьями сквайра лодки), Mr. Blandly and the like (/вроде/ мистера Блендли и ему подобных), coming off to wish him a good voyage and a safe return (прибывавших пожелать ему /сквайру/ счастливого плавания и благополучного возвращения; safe — безопасный; невредимый). We never had a night at the “Admiral Benbow” when I had half the work (никогда не было ночи в «Адмирале Бенбоу», когда у меня была половина этой работы = мне не приходилось никогда работать так много); and I was dog-tired when a little before dawn (я устал как собака, когда незадолго до рассвета), the boatswain sounded his pipe, and the crew began to man the capstan-bars (боцман заиграл на дудке, и команда взялась за вымбовку = принялась поднимать якорь; to man — снабжать людьми; обслуживать; capstan-bars — деревянные брусья лебедки). I might have been twice as weary, yet I would not have left the deck (я мог бы устать вдвое больше: «я мог быть вдвойне столь уставшим», но все равно не покинул бы палубы); all was so new and interesting to me (все было так ново и увлекательно для меня) — the brief commands, the shrill not of the whistle (отрывистые: «короткие» команды, пронзительный крик свистка), the men bustling to their places in the glimmer of the ship’s lanterns (матросы, торопящиеся к своим местам в тусклом свете корабельных фонарей).

“Now, Barbecue, tip us a stave (эй, Окорок, затяни-ка песню; to tip — давать /на чай/, сваливать; stave — палка; стих, строфа),” cried one voice (крикнул один голос).

“The old one (старую),” cried another (крикнул другой).

bustle [bAsl] stowed [stqud] voyage [`vOIIG] weary [`wIqrI] whistle [wIsl] lantern [`lxntqn]

ALL that night we were in a great bustle getting things stowed in their place, and boatfuls of the squire’s friends, Mr. Blandly and the like, coming off to wish him a good voyage and a safe return. We never had a night at the “Admiral Benbow” when I had half the work; and I was dog-tired when a little before dawn, the boatswain sounded his pipe, and the crew began to man the capstan-bars. I might have been twice as weary, yet I would not have left the deck; all was so new and interesting to me — the brief commands, the shrill not of the whistle, the men bustling to their places in the glimmer of the ship’s lanterns.

“Now, Barbecue, tip us a stave,” cried one voice.

“The old one,” cried another.

“Ay, ay, mates (есть, ребята),” said Long John, who was standing by with his crutch under his arm (сказал Долговязый Джон, стоявший рядом с костылем под мышкой), and at once broke out in the air and words I knew so well (и сразу же запел /песню/ под открытым небом, слова /которой/ я знал так хорошо; to break out — разразиться, вспыхнуть, грянуть) —

“Fifteen men on the dead man’s chest — (пятнадцать человек на сундук мертвеца…)”

And then the whole crew bore chorus (и затем вся команда подхватывала хором; to bear — произвести, нести, поддержать; chorus — хор, припев): —

“You — ho — ho, and a bottle of rum (йо-хо-хо, и бутылка рому)!”

And at the third “ho!” drove the bars before them with a will (и при третьем «хо» /матросы/ нажали на брусья лебедки энергично; to drive — приводить в действие, гнать; will — воля, желание, энтузиазм). Even at that exciting moment it carried me back to the old “Admiral Benbow” in a second (даже в этот захватывающий момент мне вмиг припомнился старый «Адмирал Бенбоу»; to carry back — возвращать /в прошлое/, напоминать); and I seemed to hear the voice of the captain piping in the chorus (мне показалось, что я слышу голос /покойного/ капитана, подпевающего в хоре; to pipe — свистеть; петь, пронзительно говорить).

whole [hqul] chorus [`kLrqs] exciting [Ik`saItIN] voice [vOIs]

“Ay, ay, mates,” said Long John, who was standing by with his crutch under his arm, and at once broke out in the air and words I knew so well —

“Fifteen men on the dead man’s chest — ”

And then the whole crew bore chorus: —

“You — ho — ho, and a bottle of rum!”

And at the third “ho!” drove the bars before them with a will. Even at that exciting moment it carried me back to the old “Admiral Benbow” in a second; and I seemed to hear the voice of the captain piping in the chorus.

But soon the anchor was short up (но вскоре якорь был коротко = полностью поднят); soon it was hanging dripping at the bows (/вскоре он/ был укреплен на носу корабля, с него капала вода; dripping — капающий, стекающий каплями, мокрый); soon the sails began to draw (паруса начали раздуваться; to draw — тащить; натягивать), and the land and shipping to flit by on either side (а земля и суда — /стремительно/ удаляться от нас с обеих сторон; to flit — порхать, мелькать); and before I could lie down to snatch an hour of slumber (и прежде чем я мог прилечь, чтобы урвать часок сна = хоть немного подремать) the Hispaniola had begun her voyage to the Isle of Treasure (Испаньола начала свое плавание к Острову Сокровищ).

I am not going to relate that voyage in detail (я не собираюсь описывать это плавание в деталях; to relate — рассказывать, затрагивать). It was fairly prosperous (оно было очень удачным; fairly — фактически, совершенно; prosperous — процветающий, удачный, попутный /ветер/; to prosper — благоденствовать, преуспевать, процветать; благоприятствовать, подходить). The ship proved to be a good ship (корабль оказался хорошим судном), the crew were capable seamen (экипаж состоял из опытных моряков; capable — способный), and the captain thoroughly understood his business (капитан превосходно знал свое дело). But before we came the length of Treasure Island (но прежде, чем мы достигли длины = берега Острова Сокровищ), two or three things had happened which require to be known (две-три вещи произошло, которые требуют того, чтобы быть известными = о которых стоит упомянуть).

anchor [`xNkq] Isle [aIl] prosperous [`prOspqrqs] require [rI`kwaIq]

But soon the anchor was short up; soon it was hanging dripping at the bows; soon the sails began to draw, and the land and shipping to flit by on either side; and before I could lie down to snatch an hour of slumber the Hispaniola had begun her voyage to the Isle of Treasure.

I am not going to relate that voyage in detail. It was fairly prosperous. The ship proved to be a good ship, the crew were capable seamen, and the captain thoroughly understood his business. But before we came the length of Treasure Island, two or three things had happened which require to be known.

Mr. Arrow, first of all, turned out even worse than the captain had feared (мистер Эрроу, прежде всего, оказался даже хуже, чем капитан опасался = думал о нем). He had no command among the men (он не имел руководства среди матросов = не пользовался авторитетом), and people did what they pleased with him (и люди делали при нем, что хотели; to please — нравиться, хотеть, изволить). But that was by no means the worst of it (но это было далеко не самым худшим); for after a day or two at sea he began to appear on deck with hazy eye (так как через день-два в море = после того, как мы отчалили, он стал появляться на палубе с мутным взглядом), red cheeks, stuttering tongue (красными щеками, заплетающимся языком), and other marks of drunkenness (и другими признаками опьянения; drunken — пьяный). Time after time he was ordered below in disgrace (раз за разом его гнали вниз = в каюту с позором; time after time — не раз, постоянно; disgrace — позор, бесчестье). Sometimes he fell and cut himself (иногда он падал и расшибался; to cut — резать); sometimes he lay all day long in his little bunk at one side of the companion (иногда он лежал весь день напролет в своей маленькой койке в углу: «на одной стороне» каюты); sometimes for a day or two he would be almost sober and attend to his work at least passably (порой день или два он был почти трезвым и выполнял свои обязанности по крайней мере сносно; to attend — уделять внимание, заботиться о; выполнять).

pleased [`plJzd] hazy [`heIzI] tongue [tAN] drunkenness [`drANkqnnIs] passably [`pRsqblI]

Mr. Arrow, first of all, turned out even worse than the captain had feared. He had no command among the men, and people did what they pleased with him. But that was by no means the worst of it; for after a day or two at sea he began to appear on deck with hazy eye, red cheeks, stuttering tongue, and other marks of drunkenness. Time after time he was ordered below in disgrace. Sometimes he fell and cut himself; sometimes he lay all day long in his little bunk at one side of the companion; sometimes for a day or two he would be almost sober and attend to his work at least passably.

In the meantime (тем временем), we could never make out where he got the drink (мы никогда = никак не могли понять, где он берет выпивку). That was the ship’s mystery (это была тайна корабля = весь корабль ломал над этим голову). Watch him as we pleased (как ни следили мы за ним), we could do nothing to solve it (но ничего не узнали: «могли сделать ничего, чтобы решить эту /проблему/»); and when we asked him to his face (когда спрашивали его напрямик: «в лицо»), he would only laugh, if he were drunk (он лишь смеялся, если был пьян), and if he were sober, deny solemnly that he ever tasted anything but water (а если был трезвым, то отрицал торжественно = божился, что никогда не пил ничего, кроме воды; to taste — пробовать, отведывать).

He was not only useless as an officer (он был не только бесполезным как штурман; officer — офицер, первый помощник капитана), and a bad influence amongst the men (и /оказывал/ плохое влияние на: «среди» матросов: «/был/ плохим влиянием»), but it was plain that at this rate he must soon kill himself outright (было ясно, что при таких условиях он вскоре убьет себя; outright — прямо, сразу); so nobody was much surprised, nor very sorry (так что никто сильно не удивился и не опечалился), when one dark night, with a head sea (когда одной темной ночью, при встречных волнах), he disappeared entirely and was seen no more (он исчез совсем и никто его больше не видел).

“Overboard (/свалился/ за борт)!” said the captain. “Well, gentlemen, that saves the trouble of putting him in irons (что ж, джентльмены, это избавляет нас от необходимости заковывать его в кандалы; trouble — тревога; забота).”

mystery [`mIstqrI] solemnly [`sOlqmlI] useless [`jHslIs] deny [dI`naI] influence [`Influqns]

In the meantime, we could never make out where he got the drink. That was the ship’s mystery. Watch him as we pleased, we could do nothing to solve it; and when we asked him to his face, he would only laugh, if he were drunk, and if he were sober, deny solemnly that he ever tasted anything but water.

He was not only useless as an officer, and a bad influence amongst the men, but it was plain that at this rate he must soon kill himself outright; so nobody was much surprised, nor very sorry, when one dark night, with a head sea, he disappeared entirely and was seen no more.

“Overboard!” said the captain. “Well, gentlemen, that saves the trouble of putting him in irons.”

But there we were, without a mate (там мы были = остались без штурмана); and it was necessary, of course, to advance one of the men (было необходимо, конечно, выдвинуть /на эту должность/ одного из матросов). The boatswain, Job Anderson, was the likeliest man aboard (боцман, Джоб Андерсон, был самым подходящим человеком на борту), and, though he kept his old title, he served in a way as mate (и, хотя он сохранил прежнее звание, он служил = исполнял обязанности штурмана в некотором отношении). Mr. Trelawney had followed the sea (мистер Трелони следовал раньше морю = был опытным моряком), and his knowledge made him very useful (и его опыт сделал его очень полезным; knowledge — знание, эрудиция, опыт), for he often took a watch himself in easy weather (так как он часто стоял на вахте: «брал вахту» в хорошую погоду; ease — легкий, спокойный). And the coxswain, Israel Hands, was a careful, wily, old, experienced seaman (а рулевой, Израэль Хендс, был усердным хитрым старым опытным моряком), who could be trusted at a pinch with almost anything (которому можно было доверить в трудную минуту почти все, что угодно = любую работу; pinch — щипок; сжатие, сужение; трудная часть пути).

He was a great confidant of Long John Silver (он был большим задушевным другом Сильвера; confidant — наперсник: «кому доверяют/поверяют все»; to confide — верить, доверять; полагаться), and so the mention of his name leads me on to speak of our ship’s cook, Barbecue (а упоминание его имени заставляет меня говорить = раз уж я упомянул это имя, то нужно рассказать о коке нашего корабля, Окороке; to lead — вести, приводить к), as the men called him (как матросы называли его).

necessary [`nesIsqrI] advance [qd`vRns] weather [`weDq] confidant [`kOnfIdqnt]

But there we were, without a mate; and it was necessary, of course, to advance one of the men. The boatswain, Job Anderson, was the likeliest man aboard, and, though he kept his old title, he served in a way as mate. Mr. Trelawney had followed the sea, and his knowledge made him very useful, for he often took a watch himself in easy weather. And the coxswain, Israel Hands, was a careful, wily, old, experienced seaman, who could be trusted at a pinch with almost anything.

He was a great confidant of Long John Silver, and so the mention of his name leads me on to speak of our ship’s cook, Barbecue, as the men called him.

Aboard ship he carried his crutch by a lanyard round his neck (на борту корабля он нес свой костыль /привязанный/ шнуром вокруг шеи; lanyard — ремень, шнур) to have both hands as free as possible (чтобы освободить руки: «иметь обе руки такими свободными, как только возможно»). It was something to see him wedge the foot of the crutch against a bulkhead (это было что-то = стоило посмотреть, как он ставил ножку костыля к переборке; to wedge — вклинивать, втискивать), and propped against it (и упирался в нее), yielding to every movement of the ship (поддаваясь = качаясь с каждым движением корабля), get on with his cooking like someone safe ashore (принимался за стряпание, как кто-то на берегу = будто /находясь/ на твердой земле). Still more strange was it to see him in the heaviest of weather cross the deck (и все же, еще удивительней было видеть, как он в самую бурную погоду пересекал палубу). He had a line or two rigged up to help him across the widest spaces (одна-две веревки были спущены, чтобы помочь ему /пройти/ наиболее широкие места; to rig up — соорудить, построить, укладывать такелаж; across — сквозь, через; space — пространство, место) — Long John’s earrings, they were called («сережками Долговязого Джона» их называли); and he would’ hand himself from one place to another (и он хватался за них, /переходя/ из одного места в другое; to hand — брать, хвататься), now using the crutch now trailing it alongside by the lanyard (то используя костыль, то волоча его рядом за шнур), as quickly as another man could walk (так быстро, как иной человек мог ходить).

Yet some of the men who had sailed with him before (и все-таки, некоторый матросы, которые плавали с ним раньше) expressed their pity to see him so reduced (выражали свою жалость, видя его таким сокращенным = что он уже не тот, что был раньше; to reduce — ослаблять, понижать, урезать).

lanyard [`lxnjqd] wedge [weG] bulkhead [`bAlkhqd] yielding [`jJldIN] reduced [rI`djHst]

Aboard ship he carried his crutch by a lanyard round his neck to have both hands as free as possible. It was something to see him wedge the foot of the crutch against a bulkhead, and propped against it, yielding to every movement of the ship, get on with his cooking like someone safe ashore. Still more strange was it to see him in the heaviest of weather cross the deck. He had a line or two rigged up to help him across the widest spaces — Long John’s earrings, they were called; and he would’ hand himself from one place to another, now using the crutch now trailing it alongside by the lanyard, as quickly as another man could walk.

Yet some of the men who had sailed with him before expressed their pity to see him so reduced.

“He’s no common man, Barbecue (он не простой человек, /наш/ Окорок),” said the coxswain to me (сказал мне рулевой). “He had good schooling in his young days (у него было хорошее обучение в молодости: «в его юные дни»), and can speak like a book when so minded (и может говорить, как по книжке, когда расположен к тому = когда захочет); and brave — a lion’s nothing alongside of Long John (и храбрый — лев ничто рядом с Долговязым Джоном)! I seen him grapple four (я видел, как он схватил четверых), and knock their heads together — him unarmed (и стукнул их головами /друг о друга/ — безоружный).”

All the crew respected and even obeyed him (вся команда уважала и даже слушалась его). He had a way of talking to each (у него был способ разговаривать с каждым), and doing everybody some particular service (и оказывать каждому отдельные услуги = всем он мог угодить). To me he was unweariedly kind (ко мне он был всегда добр; unweariedly — неутомимо, упорно; to wear — носить /одежду/; снашиваться; истощить, изнурить); and always glad to see me in the galley (и всегда рад был видеть меня в камбузе), which he kept as clean as a new pin (который он содержал в удивительной чистоте; pin — булавка, шпилька; clean as a new pin — с иголочки) the dishes hanging up burnished (посуда висела вычищенной до блеска; to burnish — чистить, полировать), and his parrot in a cage in one corner (его попугай /сидел/ в клетке, в углу).

“Come away, Hawkins (заходи, Хокинс),” he would say; “come and have yarn with John (заходи и поболтай с Джоном; yarn — история, небылица). Nobody more welcome than yourself (никто не ожидается более, чем ты = тебе я рад больше всех), my son. Sit you down and hear the news (садись и послушай новости). Here’s Cap’n Flint (вот Капитан Флинт; cap’n = captain) — I call my parrot Cap’n Flint, after the famous buccaneer (я зову своего попугая Капитан Флинт, в честь знаменитого пирата) — here Cap’n Flint predicting success to our v’yage (Капитан Флинт предсказывает успех нашему плаванию; v’yage = voyage). Wasn’t you cap’n (ведь так, капитан)?”

minded [`maIndId] unarmed [An`Rmd] unweariedly [An`wIqrIdlI] parrot [`pxrqt]

“He’s no common man, Barbecue,” said the coxswain to me. “He had good schooling in his young days, and can speak like a book when so minded; and brave — a lion’s nothing alongside of Long John! I seen him grapple four, and knock their heads together — him unarmed.”

All the crew respected and even obeyed him. He had a way of talking to each, and doing everybody some particular service. To me he was unweariedly kind; and always glad to see me in the galley, which he kept as clean as a new pin the dishes hanging up burnished, and his parrot in a cage in one corner.

“Come away, Hawkins,” he would say; “come and have yarn with John. Nobody more welcome than yourself, my son Sit you down and hear the news. Here’s Cap’n Flint — I call my parrot Cap’n Flint, after the famous buccaneer — here Cap’n Flint predicting success to our v’yage. Wasn’t you cap’n?”

And the parrot would say, with great rapidity (и попугай говорил, с огромной быстротой), “Pieces of eight (пиастры)! pieces of eight (пиастры)! pieces of eight (пиастры)!” till you wondered that it was not out of breath (пока вы не удивлялись, что он не запыхался = не выбился из сил), or till John threw his handkerchief over the cage (или пока Джон не набрасывал платок на клетку; to throw — бросать).

“Now, that bird (этой птице),” he would say, “is, may be, two hundred years old, Hawkins (возможно, две сотни лет, Хокинс) — they lives for ever mostly (они живут обычно вечно); and if anybody’s seen more wickedness (и если кто-то /и/ повидал больше злобы; wicked — злой), it must be the devil himself (/так это/, должно быть, /только/ дьявол). She’s sailed with England, the great Cap’n England, the pirate (она /птица/ плавала с Инглендом, великим капитаном Инглендом, известным пиратом). She’s been at Madagascar, and a Malabar, and Surinam, and Providence, and Portobello (побывала на Мадагаскаре, Малабаре, в Суринаме, на Провиденсе, в Порто-Белло). She was at the fishing up of the wrecked plate ships (она была при вылавливании /грузов/ с затонувших галеонов; wrecked — потерпевший кораблекрушение; to wreck — потерпеть крушение; галеоны — испанские корабли, на которых перевозили золото из испанской Америки в Испанию). It’s there she learned ‘Pieces of eight,’ and little wonder (это там она научилась /говорить/ «пиастры», и не удивительно: «малое удивление»); three hundred and fifty thousand of ’em, Hawkins (триста пятьдесят тысяч их /пиастров было поднято/, Хокинс)! She was at the boarding of the Viceroy of the Indies out of Goa, she was (она присутствовала при абордаже /судна/ вице-короля Индии недалеко от Гоа /португальская колония на территории Индии/); and to look at her you would think she was a babby (если посмотреть на нее, ты подумал бы, что это птенец = а с виду — сущий птенец). But you smelt powder — didn’t you, cap’n (но ты понюхал пороху, не так ли, капитан; to smell — чувствовать запах, чуять; обонять)?”

rapidity [rq`pIdItI] handkerchief [`hxNkqtSIf] wrecked [rekt]

And the parrot would say, with great rapidity, “Pieces of eight! pieces of eight! pieces of eight!” till you wondered that it was not out of breath, or till John threw his handkerchief over the cage.

“Now, that bird,” he would say, “is, may be, two hundred years old, Hawkins — they lives for ever mostly; and if anybody’s seen more wickedness, it must be the devil himself. She’s sailed with England, the great Cap’n England, the pirate. She’s been at Madagascar, and a Malabar, and Surinam, and Providence, and Portobello. She was at the fishing up of the wrecked plate ships. It’s there she learned ‘Pieces of eight,’ and little wonder; three hundred and fifty thousand of ’em, Hawkins! She was at the boarding of the Viceroy of the Indies out of Goa, she was; and to look at her you would think she was a babby. But you smelt powder — didn’t you, cap’n?”

“Stand by to go about (поворачивай на другой галс! /галс — направление движения судна относительно ветра/),” the parrot would scream (кричал попугай).

“Ah, she’s a handsome craft, she is (о, она = эта птица — отличный моряк; handsome — красивый, недурной; craft — катер, судно; персонал),” the cook would say, and give her sugar from his pocket (говорил повар, и давал ей /кусочки/ сахара, /доставая их/ из кармана), and then the bird would peck at the bars and swear straight on (затем птица долбила клювом прутья и ругалась скверно; straight on — напрямик), passing belief for wickedness (с невероятной злобностью; to pass — проходить миновать; belief — вера). “There,” John would add (Джон добавил), “you can’t touch pitch and not be mucked, lad (нельзя дотронуться до дегтя и не запачкаться, парень; to muck — пачкать; портить; muck — навоз). Here’s this poor old innocent bird o’ mine swearing blue fire (вот эта бедная старая невинная моя птица ругается, как черт: «синим пламенем»), and none the wiser (и совсем не зная, /что говорит/; wise — мудрый, знающий, сведущий), you may lay to that (это уж точно). She would swear the same, in a manner of speaking, before chaplain (она ругалась бы также, если можно так сказать, /и/ перед священником; chaplain — капеллан, священник в армии, на флоте).” And John would touch his forelock with a solemn way he had (и Джон коснулся лба таким торжественным образом = с таким видом почтения), that made me think he was the best of men (что заставил меня думать, будто он — благороднейший человек на свете: «лучший из людей»).

craft [krRft] sugar [`Sugq] straight [streIt] chaplain [`tSxplIn]

“Stand by to go about,” the parrot would scream.

“Ah, she’s a handsome craft, she is,” the cook would say, and give her sugar from his pocket, and then the bird would peck at the bars and swear straight on, passing belief for wickedness. “There,” John would add, “you can’t touch pitch and not be mucked, lad. Here’s this poor old innocent bird o’ mine swearing blue fire, and none the wiser, you may lay to that. She would swear the same, in a manner of speaking, before chaplain.” And John would touch his forelock with a solemn way he had, that made me think he was the best of men.

In the meantime (между тем), the squire and Captain Smollett were still on pretty distant terms with one another (сквайр и капитан Смоллетт были все еще в довольно натянутых отношениях друг с другом). The squire made no bones about the matter; he despised the captain (сквайр не скрывал, что презирает капитана; to make no bones about something — не стесняясь, делать что-то; bone — кость). The captain, on his part, never spoke but when he was spoken to (капитан, в свою очередь, никогда не разговаривал /со сквайром/, кроме как когда /тот/ к нему обращался), and then sharp and short and dry, and not a word wasted (и тогда /отвечал/ резко, коротко, сухо, без лишних слов; to waste — тратить впустую). He owned, when driven into a corner (он признался, когда был прижат в угол), that he seemed to have been wrong about the crew (что, кажется, ошибся в отношении команды), that some of them were as brisk as he wanted to see (что некоторые из матросов были настолько проворными, как он и хотел видеть), and all had behaved fairly well (и все вели себя совершенно хорошо = работали образцово). As for the ship, he had taken a downright fancy to her (что касается корабля, то он просто влюбился в него; downright — прямой, откровенный, попросту; to take a fancy — полюбить, привязаться; fancy — иллюзия; каприз; склонность, вкус к чему-л., пристрастие). “She’ll lie a point nearer the wind than a man has a right to expect of his own married wife, sir (она лучше слушается руля: «лежит круче к ветру», чем жена слушается мужа: «чем мужчина имеет право ожидать /покорности/ от своей собственной жены»; point — точка, место; near the wind — круто к ветру; a point near the wind — положение круто к ветру — это значит, плыть почти против ветра, с очень малым углом между ветром и ее /шхуны/ курсом). But,” he would add (но, — добавлял он), “all I say is we’re not home again, and I don’t like the cruise (все, что я говорю — мы не дома снова = мы еще не вернулись домой, и мне не нравится плавание).”

despised [dIs`paIzd] corner [`kLnq] downright [`daunraIt] wife [waIf]

In the meantime, the squire and Captain Smollett were still on pretty distant terms with one another. The squire made no bones about the matter; he despised the captain. The captain, on his part, never spoke but when he was spoken to, and then sharp and short and dry, and not a word wasted. He owned, when driven into a corner, that he seemed to have been wrong about the crew, that some of them were as brisk as he wanted to see, and all had behaved fairly well. As for the ship, he had taken a downright fancy to her. “She’ll lie a point nearer the wind than a man has a right to expect of his own married wife, sir. But,” he would add, “all I say is we’re not home again, and I don’t like the cruise.”

The squire, at this, would turn away and march up and down the deck, chin in air (сквайр, при этих /словах/, отворачивался и шагал взад-вперед по палубе, /задрав/ подбородок кверху).

“A trifle more of that man (еще один пустяк от этого человека = еще немного),” he would say, “and I shall explode (и я взорвусь = выйду из терпения).”

We had some heavy weather (у нас была тяжелая погода = пришлось перенести бурю), which only proved the qualities of the Hispaniola (что только подтвердило достоинства Испаньолы). Every man on board seemed well content (каждый на борту казался вполне удовлетворенным), and they must have been hard to please if they had been otherwise (и им было бы, видимо, трудно угодить, если бы они были бы другими = недовольными; otherwise — иначе, иным способом; иным образом; по-другому; в противном случае); for it is my belief there was never a ship’s company so spoiled since Noah put to sea (так как, по моему мнению, никогда не было такой избалованной корабельной команды, с тех пор как Ной вышел в море). Double grog was going on the least excuse (двойная /порция/ грога случалась = выдавалась /матросам/ при малейшем предлоге); there was duff on odd days (был пудинг /с ягодами/ по нечетным дням), as, for instance, if the squire heard it was any man’s birthday (так же, например, если сквайр слышал, что у кого-то из матросов день рождения); and always a barrel of apples standing broached in the waist (и всегда бочка с яблоками стояла открытая на шкафуте; waist — талия, средняя часть; шкафут /средняя часть — от бака до шканцев — верхней палубы корабля/) for anyone to help himself that had a fancy (чтобы каждый угощался, кто захочет; fancy — прихоть, склонность).

trifle [`traIfl] otherwise [`ADqwaIz] belief [bI`lJf] barrel [`bxrql]

The squire, at this, would turn away and march up and down the deck, chin in air.

“A trifle more of that man,” he would say, “and I shall explode.”

We had some heavy weather, which only proved the qualities of the Hispaniola. Every man on board seemed well content, and they must have been hard to please if they had been otherwise; for it is my belief there was never a ship’s company so spoiled since Noah put to sea. Double grog was going on the least excuse; there was duff on odd days, as, for instance, if the squire heard it was any man’s birthday; and always a barrel of apples standing broached in the waist for anyone to help himself that had a fancy.

“Never knew good come of it yet (никогда еще не знал добра от этого = ничего хорошего из этого не выйдет),” the captain said to Dr. Livesey (сказал капитан доктору Ливси). “Spoil foc’s’le hands, make devils (избалуешь матросов, сам и наплачешься: «сделаешь чертей»; foc’s’le = forecastle — бак /носовая часть верхней палубы корабля/, носовой кубрик /для матросов/; hands — команда, экипаж). That’s my belief (это мое мнение).”

But good did come of the apple barrel (но добро пришло из яблочной бочки = бочка сослужила нам большую службу), as you shall hear (как вы узнаете), for if it had not been for that (так как если бы ее не было), we should have had no note of warning (мы не имели бы предупреждения; note — знак, сигнал), and might all have perished by the hand of treachery (и могли все погибнуть от руки предателей; treachery — измена, предательство).

This was how it came about (вот как это произошло).

We had run up the trades to get the wind of the island we were after (мы плыли против пассатов, чтобы поймать ветер острова = выйти на ветер к нашему острову; to be after — преследовать что-то, стараться получить; the trades — пассаты /пассатные ветры, которые дуют постоянно в одном направлении в определенные времена года/) — I am not allowed to be more plain (мне не позволено быть более ясным) — and now we were running down for it with a bright look-out day and night (и теперь мы плыли к нему по ветру, внимательно высматривая /его/ днем и ночью). It was about the last day of our outward voyage (это было примерно последним днем нашего плавания = нам оставалось плыть около суток; outward — наружный, внешний, outward voyage — рейс за границу), by the largest computation (по самым большим расчетам); some time that night, or, at latest, before noon of the morrow (где-то ночью, или, самое позднее, завтра до полудня), we should sight the Treasure Island (мы должны увидеть Остров Сокровищ). We were heading S.S.W. (мы держали курс на юго-юго-запад), and had a steady breeze abeam and a quiet sea (имели = дул спокойный бриз на траверсе и /было/ тихое море; траверс — направление, перпендикулярное курсу судна). The Hispaniola rolled steadily (Испаньола покачивалась размеренно; to roll — идти покачиваясь, катиться, давать крен), dipping her bowsprit nod (окуная /в воду/ свой бушприт; nod — кивок; бушприт — брус, выступающий перед носом корабля) and then with a whiff of spray (поднимая брызни; whiff — клуб дыма, струя; spray — водяная пыль, мелкие брызги). All was drawing alow and aloft (все /паруса/ были натянуты вверху и внизу; to draw — тянуть, волочить, бросать) everyone was in the bravest spirits (каждый был в прекраснейшем расположении духа; spirit — дух, душа, воодушевление), because we were now so near an end of the first part of our adventure (потому что мы теперь были так близко окончанию первой части нашего путешествия).

barrel [`bxrql] warning [`wLnIN] treachery [`tretSqrI] bowsprit [`bqusprIt]

“Never knew good come of it yet,” the captain said to Dr. Livesey. “Spoil foc’s’le hands, make devils. That’s my belief.”

But good did come of the apple barrel, as you shall hear, for if it had not been for that, we should have had no note of warning, and might all have perished by the hand of treachery.

This was how it came about.

We had run up the trades to get the wind of the island we were after — I am not allowed to be more plain — and now we were running down for it with a bright look-out day and night. It was about the last day of our outward voyage, by the largest computation; some time that night, or, at latest, before noon of the morrow, we should sight the Treasure Island. We were heading S.S.W., and had a steady breeze abeam and a quiet sea. The Hispaniola rolled steadily, dipping her bowsprit nod and then with a whiff of spray. All was drawing alow and aloft everyone was in the bravest spirits, because we were now so near an end of the first part of our adventure.

Now, just after sundown (и вот, сразу после захода солнца), when all my work was over (когда вся моя работа окончилась), and I was on my way to my berth (и я был на пути = шел к своей койке), it occurred to me that I should like an apple (мне пришло в голову, что мне хотелось = неплохо бы отведать яблоко). I ran on deck (я пробежал на палубу). The watch was all forward looking out for the island (вахтенные все смотрели вперед, высматривая остров; watch — наблюдение, вахта, дозор). The man at the helm was watching the luff of the sail (рулевой: «человек у штурвала» наблюдал за наветренным углом парусов /наветренная сторона — подверженная действию ветра, подветренная — противоположная той, на которую дует ветер/), and whistling away gently to himself (и насвистывал тихонько себе); and that was the only sound excepting the swish of the sea against the bow (это был единственный звук, исключая = кроме плеска моря о нос /корабля/; swish — свист, всплеск, шуршание), and around the sides of the ship (и о бока корабля = за бортом; around — всюду, кругом, около).

luff [lAf] whistling [`wIslIN] gently [`GentlI] excepting [Ik`septIN]

Now, just after sundown, when all my work was over, and I was on my way to my berth, it occurred to me that I should like an apple. I ran on deck. The watch was all forward looking out for the island. The man at the helm was watching the luff of the sail, and whistling away gently to himself; and that was the only sound excepting the swish of the sea against the bow, and around the sides of the ship.

In I got bodily into the apple barrel (я залез полностью внутрь яблочной бочки; bodily — целиком, лично, сам; body — тело), and found there was scarce an apple left (и обнаружил, что там осталось разве что одно яблоко; scarce — недостаточный, скудный, едва); but, sitting down there in the dark (но, сидя там в темноте), what with the sound of the waters and the rocking movement of the ship (из-за звука вод = плеска воды и качки корабля: «качающегося движения»), I had either fallen asleep, or was on the point of doing so (я или заснул, или был близок к этому; to be on the point of doing something — собираться сделать что-либо немедленно), when a heavy man sat down with rather a clash close by (когда тяжелый человек сел рядом с /некоторым/ шумом; rather — довольно, несколько; clash — шум, стук, громыхание). The barrel shook as he leaned his shoulders against it (бочка покачнулась, словно /от того/, что он прислонился к ней плечами), and I was just about to jump up when the man began to speak (и я уже собирался выпрыгнуть /из бочки/, когда человек начал говорить). It was Silver’s voice, and, before I had heard a dozen words (это был голос Сильвера, и, прежде чем я услышал дюжину слов), I would not have shown myself for all the world (я бы не показался ни за что на свете), but lay there, trembling and listening (а лежал там, дрожа и слушая), in the extreme of fear and curiosity (/находясь/ в высшей степени страха и любопытства); for from these dozen words I understood that the lives of all the honest men aboard depended upon me alone (так как из той дюжины = с первых же слов я понял, что жизни всех честных людей на борту зависели только от меня одного).

scarce [skeqs] heavy [`hevI] jump [GAmp] dozen [dAzn] curiosity [kjHqrI`OsItI]

In I got bodily into the apple barrel, and found there was scarce an apple left; but, sitting down there in the dark, what with the sound of the waters and the rocking movement of the ship, I had either fallen asleep, or was on the point of doing so, when a heavy man sat down with rather a clash close by. The barrel shook as he leaned his shoulders against it, and I was just about to jump up when the man began to speak. It was Silver’s voice, and, before I had heard a dozen words, I would not have shown myself for all the world, but lay there, trembling and listening, in the extreme of fear and curiosity; for from these dozen words I understood that the lives of all the honest men aboard depended upon me alone.

Chapter XI (глава 11)

What I Heard in the Apple Barrel (что я услышал, /сидя/ в яблочной бочке)

“NO, not I (нет, не я),” said Silver. “Flint was cap’n (Флинт был капитаном); I was quartermaster, along of my timber leg (я был квартирмейстером, из-за моей деревянной ноги; quartermaster — квартирмейстер; начальник /хозяйственного/ снабжения; заведующий продовольствием). The same broadside I lost my leg (на том же самом борту = в том же самом деле я потерял ногу), old Pew lost his deadlights (/в котором/ старый Пью потерял свои иллюминаторы = глаза). It was a master surgeon, him that ampytated me (это был ученый хирург, тот, что ампутировал мне /ногу/; master — магистр, кандидат) — out of college and all (из колледжа и тому подобное) — Latin by the bucket (знал всю латынь: «/черпал/ латынь ведрами»), and what not (и все остальное); but he was hanged like a dog (но он был вздернут как собака), and sun-dried like the rest, at Corso Castle (и высушен на солнце, как и остальные, в Корсо-Касле). That was Roberts’ men (то были люди Робертса), that was, and comed of changing names to their ships (и /они/ пришли /на плаху/ = погибли из-за изменения названий своих кораблей) — Royal Fortune and so on (Королевское счастье и так далее). Now, what a ship was christened, so let her stay, I says (а я говорю, как судно окрестили, так оно и должно называться: «так позвольте ему оставаться»). So it was with the Cassandra as brought us all safe home from Malabar (так было с Кассандрой, что доставила нас всех целыми домой с Малабара), after England took the Viceroy of the Indies (после того, как Ингленд захватил вице-короля Индии); so it was with the old Walrus, Flint’s old ship (так же было со Моржом = не менял также названия и Морж, старый корабль Флинта), as I’ve seen amuck with the red blood and fit to sink with gold (/который/, как я видел, пропитался весь кровью и чуть не потонул от золота /на борту/; amuck — безудержно, бешено; fit to do something — готовый сделать что-либо).”

quartermaster [`kwLtqmRstq] surgeon [`sq:Gn] christened [`krIsnd] amuck [q`mAk]

“NO, not I,” said Silver. “Flint was cap’n; I was quartermaster, along of my timber leg. The same broadside I lost my leg, old Pew lost his deadlights. It was a master surgeon, him that ampytated me — out of college and all — Latin by the bucket, and what not; but he was hanged like a dog, and sun-dried like the rest, at Corso Castle. That was Roberts’ men, that was, and comed of changing names to their ships — Royal Fortune and so on. Now, what a ship was christened, so let her stay, I says. So it was with the Cassandra as brought us all safe home from Malabar, after England took the Viceroy of the Indies; so it was with the old Walrus, Flint’s old ship, as I’ve seen amuck with the red blood and fit to sink with gold.”

“Ah!” cried another voice (воскликнул другой голос), that of the youngest hand on board (самого молодого матроса на борту), and evidently full of admiration (и явно полный восхищения), “he was the flower of the flock, was Flint (он был украшением семьи = пиратского семейства, этот Флинт = что за молодец этот Флинт; flower — цветок, лучшая часть; flock — стадо, стая, семейство)!”

“Davis was a man, too, by all accounts (Дэвис был фигурой также, по словам всех = говорят, был не хуже),” said Silver. “I never sailed along of him (я никогда не плавал с ним); first with England, then with Flint, that’s my story (/я плавал/ сначала с Инглендом, затем с Флинтом, такова моя история); and now here on my own account, in a manner of speaking (а теперь вот /вышел в плавание/ за собственный счет, так сказать). I laid by nine hundred safe, from England, and two thousand after Flint (я отложил = заработал девять сотен /фунтов/ у Ингленда, и две тысячи у: «после» Флинта). That ain’t bad for a man before the mast (это неплохо для /простого/ матроса) — all safe in bank (все хранится в банке). “Tain’t earning now, it’s saving does it, you may lay to that (это не зарабатывание сейчас, это сбережение делает это = дело не в умении заработать, а в умении сберечь, можете мне поверить). Where’s all England’s men now (ну и где теперь люди Ингленда)? I dunno (не знаю; dunno = don’t know). Where’s Flint’s (где /люди/ Флинта)? Why, most on ’em aboard here (ну, большинство из них здесь на борту; ’em = them), and glad to get the duff (рады получать пудинг) — been begging before that, some on ’em (нищенствовали до этого = на берегу, некоторые из них). Old Pew, as had lost his sight (старый Пью, когда потерял зрение), and might have thought shame (и, следует думать, /также/ стыд), spends twelve hundred pound in a year, like a lord in Parliament (тратит тысячу двести фунтов в год, как какой-то лорд в парламенте). Where is he now (где он теперь)? Well, he’s dead now and under hatches (умер и лежит в земле; under hatches — погребенный, заточенный, под палубой; hatch — люк, дверца); but for two year before that, shiver my timbers! the man was starving (но за два года до этого, — черт побери! — он умирал от голода; to shiver — дрожать, колебать). He begged, and he stole, and he cut throats (он просил милостыню, воровал, и он резал глотки), and starved at that, by the powers (и голодал при этом, ей-богу: «/клянусь/ силами»)!”

evidently [`evIdqntlI] Parliament [`pRlqmqnt] starving [`stRvIN]

“Ah!” cried another voice, that of the youngest hand on board, and evidently full of admiration, “he was the flower of the flock, was Flint!”

“Davis was a man, too, by all accounts,” said Silver. “I never sailed along of him; first with England, then with Flint, that’s my story; and now here on my own account, in a manner of speaking. I laid by nine hundred safe, from England, and two thousand after Flint. That ain’t bad for a man before the mast — all safe in bank. “Tain’t earning now, it’s saving does it, you may lay to that. Where’s all England’s men now? I dunno. Where’s Flint’s? Why, most on ’em aboard here, and glad to get the duff — been begging before that, some on ’em. Old Pew, as had lost his sight, and might have thought shame, spends twelve hundred pound in a year, like a lord in Parliament. Where is he now? Well, he’s dead now and under hatches; but for two year before that, shiver my timbers! the man was starving. He begged, and he stole, and he cut throats, and starved at that, by the powers!”

“Well, it aint much use, after all (в этом мало току = вот и будь пиратом после всего этого; use — польза, толк)” said the young seaman (сказал молодой моряк).

“’Tain’t much use for fools, you may lay to it (в том мало толку для дураков = ты только не будь дураком, ты уж поверь) — that, nor nothing (совсем нет /толку для дураков/),” cried Silver (воскликнул Сильвер). “But now, you look here: you’re young, you are, but you’re as smart as paint (но теперь = впрочем, слушай «сюда»: ты молод, это так, но ты очень сметлив). I see that when I set my eyes on you (я вижу это, когда я смотрю на тебя = я это сразу заметил), and I’ll talk to you like a man (и буду говорить с тобой, как с мужчиной).”

You may imagine how I felt (можете себе представить, что я чувствовал) when I heard this abominable old rogue addressing another in the very same words of flattery (услышав, как этой отвратительный старый негодяй обращается к другому с теми же самыми словами лести) as he had used to myself (с которыми обращался ко мне). I think, if I had been able, that would have killed him through the barrel (думаю, если бы я мог, то убил бы его через = прямо из бочки). Meantime, he ran on (тем временем он продолжал /говорить/), little supposing he was overheard (едва ли предполагая, что его подслушивают; to suppose — допускать, полагать, предполагать).

abominable [q`bOmInqbl] rogue [rqug] flattery [`flxtqrI] overheard [quvq`hq:d]

“Well, it aint much use, after all,” said the young seaman.

“’Tain’t much use for fools, you may lay to it — that, nor nothing,” cried Silver. “But now, you look here: you’re young, you are, but you’re as smart as paint. I see that when I set my eyes on you, and I’ll talk to you like a man.”

You may imagine how I felt when I heard this abominable old rogue addressing another in the very same words of flattery as he had used to myself. I think, if I had been able, that would have killed him through the barrel. Meantime, he ran on, little supposing he was overheard.

“Here it is about gentlemen of fortune (так всегда с джентльменами удачи = пиратами). They lives rough and they risk swinging (они живут без удобств и рискуют попасть на виселицу; rough — грубый, тяжелый; to swing — вешать, подвешивать; /разг./ быть повешенным; качать(ся)), but they eat and drink like fighting cocks (но едят и пьют как короли: «бойцовые петухи»; to live like fighting cock — шиковать, жить в роскоши), and when a cruise is done, why, it’s hundreds of pounds instead of hundreds of farthings in their pockets (и когда рейс завершен = после плавания, что же, у них в карманах сотни фунтов вместо сотен грошей). Now, the most goes for rum and a good fling (большая часть /этих денег/ идет на ром и веселье = пропивается; fling — веселье, веселое времяпрепровождение), and to sea again in their shirts (и /они отправляются/ снова в море в /одних/ рубахах). But that’s not the course I lay (но это не тот курс, которым я иду = я поступаю не так). I puts it all away, some here, some there, and none too much anywheres (я вкладываю это = свои деньги в разные банки: «здесь и там», но нигде не кладу слишком много), by reason of suspicion (по причине = чтобы не вызвать подозрений). I’m fifty, mark you (мне пятьдесят, заметь); once back from this cruise I set up gentleman in earnest (как только вернусь из этого плавания, то заживу как настоящий джентльмен; to set up — учредить, образовать, породить; in earnest — всерьез). Time enough, too, says you (пора уже, говоришь; enough — довольно). Ah, but I’ve lived easy in the meantime (я пожил легко = неплохо до этого; in the meantime — тем временем, между тем); never denied myself o nothing heart desires (никогда не отказывал себе в любых пустяках, /какие/ сердце желает), and slep’ soft and ate dainty all my days (спал мягко и ел вкусно все свои дни; slep’ = slept; dainty — изысканно, утонченно; to sleep — спать), but when at sea (кроме /того времени/, когда /был/ в море). And how did I begin (а как я начинал)? Before the mast like you (/простым/ матросом, как ты)!”

rough [rAf] farthings [`fRDINz] suspicion [sq`spISn] dainty [`deIntI]

“Here it is about gentlemen of fortune. They lives rough and they risk swinging, but they eat and drink like fighting cocks, and when a cruise is done, why, it’s hundreds of pounds instead of hundreds of farthings in their pockets. Now, the most goes for rum and a good fling, and to sea again in their shirts. But that’s not the course I lay. I puts it all away, some here, some there, and none too much anywheres, by reason of suspicion. I’m fifty, mark you; once back from this cruise I set up gentleman in earnest. Time enough, too, says you. Ah, but I’ve lived easy in the meantime; never denied myself o nothing heart desires, and slep’ soft and ate dainty all my days, but when at sea. And how did I begin? Before the mast like you!”

“Well,” said the other (сказал тот /молодой моряк/), “but all the other money’s gone now, ain’t it (но ведь все те другие / = ваши прежние/ деньги пропали теперь, не так ли)? You daren’t show face in Bristol after this (вы не посмеете показаться: «показать лица» в Бристоле после этого /плавания/).”

“Why, where might you suppose it was (ну а где, по-твоему, они; to suppose — предполагать)?” asked Silver derisively (спросил Сильвер насмешливо).

“At Bristol, in banks and places (в Бристоле, в банках и /прочих/ местах),” answered his companion (ответил его собеседник). “It were (были),” said the cook (сказал кок); “it were when we weighed anchor (они были /там/, когда мы снялись с якоря). But my old missis has it all by now (но моя старуха: «старая миссис» имеет их /на руках/ к этому времени = уже взяла их оттуда). And the ‘Spy-glass’ is sold («Подзорная Труба» продана), lease and good-will and rigging (/вместе/ с арендованным участком, клиентурой и оснасткой; goodwill — нематериальные активы; престиж); and the old girl’s off to meet me (и старуха уехала, чтобы дождаться меня). I would tell you where, for I trust you (я бы сказал тебе, где, так как доверяю тебе); but it ’ud make jealousy among the mates (но это породило бы ревность среди товарищей = да другие обидятся; ’ud = would).”

derisively [dI`raIsIvlI] weigh [weI] anchor [`xNkq] jealousy [`GelqsI]

“Well,” said the other, “but all the other money’s gone now, ain’t it? You daren’t show face in Bristol after this.”

“Why, where might you suppose it was?” asked Silver derisively.

“At Bristol, in banks and places,” answered his companion. “It were,” said the cook; “it were when we weighed anchor. But my old missis has it all by now. And the ‘Spy-glass’ is sold, lease and good-will and rigging; and the old girl’s off to meet me. I would tell you where, for I trust you; but it ’ud make jealousy among the mates.”

“And can you trust your missis (а вы можете доверять своей хозяйке = жене)?” asked the other.

“Gentlemen of fortune (джентльмены удачи),” returned the cook (ответил кок), “usually trusts little among themselves (обычно мало доверяют друг другу: «среди себя»), and right they are (и они правы = правильно делают), you may lay to it. But I have a way with me, I have (но меня не проведешь). When a mate brings a slip on his cable (если какой-нибудь моряк отпустит канат /чтобы я упал/; slip — скольжение, ошибка; a slip on his cable — отпускание своего каната = ошибочное или коварное действие) — one as knows me, I mean (я имею в виду, кто-то, кто знает меня, старого Джона) — it won’t be in the same world — that old John (он не будет в том же мире = не жилец на этом свете). There was some that was feared of Pew (некоторые боялись Пью), and some that was feared of Flint (другие боялись Флинта); but Flint his own self was feared of me (но сам Флинт боялся меня). Feared he was, and proud (боялся, и гордился /мной/). They was the roughest crew afloat, was Flint’s (они были самой суровой = отчаянной командой на море, /люди/ Флинта); the devil himself would have been feared to go to sea with them (сам дьявол побоялся бы выйти с ними в море). Well, now, I tell you, I’m not a boasting man (итак, я тебе говорю, я не хвастун; to boast — хвастаться), and you seen yourself how easy I keep company (и ты сам видел, как легко я составляю компанию = что я общительный); but when I was quartermaster (но когда я был квартирмейстером), lambs wasn’t the word for Flint’s old buccaneers (овечки не было словом для /обозначения/ старых пиратов Флинта = пираты Флинта были отнюдь не паиньками). Ah, you may be sure of yourself in old John’s ship (о, можешь быть уверен в /дисциплине/ на корабле старого Джона).”

feared [fIqd] boasting [`bqustIN] company [`kAmpqnI] buccaneer [bAkq`nIq]

“And can you trust your missis?” asked the other.

“Gentlemen of fortune,” returned the cook, “usually trusts little among themselves, and right they are, you may lay to it. But I have a way with me, I have. When a mate brings a slip on his cable — one as knows me, I mean — it won’t be in the same world — that old John. There was some that was feared of Pew, and some that was feared of Flint; but Flint his own self was feared of me. Feared he was, and proud. They was the roughest crew afloat, was Flint’s; the devil himself would have been feared to go to sea with them. Well, now, I tell you, I’m not a boasting man, and you seen yourself how easy I keep company; but when I was quartermaster, lambs wasn’t the word for Flint’s old buccaneers. Ah, you may be sure of yourself in old John’s ship.”

“Well, I tell you now (скажу вам теперь /честно/),” replied the lad (ответил парень), “I didn’t half a quarter like the job (мне не нравилось совсем: «на половину четверти» это дело) till I had this talk with you, John (пока я не поговорил: «имел этот разговор» с вами, Джон); but there’s my hand on it now (но вот моя рука на это = я согласен теперь).”

“And a brave lad you were, and smart, too (храбрый парень ты, и умен к тому же),” answered Silver, shaking hands so heartily that all the barrel shook (ответил Сильвер, пожимая руку с таким жаром, что вся бочка затряслась), “and a finer figure-head for a gentleman of fortune I never clapped my eyes on (лучшего джентльмена удачи я никогда не видал; figure-head — фигура на носу корабля).”

By this time I had begun to understand the meaning of their terms (к тому времени я начал понимать значение их выражений). By a “gentleman of fortune” they plainly meant neither more nor less than a common pirate (под «джентльменом удачи» они, очевидно, подразумевали не что иное, как обыкновенного пирата), and the little scene that I had overheard (и то маленькое происшествие, которое я подслушал; scene — сцена, зрелище, эпизод) was the last act in the corruption of one of the honest hands (было последним действием в переманивании на свою сторону одного из последних честных матросов; corruption — разложение, совращение, коррупция) — perhaps of the last one left aboard (возможно, последнего оставшегося на борту). But on this point I was soon to be relieved (но на этот счет я вскоре успокоился = убедился, что это не так) for Silver giving a little whistle (Сильвер тихо свистнул), a third man strolled up and sat down by the party (и третий человек подошел и сел около = подсел к компании; to stroll — бродить, прохаживаться).

“Dick’s square (Дик с нами; square — квадратный, прямой, правильный),” said Silver.

replied [rI`plaId] quarter [`kwLtq] corruption [kq`rApSn] square [skweq]

“Well, I tell you now,” replied the lad, “I didn’t half a quarter like the job till I had this talk with you, John; but there’s my hand on it now.”

“And a brave lad you were, and smart, too,” answered Silver, shaking hands so heartily that all the barrel shook, “and a finer figure-head for a gentleman of fortune I never clapped my eyes on.”

By this time I had begun to understand the meaning of their terms. By a “gentleman of fortune” they plainly meant neither more nor less than a common pirate, and the little scene that I had overheard was the last act in the corruption of one of the honest hands — perhaps of the last one left aboard. But on this point I was soon to be relieved for Silver giving a little whistle, a third man strolled up and sat down by the party.

“Dick’s square,” said Silver.

“Oh, I know’d Dick was square (я знал, /что/ Дик с нами; know’d = knew),” returned the voice of the coxswain, Israel Hands (ответил голос рулевого, Израэля Хендса). “He’s no fool, is Dick (он не дурак, этот Дик).” And he turned his quid and spat (и он пожевал табак и сплюнул; to turn — вертеть, кружить; to spit — плевать, брызгать). “But, look here (но послушай),” he went on (он продолжил), “here’s what I want to know, Barbecue (вот что я хочу знать, Окорок): how long are we a-going to stand off and on like a blessed bumboat (как долго /еще/ мы собираемся вилять, словно чертова маркитанская лодка; to stand off and on — ходить переменными курсами от берега к берегу; bumboat — лодка, доставляющая провизию на суда)? I’ve had a’ most enough o’ Cap’n Smollett (мне надоел капитан Смоллетт); he’s hazed me long enough, by thunder (он издевался надо мной достаточно долго, разрази меня гром; to haze — /мор./ наказывать /поручая выполнить неприятную и непомерно тяжелую работу/; изнурять работой)! I want to go into that cabin, I do (я хочу жить в той = его каюте; to go into — войти, вступить, принять участие). I want their pickles and wines, and that (я хочу их соленья и вина).”

“Israel,” said Silver, “your head aint much account, nor ever was (твоя башка недорого стоит, и никогда не стоила; account — важность, ценность, польза). But you’re able to hear, I reckon (но ты способен слушать, полагаю); leastways, your ears is big enough (по крайней мере, твои уши достаточно большие). Now, here’s what I say (итак, вот что я скажу): you’ll berth forward (ты будешь спать в носовом кубрике; to berth — занимать койку), and you’ll live hard (будешь жить тяжело = бедно), and you’ll speak soft (говорить мягко = будешь учтив), and you’ll keep sober (и держаться трезвым = не пить вина), till I give the word (пока я не отдам команду); and you may lay to that, my son (можешь положиться на это = положись на меня, мой сын = сынок).”

“Well, I don’t say no, do I (ну, разве я отказываюсь: «говорю нет»)?” growled the coxswain (проворчал рулевой). “What I say is, when (что я говорю = спрашиваю, /так/ это: когда)? That’s what I say (вот что я говорю).”

coxswain [`kOksn] hazed [heIzd] growled [grauld]

“Oh, I know’d Dick was square,” returned the voice of the coxswain, Israel Hands. “He’s no fool, is Dick.” And he turned his quid and spat. “But, look here,” he went on, “here’s what I want to know, Barbecue: how long are we a-going to stand off and on like a blessed bumboat? I’ve had a’ most enough o’ Cap’n Smollett; he’s hazed me long enough, by thunder! I want to go into that cabin, I do. I want their pickles and wines, and that.”

“Israel,” said Silver, “your head aint much account, nor ever was. But you’re able to hear, I reckon; leastways, your ears is big enough. Now, here’s what I say: you’ll berth forward, and you’ll live hard, and you’ll speak soft, and you’ll keep sober, till I give the word; and you may lay to that, my son.”

“Well, I don’t say no, do I?” growled the coxswain. “What I say is, when? That’s what I say.”

“When (когда)! by the powers (черт возьми)!” cried Silver. “Well, now, if you want to know, I’ll tell you when (ладно, если хочешь знать, я скажу тебе, когда). The last moment I can manage (в /самый/ последний момент, /какой только/ могу представить = как можно позже); and that’s when (вот когда). Here’s a first-rate seaman, Cap’n Smollett (он первоклассный моряк, капитан Смоллетт), sails the blessed ship for us (ведет чертов корабль для нас). Here’s this squire and doctor with a map and such (сквайр и доктор с картой и тому подобное) — I don’t know where it is, do I (я же не знаю, где она, да)? No more do you, says you (и ты тоже, говоришь, не знаешь). Well, then, I mean this squire and doctor shall find the stuff (ну, тогда я думаю, /пусть/ этот сквайр и доктор найдут сокровища; stuff — вещь; имущество), and help us to get it aboard (и помогут нам доставить их на борт), by the powers. Then we’ll see (затем посмотрим). If was sure of you all, sons of double Dutchmen (будь я уверен в вас всех, сукиных сынах: «сыновьях двойных/двуличных голландцев»; сравните: I’m a Dutchman, if I do! — провалиться мне на этом месте, если...), I’d have Cap’n Smollett navigate us half-way back again before struck (я бы позволил капитану Смоллетту довезти нас еще полпути назад, прежде чем напасть /на них/; to navigate — вести, управлять; to strike — ударять, поражать).”

“Why, we’re all seamen aboard here, I should think (зачем, мы здесь все моряки на борту, следует думать),” said the lad Dick (сказать этот парень Дик).

stuff [stAf] navigate [`nxvigeIt]

“When! by the powers!” cried Silver. “Well, now, if you want to know, I’ll tell you when. The last moment I can manage; and that’s when. Here’s a first-rate seaman, Cap’n Smollett, sails the blessed ship for us. Here’s this squire and doctor with a map and such — I don’t know where it is, do I? No more do you, says you. Well, then, I mean this squire and doctor shall find the stuff, and help us to get it aboard, by the powers. Then we’ll see. If was sure of you all, sons of double Dutchmen, I’d have Cap’n Smollett navigate us half-way back again before struck.”

“Why, we’re all seamen aboard here, I should think,” said the lad Dick.

“We’re all foc’s’le hands, you mean (мы все матросы, ты имеешь в виду; foc’s’le = forecastle — бак),” snapped Silver (огрызнулся Сильвер; to snap — резко ответить). “We can steer a course, but who’s to set one (мы можем выдерживать курс, но кто /из нас/ может лечь на курс)? That’s what all you gentlemen split on, first and last (вот на что никто из вас не способен; to split — расколоться, разбиться; first and last — в общем и целом). If I had my way I’d have Cap’n Smollett work us back into the trades a’ least (была бы моя воля, я бы позволил капитану Смоллетту довести нас на обратном пути хотя бы до пассата; to work back — действовать в обратном порядке; a’ least = at least — по крайней мере); then we’d have no blessed miscalculations and a spoonful of water a day (тогда бы у нас не было ошибок в подсчетах и /нам не пришлось бы выдавать/ по ложке /пресной/ воды в день). But I know the sort you are (но я знаю, что вы за народ; sort — сорт, вид, класс). I’ll finish with ’em at the island (я покончу = придется расправиться с ними на острове), as soon’s the blunt’s on board and a pity it is (как только деньги = сокровища окажутся на борту, а жаль; blunt — деньги, наличные). But you’re never happy till you’re drunk (но вы никогда не счастливы, пока не напьетесь). Split my sides, I’ve a sick heart to sail with the likes of you (эх вы, у меня больное сердце, чтобы плавать с такими, как вы; split my sides — «расколи мои бока»)!

“Easy all, Long John (полегче, Долговязый Джон),” cried Israel. “Who’s a-crossing of you (кто ж с тобой спорит)?”

miscalculation [mIskxlkju`leISn] pity [`pItI] heart [hRt]

“We’re all foc’s’le hands, you mean,” snapped Silver. “We can steer a course, but who’s to set one? That’s what all you gentlemen split on, first and last. If I had my way I’d have Cap’n Smollett work us back into the trades a’ least; then we’d have no blessed miscalculations and a spoonful of water a day. But I know the sort you are. I’ll finish with ’em at the island, as soon’s the blunt’s on board and a pity it is. But you’re never happy till you’re drunk. Split my sides, I’ve a sick heart to sail with the likes of you!

“Easy all, Long John,” cried Israel. “Who’s a-crossing of you?”

“Why, how many tall ships, think ye (сколько больших кораблей, ты подумай; ye = you), now, have I seen laid aboard (видел я захваченными; aboard — на борту)? and how many brisk lads drying in the sun at Execution Dock (а сколько бойких молодцов, /повешенных/ сушиться на солнышке на эшафоте; execution — казнь, приведение приговора в исполнение; dock — док; скамья подсудимых, помост; Execution Dock — место в Англии, где вешали преступников)?” cried Silver (воскликнул Сильвер), “and all for this same hurry and hurry and hurry (и все из-за этой спешки, спешки, спешки). You hear me (слышите меня)? I seen a thing or two at sea, I have (я видел вещь или две в море = я плавал и кое-что видел). If you would on’y lay your course and a p’int to windward (если бы вы только /умели/ взять правильный курс и идти против ветра; on’y — only; p’int — point), you would ride in carriages, you would (вы бы /уже/ разъезжали в каретах). But not you (но н вы = куда вам)! I know you (я вас знаю). You’ll have your mouthful of rum to-morrow, and go hang (вы наберете полный рот рому сегодня — и на виселицу).”

“Everybody know’d you was a kind of a chapling, John (всем известно, что ты вроде капеллана, Джон; chapling = chaplain); but there’s others as could hand and steer as well as you (но были и другие, кто мог управлять и руководить не хуже тебя),” said Israel. “They liked a bit o’ fun, they did (они любили позабавиться, это да). They wasn’t so high, and dry, nohow (они не были такими устаревшими = не строили из себя командиров; high and dry — выброшенный на берег, отставший от времени; nohow — никоим образом), but took their fling (а кутили: «брали веселье»), like jolly companions every one (все как веселые товарищи).”

“So (и что с того)?” says Silver. “Well, and where are they now (ну, и где они теперь)? Pew was that sort, and he died a beggar-man (Пью был таким: «такого сорта», и он умер нищим). Flint was, and he died of rum at Savannah (Флинт был /таким/, — и умер от рома в Саванне). Ah, they was a sweet crew they was (да, они были приятной командой)! on’y, where are they (только /вот/: где они /теперь/)?”

execution [eksI`kjuSn] hurry [`hArI] windward [`wIndwqd] chapling [`tSxplIN]

“Why, how many tall ships, think ye, now, have I seen laid aboard? and how many brisk lads drying in the sun at Execution Dock?” cried Silver, “and all for this same hurry and hurry and hurry. You hear me? I seen a thing or two at sea, I have. If you would on’y lay your course and a p’int to windward, you would ride in carriages, you would. But not you! I know you. You’ll have your mouthful of rum to-morrow, and go hang.”

“Everybody know’d you was a kind of a chapling, John; but there’s others as could hand and steer as well as you,” said Israel. “They liked a bit o’ fun, they did. They wasn’t so high, and dry, nohow, but took their fling, like jolly companions every one.”

“So?” says Silver. “Well, and where are they now? Pew was that sort, and he died a beggar-man. Flint was, and he died of rum at Savannah. Ah, they was a sweet crew they was! on’y, where are they?”

“But,” asked Dick, “when we do lay ’em athwart, what are we to do with ’em, anyhow (когда они попадут к нам в руки, что мы с ними сделаем, как бы то ни было; athwart — поперек; на траверсе)?”

“There’s the man for me (вот человек для меня = этот парень мне по вкусу)!” cried the cook, admiringly (воскликнул кок восхищенно). “That’s what I call business (вот что я называю делом). Well, what would you think (ну, а что бы ты думал = как по-твоему)? Put ’em ashore like maroons (высадить их на /необитаемый/ берег; maroon — человек, высаженный на необитаемом острове, изгой)? That would have been England’s way (так поступил бы Ингленд). Or cut ’em down like that much pork (или зарезать их, как свиней; pork — свинина)? That would have been Flint’s or Billy Bones’s (так сделал бы Флинт или Билли Бонс).”

“Billy was the man for that (Билли был человеком для этого = то была манера Билли),” said Israel. “‘Dead men don’t bite (мертвые не кусаются),’ says he (говаривал он). Well, he’s dead now himself (а теперь он сам мертв); he knows the long and short on it now (он теперь знает всю правду об этом; the long and short — основное, суть); and if ever a rough hand come to port, it was Billy (и если когда-либо грубый матрос и заходил в гавань, так это Билли = суровей Билли не было никого).”

athwart [q`TwLt] admiringly [qd`maIrINlI] rough [rAf]

“But,” asked Dick, “when we do lay ’em athwart, what are we to do with ’em, anyhow?”

“There’s the man for me!” cried the cook, admiringly. “That’s what I call business. Well, what would you think? Put ’em ashore like maroons? That would have been England’s way. Or cut ’em down like that much pork? That would have been Flint’s or Billy Bones’s.”

“Billy was the man for that,” said Israel. “‘Dead men don’t bite,’ says he. Well, he’s dead now himself; he knows the long and short on it now; and if ever a rough hand come to port, it was Billy.”

“Right you are (верно),” said Silver, “rough and ready (бесцеремонный: «грубый и скорый /на расправу/»). But mark you here (но заметь): I’m an easy man (я спокойный человек; easy — удобный; легкий, не вызывающий неприятных ощущений) — I’m quite the gentleman, says you (я вполне джентльмен); but this time it’s serious (но в этот раз дело серьезное). Dooty is dooty, mates (долг есть долг, ребята; dooty = duty — долг, служба). I give my vote — death (я голосую: «даю голос» — убить). When I’m in Parlyment, and riding in my coach (когда я /буду заседать/ в Парламенте и ездить в карете), I don’t want none of these sea-lawyers in the cabin a-coming home (я не хочу, чтобы кто-то из этих придир в каюте пришел ко мне домой), unlooked for, like the devil at prayers (нежданный, словно черт к монаху; prayer — молитва, богомолец). Wait is what I say (ждите, я вам говорю); but when the time comes, why let her rip (но когда настанет время, вот тогда — полный вперед: «пусть она рвется = пусть корабль идет полным ходом»; to rip — рвать, разрывать /быстрым движением/; мчаться, нестись вперед /например, о лодке/)!”

“John,” cries the coxswain (воскликнул рулевой), “you’re a man (ты — что надо)!”

“You’ll say so, Israel, when you see (ты скажешь так, Израэль, когда увидишь = убедишься в этом на деле),” said Silver. “Only one thing I claim (только одного: «одну вещь» я требую) — I claim Trelawney (я требую = отдайте мне Трелони). I’ll wring his calf’s head off his body with these hands (я оторву его телячью голову вот этими руками; to wring — крутить, терзать). Dick!” he added, breaking off (добавил он, прервавшись), “you just jump up, like a sweet lad (ты просто подпрыгни = встань, как дорогой приятель = будь добр), and get me an apple, to wet my pipe like (достань мне яблоко, у меня как будто горло пересохло; to wet — смочить; pipe — труба, дудка, свисток).”

prayer [`preIq] wring [rIN] calf [kRf]

“Right you are,” said Silver, “rough and ready. But mark you here: I’m an easy man — I’m quite the gentleman, says you; but this time it’s serious. Dooty is dooty, mates. I give my vote — death. When I’m in Parlyment, and riding in my coach, I don’t want none of these sea — lawyers in the cabin a-coming home, unlooked for, like the devil at prayers. Wait is what I say; but when the time comes, why let her rip!”

“John,” cries the coxswain, “you’re a man!”

“You’ll say so, Israel, when you see,” said Silver. “Only one thing I claim — I claim Trelawney. I’ll wring his calf’s head off his body with these hands. Dick!” he added, breaking off, “you just jump up, like a sweet lad, and get me an apple, to wet my pipe like.”

You may fancy the terror I was in (можете представить, каком ужасе я был)! I should have leaped out and run for it (я бы выскочил /из бочки/ и удрал), if I had found the strength (если бы нашел силу); but my limbs and heart alike misgave me (но мои руки, и ноги, и сердце словно не слушались меня; limbs — конечности; alike — подобно, похоже; to misgive — потерпеть неудачу, дать осечку). I heard Dick begin to rise (я слышал, как Дик начал подниматься), and then someone seemingly stopped him (и затем кто-то, видимо, остановил его), and the voice of Hands exclaimed (и голос Хендса воскликнул): —

“Oh, stow that (эй, брось это)! Don’t you get sucking of that bilge, John (и что тебе за охота сосать эту гниль, Джон; bilge — днище /судна/; трюмная вода). Let’s have a go of the rum (давай-ка /лучше/ по глотку рома).”

“Dick,” said Silver, “I trust you (я доверяю тебе). I’ve a gauge on the keg, mind (на бочонке есть деления, учти; gauge — мера, масштаб, размер). There’s the key (вот ключ); you fill a pannikin and bring it up (набери кружку и давай сюда).”

Terrified as I was, I could not help thinking to myself (как я ни был напуган, но я не мог не подумать) that this must have been how Mr. Arrow got the strong waters that destroyed him (что вот так, должно быть, мистер Эрроу доставал крепкие напитки, которые его погубили).

leaped [lJpt] strength [streNT] bilge [bIlG] gauge [geIG] terrified [`terIfaId]

You may fancy the terror I was in! I should have leaped out and run for it, if I had found the strength; but my limbs and heart alike misgave me. I heard Dick begin to rise, and then someone seemingly stopped him, and the voice of Hands exclaimed: —

“Oh, stow that! Don’t you get sucking of that bilge, John. Let’s have a go of the rum.”

“Dick,” said Silver, “I trust you. I’ve a gauge on the keg, mind. There’s the key; you fill a pannikin and bring it up.”

Terrified as I was, I could not help thinking to myself that this must have been how Mr. Arrow got the strong waters that destroyed him.

Dick was gone but a little while (Дик ушел, но ненадолго), and during his absence Israel spoke straight on in the cook’s ear (и во время его отсутствия Израэль говорил прямо в ухо кока). It was but a word or two that I could catch (только слово или два я смог поймать = расслышать), and yet I gathered some important news (и, тем не менее, я получил некоторые важные известия; to gather — собирать, почерпнуть); for, besides other scraps that tended to the same purpose (так как, кроме других обрывков /фраз/, которые относились к той же цели = теме), this whole clause was audible (целая фраза была внятной; clause — статья, предложение, пункт): “Not another man of them’ll jine (никто из остальных не присоединится = не согласен; jine = join — присоединяться).” Hence there were still faithful men on board (значит, на корабле все еще оставались верные люди; faith — вера, доверие). When Dick returned, one after another of the trio took the pannikin and drank (когда вернулся Дик, один за другим эти трое взяли кружку и выпили) — one “To luck” (один — «за удачу»); another with a “Here’s to old Flint” (другой — со /словами/ «за старого Флинта»); and Silver himself saying, in a kind of song “Here’s to ourselves, and hold your luff, plenty of prizes and plenty of duff (а Сильвер сказал, словно песней: «/выпьем/ за нас, и держитесь ветра = и попутный ветер, множество трофеев и много пудинга = чтоб век наш богат был и светел; prize — вознаграждение, приз; выигрыш, удача; захваченное судно; luff — наветренная сторона).”

Just then a sort of brightness fell upon me in the barrel (сразу затем нечто вроде света упало на меня = в бочке стало светло; brightness — яркость, блеск; bright — яркий; блестящий) and looking up, I found the moon had risen (и, выглянув, я увидел, что поднялась луна), and was silvering the mizzen-top and shining white on the luff of the fore-sail (посеребрила бизань /косой парус на задней мачте парусного судна/ и осветила белым светом наветренную сторону фока /нижний прямой парус на передней мачте судна/) and almost at the same time the voice of the look-out shouted “Land ho (и почти в тот же миг голос /человека/ с наблюдательного поста = вахты крикнул: «Земля /прямо по курсу/; ho — эй! /оклик/; /мор./ вперед!)!”

absence [`xbsqns] audible [`LdIbl] faithful [`feITful] brightness [`braItnIs]

Dick was gone but a little while, and during his absence Israel spoke straight on in the cook’s ear. It was but a word or two that I could catch, and yet I gathered some important news; for, besides other scraps that tended to the same purpose, this whole clause was audible: “Not another man of them’ll jine.” Hence there were still faithful men on board. When Dick returned, one after another of the trio took the pannikin and drank — one “To luck”; another with a “Here’s to old Flint’; and Silver himself saying, in a kind of song “Here’s to ourselves, and hold your luff, plenty of prizes and plenty of duff.”

Just then a sort of brightness fell upon me in the barrel and looking up, I found the moon had risen, and was silvering, the mizzen-top and shining white on the luff of the fore-sail and almost at the same time the voice of the look-out shouted “Land ho!”

Chapter XII (глава 12)

Council of War (военный совет)

THERE was a great rush of feet across the deck (там был большой топот ног на палубе = палуба задрожала от беготни; rush — суета, спешка; шум; across — через, поперек). I could hear people tumbling up from the cabin and the foc’s’le (я мог слышать, как люди выбегали из каюты и кубрика; to tumble up — выскочить, выбежать); and, slipping in an instant outside my barrel (и, проскользнув в миг мимо бочки; to slip — проскользнуть, улететь; outside — снаружи, вне, за пределы), I dived behind the fore-sail (я нырнул за фок-зейл /нижний прямой парус фок-мачты — первой мачты корабля/), made a double towards the stern (повернул: «сделал поворот» к корме), and came out upon the open deck in time to join Hunter and Dr. Livesey in the rush for the weather bow (и вышел на открытую палубу во время, чтобы присоединиться к Хантеру и доктору Ливси в стремлении = и вместе с ними побежал к наветренной cкуле; bow — дуга, изгиб, нос корабля; скула — место наиболее крутого изгиба борта, переходящего в носовую или бортовую часть).

There all hands were already congregated (там вся команда была уже собрана). A belt of fog had lifted almost simultaneously with the appearance of the moon (пояс тумана поднялся = рассеялся почти одновременно с появлением луны). Away to the south-west of us we saw two low hills (вдали на юго-западе мы увидели два низких холма), about a couple of miles apart (/на расстоянии/ примерно двух миль /один от другого/; couple — пара; apart — отдельно, врозь), and rising behind one of them a third and higher hill (и поднимавшийся позади одного из них третий, более высокий холм), whose peak was still buried in the fog (вершина которого была все еще окутана туманом; to bury — хоронить, погружать, топить). All three seemed sharp and conical in figure (все три /холма/ казались острыми и коническими по форме).

tumbling [`tAmblIN] congregated [`kONgrIgeItId] simultaneously [sImql`teInIqslI]

THERE was a great rush of feet across the deck. I could hear people tumbling up from the cabin and the foc’s’le; and, slipping in an instant outside my barrel, I dived behind the fore-sail, made a double towards the stern, and came out upon the open deck in time to join Hunter and Dr. Livesey in the rush for the weather bow.

There all hands were already congregated. A belt of fog had lifted almost simultaneously with the appearance of the moon. Away to the south-west of us we saw two low hills, about a couple of miles apart, and rising behind one of them a third and higher hill, whose peak was still buried in the fog. All three seemed sharp and conical in figure.

So much I saw, almost in a dream (так я видел, почти во сне = как сквозь сон), for I had not yet recovered from my horrid fear of a minute or two before (так как я еще не оправился от ужасного страха /бывшего/ минуту-две назад = от недавнего ужаса). And then I heard the voice of Captain Smollett issuing orders (затем я услышал голос капитана Смоллетта, отдававшего приказания). The Hispaniola was laid a couple of points nearer the wind (Испаньола была положена = развернута на пару точек = несколько круче к ветру), and now sailed a course that would just clear the island on the east (и теперь шла курсом, который как раз обходил остров с востока).

“And now, men (а теперь, ребята),” said the captain, when all was sheeted home (сказал капитан, когда все паруса были подняты; to sheet home — выбирать паруса), “has any one of you ever seen that land ahead (видел ли кто-нибудь из вас раньше эту землю впереди)?”

“I have, sir (я видел, сэр),” said Silver. “I’ve watered there with a trader I was cook in (я брал там воду с торговым судном, на котором был коком).”

“The anchorage is on the south, behind an islet, I fancy (якорную стоянку /лучше сделать/ на юге, за маленьким островком, я полагаю)?” asked the captain.

trader [`treIdq] anchorage [`xNkqrIG] islet [`aIlIt]

So much I saw, almost in a dream, for I had not yet recovered from my horrid fear of a minute or two before. And then I heard the voice of Captain Smollett issuing orders. The Hispaniola was laid a couple of points nearer the wind, and now sailed a course that would just clear the island on the east.

“And now, men,” said the captain, when all was sheeted home, “has any one of you ever seen that land ahead?”

“I have, sir,” said Silver. “I’ve watered there with a trader I was cook in.”

“The anchorage is on the south, behind an islet, I fancy?” asked the captain.

“Yes, sir (да, сэр); Skeleton Island they calls it (они называют его Островом Скелета). It were a main place for pirates once (раньше это было главным местом = стоянкой для пиратов; once — раз, некогда, однажды), and a hand we had on board knowed all their names for it (а один матрос на борту знал все их названия /здешних мест/). That hill to the nor’ard they calls the Fore-mast Hill (тот холм, на севере, они называют Фок-мачтой; to the nor’ard = to the northward — на север); there are three hills in a row running south’ard (тут три холма идут в ряд в южном направлении; south’ard = southward — к югу, на юг) — fore, main, and mizzen, sir (Фок-/мачта/, Грот-/мачта/ и Бизань-/мачта/, сэр /main — «главная» — грот-мачта /вторая от носа, самая высокая мачта на парусном судне/). But the main — that’s the big ’un (но Грот-/мачту/ — ту высокую /гору/; ’un — one), with the cloud on it (c облаком на ней = покрытую туманом) — they usually calls the Spy-glass (обычно называют Подзорной Трубой), by reason of a look-out they kept when they was in the anchorage cleaning (по причине = потому что они устраивали там наблюдательный пункт, когда становились на якорь для чистки /днища/); for it’s there they cleaned their ships, sir, asking your pardon (там они чистили свои суда, сэр, прошу вашего извинения).”

“I have a chart here (у меня есть морская карта),” says Captain Smollett. “See if that’s the place (посмотрите, то ли это место).”

Long John’s eyes burned in his head as he took the char (глаза Долговязого Джона загорелись, когда он взял карту) but, by the fresh look of the paper (но, после быстрого взгляда на бумагу: «свежего вида бумаги»), I knew he was doom to disappointment (я понял, что он был обречен на разочарование; to doom — приговорить, обречь). This was not the map we found in Billy Bones’s chest (это была не та карта, что мы нашли в сундуке Билли Бонса), but an accurate copy, complete in all things (а точная копия, совершенная во всех отношениях = со всеми указаниями) — names and heights and soundings (названиями, высотами и глубинами) — with the single except it of the red crosses and the written notes (с единственным исключением = кроме красных крестиков и написанных заметок). Sharp as must have been his annoyance (несмотря на свою острую досаду: «острой как должна была быть его досада»), Silver had the strength of mind to hide it (у Сильвера была = Сильверу хватило силы духа, чтобы спрятать ее).

сloud [klaud] pardon [`pRdn] accurate [`xkjqrIt] annoyance [q`nOIqns]

“Yes, sir; Skeleton Island they calls it. It were a main place for pirates once, and a hand we had on board knowed all their names for it. That hill to the nor’ard they calls the Fore-mast Hill; there are three hills in a row running south’ard — fore, main, and mizzen, sir. But the main — that’s the big ’un, with the cloud on it — they usually calls the Spy-glass, by reason of a look-out they kept when they was in the anchorage cleaning; for it’s there they cleaned their ships, sir, asking your pardon.”

“I have a chart here,” says Captain Smollett. “See if that’s the place.”

Long John’s eyes burned in his head as he took the char but, by the fresh look of the paper, I knew he was doom to disappointment. This was not the map we found in Billy Bones’s chest, but an accurate copy, complete in all things — names and heights and soundings — with the single except it of the red crosses and the written notes. Sharp as must have been his annoyance, Silver had the strength of mind to hide it.

“Yes, sir,” said he, “this is the spot to be sure (это то самое место, несомненно); and very prettily drawed out (и очень изящно вычерчено). Who might have done that, I wonder (кто мог бы это сделать = нарисовать, интересно). The pirates were too ignorant, I reckon (пираты были слишком малограмотными, я считаю). Ay, here it is: ‘Capt. Kidd’s Anchorage’ (а вот — «/Якорная/ стоянка капитана Кидда» /капитан Кидд — известный пират семнадцатого века, повешенный на Экзекьюшн Док в 1701 году/) — just the name my shipmate called it (именно так мой товарищ матрос называл ее). There’s a strong current runs along the south (сильное течение к югу: «бежит вдоль юга»), and then away nor’ard up the west coast (а затем /оно заворачивает/ к северу у западного побережья). Right you was, sir (вы были правы = правильно сделали, сэр),” says he, “haul your wind and keep the weather of the island (/что/ пошли в бейдевинд и держались наветренной стороны острова; to haul — тащить, тянуть; /мор./ менять направление, курс корабля /особ. ложиться круче к ветру/; бейдевинд — курс корабля, когда угол между носом корабля и ветром меньше 90 градусов). Leastways, if such was your intention as to enter and careen (по крайней мере, если таково было ваше намерение — войти /в бухту/ и кренговать /корабль/; careen — крен корабля; to careen — наклонять(ся); крениться; кренговать — положить корабль набок для починки боков и киля), and there ain’t no better place for that in these waters (то для этого нет /другого/ лучшего места в этих водах)”.

“Thank you, my man (спасибо),” says Captain Smollett. “I’ll ask you later on, to give us a help (я спрошу вас = обращусь к вам позднее, чтобы дать нам помощь = если будет нужна помощь). You may go (можете идти).”

I was surprised at the coolness with which John avowed his knowledge of the island (я удивился хладнокровию, с каким Джон открыто признал свое знакомство с островом); and I own I was half-frighten’ (и, признаться, я был полумертв от страха: «полунапуган»; frighten’ = frightened) when I saw him drawing nearer to myself (когда увидел, как он приближается ко мне). He did not know to be sure, that I had overheard his council from the apple barrel (он не знал, конечно, что я подслушал его совещание /с пиратами/ из яблочной бочки), and yet I had, by this time, taken such a horror his cruelty, duplicity, and power (и все же, к тому времени, я взял такой ужас = он внушал мне такой ужас своей жестокостью, двуличностью и властью), that I could scarce conceal a shudder (что я мог с трудом скрыть дрожь) when he laid his hand upon my arm (когда он положил руку мне на плечо).

ignorant [`Ignqrqnt] careen [kq`rJn] duplicity [dju`plIsItI] scarce [skeqs]

“Yes, sir,” said he, “this is the spot to be sure; and very prettily drawed out. Who might have done that, I wonder. The pirates were too ignorant, I reckon. Ay, here it is: ‘Capt. Kidd’s Anchorage’ — just the name my shipmate called it. There’s a strong current runs along the south, and then away nor’ard up the west coast. Right you was, sir,” says he, “haul your wind and keep the weather of the island. Leastways, if such was your intention as to enter and careen, and there ain’t no better place for that in these waters”.

“Thank you, my man,” says Captain Smollett. “I’ll ask you later on, to give us a help. You may go.”

I was surprised at the coolness with which John avowed his knowledge of the island; and I own I was half-frighten’ when I saw him drawing nearer to myself. He did not know to be sure, that I had overheard his council from the apple barrel, and yet I had, by this time, taken such a horror his cruelty, duplicity, and power, that I could scarce conceal a shudder when he laid his hand upon my arm.

“Ah,” says he, “this here is a sweet spot, this island (этот остров здесь — славное место; sweet — сладкий, дорогой, милый) — a sweet spot for a lad to get ashore on (славное место для парня, чтобы сойти на берег). You’ll bathe, and you’ll climb trees, and you’ll hunt goats, you will (ты будешь купаться, ты будешь карабкаться на деревья, охотиться на /диких/ коз, да); and you’ll get aloft them hills like a goat yourself (и ты будешь сам взбираться на холмы, словно коза; aloft — наверху, ввысь). Why, it makes me young again I was going to forget my timber leg, I was (право, это = остров делает меня вновь юным, я собирался забыть = почти забыл о своей деревянной ноге). It’s a pleasant thing to be young, and have ten toes, and you may lay that (хорошо быть молодым и иметь десять пальцев на ногах, ты уж поверь). When you want to go a bit of exploring (когда захочешь пойти познакомиться с островом; a bit — немного; exploring — исследование, осмотр; to explore — исследовать, рассматривать), you just an old John (просто /скажи/ старому Джону), and he’ll put up a snack for you to take along (и он приготовит тебе закуску, чтобы взять с собой; to put up — строить, паковать, выставить).”

And clapping me in the friendliest way upon the shoulder (и, похлопывая меня по плечу в самой дружеской манере) he hobbled off forward and went below (он поковылял вперед и спустился вниз).

Captain Smollett, the squire, and Dr. Livesey were talking together on the quarterdeck (капитан Смоллетт, сквайр и доктор Ливси разговаривали квартердеке = шканцах /средняя часть верхней палубы военного корабля /от грот-мачты до юта/, где совершаются все официальные церемонии /смотры, парады, встречи и т.п./; ют — кормовая часть верхней палубы судна/), and, anxious as I was to tell them my story (и хотя я очень хотел рассказать им свою историю), I durst not interrupt them openly (я не посмел прервать их открыто; to dare — сметь, решиться). While I was still casting about in my thoughts to find some probable excuse (пока я долго думал = старался найти какой-нибудь правдоподобный предлог; to cast about — обдумывать, раскидывать умом), Dr. Livesey called me to his side (доктор Ливси подозвал меня). He had left his pipe below (он оставил свою трубку внизу), and being a slave to tobacco (и, будучи рабом табака = так как не мог долго обходиться без курения), had meant that I should fetch it (имел в виду = сказал, чтобы я принес ее); but as soon as I was near enough to speak and not to be overheard (но как только я был достаточно близко, чтобы говорить и не быть подслушанным), I broke out immediately (я заговорил сразу же; to break out — выступить, разразиться): “Doctor, let me speak (доктор, позвольте мне поговорить /с вами/). Get the captain and squire down to the cabin (отведите капитана и сквайра вниз в каюту), and then make some pretence to send for me (затем придумайте предлог, чтобы послать за мной). I have terrible news (у меня ужасные вести).”

bathe [beID] climb [klaIm] pleasant [`pleznt] anxious [`xNkSqs] excuse [Ik`skjHs]

“Ah,” says he, “this here is a sweet spot, this island — a sweet spot for a lad to get ashore on. You’ll bathe, and you’ll climb trees, and you’ll hunt goats, you will; and you’ll get aloft them hills like a goat yourself. Why, it makes me young again I was going to forget my timber leg, I was. It’s a pleasant thing to be young, and have ten toes, and you may lay that. When you want to go a bit of exploring, you just an old John, and he’ll put up a snack for you to take along.”

And clapping me in the friendliest way upon the shoulder he hobbled off forward and went below.

Captain Smollett, the squire, and Dr. Livesey were talking together on the quarterdeck, and, anxious as I was to tell them my story, I durst not interrupt them openly. While I was still casting about in my thoughts to find some probable excuse, Dr. Livesey called me to his side. He had left his pipe below, and being a slave to tobacco, had meant that I should fetch it; but as soon as I was near enough to speak and not to be overheard, I broke out immediately: “Doctor, let me speak. Get the captain and squire down to the cabin, and then make some pretence to send for me. I have terrible news.”

The doctor changed countenance a little (доктор изменился в лице немного; countenance — выражение /лица, глаз; чаще мирное, спокойное/), but next moment he was master of himself (но в следующий момент он был хозяином себя = взял себя в руки).

“Thank you, Jim (спасибо, Джим),” said he, quite loudly (сказал он, довольно громко), “that was all I wanted to know (это все, что я хотел узнать),” as if he had asked me a question (как будто он задал мне вопрос).

And with that he turned on his heel and rejoined the other two (и с этим он повернулся /на пятке/ и вновь присоединился к двум остальным /джентльменам/). They spoke together for a little (они поговорили немного), and though none of them started, or raised his voice (и, хотя ни один из них не вздрогнул и не повысил голоса), or so much as whistled (и тем более не присвистнул), it was plain enough that Dr. Livesey had communicated my request (было совершенно ясно, что доктор Ливси передал мою просьбу); for the next thing that I heard (так как следующей вещью, которую я услышал = затем я услышал) was the captain giving an order to Job Anderson (/как/ капитан отдал приказания Джобу Эндерсону), and all hands were piped on deck (и всю команду свистали на палубу).

сountenance [`kauntInqns] loudly [`laudlI] request [rI`kwest]

The doctor changed countenance a little, but next moment he was master of himself.

“Thank you, Jim,” said he, quite loudly, “that was all I wanted to know,” as if he had asked me a question.

And with that he turned on his heel and rejoined the other two. They spoke together for a little, and though none of them started, or raised his voice, or so much as whistled, it was plain enough that Dr. Livesey had communicated my request; for the next thing that I heard was the captain giving an order to Job Anderson, and all hands were piped on deck.

“My lads (моя ребята),” said Captain Smollett, “I’ve a word to say to you (у меня есть слово, чтобы сказать вам = хочу поговорить с вами). This land that we have sighted is the place we have been sailing for (эта земля, что мы увидели — то место, к которому мы плыли). Mr. Trelawney, being a very open-handed gentleman, as we all know (мистер Трелони, будучи очень щедрым джентльменом, как мы все знаем), has just asked me a word or two (только что задал мне пару вопросов: «слово или два»), and as I was able to tell him that every man on board had done his duty, alow and aloft (так как я смог сказать ему, что каждый матрос на борту /усердно/ выполнял свой долг, повсюду: «внизу и вверху»), as I never ask to see it done better (и я никогда не просил, чтобы вы работали еще лучше: «не просил видеть его /долг/ выполненным лучше»), why, he and I and the doctor are going below to the cabin to drink your health and luck (поэтому он и я, и доктор идем вниз в каюту, чтобы выпить за ваше здоровье и удачу), and you’ll have grog served out for you to drink our health and luck (и вам выдадут грог, чтобы вы выпили за наше здоровье; to serve out — раздать, выдать). I’ll tell you what I think of this: I think it handsome (я скажу вам, что об этом /поступке/ думаю: я думаю, это любезно/щедро). And if you think as I do (и если вы думаете также), you’ll give a good sea cheer for the gentleman that does it (вы дадите хорошее морское «ура» = предлагаю крикнуть «ура» в честь этого джентльмена, который все устроил; cheer — одобрительное восклицание, ура; веселье).”

The cheer followed — that was a matter of course («ура» последовало — и это было нечто само собой разумеющимся); but it rang out so full and hearty (но оно прозвучало так наполненно и сердечно), that I confess I could hardly believe these same men were plotting for our blood (что, признаться, я едва мог поверить, что эти самые люди собираются убить нас; to plot — вынашивать план, интриговать; blood — кровь).

sighted [`saItId] duty [`djHtI] cabin [`kxbIn] handsome [`hxnsqm] blood [blAd]

“My lads,” said Captain Smollett, “I’ve a word to say to you. This land that we have sighted is the place we have been sailing for. Mr. Trelawney, being a very open-handed gentleman, as we all know, has just asked me a word or two, and as I was able to tell him that every man on board had done his duty, alow and aloft, as I never ask to see it done better, why, he and I and the doctor are going below to the cabin to drink your health and luck, and you’ll have grog served out for you to drink our health and luck. I’ll tell you what I think of this: I think it handsome. And if you think as I do, you’ll give a good sea cheer for the gentleman that does it.”

The cheer followed — that was a matter of course; but it rang out so full and hearty, that I confess I could hardly believe these same men were plotting for our blood.

“One more cheer for Cap’n Smollett (еще «ура» за капитана Смоллетта),” cried Long John, when the first had subsided (крикнул Долговязый Джон, когда первое утихло).

And this also was given with a will (и это тоже было дано = подхвачено энергично; will — воля, энергия, энтузиазм).

On the top of that the three gentlemen went below (на вершине этого = в разгар криков три джентльмена спустились вниз), and not long after, word was sent forward that Jim Hawkins was wanted in the cabin (и немного погодя, слово было послано вперед, что Джим Хокинс был нужен в каюте = послали за Джимом).

I found them all three seated round the table (я нашел их = увидел, что все трое сидели вокруг стола) bottle of Spanish wine and some raisins before them (бутылка испанского вина и /тарелка/ изюма /стояли/ перед ними), and the doctor smoking away, with his wig on his lap (доктор курил, со /снятым/ париком на коленях), and that, I knew, was a sign that he was agitated (и это, я знал, было признаком того, что он волнуется). The stern window was open (кормовой иллюминатор был открыт), for it was a warm night (так как была теплая ночь), and you could see the moon shining behind on the ship’s wake (можно было видеть луну, сиявшую позади на кильватерной струе = полоса лунного света лежала позади корабля /кильватер — струя воды по линии киля позади движущегося судна/).

subsided [sqb`saIdId] raisins [`reIznz] agitated [`xGIteItId] wake [weIk]

“One more cheer for Cap’n Smollett,” cried Long John, when the first had subsided.

And this also was given with a will.

On the top of that the three gentlemen went below, and not long after, word was sent forward that Jim Hawkins was wanted in the cabin.

I found them all three seated round the table, a bottle of Spanish wine and some raisins before them, and the doctor smoking away, with his wig on his lap, and that, I knew, was a sign that he was agitated. The stern window was open, for it was a warm night, and you could see the moon shining behind on the ship’s wake.

“Now, Hawkins (итак, Хокинс),” said the squire, “you have something say (у тебя есть кое-что, чтобы сказать = ты хотел о чем-то рассказать). Speak up (говори откровенно).”

I did as I was bid, and as short as I could make it (я сделал, как мне велели, и /рассказал все/ так кратко, как мог), to the whole details of Silver’s conversation (во всех подробностях /передав/ разговор Сильвера). Nobody interrupted me till I was done (никто не прервал меня, пока я не закончил), nor did any one of the three of them make so much as a movement (и ни один из этих трех джентльменов не двинулся: «не сделал так много как движение»), but they kept their eyes upon my face from first to last (но они держали глаза = не отрывали глаз от моего лица от начала и до конца /рассказа/: «от первого до последнего»).

“Jim,” said Dr. Livesey, “take a seat (садись: «бери место»).” And they made me sit down at table beside them (они посадили меня за стол рядом с собой), poured me out a glass of wine (налили мне стакан вина), filled my hands with raisins (насыпали мне в ладонь изюму; to fill — наполнять, накладывать), and three, one after the other, and each with a bow (и трое, один за другим, каждый с поклоном), drank my good health (выпили за мое крепкое здоровье), and their service to me (/выразив/ что они признательны мне), for my luck and courage (за мою удачу и храбрость).

“Now, captain (итак, капитан),” said the squire (сказал сквайр), “you were right, and I was wrong (вы были правы, а я ошибся; wrong — неправильный, ошибочный). I own myself an ass, and I await your orders (признаю себя ослом и жду ваших распоряжений).”

wine [waIn] bow [bau] health [helT] courage [`kArIG]

“Now, Hawkins,” said the squire, “you have something say. Speak up.”

I did as I was bid, and as short as I could make it, to the whole details of Silver’s conversation. Nobody interrupted me till I was done, nor did any one of the three of them make so much as a movement, but they kept their eyes upon my face from first to last.

“Jim,” said Dr. Livesey, “take a seat.” And they made me sit down at table beside them, poured me out a glass of wine, filled my hands with raisins, and three, one after the other, and each with a bow, drank my good health, and their service to me, for my luck and courage.

“Now, captain,” said the squire, “you were right, and I was wrong. I own myself an ass, and I await your orders.”

“No more an ass than I, sir (не более осел, чем я, сэр),” returned the captain (ответил капитан). “I never heard of a crew that meant to mutiny but what showed signs before (я никогда не слыхал об экипаже, который собирается бунтовать, кроме как /о таком, что/ показывает признаки перед /этим/), for any man that had an eye in his head to see the mischief and take steps according (/достаточные/ для любого, у кого есть глаза, чтобы увидеть беду и принять соответствующие меры). But this crew (но эта команда),” he added (он добавил) “beats me (провела меня; to beat — побить, превзойти).”

“Captain,” said the doctor, “with your permission, that Silver (с вашего позволения — /перехитрил вас/ этот Сильвер). A very remarkable man (очень удивительный человек).”

“He’d look remarkably well from a yard-arm, sir (он выглядел бы удивительно /болтаясь/ на рее; yard-arm — нок-рея /нок — оконечность всякого горизонтального или наклонного рангоутного дерева на судне; рангоут — совокупность деревянных и металлических подвижных и неподвижных сооружений и приспособлений на судне, служащих для постановки и растягивания парусов, подъема тяжестей, подачи сигналов/),” returned the captain. “But this is talk (но это /все/ разговоры); this don’t lead to anything (это ни к чему не ведет). I see three or four points, and with Mr. Trelawney’s permission I’ll name them (я вижу три или четыре пункта = у меня есть три-четыре вывода, и с позволения мистера Трелони я их назову).”

mutiny [`mjHtInI] mischief [`mIstSIf] remarkable [rI`mRkqbl]

“No more an ass than I, sir,” returned the captain. “I never heard of a crew that meant to mutiny but what showed signs before, for any man that had an eye in his head to see the mischief and take steps according. But this crew,” he added “beats me.”

“Captain,” said the doctor, “with your permission, that Silver. A very remarkable man.”

“He’d look remarkably well from a yard-arm, sir,” returned the captain. “But this is talk; this don’t lead to anything. I see three or four points, and with Mr. Trelawney’s permission I’ll name them.”

“First point (первый пункт),” began Mr. Smollett (начал мистер Смоллетт). “We must go on, because we can’t turn back (мы должны продолжать /начатое/, потому что мы не можем повернуть назад). If I gave the word to go about (если я прикажу развернуться), they would rise at once (они сразу же восстанут). Second point (второй пункт), we have time before us (у нас есть время впереди: «перед нами») — at least until this treasure’s found (по крайней мере, пока сокровище не найдено). Third point (третье), there are faithful hands (/на борту/ есть преданные люди). Now, sir, it’s got to come to blows sooner or later (итак, сэр, придется вступить в бой рано или поздно) and what I propose is, to take time by the forelock (что я предлагаю, так это использовать благоприятный момент: «взять время за чуб»), as the saying is (как говорится), and come to blows some fine day when they least expect it (напасть на них в один прекрасный день, когда они меньше всего этого ожидают; to come to blows — вступить в бой, дойти до рукопашной). We can count, I take it, on your own home servants, Mr. Trelawney (мы можем рассчитывать, полагаю, на ваших собственных домашних слуг, мистер Трелони)?”

“As upon myself (как на меня самого),” declared the squire (заявил сквайр).

“Three (/их/ трое),” reckoned the captain (подсчитал капитан), “ourselves make seven, counting Hawkins, here (/вместе/ с нами получается семь, считая Хокинса). Now, about the honest hands (итак, а как насчет честных матросов)?”

faithful [`feITful] propose [prq`pquz] forelock [`fLlOk] counting [`kauntIN]

“First point,” began Mr. Smollett. “We must go on, because we can’t turn back. If I gave the word to go about, they would rise at once. Second point, we have time before us — at least until this treasure’s found. Third point, there are faithful hands. Now, sir, it’s got to come to blows sooner or later and what I propose is, to take time by the forelock, as the saying is, and come to blows some fine day when they least expect it. We can count, I take it, on your own home servants, Mr. Trelawney?”

“As upon myself,” declared the squire.

“Three,” reckoned the captain, “ourselves make seven, counting Hawkins, here. Now, about the honest hands?”

“Most likely Trelawney’s own men (наиболее вероятно, /таковы/ люди Трелони = те, кого Трелони нанял сам),” said the doctor; “those he had picked up for himself, before he lit on Silver (тех он нанял сам, до того, как он встретил Сильвера; to pick up — подбирать, нанимать).”

“Nay (нет),” replied the squire (ответил сквайр), “Hands was one of mine (Хендс /тоже/ был одним из моих /людей/).”

“I did think I could have trusted Hands (я думал, что могу доверять Хендсу),” added the captain (добавил капитан).

“And to think that they’re all Englishmen (и подумать /только/, что они все англичане)!” broke out the squire (воскликнул сквайр). “Sir, I could find it in my heart to blow the ship up (сэр, я мог бы найти в своем сердце = мне приходит такая мысль — взорвать корабль).”

“Well, gentlemen (что ж, господа),” said the captain, “the best that I can say is not much (лучшее, что я могу сказать, немного = выбор у нас невелик). We must lay to, if you please, and keep a bright look out (мы должны лечь в дрейф = ничего пока не предпринимать, если позволите, и быть настороже). It’s trying on a man, I know (это нелегко, я знаю). It would be pleasanter to come to blows (было бы приятнее вступить в бой). But there’s no help for it till we know our men (но нет помощи этому = мы не можем так поступить, пока не узнаем наших людей = кто за нас). Lay to, and whistle for a wind, that’s my view (лечь в дрейф и ждать удобного случая, — вот мое мнение; to whistle — свистеть; подзывать свистом).”

trusted [`trAstId] whistle [`wIsl] view [vjH]

“Most likely Trelawney’s own men,” said the doctor; “those he had picked up for himself, before he lit on Silver.”

“Nay,” replied the squire, “Hands was one of mine.”

“I did think I could have trusted Hands,” added the captain.

“And to think that they’re all Englishmen!” broke out the squire. “Sir, I could find it in my heart to blow the ship up.”

“Well, gentlemen,” said the captain, “the best that I can say is not much. We must lay to, if you please, and keep a bright look out. It’s trying on a man, I know. It would be pleasanter to come to blows. But there’s no help for it till we know our men. Lay to, and whistle for a wind, that’s my view.”

“Jim here (Джим),” said the doctor, “can help us more than anyone (может помочь нам более, чем кто-либо). The men are not shy with him, and Jim is a noticing lad (матросы его не стесняются, и Джим наблюдательный парень).”

“Hawkins, I put prodigious faith in you (Хокинс, я возлагаю на тебя большие надежды; prodigious — огромный, громадный; faith — вера, доверие),” added the squire (добавил сквайр).

I began to feel pretty desperate at this (я начал ощущать отчаяние при этом; pretty — довольно, порядком; desperate — отчаянный, безнадежный), for I felt altogether helpless (так как чувствовал себя совершенно беспомощным); and yet, by an odd train of circumstances (и все-таки, по странному стечению обстоятельств), it was indeed through me that safety came (мне действительно пришлось спасти им жизнь: «действительно через меня спасение пришло»). In the meantime, talk as we pleased (тем временем, что бы мы ни говорили: «/мы могли/ говорить, как нам нравится»), there were only seven out of the twenty-six on whom we knew we could rely (было только семь /человек/ из двадцати шести, на кого мы знали, что можно положиться); and out of these seven one was a boy (и одним из этих семерых был мальчишка), so that the grown men on our side were six to their nineteen (так что взрослых с нашей стороны было шесть против /их/ девятнадцати).

noticing [`nqutIsIN] prodigious [prq`dIGqs] desperate [`despqrIt] rely [rI`laI]

“Jim here,” said the doctor, “can help us more than anyone. The men are not shy with him, and Jim is a noticing lad.”

“Hawkins, I put prodigious faith in you,” added the squire.

I began to feel pretty desperate at this, for I felt altogether helpless; and yet, by an odd train of circumstances, it was indeed through me that safety came. In the meantime, talk as we pleased, there were only seven out of the twenty-six on whom we knew we could rely; and out of these seven one was a boy, so that the grown men on our side were six to their nineteen.

PART THREE (часть 3)

My Shore Adventure (мои приключения на суше; shore — побережье, суша)

Chapter XIII (глава 13)

How My Shore Adventure Began (как мои приключения на суше начались)

THE appearance of the island when I came on deck next morning was altogether changed (вид острова, когда я вышел на палубу следующим утром, был совершенно изменен = совсем иным; appearance — внешность, наружность, обличье; to appear — появляться; казаться, представляться). Although the breeze had now utterly failed (хотя бриз теперь совершенно утих; utterly — крайне), we had made a great deal of way during the night (мы значительно продвинулись за ночь; a great deal — много, большое количество; during — в течение, во время) and were now lying becalmed about half a mile to the south-east of the low eastern coast (и теперь стояли в штилевом море примерно в полумиле к юго-востоку от низкого восточного побережья; to becalm — заштилевать /судно/). Grey-coloured woods covered a large part of the surface (серые леса покрывали большую часть поверхности /острова/). This even tint was indeed broken up by streaks of yellow sandbreak in the lower lands (этот ровный = однообразный оттенок прерывался полосами желтого песка в низменностях: «нижних землях»; to break up — разбивать, измельчать, раскалывать; break — пролом, трещина, холмистая местность), and by many tall trees of the pine family (и многочисленными высокими деревьями соснового семейства = похожих на сосны), out-topping the others (возвышавшихся над остальными; to out-top — превосходить, превышать) — some singly, some in clumps (некоторые /росли/ одиночно, некоторые — купами); but the general colouring was uniform and sad (но общая окраска была однообразной и унылой). The hills ran up clear above the vegetation in spires of naked rock (холмы поднимались высоко над растительностью верхушками голых скал; clear — ясно, четко, полностью; spire — шпиль; верхушка, острие). All were strangely shaped, and the Spy-glass, which was by three or four hundred feet the tallest on the island (/они/ все имели странную форму, а Подзорная Труба, которая была на три-четыре сотни футов выше /всех остальных холмов/ на острове), was likewise the strange in configuration (был также странной в /своих/ очертаниях), running up sheer from almost every side (поднимаясь вертикально почти со всех сторон) then suddenly cut off at the top like a pedestal to put statue on (затем внезапно обрубалась на вершине = имела срезанную вершину, словно пьедестал для статуи: «чтобы поставить статую»).

utterly [`AtqlI] becalmed [bI`kRmd] surface [`sq:fIs] vegetation [veGIteISn] statue [`stxtjH]

THE appearance of the island when I came on deck next morning was altogether changed. Although the breeze had now utterly failed, we had made a great deal of way during the night, and were now lying becalmed about half a mile to the south-east of the low eastern coast. Grey-coloured woods covered a large part of the surface. This even tint was indeed broken up by streaks of yellow sandbreak in the lower lands, and by many tall trees of the pine family, out-topping the others — some singly, some in clumps; but the general colouring was uniform and sad. The hills ran up clear above the vegetation in spires of naked rock. All were strangely shaped, and the Spy-glass, which was by three or four hundred feet the tallest on the island, was likewise the strange in configuration, running up sheer from almost every side then suddenly cut off at the top like a pedestal to put statue on.

The Hispaniola was rolling scuppers under in the ocean swell (Испаньола качалась, черпала воду шпигатами; to roll — вращаться, испытывать качку; scupper — шпигат, штормовой портик /отверстия по бортам корабля, на палубе/; swell — выпуклость, волнение, зыбь). The booms were tearing at the blocks (ростры /деревянный настил на палубе для шлюпок и снастей/ бились о блоки /деревянные бревна, поддерживающие ростры/; to tear at — тянуть с силой, тащить; to tear — рвать), the rudder we banging to and fro (руль водило из стороны в сторону; to bang — стукнуть, хлопнуть; to and fro — туда-сюда, взад-вперед), and the whole ship creaking, groaning and jumping like a manufactory (и весь корабль скрипел, стонал и прыгал, как мастерская = фабричный цех). I had to cling tight to the backstay (мне пришлось крепко вцепиться в бакштаг /трос для закрепления судовых мачт/; to cling — прильнуть, прилипнуть, цепляться), and the world turned giddily before my eyes (и мир = все вокруг вращалось стремительно перед моими глазами); for though I was a good enough sailor when there was way on (и хотя я был достаточно хорошим моряком = привык к морю, когда там было движение вперед = когда корабль плыл), this standing still and being rolled about like a bottle (это стояние на месте = когда он стоял на якоре и вертелся, словно бутылка) was thing I never learned to stand without a qualm or so (было той вещью, /которую/ я никогда = так и не научился переносить без тошноты или чего-нибудь в этом роде), above all in the morning, on an empty stomach (прежде всего утром, на пустой желудок).

Perhaps it was this (возможно, из-за этого = не знаю, что на меня так повлияло, может, качка) — perhaps it was the look of the island with its grey, melancholy woods, and wild stone spires (может быть, вид острова с его серыми, унылыми лесами и дикими каменными вершинами), an the surf that we could both see and hear foaming an thundering on the steep beach (и прибой, который мы могли и видеть, и слышать, как он пенится и бьется в крутой берег) — at least, although the sun shone bright and hot (хотя солнце сияло ярко и горячо), and the shore birds were fishing and crying all around us (и прибрежные птицы ловили рыбу и кричали вокруг нас), and you would have thought anyone would have been glad to get to land after being so long at sea (и вы бы подумали, что всякий был бы рад добраться до суши после такого долгого пребывания в море = плавания), my heart sank, as the saying is, into my boots (у меня сердце ушло, как говорится, в пятки: «ботинки»; to sink — падать, слабеть; оседать, тонуть); and from that first look onward (и с того первого взгляда; onward — вперед, дальше), I hated the very thought of Treasure Island (я возненавидел саму мысль об Острове Сокровищ).

scupper [`skApq] groaning [`grqunIN] backstay [`bxksteI] qualm [kwRm] stomach [`stAmqk]

The Hispaniola was rolling scuppers under in the ocean swell. The booms were tearing at the blocks, the rudder we banging to and fro, and the whole ship creaking, groaning and jumping like a manufactory. I had to cling tight to the backstay, and the world turned giddily before my eyes; for though I was a good enough sailor when there was way on, this standing still and being rolled about like a bottle was thing I never learned to stand without a qualm or so, above all in the morning, on an empty stomach.

Perhaps it was this — perhaps it was the look of the island with its grey, melancholy woods, and wild stone spires, an the surf that we could both see and hear foaming an thundering on the steep beach — at least, although the sun shone bright and hot, and the shore birds were fishing and crying all around us, and you would have thought anyone would have been glad to get to land after being so long at sea, my heart sank, as the saying is, into my boots; and from that first look onward, I hated the very thought of Treasure Island.

We had a dreary morning’s work before us (нам предстояла тяжелая работа в то утро: «мы имели тоскливую работу перед нами»; dreary — мрачный, тоскливый, безотрадный), for there was no sign of any wind (потому что не было ни /единого/ признака ветра), and the boats had to be got out and manned (лодки = шлюпки должны были быть спущены и наполнены людьми = нам пришлось спустить шлюпки; to get out — вытащить, извлечь), and the ship warped three or four miles round the corner of the island (и корабль верповался = мы проверповали судно три-четыре мили, чтобы обогнуть остров; round the corner — за углом, за угол; верповать — передвигать корабль с помощью малого якоря /верпа/, его перевозят на шлюпках, а затем подтягивают к нему корабль), and up the narrow passage to the haven behind Skeleton Island (и через узких пролив /ввести его/ в гавань позади Острова Скелета). I volunteered for one of the boats (я добровольно вызвался /плыть/ в одной из шлюпок), where I had, of course, no business (где у меня не было, конечно, никакого занятия). The heat was sweltering (жара была невыносимой; sweltering — душный, жаркий, знойный), and the men grumbled fiercely over their work (и матросы сильно жаловались на свою работу; to grumble — ворчать; fiercely — свирепо, неистово). Anderson was in command of my boat (Эндерсон командовал моей лодкой), and instead of keeping the crew in order (и вместо того, чтобы держать команду в порядке /подчинении/ = сдерживать команду), he grumbled as loud as the worst (он ворчал громче всех: «так громко, как самый худший»).

“Well (ну),” he said, with an oath (сказал он с ругательством), “it’s not for ever (это не навсегда = скоро это кончится).”

I thought this was a very bad sign (я подумал, это было очень плохим знаком); for, up to that day, the men had gone briskly and willingly about their business (потому что, вплоть до того дня, матросы энергично и охотно выполняли свою работу); but the very sight of the island had relaxed the cords of discipline (но сам вид острова ослабил дисциплину: «веревки дисциплины»).

dreary [`drIqrI] warped [wLpt] loud [laud] discipline [`dIsIplIn]

We had a dreary morning’s work before us, for there was no sign of any wind, and the boats had to be got out and manned, and the ship warped three or four miles round the corner of the island, and up the narrow passage to the haven behind Skeleton Island. I volunteered for one of the boats, where I had, of course, no business. The heat was sweltering, and the men grumbled fiercely over their work. Anderson was in command of my boat, and instead of keeping the crew in order, he grumbled as loud as the worst.

“Well,” he said, with an oath, “it’s not for ever.”

I thought this was a very bad sign; for, up to that day, the men had gone briskly and willingly about their business; but the very sight of the island had relaxed the cords of discipline.

All the way in, Long John stood by the steersman and conned the ship (все это время Долговязый Джон помогал рулевому и вел корабль; all the way — полностью, совершенно; to stand by — помогать, поддерживать, быть наготове). He knew the passage like the palm of his hand (он знал пролив, как свои пять пальцев: «как ладонь своей руки»); and though the man in the chains got everywhere more water than was down in the chart (и хотя матрос с мерной цепью везде замерял больше воды = глубины, чем было обозначено на карте), John never hesitated once (Джон нисколько не смущался: «не усомнился ни разу»; to hesitate — колебаться, сомневаться).

“There’s a strong scour with the ebb (там сильная промоина /сделанная/ отливом = отлив углубил дно),” he said, “and this here passage has been dug out (и этот пролив был выкопан), in a manner of speaking, with a spade (так сказать, /словно/ лопатой).”

We brought up just where the anchor was in the chart (мы стали на якорь как раз /в том месте/, где якорь был /нарисован/ на карте), about a third of a mile from each shore (примерно в трети мили от каждого побережья), the mainland on one side (большой остров по одну сторону), and Skeleton Island on the other (а Остров Скелета — по другую). The bottom was clean sand (дно было чистым песком). The plunge of our anchor sent up clouds of birds wheeling and crying over the woods (погружение нашего якоря подняло в воздух тучи птиц, кружившихся и кричащих над лесом; to send up — поднять вверх, отправить); but in less than a minute they were down again (но меньше, чем через минуту, они сели снова), and all was once more silent (и все вновь было безмолвным = все смолкло).

palm [pRm] hesitated [`hezIteItId] spade [speId] plunge [plAnG]

All the way in, Long John stood by the steersman and conned the ship. He knew the passage like the palm of his hand; and though the man in the chains got everywhere more water than was down in the chart, John never hesitated once.

“There’s a strong scour with the ebb,” he said, “and this here passage has been dug out, in a manner of speaking, with a spade.”

We brought up just where the anchor was in the chart, about a third of a mile from each shore, the mainland on one side, and Skeleton Island on the other. The bottom was clean sand. The plunge of our anchor sent up clouds of birds wheeling and crying over the woods; but in less than a minute they were down again, and all was once more silent.

The place was entirely land-locked, buried in woods (место = пролив был полностью закрыт со всех сторон сушей, спрятан в лесах), the trees coming right down to high-water mark (деревья доходили до самой линии прилива; high-water mark — уровень полной воды, максимальный уровень подъема воды), the shores mostly flat (берега в основном /были/ плоскими), and the hill-tops standing round at a distance in a sort of amphitheatre (и вершины холмов стояли кругом вдали, словно амфитеатр; in a sort — некоторым образом), one here, one there (один тут, другой там). Two little rivers, or, rather, two swamps (две небольших реки, или, вернее, два болотца), emptied out into this pond (впадали в этот водоем; to empty — опорожнять; pond — пруд, бассейн, запруда), as you might call it (как вы бы назвали его); and the foliage round that part of the shore had a kind of poisonous brightness (и /зеленая/ растительность вокруг той части побережья имела нечто вроде ядовитого глянца; brightness — яркость, блеск). From the ship, we could see nothing of the house or stockade (с корабля мы не могли видеть ни дома = ни постройки, ни частокола), for they were quite buried among trees (потому что они были совсем заслонены деревьями; to bury — хоронить; спрятать, зарыть); and if it had not been for the chart on the companion (и если бы не было карты как справочника = без карты) we might have been the first that had ever anchored there (мы /подумали бы/, что являемся первыми /людьми/, кто когда-либо бросал тут якорь) since the island arose out of the seas (с тех пор, /как/ остров поднялся из морей = воды; to arise out of — возникнуть, происходить, проистекать).

There was not a breath of air moving (не было ни дуновения движущегося воздуха = стоял полный штиль; breath — дыхание, вздох, дуновение), nor a sound but the of the surf (ни звука, кроме /шума/ прибоя) booming half a mile away along the beaches and against the rocks outside (разбивавшегося о морской берег и о скалы в полумиле /от нас/; outside — снаружи, извне). A peculiar stagnant smell hung over the anchorage (странный затхлый запах стоял над /якорной/ стоянкой; to hang over — нависать) — a smell of sodden leaves and rotting tree trunks (запах прелых листьев и гниющих стволов деревьев; sodden — сырой, промокший). I observed the doctor sniffing and sniffing (я заметил, /что/ доктор фыркал и сопел), like someone tasting a bad egg (как кто-то = как человек, попробовавший тухлое яйцо; bad — плохой, вредный, дурной).

entirely [In`taIqlI] amphitheatre [`xmfITIqtq] stockade [stO`keId] peculiar [pI`kjHlIq]

The place was entirely land-locked, buried in woods, the trees coming right down to high-water mark, the shores mostly flat, and the hill-tops standing round at a distance in a sort of amphitheatre, one here, one there. Two little rivers, or, rather, two swamps, emptied out into this pond, as you might call it; and the foliage round that part of the shore had a kind of poisonous brightness. From the ship, we could see nothing of the house or stockade, for they were quite buried among trees; and if it had not been for the chart on the companion we might have been the first that had ever anchored there since the island arose out of the seas.

There was not a breath of air moving, nor a sound but the of the surf booming half a mile away along the beaches and against the rocks outside. A peculiar stagnant smell hung over the anchorage — a smell of sodden leaves and rotting tree trunks. I observed the doctor sniffing and sniffing, like someone tasting a bad egg.

“I don’t know about treasure (не знаю насчет сокровищ = есть ли тут сокровища),” he said, “but I’ll stake my wig there’s fever here (но клянусь своим париком — лихорадка здесь /точно/ есть; stake — столб, кол; стойка; to stake — /карт./ делать ставку).”

If the conduct of the men had been alarming in the boat (если поведение матросов было тревожащим /еще/ в шлюпке) it became truly threatening when they had come aboard (/то/ оно стало действительно угрожающим, когда они поднялись на борт). They lay about the deck growling together in talk (они развалились на палубе, жалуясь друг другу в разговоре = о чем-то ворча; to lay — класть, раскладывать; to growl — рычать; ворчать). The slightest order was received with a black look (малейшее приказание принималось со злобным: «черным» взглядом), and grudgingly and carelessly obeyed (и неохотно и небрежно выполнялось). Even the honest hands must have caught the infection (даже честные матросы, должно быть, подхватили заразу /недовольства/), for there was not one man aboard to mend another (потому как не было ни одного человека на борту, чтобы успокоить другого = все были скверно настроены; to mend — чинить, штопать, исправлять). Mutiny, it was plain, hung over us like a thunder-cloud (бунт, было очевидно, навис над нами, словно грозовая туча).

And it was not only we of the cabin party who perceived the danger (и это были не только мы, обитатели каюты: «из каютной команды», кто осознавал опасность; to perceive — воспринимать, понимать; ощущать, чувствовать). Long John was hard at work going from group to group (Долговязый Джон был очень занят, переходя от кучки к кучке), spending himself in good advice (изо всех сил давая хорошие советы = пытаясь успокоить людей; to spend oneself — истощиться, вымотаться; to spend — тратить, проводить), and as for example no man could have shown a better (и что касается примера, /то/ никто не мог бы показать лучшего). He fairly outstripped himself in willingness and civility (он совершенно превзошел себя в готовности и любезности = буквально из кожи лез, стараясь быть услужливым и любезным); he was all smiles everyone (он улыбался каждому; to be all smiles — иметь очень довольный, приветливый вид). If an order were given (если приказания отдавались), John would be on his crutch in an instant (Джон был на костыле = хватал свой костыль мигом /и первым бежал их исполнять/), with the cheeriest “Ay, ay, sir!” in the world (с самым веселым в мире криком «есть, сэр!») and when there was nothing else to do (а когда нечего было делать), he kept up one song after another (он пел песню за песней; to keep up — поддерживать, продолжать), as if to conceal the discontent of the rest (словно чтобы скрыть недовольство остальных).

threatening [`TretnIN] received [rI`sJvd] grudgingly [`grAnGINlI] perceived [pq`sJvd]

“I don’t know about treasure,” he said, “but I’ll stake my wig there’s fever here.”

If the conduct of the men had been alarming in the boat it became truly threatening when they had come aboard. They lay about the deck growling together in talk. The slightest order was received with a black look, and grudgingly and carelessly obeyed. Even the honest hands must have caught the infection, for there was not one man aboard to mend another. Mutiny, it was plain, hung over us like a thunder-cloud.

And it was not only we of the cabin party who perceived the danger. Long John was hard at work going from group to group, spending himself in good advice, and as for example no man could have shown a better. He fairly outstripped himself in willingness and civility; he was all smiles everyone. If an order were given, John would be on his crutch in an instant, with the cheeriest “Ay, ay, sir!” in the world and when there was nothing else to do, he kept up one song after another, as if to conceal the discontent of the rest.

Of all the gloomy features of that gloomy afternoon (из всех мрачных особенностей того мрачного дня; feature — черта, признак, свойство), this obvious anxiety on the part of Long John appeared the worst (это явное беспокойство со стороны Долговязого Джона показалось /нам/ наихудшим).”

We held a council in the cabin (мы собрались на совет в каюте; to hold — держать, проводить).

“Sir,” said the captain, “if I risk another order (если я рискну /отдать/ еще один приказ), the whole ship’ll come about our ears by the run (то весь корабль в ту же минуту кинется на нас: «на наши уши, вокруг наших ушей /как рой пчел/»; by the run — стремительно, тотчас). You see, sir, here is (видите, сэр, вот /какое дело/). I get a rough answer, do I not (я получаю грубый ответ = грубые ответы, да)? Well, if I speak back, pikes will be going in two shakes (и если я отвечаю на него, нас разорвут: «копья поднимутся» в два счета); if I don’t, Silver will see there something under that (если я не отвечу, Сильвер увидит, что тут что-то неладно: «что-то под этим»), and the game’s up (и игра окончена). How, we’ve only one man to rely on (итак, у нас есть только один человек, на которого /можно/ полагаться).”

“And who is that (и кто это)?” asked the squire (спросил сквайр).

features [`fJtSqz] gloomy [`glHmI] anxiety [xN`zaIqtI] pike [paIk]

Of all the gloomy features of that gloomy afternoon, this obvious anxiety on the part of Long John appeared the worst.”

We held a council in the cabin.

“Sir,” said the captain, “if I risk another order, the whole ship’ll come about our ears by the run. You see, sir, here is. I get a rough answer, do I not? Well, if I speak back, pikes will be going in two shakes; if I don’t, Silver will see there something under that, and the game’s up. How, we’ve only one man to rely on.”

“And who is that?” asked the squire.

“Silver, sir (Сильвер, сэр),” returned the captain (ответил капитан); “he’s as anxious as you and I to smother things up (он хочет так же, как вы и я, унять дела = волнения; to smother — подавить, задушить). This is a tiff (это /у них/ размолвка; tiff — ссора, стычка); he’d soon talk ’em out of it if he had the chance (он вскоре отговорит их от этого = от бунта, если у него будет возможность), and what I propose to do is to give him the chance (и что я предлагаю сделать, /так это/ дать ему /такой/ шанс). Let’s allow the men an afternoon ashore (давайте позволим матросам после полудня /погулять/ на берегу). If they all go, why, we’ll fight the ship (если они все пойдут, что ж, мы защитим корабль). If they none of them go (если никто из них не пойдет), well, then, we hold the cabin, and God defend the right (тогда мы займем каюту = запремся в каюте, и да поможет Господь правому). If some go, you mark my words, sir, Silver’ll bring `em aboard again as mild as lambs (если /лишь/ некоторые пойдут, /то/, попомните мои слова, Сильвер приведет их обратно на борт кроткими, словно овечки).”

It was so decided (так было решено); loaded pistols were served out to all the sure men (заряженные пистолеты были выданы всем верным людям); Hunter, Joyce, and Redruth were taken into our confidence (Хантера, Джойса и Редрута мы посвятили в наши планы; to take into confidence — доверить кому-либо тайну), and received the news with less surprise and a better spirit than we had looked for (и /они/ приняли эти известия с меньшим удивлением и большим мужеством, чем мы ожидали), and then the captain went on deck and addressed the crew (затем капитан пошел на палубу и обратился к команде).

smother [`smADq] decided [dI`saIdId] confidence [`kOnfIdqns] crew [krH]

“Silver, sir,” returned the captain; “he’s as anxious as you and I to smother things up. This is a tiff; he’d soon talk ’em out of it if he had the chance, and what I propose to do is to give him the chance. Let’s allow the men an afternoon ashore. If they all go, why, we’ll fight the ship. If they none of them go, well, then, we hold the cabin, and God defend the right. If some go, you mark my words, sir, Silver’ll bring `em aboard again as mild as lambs.”

It was so decided; loaded pistols were served out to all the sure men; Hunter, Joyce, and Redruth were taken into our confidence, and received the news with less surprise and a better spirit than we had looked for, and then the captain went on deck and addressed the crew.

“My lads (мои ребята),” said he, “we’ve had a hot day (у нас был жаркий денек = пришлось много поработать), and are all tired and out of sorts (и мы все устали довольно-таки; of sorts — своего рода, вроде). A turn ashore’ll hurt nobody (прогулка на берег никому не повредит) — the boats are still in the water (шлюпки все еще на воде); you can take the gigs, and as many as please may go ashore for the afternoon (можете брать лодки, и кто хочет: «скольким угодно» может сойти на берег до заката; gig — гичка /быстроходная лодка/). I’ll fire a gun half an hour before sundown (я выстрелю из пушки за полчаса до захода солнца).”

I believe the silly fellows must have thought they would break their shins over treasure as soon as they were landed (полагаю, эти глупые парни, должно быть, подумали, что натолкнутся на сокровища: «разобьют голени о сокровища», как только высадятся на берег); for they all came out of their sulks in a moment (так как они все сразу же вышли из плохого настроения), and gave a cheer that started the echo in a far-away hill (и крикнули «ура», которое отдалось эхом в далеком холму = холмах; to start — начать, порождать, запустить), and sent the birds once more flying and squalling round the anchorage (и заставило вновь взлететь птиц и кричать над стоянкой; to send — послать, отправить; to squall — вопить, пронзительно кричать).

sundown [`sAndaun] sulk [sAlk] echo [`ekqu] squalling [`skwLlIN]

“My lads,” said he, “we’ve had a hot day, and are all tired and out of sorts. A turn ashore’ll hurt nobody — the boats are still in the water; you can take the gigs, and as many as please may go ashore for the afternoon. I’ll fire a gun half an hour before sundown.”

I believe the silly fellows must have thought they would break their shins over treasure as soon as they were landed; for they all came out of their sulks in a moment, and gave a cheer that started the echo in a far-away hill, and sent the birds once more flying and squalling round the anchorage.

The captain was too bright to be in the way (капитан был слишком смышленым, чтобы быть /у них/ на пути = поступил очень разумно; to be in the way — препятствовать, мешать). He whipped out of sight in a moment (он ушел сразу же; to whip — хлестать; юркнуть; out of sight — с глаз долой), leaving Silver to arrange the party (предоставив Сильверу составить команду /для высадки/; to arrange — приводить в порядок, расставлять; организовывать, подготавливать); and I fancy it was as well he did so (и я полагаю, так и надо было ему поступить). Had he been on deck (останься он на палубе), he could no longer so much as have pretended not to understand the situation (он не мог бы уже дальше притворяться, что не понимает /сложившейся/ ситуации). It was as plain as day (это было ясно как день). Silver was the captain, and a mighty rebellious crew he had of it (Сильвер был капитаном, и у него была очень мятежная команда; mighty — мощный, могучий; весьма, чрезвычайно). The honest hands (честные матросы) — and I was soon to see it proved that there were such on board (и мне вскоре довелось увидеть, что такие есть на борту) — must have been stupid fellows (должно быть, были глупыми ребятами). Or, rather, I suppose the truth was this (или, впрочем, полагаю, что правдой было это = или, может, было так), that all hands were disaffected by the example of the ringleaders (что все матросы были настроены против /нас/ вожаками; by the example — на примере, примером) — only some more, some less (только одни больше, другие меньше): and a few, being good fellows in the main (а несколько, будучи неплохими, в общем, ребятами), could neither be led nor driven any further (не могли быть ни ведомы, ни управляемы дальше = им не хотелось заходить слишком далеко). It is one thing to be idle and skulk (одно дело быть лентяем и бездельником; to idle — лениться, бездельничать; to skulk — уклоняться от работы), and quite another to take a ship and murder a number of innocent men (и совсем другое — захватить корабль и убить множество невиновных людей).

At last, however, the party was made up (наконец, как бы то ни было, команда была готова; made up — законченный, завершенный). Six fellows were to stay on board (шесть человек оставалось на борту), and the remaining thirteen, including Silver, began to embark (а остальные тринадцать, включая Сильвера, начали садиться в шлюпки; to embark — грузиться, садиться на корабль).

rebellious [rI`beljqs] disaffected [dIsq`fektId] ringleaders [`rINlJdqz]

The captain was too bright to be in the way. He whipped out of sight in a moment, leaving Silver to arrange the party; and I fancy it was as well he did so. Had he been on deck, he could no longer so much as have pretended not to understand the situation. It was as plain as day. Silver was the captain, and a mighty rebellious crew he had of it. The honest hands — and I was soon to see it proved that there were such on board — must have been stupid fellows. Or, rather, I suppose the truth was this, that all hands were disaffected by the example of the ringleaders — only some more, some less: and a few, being good fellows in the main, could neither be led nor driven any further. It is one thing to be idle and skulk, and quite another to take a ship and murder a number of innocent men.

At last, however, the party was made up. Six fellows were to stay on board, and the remaining thirteen, including Silver, began to embark.

Then it was that there came into my head the first of the mad notions (затем мне в голову пришла первая из тех безрассудных идей; notion — понятие, мнение, намерение) that contributed so much to save our lives (которая /впоследствии/ способствовала так сильно спасению наших жизней). If six men were left by Silver (если шесть человек было оставлено Сильвером), it was plain our party could not take and fight the ship (было ясно, что наша команда не могла захватить и отстоять корабль); and since only six were left (а поскольку только шестерых оставили), it was equally plain that the cabin party had no present need of my assistance (также было ясно = это значило, что каютная команда = джентльмены из каюты не имели текущей потребности в моей помощи = я сейчас был не нужен; present — теперешний, настоящий). It occurred to me at once to go ashore (мне сразу же пришло в голову сойти на берег). In a jiffy I had slipped over the side (в два счета я перелез через борт; to slip — проскользнуть, прошмыгнуть), and curled up in the fore-sheets of the nearest boat (и свернулся в клубок в носовой опалубке = в носу ближайшей шлюпки), and almost at the same moment she shoved off (и почти в тот же миг она отчалила; to shove off — оттолкнуться /от берега/, отправиться).

No one took notice of me (никто не обратил внимания на меня), only the bow oar saying, “Is that you, Jim? Keep your head down (только передний гребец сказал: «Это ты, Джим? Не поднимай головы; bow oar — баковой гребец, весло).” But Silver, from the other boat, looked sharply over and called out to know if that were me (но Сильвер, из другой шлюпки, всмотрелся внимательно и окликнул меня, чтобы убедиться, что это /действительно/ я; to call out — выкрикнуть, крикнуть); and from that moment I began to regret what I had done (и с того момента я начал жалеть, что сделал это = что не остался на судне).

notion [`nquSn] nearest [`nIqrIst] bow [bau] sharply [`SRplI]

Then it was that there came into my head the first of the mad notions that contributed so much to save our lives. If six men were left by Silver, it was plain our party could not take and fight the ship; and since only six were left, it was equally plain that the cabin party had no present need of my assistance. It occurred to me at once to go ashore. In a jiffy I had slipped over the side, and curled up in the fore-sheets of the nearest boat, and almost at the same moment she shoved off.

No one took notice of me, only the bow oar saying, “Is that you, Jim? Keep your head down.” But Silver, from the other boat, looked sharply over and called out to know if that were me; and from that moment I began to regret what I had done.

The crews raced for the beach (шлюпки помчались к берегу наперегонки; to race — участвовать в гонках, состязаться в скорости); but the boat I was in, having some start (но шлюпка, в которой был я, имея фору; start — старт, преимущество), and being at once the lighter and the better manned (будучи легче и обладая лучшими гребцами), shot far ahead of her consort (вырвалась далеко вперед своей соперницы; to shoot — выстрелить, пронестись; consort — корабль сопровождения), and the bow had struck among the shoreside trees (/как только/ ее нос ударился о береговые деревья), and I had caught a branch and swung myself out (я ухватился за ветку и выскочил из /шлюпки/; to swing — качаться, раскачиваться), and plunged into the nearest thicket (и бросился в ближайшую чащу; thicket — заросли, дебри, чащоба; to plunge — нырять), while Silver and the rest were still a hundred yards behind (пока Сильвер и остальные были все еще в сотне ярдов позади /меня/).

“Jim, Jim (Джим, Джим)!” I heard him shouting (слышал я, как он кричал).

But you may suppose I paid no heed (но можете предположить = конечно, я не обратил никакого внимания); jumping, ducking and breaking through (прыгая, ныряя /в траву/ и проламываясь через /кусты/), I ran straight before my nose (я бежал прямо перед своим носом = изо всех сил), till could run no longer (до тех пор, пока не мог больше бежать = пока не выбился из сил).

lighter [`laItq] consort [`kOnsLt] branch [`brRntS] plunged [plAnGd] thicket [`TIkIt]

The crews raced for the beach; but the boat I was in, having some start, and being at once the lighter and the better manned, shot far ahead of her consort, and the bow had struck among the shoreside trees, and I had caught a branch and swung myself out, and plunged into the nearest thicket, while Silver and the rest were still a hundred yards behind.

“Jim, Jim!” I heard him shouting.

But you may suppose I paid no heed; jumping, ducking and breaking through, I ran straight before my nose, till could run no longer.

Chapter XIV (глава 14)

The First Blow (первый удар)

I WAS so pleased at having given the slip to Long John (я был так доволен, что улизнул от Долговязого Джона), that I began to enjoy myself and look around me with some interest on the strange land that I was in (что начал веселиться и разглядывать с любопытством незнакомую землю, на которой находился; to enjoy oneself — веселиться, получать удовольствие).

I had crossed a marshy tract full of willows (я пересек = прошел через болотистый участок, заросший ивами; full of — полный, заполненный; marsh — болото), bulrushes, and odd, outlandish, swampy trees (камышом и странными заморскими болотными деревьями; swamp — болото, топь); and I had now come out upon the skirts of an open piece of undulating, sandy country (и теперь я вышел на край открытой холмистой, песчаной местности = равнины; to undulate — быть волнистым; двигаться, колебаться волнообразно; быть холмистым /о местности/), about a mile long, dotted with a few pines (около мили протяженностью, с несколькими соснами; dot — точка; to dot — покрывать, усеивать, отмечать точкой), and a great number of contorted trees (и огромным числом скрюченных деревьев), not unlike the oak in growth (весьма похожими на дуб по виду; growth — рост, развитие), but pale in the foliage, like willows (но с бледной листвой, как у ивы). On the far side of the open stood one of the hills (в дальней стороне открытого пространства = вдали стоял один из холмов), with two quaint, craggy peaks, shining vividly in the sun (с двумя причудливыми скалистыми вершинами, сиявшими ярко на солнце; vivid — яркий; четкий, отчетливый).

marshy [`mRSI] bulrushes [`bulrAS] swampy [`swOmpI] undulating [`AndjuleItIN]

I WAS so pleased at having given the slip to Long John, that I began to enjoy myself and look around me with some interest on the strange land that I was in.

I had crossed a marshy tract full of willows, bulrushes, and odd, outlandish, swampy trees; and I had now come out upon the skirts of an open piece of undulating, sandy country, about a mile long, dotted with a few pines, and a great number of contorted trees, not unlike the oak in growth, but pale in the foliage, like willows. On the far side of the open stood one of the hills, with two quaint, craggy peaks, shining vividly in the sun.

I now felt for the first time the joy of exploration (теперь я впервые почувствовал радость исследования). The isle was uninhabited (остров был необитаем); my shipmates I had left behind (своих товарищей по плаванию я оставил позади), and nothing lived in front of me (и ничего не жило передо мной = я не мог никого встретить) but dumb brutes and fowls (кроме бессловесных тварей и птиц). I turned hither and thither among the trees (я петлял: «поворачивал» туда-сюда среди деревьев). Here and there were flowering plants, unknown to me (то тут, то там попадались цветущие растения, неизвестные мне); here and there I saw snakes (часто я видел змей), and one raised his head from a ledge of rock (и одна /из них/ подняла свою голову с уступа скалы) and hissed at me with a noise not unlike the spinning of a top (и зашипела на меня с шумом = издав звук, похожий на /звук/ вращающейся юлы). Little did I suppose that he was a deadly enemy (мало я предполагал = а я и понятия не имел, что она была смертельным врагом = смертоносной тварью), and that the noise was the famous rattle (и что ее шум был знаменитым шипением гремучей змеи; rattle — треск, грохот; трещотка гремучей змеи).

Then I came to a long thicket of these oak-like trees (затем я вошел в длинную рощу этих похожих на дубы деревьев) — live, or evergreen, oaks (виргинских, или вечнозеленых дубов), I heard afterwards they should be called (/как/ я узнал впоследствии, /так/ их следует называть) — which grew low along the sand like brambles (которые росли низко вдоль песка = на песке, словно /кусты/ ежевики), the boughs curiously twisted (их ветви /были/ необычно изогнуты), the foliage compact, like thatch (а листва густой, словно соломенная крыша; compact — компактный, сжатый). The thicket stretched down from the top of one of the sandy knolls (эта роща спускалась: «тянулась вниз» с вершины одного из песчаных холмиков; to stretch — растягиваться, простираться), spreading and growing taller as it went (раскидываясь и вырастая по мере спуска), until it reached the margin of the broad, reedy fen (пока не доходила до берега широкого, заросшего тростником болота; to reach — достигать, добраться; margin — граница, край, берег; fen — болото, топь, торфяник), through which the nearest of the little rivers soaked its way into the anchorage (через которое ближайшая из мелких речушек протекала к /нашей/ стоянке; to soak — впитывать, промачивать насквозь, просачиваться). The marsh was steaming in the strong sun (болото испускало пар на сильном = под палящим солнцем; steam — пар), and the outline of the Spy-glass trembled through the haze (и очертания Подзорной Трубы дрожали сквозь эту дымку = в легком тумане).

uninhabited [AnIn`hxbItId] dumb [dAm] brambles [`brxmblz] haze [heIz]

I now felt for the first time the joy of exploration. The isle was uninhabited; my shipmates I had left behind, and nothing lived in front of me but dumb brutes and fowls. I turned hither and thither among the trees. Here and there were flowering plants, unknown to me; here and there I saw snakes, and one raised his head from a ledge of rock and hissed at me with a noise not unlike the spinning of a top. Little did I suppose that he was a deadly enemy, and that the noise was the famous rattle.

Then I came to a long thicket of these oak-like trees — live, or evergreen, oaks, I heard afterwards they should be called — which grew low along the sand like brambles, the boughs curiously twisted, the foliage compact, like thatch. The thicket stretched down from the top of one of the sandy knolls, spreading and growing taller as it went, until it reached the margin of the broad, reedy fen, through which the nearest of the little rivers soaked its way into the anchorage. The marsh was steaming in the strong sun, and the outline of the Spy-glass trembled through the haze.

All at once there began to go a sort of bustle among the bulrushes (внезапно началось нечто вроде суматохи в камыше); a wild duck flew up with a quack (дикая утка взлетела с кряканьем), another followed (другая последовала = за ней другая), and soon over the whole surface of the marsh (и вскоре над всей поверхностью болота) a great cloud of birds hung screaming and circling in the air (огромная туча птиц повисла, /пронзительно/ крича и кружась в воздухе). I judged at once that some of my shipmates must be drawing near along the borders of the fen (я решил тотчас = сразу догадался, что некоторые из моих товарищей по плаванию, должно быть, приближаются вдоль границ болота = идут по краю болота). Nor was I deceived (не был я обманут = и я не ошибся); for soon I hear the very distant and low tones of a human voice (потому как вскоре я услыхал очень отдаленные и низкие тона человеческого голоса), which, I continued to give ear (которые, я продолжал вслушиваться), grew steadily louder and nearer (становились неуклонно громче и ближе; steady — устойчивый; прочный, твердый; неизменный; неуклонный; постоянный). This put me in a great fear (это меня страшно напугало: «поставило в большой страх»), and I crawled under cover of the nearest live-oak (и я заполз под покров ближайшего виргинского дуба = спрятался за дубом; to crawl — ползать, медленно двигаться; under cover of — под покровом, под защитой), and squatted there, hearkening, as silent as a mouse (и притаился там, вслушиваясь, тихий как мышь; to squat — сесть на корточки, припасть к земле).

Another voice answered (другой голос ответил); and then the first voice, which now recognised to be Silver’s (и затем первый голос, который был узнан /мной/ как /голос/ Сильвера), once more took up the story and ran on for a long while in a stream (продолжил рассказ и продолжал /его/ долго, без умолку: «потоком»; stream — поток, течение, ручей), only now and again interrupted by the other (лишь время от времени прерываемый другим /собеседником/). By the sound they must have been talking earnestly, and almost fiercely (/судя/ по звуку = по их голосам, они, должно быть, говорили серьезно и почти что свирепо); but no distinct word came to my hearing (но ни одного отчетливого слова не дошло до моего слуха).

bustle [bAsl] surface [`sq:fIs] deceived [dI`sJvd] human [`hjHmqn] hearkening [`hRkqnIN]

All at once there began to go a sort of bustle among the bulrushes; a wild duck flew up with a quack, another followed, and soon over the whole surface of the marsh a great cloud of birds hung screaming and circling in the air. I judged at once that some of my shipmates must be drawing near along the borders of the fen. Nor was I deceived; for soon I hear the very distant and low tones of a human voice, which, I continued to give ear, grew steadily louder and nearer. This put me in a great fear, and I crawled under cover of the nearest live-oak, and squatted there, hearkening, as silent as a mouse.

Another voice answered; and then the first voice, which now recognised to be Silver’s, once more took up the story and ran on for a long while in a stream, only now and again interrupted by the other. By the sound they must have been talking earnestly, and almost fiercely; but no distinct word came to my hearing.

At last the speakers seemed to have paused (наконец говорящие, кажется, замолчали), and perhaps to have sat down (и возможно, присели); for not only did they cease to draw nearer (потому что не только они перестали приближаться), but the birds themselves began to grow more quiet and to settle again to their places in the swamp (но и птицы сами начали успокаиваться и садиться обратно на свои места в болоте).

And now I began to feel that I was neglecting my business’ (теперь я начал ощущать = почувствовал, что уклоняюсь от своих обязанностей; to neglect — пренебрегать, не выполнять долг) that since I had been so foolhardy as to come ashore with these desperadoes (ведь если уж я так безрассудно сошел на берег с этими головорезами; foolhardy — безрассудно храбрый, авантюрный), the least I could do was to overhear them at their councils (самое малое, что я мог сделать — так это подслушать их на их совете = о чем они совещаются); and that my plain and obvious duty was to draw as close as I could manage (и моим явным и очевидным долгом было подкрасться так близко, как только я мог; to draw — тянуть, приближаться, подтягивать; to manage — управлять, ухитряться, справляться), under the favourable ambush of the crouching trees (/и устроить/ удобную засаду /среди/ склонившихся к земле деревьев: «под удобной засадой = поскольку деревья создавали удобную засаду»).

I could tell the direction of the speakers pretty exactly (я мог указать = определить направление говорящих довольно точно), not only by the sound of their voices (не только по звуку их голосов), but by the behaviour of the few birds (но и по поведению нескольких птиц) that still hung in alarm above the heads of the intruders (которые все еще висели = кружились в тревоге над головами незваных гостей; to intrude — вторгаться, входить без приглашения).

desperadoes [despq`rRdquz] favourable [`feIvrqbl] ambush [`xmbuS] intruder [In`trHdq]

At last the speakers seemed to have paused, and perhaps to have sat down; for not only did they cease to draw nearer, but the birds themselves began to grow more quiet and to settle again to their places in the swamp.

And now I began to feel that I was neglecting my business’ that since I had been so foolhardy as to come ashore with these desperadoes, the least I could do was to overhear them at their councils; and that my plain and obvious duty was to draw as close as I could manage, under the favourable ambush of the crouching trees.

I could tell the direction of the speakers pretty exactly, not only by the sound of their voices, but by the behaviour of the few birds that still hung in alarm above the heads of the intruders.

Crawling on all-fours (ползя на четвереньках: «на всех четверых»), I made steadily but slowly toward them (я направлялся к ним неотрывно, но медленно); till at last, raising my head to an aperture among the leaves (пока, наконец, подняв голову к щели между листьями = заглянув в просвет между листьями; aperture — отверстие), I could see clear down into a little green dell beside the marsh (я мог отчетливо просматривать маленькую зеленую лужайку возле болота; dell — небольшая ложбина, лощина), and closely set about with trees (расположенную близко к деревьям), where Long John Silver and another of the crew stood face to face in conversation (где Долговязый Джон Сильвер и еще другой /матрос/ из команды стояли лицом к лицу в разговоре = друг против друга и разговаривали).

The sun beat full upon them (солнце нещадно жгло их; to beat upon — сильно стучать во что-либо; full — полный). Silver had thrown his hat beside him on the ground (Сильвер бросил свою шляпу около себя на землю), and his great, smooth, blond face all shining with heat (и его большое, гладкое, белесое лицо, все блестевшее от жара = пота), was lifted to the other man’s in a kin’ of appeal (было обращено к /лицу/ другого человека = собеседника словно с мольбой; kin’ = kind — сорт, разновидность; разряд; вид, класс, род).

“Mate (приятель),” he was saying (говорил он), “it’s because I thinks gold dust of you (это потому что я думаю = ты для меня чистое золото; gold dust — золотоносный песок) — gold dust, and you may lay to that (чистое золото, уж ты поверь)! If I hadn’t too to you like pitch (если бы я так не был привязан к тебе; pitch — смола; вар; деготь), do you think I’d have been here a-warning of you (/неужели/ ты думаешь, я стал бы здесь предостерегать тебя)? All’s up (все кончено = все уже сделано) — you can’t make nor mend (ты ничего не сможешь исправить; to mend — чинить, ремонтировать); it’s to save your neck that I’m a-speaking (это о спасении твоей шкуры: «шеи» — вот о чем я говорю), and if one of the wild ’uns knew it, where ’ud I be, Tom (и если бы /хоть/ один из этих буйных матросов узнал об этом, где бы я /теперь/ был, Том; ’uns = ones; ’ud = would) — now, tell me, where ’ud I be (ну, скажи мне, где бы я был)?”

aperture [`xpqtSq] smooth [smHD] shining [`SaInIN] dust [dAst]

Crawling on all-fours, I made steadily but slowly toward them; till at last, raising my head to an aperture among the leaves, I could see clear down into a little green dell beside the marsh, and closely set about with trees, where Long John Silver and another of the crew stood face to face in conversation.

The sun beat full upon them. Silver had thrown his hat beside him on the ground, and his great, smooth, blond face all shining with heat, was lifted to the other man’s in a kin’ of appeal.

“Mate,” he was saying, “it’s because I thinks gold dust of you — gold dust, and you may lay to that! If I hadn’t too to you like pitch, do you think I’d have been here a-warning of you? All’s up — you can’t make nor mend; it’s to save your neck that I’m a-speaking, and if one of the wild ’uns knew it, where ’ud I be, Tom — now, tell me, where ’ud I be?”

“Silver (Сильвер),” said the other man (сказал другой человек) — and I observed he was not only red in the face (и я заметил, /что/ он был не только красный лицом), but spoke as hoarse as a crow (но и говорил хрипло, словно ворона), and his voice shook, too, like a taut rope (и его голос дрожал, как туго натянутая веревка) — Silver (Сильвер),” says he, “you’re old, and you’re honest, or has the name for it (ты немолод, и ты честный /человек/, или тебя таким считают; to have the name for — считаться, прослыть /кем-то/); and you’ve money, too, which lots of poor sailors hasn’t (и у тебя есть также деньги, которых многие бедные матросы не имеют); and you’re brave, or I’m mistook (и ты храбр, или я ошибаюсь = как я считаю). And will you tell me you’ll let yourself be led away with that kind of a mess of swabs (так скажи = объясни же мне, /как/ ты позволяешь этим гнусным негодяям помыкать собой; to lead away — увлечь, увести; mess — аморальный, невежественный, спутанный)? not you (не ты = ты не можешь быть заодно с ними)! As sure as God sees me (верно, как Господь видит меня), I’d sooner lose my hand (я скорее лишился бы руки = дам руку на отсечение). If I turn agin my dooty— (чем изменю своему долгу…; agin = against; to turn against — восстать, обратиться против)”

And then all of a sudden he was interrupted by a noise (затем внезапно он был прерван шумам). I had found one of the honest hands (я нашел одного из честных матросов) — well, here, at that same moment, came news of another (и вот тут, в тот же самый момент, пришла весть о другом /таком же/). Far away out in the marsh there arose, all of a sudden, a sound like the cry of anger (далеко за болотом раздался неожиданно звук, похожий на крик ярости = гневный крик; to arise — возникать, доноситься, явиться), then another on the back of it (затем другой /крик/ последовал за ним: «на спине»); and then one horrid, long-drawn scream (а потом — ужасный продолжительный вопль). The rocks of the Spy-glass re-echoed it a score of times (скалы Подзорной Трубы повторили его много раз); the whole troop of marsh-birds rose again, darkening heaven (вся стая болотных птиц поднялась вновь, затмевая небо; to darken — затемнять, заслонять), with a simultaneous whirr (с одновременным шумом /крыльев/); and long after that death yell was still ringing in my brain (и долго потом еще тот предсмертный крик звучал в моем мозгу = стоял в ушах), silence had re-established its empire (/хотя/ тишина восстановила свое царствие = вновь воцарилось безмолвие), and only the rustle of the redescending birds and the boom of the distant surges disturbed the languor of the afternoon (и лишь шорох /крыльев/ вновь опускающихся птиц и гул дальних волн нарушали тишины вечера; to descend — спускаться, сходить; languor — слабость, апатичность, неподвижность).

hoarse [hLs] taut [tLt] simultaneous [sImql`teInIqs] whirr [wq:] languor [`lxNgq]

“Silver,” said the other man — and I observed he was not only red in the face, but spoke as hoarse as a crow, and his voice shook, too, like a taut rope — Silver,” says he, “you’re old, and you’re honest, or has the name for it; and you’ve money, too, which lots of poor sailors hasn’t; and you’re brave, or I’m mistook. And will you tell me you’ll let yourself be led away with that kind of a mess of swabs? not you! As sure as God sees me, I’d sooner lose my hand. If I turn agin my dooty—”

And then all of a sudden he was interrupted by a noise. I had found one of the honest hands — well, here, at that same moment, came news of another. Far away out in the marsh there arose, all of a sudden, a sound like the cry of anger, then another on the back of it; and then one horrid, long-drawn scream. The rocks of the Spy-glass re-echoed it a score of times; the whole troop of marsh-birds rose again, darkening heaven, with a simultaneous whirr; and long after that death yell was still ringing in my brain, silence had re-established its empire, and only the rustle of the redescending birds and the boom of the distant surges disturbed the languor of the afternoon.

Tom had leaped at the sound, like a horse at the spur (том подскочил при этом звуке, как лошадь пол шпорой); but Silver had not winked an eye (но Сильвер и глазом не моргнул). He stood where he was (он стоял, где был = на месте), resting lightly on his crutch (опираясь слегка на костыль), watching his companion like a snake about to spring (и глядя на своего собеседника, как змея, готовая ужалить; to spring — броситься, прыгнуть).

“John!” said the sailor, stretching out his hand (сказал матрос, протягивая руку).

“Hands off (руки прочь)!” cried Silver, leaping back a yard (вскрикнул Сильвер, отпрыгивая на ярд), as it seemed to me, with the speed and security of a trained gymnast (как мне показалось, со скоростью и уверенностью тренированного гимнаста).

“Hands off, if you like, John Silver (/я уберу/ руки прочь, если хочешь, Джон Сильвер),” said the other (сказал тот). “It’s a black conscience that can make you feared of me (это черная совесть может заставить тебя бояться меня). But, in heaven’s name, tell me what was that (но, умоляю тебя: «именем небес», скажи мне, что это было)?”

leaped [lJpt] security [sI`kjuqrItI] gymnast [`GImnxst] conscience [`kOnSqns] heaven [`hevn]

Tom had leaped at the sound, like a horse at the spur; but Silver had not winked an eye. He stood where he was, resting lightly on his crutch, watching his companion like a snake about to spring.

“John!” said the sailor, stretching out his hand.

“Hands off!” cried Silver, leaping back a yard, as it seemed to me, with the speed and security of a trained gymnast.

“Hands off, if you like, John Silver,” said the other. “It’s a black conscience that can make you feared of me. But, in heaven’s name, tell me what was that?”

“That (это)?” returned Silver, smiling away, but warier than ever (ответил Сильвер, улыбнувшись, но осторожнее = не так широко, как всегда), his eye a mere pin-point in his big face (его глаз /стал/ маленьким, словно острие булавки на его огромном лице = глаза его сузились; mere — всего лишь, не более чем), but gleaming like a crumb of glass (но сверкали, как стеклышки: «кусочки стекла»). “That? Oh, I reckon that’ll be Alan (это? По-моему, это Алан; to reckon — считать, полагать).”

And at this poor Tom flashed out like a hero (на это Том отреагировал как герой = принял весть с отвагой; to flash out — вспылить, вспыхнуть).

“Alan (Алан)!” he cried (воскликнул он). “Then rest his soul for a true seaman (да упокоится душа этого настоящего моряка = мир праху его)! And as for you, John Silver (а что касается тебя, Джон Сильвер), long you’ve been a mate of mine, but you’re mate of mine no more (ты долго был моим товарищем, но больше ты мне не товарищ). If I die like a dog, I’ll die in my dooty (если = пускай я умру, как собака, /но/ я умру в своем долге = не нарушу своего долга; dooty = duty). You’ve killed Alan, have you (/ведь/ вы убили Алана, да)? Kill me too, if you can (убейте меня тоже, если можете). But I defies you (но я плюю на вас; to defy — пренебрегать, бросать вызов).”

crumb [krAm] glass [glRs] hero [`hIqrqu] defies [dI`faIz]

“That?” returned Silver, smiling away, but warier than ever, his eye a mere pin-point in his big face, but gleaming like a crumb of glass. “That? Oh, I reckon that’ll be Alan.”

And at this poor Tom flashed out like a hero.

“Alan!” he cried. “Then rest his soul for a true seaman! And as for you, John Silver, long you’ve been a mate of mine, but you’re mate of mine no more. If I die like a dog, I’ll die in my dooty. You’ve killed Alan, have you? Kill me too, if you can. But I defies you.”

And with that (и с этими /словами/), this brave fellow turned his back directly on the cook (этот храбрый парень повернул свою спину = повернулся тотчас к коку спиной), and set off walking for the beach (и зашагал к берегу; to set off — отправиться /в путь/, начать). But he was not destined to go far (но ему не суждено было уйти далеко; to destine — предопределять, предполагать). With a cry, John seized the branch of a tree (с криком = крикнув, Джон схватился за ветку дерева), whipped the crutch out of his armpit (выхватил костыль из-под мышки), and sent that uncouth missile hurtling through the air (и метнул этот неуклюжий снаряд, просвистевший в воздухе; uncouth — странный, неотесанный; missile — ракета, метательный снаряд; to hurtle — мчаться со свистом, громыхать). It struck poor Tom point foremost (он ударил бедного Тома острым наконечником; point — острие, наконечник; foremost — передний, выдающийся), and with stunning violence (с невероятной силой; stunning — ошеломляющий, сногсшибательный), right between the shoulders in the middle of his back (прямо между лопатками, в цент спины). His hands flew up (его руки взлетели /в стороны/), he gave a sort of gasp, and fell (он ахнул: «издал что-то вроде аханья» и упал).

Whether he were injured much or little, none could ever tell (был ли он ранен сильно или слабо, ни один человек не мог бы никогда сказать = трудно было сказать). Like enough, to judge from the sound (вполне вероятно, судя по звуку), his back was broken on the spot (его спина = позвоночник был сломан; on the spot — немедленно, сразу, в опасном положении). But he had no time given him to recover (но, не давая ему времени опомниться; to recover — оправиться, выздороветь) Silver, agile as a monkey, even without leg or crutch (Сильвер, проворный, как обезьяна, даже без ноги = на одной ноге, без костыля) was on the top of him next moment (вскочил на него в следующий миг; top — вершина, поверхность, верхняя часть), and had twice buried his knife up to the hilt in that defenceless body (и дважды вонзил свой нож по самую рукоятку в беззащитное тело). From my place of ambush (из своего места засады = из укрытия), I could hear him pant aloud as he struck the blows (я мог слышать, как он тяжело дышал, нанося удары).

destined [`destInd] uncouth [An`kHT] violence [`vaIqlqns] injured [`InGqd] knife [naIf]

And with that, this brave fellow turned his back directly on the cook, and set off walking for the beach. But he was not destined to go far. With a cry, John seized the branch of a tree, whipped the crutch out of his armpit, and sent that uncouth missile hurtling through the air. It struck poor Tom point foremost, and with stunning violence, right between the shoulders in the middle of his back. His hands flew up, he gave a sort of gasp, and fell.

Whether he were injured much or little, none could ever tell. Like enough, to judge from the sound, his back was broken on the spot. But he had no time given him to recover Silver, agile as a monkey, even without leg or crutch, was on the top of him next moment, and had twice buried his knife up to the hilt in that defenceless body. From my place of ambush, I could hear him pant aloud as he struck the blows.

I do not know what it rightly is to faint (не знаю, что значит по-настоящему падать в обморок = я прежде никогда не терял сознания), but I do know that for the next little while the whole world swam away from before me in a whirling mist (но я знаю, что в следующий миг весь мир уплыл: «поплыл прочь» передо мной = перед глазами в вертящемся тумане; whirl — кружение; вихрь; to swim — плыть); Silver and the birds, and the tall Spy-glass hill-top (Сильвер, и птицы, и вершина высокой Подзорной Трубы), going round and round and topsy-turvy before my eyes (/все/ кружилось и вертелось перед моими глазами; topsy-turvy — вверх дном, шиворот-навыворот), and all manner of bells ringing and distant voices shouting in my ear (и разнообразные колокольчики: «всячечкие виды колокольчиков» звенели и далекие голоса кричали = наполнили шумом мои уши).

When I came again to myself (когда я вновь пришел в себя), the monster had pulled himself together (это чудовище было уже на ногах; to pull together — собраться с духом, взять себя в руки, встряхнуться), his crutch under his arm, his hat upon his head (костыль /был/ под мышкой, и шляпа — на голове). Just before him Tom lay motionless upon the sward (прямо перед ним Том лежал неподвижно на траве; sward — газон; дерн); but the murderer minded him not a whit (но убийца совсем не обращал на него внимания; not a whit — ни капельки, ни чуточки), cleansing his bloodstained knife the while upon a wisp of grass (очищая свой запачканный кровью нож о пучок травы). Everything else was unchanged (все остальное не изменилось: «было неизмененным»), the sun still shining mercilessly on the steaming marsh (солнце сияло = жгло беспощадно испускавшее пар болото; mercy — милосердие; жалость; пощада) and the tall pinnacle of the mountain (и высокую вершину горы; pinnacle — вершина, пик, шпиц), and I could scarce persuade myself (и я с трудом мог убедить себя = мне не верилось) that murder had been actually done (что убийство в действительности произошло), and a human life cruelly cut short a moment since (и человеческая жизнь жестоко оборвалась минуту назад), before my eyes (/прямо/ у меня на глазах: «перед глазами»).

rightly [`raItlI] topsy-turvy [`tOpsI`tq:vI] bloodstained [`blAdsteInt] persuade [pq`sweId]

I do not know what it rightly is to faint, but I do know that for the next little while the whole world swam away from before me in a whirling mist; Silver and the birds, and the tall Spy-glass hill-top, going round and round and topsy-turvy before my eyes, and all manner of bells ringing and distant voices shouting in my ear.

When I came again to myself, the monster had pulled himself together, his crutch under his arm, his hat upon his head. Just before him Tom lay motionless upon the sward; but the murderer minded him not a whit, cleansing his bloodstained knife the while upon a wisp of grass. Everything else was unchanged, the sun still shining mercilessly on the steaming marsh and the tall pinnacle of the mountain, and I could scarce persuade myself that murder had been actually done, and a human life cruelly cut short a moment since, before my eyes.

But now John put his hand into his pocket (но теперь = но вот Джон сунул руку в карман), brought out a whistle (вытащил свисток), and blew upon it several modulated blasts (и издал несколько низких гудков; to blow — дуть, свистеть; to modulate — регулировать, понижать частоту; blast — поток воздуха, звук духового инструмента, гудок), that rang far across the heated air (которые прозвучали = разнеслись далеко в знойном воздухе). I could not tell, of course, the meaning of the signal (я не мог, конечно, определить значение сигнала); but it instantly awoke my fears (но он тотчас пробудил мои страхи). More men would be coming (придут еще люди). I might be discovered (меня могут обнаружить). They had already slain two of the honest people (они уже убили двух честных людей; to slay); after Tom and Alan, might not I come next (после Тома и Алана /почему/ не стать мне следующей /жертвой/)?

Instantly I began to extricate myself and crawl back again (немедленно я начал выбираться и ползти назад снова; to extricate — выводить, эвакуировать), with what speed and silence I could manage (с такой скоростью и тишиной = так быстро и тихо, как только мог), to the more open portion of the wood (в более свободную = безлюдную часть леса). As I did so, I could hear hails coming and going between the old buccaneer and his comrades (делая это = удирая, я мог слышать возгласы идущие между = как старый пират перекликается со своими товарищами), and this sound of danger lent me wings (и этот звук опасности придал мне крылья = от их голосов у меня будто выросли крылья; to lend — одолжить; придать). As soon as I was clear of the thicket (как только я вышел из рощи), I ran as I never ran before (я побежал /так/, как никогда раньше не бегал), scarce minding the direction of my flight (едва разбирая направление своего бегства = дорогу), so long as it led me from the murderers (лишь бы он /путь/ увел меня от убийц); and as I ran, fear grew and grew upon me (и когда я бежал = с каждым моим шагом страх все рос и рос; to grow), until it turned into a kind of frenzy (пока не превратился в нечто вроде безумия; frenzy — неистовство, исступление).

modulated [`mOdjuleItId] extricate [`ekstrIkeIt] comrade [`kOmreId] flight [flaIt]

But now John put his hand into his pocket, brought out a whistle, and blew upon it several modulated blasts, that rang far across the heated air. I could not tell, of course, the meaning of the signal; but it instantly awoke my fears. More men would be coming. I might be discovered. They had already slain two of the honest people; after Tom and Alan, might not I come next?

Instantly I began to extricate myself and crawl back again, with what speed and silence I could manage, to the more open portion of the wood. As I did so, I could hear hails coming and going between the old buccaneer and his comrades, and this sound of danger lent me wings. As soon as I was clear of the thicket, I ran as I never ran before, scarce minding the direction of my flight, so long as it led me from the murderers; and as I ran, fear grew and grew upon me, until it turned into a kind of frenzy.

Indeed, could anyone be more entirely lost than I (в самом деле, мог ли кто-либо быть более /полностью/ растерянным, чем я)? When the gun fired (когда пушка выпалит), how should I dare to go down to the boats among those fiends (как посмею я сесть в шлюпку посреди тех злодеев; to go down — спускаться, садиться), still smoking from their crime (еще дымящимися от своего преступления = пропитанными еще дымящейся кровью)? Would not the first of them who saw me wring my neck like a snipe’s (разве первый = любой из них, кто меня увидит, не свернет мне шею, как цыпленку; snipe — бекас)? Would not my absence itself be an evidence to them of my alarm (разве само мое отсутствие не будет для них свидетельством моей тревоги), and therefore of my fatal knowledge (и, следовательно, моего рокового знания = того, что я знаю обо всем)? It was all over, I thought (все кончено, подумал я). Good-bye to the Hispaniola, good-bye to the squire, the doctor, and the captain (прощай, Испаньола, прощайте, сквайр, доктор и капитан)! There was nothing left for me but death by starvation (мне ничего не оставалось, кроме смерти от голода), or death by the hands of the mutineers (или смерти от рук этих бунтовщиков).

All this while, as I say (все это время, как я сказал), I was still running, and, without taking any notice (я все еще бежал, и, не обращая никакого внимания), I had drawn near to the foot of the little hill with the two peaks (я приблизился = добежал до подножия: «ступни» небольшого холма с двумя вершинами), and had got into a part of the island (и попал в часть острова) where the live-oaks grew more widely apart (где виргинские дубы росли не так густо; widely — широко, просторно; apart — в стороне, особняком), and seemed more like forest trees in their bearing and dimensions (и были больше похожи на лесные деревья своим видом и размером). Mingled with these were a few scattered pines (вперемежку с ними росли несколько отдельно стоящих сосен; to mingle — смешивать; to scatter — разбрасывать, раскидывать), some fifty, some nearer seventy, feet high (некоторые пятьдесят, а некоторые почти семьдесят футов высотой). The air, too, smelt more freshly than down beside the marsh (воздух был свежее, чем внизу, около болота; to smell — пахнуть, иметь запах).

And here a fresh alarm brought me to a standstill with a thumping heart (и тут новая: «свежая» тревога заставила меня замереть с тяжело стучащим сердцем; to bring to a standstill — «привести к остановке»).

fiend [fJnd] fatal [`feItl] snipe [snaIp] starvation [stR`veISn] thumping [`TAmpIN]

Indeed, could anyone be more entirely lost than I? When the gun fired, how should I dare to go down to the boats among those fiends, still smoking from their crime? Would not the first of them who saw me wring my neck like a snipe’s? Would not my absence itself be an evidence to them of my alarm, and therefore of my fatal knowledge? It was all over, I thought. Good-bye to the Hispaniola, good-bye to the squire, the doctor, and the captain! There was nothing left for me but death by starvation, or death by the hands of the mutineers.

All this while, as I say, I was still running, and, without taking any notice, I had drawn near to the foot of the little hill with the two peaks, and had got into a part of the island where the live-oaks grew more widely apart, and seemed more like forest trees in their bearing and dimensions. Mingled with these were a few scattered pines, some fifty, some nearer seventy, feet high. The air, too, smelt more freshly than down beside the marsh.

And here a fresh alarm brought me to a standstill with a thumping heart.

Chapter XV (глава 15)

The Man of the Island (островитянин: «человек острова»)

FROM the side of the hill (со склона холма), which was here steep and stony (который был здесь крутым и каменистым) a spout of gravel was dislodged (куча щебня посыпалась; spout — струя, поток; gravel — гравий, щебень, галька; to dislodge — перемещать, сдвигать, выбивать), and fell rattling and bounding through the trees (и упала /вниз/, грохоча и подскакивая между деревьями). My eyes turned instinctively in the direction (мои глаза инстинктивно повернулись = я невольно посмотрел в том направлении), and I saw a figure leap with great rapidity behind the trunk of a pine (и увидел фигуру, прыгнувшую с большой скоростью за ствол сосны). What it was, whether bear or man or monkey (что это было — медведь ли, человек или обезьяна), I could in no wise tell (я не мог никоим образом сказать). It seemed dark and shaggy (оно выглядело темным и косматым); more I knew not (большего я не знал = не успел заметить). But the terror of this new apparition brought me to a stand (но ужас от этого нового видения остановил меня = я замер в ужасе; apparition — видение, призрак).

I was now, it seemed, cut off upon both sides (я был теперь, казалось, отрезан с обеих сторон = оба пути были отрезаны); behind me the murderers, before me this lurking nondescript (позади меня — убийцы, передо мной — это подстерегающее существо; to lurk — скрываться в засаде; прятаться; nondescript — человек или предмет неопределенного вида). And immediately I began to prefer the dangers that I knew to those I knew not (и сразу же я начал предпочитать = предпочел известные опасности: «которые знал», неизвестным: «тем, /что/ я не знал»). Silver himself appeared less terrible in contrast with this creature of the woods (сам Сильвер казался менее ужасным, чем это лесное существо; in contrast with — по сравнению с, в противоположность), and I turned on my heel (и я повернулся /на каблуке/), and looking sharply behind me over my shoulder (и, глядя внимательно назад через плечо), began to retract my steps in the direction of the boats (начал отступать в сторону шлюпок; to retract — забирать обратно, возвращаться, отступать; step — шаг, след).

spout [spaut] dislodged [dIs`lOGd] bounding [`baundIN] apparition [xpq`rISn]

FROM the side of the hill, which was here steep and stony a spout of gravel was dislodged, and fell rattling and bounding through the trees. My eyes turned instinctively in the direction, and I saw a figure leap with great rapidity behind the trunk of a pine. What it was, whether bear or man or monkey, I could in no wise tell. It seemed dark and shaggy; more I knew not. But the terror of this new apparition brought me to a stand.

I was now, it seemed, cut off upon both sides; behind me the murderers, before me this lurking nondescript. And immediately I began to prefer the dangers that I knew to those I knew not. Silver himself appeared less terrible in contrast with this creature of the woods, and I turned on my heel, and looking sharply behind me over my shoulder, began to retract my steps in the direction of the boats.

Instantly the figure reappeared (тотчас фигура появилась вновь), and, making a wide circuit began to head me off (и, делая широкий круг = крюк, начала перехватывать = обгонять меня). I was tired, at any rate (я устал, во всяком случае); but had I been as fresh as when I rose (но будь я таким же бодрым, как когда проснулся), I could see it was in vain for me to contend in speed with such an adversary (я видел = понимал, что было бесполезно для меня состязаться в скорости с таким противником). From trunk to trunk the creature flitted like a deer (от ствола к стволу существо перелетало = перебегало, словно олень), running manlike on two legs but unlike any man that I had ever seen (бегая по-человечески, на двух ногах, но непохоже на любого человека, что я когда-либо видел), stooping almost double as it ran (складываясь чуть ли не вдвое при беге; to stoop — наклоняться, сутулиться). Yet a man it was (и все же — это был человек), I could no longer be in doubt about that (я больше уже не мог сомневаться относительно этого = в этом).

I began to recall what I had heard of cannibals (я стал вспоминать /все/, что слышал о людоедах). I was within an ace of calling for help (я уже было позвал на помощь; within an ace — на волосок, почти; ace — маленькая частица, йота). But the mere fact that he was man (но сам по себе тот факт, что он был человеком), however wild, had somewhat reassured me (хотя и диким, отчасти успокоил меня), and my fear of Silver began to revive in proportion (и мой страх перед Сильвером начал воскресать соответственно: «в пропорции» = сразу ожил). I stood still, therefore and cast about for some method of escape (я стоял неподвижно поэтому, и обдумывал какой-нибудь способ бегства); and as I was so thinking (и пока я так думал), the recollection of my pistol flashed into my mind (воспоминание о моем пистолете сверкнуло у меня в уме = я вдруг вспомнил о пистолете). As soon as I remembered I was not defenceless (как только я вспомнил, /что/ я не беззащитный), courage glowed again in my heart (храбрость вновь запылала в моем сердце; to glow — сверкать, светиться, тлеть); and I set my face resolutely for this man of the island (и я повернул лицо = развернулся решительно к этому островитянину), and walked briskly towards him (и быстро пошел к нему /навстречу/; briskly — живо, энергично).

circuit [`sq:kIt] adversary [`xdvqsqrI] doubt [daut] cannibal [`kxnIbql] method [`meTqd]

Instantly the figure reappeared, and, making a wide circuit began to head me off. I was tired, at any rate; but had I been as fresh as when I rose, I could see it was in vain for me to contend in speed with such an adversary. From trunk to trunk the creature flitted like a deer, running manlike on two legs but unlike any man that I had ever seen, stooping almost double as it ran. Yet a man it was, I could no longer be in doubt about that.

I began to recall what I had heard of cannibals. I was within an ace of calling for help. But the mere fact that he was man, however wild, had somewhat reassured me, and my fear of Silver began to revive in proportion. I stood still, therefore and cast about for some method of escape; and as I was so thinking, the recollection of my pistol flashed into my mind. As soon as I remembered I was not defenceless, courage glowed again in my heart; and I set my face resolutely for this man of the island, and walked briskly towards him.

He was concealed by this time (он был скрыт уже = опять спрятался), behind another tree trunk (за другим древесным стволом) but he must have been watching me closely (но, должно быть, наблюдал за мной внимательно), for as soon as I began to move in his direction (потому что как только я начал двигаться в его направлении) he reappeared and took a step to meet me (он появился = вышел из укрытия и шагнул: «взял шаг», чтобы встретить меня = мне навстречу). Then he hesitated, drew back, came forward again (затем он поколебался, отошел назад, снова вышел вперед), and at last, to my wonder and confusion (и наконец, к моему удивлению и смущению), threw himself on his knees (бросил себя на колени = упал на колени) and held out his clasped hands in supplication (и протянул свои согнутые руки в мольбе; to clasp — обнимать, обхватывать).

At that I once more stopped (при этом я снова остановился).

“Who are you (кто вы /такой/)?” I asked.

“Ben Gunn (Бен Ганн),” he answered, and his voice sounded hoarse and awkward (он ответил, и его голос прозвучал хрипло и тяжело; awkward — неуклюжий, нескладный, неловкий), like a rusty lock (как ржавый замок). “I’m poor Ben Gunn, I am (я бедный Бен Ганн, вот кто я); and I haven’t spoke with a Christian these three years (и я не говорил /ни с одним/ христианином эти три года).”

concealed [kqn`sJld] hesitated [`hezIteItId] hoarse [hLs] awkward [`Lkwqd]

He was concealed by this time, behind another tree trunk but he must have been watching me closely, for as soon as I began to move in his direction he reappeared and took a step to meet me. Then he hesitated, drew back, came forward again, and at last, to my wonder and confusion, threw himself on his knees and held out his clasped hands in supplication.

At that I once more stopped.

“Who are you?” I asked.

“Ben Gunn,” he answered, and his voice sounded hoarse and awkward, like a rusty lock. “I’m poor Ben Gunn, I am; and I haven’t spoke with a Christian these three years.”

I could now see that he was a white man like myself (я мог теперь видеть, что он был белым человеком, как я сам), and that his features were even pleasing (и что черты его лица были, пожалуй, приятными). His skin, wherever it was exposed, was burnt by the sun (его кожа, всюду, где была открыта, была спалена солнцем; to burn — гореть, жечь, выжигать); even his lips were black (даже губы его были черными); and his fair eyes looked quite startling in so dark a face (его светлые глаза выглядели совершенно удивительно на таком темном лице). Of all the beggar-men that I had seen or fancied (из всех нищих, что я видел или представлял себе), he was the chief for raggedness (он был самым оборванным: «главным в рваности»; rag — лоскут, тряпка; лохмотья, тряпье; ragged — оборванный, одетый в лохмотья). He was clothed with tatters of old ship’s canvas and old sea cloth (он был одет в лохмотья старой парусины и старую морскую ткань = матросскую робу); and this extraordinary patchwork was all held together by a system of the most various and incongruous fastenings (и /это/ его необычайное лоскутное одеяло скреплялось = куски его «одежды» скреплялись вместе /целой/ системой самых различных и нелепых застежек), brass buttons, bits of stick, and loops of tarry gaskin (/таких как/ медные пуговицы, кусочки веточек и петли просмоленного шпагата; gaskin — веревочная прокладка). About his waist he wore an old brass-buckled leather belt (вокруг талии он носил старый с медной пряжкой кожаный ремень), which was the one thing solid in his whole accoutrement (который был единственной хорошей = неизодранной вещью во всей его одежде; accoutrement — платье, снаряжение).

“Three years (три года)!” I cried.

“Were you shipwrecked (вы потерпели кораблекрушение)?”

raggedness [`rxgIdnIs] various [`veqrIqs] incongruous [In`kONgruqs] fastening [`fRsqnIN]

I could now see that he was a white man like myself, and that his features were even pleasing. His skin, wherever it was exposed, was burnt by the sun; even his lips were black; and his fair eyes looked quite startling in so dark a face. Of all the beggar-men that I had seen or fancied, he was the chief for raggedness. He was clothed with tatters of old ship’s canvas and old sea cloth; and this extraordinary patchwork was all held together by a system of the most various and incongruous fastenings, brass buttons, bits of stick, and loops of tarry gaskin. About his waist he wore an old brass-buckled leather belt, which was the one thing solid in his whole accoutrement.

“Three years!” I cried.

“Were you shipwrecked?”

“Nay, mate (нет, приятель),” said he — “marooned (высажен на необитаемый остров).”

I had heard the word, and I knew it stood for a horrible kind of punishment common enough among the buccaneers (я слышал это слово и знал, что оно обозначает ужасный вид наказания, довольно обычный среди пиратов), in which the offender is put ashore with a little powder and shot (при котором нарушителя высаживают на берег /и дают ему/ немного боеприпасов: «пороха и дроби»), and left behind on some desolate and distant island (и оставляют на каком-нибудь безлюдном и отдаленном острове).

“Marooned three years agone (брошен на острове три года назад),” he continued (он продолжил), “and lived on goats since then, and berries, and oysters (и кормился: «жил на» козами с тех пор, и ягодами, и устрицами). Wherever a man is, says I, a man can do for himself (где бы человек ни был, я говорю = думаю, он может позаботиться о себе; to do for oneself — справляться). But, mate, my heart is sore for Christian diet (но сердце мое истосковалось по /настоящей/ христианской = человеческой пище; sore — больной, опечаленный). You mightn’t happen to have a piece of cheese about you, now (у тебя случайно нет собой кусочка сыра)? No (нет)? Well, many’s the long night I’ve dreamed of cheese — toasted, mostly (так вот, много долгих ночей я видел сны о сыре — на ломтике хлеба, в основном) — and woke up again, and here I were (и просыпался вновь, а я вот здесь).”

“If ever I can get aboard again (если я вообще сяду на корабль вновь = вернусь на корабль),” said I, “you shall have cheese by the stone (вы получите вот такую голову сыра; stone — мера массы, равная 6,35 кг).”

marooned [mq`rHnd] punishment [`pAnISmqnt] oyster [`OIstq] cheese [tSJz]

“Nay, mate,” said he — “marooned.”

I had heard the word, and I knew it stood for a horrible kind of punishment common enough among the buccaneers, in which the offender is put ashore with a little powder and shot, and left behind on some desolate and distant island.

“Marooned three years agone,” he continued, “and lived on goats since then, and berries, and oysters. Wherever a man is, says I, a man can do for himself. But, mate, my heart is sore for Christian diet. You mightn’t happen to have a piece of cheese about you, now? No? Well, many’s the long night I’ve dreamed of cheese — toasted, mostly — and woke up again, and here I were.”

“If ever I can get aboard again,” said I, “you shall have cheese by the stone.”

All this time he had been feeling the stuff of my jacket (все это время он ощупывал мою куртку; stuff — материал, вещество), smoothing my hands (гладил мои руки), looking at my boots (смотрел на мои ботинки), and generally, in the intervals of his speech (и вообще, в промежутках своей речи = замолкая), showing a childish pleasure in the presence of a fellow-creature (показывал детскую радость в присутствии = по-детски радовался, что видит другого человека; fellow-creature — ближний, человек, собрат). But at my last words he perked up into a kind of startled slyness (но при моих последних словах он взглянул с каким-то тревожным лукавством; to perk up — оживиться, поднять голову).

“If ever you can get aboard again, says you (если тебе удастся вернуться на корабль, говоришь)?” he repeated (он повторил). “Why, now, who’s to hinder you (ну, а кто тебе может помешать)?”

“Not you, I know (не вы, конечно),” was my reply (был мой ответ).

smoothing [`smHDIN] childish [`tSaIldIS] slyness [`slaInIs] reply [rI`plaI]

All this time he had been feeling the stuff of my jacket, smoothing my hands, looking at my boots, and generally, in the intervals of his speech, showing a childish pleasure in the presence of a fellow-creature. But at my last words he perked up into a kind of startled slyness.

“If ever you can get aboard again, says you?” he repeated. “Why, now, who’s to hinder you?”

“Not you, I know,” was my reply.

“And right you was (ты был прав),” he cried. “Now you — what do you call yourself, mate (итак, ты — как ты себя называешь = как тебя зовут, приятель)?”

“Jim,” I told him (сказал ему я).

“Jim, Jim (Джим, Джим),” says he, quite pleased apparently (сказал он, явно вполне довольный). “Well, now, Jim, I’ve lived that rough as you’d be ashamed to hear of (итак, Джим, я жил так, что тебе стыдно будет слушать об этом; rough — грубый, горький, суровый; to live rough — жить бедно, тяжело). Now, for instance, you wouldn’t think I had had a pious mother — to look at me (например, ты бы не подумал = не поверил, /что/ у меня была благочестивая мать, глядя на меня)?” he asked.

“Why, no, not in particular (нет, не совсем; in particular — в частности, именно),” I answered.

apparently [q`pxrqntlI] rough [rAf] for instance [fqr`Instqns] pious [`paIqs]

“And right you was,” he cried. “Now you — what do you call yourself, mate?”

“Jim,” I told him.

“Jim, Jim,” says he, quite pleased apparently. “Well, now, Jim, I’ve lived that rough as you’d be ashamed to hear of. Now, for instance, you wouldn’t think I had had a pious mother — to look at me?” he asked.

“Why, no, not in particular,” I answered.

“Ah, well,” said he, “but I had — remarkable pious (но у меня была — удивительно благочестивая /мать/). And I was a civil, pious boy (а я был воспитанным набожным мальчиком), and could rattle off my catechism that fast (и мог выпалить одним духом катехизис так быстро), as you couldn’t tell one word from another (что ты не смог бы отличить одно слово от другого). And here’s what it come to, Jim (и вот до чего дошло, Джим), and it begun with chuck-farthen on the blessed grave-stones (а началось это с /игры/ в орлянку на проклятых надгробиях)! That’s what it begun with, but went further’n that (вот как началось, но пошло дальше этого; further’n = further than — дальше чем); and so my mother told me, and predicted the whole, she did, the pious woman (и так = что так будет моя мать говорила, и предсказала все, она, эта благочестивая женщина)! But it were Providence that put me here (но это Провидение привело меня сюда). I’ve thought it all out in this here lonely island (я все обдумал здесь, на этом одиноком острове), and I’m back on piety (и я вернулся к благочестию = во всем раскаялся). You don’t catch me tasting rum so much (ты не застанешь меня пробующим = пьющим ром так много = меня не соблазнить теперь выпивкой); but just a thimbleful for luck, of course (разве что глоточек: «наперсток» на счастье, конечно; thimble — наперсток), the first chance I have (при первом случае). I’m bound I’ll be good, and I see the way to (я должен быть хорошим = исправиться, и я вижу путь к этому = и теперь не собьюсь с пути; to be bound — быть обязанным). And, Jim (и, Джим)” — looking all round him (оглядевшись вокруг себя), and lowering his voice to a whisper (и понижая голос до шепота /произнес/) — “I’m rich (я богат).”

I now felt sure that the poor fellow had gone crazy in his solitude (теперь я понял наверняка, что бедный парень сошел с ума в своем одиночестве), and I suppose I must have shown the feeling in my face (и, полагаю, должно быть показал это чувство = мысль на своем лице), for he repeated the statement hotly (так как он повторил свое утверждение с жаром): —

catechism [`kxtIkIzm] piety [`paIqtI] thimbleful [`TImbqlful] solitude [`sOlItjHd]

“Ah, well,” said he, “but I had — remarkable pious. And I was a civil, pious boy, and could rattle off my catechism that fast, as you couldn’t tell one word from another. And here’s what it come to, Jim, and it begun with chuck-farthen on the blessed grave-stones! That’s what it begun with, but went further’n that; and so my mother told me, and predicted the whole, she did, the pious woman! But it were Providence that put me here. I’ve thought it all out in this here lonely island, and I’m back on piety. You don’t catch me tasting rum so much; but just a thimbleful for luck, of course, the first chance I have. I’m bound I’ll be good, and I see the way to. And, Jim” — looking all round him, and lowering his voice to a whisper — “I’m rich.”

I now felt sure that the poor fellow had gone crazy in his solitude, and I suppose I must have shown the feeling in my face, for he repeated the statement hotly: —

“Rich (богат)! Rich (богат)! I says. And I’ll tell you what (и вот что я тебе скажу): I’ll make a man of you, Jim (я сделаю из тебя человека, Джим). Ah, Jim, you’ll bless your stars, you will, you was the first that found me (о, Джим, ты благословишь судьбу: «свои звезды», о да, /за то, что/ был первым, кто нашел меня)!”

And at this there came suddenly a lowering shadow over his face (при этом внезапно его лицо потемнело: «охватила мрачная тень»; to lower — спускаться, опускаться); and he tightened his grasp upon my hand (и он сильнее сжал мою руку; tight — плотный; to tighten — уплотнить, сжать, натянуть; grasp — хват, сжатие, зажим), and raised a forefinger threateningly before my eyes (и поднял указательный палец угрожающе перед моими глазами; to threaten — угрожать).

“Now, Jim, you tell me true (ну, Джим, скажи мне правду): that ain’t Flint’s ship (это /ведь/ не корабль Флинта; ain’t = isn`t)?” he asked.

At this I had a happy inspiration (при этом у меня было счастливое вдохновение = меня осенила хорошая мысль). I began to believe that I had found an ally, and I answered him at once (я начал понимать, что нашел союзника, и ответил ему тотчас).

“It’s not Flint’s ship, and Flint is dead (это не корабль Флинта, Флинт умер); but I’ll tell you true, as you ask me (но я скажу вам правду, как вы просите меня) — there are some of Flint’s hands aboard (на борту находятся некоторые люди Флинта); worse luck for the rest of us (к несчастью для остальных из нас; worse luck — «худшая судьба»).”

tightened [`taItnd] forefinger [`fLfINgq] threateningly [`TretnINlI] inspiration [InspI`reISn]

“Rich! rich! I says. And I’ll tell you what: I’ll make a man of you, Jim. Ah, Jim, you’ll bless your stars, you will, you was the first that found me!”

And at this there came suddenly a lowering shadow over his face; and he tightened his grasp upon my hand, and raised a forefinger threateningly before my eyes.

“Now, Jim, you tell me true: that ain’t Flint’s ship?” he asked.

At this I had a happy inspiration. I began to believe that I had found an ally, and I answered him at once.

“It’s not Flint’s ship, and Flint is dead; but I’ll tell you true, as you ask me — there are some of Flint’s hands aboard; worse luck for the rest of us.”

“Not a man — with one — leg (/а/ нет /там/ человека с одной ногой)?” he gasped (он сказал он, задыхаясь; to gasp — дышать с трудом, ловить воздух).

“Silver (Сильвера)?” I asked.

“Ah, Silver (да, Сильвера)!” says he; “that were his name (таким было его имя = так его звали).”

“He’s the cook; and the ringleader, too (он /наш/ кок, и главарь /всей шайки/ также).”

He was still holding me by the wrist (он все еще держал меня за запястье), and at that he gave it quite a wring (и при таких /словах/ он сильно скрутил его: «дал ему весьма скручивание»).

“If you was sent by Long John (если ты послан Долговязым Джоном),” he said, “I’m as good as pork, and I know it (я пропал: «все равно что свинина», и я это знаю). But where was you, do you suppose (но где ты был = куда ты попал, знаешь ли ты)?”

ringleader [`rINlJdq] wrist [rIst] wring [rIN] pork [pLk]

“Not a man — with one — leg?” he gasped.

“Silver?” I asked.

“Ah, Silver!” says he; “that were his name.”

“He’s the cook; and the ringleader, too.”

He was still holding me by the wrist, and at that he gave it quite a wring.

“If you was sent by Long John,” he said, “I’m as good as pork, and I know it. But where was you, do you suppose?”

I had made my mind up in a moment (я принял решение = решил сразу же), and by way of answer told him the whole story of our voyage (и в качестве ответа рассказал ему всю историю нашего плавания; by way of — ради, с целью, посредством), and the predicament in which we found ourselves (и затруднительного положения, в котором мы оказались: «нашли себя»). He heard me with the keenest interest (он слышал меня с живейшим интересом; keen — острый, режущий, резкий, язвительный; глубокий, сильный, интенсивный /о чувствах или ощущениях/), and when I had done he patted me on the head (и когда я закончил, он погладил меня по голове; to pat — похлопывать; поглаживать).

“You’re a good lad, Jim (ты славный парень, Джим),” he said; “and you’re all in a clove hitch ain’t you (и вы все /завязаны/ мертвым узлом = дела ваши плохи, не так ли)? Well, you just put your trust in Ben Gunn (просто положись: «помести свое доверие» на Бена Ганна) — Ben Gunn’s the man to do it (Бен Ганн — тот человек, чтобы сделать это = выручит вас). Would you think it likely (как ты думаешь; likely — вероятно, возможно), now, that your squire would prove a liberal-minded one in case of help (оказался бы ваш сквайр либерально настроенным, в случае /оказания/ помощи = как поступил бы сквайр, если ему окажут помощь) — him being in a clove hitch, as you remark (ему, находящемуся в затруднительном положении: «мертвом узле», как ты замечаешь)?”

I told him the squire was the most liberal of men (я сказал ему, /что/ сквайр — самый щедрый из людей = на свете).

voyage [`vOIIG] predicament [prI`dIkqmqnt] clove hitch [`klquvhItS]

I had made my mind up in a moment, and by way of answer told him the whole story of our voyage, and the predicament in which we found ourselves. He heard me with the keenest interest, and when I had done he patted me on the head.

“You’re a good lad, Jim,” he said; “and you’re all in a clove hitch ain’t you? Well, you just put your trust in Ben Gunn — Ben Gunn’s the man to do it. Would you think it likely, now, that your squire would prove a liberal-minded one in case of help — him being in a clove hitch, as you remark?”

I told him the squire was the most liberal of men.

“Ay, but you see (да, но видишь ли),” returned Ben Gunn (ответил Бен Ганн), “I didn’t mean giving me a gate to keep, and a suit of livery clothes, and such (я не имел в виду /чтобы мне/ дали ворота, чтобы присматривать = мне не нужно место привратника, или лакейская ливрея и тому подобное; suit — костюм, комплект); that’s not my mark, Jim (не это моя цель; mark — метка, знак; ориентир, цель). What I mean is, would he be likely to come down to the toon of, say, one thousand pounds out of money that’s as good as a man’s own already (я имею в виду, не согласится ли он дать мне, скажем, /хотя бы/ одну тысячу фунтов из тех денег, которые и без того мои; to come down to — снизойти, дойти)?”

“I am sure he would (я уверен, что согласился бы),” said I. “As it was, all hands were to share (все матросы должны были получить долю; as it is — итак, фактически; to share — разделить, иметь долю).”

“And a passage home (и /он отвезет меня/ домой; passage — проезд, рейс, путь)?” he added, with a look of great shrewdness (добавил он со взглядом сильной проницательности = глядя испытующим взором; shrewd — пронизывающий, сильный, жестокий /о ветре, погоде/; проницательный, прозорливый).

“Why (ну да!),” I cried, “the squire’s a gentleman (сквайр — /настоящий/ джентльмен). And, besides, if we got rid of the others (и, кроме того, если бы мы избавились от остальных = от пиратов), we should want you to help work the vessel home (мы бы нуждались в вас = вы нам поможете довести судно до дома; to work — работать, управлять, направлять движение).”

livery [`lIvqrI] shrewdness [`SrHdnIs] vessel [`vesl]

“Ay, but you see,” returned Ben Gunn, “I didn’t mean giving me a gate to keep, and a suit of livery clothes, and such; that’s not my mark, Jim. What I mean is, would he be likely to come down to the toon of, say one thousand pounds out of money that’s as good as a man’s own already?”

“I am sure he would,” said I. “As it was, all hands were to share.”

“And a passage home?” he added, with a look of great shrewdness.

“Why,” I cried, “the squire’s a gentleman. And, besides, if we got rid of the others, we should want you to help work the vessel home.”

“Ah,” said he, “so you would (значит, вы /и вправду/ возьмете меня).” And he seemed very much relieved (и он, казалось, весьма успокоился; to relieve — облегчить, успокоить).

“Now, I’ll tell you what (а теперь вот что я тебе скажу),” he went on (продолжал он). “So much I’ll tell you, and no more (вот что я расскажу тебе, и больше ничего). I were in Flint’s ship when he buried the treasure (я был на корабле Флинта, когда он зарыл сокровища); he and six along-six strong seamen (он и шесть здоровенных: «около шести /футов роста/» моряков). They were ashore nigh on a week (они были на берегу почти с неделю), and us standing off and on in the old Walrus (а мы дрейфовали у берега на старом Морже; to stand off — держаться на расстоянии; to stand off and on — ходить переменным курсом от берега к берегу). One fine day up went the signal (в один прекрасный день раздался сигнал = выстрел; to go up — подниматься, раздаваться), and here come Flint by himself in a little boat (и приплыл Флинт один, в маленькой лодке), and his head done up in a blue scarf (а его голова повязана синим платком). The sun was getting up (солнце всходило), and mortal white he looked about the cut-water (и мертвенно бледным он выглядел, /стоя/ на водорезе). But, there he was, you mind, and the six all dead (но он там был /один/, заметь, а все шестеро — мертвы) — dead and buried (мертвы: «убиты и похоронены»). How he done it, not a man aboard us could make out (как он это сделал, никто из нас на борту не мог понять). It was battle, murder, and sudden death (/была ли там/ драка, убийство, или внезапная смерть), leastways — him — ainst six (по крайней мере, он — /один/ против шестерых; ainst = against). Billy Bones was the mate (Билли Бонс был помощником капитана); Long John, he was quartermaster (Долговязый Джон был квартирмейстером) and they asked him where the treasure was (и они спросили его, где сокровища). ‘Ah,’ say he, ‘you can go ashore, if you like, and stay (вы можете ступать на берег, если хотите, и остаться),’ he says ‘but as for the ship, she’ll beat up for more, by thunder (но что до корабля, то он пойдет против ветра за бо́льшим = не станет вас ждать, /клянусь/ громом; to beat up — /мор./ продвигаться против ветра, против течения)!’ That’s what he said (вот что он сказал).

walrus [`wLlrqs] scarf [skRf] treasure [`treZq] thunder [`TAndq]

“Ah,” said he, “so you would.” And he seemed very much relieved.

“Now, I’ll tell you what,” he went on. “So much I’ll tell you, and no more. I were in Flint’s ship when he buried the treasure; he and six along-six strong seamen. They were ashore nigh on a week, and us standing off and on in the old Walrus. One fine day up went the signal, and here come Flint by himself in a little boat, and his head done up in a blue scarf. The sun was getting up, and mortal white he looked about the cut-water. But, there he was, you mind, and the six all dead — dead and buried. How he done it, not a man aboard us could make out. It was battle, murder, and sudden death, leastways — him — ainst six. Billy Bones was the mate; Long John, he was quartermaster and they asked him where the treasure was. ‘Ah,’ say he, ‘you can go ashore, if you like, and stay,’ he says ‘but as for the ship, she’ll beat up for more, by thunder!’ That’s what he said.

“Well, I was in another ship three years back (я был на другом корабле три года назад), and we sighted this island (и мы увидели этот остров). ‘Boys (ребята),’ said I, ‘here’s Flint’s treasure let’s land and find it (здесь /зарыты/ сокровища Флинта, давайте высадимся и отыщем их).’ The cap’n was displeased at that (капитан был недоволен тем /предложением/); but my messmates were all of a mind, and landed (но все матросы были одного желания = со мной заодно, и /мы/ высадились; messmate — товарищ по кают-компании). Twelve days they looked for it (двенадцать дней мы искали их), and every day they had the worse word for me (и с каждым днем они имели слово все хуже для меня = ругали меня все сильней), until one fine morning all hands went aboard (пока в одно прекрасное утро все матросы не поднялись на борт). ‘As for you, Benjamin Gunn (а ты, Бенджамин Ганн),’ says they, ‘here’s a musket (вот мушкет),’ they says, ‘and a spade, and pick-axe (лопата и топор). You can stay here, and find Flint’s money for yourself (ты можешь оставаться здесь и найти деньги Флинта сам),’ they says.

“Well, Jim, three years have I been here (и вот, Джим, три года я здесь), and not a bite of Christian diet from that day to this (и ни куска человеческой пищи с того дня до этого). But now, you look here (но теперь, послушай); look at me (посмотри на меня). Do I look like a man before the mast (/разве/ я похож на матроса)? No, says you (нет, говоришь). Nor I weren’t, neither, I says (да я и не был /никогда/, скажу).” And with that he winked and pinched me hard (и с этими /словами/ он подмигнул и ущипнул меня сильно).

sighted [`saItId] musket [`mAskIt] spade [`speId] Christian [`krIstSqn]

“Well, I was in another ship three years back, and we sighted this island. ‘Boys,’ said I, ‘here’s Flint’s treasure let’s land and find it.’ The cap’n was displeased at that; but my messmates were all of a mind, and landed. Twelve days they looked for it, and every day they had the worse word for me, until one fine morning all hands went aboard. ‘As for you, Benjamin Gunn,’ says they, ‘here’s a musket,’ they says, ‘and a spade, and pick-axe. You can stay here, and find Flint’s money for yourself,’ they says.

“Well, Jim, three years have I been here, and not a bite of Christian diet from that day to this. But now, you look here; look at me. Do I look like a man before the mast? No, says you. Nor I weren’t, neither, I says.” And with that he winked and pinched me hard.

“Just you mention them words to your squire, Jim (только ты упомяни = так и скажи своему сквайру, Джим)” — he went on (продолжал он): “Nor he weren’t, neither — that’s the words (он не был /похож на матроса/ — вот эти слова). Three years he were the man of this island (три года он был человеком этого острова = жил тут), light and dark (в свет и темноту = день и ночь), fair and rain (в ясную /погоду/ и в дождь); and sometimes he would, maybe, think upon a prayer (says you) (и иногда, может быть, думал о молитве — так и скажи), and sometimes he would, maybe, think of his old mother (иногда, может быть, думал о своей престарелой матери), so be as she’s alive (you’ll say) (дай Бог, чтобы она была /еще/ жива — это скажешь); but the most part of Gunn’s time (this is what you’ll say) (но большую часть его, Ганна, времени — вот что скажи) — the most part of his time was took up with another matter (большую часть его времени была занята другим делом). And then you’ll give him a nip, like I do (а потом ты его ущипни, как делаю я).”

And he pinched me again in the most confidential manner (и он вновь ущипнул меня самым доверительным = дружеским образом).

“Then (затем),” he continued (продолжил он) — “then you’ll up, and you’ll say this (затем ты встанешь и скажешь так): — Gunn is a good man (you’ll say) (Ганн — хороший человек, — так скажи), and he puts a precious sight more confidence (и он больше доверяет; precious — дорогой, драгоценный; sight — взгляд, рассмотрение, зрение) — a precious sight, mind that (больше доверяет, это отметь) — in a gen’leman born than in these gen’lemen of fortune (джентльмены прирожденному, чем этим джентльменам удачи), having been one hisself (будучи раньше сам одним из них; hisself = himself).”

prayer [`preq] confidential [kOnfI`denSl] precious [`preSqs] fortune [`fLtSqn]

“Just you mention them words to your squire, Jim” — he went on: “Nor he weren’t, neither — that’s the words. Three years he were the man of this island, light and dark, fair and rain; and sometimes he would, maybe, think upon a prayer (says you), and sometimes he would, maybe, think of his old mother, so be as she’s alive (you’ll say); but the most part of Gunn’s time (this is what you’ll say) — the most part of his time was took up with another matter. And then you’ll give him a nip, like I do.”

And he pinched me again in the most confidential manner.

“Then,” he continued — “then you’ll up, and you’ll say this: — Gunn is a good man (you’ll say), and he puts a precious sight more confidence — a precious sight, mind that — in a gen’leman born than in these gen’lemen of fortune, having been one hisself.”

“Well,” I said, “I don’t understand one word that you’ve been saying (я не понимаю ни слова /из того/, что вы говорите). But that’s neither here nor there (но это совсем некстати = это и не важно); for how am I to get on board (потому что как же сесть на борт = не знаю, как попасть на корабль)?”

“Ah,” said he, “that’s the hitch, for sure (это загвоздка, без сомнения). Well, there’s my boat (ну, есть моя лодка), that I made with my two hands (которую я сделал своими /двумя/ руками). I keep her under the white rock (я держу ее под белой скалой). If the worst come to the worst (если худшее дойдет до худшего = в крайнем случае), we might try that after dark (мы можем попробовать ее = сесть на нее после наступления темноты). Hi!” he broke out, “what’s that (но, — вскрикнул он, — что это)?”

For just then, although the sun had still an hour or two to run (как раз тогда, хотя солнце имело = было еще час-два до захода), all the echoes of the island awoke and bellowed to the thunder of a cannon (весь остров повторил грохот пушки; to awake — пробудить; to bellow — реветь, греметь, бушевать).

“They have begun to fight (они начали сражаться)!” I cried. “Follow me (следуйте за мной).”

bellowed [`belqud] thunder [`TAndq] cannon [`kxnqn] fight [faIt]

“Well,” I said, “I don’t understand one word that you’ve been saying. But that’s neither here nor there; for how am I to get on board?”

“Ah,” said he, “that’s the hitch, for sure. Well, there’s my boat, that I made with my two hands. I keep her under the white rock. If the worst come to the worst, we might try that after dark. Hi!” he broke out, “what’s that?”

For just then, although the sun had still an hour or two to run, all the echoes of the island awoke and bellowed to the thunder of a cannon.

“They have begun to fight!” I cried. “Follow me.”

And I began to run towards the anchorage (и я побежал по направлению к /якорной/ стоянке; anchor — якорь), my terrors all forgotten (мои страхи все забыты = позабыв обо всех опасностях); while, close at my side, the marooned man in his goatskins trotted easily and lightly (в то время как рядом со мной высаженный на остров человек в своих козьих шкурах бежал легко и без труда).

“Left, left (левее, левее),” says he; “keep to your left hand, mate Jim (держись левой стороны: «руки», приятель Джим)! Under the trees with you (давай под деревья)! Theer’s where I killed my first goat (там, где я убил свою первую козу). They don’t come down here now (они не спускаются сюда теперь); they’re all mast-headed on them mountings for the fear of Benjamin Gunn (они все бегают по горам, из-за страха перед Бенджамином Ганном; mast-head — матрос, находящийся на топе мачты; mounting — восхождение, подъем /но здесь: просторечное произношение слова ‘mountains’ — горы/). Ah! and there’s the cetemery (а вот кладбище /искаж./)” — cemetery, he must have meant (он, должно быть, имел в виду кладбище). “You see the mounds (видишь холмики)? I come here and prayed, nows and thens (я приходил сюда и молился, время от времени), when I thought maybe a Sunday would be about too (когда думал, что, может быть, /сейчас/ воскресенье). It weren’t quite a chapel, but it seemed more solemn like (это не было вполне часовней = не совсем часовня, но выглядело как-то более свято/торжественно /чем другие места/); and then, says you, Ben Gunn was short-handed — no chapling (и потом Бену Ганну /многого/ не хватало: ни капеллана; short-handed — испытывающий недостаток, нехватку), nor so much as a Bible and a flag, you says (ни даже Библии или флага, так сказать).”

So he kept talking as I ran (так он продолжал говорить, пока я бежал), neither expecting nor receiving any answer (не ожидая и не получая никакого ответа).

The cannon-shot was followed (за пушечным выстрелом последовал), after a considerable interval (после продолжительной паузы), by a volley of small arms (залп из ружей; small arms — стрелковое оружие).

Another pause, and then, not a quarter of a mile in front of me (еще пауза = опять тишина, потом менее чем в миле впереди меня), I beheld the Union Jack flutter in the air above a wood (я увидел, как флаг Великобритании взвился в воздух над лесом; to behold — видеть, замечать, узреть; to flutter — трепетать, развеваться, порхать).

goatskin [`gqutskIn] cemetery [`semItrI] mound [maund] chapel [`tSxpl] interval [`Intqvql]

And I began to run towards the anchorage, my terrors all forgotten; while, close at my side, the marooned man in his goatskins trotted easily and lightly.

“Left, left,” says he; “keep to your left hand, mate Jim! Under the trees with you! Theer’s where I killed my first goat. They don’t come down here now; they’re all mast-headed on them mountings for the fear of Benjamin Gunn. Ah! and there’s the cetemery” — cemetery, he must have meant. “You see the mounds? I come here and prayed, nows and thens, when I thought maybe a Sunday would be about too. It weren’t quite a chapel, but it seemed more solemn like; and then, says you, Ben Gunn was short-handed — no chapling, nor so much as a Bible and a flag, you says.”

So he kept talking as I ran, neither expecting nor receiving any answer.

The cannon-shot was followed, after a considerable interval, by a volley of small arms.

Another pause, and then, not a quarter of a mile in front of me, I beheld the Union Jack flutter in the air above a wood.

PART FOUR (часть 4)

The Stockade (частокол)

Chapter XVI (глава 16)

Narrative Continued by the Doctor (повествование продолжено доктором): How the Ship was Abandoned (как корабль был покинут)

IT was about half-past one (было примерно половина первого: «половина после одного») — three bells in the sea phrase (три склянки в морском выражении = выражаясь по-морскому; bell — колокол, звонок; склянка) that the two boats went ashore from the Hispaniola (когда две шлюпки сошли на берег = отчалили от Испаньолы). The captain, the squire, and I were talking matters over in the cabin (капитан, сквайр и я обсуждали дела в каюте). Had there been a breath of wind (будь там /хотя бы/ дуновение ветерка) we should have fall on the six mutineers who were left aboard with us (мы бы напали на шестерых, которых оставили на борту с нами), slipped our cable, and away to sea (отдали бы концы и уплыли в море). But the wind was wanting (но ветер отсутствовал); and to complete our helplessness (и чтобы завершить = в завершение нашей беспомощности), down came Hunter with the news that Jim Hawkins had slipped into a boat and go ashore with the rest (пришел Хантер с известием, что Джим Хокинс проскользнул на шлюпку и сошел на берег вместе с остальными).

It never occurred to us to doubt Jim Hawkins (нам никогда не приходило в голову сомневаться в Джиме Хокинсе); but we were alarmed for his safety (но мы волновались за его безопасность). With the men in the temper they we in (с людьми в таком раздражении, /в котором/ были они = матросы были так раздражены), it seemed an even chance if we should see the lad again (/что/ казалось, будет большой удачей, если мы увидим парня снова). We ran on deck (мы побежали на палубу). The pitch was bubbling in the seams (смола пузырилась в швах; seam — шов, стык, паз); the nasty stench of the place turned me sick (отвратительное зловоние этого места вызвало у меня тошноту); if ever a man smelt fever and dysentery (если вообще кто-нибудь нюхал лихорадку и дизентерию), it was in that abominable anchorage (то это было на той отвратительной стоянке). The six scoundrels were sitting grumbling under a sail in the forecastle (шестеро негодяев сидело, ворча, под парусом на баке); ashore we could see the gigs made fast (на берегу мы могли видеть = видели пришвартованные гички), and a man sitting in each (и человек сидел в каждой), hard by where the river runs in (рядом /с тем местом/, где река впадала /в залив/). One of them was whistling “Lillibullero (один из них насвистывал «Лиллибуллеро» /Lillibullero — политическая песня, написанная в 1686 году, чтобы высмеять короля Англии Джеймса II. Она имела огромную популярность, и, говорят, ускорила Революцию 1688 года, в ходе которой Джеймс лишился своего королевского сана./).”

breath [breT] chance [tSRns] fever [`fJvq] dysentery [`dIsIntrI] abominable [q`bOmInqbl]

IT was about half-past one — three bells in the sea phrase that the two boats went ashore from the Hispaniola. The captain, the squire, and I were talking matters over in the cabin. Had there been a breath of wind we should have fall on the six mutineers who were left aboard with us, slipped our cable, and away to sea. But the wind was wanting; and to complete our helplessness, down came Hunter with the news that Jim Hawkins had slipped into a boat and go ashore with the rest.

It never occurred to us to doubt Jim Hawkins; but we were alarmed for his safety. With the men in the temper they we in, it seemed an even chance if we should see the lad again. We ran on deck. The pitch was bubbling in the seams; the nasty stench of the place turned me sick; if ever a man smelt fever and dysentery, it was in that abominable anchorage. The six scoundrels were sitting grumbling under a sail in the forecastle; ashore we could see the gigs made fast, and a man sitting in each, hard by where the river runs in. One of them was whistling “Lillibullero.”

Waiting was a strain (ожидание было напряжением = ждать стало невыносимо); and it was decided that Hunter and I should go ashore with the jolly-boat, in quest of information (и было решено, что Хантер и я отправимся на берег на ялике, в поисках известий = на разведку; jolly-boat — четырехвесельный ял; /ялик — небольшая шлюпка с одной или двумя парами весел/). The gigs had leaned to their right (гички /быстроходные лодки/ находились справа /от корабля/; to lean — прислоняться, опираться); but Hunter and I pulled straight in (но мы с Хантером поплыли прямо на них), in the direction of the stockade upon the chart (в направлении частокола /судя/ по карте). The two who were left guarding their boats (двое, которых оставили охранять шлюпки) seemed in a bustle at our appearance (казалось, /были/ в суете = засуетились при нашем появлении); “Lillibullero” stopped off («Лиллибуллеро» смолкла; to stop off — останавливаться, делать остановку), and I could see the pair discussing what they ought to do (и мы увидели, как эти двое обсуждают, что им следует делать). Had they gone and told Silver (пойди они и доложи Сильверу), all might have turned out differently (все могло бы получиться иначе); but they had their orders, I suppose (но, полагаю, у них были приказания) and decided to sit quietly where they were and hark back again to “Lillibullero (и /они/ решили сидеть тихо, где они находились и вновь запели «Лиллибуллеро»; to hark back — возвращаться к исходному пункту, вновь вернуться /к разговору/).”

There was a slight bend in the coast (на побережье был небольшой изгиб = берег слегка выступал вперед), and I steered so as to put it between us (и я вел ялик таким образом, чтобы этот берег оказался между нами; to steer — управлять, вести судно; so as to — с тем, чтобы); even before we landed we had thus lost sight of the gigs (прежде, чем мы бы причалили, мы, таким образом, заслонились бы от /вражеских/ лодок; to lose sight of — терять из виду, упускать). I jumped out (я выскочил /на берег/), and came as near running as I durst (и побежал так /быстро/, как /только/ посмел; as near as — как только, насколько), with a big silk handkerchief under my hat for coolness’ sake (с большим шелковым платком = подложив платок под шляпу для прохлады), and a brace of pistols ready primed for safety (и /держа/ пару заряженных пистолетов для безопасности; to prime — заряжать, наполнять).

I had not gone a hundred yards when I reached the stockade (я не прошел и ста ярдов, когда достиг частокола).

stockade [stO`keId] bustle [`bAsl] guarding [`gRdIN] quietly [`kwaIqtlI] thus [DAs]

Waiting was a strain; and it was decided that Hunter and I should go ashore with the jolly-boat, in quest of information. The gigs had leaned to their right; but Hunter and I pulled straight in, in the direction of the stockade upon the chart. The two who were left guarding their boats seemed in a bustle at our appearance; “Lillibullero” stopped off, and I could see the pair discussing what they ought to do. Had they gone and told Silver, all might have turned out differently; but they had their orders, I suppose and decided to sit quietly where they were and hark back again to “Lillibullero.”

There was a slight bend in the coast, and I steered so as to put it between us; even before we landed we had thus lost sight of the gigs. I jumped out, and came as near running as I durst, with a big silk handkerchief under my hat for coolness’ sake, and a brace of pistols ready primed for safety.

I had not gone a hundred yards when I reached the stockade.

This was how it was (вот как все было): a spring of clear water rose almost at the top of a knoll (ключ чистой воды поднимался = бил почти из вершины холмика; knoll — холмик; бугор). Well, on the knoll, and enclosing the spring, they had clapped a stout log-house (на холме, вокруг ключа, они поставили = был построен крепкий сруб; to clap — хлопать, ставить, помещать; log house — рубленый дом; log — бревно), fit to hold two score of people on a pinch (способный вместить сорок человек в случае нужды; fit — пригодный, подходящий; score — два десятка), and loop-holed for musketry on every side (и имевший бойницы для мушкетеров с каждой стороны). All round this they had cleared a wide space (вокруг этого /сруба/ они расчистили = было расчищено широкое пространство), and then the thing was completed by a paling six feet high (затем эта вещь = территория завершалась = была обнесена частоколом в шесть футов высотой), without door or opening (без двери или прохода = без калитки), too strong to pull down without time and labour (слишком крепкого, чтобы снести его сразу: «без времени и труда»), and too open to shelter the besiegers (и слишком открытого, чтобы укрыться осаждающей стороне). The people in the log-house had them in every way (люди, /засевшие/ в срубе могли /защититься/ со всех сторон); they stood quiet in shelter and shot the others like partridges (они стояли бы спокойно в укрытии и стреляли других = напавших, как куропаток). All they wanted was a good watch and food (все, что им нужно — это хороший дозор = часовые и еда); for, short of a complete surprise (за исключением полностью неожиданного нападения), they might have held the place against a regiment (они могли бы держать место = обороняться против /целого/ полка).

knoll [`nqul] musketry [`mAskItrI] labour [`leIbq] besieger [bI`sJGq] regiment [`reGImqnt]

This was how it was: a spring of clear water rose almost at the top of a knoll. Well, on the knoll, and enclosing the spring, they had clapped a stout log-house, fit to hold two score of people on a pinch, and loop-holed for musketry on every side. All round this they had cleared a wide space, and then the thing was completed by a paling six feet high, without door or opening, too strong to pull down without time and labour, and too open to shelter the besiegers. The people in the log-house had them in every way; they stood quiet in shelter and shot the others like partridges. All they wanted was a good watch and food; for, short of a complete surprise, they might have held the place against a regiment.

What particularly took my fancy was the spring (что особенно мне понравилось, так это ключ). For, though we had a good enough place of it in the cabin of the Hispaniola (потому что, хотя у нас было достаточно много места в каюте Испаньолы), with plenty of arms and ammunition (с множеством оружия и боеприпасов), and things to eat (провизии: «вещей, чтобы есть»), and excellent wines (и превосходные вина), there had been one thing overlooked — we had no water (/все же/ одну вещь мы упустили из виду — у нас не было воды). I was thinking this over (я размышлял над этим; to thing over — обдумывать, взвешивать), when there came ringing over the island the cry of a man at the point of death (когда раздался над островом громкий крик человека при смерти = предсмертный вопль). I was not new to violent death (я не впервые сталкивался с насильственной смертью) — I have served his Royal Highness the Duke of Cumberland (я служил /в войсках/ его Королевского Высочества Герцога Камберлендского), and got a wound myself at Fontenoy (и получил рану сам = был ранен при Фонтенуа /в битве при Фонтенуа (1745), в Бельгии, английские войска потерпели поражение от французов/) — but I know my pulse went dot and carry one (но я знаю, /что/ мой пульс остановился, а потом судорожно забился/стал биться неровно; dot — точка; to carry — нести, перевозить; dot and carry — неровно, прихрамывая). “Jim Hawkins is gone (Джим Хокинс пропал = погиб)” was my first thought (была моя первая мысль).

It is something to have been an old soldier (много значит быть старым солдатом; something — нечто /исключительное/, кое-что) but more still to have been a doctor (но гораздо больше — быть врачом). There is no time to dilly-dally in our work (некогда бездельничать в нашей работе; to dilly-dally — попусту тратить время, мешкать). And so now I made up my mind instantly (и потому я сразу принял решение), and with no time lost returned to the shore (и поспешно: «без никакого потерянного времени» вернулся на берег), and jumped on board the jolly-boat (и прыгнул на борт ялика).

аmmunition [xmju`nISn] violent [`vaIqlqnt] Duke [djHk] wound [wHnd]

What particularly took my fancy was the spring. For, though we had a good enough place of it in the cabin of the Hispaniola, with plenty of arms and ammunition, and things to eat, and excellent wines, there had been one thing overlooked — we had no water. I was thinking this over, when there came ringing over the island the cry of a man at the point of death. I was not new to violent death — I have served his Royal Highness the Duke of Cumberland, and got a wound myself at Fontenoy — but I know my pulse went dot and carry one. “Jim Hawkins is gone” was my first thought.

It is something to have been an old soldier, but more still to have been a doctor. There is no time to dilly-dally in our work. And so now I made up my mind instantly, and with no time lost returned to the shore, and jumped on board the jolly-boat.

By good fortune Hunter pulled a good oar (по счастливой случайности, Хантер оказался хорошим гребцом). We made the water fly (мы заставляли воду летать = стремительно понеслись по воде); and the boat was soon alongside (и лодка была вскоре у борта; alongside — рядом, у борта), and I aboard the schooner (и я /взобрался/ на борт шхуны).

I found them all shaken, as was natural (я обнаружил = увидел, что все они потрясены, что было естественно). The squire was sitting down, as white as a sheet (сквайр сидел, бледный как полотно; sheet — лист /бумаги/, полотно), thinking of the harm he had led us to, the good soul! (раздумывая о том зле, к которому он нас привел = об опасностях, которым мы из-за него подверглись, — добрая душа!) and one of the six forecastle hands was little better (и один из шести баковых матросов был немного лучше = также расстроен).

“There’s a man (вон человек),” says Captain Smollett, nodding towards him (сказал капитан Смоллетт, кивая в его сторону), “new to this work (новый для этой работы = не привык к разбою). He came nigh-hand fainting, doctor when he heard the cry (он едва не упал в обморок, доктор, когда услышал крик). Another touch of the rudder and that man would join us (еще немного: «легкое касание руля» — и тот человек присоединится к нам; touch — штрих, черта, небольшая примесь; rudder — руль).”

I told my plan to the captain (я рассказал свой план капитану), and between us we settle on the details of its accomplishment (и мы вместе: «между нами» обсудили детали его выполнения; to settle — поселяться; решать, улаживать).

schooner [`skHnq] harm [hRm] touch [tAtS] accomplishment [q`kAmplISmqnt]

By good fortune Hunter pulled a good oar. We made the water fly; and the boat was soon alongside, and I aboard the schooner.

I found them all shaken, as was natural. The squire was sitting down, as white as a sheet, thinking of the he had led us to, the good soul! and one of the six forecastle hands was little better.

“There’s a man,” says Captain Smollett, nodding towards him, “new to this work. He came nigh-hand fainting, doctor when he heard the cry. Another touch of the rudder and that man would join us.”

I told my plan to the captain, and between us we settle on the details of its accomplishment.

We put old Redruth in the gallery between the cabin and the forecastle (мы поставил старого Редрута в коридоре между каютой и баком), with three or four loaded muskets and mattress for protection (с тремя-четырьмя заряженными мушкетами и матрацем для защиты). Hunter brought the boat round under the stern-port (Хантер подвел лодку к корме; stern-port — кормовой порт), and Joyce and I set to work loading her with powder tins (мы с Джойсом принялись нагружать ее пороховыми банками; to set to work — приняться за работу), muskets, bags of biscuits, kegs of pork (мушкетами, кулями сухарей, свининой; keg — бочонок, кадка), a cask of cognac, and my invaluable medicine chest (бочонком с коньяком и моим бесценным ящичком с медикаментами; cask — бочка, бочонок).

In the meantime, the squire and the captain stayed on deck (тем временем сквайр и капитан оставались на палубе) and the latter hailed the coxswain (и последний позвал рулевого), who was the principal man aboard (который был главным человеком на борту).

“Mr. Hands (мистер Хендс),” he said, “here are two of us with a brace of pistols each (нас двое, и у каждого пара пистолетов). If any one of you six make a signal of any description, that man’s dead (если кто-нибудь из вас шестерых подаст какой-нибудь знак: «знак какого-либо вида», /то/ тот человек будет мертв).”

They were a good deal taken aback (они сильно опешили); and, after a little consultation (и, после небольшого совещания), one and all tumbled down the fore companion (все как один бросились к переднему тамбуру; to tumble down — падать, свалиться, сбегать) thinking, no doubt, to take us on the rear (думая, без сомнения, /о том/, чтобы напасть на нас сзади). But when they saw Redruth waiting for them in the sparred gallery (но когда они увидели Редрута, поджидавшего их в брусчатом проходе; spar — перекладина, брус, балка), they went about ship at once (они развернулись на корабле разом), and a head popped out again on deck (и чья-то голова высунулась снова /из люка/ на палубу; to pop out — высунуться, вылезти).

“Down, dog (вниз, собака)!” cries the captain.

mattress [`mxtrIs] cognac [`kOnjxk] invaluable [In`vxljuqbl] principal [`prInsIpl]

We put old Redruth in the gallery between the cabin and the forecastle, with three or four loaded muskets and mattress for protection. Hunter brought the boat round under the stern-port, and Joyce and I set to work loading her with powder tins, muskets, bags of biscuits, kegs of pork, a cask of cognac, and my invaluable medicine chest.

In the meantime, the squire and the captain stayed on deck and the latter hailed the coxswain, who was the principal man aboard.

“Mr. Hands,” he said, “here are two of us with a brace of pistols each. If any one of you six make a signal of any description, that man’s dead.”

They were a good deal taken aback; and, after a little consultation, one and all tumbled down the fore companion thinking, no doubt, to take us on the rear. But when they saw Redruth waiting for them in the sparred gallery, they went about ship at once, and a head popped out again on deck.

“Down, dog!” cries the captain.

And the head popped back again (и голова нырнула вниз снова); and we heard no more, for the time, of these six very faint-hearted seamen (и мы не слышали больше, на некоторое время, об этих шести очень трусливых моряках).

By this time, tumbling things in as they came (к этому времени, швыряя вещи как попало: «как они шли»; to tumble — падать /тж. tumble down/; спотыкаться /over, off — обо что-л./; бросать(ся); швырять(ся)), we had the jolly-boat loaded as much as we dared (мы загрузили ялик /настолько/, насколько решились). Joyce and I got out through the stern-port (мы с Джойсом выбрались через кормовой порт; to get out — выбраться, слезть, выйти), and we made for shore again, as fast as oars could take us (и устремились к берегу снова, так быстро, как /только/ весла могли нести нас = гребя изо всех сил).

This second trip fairly aroused the watchers along shore (этот второй рейс довольно обеспокоил часовых вдоль берега; to arouse — разбудить, раздражать). “Lillibullero” was dropped again («Лиллибуллеро» умолкла опять); and just before we lost sight of them behind the little point (и, прежде, чем мы потеряли их из виду /заплыв/ за маленький мыс), one of them whipped ashore and disappeared (один из них побежал /в глубь/ берега = острова и исчез). I had half a mind to change my plan and destroy their boats (я почти решился: «имел полнамерения» изменить свой план и уничтожить их лодки), but I feared that Silver and the others might be close at hand (но побоялся, что Сильвер и остальные могут быть неподалеку: «близко под рукой»), and all might very well be lost by trying for too much (и все может быть потеряно = мы потеряем все, пытаясь получить слишком многое; to try for — стремиться /к чему-то/, добиваться).

tumbling [`tAmblIN] aroused [q`rauzd] disappeared [dIsq`pIqd] feared [fIqd]

And the head popped back again; and we heard no more, for the time, of these six very faint-hearted seamen.

By this time, tumbling things in as they came, we had the jolly-boat loaded as much as we dared. Joyce and I got out through the stern-port, and we made for shore again, as fast as oars could take us.

This second trip fairly aroused the watchers along shore. “Lillibullero” was dropped again; and just before we lost sight of them behind the little point, one of them whipped ashore and disappeared. I had half a mind to change my plan and destroy their boats, but I feared that Silver and the others might be close at hand, and all might very well be lost by trying for too much.

We had soon touched land in the same place as before (мы вскоре причалили: «коснулись земли» в том же месте, что и раньше), and set to provision the block house (и принялись перетаскивать груз в сруб; to set to — браться за /работу/; provision — снабжение, приготовление, резерв). All three made the first journey, heavily laden (все трое /мы/ совершили первый рейс, тяжело нагруженные), and tossed our stores over the palisade (и перебросили свои припасы через частокол). Then, leaving Joyce to guard them (затем, оставив Джойса охранять их) — one man, to be sure, but with half a dozen muskets (одного, конечно, но с полудюжиной мушкетов) — Hunter and I returned to the jolly-boat, and loaded ourselves once more (Хантер и я вернулись к ялику и загрузили себя = взяли груз снова). So we proceeded without pausing to take breath (так мы продолжали, не останавливаясь, чтобы перевести дух), till the whole cargo was bestowed (пока весь груз не был перетащен; to bestow — давать; размещать; приютить), when the two servants took up their position in the block house (когда двое слуг заняли позицию = остались в срубе), and I, with all my power, sculled back to the Hispaniola (я, со всей своей силой = работая изо всех сил, погреб назад к Испаньоле).

That we should have risked a second boat load (/то/, что мы рисковали второй загрузкой лодки = нагружая лодку во второй раз) seems more daring than it really was (выглядело более смело, чем было на самом деле = было не так уж и безрассудно). They had the advantage of numbers, of course (у них было, конечно, преимущество в количестве), but we had the advantage of arms (но у нас было преимущество в оружии). Not one of the men ashore had a musket (ни у одного человека на берегу не было мушкета), and before they could get within range for pistol shooting (и прежде, чем они смогли бы подойти на расстояние пистолетного выстрела; range — зона, область, дальнобойность), we flattered ourselves we should be able to give a good account of a half-dozen at least (мы тешили себя тем, /что/ сможем застрелить по крайней мере полдюжины; account — счет).

journey [`Gq:nI] pausing [`pLzIN] bestowed [bI`stqud] range [reInG] account [q`kaunt]

We had soon touched land in the same place as before, and set to provision the block house. All three made the first journey, heavily laden, and tossed our stores over the palisade. Then, leaving Joyce to guard them — one man, to be sure, but with half a dozen muskets — Hunter and I returned to the jolly-boat, and loaded ourselves once more. So we proceeded without pausing to take breath, till the whole cargo was bestowed, when the two servants took up their position in the block house, and I, with all my power, sculled back to the Hispaniola.

That we should have risked a second boat load seems more daring than it really was. They had the advantage of numbers, of course, but we had the advantage of arms. Not one of the men ashore had a musket, and before they could get within range for pistol shooting, we flattered ourselves we should be able to give a good account of a half-dozen at least.

The squire was waiting for me at the stern window (сквайр ожидал меня у кормового иллюминатора), all his faintness gone from him (вся его бледность/слабость ушла от него; faint — обморок; слабый, ослабевший; вялый). He caught the painter and made it fast (он схватил носовой фалинь и привязал его /фалинь — трос, канат, которым шлюпка привязывается к пристани или к кораблю/), and we fell to loading the boat for our very lives (и мы начали нагружать лодку для /спасения/ наших собственных жизней). Pork, powder, and biscuit was the cargo (свинина, порох и сухари были грузом), with only a musket and a cutlass apiece for the squire and me and Redruth and the captain (лишь только /взяли еще/ по мушкету и по кортику для сквайра, меня, Редрута и капитана; apiece — поштучно, на каждого). The rest of the arms and powder we dropped overboard in two fathoms and a half of water (оставшееся оружие и порох мы бросили за борт, /где глубина была/ две с половиной /морские/ сажени; fathom — морская сажень /английская единица длины; = 6 футам = 182 см/), so that we could see the bright steel shining far below us in the sun, on the clean, sandy bottom (так что мы могли видеть, как на глубине ярко блестит сталь на солнце, на чистом песчаном дне).

By this time the tide was beginning to ebb (к этому времени прилив начал спадать), and the ship was swinging round to her anchor (и судно повернулось вокруг якоря). Voices were heard faintly halloaing in the direction of the two gigs (в направлении = около двух шлюпок были едва слышны перекликающиеся голоса; to halloa — звать, окликать, здороваться); and though this reassured us for Joyce and Hunter (и хотя это убедило нас /в том, что/ Джойс и Хантер /были еще не замечены/), who were well to the eastward (которые находились намного восточнее; well — сильно, очень), it warned our party to be off (это заставило нашу компанию /скорее/ отправиться; to warn — предупредить, предостеречь).

Redruth retreated from his place in the gallery (Редрут ушел со своего места в проходе), and dropped into the boat (и прыгнул в лодку), which we then brought round to the ship’s counter, to be handier for Captain Smollett (которую мы затем подвели к кормовому подзору корабля, чтобы удобнее /взять/ капитана Смоллетта; to bring round — доставить, приводить, повернуть назад; подзор — выступающая часть кормы судна для защиты руля).

faintness [`feIntnIs] cargo [`kRgqu] fathom [`fxDqm] reassured [rJq`Suq]

The squire was waiting for me at the stern window, all his faintness gone from him. He caught the painter and made it fast, and we fell to loading the boat for our very lives. Pork, powder, and biscuit was the cargo, with only a musket and a cutlass apiece for the squire and me and Redruth and the captain. The rest of the arms and powder we dropped overboard in two fathoms and a half of water, so that we could see the bright steel shining far below us in the sun, on the clean, sandy bottom.

By this time the tide was beginning to ebb, and the ship was swinging round to her anchor. Voices were heard faintly halloaing in the direction of the two gigs; and though this reassured us for Joyce and Hunter, who were well to the eastward, it warned our party to be off.

Redruth retreated from his place in the gallery, and dropped into the boat, which we then brought round to the ship’s counter, to be handier for Captain Smollett.

“Now men (итак, ребята),” said he, “do you hear me (вы меня слышите)?”

There was no answer from the forecastle (с бака не было ответа).

“It’s to you, Abraham Gray — it’s to you, I am speaking (я обращаюсь к тебе, Абрахам Грей, с тобой говорю).”

Still no reply (все равно нет ответа).

“Gray,” resumed Mr. Smollett, a little louder (продолжил мистер Смоллетт, немного громче), “I am leaving this ship, and I order you to follow your captain (я покидаю этот корабль и приказываю тебе следовать за твоим капитаном). I know you are a good man at bottom (я знаю, что ты хороший человек по сути; bottom — низ, нижняя часть; днище; дно), and I daresay not one of the lot of you’s as bad as he makes out (и, полагаю, ни один из вас всех не такой плохой, как он делает вид/ведет себя сейчас). I have my watch here in my hand (у меня в руке часы); I give you thirty seconds to join me in (я даю тебе тридцать секунд, чтобы присоединиться ко мне).”

There was a pause (наступила пауза).

reply [rI`plaI] resumed [rI`zjHmd] pause [pLz]

“Now men,” said he, “do you hear me?”

There was no answer from the forecastle.

“It’s to you, Abraham Gray — it’s to you, I am speaking.”

Still no reply.

“Gray,” resumed Mr. Smollett, a little louder, “I am leaving this ship, and I order you to follow your captain. I know you are a good man at bottom, and I daresay not one of the lot of you’s as bad as he makes out. I have my watch here in my hand; I give you thirty seconds to join me in.”

There was a pause.

“Come, my fine fellow (иди, мой хороший приятель),” continued the captain (продолжил капитан), “don’t hang so long in stays (не тяни так долго время; to hang — удерживать на месте, зависать; stay — остановка, стоянка). I’m risking my life, and the lives of these good gentlemen every second (я рискую своей жизнью, и жизнями этих славных джентльменов каждый момент).”

There was a sudden scuffle, a sound of blows (началась внезапная схватка, /послышался/ звук ударов), and out burst Abraham Gray with a knife-cut on the side of the cheek (и выбежал Абрахам Грей с ножевым порезом на щеке), and came running to the captain, like a dog to the whistle (и подбежал к капитану, как собака на свит /хозяина/).

“I’m with you, sir (я с вами, сэр),” said he.

And the next moment he and the captain had dropped aboard of us (в следующий миг он и капитан прыгнули к нам на борт /ялика/), and we had shoved off and given way (мы оттолкнулись и поплыли; to give way — отступать).

We were clear out of the ship (мы /быстро/ покинули корабль); but not yet ashore in our stockade (но еще не /добрались/ до нашего частокола на берегу).

scuffle [skAfl] whistle [wIsl]

“Come, my fine fellow,” continued the captain, “don’t hang so long in stays. I’m risking my life, and the lives of these good gentlemen every second.”

There was a sudden scuffle, a sound of blows, and out burst Abraham Gray with a knife-cut on the side of the cheek, and came running to the captain, like a dog to the whistle.

“I’m with you, sir,” said he.

And the next moment he and the captain had dropped aboard of us, and we had shoved off and given way.

We were clear out of the ship; but not yet ashore in our stockade.

Chapter XVII (глава 17)

Narrative Continued by the Doctor (рассказ продолжен доктором): The Jolly-Boat’s last Trip (последний рейс ялика)

THIS fifth trip was quite different from any of the others (этот пятый рейс совсем отличался от любого из остальных). In the first place (на первом месте = во-первых), the little gallipot of a boat that we were in was gravely overloaded (маленькая посудина, в которой мы находились, была серьезно перегружена; gallipot — аптечная банка, использовавшаяся для хранения лекарств). Five grown men, and three of them (пятеро взрослых мужчин, и трое из них) — Trelawney, Redruth, and the captain (Трелони, Редрут и капитан) — over six feet high (/были/ выше шести футов ростом), was already more than she was meant to carry (/этого/ уже было больше, чем она могла выдержать; to be meant — предназначаться, разуметься). Add to that the powder, pork, and bread-bags (прибавьте к этому порох, свинину и мешки с сухарями; bread — хлеб). The gunwale was lipping astern (планшир слегка касался воды на корме; to lip — слегка касаться /воды/, касаться губами; astern — на корме, позади; планшир — деревянный брус или стальная продольная полка по обводу корпуса судна для придания жесткости и прочности и для укрепления такелажа). Several times we shipped a little water (несколько раз мы черпали немного /бортом/ воду; to ship — грузить /на корабль/, перевозить /кораблем/, черпать бортом воду), and my breeches and the tails of my coat were all soaking wet (и мои штаны и фалды камзола промокли насквозь; to soak — впитывать, промачивать насквозь) before we had gone a hundred yards (прежде, чем мы прошли сотню ярдов).

The captain made us trim the boat (капитан заставил нас загрузить лодку по-другому; to trim — уравновешивать /судно/, балансировать), and we got her to lie a little more evenly (и мы смогли поставить ее немного ровнее). All the same, we were afraid to breathe (тем не менее, мы боялись дышать /чтобы не перевернуть ее).

gravely [`greIvlI] gunwale [`gAnql] astern [q`stq:n] evenly [`JvqnlI] breathe [brJD]

THIS fifth trip was quite different from any of the others. In the first place, the little gallipot of a boat that we were in was gravely overloaded. Five grown men, and three of them — Trelawney, Redruth, and the captain — over six feet high, was already more than she was meant to carry. Add to that the powder, pork, and bread-bags. The gunwale was lipping astern. Several times we shipped a little water, and my breeches and the tails of my coat were all soaking wet before we had gone a hundred yards.

The captain made us trim the boat, and we got her to lie a little more evenly. All the same, we were afraid to breathe.

In the second place (во-вторых), the ebb was now making-a strong rippling current running westward through the basin (отлив теперь делал = из-за отлива создалось сильное течение против ветра, направленное на запад через бухту), and then south’ard and seaward down the straits by which we had entered in the morning (а затем /поворачивавшее/ на юг и в сторону моря через пролив, через который мы вошли утром). Even the ripples were a danger to our overloaded craft (даже /легчайшая/ рябь была опасностью для нашего перегруженного судна); but the worst of it was that we were swept out of our true course (но самым плохим было то, что нас относило /в сторону/ от нашего истинного курса; to sweep — мести; сметать), and away from our proper landing-place behind the point (и от нашего удобного места высадки за мысом; proper — присущий; подходящий). If we let the current have its way (если бы мы позволили течению добиться своего) we should come ashore beside the gigs (мы сошли бы на берег возле шлюпок), where the pirates might appear at any moment (где пираты могли появиться в любой момент).

“I cannot keep her head for the stockade, sir (я не могу править ее /лодку/ на частокол, сэр),” said I to the captain (сказал я капитану). I was steering, while he and Redruth, two fresh men, were at the oars (я правил рулем, пока он и Редрут, два бодрых человека, были на веслах = гребли). “The tide keeps washing her down (течение продолжает сносить лодку; tide — прилив, отлив, течение, поток). Could you pull a little stronger (вы можете грести немного сильнее)?”

“Not without swamping the boat (не без затопления лодки = если приналяжем, лодку зальет),” said he. “you must bear up, sir, if you please (вы должны держаться прямо против течения, сэр, будьте добры = вы уж постарайтесь; to bear up — спускаться под ветер) — bear up until you see you’re gaining (держите против ветра, пока не ляжем на нужный курс; to gain — добиться, достичь).”

current [`kArqnt] seaward [`sJwqd] craft [krRft] swamping [`swOmpIN]

In the second place, the ebb was now making-a strong rippling current running westward through the basin, and then south’ard and seaward down the straits by which we had entered in the morning. Even the ripples were a danger to our overloaded craft; but the worst of it was that we were swept out of our true course, and away from our proper landing-place behind the point. If we let the current have its way we should come ashore beside the gigs, where the pirates might appear at any moment.

“I cannot keep her head for the stockade, sir,” said I to the captain. I was steering, while he and Redruth, two fresh men, were at the oars. “The tide keeps washing her down. Could you pull a little stronger?”

“Not without swamping the boat,” said he. “you must bear up, sir, if you please — bear up until you see you’re gaining.”

I tried, and found by experiment (я попробовал и обнаружил опытным путем) that the tide kept sweeping us westward (что течение продолжало сносить к западу) until I had laid her head due east (пока я не положил = направил ее нос прямо на восток), or just about right angles to the way we ought to go (почти под прямым углом к тому пути, по которому нам следовало двигаться).

“We’ll never get ashore at this rate (мы никогда не доберемся до берега таким темпом),” said I.

“If it’s the only course that we can lie, sir, we must even lie it (если это единственный курс, на который мы можем лечь, сэр, то мы должны придерживаться хотя бы его),” returned the captain (ответил капитан). “We must keep up-stream (мы должны идти вверх по течению). You see, sir (видите ли, сэр),” he went on (продолжал он), “if once we dropped to leeward of the landing-place (если нас только снесет в подветренную сторону от места высадки; to drop to — спадать, снижаться до), it’s hard to say where we should get ashore besides the chance of being boarded by the gigs (трудно сказать = неизвестно, где мы высадимся, это помимо возможности быть взятыми на абордаж /пиратскими/ гичками); whereas, the way we go the current must slacken (а между тем, /на/ том пути, /которым/ мы идем, течение должно ослабнуть), and then we can dodge back along the shore (и затем мы сможем маневрировать у берега; to dodge — уклоняться, увиливать).”

“The current’s less a’ready, sir (течение уже слабее, сэр),” said the man Gray, who was sitting in the fore-sheets (сказал матрос Грей, который сидел на носовой опалубке); “you can ease her off a bit (вы можете повернуть ее немного /к берегу/; to ease off — ослабить, сбавить ход).”

due [djH] whereas [weq`rxz] slacken [`slxkqn] dodge [dOG]

I tried, and found by experiment that the tide kept sweeping us westward until I had laid her head due east, or just about right angles to the way we ought to go.

“We’ll never get ashore at this rate,” said I.

“If it’s the only course that we can lie, sir, we must even lie it,” returned the captain. “We must keep up-stream. You see, sir,” he went on, “if once we dropped to leeward of the landing-place, it’s hard to say where we should get ashore besides the chance of being boarded by the gigs; whereas, the way we go the current must slacken, and then we can dodge back along the shore.”

“The current’s less a’ready, sir,” said the man Gray, who was sitting in the fore-sheets; “you can ease her off a bit.”

“Thank you, my man (спасибо, любезнейший: «мой человек»),” said I, quite as if nothing had happened (сказал я, совершенно как если бы ничего не произошло); for we had all quietly made up our minds to treat him like one of ourselves (так как мы все тихо = по молчаливому согласию решили обращаться с ним как с одним из нас).

Suddenly the captain spoke up again (вдруг капитан заговорил снова), and I thought his voice was a little changed (и я подумал, его голос немного изменился).

“The gun (пушка)!” said he.

“I have thought of that (я думал об этом),” said I, for I made sure he was thinking of a bombardment of the fort (сказал я, потому как убедился, что он думает о /возможном/ обстреле нашего форта). “They could never get the gun ashore (они никогда не смогут доставить пушку на берег), and if they did, they could never haul it through the woods (а если сумеют, они никогда не смогут перевезти ее через лес; to haul — тянуть, буксировать, транспортировать).”

“Look astern, doctor (поглядите назад, доктор),” replied the captain (ответил капитан).

treat [trJt] bombardment [bOm`bRdmqnt] haul [hLl]

“Thank you, my man,” said I, quite as if nothing had happened; for we had all quietly made up our minds to treat him like one of ourselves.

Suddenly the captain spoke up again, and I thought his voice was a little changed.

“The gun!” said he.

“I have thought of that,” said I, for I made sure he was thinking of a bombardment of the fort. “They could never get the gun ashore, and if they did, they could never haul it through the woods.”

“Look astern, doctor,” replied the captain.

We had entirely forgotten the long nine (мы совсем забыли про девятифунтовую /пушку/); and there, to our horror, were the five rogues busy about her (и там, к нашему ужасу, пятеро негодяев возились вокруг нее), getting off her jacket, as they called the stout tarpaulin cover under which she sailed (снимая с нее «куртку», как они называли прочный брезентовый чехол, под которым она плавала). Not only that, but it flashed into my mind at the same moment (не только это, но в моей памяти вспыхнуло = я вспомнил еще в тот же миг) that the round-shot and the powder for the gun had been left behind (что ядра и порох для пушки были забыты /на корабле/; to leave behind — оставить, позабыть), and a stroke with an axe would put it all into the possession of the evil ones aboard (и удар топором предоставит все это во владение = одним ударом топора злодеи на корабле получат доступ ко всем припасам).

“Israel was Flint’s gunner (Израэль был канониром Флинта),” said Gray, hoarsely (сказал Грей хрипло).

At any risk, we put the boat’s head direct for the landing-place (на свой риск, мы направили нос ялика прямо к месту высадки). By this time we had got so far out of the run of the current (к тому времени мы так далеко вышли из зоны течения) that we kept steerageway even at our necessarily gentle rate of rowing (что мы могли легко управлять яликом, хотя и при нашем неизбежно тихом темпе гребли; steerageway — наименьшая скорость хода, при которой судно начинает слушаться руля), and I could keep her steady for the goal (и я мог держать = вести его устойчиво к цели). But the worst of it was, that with the course I now held (но самым плохим было то, что из-за курса, который я теперь держал), we turned our broadside instead of our stern to the Hispaniola (мы повернули наш борт вместо кормы к Испаньоле), and offered a target like a barn door (и предложили = представляли превосходную мишень: «словно амбарные ворота»).

horror [`hOrq] tarpaulin [tR`pLlIN] possession [pq`zeSn] steerageway [`stIqrIGweI]

We had entirely forgotten the long nine; and there, to our horror, were the five rogues busy about her, getting off her jacket, as they called the stout tarpaulin cover under which she sailed. Not only that, but it flashed into my mind at the same moment that the round-shot and the powder for the gun had been left behind, and a stroke with an axe would put it all into the possession of the evil ones aboard.

“Israel was Flint’s gunner,” said Gray, hoarsely.

At any risk, we put the boat’s head direct for the landing-place. By this time we had got so far out of the run of the current that we kept steerageway even at our necessarily gentle rate of rowing, and I could keep her steady for the goal. But the worst of it was, that with the course I now held, we turned our broadside instead of our stern to the Hispaniola, and offered a target like a barn door.

I could hear, as well as see, that brandy-faced rascal, Israel Hands (я мог слышать, так же как и видеть, как тот красно-рожий мерзавец, Израэль Хендс), plumping down a round-shot on the deck (катил ядро по палубе).

“Who’s the best shot (кто лучший стрелок)?” asked the captain.

“Mr. Trelawney, out and away (мистер Трелони, без сомнения; out and away — несравненно, гораздо),” said I.

“Mr. Trelawney, will you please pick me off one of these men, sir (мистер Трелони, будьте любезны, подстрелите одного из этих /разбойников/, сэр)? Hands, if possible (Хендса, если можно),” said the captain.

Trelawney was as cool as steel (Трелони был холоден как сталь). He looked to the priming of his gun (он посмотрел на запал своего мушкета).

“Now,” cried the captain, “easy with that gun, sir, or you’ll swamp the boat (осторожней с этим мушкетом, сэр, а не то потопите лодку). All hands stand by to trim her when he aims (все приготовьтесь уравновесить ее, когда он будет целиться).”

plumping [`plAmpIN] priming [`praImIN]

I could hear, as well as see, that brandy-faced rascal, Israel Hands, plumping down a round-shot on the deck.

“Who’s the best shot?” asked the captain.

“Mr. Trelawney, out and away,” said I.

“Mr. Trelawney, will you please pick me off one of these men, sir? Hands, if possible,” said the captain.

Trelawney was as cool as steel. He looked to the priming of his gun.

“Now,” cried the captain, “easy with that gun, sir, or you’ll swamp the boat. All hands stand by to trim her when he aims.”

The squire raised his gun, the rowing ceased (сквайр поднял мушкет, гребля прекратилась), and we leaned over to the other side to keep the balance (и мы перегнулись через другую сторону = борт, чтобы сохранить равновесие), and all was so nicely contrived that we did not ship a drop (все /это/ было так хорошо проделано, что мы не зачерпнули ни капли; to contrive — придумать, затеять, изловчиться).

They had the gun, by this time, slewed round upon the swivel (они к тому времени повернули пушку на вертлюге), and Hands, who was at the muzzle with the rammer (и Хендс, который находился у дула с прибойником /прибойник — железный прут для забивания заряда в дуло орудия/; ram — баран; to ram — вбивать, вколачивать), was, in consequence, the most exposed (был, поэтому, наиболее открытым). However, we had no luck (однако нам не повезло); for just as Trelawney fired, down he stooped (потому что когда Трелони выстрелил, он нагнулся), the ball whistled over him, and it was one of the other four who fell (пуля просвистела над ним, и упал один из остальной четверки).

The cry he gave was echoed (крик, который он издал, был подхвачен), not only by his companions on board (не только его товарищами на борту), but by a great number of voices from the shore (но и множеством голосов с берега), and looking in that direction I saw the other pirates trooping out from among the trees (посмотрев в том направлении, я увидел, как остальные пираты выбегали из-за деревьев; to troop — строиться, двигаться толпой, направляться) and tumbling into their places in the boats (и прыгали на свои места в лодки; to tumble into — упасть, свалиться).

ceased [sJst] consequence [`kOnsIkwqns] contrived [kqn`traIvd] exposed [Ik`spquzd]

The squire raised his gun, the rowing ceased, and we leaned over to the other side to keep the balance, and all was so nicely contrived that we did not ship a drop.

They had the gun, by this time, slewed round upon the swivel, and Hands, who was at the muzzle with the rammer, was, in consequence, the most exposed. However, we had no luck; for just as Trelawney fired, down he stooped, the ball whistled over him, and it was one of the other four who fell.

The cry he gave was echoed, not only by his companions on board, but by a great number of voices from the shore, and looking in that direction I saw the other pirates trooping out from among the trees and tumbling into their places in the boats.

“Here come the gigs, sir (/сейчас/ подойдут лодки),” said I.

“Give way then (тогда весла на воду),” cried the captain. “We mustn’t mind if we swamp her now (мы не должны обращать внимание = не важно, затопим ли мы ее = нашу лодку теперь). If we can’t get ashore, all’s up (если не сумеем добраться до берега, все пропало).”

“Only one of the gigs is being manned, sir (садятся только в одну гичку, сэр),” I added (я добавил), “the crew of the other most likely going round by shore to cut us off (команда другой, скорее всего, идет по берегу, чтобы перерезать нам /дорогу/; to go round — обходить).”

“They’ll have a hot run, sir (у них будет жаркий бег = им придется много побегать, сэр),” returned the captain. “Jack ashore, you know (матрос на суше, сами знаете /как бегает/). It’s not them I mind; it’s the round-shot (я не их остерегаюсь, а пушечного ядра). Carpet-bowls (снаряды; carpet — ковер, настил; bowl — шар; чаша)! My lady’s maid couldn’t miss (моей жены горничная, /и та/ не промахнулась бы /с такого расстояния/). Tell us, squire, when you see the match, and we’ll hold water (скажите нам, сквайр, когда увидите /зажженный\ фитиль, и мы наляжем на весла = попробуем увернуться; hold water! — весла на воду!).”

carpet [`kRpIt] bowl [bqul]

“Here come the gigs, sir,” said I.

“Give way then,” cried the captain. “We mustn’t mind if we swamp her now. If we can’t get ashore, all’s up.”

“Only one of the gigs is being manned, sir,” I added, “the crew of the other most likely going round by shore to cut us off.”

“They’ll have a hot run, sir,” returned the captain. “Jack ashore, you know. It’s not them I mind; it’s the round-shot. Carpet-bowls! My lady’s maid couldn’t miss. Tell us, squire, when you see the match, and we’ll hold water.”

In the meanwhile we had been making headway at a good pace for a boat so overloaded (между тем мы продвигались вперед с хорошей скоростью для столь /сильно/ перегруженной лодки), and we had shipped but little water in the process (и мы зачерпнули бортом лишь немного воды при этом: «в процессе»). We were now close in (мы были теперь близко); thirty or forty strokes and we should beach her (/еще/ тридцать-сорок гребков — и мы бы посадили ее на мель); for the ebb had already disclosed a narrow belt of sand below the clustering trees (так как отлив уже обнажил узкую полосу песка под группой /прибрежных/ деревьев; to cluster — расти пучками, собираться группами). The gig was no longer to be feared (гички можно было больше не опасаться); the little point had already concealed it from our eyes (маленький мыс уже скрыл ее от наших глаз). The ebb-tide, which had so cruelly delayed us (отлив, который так безжалостном мешал нам; to delay — отложить, задержать, помешать), was now making reparation, and delaying our assailants (теперь платил компенсацию = помогал нам тем, /что/ мешал нашим противникам). The one source of danger was the gun (единственным источником опасности была пушка).

“If I durst (если бы я рискнул),” said the captain, “I’d stop and pick off another man (я остановился бы = хорошо бы остановиться и подстрелить еще одного).”

But it was plain that they meant nothing should delay their shot (но было ясно, что они выстрелят во что бы то ни стало: «думали, что ничто не задержит их выстрел»). They had never so much as looked at their fallen comrade (они даже не посмотрели на своего упавшего товарища), though he was not dead, and I could see him trying to crawl away (хотя он не был мертв, и я видел, как он пытался отползти /в сторону/).

disclosed [dIs`klquzd] clustering [`klAstqrIN] delayed [dI`leId] assailant [q`seIlqnt]

In the meanwhile we had been making headway at a good pace for a boat so overloaded, and we had shipped but little water in the process. We were now close in; thirty or forty strokes and we should beach her; for the ebb had already disclosed a narrow belt of sand below the clustering trees. The gig was no longer to be feared; the little point had already concealed it from our eyes. The ebb-tide, which had so cruelly delayed us, was now making reparation, and delaying our assailants. The one source of danger was the gun.

“If I durst,” said the captain, “I’d stop and pick off another man.”

But it was plain that they meant nothing should delay their shot. They had never so much as looked at their fallen comrade, though he was not dead, and I could see him trying to crawl away.

“Ready (готов)!” cried the squire (крикнул сквайр).

“Hold (стоп)!” cried the captain, quick as an echo (крикнул капитан, быстрый, словно эхо = эхом отозвался капитан).

And he and Redruth backed with a great heave (и он и Редрут дали задний ход с большой качкой = так сильно заработали веслами) that sent her stern bodily under water (что опустили корму полностью под воду). The report fell in at the same instant of time (выстрел прогремел в то же мгновение; to fall in — обрушиться, появиться, влиться). This was the first that Jim heard (это был первый /выстрел/, который услыхал Джим), the sound of the squire’s shot not having reached him (звук выстрела сквайра до него не долетел). Where the ball passed, not one of us precisely knew (куда ядро пролетело, ни один из нас точно не заметил); but I fancy it must have been over our heads (но, полагаю, оно, должно быть, /просвистело/ над нашими головами), and that the wind of it may have contributed to our disaster (и ветер, /поднятый/ им, мог способствовать = был причиной нашего несчастья).

At any rate, the boat sank by the stern (как бы то ни было, ялик погрузился кормой), quite gently (вполне медленно), in three feet of water (на глубину в три фута), leaving the captain and myself, facing each other, on our feet (оставляя капитана и меня, /стоявших/ лицом к лицу, на наших ногах = мы с капитаном встали на дно друг против друга). The other three took complete headers (остальные трое нырнули полностью с головой), and came up again, drenched and bubbling (и поднялись = вынырнули снова, промокшие насквозь и / фыркая; to bubble — булькать, кипеть).

heave [hJv] precisely [prI`saIslI] disaster [dI`zRstq]

“Ready!” cried the squire.

“Hold!” cried the captain, quick as an echo.

And he and Redruth backed with a great heave that sent her stern bodily under water. The report fell in at the same instant of time. This was the first that Jim heard, the sound of the squire’s shot not having reached him. Where the ball passed, not one of us precisely knew; but I fancy it must have been over our heads, and that the wind of it may have contributed to our disaster.

At any rate, the boat sank by the stern, quite gently, in three feet of water, leaving the captain and myself, facing each other, on our feet. The other three took complete headers, and came up again, drenched and bubbling.

So far there was no great harm (пока = в сущности, там не было большого вреда = мы легко отделались). No lives were lost, and we could wade ashore in safety (ни одной жизни не было потеряно, и мы добрались до берега вброд в безопасности). But there were all our stores at the bottom (но все наши запасы остались на дне), and, to make things worse, only two guns out of five remained in a state for service (и, что хуже всего: «чтобы сделать вещи», лишь два ружья из пяти остались в состоянии эксплуатации = могли стрелять). Mine I had snatched from my knees and held over my head, by a sort of instinct (свое я /погружаясь в воду/ схватил с колен и поднял над головой инстинктивно). As for the captain, he had carried his over his shoulder by a bandoleer, and, like a wise man, lock uppermost (что касается капитана, он нес свое /ружье/ за плечом на патронташе и, как мудрый = опытный человек, замком вверх). The other three had gone down with the boat (остальные три нырнули вместе с яликом; to go down — опуститься, затонуть).

To add to our concern (в довершение наших бед; to add — добавлять; concern — забота, беспокойство), we heard voices already drawing near us in the woods along shore (мы услышали голоса, уже приближавшиеся к нам по лесу вдоль берега); and we had not only the danger of being cut off from the stockade in our half-crippled state (и существовала опасность не только быть отрезанными от частокола в нашем почти безоружном состоянии: «полуискалеченном»; crippled — хромой, испорченный, негодный; cripple — ущербный; калека; инвалид), but the fear before us whether, if Hunter and Joyce were attacked by half a dozen (но также опасение, если Хантер и Джойс будут атакованы полудюжиной /пиратов/), they would have the sense and conduct to stand firm (смогут ли они набраться разума и мужества и стоять прочно = продержаться; sense — чувство, разум, настроение, дух; conduct — поведение /обыкн. связывается с моральными принципами/). Hunter was steady, that we knew (Хантер был твердым, мы знали); Joyce was a doubtful case (Джойс вызывал сомнения: «был сомнительным делом») — a pleasant, polite man for a valet, and to brush one’s clothes (приятным, вежливым человеком для лакея, чтобы чистить щеткой одежду), but not entirely fitted for a man of war (но не совсем подходящий для войны).

With all this in our minds (со всем этим в наших умах = встревоженные этим), we waded ashore as fast as we could (мы добрались вброд до берега так быстро, как только могли), leaving behind us the poor jolly-boat, and a good half of all our powder and provisions (оставив позади себя бедный ялик и добрую половину всего нашего пороха и провизии).

remained [rI`meInd] bandoleer [bxndq`lIq] dozen [dAzn] conduct [`kOndAkt] valet [`vxlIt]

So far there was no great harm. No lives were lost, and we could wade ashore in safety. But there were all our stores at the bottom, and, to make things worse, only two guns out of five remained in a state for service. Mine I had snatched from my knees and held over my head, by a sort of instinct. As for the captain, he had carried his over his shoulder by a bandoleer, and, like a wise man, lock uppermost. The other three had gone down with the boat.

To add to our concern, we heard voices already drawing near us in the woods along shore; and we had not only the danger of being cut off from the stockade in our half-crippled state, but the fear before us whether, if Hunter and Joyce were attacked by half a dozen, they would have the sense and conduct to stand firm. Hunter was steady, that we knew; Joyce was a doubtful case — a pleasant, polite man for a valet, and to brush one’s clothes, but not entirely fitted for a man of war.

With all this in our minds, we waded ashore as fast as we could, leaving behind us the poor jolly-boat, and a good half of all our powder and provisions.

Chapter XVIII (глава 18)

Narrative Continued by the Doctor (рассказ продолжен доктором): End of the First Day’s Fighting (конец сражения первого дня)

WE made our best speed across the strip of wood (мы бежали во весь дух: «делали нашу лучшую скорость» через полосу леса) that now divided us from the stockade (которая теперь отделяла нас от частокола); and at every step we took the voices of the buccaneers rang nearer (и на каждом шагу = с каждым мигом мы слышали, как голоса пиратов звучали /все/ ближе). Soon we could hear their footfalls as they ran (вскоре мы могли слышать звук их шагов, когда они бежали), and the cracking of the branches as they breasted across a bit of thicket (и треск ветвей, когда они пробирались сквозь рощу; to breast — стать грудью против чего-то, бороться).

I began to see we should have a brush for it in earnest, and looked to my priming (я начал понимать, что нам предстоит нешуточная схватка, и посмотрел на свой запал; brush — щетка; стычка, схватка; in earnest — всерьез).

“Captain,” said I, “Trelawney is the dead shot (Трелони бьет без промаха; dead shot — меткий, не дающий промаха стрелок: «мертвый выстрел»). Give him your gun; his own is useless (отдайте ему свое ружье, его собственное — непригодно /для стрельбы/).”

They exchanged guns, and Trelawney (они поменялись ружьями, и Трелони), silent and cool as he had been since the beginning of the bustle (молчаливый и холодный, каким он был с начала суматохи), hung a moment on his heel (застыл на мгновение на каблуке = остановился) to see that all was fit for service (чтобы посмотреть, что все было пригодно для службы). At the same time, observing Gray to be unarmed (в то же время, увидев, что Грей безоружен), I handed him my cutlass (я передал ему свой кортик). It did all our hearts good to see him spit in his hand, knit his brows (было приятно видеть, как он поплевал на руку, нахмурил брови; to do heart good — обрадовать, подбодрить), and make the blade sing through the air (и сделал = заставил клинок петь через воздух = рассек со свистом клинком воздух). It was plain from every line of his body (было ясно из каждой линии его тела = по всему было видно) that our new hand was worth his salt (что наш новый работник /будет/ хорошо сражаться: «стоит своей соли»; to be worth salt — хорошо работать, стоить затрат).

breasted [`brestId] useless [`jHslIs] bustle [`bAsl] brows [brauz] blade [bleId]

WE made our best speed across the strip of wood that now divided us from the stockade; and at every step we took the voices of the buccaneers rang nearer. Soon we could hear their footfalls as they ran, and the cracking of the branches as they breasted across a bit of thicket.

I began to see we should have a brush for it in earnest, and looked to my priming.

“Captain,” said I, “Trelawney is the dead shot. Give him your gun; his own is useless.”

They exchanged guns, and Trelawney, silent and cool as he had been since the beginning of the bustle, hung a moment on his heel to see that all was fit for service. At the same time, observing Gray to be unarmed, I handed him my cutlass. It did all our hearts good to see him spit in his hand, knit his brows, and make the blade sing through the air. It was plain from every line of his body that our new hand was worth his salt.

Forty paces farther we came to the edge of the wood (через сорок шагов мы вышли на край = опушку леса; farther — дальше) and saw the stockade in front of us (и увидели частокол перед нами = оказались перед частоколом). We struck the enclosure about the middle of the south side (мы вышли примерно к середине южной стороны ограждения), and, almost at the same time, seven mutineers (и, почти в то же время, семеро мятежников) — Job Anderson, the boatswain, at their head (Джоб Эндерсон, боцман, /был/ во главе их)— appeared in full cry at the south-western corner (появились в бешеной погоне = выскочили с юго-западного угла; cry — крик, вопль; лай гончих, преследующих зверя; свора собак; in full cry — в бешеной погоне: «всей сворой»).

They paused, as if taken aback (они остановились, словно ошеломленные = в замешательстве; aback — назад; задом; сзади; taken aback — ошеломленный, захваченный врасплох); and before they recovered (и, прежде чем они опомнились), not only the squire and I, but Hunter and Joyce from the block house, had time to fire (не только сквайр и я, но и Хантер и Джойс из сруба успели: «имели время» выстрелить). The four shots came in rather a scattering volley (четыре выстрела прозвучали в довольно рассеянном залпе = нестройно); but they did the business (но они сделали свое дело): one of the enemy actually fell (один из врагов упал; actually — на самом деле, теперь), and the rest, without hesitation, turned and plunged into the trees (а остальные, без колебаний, развернулись и бросились в деревья = скрылись за деревьями).

After reloading, we walked down the outside of the palisade to see the fallen enemy (после перезарядки /ружей/ мы вышли за частокол посмотреть на упавшего врага). He was stone dead — shot through the heart (он был совершенно мертв — застрелен в сердце; stone — камень; каменный; полный, абсолютный, безусловный, совершенный).

enclosure [In`klquZq] volley [`vOlI] hesitation [hqzI`teISn] plunged [plAnGd] palisade [pxlI`seId]

Forty paces farther we came to the edge of the wood and saw the stockade in front of us. We struck the enclosure about the middle of the south side, and, almost at the same time, seven mutineers — Job Anderson, the boatswain, at their head — appeared in full cry at the south-western corner.

They paused, as if taken aback; and before they recovered, not only the squire and I, but Hunter and Joyce from the block house, had time to fire. The four shots came in rather a scattering volley; but they did the business: one of the enemy actually fell, and the rest, without hesitation, turned and plunged into the trees.

After reloading, we walked down the outside of the palisade to see the fallen enemy. He was stone dead — shot through the heart.

We began to rejoice over our good success (мы начали радоваться нашему успеху), when just at that moment a pistol cracked in the bush (когда прямо в тот же миг в кустах щелкнул пистолет), a ball whistled close past my ear (пуля просвистела рядом с моим ухом), and poor Tom Redruth stumbled and fell his length on the ground (и бедный Том Редрут пошатнулся и упал во весь свой рост на землю; to stumble — споткнуться, оступиться). Both the squire and I returned the shot (оба я и сквайр = мы со сквайром ответили на выстрел = выстрелили в ответ в кусты); but as we had nothing to aim at (но так как нам не во что было целиться), it is probable we only wasted powder (возможно, мы только зря истратили порох). Then we reloaded, and turned our attention to poor Tom (затем мы перезарядили /ружья/ и обратили внимание на бедного Тома).

The captain and Gray were already examining him (капитан и Грей уже осматривали его); and I saw with half an eye that all was over (а я увидел половиной глаза = только взглянул на него /и понял/, что все кончено).

I believe the readiness of our return volley had scattered the mutineers once more (полагаю, что быстрота нашего ответного залпа вновь рассеяла мятежников; readiness — готовность, охота, живость), for we were suffered without further molestation (так как мы без дальнейших нападений; to suffer — страдать, терпеть, выносить; molestation — приставание; нападение; to molest — приставать; досаждать) to get the poor old gamekeeper hoisted over the stockade (/смогли/ перетащить бедного старого егеря через частокол; to hoist — поднимать), and carried, groaning and bleeding, into the log-house (и внесли /его/, стонущего и истекающего кровью, в сруб).

rejoice [rI`GOIs] readiness [`redInIs] suffered [`sAfqd] molestation [mOle`steISn] molest [mq`lest]

We began to rejoice over our good success, when just at that moment a pistol cracked in the bush, a ball whistled close past my ear, and poor Tom Redruth stumbled and fell his length on the ground. Both the squire and I returned the shot; but as we had nothing to aim at, it is probable we only wasted powder. Then we reloaded, and turned our attention to poor Tom.

The captain and Gray were already examining him; and I saw with half an eye that all was over.

I believe the readiness of our return volley had scattered the mutineers once more, for we were suffered without further molestation to get the poor old gamekeeper hoisted over the stockade, and carried, groaning and bleeding, into the log-house.

Poor old fellow, he had not uttered one word of surprise (бедный старый товарищ, он не произнес ни слова удивления), complaint, fear, or even acquiescence (недовольства, страха, ни даже согласия = не ворчал; acquiescence — уступка, согласие), from the very beginning of our troubles till now (с самого начала наших неприятностей до теперешнего /дня/), when we had laid him down in the log-house to die (когда мы уложили его в срубе умирать). He had lain like a Trojan behind his mattress in the gallery (он лежал /геройски/, словно троянец, за матрацем в проходе /на корабле/; to lie — лежать, располагаться); he had followed every order silently, doggedly, and well (он выполнял любое приказание молчаливо, упорно и хорошо); he was the oldest of our party by a score of years (он был самым старшим в нашей команде = был старше всех лет на двадцать; score — зарубка; счет; два десятка); and now, sullen, old, serviceable servant, it was he that was to die (и теперь этот угрюмый старый верный слуга должен был умереть; serviceable — полезный, прочный; услужливый).

The squire dropped down beside him on his knees and kissed his hand, crying like a child (сквайр упал возле него на колени и поцеловал его руку, плача, словно ребенок).

“Be I going, doctor (я умираю, доктор)?” he asked.

“Tom, my man (Том, мой друг),” said I, “you’re going home (ты уходишь на покой; to go home — идти домой, умереть, отправиться к праотцам).”

сomplaint [kqm`pleInt] acquiescence [xkwI`esns] sullen [`sAlqn] knee [nJ]

Poor old fellow, he had not uttered one word of surprise, complaint, fear, or even acquiescence, from the very beginning of our troubles till now, when we had laid him down in the log-house to die. He had lain like a Trojan behind his mattress in the gallery; he had followed every order silently, doggedly, and well; he was the oldest of our party by a score of years; and now, sullen, old, serviceable servant, it was he that was to die.

The squire dropped down beside him on his knees and kissed his hand, crying like a child.

“Be I going, doctor?” he asked.

“Tom, my man,” said I, “you’re going home.”

“I wish I had had a lick at them with the gun first (я желал бы = жаль, что я не послал им пулю раньше /перед смертью/; lick — облизывание; сильный удар),” he replied (он ответил).

“Tom,” said the squire, “say you forgive me, won’t you (скажи, ты прощаешь меня, да)?”

“Would that be respectful like, from me to you, squire (почтительно ли это, мне /не прощать/ вас, сквайр)?” was the answer (был ответ). “Howsoever, so be it, amen (как бы то ни было, да будет так /как вы хотите/, аминь)!”

After a little while of silence (через некоторое время после молчания), he said he thought somebody might read a prayer (он сказал, чтобы кто-нибудь прочел: «мог бы прочесть» молитву). “It’s the custom, sir (таков обычай, сэр),” he added apologetically (добавил он, /словно/ извиняясь). And not long after, without another word, he passed away (и немного спустя, не говоря ни слова, он скончался).

howsoever [hausqu`evq] amen [R`men] prayer [preq] apologetically [qpOlq`GetIklI]

“I wish I had had a lick at them with the gun first,” he replied.

“Tom,” said the squire, “say you forgive me, won’t you?”

“Would that be respectful like, from me to you, squire?” was the answer. “Howsoever, so be it, amen!”

After a little while of silence, he said he thought somebody might read a prayer. “It’s the custom, sir,” he added apologetically. And not long after, without another word, he passed away.

In the meantime the captain, whom I had observed to be wonderfully swollen about the chest and pockets (тем временем капитан, который, как я заметил, был поразительно раздут в груди и карманах), had turned out a great many various stores (вытащил /оттуда/ громадное количество разнообразных вещей; to turn out — выворачивать /карманы/) — the British colours (британский флаг: «цвета»), — Bible, a coil of stoutish rope (Библию, виток прочной веревки; stout — крепкий, плотный, прочный; stoutish — довольно прочный), pen, ink, the log-book, and pounds of tobacco (перо, чернила, судовой журнал и /несколько/ фунтов табаку). He had found a longish fir-tree lying felled (он нашел продолговатый = длинный еловый /шест/ срубленный; fir-tree — ель, пихта; to fell — срубать, валить) and trimmed in the enclosure (и вставленный в ограждение; trim — обтесывать, подстригать, торцевать), and, with the help of Hunter, he had set it up at the corner of the log-house (и с помощью Хантера он установил его на углу сруба) where the trunks crossed and made an angle (где стволы пересекались и образовывали угол). Then, climbing on the roof (затем, вскарабкавшись на крышу), he had with his own hand bent and run up the colours (он своей собственной рукой привязал и поднял флаг; to bend — согнуть, склонить, привязать).

This seemed mightily to relieve him (это, очевидно, чрезвычайно успокоило его). He re-entered the log-house, and set about counting up the stores (он снова вошел в сруб и принялся подсчитывать запасы), as if nothing else existed (будто ничего больше не существовало /на свете/). But he had an eye on Tom’s passage for all that (но он поглядывал «на умирание Тома» = на умирающего Тома, тем не менее); and as soon as all was over (а как только все было кончено = когда Том умер), came forward with another flag, and reverently spread it on the body (подошел с другим флагом и почтительно накрыл им тело; to spread — развернуть, расстелить, покрыть).

various [`veqrIqs] corner [`kLnq] climbing [`klaImIN] reverently [`revrqntlI]

In the meantime the captain, whom I had observed to be wonderfully swollen about the chest and pockets, had turned out a great many various stores — the British colours, — Bible, a coil of stoutish rope, pen, ink, the log-book, and pounds of tobacco. He had found a longish fir-tree lying felled and trimmed in the enclosure, and, with the help of Hunter, he had set it up at the corner of the log-house where the trunks crossed and made an angle. Then, climbing on the roof, he had with his own hand bent and run up the colours.

This seemed mightily to relieve him. He re-entered the log-house, and set about counting up the stores, as if nothing else existed. But he had an eye on Tom’s passage for all that; and as soon as all was over, came forward with another flag, and reverently spread it on the body.

“Don’t you take on, sir (не огорчайтесь так сильно, сэр; to take on — сильно волноваться, расстраиваться),” he said, shaking the squire’s hand (сказал он, пожимая руку сквайра; to shake — трясти). “All’s well with him (все хорошо с ним); no fear for a hand that’s been shot down in his duty to captain and owner (/не стоит/ опасаться за /душу/ матроса, которого застрелили при исполнении долга перед капитаном и хозяином; fear — страх, испуг, опасение). It mayn’t be good divinity, but it’s a fact (это, быть может, не хорошая теология = я не силен в теологии, но это факт; divinity — божественность; богословие).”

Then he pulled me aside (затем он отвел меня в сторону).

“Dr. Livesey,” he said, “in how many weeks do you and squire expect the consort (через сколько недель вы со сквайром ожидаете /прибытия/ корабля сопровождения = помощи)?”

I told him it was a question, not of weeks, but of months (я сказал ему, что это вопрос не недель, а месяцев); that if we were not back by the end of August (что если мы не вернемся к концу августа), Blandly was to send to find us (Блендли вышлет /помощь/, чтобы найти нас); but neither sooner nor later (но не раньше и не позже). “You can calculate for yourself (можете сами подсчитать),” I said.

“Why, yes (ну, да),” returned the captain, scratching his head (ответил капитан, почесывая голову = затылок; to scratch — царапать, чесать), “and making a large allowance, sir, for all the gifts of Providence (и учитывая возможность = даже если положиться на все дары провидения; to make an allowance for — принимать во внимание, делать поправку на), I should say we were pretty close hauled (полагаю, нам придется нелегко: «мы пошли в крутой бейдевинд»).”

divinity [dI`vInItI] August [`LgAst] allowance [q`lauqns] hauled [hLld]

“Don’t you take on, sir,” he said, shaking the squire’s hand. “All’s well with him; no fear for a hand that’s been shot down in his duty to captain and owner. It mayn’t be good divinity, but it’s a fact.”

Then he pulled me aside.

“Dr. Livesey,” he said, “in how many weeks do you and squire expect the consort?”

I told him it was a question, not of weeks, but of months; that if we were not back by the end of August, Blandly was to send to find us; but neither sooner nor later. “You can calculate for yourself,” I said.

“Why, yes,” returned the captain, scratching his head, “and making a large allowance, sir, for all the gifts of Providence, I should say we were pretty close hauled.”

“How do you mean (что вы имеете в виду; to mean — иметь в виду, подразумевать)?” I asked.

“It’s a pity, sir, we lost that second load (жаль, сэр, что мы потеряли тот второй груз = груз второго рейса; load — груз, ноша, партия груза). That’s what I mean (вот что я подразумеваю),” replied the captain (ответил капитан). “As for powder and shot, we’ll do (что касается боеприпасов: «пороха и дроби», их у нас достаточно; to do — делать, удовлетворять требованиям, быть достаточным). But the rations are short, very short (но провизии мало, очень мало; rations — продовольствие, провизия, паек) — so short, Dr. Livesey, that we’re, perhaps, as well without that extra mouth (так мало, доктор Ливси, что нам, возможно, лучше без того лишнего рта; extra — дополнительный, лишний).”

And he pointed to the dead body under the flag (и он указал на мертвое тело под флагом).

Just then, with a roar and a whistle (сразу затем, с ревом и свистом), a round-shot passed high above the roof of the log-house (ядро пролетело высоко над крышей сруба) and plumped far beyond us in the wood (и упало далеко позади нас в лесу; to plump — бухнуться, шлепать).

rations [`rxSnz] roar [rL] above [q`bAv] beyond [bI`jOnd]

“How do you mean?” I asked.

“It’s a pity, sir, we lost that second load. That’s what I mean,” replied the captain. “As for powder and shot, we’ll do. But the rations are short, very short — so short, Dr. Livesey, that we’re, perhaps, as well without that extra mouth.”

And he pointed to the dead body under the flag.

Just then, with a roar and a whistle, a round-shot passed high above the roof of the log-house and plumped far beyond us in the wood.

“Oho (ого)!” said the captain. “Blaze away (палите себе; to blaze away — вести беспрерывный огонь, палить)! You’ve little enough powder already my lads (у вас и так уже мало пороха, ребята).”

At the second trial, the aim was better (при второй попытке прицел был /взят/ лучше), and the ball descended inside the stockade (и ядро опустилось внутри частокола = перелетело частокол), scattering a cloud of sand, but doing no further damage (поднимая тучу песка, но не нанося никакого дальнейшего ущерба; to scatter — разбрасывать, рассеивать).

“Captain (капитан),” said the squire (сказал сквайр), “the house is quite invisible from the ship (сруб совсем не виден с корабля). It must be the flag they are aiming at (они, должно быть, целятся во флаг). Would it not be wiser to take it in (не будет ли разумней спустить его)?”

“Strike my colours (спустить свой флаг)!” cried the captain (воскликнул капитан). “No, sir, not I (нет, сэр, /только/ не я);” and as soon as he had said the words (и как только он сказал эти слова), I think we all agreed with him (думаю, мы все согласились с ним). For it was not only a piece of stout, seamanly, good feeling (так как это было не только гордым морским хорошим чувством = обычаем); it was good policy besides (это было также хорошей тактикой), and showed our enemies that we despised their cannonade (и показывало нашим врагам, что нам не страшен их обстрел; to despise — презирать, ни во что не ставить).

damage [`dxmIG] descended [dI`sendId] invisible [In`vIzIbl] despised [dIs`paIzd]

“Oho!” said the captain. “Blaze away! You’ve little enough powder already my lads.”

At the second trial, the aim was better, and the ball descended inside the stockade, scattering a cloud of sand, but doing no further damage.

“Captain,” said the squire, “the house is quite invisible from the ship. It must be the flag they are aiming at. Would it not be wiser to take it in?”

“Strike my colours!” cried the captain. “No, sir, not I;” and as soon as he had said the words, I think we all agreed with him. For it was not only a piece of stout, seamanly, good feeling; it was good policy besides, and showed our enemies that we despised their cannonade.

All through the evening they kept thundering away (весь вечер они продолжали громыхать = обстреливать нас из пушки). Ball after ball flew over or fell short (ядро за ядром пролетало над /нашими головами/, или падало возле /частокола/), or kicked up the sand in the enclosure (или поднимало песок в ограждении = рядом со срубом); but they had to fire so high that the shot fell dead and buried itself in the soft sand (но им приходилось стрелять так высоко, что ядро теряло силу: «падало мертвым» и зарывалось в мягкий песок). We had no ricochet to fear (у нас не было рикошета, чтобы опасаться = рикошета мы не боялись); and though one popped in through the roof of the log-house and out again through the floor (и хотя одно /ядро/ залетело через крышу сруба и вылетело через пол; to pop in — заглянуть, внезапно появиться), we soon got used to that sort of horse-play (мы вскоре привыкли к этой грубой игре), and minded it no more than cricket (и обращали на нее внимания не больше, чем на /удар при игре в/ крикет).

“There is one thing good about all this (во всем этом есть одна хорошая вещь),” observed the captain (заметил капитан); “the wood in front of us is likely clear (лес перед нами, вероятно, свободен /от пиратов/). The ebb has made a good while (отлив сильно обнажил берег; while — время, промежуток времени, труд, хлопоты); our stores should be uncovered (наши припасы, должно быть, открылись = показались из-под воды). Volunteers to go and bring in pork (/не найдутся ли/ добровольцы сходить и принести свинины).”

Gray and Hunter were the first to come forward (Грей и Хантер были первыми, кто вышел вперед; to come forward — откликнуться на призыв, предложить свои услуги). Well armed, they stole out of the stockade (хорошо вооруженные, они незаметно перелезли через частокол; to steal out — улизнуть, ускользнуть); but it proved a useless mission (но это оказалось бесполезной миссией). The mutineers were bolder than we fancied (мятежники были смелее, чем мы предполагали), or they put more trust in Israel’s gunnery (или они больше доверяли = вполне полагались на стрельбу Израэля). For four or five of them were busy carrying off our stores (так как четверо или пятеро из них занимались похищением наших припасов; to carry off — похищать, уносить), and wading out with them to one of the gigs that lay close by (и шли с ними вброд к одной из гичек, что стояла неподалеку), pulling an oar on so hold her steady against the current (/и гребцам приходилось/ постоянно грести, чтобы держать ее спокойной против течения = так как течение сносило лодку; to pull on — тянуть, дергать; продолжать грести). Silver was in the stern-sheets in command (Сильвер стоял на корме в руководстве = и командовал; stern-sheets — кормовые сиденья шлюпки); and every man of them was now provided with a musket from some secret magazine of their own (и каждый из них теперь был вооружен мушкетом из какого-то их тайного склада; to provide — снабжать, обеспечивать, предоставить).”

enclosure [In`klquZq] cricket [`krIkIt] volunteer [vOlqn`tIq] magazine [mxgq`zJn]

All through the evening they kept thundering away. Ball after ball flew over or fell short, or kicked up the sand in the enclosure; but they had to fire so high that the shot fell dead and buried itself in the soft sand. We had no ricochet to fear; and though one popped in through the roof of the log-house and out again through the floor, we soon got used to that sort of horse-play, and minded it no more than cricket.

“There is one thing good about all this,” observed the captain; “the wood in front of us is likely clear. The ebb has made a good while; our stores should be uncovered. Volunteers to go and bring in pork.”

Gray and Hunter were the first to come forward. Well armed, they stole out of the stockade; but it proved a useless mission. The mutineers were bolder than we fancied, or they put more trust in Israel’s gunnery. For four or five of them were busy carrying off our stores, and wading out with them to one of the gigs that lay close by, pulling an oar on so hold her steady against the current. Silver was in the stern-sheets in command; and every man of them was now provided with a musket from some secret magazine of their own.”

The captain sat down to his log (капитан сел за свой бортовой журнал), and here is the beginning of the entry (и вот начало вступления = вот что он записал): —

“Alexander Smollett, master (Александр Смоллетт, капитан); David Livesey, ship’s doctor (Дэвид Ливси, судовой врач); Abraham Gray, carpenter’s mate (Абрахам Грей, помощник плотника); John Trelawney, owner (Джон Трелони, владелец /шхуны/); John Hunter and Richard Joyce, owner’s servant, landsmen (Джон Хантер и Ричард Джойс, слуги владельца шхуны, сухопутные жители) — being all that is left faithful of the ship’s company (являются всеми, кто остался верен /своему долгу/ из экипажа корабля) — with stores for ten days at short rations (с припасами на десять дней при скудном рационе), came ashore this day, and flew British colours on the log-house in Treasure Island (высадились на берег сегодня и подняли британский флаг над срубом на Острове Сокровищ). Thomas Redruth, owner’s servant landsman, shot by the mutineers (Томас Редрут, сухопутный слуга владельца шхуны, застрелен бунтовщиками); James Hawkins, cabin-boy (Джеймс Хокинс, юнга…)—”

And at the same time I was wondering over poor Jim Hawkins’s fate (и в то же время я думал над судьбой бедного Джима Хокинса; to wonder — интересоваться, желать знать).

A hail on the landside (оклик /раздался/ с берега; hail — оклик, приветствие; landside — прибрежная полоса, берег).

“Somebody hailing us (кто-то зовет нас),” said Hunter, who was on guard (сказал Хантер, который был в карауле). “Doctor! squire! captain! Hullo, Hunter, is that you (эй, Хантер, это ты)?” came the cries (доносились крики).

And I ran to the door in time to see Jim Hawkins, safe and sound (и я побежал к двери и увидел Джима Хокинса, целого и невредимого; in time — вовремя, в срок), come climbing over the stockade (перелезающего: «приходящего карабкающимся» через частокол).

carpenter [`kRpIntq] guard [gRd] climbing [`klaImIN]

The captain sat down to his log, and here is the beginning of the entry: —

“Alexander Smollett, master; David Livesey, ship’s doctor; Abraham Gray, carpenter’s mate; John Trelawney, owner; John Hunter and Richard Joyce, owner’s servant, landsmen — being all that is left faithful of the ship’s company — with stores for ten days at short rations, came ashore this day, and flew British colours on the log-house in Treasure Island. Thomas Redruth, owner’s servant landsman, shot by the mutineers; James Hawkins, cabin-boy—”

And at the same time I was wondering over poor Jim Hawkins’s fate.

A hail on the land side.

“Somebody hailing us,” said Hunter, who was on guard. “Doctor! squire! captain! Hullo, Hunter, is that you?” came the cries.

And I ran to the door in time to see Jim Hawkins, safe and sound, come climbing over the stockade.

Chapter XIX (глава 19)

Narrative Resumed by Jim Hawkins (рассказ возобновлен Джимом Хокинсом): The Garrison in the Stockade (гарнизон в форте; stockade — частокол; укрепление, форт)

AS soon as Ben Gunn saw the colours he came to a halt (как только Бен Ганн увидел флаг, он остановился), stopped me by the arm, and sat down (остановил = схватил меня за руку и сел).

“Now (итак),” said he, “there’s your friends, sure enough (там твои друзья, без сомнения).”

“Far more likely it’s the mutineers (скорее, это бунтовщики = пираты),” I answered (ответил я).

“That (никогда)!” he cried. “Why, in a place like this, where nobody puts in but gen’lemen of fortune (в месте вроде этого, где никто не появляется, кроме джентльменов удачи), Silver would fly the Jolly Roger, you don’t make no doubt of that (Сильвер поднял бы Веселого Роджера, ты уж в этом не сомневайся). No; that’s your friends (нет, это твои друзья). There’s been blows, too (была стычка; blow — удар), and I reckon your friends has had the best of it (и я думаю, твои друзья взяли верх); and here they are ashore in the old stockade (и вот они на берегу, в старом укреплении), as was made years and years ago by Flint (что было построено много лет назад Флинтом). Ah, he was the man to have a headpiece, was Flint (о, что за голова был этот Флинт: «он был человеком, у которого есть ум»; headpiece — шлем; ум, смекалка)! Barring rum, his match were never seen (кроме рома, у него не было соперника = лишь ром мог его сокрушить; match — достойный соперник, пара, ровня). He were afraid of none, not he (он никого не боялся, только не он); on’y Silver — Silver was that genteel (только Сильвер был настолько благороден = только Сильвер удостоился такого /т.е. страха Флинта/; genteel — светский, изящный, модный, тонкий).”

halt [hLlt] mutineers [mjHtq`nIqz] headpiece [`hedpJs] genteel [Gen`tJl]

AS soon as Ben Gunn saw the colours he came to a halt, stopped me by the arm, and sat down.

“Now,” said he, “there’s your friends, sure enough.”

“Far more likely it’s the mutineers,” I answered.

“That!” he cried. “Why, in a place like this, where nobody puts in but gen’lemen of fortune, Silver would fly the Jolly Roger, you don’t make no doubt of that. No; that’s your friends. There’s been blows, too, and I reckon your friends has had the best of it; and here they are ashore in the old stockade, as was made years and years ago by Flint. Ah, he was the man to have a headpiece, was Flint! Barring rum, his match were never seen. He were afraid of none, not he; on’y Silver — Silver was that genteel.”

“Well (что ж),” said I, “that may be so, and so be it (может быть и так, и да будет так); all the more reason that I should hurry on and join my friends (тем более /это/ причина, по которой мне следует поторопиться и присоединиться к моим друзьям).”

“Nay, mate (нет, приятель),” returned Ben (ответил Бен), “not you. You’re a good boy or I’m mistook (ты славный мальчишка, или я ошибаюсь = вроде бы); but you’re on’y a boy, all told (но ты только мальчишка, в общем: «/когда/ все сказано»). Now, Ben Gunn is fly (а Бен Ганн хитер). Rum wouldn’t bring me there, where you’re going (ром не приведет меня = выпивкой меня не заманишь туда, куда ты отправляешься) — not rum wouldn’t I, till I see your born gen’leman and gets it on his word of honour (не заманишь, пока я /сам/ не увижу твоего прирожденного джентльмена и не получу его честного слова: «слова чести»). And you won’t forget my words (и не забудь моих слов): ‘A precious sight (that’s what you’ll say) (драгоценному виду /вот что ты скажешь/), precious sight more confidence (драгоценному виду — больше доверия)’ — and then nips him (и затем щипни его).”

And he pinched me the third time with the same air of cleverness (и он ущипнул меня в третий раз с тем же умным видом; cleverness — ум, одаренность, ловкость; clever — сообразительный, хитрый).

hurry [`hArI] honour [`Onq] precious [`preSqs] confidence [`kOnfIdqns]

“Well,” said I, “that may be so, and so be it; all the more reason that I should hurry on and join my friends.”

“Nay, mate,” returned Ben, “not you. You’re a good boy or I’m mistook; but you’re on’y a boy, all told. Now, Ben Gunn is fly. Rum wouldn’t bring me there, where you’re going — not rum wouldn’t I, till I see your born gen’leman and gets it on his word of honour. And you won’t forget my words: ‘A precious sight (that’s what you’ll say), precious sight more confidence’ — and then nips him.”

And he pinched me the third time with the same air of cleverness.

“And when Ben Gunn is wanted (а когда Бен Ганн понадобится), you know where to find him, Jim (ты знаешь, где его найти, Джим). Just where you found him to-day (как раз там, где ты нашел его сегодня). And him that comes is to have a white thing in his hand (и тот, кто придет, должен держать в руке какую-нибудь белую вещь): and he’s to come alone (и он должен прийти один). Oh! and you’ll say this (а, и ты еще скажешь это): ‘Ben Gunn,’ says you, ‘has reasons of his own (у Бена Ганна, скажи, есть /на то/ свои причины).’”

“Well,” said I, “I believe I understand (кажется, я понимаю). You have something to propose (вы хотите что-то предложить), and you wish to see the squire or the doctor (и хотите увидеть сквайра или доктора); and you’re to be found where I found you (и вас можно найти /там/, где я вас нашел). Is that all (это все)?”

“And when? says you (а когда, скажи-ка),” he added (он добавил). “Why, from about noon observation to about six bells (примерно с полудня до шести склянок; observation — наблюдение, измерение, отсчет).”

“Good (хорошо),” said I, “and now may I go (а теперь я могу идти)?”

“And when Ben Gunn is wanted, you know where to find him, Jim. Just where you found him to-day. And him that comes is to have a white thing in his hand: and he’s to come alone. Oh! and you’ll say this: ‘Ben Gunn,’ says you, ‘has reasons of his own.’”

“Well,” said I, “I believe I understand. You have something to propose, and you wish to see the squire or the doctor; and you’re to be found where I found you. Is that all?”

“And when? says you,” he added. “Why, from about noon observation to about six bells.”

“Good,” said I, “and now may I go?”

“You won’t forget (ты не забудешь)?” he inquired, anxiously (спросил он тревожно). “Precious sight, and reasons of his own, says you (драгоценный вид = нужно встретиться лично, и свои причины, ты скажи). Reasons of his own; that’s the mainstay (свои причины — это основное; mainstay — главная поддержка, опора; грота-штаг /штаг — канат от верхней части мачты или стеньги до носа, удерживающий мачту от падения/); as between man and man (/скажи это ему/ как мужчина мужчине). Well, then (итак)” — still holding me (/сказал он/ все еще держа меня) — “I reckon you can go, Jim (полагаю, ты можешь идти, Джим). And, Jim, if you was to see Silver (Джим, если бы ты увидел Сильвера), you wouldn’t go for to sell Ben Gunn (ты ведь не предал бы ему Бена Ганна; to go for — стремиться, добиваться; to sell — продавать, предавать)? Wild horses wouldn’t draw it from you (и клещами из тебя /слова/ ни вытянули бы; wild horse — дикая лошадь)? No, says you (нет, говоришь). And if them pirates camp ashore, Jim (а если пираты разобьют лагерь на берегу, Джим), what would you say but there’d be widders in the morning (что ты скажешь /на то/, чтобы /сделать их жен/ вдовами к утру; widder = widow)?”

Here he was interrupted by a loud report (здесь его прервал громкий звук выстрела), and a cannon-ball came tearing through the trees and pitched in the sand (и ядро пронеслось бешено через деревья и погрузилось в песок), not a hundred yards from where we two were talking (менее чем в сотне ярдов от /того места/, где мы разговаривали). The next moment each of us had taken to his heels in a different direction (в следующий миг каждый из нас = мы оба пустились наутек в разные стороны).

anxiously [`xNkSqslI] report [rI`pLt] tearing [`teqrIN]

“You won’t forget?” he inquired, anxiously. “Precious sight, and reasons of his own, says you. Reasons of his own; that’s the mainstay; as between man and man. Well, then” — still holding me — “I reckon you can go, Jim. And, Jim, if you was to see Silver, you wouldn’t go for to sell Ben Gunn? Wild horses wouldn’t draw it from you? No, says you. And if them pirates camp ashore, Jim, what would you say but there’d be widders in the morning?”

Here he was interrupted by a loud report, and a cannon-ball came tearing through the trees and pitched in the sand, not a hundred yards from where we two were talking. The next moment each of us had taken to his heels in a different direction.

For a good hour to come frequent reports shook the island (более часа частые выстрелы сотрясали остров; to come — грядущий, будущий), and balls kept crashing through the woods (и ядра продолжали пролетать с треском сквозь лес; to crash — разрушать, грянуть, рушиться с грохотом). I moved from hiding-place to hiding-place (я двигался от одного укрытия к другому), always pursued, or so it seemed to me (все время преследуемый, или мне так казалось), by these terrifying missiles (этими ужасными снарядами). But towards the end of the bombardment (но ближе к концу бомбардировки), though still I durst not venture in the direction of the stockade (хотя я все еще не смел пойти по направлению к частоколу; to venture — отважиться, рисковать), where the balls fell oftenest (где ядра падали чаще всего), I had begun, in a manner, to pluck up my heart again (я начал, в некоторой степени, вновь собираться с духом); and after a long detour to the east (после долгого движения в обход на восток; detour — крюк, окольный путь), crept down among the shore-side trees (я дополз до береговых деревьев).

The sun had just set (солнце только что село), the sea breeze was rustling and tumbling in the woods (и морской бриз шелестел и шуршал в лесу; to tumble — падать, швырять, ворошить), and ruffling the grey surface of the anchorage (и рябил серую поверхность якорной стоянки = бухты); the tide, too, was far out, and great tracts of sand lay uncovered (отлив был вдалеке, и большие участки песка лежали открытые = и обнажил широкую полосу дна); the air, after the heat of the day, chilled me through my jacket (воздух после дневной жары /стал таким холодным/, что мне было холодно в куртке; to chill — охлаждать, замораживать).

frequent [`frJkwqnt] bombardment [bOm`bRdmqnt] surface [`sq:fIs] jacket [`GxkIt]

For a good hour to come frequent reports shook the island, and balls kept crashing through the woods. I moved from hiding-place to hiding-place, always pursued, or so it seemed to me, by these terrifying missiles. But towards the end of the bombardment, though still I durst not venture in the direction of the stockade, where the balls fell oftenest, I had begun, in a manner, to pluck up my heart again; and after a long detour to the east, crept down among the shore-side trees.

The sun had just set, the sea breeze was rustling and tumbling in the woods, and ruffling the grey surface of the anchorage; the tide, too, was far out, and great tracts of sand lay uncovered; the air, after the heat of the day, chilled me through my jacket.

The Hispaniola still lay where she had anchored (Испаньола все еще стояла /там/, где бросила якорь); but, sure enough, there was the Jolly Roger (но, конечно, Веселый Роджер) — the black flag of piracy (черный флаг пиратства) — flying from her peak (развевался на ее пике = над мачтой). Even as I looked, there came another red flash and another report (когда я посмотрел /на нее/, сверкнула еще одна красная вспышка /на борту/ и /раздался/ еще один выстрел), that sent the echoes clattering (который разнесся грохочущими отголосками: «послал отзвуки греметь»), and one more round-shot whistled through the air (и еще одно ядро просвистело в воздухе). It was the last of the cannonade (это был последним из канонады).

I lay for some time (я ждал /в укрытии/ некоторое время; to lay for — караулить, ждать в засаде), watching the bustle which succeeded the attack (наблюдая суету, которая последовала за атакой). Men were demolishing something with axes on the beach near the stockade (/несколько/ человек рубили что-то топорами на берегу недалеко от частокола; to demolish — разрушать, сносить, ломать); the poor jolly-boat, I afterwards discovered (/наш/ бедный ялик, /как/ я впоследствии узнал). Away, near the mouth of the river (вдали, возле устья реки), a great fire was glowing among the trees (большой костер пылал посреди деревьев), and between that point and the ship one of the gigs kept coming and going (и между этим местом и кораблем одна из шлюпок продолжала плавать туда-сюда), the men, whom I had seen so gloomy (матросы, которых я видел такими мрачными /утром/), shouting at the oars like children (/теперь/ кричали, /идя/ на веслах, как дети). But there was a sound in their voices which suggested rum (но в их голосах был звук, который намекал на ром = по их голосам было ясно, что они пьяны).

At length I thought I might return towards the stockade (наконец, я подумал, что могу вернуться к частоколу). I was pretty far down on the low, sandy spit (я был довольно далеко /от него/ на низкой песчаной косе; spit — длинная отмель; намывная коса) that encloses the anchorage to the east, and is joined at half-water to Skeleton Island (которая окружала стоянку с востока и примыкала при отливе: «полуводе» к Острову Скелета; to join — соединять, граничить, объединяться); and now, as I rose to my feet (и теперь, поднявшись на ноги), I saw, some distance further down the spit, and rising from among low bushes (я увидел на некотором отдалении = дальше на косе вырастающую среди кустов; to rise from — брать начало, происходить), an isolated rock, pretty high, and peculiarly white in colour (одиночную скалу, довольно высокую и странного белого цвета; peculiarly — особенно; странно, необычно). It occurred to me that this might be the white rock of which Ben Gunn had spoken (мне пришло в голову, что это, должно быть, белая скала, о которой говорил Бен Ганн), and that some day or other a boat might be wanted (и что если когда-нибудь может понадобиться лодка; some day or other — рано или поздно), and I should know where to look for one (я буду знать, где ее искать).

cannonade [kxnq`neId] suggested [sq`GestId] isolated [`aIsqleItId]

The Hispaniola still lay where she had anchored; but, sure enough, there was the Jolly Roger — the black flag of piracy — flying from her peak. Even as I looked, there came another red flash and another report, that sent the echoes clattering, and one more round-shot whistled through the air. It was the last of the cannonade.

I lay for some time, watching the bustle which succeeded the attack. Men were demolishing something with axes on the beach near the stockade; the poor jolly-boat, I afterwards discovered. Away, near the mouth of the river, a great fire was glowing among the trees, and between that point and the ship one of the gigs kept coming and going, the men, whom I had seen so gloomy, shouting at the oars like children. But there was a sound in their voices which suggested rum.

At length I thought I might return towards the stockade. I was pretty far down on the low, sandy spit that encloses the anchorage to the east, and is joined at half-water to Skeleton Island; and now, as I rose to my feet, I saw, some distance further down the spit, and rising from among low bushes, an isolated rock, pretty high, and peculiarly white in colour. It occurred to me that this might be the white rock of which Ben Gunn had spoken, and that some day or other a boat might be wanted, and I should know where to look for one.

Then I skirted among the woods (затем я прошел по опушке леса; to skirt — идти вдоль края, огибать; skirt — юбка; подол, пола) until I had regained the rear, or shoreward side, of the stockade (пока не вернулся к задней, или лежащей ближе к берегу, стороне частокола; to regain — снова достичь, вернуться), and was soon warmly welcomed by the faithful party (и вскоре был сердечно встречен /своей/ верной компанией).

I had soon told my story, and began to look about me (в скором времени я рассказал /им/ свою историю = о своих приключениях и стал осматриваться вокруг). The log-house was made of unsquared trunks of pine — roof, walls, and floor (рубленый дом был построен из необработанных стволов сосны — /и/ крыша, /и/ стены, /и/ пол; to square — придавать квадратную форму). The latter stood in several places as much as a foot or a foot and a half above the surface of the sand (последний /из названных/ = пол в нескольких местах возвышался на фут или полтора фута над поверхностью песка; as much as — столько, сколько, вплоть до). There was a porch at the door (у двери было крыльцо), and under this porch the little spring welled up into an artificial basin of a rather odd kind (и под этим крыльцом маленький источник изливался в искусственный бассейн весьма странного вида) — no other than a great ship’s kettle of iron (не что иное, как огромный корабельный чугунный котел; kettle — чайник, котел, бадья; iron — железо, чугун, черный металл), with the bottom knocked out (с выбитым дном), and sunk “to her bearings,” as the captain said, among the sand (зарытый в песок «по /самую/ ватерлинию», как говорил капитан; bearing — опора; поддерживающая поверхность; точка опоры; to bear — нести).

Little had been left beside the framework of the house (мало /что/ было оставлено, кроме корпуса дома = в доме было почти пусто); but in one corner there was a stone slab laid down by way of hearth (в одном углу лежала каменная плита, служившая очагом: «положенная в качестве очага»; by way of — в качестве, в виде), and an old rusty iron basket to contain the fire (да старая ржавая железная корзина, чтобы сдерживать/содержать огонь = в качестве камина).

shoreward [`SLwqd] unsquared [An`skweqd] basin [`beIsn] hearth [hRT]

Then I skirted among the woods until I had regained the rear, or shoreward side, of the stockade, and was soon warmly welcomed by the faithful party.

I had soon told my story, and began to look about me. The log-house was made of unsquared trunks of pine — roof, walls, and floor. The latter stood in several places as much as a foot or a foot and a half above the surface of the sand. There was a porch at the door, and under this porch the little spring welled up into an artificial basin of a rather odd kind — no other than a great ship’s kettle of iron, with the bottom knocked out, and sunk “to her bearings,” as the captain said, among the sand.

Little had been left beside the framework of the house; but in one corner there was a stone slab laid down by way of hearth, and an old rusty iron basket to contain the fire.

The slopes of the knoll and all the inside of the stockade had been cleared of timber to build the house (склоны холма и все /пространство/ в пределах частокола было расчищено от деревьев, чтобы построить дом), and we could see by the stumps what a fine and lofty grove had beer destroyed (и мы могли видеть по пням, какая прекрасная и величавая роща была уничтожена). Most of the soil had been washed away (большая часть почвы была смыта) or buried in drift after the removal of the trees (или смыта /дождями/ после вырубки деревьев; drift — поток, течение, нанос; removal — перемещение, вывоз, снятие; to remove — передвигать, перемещать; удалять, устранять); only where the streamlet ran down from the kettle (только /там/, где ручеек вытекал из котла) a thick bed of moss and some ferns and little creeping bushes were still green among the sand (толстый слой мха, папоротники и маленькие = низкорослые ползучие кусты все еще зеленели посреди песка). Very close around the stockade (очень близко к частоколу; to close around — охватывать по окружности) — too close for defence, they said (слишком близко для обороны = это мешало обороне, как говорили) — the wood still flourished high and dense (разросся высокий густой лес; to flourish — пышно расти, процветать; still — все еще), all of fir on the land side (весь /состоявший/ из елей со стороны суши), but towards the sea with a large admixture of live-oaks (но ближе к морю — с большой примесью виргинских дубов).

The cold evening breeze, of which I have spoken (холодный вечерний бриз, о котором я говорил), whistled through every chink of the rude building (свистел в каждой трещине грубой постройки), and sprinkled the floor with a continual rain of fine sand (и посыпал пол непрерывным дождем мелкого песка; to sprinkle — брызгать, посыпать, орошать). There was sand in our eyes, sand in our teeth, sand in our suppers (песок был у нас в глазах, песок /хрустел/ у нас на зубах, песок /попадал/ в наш ужин), sand dancing in the spring at the bottom of the kettle (песок плясал в роднике на дне котла), for all the world like porridge beginning to boil (похожий на закипающую крупу; for all the world like — похожий во всех отношениях; porridge — овсяная крупа, каша). Our chimney was a square hole in the roof (нашей дымовой трубой было квадратное отверстие в крыше); it was but a little part of the smoke that found its way out (только небольшая часть дыма находила выход /через это отверстие/), and the rest eddied about the house (а остальной клубился по всему дому; about — кругом, повсюду), and kept us coughing and piping the eye (и заставлял нас кашлять и глаза — слезиться).

removal [rI`mHvl] streamlet [`strJmlIt] chimney [`tSImnI] coughing [`kOfIN]

The slopes of the knoll and all the inside of the stockade had been cleared of timber to build the house, and we could see by the stumps what a fine and lofty grove had beer destroyed. Most of the soil had been washed away or buried in drift after the removal of the trees; only where the streamlet ran down from the kettle a thick bed of moss and some ferns and little creeping bushes were still green among the sand. Very close around the stockade — too close for defence, they said — the wood still flourished high and dense, all of fir on the land side, but towards the sea with a large admixture of live-oaks.

The cold evening breeze, of which I have spoken, whistled through every chink of the rude building, and sprinkled the floor with a continual rain of fine sand. There was sand in our eyes, sand in our teeth, sand in our suppers, sand dancing in the spring at the bottom of the kettle, for all the world like porridge beginning to boil. Our chimney was a square hole in the roof; it was but a little part of the smoke that found its way out, and the rest eddied about the house, and kept us coughing and piping the eye.

Add to this that Gray, the new man (вдобавок к тому, Грей, новый /наш/ человек = товарищ), had his face tied up in a bandage (/сидел/ с перевязанным бинтом лицом) for a cut he had got in breaking away from the mutineers (потому что он получил порез, вырываясь от разбойников; to break away — убегать, отделяться, вырываться); and that poor old Tom Redruth, still unburied (и бедный старый Том Редрут, все еще не похороненный), lay along the wall, stiff and stark, under the Union Jack (лежал у стены, окоченевший, под британским флагом; stiff — негибкий, окостеневший; stark — окоченевший, застывший).

If we had been allowed to sit idle (если бы нам позволили сидеть сложа руки; idle — незанятый, неработающий, праздный), we should all have fallen in the blues (мы бы впали в уныние; blue — хандра, подавленность) but Captain Smollett was never the man for that (но капитан Смоллетт не был таким человеком /чтобы допустить это/). All hands were called up before him (вся команда была созвана перед ним = он построил нас перед собой), and he divided us into watches (и разделил нас на вахты). The doctor, and Gray, and I, for one (доктор, Грей и я /вошли/ в одну); the squire, Hunter, and Joyce, upon the other (сквайр, Хантер и Джойс — в другую). Tired though we all were (и хотя мы все устали), two were sent out for firewood (двое были посланы за дровами); two more were set to dig a grave for Redruth (еще двое принялись копать могилу для Редрута); the doctor was named cook (доктор был назначен поваром); I was put sentry at the door (меня поставили в караул у двери); and the captain himself went from one to another (а сам капитан переходил от одного к другому), keeping up our spirits and lending a hand wherever it was wanted (подбадривая нас и оказывая помощь: «давая руку /помощи/», где было необходимо; to lend — одолжить, дать, предоставить).

From time to time the doctor came to the door for a little air and to rest his eyes (время от времени доктор подходил к двери, чтобы немного подышать /свежим/ воздухом и дать отдохнуть своим глазам), which were almost smoked out of his head (которые были почти выкурены из его головы = сильно покраснели от дыма); and whenever he did so, he had a word for me (и всякий раз, когда он это делал, у него было слово для меня = он перекидывался со мной парой слов).

bandage [`bxndIG] divided [di`vaIdId] almost [`Llmqust]

Add to this that Gray, the new man, had his face tied up in a bandage for a cut he had got in breaking away from the mutineers; and that poor old Tom Redruth, still unburied, lay along the wall, stiff and stark, under the Union Jack.

If we had been allowed to sit idle, we should all have fallen in the blues but Captain Smollett was never the man for that. All hands were called up before him, and he divided us into watches. The doctor, and Gray, and I, for one; the squire, Hunter, and Joyce, upon the other. Tired though we all were, two were sent out for firewood; two more were set to dig a grave for Redruth; the doctor was named cook; I was put sentry at the door; and the captain himself went from one to another, keeping up our spirits and lending a hand wherever it was wanted.

From time to time the doctor came to the door for a little air and to rest his eyes, which were almost smoked out of his head; and whenever he did so, he had a word for me.

“That man Smollett (этот Смоллетт),” he said once (сказал он однажды), “is a better man than I am (лучше, чем я). And when I say that it means a deal, Jim (а если я так говорю, то это кое-что значит, Джим; deal — договор, сделка).”

Another time he came and was silent for a while (в другой раз он пришел и молчал некоторое время). Then he put his head on one side, and looked at me (затем склонил голову набок и посмотрел на меня).

“Is this Ben Gunn a man (этот Бен Ганн — /настоящий/ мужчина = на него можно положиться)?” he asked.

“I do not know, sir (не знаю, сэр),” said I. “I am not very sure whether he’s sane (я не совсем уверен, в своем ли он уме).”

“If there’s any doubt about the matter, he is (если есть сомнения по этому вопросу, /значит/ он нормальный),” returned the doctor (ответил доктор). “A man who has been three years biting his nails on a desert island, Jim (от человека, который три года грыз ногти на необитаемом острове), can’t expect to appear as sane as you or me (нельзя ожидать, чтобы он казался таким же нормальным, как ты или я). It doesn’t lie in human nature (это не лежит в человеческой природе = так уж устроен человек). Was it cheese you said he had a fancy for (это о сыре, ты сказал, он мечтает; to have a fancy for — любить, увлекаться чем-то)?”

silent [`saIlqnt] doubt [daut] sane [seIn] human [`hjHmqn] cheese [tSJz]

“That man Smollett,” he said once, “is a better man than I am. And when I say that it means a deal, Jim.”

Another time he came and was silent for a while. Then he put his head on one side, and looked at me.

“Is this Ben Gunn a man?” he asked.

“I do not know, sir,” said I. “I am not very sure whether he’s sane.”

“If there’s any doubt about the matter, he is,” returned the doctor. “A man who has been three years biting his nails on a desert island, Jim, can’t expect to appear as sane as you or me. It doesn’t lie in human nature. Was it cheese you said he had a fancy for?”

“Yes, sir, cheese (да, сэр, о сыре),” I answered.

“Well, Jim (ладно, Джим),” says he, “just see the good that comes of being dainty in your food (просто посмотри на пользу, которая исходит из = посмотри, как полезно быть лакомкой; dainty — изысканный, утонченный, элегантный). You’ve seen my snuff-box, haven’t you (ты видел мою табакерку, не так ли)? And you never saw me take snuff (и ты никогда не видел, чтобы я нюхал табак); the reason being that in my snuff-box I carry a piece of Parmesan cheese (причина этого в том, что в своей табакерке я ношу кусочек сыра пармезана) — a cheese made in Italy, very nutritious (этот сыр сделан в Италии, очень питательный). Well, that’s for Ben Gunn (что ж, это для Бена Ганна)!”

Before supper was eaten (прежде чем ужин был съеден = перед ужином) we buried old Tom in the sand and stood round him for a while bareheaded in the breeze (мы зарыли старого Тома в песок и постояли вокруг него немного с непокрытыми головами на ветру). A good deal of firewood had been got in (много дров принесли), but not enough for the captain’s fancy (но недостаточно для капитанской прихоти = капитан остался недоволен); and he shook his head over it, and told us we “must get back to this to-morrow rather livelier (он покачал головой на это и сказал, что мы должны вернуться к этому /делу/ завтра гораздо резвее = как следует снова поработать).” Then when we had eaten our pork (затем, когда мы съели нашу свинину), and each had a good stiff glass of brandy grog (и каждый выпил стакан крепкого грога), the three chiefs got together in a corner to discuss our prospects (трое руководителей собрались в углу обсудить наши планы).

piece [pJs] Parmesan [pRmI`zxn] nutritious [nju`trISqs] supper [`sApq]

“Yes, sir, cheese,” I answered.

“Well, Jim,” says he, “just see the good that comes of being dainty in your food. You’ve seen my snuff-box, haven’t you? And you never saw me take snuff; the reason being that in my snuff-box I carry a piece of Parmesan cheese — a cheese made in Italy, very nutritious. Well, that’s for Ben Gunn!”

Before supper was eaten we buried old Tom in the sand and stood round him for a while bareheaded in the breeze. A good deal of firewood had been got in, but not enough for the captain’s fancy; and he shook his head over it, and told us we “must get back to this to-morrow rather livelier.” Then when we had eaten our pork, and each had a good stiff glass of brandy grog, the three chiefs got together in a corner to discuss our prospects.

It appears they were at their wits’ end what to do (по-видимому, они совсем не знали, что делать; to be at wits’ end — ума не приложить, зайти в тупик; wit, wits — разум, ум), the store being so low that we must have been starved into surrender long before help came (запасов было так мало, что мы должны были умереть с голоду или сдаться задолго до того, как придет помощь; surrender — сдача, капитуляция). But our best hope, it was decided (но нашей лучшей надеждой, было решено = мы решили так), was to kill off the buccaneers until they either hauled down their flag (уничтожать пиратов до тех пор, пока они либо не спустят свой флаг) or ran away with the Hispaniola (либо не убегут на Испаньоле). From nineteen they were already reduced to fifteen (с девятнадцати /мы/ их уже сократили до пятнадцати), two others were wounded, and one at least (двое других были ранены и, по крайней мере, один) — the man shot beside the gun (человек, подстреленный у пушки) — severely wounded if he were not dead (тяжело ранен, если не умер). Every time we had a crack at them, we were to take it (каждый раз, /когда/ мы вступали с ними в перестрелку, мы должны были вести ее; crack — треск, хруст; ружейный выстрел), saving our own lives, with the extremest care (оберегая наши собственные жизни с величайшей осторожностью). And, besides that, we had two able allies — rum and the climate (помимо этого, у нас было два надежных союзника — ром и климат; able — способный; знающий, умелый).

As for the first, though we were about half a mile away (что касается первого, то, хотя мы были в примерно в полумиле /от пиратов/), we could hear them roaring and singing late into the night (мы могли слышать, как они орали и пели поздно ночью); and as for the second, the doctor staked his wig (а что до второго, доктор поклялся своим париком: «поставил свой парик») that, camped where they were in the marsh, and unprovided with remedies (что, расположившись лагерем на болоте и не имея лекарств; unprovided — не обеспеченный, не снабженный; to provide — обеспечивать, снабжать), the half of them would be on their backs before a week (половина из них будет на своих спинах = валяться в лихорадке меньше чем через неделю).

surrender [sq`rendq] wounded [`wHndId] climate [`klaImIt] remedies [`remIdIz]

It appears they were at their wits’ end what to do, the store being so low that we must have been starved into surrender long before help came. But our best hope, it was decided, was to kill off the buccaneers until they either hauled down their flag or ran away with the Hispaniola. From nineteen they were already reduced to fifteen, two others were wounded, and one at least — the man shot beside the gun — severely wounded if he were not dead. Every time we had a crack at them, we were to take it, saving our own lives, with the extremest care. And, besides that, we had two able allies — rum and the climate.

As for the first, though we were about half a mile away, we could hear them roaring and singing late into the night; and as for the second, the doctor staked his wig that, camped where they were in the marsh, and unprovided with remedies, the half of them would be on their backs before a week.

“So,” he added (он добавил), “if we are not all shot down first (если нас всех не перестреляют сначала) they’ll be glad to be packing in the schooner (они будут рады убраться на шхуну; to pack in — бросать, прекращать). It’s always a ship, and they can get to buccaneering again, I suppose («это всегда = все же корабль» = у них ведь есть корабль, и они могут снова приняться за морской разбой, полагаю).”

“First ship that ever I lost (/это/ первый корабль, который я когда-либо потерял),” said Captain Smollett (сказал капитан Смоллетт).

I was dead tired, as you may fancy (я смертельно устал, как вы можете себе представить); and when I got to sleep which was not till after a great deal of tossing (и когда я заставил себя заснуть, что получилось лишь после долгого ворочания; to toss — кидать, ворочать; беспокойно метаться), I slept like log of wood (я спал как убитый: «как бревно»).

The rest had long been up (остальные уже давно поднялись), and had already breakfasted and increased the pile of firewood by about half as much again (уже позавтракали и увеличили кучу дров в полтора раза), when I was wakened by a bustle and the sound of voices (когдая был разбужен суматохой и шумом голосов).

“Flag of truce (белый флаг /флаг парламентера/; truce — перемирие, затишье)!” I heard someone say (я услышал, как кто-то сказал); and then, immediately after, with a cry of surprise (и затем сразу, с криком удивления), “Silver himself (Сильвер собственной персоной)!”

And, at that, up I jumped (и при этом я вскочил; обратный порядок слов /вместо: I jumped up/ показывает стремительность действия), and, rubbing my eyes, ran to a loophole in the wall (и, протирая глаза, побежал к бойнице в стене).

schooner [`skHnq] increased [In`krJst] bustle [bAsl] truce [trHs] loophole [`lHphqul]

“So,” he added, “if we are not all shot down first they’ll be glad to be packing in the schooner. It’s always a ship, and they can get to buccaneering again, I suppose.”

“First ship that ever I lost,” said Captain Smollett.

I was dead tired, as you may fancy; and when I got to sleep which was not till after a great deal of tossing, I slept like log of wood.

The rest had long been up, and had already breakfasted and increased the pile of firewood by about half as much again, when I was wakened by a bustle and the sound of voices.

“Flag of truce!” I heard someone say; and then, immediately after, with a cry of surprise, “Silver himself!”

And, at that, up I jumped, and, rubbing my eyes, ran to a loophole in the wall.

Chapter XX (глава 20)

Silver’s Embassy (посольство Сильвера)

SURE enough, there were two men just outside the stockade (действительно, прямо за частоколом было два человека), one of them waving a white cloth (один из них размахивал белой тряпкой); the other, no less a person than Silver himself, standing placidly by (другой, никто иной, как сам Сильвер, стоял спокойно рядом; placid — безмятежный, мирный, спокойный, тихий).

It was still quite early (было еще довольно рано), and the coldest morning that I think I ever was abroad in (и /стояло/ самое холодное утро, в каком, думаю, я когда либо был = я не мог вспомнить утро холоднее); a chill that pierced into the marrow (холод пронизывал до костей; to pierce — пронзать, просверливать, проникать; marrow — сущность, костный мозг). The sky was bright and cloudless overhead (небо было ясным и безоблачным над головой; cloud — облако), and the tops of the trees shone rosily in the sun (и верхушки деревьев розовели: «сияли в розово» на солнце). But where Silver stood with his lieutenant all was still in shadow (но /там/, где Сильвер стоял со своим помощником, все находилось еще в тени; lieutenant — заместитель, помощник, поручик), and they waded knee deep in a low, white vapour (и они шли по колено в низком белом тумане), that had crawled during the night out of the morass (который сполз = поднялся ночью с болота). The chill and the vapour taken together told a poor tale of the island (холод и туман, вместе взятые, рассказывали несчастную историю острова = были бедой этого острова). It was plainly a damp, feverish, unhealthy spot (это было просто сырое, малярийное, нездоровое место; health — здоровье).

“Keep indoors, men (не выходить, ребята),” said the captain. “Ten to one this is a trick (держу пари: «десять против одного», что это какая-то хитрость).”

placidly [`plxsIdlI] cloudless [`klaudlIs] lieutenant [lef`tenqnt] vapour [`veIpq]

SURE enough, there were two men just outside the stockade, one of them waving a white cloth; the other, no less a person than Silver himself, standing placidly by.

It was still quite early, and the coldest morning that I think I ever was abroad in; a chill that pierced into the marrow. The sky was bright and cloudless overhead, and the tops of the trees shone rosily in the sun. But where Silver stood with his lieutenant all was still in shadow, and they waded knee deep in a low, white vapour, that had crawled during the night out of the morass. The chill and the vapour taken together told a poor tale of the island. It was plainly a damp, feverish, unhealthy spot.

“Keep indoors, men,” said the captain. “Ten to one this is a trick.”

Then he hailed the buccaneer (затем он окликнул пирата).

“Who goes (кто идет)? Stand, or we fire (стой, или мы /будем/ стрелять).”

“Flag of truce (белый флаг: «флаг перемирия»),” cried Silver (крикнул Сильвер).

The captain was in the porch (капитан был на крыльце), keeping himself carefully out of the way of a treacherous shot should any be intended (избегая пути = закрываясь от предательской пули, если такая случилась бы; to keep out of — избегать, не вмешиваться; to intend — намереваться, замыслить, предназначать). He turned and spoke to us (он повернулся и сказал нам): —

“Doctor’s watch on the look out (вахта доктора на наблюдательном посту). Dr. Livesey take the north side, if you please (доктор Ливси, займите северную стену, пожалуйста); Jim, the east (Джим — восточную); Gray, west (Грей — западную). The watch below, all hands to load muskets (подвахтенные, — всем заряжать мушкеты). Lively, men, and careful (живо, ребята, и /будьте/ внимательны).”

treacherous [`tretSqrqs] north [nLT] lively [`laIvlI]

Then he hailed the buccaneer.

“Who goes? Stand, or we fire.”

“Flag of truce,” cried Silver.

The captain was in the porch, keeping himself carefully out of the way of a treacherous shot should any be intended. He turned and spoke to us: —

“Doctor’s watch on the look out. Dr. Livesey take the north side, if you please; Jim, the east; Gray, west. The watch below, all hands to load muskets. Lively, men, and careful.”

And then he turned again to the mutineers (затем он снова повернулся к бунтовщикам).

“And what do you want with your flag of truce (и чего вы хотите со своим белым флагом)?” he cried.

This time it was the other man who replied (на этот раз ответил другой человек).

“Cap’n Silver, sir, to come on board and make terms (капитан Сильвер, сэр, /хочет/ подняться /к вам/ на борт и прийти к соглашению = заключить договор),” he shouted (он прокричал).

“Cap’n Silver (капитан Сильвер)! Don’t know him (не знаю его). Who’s he (кто он)?” cried the captain (крикнул капитан). And we could hear him adding to himself (и мы слышали, как он добавил себе = сказал вполголоса): “Cap’n, is it (капитан, да)? My heart, and here’s promotion (ничего себе: «мое сердце», вот так продвижение по службе; to promote — выдвигать; продвигать; повышать в чине/звании)!”

Long John answered for himself (Долговязый Джон ответил сам).

replied [rI`plaId] shouted [`SautId] promotion [prq`mquSn] answered [`Rnsqd]

And then he turned again to the mutineers.

“And what do you want with your flag of truce?” he cried.

This time it was the other man who replied.

“Cap’n Silver, sir, to come on board and make terms,” he shouted.

“Cap’n Silver! Don’t know him. Who’s he?” cried the captain. And we could hear him adding to himself: “Cap’n, is it? My heart, and here’s promotion!”

Long John answered for himself.

“Me, sir (я, сэр). These poor lads, have chosen me cap’n, after your desertion, sir (эти бедные парни выбрали меня капитаном после вашего дезертирства, сэр)” — laying a particular emphasis upon the word “desertion (/сказал он/, делая особый акцент на слове «дезертирство»).” “We’re willing to submit, if we can come to terms, and no bones about it (мы готовы подчиниться /вам/, если сможем прийти к соглашению, без сомнения = честь по чести; bones — скелет, кости). All I ask is your word, Cap’n Smollett (все, чего я прошу — вашего слова, капитан Смоллетт), to let me safe and sound out of this here stockade (что вы выпустите меня целым и невредимым из этого частокола), and one minute to get out o’ shot before a gun is fired (и /дадите мне/ одну минуту убраться от пули, прежде чем ружье выстрелит = и не начнете стрелять, пока я не уйду).”

“My man,” said Captain Smollett, “I have not the slightest desire to talk to you (у меня нет ни малейшего желания разговаривать с вами). If you wish to talk to me, you can come, that’s all (если хотите поговорить со мной, можете войти, вот и все). If there’s any treachery, it’ll be on your side, and the Lord help you (если вы /замыслили/ предательство, это будет на вашей стороне = пеняйте на себя, и да поможет вам Господь).”

“That’s enough, cap’n (достаточно, капитан),” shouted Long John, cheerily (крикнул весело Долговязый Джон). “A word from you’s enough (вашего слова достаточно /для меня/). I know a gentleman, and you may lay to that (я знаю /как выглядит настоящий/ джентльмен, будьте уверены).”

desertion [dI`zq:Sn] emphasis [`emfqsIs] desire [dI`zaIq] cheerily [`tSIqlI]

“Me, sir. These poor lads, have chosen me cap’n, after your desertion, sir” — laying a particular emphasis upon the word “desertion.” “We’re willing to submit, if we can come to terms, and no bones about it. All I ask is your word, Cap’n Smollett, to let me safe and sound out of this here stockade, and one minute to get out o’ shot before a gun is fired.”

“My man,” said Captain Smollett, “I have not the slightest desire to talk to you. If you wish to talk to me, you can come, that’s all. If there’s any treachery, it’ll be on your side, and the Lord help you.”

“That’s enough, cap’n,” shouted Long John, cheerily. “A word from you’s enough. I know a gentleman, and you may lay to that.”

We could see the man who carried the flag of truce attempting to hold Silver back (мы видели, /как/ человек, который нес белый флаг, старался удержать Сильвера). Nor was that wonderful, seeing how cavalier had been the captain’s answer (это было неудивительно, видя = принимая во внимание /то/, каким надменным был ответ капитана; cavalier — бесцеремонный, высокомерный). But Silver laughed at him aloud, and slapped him on the back (но Сильвер /лишь/ посмеялся над ним громко и хлопнул его по плечу), as if the idea of alarm had been absurd (как если бы /сама/ мысль о тревоге была нелепой). Then he advanced to the stockade (затем он подошел к частоколу; to advance — продвигаться вперед), threw over his crutch (перебросил свой костыль), got a leg up (поднял ногу), and with great vigour and skill succeeded in surmounting the fence and dropping safely to the other side (и с большой живостью и ловкостью сумел преодолеть ограду и опустился благополучно с другой стороны; to succeed — удаваться, достигать цели).

I will confess that I was far too much taken up with what was going on (признаться, я был слишком поглощен тем, что происходит) to be of the slightest use as sentry (чтобы быть малейшей пользы в качестве сторожа = забыл про обязанности часового); indeed, I had already deserted my eastern loophole (действительно, я уже забросил свою восточную бойницу), and crept up behind the captain (и стоял позади капитана; to creep up — подкрасться, постепенно увеличиваться), who had now seated himself on the threshold (который сидел теперь на пороге), with his elbows on his knees, his head in his hands (/положив/ локти на колени и /оперев/ голову на руки), and his eyes fixed on the water (и остановив глаза на воде), as it bubbled out of the old iron kettle in the sand (которая, бурля, выливалась из старого железного котла в песке; to bubble — кипеть, пузыриться, бить ключом, журчать). He was whistling to himself, “Come, Lasses and Lads (он насвистывал себе /под нос/ «Идите /за мной/, девушки и юноши»).”

cavalier [kxvq`lIq] laughed [lRft] vigour [`vIgq] surmounting [sq`mauntIN]

We could see the man who carried the flag of truce attempting to hold Silver back. Nor was that wonderful, seeing how cavalier had been the captain’s answer. But Silver laughed at him aloud, and slapped him on the back, as if the idea of alarm had been absurd. Then he advanced to the stockade, threw over his crutch, got a leg up, and with great vigour and skill succeeded in surmounting the fence and dropping safely to the other side.

I will confess that I was far too much taken up with what was going on to be of the slightest use as sentry; indeed, I had already deserted my eastern loophole, and crept up behind the captain, who had now seated himself on the threshold, with his elbows on his knees, his head in his hands, and his eyes fixed on the water, as it bubbled out of the old iron kettle in the sand. He was whistling to himself, “Come, Lasses and Lads.”

Silver had terrible hard work getting up the knoll (Сильвер имел ужасно тяжелую работу = Сильверу было мучительно трудно взбираться на холм). What with the steepness of the incline (из-за крутизны склона), the thick tree stumps, and the soft sand (толстых = широких /древесных/ пней и мягкого = сыпучего песка), he and his crutch were as helpless as a ship in stays (он и его костыль были беспомощны, как корабль на мели; stay — стоянка; крепление). But he stuck to it like a man in silence (но он упорствовал: «приклеился к этому» как мужчина = мужественно и молчаливо), and at last arrived before the captain (и наконец остановился перед капитаном; to arrive — прибывать, достигать, дойти), whom he saluted in the handsomest style (которому отдал честь самым обходительным образом). He was tricked out in his best (он был одет в свой лучший /наряд/; to trick out — искусно, причудливо украшать, наряжать); an immense blue coat (длинный синий кафтан; immense — безмерный, огромный), thick with brass buttons (со множеством медных пуговиц; thick with — густо покрытый, изобилующий), hung as low as to his knees (свисавший до самых его колен: «так низко, как до его колен»), and a fine laced hat was set on the back of his head (и прекрасную обшитую галуном шляпу, сдвинутую на затылок; to lace — шнуровать, окаймлять /галуном/, отделывать).

“Here you are, my man (вот и вы, любезный: «мой человек»),” said the captain, raising his head (сказал капитан, поднимая голову). “You had better sit down (вам лучше сесть).”

“You aint a-going to let me inside, cap’n (/разве/ вы не собираетесь пустить меня внутрь, капитан)?” complained Long John (пожаловался = жалобным тоном сказал Долговязый Джон). “It’s a main cold morning, to be sure, sir, to sit outside upon the sand (это, конечно, очень холодное утро, сэр, чтобы сидеть на открытом воздухе на песке; main — основной, полнейший; чрезвычайно).”

incline [`InklaIn] saluted [sq`lHtId] knees [nJz] complained [kqm`pleInd]

Silver had terrible hard work getting up the knoll. What with the steepness of the incline, the thick tree stumps, and the soft sand, he and his crutch were as helpless as a ship in stays. But he stuck to it like a man in silence, and at last arrived before the captain, whom he saluted in the handsomest style. He was tricked out in his best; an immense blue coat, thick with brass buttons, hung as low as to his knees, and a fine laced hat was set on the back of his head.

“Here you are, my man,” said the captain, raising his head. “You had better sit down.”

“You aint a-going to let me inside, cap’n?” complained Long John. “It’s a main cold morning, to be sure, sir, to sit outside upon the sand.”

“Why, Silver (что ж, Сильвер),” said the captain (сказал капитан), “if you had pleased to be an honest man (если бы вы соблагоизволили /остаться/ честным человеком), you might have been sitting in your galley (вы бы сидели в своем камбузе). It’s your own doing (это ваши собственные деяния = сами виноваты). You’re either my ship’s cook (либо вы мой корабельный кок) — and then you were treated handsome (тогда с вами обращались бы неплохо) — or Cap’n Silver, a common mutineer and pirate, and then you can go hang (либо вы капитан Сильвер, обычный бунтовщик и пират, и тогда вы можете отправляться на виселицу)!”

“Well, well, cap’n (ладно, ладно, капитан),” returned the sea-cook, sitting down as he was bidden on the sand (ответил кок, садясь, как ему и предложили, на песок; to bid — предлагать, велеть, просить), “you’ll have to give me a hand up again, that’s all (вам придется дать мне руку, чтобы я поднялся, вот и все). A sweet pretty place you have of it here (хорошее у вас тут местечко; sweet — сладкий, приятный, милый; pretty — симпатичный, хороший). Ah, there’s Jim (а, вон Джим)! The top of the morning to you, Jim (доброе утро, Джим). Doctor, here’s my service (доктор, к вашим услугам = мое почтение). Why, there you all are together like a happy family, in a manner of speaking (да вы здесь все вместе, словно счастливая семья, так сказать).”

“If you have anything to say, my man, better say it (если у вас есть что-нибудь сказать, любезный, лучше скажите это),” said the captain.

galley [`gxlI] family [`fxmqlI] service [`sq:vIs]

“Why, Silver,” said the captain, “if you had pleased to be an honest man, you might have been sitting in your galley. It’s your own doing. You’re either my ship’s cook — and then you were treated handsome — or Cap’n Silver, a common mutineer and pirate, and then you can go hang!”

“Well, well, cap’n,” returned the sea-cook, sitting down as he was bidden on the sand, “you’ll have to give me a hand up again, that’s all. A sweet pretty place you have of it here. Ah, there’s Jim! The top of the morning to you, Jim. Doctor, here’s my service. Why, there you all are together like a happy family, in a manner of speaking.”

“If you have anything to say, my man, better say it,” said the captain.

“Right you were, Cap’n Smollett (вы правы, капитан Смоллетт),” replied Silver (ответил Сильвер). “Dooty is dooty, to be sure (долг есть долг, конечно). Well, now, you look here, that was a good lay of yours last night (ну а теперь послушайте, вы выкинули хорошую = ловкую штуку прошлой ночью; lay — поприще, работа, дело). I don’t deny it was a good lay (я не отрицаю, это была хорошая работа). Some of you pretty handy with a handspike-end (кто-то из вас весьма искусно /обращается/ с ганшпугом /рычаг для поворота ворота/). And I’ll not deny neither but what some of my people was shook (я не стану отрицать и того, что некоторые мои люди были потрясены /этим делом/) — maybe all was shook (может, /даже/ все); maybe I was shook myself (возможно, я сам был потрясен); maybe that’s why I’m here for terms (может быть, поэтому я здесь для договора). But you mark me, cap’n, it won’t do twice, by thunder (но заметьте, капитан, это не повторится во второй раз, /клянусь/ громом)! We’ll have to do sentry-go (нам придется выставить караульных; to do sentry-go — нести караул), and ease off a point or so on the rum (и уменьшить выдачу рома). Maybe you think we were all a sheet in the wind’s eye (может быть, вы думаете, мы все были мертвецки пьяными: «парусами на ветру»). But I’ll tell you I was sober (но я скажу вам, я был трезвым); I was on’y dog tired (только устал как собака); and if I’d awoke a second sooner I’d at caught you in the act, I would (и если бы я проснулся секундой раньше, я бы поймал вас на месте преступления, о да). He wasn’t dead when I got round to him, not he (он не был мертв, когда я добежал до него; to get round — передвигаться; посещать).”

“Well (итак)?” says Captain Smollett, as cool as can be (сказал капитан Смоллетт очень хладнокровно).

handspike [`hxndspaIk] deny [dI`naI] thunder [`TAndq]

“Right you were, Cap’n Smollett,” replied Silver. “Dooty is dooty, to be sure. Well, now, you look here, that was a good lay of yours last night. I don’t deny it was a good lay. Some of you pretty handy with a handspike-end. And I’ll not deny neither but what some of my people was shook — maybe all was shook; maybe I was shook myself; maybe that’s why I’m here for terms. But you mark me, cap’n, it won’t do twice, by thunder! We’ll have to do sentry-go, and ease off a point or so on the rum. Maybe you think we were all a sheet in the wind’s eye. But I’ll tell you I was sober; I was on’y dog tired; and if I’d awoke a second sooner I’d at caught you in the act, I would. He wasn’t dead when I got round to him, not he.”

“Well?” says Captain Smollett, as cool as can be.

All that Silver said was a riddle to him (все, что сказал Сильвер, было для него загадкой), but you would never have guessed it from his tone (но вы бы никогда не догадались об этом по его интонации). As for me, I began to have an inkling (что касается меня, то я начал понимать; inkling — намек, легкое подозрение). Ben Gunn’s last words came back to my mind (последние слова Бена Ганна снова всплыли в моей памяти). I began to suppose that he had paid the buccaneers a visit (я начал полагать, что он нанес пиратам визит) while they all lay drunk together round their fire (пока они все вместе лежали пьяные вокруг своего костра), and I reckoned up with glee (и я подсчитал с радостью; glee — веселье, ликование) that we had only fourteen enemies to deal with (что у нас /теперь/ только четырнадцать врагов; to deal with — иметь дело, бороться с).

“Well, here it is (ну так вот),” said Silver. “We want that treasure, and we’ll have it (мы хотим /достать/ то сокровище, и мы его получим) — that’s our point (это наша цель)! You would just as soon save your lives, I reckon (а вы с тем же успехом спасли бы свои жизни); and that’s yours (это ваша /цель/). You have a chart, haven’t you (у вас есть карта, не так ли)?”

“That’s as may be (возможно),” replied the captain (ответил капитан).

“Oh, well, you have, I know that (да, у вас она есть, я знаю),” returned Long John (ответил Долговязый Джон). “You needn’t be so husky with a man (вам не нужно быть таким сухим = сухо разговаривать с человеком = со мной); there aint a particle of service in that (в этом нет ни частицы услуги = это не принесет вам пользы), and you may lay to it (можете мне поверить). What I mean is, we want your chart (что я хочу сказать, так это то, что нам нужна ваша карта). Now, I never meant you no harm, myself (я никогда не желал вам зла, я лично; harm — вред, зло, ущерб).”

riddle [rIdl] guessed [gest] chart [tSRt] husky [`hAskI] particle [`pRtIkl]

All that Silver said was a riddle to him, but you would never have guessed it from his tone. As for me, I began to have an inkling. Ben Gunn’s last words came back to my mind. I began to suppose that he had paid the buccaneers a visit while they all lay drunk together round their fire, and I reckoned up with glee that we had only fourteen enemies to deal with.

“Well, here it is,” said Silver. “We want that treasure, and we’ll have it — that’s our point! You would just as soon save your lives, I reckon; and that’s yours. You have a chart, haven’t you?”

“That’s as may be,” replied the captain.

“Oh, well, you have, I know that,” returned Long John. “You needn’t be so husky with a man; there aint a particle of service in that, and you may lay to it. What I mean is, we want your chart. Now, I never meant you no harm, myself.”

“That won’t do with me, my man (со мной это не пройдет, любезный),” interrupted the captain (прервал /его/ капитан). “We know exactly what you meant to do, and we don’t care (мы точно знаем, что вы намеревались сделать, и нам это безразлично); for now, you see, you can’t do it (потому что теперь, видите ли, вы не можете это сделать).”

And the captain looked at him calmly (капитан взглянул на него спокойно), and proceeded to fill a pipe (и принялся набивать трубку; to proceed — продолжать; приступать).

“If Abe Gray (если Эйб Грей…)—” Silver broke out (начал Сильвер).

“Avast there (стоп)!” cried Mr. Smollett (крикнул капитан Смоллетт). “Gray told me nothing, and I asked him nothing (Грей ни о чем мне не рассказывал, и я ни о чем его не спрашивал); and what’s more I would see you and him and this whole island blown clean out of the water into blazes first (более того, я увидел бы вас, его и весь этот остров поднятым на воздух прежде = я бы прежде мокрое место оставил от вас и от него и от всего острова; to blow — взрывать; clean — начисто; blaze — огонь, пламя, вспышка). So there’s my mind for you, my man, on that (вот мое мнение о вас, милейший, вот так).”

This little whiff of temper seemed to cool Silver down (эта вспышка гнева, казалось, успокоила Сильвера; whiff — дуновение, миг, душок; temper — нрав, вспыльчивость, гнев). He had been growing nettled before (до этого он все больше раздражался: «становился раздраженным»; nettle — крапива; to nettle — раздражать, сердить, уязвлять), but now he pulled himself together (но теперь он взял себя в руки).

еxactly [Ig`zxktlI] calmly [`kRmlI] avast [q`vRst]

“That won’t do with me, my man,” interrupted the captain. “We know exactly what you meant to do, and we don’t care; for now, you see, you can’t do it.”

And the captain looked at him calmly, and proceeded to fill a pipe.

“If Abe Gray—” Silver broke out.

“Avast there!” cried Mr. Smollett. “Gray told me nothing, and I asked him nothing; and what’s more I would see you and him and this whole island blown clean out of the water into blazes first. So there’s my mind for you, my man, on that.”

This little whiff of temper seemed to cool Silver down. He had been growing nettled before, but now he pulled himself together.

“Like enough (весьма возможно),” said he. “I would set no limits to what gentlemen might consider shipshape, or might not, as the case were (я не могу устанавливать пределы тому, о чем джентльмен мог бы считать в полном порядке = думайте, что хотите, я не могу запретить вам). And, seein’ as how you are about to take a pipe, cap’n (а видя, что вы собираетесь закурить трубку, капитан), I’ll make so free as do likewise (я позволю себе сделать то же самое).”

And he filled a pipe and lighted it (он набил трубку и закурил); and the two men sat silently smoking for quite a while (двое мужчин сидели молча, куря, довольно долго), now looking each other in the face (то взглядывая друг другу в лицо), now stopping their tobacco (то набивая табак в свои трубки), now leaning forward to spit (то наклоняясь вперед, чтобы сплюнуть). It was as good as the play to see them (наблюдать за ними было все равно, что /смотреть/ представление /в театре/).

“Now,” resumed Silver (подвел итог Сильвер), “here it is (вот /наши условия/). You give us the chart to get the treasure by (вы даете нам карту, чтобы /мы могли/ найти сокровища), and drop shooting poor seamen, and stoving of their heads in while asleep (и прекращаете стрелять бедных моряков и разбивать им головы, пока они спят). You do that, and we’ll offer you a choice (вы делаете это = соглашаетесь, и мы предлагаем вам выбор). Either you come aboard along of us (либо вы поднимаетесь на борт с нами = мы позволяем вам вернуться на корабль), once the treasure shipped (как только сокровища погружены), and then I’ll give you my affy-davy (и затем я даю вам свою клятву; affidavit — письменное показание под присягой /лат./), upon my word of honour (честное слово), to clap you somewhere safe ashore (высадить вас где-нибудь в целости на берег; to clap — хлопать, упечь, загнать, упрятать). Or, if that aint to your fancy (или, если вам это не по нраву), some of my hands being rough, and having old scores (некоторые из моих матросов суровы, и имеют /с вами/ старые счеты), on account of hazing (из-за /вашей/ ругани; to haze — изнурять работой; бранить, задирать), then you can stay here, you can (тогда вы можете остаться здесь). We’ll divide stores with you, man for man (мы разделим запасы с вами, поровну); and I’ll give my affy-davy, as before, to speak the first ship I sight (и даю вам слово, как и раньше, поговорить с первым кораблем, который увижу), and send ’em here to pick you up (и послать их сюда, чтобы забрать вас; to pick up — заехать за, подобрать). Now you’ll own that’s talking (/советую/ вам принять этот разговор = условия; to own — владеть, признать, допустить). Handsomer you couldn’t look to get, not you (на лучшие /условия/ вы не могли бы рассчитывать). And I hope (и я надеюсь)” — raising his voice (/сказал он/, повышая голос) — “that all hands in this here blockhouse will overhaul my words (что все люди в этом блокгаузе услышат мои слова; to overhaul — тщательно изучать, подробно рассматривать), for what is spoke to one is spoke to all (так как что сказано одному, сказано всем).”

shipshape [`SIpSeIp] likewise [`laIkwaIz] hazing [`heIzIN] overhaul [quvq`hLl]

“Like enough,” said he. “I would set no limits to what gentlemen might consider shipshape, or might not, as the case were. And, seein’ as how you are about to take a pipe, cap’n, I’ll make so free as do likewise.”

And he filled a pipe and lighted it; and the two men sat silently smoking for quite a while, now looking each other in the face, now stopping their tobacco, now leaning forward to spit. It was as good as the play to see them.

“Now,” resumed Silver, “here it is. You give us the chart to get the treasure by, and drop shooting poor seamen, and stoving of their heads in while asleep. You do that, and we’ll offer you a choice. Either you come aboard along of us, once the treasure shipped, and then I’ll give you my affy-davy, upon my word of honour, to clap you somewhere safe ashore. Or, if that aint to your fancy, some of my hands being rough, and having old scores, on account of hazing, then you can stay here, you can. We’ll divide stores with you, man for man; and I’ll give my affy-davy, as before, to speak the first ship I sight, and send ’em here to pick you up. Now you’ll own that’s talking. Handsomer you couldn’t look to get, not you. And I hope” — raising his voice — “that all hands in this here blockhouse will overhaul my words, for what is spoke to one is spoke to all.”

Captain Smollett rose from his seat (капитан Смоллетт поднялся со своего места), and knocked out the ashes of his pipe in the palm of his left hand (и выбил = вытряхнул пепел из своей трубки в ладонь левой руки).

“Is that all (это все)?” he asked.

“Every last word, by thunder (все до последнего слова, клянусь громом)!” answered John (ответил Джон). “Refuse that, and you’ve seen the last of me but musket-balls (откажитесь от этого, и вы видели меня в последний раз = вместо меня заговорят пули).”

“Very good (отлично),” said the captain. “Now you’ll hear me (теперь вы послушайте меня). If you’ll come up one by one, unarmed (если вы придете поодиночке, безоружные), I’ll engage to clap you all in irons (я обязуюсь заковать вас в кандалы), and take you home to a fair trial in England (и доставить вас домой, /и предать/ справедливому суду в Англии). If you won’t my name is Alexander Smollett (если же нет, /то не будь/ мое имя Александр Смоллетт), I’ve flown my sovereign’s colours (я поднял флаг своего государя), and I’ll see you all to Davy Jones (и я отправлю вас всех в преисподнюю; Davy Jones — морской дьявол). You can’t find the treasure (вы не можете найти сокровищ). You can’t sail the ship (вы не можете управлять кораблем) — there’s not a man among you fit to sail the ship (среди вас нет ни одного человека, годного = умеющего управлять судном). You can’t fight us (вы не можете сражаться с нами) — Gray, there, got away from five of you (Грей, вон, ушел от пятерых ваших). Your ship’s in irons, Master Silver (ваш корабль в оковах = вы крепко сели на мель, капитан Сильвер); you’re on a lee shore, and so you’ll find (вы на подветренном берегу, и это вы /скоро/ поймете). I stand here and tell you so (я стою здесь и говорю вам это); and they’d the last good words you’ll get from me (и это последние добрые слова, которые вы от меня услышите); for, in the name of heaven (так как, черт побери: «именем неба»), I’ll put a bullet in your back when next I meet you (я всажу пулю вам в спину, когда в следующий раз встречу вас). Tramp, my lad (уходите, любезный; to tramp — тяжело ступать, топать, идти пешком). Bundle out of this, please, hand over hand, and double quick (и пошевеливайтесь, пожалуйста; to bundle out — спешно уходить; hand over hand — быстро, проворно; double quick — ускоренный марш, беглый шаг: «вдвойне быстро»).”

trial [`traIql] sovereign [`sOvrIn] heaven [hevn] bullet [`bulIt]

Captain Smollett rose from his seat, and knocked out the ashes of his pipe in the palm of his left hand.

“Is that all?” he asked.

“Every last word, by thunder!” answered John. “Refuse that, and you’ve seen the last of me but musket-balls.”

“Very good,” said the captain. “Now you’ll hear me. If you’ll come up one by one, unarmed, I’ll engage to clap you all in irons, and take you home to a fair trial in England. If you won’t my name is Alexander Smollett, I’ve flown my sovereign’s colours, and I’ll see you all to Davy Jones. You can’t find the treasure. You can’t sail the ship — there’s not a man among you fit to sail the ship. You can’t fight us — Gray, there, got away from five of you. Your ship’s in irons, Master Silver; you’re on a lee shore, and so you’ll find. I stand here and tell you so; and they’d the last good words you’ll get from me; for, in the name of heaven, I’ll put a bullet in your back when next I meet you. Tramp, my lad. Bundle out of this, please, hand over hand, and double quick.”

Silver’s face was a picture (лицо Сильвера было картиной = стоило посмотреть на Сильвера); his eyes started in his head with wrath (его глаза наполнились яростью). He shook the fire out of his pipe (он вытряхнул огонь из своей трубки).

“Give me a hand up (дайте мне руку, /чтобы я мог подняться/)!” he cried.

“Not I (не дам),” returned the captain (ответил капитан).

“Who’ll give me a hand up (кто даст мне руку)?” he roared (заорал он).

Not a man among us moved (ни один из нас не двинулся). Growling the foulest imprecations (рыча самые грязные проклятия), he crawled along the sand till he got hold of the porch (он прополз по песку, пока не ухватился за крыльцо) and could hoist himself again upon his crutch (и не облокотился снова на костыль; to hoist — поднимать). Then he spat into the spring (затем он плюнул в источник; to spit).

wrath [rOT] growling [`graulIN] imprecations [ImprI`keISnz] crawled [krLld]

Silver’s face was a picture; his eyes started in his head with wrath. He shook the fire out of his pipe.

“Give me a hand up!” he cried.

“Not I,” returned the captain.

“Who’ll give me a hand up?” he roared.

Not a man among us moved. Growling the foulest imprecations, he crawled along the sand till he got hold of the porch and could hoist himself again upon his crutch. Then he spat into the spring.

“There (вот)!” he cried, “that’s what I think of ye (вот что я о вас думаю; ye = you). Before an hour’s out, I’ll stove in your old block-house like a rum puncheon (прежде чем пройдет час, я разобью ваш старый сруб, как бочку рому). Laugh, by thunder, laugh (смейтесь, черт побери, смейтесь)! Before an hour’s out, ye’ll laugh upon the other side (меньше чем через час вы будете смеяться по-другому: «с другой стороны»). Them that die’ll be the lucky ones (те, что умрут, будут счастливчиками = живые позавидуют мертвым).”

And with a dreadful oath he stumbled off (и с ужасным ругательством он заковылял прочь; to stumble — оступаться, идти, запинаясь), ploughed down the sand (вспахивая песок; to plough — пахать, прокладывать борозду, рассекать), was helped across the stockade (ему помог /перебраться/ через частокол), after four or five failures (после четырех-пяти неудачных попыток), by the man with the flag of truce (человек с белым флагом), and disappeared in an instant afterwards among the trees (и они исчезли минуту спустя среди деревьев).

puncheon [`pAntSqn] ploughed [plaud] failures [`feIljqz] disappeared [dIsq`pIqd]

“There!” he cried, “that’s what I think of ye. Before an hour’s out, I’ll stove in your old block-house like a rum puncheon. Laugh, by thunder, laugh! Before an hour’s out, ye’ll laugh upon the other side. Them that die’ll be the lucky ones.”

And with a dreadful oath he stumbled off, ploughed down the sand, was helped across the stockade, after four or five failures, by the man with the flag of truce, and disappeared in an instant afterwards among the trees.

Chapter XXI (глава 21)

The Attack (атака)

AS soon as Silver disappeared (как только Сильвер скрылся), the captain, who had been closely watching him (капитан, который внимательно наблюдал за ним), turned towards the interior of the house (повернулся к внутренней части дома), and found not a man of us at his post but Gray (и обнаружил, что на своем посту стоит только Грей: «не нашел никого из нас на своем посту, кроме Грея»). It was the first time we had ever seen him angry (это было первый раз, /когда/ мы видели, как он сердится).

“Quarters (по местам; quarters — помещение, пост; места по боевому расписанию)!” he roared (он проревел). And then, as we all slunk back to our places (потом, когда мы заняли свои места; to slink — красться, идти крадучись), “Gray (Грей),” he said, “I’ll put your name in the log (я занесу твое имя в судовой журнал); you’ve stood by your duty like a seaman (ты выполнял свой долг, как /подобает/ моряку). Mr. Trelawney, I’m surprised at you, sir (мистер Трелони, я вам удивляюсь, сэр). Doctor, I thought you had worn the king’s coat (доктор, я думал, вы носили военный мундир; to wear)! If that was how you served at Fontenoy, sir (если так вот вы служили при Фонтенуа), you’d have been better in your berth (вам лучше было оставаться в своей койке).” The doctor’s watch were all back at their loopholes (вахта доктора была у бойниц), the rest were busy loading the spare muskets (остальные занимались зарядкой свободных мушкетов; spare — дополнительный, резервный, лишний), and every one with a red face, you may be certain (и каждый с красным лицом = мы все покраснели, конечно), and a flea in his ear, as the saying is (нам устроили разнос, как говорится; flea in one’s ear — резкое замечание, разнос, отпор: «блоха в ухе»; saying — поговорка, присловье).

interior [In`tIqrIq] quarters [`kwLtqz] busy [`bIzI]

AS soon as Silver disappeared, the captain, who had been closely watching him, turned towards the interior of the house, and found not a man of us at his post but Gray. It was the first time we had ever seen him angry.

“Quarters!” he roared. And then, as we all slunk back to our places, “Gray,” he said, “I’ll put your name in the log; you’ve stood by your duty like a seaman. Mr. Trelawney, I’m surprised at you, sir. Doctor, I thought you had worn the king’s coat! If that was how you served at Fontenoy, sir, you’d have been better in your berth.”

The doctor’s watch were all back at their loopholes, the rest were busy loading the spare muskets, and every one with a red face, you may be certain, and a flea in his ear, as the saying is.

The captain looked on for a while in silence (капитан смотрел /на нас/ некоторое время молча). Then he spoke (затем он заговорил). “My lads (друзья),” said he, “I’ve given Silver a broadside (я встретил Сильвера бортовым залпом; broadside — бортовой залп; град брани). I pitched it in red-hot on purpose (я привел его в бешенство специально; to pitch — смолить; ставить клеймо на животных; red-hot — накаленный докрасна, взбешенный); and before the hour’s out, as he said, we shall be boarded (и не пройдет и часа, как он сказал, как на нас нападут; to board — брать на абордаж). We’re outnumbered (/они/ нас превосходят численно), I needn’t tell you that, but we fight in shelter (мне не нужно вам это говорить = вы это знаете, но мы сражаемся в укрытии); and, a minute ago, I should have said we fought with discipline (и минуту назад я мог бы сказал, что мы сражаемся с дисциплиной). I’ve no manner of doubt that we can drub them, if you choose (я не имею никакого сомнения = не сомневаюсь, что мы можем побить их, если вы решите /победить/).”

Then he went the rounds, and saw, as he said, that all was clear (затем он обошел /всех нас/ и посмотрел, как он сказал, что все хорошо; clear — чисто, ясно, свободно).

On the two short sides of the house, east and west (в двух узких стенах дома, восточной и западной), there were only two loopholes (было лишь две бойницы); on the south side where the porch was, two again (на южной стене, где находилось крыльцо — также две); and on the north side, five (а на северной стене — пять). There was a round score of muskets for the seven of us (двадцать мушкетов приходилось на нас семерых); the firewood had been built into four piles (дрова были сложены в четыре штабеля) — tables, you might say (стола, вы могли бы сказать = наподобие столов) — one about the middle of each side (по одному примерно в середине каждой стены), and on each of these tables some ammunition and four loaded muskets were laid (и на каждый из этих столов положили боеприпасы и по четыре заряженных мушкета) ready to the hand of the defenders (готовых /быть/ под рукой = чтобы защитники /крепости/ всегда имели и од рукой). In the middle, the cutlasses lay ranged (в середине = между мушкетами разложили /в ряд/ кортики).

outnumbered [aut`nAmbqd] discipline [`dIsIplIn] ammunition [xmju`nISn]

The captain looked on for a while in silence. Then he spoke. “My lads,” said he, “I’ve given Silver a broadside. I pitched it in red-hot on purpose; and before the hour’s out, as he said, we shall be boarded. We’re outnumbered, I needn’t tell you that, but we fight in shelter; and, a minute ago, I should have said we fought with discipline. I’ve no manner of doubt that we can drub them, if you choose.”

Then he went the rounds, and saw, as he said, that all was clear.

On the two short sides of the house, east and west, there were only two loopholes; on the south side where the porch was, two again; and on the north side, five. There was a round score of muskets for the seven of us; the firewood had been built into four piles — tables, you might say — one about the middle of each side, and on each of these tables some ammunition and four loaded muskets were laid ready to the hand of the defenders. In the middle, the cutlasses lay ranged.

“Toss out the fire (тушите огонь; to toss out — выбросить, избавляться),” said the captain; “the chill is past, and we mustn’t have smoke in our eyes (холод прошел = потеплело, и у нас в глазах не должен быть дым = дым только мешает).”

The iron fire-basket was carried bodily out by Mr. Trelawney (железная жаровня была вынесена самим мистером Трелони), and the embers smothered among sand (и тлеющие угли потухли в песке; to smother — задохнуться, потушить).

“Hawkins hasn’t had his breakfast (Хокинс не завтракал). Hawkins, help yourself, and back to your post to eat it (Хокинс, бери /завтрак/ и возвращайся на свой пост, чтобы съесть его; help yourself — пожалуйста, берите, угощайтесь),” continued Captain Smollett (продолжал капитан Смоллетт). “Lively, now, my lad (живо, дружок); you’ll want it before you’ve done (ты захочешь его, прежде чем закончишь /есть/ = надо успеть перекусить). Hunter, serve out a round of brandy to all hands (Хантер, раздайте всем бренди).”

And while this was going on (и пока это происходило), the captain completed, in his own mind, the plan of the defence (капитан составил в своей голове план обороны; to complete — закончить, доделать, выполнить).

bodily [`bOdIlI] completed [kqm`plJtId] defence [dI`fens]

“Toss out the fire,” said the captain; “the chill is past, and we mustn’t have smoke in our eyes.”

The iron fire-basket was carried bodily out by Mr. Trelawney, and the embers smothered among sand.

“Hawkins hasn’t had his breakfast. Hawkins, help yourself, and back to your post to eat it,” continued Captain Smollett. “Lively, now, my lad; you’ll want it before you’ve done. Hunter, serve out a round of brandy to all hands.”

And while this was going on, the captain completed, in his own mind, the plan of the defence.

“Doctor, you will take the door (доктор, вы возьмете дверь),” he resumed (продолжил он). “See, and don’t expose yourself (глядите /за обстановкой/, и не выставляйтесь); keep within, and fire through the porch (стойте внутри и стреляйте через крыльцо = из двери). Hunter, take the east side, there (Хантер, бери восточную стену). Joyce, you stand by the west, my man (Джойс, ты стой у западной, мой друг). Mr. Trelawney, you are the best shot (мистер Трелони, вы лучший стрелок) — you and Gray will take this long north side, with the five loopholes (вы с Греем возьмете эту длинную северную стену, с пятью бойницами); it’s there the danger is (это там опасность = это самая опасная сторона). If they can get up to it (если они смогут приблизиться к ней; to get up to — поравняться, достигнуть), and fire in upon us through our own ports (и начнут обстреливать нас через наши собственные бойницы), things would begin to look dirty (/наши/ дела будут выглядеть грязно = нам не поздоровится). Hawkins, neither you nor I are much account at the shooting (Хокинс, ни ты, ни я не считаемся хорошими стрелками) we’ll stand by to load and bear a hand (/поэтому/ мы будем стоять рядом, заряжать /мушкеты/ и помогать /остальным/).”

As the captain had said, the chill was past (как капитан /уже/ сказал, холод прошел). As soon as the sun had climbed above our girdle of trees (как только солнце поднялось над окружавшими нас деревьями; girdle — пояс; ремень; кольцо), it fell with all its force upon the clearing (оно со всеми своими силами набросилось на нашу поляну = стало безжалостно палить; clearing — прояснение; расчищенный участок леса, просека), and drank up the vapours at draught (и испарило: «выпило» туман разом; draught — тяга /воздуха/, глоток; один вдох, затяжка). Soon the sand was baking, and the resin melting in the logs of the block-house (скоро песок раскалился, а смола расплавилась = выступила на бревнах блокгауза; to bake — печь, запекать). Jackets and coats were flung aside (куртки и камзолы были сняты; to fling aside — отбросить); shirts thrown open at the neck (рубахи распахнуты у ворота = мы расстегнули вороты у рубах; to throw — бросать), and rolled up to the shoulders (и закатали до плеч /рукава/); and we stood there, each at his post, in a fever of heat and anxiety (мы стояли там, каждый на своем посту, разгоряченные жарой и тревогой; fever — жар, лихорадка; нервное возбуждение).

resumed [rI`zjHmd] girdle [gq:dl] draught [drLt] anxiety [xN`zaIqtI]

“Doctor, you will take the door,” he resumed. “See, and don’t expose yourself; keep within, and fire through the porch. Hunter, take the east side, there. Joyce, you stand by the west, my man. Mr. Trelawney, you are the best shot — you and Gray will take this long north side, with the five loopholes; it’s there the danger is. If they can get up to it, and fire in upon us through our own ports, things would begin to look dirty. Hawkins, neither you nor I are much account at the shooting we’ll stand by to load and bear a hand.”

As the captain had said, the chill was past. As soon as the sun had climbed above our girdle of trees, it fell with all its force upon the clearing, and drank up the vapours at draught. Soon the sand was baking, and the resin melting in the logs of the block-house. Jackets and coats were flung aside; shirts thrown open at the neck, and rolled up to the shoulders; and we stood there, each at his post, in a fever of heat and anxiety.

An hour passed away (час прошел).

“Hang them (черт бы их побрал)!” said the captain (сказал капитан). “This is as dull as the doldrums (это скучно, словно в штиль; doldrums — дурное настроение; экваториальная штилевая полоса). Gray, whistle for a wind (Грей, посвисти-ка; to whistle for a wind — выжидать удобного случая, ждать у моря погоды).”

And just at that moment came the first news of the attack (и как раз в этот миг пришло первое известие об атаке).

“If you please, sir (разрешите /спросить/, сэр),” said Joyce, “if I see anyone am I to fire (если я кого-нибудь увижу, я должен стрелять)?”

“I told you so (я сказал тебе так = именно так)!” cried the captain (крикнул капитан).

“Thank you, sir (спасибо, сэр),” returned Joyce, with the same quiet civility (ответил Джойс с той же спокойной вежливостью).

doldrums [`dOldrqmz] quiet [`kwaIqt] civility [sI`vIlItI]

An hour passed away.

“Hang them!” said the captain. “This is as dull as the doldrums. Gray, whistle for a wind.”

And just at that moment came the first news of the attack.

“If you please, sir,” said Joyce, “if I see anyone am I to fire?”

“I told you so!” cried the captain.

“Thank you, sir,” returned Joyce, with the same quiet civility.

Nothing followed for a time (ничего не последовало в течение некоторого времени); but the remark had set us all on the alert (но замечание /Джойса/ заставило нас всех насторожиться; on the alert — бдительный, осмотрительный, внимательный), straining ears and eyes (напрягая уши и глаза) — the musketeers with their pieces balanced in their hands (мушкетеры со своими мушкетами, уравновешенными в руках = стрелки держали мушкеты наготове; piece — кусок; винтовка, огневое средство; to balance — балансировать, уравновесить), the captain out in the middle of the block-house (капитан /стоял/ посреди сруба), with his mouth very tight and frown on his face (сжав губы и нахмурив лоб; tight — плотный, сжатый; frown — хмурый взгляд, сдвинутые брови).

So some seconds passed (так прошло несколько секунд), till suddenly Joyce whipped up his musket and fired (пока вдруг Джойс не вскинул свой мушкет и не выстрелил; to whip up — хватать, выхватывать). The report had scarcely died away (звук выстрела едва замер) ere it was repeated and repeated from without in a scattering volley (прежде чем был повторен снаружи рассыпающимся залпом = нас стали обстреливать), shot behind shot, like a string of geese (выстрел /следовал/ за выстрелом, как вереница гусей), from every side of the enclosure (со всех сторон частокола). Several bullets struck the log-house (несколько пуль попало в сруб), but not one entered (но ни одна не проникла внутрь); and, as the smoke cleared away and vanished (и когда дым рассеялся и исчез), the stockade and the woods around it looked as quiet and empty as before (частокол и лес вокруг него выглядели так же тихо и безлюдно, как и прежде; empty — пустой, необитаемый, незанятый). Not a bough waved (ни одна ветка не качалась), not the gleam of a musket-barrel betrayed the presence of our foes (не было даже отблеска мушкетного ствола, /который/ выдавал бы присутствие наших врагов).

аlert [q`lq:t] scarcely [`skeqslI] bough [bau] betrayed [bI`treId] foes [fquz]

Nothing followed for a time; but the remark had set us all on the alert, straining ears and eyes — the musketeers with their pieces balanced in their hands, the captain out in the middle of the block-house, with his mouth very tight and frown on his face.

So some seconds passed, till suddenly Joyce whipped up his musket and fired. The report had scarcely died away ere it was repeated and repeated from without in a scattering volley, shot behind shot, like a string of geese, from every side of the enclosure. Several bullets struck the log-house, but not one entered; and, as the smoke cleared away and vanished, the stockade and the woods around it looked as quiet and empty as before. Not a bough waved, not the gleam of a musket-barrel betrayed the presence of our foes.

“Did you hit your man (ты попал с кого стрелял: «своего человека»)?” asked the captain.

“No, sir (нет, сэр),” replied Joyce (ответил Джойс). “I believe not, sir (думаю, нет, сэр).”

“Next best thing to tell the truth (и то хорошо: «следующая лучшая вещь», что говоришь правду),” muttered Captain Smollett (пробормотал капитан Смоллетт). “Load his gun, Hawkins (заряди его мушкет, Хокинс). How many should you say there were on your side, doctor (сколько, как вы считаете: «вы бы сказали», было /выстрелов/ на вашей стороне, доктор)?”

“I know precisely (знаю точно),” said Dr. Livesey (сказал доктор Ливси). “Three shots were fired on this side (три выстрела было сделано в эту сторону). I saw the three flashes (я видел три вспышки) — two close together (две близко друг от друга) — one farther to the west (одна — дальше, к западу).”

“Three!” repeated the captain (повторил капитан). “And how many on yours, Mr. Trelawney (а сколько на вашей /стороне/, мистер Трелони)?”

truth [trHT] muttered [`mAtqd] precisely [prI`saIslI] farther [`fRDq]

“Did you hit your man?” asked the captain.

“No, sir,” replied Joyce. “I believe not, sir.”

“Next best thing to tell the truth,” muttered Captain Smollett. “Load his gun, Hawkins. How many should you say there were on your side, doctor?”

“I know precisely,” said Dr. Livesey. “Three shots were fired on this side. I saw the three flashes — two close together — one farther to the west.”

“Three!” repeated the captain. “And how many on yours, Mr. Trelawney?”

But this was not so easily answered (но тут было не так просто ответить). There had come many from the north — seven, by the squire’s computation (с севера пришло = стреляли много — семь /раз/, по подсчетам сквайра); eight or nine, according to Gray (восемь или девять, согласно Грею). From the east and west only a single shot had been fired (с востока и с запада только один выстрел был сделан). It was plain, therefore, that the attack would be developed from the north (было ясно, поэтому, что атака будет развернута с севера; to develop — развивать, развернуться), and that on the other three sides we were only to be annoyed by a show of hostilities (и что на трех других сторонах нам могли бы досаждать только видимостью боевых действий = будут стрелять только для отвлечения нашего внимания; hostility — враждебность; военные действия; hostile — вражеский, неприятельский; враждебный, неприязненный). But Captain Smollett made no change in his arrangements (но капитан Смоллетт не сделал никаких перемен в расстановке /сил/). If the mutineers succeeded in crossing the stockade, he argued (если бунтовщикам удастся перелезть через частокол, он рассуждал; to argue — спорить, приводить доводы, судить), they would take possession of any unprotected loophole (они завладеют какой-нибудь незащищенной бойницей), and shoot us down like rats in our own stronghold (и перестреляют нас, как крыс, в нашей собственной крепости; stronghold — крепость, оплот, твердыня).

Nor had we much time left to us for thought (много времени, оставленного нам на размышления, также не было). Suddenly, with a loud huzza (внезапно, с громким «ура!»), a little cloud of pirates leaped from the woods on the north side (небольшое облако = отряд пиратов выскочил из леса на северной стороне), and ran straight on the stockade (и побежал прямо на частокол). At the same moment, the fire was once more opened from the woods (в то же мгновение /пираты/ снова открыли огонь из леса), and a rifle-ball sang through the doorway (и ружейная пуля просвистела в дверном проеме), and knocked the doctor’s musket into bits (и раздробила мушкет доктора в щепки; bit — кусочек, крошка, огрызок).

сomputation [kOmpju`teISn] argued [`RgjHd] possession [pq`zeSn] straight [streIt] huzza [hu`za:]

But this was not so easily answered. There had come many from the north — seven, by the squire’s computation; eight or nine, according to Gray. From the east and west only a single shot had been fired. It was plain, therefore, that the attack would be developed from the north, and that on the other three sides we were only to be annoyed by a show of hostilities. But Captain Smollett made no change in his arrangements. If the mutineers succeeded in crossing the stockade, he argued, they would take possession of any unprotected loophole, and shoot us down like rats in our own stronghold.

Nor had we much time left to us for thought. Suddenly, with a loud huzza, a little cloud of pirates leaped from the woods on the north side, and ran straight on the stockade. At the same moment, the fire was once more opened from the woods, and a rifle-ball sang through the doorway, and knocked the doctor’s musket into bits.

The boarders swarmed over the fence like monkeys (нападающие лезли через ограду, как обезьяны; boarder — идущий на абордаж). Squire and Gray fired again and yet again (сквайр и Грей стреляли снова и снова); three men fell, one forwards into the enclosure, two back on the outside (трое упали, один вперед, внутрь ограды, двое — назад, наружу). But of these, one was evidently more frightened than hurt (но из этих /трех/ один был, очевидно, больше напуган, чем ранен), for he was on his feet again in a crack (так как он снова был на ногах в два счета; crack — треск, хруст, скрежет; щелчок хлыста; in a crack — в один момент), and instantly disappeared among the trees (и тотчас исчез среди деревьев).

Two had bit the dust (двое умерли; to bite — кусать; dust — пыль; прах), one had fled (один убежал; to flee — убегать, спасаться бегством), four had made good their footing inside our defences (четверо заняли прочную позицию внутри = легли по эту сторону частокола; footing — основание, прочное положение, опора; defence — оборона, укрепления); while from the shelter of the woods seven or eight men (в то время как из укрытия леса = прячась в лесу, семь или восемь человек), each evidently supplied with several muskets (каждый, очевидно, снабженный = имеющий несколько мушкетов), kept up a hot though useless fire on the log-house (продолжали горячую, хотя и бесплодную, стрельбу по срубу).

The four who had boarded made straight before them for the building (четверо, которые проникли внутрь частокола, устремились к зданию), shouting as they ran (крича на бегу), and the men among the trees shouted back to encourage them (а люди посреди деревьев = засевшие в лесу кричали в ответ, чтобы подбодрить их). Several shots were fired (несколько выстрелов было сделано); but, such was the hurry of the marksmen (но такой была спешка стрелков), that not one appeared to have taken effect (что ни один, кажется, не имел результата). In a moment, the four pirates had swarmed up the mound and were upon us (в одно мгновение четверо пиратов вскарабкались на холм и приблизились к нам; to be upon — близиться, приближаться с целью нападения).

swarmed [swLmd] frightened [`fraItnd] encourage [In`kArIG] mound [maund]

The boarders swarmed over the fence like monkeys. Squire and Gray fired again and yet again; three men fell, one forwards into the enclosure, two back on the outside. But of these, one was evidently more frightened than hurt, for he was on his feet again in a crack, and instantly disappeared among the trees.

Two had bit the dust, one had fled, four had made good their footing inside our defences; while from the shelter of the woods seven or eight men, each evidently supplied with several muskets, kept up a hot though useless fire on the log-house.

The four who had boarded made straight before them for the building, shouting as they ran, and the men among the trees shouted back to encourage them. Several shots were fired; but, such was the hurry of the marksmen, that not one appeared to have taken effect. In a moment, the four pirates had swarmed up the mound and were upon us.

The head of Job Anderson, the boatswain, appeared at the middle loophole (головка Джоба Эндерсона, боцмана, появилась в средней бойнице).

“At ’em, all hands — all hands (на них = бей их, все — все)!” he roared, in a voice of thunder (орал он громовым голосом).

At the same moment, another pirate grasped Hunter’s musket by the muzzle (в то же мгновение другой пират схватил мушкет Хантера за дуло), wrenched it from his hands (вырвал его у того из рук), plucked it through the loophole (просунул его в бойницу; to pluck — выдергивать, выхватить), and, with one stunning blow (и одним оглушительным ударом), laid the poor fellow senseless on the floor (уложил бедного парня бесчувственным на пол). Meanwhile a third, running unharmed all round the house (тем временем третий, обежав благополучно вокруг дома), appeared suddenly in the doorway (появился внезапно в дверном проеме), and fell with his cutlass on the doctor (и напал с кортиком на доктора).

Our position was utterly reversed (наше положение было совершенно перевернутым = мы поменялись местами с нашими врагами). A moment since we were firing, under cover (минуту до этого мы стреляли, /находясь/ под прикрытием), at an exposed enemy (в незащищенного врага); now it was we who lay uncovered (теперь мы были открытыми), and could not return a blow (и не могли отразить удар).

grasped [grRspt] wrenched [rentSt] unharmed [An`hRmd] firing [`faIqrIN]

The head of Job Anderson, the boatswain, appeared at the middle loophole.

“At ’em, all hands — all hands!” he roared, in a voice of thunder.

At the same moment, another pirate grasped Hunter’s musket by the muzzle, wrenched it from his hands, plucked it through the loophole, and, with one stunning blow, laid the poor fellow senseless on the floor. Meanwhile a third, running unharmed all round the house, appeared suddenly in the doorway, and fell with his cutlass on the doctor.

Our position was utterly reversed. A moment since we were firing, under cover, at an exposed enemy; now it was we who lay uncovered, and could not return a blow.

The log-house was full of smoke (сруб был полон дыма), to which we owed our comparative safety (которому мы обязаны нашей относительной безопасностью). Cries and confusion, the flashes and reports of pistol-shots (крики и замешательство, вспышки и звуки пистолетных выстрелов), and one loud groan, rang in my ears (и один громкий стон звучали в моих ушах).

“Out, lads, out, and fight ’em in the open (наружу, ребята, наружу, врукопашную на открытом воздухе)! Cutlasses (кортики)!” cried the captain (закричал капитан).

I snatched a cutlass from the pile (я схватил кортик со штабеля), and someone, at the same time snatching another (а кто-то, хватая другой в тот же момент), gave me a cut across the knuckles which I hardly felt (нанес мне порез = резанул меня по костяшкам пальцев, /но/ это я едва почувствовал). I dashed out of the door into the clear sunlight (я бросился за дверь на ясный солнечный свет). Someone was close behind, I knew not whom (кто-то был близко позади = выскочил за мной, не знаю кто). Right in front, the doctor was pursuing his assailant down the hill (прямо передо мной доктор преследовал своего противника вниз по /склону/ холма), and, just as my eyes fell upon him (и как только я увидел это: «мои глаза натолкнулись на него»), beat down his guard (он сломил его защиту; to beat down — сбить, сломить; guard — защита, осторожность), and sent him sprawling on his back (уложил того навзничь; to sprawl — растянуть/ся/, развалиться), with a great slash across the face (с сильным ударом = полоснул сильно кортиком по лицу; slash — разрез; прорезь; резкий удар, удар сплеча).

comparative [kqm`pxrqtIv] confusion [kqn`fjHZn] assailant [q`seIlqnt] guard [gRd]

The log-house was full of smoke, to which we owed our comparative safety. Cries and confusion, the flashes and reports of pistol-shots, and one loud groan, rang in my ears.

“Out, lads, out, and fight ’em in the open! Cutlasses!” cried the captain.

I snatched a cutlass from the pile, and someone, at the same time snatching another, gave me a cut across the knuckles which I hardly felt. I dashed out of the door into the clear sunlight. Someone was close behind, I knew not whom. Right in front, the doctor was pursuing his assailant down the hill, and, just as my eyes fell upon him, beat down his guard, and sent him sprawling on his back, with a great slash across the face.

“Round the house, lads (вокруг дома, ребята)! round the house (вокруг дома)!” cried the captain and even in the hurly-burly I perceived a change in his voice (крикнул капитан, и даже в /этой/ сумятице я различил перемену в его голосе).

Mechanically I obeyed (машинально я подчинился), turned eastwards (повернул к востоку), and with my cutlass raised, ran round the corner of the house (и с поднятым кортиком обогнул угол дома). Next moment I was face to face with Anderson (в следующий миг я лицом к лицу столкнулся с Эндерсоном). He roared aloud (он громко заревел), and his hanger went up above his head (и его кортик поднялся над головой), flashing in the sunlight (сверкая на солнце; sunlight — солнечный свет; на солнце). I had not time to be afraid (у меня не было времени = я не успел испугаться), but, as the blow still hung impending (но, когда удар уже был близко; impending — нависающий; надвигающийся, грозящий), leaped in a trice upon one side (прыгнул в один миг в сторону; trice — мгновение, миг, момент), and missing my foot in the soft sand (и, оступаясь в мягком песке; to miss — упустить, избежать, промахнуться), rolled headlong down the slope (покатился вниз головой по откосу; headlong — головой вперед; стремительно, без оглядки).

When I had first sallied from the door (когда я раньше выскочил из двери; to sally — делать вылазку, отправляться), the other mutineers had been already swarming up the palisade to make an end of us (остальные бунтовщики уже карабкались на частокол, чтобы покончить с нами). One man, in a red night-cap (один /из них/, в красном ночном колпаке), with his cutlass in his mouth (с кортиком во рту), had even got upon the top and thrown a leg across (даже забрался наверх и перекинул ногу /через частокол/). Well, so short had been the interval (таким коротким был промежуток времени = я упал с холма так быстро), that when I found my feet again all was in the same posture (что когда я снова встал на ноги, все было в том же положении), the fellow with the red night-cap still half-way over (парень с красным колпаком по-прежнему был наполовину перелезшим), another still just showing his head above the top of the stockade (другой только высунул голову над частоколом). And yet, in this breath of time (и все же, в эти несколько мгновений: «вздох времени»), the fight was over, and the victory was ours (сражение было окончено, и победа была наша).

perceived [pq`sJvd] mechanically [mI`kxnIklI] palisade [pxlI`seId] posture [`pOstSq]

“Round the house, lads! round the house!” cried the captain and even in the hurly-burly I perceived a change in his voice.

Mechanically I obeyed, turned eastwards, and with my cutlass raised, ran round the corner of the house. Next moment I was face to face with Anderson. He roared aloud, and his hanger went up above his head, flashing in the sunlight. I had not time to be afraid, but, as the blow still hung impending, leaped in a trice upon one side, and missing my foot in the soft sand, rolled headlong down the slope.

When I had first sallied from the door, the other mutineers had been already swarming up the palisade to make an end of us. One man, in a red night-cap, with his cutlass in his mouth, had even got upon the top and thrown a leg across. Well, so short had been the interval, that when I found my feet again all was in the same posture, the fellow with the red night-cap still half-way over, another still just showing his head above the top of the stockade. And yet, in this breath of time, the fight was over, and the victory was ours.

Gray, following close behind me (Грей, следовавший за мной по пятам), had cut down the big boatswain ere he had time to recover from his lost blow (зарубил рослого боцмана, прежде чем тот успел оправиться от своего потерянного удара = прежде чем тот успел замахнуться снова). Another had been shot at a loophole in the very act of firing into the house (другого застрелили у бойницы, как раз когда он стрелял: «в то самое действие стрельбы» внутрь дома), and now lay in agony (и /он/ теперь лежал в /предсмертной/ агонии), the pistol still smoking in his hand (пистолет все еще дымился в его руке). A third, as I had seen, the doctor had disposed of at a blow (с третьим, как я видел, доктор расправился одним ударом; to dispose of — ликвидировать, избавиться от, покончить). Of the four who had scaled the palisade (из четырех /человек/, которые перелезли через частокол), one only remained unaccounted for (только один остался «неучтенным» = в живых), and he, having left his cutlass on the field (и он, оставив свой кортик на поле /сражения/), was now clambering out again with the fear of death upon him (теперь перелезал обратно со страхом смерти = трепеща от ужаса).

“Fire — fire from the house (стреляйте, стреляйте из дома)!” cried the doctor (кричал доктор). “And you, lads, back into cover (а вы, молодцы, обратно под прикрытие).”

But his words were unheeded (но эти слова остались незамеченными), no shot was fired (ни одного выстрела не было сделано), and the last boarder made good his escape (и последний нападавший благополучно перелез через ограду; to make good — осуществить, выполнить; escape — бегство, побег) and disappeared with the rest into the wood (и исчез вместе с остальными в лесу). In three seconds nothing remained of the attacking party but the five who had fallen (через минуту: «три секунды» ничто не напоминало о нападающей стороне, кроме пятерых павших), four on the inside, and one on the outside, of the palisade (четверо внутри /укрепления/ и один снаружи частокола).

аgony [`xgqnI] unaccounted [Anq`kauntId] field [fJld] party [`pRtI]

Gray, following close behind me, had cut down the big boatswain ere he had time to recover from his lost blow. Another had been shot at a loophole in the very act of firing into the house, and now lay in agony, the pistol still smoking in his hand. A third, as I had seen, the doctor had disposed of at a blow. Of the four who had scaled the palisade, one only remained unaccounted for, and he, having left his cutlass on the field, was now clambering out again with the fear of death upon him.

“Fire — fire from the house!” cried the doctor. “And you, lads, back into cover.”

But his words were unheeded, no shot was fired, and the last boarder made good his escape, and disappeared with the rest into the wood. In three seconds nothing remained of the attacking party but the five who had fallen, four on the inside, and one on the outside, of the palisade.

The doctor and Gray and I ran full speed for shelter (доктор, Грей и я помчались со всех ног: «на полной скорости» к укрытию). The survivors would soon be back where they had left their muskets (выжившие могли вскоре вернуться /к тому месту/, где оставили свои мушкеты), and at any moment the fire might recommence (и в любой момент огонь мог возобновиться).

The house was by this time somewhat cleared of smoke (дом к тому времени отчасти был очищен от дыма), and we saw at a glance the price we had paid for victory (и мы увидели сразу: «с одного взгляда» цену, которую заплатили за победу). Hunter lay beside his loophole, stunned (Хантер лежал возле своей бойницы оглушенный); Joyce by his, shot through the head, never to move again (Джойс — возле своей, застреленный в голову, затих навеки: «чтобы никогда больше не двигаться»); while right in the centre, the squire was supporting the captain (в то время как прямо в центре /сруба/ сквайр поддерживал капитана), one as pale as the other (один бледный, как другой = оба бледные).

“The captain’s wounded (капитан ранен),” said Mr. Trelawney (сказал мистер Трелони).

“Have they run (они убежали)?” asked Mr. Smollett (спросил мистер Смоллетт).

survivor [sq`vaIvq] recommence [rJkq`mens] glance [glRns] wounded [`wHndId]

The doctor and Gray and I ran full speed for shelter. The survivors would soon be back where they had left their muskets, and at any moment the fire might recommence.

The house was by this time somewhat cleared of smoke, and we saw at a glance the price we had paid for victory. Hunter lay beside his loophole, stunned; Joyce by his, shot through the head, never to move again; while right in the centre, the squire was supporting the captain, one as pale as the other.

“The captain’s wounded,” said Mr. Trelawney.

“Have they run?” asked Mr. Smollett.

“All that could, you may be bound (все, кто мог, можете не беспокоиться; to be bound — быть обязанным),” returned the doctor (ответил доктор) “but there’s five of them will never run again (но пятерым из них уже никогда не бегать).”

“Five!” cried the captain (вскричал капитан). “Come, that’s better (ну, это лучше = не так уж и плохо). Five against three leaves us four to nine (пять /вышедших из строя у них/ против трех /у нас/ оставляют нас четверых против девяти). That’s better odds than we had at starting (это лучшая разница, чем была вначале). We were seven to nineteen then (нас было семеро против девятнадцати тогда), or thought we were (или /по меньшей мере/ думали, что это так: «думали, что нас было»), and that’s as bad to bear (а это столь же плохо, чтобы перенести = это представление было столь же трудно перенести, как и реальность).”*

*(The mutineers were soon only eight in number (бунтовщиков вскоре осталось только восемь), for the man shot by Mr. Trelawney on board the schooner died that same evening of his wound (потому что человек, подстреленный мистером Трелони на борту шхуны, умер от ранения в тот же вечер). But this was, of course, not known till after by the faithful party (но это, конечно, было неизвестно в то время верной команде)).

bound [`baund] eight [eIt] faithful [`feITful]

“All that could, you may be bound,” returned the doctor “but there’s five of them will never run again.”

“Five!” cried the captain. “Come, that’s better. Five against three leaves us four to nine. That’s better odds than we had at starting. We were seven to nineteen then, or thought we were, and that’s as bad to bear.”*

*(The mutineers were soon only eight in number, for the man shot by Mr. Trelawney on board the schooner died that same evening of his wound. But this was, of course, not known till after by the faithful party).

PART FIVE (часть 5)

My Sea Adventure (мое морское приключение)

Chapter XXII (глава 22)

How My Sea Adventure Began (как мое морское приключение началось)

THERE was no return of the mutineers (бунтовщики не возвращались: «не было возвращения бунтовщиков») — not so much as another shot out of the woods (даже ни одного выстрела из леса /не было сделано/; not so much as — даже не, не столько, сколько). They had “got their rations for that day (они получили свой паек на тот день = на сегодня),” as the captain put it (как выразился капитан; to put — поставить; определить; говорить, выразить), and we had the place to ourselves and a quiet time to overhaul the wounded and get dinner (и у нас было место для нас самих и спокойное время, чтобы = мы могли без опасений перевязать раненых и приготовить обед; to overhaul — тщательно осматривать, проверять). Squire and I cooked outside in spite of the danger (мы со сквайром готовили снаружи = во дворе, несмотря на опасность), and even outside we could hardly tell what we were at (и даже во дворе мы едва ли могли сказать, чем занимаемся = все валилось из рук), for horror of the loud groans that reached us from the doctor’s patients (из-за ужаса громких стонов, которые доносились до нас от пациентов доктора).

Out of the eight men who had fallen in the action (из восьми человек, павших = пострадавших в бою), only three still breathed (только трое еще дышали = остались в живых) — that one of the pirates who had been shot at the loophole (один из пиратов, которого подстрелили у бойницы), Hunter, and Captain Smollett (Хантер и капитан Смоллетт); and of these the first two were as good as dead (и из этих /трех/ первые двое были фактически мертвы); the mutineer, indeed, died under the doctor’s knife (бунтовщик, действительно, умер под докторским ножом = во время операции), and Hunter, do what we could, never recovered consciousness in this world (а Хантер, /несмотря на то, что/ мы делали /все/, что могли, так и не пришел в сознание на этом свете). He lingered all day (он мучительно умирал весь день; to linger — задерживаться, затягиваться, медленно умирать), breathing loudly like the old buccaneer at home in his apoplectic fit (дыша громко, как старый пират в /нашем/ доме в своем апоплексическом приступе = после удара); but the bones of his chest had been crushed by the blow (но кости его грудной клетки = ребра были раздроблены ударом) and his skull fractured in falling (и его череп проломлен при падении), and some time in the following night (в какой-то момент на следующую ночь), without sign or sound (без жеста или звука = тихо, без стона), he went to his Maker (он отправился к Создателю).

patients [`peISnts] breathed [`brJDd] consciousness [`kOnSqsnIs] fractured [`frxktSqd]

THERE was no return of the mutineers — not so much as another shot out of the woods. They had “got their rations for that day,” as the captain put it, and we had the place to ourselves and a quiet time to overhaul the wounded and get dinner. Squire and I cooked outside in spite of the danger, and even outside we could hardly tell what we were at, for horror of the loud groans that reached us from the doctor’s patients.

Out of the eight men who had fallen in the action, only three still breathed — that one of the pirates who had been shot at the loophole, Hunter, and Captain Smollett; and of these the first two were as good as dead; the mutineer, indeed, died under the doctor’s knife, and Hunter, do what we could, never recovered consciousness in this world. He lingered all day, breathing loudly like the old buccaneer at home in his apoplectic fit; but the bones of his chest had been crushed by the blow and his skull fractured in falling, and some time in the following night, without sign or sound, he went to his Maker.

As for the captain, his wounds were grievous indeed, but not dangerous (что касается капитана, его раны были действительно тяжелыми, но не опасными; grievous — горестный, тяжелый, мучительный; to grieve — огорчать, глубоко опечаливать). No organ was fatally injured (ни один орган не был фатально/смертельно = серьезно поврежден). Anderson’s ball (пуля Эндерсона) — for it was Job that shot him first (потому что это Джоб первым выстрелил в него) — had broken his shoulder-blade and touched the lung, not badly (пробила ему лопатку и задело легкое, не очень сильно); the second had only torn and displaced some muscles in the calf (вторая /пуля/ только оцарапала и сместила мышцы икры; to tear — рвать; оцарапать, поранить). He was sure to recover, the doctor said (он наверняка поправится, сказал доктор), but, in the meantime and for weeks to come (но между тем в течение нескольких недель), he must not walk nor move his arm (он не должен ни ходить, ни двигать рукой), nor so much as speak when he could help it (ни даже разговаривать, когда он может избежать этого = лишний раз не разговаривать).

My own accidental cut across the knuckles was a flea-bite (мой случайный порез на костяшках пальцев рук был пустяком: «укусом блохи»). Dr. Livesey patched it up with plaster (доктор Ливси заклеил его пластырем; to patch — заделать, латать, чинить на скорую руку), and pulled my ears for me into the bargain (и потрепал меня за уши напоследок; into the bargain — кроме того, вдобавок: «в сделку»).

After dinner the squire and the doctor sat by the captain’s side a while in consultation (после обеда сквайр и доктор посидели некоторое время с боку = возле капитана для совещания; while — промежуток времени); and when they had talked to their heart’s content (и когда они наговорились вволю: «к довольству своего сердца»), it being then a little past noon (/а/ это было немного после полудня), the doctor took up his hat and pistols (доктор взял свою шляпу и пистолеты), girt on a cutlass (пристегнул к поясу кортик), put the chart in his pocket (положил карту в карман), and with a musket over his shoulder (и с мушкетом через плечо), crossed the palisade on the north side (пересек = перебрался через частокол с северной стороны), and set off briskly through the trees (и зашагал энергично сквозь деревья = быстро исчез в чаще; to set off — отправиться).

grievous [`grJvqs] injured [`InGqd] muscles [`mAslz] knuckles [nAklz] bargain [`bRgIn]

As for the captain, his wounds were grievous indeed, but not dangerous. No organ was fatally injured. Anderson’s ball — for it was Job that shot him first — had broken his shoulder-blade and touched the lung, not badly; the second had only torn and displaced some muscles in the calf. He was sure to recover, the doctor said, but, in the meantime and for weeks to come, he must not walk nor move his arm, nor so much as speak when he could help it.

My own accidental cut across the knuckles was a flea-bite. Dr. Livesey patched it up with plaster, and pulled my ears for me into the bargain.

After dinner the squire and the doctor sat by the captain’s side a while in consultation; and when they had talked to their heart’s content, it being then a little past noon, the doctor took up his hat and pistols, girt on a cutlass, put the chart in his pocket, and with a musket over his shoulder, crossed the palisade on the north side, and set off briskly through the trees.

Gray and I were sitting together at the far end of the block-house (мы с Греем сидели вместе в конце = дальнем углу блокгауза), to be out of earshot of our officers consulting (чтобы быть вне пределов слышимости наших совещавшихся руководителей = старших); and Gray took his pipe out of his mouth and fairly forgot to put it back again (Грей вынул трубку изо рта и совсем забыл снова положить ее в рот), so thunderstruck he was at this occurrence (так /сильно/ ошеломлен он был этим происшествием).

“Why, in the name of Davy Jones (что за чертовщина: «именем морского дьявола»),” said he, “is Dr. Livesey mad (уж не спятил ли доктор Ливси)?”

“Why, no (нет),” says I. “He’s about the last of this crew for that, I take it (он, пожалуй, последний из этой команды, кто спятит, так мне кажется).”

“Well, shipmate (что ж, приятель; shipmate — товарищ по плаванию),” said Gray, “mad he may not be (возможно, он не спятил); but if he’s not, you mark my words, I am (но если не он, запомни мои слова, то я /сумасшедший/).”

“I take it (полагаю),” replied I (ответил я), “the doctor has his idea (у доктора есть какой-то свой план); and if I am right, he’s going now to see Ben Gunn (и если я прав = если не ошибаюсь, он собирается теперь повидаться с Беном Ганном).”

еarshot [`IqSOt] occurrence [q`kArqns] crew [krH] idea [aI`dIq] right [raIt]

Gray and I were sitting together at the far end of the block-house, to be out of earshot of our officers consulting; and Gray took his pipe out of his mouth and fairly forgot to put it back again, so thunderstruck he was at this occurrence.

“Why, in the name of Davy Jones,” said he, “is Dr. Livesey mad?”

“Why, no,” says I. “He’s about the last of this crew for that, I take it.”

“Well, shipmate,” said Gray, “mad he may not be; but if he’s not, you mark my words, I am.”

“I take it,” replied I, “the doctor has his idea; and if I am right, he’s going now to see Ben Gunn.”

I was right, as appeared later (я был прав, как оказалось позже); but, in the meantime, the house being stifling hot (но, между тем, в срубе было нестерпимо жарко; stifling — душный, удушливый; to stifle — душить), and the little patch of sand inside the palisade ablaze with midday sun (и маленький клочок песка внутри частокола = во дворе раскалился полуденным солнцем; ablaze — горячий, пылающий огнем), I began to get another thought into my head (мне в голову начала приходить другая мысль; to get into head — вбить /что-то/ себе в голову), which was not by any means so right (которая не была никоим образом подходящей = не совсем достойная). What I began to do was to envy the doctor (что я начал делать, так это завидовать доктору), walking in the cool shadow of the woods (идущему в прохладной тени леса), with the birds about him, and the pleasant smell of the pines (с птицами вокруг него и приятным запахом сосен), while I sat grilling (пока я сидел жарился; to grill — палить /о солнце/, жариться, мучиться), with my clothes stuck to the hot resin (с моей одеждой, прилипающей к горячей смоле), and so much blood about me (и вокруг меня /было/ так много крови), and so many poor dead bodies lying all around (и так много несчастных мертвецов лежало кругом), that I took a disgust of the place that was almost as strong as fear (что я почувствовал к этому месту отвращение, которое было почти таким же сильным, как страх).

All the time I was washing out the block-house (все время, пока я отмывал сруб), and then washing up the things from dinner (и потом мыл посуду после обеда; things — вещи, утварь), this disgust and envy kept growing stronger and stronger (это отвращение и зависть продолжали усиливаться: «продолжали становиться сильнее и сильнее»), till at last, being near a bread-bag (пока наконец, находясь = я оказался возле мешка с сухарями), and no one then observing me (и никто не смотрел на меня; to observe — замечать, наблюдать), I took the first step towards my escapade (я предпринял первый шаг к своему побегу), and filled both pockets of my coat with biscuit (и наполнил сухарями оба кармана своего камзола).

stifling [`staIflIN] ablaze [q`bleIz] pleasant [`pleznt] escapade [`eskqpeId] biscuit [`bIskIt]

I was right, as appeared later; but, in the meantime, the house being stifling hot, and the little patch of sand inside the palisade ablaze with midday sun, I began to get another thought into my head, which was not by any means so right. What I began to do was to envy the doctor, walking in the cool shadow of the woods, with the birds about him, and the pleasant smell of the pines, while I sat grilling, with my clothes stuck to the hot resin, and so much blood about me, and so many poor dead bodies lying all around, that I took a disgust of the place that was almost as strong as fear.

All the time I was washing out the block-house, and then washing up the things from dinner, this disgust and envy kept growing stronger and stronger, till at last, being near a bread-bag, and no one then observing me, I took the first step towards my escapade, and filled both pockets of my coat with biscuit.

I was a fool, if you like (я был глупцом, если хотите), and certainly I was going to do a foolish, over-bold act (и, несомненно, я собирался совершить безрассудный и дерзкий поступок); but I was determined to do it with all the precautions in my power (но я решился на него /приняв/ все меры предосторожности, /какие были/ в моей власти; to determine — определять, решать). These biscuits, should anything befall me (эти сухари, случись что-нибудь со мной; to befall — происходить, обрушиться, выпасть на долю), would keep me, at least, from starving till far on in the next day (не дадут мне умереть от голода, по крайней мере, один день; to keep from — удерживать, предохранять от).

The next thing I laid hold of was a brace of pistols (следующей вещью, которую я захватил, была пара пистолетов; to lay hold of — завладеть, схватить), and as I already had a powder-horn and bullets (и так как у меня уже были пороховница: «пороховой рог» и пули), I felt myself well supplied with arms (я почувствовал себя хорошо снабженным оружием = превосходно вооруженным).

As for the scheme I had in my head (что касается плана, который был в моей голове), it was not a bad one in itself (он не был плохим, в сущности). I was to go down the sandy spit (я должен был спуститься к песчаной косе) that divides the anchorage on the east from the open sea (что отделяет якорную стоянку /шхуны/ на востоке от открытого моря), find the white rock I had observed last evening (найти белую скалу, которую я заметил прошлым вечером), and ascertain whether it was there or not that Ben Gunn had hidden his boat (и выяснить, не там ли Бен Ганн спрятал свою лодку; to ascertain — убедиться, выяснить, удостовериться); a thing quite worth doing, as I still believe (это дело вполне стоящее, как я до сих пор полагаю). But as I was certain I should not be allowed to leave the enclosure (но поскольку я был уверен, /что/ мне не позволят покинуть ограду = не отпустят из сруба), my only plan was to take French leave (мой план был лишь = мне оставалось только уйти не прощаясь: «по-французски»), and slip out when nobody was watching (и ускользнуть, когда никто не наблюдает); and that was so bad a way of doing it (и это было таким плохим способом осуществления /моего плана/) as made the thing itself wrong (что делало саму вещь = намерение неправильным). But I was only a boy, and I had made my mind up (но я был лишь мальчишкой и /уже/ принял решение; to make up mind — принять решение, решиться).

precautions [prI`kLSnz] starving [`stRvIN] scheme [skJm] leave [lJv]

I was a fool, if you like, and certainly I was going to do a foolish, over-bold act; but I was determined to do it with all the precautions in my power. These biscuits, should anything befall me, would keep me, at least, from starving till far on in the next day.

The next thing I laid hold of was a brace of pistols, and as I already had a powder-horn and bullets, I felt myself well supplied with arms.

As for the scheme I had in my head, it was not a bad one in itself. I was to go down the sandy spit that divides the anchorage on the east from the open sea, find the white rock I had observed last evening, and ascertain whether it was there or not that Ben Gunn had hidden his boat; a thing quite worth doing, as I still believe. But as I was certain I should not be allowed to leave the enclosure, my only plan was to take French leave, and slip out when nobody was watching; and that was so bad a way of doing it as made the thing itself wrong. But I was only a boy, and I had made my mind up.

Well, as things at last fell out (как вещи, наконец, выпали = все сложилось так), I found an admirable opportunity (/что/ я обрел замечательный удобный случай /для бегства/). The squire and Gray were busy helping the captain with his bandages (сквайр и Грей были заняты тем, что помогали капитану с его бинтами = делали капитану перевязку); the coast was clear (берег был безлюден: «ясен»); I made a bolt for it over the stockade and into the thickest of the trees (я быстро перелез через частокол и бросился в самую гущу леса; to make a bolt for — броситься, помчаться; thick — гуща, центр, сосредоточение /чего-л./; bolt — стрела, /особенно/ арбалетная стрела; бегство), and before my absence was observed I was out of cry of my companions (и прежде чем мое отсутствие было замечено, я был вне /пределов слышимости/ криков моих товарищей).

This was my second folly (это было моим вторым глупым поступком/безумством), far worse than the first (намного хуже, чем первый), as I left but two sound men to guard the house (потому что я оставил только двух здоровых человек охранять дом); but like the first, it was a help towards saving all of us (но как и первый, он помог спасти всех нас).

I took my way straight for the east coast of the island (я направился: «взял путь» прямо к восточному берегу острова), for I was determined to go down the sea side of the spit (так как я намеревался спуститься к морскому берегу косы) to avoid all chance of observation from the anchorage (чтобы избежать всякого риска быть замеченным со стоянки). It was already late in the afternoon (уже было поздно днем = день клонился к вечеру), although still warm and sunny (хотя и /было/ еще тепло и солнечно). As I continued to thread the tall woods (пробираясь: «когда я продолжал пробираться» между высокими деревьями; to thread — продевать /нить/, пробираться, пронизывать) I could hear from far before me not only the continuous thunder of the surf (я мог слышать далеко впереди меня не только беспрерывный грохот прибоя), but a certain tossing of foliage and grinding of boughs (но и постоянное качание = шум листвы и треск веток; to grind — перемалывать, скрежетать) which showed me the sea breeze had set in higher than usual (что показывало, что морской бриз сильнее, чем обычно; to set in — начинаться, устанавливаться, дуть). Soon cool draughts of air began to reach me (вскоре холодные потоки воздуха начали доходить до меня; draught — тяга, сквозняк); and a few steps farther I came forth into the open borders of the grove (и через несколько шагов я вышел на открытые границы = опушку рощи; to come forth — выступить, показаться), and saw the sea lying blue and sunny to the horizon (и увидел простиравшееся до горизонта голубое и солнечное море), and the surf tumbling and tossing its foam along the beach (и как прибой швырял и кидал свою пену = разбивался в пену о берег; along — вдоль, по).

оpportunity [Opq`tjHnItI] bandage [`bxndIG] grinding [`graIndIN] draughts [`drRfts]

Well, as things at last fell out, I found an admirable opportunity. The squire and Gray were busy helping the captain with his bandages; the coast was clear; I made a bolt for it over the stockade and into the thickest of the trees, and before my absence was observed I was out of cry of my companions.

This was my second folly, far worse than the first, as I left but two sound men to guard the house; but like the first, it was a help towards saving all of us.

I took my way straight for the east coast of the island, for I was determined to go down the sea side of the spit to avoid all chance of observation from the anchorage. It was already late in the afternoon, although still warm and sunny. As I continued to thread the tall woods I could hear from far before me not only the continuous thunder of the surf, but a certain tossing of foliage and grinding of boughs which showed me the sea breeze had set in higher than usual. Soon cool draughts of air began to reach me; and a few steps farther I came forth into the open borders of the grove, and saw the sea lying blue and sunny to the horizon, and the surf tumbling and tossing its foam along the beach.

I have never seen the sea quiet round Treasure Island (я никогда не видел, чтобы море вокруг Острова Сокровищ было спокойным). The sun might blaze overhead (солнце может сиять высоко; overhead — наверху, над головой, на небе), the air be without a breath (воздух быть неподвижным: «без единого ветерка»), the surface smooth and blue (поверхность /моря/ гладкой и синей), but still these great rollers would be running along all the external coast (но, тем не менее, эти огромные волны будут накатывать на весь внешний берег), thundering and thundering by day and night (гремя и гремя день и ночь); and I scarce believe there is one spot in the island (и я с трудом верю, что на острове есть /хотя бы/ одно место) where a man would be out of earshot of their noise (где человек бы был вне пределов их шума; earshot — расстояние, на котором слышен звук, предел слышимости).

I walked along beside the surf with great enjoyment (я шел по самой кромке берега: «возле прибоя» с большим наслаждением), till, thinking I was now got far enough to the south (до тех пор, пока, думая, что я зашел достаточно далеко на юг), I took the cover of some thick bushes, and crept warily up to the ridge of the spit (я не спрятался в густых кустах и не пробрался осторожно к хребту косы; to creep up — подкрасться).

Behind me was the sea, in front the anchorage (позади меня было море, впереди — стоянка /шхуны/). The sea breeze, as though it had the sooner blown itself out by its unusual violence (морской бриз, как будто он уже прежде утомился: «выдул себя = иссяк» своей необыкновенной яростью; to blow out — задуть, погаснуть, стихнуть), was already at an end (был уже в конце = стихал); it had been succeeded by light, variable airs from the south and south-east (его сменили легкие, переменные ветерки с юга и юго-востока), carrying great banks of fog (приносившие густой туман; bank — берег, насыпь, занос, пласт); and the anchorage, under lee of Skeleton Island (и /пролив/ стоянки под защитой Острова Скелета), lay still and leaden as when first we entered it (был: «лежал» спокойным и свинцовым, как когда мы впервые вошли в него). The Hispaniola, in that unbroken mirror (Испаньола в этом неразбитом = ровном зеркале), was exactly portrayed from the truck to the water line (точно изображалась = отражалась от клотика до ватерлинии; truck — обмен, пикап, клотик /деталь закругленной формы на верху мачты/), the Jolly Roger hanging from her peak (Веселый Роджер свешивался с вершины /мачты/).

еxternal [Ik`stq:nl] scarce [skeqs] warily [`weqrIlI] variable [`veqrIqbl] leaden [ledn]

I have never seen the sea quiet round Treasure Island. The sun might blaze overhead, the air be without a breath, the surface smooth and blue, but still these great rollers would be running along all the external coast, thundering and thundering by day and night; and I scarce believe there is one spot in the island where a man would be out of earshot of their noise.

I walked along beside the surf with great enjoyment, till, thinking I was now got far enough to the south, I took the cover of some thick bushes, and crept warily up to the ridge of the spit.

Behind me was the sea, in front the anchorage. The sea breeze, as though it had the sooner blown itself out by its unusual violence, was already at an end; it had been succeeded by light, variable airs from the south and south-east, carrying great banks of fog; and the anchorage, under lee of Skeleton Island, lay still and leaden as when first we entered it. The Hispaniola, in that unbroken mirror, was exactly portrayed from the truck to the water line, the Jolly Roger hanging from her peak.

Alongside lay one of the gigs (рядом лежала одна из гичек), Silver in the stern-sheets (Сильвер /сидел/ на корме) — him I could always recognise (его я бы мог всегда узнать) — while a couple of men were leaning over the stern bulwarks (в то время как пара матросов перегнулась через кормовой фальшборт; bulwark — вал; бастион; /мор./ фальшборт /бортовое ограждение палубы на судне, а также обшивка борта выше верхней палубы/), one of them with a red cap (один из них /был/ в красном колпаке) — the very rogue that I had seen some hours before stride-legs upon the palisade (тот самый негодяй, которого я видел несколько часов назад перелезающим через частокол; to stride — шагать, перешагивать; сидеть верхом). Apparently they were talking and laughing (очевидно, они разговаривали и смеялись), though at that distance — upwards of a mile (хотя с того расстояния — более мили) — I could, of course, hear no word of what was said (я, конечно, не мог слышать ни слова из того, что было сказано). All at once, there began the most horrid, unearthly screaming (неожиданно начался = раздался очень ужасный, неземной крик), which at first startled me badly (который поначалу напугал меня сильно), though I had soon remembered the voice of Captain Flint (хотя вскоре я вспомнил голос Капитана Флинта, /попугая/), and even thought I could make out the bird by her bright plumage as she sat perched upon her master’s wrist (и даже подумал, что могу разглядеть = мне почудилось, что я разглядел пестрое оперение птицы, сидевшей на руке своего хозяина; to perch — сесть, взгромоздиться, устроить на насест).

Soon after the jolly-boat shoved off and pulled for shore (вскоре после /этого/ лодка отчалила и поплыла к берегу; to shove off — оттолкнуться /от берега/, отходить), and the man with the red cap and his comrade went below by the cabin companion (и матрос с красным колпаком и его товарищ спустились в каюту).

bulwark [`bulwqk] rogue [rqug] laughing [`lRfIN] unearthly [An`q:TlI] plumage [`plHmIG]

Alongside lay one of the gigs, Silver in the stern-sheets — him I could always recognise — while a couple of men were leaning over the stern bulwarks, one of them with a red cap — the very rogue that I had seen some hours before stride-legs upon the palisade. Apparently they were talking and laughing, though at that distance — upwards of a mile — I could, of course, hear no word of what was said. All at once, there began the most horrid, unearthly screaming, which at first startled me badly, though I had soon remembered the voice of Captain Flint, and even thought I could make out the bird by her bright plumage as she sat perched upon her master’s wrist.

Soon after the jolly-boat shoved off and pulled for shore, and the man with the red cap and his comrade went below by the cabin companion.

Just about the same time the sun had gone down behind the Spy-glass (примерно в то же время солнце скрылось за Подзорной Трубой), and as the fog was collecting rapidly (и так как туман собирался = сгущался стремительно), it began to grow dark in earnest (начало быстро темнеть; in earnest — серьезно, по-настоящему). I saw I must lose no time if I were to find the boat that evening (я видел = понял, что не должен терять времени, если хочу найти лодку в тот вечер = сегодня).

The white rock, visible enough above the brush (белая скала, видимая вполне над зарослями), was still some eighth of a mile further down the spit (все еще находилась примерно в одной восьмой мили дальше по косе), and it took me a goodish while to get up with it (и у меня ушло порядочно времени, чтобы добраться до нее), crawling, often on all-fours, among the scrub (ползя, часто на четвереньках, среди кустов). Night had almost come when I laid my hand on its rough sides (ночь почти пришла, когда я положил руку = коснулся ее /скалы/ шершавых боков). Right below it there was an exceedingly small hollow of green turf (прямо под ней находилась чрезвычайно маленькая ложбина /поросшая/ зеленым мхом; turf — дерн, травяной пласт), hidden by banks and a thick underwood about knee-deep (скрытая песчаными наносами и густой порослью /доходящей/ до колен), that grew there very plentifully (которая росла там в изобилии); and in the centre of the dell, sure enough, a little tent of goatskins (и в середине лощины, действительно, /находился/ небольшой шатер из козьих шкур), like what the gipsies carry about with them in England (вроде тех, что возят с собой цыгане в Англии).

scrub [skrAb] exceedingly [Ik`sJdInlI] centre [`sentq] gipsy [`GIpsI]

Just about the same time the sun had gone down behind the Spy-glass, and as the fog was collecting rapidly, it began to grow dark in earnest. I saw I must lose no time if I were to find the boat that evening.

The white rock, visible enough above the brush, was still some eighth of a mile further down the spit, and it took me a goodish while to get up with it, crawling, often on all-fours, among the scrub. Night had almost come when I laid my hand on its rough sides. Right below it there was an exceedingly small hollow of green turf, hidden by banks and a thick underwood about knee-deep, that grew there very plentifully; and in the centre of the dell, sure enough, a little tent of goatskins, like what the gipsies carry about with them in England.

I dropped into the hollow (я спустился в лощину), lifted the side of the tent (приподнял край шатра), and there was Ben Gunn’s boat (и там была лодка Бена Ганна) — home-made if ever anything was home-made (самодельная: «домашнего производства», если вообще что-либо было самодельным = она была по-настоящему самодельной/вот уж, действительно, самодельная): a rude, lop-sided framework of tough wood (грубый, кривобокий каркас из прочной древесины), and stretched upon that a covering of goat-skin, with the hair inside (и натянутая на него оболочка из козьих шкур, мехом внутрь). The thing was extremely small, even for me (она была крайне маленькой, даже для меня), and I can hardly imagine that it could have floated with a full-sized man (и я с трудом мог представить, что это могло плавать с полноразмерным = взрослым человеком; size — размер). There was one thwart set as low as possible (там /внутри/ была одна шлюпочная банка = скамейка, расположенная так низко, как только возможно; thwart — косой, поперечный; банка на гребной шлюпке), a kind of stretcher in the bows (что-то вроде упора для ног в носовой части; to stretch — вытягивать /например, ноги/), and a double paddle for propulsion (и двухлопастное весло для движения).

I had not then seen a coracle (я не видел раньше кораклов /рыбачья лодка, сплетенная из ивняка и обтянутая кожей (в Ирландии и Уэльсе)/), such as the ancient Britons made (какие делали древние бритты), but I have seen one since (но я видел одну позже), and I can give you no fairer idea of Ben Gunn’s boat (и я не могу дать вам более точного представления о лодке Бена Ганна) than by saying it was like the first and the worst coracle ever made by man (чем сказав, что она была похожа на первый и самую неудачный коракл, когда-либо сделанный человеком). But the great advantage of the coracle it certainly possessed (но большим преимуществом коракла, она, несомненно, обладала), for it was exceedingly light and portable (так как она была необычайно легкой и переносной).

thwart [TwLt] propulsion [prq`pAlSn] coracle [`kOrqkl] ancient [`eInSqnt] portable [`pLtqbl]

I dropped into the hollow, lifted the side of the tent, and there was Ben Gunn’s boat — home-made if ever anything was home-made: a rude, lop-sided framework of tough wood, and stretched upon that a covering of goat-skin, with the hair inside. The thing was extremely small, even for me, and I can hardly imagine that it could have floated with a full-sized man. There was one thwart set as low as possible, a kind of stretcher in the bows, and a double paddle for propulsion.

I had not then seen a coracle, such as the ancient Britons made, but I have seen one since, and I can give you no fairer idea of Ben Gunn’s boat than by saying it was like the first and the worst coracle ever made by man. But the great advantage of the coracle it certainly possessed, for it was exceedingly light and portable.

Well, now that I had found the boat (теперь, раз я нашел лодку), you would have thought I had had enough of truantry for once (вы, может быть, подумали, что хватит с меня прогуливания/нарушения дисциплины на этот раз = пора мне возвращаться в блокгауз; to have enough of — надоесть, пресытиться; truant — прогульщик; школьник, прогуливающий уроки); but, in the meantime, I had taken another notion (но тем временем я принял другой план; notion — понятие, представление; намерение), and became so obstinately fond of it (и был так сильно им доволен; be fond of — любить; obstinately — упрямо, настойчиво), that I would have carried it out, I believe (что я осуществил бы его, думаю), in the teeth of Captain Smollett himself (/даже/ наперекор самому капитану Смоллетту: «в зубах самого капитана Смоллетта»). This was to slip out under cover of the night (этот /план/ был: незаметно подплыть под покровом ночи; to slip out — выскользнуть, незаметно уйти), cut the Hispaniola adrift (пустить Испаньолу по течению = перерезать якорный канат), and let her go ashore where she fancied (и дать ей пристать к берегу = пускай ее выбросит где угодно: «где она предпочтет»). I had quite made up my mind (я вполне решил) that the mutineers, after their repulse of the morning (что бунтовщики, после своего отпора утром), had nothing nearer their hearts than to up anchor and away to sea (имеют ничего ближе своим сердцам = им ничего не остается, кроме как сняться с якоря и уйти в море); this, I thought, it would be a fine thing to prevent (этому, подумал я, нужно помешать: «будет хорошей вещью помешать»), and now that I had seen how they left their watchmen unprovided with a boat (и теперь, когда я увидел, что они оставили своих сторожей без лодки; unprovided — необеспеченный), I thought it might be done with little risk (я подумал, эта /затея/ может быть выполнена с небольшой опасностью = без особого риска).

Down I sat to wait for darkness (я сел ждать /наступления/ темноты), and made a hearty meal of biscuit (и устроил себе пир из сухарей; hearty meal — обильная еда). It was a night out of ten thousand for my purpose (это была ночь из десяти тысяч = трудно представить более подходящую ночь для моего замысла; purpose — цель). The fog had now buried all heaven (туман теперь спрятал = заволок все небо). As the last rays of daylight dwindled and disappeared (когда последние лучи дневного света погасли; to dwindle — исчезать, пропадать, сгинуть), absolute blackness settled down on Treasure Island (абсолютная тьма окутала Остров Сокровищ; to settle down — устраиваться; осесть, поселиться). And when, at last, I shouldered the coracle (и когда, наконец, я взвалил на плечи челнок; shoulder — плечо; to shoulder — взвалить на плечи), and groped my way stumblingly out of the hollow where I had supped (и пошел, спотыкаясь, на ощупь из лощины, где я поужинал), there were but two points visible on the whole anchorage (на всей стоянке было видно лишь две точки).

truantry [`trHqntrI] obstinately [`ObstInqntlI] dwindled [`dwIndld] stumblingly [`stAmblINlI]

Well, now that I had found the boat, you would have thought I had had enough of truantry for once; but, in the meantime, I had taken another notion, and became so obstinately fond of it, that I would have carried it out, I believe, in the teeth of Captain Smollett himself. This was to slip out under cover of the night, cut the Hispaniola adrift, and let her go ashore where she fancied. I had quite made up my mind that the mutineers, after their repulse of the morning, had nothing nearer their hearts than to up anchor and away to sea; this, I thought, it would be a fine thing to prevent, and now that I had seen how they left their watchmen unprovided with a boat, I thought it might be done with little risk.

Down I sat to wait for darkness, and made a hearty meal of biscuit. It was a night out of ten thousand for my purpose. The fog had now buried all heaven. As the last rays of daylight dwindled and disappeared, absolute blackness settled down on Treasure Island. And when, at last, I shouldered the coracle, and groped my way stumblingly out of the hollow where I had supped, there were but two points visible on the whole anchorage.

One was the great fire on shore (одной был огромный костер на берегу), by which the defeated pirates lay carousing in the swamp (у которого побежденные пираты расположились, пьянствуя на болоте; to carouse — пировать; кутить, пьянствовать). The other, a mere blur of light upon the darkness (другое, всего лишь неясное пятно света в: «на» темноте), indicated the position of the anchored ship (показывало расположение стоявшей на якоре шхуны). She had swung round to the ebb (она развернулась к отливу) — her bow was now towards me (ее нос был теперь /повернут/ ко мне) — the only lights on board were in the cabin (единственные огни на борту светились в каюте); and what I saw was merely a reflection on the fog of the strong rays that flowed from the stern window (и то, что я видел, было лишь отражением сильных лучей /света/ в тумане, которые шли из кормового окна; to flow from — проистекать, происходить).

The ebb had already run some time (отлив уже происходил некоторое время), and I had to wade through a long belt of swampy sand (и мне пришлось пробираться по обширному поясу вязкого песка), where I sank several times above the ankle (в котором я тонул несколько раз по щиколотку; above — над), before I came to the edge of the retreating water (прежде чем дошел до кромки отступающей воды), and wading a little way in (и прошел немного вброд; to wade — переходить вброд), with some strength and dexterity (с /некоторой/ силой и проворством = постаравшись, приложив усилия и расторопность; dexterity — ловкость; быстрота, сноровка), set my coracle, keel downwards, on the surface (спустил челнок килем вниз на поверхность /воды/).

carousing [kq`rauzIN] merely [`mIqlI] ankle [`xNkl] dexterity [deks`terItI]

One was the great fire on shore, by which the defeated pirates lay carousing in the swamp. The other, a mere blur of light upon the darkness, indicated the position of the anchored ship. She had swung round to the ebb — her bow was now towards me — the only lights on board were in the cabin; and what I saw was merely a reflection on the fog of the strong rays that flowed from the stern window.

The ebb had already run some time, and I had to wade through a long belt of swampy sand, where I sank several times above the ankle, before I came to the edge of the retreating water, and wading a little way in, with some strength and dexterity, set my coracle, keel downwards, on the surface.

Chapter XXIII (глава 23)

The Ebb-Tide Runs (во власти отлива: «отлив продолжается»; to run — бежать, происходить, продолжаться, иметь силу)

THE coracle (челнок) — as I had ample reason to know before I was done with her (как у меня было достаточно оснований узнать прежде, чем я покончил с ним = как я убедился на собственном опыте; ample — обширный; достаточный, богатый, уйма; to be done with — покончить, разделаться) — was a very safe boat for a person of my height and weight (был очень надежной лодкой для человека моего роста и веса), both buoyant and clever in a seaway (хорошо держался на воде и был подвижен в открытом море; both… and — как… так и; buoyant — плавучий; clever — ловкий, искусный, шустрый); but she was the most cross-grained lop-sided craft to manage (но он был самым своенравным и кривобоким судном, чтобы им управлять). Do as you please, she always made more leeway than anything else (делай как тебе угодно = делай с ним что хочешь, а он так и крутится; to make leeway — дрейфовать, отклоняться от заданного курса), and turning round and round was the manoeuvre she was best at (и крутится вокруг своей оси — этот маневр она проделывала особенно часто; be good at — быть способным к чему-то). Even Ben Gunn himself has admitted (даже сам Бен Ганн признал /потом/) that she was “queer to handle till you knew her way (что челнок «странный для управления, пока не привыкнешь к нему»; to handle — брать руками, обходиться, управлять; way — путь, способ; особенность, привычка).”

Certainly I did not know her way (конечно, я не знал его особенностей). She turned in every direction but the one I was bound to go (челнок поворачивался во все стороны, кроме той, куда мне было нужно; to be bound — быть обязанным: «связанным»; быть готовым /особ. к отправлению/; направляющимся /for/); the most part of the time we were broadside on (большую часть времени мы шли бортом /вперед/), and I am very sure I never should have made the ship at all but for the tide (и я совершенно уверен, что никогда бы не добрался до корабля вообще, если бы не отлив). By good fortune, paddle as I pleased (по счастливой случайности, как бы я ни греб), the tide was still sweeping me down (течение все еще сносило меня; to sweep — сметать, сносить, увлекать); and there lay the Hispaniola right in the fairway (Испаньола лежала прямо по курсу; fairway — правильный курс /корабля/), hardly to be missed (/ее/ трудно было пропустить).

height [haIt] weight [weIt] buoyant [`bOIqnt] queer [kwIq] fortune [`fLtSqn]

THE coracle — as I had ample reason to know before I was done with her — was a very safe boat for a person of my height and weight, both buoyant and clever in a seaway; but she was the most cross-grained lop-sided craft to manage. Do as you please, she always made more leeway than anything else, and turning round and round was the manoeuvre she was best at. Even Ben Gunn himself has admitted that she was “queer to handle till you knew her way.”

Certainly I did not know her way. She turned in every direction but the one I was bound to go; the most part of the time we were broadside on, and I am very sure I never should have made the ship at all but for the tide. By good fortune, paddle as I pleased, the tide was still sweeping me down; and there lay the Hispaniola right in the fairway, hardly to be missed.

First she loomed before me like a blot of something yet blacker than darkness (поначалу она вырисовывалась передо мной, как пятно чего-то еще более черного, чем темнота; to loom — виднеться вдали, неясно вырисовываться), then her spars and hull began to take shape (затем ее мачты и корпус начали обретать /четкие/ очертания), and the next moment, as it seemed (и в следующий миг, как показалось) (for, the further I went, the brisker grew the current of the ebb) (так как чем дальше я заходил, тем сильнее становилось течение отлива; brisk — свежий, порывистый, бодрый), I was alongside of her hawser, and had laid hold (я был у рядом с ее якорным канатом, и схватился за него; to lay hold of — схватиться, завладеть).

The hawser was as taut as a bowstring (якорный канат был тугим, словно тетива), and the current so strong she pulled upon her anchor (и течение таким сильным, что шхуна натягивала якорь = стремилась сорваться с якоря). All round the hull, in the blackness (вокруг корпуса, в черноте), the rippling current bubbled and chattered like a little mountain stream (отлив клокотал и журчал, как маленький горный поток; rippling current — течение против ветра; to ripple — покрываться рябью, колебаться). One cut with my sea-gully (один удар моим морским ножом; gully — овраг, лощина, большой нож), and the Hispaniola would go humming down the tide (и Испаньола помчится с течением; to hum — жужжать).

So far so good (пока все хорошо); but it next occurred to my recollection (но затем я вспомнил; to occur to — прийти в голову; recollection — воспоминание, память) that a taut hawser, suddenly cut (что туго натянутый канат, вдруг перерезанный; taut — туго натянутый, упругий), is a thing as dangerous as a kicking horse (такая же опасная вещь, как и брыкающаяся лошадь = может ударить с силой лошадиного копыта). Ten to one (почти наверняка: «десять к одному»), if I were so foolhardy as to cut the Hispaniola from her anchor (если я буду таким безрассудно храбрым, чтобы отрезать Испаньолу от якоря = перерубить канат), I and the coracle would be knocked clean out of the water (я вместе с лодкой буду «начисто выбит из воды» = перевернут; to knock out — выбить, вывести из строя; clear — начисто, прямо, совершенно).

hawser [`hLzq] taut [tLt] mountain [`mauntIN] dangerous [`deInGqrqs]

First she loomed before me like a blot of something yet blacker than darkness, then her spars and hull began to take shape, and the next moment, as it seemed (for, the further I went, the brisker grew the current of the ebb), I was alongside of her hawser, and had laid hold.

The hawser was as taut as a bowstring, and the current so strong she pulled upon her anchor. All round the hull, in the blackness, the rippling current bubbled and chattered like a little mountain stream. One cut with my sea-gully, and the Hispaniola would go humming down the tide.

So far so good; but it next occurred to my recollection that a taut hawser, suddenly cut, is a thing as dangerous as a kicking horse. Ten to one, if I were so foolhardy as to cut the Hispaniola from her anchor, I and the coracle would be knocked clean out of the water.

This brought me to a full stop (это меня полностью остановило), and if fortune had not again particularly favoured me (и если бы судьба не была вновь особенно благосклонна ко мне), I should have had to abandon my design (мне бы пришлось отказаться от своей затеи; to abandon — покидать, бросать; отказываться). But the light airs which had begun blowing from the south-east and south (но легкие ветерки, начавшие дуть с юго-востока и юга) had hauled round after nightfall into the south-west (изменили направление после наступления ночи на юго-западное). Just while I was meditating (и пока я размышлял; to meditate — затевать, обдумывать), a puff came, caught the Hispaniola (шквал налетел, подхватил Испаньолу), and forced her up into the current (и заставил ее идти вверх = против течения); and to my great joy (и к моей большой радости), I felt the hawser slacken in my grasp (я почувствовал, что /натяжение/ каната ослабло в моей руке; grasp — хватка, зажим), and the hand by which I held it dip for a second under water (и рука, которой я держал его, погрузилась на мгновение под воду).

With that I made my mind up (с этим = тут я принял решение), took out my gully (достал нож), opened it with my teeth (открыл его зубами), and cut one strand after another (и /принялся/ перерезать одно волокно за другим), till the vessel swung only by two (пока судно /не осталось/ держаться только на двух; to swing — качать, висеть. поворачиваться). Then I lay quiet (затем я отпустил канат), waiting to sever these last (ожидая /момента/, чтобы перерезать эти последние /волокна/; to sever — разъединить, оторвать, отсечь) when the strain should be once more lightened by a breath of wind (когда дуновение ветра снова ослабит натяжение).

favoured [`feIvqd] hauled [hLld] slacken [`slxkqn] gully [`gAlI] lightened [`laItnd]

This brought me to a full stop, and if fortune had not again particularly favoured me, I should have had to abandon my design. But the light airs which had begun blowing from the south-east and south had hauled round after nightfall into the south-west. Just while I was meditating, a puff came, caught the Hispaniola, and forced her up into the current; and to my great joy, I felt the hawser slacken in my grasp, and the hand by which I held it dip for a second under water.

With that I made my mind up, took out my gully, opened it with my teeth, and cut one strand after another, till the vessel swung only by two. Then I lay quiet, waiting to sever these last when the strain should be once more lightened by a breath of wind.

All this time I had heard the sound of loud voices from the cabin (все это время я услышал звук голосов /доносившийся/ из каюты); but, to say truth (но, сказать по правде), my mind had been so entirely taken up with other thoughts (мой разум был полностью поглощен другими мыслями) that I had scarcely given ear (что я едва мог слушать; to give ear to — выслушать). Now, however, when I had nothing else to do (теперь, однако, когда мне нечего было делать), I began to pay more heed (я начал обращать больше внимания /на разговор/).

One I recognised for the coxswain’s, Israel Hands (я узнал /голос/ рулевого, Израэля Хендса), that had been Flint’s gunner in former days (который был канониром Флинта в былые дни). The other was, of course, my friend of the red night-cap (другим был, конечно, мой приятель в красном колпаке). Both men were plainly the worse of drink (оба матроса были, очевидно, совершенно пьяны; the worse — худшее), and they were still drinking (и все еще пили); for, even while I was listening (потому что, пока я слушал), one of them, with a drunken cry (один из них с пьяным криком), opened the stern window and threw out something, which I divined to be an empty bottle (открыл кормовой иллюминатор и выбросил что-то, что я определил как пустую бутылку; to divine — предсказать, предполагать). But they were not only tipsy (но они были не только под градусом; tipsy — подвыпивший); it was plain that they were furiously angry (было очевидно, что они яростно ссорились; to be angry — сердиться, злиться). Oaths flew like hailstones (ругательства сыпались градом: «летели, как градины»), and every now and then there came forth such an explosion (и то и дело происходила такая вспышка /гнева/; to come forth — выступать, показываться; explosion — взрыв) as I thought was sure to end in blows (что я был уверен, что /дело/ дойдет до драки: «ударов»; to end in — кончиться, привести к). But each time the quarrel passed off (но каждый раз ссора прекращалась), and the voices grumbled lower for a while (и голоса ворчали тише какое-то время), until the next crisis came (пока не наступал следующий критический момент), and, in its turn, passed away without result (и, в свою очередь, /также/ прекращался безрезультатно).

entirely [In`taIqlI] divined [dI`vaInd] explosion [Ik`splquZn] quarrel [`kwOrql]

All this time I had heard the sound of loud voices from the cabin; but, to say truth, my mind had been so entirely taken up with other thoughts that I had scarcely given ear. Now, however, when I had nothing else to do, I began to pay more heed.

One I recognised for the coxswain’s, Israel Hands, that had been Flint’s gunner in former days. The other was, of course, my friend of the red night-cap. Both men were plainly the worse of drink, and they were still drinking; for, even while I was listening, one of them, with a drunken cry, opened the stern window and threw out something, which I divined to be an empty bottle. But they were not only tipsy; it was plain that they were furiously angry. Oaths flew like hailstones, and every now and then there came forth such an explosion as I thought was sure to end in blows. But each time the quarrel passed off, and the voices grumbled lower for a while, until the next crisis came, and, in its turn, passed away without result.

On shore, I could see the glow of the great camp fire (на берегу я видел зарево большого бивачного костра) burning warmly through the shore-side trees (горячо пылавшего между прибрежными деревьями). Someone was singing, a dull, old, droning sailor’s song (кто-то пел скучную старую монотонную матросскую песню; drone — трутень; to drone — гудеть, жужжать; бубнить, монотонно говорить; говорить скучным, занудным голосом), with a droop and a quaver at the end of every verse (с падением и дрожанием /голоса/ в конце каждой строфы), and seemingly no end to it at all but the patience of the singer (по-видимому, у нее не было конца вообще, кроме терпения /самого/ певца = она заканчивалась тогда, когда ее надоедало петь певцу). I had heard it on the voyage more than once (я слышал ее во время плавания неоднократно: «больше, чем однажды»), and remembered these words (и запомнил эти слова): —

“But one man of her crew alive (лишь один человек из ее /шхуны/ экипажа остался в живых), What put to sea with seventy-five (что вышла в море с семьюдесятью пятью).”

And I thought it was a ditty rather too dolefully appropriate for a company (и я подумал, что это песенка, весьма слишком печально уместная для компании; dole — /разг.; поэт./ горе, скорбь) that had met such cruel losses in the morning (которая понесла такие жестокие = большие потери утром). But, indeed, from what I saw (но в действительности, из того что я видел /затем/ = как я потом убедился), all these buccaneers were as callous as the sea they sailed on (все эти пираты такими же бесчувственными, как и море, по которому они плавали; callous — загрубелый, затвердевший; мозолистый; черствый, бездушный).

quaver [`kweIvq] patience [`peISqns] dolefully [`dqulfulI] callous [`kxlqs]

On shore, I could see the glow of the great camp fire burning warmly through the shore-side trees. Someone was singing, a dull, old, droning sailor’s song, with a droop and a quaver at the end of every verse, and seemingly no end to it at all but the patience of the singer. I had heard it on the voyage more than once, and remembered these words: —

“But one man of her crew alive, What put to sea with seventy-five.”

And I thought it was a ditty rather too dolefully appropriate for a company that had met such cruel losses in the morning. But, indeed, from what I saw, all these buccaneers were as callous as the sea they sailed on.

At last the breeze came (наконец подул бриз); the schooner sidled and drew nearer in the dark (шхуна пошла боком и приблизилась /ко мне/ в темноте); I felt the hawser slacken once more (я почувствовал, как якорный канат слабеет снова), and with a good, tough effort, cut the last fibres through (и /с одной/ хорошей сильной попытки = одним мощным ударом перерезал последние волокна).

The breeze had but little action on the coracle (бриз оказывал лишь слабое воздействие на мой челнок), and I was almost instantly swept against the bows of the Hispaniola (и меня почти тотчас снесло к носу Испаньолы). At the same time the schooner began to turn upon her heel (в то же время шхуна начала разворачиваться на месте: «поворачиваться на своем каблуке»), spinning slowly, end for end, across the current (вращаясь медленно, /вставая/ поперек течения).

I wrought like a fiend (я работал как дьявол = греб изо всех сил; wrought — /уст./ прош. вр. от to work), for I expected every moment to be swamped (так как ожидал, что в любой момент меня потопит = опрокинет); and since I found I could not push the coracle directly off (и после того, как я обнаружил, что не могу оттолкнуть челнок прямо = перпендикулярно /от шхуны/), I now shoved straight astern (я теперь передвигался прямо = по направлению к корме; to shove — толкать, пихать). At length I was clear of my dangerous neighbour (наконец я избавился от своего опасного соседа); and just as I gave the last impulsion (и как только я оттолкнулся в последний раз; impulsion — импульс, толчок, удар), my hands came across a light cord (мои руки натолкнулись на = мне в руки попала тонкая веревка) that was trailing overboard across the stern bulwarks (которая свисала за бортом через кормовой фальшборт). Instantly I grasped it (тотчас я схватил ее).

еffort [`efqt] fibres [`faIbqz] wrought [`rLt] neighbour [`neIbq] grasped [grRspt]

At last the breeze came; the schooner sidled and drew nearer in the dark; I felt the hawser slacken once more, and with a good, tough effort, cut the last fibres through.

The breeze had but little action on the coracle, and I was almost instantly swept against the bows of the Hispaniola. At the same time the schooner began to turn upon her heel, spinning slowly, end for end, across the current.

I wrought like a fiend, for I expected every moment to be swamped; and since I found I could not push the coracle directly off, I now shoved straight astern. At length I was clear of my dangerous neighbour; and just as I gave the last impulsion, my hands came across a light cord that was trailing overboard across the stern bulwarks. Instantly I grasped it.

Why I should have done so I can hardly say (почему я так сделал, я могу едва ли сказать = не могу объяснить). It was at first mere instinct (это был, прежде всего, всего лишь инстинкт = машинально); but once I had it in my hands and found it fast (но когда я держал ее в руках и нашел прочным = убедился, что она крепко привязана), curiosity began to get the upper hand (любопытство начало брать верх), and I determined I should have one look through the cabin window (и я решил, что должен заглянуть: «иметь один взгляд» в окно каюты).

I pulled in hand over hand on the cord (я карабкался проворно: «рука над рукой» по веревке; to pull in — втягивать, втаскивать, загребать), and, when I judged myself near enough (и когда решил, что /нахожусь/ достаточно близко; to judge — судить, решать, оценивать), rose at infinite risk to about half my height (приподнялся, сильно рискуя: «при бесконечном риске» примерно в половину своего роста), and thus commanded the roof and a slice of the interior of the cabin (и таким образом увидел крышу = потолок и часть внутреннего убранства каюты; to command — владеть, иметь в расположении, давать обзор; slice — ломтик, ломоть; часть; доля; to slice — резать ломтиками или слоями, нарезать).

By this time the schooner and her little consort were gliding pretty swiftly through the water (к тому времени шхуна и ее маленький спутник скользили довольно быстро по воде); indeed, we had already fetched up level with the camp fire (в самом деле, мы уже остановились на одном уровне с = поравнялись с бивачным костром). The ship was talking, as sailors say, loudly (судно заговорило, как выражаются матросы, громко), treading the innumerable ripples (создавая бесчисленную рябь = волны; to tread — ступать, топать, подавлять) with an incessant weltering splash (с непрерывными вздымавшимися брызгами); and until I got my eye above the window-sill (и прежде, чем я поднял глаза над подоконником) I could not comprehend why the watchmen had taken no alarm (я не мог понять, почему вахтенные не подняли тревогу). One glance, however, was sufficient (одного взгляда, однако, было достаточно); and it was only one glance that I durst take from that unsteady skiff (и только один взгляд я решился кинуть со своего неустойчивого ялика; skiff — ялик; скиф; небольшая плоскодонная гребная лодка). It showed me Hands and his companion locked together in deadly wrestle (он показал мне = я увидел, что Хендс и его товарищ сплелись в смертельной борьбе; to lock — сжать, запереть, соединить), each with a hand upon the other’s throat (каждый с рукой на горле другого = схватив друг друга за горло).

сuriosity [kjuqrI`OsItI] infinite [`InfInIt] innumerable [I`njHmqrqbl] incessant [In`sesqnt] sufficient [sq`fISqnt] unsteady [An`stedI] wrestle [`resl] throat [Trqut]

Why I should have done so I can hardly say. It was at first mere instinct; but once I had it in my hands and found it fast, curiosity began to get the upper hand, and I determined I should have one look through the cabin window.

I pulled in hand over hand on the cord, and, when I judged myself near enough, rose at infinite risk to about half my height, and thus commanded the roof and a slice of the interior of the cabin.

By this time the schooner and her little consort were gliding pretty swiftly through the water; indeed, we had already fetched up level with the camp fire. The ship was talking, as sailors say, loudly, treading the innumerable ripples with an incessant weltering splash; and until I got my eye above the window-sill I could not comprehend why the watchmen had taken no alarm. One glance, however, was sufficient; and it was only one glance that I durst take from that unsteady skiff. It showed me Hands and his companion locked together in deadly wrestle, each with a hand upon the other’s throat.

I dropped upon the thwart again (я опустился на скамью снова; to drop on — натолкнуться, случайно найти), none too soon, for I was near overboard (совсем не так скоро, потому что я почти упал за борт = чуть не перевернул челнок). I could see nothing for the moment but these two furious, encrimsoned faces (я не мог видеть в ту минуту /больше/ ничего, кроме = перед глазами стояли эти два свирепых, налитых кровью лица), swaying together under the smoky lamp (качавшихся под коптящей лампой); and I shut my eyes to let them grow once more familiar with the darkness (я закрыл глаза, чтобы дать им снова привыкнуть к темноте; to grow familiar with — освоиться).

The endless ballad had come to an end at last (бесконечная баллада прекратилась: «пришла к концу» наконец), and the whole diminished company about the camp fire (и вся поредевшая компания у костра; to diminish — уменьшаться, сокращать) had broken into the chorus I had heard so often (запела хором /песню/, которую я слышал так часто): —

“Fifteen men on the dead man’s chest (пятнадцать человек на сундук мертвеца) —

Yo-ho-ho, and a bottle of rum (йо-хо-хо, и бутылка рома)!

Drink and the devil had done for the rest (пей, а дьявол позаботился об остальном) —

Yo-ho-ho, and a bottle of rum (йо-хо-хо, и бутылка рома)!”

familiar [fq`mIlIq] ballad [`bxlqd] diminished [dI`mInISt] chorus [`kLrqs]

I dropped upon the thwart again, none too soon, for I was near overboard. I could see nothing for the moment but these two furious, encrimsoned faces, swaying together under the smoky lamp; and I shut my eyes to let them grow once more familiar with the darkness.

The endless ballad had come to an end at last, and the whole diminished company about the camp fire had broken into the chorus I had heard so often: —

“Fifteen men on the dead man’s chest —

Yo-ho-ho, and a bottle of rum!

Drink and the devil had done for the rest —

Yo-ho-ho, and a bottle of rum!”

I was just thinking how busy drink and the devil were at that very moment in the cabin of the Hispaniola (я размышлял о том, какими деятельными питье и дьявол были = что вытворяют сейчас ром и дьявол в каюте Испаньолы), where I was surprised by a sudden lurch of the coracle (и здесь я удивился внезапному крену челнока; to lurch — крениться; подвергаться килевой качке). At the same moment she yawed sharply and seemed to change her course (в тот же миг она /шхуна/ резко двинулась в сторону и, кажется, изменила курс; to yaw — рыскать, отклоняться от курса). The speed in the meantime had strangely increased (скорость /течения/, между тем, необыкновенно увеличилась).

I opened my eyes at once (я сразу же открыл глаза). All round me were little ripples (вокруг меня были маленькие волны), combing over with a sharp, bristling sound and slightly phosphorescent (пенясь с резким, острым звуком = шипением и слегка светящиеся; to comb — расчесывать, чесать, мять, трепать). The Hispaniola herself, a few yards in whose wake I was still being whirled along (сама Испаньола, в кильватере которой в нескольких ярдах меня все еще кружило); wake — кильватерная струя, попутный след), seemed to stagger in her course (казалось, колебалась в своем курсе; to stagger — шататься, колебаться), and I saw her spars toss a little against the blackness of the night (и я видел, как ее мачты немного кренились в темном небе: «напротив черноты ночи»; to toss — бросать, метать, ворочать, качать; spar — /мор./ рангоутное дерево); nay, as I looked longer, I made sure she also was wheeling to the southward (более того, чем дольше я смотрел, /тем больше/ убеждался, что она к тому же поворачивается к югу).

lurch [lq:tS] yawed [jLd] slightly [`slaItlI] phosphorescent [fOsfq`resnt]

I was just thinking how busy drink and the devil were at that very moment in the cabin of the Hispaniola, where I was surprised by a sudden lurch of the coracle. At the same moment she yawed sharply and seemed to change her course. The speed in the meantime had strangely increased.

I opened my eyes at once. All round me were little ripples, combing over with a sharp, bristling sound and slightly phosphorescent. The Hispaniola herself, a few yards in whose wake I was still being whirled along, seemed to stagger in her course, and I saw her spars toss a little against the blackness of the night; nay, as I looked longer, I made sure she also was wheeling to the southward.

I glanced over my shoulder (я посмотрел через плечо), and my heart jumped against my ribs (и мое сердце забилось о ребра = душа ушла в пятки; to jump — прыгать, скакать). There, right behind me, was the glow of the camp fire (там, прямо позади меня, пылал бивачный костер; glow — свет, отблеск, свечение, зарево). The current had turned at right angles (течение повернуло под прямым углом), sweeping round along with it the tall schooner and the little dancing coracle (увлекая с собой высокую шхуну и маленький танцующий челнок); ever quickening, ever bubbling higher (все усиливаясь, журча все громче; to quicken — оживляться, ускоряться), ever muttering louder (бормоча все громче), it went pinning through the narrows for the open sea (/поток/ шел, пробиваясь через залив, в открытое море; to pin — пробивать, прикалывать; pin — пробойник, штифт, болт, ось; булавка).

Suddenly the schooner in front of me gave a violent yaw (внезапно шхуна впереди меня резко развернулась), turning, perhaps, through twenty degrees (поворачиваясь, наверно, градусов на двадцать); and almost at the same moment one shout followed another from on board (и почти в это же время с борта /раздался/ крик, а за ним последовал второй); I could hear feet pounding on the companion ladder (я слышал, как ноги стучали по сходному трапу); and I knew that the two drunkards had at last been interrupted in their quarrel (и я знал = понял, что два пьяницы наконец были прерваны в своей ссоре) and awakened to a sense of their disaster (и разбужены чувством несчастья = беда отрезвила обоих; to awaken — пробудить, заставить осознать).

аngles [`xNglz] quickening [`kwIkqnIN] degrees [dI`grJz] drunkard [`drANkqd]

I glanced over my shoulder, and my heart jumped against my ribs. There, right behind me, was the glow of the camp fire. The current had turned at right angles, sweeping round along with it the tall schooner and the little dancing coracle; ever quickening, ever bubbling higher, ever muttering louder, it went pinning through the narrows for the open sea.

Suddenly the schooner in front of me gave a violent yaw, turning, perhaps, through twenty degrees; and almost at the same moment one shout followed another from on board; I could hear feet pounding on the companion ladder; and I knew that the two drunkards had at last been interrupted in their quarrel and awakened to a sense of their disaster.

I lay down flat in the bottom of that wretched skiff (я лег на дно того несчастного ялика; to lay flat — укладывать горизонтально, сравнять с землей; flat — плоский), and devoutly recommended my spirit to its Maker (и искренне вверил душу Создателю). At the end of the straits (в конце пролива), I made sure we must fall into some bar of raging breakers (я убедился, что мы должны попасть в полосу бушующих бурунов), where all my troubles would be ended speedily (где все мои затруднения быстро окончатся); and though I could, perhaps, bear to die (и хотя, быть может, я не боялся смерти; to bear — выносить, терпеть), I could not bear to look upon my fate as it approached (я не мог смотреть, как приближается моя погибель; fate — судьба, рок, жребий, участь).

So I must have lain for hours (так я пролежал, должно быть, несколько часов), continually beaten to and fro upon the billows (непрерывно швыряемый из стороны в сторону волнами; to beat — бить, хлестать, разбиться; to and fro — туда-сюда, взад-вперед; billow — большая волна, вал, лавина), now and again wetted with flying sprays (то и дело обдаваемый летящими брызгами; to wet — мочить, обливать, спрыскивать), and never ceasing to expect death at the next plunge (/я/ не прекращал ожидать смерти с /каждым/ следующим погружением /под воду/). Gradually weariness grew upon me (постепенно усталость овладела мной); a numbness, an occasional stupor, fell upon my mind (оцепенение, периодический ступор нападали на мой разум = одолевали меня) even in the midst of my terrors (даже посреди моих страхов); until sleep at last supervened (пока, наконец, меня не склонило в сон; to supervene — следовать за, проистекать), and in my sea-tossed coracle I lay and dreamed of home and the old “Admiral Benbow (и в моем бросаемом волнами челне я лежал, и мне снились дом и старый «Адмирал Бенбоу»).”

devoutly [di`vautlI] continually [kqn`tInjuqlI] ceasing [`sJsIN] numbness [`nAmnIs]

I lay down flat in the bottom of that wretched skiff, and devoutly recommended my spirit to its Maker. At the end of the straits, I made sure we must fall into some bar of raging breakers, where all my troubles would be ended speedily; and though I could, perhaps, bear to die, I could not bear to look upon my fate as it approached.

So I must have lain for hours, continually beaten to and fro upon the billows, now and again wetted with flying sprays, and never ceasing to expect death at the next plunge. Gradually weariness grew upon me; a numbness, an occasional stupor, fell upon my mind even in the midst of my terrors; until sleep at last supervened, and in my sea-tossed coracle I lay and dreamed of home and the old “Admiral Benbow.”

Chapter XXIV (глава 24)

The Cruise of the Coracle (плавание коракла = челнока)

IT was broad day when I awoke (был день, когда я проснулся), and found myself tossing at the south-west end of Treasure Island (и обнаружил, что меня бросает /в районе/ юго-западной оконечности Острова Сокровищ; to toss — бросать, трясти). The sun was up (солнце взошло), but was still hid from me behind the great bulk of the Spy-glass (но было по-прежнему скрыто от меня позади громады Подзорной Трубы; bulk — массив, груда, масса), which on this side descended almost to the sea in formidable cliffs (которая на этой стороне спускалась почти до моря огромными утесами; formidable — страшный, грозный; громадный).

Haulbowline Head and Mizzen-mast Hill were at my elbow (Буксирная Голова и холм Бизань-мачта были у меня под боком: «у локтя»; to haul — тащить, буксировать; bowline — булинь, носовой швартов); the hill bare and dark, the head bound with cliffs forty or fifty feet high (холм /был/ голым и темным, а Голову ограничивали = окружали утесы сорока-пятидесяти футов высотой), and fringed with great masses of fallen rock (и окаймляли огромные массы упавших скал = валунов). I was scarce a quarter of a mile to seaward (я был менее чем в четверти мили к морю = от острова), and it was my first thought to paddle in and land (и моей первой мыслью было подгрести и высадиться /на сушу/).

That notion was soon given over (эта затея вскоре была брошена; to give over — бросить, оставить). Among the fallen rocks the breakers spouted and bellowed (посреди упавших /больших/ камней/скал буруны извергались и ревели); loud reverberations, heavy sprays flying and falling (громкие отзвуки, взлетающие и падающие обильные брызги; heavy — тяжелый; густой, бурный), succeeded one another from second to second (следовали один за другим без остановки: «от секунды к секунде»); and I saw myself, if I ventured nearer (и я видел сам, что если отважусь /подплыть/ ближе), dashed to death upon the rough shore (/меня/ разобьет насмерть о бурный берег; to dash — бросать, швырять), or spending my strength in vain to scale the beetling crags (или я потрачу силы понапрасну, взбираясь на неприступные скалы; beetling — нависший; to beetle — свисать, нависать, выдаваться).

descended [dI`sendId] formidable [`fLmIdqbl] quarter [`kwLtq] strength [streNT]

IT was broad day when I awoke, and found myself tossing at the south-west end of Treasure Island. The sun was up, but was still hid from me behind the great bulk of the Spy-glass, which on this side descended almost to the sea in formidable cliffs.

Haulbowline Head and Mizzen-mast Hill were at my elbow; the hill bare and dark, the head bound with cliffs forty or fifty feet high, and fringed with great masses of fallen rock. I was scarce a quarter of a mile to seaward, and it was my first thought to paddle in and land.

That notion was soon given over. Among the fallen rocks the breakers spouted and bellowed; loud reverberations, heavy sprays flying and falling, succeeded one another from second to second; and I saw myself, if I ventured nearer, dashed to death upon the rough shore, or spending my strength in vain to scale the beetling crags.

Nor was that all (но это было не все); for crawling together on flat tables of rocks (ползавших на плоских столах = плитах скал) or letting themselves drop into the sea with loud reports (или прыгавших в воду с громким звуком), I beheld huge slimy monsters (я увидел огромных скользких чудовищ) — soft snails as it were (как мягкие слизняки они были; snail — улитка), of incredible bigness (невероятной величины) — two or three score of them together (/их было/ сорок или шестьдесят), making the rocks to echo with their barkings (/они/ заставляли скалы оглашаться эхом их лая).

I have understood since that they were sea lions (я узнал впоследствии, что они были морскими львами), and entirely harmless (совершенно безобидными). But the look of them (но их вид), added to the difficulty of the shore (вдобавок к трудности = крутизне берега; to add — добавлять, присоединять, увеличивать) and the high running of the surf (и высокий бег прибоя = бушевавший прибой), was more than enough to disgust me of that landing-place (/этого/ было более, чем достаточно, чтобы внушить мне отвращение к этому месту высадки). I felt willing rather to starve at sea than to confront such perils (я почувствовал, что скорее умру с голоду в море, чем встречусь лицом к лицу с такими опасностями; to will — хотеть, желать).

In the meantime I had a better chance, as I supposed, before me (тем временем мне представился, как я предполагал, лучший шанс). North of Haulbowline Head, the land runs in a long way (к северу от Буксирной Головы берег шел далеко; land — земля, почва; берег, суша), leaving, at low tide, a long stretch of yellow sand (оставляя = обнажая при низком отливе длинную полосу желтого песка). To the north of that, again, there comes another cape (к северу от нее опять же начинается другой мыс) — Cape of the Woods (Мыс Леса), as it was marked upon the chart (как он был обозначен на карте) — buried in tall green pines, which descended to the margin of the sea (покрытый высокими зелеными соснами, которые спускались до самого моря; to bury — хоронить, прятать, зарывать; margin — граница, край, предел).

slimy [`slaImI] harmless [`hRmlIs] starve [stRv] margin [`mRGIn]

Nor was that all; for crawling together on flat tables of rocks or letting themselves drop into the sea with loud reports, I beheld huge slimy monsters — soft snails as it were, of incredible bigness — two or three score of them together, making the rocks to echo with their barkings.

I have understood since that they were sea lions, and entirely harmless. But the look of them, added to the difficulty of the shore and the high running of the surf, was more than enough to disgust me of that landing-place. I felt willing rather to starve at sea than to confront such perils.

In the meantime I had a better chance, as I supposed, before me. North of Haulbowline Head, the land runs in a long way, leaving, at low tide, a long stretch of yellow sand. To the north of that, again, there comes another cape — Cape of the Woods, as it was marked upon the chart — buried in tall green pines, which descended to the margin of the sea.

I remembered what Silver had said about the current (я вспомнил, что Сильвер сказал о течении) that sets northward along the whole west coast of Treasure Island (которое направляется к северу вдоль всего западного побережья Острова Сокровищ); and seeing from my position that I was already under its influence (и видя со своего положения, что я был уже под его влиянием), I preferred to leave Haulbowline Head behind me (я предпочел оставить Буксирную голову за собой = миновать), and reserve my strength for an attempt to land upon the kindlier-looking Cape of the Woods (и сохранить силы для попытки пристать к выглядевшему более приветливо Мысу Леса; kind — добрый, любезный, сердечный).

There was a great, smooth swell upon the sea (на море была большая мерная зыбь; smooth — плавный, спокойный, ровный; swell — выпуклость, волнение, зыбь). The wind blowing steady and gentle from the south (ветер дул постоянно и легко с юга; gentle — знатный, родовитый, благородный; великодушный; легкий, слабый /о ветре, наказании, характере и т. п./), there was no contrariety between that and the current (между ним и течением не было противоречия = ветер дул в ту же сторону, что и течение), and the billows rose and fell unbroken (большие волны поднимались и опускались неразбитыми = равномерно).

Had it been otherwise (будь это иначе), I must long ago have perished (я бы уже давно погиб); but as it was (но и как это было = но и при таком ветре), it is surprising how easily and securely my little and light boat could ride (удивительно, как легко и спокойно моя маленькая и легкая лодка плыла). Often, as I still lay at the bottom (часто, лежа на дне), and kept no more than an eye above the gunwale (и держа не больше, чем глаз над планширом = лишь поглядывая по сторонам), I would see a big blue summit heaving close above me (я видел большую голубую вершину /волны/, нависавшую низко надо мной; to heave — подниматься, вздуваться); yet the coracle would but bounce a little (и все-таки челнок только подпрыгивал немного), dance as if on springs (танцевал, словно на пружинах), and subside on the other side into the trough as lightly as a bird (и опускался с другой стороны /плавно/ на подошву /волны/, словно птица; to subside — падать, оседать, опускаться; trough — корыто; впадина, подошва волны).

gentle [Gentl] contrariety [kOntrq`raIqtI] gunwale [gAnl] trough [trOf]

I remembered what Silver had said about the current that sets northward along the whole west coast of Treasure Island; and seeing from my position that I was already under its influence, I preferred to leave Haulbowline Head behind me, and reserve my strength for an attempt to land upon the kindlier-looking Cape of the Woods.

There was a great, smooth swell upon the sea. The wind blowing steady and gentle from the south, there was no contrariety between that and the current, and the billows rose and fell unbroken.

Had it been otherwise, I must long ago have perished; but as it was, it is surprising how easily and securely my little and light boat could ride. Often, as I still lay at the bottom, and kept no more than an eye above the gunwale, I would see a big blue summit heaving close above me; yet the coracle would but bounce a little, dance as if on springs, and subside on the other side into the trough as lightly as a bird.

I began after a little to grow very bold (мало-помалу я стал очень смелым), and sat up to try my skill at paddling (и сел прямо, чтобы испытать мое умение гребли = попробовал было грести; to paddle). But even a small change in the disposition of the weight (но даже маленькое изменение в расположении /моего/ веса) will produce violent changes in the behaviour of a coracle (вызывало сильные изменения в поведении моего челнока). And I had hardly moved before the boat (едва /только/ я двинулся вперед лодки), giving up at once her gentle dancing movement (теряя = изменяя сразу ее мягкое танцующее движение), ran straight down a slope of water so steep (и /она/ стремительно сошла вниз со склона воды = сорвалась с гребня волны так резко) that it made me giddy (что у меня закружилась голова), and struck her nose, with a spout of spray (и ударила своим носом /в воду, подняв/ сноп брызг; spout — столб, струя, каскад), deep into the side of the next wave (/погрузив его/ глубоко в бок следующей волны).

I was drenched and terrified (я вымок до нитки и был напуган; to drench — насквозь промачивать), and fell instantly back into my old position (и сразу принял свое старое положение; to fall back — падать назад, отступать), whereupon the coracle seemed to find her head again (после чего челнок, кажется, нашел снова свою голову = опомнился), and led me as softly as before among the billows (и понес меня так же мягко среди волнами, как и прежде; to lead — вести, проводить, направлять). It was plain she was not to be interfered with (было ясно, что ему лучше не мешать), and at that rate, since I could in no way influence her course (и в таком случае, так как я не могу никоим образом влиять на его курс), what hope had I left of reaching land (как же я мог надеяться: «какая надежда была мне оставлена» достигнуть суши; hope — надежда)?

produce [`prOdjHs] behaviour [bI`heIvIq] terrified [`terIfaId] whereupon [weqrq`pOn]

I began after a little to grow very bold, and sat up to try my skill at paddling. But even a small change in the disposition of the weight will produce violent changes in the behaviour of a coracle. And I had hardly moved before the boat, giving up at once her gentle dancing movement, ran straight down a slope of water so steep that it made me giddy, and struck her nose, with a spout of spray, deep into the side of the next wave.

I was drenched and terrified, and fell instantly back into my old position, whereupon the coracle seemed to find her head again, and led me as softly as before among the billows. It was plain she was not to be interfered with, and at that rate, since I could in no way influence her course, what hope had I left of reaching land?

I began to be horribly frightened (я начал ужасно пугаться: «быть ужасно испуганным»), but I kept my head, for all that (но я сохранил присутствие духа: «голову», несмотря на все это). First, moving with all care (прежде всего, двигаясь со всей осторожностью = как можно аккуратнее), I gradually baled out the coracle with my sea-cap (постепенно я вычерпал воду из челнока своей матросской шапкой); then getting my eye once more above the gunwale (затем, поднимая мой глаз/взгляд = взглянув снова над планширом), I set myself to study how it was she managed to slip so quietly through the rollers (я принялся исследовать, как это ему удается скользить так легко по волнам).

I found each wave, instead of the big, smooth glossy mountain it looks from shore (я обнаружил, что каждая волна, вместо большой ровной блестящей горы, /как/ она выглядит с берега), or from a vessel’s deck (или с палубы судна), was for all the world like any range of hills on the dry land (является похожей во всех отношениях на гряду холмов на суше: «сухой земле»), full of peaks and smooth places and valleys (полную пиков, ровных мест и долин). The coracle, left to herself, turning from side to side (челнок, предоставленный самому себе, поворачивался из стороны в сторону), threaded, so to speak, her way through these lower parts (прокладывал свой путь, если можно так сказать, через эти низкие части = долины; to thread — пронизывать, пробираться), and avoided the steep slopes and higher, toppling summits of the wave (и избегал крутые склоны и более высокие, грозящие падением вершины волны; to topple — валиться, падать /головой вниз/; опрокидывать(ся); грозить падением).

I began to be horribly frightened, but I kept my head, for all that. First, moving with all care, I gradually baled out the coracle with my sea-cap; then getting my eye once more above the gunwale, I set myself to study how it was she managed to slip so quietly through the rollers.

I found each wave, instead of the big, smooth glossy mountain it looks from shore, or from a vessel’s deck, was for all the world like any range of hills on the dry land, full of peaks and smooth places and valleys. The coracle, left to herself, turning from side to side, threaded, so to speak, her way through these lower parts, and avoided the steep slopes and higher, toppling summits of the wave.

“Well, now (итак),” thought I to myself (подумал я про себя), “it is plain I must lie where I am (ясно, что я должен лежать, где я есть), and not disturb the balance (и не нарушать равновесия); but it is plain, also, that I can put the paddle over the side (но также ясно, что я могу опустить за борт весло; to put over — отложить, переправить), and from time to time, in smooth places (и время от времени, в ровных местах), give her a shove or two towards land (дать ей толчок или два = пару раз подгрести к суше).” No sooner thought upon than done (только я подумал об этом, так и сделал). There I lay on my elbows, in the most trying attitude (я лежал на локтях в очень мучительном положении; to try — пытаться; испытывать; мучить, раздражать; утомлять, удручать), and every now and again gave a weak stroke or two to turn her head to shore (и то и дело делал один-два слабых удара /веслом/, чтобы развернуть его нос к берегу).

It was very tiring, and slow work (это было очень утомительной и медленной работой), yet I did visibly gain ground (и все же я продвинулся вперед; to gain ground — делать успехи, продвигаться вперед: «выигрывать территорию»); and, as we drew near the Cape of the Woods (и когда мы приблизились к Мысу Леса), though I saw I must infallibly miss that point (хотя я и видел, что должен неминуемо пропустить эту точку; infallibly — непогрешимо, верно, безошибочно), I had still made some hundred yards of easting (я все же продвинулся на несколько сотен ярдов к востоку; easting — курс на ост; отшествие на восток; восточное положение в координатах). I was, indeed, close in (я действительно был близко; to close in — приближаться, окружать, наступать). I could see the cool, green tree-tops swaying together in the breeze (я мог видеть прохладные зеленые вершины деревьев, качавшиеся бризом), and I felt sure I should make the next promontory without fail (и я почувствовал, что должен высадиться на следующем мысе обязательно).

аttitude [`xtItjHd] infallibly [In`fxlqblI] promontory [`prOmqntrI]

“Well, now,” thought I to myself, “it is plain I must lie where I am, and not disturb the balance; but it is plain, also, that I can put the paddle over the side, and from time to time, in smooth places, give her a shove or two towards land.” No sooner thought upon than done. There I lay on my elbows, in the most trying attitude, and every now and again gave a weak stroke or two to turn her head to shore.

It was very tiring, and slow work, yet I did visibly gain ground; and, as we drew near the Cape of the Woods, though I saw I must infallibly miss that point, I had still made some hundred yards of easting. I was, indeed, close in. I could see the cool, green tree-tops swaying together in the breeze, and I felt sure I should make the next promontory without fail.

It was high time (было самое время: «высокое время» /чтобы выбраться на сушу/), for I now began to be tortured with thirst (потому как меня начала мучить жажда; to torture — пытать; мучить, терзать). The glow of the sun from above, its thousandfold reflection from the waves (сияние солнца сверху, его тысячекратное отражение в волнах), the seawater that fell and dried upon me caking my very lips with salt (морская вода, которая падала = окатывала /меня/ и высыхала на мне, оставляя даже на моих губах корку соли; to cake — спекаться, затвердевать; покрывать), combined to make my throat burn and my brain ache (объединились, чтобы заставить мое горло пылать, а мой мозг — болеть = в горле у меня пересохло, голова болела). The sight of the trees so near at hand (вид деревьев, /находившихся/ так близко «под рукой») had almost made me sick with longing (чуть не свели меня с ума: «сделали меня больным от желания /попасть туда/»; to make sick — оказывать удручающее воздействие, вгонять в тоску; longing — страстное желание, стремление); but the current had soon carried me past the point (но течение вскоре пронесло меня мимо этого места); and, as the next reach of sea opened out (и когда следующий участок моря открылся /моему взору/), I beheld a sight that changed the nature of my thoughts (я увидел вид, который изменил содержание моих мыслей = все мои планы; nature — природа; сущность, содержание; характер).

Right in front of me, not half a mile away (прямо перед собой, менее чем в полумиле), I beheld the Hispaniola under sail (я увидел Испаньолу под парусами; under sail — под парусами, с поднятыми парусами). I made sure, of course, that I should be taken (я был уверен, что меня, конечно, подберут); but I was so distressed for want of water (но я так страдал от жажды; distressed — нуждающийся, страдающий, утомленный; for want of — из-за недостатка, за неимением), that I scarce knew whether to be glad or sorry at the thought (что с трудом понимал, радоваться или огорчаться этой мысли); and long before I had come to a conclusion (и задолго до того, как я пришел к выводу = не успел я в этом разобраться), surprise had taken entire possession of my mind (/как/ удивление полностью завладело моим разумом), and I could do nothing but stare and wonder (и я не мог ничего делать, кроме как таращить /на шхуну/ глаза и удивляться).

tortured [`tLtSqd] thousandfold [`Tauzqndfquld] conclusion [kqn`klHZn] wonder [`wAndq]

It was high time, for I now began to be tortured with thirst. The glow of the sun from above, its thousandfold reflection from the waves, the seawater that fell and dried upon me caking my very lips with salt, combined to make my throat burn and my brain ache. The sight of the trees so near at hand had almost made me sick with longing; but the current had soon carried me past the point; and, as the next reach of sea opened out, I beheld a sight that changed the nature of my thoughts.

Right in front of me, not half a mile away, I beheld the Hispaniola under sail. I made sure, of course, that I should be taken; but I was so distressed for want of water, that I scarce knew whether to be glad or sorry at the thought; and long before I had come to a conclusion, surprise had taken entire possession of my mind, and I could do nothing but stare and wonder.

The Hispaniola was under her main-sail and two jibs (Испаньола шла под своим главным парусом = гротом и двумя кливерами /кливер — косой треугольный парус в передней части судна (впереди фок-мачты)/), and the beautiful white canvas shone in the sun like snow or silver (и прекрасный белый парус сиял на солнце, словно снег или серебро; canvas — холст, парусина, брезент; парус). When I first sighted her, all her sails were drawing (когда я впервые увидел ее, все ее паруса были надуты; to draw — тащить, тянуть, натягивать); she was lying a course about north-west (она лежала на курсе = держала курс примерно на северо-запад); and I presumed the men on board were going round the island on their way back to the anchorage (и я предположил, что матросы на борту собираются обогнуть остров на своем пути назад к стоянке). Presently she began to fetch more and more to the westward (вскоре шхуна начала все больше и больше отклоняться к западу; to fetch — принести, достать), so that I thought they had sighted me and were going about in chase (так что я подумал, что они заметили меня и собираются преследовать; chase — охота; преследование, погоня). At last, however, she fell right into the wind’s eye, was taken dead aback (наконец, однако, она встала прямо против ветра, застыла намертво; into the wind — против ветра; eye — глаз, око, центр /циклона/), and stood there a while helpless, with her sails shivering (и остановилась беспомощно, с колышущимися парусами; to shiver — дрожать, трепетать, развеваться).

“Clumsy fellows (неуклюжие ребята),” said I; “they must still be drunk as owls (они, наверное, напились до бесчувствия: «как совы»).” And I thought how Captain Smollett would have set them skipping (и я подумал, как бы капитан Смоллетт заставил бы их пошевеливаться; to skip — прыгать, скакать).

сanvas [`kxnvqs] presumed [prI`zjHmd] clumsy [`klAmzI] owl [aul]

The Hispaniola was under her main-sail and two jibs, and the beautiful white canvas shone in the sun like snow or silver. When I first sighted her, all her sails were drawing; she was lying a course about north-west; and I presumed the men on board were going round the island on their way back to the anchorage. Presently she began to fetch more and more to the westward, so that I thought they had sighted me and were going about in chase. At last, however, she fell right into the wind’s eye, was taken dead aback, and stood there a while helpless, with her sails shivering.

“Clumsy fellows,” said I; “they must still be drunk as owls.” And I thought how Captain Smollett would have set them skipping.

Meanwhile, the schooner gradually fell off (тем временем шхуна постепенно уваливалась под ветер; to fall off — уваливаться под ветер, не слушаться руля), and filled again upon another tack (и снова перешла на другой галс; to tack — повернуть на другой галс, идти галсами, идти против ветра), sailed swiftly for a minute or so (проплыла стремительно минуту или около того), and brought up once more dead in the wind’s eye (и опять стала прямо против ветра; to bring up — внезапно и резко остановить, стать на якорь; dead in the wind’s eye — прямо против ветра). Again and again was this repeated (снова и снова это повторялось). To and fro, up and down, north, south, east, and west (туда-сюда, взад-вперед, /то/ на север, /то/ на юг, /то/ на восток, /то/ на запад), the Hispaniola sailed by swoops and dashes (Испаньола плыла, внезапно разгоняясь; swoop — внезапное нападение, налет, устремление вниз; dash — стремительное движение, порыв, напор), and at each repetition ended as she had begun (и при каждом повторении = каждый раз она заканчивала /тем же/, чем начинала = возвращалась в исходную позицию), with idly-flapping canvas (с праздно колыхавшимися парусами). It became plain to me that nobody was steering (мне стало ясно, что никто не управляет /судном/). And, if so, where were the men (а если так, то где же люди)? Either they were dead drunk, or had deserted her, I thought (они либо мертвецки пьяны, либо покинули шхуну, подумал я), and perhaps if I could get on board, I might return the vessel to her captain (и, быть может, если бы я смог попасть на борт, я мог бы вернуть судно ее капитану).

The current was bearing coracle and schooner southward at an equal rate (течение несло челнок и шхуну к югу с одинаковой скоростью; rate — пропорция; темп; величина). As for the latter’s sailing (что касается плавания последней), it was so wild and intermittent (оно было таким диким и прерывистым), and she hung each time so long in irons (и она /шхуна/ задерживалась каждый раз так долго на месте; iron — железо, сталь, жестокость, суровость), that she certainly gained nothing, if she did not even lose (что она не продвигалась ни насколько, если даже еще и не теряла /расстояния, на которое продвинулась/). If only I dared to sit up and paddle (если бы только я осмелился сесть прямо и грести), I made sure that I could overhaul her (уверен, я мог бы догнать ее; to overhaul — тщательно осмотреть, нагнать /гл. образом — о кораблях/). The scheme had an air of adventure that inspired me (этот план был наполнен духом приключений = авантюрность этой мысли вдохновила меня; air — воздух, атмосфера; дух), and the thought of the water-breaker beside the fore companion doubled my growing courage (а мысль о бочонке с /пресной/ водой у носового сходного трапа удвоила мою растущую храбрость; breaker — небольшой бочонок /около 32 литров/).

steering [`stIqrIN] intermittent [Intq`mItqnt] inspired [In`spaIqd] courage [`kArIG]

Meanwhile, the schooner gradually fell off, and filled again upon another tack, sailed swiftly for a minute or so, and brought up once more dead in the wind’s eye. Again and again was this repeated. To and fro, up and down, north, south, east, and west, the Hispaniola sailed by swoops and dashes, and at each repetition ended as she had begun, with idly-flapping canvas. It became plain to me that nobody was steering. And, if so, where were the men? Either they were dead drunk, or had deserted her, I thought, and perhaps if I could get on board, I might return the vessel to her captain.

The current was bearing coracle and schooner southward at an equal rate. As for the latter’s sailing, it was so wild and intermittent, and she hung each time so long in irons, that she certainly gained nothing, if she did not even lose. If only I dared to sit up and paddle, I made sure that I could overhaul her. The scheme had an air of adventure that inspired me, and the thought of the water-breaker beside the fore companion doubled my growing courage.

Up I got, was welcomed almost instantly by another cloud of spray (я поднялся и почти сразу был встречен еще одним облаком брызг), but this time stuck to my purpose (но на этот раз я придерживался своего плана; to stick to — придерживаться, приближаться, следовать; purpose — намерение, замысел, цель); and set myself, with all my strength and caution, to paddle after the unsteered Hispaniola (и принялся со всей силой и осторожностью грести за неуправляемой Испаньолой). Once I shipped a sea so heavy that I had to stop and bale (один раз меня захлестнуло волной так сильно, что мне пришлось остановиться и вычерпывать воду; to ship a sea — получить сильный удар волны), with my heart fluttering like a bird (и мое сердце трепыхалось, словно птица; to flutter — трепетать, порхать, бить крыльями); but gradually I got into the way of the thing (но мало-помалу я освоился с делом = греблей; to get into — войти, влезть, овладеть, начать что-то), and guided my coracle among the waves (и повел челнок среди волн; to guide — вести, направлять, управлять), with only now and then a blow upon her bows and a dash of foam in my face (лишь только время от времени /допускал/ удар /волн/ по его носу и клочья пены /летели/ мне в лицо).

I was now gaining rapidly on the schooner (теперь я стремительно догонял шхуну; to gain on a ship — нагонять, приближаться к судну); I could see the brass glisten on the tiller as it banged about (я /уже/ мог видеть медный блеск на румпеле = сверкание румпеля, когда он поворачивал; to bang about — мотаться, шуметь; румпель — часть рулевого устройства судна в виде рычага, посредством которого поворачивают руль); and still no soul appeared upon her decks (и тем не менее на ее палубах не показалось ни души). I could not choose but suppose she was deserted (я не мог не предположить, что судно брошено; to choose — выбрать, решить, предпочесть; cannot but — не могу не). If not, the men were lying drunk below (если нет, то матросы лежали пьяные внизу = в кубрике), where I might batten them down, perhaps (где я, быть может, мог запереть их; to batten down — задраить, заколотить досками), and do what I chose with the ship (и делать с судном, что захочу).

сaution [`kLSn] fluttering [`flAtqrIN] rapidly [`rxpIdlI] deserted [dI`zq:tId]

Up I got, was welcomed almost instantly by another cloud of spray, but this time stuck to my purpose; and set myself, with all my strength and caution, to paddle after the unsteered Hispaniola. Once I shipped a sea so heavy that I had to stop and bale, with my heart fluttering like a bird; but gradually I got into the way of the thing, and guided my coracle among the waves, with only now and then a blow upon her bows and a dash of foam in my face.

I was now gaining rapidly on the schooner; I could see the brass glisten on the tiller as it banged about; and still no soul appeared upon her decks. I could not choose but suppose she was deserted. If not, the men were lying drunk below, where I might batten them down, perhaps, and do what I chose with the ship.

For some time she had been doing the worst thing possible for me (в течение некоторого времени она делала худшую возможную для меня вещь) — standing still (стояла неподвижно). She headed nearly due south, yawing, of course, all the time (она направилась почти прямо на юг, разумеется, рыская все время). Each time she fell off her sails partly filled (каждый раз, когда шхуна уваливалась под ветер, ее паруса частично наполнялись /ветром/), and these brought her, in a moment, right to the wind again (и они вмиг приводили ее снова прямо к ветру = она снова шла по ветру). I have said this was the worst thing possible for me (я сказал, что это была худшая возможная вещь для меня = ничто не могло быть хуже); for helpless as she looked in this situation (потому что, как ни беспомощна выглядела шхуна в этом случае), with the canvas cracking like cannon (с парусами, трещавшими, словно пушка), and the blocks trundling and banging on the deck (и блоками, катавшимися и громыхавшими по палубе; to trundle — катить/ся/, везти; to bang — ударять, стучать, хлопать), she still continued to run away from me (она, тем не менее, продолжала убегать от меня), not only with the speed of the current (не только со скоростью течения = уносимая течением), but by the whole amount of her leeway, which was naturally great (но и сносимая в сторону /ветром/, что было, естественно, большой /помехой/; the whole amount — все количество, полная величина; leeway — дрейф в подветренную сторону, боковой снос).

But now, at last, I had my chance (но теперь, наконец, мне предоставился удобный случай). The breeze fell, for some seconds, very low (бриз на несколько секунд утих), and the current gradually turning her (и течение понемногу повернуло ее), the Hispaniola revolved slowly round her centre (Испаньола медленно повернулась вокруг своей оси: «центра»), and at last presented me her stern (и наконец повернулась ко мне своей кормой; to present — преподнести, подарить, предъявить), with the cabin window still gaping open (со все еще настежь открытым: «зияющим» иллюминатором каюты), and the lamp over the table still burning on into the day (и со все еще горящей над столом лампой, /хотя/ был уже день: «все еще продолжающей гореть в день»). The main-sail hung drooped like a banner (грот: «главный парус» повис, словно флаг; to droop — поникать, свисать). She was stock-still, but for the current (она была неподвижной, не считая /движения/ по течению; stock-still — совершенно неподвижный, как пень; stock — /уст./ пень; бревно).

For the last little while I had even lost (на какое-то время я даже отстал /от нее/; to lose — nотерять, лишаться, упускать); but now, redoubling my efforts (но теперь, удваивая усилия; to redouble — усилить, увеличить, удвоить; effort — усилие, попытка), I began once more to overhaul the chase (я начал снова ее нагонять; chase — охота, погоня; дичь).

yawing [`jLIN] naturally [`nxtSrqlI] revolved [rI`vOlvd] efforts [`efqts]

For some time she had been doing the worst thing possible for me — standing still. She headed nearly due south, yawing, of course, all the time. Each time she fell off her sails partly filled, and these brought her, in a moment, right to the wind again. I have said this was the worst thing possible for me; for helpless as she looked in this situation, with the canvas cracking like cannon, and the blocks trundling and banging on the deck, she still continued to run away from me, not only with the speed of the current, but by the whole amount of her leeway, which was naturally great.

But now, at last, I had my chance. The breeze fell, for some seconds, very low, and the current gradually turning her, the Hispaniola revolved slowly round her centre, and at last presented me her stern, with the cabin window still gaping open, and the lamp over the table still burning on into the day. The main-sail hung drooped like a banner. She was stock-still, but for the current.

For the last little while I had even lost; but now, redoubling my efforts, I began once more to overhaul the chase.

I was not a hundred yards from her (я был менее чем в ста ярдах от нее) when the wind came again in a clap (когда ветер вернулся в мгновение ока, резко надув паруса; clap — хлопок); she filled on the port tack (шхуна повернула на левый галс; on the port tack — левым галсом; галс — курс парусного судна относительно направления ветра), and was off again (и поплыла снова; to be off — отправляться, начинать движение), stooping and skimming like a swallow (наклоняясь и скользя /по волнам/, словно ласточка).

My first impulse was one of despair (моим первым побуждением было отчаяние = сперва я отчаялся), but my second was towards joy (но моим вторым /импульсом/ была радость). Round she came, till she was broadside on to me (она описала круг, пока не стала ко мне бортом; to come round — объехать кругом, изменить направление) — round still till she had covered a half (вот она покрыла половину; to cover — покрывать, преодолевать), and then two-thirds (затем две трети), and then three-quarters of the distance that separated us (а потом и три четверти расстояния, которое разделяло нас). I could see the waves boiling white under her forefoot (я видел, как волны пенились под хвостовиком ее форштевня; to boil — вариться, кипеть, бурлить; форштевень — крайний носовой брус, заканчивающий корпус судна). Immensely tall she looked to me from my low station in the coracle (чрезвычайно громадной казалась она мне с моего низкого места в челноке; station — пост, место, положение).

And then, of a sudden, I began to comprehend (затем, неожиданно, я начал понимать /опасность/). I had scarce time to think (у меня было мало времени на размышления; scarce — недостаточный, скудный, в малом количестве) — scarce time to act and save myself (мало времени, чтобы действовать и спасти себя). I was on the summit of one swell (я был на вершине волны) when the schooner came stooping over the next (когда шхуна проходила, наклоняясь, по соседней). The bowsprit was over my head (бушприт был над моей головой; бушприт — горизонтальный или наклонный брус на парусном судне, служащий для вынесения вперед носовых парусов). I sprang to my feet, and leaped (я вскочил на ноги и прыгнул), stamping the coracle under water (погружая челнок в воду; to stamp — топать ногой, штамповать, трамбовать). With one hand I caught the jib-boom (одной рукой я схватил утлегарь /наклонный брус, являющийся продолжением бушприта и служащий для выноса вперед добавочных косых парусов/), while my foot was lodged between the stay and the brace (между тем как моя нога попала между штагом и брасом; to lodge — приютить, разместить, расположить; штаг — канат от верхней части мачты или стеньги до носа, удерживающий мачту от падения; брас — снасть, привязываемая к реям для вращения их в горизонтальном направлении); and as I still clung there panting (и пока я висел там, тяжело дыша; to cling — прилипать, льнуть, прицепляться; to pant — часто и тяжело дышать, пыхтеть), a dull blow told me that the schooner had charged down upon and struck the coracle (и глухой удар сказал мне = дал мне знать, что шхуна наскочила на челнок и потопила его; to charge — наброситься, напасть; to strike — ударять, пробить, поразить), and that I was left without retreat on the Hispaniola (и что я остался без отступления = уйти с Испаньолы было некуда; retreat — отступление, убежище, приют).

swallow [`swOlqu] impulse [`ImpAls] immensely [I`menslI] retreat [rI`trJt]

I was not a hundred yards from her when the wind came again in a clap; she filled on the port tack, and was off again, stooping and skimming like a swallow.

My first impulse was one of despair, but my second was towards joy. Round she came, till she was broadside on to me — round still till she had covered a half, and then two-thirds, and then three-quarters of the distance that separated us. I could see the waves boiling white under her forefoot. Immensely tall she looked to me from my low station in the coracle.

And then, of a sudden, I began to comprehend. I had scarce time to think — scarce time to act and save myself. I was on the summit of one swell when the schooner came stooping over the next. The bowsprit was over my head. I sprang to my feet, and leaped, stamping the coracle under water. With one hand I caught the jib-boom, while my foot was lodged between the stay and the brace; and as I still clung there panting, a dull blow told me that the schooner had charged down upon and struck the coracle, and that I was left without retreat on the Hispaniola.

Chapter XXV (глава 25)

I Strike the Jolly Roger (я спускаю Веселого Роджера; to strike — бить, поражать; спускать, убирать /о чем-то натянутом или поднятом: парусах, палатке и т. п./)

I HAD scarce gained a position on the bowsprit (едва я занял позицию = взобрался на бушприт), when the flying jib flapped and filled upon the other tack (как бом-кливер щелкнул и повернул на другой галс; to flap — махать, шлепать, ударять, бить /о ремне/), with a report like a gun (со звуком выстрела, словно из пушки). The schooner trembled to her keel under the reverse (шхуна дрогнула до /самого/ киля при повороте; reverse — перемена, поворот, обратный ход); but next moment, the other sails still drawing (но в следующий момент другие паруса снова надулись), the jib flapped back again, and hung idle (кливер щелкнул назад снова = встал на прежнее место, и повис свободно; idle — незанятый; бесполезный, пустой).

This had nearly tossed me off into the sea (это чуть не выбросило меня в море; to toss — бросать, швырять); and now I lost no time, crawled back along the bowsprit (теперь я не терял времени, пополз обратно по бушприту), and tumbled head foremost on the deck (и свалился вниз головой на палубу; head foremost — головой вперед).

I was on the lee-side of the forecastle (я был на подветренной стороне носового кубрика /бака/), and the main-sail, which was still drawing (и грот: «главный парус», который был все еще надут), concealed from me a certain portion of the after-deck (скрывал от меня некоторую часть кормовой палубы). Not a soul was to be seen (не было видно ни души). The planks, which had not been swabbed since the mutiny (настил из досок, который не мыли шваброй с мятежа), bore the print of many feet (нес след множества ног; to bear — рождать, производить, носить); and an empty bottle, broken by the neck (пустая бутылка, разбитая у горлышка = с отбитым горлышком), tumbled to and fro like a live thing in the scuppers (перекатывалась из стороны в сторону, словно живая, в шпигате /водовыпускное отверстие/).

reverse [rI`vq:s] tumbled [`tAmbld] forecastle [`fquksl] concealed [kqn`sJld]

I HAD scarce gained a position on the bowsprit, when the flying jib flapped and filled upon the other tack, with a report like a gun. The schooner trembled to her keel under the reverse; but next moment, the other sails still drawing, the jib flapped back again, and hung idle.

This had nearly tossed me off into the sea; and now I lost no time, crawled back along the bowsprit, and tumbled head foremost on the deck.

I was on the lee-side of the forecastle, and the main-sail, which was still drawing, concealed from me a certain portion of the after-deck. Not a soul was to be seen. The planks, which had not been swabbed since the mutiny, bore the print of many feet; and an empty bottle, broken by the neck, tumbled to and fro like a live thing in the scuppers.

Suddenly the Hispaniola came right into the wind (внезапно Испаньола пошла по ветру). The jibs behind me cracked aloud (кливера позади меня хлопнули громко); the rudder slammed to (руль повернулся; to slam to — со стуком закрываться, захлопываться); the whole ship gave a sickening heave and shudder (весь корабль высоко поднялся и вздрогнул; sickening — тошнотворный, противный), and at the same moment the main-boom swung inboard (и в тот же миг грота-гак качнулся внутрь), the sheet groaning in the blocks (шкот застонал в блоках), and showed me the lee after-deck (и показал = открыл мне подветренную сторону кормовой части палубы).

There were the two watchmen, sure enough (там действительно были те два вахтенных): red-cap on his back, as stiff as a handspike («красный колпак» /лежал/ на спине, закоченелый, как вымбовка; stiff — негибкий, жесткий, окостеневший), with his arms stretched out like those of a crucifix (с руками, протянутыми, как на распятии), and his teeth showing through his open lips (и его зубы проступали через открытые губы = были оскалены); Israel Hands propped against the bulwarks (Израэль Хендс опирался /спиной/ о фальшборт), his chin on his chest (подбородок /был/ на груди = опустив голову на грудь), his hands lying open before him on the deck (его руки лежали открытыми перед ним на палубе), his face as white, under its tan, as a tallow candle (лицо /было/ таким же белым, под своим загаром = несмотря на загар, как сальная свеча).

For a while the ship kept bucking and sidling like a vicious horse (некоторое время корабль продолжал брыкаться и идти боком, словно норовистый конь; vicious — порочный; норовистый; vice — порок), the sails filling, now on one tack, now on another (паруса вставали то на один галс, то на другой), and the boom swinging to and fro (а гик поворачивался туда-сюда /гик — горизонтальная балка, одним концом подвижно соединенная с нижней частью мачты и служащая для растягивания нижней кромки паруса/) till the mast groaned aloud under the strain (пока мачта не /начинала/ стонать громко под = от напряжения; strain — натяжение, напряжение, деформация). Now and again, too, there would come a cloud of light sprays over the bulwark (то и дело облако легких брызг взлетало над фальшбортом; to come over — охватить, доноситься), and a heavy blow of the ship’s bows against the swell (и /происходил/ тяжелый удар носа корабля о волну; swell — возвышение, волна, вал, перекат): so much heavier weather was made of it by this great rigged ship (намного тяжелее погода делалась = этот большой оснащенный корабль шел намного хуже; heavy weather — сложные метеоусловия, штормовая погода) than by my homemade, lop-sided coracle, now gone to the bottom of the sea (чем мой самодельный кривобокий челнок, теперь пошедший ко дну моря).

groaning [`grqunIN] crucifix [`krHsIfIks] vicious [`vISqs] weather [`weDq]

Suddenly the Hispaniola came right into the wind. The jibs behind me cracked aloud; the rudder slammed to; the whole ship gave a sickening heave and shudder, and at the same moment the main-boom swung inboard, the sheet groaning in the blocks, and showed me the lee after-deck.

There were the two watchmen, sure enough: red-cap on his back, as stiff as a handspike, with his arms stretched out like those of a crucifix, and his teeth showing through his open lips; Israel Hands propped against the bulwarks, his chin on his chest, his hands lying open before him on the deck, his face as white, under its tan, as a tallow candle.

For a while the ship kept bucking and sidling like a vicious horse, the sails filling, now on one tack, now on another, and the boom swinging to and fro till the mast groaned aloud under the strain. Now and again, too, there would come a cloud of light sprays over the bulwark, and a heavy blow of the ship’s bows against the swell: so much heavier weather was made of it by this great rigged ship than by my homemade, lop-sided coracle, now gone to the bottom of the sea.

At every jump of the schooner, red-cap slipped to and fro (при каждом прыжке шхуны «красный колпак» скользил то в одном, то в другом направлении); but — what was ghastly to behold (но — что было ужасно видеть) — neither his attitude nor his fixed teeth-disclosing grin (ни его положение, ни его застывший оскал; to disclose — открыть, обнажить, разоблачить; grin — оскал зубов, усмешка) was anyway disturbed by this rough usage (никак не нарушались этим грубым обращением = оставались прежними; usage — использование, обращение, применение). At every jump, too, Hands appeared still more to sink into himself and settle down upon the deck (при каждом прыжке Хендс, казалось, все больше съезжал и оседал на палубе; to sink — падать, оседать; to settle down — усаживать(cя), устраивать(ся)), his feet sliding ever the farther out (его ноги вытягивались все дальше; to slide out — соскальзывать), and the whole body canting towards the stern (и все тело наклонялось к корме; to cant — скашивать, накреняться, опрокидываться), so that his face became, little by little, hid from me (так что его лицо становилось мало-помалу скрытым от меня; to hide from — прятать от); and at last I could see nothing beyond his ear and the frayed ringlet of one whisker (и в конце концов я не мог ничего видеть, кроме его уха и растрепанного локона его бакенбард; beyond — за, сверх, вне, помимо; frayed — потертый, поношенный; ringlet — колечко, локон, завиток).

At the same time, I observed around both of them (в то же время я заметил вокруг них обоих), splashes of dark blood upon the planks (пятна темной крови на досках /палубы/; splash — брызги, всплеск; пятно), and began to feel sure that they had killed each other in their drunken wrath (и начал убеждаться, что они убили друг друга в своей пьяной ярости).

While I was thus looking and wondering (пока я так смотрел и размышлял; to wonder — удивляться, интересоваться), in a calm moment, when the ship was still (в спокойный момент, когда корабль был неподвижным), Israel Hands turned partly round (Израэль Хендс повернулся частично = немного), and, with a low moan, writhed himself back to the position in which I had seen him first (и с тихим стоном принял снова положение, в котором я увидел его сначала; to writhe — корчиться, извиваться). The moan, which told of pain and deadly weakness (стон, который говорил о боли и смертельной слабости), and the way in which his jaw hung open, went right to my heart (и манера, в которой его челюсть отвисла, опечалили = разжалобили меня: «вошли прямо в мое сердце»). But when I remembered the talk I had overheard from the apple barrel, all pity left me (но когда я вспомнил разговор, который подслушал из яблочной бочки, вся жалость покинула меня).

I walked aft until I reached the mainmast (я пошел к корме, пока не добрался до грот-мачты; aft — по направлению к корме, в кормовой части).

ghastly [`gRstlI] usage [`jHzIG] ringlet [`rINlIt] wrath [rOT] aft [Rft]

At every jump of the schooner, red-cap slipped to and fro; but — what was ghastly to behold — neither his attitude nor his fixed teeth-disclosing grin was anyway disturbed by this rough usage. At every jump, too, Hands appeared still more to sink into himself and settle down upon the deck, his feet sliding ever the farther out, and the whole body canting towards the stern, so that his face became, little by little, hid from me; and at last I could see nothing beyond his ear and the frayed ringlet of one whisker.

At the same time, I observed around both of them, splashes of dark blood upon the planks, and began to feel sure that they had killed each other in their drunken wrath.

While I was thus looking and wondering, in a calm moment, when the ship was still, Israel Hands turned partly round, and, with a low moan, writhed himself back to the position in which I had seen him first. The moan, which told of pain and deadly weakness, and the way in which his jaw hung open, went right to my heart. But when I remembered the talk I had overheard from the apple barrel, all pity left me.

I walked aft until I reached the mainmast.

“Come aboard, Mr. Hands (/вот я и снова/ прибыл на борт, мистер Хендс),” I said ironically (сказал я иронически).

He rolled his eyes round heavily (он поднял глаза тяжело; to roll eyes — вращать глазами); but he was too far gone to express surprise (но он был слишком изнурен, чтобы выразить удивление; far gone — в последней стадии болезни, сильно пьяный, утомленный). All he could do was to utter one word, “Brandy (все, что он мог сделать, так это вымолвить одно слово «Бренди»; to utter — произносить, издавать).”

It occurred to me there was no time to lose (мне пришло в голову, что нет времени, чтобы терять = я понял, что нельзя терять ни минуты); and, dodging the boom as it once more lurched across the deck (и, уклоняясь от /грота/-гика, когда он снова накренился через = загородил палубу; to dodge — увертываться, увиливать, избегать), I slipped aft, and down the companion-stairs into the cabin (я проскользнул к корме и /сбежал/ по сходному трапу в каюту).

It was such a scene of confusion as you can hardly fancy (там была такая неразбериха, какую вы едва можете вообразить; scene — место происшествия, картина, обстановка; confusion — замешательство, беспорядок). All the lock-fast places had been broken open in quest of the chart (все запертые на замки места были взломаны в поисках карты). The floor was thick with mud (пол был густо покрыт грязью), where ruffians had sat down to drink or consult after wading in the marshes round their camp (где разбойники садились пить или совещаться, после того, как пробрались через болота у своего лагеря; to wade — идти вброд, пробираться /по грязи/). The bulkheads, all painted in clear white (переборки, все покрашенные в чистый белый /цвет/), and beaded round with gilt (и отделанные по краям позолотой; to bead — нанизывать, расчеканить, отбортовывать), bore a pattern of dirty hands (несли следы грязных рук; pattern — рисунок, узор, образец). Dozens of empty bottles clinked together in corners to the rolling of the ship (дюжины пустых бутылок звякали в углах, /повинуясь/ бортовой качке корабля). One of the doctor’s medical books lay open on the table (одна из медицинских книг доктора лежала раскрытая на столе), half of the leaves gutted out, I suppose, for pipelights (половина листов была вырвана, думаю, для раскуривания трубок; to gut — потрошить, разрушать, опустошать; gut — кишка; pipelight — бумажный жгут для разжигания трубки). In the midst of all this the lamp still cast a smoky glow (посреди всего этого лампа все еще испускала коптящий свет; to cast — бросать, ронять, скидывать), obscure and brown as umber (тусклый и темный, как умбра /коричневая краска/).

dodging [`dOGIN] ruffians [`rAfIqnz] pattern [`pxtn] obscure [qb`skjuq]

“Come aboard, Mr. Hands,” I said ironically.

He rolled his eyes round heavily; but he was too far gone to express surprise. All he could do was to utter one word, “Brandy.”

It occurred to me there was no time to lose; and, dodging the boom as it once more lurched across the deck, I slipped aft, and down the companion-stairs into the cabin.

It was such a scene of confusion as you can hardly fancy. All the lock-fast places had been broken open in quest of the chart. The floor was thick with mud, where ruffians had sat down to drink or consult after wading in the marshes round their camp. The bulkheads, all painted in clear white, and beaded round with gilt, bore a pattern of dirty hands. Dozens of empty bottles clinked together in corners to the rolling of the ship. One of the doctor’s medical books lay open on the table, half of the leaves gutted out, I suppose, for pipelights. In the midst of all this the lamp still cast a smoky glow, obscure and brown as umber.

I went into the cellar (я вошел в погреб); all the barrels were gone (все бочки исчезли), and of the bottles a most surprising number had been drunk out and thrown away (и очень удивительное = невероятное количество бутылок было выпито и выброшено). Certainly, since the mutiny began, not a man of them could ever have been sober (определенно, с того времени, когда начался мятеж, ни один /человек/ из них не был трезвым).

Foraging about (шаря кругом; to forage — добывать продовольствие, искать), I found a bottle with some brandy left, for Hands (я нашел бутылку, где осталось немного бренди, для Хендса); and for myself I routed out some biscuits (для себя я нашел сухари; to rout out — находить, доставать), some pickled fruits (маринованные фрукты), a great bunch of raisins (большой куль изюму; bunch — связка, пучок, пачка), and a piece of cheese (и кусок сыру). With these I came on deck (с этими /вещами/ я поднялся на палубу), put down my own stock behind the rudder-head (положил свои запасы позади головы руля; stock — запас, сырье; ассортимент, наличность), and well out of the coxswain’s reach (и вне пределов досягаемости = подальше от рулевого), went forward to the water-breaker (подошел к бочонку с водой), and had a good, deep drink of water (и напился вдоволь: «имел хороший глубокий глоток воды»), and then, and not till then, gave Hands the brandy (и затем, только после этого, дал Хендсу бренди).

He must have drunk a gill before he took the bottle from his mouth (он, должно быть, выпил четверть пинты /0,142 л/, прежде чем оторвал бутылку ото рта).

сellar [`selq] mutiny [`mjHtInI] gill [GIl] mouth [mauT]

I went into the cellar; all the barrels were gone, and of the bottles a most surprising number had been drunk out and thrown away. Certainly, since the mutiny began, not a man of them could ever have been sober.

Foraging about, I found a bottle with some brandy left, for Hands; and for myself I routed out some biscuits, some pickled fruits, a great bunch of raisins, and a piece of cheese. With these I came on deck, put down my own stock behind the rudder-head, and well out of the coxswain’s reach, went forward to the water-breaker, and had a good, deep drink of water, and then, and not till then, gave Hands the brandy.

He must have drunk a gill before he took the bottle from his mouth.

“Aye (да),” said he, “by thunder, but I wanted some o’ that (/клянусь/ громом, я хотел этого = это-то и было мне нужно)!”

I had sat down already in my own corner and begun to eat (я уже сел в свой угол и начал есть).

“Much hurt (сильно ранены)?” I asked him (спросил я его).

He grunted, or, rather I might say, he barked (он промычал, вернее, пролаял).

“If that doctor was aboard (если бы тот доктор был на борту),” he said, “I’d be right enough in a couple of turns (я был бы в порядке в два оборота = он бы меня сразу поставил на ноги); but I don’t have no manner of luck, you see (но у меня совсем нет удачи = мне не везет, видишь ли), and that’s what’s the matter with me (вот такая со мной неприятность; matter — сущность, предмет; трудность). As for that swab, he’s good and dead, he is (а что до того пройдохи, он мертв, да; swab — швабра, матрос /ругательное/),” he added, indicating the man with the red cap (он добавил, указывая на человека с красным колпаком). “He warn’t no seaman, anyhow (он в любом случае не был моряком = никудышный был моряк). And where mought you have come from (а ты откуда мог взяться; mought = might)?”

corner [`kLnq] grunted [`grAntId] couple [kApl] indicating [`IndIkeItIN]

“Aye,” said he, “by thunder, but I wanted some o’ that!”

I had sat down already in my own corner and begun to eat.

“Much hurt?” I asked him.

He grunted, or, rather I might say, he barked.

“If that doctor was aboard,” he said, “I’d be right enough in a couple of turns; but I don’t have no manner of luck, you see, and that’s what’s the matter with me. As for that swab, he’s good and dead, he is,” he added, indicating the man with the red cap. “He warn’t no seaman, anyhow. And where mought you have come from?”

“Well,” said I, “I’ve come aboard to take possession of this ship, Mr. Hands (я прибыл на борт, чтобы овладеть этим кораблем, мистер Хендс); and you’ll please regard me as your captain until further notice (и вы будьте добры считать меня вашим капитаном впредь до дальнейшего указания).”

He looked at me sourly enough, but said nothing (он посмотрел на меня весьма угрюмо, но ничего не сказал; sour — кислый, угрюмый, мрачный). Some of the colour had come back into his cheeks (немного цвета вернулось в его щеки = щеки у него снова порозовели), though he still looked very sick (хотя он все еще выглядел очень болезненно), and still continued to slip out and settle down as the ship banged about (и все еще продолжал соскальзывать и оседать, когда корабль накренялся; to bang — хлопать, ударяться, грохаться).

“By-the-bye (между прочим),” I continued (продолжал я), “I can’t have these colours, Mr. Hands (мне не нравится этот флаг: «цвета»); and, by your leave, I’ll strike ’em (с вашего позволения, я спущу его; ’em = them). Better none than these (лучше совсем никакой, чем этот).”

And, again dodging the boom (и, снова уклонясь от гика), I ran to the colour lines (я побежал к веревке флага), handed down their cursed black flag, and chucked it overboard (спустил их проклятый флаг и швырнул его за борт).

regard [rI`gRd] sourly [`sauqlI] cursed [`kq:sId] chucked [tSAkt]

“Well,” said I, “I’ve come aboard to take possession of this ship, Mr. Hands; and you’ll please regard me as your captain until further notice.”

He looked at me sourly enough, but said nothing. Some of the colour had come back into his cheeks, though he still looked very sick, and still continued to slip out and settle down as the ship banged about.

“By-the-bye,” I continued, “I can’t have these colours, Mr. Hands; and, by your leave, I’ll strike ’em. Better none than these.”

And, again dodging the boom, I ran to the colour lines, handed down their cursed black flag, and chucked it overboard.

“God save the king (Боже храни короля)!” said I, waving my cap (сказал я, размахивая своей шапкой); “and there’s an end to Captain Silver (и конец = долой капитана Сильвера)!”

He watched me keenly and slyly (он наблюдал за мной, внимательно и хитро) his chin all the while on his breast (его подборок все это время был на груди).

“I reckon (полагаю),” he said at last (сказал он, наконец) — “I reckon, Cap’n Hawkins, you’ll kind of want to get ashore, now (полагаю, капитан Хокинс, вы вроде бы хотите добраться до берега). S’pose we talks (давайте поговорим /об этом/; to s’pose = suppose — предполагать, думать, полагать).”

“Why, yes (отчего же, давайте),” says I, “with all my heart, Mr. Hands (от всей души, мистер Хендс). Say on (продолжайте).” And I went back to my meal with a good appetite (и я вернулся к своей еде с хорошим аппетитом).

“This man (этот человек),” he began, nodding feebly at the corpse (начал он, кивая слабо на труп) — “O’Brien were his name (О`Брайен его звали) — a rank Irelander (мерзкий ирландец; rank — прогорклый, отвратительный, противный) — this man and me got the canvas on her (мы с этим человеком подняли паруса), meaning for to sail her back (рассчитывая привести шхуну обратно). Well, he“s dead now, he is (ну а теперь он мертв) — as dead as bilge (совсем мертв; bilge — днище, трюмная вода); and who’s to sail this ship, I don’t see (и кто будет /теперь/ управлять этим кораблем, не знаю). Without I gives you a hint, you aint that man, as far’s I can tell (без /того, чтобы/ я дал тебе намек = без моих указаний ты не тот человек /чтобы справиться со шхуной/, насколько я могу сказать; hint — намек, совет, легкая подсказка; as far as — насколько, что касается). Now, look here, you gives me food and drink (теперь послушай, ты даешь мне еду и питье), and a old scarf or ankecher to tie my wound up, you do (и старый шарф или платок, чтобы перевязать мою рану; ankecher = handkerchief — платок, косынка); and I’ll tell you how to sail her (а я скажу тебе, как управлять ей); and that’s about square all round, I take it (и думаю, все по-честному; square — квадратный; честный, справедливый; all round — кругом, со всех сторон).”

slyly [`slaIlI] breast [brest] appetite [`xpItaIt] corpse [kLps] wound [wHnd]

“God save the king!” said I, waving my cap; “and there’s an end to Captain Silver!”

He watched me keenly and slyly, his chin all the while on his breast.

“I reckon,” he said at last — “I reckon, Cap’n Hawkins, you’ll kind of want to get ashore, now. S’pose we talks.”

“Why, yes,” says I, “with all my heart, Mr. Hands. Say on.” And I went back to my meal with a good appetite.

“This man,” he began, nodding feebly at the corpse — “O’Brien were his name — a rank Irelander — this man and me got the canvas on her, meaning for to sail her back. Well, he“s dead now, he is — as dead as bilge; and who’s to sail this ship, I don’t see. Without I gives you a hint, you aint that man, as far’s I can tell. Now, look here, you gives me food and drink, and a old scarf or ankecher to tie my wound up, you do; and I’ll tell you how to sail her; and that’s about square all round, I take it.”

“I’ll tell you one thing (я скажу вам одну вещь),” says I: “I’m not going back to Captain Kidd’s anchorage (я не собираюсь обратно на стоянку капитана Кидда). I mean to get into North Inlet, and beach her quietly there (я думаю войти в Северную бухту и спокойно пристать там к берегу).”

“To be sure you did (ну конечно),” he cried (он воскликнул). “Why, I aint such an infernal lubber, after all (разве я такой уж идиот, в конце концов; infernal — адский, дьявольский; lubber — увалень, неопытный, неловкий моряк). I can see, can’t I (я могу понять, не так ли)? I’ve tried my fling, I have, and I’ve lost (я сделал ход, да, и промахнулся; fling — бросок, резкое, торопливое движение), and it’s you has the wind of me (и твоя взяла, ты мной командуешь). North Inlet (Северная бухта)? Why, I haven’t no ch’ice, not I (что ж, у меня нет выбора; ch’ice = choice)! I’d help you sail her up to Execution Dock, by thunder! so I would (я помог бы тебе /даже/ привести ее к Экзекьюшн Док = месту своей казни, /клянусь/ громом, помог бы).”

Well, as it seemed to me, there was some sense in this (мне показалось, что в том был определенный смысл). We struck our bargain on the spot (мы заключили сделку тут же: «на месте»). In three minutes I had the Hispaniola sailing easily before the wind along the coast of Treasure Island (через три минуты я вел Испаньолу по ветру вдоль побережья Острова Сокровищ), with good hopes of turning the northern point ere noon (с хорошими надеждами = надеясь обогнуть северный мыс до полудня; point — точка, место, пик, мыс, крайняя оконечность мыса), and beating down again as far as North Inlet before high water (и войти снова в Северную бухту до прилива: «высокой воды»; to beat down — прибить /к земле/, подавить, обдавать), when we might beach her safely (когда мы можем подвести ее к берегу безопасно), and wait till the subsiding tide permitted us to land (и ждать, пока убывающая вода не позволит нам высадиться на землю; tide — прилив, отлив; течение, поток).

infernal [In`fq:nl] bargain [`bRgIn] ere [eq] subsiding [sqb`saIdIN] permitted [pq`mItId]

“I’ll tell you one thing,” says I: “I’m not going back to Captain Kidd’s anchorage. I mean to get into North Inlet, and beach her quietly there.”

“To be sure you did,” he cried. “Why, I aint such an infernal lubber, after all. I can see, can’t I? I’ve tried my fling, I have, and I’ve lost, and it’s you has the wind of me. North Inlet? Why, I haven’t no ch’ice, not I! I’d help you sail her up to Execution Dock, by thunder! so I would.”

Well, as it seemed to me, there was some sense in this. We struck our bargain on the spot. In three minutes I had the Hispaniola sailing easily before the wind along the coast of Treasure Island, with good hopes of turning the northern point ere noon, and beating down again as far as North Inlet before high water, when we might beach her safely, and wait till the subsiding tide permitted us to land.

Then I lashed the tiller and went below to my own chest (затем я закрепил румпель и спустился к своему сундуку; to lash — связывать, закреплять, хлестать), where I got a soft silk handkerchief of my mother’s (откуда достал мягкий шелковый носовой платок /подаренный/ матерью). With this, and with my aid (с ним и с моей помощью), Hands bound up the great bleeding stab he had received in the thigh (Хендс перевязал большую кровоточащую колотую рану, которую получил = которую ему нанесли в бедро), and after he had eaten a little and had a swallow or two more of the brandy (и после того, как он немного поел и сделал пару глотков бренди), he began to pick up visibly (он начал заметно приободряться; to pick up — поднимать, восстанавливать силы, выздоравливать), sat straighter up (сел прямее), spoke louder and clearer (говорил громче и отчетливее), and looked in every way another man (и выглядел во всех отношениях другим человеком).

The breeze served us admirably (бриз очень нам благоприятствовал; to serve — служить; годиться, удовлетворять; admirably — восхитительно, превосходно). We skimmed before it like a bird (мы неслись по нему: «перед ним», словно птица; to skim — скользить, пробегать), the coast of the island flashing by (побережье острова мелькало мимо), and the view changing every minute (и вид менялся каждую минуту). Soon we were past the high lands (вскоре мы миновали горную местность = высокую часть /острова/) and bowling beside low, sandy country, sparsely dotted with dwarf pines (и плыли около = вдоль низкого песчаного берега, усеянного редкими карликовыми соснами; to bowl — катиться, плыть; country — страна; сельская местность; земля, ландшафт), and soon we were beyond that again (и скоро мы миновали и его; to be beyond — выходить за пределы), and had turned the corner of the rocky hill that ends the island on the north (и обогнули угол скалистого холма, который заканчивал = был самой северной точкой острова).

handkerchief [`hxNkqtSIf] thigh [TaI] straighter [`streItq] sparsely [`spRslI] dwarf [dwLf]

Then I lashed the tiller and went below to my own chest, where I got a soft silk handkerchief of my mother’s. With this, and with my aid, Hands bound up the great bleeding stab he had received in the thigh, and after he had eaten a little and had a swallow or two more of the brandy, he began to pick up visibly, sat straighter up, spoke louder and clearer, and looked in every way another man.

The breeze served us admirably. We skimmed before it like a bird, the coast of the island flashing by, and the view changing every minute. Soon we were past the high lands and bowling beside low, sandy country, sparsely dotted with dwarf pines, and soon we were beyond that again, and had turned the corner of the rocky hill that ends the island on the north.

I was greatly elated with my new command (я был окрылен своим новым управлением = мне очень нравилось управлять кораблем; to elate — поднимать настроение, приводить в восторг), and pleased with the bright, sunshiny weather (и наслаждался яркой солнечной погодой) and these different prospects of the coast (и этими различными панорамами побережья). I had now plenty of water and good things to eat (теперь у меня было достаточно воды и хорошей еды; plenty of — вволю, вдоволь), and my conscience, which had smitten me hard for my desertion (и моя совесть, которая до этого тяжело укоряла меня за дезертирство; to smite — разбивать; карать, наказывать; терзать), was quieted by the great conquest I had made (была успокоена большой победой, которую я одержал; to quiet — успокоить, усмирить, унять). I should, I think, have had nothing left me to desire (думаю, что мне ничего не оставалось желать = всем я был доволен) but for the eyes of the coxswain as they followed me derisively about the deck (за исключением глаз рулевого, так как они следовали насмешливо за мной по всей палубе), and the odd smile that appeared continually on his face (и странной улыбки, которая появлялась постоянно на его лице). It was a smile that had in it something both of pain and weakness (это была улыбка, которая заключала в себе и что-то от боли, и что-то от слабости) — a haggard, old man’s smile (изможденная, старческая улыбка); but there was, besides that, a grain of derision (но помимо этого, что-то насмешливое; grain — зерно, крупица, песчинка; derision — высмеивание, насмешка, издевательство), a shadow of treachery (тень предательства), in his expression as he craftily watched, and watched, and watched me at my work (/были/ в его выражении, когда он хитро следил, и следил, и следил за мной за работой).

elated [I`leItId] weather [`weDq] conscience [`kOnSqns] quieted [`kwaIqtId] derisively [dI`raIsIvlI] haggard [`hxgqd] derision [dI`rIZn] treachery [`tretSqrI]

I was greatly elated with my new command, and pleased with the bright, sunshiny weather and these different prospects of the coast. I had now plenty of water and good things to eat, and my conscience, which had smitten me hard for my desertion, was quieted by the great conquest I had made. I should, I think, have had nothing left me to desire but for the eyes of the coxswain as they followed me derisively about the deck, and the odd smile that appeared continually on his face. It was a smile that had in it something both of pain and weakness — a haggard, old man’s smile; but there was, besides that, a grain of derision, a shadow of treachery, in his expression as he craftily watched, and watched, and watched me at my work.

Chapter XXVI (глава 26)

Israel Hands (Израэль Хендс)

THE wind, serving us to a desire (ветер, /как бы/ выполняя наше желание; to serve — служить, помогать, подавать; desire — /сильное/ желание, просьба, страсть), now hauled into the west (теперь изменился на западный; to haul — тащить, менять направление). We could run so much the easier from the north-east corner of the island to the mouth of the North Inlet (мы могли пройти = прошли намного легче от северо-западного угла острова до входа в Северную бухту). Only, as we had no power to anchor (только, так как у нас не было сил стать на якорь), and dared not beach her (и мы не осмелились подвести ее /шхуну/ к берегу) till the tide had flowed a good deal farther, time hung on our hands (пока прилив не поднялся намного выше, и нам пришлось ждать: «время повисло на наших руках»; to flow — течь, прибывать, заливать; a good deal — множество, значительное количество). The coxswain told me how to lay the ship to (рулевой рассказал мне, как положить корабль в дрейф); after a good many trials I succeeded (после изрядного количества попыток я сумел /сделать это/; trial — испытание, попытка, проба), and we both sat in silence, over another meal (и мы оба сели молча, /и принялись/ за еду; another — другой, еще один, новый).

“Cap’n (капитан),” said he, at length, with that same uncomfortable smile (сказал он, наконец, с той же неловкой = недоброй улыбкой), “here’s my old shipmate, O’Brien (тут мой старый товарищ /по плаванию/, О’Брайен); s’pose you was to heave him overboard (думаю, может ты выбросишь его за борт). I ain’t partic’lar as a rule (я неразборчивый, как правило; partic’lar = particular), and I don’t take no blame for settling his hash (и я не виню себя за то, что порешил его; to settle hash — прикончить, заткнуть; hash — что-л. мелко порубленное, нарезанное, покрошенное /тж. спец. — блюдо из мелко порубленного мяса, овощей — вроде солянки, рагу/); but I don’t reckon him ornamental, now, do you (но не думаю, что он украшает /корабль/, а ты; ornamental — декоративный, служащий украшением)?”

“I’m not strong enough, and I don’t like the job (я не достаточно силен, и мне не нравится такая работа); and there he lies, for me (пусть лежит, по-моему),” said I.

hauled [hLld] trials [`traIqlz] uncomfortable [An`kAmfqtqbl] ornamental [Lnq`mentl]

THE wind, serving us to a desire, now hauled into the west. We could run so much the easier from the north-east corner of the island to the mouth of the North Inlet. Only, as we had no power to anchor, and dared not beach her till the tide had flowed a good deal farther, time hung on our hands. The coxswain told me how to lay the ship to; after a good many trials I succeeded, and we both sat in silence, over another meal.

“Cap’n,” said he, at length, with that same uncomfortable smile, “here’s my old shipmate, O’Brien; s’pose you was to heave him overboard. I ain’t partic’lar as a rule, and I don’t take no blame for settling his hash; but I don’t reckon him ornamental, now, do you?”

“I’m not strong enough, and I don’t like the job; and there he lies, for me,” said I.

“This here’s an unlucky ship — this Hispaniola, Jim (несчастный корабль — эта Испаньола, Джим),” he went on, blinking (продолжил он, прищуриваясь). “There’s a power of men been killed in this Hispaniola (множество людей убито на этой Испаньоле) — a sight o’ poor seamen dead and gone since you and me took ship to Bristol (куча бедных моряков погибла и пропала, с тех пор, как мы с тобой сели на корабль в Бристоле). I never seen sich dirty luck, not I (я никогда не видел такой грязной удачи/судьбы = неудачного плавания; sich = such). There was this here O’Brien, now — he’s dead, aint he (вот был этот О’Брайен, а теперь он мертв, ведь он мертв)? Well, now, I’m no scholar (ну, я неученый), and you’re a lad as can read and figure (а ты парень, который умеет читать и считать); and, to put it straight, do you take it as a dead man is dead for good, or do he come alive again (и, говоря напрямик, как ты думаешь, мертвый — мертвый навеки, или он может ожить снова; to come alive — ожить, возродиться)?”

“You can kill the body, Mr. Hands, but not the spirit (вы можете убить тело, мистер Хендс, но не душу); you must know that already (вы уже должны это знать),” I replied (ответил я). “O’Brien there is in another world, and maybe watching us (О’Брайен сейчас на том: «другом» свете, и, возможно, смотрит на нас).”

“Ah!” says he. “Well, that’s unfort’nate (это досадно; unfort’nate = unfortunate) — appears as if killing parties was a waste of time (оказывается, что убийство было тратой времени). Howsomever, sperrits don’t reckon for much, by what I’ve seen (как бы то ни было, души не представляют большой угрозы, /судя/ по тому, что я видел; sperrit = spirit; to reckon — считать, подсчитывать; высоко ценить, уважать). I’ll chance it with the sperrits, Jim (я рискну = не побоюсь душ, Джим; to chance — рискнуть, пробовать наудачу). And now, you’ve spoke up free (итак, ты высказался свободно), and I’ll take it kind if you’d step down into that there cabin and get me a (и я попросил бы, чтобы ты спустился в каюту и принес мне) — well, a — shiver my timbers (черт побери: «пусть тряхнет мои деревяшки»)! I can’t hit the name on’t (не могу вспомнить название = что мне нужно; to hit — ударять, находить, обнаружить); well, you get me a bottle of wine, Jim (а, принеси мне бутылку вина, Джим) — this here brandy’s too strong for my head (этот самый бренди слишком крепок для моей головы).”

scholar [`skOlq] figure [`fIgq] straight [streIt] replied [rI`plaId]

“This here’s an unlucky ship — this Hispaniola, Jim,” he went on, blinking. “There’s a power of men been killed in this Hispaniola — a sight o’ poor seamen dead and gone since you and me took ship to Bristol. I never seen sich dirty luck, not I. There was this here O’Brien, now — he’s dead, aint he? Well, now, I’m no scholar, and you’re a lad as can read and figure; and, to put it straight, do you take it as a dead man is dead for good, or do he come alive again?”

“You can kill the body, Mr. Hands, but not the spirit; you must know that already,” I replied. “O’Brien there is in another world, and maybe watching us.”

“Ah!” says he. “Well, that’s unfort’nate — appears as if killing parties was a waste of time. Howsomever, sperrits don’t reckon for much, by what I’ve seen. I’ll chance it with the sperrits, Jim. And now, you’ve spoke up free, and I’ll take it kind if you’d step down into that there cabin and get me a — well, a — shiver my timbers! I can’t hit the name on’t; well, you get me a bottle of wine, Jim — this here brandy’s too strong for my head.”

Now, the coxswain’s hesitation seemed to be unnatural (колебания рулевого казались неестественными); and as for the notion of his preferring wine to brandy (а что касается упоминания его предпочтения вина бредни), I entirely disbelieved it (я совершенно не поверил этому). The whole story was a pretext (весь этот рассказ был предлогом). He wanted me to leave the deck (он хотел, чтобы я покинул палубу) — so much was plain (это было ясно); but with what purpose I could in no way imagine (но с какой целью — я не мог никоим образом представить). His eyes never met mine (его глаза никогда не встречали мои = он избегал смотреть в глаза); they kept wandering to and fro, up and down (они продолжали блуждать туда-сюда, вверх и вниз), now with a look to the sky (то со взглядом = он глядел в небо), now with a flitting glance upon the dead O’Brien (то мельком глядел на мертвого О’Брайена; to flit — перелетать, порхать, мелькать). All the time he kept smiling (все время он продолжал улыбаться), and putting his tongue out in the most guilty, embarrassed manner (и высовывая язык /изо рта/ с самым преступным, смущенным видом), so that a child could have told that he was bent on some deception (так что /даже/ ребенок сказал бы, что он стремится к какому-то обману). I was prompt with my answer, however (я был скор с ответом = быстро ответил), for I saw where my advantage lay (потому что видел, где мое преимущество лежит = смекнул, как воспользоваться ситуацией); and that with a fellow so densely stupid I could easily conceal my suspicions to the end (и что от такого сильно: «густо» тупого парня я могу легко скрыть свои подозрения до конца).

“Some wine (вина)?” I said. “Far better (гораздо лучше = отлично). Will you have white or red (вы будете белое или красное)?”

“Well, I reckon it’s about the blessed same to me, shipmate (думаю, это чертовски все равно для меня, приятель),” he replied (ответил он); “so it’s strong, and plenty of it, what’s the odds (только чтобы крепкое и побольше, /а так/ какая разница)?”

“All right (хорошо),” I answered (я ответил). “I’ll bring you port, Mr. Hands (я принесу вам портвейна, мистер Хендс). But I’ll have to dig for it (но мне придется поискать: «откопать» его).”

hesitation [hezI`teISn] tongue [tAN] guilty [`gIltI] deception [dI`sepSn] suspicions [sq`spISn]

Now, the coxswain’s hesitation seemed to be unnatural; and as for the notion of his preferring wine to brandy, I entirely disbelieved it. The whole story was a pretext. He wanted me to leave the deck — so much was plain; but with what purpose I could in no way imagine. His eyes never met mine; they kept wandering to and fro, up and down, now with a look to the sky, now with a flitting glance upon the dead O’Brien. All the time he kept smiling, and putting his tongue out in the most guilty, embarrassed manner, so that a child could have told that he was bent on some deception. I was prompt with my answer, however, for I saw where my advantage lay; and that with a fellow so densely stupid I could easily conceal my suspicions to the end.

“Some wine?” I said. “Far better. Will you have white or red?”

“Well, I reckon it’s about the blessed same to me, shipmate,” he replied; “so it’s strong, and plenty of it, what’s the odds?”

“All right,” I answered. “I’ll bring you port, Mr. Hands. But I’ll have to dig for it.”

With that I scuttled down the companion with all the noise I could (вместе с тем = затем я сбежал вниз /по сходному трапу/ в тамбур так громко: «со всем шумом», как только мог; to scuttle — поспешно бежать, удирать), slipped off my shoes (сбросил свои башмаки), ran quietly along the sparred gallery (пробежал тихо по дощатому помосту /в кубрик/), mounted the forecastle ladder (поднялся по трапу; to mount — восходить, взбираться; forecastle ladder — трап на палубах), and popped my head out of the fore companion (и высунул голову из переднего сходного тамбура). I knew he would not expect to see me there (я знал, что он не будет ожидать увидеть меня там); yet I took every precaution possible (и, тем не менее, я принял все возможные меры предосторожности); and certainly the worst of my suspicions proved too true (и конечно, худшие из моих подозрений действительно оказались настоящими = вполне подтвердились; too — слишком).

He had risen from his position to his hands and knees (он поднялся со своего места на четвереньки: «на руки и колени»); and, though his leg obviously hurt him pretty sharply when he moved (и, хотя его нога явно причиняла ему боль весьма резко = сильно болела, когда он двигался) — for I could hear him stifle a groan (потому что я мог слышать, как он сдерживал: «душил» стон) — yet it was at a good, rattling rate that he trailed himself across the deck (и все же с хорошей, быстрой скоростью он тащил себя = полз по палубе; rattling — грохочущий; быстрый, энергичный; rate — норма, ставка; темп, скорость). In half a minute he had reached the port scuppers (в полминуты он добрался до шпигата), and picked, out of a coil of rope, a long knife (и вытащил из мотка веревки длинный нож; coil — виток, кольцо /веревки, каната, змеи и т. п./; веревка, канат и т. п., сложенные кольцами), or rather a short dirk, discoloured to the hilt with blood (вернее, короткий кинжал, окрашенный по /самую/ рукоятку кровью; discoloured — выцветший, изменивший цвет). He looked upon it for a moment, thrusting forth his under jaw (он смотрел на него минуту, выпятив нижнюю челюсть; to thrust forth толкать вперед, выталкивать, выдвигать), tried the point upon his hand (попробовал рукой острие), and then, hastily concealing it in the bosom of his jacket (и затем, торопливо пряча его за пазухой камзола), trundled back again into his old place against the bulwark (заковылял назад снова на свое старое место напротив фальшборта; to trundle — катить/ся/, отправляться, идти неровным шагом).

gallery [`gxlqrI] mounted [`mauntId] obviously [`ObvIqslI] stifle [`staIfl] jaw [GL]

With that I scuttled down the companion with all the noise I could, slipped off my shoes, ran quietly along the sparred gallery, mounted the forecastle ladder, and popped my head out of the fore companion. I knew he would not expect to see me there; yet I took every precaution possible; and certainly the worst of my suspicions proved too true.

He had risen from his position to his hands and knees; and, though his leg obviously hurt him pretty sharply when he moved — for I could hear him stifle a groan — yet it was at a good, rattling rate that he trailed himself across the deck. In half a minute he had reached the port scuppers, and picked, out of a coil of rope, a long knife, or rather a short dirk, discoloured to the hilt with blood. He looked upon it for a moment, thrusting forth his under jaw, tried the point upon his hand, and then, hastily concealing it in the bosom of his jacket, trundled back again into his old place against the bulwark.

This was all that I required to know (это было все, что мне нужно было знать). Israel could move about (Израэль мог передвигаться); he was now armed (он был теперь вооружен); and if he had been at so much trouble to get rid of me (и если он так старался избавиться от меня = удалить меня с палубы), it was plain that I was meant to be the victim (было ясно, что я буду /его/ жертвой; to be meant — предназначаться, разуметься). What he would do afterwards (что он будет делать затем) — whether he would try to crawl right across the island from North Inlet to the camp among the swamps, (попытается ли пройти малым ходом через весь остров от Северной бухты к лагерю /пиратов/ посреди болот) or whether he would fire Long Tom (или выстрелит из пушки; Long Tom — дальнобойная пушка), trusting that his own comrades might come first to help him (полагаясь /на то/, что его товарищи придут первыми, чтобы помочь ему), was, of course, more than I could say (было, конечно, больше, чем я мог сказать = этого я не знал).

Yet I felt sure that I could trust him in one point (однако я был уверен, что могу доверять ему в одном вопросе), since in that our interests jumped together (поскольку наши интересы сходились в том: «прыгали вместе»; to jump together — совпадать, согласовываться), and that was in the disposition of the schooner (что касалось расположения шхуны). We both desired to have she stranded safe enough (мы оба желали посадить ее на мель вполне безопасно), in a sheltered place (в укрытом месте), and so that, when the time came, she could be got off again with as little labour and danger as might be (так, чтобы, когда придет время, ее можно было бы вывести снова, с наименьшим возможным усилием = без особого труда и опасности; to get off — отбывать, сходить, слезать); and until that was done I considered that my life would certainly be spared (и прежде, чем это сделано, я считал, что моя жизнь обязательно будет сохранена; to spare — экономить; жалеть, беречь).

While I was thus turning the business over in my mind (пока я таким образом обдумывал: «крутил в голове» это дело), I had not been idle with my body (я не стоял без дела: «не был празден с моим телом»; to be idle — бездействовать, простаивать). I had stolen back to the cabin (я прокрался обратно в каюту; to steal — воровать; красться), slipped once more into my shoes (скользнул снова в башмаки = надел башмаки) and laid my hand at random on a bottle of wine (положил руку случайно = схватил первую попавшуюся бутылку вина), and now, with this for an excuse (и теперь с ним в качестве отговорки; excuse — извинение, оправдание, предлог), I made my reappearance on the deck (я вновь вернулся: «сделал свое повторное появление» на палубу).

required [rI`kwaIqd] crawl [krLl] labour [`leIbq] shoes [SHz] reappearance [rJq`pIqrqns]

This was all that I required to know. Israel could move about; he was now armed; and if he had been at so much trouble to get rid of me, it was plain that I was meant to be the victim. What he would do afterwards — whether he would try to crawl right across the island from North Inlet to the camp among the swamps, or whether he would fire Long Tom, trusting that his own comrades might come first to help him, was, of course, more than I could say.

Yet I felt sure that I could trust him in one point, since in that our interests jumped together, and that was in the disposition of the schooner. We both desired to have she stranded safe enough, in a sheltered place, and so that, when the time came, she could be got off again with as little labour and danger as might be; and until that was done I considered that my life would certainly be spared.

While I was thus turning the business over in my mind, I had not been idle with my body. I had stolen back to the cabin, slipped once more into my shoes and laid my hand at random on a bottle of wine, and now, with this for an excuse, I made my reappearance on the deck.

Hands lay as I had left him, all fallen together in a bundle (Хендс лежал /в том же положении/, как я его и оставил, словно тюк; to fall — падать, оседать, сникнуть; bundle — узел, связка, пучок), and with his eyelids lowered (с опущенными веками = прищурив глаза), as though he were too weak to bear the light (как будто он был слишком слаб, чтобы выносить /яркий/ свет). He looked up, however, at my coming, knocked the neck off the bottle (он поднял глаза, однако, при моем приходе, отбил горлышко бутылки), like a man who had done the same thing often (как человек, который делал эту вещь часто), and took a good swig, with his favourite toast of “Here’s luck! (и сделал большой глоток со своим любимым тостом «За удачу!»).” Then he lay quiet for a little (затем он лежал тихо короткое время), and then, pulling out a stick of tobacco, begged me to cut him a quid (а потом, вытаскивая /из кармана/ плитку табаку, попросил меня отрезать кусочек; stick — палка, колышек, брусок; quid — кусок прессованного табака для жевания).

“Cut me a junk o’ that (отрежь-ка мне кусок этого /табаку/; junk — барахло, старье, кусок, обломки),” says he, “for I haven’t no knife, and hardly strength enough, so be as I had (так как у меня нет ножа и едва ли есть достаточно сил, как раньше). Ah, Jim, Jim, I reckon I’ve missed stays (ах, Джим, Джим, думаю, я упустил опоры = совсем развалился)! Cut me a quid, as ’ll likely be the last, lad (отрежь кусочек, который, наверно, будет /для меня/ последним, парень); for I’m for my long home, and no mistake (ибо я /иду/ к своему далекому дому = скоро отправлюсь на тот свет, это точно; mistake — ошибка, заблуждение).”

“Well (ладно),” said I, “I’ll cut you some tobacco (я отрежу вам табаку); but if I was you and thought myself so badly (но если бы я был вами = на вашем месте, чувствуя себя так плохо), I would go to my prayers, like a Christian man (я бы помолился, как /подобает/ христианину; to go to — обратиться, прибегнуть к помощи; prayer — молитва).”

еyelids [`aIlIdz] favourite [`feIvqrIt] quid [kwId] junk [GANk] prayer [preq]

Hands lay as I had left him, all fallen together in a bundle, and with his eyelids lowered, as though he were too weak to bear the light. He looked up, however, at my coming, knocked the neck off the bottle, like a man who had done the same thing often, and took a good swig, with his favourite toast of “Here’s luck!” Then he lay quiet for a little, and then, pulling out a stick of tobacco, begged me to cut him a quid.

“Cut me a junk o’ that,” says he, “for I haven’t no knife, and hardly strength enough, so be as I had. Ah, Jim, Jim, I reckon I’ve missed stays! Cut me a quid, as ’ll likely be the last, lad; for I’m for my long home, and no mistake.”

“Well,” said I, “I’ll cut you some tobacco; but if I was you and thought myself so badly, I would go to my prayers, like a Christian man.”

“Why (зачем)?” said he. “Now, you tell me why (скажи мне, зачем).”

“Why (зачем)?” I cried (воскликнул я). “You were asking me just now about the dead (вы только что спрашивали меня о мертвых). You’ve broken your trust (вы разрушили = изменили своему долгу); you’ve lived in sin and lies and blood (вы жили /всю жизнь/ в грехе, во лжи и крови); there’s a man you killed lying at your feet this moment (человек, которого вы убили, лежит у ваших ног сейчас); and you ask me why (и вы спрашиваете зачем)! For God’s mercy, Mr. Hands, that’s why (ради милосердия Господа, мистер Хендс, вот зачем).”

I spoke with a little heat (я говорил с небольшим/некоторым жаром = раздражением), thinking of the bloody dirk he had hidden in his pocket (думая о кровавом кинжале, который он спрятал в карман), and designed, in his ill thoughts, to end me with (и /о том, что он/ задумал, в своих дурных мыслях, покончить со мной). He, for his part, took a great draught of the wine (он, в свою очередь, сделал большой глоток вина), and spoke with the most unusual solemnity (и заговорил с необычайной: «с крайне необычной» торжественностью; usual — обычный).

trust [trAst] mercy [`mq:sI] designed [dI`zaInd] draught [drRft] solemnity [sq`lemnItI]

“Why?” said he. “Now, you tell me why.”

“Why?” I cried. “You were asking me just now about the dead. You’ve broken your trust; you’ve lived in sin and lies and blood; there’s a man you killed lying at your feet this moment; and you ask me why! For God’s mercy, Mr. Hands, that’s why.”

I spoke with a little heat, thinking of the bloody dirk he had hidden in his pocket, and designed, in his ill thoughts, to end me with. He, for his part, took a great draught of the wine, and spoke with the most unusual solemnity.

“For thirty years (тридцать лет),” he said, “I’ve sailed the seas (я плавал по морям), and seen good and bad, better and worse, fair weather and foul (хорошее и плохое, лучшее и худшее, хорошую погоду и шторм; foul — нечистый, мерзкий, отвратительный; бурный, ветреный, неспокойный /о море, погоде/), provisions running out, knives going, and what not (/как/ съестные припасы кончались = голод и ножи шли /в дело/ = поножовщину, и чего только еще /не видел/). Well, now I tell you, I never seen good come o’ goodness yet (а теперь я скажу тебе: я никогда еще не видел какой-нибудь пользы от добродетели). Him as strikes first is my fancy (тот, кто первым ударит — молодец, по-моему; fancy — воображение, причуда; любимая тема, вкус); dead men don’t bite (мертвые не кусаются); them’s my views — amen, so be it (вот мое мнение = вера — аминь, да будет так). And now, you look here (а теперь, послушай),” he added, suddenly changing his tone (добавил он, внезапно изменяя интонацию), “we’ve had about enough of this foolery (хватит болтать чепуху: «у нас было достаточно этого дурачества»). The tide’s made good enough by now (прилив поднялся довольно высоко к этому времени; to make good — добиться, делать успехи; исправлять, возмещать). You just take my orders, Cap’n Hawkins (слушай = исполняй мои приказания, капитан Хокинс), and we’ll sail slap in and be done with it (и мы заплывем прямо /в бухту/ и покончим с этим = и дело с концом; slap — сильный удар, шлепок /обычно ладонью руки/; вдруг, внезапно; быстро).”

All told, we had scarce two miles to run (в общем и целом, нам предстояло пройти не больше двух миль); but the navigation was delicate (но плавание было затруднительное; delicate — утонченный, деликатный, острый), the entrance to this northern anchorage was not only narrow and shoal, but lay east and west (вход в северную стоянку был не только узким и мелководным, но и лежал к востоку и западу = был очень извилистым; shoal — мелководье, отмель), so that the schooner must be nicely handled to be got in (так что шхуна должна была быть безупречно управляема, чтобы попасть туда). I think I was a good, prompt subaltern (думаю, я был хорошим, исполнительным подчиненным; prompt — проворный, скорый, оперативный), and I am very sure that Hands was an excellent pilot (и уверен, что Хендс был превосходным лоцманом); for we went about and about, and dodged in, shaving the banks (потому что мы ходили туда-сюда = лавировали, избегали /мелей/, почти задевая: «брея» берега), with a certainty and a neatness that were a pleasure to behold (с /такой/ уверенностью и аккуратностью, что были удовольствием = любо было на нас посмотреть).

foul [fqul] foolery [`fHlqrI] navigation [nxvI`geISn] subaltern [`sAbltqn] dodged [dOGd]

“For thirty years,” he said, “I’ve sailed the seas, and seen good and bad, better and worse, fair weather and foul, provisions running out, knives going, and what not. Well, now I tell you, I never seen good come o’ goodness yet. Him as strikes first is my fancy; dead men don’t bite; them’s my views — amen, so be it. And now, you look here,” he added, suddenly changing his tone, “we’ve had about enough of this foolery. The tide’s made good enough by now. You just take my orders, Cap’n Hawkins, and we’ll sail slap in and be done with it.”

All told, we had scarce two miles to run; but the navigation was delicate, the entrance to this northern anchorage was not only narrow and shoal, but lay east and west, so that the schooner must be nicely handled to be got in. I think I was a good, prompt subaltern, and I am very sure that Hands was an excellent pilot; for we went about and about, and dodged in, shaving the banks, with a certainty and a neatness that were a pleasure to behold.

Scarcely had we passed the heads before the land closed around us (как только мы прошли мысы, земля окружила нас со всех сторон). The shores of North Inlet were as thickly wooded as those of the southern anchorage (берега Северной бухты были столь же густо лесисты, как те /берега/ южной стоянки); but the space was longer and narrower (но сама бухта была длиннее и уже; space — пространство, протяжение, площадь), and more like, what in truth it was, the estuary of a river (и более походила на то, чем в действительности она была, на устье реки). Right before us, at the southern end (прямо перед нами, в южной оконечности), we saw the wreck of a ship in the last stages of dilapidation (мы увидели остов разбитого корабля, /находившегося/ в последней стадии разрушения; dilapidation — обветшание, разрушение). It had been a great vessel of three masts (это было большое трехмачтовое судно), but had lain so long exposed to the injuries of the weather (но /оно/ так долго покоилось /здесь/, подвергаясь воздействию непогоды; to expose — выставлять, подвергать; injury — вред, ущерб, урон), that it was hung about with great webs of dripping seaweed (что обросло: «было увешано» огромными паутинами из мокрых морских водорослей; web — паутина), and on the deck of it shore bushes had taken root (на его палубе береговые кусты пустили корни; shore — берег), and now flourished thick with flowers (и теперь были усеяна цветами; to flourish — пышно расти, расцветать; thick with — изобилующий, густо покрытый). It was a sad sight, but it showed us that the anchorage was calm (это было печальным зрелищем, но показывало нам, что стоянка спокойна).

“Now (итак),” said Hands, “look there (погляди); there’s a pet bit for to beach a ship in (какой прелестный кусочек берега для причаливания). Fine flat sand, never a catspaw (прекрасный гладкий песок, ни легкого ветерка: «кошачьей лапы»), trees all around of it, and flowers a (вокруг деревья, и цветы) — blowing like a garding on that old ship (цветут, словно сад на том старом корабле; garding = garden).”

“And once beached (а когда сядем на мель),” I inquired (я спросил), “how shall we get her off again (как мы отчалим снова)?”

estuary [`estjuqrI] wreck [rek] dilapidation [dIlxpI`deISn] garden [`gRdn]

Scarcely had we passed the heads before the land closed around us. The shores of North Inlet were as thickly wooded as those of the southern anchorage; but the space was longer and narrower, and more like, what in truth it was, the estuary of a river. Right before us, at the southern end, we saw the wreck of a ship in the last stages of dilapidation. It had been a great vessel of three masts, but had lain so long exposed to the injuries of the weather, that it was hung about with great webs of dripping seaweed, and on the deck of it shore bushes had taken root, and now flourished thick with flowers. It was a sad sight, but it showed us that the anchorage was calm.

“Now,” said Hands, “look there; there’s a pet bit for to beach a ship in. Fine flat sand, never a catspaw, trees all around of it, and flowers a — blowing like a garding on that old ship.”

“And once beached,” I inquired, “how shall we get her off again?”

“Why, so (почему),” he replied (он ответил): “you take a line ashore there on the other side at low water (протяни канат на берег с другой стороны = на тот берег при отливе; line — линия, шнур, леска, веревка). Take a turn about one o’ them big pines (оберни /его/ вокруг одной из этих больших сосен); bring it back, take a turn round the capstan (принеси /конец/ назад, оберни вокруг шпилевой лебедки), and lie-to for the tide (и ложись в дрейф, ожидая прилива). Come high water, all hands take a pull upon the line (/когда/ придет прилив, вся команда тянет за канат; to pull — тянуть, натягивать, выдергивать), and off she comes as sweet as nature’ (и она /шхуна/ сходит легко /с мели/; sweet — сладкий, приятный, ласковый; nature — природа, естество; нрав, сущность). And now, boy, you stand by (а теперь, парень, приготовься). We’re near the bit now, and she’s too much way on her (мы рядом с мелью, а она идет слишком быстро; bit — небольшое количество, кусочек, частичка, кроха; way — путь, движение). Starboard a little — so — steady — starboard — larboard a little — steady — steady (на правый борт немного — так — спокойно, — правее — немного левее — спокойно — спокойно; starboard — правый борт; larboard — левый борт)!”

So he issued his commands, which I breathlessly obeyed (так он отдавал команды, которые я, запыхавшись, выполнял; breath — дыхание); till, all of a sudden, he cried (пока вдруг он не крикнул), “Now, my hearty, luff (теперь, мой /друг/ сердечный, приводи к ветру)!” And I put the helm hard up (и я налег на руль сильно = изо всей силы; to put up — поднимать, убирать), and the Hispaniola swung round rapidly, and ran stem on for the low wooded shore (и Испаньола повернулась быстро и пошла к низкому лесистому берегу; stem — стебель, черенок, нос, форштевень /крайний носовой брус, заканчивающий корпус судна/).

nature [`neItSq] breathlessly [`breTlIslI] obeyed [q`beId] hearty [`hRtI] luff [lAf]

“Why, so,” he replied: “you take a line ashore there on the other side at low water. Take a turn about one o’ them big pines; bring it back, take a turn round the capstan, and lie-to for the tide. Come high water, all hands take a pull upon the line, and off she comes as sweet as nature’. And now, boy, you stand by. We’re near the bit now, and she’s too much way on her. Starboard a little — so — steady — starboard — larboard a little — steady — steady!”

So he issued his commands, which I breathlessly obeyed; till, all of a sudden, he cried, “Now, my hearty, luff!” And I put the helm hard up, and the Hispaniola swung round rapidly, and ran stem on for the low wooded shore.

The excitement of these last manoeuvres had somewhat interfered with the watch I had kept hitherto (волнение от этих последних маневров отчасти помешало моей бдительности, которую я сохранял до сих пор; somewhat — довольно, до некоторой степени; to interfere with — мешать, вмешиваться; watch — наблюдение, бдительность), sharply enough upon the coxswain (довольно внимательно /наблюдая/ за рулевым). Even then I was still so much interested waiting for the ship to touch (даже тогда я был все еще так сильно поглощен, ожидая, когда корабль коснется /песка/; interested — внимательный, заинтересованный), that I had quite forgot the peril that hung over my head (что совершенно позабыл об опасности, нависшей над моей головой), and stood craning over the starboard bulwarks and watching the ripples spreading wide before the bows (и стоял, вытянувшись = перегнувшись через правый фальшборт и глядя, как рябь расходится широко перед носом; to spread — раскидываться, распространяться, расстилаться). I might have fallen without a struggle for my life (я бы, наверное, погиб без борьбы за свою жизнь), had not a sudden disquietude seized upon me (если бы не внезапное беспокойство, охватившее меня; to seize — схватить, захватить, обуять), and made me turn my head (и заставившее повернуть голову). Perhaps I had heard a creak (может быть, я услышал какой-то скрип), or seen his shadow moving with the tail of my eye (или заметил краем глаза его движущуюся тень); perhaps it was an instinct like a cat’s (возможно, это был инстинкт, вроде кошачьего); but sure enough, when I looked round, there was Hands (но действительно, когда я обернулся, так стоял Хендс), already half-way towards me, with the dirk in his right hand (уже на полпути ко мне = совсем рядом, с кинжалом в правой руке).

We must both have cried out aloud when our eyes met (мы оба громко вскрикнули, когда наши глаза = взгляды встретились); but while mine was the shrill cry of terror (но в то время, как мой /крик/ был пронзительным криком ужаса), his was a roar of fury like a charging bull’s (его — неистовым ревом, словно нападающего = разъяренного быка; to charge — нападать, атаковать). At the same instant he threw himself forward and I leapt sideways towards the bows (в то же мгновение он бросился вперед, а я отпрыгнул в сторону, к носу). As I did so, I let go of the tiller, which sprang sharp to leeward (и когда я это сделал, я выпустил /из рук/ румпель, который пошел резко в подветренную сторону; to spring — пружинить, вскочить, распрямиться); and I think this saved my life (и, думаю, это спасло мне жизнь), for it struck Hands across the chest, and stopped him, for the moment, dead (потому что он ударил Хендса в грудь и остановил его резко на минуту; to stop dead — внезапно, резко остановить(ся)).

hitherto [hIDq`tH] disquietude [dIs`kwaIItjHd] fury [`fjuqrI]

The excitement of these last manoeuvres had somewhat interfered with the watch I had kept hitherto, sharply enough upon the coxswain. Even then I was still so much interested waiting for the ship to touch, that I had quite forgot the peril that hung over my head, and stood craning over the starboard bulwarks and watching the ripples spreading wide before the bows. I might have fallen without a struggle for my life, had not a sudden disquietude seized upon me, and made me turn my head. Perhaps I had heard a creak, or seen his shadow moving with the tail of my eye; perhaps it was an instinct like a cat’s; but sure enough, when I looked round, there was Hands, already half-way towards me, with the dirk in his right hand.

We must both have cried out aloud when our eyes met; but while mine was the shrill cry of terror, his was a roar of fury like a charging bull’s. At the same instant he threw himself forward and I leapt sideways towards the bows. As I did so, I let go of the tiller, which sprang sharp to leeward; and I think this saved my life, for it struck Hands across the chest, and stopped him, for the moment, dead.

Before he could recover (прежде, чем он оправился), I was safe out of the corner where he had me trapped (я был в безопасности, /выскочив/ из угла, куда он меня поймал; out of — вне, за, снаружи; to trap — ставить ловушки, ловить, заманивать, обмануть), with all the deck to dodge about (/в моем распоряжении была/ вся палуба, чтобы уворачиваться /от него/). Just forward of the mainmast I stopped (прямо перед грот-мачтой я остановился), drew a pistol from my pocket (вытащил пистолет из кармана), took a cool aim (спокойно прицелился: «взял спокойный прицел»), though he had already turned and was once more coming directly after me, and drew the trigger (хотя он уже повернулся и снова шел прямо на меня, и спустил курок; to come after — преследовать, гнаться, искать). The hammer fell (курок упал = щелкнул; hammer — молоток, курок, ударник), but there followed neither flash nor sound (но не последовало ни вспышки, ни звука); the priming was useless with sea water (порох запала был бесполезен = испортился от морской воды). I cursed myself for my neglect (я проклял себя за свою нерадивость; neglect — пренебрежение, игнорирование; небрежность). Why had not I, long before, reprimed and reloaded my only weapons (почему я задолго до того не вставил вновь запал и не перезарядил свое оружие)? Then I should not have been as now (тогда бы я не был, как сейчас), a mere fleeing sheep before this butcher (лишь убегающей овцой от этого мясника).

Wounded as he was (хотя он и был ранен), it was wonderful how fast he could move (было удивительно, как быстро он мог двигаться), his grizzled hair tumbling over his face (его седые волосы спадали на лицо), and his face itself as red as a red ensign with his haste and fury (а само лицо его было красным, словно красный вымпел, от спешки и ярости). I had no time to try my other pistol (у меня не было времени использовать свой другой пистолет; to try — проверять, испытывать, пробовать), nor, indeed, much inclination, for I was sure it would be useless (как и, на самом деле = в общем-то, особого желания, так как я был уверен, что он будет /также/ бесполезен; inclination — склонность, расположение). One thing I saw plainly (одно я понимал: «видел» ясно): I must not simply retreat before him (я не должен просто убегать от него; to retreat — уходить, отступать), or he would speedily hold me boxed into the bows (а то он скоро загонит меня на нос; to hold — держать, задерживать, хранить; to box — запирать, заточать, ограничивать; box — коробка, ящик, сундук), as a moment since he had so nearly boxed me in the stern (как минуту назад он почти поймал меня на корме). Once so caught, and nine or ten inches of the bloodstained dirk would be my last experience on this side of eternity (как только так /меня/ поймает, и девять или десять дюймов окровавленного кинжала будут моим последним приключением по эту сторону вечности; experience — опыт, впечатление, испытание; stain — пятно; to stain — пачкать, пятнать). I placed my palms against the mainmast (я положил ладони на = обхватил грот-мачту), which was of a goodish bigness, and waited, every nerve upon the stretch (которая была порядочной величины, и ждал, все нервы мои были в напряжении; stretch — вытягивание, растягивание, удлинение; напряжение; to stretch — вытягивать(ся), натягивать(ся) напрягать(ся)).

weapons [`wepqn] butcher [`butSq] ensign [`ensaIn] useless [`jHslIs] eternity [I`tq:nItI]

Before he could recover, I was safe out of the corner where he had me trapped, with all the deck to dodge about. Just forward of the mainmast I stopped, drew a pistol from my pocket, took a cool aim, though he had already turned and was once more coming directly after me, and drew the trigger. The hammer fell, but there followed neither flash nor sound; the priming was useless with sea water. I cursed myself for my neglect. Why had not I, long before, reprimed and reloaded my only weapons? Then I should not have been as now, a mere fleeing sheep before this butcher.

Wounded as he was, it was wonderful how fast he could move, his grizzled hair tumbling over his face, and his face itself as red as a red ensign with his haste and fury. I had no time to try my other pistol, nor, indeed, much inclination, for I was sure it would be useless. One thing I saw plainly: I must not simply retreat before him, or he would speedily hold me boxed into the bows, as a moment since he had so nearly boxed me in the stern. Once so caught, and nine or ten inches of the bloodstained dirk would be my last experience on this side of eternity. I placed my palms against the mainmast, which was of a goodish bigness, and waited, every nerve upon the stretch.

Seeing that I meant to dodge, he also paused (видя, что я собираюсь увертываться, он также остановился; to pause — делать паузу, временно прекращать, останавливаться); and a moment or two passed in feints on his part, and corresponding movements upon mine (и миг или два = несколько секунд прошло в ложных выпадах с его стороны, и соответствующих движениях с моей; feint — притворство; ложный выпад). It was such a game as I had often played at home about the rocks of Black Hill Cove (это было вроде той игры, в какую я часто играл дома, около скал Бухты Черного Холма); but never before, you may be sure, with such a wildly beating heart as now (но никогда раньше, можете быть уверены, /я не играл/ с таким дико бьющимся сердцем, как теперь). Still, as I say, it was a boy’s game (тем не менее, как я сказал, это была мальчишеская игра), and I thought I could hold my own at it, against an elderly seaman with a wounded thigh (и я подумал, что могу одержать вверх в ней над пожилым моряком с раненым бедром; to hold one’s own — стоять на своем, сохранять позицию, самообладание). Indeed, my courage had begun to rise so high (действительно, моя храбрость начала расти так сильно), that I allowed myself a few darting thoughts on what would be the end of the affair (что я позволил себе несколько стремительных мыслей = стал подумывать о том, каким будет конец этого дела); and while I saw certainly that I could spin it out for long (и несмотря на то, что я ясно понимал, что могу тянуть эту /игру/ долго), I saw no hope of any ultimate escape (я не видел надежды = не надеялся на какое-нибудь окончательное спасение).

Well, while things stood thus (пока дела обстояли таким образом), suddenly the Hispaniola struck, staggered (неожиданно Испаньола ударилась, пошатнулась), ground for an instant in the sand (наскочила на мгновение на песок; to ground — приземляться, наскочить на мель, на берег), and then, swift as a blow, canted over to the port side (и затем, быстро, словно удар/порыв ветра, сильно накренилась на левый борт; to cant over — опрокинуться, потерять равновесие), till the deck stood at an angle of forty-five degrees (пока палуба не встала под углом в сорок пять градусов), and about a puncheon of water splashed into the scupper holes (и много воды: «примерно большая бочка» не хлынуло через шпигаты /штормовые портики/; to splash — брызгать, плескаться, хлестать), and lay, in a pool, between the deck and bulwark (и лежала в луже = образовав лужу между палубой и фальшбортом).

thigh [TaI] darting [dRtIN] ultimate [`AltImeIt] puncheon [`pAntSqn] scupper [`skApq]

Seeing that I meant to dodge, he also paused; and a moment or two passed in feints on his part, and corresponding movements upon mine. It was such a game as I had often played at home about the rocks of Black Hill Cove; but never before, you may be sure, with such a wildly beating heart as now. Still, as I say, it was a boy’s game, and I thought I could hold my own at it, against an elderly seaman with a wounded thigh. Indeed, my courage had begun to rise so high, that I allowed myself a few darting thoughts on what would be the end of the affair; and while I saw certainly that I could spin it out for long, I saw no hope of any ultimate escape.

Well, while things stood thus, suddenly the Hispaniola struck, staggered, ground for an instant in the sand, and then, swift as a blow, canted over to the port side, till the deck stood at an angle of forty-five degrees, and about a puncheon of water splashed into the scupper holes, and lay, in a pool, between the deck and bulwark.

We were both of us capsized in a second (мы оба потеряли равновесие в мгновение; to capsize — опрокинуться, перевернуться), and both of us rolled, almost together, into the scuppers (и оба покатились, почти вместе = обнявшись, к шпигатам); the dead red-cap, with his arms still spread out, tumbling stiffly after us (мертвый «красный колпак», со все еще раскинутыми руками, катился одеревенело за нами; to tumble — валяться, метаться, кувыркаться; stiff — тугой, негибкий, неэластичный, жесткий; окостеневший, одеревенелый). So near were we, indeed, that my head came against the coxswain’s foot with a crack that made my teeth rattle (мы были так близко /друг от друга/, что моя голова ударилась о ногу рулевого с силой, которая заставила мои зубы лязгнуть; crack — треск, хруст, удар; to rattle — трещать, греметь, дребезжать). Blow and all, I was the first afoot again (/несмотря/ на удар и все остальное, я первым встал на наго снова); for Hands had got involved with the dead body (потому что Хендсу помешало мертвое тело/запутался в мертвом теле; involved with — запутанный, связанный). The sudden canting of the ship had made the deck no place for running on (внезапный крен корабля сделал палубу не местом для = сделал дальнейшую беготню невозможной); I had to find some new way of escape (мне пришлось искать другой способ спасения), and that upon the instant, for my foe was almost touching me (и немедленно, так как мой враг почти касался меня; to touch — трогать, задевать, влиять). Quick as thought (с быстротою молнии: «быстрый, как мысль»), I sprang into the mizzen shrouds (я бросился к вантам бизань-/мачты/), rattled up hand over hand (взобрался быстро; to rattle up — с грохотом или быстро поднимать; hand over hand — быстро, проворно), and did not draw a breath till I was seated on the cross-trees (и ни разу не передохнул, пока не уселся на салинге; to draw a breath — сделать /глубокий/ вдох, передохнуть; салинг — рама из брусьев, служащая для соединения стеньги с ее продолжением в высоту и крепления снастей).

I had been saved by being prompt (меня спасло мое проворство; prompt — быстрый, оперативный); the dirk had struck not half a foot below me (кинжал ударил = блеснул меньше, чем в полуфуте подо мной), as I pursued my upward flight (когда я поднимался быстро вверх; to pursue — следовать неотступно за, выполнять; flight — полет; бегство, поспешное отступление); and there stood Israel Hands with his mouth open and his face upturned to mine (и там /внизу/ стоял Израэль Хендс с открытым ртом и глядел на меня: «с лицом, поднятым кверху на меня»), a perfect statue of surprise and disappointment (превосходная статуя = застыв, как памятник, от удивления и досады).

Now that I had a moment to myself (теперь, когда у меня был миг = небольшая передышка /для себя/), I lost no time in changing the priming of my pistol (я не терял времени, а сменил запал своего пистолета), and then, having one ready for service, and to make assurance doubly sure (и затем, подготовив его и для большей верности: «чтобы вдвойне застраховаться»; ready for service — готовый для работы, годный к эксплуатации), I proceeded to draw the load of the other, and recharge it afresh from the beginning (я приступил к зарядке второго, и перезарядил его заново с самого начала).

сapsized [kxp`saIzd] pursued [pq`sjHd] assurance [q`Suqrqns] recharge [rJ`tSRG]

We were both of us capsized in a second, and both of us rolled, almost together, into the scuppers; the dead red-cap, with his arms still spread out, tumbling stiffly after us. So near were we, indeed, that my head came against the coxswain’s foot with a crack that made my teeth rattle. Blow and all, I was the first afoot again; for Hands had got involved with the dead body. The sudden canting of the ship had made the deck no place for running on; I had to find some new way of escape, and that upon the instant, for my foe was almost touching me. Quick as thought, I sprang into the mizzen shrouds, rattled up hand over hand, and did not draw a breath till I was seated on the cross-trees.

I had been saved by being prompt; the dirk had struck not half a foot below me, as I pursued my upward flight; and there stood Israel Hands with his mouth open and his face upturned to mine, a perfect statue of surprise and disappointment.

Now that I had a moment to myself, I lost no time in changing the priming of my pistol, and then, having one ready for service, and to make assurance doubly sure, I proceeded to draw the load of the other, and recharge it afresh from the beginning.

My new employment struck Hands all of a heap (мое новое занятие ошеломило Хендса; to struck all of a heap — поразить, привести в замешательство, ошеломить; heap — груда, куча, масса; to strike — ударять(ся), наносить удар, бить); he began to see the dice going against him (он начал понимать, что удача идет против него = отвернулась от него; dice — игральная кость; удача); and after an obvious hesitation, he also hauled himself heavily into the shrouds (и после очевидного колебания он тоже ухватился за ванты; to haul — тянуть, волочить, тащиться, добираться с трудом; ванты — канатные растяжки между мачтами и бортом парусного судна, служащие для придания мачтам устойчивого вертикального положения), and, with the the dirk in his teeth, began slowly and painfully to mount (и с кинжалом в зубах, он начал медленно и мучительно взбираться /по мачте/). It cost him no end of time and groans to haul his wounded leg behind him (это стоило ему массы времени и стонов, чтобы волочить за собой раненную ногу); and I had quietly finished my arrangements (и я спокойно закончил свои приготовления) before he was much more than a third of the way up (прежде чем он проделал больше, чем треть пути наверх = не намного больше, чем треть пути). Then, with a pistol in either hand, I addressed him (затем, с пистолетом в каждой руке, я обратился к нему).

“One more step, Mr. Hands (еще один шаг, мистер Хендс),” said I, “and I’ll blow your brains out (и я вышибу вам мозги)! Dead men don’t bite, you know (мертвые не кусаются, как вы знаете),” I added, with a chuckle (добавил я, с усмешкой; chuckle — тихий смех; хихиканье, хмыканье).

He stopped instantly (он остановился сразу). I could see by the working of his face that he was trying to think (я видел по выражению его лица, что он пытался думать; working — работа, деятельность, подергивание /лица/), and the process was so slow and laborious (и этот процесс был таким медленным и напряженным) that, in my new-found security, I laughed aloud (что, /радуясь/ своей свежеобретенной безопасности, я рассмеялся громко). At last, with a swallow or two, he spoke (наконец, сделав глоток или два = сглотнув, он заговорил), his face still wearing the same expression of extreme perplexity (его лицо все еще несло то же выражение чрезвычайной растерянности). In order to speak he had to take the dagger from his mouth (для того, чтобы говорить, ему пришлось вынуть кинжал изо рта), but, in all else, he remained unmoved (но во всем другом он остался неподвижным; to move — двигаться).

hesitation [hezI`teISn] shroud [Sraud] arrangements [q`reInGmqnt] laborious [lq`bLrIqs]

My new employment struck Hands all of a heap; he began to see the dice going against him; and after an obvious hesitation, he also hauled himself heavily into the shrouds, and, with the the dirk in his teeth, began slowly and painfully to mount. It cost him no end of time and groans to haul his wounded leg behind him; and I had quietly finished my arrangements before he was much more than a third of the way up. Then, with a pistol in either hand, I addressed him.

“One more step, Mr. Hands,” said I, “and I’ll blow your brains out! Dead men don’t bite, you know,” I added, with a chuckle.

He stopped instantly. I could see by the working of his face that he was trying to think, and the process was so slow and laborious that, in my new-found security, I laughed aloud. At last, with a swallow or two, he spoke, his face still wearing the same expression of extreme perplexity. In order to speak he had to take the dagger from his mouth, but, in all else, he remained unmoved.

“Jim (Джим),” says he, “I reckon we’re fouled, you and me, and we’ll have to sign articles (полагаю, мы натворили много лишнего, и нам надо подписать /мирный/ договор; to foul — пачкать, портить, нарушать правила, нечестно играть; article — договор, устав, исковое заявление). I’d have had you but for that there lurch (я бы прикончил тебя; если бы не этот крен): but I don’t have no luck, not I (но я несчастливый); and I reckon I’ll have to strike (и, думаю, мне придется сдаться; to strike — ударять; спускать, убирать /о чем-то натянутом или поднятом: парусах, палатке и т. п./; сдаваться, потерпеть поражение), which comes hard, you see (что тяжело, видишь ли), for a master mariner to a ship’s younker like you, Jim (опытному моряку /уступить/ корабельному юнге, вроде тебя, Джим).”

I was drinking in his words and smiling away (я упивался его словами и улыбался), as conceited as a cock upon a wall (самодовольный, как петух на стене = взлетевший на забор), when, all in a breath, back went his right hand over his shoulder (когда, в один миг, его правая рука взметнулась над плечом; to go back — возвращаться, простираться, тянуться). Something sang like an arrow through the air (что-то просвистело в воздухе, словно стрела); I felt a blow and then a sharp pang (я почувствовал удар, а потом внезапную резкую боль), and there I was pinned by the shoulder to the mast (я был пригвожден плечом к мачте). In the horrid pain and surprise of the moment (от ужасной боли и удивления в тот момент) — I scarce can say it was by my own volition (вряд ли могу сказать, что это было по моему желанию = не знаю, обдуманно ли), and I am sure it was without a conscious aim (уверен, это было без сознательного прицеливания = не целясь) — both my pistols went off, and both escaped out of my hands (оба мои пистолета выстрелили, и оба выпали из моих рук). They did not fall alone (они упали не одни); with a choked cry, the coxswain loosed his grasp upon the shrouds (с приглушенным криком рулевой ослабил хватку = выпустил из рук ванты), and plunged head first into the water (и нырнул головой вперед в воду).

mariner [`mxrInq] conceited [kqn`sJtId] volition [vq`lISn] grasp [grRsp]

“Jim,” says he, “I reckon we’re fouled, you and me, and we’ll have to sign articles. I’d have had you but for that there lurch: but I don’t have no luck, not I; and I reckon I’ll have to strike, which comes hard, you see, for a master mariner to a ship’s younker like you, Jim.”

I was drinking in his words and smiling away, as conceited as a cock upon a wall, when, all in a breath, back went his right hand over his shoulder. Something sang like an arrow through the air; I felt a blow and then a sharp pang, and there I was pinned by the shoulder to the mast. In the horrid pain and surprise of the moment — I scarce can say it was by my own volition, and I am sure it was without a conscious aim — both my pistols went off, and both escaped out of my hands. They did not fall alone; with a choked cry, the coxswain loosed his grasp upon the shrouds, and plunged head first into the water.

Chapter XXVII (глава 27)

“Pieces of Eight” (пиастры; piece of eight — песо / испанская монета в восемь реалов/)

OWING to the cant of the vessel (из-за накренения судна; owing to — по причине, вследствие; to owe — быть должным /кому-л./; быть в долгу /перед кем-л./; быть обязанным), the masts hung far out over the water (мачты нависли прямо над водой; far out — далеко наружу), and from my perch on the cross-trees I had nothing below me but the surface of the bay (и под моим насестом на салинге не было ничего, кроме поверхности /воды/ бухты; perch — жердь, насест). Hands, who was not so far up (Хендс, который был не так высоко = взобрался ниже меня), was, in consequence, nearer to the ship (был в результате /этого/ ближе к кораблю), and fell between me and the bulwarks (и упал /в воду/ между мной и фальшбортом). He rose once to the surface in a lather of foam and blood (он поднялся один раз на поверхность = всплыл в кровавой пене; lather — пена /от мыла, моющего средства и т. п./; foam — пена), and then sank again for good (и затем погрузился снова навеки; to sink). As the water settled, I could see him lying huddled together on the clean, bright sand in the shadow of the vessel’s sides (когда вода успокоилась, я видел, как он лежал, съежившись, на чистом светлом песке в тени бортов судна; to settle — установиться, улечься, устраиваться; to huddle — съеживаться, свёртываться калачиком). A fish or two whipped past his body (рыбка или две проплыли быстро над его телом; to whip — хлестать; юркнуть, выскочить). Sometimes, by the quivering of the water (иногда, при колебании воды), he appeared to move a little, as if he were trying to rise (казалось, что он немного шевелится, как если бы пытался встать). But he was dead enough, for all that (но он был мертв достаточно = вполне, тем не менее), being both shot and drowned (будучи и застреленным, и утопленным), and was food for fish in the very place where he had designed my slaughter (и был пищей для рыб на том самом месте, где задумал убить меня; slaughter — кровопролитие, резня, забой).

сonsequence [`kOnsIkwqns] lather [`lRDq] quivering [`kwIvqrIN] slaughter [`slLtq]

OWING to the cant of the vessel, the masts hung far out over the water, and from my perch on the cross-trees I had nothing below me but the surface of the bay. Hands, who was not so far up, was, in consequence, nearer to the ship, and fell between me and the bulwarks. He rose once to the surface in a lather of foam and blood, and then sank again for good. As the water settled, I could see him lying huddled together on the clean, bright sand in the shadow of the vessel’s sides. A fish or two whipped past his body. Sometimes, by the quivering of the water, he appeared to move a little, as if he were trying to rise. But he was dead enough, for all that, being both shot and drowned, and was food for fish in the very place where he had designed my slaughter.

I was no sooner certain of this than I began to feel sick, faint, and terrified (как только я убедился в этом, я начал испытывать тошноту, слабость и ужас; be certain of — быть уверенным в чем-то). The hot blood was running over my back and chest (горячая кровь бежала /струйками/ по моей спине и груди). The dirk, where it had pinned my shoulder to the mast (кинжал, там = в том месте, где он пригвоздил мое плечо к мачте), seemed to burn like a hot iron (казалось, жег, словно раскаленное железо); yet it was not so much these real sufferings that distressed me (но все-таки не эти реальные страдания тревожили меня; to distress — причинять страдание, горе; мучить, терзать), for these, it seemed to me, I could bear without a murmur (их, казалось мне, я могу выносить безропотно; murmur — шепот; ворчание; ропот); it was the horror I had upon my mind of falling from the cross-trees into that still green water (это был ужас, бывший у меня на уме = меня ужасала мысль падения с салинга в эту неподвижную зеленую воду), beside the body of the coxswain (около тела рулевого).

I clung with both hands till my nails ached (я вцепился /в салинг/ обеими руками, пока мои ногти не заболели), and I shut my eyes as if to cover up the peril (и закрыл глаза, как будто чтобы скрыть = не видеть опасность). Gradually my mind came back again (постепенно голова моя прояснилась снова; mind — разум; память), my pulses quieted down to a more natural time (скорость биения /сердца/ снизилась до более нормального темпа; pulse — пульс, биение, ритм, удар; to quiet down — утихать, успокаиваться), and I was once more in possession of myself (и я снова владел собой: «был во владении себя»).

suffering [`sAfqrIN] murmur [`mq:mq] natural [`nxtSqrql] possession [pq`zqSn]

I was no sooner certain of this than I began to feel sick, faint, and terrified. The hot blood was running over my back and chest. The dirk, where it had pinned my shoulder to the mast, seemed to burn like a hot iron; yet it was not so much these real sufferings that distressed me, for these, it seemed to me, I could bear without a murmur; it was the horror I had upon my mind of falling from the cross-trees into that still green water, beside the body of the coxswain.

I clung with both hands till my nails ached, and I shut my eyes as if to cover up the peril. Gradually my mind came back again, my pulses quieted down to a more natural time, and I was once more in possession of myself.

It was my first thought to pluck forth the dirk (моей первой мыслью было выдернуть кинжал); but either it stuck too hard or my nerve failed me (но либо он вонзился слишком сильно, либо мужество покинуло меня; nerve — нерв, присутствие духа, сила воли; to fail — терпеть неудачу; подвести); and I desisted with a violent shudder (и я отказался /от этой затеи/ с сильным содроганием; violent — неистовый; интенсивный, сильный /например, о боли/). Oddly enough, that very shudder did the business (как ни странно, это самое содрогание выполнило работу = помогло мне). The knife, in fact, had come the nearest in the world to missing me altogether (нож, на самом деле, прошел ближе всего в мире к /точке/, чтобы не попасть в меня совсем = нож меня только чуть-чуть задел меня); it held me by a mere pinch of skin (он держал меня лишь за кусочек кожи; pinch — щипок, щепотка), and this the shudder tore away (и этот /кусочек/ вздрагивание оторвало; to tear away — отрывать, освобождать). The blood ran down the faster, to be sure (кровь, конечно, побежала быстрее = сильнее); but I was my own master again (но /зато/ я освободился: «был своим собственным хозяином снова»), and only tacked to the mast by my coat and shirt (и /был/ только пригвожден к мачте камзолом и рубахой; to tack — присоединять гвоздями или кнопками, прибивать, прихватывать).

These last I broke through with a sudden jerk (эти последние /державшие меня вещи/ я оторвал резким рывком), and then regained the deck by the starboard shrouds (и затем вернулся на палубу по вантам правого борта). For nothing in the world would I have again ventured (ни за что на свете я бы не отважился вновь), shaken as I was (несмотря на потрясение: «потрясенный, каким я был»), upon the overhanging port shrouds (/ступить/ на выступающие ванты; overhanging — консольный, нависающий, выступающий), from which Israel had so lately fallen (с которых Израэль так недавно упал).

I went below, and did what I could for my wound (я спустился: «сошел вниз» и сделал, что мог для своей раны = попытался перевязать рану); it pained me a good deal, and still bled freely (она болела сильно, и обильно кровоточила); but it was neither deep nor dangerous (но она не была ни глубокой, ни опасной), nor did it greatly gall me when I used my arm (и не беспокоила сильно, когда я использовал руку). Then I looked around me, and as the ship was now, in a sense, my own (затем я огляделся и, так как теперь корабль был, в определенном смысле, моим), I began to think of clearing it from its last passenger — the dead man, O’Brien (я стал думать об освобождении его от последнего пассажира — мертвого О`Брайена).

desisted [dI`zIstId] wound [wHnd] dangerous [`deInGqrqs] passenger [`pxsInGq]

It was my first thought to pluck forth the dirk; but either it stuck too hard or my nerve failed me; and I desisted with a violent shudder. Oddly enough, that very shudder did the business. The knife, in fact, had come the nearest in the world to missing me altogether; it held me by a mere pinch of skin, and this the shudder tore away. The blood ran down the faster, to be sure; but I was my own master again, and only tacked to the mast by my coat and shirt.

These last I broke through with a sudden jerk, and then regained the deck by the starboard shrouds. For nothing in the world would I have again ventured, shaken as I was, upon the overhanging port shrouds, from which Israel had so lately fallen.

I went below, and did what I could for my wound; it pained me a good deal, and still bled freely; but it was neither deep nor dangerous, nor did it greatly gall me when I used my arm. Then I looked around me, and as the ship was now, in a sense, my own, I began to think of clearing it from its last passenger — the dead man, O’Brien.

He had pitched, as I have said, against the bulwarks (он скатился, как я сказал, к фальшборту), where he lay like some horrible, ungainly sort of puppet (где лежал, словно какая-то страшная, неуклюжая кукла); life-sized, indeed, but how different from life’s colour or life’s comeliness (в натуральную величину = ростом с человека, но как отличалась /она/ по цвету от живого человека и как была безжизненна; different from — отличный, непохожий на; life — жизнь; comeliness — миловидность, привлекательность)! In that position, I could easily have my way with him (при таком положении /трупа/ я мог легко справиться с ним); and as the habit of tragical adventures had worn off almost all my terror for the dead (и так как привычка = частота /пережитых/ трагических приключений почти полностью стерла мой страх перед мертвецами), I took him by the waist as if he had been a sack of bran (я взял его за талию, как /если бы он был/ мешок с отрубями), and, with one good heave, tumbled him overboard (и, одним хорошим броском, швырнул его за борт). He went in with a sounding plunge (он нырнул с громким всплеском; to go in — входить, заходить; plunge — ныряние, погружение); the red cap came off, and remained floating on the surface (красный колпак слетел и остался плавать на поверхности); and as soon as the splash subsided (как только брызги улеглись), I could see him and Israel lying side by side (я увидел, что он и Израэль лежат бок о бок), both wavering with the tremulous movement of the water (оба колыхаясь с дрожащим движением воды). O’Brien, though still quite a young man, was very bald (О`Брайен, хотя еще довольно молодой, был очень плешивым). There he lay, with that bald head across the knees of the man who had killed him (он лежал, /положив/ плешивую голову на колени человека, который убил его), and the quick fishes steering to and fro over both (и быстрые рыбки сновали туда-сюда над обоими; to steer — следовать, идти /по курсу/, направлять).

ungainly [An`geInlI] puppet [`pApIt] surface [`sq:fIs] tremulous [`tremjulqs] bald [bLld]

He had pitched, as I have said, against the bulwarks, where he lay like some horrible, ungainly sort of puppet; life-sized, indeed, but how different from life’s colour or life’s comeliness! In that position, I could easily have my way with him; and as the habit of tragical adventures had worn off almost all my terror for the dead, I took him by the waist as if he had been a sack of bran, and, with one good heave, tumbled him overboard. He went in with a sounding plunge; the red cap came off, and remained floating on the surface; and as soon as the splash subsided, I could see him and Israel lying side by side, both wavering with the tremulous movement of the water. O’Brien, though still quite a young man, was very bald. There he lay, with that bald head across the knees of the man who had killed him, and the quick fishes steering to and fro over both.

I was now alone upon the ship (теперь я был один на корабле); the tide had just turned (отлив только что начался). The sun was within so few degrees of setting (солнце стояло так низко: «было в нескольких градусах захода»; within — внутри, в пределах, в течение; degree — степень, уровень, градус) that already the shadow of the pines upon the western shore began to reach right across the anchorage (что уже тень сосен /растущих/ на западном берегу начала доходить прямо до стоянки), and fall in patterns on the deck (и падать узорами на палубу; to fall in — впадать, обрушиваться). The evening breeze had sprung up (вечерний бриз возник/начался), and though it was well warded off by the hill with the two peaks upon the east (и хотя /стоянка/ была хорошо защищена холмом с двумя вершинами с востоке; to ward off — отражать /опасность/, отвращать), the cordage had begun to sing a little softly to itself and the idle sails to rattle to and fro (снасти начали тихо гудеть, а свободные паруса хлопать /и раскачиваться/ взад и вперед).

I began to see a danger to the ship (я начал видеть, что судну грозит опасность). The jibs I speedily doused and brought tumbling to the deck (кливера я быстро спустил и швырнул на палубу; to douse — окунуть, погасить, быстро спустить); but the mainsail was a harder matter (но /спустить/ грот было более трудной задачей). Of course, when the schooner canted over, the boom had swung out-board (конечно, когда шхуна опрокинулась = накренилась, гик перекинулся за борт), and the cap of it and a foot or two of sail hung even under water (и наконечник его и фут-два паруса опустились даже под воду). I thought this made it still more dangerous (я подумал, что это сделало /положение/ еще опаснее); yet the strain was so heavy that I half feared to meddle (напряжение было таким сильным, что я почти испугался вмешиваться). At last, I got my knife and cut the halyards (наконец, я достал нож и перерезал фалы /фал — трос для подъема парусов/). The peak dropped instantly (вершина /мачты/ упала тотчас), a great belly of loose canvas floated broad upon the water (большое пузо ненатянутого паруса поплыло свободно по /поверхности/ воды); and since, pull as I liked, I could not budge the downhaul (и с этого момента, как бы я ни тянул, я не мог сдвинуть с места нирал /веревка для опускания или удержания паруса/); that was the extent of what I could accomplish (это было выше моих сил: «это было пределом того, что я мог совершить»). For the rest, the Hispaniola must trust to luck, like myself (что до остального, Испаньола должна положиться на удачу, как я сам).

сordage [`kLdIG] doused [daust] halyard [`hxljqd] accomplish [q`kAmplIS]

I was now alone upon the ship; the tide had just turned. The sun was within so few degrees of setting that already the shadow of the pines upon the western shore began to reach right across the anchorage, and fall in patterns on the deck. The evening breeze had sprung up, and though it was well warded off by the hill with the two peaks upon the east, the cordage had begun to sing a little softly to itself and the idle sails to rattle to and fro.

I began to see a danger to the ship. The jibs I speedily doused and brought tumbling to the deck; but the mainsail was a harder matter. Of course, when the schooner canted over, the boom had swung out-board, and the cap of it and a foot or two of sail hung even under water. I thought this made it still more dangerous; yet the strain was so heavy that I half feared to meddle. At last, I got my knife and cut the halyards. The peak dropped instantly, a great belly of loose canvas floated broad upon the water; and since, pull as I liked, I could not budge the downhaul; that was the extent of what I could accomplish. For the rest, the Hispaniola must trust to luck, like myself.

By this time the whole anchorage had fallen into shadow (к тому времени всю стоянку окутали сумерки; to fall into — впадать, погружаться) — the last rays, I remember, falling through a glade of the wood (последние лучи, помню, падали = пробивались через лесную прогалину), and shining bright as jewels, on the flowery mantle of the wreck (и сияли, как драгоценные камни, на покрытой цветами обшивке разбитого судна; mantle — плащ, накидка; обшивка). It began to be chill (стало холодать); the tide was rapidly fleeting seaward (отлив быстро уходил; to fleet — плыть по поверхности, быстро протекать, исчезать; seaward — в направлении моря, к морю), the schooner settling more and more on her beam-ends (шхуна ложилась все больше и больше на борт).

I scrambled forward and looked over (я пробрался вперед = на нос и осмотрелся; to scramble — карабкаться; протискиваться, продираться). It seemed shallow enough (казалось довольно мелко /под носом/), and holding the cut hawser in both hands for a last security (и, ухватившись за обрезанный трос обеими руками для особой безопасности; last — последний, крайний, чрезвычайный; hawser — перлинь; /стальной/ трос), I let myself drop softly overboard (я мягко перелез через борт; to drop — капать; падать). The water scarcely reached my waist (вода едва доходила мне до пояса; waist — талия, пояс; to reach — достигать); the sand was firm and covered with ripple marks (песок был плотным и покрытым следами ряби), and I waded ashore in great spirits (и я пошел вброд к берегу в большом воодушевлении), leaving the Hispaniola on her side (оставляя Испаньолу /лежать/ на боку), with her mainsail trailing wide upon the surface of the bay (и ее парус стелился во всю ширину на поверхности бухты; to trail — тащиться, волочить, стелиться). About the same time the sun went fairly down (примерно в это же время солнце совсем село), and the breeze whistled low in the dusk among the tossing pines (и бриз гудел низко в сумерках посреди качающихся сосен).

At least, and at last, I was off the sea (по крайней мере и наконец-то я оставил море), nor had I returned thence empty-handed (но не возвращался оттуда с пустыми руками). There lay the schooner, clear at last from buccaneers (там /у берега/ лежала шхуна, освобожденная, наконец, от пиратов) and ready for our own men to board and get to sea again (и готовая, чтобы наши люди = команда села на нее и вышла в море снова). I had nothing nearer my fancy than to get home to the stockade and boast of my achievements (не было ничего ближе моему желанию, чем попасть домой, за частокол, и похвастаться своими достижениями). Possibly I might be blamed a bit for my truantry (возможно, меня осудят немного за бегство; truantry — прогул, манкирование службой), but the recapture of the Hispaniola was a clenching answer (но обратный захват Испаньолы — разительный ответ; to clench — зажимать, закреплять, укреплять, фиксировать; сделать вывод, подвести итог, окончательно решить), and I hoped that even Captain Smollett would confess I had not lost my time (и я надеялся, что даже капитан Смоллетт признает, что я не потерял /даром/ время).

jewels [`GHqlz] hawser [`hLzq] achievement [q`tSJvmqnt] recapture [rJ`kxptSq]

By this time the whole anchorage had fallen into shadow — the last rays, I remember, falling through a glade of the wood, and shining bright as jewels, on the flowery mantle of the wreck. It began to be chill; the tide was rapidly fleeting seaward, the schooner settling more and more on her beam-ends.

I scrambled forward and looked over. It seemed shallow enough, and holding the cut hawser in both hands for a last security, I let myself drop softly overboard. The water scarcely reached my waist; the sand was firm and covered with ripple marks, and I waded ashore in great spirits, leaving the Hispaniola on her side, with her mainsail trailing wide upon the surface of the bay. About the same time the sun went fairly down, and the breeze whistled low in the dusk among the tossing pines.

At least, and at last, I was off the sea, nor had I returned thence empty-handed. There lay the schooner, clear at last from buccaneers and ready for our own men to board and get to sea again. I had nothing nearer my fancy than to get home to the stockade and boast of my achievements. Possibly I might be blamed a bit for my truantry, but the recapture of the Hispaniola was a clenching answer, and I hoped that even Captain Smollett would confess I had not lost my time.

So thinking, and in famous spirits (размышляя так и в отличном /состоянии/ духа), I began to set my face homeward for the block-house and my companions (я начал поворачиваться лицом по направлению к дому, чтобы /выйти/ к блокгаузу и моим друзьям). I remembered that the most easterly of the rivers which drain into Captain Kidd’s anchorage (я вспомнил, что самая восточная из рек, которая впадает в бухту капитана Кидда) ran from the two-peaked hill upon my left (бежит от = берет начало у двуглавого холма слева от меня); and I bent my course in that direction (и я свернул в том направлении; to bend — сгибать(ся); гнуть(ся), изгибать(ся); поворачивать, отклоняться; course — курс, направление) that I might pass the stream while it was small (где я мог перейти поток, пока он был маленьким = чтобы перейти реку в самом узком месте). The wood was pretty open (лес был довольно открытый = редкий), and keeping along the lower spurs (и, держа /путь/ вдоль более низких уступов/отрогов горы; spur — шпора; отрог или уступ горы), I had soon turned the corner of that hill (я вскоре повернул за угол того холма), and not long after waded to the mid-calf across the water-course (и немного спустя перешел вброд, /погружая ноги/ до половины икры, через поток).

This brought me near to where I had encountered Ben Gunn, the maroon (эта /дорога/ привела меня к тому /месту/, где я встретил Бена Ганна, высаженного на необитаемый остров человека); and I walked more circumspectly, keeping an eye on every side (я пошел более осмотрительно, смотря по сторонам: «держа глаз на каждую сторону»). The dusk had come nigh hand completely (сумерки подошли /на расстояние вытянутой/ руки = стало совсем темно; nigh — близкий), and, as I opened out the cleft between the two peaks (и когда я прошел через расщелину между двумя вершинами; to open out — раскрыть, расширить), I became aware of a wavering glow against the sky (я увидел колыхавшийся отблеск /пламени/ напротив = на фоне неба; to be aware of — осознавать, отдавать себе отчет; замечать) where, as I judged, the man of the island was cooking his supper before a roaring fire (где, как я решил: «судил», островитянин готовил свой ужин на пылающем костре; roaring — шумный, ревущий, оживленный; to roar — реветь; рычать). And yet I wondered, in my heart, that he should show himself so careless (и все-таки я удивлялся в душе, что он проявляет себя так неосторожно). For if I could see this radiance (потому что, если я мог видеть это сияние), might it not reach the eyes of Silver himself (разве не могло оно достигнуть и глаз самого Сильвера = его может увидеть и Сильвер) where he camped upon the shore among the marshes (/из того места/, где он устроил лагерь на берегу среди болот)?

famous [`feImqs] circumspectly [`sq:kqmspektlI] radiance [`reIdIqns]

So thinking, and in famous spirits, I began to set my face homeward for the block-house and my companions. I remembered that the most easterly of the rivers which drain into Captain Kidd’s anchorage ran from the two-peaked hill upon my left; and I bent my course in that direction that I might pass the stream while it was small. The wood was pretty open, and keeping along the lower spurs, I had soon turned the corner of that hill, and not long after waded to the mid-calf across the water-course.

This brought me near to where I had encountered Ben Gunn, the maroon; and I walked more circumspectly, keeping an eye on every side. The dusk had come nigh hand completely, and, as I opened out the cleft between the two peaks, I became aware of a wavering glow against the sky where, as I judged, the man of the island was cooking his supper before a roaring fire. And yet I wondered, in my heart, that he should show himself so careless. For if I could see this radiance, might it not reach the eyes of Silver himself where he camped upon the shore among the marshes?

Gradually the night fell blacker (постепенно ночь становилась темнее); it was all I could do to guide myself even roughly towards my destination (я делал все, что мог, чтобы вести себя = идти хотя бы приблизительно: «грубо» по направлению к месту назначения); the double hill behind me and the Spy-glass on my right hand loomed faint and fainter (двуглавый холм позади меня и Подзорная Труба по правую руку вырисовывались все слабее и слабее); the stars were few and pale (звезды были немногочисленны и тусклы); and in the low ground where I wandered I kept tripping among bushes and rolling into sandy pits (и в низине, через которую я пробирался, я постоянно натыкался на кусты и скатывался в песчаные ямы; to wander — бродить, блуждать; to keep — держать, сохранять, продолжать делать что-то; to trip — бежать вприпрыжку; спотыкаться, падать).

Suddenly a kind of brightness fell about me (внезапно нечто вроде блеска возникло вокруг меня). I looked up (я глянул вверх); a pale glimmer of moonbeams had alighted on the summit of the Spy-glass (тусклое мерцание лунного света озарило вершину Подзорной Трубы; moonbeam — полоса лунного света, лунный луч; to alight — сходить, приземляться, опускаться), and soon after I saw something broad and silvery moving low down behind the trees, and knew the moon had risen (и вскоре после того, как я увидел что-то широкое и серебристое, двигавшееся низко позади = сквозь деревья, я понял, что луна взошла).

With this to help me (с такой помощью = благодаря луне), I passed rapidly over what remained to me of my journey (я стремительно проделал оставшийся путь: «прошел быстро через то, что оставалось мне от моего пути»; to pass over — проходить, переправляться; to remain — оставаться, сохраняться; journey — путешествие, путь); and, sometimes walking, sometimes running, impatiently drew near to the stockade (и то шагая, то пробегая, с нетерпением приближался к частоколу; patient — терпеливый). Yet, as I began to thread the grove that lies before it (однако, когда я стал проходить через рощу, что лежит перед ним), I was not so thoughtless but that I slacked my pace and went a trifle warily (я не был таким беспечным, чтобы не замедлить шаг и не пойти немного осмотрительнее; pace — шаг; скорость, темп; thought — мысль; thoughtless — бездумный). It would have been a poor end of my adventures (это было бы печальным концом моих приключений) to get shot down by my own party in mistake (быть застреленным по ошибке моей же собственной командой /моими же соратниками/).

alighted [q`laItId] journey [`Gq:nI] impatiently [Im`peISqntlI] thoughtless [`TLtlIs]

Gradually the night fell blacker; it was all I could do to guide myself even roughly towards my destination; the double hill behind me and the Spy-glass on my right hand loomed faint and fainter; the stars were few and pale; and in the low ground where I wandered I kept tripping among bushes and rolling into sandy pits.

Suddenly a kind of brightness fell about me. I looked up; a pale glimmer of moonbeams had alighted on the summit of the Spy-glass, and soon after I saw something broad and silvery moving low down behind the trees, and knew the moon had risen.

With this to help me, I passed rapidly over what remained to me of my journey; and, sometimes walking, sometimes running, impatiently drew near to the stockade. Yet, as I began to thread the grove that lies before it, I was not so thoughtless but that I slacked my pace and went a trifle warily. It would have been a poor end of my adventures to get shot down by my own party in mistake.

The moon was climbing higher and higher (луна поднималась все выше и выше; to climb — карабкаться; подниматься); its light began to fall here and there in masses through the more open districts of the wood (ее свет начинал падать местами: «здесь и там» на более открытые участки леса = осветил лесные полянки); and right in front of me a glow of a different colour appeared among the trees (и прямо передо мной сияние иного цвета появилось среди деревьев). It was red and hot, and now and again it was a little darkened (оно было красным и горячим, и время от времени оно становилось немного темнее) — as it were the embers of a bonfire smouldering (словно это были последние тлеющие угли потухающего костра; bonfire — костер, огнище; to smoulder — тлеть, теплиться).

For the life of me, I could not think what it might be (хоть убейте: «за свою жизнь», я не мог понять, что бы это могло быть).

At last I came right down upon the borders of the clearing (наконец, я дошел прямо до опушки; border — граница, край; опушка; clearing — расчищенный участок леса, поляна; to clear — расчищать). The western end was already steeped in moonshine (западный край /частокола/ был уже погружен в лунный свет); the rest, and the block-house itself (остальная /часть/ и сам блокгауз), still lay in a black shadow, chequered with long, silvery streaks of light (все еще лежали во мраке, прорезанном местами длинными серебристыми полосками света; to chequer — графить в клетку, размещать в шахматном порядке). On the other side of the house (на другой стороне дома) an immense fire had burned itself into clear embers (громадный костер догорал: «сжег себя», /оставляя/ яркие угольки) and shed a steady, red reverberation (и давая равномерные красные отсветы; to shed — ронять, терять, излучать; reverberation — отражение, отзвук), contrasted strongly with the mellow paleness of the moon (отличавшиеся резко от мягкой бледности луны; mellow — спелый, зрелый, мягкий). There was not a soul stirring, nor a sound beside the noises of the breeze (не было ни души двигавшейся, ни звука, помимо шума бриза).

smouldering [`smquldqrIN] chequered [`tSekqd] immense [I`mens] steady [`stedI]

The moon was climbing higher and higher; its light began to fall here and there in masses through the more open districts of the wood; and right in front of me a glow of a different colour appeared among the trees. It was red and hot, and now and again it was a little darkened — as it were the embers of a bonfire smouldering.

For the life of me, I could not think what it might be.

At last I came right down upon the borders of the clearing. The western end was already steeped in moonshine; the rest, and the block-house itself, still lay in a black shadow, chequered with long, silvery streaks of light. On the other side of the house an immense fire had burned itself into clear embers and shed a steady, red reverberation, contrasted strongly with the mellow paleness of the moon. There was not a soul stirring, nor a sound beside the noises of the breeze.

I stopped, with much wonder in my heart (я остановился, очень удивленный: «со значительным удивлением в сердце»), and perhaps a little terror also (и, быть может, к тому же немного напуганный). It had not been our way to build great fires (это не было нашей привычкой — разводить большие костры); we were, indeed, by the captain’s orders, somewhat niggardly of firewood (мы были, благодаря приказаниям капитана, несколько скупы на дрова); and I began to fear that something had gone wrong while I was absent (и я начал опасаться, не случилось ли чего-нибудь плохого, пока я отсутствовал; to go wrong — испортиться, выйти из строя, сбиться с правильного пути).

I stole round by the eastern end (я прокрался к восточному краю), keeping close in shadow (прячась в тени: «держась скрытно в тени»), and at a convenient place, where the darkness was thickest, crossed the palisade (и в удобном месте, там, где темнота была самой густой, перелез через частокол).

To make assurance surer (для большей вероятности: «чтобы сделать уверенность надежнее»), I got upon my hands and knees, and crawled, without a sound (я опустился на четвереньки и пополз беззвучно), towards the corner of the house (к углу дома). As I drew nearer, my heart was suddenly and greatly lightened (когда я приблизился, мое сердце внезапно и сильно облегчилось = я вздохнул свободно). It is not a pleasant noise in itself (это неприятный звук сам по себе), and I have often complained of it at other times (и я часто жаловался на него в иные времена); but just then it was like music to hear my friends snoring together so loud and peaceful in their sleep (но именно тогда было музыкой для моих ушей слышать, как мои друзья храпят дружно так громко и мирно в своем сне; to snore — храпеть). The sea cry of the watch, that beautiful “All’s well (/даже/ морской крик караульного, это прекрасное «Все в порядке»),” never fell more reassuringly on my ear (никогда не звучало более успокоительно для моего уха; to reassure — заверять, уверять; успокаивать; утешать).

niggardly [`nIgqdlI] absent [`xbsqnt] convenient [kqn`vJnIqnt] reassuringly [rJq`SuqrINlI]

I stopped, with much wonder in my heart, and perhaps a little terror also. It had not been our way to build great fires; we were, indeed, by the captain’s orders, somewhat niggardly of firewood; and I began to fear that something had gone wrong while I was absent.

I stole round by the eastern end, keeping close in shadow, and at a convenient place, where the darkness was thickest, crossed the palisade.

To make assurance surer, I got upon my hands and knees, and crawled, without a sound, towards the corner of the house. As I drew nearer, my heart was suddenly and greatly lightened. It is not a pleasant noise in itself, and I have often complained of it at other times; but just then it was like music to hear my friends snoring together so loud and peaceful in their sleep. The sea cry of the watch, that beautiful “All’s well,” never fell more reassuringly on my ear.

In the meantime, there was no doubt of one thing (тем временем, не было сомнения в одном); they kept an infamous bad watch (они поставили очень плохих часовых; infamous — имеющий дурную репутацию, скверный, позорный). If it had been Silver and his lads that were now creeping in on them (если бы сейчас Сильвер и его ребята подкрадывались к ним), not a soul would have seen daybreak (ни душа = ни один из них не увидел бы рассвета). That was what it was, thought I, to have the captain wounded (вот что значит, подумал я, «иметь капитана раненным» = когда капитан ранен); and again I blamed myself sharply for leaving them in that danger with so few to mount guard (и опять я упрекнул себя резко за то, что покинул их в такой опасности, когда некого поставить в караул; to mount guard — вступать в караул, стоять на посту; to mount guard — подниматься; залезать, взбираться /на что-л./; занимать /какое-л. место/).

By this time I had got to the door and stood up (к этому времени я добрался до двери и встал /там/). All was dark within, so that I could distinguish nothing by the eye (все было темно внутри, так что я ничего не мог различить). As for sounds, there was the steady drone of the snorers (что касается звуков, слышалось равномерное гудение храпящих), and a small occasional noise, a flickering or pecking (и тихий нерегулярный звук, колыхание крыльев или постукивание; to peck — клевать, долбить клювом) that I could in no way account for (который я никоим образом не мог объяснить).

With my arms before me I walked steadily in (/держа/ руки перед собой, я вошел размеренно внутрь). I should lie down in my own place (I thought, with a silent chuckle) (я лягу на свое место, подумал я с беззвучным смехом; chuckle — довольный смех, хихиканье, смех про себя) and enjoy their faces when they found me in the morning (и наслажусь = потешусь над их лицами, когда они обнаружат меня утром).

infamous [`Infqmqs] guard [gRd] distinguish [dIs`tINgwIS] occasional [q`keIZqnql]

In the meantime, there was no doubt of one thing; they kept an infamous bad watch. If it had been Silver and his lads that were now creeping in on them, not a soul would have seen daybreak. That was what it was, thought I, to have the captain wounded; and again I blamed myself sharply for leaving them in that danger with so few to mount guard.

By this time I had got to the door and stood up. All was dark within, so that I could distinguish nothing by the eye. As for sounds, there was the steady drone of the snorers, and a small occasional noise, a flickering or pecking that I could in no way account for.

With my arms before me I walked steadily in. I should lie down in my own place (I thought, with a silent chuckle) and enjoy their faces when they found me in the morning.

My foot struck something yielding (моя нога запнулась о что-то мягкое; to strike — ударять) — it was a sleeper’s leg (то была нога спящего); and he turned and groaned, but without awaking (он повернулся /на другой бок/ и простонал, но не проснулся).

And then, all of a sudden, a shrill voice broke forth out of the darkness (и затем, неожиданно, пронзительный голос закричал в темноте; to break forth — вырваться, разразиться):

“Pieces of eight (пиастры)! pieces of eight (пиастры)! pieces of eight (пиастры)! pieces of eight! Pieces of eight!” and so forth, without pause or change like the clacking of a tiny mill (и так далее, без остановки или изменения /голоса/, как шум крошечной мельницы; to clack — болтать, трещать, щелкать).

Silver’s green parrot, Captain Flint (зеленый попугай Сильвера, Капитан Флинт)! It was she whom I had heard pecking at a piece of bark (это его я слышал, когда он долбил клювом кусочек коры); it was she, keeping better watch than any human being (это он нес вахту лучше, чем любой часовой; human being — человек, человеческое существо), who thus announced my arrival with her wearisome refrain (изъявил о моем приходе своим утомительным криком; refrain — припев, рефрен).

tiny [`taInI] bark [bRk] human [`hjHmqn] announced [q`naunst] wearisome [`wIqrIsqm]

My foot struck something yielding — it was a sleeper’s leg; and he turned and groaned, but without awaking.

And then, all of a sudden, a shrill voice broke forth out of the darkness:

“Pieces of eight! pieces of eight! pieces of eight! pieces of eight! Pieces of eight!” and so forth, without pause or change like the clacking of a tiny mill.

Silver’s green parrot, Captain Flint! It was she whom I had heard pecking at a piece of bark; it was she, keeping better watch than any human being, who thus announced my arrival with her wearisome refrain.

I had no time left me to recover (у меня не было времени прийти в себя). At the sharp, clipping tone of the parrot (при резком, звонком крике попугая; clipping — острый, резкий), the sleepers awoke and sprang up (спящие проснулись и вскочили); and with a mighty oath, the voice of Silver cried (и с сильный ругательством, голос Сильвер закричал): —

“Who goes (кто идет)?”

I turned to run, struck violently against one person (я бросился бежать, врезался сильно в одного) recoiled, and ran full into the arms of a second, who, for his part (отшатнулся и побежал прямо в руки другого, который, со своей стороны), closed upon and held me tight (надвинулся на меня и крепко схватил).

“Bring a torch, Dick (принеси факел, Дик),” said Silver, when my capture was thus assured (сказал Сильвер, когда моя поимка была таким образом обеспечена = когда меня так вот окончательно поймали).

And one of the men left the log-house (и один из матросов вышел из сруба), and presently returned with a lighted brand (и вскоре вернулся с горящей головешкой).

oath [quT] torch [tLtS] capture [`kxptSq] thus [DAs] brand [brxnd]

I had no time left me to recover. At the sharp, clipping tone of the parrot, the sleepers awoke and sprang up; and with a mighty oath, the voice of Silver cried: —

“Who goes?”

I turned to run, struck violently against one person, recoiled, and ran full into the arms of a second, who, for his part, closed upon and held me tight.

“Bring a torch, Dick,” said Silver, when my capture was thus assured.

And one of the men left the log-house, and presently returned with a lighted brand.

PART SIX (часть 6)

Captain Silver (капитан Сильвер)

Chapter XXVIII (глава 28)

In the Enemy’s Camp (в лагере врага)

THE red glare of the torch, lighting up the interior of the block-house (красный свет факела, озаряя внутреннее пространство блокгауза; glare — ослепительный свет, сияние), showed me the worst of my apprehensions realized (показал мне, что худшие мои дурные предчувствия подтвердились; apprehension — мрачное предчувствие, опасение; to realize — осуществлять, претворять в жизнь). The pirates were in possession of the house and stores (пираты овладели домом и припасами): there was the cask of cognac (тут был и бочонок с коньяком), there were the pork and bread, as before (и свинина с сухарями, как и раньше); and, what tenfold increased my horror (и, что десятикратно усилило мой ужас), not a sign of any prisoner (ни следа какого-либо пленника). I could only judge that all had perished (я мог лишь предположить: «судить», что все они погибли), and my heart smote me sorely (и мое сердце раздиралось укором: «и мое сердце ударило меня болезненно»; to smite — ударять; поражать; карать) that I had not been there to perish with them (что не был там, чтобы погибнуть вместе с ними).

There were six of the buccaneers, all told (там находилось шестеро пиратов, в общей сложности: «все подсчитано»; to tell — говорить; считать; подсчитывать); not another man was left alive (больше никто не остался в живых). Five of them were on their feet, flushed and swollen (пятеро из них были на ногах, с покрасневшими и опухшими /лицами/), suddenly called out of the first sleep of drunkenness (внезапно поднятые из первого сна пьянства = резко пробудившись от пьяного сна; to call out — выкрикнуть, вызвать). The sixth had only risen upon his elbow (шестой лишь приподнялся на локте): he was deadly pale, and the blood-stained bandage round his head told (он был мертвенно бледен, и окровавленная повязка вокруг его головы говорила о том) that he had recently been wounded, and still more recently dressed (что он был недавно ранен и совсем недавно перевязан). I remembered the man who had been shot and had run back among the woods in the great attack (я вспомнил человека, который был подстрелен и убежал обратно в лес во время большого нападения), and doubted not that this was he (и не сомневался, что это был он).

interior [In`tIqrIq] apprehension [xprI`henSn] horror [`hOrq] doubted [`dautId]

THE red glare of the torch, lighting up the interior of the block-house, showed me the worst of my apprehensions realised. The pirates were in possession of the house and stores: there was the cask of cognac, there were the pork and bread, as before; and, what tenfold increased my horror, not a sign of any prisoner. I could only judge that all had perished, and my heart smote me sorely that I had not been there to perish with them.

There were six of the buccaneers, all told; not another man was left alive. Five of them were on their feet, flushed and swollen, suddenly called out of the first sleep of drunkenness. The sixth had only risen upon his elbow: he was deadly pale, and the blood-stained bandage round his head told that he had recently been wounded, and still more recently dressed. I remembered the man who had been shot and had run back among the woods in the great attack, and doubted not that this was he.

The parrot sat, preening her plumage, on Long John’s shoulder (попугай сидел, чистя клювом оперение, на плече Долговязого Джона). He himself, I thought, looked somewhat paler and more stern than I was used to (он сам, подумал я, выглядит немного бледнее и суровее, чем я привык). He still wore the fine broadcloth suit in which he had fulfilled his mission (он по-прежнему носил прекрасный шелковый костюм, в котором он выполнил свою миссию = приходил для переговоров; broadcloth — тонкое черное сукно с шелковистой отделкой, шелковая ткань в рубчик), but it was bitterly the worse for wear (сильно поношен: «но он был значительно хуже из-за носки»; = bitterly — горько, мучительно, сильно), daubed with clay and torn with the sharp briers of the wood (испачкан глиной и изодран шипами колючих кустов; to daub — обмазать, загрязнить, покрыть; brier — колючий кустарник, шиповник, вереск).

“So (итак),” said he, “here’s Jim Hawkins, shiver my timbers (да это Джим Хокинс, разрази меня гром; to shiver — трястись, дрожать, разбивать вдребезги; timber — лес, балка, шпангоут)! dropped in, like, eh (зашел /в гости/, а; to drop in — заглянуть на огонек, заскочить)? Well, come, I take that friendly (ну, заходи, думаю, это мило с твоей стороны: «я воспринимаю это дружественно»).”

And thereupon he sat down across the brandy cask, and began to fill a pipe (и после этого он сел на бочонок с бренди и начал набивать трубку).

plumage [`plHmIG] daubed [`dLbd] briers [`braIqz] thereupon [`Deqrq`pOn]

The parrot sat, preening her plumage, on Long John’s shoulder. He himself, I thought, looked somewhat paler and more stern than I was used to. He still wore the fine broadcloth suit in which he had fulfilled his mission, but it was bitterly the worse for wear, daubed with clay and torn with the sharp briers of the wood.

“So,” said he, “here’s Jim Hawkins, shiver my timbers! dropped in, like, eh? Well, come, I take that friendly.”

And thereupon he sat down across the brandy cask, and began to fill a pipe.

“Give me a loan of the link, Dick (дай-ка мне факел, Дик; to give a loan — давать ссуду, одалживать; link — факел),” said he (сказал он); and then, when he had a good light (и затем, когда он закурил; to light — освещать; зажигать; закуривать), “that’ll do, lad (хватит, друг = спасибо),” he added (он добавил); “stick the glim in the wood heap (воткни факел в груду поленьев = между поленьями; glim — свет, любой источник света); and you, gentlemen, bring yourselves to (а вы, джентльмены, успокойтесь; to bring to — приводить в чувство, в сознание; остановиться /о судне/)! — you needn’t stand up for Mr. Hawkins (вам не нужно стоять перед мистером Хокинсом); he’ll excuse you, you may lay to that (он вас извинит, можете поверить). And so, Jim (итак, Джим)” — stopping the tobacco (/сказал он/, прекращая курить) — “here you were, and quite a pleasant surprise for poor old John (вот ты здесь, и /это/ весьма приятный сюрприз для бедного старого Джона). I see you were smart when first I set my eyes on you (я понял, что ты находчив, когда впервые увидел тебя); but this here gets away from me clean, it do (но это совсем: «начисто» ускользает от меня = но этой твоей проделки даже я не могу понять).”

To all this, as may be well supposed, I made no answer (на все это, как может быть хорошо предположено = конечно же, я не ответил). They had set me with my back against the wall (они поставили меня спиной к стене); and I stood there, looking Silver in the face, pluckily enough (я стоял там, глядя Сильверу в лицо весьма смело; pluck — /разг./ внутренности, внутренние органы человека; смелость, отвага; мужество, храбрость), I hope, to all outward appearance (надеюсь, так это выглядело со стороны: «ко всему внешнему виду»), but with black despair in my heart (но с черным отчаянием = безысходностью в сердце).

Silver took a whiff or two of his pipe with great composure, and then ran on again (Сильвер затянулся разок-другой с большим хладнокровием и затем продолжил вновь).

pluckily [`plAkIlI] outward [`autwqd] appearance [q`pIqrqns]

“Give me a loan of the link, Dick,” said he; and then, when he had a good light, “that’ll do, lad,” he added; “stick the glim in the wood heap; and you, gentlemen, bring yourselves to! — you needn’t stand up for Mr. Hawkins; he’ll excuse you, you may lay to that. And so, Jim” — stopping the tobacco — “here you were, and quite a pleasant surprise for poor old John. I see you were smart when first I set my eyes on you; but this here gets away from me clean, it do.”

To all this, as may be well supposed, I made no answer. They had set me with my back against the wall; and I stood there, looking Silver in the face, pluckily enough, I hope, to all outward appearance, but with black despair in my heart.

Silver took a whiff or two of his pipe with great composure, and then ran on again.

“Now, you see, Jim, so be as you are here (ну, Джим, раз ты здесь),” says he, “I’ll give you a piece of my mind (я выскажу тебе /все/ напрямик: «дам тебе кусочек моего разумения»). I’ve always liked you, I have, for a lad of spirit (ты всегда мне нравился, да, за то, что ты отважный парень), and the picter of my own self when I was young and handsome (и копия меня самого, когда я был молодым и красивым; picter = picture — картина, портрет, копия, олицетворение). I always wanted you to jine and take your share (я всегда хотел, чтобы ты присоединился /к нам/ и получил свою долю; to jine = to join), and die a gentleman, and now, my cock, you’ve got to (и умер /богатым/ джентльменом, и теперь, мой петушок, тебе придется /так поступить/). Cap’n Smollett’s a fine seaman, as I’ll own up to any day (капитан Смоллетт — славный моряк, как я откровенно признаю; to own up — откровенно признаться, безропотно подчиниться; any day — с радостью, несомненно, в любом случае), but stiff on discipline (но непреклонный в отношении дисциплины). ‘Dooty is dooty (долг есть долг),’ says he, and right he is (говорит он, и он прав). Just you keep clear of the cap’n (но ты остерегайся капитана). The doctor himself is gone dead again you (сам доктор тобой недоволен; to go dead on someone — потерять интерес к кому-то) — ‘ungrateful scamp’ was what he said («неблагодарный негодяй», вот что он сказал); and the short and the long of the whole story is about here (короче, /дело обстоит/ примерно так; the short and the long — основное, самая суть, одним словом): you can’t go back to your own lot, for they won’t have you (ты не можешь вернуться к своей компании, так как они не примут тебя); and, without you start a third ship’s company all by yourself, which mighty be lonely (и если ты не создашь третью компанию сам, которая была бы одинокой = состояла только из тебя; to start — начинать, трогаться, учреждать, открывать), you’ll have to jine with Cap’n Silver (тебе придется присоединиться к капитану Сильверу).”

So far so good (пока все хорошо). My friends, then, were still alive (мои друзья, значит, все еще живы), and though I partly believed the truth of Silver’s statement (и, хотя я частично верил правдивости утверждения Сильвера), that the cabin party were incensed at me for my desertion (что каютная компания = мои друзья сердятся на меня за мое дезертирство; incensed — разгневанный), I was more relieved than distressed by what I heard (я был более успокоен, чем встревожен, тем, что услышал).

discipline [`dIsIplIn] ungrateful [An`greItful] incensed [`Insqnst]

“Now, you see, Jim, so be as you are here,” says he, “I’ll give you a piece of my mind. I’ve always liked you, I have, for a lad of spirit, and the picter of my own self when I was young and handsome. I always wanted you to jine and take your share, and die a gentleman, and now, my cock, you’ve got to. Cap’n Smollett’s a fine seaman, as I’ll own up to any day, but stiff on discipline. ‘Dooty is dooty,’ says he, and right he is. Just you keep clear of the cap’n. The doctor himself is gone dead again you — ‘ungrateful scamp’ was what he said; and the short and the long of the whole story is about here: you can’t go back to your own lot, for they won’t have you; and, without you start a third ship’s company all by yourself, which mighty be lonely, you’ll have to jine with Cap’n Silver.”

So far so good. My friends, then, were still alive, and though I partly believed the truth of Silver’s statement, that the cabin party were incensed at me for my desertion, I was more relieved than distressed by what I heard.

“I don’t say nothing as to your being in our hands (я не /уже/ говорю ничего о том, что ты в наших руках),” continued Silver (продолжал Сильвер), “though there you are, and you may lay to it (хотя вот ты /в наших руках/, и можешь положиться на это = сам видишь). I’m all for argyment (я за /разумные/ доводы; argyment = argument — довод, основание, аргумент); I never seen good come out o’ threatening (я никогда не видел хорошего исхода = пользы от угроз; to threaten — угрожать). If you like the service, well, you’ll jine (если тебе нравится служба /у нас/, ты присоединишься); and if you don’t, Jim, why, you’re free to answer no (а если нет, Джим, что ж, ты свободен ответить «нет») — free and welcome, shipmate (свободен и пожалуйста/прошу тебя, приятель); and if fairer can be said by mortal seaman, shiver my sides (если честнее может быть сказано смертным = каким-либо моряком = я говорю с тобой совершенно честно, разрази меня гром: «мои борта»)!”

“Am I to answer, then (мне нужно ответить)?” I asked, with a very tremulous voice (спросил я очень дрожащим голосом). Through all this sneering talk (хотя все это /было лишь/ насмешливой болтовней; to sneer — насмехаться, глумиться), I was made to feel the threat of death that overhung me (меня заставили почувствовать смертельную угрозу, что нависла надо мной), and my cheeks burned and my heart beat painfully in my breast (мои щеки запылали и мое сердце забилось болезненно в груди).

“Lad (парень),” said Silver, “no one’s a-pressing of you (никто не принуждает тебя). Take your bearings (подумай хорошенько; to take bearings — ориентироваться, определять положение). None of us won’t hurry you, mate (никто из нас не поторопит тебя, приятель); time goes so pleasant in your company, you see (время проходит так приятно в твоей компании, понимаешь).”

аrgument [`Rgjumqnt] threatening [`TretnIN] tremulous [`tremjulqs] bearing [`beqrIN]

“I don’t say nothing as to your being in our hands,” continued Silver, “though there you are, and you may lay to it. I’m all for argyment; I never seen good come out o’ threatening. If you like the service, well, you’ll jine; and if you don’t, Jim, why, you’re free to answer no — free and welcome, shipmate; and if fairer can be said by mortal seaman, shiver my sides!”

“Am I to answer, then?” I asked, with a very tremulous voice. Through all this sneering talk, I was made to feel the threat of death that overhung me, and my cheeks burned and my heart beat painfully in my breast.

“Lad,” said Silver, “no one’s a-pressing of you. Take your bearings. None of us won’t hurry you, mate; time goes so pleasant in your company, you see.”

“Well (ну),” says I, growing a bit bolder (сказал я, становясь немного смелее), “if I’m to choose, I declare I have a right to know what’s what (если я должен выбирать /сторону/, я заявляю, что имею право знать, что происходит: «что есть что»; to declare — заявлять, объявлять, утверждать), and why you’re here, and where my friends are (почему вы здесь, и где мои друзья).”

“Wot’s wot (что происходит)?” repeated one of the buccaneers, in a deep growl (повторил один из пиратов низким рычанием). “Ah, he’d be a lucky one as knowed that (он = тот был бы счастливчиком, кто бы знал это = поди разберись)!”

“You’ll, perhaps, batten down your hatches till you’re spoke to, my friend (может быть, ты задраишь свои люки = заткнешься, пока к тебе не обратятся, мой друг),” cried Silver truculently to this speaker (крикнул Сильвер свирепо говорящему). And then, in his first gracious tones, he replied to me (а затем, своей первой любезной интонацией ответил мне): “Yesterday morning, Mr. Hawkins (вчера утром, мистер Хокинс),” said he, “in the dog-watch, down came Doctor Livesey with a flag of truce (во время полувахты /обычно от 16 до 18 или от 18 до 20 часов/ пришел доктор Ливси с белым флагом). Says he, ‘Cap’n Silver, you’re sold out (капитан Сильвер, вас предали). Ship’s gone (корабль пропал).’ Well, maybe we’d been taking a glass, and a song to help it round (может быть, мы пили ром и /пели/ песни, чтобы скрасить жизнь: «помочь этому /обойти/»). I won’t say no (я не скажу нет = не отрицаю этого). Leastways, none of us had looked out (по крайней мере, никто из нас не следил /за кораблем/). We looked out, and, by thunder! the old ship was gone (мы глянули, и — /клянусь/ громом! — старый корабль исчез). I never seen a pack o’ fools look fishier (я никогда не видел, чтобы банда дураков выглядела более одурелыми = мы так и застыли на месте; fishy — рыбный, рыбий); and you may lay to that, if I tells you that looked the fishiest (можешь поверить, если я говорю, что это выглядело совершенно кошмарно). ‘Well (что ж),’ says the doctor (говорит доктор), ‘let’s bargain (давайте договоримся).’ We bargained, him and I, and here we are (мы заключили договор, он и я, и вот мы здесь): stores, brandy, block-house, the firewood you was thoughtful enough to cut (припасы, бренди, блокгауз, дрова, которые вы так заботливо нарубили: «были заботливы достаточно, чтобы нарубить»), and, in a manner of speaking, the whole blessed boat (и, так сказать, всю благословенную/чертову лодку = всю вашу оснастку), from cross-trees to kelson (от салинга до кильсона /кильсон — брус на дне корабля, идущий параллельно килю/). As for them, they’ve tramped (что касается их, они ушли; to tramp — тяжело ступать, топать; бродяжничать); I don’t know where’s they are (я не знаю, где они /теперь/).”

growl [graul] truculently [`trAkjulqntlI] gracious [`greISqs] thoughtful [`TLtful]

“Well,” says I, growing a bit bolder, “if I’m to choose, I declare I have a right to know what’s what, and why you’re here, and where my friends are.”

“Wot’s wot?” repeated one of the buccaneers, in a deep growl. “Ah, he’d be a lucky one as knowed that!”

“You’ll, perhaps, batten down your hatches till you’re spoke to, my friend,” cried Silver truculently to this speaker. And then, in his first gracious tones, he replied to me: “Yesterday morning, Mr. Hawkins,” said he, “in the dog-watch, down came Doctor Livesey with a flag of truce. Says he, ‘Cap’n Silver, you’re sold out. Ship’s gone.’ Well, maybe we’d been taking a glass, and a song to help it round. I won’t say no. Leastways, none of us had looked out. We looked out, and, by thunder! the old ship was gone. I never seen a pack o’ fools look fishier; and you may lay to that, if I tells you that looked the fishiest. ‘Well,’ says the doctor, ‘let’s bargain.’ We bargained, him and I, and here we are: stores, brandy, block-house, the firewood you was thoughtful enough to cut, and, in a manner of speaking, the whole blessed boat, from cross-trees to kelson. As for them, they’ve tramped; I don’t know where’s they are.”

He drew again quietly at his pipe (он затянулся снова спокойно).

“And lest you should take it into that head of yours (а чтобы ты не вбил себе в голову = не возомнил),” he went on (продолжил он), “that you was included in the treaty (что /и/ тебя включили в договор), here’s the last word that was said (вот последние слова, которые он сказал): ‘How many are you (сколько вас),’ says I, ‘to leave (уходит)?’ ‘Four (четверо),’ says he — ‘four, and one of us wounded (четверо, и один из нас раненый). As for that boy, I don’t know where he is, confound him (что до того мальчишки, я не знаю, где он, будь он не ладен; to confound — /уст./ разрушить, разорить; проклинать),’ says he, ‘nor I don’t much care (и не очень-то желаю /знать/: «забочусь, беспокоюсь»). We’re about sick of him (нам, в общем-то, противно о нем вспоминать).’ These was his words (такими были его слова).”

“Is that all (это все)?” I asked (я спросил).

“Well, it’s all that you’re to hear, my son (ну, все, что тебе надо слышать, сын мой),” returned Silver (ответил Сильвер).

“And now I am to choose (а теперь я должен выбирать)?”

“And now you are to choose, and you may lay to that (теперь ты должен выбирать, будь уверен),” said Silver.

treaty [`trJtI] confound [kqn`faund] returned [rI`tq:nd]

He drew again quietly at his pipe.

“And lest you should take it into that head of yours,” he went on, “that you was included in the treaty, here’s the last word that was said: ‘How many are you,’ says I, ‘to leave?’ ‘Four,’ says he — ‘four, and one of us wounded. As for that boy, I don’t know where he is, confound him,’ says he, ‘nor I don’t much care. We’re about sick of him.’ These was his words.”

“Is that all?” I asked.

“Well, it’s all that you’re to hear, my son,” returned Silver.

“And now I am to choose?”

“And now you are to choose, and you may lay to that,” said Silver.

“Well (ладно),” said I, “I am not such a fool but I know pretty well what I have to look for (я не так глуп, и знаю довольно хорошо, чего мне следует ожидать). Let the worst come to the worst, it’s little I care (делайте со мной, что хотите: «пусть худшее дойдет до худшего», мне все равно). I’ve seen too many die since I fell in with you (я видел, как слишком много /людей/ погибло, с тех пор, как я повстречался с вами; to fall in with — случайно встретиться, столкнуться, связаться). But there’s a thing or two I have to tell you (но есть пара вещей, которые я хочу вам рассказать),” I said, and by this time I was quite excited (сказал я, и к этому времени я был весьма взволнован); “and the first is this (первая такова): here you are, in a bad way (вы здесь, и дела ваши плохи): ship lost, treasure lost, men lost (корабль потерян, сокровища потеряны, люди потеряны); your whole business gone to wreck (все ваше дело разрушилось = провалилось; wreck — крушение, авария, гибель, катастрофа); and if you want to know who did it — it was I (если хотите знать, кто это сделал — это был я)! I was in the apple barrel the night we sighted land (я был в яблочной бочке в ночь, когда мы увидели берег), and I heard you, John, and you, Dick Johnson, and Hands (и я слышал вас, Джон, и вас, Дик Джонсон, и Хендса), who is now at the bottom of the sea (который теперь на дне моря), and told every word you said before the hour was out (и рассказал /своим/ каждое слово, сказанное вами, прежде, чем прошел час = в тот же час). And as for the schooner, it was I who cut her cable (что касается шхуны, это я перерезал ее якорный канат), and it was I that killed the men you had aboard of her (и это я убил людей, которых вы оставили на ее борту), and it was I who brought her where you’ll never see her more, not one of you (и это я увел ее туда, где вы никогда ее больше не увидите, ни один из вас). The laugh’s on my side (смех на моей стороне = вы в дураках); I’ve had the top of this business from the first (я управлял ситуацией с самого начала; top — вершина, шпиль; высшая ступень, лучшая часть); I no more fear you than I fear a fly (я боюсь вас не больше, чем мухи). Kill me, if you please, or spare me (убейте меня, если хотите, или пощадите). But one thing I’ll say, and no more (но одно я вам скажу, и не больше); if you spare me, bygones are bygones (если вы пощадите меня, что было, то сплыло = я забуду о прошлом; bygone — прошлое, былое), and when you fellows are in court for piracy, I’ll save you all I can (а когда вы, ребята, предстанете перед судом за пиратство, я сделаю все, чтобы вас спасти). It is for you to choose (это вы должны выбирать). Kill another and do yourselves no good (убейте еще одного /человека/ и сделайте себе никакого добра = моя смерть вам не поможет), or spare me and keep a witness to save you from the gallows (или пощадите меня и сохраните свидетеля, чтобы он спас вас от виселицы).”

excited [Ik`saItId] laugh [lRf] bygone [`baIgOn] court [kLt] gallows [`gxlquz]

“Well,” said I, “I am not such a fool but I know pretty well what I have to look for. Let the worst come to the worst, it’s little I care. I’ve seen too many die since I fell in with you. But there’s a thing or two I have to tell you,” I said, and by this time I was quite excited; “and the first is this: here you are, in a bad way: ship lost, treasure lost, men lost; your whole business gone to wreck; and if you want to know who did it — it was I! I was in the apple barrel the night we sighted land, and I heard you, John, and you, Dick Johnson, and Hands, who is now at the bottom of the sea, and told every word you said before the hour was out. And as for the schooner, it was I who cut her cable, and it was I that killed the men you had aboard of her, and it was I who brought her where you’ll never see her more, not one of you. The laugh’s on my side; I’ve had the top of this business from the first; I no more fear you than I fear a fly. Kill me, if you please, or spare me. But one thing I’ll say, and no more; if you spare me, bygones are bygones, and when you fellows are in court for piracy, I’ll save you all I can. It is for you to choose. Kill another and do yourselves no good, or spare me and keep a witness to save you from the gallows.”

I stopped, for, I tell you, I was out of breath (я остановился, потому что, скажу вам, я задыхался: «был вне дыхания»), and, to my wonder, not a man of them moved (и, к моему удивлению, ни один из них не двигался), but all sat staring at me like as many sheep (а все сидели, таращась на меня, словно бараны; as many — столько же). And while they were still staring, I broke out again (и пока они все еще глядели, я начал /говорить/ снова; to break — ломать; to break out — вспыхивать, разражаться /о грозе, огне и т. п./): —

“And now, Mr. Silver (итак, мистер Сильвер),” I said, “I believe you’re the best man here (думаю, вы главный здесь: «лучший человек»), and if things go to the worst, I’ll take it kind of you to let the doctor know the way I took it (и если дела станут наихудшими = если я погибну, то, будьте добры, дайте доктору знать = расскажите доктору о пути, который я избрал).”

“I’ll bear it in mind (я буду иметь это в виду),” said Silver, with an accent so curious (сказал Сильвер таким странным тоном; accent — акцент, выговор) that I could not, for the life of me, decide (что я не мог, хоть режьте, решить) whether he were laughing at my request (то ли он смеется над моей просьбой), or had been favourably affected by my courage (то ли тронут моей храбростью; favourably — благосклонно, одобрительно).

“I’ll put one to that (я скажу еще одно),” cried the old mahogany-faced seaman — Morgan by name (крикнул старый моряк с лицом цвета красного дерева, по имени Морган) — whom I had seen in Long John’s public house upon the quays of Bristol (которого я видел в таверне Долговязого Джона в бристольском порту; public house — кабак, пивная, таверна; quay — причал, набережная, пристань). “It was him that knowed Black Dog (это он узнал Черного Пса).”

accent [`xksqnt] curious [`kjuqrIqs] request [rI`kwest] quays [kJz]

I stopped, for, I tell you, I was out of breath, and, to my wonder, not a man of them moved, but all sat staring at me like as many sheep. And while they were still staring, I broke out again: —

“And now, Mr. Silver,” I said, “I believe you’re the best man here, and if things go to the worst, I’ll take it kind of you to let the doctor know the way I took it.”

“I’ll bear it in mind,” said Silver, with an accent so curious that I could not, for the life of me, decide whether he were laughing at my request, or had been favourably affected by my courage.

“I’ll put one to that,” cried the old mahogany-faced seaman — Morgan by name — whom I had seen in Long John’s public house upon the quays of Bristol. “It was him that knowed Black Dog.”

“Well, and see here (итак, послушай),” added the sea-cook (добавил кок). “I’ll put another again to that, by thunder (я скажу к этому еще одну /вещь/, /клянусь/ громом)! for it was this same boy that faked the chart from Billy Bones (это тот самый мальчишка, который утащил карту у Билли Бонса; to fake — мошенничать, обманывать, грабить). First and last, we’ve split upon Jim Hawkins (в общем, мы раскусили Джима Хокинса; to split upon — выдавать /сообщника/)!”

“Then here goes (тогда приступим = пустим ему кровь)!” said Morgan, with an oath (сказал Морган и выругался; oath — клятва; божба /уверения, обращенные к Богу/; богохульство; проклятия, ругательства).

And he sprang up, drawing his knife as if he had been twenty (и он вскочил, вытаскивая нож, словно ему было двадцать /лет/).

“Avast, there (стоп)!” cried Silver (крикнул Сильвер). “Who are you, Tom Morgan (кто ты такой, Том Морган)? Maybe you thought you was cap’n here, perhaps (может, ты думаешь, ты тут капитан). By the powers, but I’ll teach you better (/клянусь/ силами /неба/, я научу тебя лучшим /манерам/)! Cross me, and you’ll go where many a good man’s gone before you (/посмей/ перечить мне, и отправишься /туда/, куда множество хороших людей ушло до тебя), first and last, these thirty year back (в общем и целом, за эти тридцать лет /из тех, кто мне перечил/) — some to the yard-arm, shiver my timbers (одни /отправились/ на рею, разрази меня гром; yard-arm — нок-рея)! And some by the board, and all to feed the fishes (а другие — за борт, и все /пошли/ кормить рыб). There’s never a man looked me between the eyes and seen a good day afterwards, Tom Morgan, you may lay to that (нет такого человека, который не поладил бы со мной: «посмотрел между глаз» и увидел бы славный день после того = остался бы на этом свете, Том Морган, уж ты поверь).”

knife [naIf] yard [jRd] thirty [`Tq:tI]

“Well, and see here,” added the sea-cook. “I’ll put another again to that, by thunder! for it was this same boy that faked the chart from Billy Bones. First and last, we’ve split upon Jim Hawkins!”

“Then here goes!” said Morgan, with an oath.

And he sprang up, drawing his knife as if he had been twenty.

“Avast, there!” cried Silver. “Who are you, Tom Morgan? Maybe you thought you was cap’n here, perhaps. By the powers, but I’ll teach you better! Cross me, and you’ll go where many a good man’s gone before you, first and last, these thirty year back — some to the yard-arm, shiver my timbers! And some by the board, and all to feed the fishes. There’s never a man looked me between the eyes and seen a good day afterwards, Tom Morgan, you may lay to that.”

Morgan paused (Морган замолчал); but a hoarse murmur rose from the others (но хриплое ворчание пошло от остальных; to rise from — брать начало, происходить от). “Tom’s right (Том прав),” said one (сказал один).

“I stood hazing long enough from one (довольно меня задирали),” added another (добавил другой). “I’ll be hanged if I’ll be hazed by you, John Silver (меня повесят, если ты будешь понукать мной, Джон Сильвер; to haze — /мор./ наказывать /поручая выполнить неприятную и непомерно тяжелую работу/; изнурять работой).”

“Did any of you gentlemen want to have it out with me (кто-нибудь из вас, джентльмены, хотел потолковать со мной по душам; to have it out with — выяснять отношения с кем-то)?” roared Silver, bending far forward from his position on the keg (проревел Сильвер, наклоняясь далеко вперед со своего места на бочонке), with his pipe still glowing in his right hand (держа все еще тлеющую трубку в правой руке). “Put a name on what you’re at (скажите, о чем вы хотите /потолковать/); you aint dumb, I reckon (вы не немые, я полагаю). Him that wants shall get it (тот, кто хочет, получит /ответ/). Have I lived this many years (/разве/ я прожил так много лет /для того/), and a son of a rum puncheon cock his hat athwart my hawse at the latter end of it (/чтобы/ какой-нибудь пьянчуга: «сын ромовой бочки» задирал свою шляпу поперек моего клюза; hawse — клюз /отверстие в корпусе судна для пропуска якорной цепи или швартовых тросов/, положение якорных цепей впереди форштевня)? You know the way (вы знаете /морской/ обычай); you’re all gentlemen o’ fortune, by your account (вы все — джентльмены удачи, по вашему мнению). Well, I’m ready (что ж, я готов). Take a cutlass, him that dares (вынимай кортик, кто осмелится), and I’ll see the colour of his inside, crutch and all, before that pipe’s empty (и я посмотрю на цвет его внутренностей, /несмотря/ на костыль и так далее, прежде, чем эта трубка погаснет; empty — пустой, незанятый).”

Not a man stirred (ни один человек = никто не двинулся); not a man answered (никто не ответил).

hoarse [hLs] dumb [dAm] hawse [hLz] puncheon [`pAntSqn]

Morgan paused; but a hoarse murmur rose from the others. “Tom’s right,” said one.

“I stood hazing long enough from one,” added another. “I’ll be hanged if I’ll be hazed by you, John Silver.”

“Did any of you gentlemen want to have it out with me?” roared Silver, bending far forward from his position on the keg, with his pipe still glowing in his right hand. “Put a name on what you’re at; you aint dumb, I reckon. Him that wants shall get it. Have I lived this many years, and a son of a rum puncheon cock his hat athwart my hawse at the latter end of it? You know the way; you’re all gentlemen o’ fortune, by your account. Well, I’m ready. Take a cutlass, him that dares, and I’ll see the colour of his inside, crutch and all, before that pipe’s empty.”

Not a man stirred; not a man answered.

“That’s your sort, is it (вот это по-нашему, не так ли)?” he added, returning his pipe to his mouth (добавил он, возвращая трубку в рот). “Well, you’re a gay lot to look at, anyway (что же, уж вы веселая компания, /только/ посмотреть на вас, так или иначе; gay — веселый, радостный, беспечный). Not much worth to fight, you aint (совсем не стоите /того/, чтобы с вами драться). P’r’aps you can understand King George’s English (возможно, вы можете понять английский язык короля Георга = неужели вы не способны понимать простую речь; p’r’aps = perhaps). I’m cap’n here by ’lection (я капитан здесь по /вашему/ выбору; ’lection = election). I’m cap’n here because I’m the best man by a long sea-mile (я капитан, потому что я лучший человек на целую милю = на целую милю лучше вас). You won’t fight, as gentlemen o’ fortune should (вы не станете драться, как подобает джентльмену удачи); then, by thunder, you’ll obey, and you may lay to it (тогда, /клянусь/ громом, вы подчинитесь, можете поверить; to obey — повиноваться)! I like that boy, now (мне нравится этот мальчишка); I never seen a better boy than that (я никогда не видел лучшего мальчишку, чем этот). He’s more a man than any pair of rats of you in this here house (он больше мужчина, чем любая пара крыс вроде вас в этом доме = он вдвое мужественней вас), and what I say is this (и вот что я скажу): let me see him that’ll lay a hand on him (позвольте мне увидеть того, кто положит руку на него = пусть кто-нибудь только посмеет его тронуть) — that’s what I say, and you may lay to it (вот что я скажу, так и знайте).”

There was a long pause after this (наступила долгая пауза после этого). I stood straight up against the wall (я стоял прямо у стены), my heart still going like a sledge-hammer (мое сердце все еще стучало, словно кузнечный молот), but with a ray of hope now shining in my bosom (но теперь в нем сиял = зародился луч надежды; bosom — пазуха, грудь; сердце, душа). Silver leant back against the wall, his arms crossed (Сильвер откинулся к стене, скрестив руки), his pipe in the corner of his mouth (/держа/ свою трубку в углу рта), as calm as though he had been in church (спокойный, словно был в церкви); yet his eye kept wandering furtively (и все-таки его глаз продолжал блуждать украдкой), and he kept the tail of it on his unruly followers (и он продолжал держать его уголок на = следил краем глаза за своими неслушными последователями; to rule — править; управлять). They, on their part, drew gradually together towards the far end of the block-house (они, со своей стороны, понемногу отошли вместе в дальний угол блокгауза; to draw — тащить, перемещать), and the low hiss of their whispering sounded in my ear continuously, like a stream (и тихое шипение от их шепота звучало в моих ушах непрерывно, словно /шум/ потока). One after another, they would look up (один за другим они оборачивались; to look up — смотреть вверх, поднимать глаза), and the red light of the torch would fall for a second on their nervous faces (и красный свет факела падал на миг на их взволнованные лица); but it was not towards me, it was towards Silver that they turned their eyes (но не на меня, а на Сильвера они поворачивали глаза = поглядывали).

оbey [q(u)`beI] bosom [`buzqm] church [tSq:tS] furtively [`fq:tIvlI] unruly [An`rHlI]

“That’s your sort, is it?” he added, returning his pipe to his mouth. “Well, you’re a gay lot to look at, anyway. Not much worth to fight, you aint. P’r’aps you can understand King George’s English. I’m cap’n here by ’lection. I’m cap’n here because I’m the best man by a long sea-mile. You won’t fight, as gentlemen o’ fortune should; then, by thunder, you’ll obey, and you may lay to it! I like that boy, now; I never seen a better boy than that. He’s more a man than any pair of rats of you in this here house, and what I say is this: let me see him that’ll lay a hand on him — that’s what I say, and you may lay to it.”

There was a long pause after this. I stood straight up against the wall, my heart still going like a sledge-hammer, but with a ray of hope now shining in my bosom. Silver leant back against the wall, his arms crossed, his pipe in the corner of his mouth, as calm as though he had been in church; yet his eye kept wandering furtively, and he kept the tail of it on his unruly followers. They, on their part, drew gradually together towards the far end of the block-house, and the low hiss of their whispering sounded in my ear continuously, like a stream. One after another, they would look up, and the red light of the torch would fall for a second on their nervous faces; but it was not towards me, it was towards Silver that they turned their eyes.

“You seem to have a lot to say (кажется, у вас есть много /всего/, чтобы сказать),” remarked Silver, spitting far into the air (заметил Сильвер, плюя высоко в воздух). “Pipe up and let me hear it, or lay to (говорите, позвольте мне услышать это, или молчите; to lay to — ложиться в дрейф).”

“Ax your pardon, sir (прошу прощения, сэр; ax = ask),” returned one of the men (ответил один из матросов), “you’re pretty free with some of the rules (вы довольно свободно /обращаетесь/ с некоторыми правилами); maybe you’ll kindly keep an eye upon the rest (возможно, вы будете так любезны посмотреть на остальные, сэр; to keep an eye upon — следить за, глаз не спускать с). This crew’s dissatisfied (эта команда недовольна); this crew don’t vally bullying a marlin-spike (эта команда не хочет терпеть издевательства: «связывание мягким тросом /для обшивания парусов/»; to bully — задирать, издеваться); this crew has its rights like other crews (у этой команды есть права, как и у других команд), I’ll make so free as that (я поступлю по-своему; to make free — освобождать, снимать ограничения); and by your own rules, I take it we can talk together (и по вашим собственным правилам, как я понимаю, мы можем поговорить /собравшись/ вместе). I ax your pardon, sir, acknowledging you for to be capting at this present (прошу вашего прощения, сэр, подтверждая, что вы капитан в настоящее время); but I claim my right, and steps outside for a council (но я требую того, что полагается по праву, — выйти наружу для совещания).”

And with an elaborate sea-salute, this fellow (и с изысканным морским приветствием = поклоном этот парень; elaborate — тщательный, проработанный, аккуратный), a long, ill-looking, yellow-eyed man of five-and-thirty (высокий, безобразного вида желтоглазый человек лет тридцати пяти), stepped coolly towards the door and disappeared out of the house (прошагал спокойно к двери и скрыл на улице: «вне дома»). One after another, the rest followed his example (один за другим, остальные последовали его примеру); each making a salute as he passed (каждый отдавал честь, когда проходил /мимо/); each adding some apology (каждый добавлял какое-нибудь извинение). “According to rules (согласно правилам),” said one (сказал один). “Fo’c’s’le council (матросский совет; fo’c’s’le = forecastle — полубак, носовой кубрик для матросов),” said Morgan (сказал Морган). And so with one remark or another, all marched out (и так с одним замечанием или с другим = говоря что-нибудь, все вышли /за дверь/), and left Silver and me alone with the torch (и оставили Сильвера и меня одних с факелом).

pardon [`pRdn] crew [krH] dissatisfied [dIs`sxtIsfaId] elaborate [I`lxb(q)rIt]

“You seem to have a lot to say,” remarked Silver, spitting far into the air. “Pipe up and let me hear it, or lay to.”

“Ax your pardon, sir,” returned one of the men, “you’re pretty free with some of the rules; maybe you’ll kindly keep an eye upon the rest. This crew’s dissatisfied; this crew don’t vally bullying a marlin-spike; this crew has its rights like other crews, I’ll make so free as that; and by your own rules, I take it we can talk together. I ax your pardon, sir, acknowledging you for to be capting at this present; but I claim my right, and steps outside for a council.”

And with an elaborate sea-salute, this fellow, a long, ill-looking, yellow-eyed man of five-and-thirty, stepped coolly towards the door and disappeared out of the house. One after another, the rest followed his example; each making a salute as he passed; each adding some apology. “According to rules,” said one. “Fo’c’s’le council,” said Morgan. And so with one remark or another, all marched out, and left Silver and me alone with the torch.

The sea-cook instantly removed his pipe (кок тотчас вынул трубку /изо рта/).

“Now, look you here, Jim Hawkins (а теперь, послушай, Джим Хокинс),” he said, in a steady whisper, that was no more than audible (сказал он настойчивым шепотом, который был не более чем слышимым = еле слышным), “you’re within half a plank of death (ты на волосок от смерти: «/прошел/ наполовину доску смерти»), and, what’s a long sight worse, of torture (и, что намного хуже, от пытки). They’re going to throw me off (они собираются свергнуть меня). But, you mark, I stand by you through thick and thin (но заметь, я стою за тебя горой; through thick and thin — сквозь огонь и воду: «сквозь толстое и тонкое», несмотря на все препятствия). I didn’t mean to (я не намеревался делать это); no, not till you spoke up (нет, пока ты не высказался). I was about desperate to lose that much blunt (я был почти в отчаянии, что /придется/ потерять так много денег; blunt — тупой, грубый, болван; деньги), and be hanged into the bargain (и быть повешенным к тому же). But I see you was the right sort (но я вижу, ты парень что надо; sort — род, вид, тип; характер /человека/). I says to myself (я говорю = сказал себе): You stand by Hawkins, John, and Hawkins ’Il stand by you (заступись за Хокинса, Джон, и Хокинс заступится за тебя). You’re his last card, and, by the living thunder, John, he’s yours (ты его последняя карта, и клянусь громом, Джон, он твоя /последняя/ карта)! Back to back, says I (спина к спине, говорю). You save your witness, and he’ll save your neck (спаси своего свидетеля, а он спасет твою шею)!”

I began dimly to understand (я начал смутно понимать).

“You mean all’s lost (вы имеете в виду, все пропало)?” I asked (спросил я).

аudible [`LdIbl] desperate [`despqrIt] bargain [`bRgIn]

The sea-cook instantly removed his pipe.

“Now, look you here, Jim Hawkins,” he said, in a steady whisper, that was no more than audible, “you’re within half a plank of death, and, what’s a long sight worse, of torture. They’re going to throw me off. But, you mark, I stand by you through thick and thin. I didn’t mean to; no, not till you spoke up. I was about desperate to lose that much blunt, and be hanged into the bargain. But I see you was the right sort. I says to myself: You stand by Hawkins, John, and Hawkins ’Il stand by you. You’re his last card, and, by the living thunder, John, he’s yours! Back to back, says I. You save your witness, and he’ll save your neck!”

I began dimly to understand.

“You mean all’s lost?” I asked.

“Ay, by gum, I do (да, черт побери)!” he answered (ответил он). “Ship gone, neck gone — that’s the size of it (корабль пропал, шея пропала = осталась виселица — вот /каков/ размер = итог). Once I looked into that bay, Jim Hawkins, and seen no schooner (когда я заглянул в ту бухту, Джим Хокинс, и не увидел шхуны) — well, I’m tough, but I gave out (я упрямый, но я опустил руки; to give out — иссякать, кончаться, портиться, обессилеть). As for that lot and their council, mark me (что до той компании и их совещания), they’re outright fools and cowards (они полные дураки м трусы). I’ll save your life — if so be as I can — from them (я сохраню твою жизнь, если смогу, от них). But, see here, Jim — tit for tat — you save Long John from swinging (но послушай, Джим — услуга за услугу — ты спасешь Долговязого Джона от повешения).”

I was bewildered (я был поставлен в тупик); it seemed a thing so hopeless he was asking (вещь, о которой он спрашивал, казалась такой безнадежной) — he, the old buccaneer, the ringleader throughout (он, старый пират, главарь во всех отношениях = закоренелый разбойник; throughout — совершенно, повсюду, вдоль и поперек).

“What I can do, that I’ll do (что я смогу сделать, то я сделаю),” I said.

tough [tAf] cowards [`kauqdz] bewildered [bI`wIldqd] ringleader [`rINlJdq]

“Ay, by gum, I do!” he answered. “Ship gone, neck gone — that’s the size of it. Once I looked into that bay, Jim Hawkins, and seen no schooner — well, I’m tough, but I gave out. As for that lot and their council, mark me, they’re outright fools and cowards. I’ll save your life — if so be as I can — from them. But, see here, Jim — tit for tat — you save Long John from swinging.”

I was bewildered; it seemed a thing so hopeless he was asking — he, the old buccaneer, the ringleader throughout.

“What I can do, that I’ll do,” I said.

“It’s a bargain (по рукам: «это сделка»)!” cried Long John (воскликнул Долговязый Джон). “You speak up plucky, and, by thunder (ты /только/ говори смело, и /клянусь/ громом)! I’ve a chance (у меня есть шанс).”

He hobbled to the torch, where it stood propped among the firewood (он проковылял к факелу, где тот стоял, закрепленный среди дров; to prop — подпирать, прислонять, поддерживать), and took a fresh light to his pipe (и вновь раскурил трубку: «взял свежий огонь»).

“Understand me, Jim (пойми меня, Джим),” he said, returning (сказал он, возвращаясь). “I’ve a head on my shoulders, I have (у меня есть голова на плечах, да, есть). I’m on squire’s side now (я теперь на стороне сквайра). I know you’ve got that ship safe somewheres (я знаю, что ты увел тот корабль куда-то в безопасное /место/). How you done it, I don’t know, but safe it is (как ты это сделал, я не знаю, но он цел). I guess Hands and O’Brien turned soft (полагаю, Хендс и О`Брайен струсили; soft — мягкий, слабый, нетвердый, придурковатый). I never much believed in neither of them (я никогда не полагался сильно ни на одного из них). Now you mark me (заметь). I ask no questions, nor I won’t let others (я не задаю вопросов, и не позволю другим /задавать/). I know when a game’s up, I do (я знаю, когда игра окончена); and I know a lad that’s staunch (и я знаю, парня, который верен = надежного человека я сразу вижу; staunch — верный, стойкий, непоколебимый). Ah, you that’s young — you and me might have done a power of good together (ты и я могли бы многого добиться вместе; a power of good — много пользы)!”

chance [tSRns] believed [bI`lJvd] staunch [stLntS]

“It’s a bargain!” cried Long John. “You speak up plucky, and, by thunder! I’ve a chance.”

He hobbled to the torch, where it stood propped among the firewood, and took a fresh light to his pipe.

“Understand me, Jim,” he said, returning. “I’ve a head on my shoulders, I have. I’m on squire’s side now. I know you’ve got that ship safe somewheres. How you done it, I don’t know, but safe it is. I guess Hands and O’Brien turned soft. I never much believed in neither of them. Now you mark me. I ask no questions, nor I won’t let others. I know when a game’s up, I do; and I know a lad that’s staunch. Ah, you that’s young — you and me might have done a power of good together!”

He drew some cognac from the cask into a tin cannikin (он нацедил немного коньяка из бочонка в оловянную кружечку).

“Will you taste, messmate (ты попробуешь, приятель; messmate — однокашник, товарищ по кают-компании)?” he asked; and when I had refused (и когда я отказался): “Well, I’ll take a drain myself, Jim (ну, тогда я выпью сам глоток, Джим; drain —дренаж, ток жидкости; порция /например, пива/),” said he. “I need a caulker, for there’s trouble on hand (мне нужен глоток спиртного, так как хлопоты под рукой = ждут нас впереди; caulker — конопатка /инструмент для проконопачивания кораблей/; /сл./ глоток спиртного; on hand — на руках, в наличии, под рукой). And, talking o’ trouble, why did that doctor give me the chart, Jim (говоря о хлопотах, почему доктор отдал мне карту, Джим)?”

My face expressed a wonder so unaffected (мое лицо выразило такое неподдельное удивление) that he saw the needlessness of further questions (что он увидел бесполезность дальнейших вопросов; need — нужда; needless — бесполезный, ненужный).

“Ah, well, he did, though (о, да, он отдал, все-таки),” said he. “And there’s something under that, no doubt (и есть что-то под этим = что-то тут не так, без сомнения) — something, surely, under that, Jim — bad or good (что-то, конечно, /скрыто/ под этим, Джим, плохое или хорошее).”

And he took another swallow of the brandy (и он сделал еще один глоток бренди), shaking his great fair head like a man who looks forward to the worst (тряся своей большой белокурой головой, как человек = с видом человека, который ожидает худшего).

refused [rI`fjHzd] caulker [`kLkq] needlessness [`nJdlIsnIs] doubt [daut]

He drew some cognac from the cask into a tin cannikin.

“Will you taste, messmate?” he asked; and when I had refused: “Well, I’ll take a drain myself, Jim,” said he. “I need a caulker, for there’s trouble on hand. And, talking o’ trouble, why did that doctor give me the chart, Jim?”

My face expressed a wonder so unaffected that he saw the needlessness of further questions.

“Ah, well, he did, though,” said he. “And there’s something under that, no doubt — something, surely, under that, Jim — bad or good.”

And he took another swallow of the brandy, shaking his great fair head like a man who looks forward to the worst.

Chapter XXIX (глава 29)

The Black Spot Again (черная метка снова)

THE council of the buccaneers had lasted some time (совет пиратов продолжался какое-то время), when one of them re-entered the house (когда один из них вновь вошел в дом), and with a repetition of the same salute (и с повторением того же самого приветствия), which had in my eyes an ironical air (которое по-моему: «в моих глазах» имело иронический оттенок), begged for a moment’s loan of the torch (попросил на время взять факел; loan — временное пользование, прокат). Silver briefly agreed (Сильвер быстро согласился; briefly — коротко, сжато); and this emissary retired again, leaving us together in the dark (и этот эмиссар удалился вновь, оставляя нас обоих в темноте).

“There’s a breeze coming, Jim (буря приближается; breeze — бриз, легкий ветерок; перебранка, ссора),” said Silver, who had, by this time, adopted quite a friendly and familiar tone (сказал Сильвер, который к тому времени принял довольно дружеский и фамильярный тон; to adopt — усыновлять; принимать, перенимать).

salute [sq`lHt] ironical [aI`rOnIkl] briefly [`brJflI] emissary [`emIsqrI]

THE council of the buccaneers had lasted some time, when one of them re-entered the house, and with a repetition of the same salute, which had in my eyes an ironical air, begged for a moment’s loan of the torch. Silver briefly agreed; and this emissary retired again, leaving us together in the dark.

“There’s a breeze coming, Jim,” said Silver, who had, by this time, adopted quite a friendly and familiar tone.

I turned to the loophole nearest me and looked out (я повернулся к ближайшей ко мне бойнице и выглянул /во двор/). The embers of the great fire had so far burned themselves out (тлеющие угли огромного костра почти сгорели дотла; to burn out — выгорать, сгорать полностью), and now glowed so low and duskily (и теперь рдели так слабо и тускло; dusky — неясный, темный, сумрачный; dusk — сумерки), that I understood why these conspirators desired a torch (что я понял, почему эти заговорщики попросили факел; to desire — желать, хотеть; просить, требовать). About half way down the slope to the stockade, they were collected in a group (примерно посередине склона /холма, идущего/ к частоколу они собрались в группу); one held the light (один держал огонь); another was on his knees in their midst (другой стоял на коленях посреди них), and I saw the blade of an open knife shine in his hand with varying colours, in the moon and torchlight (я видел, как лезвие открытого ножа поблескивало в его руке различными цветами, /то/ в лунном /свете/, /то/ в свете факела). The rest were all somewhat stooping (остальные все немного наклонились), as though watching the manoeuvres of this last (словно наблюдая за маневрами = движениями этого последнего). I could just make out that he had a book as well as a knife in his hand (я мог только разглядеть, что у него в руке была книга, так же, как и нож); and was still wondering how anything so incongruous had come in their possession (и все еще удивлялся, как что-то столь несоответствующее /пиратам/ попало к ним в руки: «во владение»), when the kneeling figure rose once more to his feet (когда стоявшая на коленях фигура поднялась снова на ноги), and the whole party began to move together towards the house (и вся группа начала вместе двигаться к дому).

сonspirator [kqn`spIrqtq] group [grHp] knees [nJz] varying [`veqrIIN] manoeuvres [mq`nHvqz] incongruous [In`kONgruqs] figure [`fIgq]

I turned to the loophole nearest me and looked out. The embers of the great fire had so far burned themselves out, and now glowed so low and duskily, that I understood why these conspirators desired a torch. About half way down the slope to the stockade, they were collected in a group; one held the light; another was on his knees in their midst, and I saw the blade of an open knife shine in his hand with varying colours, in the moon and torchlight. The rest were all somewhat stooping, as though watching the manoeuvres of this last. I could just make out that he had a book as well as a knife in his hand; and was still wondering how anything so incongruous had come in their possession, when the kneeling figure rose once more to his feet, and the whole party began to move together towards the house.

“Here they come (они идут),” said I; and I returned to my former position (и я вернулся на свое прежнее место), for it seemed beneath my dignity that they should find me watching them (потому что это казалось ниже моего достоинства, чтобы они обнаружили, что я наблюдаю за ними).

“Well, let ’em come, lad (ну, пусть придут, парень: «дай им прийти») — let ’em come (пусть придут),” said Silver, cheerily (сказал Сильвер весело). “I’ve still a shot in my locker (у меня еще кое-что припасено; a shot in the locker — наличные; оставшаяся возможность; locker — запирающийся шкафчик; ящик; /мор./ рундук; not a shot in the locker — ни гроша в кармане; shot — пуля, дробь).”

The door opened, and the five men (дверь открылась, и пятеро моряков), standing huddled together just inside (встали кучей прямо внутри = на пороге; to huddle — валить в одну кучу, сбивать в кучу; толпиться, собираться /вместе/, жаться /друг к другу/; съеживаться, свертываться калачиком), pushed one of their number forward (толкнули одного вперед). In any other circumstances it would have been comical to see his slow advance (при любых других обстоятельствах было бы забавно видеть его медленное движение вперед), hesitating as he set down each foot (колеблющегося при каждом шаге: «когда ставил на пол каждую ступню»; to hesitate — колебаться; медлить), but holding his closed right hand in front of him (но вытянувшего сжатую /в кулак/ правую руку перед собой).

“Step up, lad (подходи, приятель),” cried Silver (воскликнул Сильвер). “I won’t eat you (я тебя не съем). Hand it over, lubber (давай, увалень, /что там у тебя/). I know the rules, I do (я знаю правила); I won’t hurt a depytation (я не трону делегацию; depytation = deputation).”

beneath [bI`nJT] dignity [`dIgnItI] circumstances [`sq:kqmstxnsIz] hesitating [`hezIteItIN]

“Here they come,” said I; and I returned to my former position, for it seemed beneath my dignity that they should find me watching them.

“Well, let ’em come, lad — let ’em come,” said Silver, cheerily. “I’ve still a shot in my locker.”

The door opened, and the five men, standing huddled together just inside, pushed one of their number forward. In any other circumstances it would have been comical to see his slow advance, hesitating as he set down each foot, but holding his closed right hand in front of him.

“Step up, lad,” cried Silver. “I won’t eat you. Hand it over, lubber. I know the rules, I do; I won’t hurt a depytation.”

Thus encouraged, the buccaneer stepped forth more briskly (ободренный этим, пират пошел более энергично; to step — шагать, ступать), and having passed something to Silver (и, передав что-то Сильверу), from hand to hand (из рук в руки), slipped yet more smartly back again to his companions (отбежал еще проворнее назад к своим товарищам; to slip — проскользнуть, исчезнуть, прошмыгнуть).

The sea-cook looked at what had been given him (кок посмотрел на /то/, что ему дали).

“The black spot (черная метка)! I thought so (я так и думал),” he observed (заметил он). “Where might you have got the paper (где вы могли достать бумагу)? Why, hillo (но что это; hillo = hello — возглас удивления)! look here, now: this aint lucky (послушайте, это несчастливо = ах вы, несчастные)! You’ve gone and cut this out of a Bible (вы взяли и вырезали это из Библии). What fool’s cut a Bible (какой дурак разрезал Библию)?”

“Ah, there (ну вот)!” said Morgan (сказал Морган) — there! Wot did I say (ну, что я говорил)? No good’ll come o’ that, I said (ничего хорошего не выйдет из этого, я сказал).”

“Well, you’ve about fixed it now, among you (ну, теперь вы почти что болтаетесь /на рее/, все вы; to fix — устанавливать, закреплять, разделаться, загнать в угол),” continued Silver (продолжил Сильвер). “You’ll all swing now, I reckon (вы все теперь будете висеть, полагаю = вам не избежать теперь виселицы). What soft-headed lubber had a Bible (у какого бестолкового: «мягкоголового» идиота была Библия)?”

encouraged [In`kArIGd] Bible [`baIbl] lubber [`lAbq]

Thus encouraged, the buccaneer stepped forth more briskly, and having passed something to Silver, from hand to hand, slipped yet more smartly back again to his companions.

The sea-cook looked at what had been given him.

“The black spot! I thought so,” he observed. “Where might you have got the paper? Why, hillo! look here, now: this aint lucky! You’ve gone and cut this out of a Bible. What fool’s cut a Bible?”

“Ah, there!” said Morgan — there! Wot did I say? No good’ll come o’ that, I said.”

“Well, you’ve about fixed it now, among you,” continued Silver. “You’ll all swing now, I reckon. What soft-headed lubber had a Bible?”

“It was Dick (у Дика),” said one (сказал кто-то).

“Dick, was it (у Дика)? Then Dick can get to prayers (тогда Дик может приниматься за молитвы = молись, Дик),” said Silver. “He’s seen his slice of luck, has Dick, and you may lay to that (он видел свою долю удачи = теперь его песенка спета, можете поверить; slice — ломтик, часть).”

But here the long man with the yellow eyes struck in (но тут высокий матрос с желтыми глазами вмешался).

“Belay that talk, John Silver (отставь этот разговор, Джон Сильвер; belay — довольно, стоп, хватит; to belay — /мор./ заводить /снасть, швартов на кнехт/; довольно!, стоп!, хватит!; кнехты — парные тумбы на палубе судна или на пристани для закрепления швартового или буксирного троса),” he said. “This crew has tipped you the black spot in full council, as in dooty bound (эта команда дала тебе черную метку всем советом = единогласно, согласно обычаю: «долгу»); just you turn it over, as in dooty bound, and see what’s wrote there (переверни ее, как велит обычай, и посмотри, что там написано). Then you can talk (затем можешь говорить).”

“Thanky, George (спасибо, Джордж),” replied the sea-cook (ответил кок). “You always was brisk for business (ты всегда был проворным в деле = деловым человеком), and has the rules by heart, George, as I’m pleased to see (и знаешь правила наизусть, Джордж, как я рад видеть). Well, what is it, anyway (итак, что же это, так или иначе)? Ah! ‘Deposed (низложен; to depose — смещать /с должности/, низлагать, свергать)’ — that’s it, is it (вот в чем дело)? Very pretty wrote, to be sure (очень красиво написано, да); like print, I swear (словно напечатано /в книге/: «как печать», клянусь). Your hand o’ write, George (это твой почерк, Джордж; hand — рука, помощь, почерк)? Why, you was gettin’ quite a leadin’ man in this here crew (что ж, ты становишься главным в этой команде; leading — руководящий, передовой, главный). You’ll be cap’n next, shouldn’t wonder (ты будешь капитаном вскоре, не удивлюсь). Just oblige me with that torch again, will you (только сделай мне одолжение /подай/ опять тот факел; to oblige — обязывать, делать одолжение, угождать)? this pipe don’t draw (эта трубка не раскуривается).”

slice [slaIs] bound [baund] heart [hRt] deposed [dI`pquzd] oblige [q`blaIG]

“It was Dick,” said one.

“Dick, was it? Then Dick can get to prayers,” said Silver “He’s seen his slice of luck, has Dick, and you may lay to that.”

But here the long man with the yellow eyes struck in.

“Belay that talk, John Silver,” he said. “This crew has tipped you the black spot in full council, as in dooty bound; just you turn it over, as in dooty bound, and see what’s wrote there. Then you can talk.”

“Thanky, George,” replied the sea-cook. “You always was brisk for business, and has the rules by heart, George, as I’m pleased to see. Well, what is it, anyway? Ah! ‘Deposed’ — that’s it, is it? Very pretty wrote, to be sure; like print, I swear. Your hand o’ write, George? Why, you was gettin’ quite a leadin’ man in this here crew. You’ll be cap’n next, shouldn’t wonder. Just oblige me with that torch again, will you? this pipe don’t draw.”

“Come, now (ну хватит),” said George, “you don’t fool this crew no more (ты больше не одурачишь эту команду). You’re a funny man, by your account (ты забавный человек, по твоему мнению = думаешь, ты особенный); but you’re over now, and you’ll maybe step down off that barrel, and help vote (но твоя песенка спета теперь, и, может, ты слезешь с этой бочки и поможешь голосованию = не будешь мешать /новым/ выборам; to be over — окончиться, завершиться).”

“I thought you said you knowed the rules (я думал, ты сказал, что знаешь правила),” returned Silver contemptuously (ответил Сильвер с презрением; contempt — презрение). “Leastways, if you don’t, I do (по крайней мере, если ты не знаешь, я знаю); and I wait here — and I’m still your cap’n, mind (и я жду здесь, /потому что/ все еще ваш капитан, обрати внимание) — till you outs with your grievances (до тех пор, пока вы не выскажете свои жалобы; to out with — разбалтывать, выдавать; grievance — обида, повод для недовольства, жалоба), and I reply, in the meantime, your black spot aint worth a biscuit (и /пока/ я не отвечу, тем временем ваша черная метка не стоит и гроша: «сухаря»). After that, we’ll see (а после того, посмотрим).”

“Oh,” replied George (ответил Джордж), “you don’t be under no kind of apprehension (не бойся, мы тебя не тронем; to be under apprehension of one`s life — опасаться за свою жизнь; apprehension — мрачное предчувствие, опасение); we’re all square, we are (мы все честные, да = не нарушаем обычаев). First, you’ve made a hash of this cruise (во-первых, ты провалил это плавание; to make a hash of — вносить путаницу, устраивать беспорядок, напортачить) — you’ll be a bold man to say no to that (ты будешь отважным человеком, чтобы сказать «нет» на это = у тебя не хватит дерзости отрицать это). Second, you let the enemy out o’ this here trap for nothing (во-вторых, ты позволил врагу уйти из этой ловушки даром: «ни за что»). Why did they want out (почему они хотели выйти)? I dunno (я не знаю; dunno = don’t know); but it’s pretty plain they wanted it (но ясно, что они хотели /уйти/). Third, you wouldn’t let us go at them upon the march (в-третьих, ты не позволил нам броситься на них, когда они уходили; upon the march — на марше). Oh, we see through you, John Silver (мы видим тебя насквозь, Джон Сильвер); you want to play booty, that’s what’s wrong with you (ты хочешь помочь нашим врагам, вот что с тобой не так; to play booty — помогать выигрышу сообщника, намеренно проигрывать, завлекая неопытного игрока; booty — награбленное добро, добыча, трофеи). And then, fourth, there’s this here boy (и затем, в-четвертых, тут этот мальчишка /за которого ты заступился/).”

сontemptuously [kqn`temptjuqslI] grievances [`grJvqnsIz] apprehension [xprI`henSn]

“Come, now,” said George, “you don’t fool this crew no more. You’re a funny man, by your account; but you’re over now, and you’ll maybe step down off that barrel, and help vote.”

“I thought you said you knowed the rules,” returned Silver contemptuously. “Leastways, if you don’t, I do; and I wait here — and I’m still your cap’n, mind — till you outs with your grievances, and I reply, in the meantime, your black spot aint worth a biscuit. After that, we’ll see.”

“Oh,” replied George, “you don’t be under no kind of apprehension; we’re all square, we are. First, you’ve made a hash of this cruise — you’ll be a bold man to say no to that. Second, you let the enemy out o’ this here trap for nothing. Why did they want out? I dunno; but it’s pretty plain they wanted it. Third, you wouldn’t let us go at them upon the march. Oh, we see through you, John Silver; you want to play booty, that’s what’s wrong with you. And then, fourth, there’s this here boy.”

“Is that all (это все)?” asked Silver quietly (спросил Сильвер спокойно).

“Enough, too (/этого/ достаточно),” retorted George (резко возразил Джордж). “We’ll all swing and sundry for your bungling (нас всех повесят сушиться на солнце из-за твоей неловкости; to bungle — работать неумело, портить дело, грубо ошибаться).”

“Well, now, look here, I’ll answer these four p’ints (теперь послушайте, я отвечу на эти четыре пункта; p’ints = points); one after another I’ll answer ’em (я отвечу на них по порядку; one after another — один за другим, друг за другом). I made a hash o’ this cruise, did I (я провалил это плавание, да)? Well, now, you all know what I wanted (ну, ведь вы все знаете, чего я хотел); and you all know, if that had been done (и вы все знаете, что если бы это было сделано = если бы вы послушались меня), that we’d ’a’ been aboard the Hispaniola this night as ever was (мы бы были на борту Испаньолы этой ночью, как всегда), every man of us alive, and fit, and full of good plum-duff (все бы были живы, и в хорошем состоянии, и жевали хороший пудинг с изюмом: «были бы полны пудингом»), and the treasure in the hold of her, by thunder (а сокровища /лежали/ бы в ее трюме, /клянусь/ громом)! Well, who crossed me (ну, кто мне помешал)? Who forced my hand, as was the lawful cap’n (кто торопил меня, законного капитана; to force hand — форсировать, торопить события, заставить открыть карты)? Who tipped me the black spot the day we landed, and began this dance (кто послал мне черную метку в день, когда мы сошли на сушу, и начал эту пляску)? Ah, it’s a fine dance — I’m with you there (да, миленькая пляска, — я /пляшу/ вместе с вами) — and looks mighty like a hornpipe in a rope’s end at Execution Dock by London town, it does (и это очень похоже на хорнпайп /тех, кто болтается/ на веревке в Экзекьюшн Док в центре Лондона; hornpipe — волынка, английский матросский танец /обычно сольный/). But who done it (но кто сделал это)? Why, it was Anderson, and Hands, and you, George Merry (что ж, это был Эндерсон, и Хендс, и ты, Джордж Мерри)! And you’re the last above board of that same meddling crew (и ты последний живой: «над бортом» из этих смутьянов: «мешающейся не в свое дело команды»); and you have the Davy Jones’s insolence to up and stand for cap’n over me (и ты имеешь чертову наглость встать и лезть в капитаны через меня; Davy Jones — морской дьявол; to stand for — быть кандидатом, баллотироваться) — you, that sank the lot of us (ты, который погубил многих из нас; to sink — падать, топить, убывать, гибнуть)! By the powers (/клянусь/ силами /небесными/)! but this tops the stiffest yarn to nothing (но «это покрывает нелепейшую небылицу в ничто» = в жизни не видал ничего нелепее; to top — покрывать, увенчивать, достигать вершины; stiff — негибкий, тугой, неуклюжий; yarn — нить, рассказ, история, небылица).”

dance [dRns] hornpipe [`hLnpaIp] insolence [`Insqlqns] yarn [jRn]

“Is that all?” asked Silver quietly.

“Enough, too,” retorted George. “We’ll all swing and sundry for your bungling.”

“Well, now, look here, I’ll answer these four p’ints; one after another I’ll answer ’em. I made a hash o’ this cruise, did I? Well, now, you all know what I wanted; and you all know, if that had been done, that we’d ’a’ been aboard the Hispaniola this night as ever was, every man of us alive, and fit, and full of good plum-duff, and the treasure in the hold of her, by thunder! Well, who crossed me? Who forced my hand, as was the lawful cap’n? Who tipped me the black spot the day we landed, and began this dance? Ah, it’s a fine dance — I’m with you there — and looks mighty like a hornpipe in a rope’s end at Execution Dock by London town, it does. But who done it? Why, it was Anderson, and Hands, and you, George Merry! And you’re the last above board of that same meddling crew; and you have the Davy Jones’s insolence to up and stand for cap’n over me — you, that sank the lot of us! By the powers! but this tops the stiffest yarn to nothing.”

Silver paused, and I could see by the faces of George and his late comrades (Сильвер сделал паузу, и я мог видеть по лицам Джорджа и его товарищей) that these words had not been said in vain (что эти слова не были сказаны понапрасну).

“That’s for number one (это по /пункту/ номер один),” cried the accused, wiping the sweat from his brow (крикнул обвиняемый, вытирая пот со своего лба; brow — бровь; лоб), for he had been talking with a vehemence that shook the house (так как он говорил с /такой/ горячностью, что сотрясала дом; vehemence — страстность, сила, неистовство). “Why, I give you my word, I’m sick to speak to you (что ж, даю вам свое слово = клянусь, мне тошно разговаривать с вами; to be sick — болеть, чувствовать себя скверно). You’ve neither sense nor memory (у вас нет ни рассудка, ни памяти), and I leave it to fancy where your mothers was that let you come to sea (и я удивляюсь: «предоставляю это воображению», как это ваши мамаши отпустили вас в море). Sea (/в/ море)! Gentlemen o’ fortune (джентльмены удачи)! I reckon tailors is your trade (полагаю, портные — ваше ремесло = уж лучше бы вы стали портными).”

“Go on, John (продолжай, Джон),” said Morgan. “Speak up to the others (отвечай на остальные /претензии/).”

сomrades [`kOmreIdz] accused [q`kjHzd] vehemence [`vIqmqns]

Silver paused, and I could see by the faces of George and his late comrades that these words had not been said in vain.

“That’s for number one,” cried the accused, wiping the sweat from his brow, for he had been talking with a vehemence that shook the house. “Why, I give you my word, I’m sick to speak to you. You’ve neither sense nor memory, and I leave it to fancy where your mothers was that let you come to sea. Sea! Gentlemen o’ fortune! I reckon tailors is your trade.”

“Go on, John,” said Morgan. “Speak up to the others.”

“Ah, the others (а, на остальные)!” returned John (ответил Джон). “They’re a nice lot, aint they (хороша компания, а)? You say this cruise is bungled (ты говоришь, это плавание испорчено). Ah! by gum, if you could understand how bad it’s bungled, you would see (черт возьми, если бы вы могли понять, насколько оно испорчено /наше дело/, вы бы увидели)! We’re that near the gibbet that my neck’s stiff with thinking on it (мы так близко от виселицы, что моя шея /уже/ затекла, /когда я/ думаю о ней). You’ve seen ’em, maybe, hanged in chains, birds about ’em (вы видели их, может, висящих в оковах, с птицами над ними), seamen p’inting ’em out as they go down with the tide (моряки показывают на них /пальцами/, когда плывут по течению). ‘Who’s that (кто это)? Says one (говорит один). “That! Why, that’s John Silver (это ж Джон Сильвер). I knowed him well (я хорошо его знал),’ says another (говорит другой). And you can hear the chains a-jangle as you go about and reach for the other buoy (и вы можете слышать = слышно, как брякают цепи, когда расхаживаешь туда-сюда и доходишь до противоположного буя; to jangle — издавать резкий звук, бренчать; to go about — ходить туда-сюда, слоняться; buoy — буй, бакен). Now, that about where we are (вот что грозит теперь нам; to be about — собираться, быть поблизости), every mother’s son of us (всем до одного: «каждому сыну матери из нас»), thanks to him, and Hands, and Anderson, and other ruination fools of you (благодаря ему /Джорджу Мерри/, и Хендсу, и Эндерсону, и другим полным дуракам; ruination — крушение, полное разорение, погибель). And if you want to know about number four, and that boy, why, shiver my timbers (если вы хотите знать /ответ/ на номер четыре, и этот мальчишка, что ж, разрази меня гром)! isn’t he a hostage (разве он не заложник)? Are we a-going to waste a hostage (мы что, собираемся потерять заложника)? No, not us (нет, /только/ не мы); he mighty be our last chance, and I shouldn’t wonder (он, может быть, наш последний шанс, и я не удивлюсь /этому/). Kill that boy (убить этого мальчишку)? not me, mates (нет, не стану, приятели)! And number three (а /пункт/ номер три)? Ah, well, there’s a deal to say to number three (ах да, есть что сказать по /пункту/ номер три; deal — некоторое количество). Maybe you don’t count it nothing to have a real college doctor come to see you every day (может быть, вы не ни во что не ставите: «считаете, что это ничего» то, чтобы настоящий университетский доктор приходил осматривать вас каждый день) — you, John, with your head broke (ты, Джон, со своей проломленной головой) — or you, George Merry, that had the ague shakes upon you not six hours agone (или ты, Джордж Мерри, которого трясла лихорадка меньше шести часов назад; ague — малярия, лихорадка, озноб; agone = ago — тому назад), and has your eyes the colour of lemon peel to this same moment on the clock (и у которого глаза цвета лимонной корки в этот самый момент; clock — часы)? And maybe, perhaps you didn’t know there was a consort coming, either (может быть, вы не знали, что прибывает также корабль сопровождения)? But there is (но это так); and not so long till then (и не так долго /ждать/ до тех пор); and we’ll see who’ll be glad have a hostage when it comes to that (посмотрим, кто будет радоваться, что у него есть заложник, когда дойдет до этого). And as for number two and why I made a bargain (а что касается пункта второго, и почему я заключил соглашение) — well, you came crawling on your knees to me to make it (ведь вы приползли ко мне на коленях, чтобы я заключил его) — on your knees you came, you was that downhearted (на коленях ползали, так вы упали духом) — and you’d have starved, too, if hadn’t (и вы бы умерли с голоду, если бы /не я/) — but that’s a trifle (но это пустяк)! you look there — that’s why (поглядите — вот почему /я заключил договор/)!”

ruination [rHI`neISn] buoy [bOI] hostage [`hOstIG] downhearted [daun`hRtId] trifle [traIfl]

“Ah, the others!” returned John. “They’re a nice lot, aint they? You say this cruise is bungled. Ah! by gum, if you could understand how bad it’s bungled, you would see! We’re that near the gibbet that my neck’s stiff with thinking on it. You’ve seen ’em, maybe, hanged in chains, birds about ’em, seamen p’inting ’em out as they go down with the tide. ‘Who’s that? Says one. “That! Why, that’s John Silver. I knowed him well,’ says another. And you can hear the chains a-jangle as you go about and reach for the other buoy. Now, that about where we are, every mother’s son of us, thanks to him, and Hands, and Anderson, and other ruination fools of you. And if you want to know about number four, and that boy, why, shiver my timbers! isn’t he a hostage? Are we a-going to waste a hostage? No, not us; he mighty be our last chance, and I shouldn’t wonder. Kill that boy? not me, mates! And number three? Ah, well, there’s a deal to say to number three. Maybe you don’t count it nothing to have a real college doctor come to see you every day — you, John, with your head broke — or you, George Merry, that had the ague shakes upon you not six hours agone, and has your eyes the colour of lemon peel to this same moment on the clock? And maybe, perhaps you didn’t know there was a consort coming, either? But there is; and not so long till then; and we’ll see who’ll be glad have a hostage when it comes to that. And as for number two and why I made a bargain — well, you came crawling on your knees to me to make it — on your knees you came, you was that downhearted — and you’d have starved, too, if hadn’t — but that’s a trifle! you look there — that’s why!”

And he cast down upon the floor a paper that I instantly recognised (и он швырнул на пол бумагу, которую я тотчас узнал) — none other than the chart on yellow paper (не что иное, как карта на желтой бумаге), with the three red crosses (с тремя красными крестами), that I had found in the oilcloth at the bottom of the captain’s chest (которую я нашел /завернутую/ в промасленную ткань на дне сундука капитана /Билли Бонса/). Why the doctor had given to him was more than I could fancy (почему доктор отдал /ее/ ему, было больше, чем я мог вообразить = было для меня загадкой).

But if it were inexplicable to me (но если это было необъяснимо для меня), the appearance of the chart was incredible to the surviving mutineers (/то/ вид карты был /еще более/ невероятным для выживших мятежников; incredible — неправдоподобный, неслыханный). They leaped upon it like cats upon a mouse (они накинулись на нее, как коты на мышь; to leap — прыгать, скакать, бросаться). It went from hand to hand, one tearing it from another (она переходила из рук в руки, один вырывал ее у другого); and by the oaths and the cries and the childish laughter with which they accompanied their examination (и по ругательствам и крикам, по детскому смеху, которыми они сопровождали рассматривание /карты/; examination — осмотр, экспертиза, изучение), you would have thought, not only they were fingering the very gold (вы бы подумали, что они не только трогают само золото; to finger — трогать, перебирать пальцами, вертеть в руках), but were at sea with it, besides, in safety (но и находятся в море с ним, притом — в безопасности).

“Yes,” said one (сказал один), “that’s Flint, sure enough (это Флинт, точно). J. F., and a score below (Дж. Ф., и подпись внизу; score — метка, черта, зарубка), with a clove hitch to it; so he done ever (и мертвый узел на ней, он так всегда делал = подписывался; clove hitch — выбленочный узел, мертвый узел; выбленки — тонкие смоленые веревочки, укрепленные поперек вант наподобие ступенек для подъема на мачты).”

оilcloth [`OIlklOT] inexplicable [InIk`splIkqbl] childish [`tSaIldIS] laughter [`lRftq]

And he cast down upon the floor a paper that I instantly recognised — none other than the chart on yellow paper, with the three red crosses, that I had found in the oilcloth at the bottom of the captain’s chest. Why the doctor had given to him was more than I could fancy.

But if it were inexplicable to me, the appearance of the chart was incredible to the surviving mutineers. They leaped upon it like cats upon a mouse. It went from hand to hand, one tearing it from another; and by the oaths and the cries and the childish laughter with which they accompanied their examination, you would have thought, not only they were fingering the very gold, but were at sea with it, besides, in safety.

“Yes,” said one, “that’s Flint, sure enough. J. F., and a score below, with a clove hitch to it; so he done ever.”

“Mighty pretty (очень хорошо),” said George. “But how are we to get away with it, and us no ship (но как нам убраться с ними = с сокровищами, у нас нет корабля; to get away — уходить, отправляться, удирать /с добычей/)?”

Silver suddenly sprang up (Сильвер внезапно вскочил), and supporting himself with a hand against the wall (держась рукой за стену): “Now I give you warning, George (предупреждаю тебя, Джордж),” he cried (крикнул он). “One more word of your sauce (еще одно твое наглое слово; sauce — соус; наглость, дерзость), and I’ll call you down and fight you (и я вызову тебя на поединок и буду драться с тобой; to call down —вызвать на дуэль, на бой). How (как)? Why, how do I know (я откуда знаю)? You had ought to tell me that (это ты должен бы мне сказать это /как спастись/) — you and the rest, that lost me my schooner, with your interference, burn you (ты и остальные, кто потерял мне мою шхуну, с твоей помощью, чтоб ты сгорел; interference — вмешательство)! But not you, you can’t (но не ты, ты не можешь /сказать мне, как/); you hasn’t got the invention of a cockroach (у тебя /даже/ тараканьего ума; invention — выдумка, находчивость, изобретательность). But civil you can speak, and shall, George Merry, you may lay to that (но вежливо ты можешь говорить, и будешь, Джордж Мерри, уж ты поверь).”

“That’s fair enow (правильно; fair enow = fair enough — разумно, логично, хорошо),” said the old man Morgan (сказал старик Морган).

“Fair (справедливо)! I reckon so (полагаю, так),” said the sea-cook (сказал кок). “You lost the ship; I found the treasure (ты потерял корабль, я нашел сокровища). Who’s the better man at that (кто лучший человек = кто стоит большего)? And now I resign, by thunder (а теперь я оставляю должность /капитана/, клянусь громом)! Elect whom you please to be your cap’n now; I’m done with it (выбирайте, кого хотите, чтобы был вашим капитаном, с меня довольно).”

sauce [sLs] interference [Intq`fIqrqns] cockroach [`kOkrqutS] elect [I`lekt]

“Mighty pretty,” said George. “But how are we to get away with it, and us no ship?”

Silver suddenly sprang up, and supporting himself with a hand against the wall: “Now I give you warning, George,” he cried. “One more word of your sauce, and I’ll call you down and fight you. How? Why, how do I know? You had ought to tell me that — you and the rest, that lost me my schooner, with your interference, burn you! But not you, you can’t; you hain’t got the invention of a cockroach. But civil you can speak, and shall, George Merry, you may lay to that.”

“That’s fair enow,” said the old man Morgan.

“Fair! I reckon so,” said the sea-cook. “You lost the ship; I found the treasure. Who’s the better man at that? And now I resign, by thunder! Elect whom you please to be your cap’n now; I’m done with it.”

“Silver (Сильвера)!” they cried (закричали они). “Barbecue for ever (Окорок навеки)! Barbecue for cap’n (Окорока в капитаны)!”

“So that’s the toon, is it (так вот как вы заговорили, да; toon = tone — тон, нота, интонация, манера говорить)?” cried the cook (крикнул кок). “George, I reckon you’ll have to wait another turn, friend (Джордж, думаю, тебе придется подождать до другого раза, друг); and lucky for you as I’m not a revengeful man (и счастье для тебя = твое счастье, что я не мстительный; revenge — месть). But that was never my way (это /месть/ никогда не была моей привычкой). And now, shipmates, this black spot (а теперь, приятели, /что с/ этой черной меткой)? ’Tain’t much good now, is it (она теперь и не нужна, да; tain’t = it isn’t; good — хороший, исправный, отвечающий назначению, цели)? Dick’s crossed his luck and spoiled his Bible, and that’s about all (Дик перечеркнул свою удачу, испортил Библию, вот и все).”

“It’ll do to kiss the book on still, won’t it (она ведь еще подойдет для принесения присяги, разве нет; to kiss the book — целовать Библию при принесении присяги)?” growled Dick, who was evidently uneasy at the curse he had brought upon himself (проворчал Дик, который, очевидно, был взволнован бедствием, которое навлек на себя; curse — проклятие, беда).

“A Bible with a bit cut out (Библия с отрезанной страницей; bit — небольшой кусочек, частица, крошка)!” returned Silver, derisively (ответил Сильвер насмешливо). “Not it. It don’t bind no more’n a ballad-book (нет, она пригодится при присяге не больше, чем песенник; to bind — связывать; обязывать; ballad — баллада).”

revengeful [rI`venGf(q)l] growled [grauld] uneasy [An`JzI] derisively [dI`raIsIvlI]

“Silver!” they cried. “Barbecue for ever! Barbecue for cap’n!”

“So that’s the toon, is it?” cried the cook. “George, I reckon you’ll have to wait another turn, friend; and lucky for you as I’m not a revengeful man. But that was never my way. And now, shipmates, this black spot? ’Tain’t much good now, is it? Dick’s crossed his luck and spoiled his Bible, and that’s about all.”

“It’ll do to kiss the book on still, won’t it?” growled Dick, who was evidently uneasy at the curse he had brought upon himself.

“A Bible with a bit cut out!” returned Silver, derisively. “Not it. It don’t bind no more’n a ballad-book.”

“Don’t it, though (а разве он /песенник/ не может пригодиться; though — хотя, даже, однако, все-таки)?” cried Dick, with a sort of joy (воскликнул Дик как будто радостно; a sort of — нечто вроде, своего рода, почти). “Well, I reckon that’s worth having, too (думаю, его тоже стоит иметь /при себе/).”

“Here, Jim — here’s a cur’osity for you (вот, Джим, возьми диковинку; curiosity — редкость, диковинка, антикварная вещь),” said Silver; and he tossed me the paper (сказал Сильвер и бросил мне /кусочек/ бумажки = черную метку).

It was a round about the size of a crown piece (это был кружок примерно размером с крону). One side was blank, for it had been the last leaf (одна сторона была пустой, так как это был последний лист /Библии/); the other contained a verse or two of Revelation (другая содержала стих или два из Апокалипсиса: «Откровения») — these words among the rest, which struck sharply home upon my mind (эти слова, среди прочего, «резко ударили мне прямо в сознание» = впечатались, произвели впечатление): “Without are dogs and murderers (снаружи псы и убийцы).” The printed side had been blackened with wood ash (сторона с текстом была зачернена древесной золой), which already began to come off and soil in fingers (которая уже начала сходить и пачкать пальцы); on the blank side had been written with the same material the one word “Depposed (на чистой стороне было написано тем же веществом = тоже углем одно слово «Низложен»).” I have that curiosity beside me at this moment (сейчас эта занимательная вещица лежит около меня); but not a trace of writing now remain beyond a single scratch (но ни следа от написанного теперь не осталось, кроме одной царапины), such as a man might make with his thumb-nail (вроде той, что можно сделать ногтем большого пальца).

joy [GOI] curiosity [kjuqrI`OsItI] crown [kraun] Revelation [revq`leISn] murderer [`mq:dqrq]

“Don’t it, though?” cried Dick, with a sort of joy. “Well, I reckon that’s worth having, too.”

“Here, Jim — here’s a cur’osity for you,” said Silver; and he tossed me the paper.

It was a round about the size of a crown piece. One side was blank, for it had been the last leaf; the other contained a verse or two of Revelation — these words among the rest, which struck sharply home upon my mind: “Without are dogs and murderers.” The printed side had been blackened with wood ash, which already began to come off and soil in fingers; on the blank side had been written with the same material the one word “Depposed.” I have that curiosity beside me at this moment; but not a trace of writing now remain beyond a single scratch, such as a man might make with his thumb-nail.

That was the end of the night’s business (это был конец ночных событий; business — занятие, дело; хлопоты, история). Soon after, with a drink all round, we lay down to sleep (вскоре после того, выпив по кругу /рому/, мы улеглись спать), and the outside of Silver’s vengeance was to put George Merry up for sentinel (и снаружи в часовые в качестве мести Сильвер поставил Джорджа Мерри; sentinel — часовой) and threaten him with death if he should prove unfaithful (и пригрозил ему смертью, если он окажется предателем = недосмотрит чего-нибудь; unfaithful — вероломный, предательский; faith — вера; faithful — верный, надежный).

It was long ere I could close an eye (прошло много времени, прежде чем я смог закрыть глаза = уснуть; ere — до, перед, прежде чем), and Heaven knows I had matter enough for thought (и одному Богу известно: «Небеса знают», что у меня было достаточно вещей, чтобы подумать о них; matter — сущность, предмет; вопрос) in the man whom I had slain that afternoon (о человеке, которого я убил тем днем; to slay — убивать, уничтожать, лишать жизни), in my own most perilous position (о своем собственном очень опасном положении; peril — опасность; риск, угроза), and, above all, in the remarkable game that I saw Silver now engage upon (и, прежде всего, о замечательной игре, которую, как я видел, Сильвер теперь вел; to engage — заниматься чем-л., быть занятым чем-л., вовлеченным во что-л.) — keeping the mutineers together with one hand (удерживая бунтовщиков одной рукой), and grasping, with the other, after every means, possible an impossible (и хватаясь другой за любые средства, возможные и невозможные; mean — середина, способ, средство), to make his peace and save his miserable life (чтобы заключить договор: «сделать мир» и спасти свою жалкую жизнь). He himself slept peacefully, and snored aloud (сам он спал мирно и громко храпел); yet my heart was sore for him (и все же мое сердце сочувствовало ему = было мучительно смотреть на него; sore — чувствительный, опечаленный, горестный), wicked as he was (каким бы он ни был грешным; wicked — злой, порочный, грешный, отвратительный), to think on the dark peril that environed, and the shameful gibbet that awaited him (и думать о темной опасности, которая окружала /его/, и о позорной виселице, которая его ожидала; to environ — окружать, охватывать; shame — стыд, позор).

vengeance [`venGqns] sentinel [`sentInql] unfaithful [An`feITul] environed [In`vaIqrqnd]

That was the end of the night’s business. Soon after, with a drink all round, we lay down to sleep, and the outside of Silver’s vengeance was to put George Merry up for sentinel and threaten him with death if he should prove unfaithful.

It was long ere I could close an eye, and Heaven knows I had matter enough for thought in the man whom I had slain that afternoon, in my own most perilous position, and, above all, in the remarkable game that I saw Silver now engage upon — keeping the mutineers together with one hand, and grasping, with the other, after every means, possible an impossible, to make his peace and save his miserable life. He himself slept peacefully, and snored aloud; yet my heart was sore for him, wicked as he was, to think on the dark peril that environed, and the shameful gibbet that awaited him.

Chapter XXX (глава 30)

On Parole (под честное слово)

I WAS wakened — indeed, we were all wakened (меня разбудил, вернее, нас всех разбудил), for I could see even the sentinel shake himself together from where he had fallen against the door-post (потому что я видел, как даже часовой вскочил с /места/, где он прислонился о дверной косяк; to shake — трясти, встряхивать) — by a clear, hearty voice hailing us from the margin of the wood (ясный энергичный голос, поприветствовавший нас = раздавшийся на опушке леса; hearty — сердечный, искренний; энергичный; margin — граница, опушка, край): —

“Block-house, ahoy (эй, в срубе; ahoy — на палубе, на корабле /окрик/)!” it cried. “Here’s the doctor (идет доктор).”

And the doctor it was (и это был /действительно/ доктор). Although I was glad to hear the sound (хотя я был рад слышать звук = его голос), yet my gladness was not without admixture (но все-таки моя радость была не без примеси /стыда/). I remembered with confusion my insubordinate and stealthy conduct (я вспомнил со смущением о своем непослушном /поведении/ и тайном поступке /о том, что убежал из гарнизона/; insubordinate — не подчиняющийся дисциплине, непокорный; conduct — поведение, поступок); and when I saw where it had brought me (и когда я увидел, куда = к чему это меня привело) — among what companions and surrounded by what dangers (среди каких спутников и какими опасностями окружен) — I felt ashamed to look him in the face (я постыдился смотреть ему в лицо).

margin [`mRGIn] admixture [qd`mIkstSq] confusion [kqn`fjHZn] insubordinate [Insq`bLdnqt] stealthy [`stelTI]

I WAS wakened — indeed, we were all wakened, for I could see even the sentinel shake himself together from where he had fallen against the door-post — by a clear, hearty voice hailing us from the margin of the wood: —

“Block-house, ahoy!” it cried. “Here’s the doctor.”

And the doctor it was. Although I was glad to hear the sound, yet my gladness was not without admixture. I remembered with confusion my insubordinate and stealthy conduct; and when I saw where it had brought me — among what companions and surrounded by what dangers — I felt ashamed to look him in the face.

He must have risen in the dark, for the day had hardly come (он, должно быть, поднялся в темноте = до рассвета, потому что день едва начался); and when I ran to a loophole and looked out (и когда я подбежал к бойнице и посмотрел во двор), I saw him standing, like Silver once before, up to the mid-leg in creeping vapour (я увидел, что он стоял, как Сильвер когда-то, по колено в расползающемся/ползущем тумане; to creep — ползти).

“You, doctor! Top o’ the morning to you, sir (доктор, доброе утро, сэр)!” cried Silver, broad awake and beaming with good-nature in a moment (воскликнул Сильвер, полностью проснувшись в один миг и сияя благодушием). “Bright and early, to be sure (веселый и ранний, конечно = вы рано поднялись); and it’s the early bird, as the saying goes, that gets the rations (как раз ранняя птаха, как в пословице говорится, и получает пищу). George, shake up your timbers, son, and help Dr. Livesey over the ship’s side (Джордж, очнись: «встряхни свои деревяшки» и помоги доктору Ливси /взойти/ на борт судна). All a-doin’ well, your patients was — all well and merry (все в порядке с вашими пациентами, все в хорошем состоянии и веселые).”

So he pattered on, standing on the hill-top, with his crutch under his elbow (так он тараторил, стоя на вершине холма с костылем под локтем; to patter — бормотать, говорит скороговоркой), and one hand upon the side of the log-house (и /опираясь/ одной рукой о стену сруба) — quite the old John in voice, manner, and expression (совсем старый Джон по голосу, манерам и выражению /лица/).

vapour [`veIpq] elbow [`elbqu] patients [`peISqnts] manner [`mxnq]

He must have risen in the dark, for the day had hardly come; and when I ran to a loophole and looked out, I saw him standing, like Silver once before, up to the mid-leg in creeping vapour.

“You, doctor! Top o’ the morning to you, sir!” cried Silver, broad awake and beaming with good-nature in a moment. “Bright and early, to be sure; and it’s the early bird, as the saying goes, that gets the rations. George, shake up your timbers, son, and help Dr. Livesey over the ship’s side. All a-doin’ well, your patients was — all well and merry.”

So he pattered on, standing on the hill-top, with his crutch under his elbow, and one hand upon the side of the log-house — quite the old John in voice, manner, and expression.

“We’ve quite a surprise for you, too, sir (у нас также есть сюрприз для вас, сэр),” he continued (продолжил он). “We’ve a little stranger here — he! he (у нас тут маленький пришелец, хе-хе; stranger — незнакомец, посторонний, чужеземец)! A noo boarder and lodger, sir, and looking fit and taut as a fiddle (новый квартирант и жилец, сэр, в полном здравии; noo = new; taut — туго натянутый, упругий; исправный, в хорошем состоянии; fit as a fiddle — как нельзя лучше, совершенно здоров; fiddle — скрипка); slep’ like a supercargo, he did, right alongside of John (спал как сурок, да, прямо рядом с Джоном; supercargo — суперкарго /представитель владельца груза, сопровождающий его в пути/) — stem to stem we was, all night (носом к носу мы стояли/были, всю ночь; stem — стебель; нос /судна/).”

Dr. Livesey was by this time across the stockade and pretty near the cook (доктор Ливси к тому времени перелез через частокол и был довольно близко от кока); and I could hear the alteration in his voice as he said (и я услышал перемену в его голове, когда он сказал): —

“Not Jim (не Джим ли)?”

“The very same Jim as ever was (тот самый Джим, как всегда),” says Silver.

The doctor stopped outright, although he did not speak (доктор сразу остановился, хотя и не говорил = ничего не сказал), and it was some seconds before he seemed able to move on (и прошло несколько секунд прежде, чем, казалось, он смог идти дальше: «чем он показался способным двигаться вперед»; to be able — быть в состоянии, мочь; to move on — продолжать движение, двигаться дальше).

lodger [`lOGq] taut [tLt] supercargo [`s(j)upqkRgqu] alteration [Lltq`reISn]

“We’ve quite a surprise for you, too, sir,” he continued. “We’ve a little stranger here — he! he! A noo boarder and lodger, sir, and looking fit and taut as a fiddle; slep’ like a supercargo, he did, right alongside of John — stem to stem we was, all night.”

Dr. Livesey was by this time across the stockade and pretty near the cook; and I could hear the alteration in his voice as he said: —

“Not Jim?”

“The very same Jim as ever was,” says Silver.

The doctor stopped outright, although he did not speak, and it was some seconds before he seemed able to move on.

“Well, well (ну что ж),” he said, at last (сказал он, наконец), “duty first and pleasure afterwards, as you might have said yourself, Silver (сначала долг, а развлечение потом = делу время, потехе час, как вы, кажется, сами говорили, Сильвер). Let us overhaul these patients of yours (давайте осмотрим этих ваших пациентов; to overhaul — тщательно исследовать, изучать; проверять).”

A moment afterwards he had entered the block-house (через миг доктор вошел в блокгауз), and, with one grim nod to me (и /сделав/ один мрачный кивок мне), proceeded with his work among the sick (приступил к работе среди больных). He seemed under no apprehension (он, казалось, не боялся), though he must have known that his life, among these treacherous demons, depended on a hair (хотя наверняка знал, что его жизнь среди этих коварных демонов висит на волоске; to depend — зависеть); and he rattled on to his patients as if he were paying an ordinary professional visit in a quiet English family (и он болтал со своими пациентами, словно наносил обычный профессиональный визит мирному английскому семейству; to rattle — трещать, грохотать, болтать, говорить без умолку). His manner, I suppose, reacted on the men (его обращение, полагаю, влияло на матросов; manner — образ действий, манеры); for they behaved to him as if nothing had occurred (потому что они вели себя с ним, словно ничего не случилось) — as if he were still ship’s doctor (будто он по-прежнему был корабельным врачом), and they still faithful hands before the mast (а они по-прежнему — преданными матросами).

оverhaul [quvq`hLl] treacherous [`tretSqrqs] behaved [bI`heIvd]

“Well, well,” he said, at last, “duty first and pleasure afterwards, as you might have said yourself, Silver. Let us overhaul these patients of yours.”

A moment afterwards he had entered the block-house, and, with one grim nod to me, proceeded with his work among the sick. He seemed under no apprehension, though he must have known that his life, among these treacherous demons, depended on a hair; and he rattled on to his patients as if he were paying an ordinary professional visit in a quiet English family. His manner, I suppose, reacted on the men; for they behaved to him as if nothing had occurred — as if he were still ship’s doctor, and they still faithful hands before the mast.

“You’re doing well, my friend (ты поправляешься, мой друг),” he said to the fellow with the bandaged head (сказал он парню с перевязанной головой), “and if ever any person had a close shave, it was you (и если когда-либо кто-то и был на волосок от смерти, так это ты = другой бы не выжил; to have a close shave — быть на волосок от гибели, едва спастись; shave — бритье; close — короткий; коротко постриженный); your head must be as hard as iron (твоя голова, должно быть, тверда, как сталь: «железо»). Well, George, how goes it (ну, Джордж, как дела)? You’re a pretty colour, certainly (хорошенького ты цвета, безусловно); why, your liver, man, is upside down (твоя печень, парень, не в порядке: «вверх тормашками»). Did you take that medicine (ты принимал то лекарство)? Did he take that medicine, men (он принимал лекарство, ребята)?”

“Ay, ay, sir, he took it, sure enough (да, сэр, он принимал, конечно),” returned Morgan (ответил Морган).

“Because, you see, since I am mutineers’ doctor (потому что, видите ли, с тех пор, как я стал доктором у мятежников), or prison doctor, as I prefer to call it (или тюремным врачом, как я предпочитаю это называть),” says Dr. Livesey, in his pleasantest way (сказал доктор Ливси самым любезнейшим образом), “I make it a point of honour not to lose a man for King George (God bless him!) and the gallows (я считаю это вопросом чести — не потерять ни одного = сохранить вас всех для короля Георга /благослови его Бог/ и для виселицы).”

The rogues looked at each other (негодяи посмотрели друг на друга = переглянулись), but swallowed the home-thrust in silence (но проглотили едкое замечание молча; home-thrust — удачный удар, попавший точно в цель /в фехтовании/; ехидный ответ).

medicine [`medsqn] prison [`prIzn] honour [`Onq] rogues [rqugz]

“You’re doing well, my friend,” he said to the fellow with the bandaged head, “and if ever any person had a close shave, it was you; your head must be as hard as iron. Well, George, how goes it? You’re a pretty colour, certainly; why, your liver, man, is upside down. Did you take that medicine? Did he take that medicine, men?”

“Ay, ay, sir, he took it, sure enough,” returned Morgan.

“Because, you see, since I am mutineers’ doctor, or prison doctor, as I prefer to call it,” says Dr. Livesey, in his pleasantest way, “I make it a point of honour not to lose a man for King George (God bless him!) and the gallows.”

The rogues looked at each other, but swallowed the home-thrust in silence.

“Dick don’t feel well, sir (Дик плохо себя чувствует, сэр),” said one.

“Don’t he (плохо)?” replied the doctor (ответил доктор). “Well, step up here, Dick, and let me see your tongue (ну, подойти сюда, Дик, и дай мне взглянуть на твой язык). No, I should be surprised if he did (нет, я не удивлюсь, если он плохо себя чувствует)! the man’s tongue is fit to frighten the French (его язык годится, чтобы напугать французов). Another fever (еще один /подхватил/ лихорадку).”

“Ah, there (вот),” said Morgan (сказал Морган), “that comed of sp’iling Bibles (что произошло от порчи Библии).”

“That comed — as you call it — of being arrant asses (это произошло, как ты именуешь это = говоришь, из-за того, что /кто-то/ полный осел; arrant — настоящий; сущий; истинный, отъявленный, подлинный),” retorted the doctor (резко возразил доктор), “and not having sense enough to know honest air from poison (и у кого не достаточно мозгов отличить хороший воздух от яда), and the dry land from a vile, pestiferous slough (а сухую землю от отвратительного, распространяющего заразу болота; pest — /уст./ мор, чума). I think it most probable (я думаю, это вполне вероятно) — though, of course, it’s only an opinion (хотя, конечно, это только /мое/ мнение) — that you’ll all have the deuce to pay before you get that malaria out of your systems (что вам всем придется чертовски много заплатить = еще намучаетесь, прежде чем избавитесь от этой малярии: «выведете малярию из своих организмов»; deuce — черт, дьявол, бес /в проклятиях, ругательствах, как эмоционально-усилительное восклицание/; ср. (the) deuce take it! — черт побери!). Camp in a bog, would you (/разбить/ лагерь на болоте, а; bog — болото, топь, трясина, болотистая почва)? Silver, I’m surprised at you (Сильвер, я вам удивляюсь). You’re less of a fool than many, take you all round (вы меньше дурак = не так глупы, как большинство, если брать вас всех); but you don’t appear to me to have the rudiments of a notion of the rules of health (но, сдается мне, вы и понятия не имеете о том, как охранять здоровье: «о правилах здоровья»; rudiments — зачатки, начальные знания; notion — понятие, представление).”

tongue [tAN] frighten [`fraItn] fever [`fJvq] pestiferous [pq`stIfqrqs] slough [slau]

“Dick don’t feel well, sir,” said one.

“Don’t he?” replied the doctor. “Well, step up here, Dick, and let me see your tongue. No, I should be surprised if he did! the man’s tongue is fit to frighten the French. Another fever.”

“Ah, there,” said Morgan, “that comed of sp’iling Bibles.”

“That comed — as you call it — of being arrant asses,” retorted the doctor, “and not having sense enough to know honest air from poison, and the dry land from a vile, pestiferous slough. I think it most probable — though, of course, it’s only an opinion — that you’ll all have the deuce to pay before you get that malaria out of your systems. Camp in a bog, would you? Silver, I’m surprised at you. You’re less of a fool than many, take you all round; but you don’t appear to me to have the rudiments of a notion of the rules of health.”

“Well (итак),” he added, after he had dosed them round (добавил он, после того как раздал им лекарства; to dose — дать дозу лекарства), and they had taken his prescriptions, with really laughable humility (и они глотали их с действительно забавной покорностью; prescription — предписание, рекомендация, рецепт /лекарственный/; to laugh — смеяться), more like charity school-children than blood-guilty mutineers and pirates (скорее /как/ ученики благотворительной школы, чем /как/ виновные в убийстве бунтовщики и пираты) — “well, that’s done for to-day (ну, на сегодня хватит). And now I should wish to have a talk with that boy, please (а теперь, я хотел бы поговорить с этим мальчишкой, пожалуйста = если позволите).”

And he nodded his head in my direction carelessly (и он кивнул головой в моем направлении небрежно).

George Merry was at the door, spitting and spluttering over some bad-tasted medicine (Джордж Мерри стоял в дверях, отплевываясь после какого-то противного: «с неприятным вкусом» лекарства; to spit — плевать, фыркать, выплевывать; to splutter — лопотать, разбрызгивать; плеваться); but at the first word of the doctor’s proposal (но при первом слове предложения доктора) he swung round with a deep flush, and cried “No!” and swore (он повернулся, густо покраснев, крикнул «нет!» и выругался; flush — поток, прилив, приступ, краска /на лице/, румянец).

Silver struck the barrel with his open hand (Сильвер ударил по бочке ладонью: «раскрытой рукой»).

dosed [dqust] prescriptions [prI`skrIpSnz] laughable [`lRfqbl] humility [hjH`mIlItI]

“Well,” he added, after he had dosed them round, and they had taken his prescriptions, with really laughable humility, more like charity school-children than blood-guilty mutineers and pirates — “well, that’s done for to-day. And now I should wish to have a talk with that boy, please.”

And he nodded his head in my direction carelessly.

George Merry was at the door, spitting and spluttering over some bad-tasted medicine; but at the first word of the doctor’s proposal he swung round with a deep flush, and cried “No!” and swore.

Silver struck the barrel with his open hand.

“Silence (молчать)!” he roared, and looked about him positively like a lion (проревел он и посмотрел вокруг точно как лев; positively — положительно, несомненно, прямо, решительно). “Doctor (доктор),” he went on, in his usual tones (продолжил он своей обычной /учтивой/ интонацией), “I was a-thinking of that, knowing as how you had a fancy for the boy (я думал об этом, зная, как вы любите этого мальчика = так и знал, что вы скажете это). We’re all humbly grateful for your kindness (мы все смиренно благодарны за вашу доброту; humbly — скромно, почтительно, робко), and, as you see, puts faith in you, and takes the drugs down like that much grog (и, как видите, верим вам, и глотаем лекарства, словно грог; to take drugs — принимать лекарства; to take down — проглатывать). And I take it I’ve found a way as’ll suit all (и, думаю, я нашел путь = решение, которое устроит всех; to suit — удовлетворять требованиям, соответствовать, подходить). Hawkins, will you give me your word of honour as a young gentleman (Хокинс, ты дашь мне честное слово как юный джентльмен) — for a young gentleman you are, although poor born (потому что ты юный джентльмен, хотя и рожден бедным) — your word of honour not to slip your cable (честное слово не удирать; to slip cable — отдать концы)?

I readily gave the pledge required (я охотно дал требуемое обещание; pledge — залог, обет, поручительство).

“Then, doctor (тогда, доктор),” said Silver, “you just step outside o’ that stockade, and once you’re there (выйдите за частокол и когда выйдете: «когда вы там»), I’ll the bring the boy down on the inside (я сведу мальчика к внутренней стороне /частокола/), and I reckon you can yarn through the spars (полагаю, вы можете поболтать через забор; to yarn — болтать, рассказывать байки; spar — брус, перекладина, балка). Good-day to you, sir, and all our dooties to the squire and Cap’n Smollett (до свидания, сэр, и передавайте наше почтение сквайру и капитану; good-day — добрый день, до свидания /уст./; dooties = duties; duty — долг; почтение, уважение; повиновение).”

positively [`pOzqtIvlI] lion [`laIqn] honour [`Onq] readily [`redIlI]

“Silence!” he roared, and looked about him positively like a lion. “Doctor,” he went on, in his usual tones, “I was a-thinking of that, knowing as how you had a fancy for the boy. We’re all humbly grateful for your kindness, and, as you see, puts faith in you, and takes the drugs down like that much grog. And I take it I’ve found a way as’ll suit all. Hawkins, will you give me your word of honour as a young gentleman — for a young gentleman you are, although poor born — your word of honour not to slip your cable?

I readily gave the pledge required.

“Then, doctor,” said Silver, “you just step outside o’ that stockade, and once you’re there, I’ll the bring the boy down on the inside, and I reckon you can yarn through the spars. Good-day to you, sir, and all our dooties to the squire and Cap’n Smollett.”

The explosion of disapproval, which nothing but Silver’s black looks had restrained (вспышка негодования, которое ничем, кроме злобных: «черных» взглядов Сильвера не сдерживалось), broke out immediately the doctor had left the house (произошла тотчас же, как доктор вышел из дома; to break out — вспыхивать, выступать, разразиться). Silver was roundly accused of playing double (Сильвер напрямик обвиняли в ведении двойной /игры/) — of trying to make a separate peace for himself (в попытке заключить сепаратный мир для себя = выгородить себя) — of sacrificing the interests of his accomplices and victims (в предательстве интересов своих сообщников и жертв; to sacrifice — приносить в жертву, жертвовать); and, in one word, of the identical, exact thing that he was doing (одним словом, /обвиняли/ в том же самом, точном деле, которое он и делал; identical — тот же самый; одинаковый, идентичный; exact — точный, строгий, верный, точно соответствующий). It seemed to me so obvious, in this case, that I could not imagine how he was to turn their anger (это казалось мне столь очевидно в данном случае, что я представить не мог, как он собирается отвратить их гнев; to turn — вращать, поворачивать). But he was twice the man the rest were (но он был дважды человек, чем остальные были = был вдвое умнее их всех); and his last night’s victory had given him a huge preponderance on their minds (и его победа прошлой ночи дала ему огромное преимущество = власть над их умами; preponderance — перевес, преобладание). He called them all the fools and dolts you can imagine (он обозвал их всех глупцами и болванами, /как/ вы можете себе представить), said it was necessary I should talk to the doctor (сказал, что необходимо, чтобы я поговорил с доктором), fluttered the chart in their faces (махал картой перед их лицами; to flutter — махать или бить крыльями, порхать), asked them if they could afford to break the treaty the very day they were bound a-treasure-hunting (спрашивал их, неужели они могут позволить себе нарушить договор в тот самый день, когда они собираются искать сокровища; to be bound — направляться /о судне/; быть обязанным; to hunt — охотиться, преследовать; разыскивать).

“No, by thunder (нет, /клянусь/ громом)!” he cried (кричал он), “it’s us must break the treaty when the time comes (мы должны нарушить договор, когда придет время); and till then I’ll gammon that doctor, if I have to ile his boots with brandy (а до того я буду морочить этого доктора, /даже/ если мне придется смазывать его сапоги бренди; to ile = to oil; to gammon — коптить окорок; обманывать, морочить голову).”

аccused [q`kjHzd] separate [`sep(q)rIt] preponderance [prI`pOnd(q)rqns]

The explosion of disapproval, which nothing but Silver’s black looks had restrained, broke out immediately the doctor had left the house. Silver was roundly accused of playing double — of trying to make a separate peace for himself — of sacrificing the interests of his accomplices and victims; and, in one word, of the identical, exact thing that he was doing. It seemed to me so obvious, in this case, that I could not imagine how he was to turn their anger. But he was twice the man the rest were; and his last night’s victory had given him a huge preponderance on their minds. He called them all the fools and dolts you can imagine, said it was necessary I should talk to the doctor, fluttered the chart in their faces, asked them if they could afford to break the treaty the very day they were bound a-treasure-hunting.

“No, by thunder!” he cried, “it’s us must break the treaty when the time comes; and till then I’ll gammon that doctor, if I have to ile his boots with brandy.”

And then he bade them get the fire lit (затем он приказал им разжечь костер), and stalked out upon his crutch, with his hand on my shoulder (и заковылял на костыле, /положив/ руку мне на плечо; to stalk — вышагивать), leaving them in a disarray, and silenced by his volubility rather than convinced (оставляя их в замешательстве, скорее заставив их замолчать своей говорливостью, чем убедив; volubility — многословие, гладкость /речи/, болтливость; array — строй, боевой порядок /тж. battle array/).

“Slow, lad, slow (медленно, парень, медленно = спокойно),” he said. “They might round upon us in a twinkle of an eye, if we was seen to hurry (они могут наброситься на нас в мгновение ока, если увидят, что мы торопимся).”

Very deliberately, then, did we advance across the sand to where the doctor awaited us on the other side of the stockade (очень осмотрительно = медленно поэтому мы шли /вперед/ по песку к /тому месту/, где доктор ожидал нас с другой стороны частокола), and as soon as we were within easy speaking distance, Silver stopped (и как только мы были в пределах расстояния свободного разговора = подошли достаточно близко, Сильвер остановился).

“You’Il make a note of this here also, doctor (вы об этом также скажете, доктор = пусть мне это зачтется; to make a note of — отметить что-то),” says he, “and the boy’ll tell you how I saved his life, and were deposed for it, too, and you may lay to that (и парень расскажет вам, как я спас его жизнь, и лишился звания /капитана/ за это, уж это так). Doctor, when a man’s steering as near the wind as me (доктор, когда кто-то идет так круто к ветру, как я) — playing chuck-farthing with the last breath in his body, like (играет в орлянку при последнем вздохе в теле = со смертью) — you wouldn’t think it too much, mayhap, to give him one good word (вы не подумали бы, что = разве это слишком много, быть может, сказать ему одно хорошее слово)? You’ll please bear in mind it’s not my life only now (пожалуйста, имейте в виду, что /речь идет/ теперь не только о моей жизни) — it’s that boy’s into the bargain (/речь идет о жизни/ этого мальчика также; into the bargain — в придачу, помимо того; bargain — сделка); and you’ll speak me fair, doctor, and give me a bit o’ hope to go on, for the sake of mercy (скажите мне прямо, доктор, и дайте мне хоть тень надежды: «кусочек», во имя милосердия; to go on — продолжать, руководствоваться, следовать).”

volubility [vOlju`bIlItI] convinced [kqn`vInst] deliberately [dI`lIbqrItlI]

And then he bade them get the fire lit, and stalked out upon his crutch, with his hand on my shoulder, leaving them in a disarray, and silenced by his volubility rather than convinced.

“Slow, lad, slow,” he said. “They might round upon us in a twinkle of an eye, if we was seen to hurry.”

Very deliberately, then, did we advance across the sand to where the doctor awaited us on the other side of the stockade, and as soon as we were within easy speaking distance, Silver stopped.

“You’Il make a note of this here also, doctor,” says he, “and the boy’ll tell you how I saved his life, and were deposed for it, too, and you may lay to that. Doctor, when a man’s steering as near the wind as me — playing chuck-farthing with the last breath in his body, like — you wouldn’t think it too much, mayhap, to give him one good word? You’ll please bear in mind it’s not my life only now — it’s that boy’s into the bargain; and you’ll speak me fair, doctor, and give me a bit o’ hope to go on, for the sake of mercy.”

Silver was a changed man (Сильвер был измененным человеком = сильно изменился), once he was out there and had his back to his friends and the block-house (как только он вышел из блокгауза и повернулся спиной к своим друзьям); his cheeks seemed to have fallen in, his voice trembled (его щеки ввалились, его голос дрожал); never was a soul more dead in earnest («никогда еще не было более мертвой души всерьез» = он был совсем неживой).

“Why, John, you’re not afraid (Джон, неужели вы боитесь)?” asked Dr. Livesey.

“Doctor, I’m no coward (доктор, я не трус); no, not I — not so much (не настолько даже)!” and he snapped his fingers (и он щелкнул пальцами). “If I was I wouldn’t say it (если бы боялся, я бы так не сказал). But I’ll own up fairly, I’ve the shakes upon me for the gallows (но я откровенно говорю, меня трясет при мысли о виселице; to own up — откровенно признаваться; fairly — беспристрастно, объективно, справедливо). You’re a good man and a true (вы добрый человек и правдивый); I never seen a better man (я никогда не видал лучшего)! And you’ll not forget what I done good (и вы не забудете /о том/, что я сделал хорошего), not any more than you’ll forget the bad, I know (хотя, конечно, и плохого не забудете, я знаю; not any more — не более, чем). And I step aside — see here — and leave you and Jim alone (я отхожу в сторону — видите — и оставляю вас с Джимом наедине; to step aside — сторониться, уступать дорогу: «ступить в сторону»). And you’ll put that down for me, too, for it’s a long stretch, is that (и вы также зачтете мне это, да, поскольку это длинное растягивание = это все, на что вытягивается веревка = я делаю для вас все, что могу; to put down — класть; записывать, записывать на счет; stretch — вытягивание, преувеличение, период, отрезок)!”

coward [`kauqd] true [trH] leave [lJv]

Silver was a changed man, once he was out there and had his back to his friends and the block-house; his cheeks seemed to have fallen in, his voice trembled; never was a soul more dead in earnest.

“Why, John, you’re not afraid?” asked Dr. Livesey.

“Doctor, I’m no coward; no, not I — not so much!” and he snapped his fingers. “If I was I wouldn’t say it. But I’ll own up fairly, I’ve the shakes upon me for the gallows. You’re a good man and a true; I never seen a better man! And you’ll not forget what I done good, not any more than you’ll forget the bad, I know. And I step aside — see here — and leave you and Jim alone. And you’ll put that down for me, too, for it’s a long stretch, is that!”

So saying, he stepped back a little way, till he was out of earshot (так говоря, он отступил немного /в сторону/, пока был вне пределов слышимости = настолько, чтобы нас не слышать), and there sat down upon a tree-stump and began to whistle (сел на пень и принялся свистеть); spinning round now and again upon his seat so as to command a sight (он вертелся время от времени на своем месте, чтобы следить; to command — властвовать, управлять; sight — зрение, поле зрения; вид, зрелище), sometimes of me and the doctor, and sometimes of his unruly ruffians (то за нами с доктором, то за своими необузданными бандитами; unruly — неуправляемый, непокорный, буйный) as they went to and fro in the sand, between the fire (когда они ходили туда-сюда по песку между костром) — which they were busy rekindling (который они снова разжигали; to rekindle — вновь зажечь, разжечь) — and the house, from which they brought forth pork and bread to make the breakfast (и домом, из которого они приносили свинину и сухари для завтрака: «чтобы сделать завтрак»; forth — вперед; вовне, наружу).

“So, Jim (итак, Джим),” said the doctor, sadly (сказал доктор грустно), “here you are (вот, получи: «вот ты и здесь»; here you are — вот вам, вот, пожалуйста, возьмите). As you have brewed, so shall you drink, my boy (что посеешь, то и пожнешь, мой мальчик: «как заварил, так и выпьешь»; to brew — варить /пиво/, заваривать /чай/; затевать). Heaven knows, I cannot find it in my heart to blame you (одному Богу известно: «небеса знают», что я не могу решиться осуждать тебя; to find it in one’s heart to do something — быть в силах сделать что-то, решиться на что-то); but this much I will say, be it kind or unkind (но я скажу только вот что, будь это доброй или недоброй /вестью/): when Captain Smollett was well, you dared not have gone off (если бы капитан Смоллетт был здоров, ты не посмел бы удрать); and when he was ill, and couldn’t help it, by George, it was downright cowardly (а если он был болен, и не мог удержать /тебя/, ей-богу, это было прямо-таки трусливо; couldn’t help — не мог предотвратить, не мог ничего поделать)!”

whistle [wIsl] rekindling [rJ`kIndlIng] brewed [brHd] cowardly [`kauqdlI]

So saying, he stepped back a little way, till he was out of earshot, and there sat down upon a tree-stump and began to whistle; spinning round now and again upon his seat so as to command a sight, sometimes of me and the doctor, and sometimes of his unruly ruffians as they went to and fro in the sand, between the fire — which they were busy rekindling — and the house, from which they brought forth pork and bread to make the breakfast.

“So, Jim,” said the doctor, sadly, “here you are. As you have brewed, so shall you drink, my boy. Heaven knows, I cannot find it in my heart to blame you; but this much I will say, be it kind or unkind: when Captain Smollett was well, you dared not have gone off; and when he was ill, and couldn’t help it, by George, it was downright cowardly!”

I will own that I here began to weep (признаюсь, тут я начал плакать; to weep — плакать, рыдать). “Doctor,” I said, “you might spare me (вы могли бы пожалеть меня = пожалуйста, не ругайте меня). I have blamed myself enough (я винил сам себя достаточно); my life’s forfeit anyway, and I should have been dead by now, if Silver hadn’t stood for me (моя жизнь утрачена, так или иначе = висит на волоске, и я был бы уже мертв, если бы Сильвер не заступился за меня; forfeit — расплата /за проступок и т. п./; to forfeit — поплатиться чем-л.; проиграть, лишиться чего-л.); and doctor, believe this, I can die (доктор, поверьте, я могу умереть = готов к смерти) — and I daresay I deserve it (и, полагаю, я заслуживаю ее) — but what I fear is torture (но чего я боюсь, так это пытки). If they come to torture me (если они начнут пытать меня; to come to — дойти до, приступить к) — ”

“Jim,” the doctor interrupted, and his voice was quite changed (перебил доктор, и его голос сильно изменился), “Jim I can’t have this (Джим, я не могу допустить этого). Whip over, and we’ll run for it (перелезь через /забор/, и мы убежим; to whip — хлестать, взбивать /сливки/; действовать быстро, юркнуть, выскочить; to run for it — удирать, мчаться изо всех сил).”

“Doctor,” said I, “I passed my word (я дал /честное/ слово).”

“I know, I know (знаю, знаю),” he cried (воскликнул он). “We can’t help that, Jim, now (мы не можем, Джим, теперь этого избежать = ничего не поделаешь). I’ll take it on my shoulders, holus bolus, blame and shame, my boy (я взвалю это на свои плечи = возьму этот грех на себя, одним махом, вину и позор, мой мальчик; holus-bolus — одним глотком; одним махом; сразу, целиком); but stay here, I cannot let you (но остаться здесь я не могу тебе позволить). Jump (прыгай)! One jump, and you’re out, and we’ll run for it like antelopes (один прыжок — и ты за /частоколом/ = на свободе, и мы помчимся, как антилопы).”

forfeit [`fLfIt] deserve [dI`zq:v] torture [`tLtSq] holus-bolus [`hqulqs`bqulqs] antelopes [`xntIlqups]

I will own that I here began to weep. “Doctor,” I said, “you might spare me. I have blamed myself enough; my life’s forfeit anyway, and I should have been dead by now, if Silver hadn’t stood for me; and doctor, believe this, I can die — and I daresay I deserve it — but what I fear is torture. If they come to torture me — ”

“Jim,” the doctor interrupted, and his voice was quite changed, “Jim I can’t have this. Whip over, and we’ll run for it.”

“Doctor,” said I, “I passed my word.”

“I know, I know,” he cried. “We can’t help that, Jim, now. I’ll take it on my shoulders, holus bolus, blame and shame, my boy; but stay here, I cannot let you. Jump! One jump, and you’re out, and we’ll run for it like antelopes.”

“No (нет),” I replied (ответил я), “you know right well you wouldn’t do the thing yourself (вы хорошо знаете, что сами бы не сделали этого); neither you, nor squire, nor captain (ни вы, ни сквайр, ни капитан); and no more will I (и я тоже не стану). Silver trusted me (Сильвер доверился мне); I passed my word, and back I go (я дал слово, и я вернусь /в блокгауз/). But, doctor, you did not let me finish (но, доктор, вы не дали мне закончить). If they come to torture me, I might let slip a word of where the ship is (если они начнут меня пытать, я могу упустить слово = проболтаться, где находится корабль); for I got the ship, part by luck and part by risking (потому что я завладел кораблем, частично благодаря удаче, частично благодаря риску), and she lies in North Inlet, on the southern beach, and just below high water (и он стоит в Северной бухте, у южного побережья, и немного ниже полной воды = на плаву). At half-tide she must be high and dry (при отливе он, должно быть, сидит на мели; high and dry — выброшенный, вытащенный на берег /о судне/).”

“The ship (корабль)!” exclaimed the doctor (воскликнул доктор).

Rapidly I described to him my adventures, and he heard me out in silence (быстр я описал ему свои приключения, и он выслушал меня в молчании; to hear out — выслушать /до конца/, дать высказаться).

“There is a kind of fate in this (здесь словно судьба /вмешалась/),” he observed, when I had done (заметил он, когда я закончил). “Every step, it’s you that saves our lives (всякий раз ты спасаешь наши жизни: «на каждом шагу, это ты спасаешь наши жизни»; step — шаг, след, поступок; стадия); and do you suppose by any chance that we are going to let you lose yours (/неужели/ ты полагаешь, что мы собираемся позволить тебе потерять свою)? That would be a poor return, my boy (это было бы плохим возвратом /долга/ = плохой наградой). You found out the plot (ты раскрыл заговор; plot — заговор, план); you found Ben Gunn (ты нашел Бена Ганна) — the best deed that ever you did, or will do, though you live to ninety (это лучшее дело, какое ты когда-либо совершал, или совершишь, даже если ты доживешь до девяноста /лет/; deed — действие, поступок; подвиг). Oh, by Jupiter, and talking of Ben Gunn (ей-богу: «клянусь Юпитером», говоря о Бене Ганне)! why this is the mischief in person (ну и озорник этот парень; mischief — вред, беда; озорник, проказник, бедокур). Silver!” he cried, “Silver — I’ll give you a piece of advice (Сильвер, я дам вам совет),” he continued, as the cook drew near again (продолжил он, когда кок приблизился снова); “don’t you be in any great hurry after that treasure (вы не очень-то торопитесь искать эти сокровища; to be in a hurry — торопиться, спешить).”

described [dIs`kraIbd] chance [tSRns] Jupiter [`GHpItq] mischief [`mIstSIf]

“No,” I replied, “you know right well you wouldn’t do the thing yourself; neither you, nor squire, nor captain; and no more will I. Silver trusted me; I passed my word, and back I go. But, doctor, you did not let me finish. If they come to torture me, I might let slip a word of where the ship is; for I got the ship, part by luck and part by risking, and she lies in North Inlet, on the southern beach, and just below high water. At half-tide she must be high and dry.”

“The ship!” exclaimed the doctor.

Rapidly I described to him my adventures, and he heard me out in silence.

“There is a kind of fate in this,” he observed, when I had done. “Every step, it’s you that saves our lives; and do you suppose by any chance that we are going to let you lose yours? That would be a poor return, my boy. You found out the plot; you found Ben Gunn — the best deed that ever you did, or will do, though you live to ninety. Oh, by Jupiter, and talking of Ben Gunn! why this is the mischief in person. Silver!” he cried, “Silver — I’ll give you a piece of advice,” he continued, as the cook drew near again; “don’t you be in any great hurry after that treasure.”

“Why, sir, I do my possible, which that aint (сэр, я делаю все возможное),” said Silver. “I can only, asking your pardon, save my life and the boy’s by seeking for that treasure; and you may lay to that (я могу только, прося вашего прощения = извините, спасти свою жизнь и жизнь мальчика поисками сокровищ, уж поверьте).”

“Well, Silver (ладно, Сильвер),” replied the doctor (ответил доктор), “if that is so, I’ll go one step further (если это так, я сделаю один шаг вперед = дам еще совет): look out for squalls when you find it (будьте настороже: «берегитесь шквала», когда найдете их; squall — вопль, резкий крик; пронзительный визг; шквал; шквалистый ветер; беспорядки, волнения).”

“Sir,” said Silver, “as between man and man, that’s too much and too little (/говоря/ между нами, этого слишком много и слишком мало). What you’re after, why you left the block-house (что вам нужно, почему вы покинули блокгауз), why you given me that there chart, I don’t know, now, do I (почему вы отдали мне эту карту, я не знаю)? and yet I done your bidding with my eyes shut and never a word of hope (и все-таки я выполнял ваши приказания слепо: «с закрытыми глазами» и никогда со словом надежды = не требовал, чтобы вы меня обнадежили)! But no, this here’s too much (но нет, это вот уж чересчур). If you won’t tell me what you mean plain out, just say so, and I’ll leave the helm (если вы не скажете мне начистоту, что вы имеете в виду, просто так и скажите, и я отпущу румпель; helm — руль, управление, румпель, штурвал).”

pardon [`pRdn] further [`fq:Dq] squalls [skwLlz]

“Why, sir, I do my possible, which that aint,” said Silver. “I can only, asking your pardon, save my life and the boy’s by seeking for that treasure; and you may lay to that.”

“Well, Silver,” replied the doctor, “if that is so, I’ll go one step further: look out for squalls when you find it.”

“Sir,” said Silver, “as between man and man, that’s too much and too little. What you’re after, why you left the block-house, why you given me that there chart, I don’t know, now, do I? and yet I done your bidding with my eyes shut and never a word of hope! But no, this here’s too much. If you won’t tell me what you mean plain out, just say so, and I’ll leave the helm.”

“No,” said the doctor, musingly (сказал доктор задумчиво; to muse — погружаться в размышления; задумываться /о чем-л. — on, upon/), “I’ve no right to say more (я не имею права говорить больше); it’s not my secret, you see, Silver, or, I give you my word, I’d tell it you (это не моя тайна, Сильвер, или, даю вам слово, я бы рассказал вам /все/). But I’ll go as far with you as I dare go, and a step beyond (но я иду с вами так далеко, как смею идти, и /еще/ на шаг сверх того = и так говорю вам слишком много; beyond — за, по ту сторону, за пределами); for I’ll have my wig sorted by the captain or I’m mistaken (потому что мне влетит от капитана, или я ошибаюсь; wig — парик)! And, first, I’ll give you a bit of hope (но прежде я дам вам немного надежды): Silver, if we both get alive out of this wolf-trap (Сильвер, если мы оба выберемся живыми из этой волчьей ямы; trap — ловушка, капкан, западня), I’ll do my best to save you, short of perjury (я сделаю все, чтобы спасти вас, кроме клятвопреступления).”

Silver’s face was radiant (лицо Сильвера просияло; to be radiant — излучать, светиться). “You couldn’t say more, I’m sure, sir, not if you was my mother,” he cried (большего вы и не могли бы сказать /чтобы утешить меня/, я уверен, сэр, даже если бы вы были моей /родной/ матерью).

“Well, that’s my first concession (что ж, это моя первая уступка = первое, что могу вам сказать),” added the doctor (добавил доктор). “My second is a piece of advice (второе — совет): Keep the boy close beside you (держите мальчика возле себя), and when you need help, halloo (а если понадобится помощь — кричите; halloo — громко кричать, привлекать криком внимание). I’m off to seek it for you, and that itself will show you if I speak at random (я отправлюсь искать это для вас / = постараюсь помочь/, и это само покажет вам, говорю ли я впустую; to be off — уходить, начинать движение; to seek — искать, стремиться, пытаться; at random — вслепую, случайно, бесцельно). Good-bye, Jim (прощай, Джим).”

And Dr. Livesey shook hands with me through the stockade, nodded to Silver (и доктор Ливси пожал мне руку через частокол, кивнул Сильверу), and set off at a brisk pace into the wood (и направился быстрым шагом к лесу).

musingly [`mjHzINlI] perjury [`pq:GqrI] radiant [`reIdIqnt] concession [kqn`seSn]

“No,” said the doctor, musingly, “I’ve no right to say more; it’s not my secret, you see, Silver, or, I give you my word, I’d tell it you. But I’ll go as far with you as I dare go, and a step beyond; for I’ll have my wig sorted by the captain or I’m mistaken! And, first, I’ll give you a bit of hope: Silver, if we both get alive out of this wolf-trap, I’ll do my best to save you, short of perjury.”

Silver’s face was radiant. “You couldn’t say more, I’m sure, sir, not if you was my mother,” he cried.

“Well, that’s my first concession,” added the doctor. “My second is a piece of advice: Keep the boy close beside you, and when you need help, halloo. I’m off to seek it for you, and that itself will show you if I speak at random. Good-bye, Jim.”

And Dr. Livesey shook hands with me through the stockade, nodded to Silver, and set off at a brisk pace into the wood.

Chapter XXXI (глава 31)

The Treasure Hunt—Flint’s Pointer (поиски сокровищ — указатель Флинта)

“JIM (Джим),” said Silver, when we were alone (сказал Сильвер, когда мы остались одни), “if I saved your life, you saved mine; and I’ll not forget it (я спас твою жизнь, ты спас мою, и я не забуду этого). I seen the doctor waving you to run for it (я видел, как доктор подавал тебе знак убежать; to wave — развеваться, подавать сигнал, махать /рукой/) — with the tail of my eye, I did (краем глаза видел); and I seen you say no, as plain as hearing (и я видел, ты сказал «нет», так же ясно, как /если бы/ услышал). Jim, that’s one to you (Джим, этот /поступок/ делает тебе /честь/). This is the first glint of hope I had since the attack failed, and I owe it you (это первый отблеск надежды, который я видел после того, как атака /на крепость/ провалилась, и этим я обязан тебе). And now, Jim, we’re to go in for this here treasure hunting (а теперь, Джим, мы должны приступить к поиску сокровищ), with sealed orders, too, and I don’t like it (вслепую: «c запечатанным приказом», и это мне не нравится; sealed orders — секретный приказ в запечатанном пакете /подлежит вскрытию в предписанный момент/; seal — печать; to seal — ставить печать; запечатывать); and you and me must stick close, back to back like (мы с тобой должны держаться близко /друг к другу/, спина к спине, так сказать; to stick — приклеивать, липнуть), and we’ll save our necks in spite o’ fate and fortune (и мы сохраним наши шеи, несмотря ни на что: «невзирая на рок и /счастливую/ судьбу = на неудачу и удачу»).

waving [`weIvIN] owe [qu] treasure [`treZq]

“JIM,” said Silver, when we were alone, “if I saved your life, you saved mine; and I’ll not forget it. I seen the doctor waving you to run for it — with the tail of my eye, I did; and I seen you say no, as plain as hearing. Jim, that’s one to you. This is the first glint of hope I had since the attack failed, and I owe it you. And now, Jim, we’re to go in for this here treasure hunting, with sealed orders, too, and I don’t like it; and you and me must stick close, back to back like, and we’ll save our necks in spite o’ fate and fortune.

Just then a man hailed us from the fire that breakfast was ready (прямо затем = в тот же момент какой-то матрос крикнул нам от костра, что завтрак готов), and we were soon seated here and there about the sand over biscuit and fried junk (и вскоре мы уселись здесь и там = кто где на песке над сухарями = и стали есть сухари и жареную солонину; here and there — местами, тут и там; junk — /мор./ солонина). They had lit a fire fit to roast an ox (они развели костер, достаточный, чтобы зажарить быка); and it was now grown so hot that they could only approach it from the windward (и теперь он разгорелся так жарко = сильно, что они могли приближаться к нему только с подветренной стороны; to grow — расти, разрастаться, усиливаться; windward — наветренная стороны /лицом к ветру/; leeward — подветренная сторона /закрытая от ветра/), and even there not without precaution (и даже там не без предосторожности = не без опаски). In the same wasteful spirit, they had cooked, I suppose, three times more than we could eat (в той же расточительной манере они приготовили, думаю, раза в три больше, чем мы могли съесть); and one of them, with an empty laugh (и один из них, с пустым смехом = глупо смеясь), threw what was left into the fire (кинул /все/, что осталось, в огонь), which blazed and roared again over this unusual fuel (который снова запылал и заревел из-за этого необычного топлива). I never in my life saw men so careless of the morrow (никогда в своей жизни не видел людей, столь беспечных /по отношению/ к завтрашнему дню = непрозорливых; morrow — завтра, следующий день); hand to mouth is the only word that can describe their way of doing (недальновидные: «рука ко рту» — единственное слово, которое может описать образ их действий); and what with wasted food and sleeping sentries (например, растранжиривание понапрасну еды и засыпание /на посту/ караульных), though they were bold enough for a brush and be done with it (хотя они и были весьма храбры в /короткой/ стычке — и на это все/и только; bold — смелый, наглый, дерзкий; to be done with — покончить, разделаться с), I could see their entire unfitness for anything like a prolonged campaign (я видел их полную непригодность для чего-нибудь вроде длительной /военной/ кампании; prolonged — длительный, затяжной).

precaution [prI`kLSn] fuel [fjuql] sentries [`sentrIz] campaign [kxm`peIn]

Just then a man hailed us from the fire that breakfast was ready, and we were soon seated here and there about the sand over biscuit and fried junk. They had lit a fire fit to roast an ox; and it was now grown so hot that they could only approach it from the windward, and even there not without precaution. In the same wasteful spirit, they had cooked, I suppose, three times more than we could eat; and one of them, with an empty laugh, threw what was left into the fire, which blazed and roared again over this unusual fuel. I never in my life saw men so careless of the morrow; hand to mouth is the only word that can describe their way of doing; and what with wasted food and sleeping sentries, though they were bold enough for a brush and be done with it, I could see their entire unfitness for anything like a prolonged campaign.

Even Silver, eating away, with Captain Flint upon his shoulder (даже Сильвер, евший в стороне с Капитаном Флинтом на плече), had not a word of blame for their recklessness (не сказал ни слова упрека за их безрассудство = расточительность). And this the more surprised me, for I thought he had never shown himself so cunning as he did then (и это тем более удивило меня, так как я знал, что он никогда раньше не выказывал себя таким хитрым, как сейчас = так как я знал, что он очень предусмотрительный).

“Ay, mates (да, приятели),” said he, “it’s lucky you have Barbecue to think for you with this here head (ваше счастье, что у вас есть Окорок, чтобы думать за вас этой головой). I got what I wanted, I did (я получил = узнал, что хотел). Sure enough, they have the ship (действительно, у них есть корабль). Where they have it, I don’t know yet (где они его прячут, пока не знаю); but once we hit the treasure, we’ll have to jump about and find out (но когда мы найдем сокровища, нам придется побегать и выяснить /где/; to hit — ударять, находить, натолкнуться; to jump about — подпрыгивать; беспокоиться). And then, mates, us that has the boats, I reckon, has the upper hand (и потом, ребята, мы, у кого есть шлюпки, полагаю, выйдем победителями; to have the upper hand — иметь превосходство, одержать верх; upper — верхний).”

Thus he kept running on (так он продолжал говорить), with his mouth full of the hot bacon (с набитым горячей свининой ртом): thus he restored their hope and confidence (таким образом он восстанавливал их надежду и доверие; to restore — восстанавливать, возрождать), and, I more than suspect, repaired his own at the same time (и, я более, чем подозревал = был почти уверен, возвращал свои собственные /надежду и уверенность/ в то же время; to repair — ремонтировать, чинить, исправлять; confidence — вера, доверие; уверенность).

recklessness [`reklIsnIs] cunning [`kAnIN] confidence [`kOnfIdqns]

Even Silver, eating away, with Captain Flint upon his shoulder, had not a word of blame for their recklessness. And this the more surprised me, for I thought he had never shown himself so cunning as he did then.

“Ay, mates,” said he, “it’s lucky you have Barbecue to think for you with this here head. I got what I wanted, I did. Sure enough, they have the ship. Where they have it, I don’t know yet; but once we hit the treasure, we’ll have to jump about and find out. And then, mates, us that has the boats, I reckon, has the upper hand.”

Thus he kept running on, with his mouth full of the hot bacon: thus he restored their hope and confidence, and, I more than suspect, repaired his own at the same time.

“As for hostage (что касается заложника),” he continued (продолжил он), “that’s his last talk, I guess with them he loves so dear (думаю, это его последний разговор с теми, кого он так любит; dear — дорогой, любимый, милый). I’ve got my piece o’ news, and thanky to him for that (я узнал свою новость, и спасибо ему за это); but it’s over and done (но /теперь все/ кончено и завершено). I’ll take him in a line when we go treasure-hunting (я поведу его на веревке, когда мы пойдем искать сокровища), for we’ll keep him like so much gold, in case of accidents, you mark, and in the meantime (потому что мы будем беречь его, словно золото, /он пригодится/ в случае чего, заметьте, между тем/тем временем = пока; in case of — в случае, если; accident — авария, несчастье, несчастный случай). Once we got the ship and treasure both (когда у нас будет и корабль и сокровища; both — оба, и тот и другой), and off to sea like jolly companions, why, then, we’ll talk Mr. Hawkin over, we will (и отправимся в море веселой компанией, что ж, тогда мы и поговорим хорошенько о мистере Хокинсе/обсудим мистера Хокинса; to talk over — дискутировать, обсуждать), and we’ll give him his share, to be sure, for all his kindness (и дадим ему его долю, конечно же, за всю его доброту).

It was no wonder the men were in a good humour now (я не удивился, что матросы сразу стали в хорошем настроении). For my part, I was horribly cast down (со своей стороны, я ужасно приуныл; to cast down — повергнуть в уныние: «бросить вниз»). Should the scheme he had now sketched prove feasible (если план, набросанный = изложенный только что, окажется выполнимым; scheme — схема, план, проект; feasible — выполнимый, осуществимый), Silver, already doubly a traitor, would not hesitate to adopt it (Сильвер, уже /теперь/ двойной предатель, не станет колебаться при этом; to adopt — усыновлять; принимать, внедрять). He had still a foot in either camp (у него все еще было по ноге в каждом лагере = он ведет игру на два фронта), and there was no doubt he would prefer wealth and freedom with the pirates to a bare escape from hanging (и не было сомнения, что он предпочтет богатство и свободу с пиратами одному лишь спасению от повешения = предпочтет оказаться богатым и на свободе с пиратами, чем просто быть спасенным от повешенья; bare — голый; escape — бегство, побег, избавление), which was the best he had to hope on our side (что было самым большим: «наилучшим», на что он мог надеяться /будучи/ на нашей стороне).

hostage [`hOstIG] accidents [`xksIdqnts] humour [`hjHmq] wealth [welT]

“As for hostage,” he continued, “that’s his last talk, I guess with them he loves so dear. I’ve got my piece o’ news, and thanky to him for that; but it’s over and done. I’ll take him in a line when we go treasure-hunting, for we’ll keep him like so much gold, in case of accidents, you mark, and in the meantime. Once we got the ship and treasure both, and off to sea like jolly companions, why, then, we’ll talk Mr. Hawkin over, we will, and we’ll give him his share, to be sure, for all his kindness.

It was no wonder the men were in a good humour now. For my part, I was horribly cast down. Should the scheme he had now sketched prove feasible, Silver, already doubly a traitor, would not hesitate to adopt it. He had still a foot in either camp, and there was no doubt he would prefer wealth and freedom with the pirates to a bare escape from hanging, which was the best he had to hope on our side.

Nay, and even if things so fell out that he was forced to keep his faith with Dr. Livesey (более того, даже если дела сложатся так = если обстоятельства заставят его сдержать данное доктору Ливси слово; nay — отрицательный ответ, нет, более того; to fall out — случаться, выпадать; to keep faith — держать слово, сохранять верность), even then what danger lay before us (даже тогда какая /огромная/ опасность грозит нам: «лежит перед нами»)! What a moment that would be when the suspicions of his followers turned to certainty (что за момент это будет, когда подозрения его товарищей превратятся в уверенность; follower — последователь, сторонник), and he and I should have to fight for dear life (и нам с ним придется сражаться не на жизнь, а на смерть; to fight for dear life — отчаянно драться, стоять не на жизнь, на смерть: «биться за дорогую жизнь») — he, a cripple, and I, a boy — against five strong and active seamen (ему, калеке, и мне, мальчишке, — против пятерых здоровых и сильных матросов; active — активный, энергичный)!

Add to this double apprehension, the mystery (прибавьте к этим двойным опасениям тайну) that still hung over the behaviour of my friends (которая по-прежнему нависала = покрывала поступки моих друзей; behavior — поведение, поступки, манеры; to behave — вести себя, поступать, держаться); their unexplained desertion of the stockade (их необъясненное оставление частокола); their inexplicable cession of the chart (их необъяснимую уступку карты); or harder still to understand, the doctor’s last warning to Silver (или, что еще труднее понять, последнее предупреждение доктора Сильверу), “Look out for squalls when you find it (будьте настороже, когда отыщете /сокровища/; squall — вопль, резкий крик; пронзительный визг; шквал; шквалистый ветер; беспорядки, волнения);” and you will readily believe how little taste I found in my breakfast (и вы быстро поверите, как мало вкуса я нашел в завтраке = что ел я без особого аппетита), and with how uneasy a heart I set forth behind my captors on the quest for treasure (и с каким тяжелым сердцем я отправился за своими похитителями на поиски сокровищ).

mystery [`mIstqrI] behaviour [bI`heIvIq] inexplicable [InIk`splIkqbl] captors [`kxptqz]

Nay, and even if things so fell out that he was forced to keep his faith with Dr. Livesey, even then what danger lay before us! What a moment that would be when the suspicions of his followers turned to certainty, and he and I should have to fight for dear life — he, a cripple, and I, a boy — against five strong and active seamen!

Add to this double apprehension, the mystery that still hung over the behaviour of my friends; their unexplained desertion of the stockade; their inexplicable cession of the chart; or harder still to understand, the doctor’s last warning to Silver, “Look out for squalls when you find it;” and you will readily believe how little taste I found in my breakfast, and with how uneasy a heart I set forth behind my captors on the quest for treasure.

We made a curious figure, had anyone been there to see us (мы бы представляли странное зрелище, если бы там кто-нибудь был и видел нас; figure — фигура, образ; впечатление, вид); all in soiled sailor clothes, and all but me armed to the teeth (все в испачканных матросских одеждах = куртках, и все, кроме меня, вооруженные до зубов). Silver had two guns slung about him (Сильвер тащил с собой два ружья; to sling — метать из пращи; вешать через плечо) — one before and one behind (одно впереди и одно позади = на груди и на спине) — besides the great cutlass at his waist (помимо большой абордажной сабли на поясе), and a pistol in each pocket of his square-tailed coat (и по пистолету в каждом кармане своего широкополого кафтана; tail — хвост; пола, фалда, шлейф /платья/; square — квадрат; квадратный). To complete his strange appearance, Captain Flint sat perched upon his shoulder (в довершение его странного облика, Капитан Флинт сидел на его плече) and gabbling odds and ends of purposeless sea-talk (и болтал всякие бессмысленные обрывки морских разговоров; odds and ends — остатки, обрывки, всякая всячина; purposeless — бесцельный, бессмысленный; purpose — цель). I had a line about my waist (вокруг моего пояса была /обвязана/ веревка), and followed obediently after the sea-cook (и я следовал послушно за коком), who held the loose end of the rope, now in his free hand, now between his powerful teeth (который держал свободный конец веревки то в свободной руке, то /зажав/ могучими зубами). For all the world, I was led like a dancing bear (действительно: «за весь мир», меня вели, словно пляшущего = дрессированного медведя).

The other men were variously burthened (другие матросы были различно нагружены; to burthen = to burden — грузить, отягощать); some carrying picks and shovels (одни несли кирки и лопаты) — for that had been the very first necessary they brought ashore from the Hispaniola (это было самым необходимым, что они перенесли на берег с Испаньолы) — others laden with pork, bread, and brandy for the midday meal (другие несли свинину, сухари и бренди для обеда: «полуденной еды»; to be laden with — быть нагруженным, увешанным). All the stores, I observed, came from our stock (все припасы, как я заметил, были из нашего склада; to come from — происходить, поступать от); and I could see the truth of Silver’s words the night before (и я мог видеть правдивость слов Сильвера, сказанных прошлой ночью). Had he not struck a bargain with the doctor (не заключи он сделку с доктором), he and his mutineers, deserted by the ship (он и его бунтовщики, покинутые кораблем = потеряв корабль), must have been driven to subsist on clear water and the proceeds of their hunting (им пришлось бы питаться чистой водой и добытым на охоте; to drive — доводить, принуждать; to subsist — существовать, кормиться; proceeds — доход, поступление). Water would have been little to their taste (вода была бы им вряд ли по вкусу); a sailor is not usually a good shot (матрос обычно плохой стрелок); and, besides all that, when they were so short of eatables (и, помимо всего этого, когда у них было так мало съестного; to be short of — испытывать недостаток в чем-то, остро нуждаться), it was not likely they would be very flush of powder (маловероятно, что у них было полно пороха; to be flush of — иметь большой запас чего-то).

аppearance [q`pIqrqns] obediently [q`bJdIqntlI] loose [lHs] shovels [`SAvlz] eatables [`Jtqblz] powder [`paudq]

We made a curious figure, had anyone been there to see us; all in soiled sailor clothes, and all but me armed to the teeth. Silver had two guns slung about him — one before and one behind — besides the great cutlass at his waist, and a pistol in each pocket of his square-tailed coat. To complete his strange appearance, Captain Flint sat perched upon his shoulder and gabbling odds and ends of purposeless sea-talk. I had a line about my waist, and followed obediently after the sea-cook, who held the loose end of the rope, now in his free hand, now between his powerful teeth. For all the world, I was led like a dancing bear.

The other men were variously burthened; some carrying picks and shovels — for that had been the very first necessary they brought ashore from the Hispaniola — others laden with pork, bread, and brandy for the midday meal. All the stores, I observed, came from our stock; and I could see the truth of Silver’s words the night before. Had he not struck a bargain with the doctor, he and his mutineers, deserted by the ship, must have been driven to subsist on clear water and the proceeds of their hunting. Water would have been little to their taste; a sailor is not usually a good shot; and, besides all that, when they were so short of eatables, it was not likely they would be very flush of powder.

Well, thus equipped, we all set out (итак, снаряженные таким образом, мы все выступили/отправились) — even the fellow with the broken head, who should certainly have kept in shadow (даже парень с разбитой головой, которому непременно нужно было бы держаться в тени) — and straggled, one after another, to the beach (двинулись один за другим к берегу; to straggle — бродить, идти вразброд), where the two gigs awaited us (где две гички ожидали нас). Even these bore trace of the drunken folly of the pirates (даже они несли следы пьяного безрассудства пиратов), one in a broken thwart (одна /шлюпка/ была со сломанной скамейкой), and both in their muddy and unbailed condition (и обе были в грязи и с водой на дне; to bail — вычерпывать воду /из лодки/; condition — состояние). Both were to be carried along with us, for the sake of safety (обе должны были быть взяты с нами, для безопасности); and so, with our numbers divided between them (и затем, распределившись между ними = разделившись на два отряда), we set forth upon the bosom of the anchorage (мы отправились в глубину стоянки).

As we pulled over, there was some discussion on the chart (когда мы остановились, начались споры о карте; discussion — обсуждение, дебаты). The red cross was, of course, far too large to be a guide (красный крестик был, конечно, слишком большим, чтобы быть указателем /места/); and the terms of the note on the back, as you will hear, admitted of some ambiguity (и слова примечания на обороте /карты/, как вы услышите, допускали некоторую двусмысленность; to admit — допускать; term — выражение; термин, срок). They ran, the reader may remember, thus (они звучали, как читатель может вспомнить, следующим образом): —

“Tall tree, Spy-glass shoulder (высокое дерево, склон Подзорной Трубы), bearing a point to the N. of N.N.E (направление к месту на С. от С.-С.-В; bearing — курс по компасу, азимут, направление).

“Skeleton Island E.S.E. and by E (Остров Скелета В.-Ю.-В. и на В.).

“Ten feet (десять футов).”

еquipped [I`kwIpt] thwart [TwLt] guide [gaId] ambiguity [xmbI`gjHItI]

Well, thus equipped, we all set out — even the fellow with the broken head, who should certainly have kept in shadow — and straggled, one after another, to the beach, where the two gigs awaited us. Even these bore trace of the drunken folly of the pirates, one in a broken thwart, and both in their muddy and unbailed condition. Both were to be carried along with us, for the sake of safety; and so, with our numbers divided between them, we set forth upon the bosom of the anchorage.

As we pulled over, there was some discussion on the chart. The red cross was, of course, far too large to be a guide; and the terms of the note on the back, as you will hear, admitted of some ambiguity. They ran, the reader may remember, thus: —

“Tall tree, Spy-glass shoulder, bearing a point to the N. of N.N.E.

“Skeleton Island E.S.E. and by E.

“Ten feet.”

A tall tree was thus the principal mark (высокое дерево было, таким образом, главным признаком). Now, right before us, the anchorage was bounded by a plateau from two to three hundred feet high (и вот, прямо перед нами якорная стоянка ограничивалась плоскогорьем от двух до трех сотен футов высотой), adjoining on the north the sloping southern shoulder of the Spy-glass (граничившим на севере с отлогим южным склоном Подзорной Трубы; to adjoin — примыкать, соприкасаться, граничить), and rising again towards the south into the rough, cliffy eminence called the Mizzen-mast Hill (и переходившей снова к югу в неровную скалистую возвышенность, называвшуюся холмом Бизань-мачты; to rise — подниматься, возрастать, всходить). The top of the plateau was dotted thickly with pine trees of varying height (вершина плоскогорья была обильно усеяна соснами различной высоты). Every here and there, one of a different species rose forty or fifty feet clear above its neighbours (то тут, то там одно из деревьев возвышалось на сорок-пятьдесят футов над своими соседями; species — вид, разновидность, порода), and which of these was the particular “tall tree” of Captain Flint (и какое из этих было особенным «высоким деревом» капитана Флинта) could only be decided on the spot, and by the readings of the compass (могло было решено только на месте и при считывании показаний компаса).

Yet, although that was the case (тем не менее, хотя это было так: «тем случаем»), every man on board the boats had picked a favourite of his own ere we were half way over (каждый матрос на борту лодок выбрал свое любимое /дерево/, прежде чем мы прошли больше половины пути), Long John alone shrugging his shoulders and bidding them wait till they were there (один Долговязый Джон пожимал плечами и советовал им подождать, пока они не доберутся туда).

principal [`prInsIpl] adjoining [q`GOInIN] eminence [`emInqns] height [haIt] species [`spJSJz] neighbours [`neIbqz] particular [pq`tIkjulq]

A tall tree was thus the principal mark. Now, right before us, the anchorage was bounded by a plateau from two to three hundred feet high, adjoining on the north the sloping southern shoulder of the Spy-glass, and rising again towards the south into the rough, cliffy eminence called the Mizzen-mast Hill. The top of the plateau was dotted thickly with pine trees of varying height. Every here and there, one of a different species rose forty or fifty feet clear above its neighbours, and which of these was the particular “tall tree” of Captain Flint could only be decided on the spot, and by the readings of the compass.

Yet, although that was the case, every man on board the boats had picked a favourite of his own ere we were half way over, Long John alone shrugging his shoulders and bidding them wait till they were there.

We pulled easily, by Silver’s directions (мы гребли легко, по указаниям Сильвера), not to weary the hands prematurely (чтобы не утомить команду преждевременно; mature — зрелый, спелый; premature — преждевременный, ранний); and, after quite a long passage, landed at the mouth of the second river (и после довольно продолжительного плавания высадились /на берег/ в устье второй реки; passage — прохождение, рейс, переправа, переход) — That which runs down a woody cleft of the Spy-glass (той, что протекала по лесистой расселине Подзорной Трубы; to run down — сбегать /вниз/, стекать, снижаться). Thence, bending to our left, we began to ascend the slope towards the plateau (оттуда, поворачивая налево, мы начали подниматься по склону на плоскогорье; to bend — сгибать, наклонять, изгибаться).

At the first outset, heavy, miry ground and a matted, marish vegetation (вначале грязная = размытая топкая почва и густая жуткая растительность; matted — спутанный, задернованный; mire — трясина, болото; топь; mare — злой дух, вызывающий кошмары), greatly delayed our progress (значительно замедляли наше продвижение); but by little and little the hill began to steepen and become stony under foot (но мало-помалу холм начал подниматься круче и становиться каменистым под ногами; steep — крутой), and the wood to change its character and to grow in a more open order (и лес стал менять свой характер и редеть = растительность становилась реже; open order — разомкнутый строй, рассредоточенный боевой порядок). It was, indeed, a most pleasant portion of the island that we were now approaching (действительно, это была самая приятная часть острова, к которой мы теперь приближались). A heavy-scented broom and many flowering shrubs had almost taken the place of grass (пахучий: «тяжелоароматный» дрок и множество цветущих кустов вытеснили почти /всю/ траву; to take the place of — заменить что-то, занять чье-л. место). Thickets of green nutmeg trees were dotted here and there with the red columns and the broad shadow of the pines (заросли зеленого мускатного ореха там и сям были усеяны красными колоннами и широкими тенями сосен); and the first mingled their spice with the aroma of the others (и первый = мускатный орех смешивал свой запах с благоуханием остальных = сосен; spice — специя, пряность, приправа; острый запах). The air, besides, was fresh and stirring (воздух, кроме того, был свежим и подвижным = дул ветерок; stirring — деятельный, активный, волнующий, вдохновляющий; to stir — шевелить(ся); двигать(ся)), and this, under the sheer sunbeams, was a wonderful refreshment to our senses (и это, под прозрачными солнечными лучами, «было замечательным освежением к нашим чувствам» = замечательно освежало наши чувства; sheer — явный, полнейший, отвесный, прозрачный, легкий; refreshment — что-либо освежающее, отдых, восстановление сил; sense — чувство, восприятие, разум).

prematurely [premq`tjuqlI] plateau [`plxtqu] scented [`sentId] columns [`kOlqmz]

We pulled easily, by Silver’s directions, not to weary the hands prematurely; and, after quite a long passage, landed at the mouth of the second river — That which runs down a woody cleft of the Spy-glass. Thence, bending to our left, we began to ascend the slope towards the plateau.

At the first outset, heavy, miry ground and a matted, marish vegetation, greatly delayed our progress; but by little and little the hill began to steepen and become stony under foot, and the wood to change its character and to grow in a more open order. It was, indeed, a most pleasant portion of the island that we were now approaching. A heavy-scented broom and many flowering shrubs had almost taken the place of grass. Thickets of green nutmeg trees were dotted here and there with the red columns and the broad shadow of the pines; and the first mingled their spice with the aroma of the others. The air, besides, was fresh and stirring, and this, under the sheer sunbeams, was a wonderful refreshment to our senses.

The party spread itself abroad, in a fan shape (компания расстелилась широко, в форме веера; to spread — развертывать, простираться; fan — веер, опахало), shouting and leaping to and fro (крича и прыгая = шатаясь из стороны в сторону). About the centre, and a good way behind the rest, Silver and I followed (почти в центре, далеко позади остальных следовали мы с Сильвером) — I tethered by my rope, he ploughing, with deep pants, among the sliding gravel (я /шел/, привязанный веревкой, он брел, тяжело дыша, по сыпучему гравию; to plough — пахать, бороздить, прокладывать путь; pant — одышка, затрудненное дыхание; sliding — скользящий; to slide — скользить). From time to time, indeed, I had to lend him a hand (время от времени мне даже приходилось помогать ему: «одалживать руку»), or he must have missed his footing and fallen backward down the hill (иначе он споткнулся бы и покатился с холма; to miss foot — сбиться с ноги, идти не в ногу; backward — обратный, направленный или повернутый назад).

We had thus proceeded for about half a mile (таким образом мы прошли около полумили; to proceed — продолжать; отправляться; идти, направляться), and were approaching the brow of the plateau (и мы приближались к вершине плато; brow — бровь; край /пропасти/; вершина, гребень), when the man upon the farthest left began to cry aloud, as if in terror (когда матрос, который /шел/ левее всех, начал громко кричать, словно от ужаса). Shout after shout came from him, and the others began to run in his direction (крик за криком доносились от него, и остальные побежали в его направлении).

“He can’t ’a’ found the treasure (он не может найти сокровища),” said old Morgan, hurrying past us from the right (сказал старый Морган, обгоняя нас справа; to hurry — торопиться, спешить), “for that’s clean a-top (потому что они прямо на вершине; clean — чистый, ровный, прямо, как раз).”

tethered [`teDqd] ploughing [`plauIN] gravel [`grxvl] shout [Saut]

The party spread itself abroad, in a fan shape, shouting and leaping to and fro. About the centre, and a good way behind the rest, Silver and I followed — I tethered by my rope, he ploughing, with deep pants, among the sliding gravel. From time to time, indeed, I had to lend him a hand, or he must have missed his footing and fallen backward down the hill.

We had thus proceeded for about half a mile, and were approaching the brow of the plateau, when the man upon the farthest left began to cry aloud, as if in terror. Shout after shout came from him, and the others began to run in his direction.

“He can’t ’a’ found the treasure,” said old Morgan, hurrying past us from the right, “for that’s clean a-top.”

Indeed, as we found when we also reached the spot, it was something very different (в самом деле, как мы обнаружили, когда тоже дошли до места, это было нечто совсем иное). At the foot of a pretty big pine, and involved in a green creeper (у подножия довольно высокой сосны, оплетенный вьющимися травами; to involve — окутывать; creeper — ползучее растение; to creep — ползать), which had even partly lifted some of the smaller bones (которые даже частично сдвинули некоторые мелкие кости; to lift — поднимать, возвышать), a human skeleton lay, with a few shreds of clothing, on the ground (человеческий скелет лежал на земле с /сохранившимися местами/ клочьями одежды; a few — несколько, немного; shred — лоскуток, клочок, обрывок). I believe a chill struck for a moment to every heart (думаю, холод поразил на минуту каждое сердце = у всех мороз пробежал по коже).

“He was a seaman (он был моряком),” said George Merry, who, bolder than the rest (сказал Морган, который /будучи/ смелее остальных), had gone up close, and was examining the rags of clothing (подошел близко и рассматривал лохмотья /одежды/). “Leastways, this is good sea-cloth (по крайней мере, это действительно морская одежда; good — хороший, настоящий; действительный).”

“Ay, ay (есть = да),” said Silver, “like enough; you wouldn’t look to find a bishop here, I reckon (очень возможно, полагаю, ты не рассчитывал найти здесь епископа). But what sort of a way is that for bones to lie (но каким образом кости лежат)? ’Tain’t in nature (это не по природе = странно)’.”

Indeed, on a second glance, it seemed impossible to fancy that the body was in a natural position (действительно, снова посмотрев: «со второго взгляда», /мы увидели/, что невозможно вообразить, чтобы это тело лежало в естественной позе). But for some disarray (the work, perhaps, of the birds that had fed upon him (а в каком-то беспорядке — /то была/ работа = по вине, может быть, птиц, которые склевали его; to feed upon — питаться чем-л.), or of the slow-growing creeper that had gradually enveloped his remains (или медленнорастущих ползучих трав, которые постепенно обвили его останки) the man lay perfectly straight (/но/ человек лежал совершенно прямо) — his feet pointing in one direction (его ноги показывали в одну сторону), his hands, raised above his head like a diver’s, pointing directly in the opposite (руки, поднятые над головой, как у /приготовившегося прыгнуть/ ныряльщика, показывали прямо в противоположном /направлении/).

skeleton [`skelItn] disarray [dIsq`reI] gradually [`grxGuqlI]

Indeed, as we found when we also reached the spot, it was something very different. At the foot of a pretty big pine, and involved in a green creeper, which had even partly lifted some of the smaller bones, a human skeleton lay, with a few shreds of clothing, on the ground. I believe a chill struck for a moment to every heart.

“He was a seaman,” said George Merry, who, bolder than the rest, had gone up close, and was examining the rags of clothing. “Leastways, this is good sea-cloth.”

“Ay, ay,” said Silver, “like enough; you wouldn’t look to find a bishop here, I reckon. But what sort of a way is that for bones to lie? ’Tain’t in natur’.”

Indeed, on a second glance, it seemed impossible to fancy that the body was in a natural position. But for some disarray (the work, perhaps, of the birds that had fed upon him, or of the slow-growing creeper that had gradually enveloped his remains) the man lay perfectly straight — his feet pointing in one direction, his hands, raised above his head like a diver’s, pointing directly in the opposite.

“I’ve taken a notion into my old numskull (кажется, начинаю понимать: «взял представление в свою старую башку»; numskull — олух, дурацкая башка, тупица),” observed Silver (заметил Сильвер). “Here’s the compass (вот компас); there’s the tip-top pint o’ Skeleton Island, stickin’ out like a tooth (вон вершина Острова Скелета, торчащая, как зуб; tip-top — высшая точка, предел; pint = point; to stick out — высовываться, торчать, выделяться). Just take a bearing will you, along the line of them bones (проверьте по компасу, по линии этих костей = куда указывает скелет; to take a bearing — определять азимут, направление).”

It was done (то было сделано = проверили). The body pointed straight in the direction of the island (тело указывало прямо в сторону острова /Скелета/), and the compass read duly E.S.E. and by E (и компас показывал соответственно В.-Ю.-В. и на В.; duly — надлежащим образом, правильно).

“I thought so (так я и думал),” cried the cook (воскликнул кок); “this here is a p’inter (это указатель; p’inter = pointer). Right up there is our line for the Pole Star and the jolly dollars (прямо наверху Полярная звезда и веселые = звонкие монеты; line — линия, граница, направление; dollar — доллар, песо, пиастр /английское название различных иностранных монет/). But, by thunder (но, /клянусь/ громом)! if it don’t make me cold inside to think of Flint (это делает меня холодным внутри = все нутро холодеет, когда думаю о Флинте). This is one of his jokes, and no mistake (это одна из его шуток, без сомнения). Him and these six was alone here (он и эти шестеро были здесь одни); he killed em, every man (он убил их, каждого); and this one he hauled here and laid down by compass, shiver my timbers (и этот один, которого он растянул здесь и уложил по компасу = сделал из него указатель, черт меня подери)! They’re long bones, and the hair’s been yellow (длинные кости, волосы были желтыми = рыжими). Ay, that would be Allardyce (э, да это Аллардайс). You mind Allardyce, Tom Morgan (помнишь Аллардайса, Морган)?”

numskull [`nAmskAl] duly [`djHlI] jokes [Gquks] hauled [hLld] yellow [`jelqu]

“I’ve taken a notion into my old numskull,” observed Silver. “Here’s the compass; there’s the tip-top pint o’ Skeleton Island, stickin’ out like a tooth. Just take a bearing will you, along the line of them bones.”

It was done. The body pointed straight in the direction of the island, and the compass read duly E.S.E. and by E.

“I thought so,” cried the cook; “this here is a p’inter. Right up there is our line for the Pole Star and the jolly dollars. But, by thunder! if it don’t make me cold inside to think of Flint. This is one of his jokes, and no mistake. Him and these six was alone here; he killed em, every man; and this one he hauled here and laid down by compass, shiver my timbers! They’re long bones, and the hair’s been yellow. Ay, that would be Allardyce. You mind Allardyce, Tom Morgan?”

“Ay, ay (так точно),” returned Morgan (ответил Морган), “I mind him; he owed me money, he did, and took my knife ashore with him (я помню его, он был должен мне /денег/, и прихватил с собой мой нож на берег).”

“Speaking of knives (говоря о ножах),” said another (сказал другой), “why don’t we find his’n lying round (почему бы нам не найти его лежащим поблизости = он где-нибудь тут)? Flint warn’t the man to pick a seaman’s pocket (Флинт не был таким человеком, чтобы лезть в матросский карман); and the birds, I guess, would leave it be (и птицы, думаю, оставили бы его лежать /тут/).”

“By the powers, and that’s true (черт возьми, ты прав)!” cried Silver.

“There aint a thing left here (здесь ничего: «ни вещи» не осталось),” said Merry, still feeling round among the bones (сказал Мерри, шаря вокруг костей; to feel — чувствовать, ощупывать, разведывать), “not a copper doit nor a baccy box (ни медной монеты, ни табакерки: «табачной коробочки»; doit — мелкая голландская монета /равная 1/8 голландского стивера, 1/2 английского фартинга/). It don’t look nat’ral to me (это не выглядит понятно для меня = как-то странно; natural — настоящий, нормальный, понятный).”

“No, by gum, it don’t (да, черт побери, так и есть),” agreed Silver (согласился Сильвер); “not nat’ral, nor not nice, says you (ненормально, и неприятно, говоришь). Great guns (черт побери: «большие пушки»)! messmates, but if Flint was living, this would be a hot spot for you and me (друзья, но если Флинт был бы жив, это было бы опасным местом: «горячим пятном» для нас с вами; hot spot — очаг военной и иной опасности). Six they were, and six are we (их было шестеро, и нас шестеро); and bones is what they are now (и кости — /все/, что от них осталось).

knife [naIf] baccy [`bxkI] natural [`nxtSqrql]

“Ay, ay,” returned Morgan, “I mind him; he owed me money, he did, and took my knife ashore with him.”

“Speaking of knives,” said another, “why don’t we find his’n lying round? Flint warn’t the man to pick a seaman’s pocket; and the birds, I guess, would leave it be.”

“By the powers, and that’s true!” cried Silver.

“There aint a thing left here,” said Merry, still feeling round among the bones, “not a copper doit nor a baccy box. It don’t look nat’ral to me.”

“No, by gum, it don’t,” agreed Silver; “not nat’ral, nor not nice, says you. Great guns! messmates, but if Flint was living, this would be a hot spot for you and me. Six they were, and six are we; and bones is what they are now.

“I saw him dead with these here dead-lights (я видел его мертвым вот этими глазами; dead-light — глухой иллюминатор),” said Morgan. “Billy took me in (Билли водил меня /к его телу/; to take in — впускать, принимать /гостя/, осматривать). There he laid with penny-pieces on his eyes (он лежал с монетами на глазах; penny-piece — монета достоинством в пенни).

“Dead — ay, sure enough he’s dead and gone below (мертв — да, конечно, он мертв и лежит в земле: «спустился вниз»),” said the fellow with the bandage (сказал парень с повязкой /на голове/); “but if ever sperrit walked, it would be Flint’s (но если какому духу и бродить /по земле/, так это /духу/ Флинта; sperrit = spirit). Dear heart, but he died bad, did Flint (ведь он тяжело умирал, этот Флинт; dear heart — душа моя, Боже мой, вот те на)!”

“Ay, that he did (да, так умирал),” observed another (заметил другой); “now he raged, and now he hollered for the rum, and now he sang (то он буйствовал, то он орал, чтобы /принесли/ рому, а то пел; to holler — кричать, орать). ‘Fifteen Men’ were his only song, mates («Пятнадцать человек» была его единственной песней, приятели); and I tell you true, I never rightly liked to hear it since (скажу вам по правде, мне никогда с тех пор не нравилось слышать ее). It was main hot, and the windy was open (было ужасно жарко, окно было открыто; main — главный, основной, полный; windy = window), and I hear that old song comin’ out as clear as clear (и я слышал, как та старинная песня звучала так ясно, так ясно; to come out — выходить, появляться, послышаться) — and the death-haul on the man already (и смертельная тяга на человеке уже = а ему уже пора отправляться на тот свет).”

“Come, come (ну хватит, хватит),” said Silver, “stow this talk (бросьте этот разговор; to stow — укладывать, убирать, прекращать). He’s dead, and he don’t walk, that I know (он мертв и не ходит /больше по земле/, это я знаю); leastways, he won’t walk by day and you may lay to that (по крайней мере, он не станет ходить днем, уж поверьте). Care killed a cat (заботы хоть кого в могилу сводят: «забота уморила кошку»). Fetch ahead for the doubloons (вперед, за дублонами; to fetch — приносить, доставать, получать; ahead — вперед).”

We started, certainly (мы двинулись /дальше/, конечно); but in spite of the hot sun and the staring daylight (но несмотря на жаркое солнце и яркий дневной свет), the pirates no longer ran separate and shouting through the wood (пираты больше не бежали раздельно и не перекрикивались через деревья), but kept side by side and spoke with bated breath (а держались бок о бок и говорили, затаив дыхание; to bate — убавлять, уменьшать, ослаблять). The terror of the dead buccaneer had fallen on their spirits (ужас мертвого пирата упал на их душевное состояние = такой сильный ужас внушил им мертвый пират).

bandage [`bxndIG] hollered [`hOlqd] separate [`seprIt] buccaneer [bAkq`nIq]

“I saw him dead with these here dead-lights,” said Morgan. “Billy took me in. There he laid with penny-pieces on his eyes.

“Dead — ay, sure enough he’s dead and gone below,” said the fellow with the bandage; “but if ever sperrit walked, it would be Flint’s. Dear heart, but he died bad, did Flint!”

“Ay, that he did,” observed another; “now he raged, and now he hollered for the rum, and now he sang. ‘Fifteen Men’ were his only song, mates; and I tell you true, I never rightly liked to hear it since. It was main hot, and the windy was open, and I hear that old song comin’ out as clear as clear — and the death-haul on the man already.”

“Come, come,” said Silver, “stow this talk. He’s dead, and he don’t walk, that I know; leastways, he won’t walk by day and you may lay to that. Care killed a cat. Fetch ahead for the doubloons.”

We started, certainly; but in spite of the hot sun and the staring daylight, the pirates no longer ran separate and shouting through the wood, but kept side by side and spoke with bated breath. The terror of the dead buccaneer had fallen on their spirits.

Chapter XXXII (глава 32)

The Treasure Hunt—The Voice Among the Trees (поиски сокровищ — голос среди деревьев)

PARTLY from the damping influence of this alarm (отчасти от успокаивающего влияния этого страха; to damp — уменьшать, ослаблять, смягчать; alarm — тревога, смятение, страх), partly to rest Silver and the sick folk (отчасти чтобы дать отдохнуть Сильверу и больным пиратам; folk — люди, народ, определенная группа), the whole party sat down as soon as they had gained the brow of the ascent (вся команда сделала привал, как только они достигли вершины плоскогорья; to sit down — садиться, устраиваться; to gain — получать, добиваться; достигать, добираться; ascent — восхождение, подъем, крутой склон).

The plateau being somewhat tilted towards the west (/поскольку/ плоскогорье было немного наклонено к западу), this spot on which we had paused commanded a wide prospect on either hand (с того места, где мы остановились, открывался широкий вид в обе стороны; prospect — вид, панорама). Before us, over the tree-tops, we beheld the Cape of the Woods fringed with surf (впереди, над вершинами деревьев, мы видели Мыс Леса, окаймленный прибоем); behind, we not only looked down upon the anchorage and Skeleton Island, but saw (позади мы не только смотрели сверху на стоянку и Остров Скелета, но и видели) — clear across the spit and the eastern lowlands (прямо за косой и восточной низменностью: «низкой землей»; lowland — низменность, равнина, долина) — a great field of open sea upon the east (огромное поле = простор открытого моря на востоке). Sheer above us rose the Spy-glass, here dotted with single pines, there black with precipices (прямо над нами возвышалась Подзорная Труба, где усеянная одиночными соснами, а где зияющая пропастями; here and there — там и сям, кое-где; precipice — обрыв, пропасть). There was no sound but that of the distant breakers, mounting from all round (не было /слышно/ ни звука, кроме /шума/ далеких бурунов, поднимавшегося со всех сторон), and the chirp of countless insects in the brush (и стрекотания бесчисленных насекомых в кустарниках; chirp — чирикание, щебетание, трескотня). Not a man, not a sail upon the sea (ни людей, ни паруса на море); the very largeness of the view increased the sense of solitude (сама широта панорамы усиливала чувство одиночества).

influence [`Influqns] ascent [q`sent] precipice [`presIpIs] countless [`kauntlIs]

PARTLY from the damping influence of this alarm, partly to rest Silver and the sick folk, the whole party sat down as soon as they had gained the brow of the ascent.

The plateau being somewhat tilted towards the west, this spot on which we had paused commanded a wide prospect on either hand. Before us, over the tree-tops, we beheld the Cape of the Woods fringed with surf; behind, we not only looked down upon the anchorage and Skeleton Island, but saw — clear across the spit and the eastern lowlands — a great field of open sea upon the east. Sheer above us rose the Spy-glass, here dotted with single pines, there black with precipices. There was no sound but that of the distant breakers, mounting from all round, and the chirp of countless insects in the brush. Not a man, not a sail upon the sea; the very largeness of the view increased the sense of solitude.

Silver, as he sat, took certain bearings with his compass (Сильвер, когда сидел = во время отдыха, сделал измерения по компасу).

“There are three ‘tall trees’ (здесь три «высоких дерева»)” said he, “about in the right line from Skeleton Island (/расположенных/ почти в одну линию от Острова Сокровищ). ‘Spy-glass Shoulder (Склон Подзорной Трубы),’ I take it, means that lower p’int there (думаю, означает вот это более низкое место = эту впадину). It’s child’s play to find the stuff now (детская забава = пустяковое дело — найти сокровища теперь; stuff — материал; нечто, относящееся к чему-л., составляющее суть чего-л., штука, штуковина). I’ve half a mind to dine first (я не прочь пообедать сначала; to have half a mind to do — быть не прочь сделать).”

“I don’t feel sharp (мне не очень хочется; sharp — острый, резкий),” growled Morgan (проворчал Морган). “Thinkin’ o’ Flint — I think it were — as done me (размышление о Флинте, думаю, это повлияло на меня = как вспомнил Флинта, так сразу аппетит отбило).”

“Ah, well, my son, you praise your stars he’s dead (что ж, сын мой, благодари свою судьбу, что он мертв; to praise — хвалить; star — звезда),” said Silver.

“He were an ugly devil (он был безобразным дьяволом),” cried a third pirate, with a shudder (воскликнул третий пират, вздрагивая); “that blue in the face, too (и рожа вся была синяя)!”

growled [grauld] praise [preIz] devil [devl]

Silver, as he sat, took certain bearings with his compass.

“There are three ‘tall trees’” said he, “about in the right line from Skeleton Island. ‘Spy-glass Shoulder,’ I take it, means that lower p’int there. It’s child’s play to find the stuff now. I’ve half a mind to dine first.”

“I don’t feel sharp,” growled Morgan. “Thinkin’ o’ Flint — I think it were — as done me.”

“Ah, well, my son, you praise your stars he’s dead,” said Silver.

“He were an ugly devil,” cried a third pirate, with a shudder; “that blue in the face, too!”

“That was how the rum took him (это так на него действовал ром),” added Merry (добавил Мерри). “Blue (синий)! well, I reckon he was blue (полагаю, он был синим). That’s a true word (это верное слово = именно так и было).”

Ever since they had found the skeleton and got upon this train of thought (с того времени, как они нашли скелет и стали следовать этому ходу мыслей), they had spoken lower and lower, and they had almost got to whispering by now (они говорили все тише и тише, и почти перешли на шепот теперь), so that the sound of their talk hardly interrupted the silence of the wood (так что звук их разговора едва нарушал тишину леса). All of a sudden, out of the middle of the trees in front of us (вдруг из гущи деревьев = из рощи перед нами), a thin, high, trembling voice struck up the well-known air and words (тонкий, высокий дрожащий голос затянул хорошо знакомую песню и /такие/ слова; to strike up — начинать(ся) /о музыке/; запеть; air — воздух; мелодия, песня): —

“Fifteen men on the dead man’s chest (пятнадцать человек на сундук мертвеца) —

You-ho-ho, and a bottle of rum (йо-хо-хо, и бутылка рому)!”

thought [TLt] whispering [`wIspqrIN] high [haI]

“That was how the rum took him,” added Merry. “Blue! well, I reckon he was blue. That’s a true word.”

Ever since they had found the skeleton and got upon this train of thought, they had spoken lower and lower, and they had almost got to whispering by now, so that the sound of their talk hardly interrupted the silence of the wood. All of a sudden, out of the middle of the trees in front of us, a thin, high, trembling voice struck up the well-known air and words: —

“Fifteen men on the dead man’s chest —

You-ho-ho, and a bottle of rum!”

I never have seen men more dreadfully affected than the pirates (я никогда не видел людей, ужаснее напуганных, чем эти пираты; to affect — действовать, влиять; волновать, поражать). The colour went from their six faces like enchantment (краска сошла с шести лиц = они все побледнели, словно по волшебству; to enchant — околдовывать, опутывать чарами); some leaped to their feet, some clawed hold of others (одни вскочили на ноги, другие вцепились друг в друга; to claw hold of — вцепиться, схватить когтями или лапами); Morgan grovelled on the ground (Морган распростерся на земле; to grovel — лежать ниц; пресмыкаться).

“It’s Flint, by—— (это Флинт, клянусь…)!” cried Merry (воскликнул Мерри).

The song had stopped as suddenly as it began (песня остановилась так же неожиданно, как и началась) — broken off, you would have said, in the middle of a note (оборвалась, можно сказать, на середине ноты), as though someone had laid his hand upon the singer’s mouth (будто кто-то положил руку на = зажал рот певцу). Coming so far through the clear, sunny atmosphere among the green tree-tops (проносясь в прозрачном солнечном воздухе среди зеленых верхушек деревьев), I thought it had sounded airily and sweetly (по-моему, она /песня/ звучала весело и приятно; airily — грациозно, беспечно); and the effect on my companions was the stranger (но эффект, /произведенный/ на моих спутников, был странным).

“Come (хватит),” said Silver, struggling with his ashen lips to get the word out (сказал Сильвер, стараясь своими мертвенно-бледными: «пепельными» губами произнести слово; to struggle — бороться; пытаться изо всех сил; ash — зола, пепел), “this won’t do (так не пойдет). Stand by to go about (приготовьтесь к маневру = давайте, бодрее). This is a rum start, and I can’t name the voice (это странное явление, и я не могу назвать голос = понять, кто это): but it’s someone skylarking — someone that’s flesh and blood, and you may lay to that (но это кто-то дурачится — кто-то, кто имеет плоть и кровь, это точно; to skylark — проказничать, забавляться, шутить; skylark — жаворонок).”

еnchantment [In`tSRntmqnt] grovelled [`grOvqld] airily [`eqrIlI] skylarking [`skaIlRkIN]

I never have seen men more dreadfully affected than the pirates. The colour went from their six faces like enchantment; some leaped to their feet, some clawed hold of others; Morgan grovelled on the ground.

“It’s Flint, by—— !” cried Merry.

The song had stopped as suddenly as it began — broken off, you would have said, in the middle of a note, as though someone had laid his hand upon the singer’s mouth. Coming so far through the clear, sunny atmosphere among the green tree-tops, I thought it had sounded airily and sweetly; and the effect on my companions was the stranger.

“Come,” said Silver, struggling with his ashen lips to get the word out, “this won’t do. Stand by to go about. This is a rum start, and I can’t name the voice: but it’s someone skylarking — someone that’s flesh and blood, and you may lay to that.”

His courage had come back as he spoke (его мужество вернулось, когда он говорил), and some of the colour to his face along with it (и немного цвета /вернулось/ к его лицо = лицо порозовело также; along with — вместе, помимо, как и). Already the others had begun to lend an ear to this encouragement (уже и другие начали прислушиваться: «давать ухо» к его приободрению), and were coming a little to themselves (и немного приходили в себя), when the same voice broke out again — not this time singing (когда тот же голос раздался снова — на этот раз не поющим), but in a fainter distant hail, that echoed yet faint among the clefts of the Spy-glass (а доносящимся слабым далеким окриком, который отразился эхом еще слабо в расселинах Подзорной Трубы).

“Darby M’Graw (Дарби Макгроу),” it wailed (завывал он; to wail — вопить, причитать, выть) — for that is the word that best describes the sound (потому что это слово лучше всего описывает тот звук) — “Darby M’Graw (Дарби Макгроу)! Darby M’Graw (Дарби Макгроу)!” again and again and again (снова, и снова, и снова); and then rising a little higher, and with an oath that I leave out (затем стал немного громче, и с ругательством, которое я опускаю, /произнес/), “Fetch aft the rum, Darby (сходи за ромом, Дарби)!”

The buccaneers remained rooted to the ground (пираты так и остались /стоять/, /словно/ приросли к земле; to root — пускать корни; укореняться, приковать), their eyes starting from their heads (/при этом/ их глаза вылезли из головы = на лоб полезли). Long after the voice had died away they still stared in silence, dreadfully, before them (долго после того, как голос замолк, они еще глядели молча, /объятые/ ужасом, вперед; to die away — гаснуть, замолкать, замирать).

courage [`kArIG] describes [dIs`kraIbz] dreadfully [`dredfulI]

His courage had come back as he spoke, and some of the colour to his face along with it. Already the others had begun to lend an ear to this encouragement, and were coming a little to themselves, when the same voice broke out again — not this time singing, but in a fainter distant hail, that echoed yet faint among the clefts of the Spy-glass.

“Darby M’Graw,” it wailed — for that is the word that best describes the sound — “Darby M’Graw! Darby M’Graw!” again and again and again; and then rising a little higher, and with an oath that I leave out, “Fetch aft the rum, Darby!”

The buccaneers remained rooted to the ground, their eyes starting from their heads. Long after the voice had died away they still stared in silence, dreadfully, before them.

“That fixes it (дело ясное; to fix — устанавливать; прикреплять; укреплять; устраивать, улаживать)!” gasped one (выдохнул один; to gasp — дышать с трудом, ахать). “Let’s go (пойдем /отсюда/).”

“They was his last words (это были его последние слова),” moaned Morgan (простонал Морган), “his last words above board (его последние слова перед смертью: «над бортом»).”

Dick had his Bible out, and was praying volubly (Дик достал Библию и /стал/ молиться усердно; volubly — многословно, бойко, без запинки). He had been well brought up, had Dick, before he came to sea and fell among bad companions (он был хорошо воспитан, прежде чем он вышел в море и попал в плохое общество = связался с пиратами; to bring up — растить, выкармливать, воспитывать; to fall among — попасть в какое-либо /часто дурное/ общество).

Still, Silver was unconquered (и все-таки Сильвер был неподчинен = не был сломлен; to conquer — завоевывать; подчинять, подавлять). I could hear his teeth rattle in his head (я слышал, как стучали его зубы); but he had not yet surrendered (но он все-таки не сдавался; to surrender — сдаваться, уступать, подчиняться).

“Nobody in this here island ever heard of Darby (никто на этом острове никогда не слыхал о Дарби),” he muttered (бормотал он); “not one but us that’s here (никто, кроме нас).” And then, making a great effort (а затем, делая большое усилие), “Shipmates (ребята),” he cried (крикнул он), “I’m here to get that stuff, and I’ll not be beat by man nor devil (я здесь для того, чтобы получить деньги, и меня не остановить ни человеку, ни дьяволу; to beat — бить; превосходить, побеждать). I never was feared of Flint in his life, and, by the powers, I’ll face him dead (я никогда не боялся Флинта при жизни, и, черт возьми, я встречу смело его мертвого = не испугаюсь и мертвого; to face — стоять лицом, смотреть смело в лицо, встречать без страха). There’s seven hundred thousand pound not a quarter of a mile from here (менее чем в четверти мили отсюда лежат семьсот тысяч фунтов). When did ever a gentleman o’ fortune show his stern to that much dollars (разве когда-нибудь джентльмен удачи показывал свою корму = отворачивался от такой кучи денег), for a boosy old seaman with a blue mug — and him dead, too (из-за суетливого старого моряка с синей мордой, к тому же — мертвого; boosy = busy — деятельный, беспокойный, горячий)?”

volubly [`vOljubl] unconquered [An`kONkqd] quarter [`kwLtq]

“That fixes it!” gasped one. “Let’s go.”

“They was his last words,” moaned Morgan, “his last words above board.”

Dick had his Bible out, and was praying volubly. He had been well brought up, had Dick, before he came to sea and fell among bad companions.

Still, Silver was unconquered. I could hear his teeth rattle in his head; but he had not yet surrendered.

“Nobody in this here island ever heard of Darby,” he muttered; “not one but us that’s here.” And then, making a great effort, “Shipmates,” he cried, “I’m here to get that stuff, and I’ll not be beat by man nor devil. I never was feared of Flint in his life, and, by the powers, I’ll face him dead. There’s seven hundred thousand pound not a quarter of a mile from here. When did ever a gentleman o’ fortune show his stern to that much dollars, for a boosy old seaman with a blue mug — and him dead, too?”

But there was no sign of re-awakening courage in his followers (но в его приверженцах не было признака вновь пробуждающейся храбрости); rather, indeed, of growing terror at the irreverence of his words (напротив, /были признаки/ растущего страха из-за непочтительности его слов /обращенных к привидению/; reverence — почтение; почтительность).

“Belay there, John (довольно, Джон; belay — довольно! стоп! хватит!)!” said Merry. “Don’t you cross a sperrit (нет оскорбляй привидение; to cross — перекрещивать, пересекать; противодействовать, противоречить).”

And the rest were all too terrified to reply (все остальные были слишком напуганы, чтобы ответить). They would have run away severally had they dared (они бы разбежались в разные стороны, если бы посмели; severally — отдельно, порознь); but fear kept them together, and kept them close by John, as if his daring helped them (но страх держал их вместе и близко к Джону, словно его смелость помогала им). He, on this part, had pretty well fought his weakness down (он, со своей стороны, довольно неплохо подавил свою слабость = страх; to fight — сражаться).

“Sperrit (привидение)? Well, maybe (что ж, может быть),” he said. “But there’s one thing not clear to me (но мне не ясно одно). There was an echo (было эхо). Now, no man ever seen a sperrit with a shadow (итак, никто никогда не видел, /чтобы/ у привидения /была/ тень); well, then, what’s he doing with an echo to him, I should like to know (итак, что же он делал с эхом = откуда же взялось тогда эхо, хотел бы я знать)? That aint in natur’, surely (это не нормально, ведь правда)?”

irreverence [I`revrqns] severally [`sevrqlI] echo [`ekqu] shadow [`Sxdqu]

But there was no sign of re-awakening courage in his followers; rather, indeed, of growing terror at the irreverence of his words.

“Belay there, John!” said Merry. “Don’t you cross a sperrit.”

And the rest were all too terrified to reply. They would have run away severally had they dared; but fear kept them together, and kept them close by John, as if his daring helped them. He, on this part, had pretty well fought his weakness down.

“Sperrit? Well, maybe,” he said. “But there’s one thing not clear to me. There was an echo. Now, no man ever seen a sperrit with a shadow; well, then, what’s he doing with an echo to him, I should like to know? That aint in natur’, surely?”

This argument seemed weak enough to me (этот довод показался мне весьма слабым). But you can never tell what will affect the superstitious (но вы никогда не можете сказать, что подействует на суеверных /людей/), and, to my wonder, George Merry was greatly relieved (и, к моему удивлению, Джордж Мерри почувствовал сильное облегчение).

“Well, that’s so (да, это так),” he said. “You’ve a head upon your shoulders, John, and no mistake (/ну и/ голова у тебя на плечах, Джон, бесспорно: «никакой ошибки»). “Bout ship, mates (поворот, приятели; about-ship — поворот /команда/, менять курс, ложиться на другой галс)! This here crew is on a wrong tack, I do believe (эта команда на ложном пути, полагаю = мы просто взяли не тот курс). And come to think on it, it was like Flint’s voice, I grant you (а если подумать, то это было похоже на голос Флинта, вроде бы; to grant — разрешать, давать согласие, допускать), but not just so clearaway like it, after all (но не прямо-таки столь несомненно похож на его, в конце концов; to clear away — очищать, убирать; рассеивать /сомнения/). It was liker somebody else’s voice now — it was liker— (скорее это был чей-то еще голос, скорее…)”

“By the powers, Ben Gunn (клянусь дьяволом, /это голос/ Бена Ганна)!” roared Silver (проревел Сильвер).

“Ay, and so it were (да, точно),” cried Morgan, springing on his knees (крикнул Морган, вскакивая /с земли/ на колени; to spring — отскочить, подскакивать, прыгать). “Ben Gunn it were (это был Бен Ганн)!”

“It don’t make much odds, do it, now (это не делает большой разницы = а какая разница)?” asked Dick. “Ben Gunn’s not here in the body, any more’n Flint (Бен Ганн здесь не во плоти — привидение, как и Флинт; any more than — не больше чем, как и).”

аrgument [`RgjHmqnt] superstitious [sjHpq`stISqs] grant [grRnt]

This argument seemed weak enough to me. But you can never tell what will affect the superstitious, and, to my wonder, George Merry was greatly relieved.

“Well, that’s so,” he said. “You’ve a head upon your shoulders, John, and no mistake. “Bout ship, mates! This here crew is on a wrong tack, I do believe. And come to think on it, it was like Flint’s voice, I grant you, but not just so clearaway like it, after all. It was liker somebody else’s voice now — it was liker—”

“By the powers, Ben Gunn!” roared Silver.

“Ay, and so it were,” cried Morgan, springing on his knees. “Ben Gunn it were!”

“It don’t make much odds, do it, now?” asked Dick. “Ben Gunn’s not here in the body, any more’n Flint.”

But the older hands greeted this remark with scorn (но матросы постарше встретили это замечание с насмешкой; scorn — презрение, насмешка, пренебрежение).

“Why nobody minds Ben Gunn (да никому дела нет до Бена Ганна; to mind — следить, обращать внимание; остерегаться, тревожиться),” cried Merry; “dead or alive, nobody minds him (мертв он или жив, никто его не боится).”

It was extraordinary how their spirits had returned (было необычно /видеть/, как их мужество вернулось), and how the natural colour had revived in their faces (и как естественный цвет = румянец вновь заиграл на их лицах; to revive — оживать; приходить в себя; восстанавливать). Soon they were chatting together, with intervals of listening (вскоре они болтали друг с другом, с паузами слушания = иногда прислушиваясь); and not long after, hearing no further sound (и немного погодя, не слыша дальнейших звуков), they shouldered the tools and set forth again (они взвалили на плечи инструменты и двинулись дальше), Merry walking first with Silver’s compass to keep them on the right line with Skeleton Island (Мерри шел первым с компасом Сильвера, чтобы вести их /команду/ по верной линии по отношению к Острову Скелета). He had said the truth: dead or alive, nobody minded Ben Gunn (он сказал правду: мертвого или живого, никто не боялся Бена Ганна).

Dick alone still held his Bible, and looked around him as he went, with fearful glances (один Дик по-прежнему держал Библию и бросал по сторонам, когда шел = идя, испуганные взгляды); but he found no sympathy, and Silver even joked him on his precautions (но он не находил сочувствия, и Сильвер даже шутил над его предосторожностями).

еxtraordinary [Ik`strLdqnqrI] fearful [`fIqful] sympathy [`sImpqTI] precaution [prI`kLSn]

But the older hands greeted this remark with scorn.

“Why nobody minds Ben Gunn,” cried Merry; “dead or alive, nobody minds him.”

It was extraordinary how their spirits had returned, and how the natural colour had revived in their faces. Soon they were chatting together, with intervals of listening; and not long after, hearing no further sound, they shouldered the tools and set forth again, Merry walking first with Silver’s compass to keep them on the right line with Skeleton Island. He had said the truth: dead or alive, nobody minded Ben Gunn.

Dick alone still held his Bible, and looked around him as he went, with fearful glances; but he found no sympathy, and Silver even joked him on his precautions.

“I told you (я говорил тебе),” said he — “I told you, you had sp’iled your Bible (я говорил, что ты испортил свою Библию). If it aint no good to swear by, what do you suppose a sperrit would give for it (если она не годится для того, чтобы на ней клясться, почему ты думаешь, что привидение испугается ее; to swear by — клясться на чем-л.; to give — давать; уступать; отходить)? Not that (нет уж)!” and he snapped his big fingers, halting a moment on his crutch (и он щелкнул большими пальцами /перед носом Дика/, остановившись на миг на костыле; to halt — останавливаться, делать привал).

But Dick was not to be comforted (но Дика нельзя было успокоить); indeed, it was soon plain to me that the lad was falling sick (скоро мне стало ясно, что этот парень заболевал); hastened by heat, exhaustion, and the shock of his alarm (ускоряемая жарой, истощением и страхом; to hasten — спешить, торопить, ускорять; shock — удар; потрясение, шок), the fever, predicted by Doctor Livesey, was evidently growing swiftly higher (лихорадка, предсказанная доктором Ливси, очевидно стремительно усиливалась: «была очевидно растущей быстро выше»).

It was fine open walking here, upon the summit (было легко и свободно идти здесь, на вершине); our way lay a little downhill, for, as I have said, the plateau tilted towards the west (наш путь лежал немного вниз по склону, потому что, как я сказал, плоскогорье наклонялось к западу). The pines, great and small, grew wide apart (сосны, большие и маленькие, росли далеко друг от друга: «широко отдельно, в стороны»; apart — в стороне, отдельно, порознь); and even between the clumps of nutmeg and azalea (и даже между группами = среди зарослей мускатного ореха и азалий), wide open spaces baked in the hot sunshine (широкие открытые пространства пеклись в жарком солнечном свете; to bake — печь, запекать; обжигать). Striking, as we did, pretty near north-west across the island (идя по острову довольно близко к северо-западу; to strike — ударять; направляться, сворачивать /как правило с указанием направления/), we drew, on the one hand ever nearer under the shoulders of the Spy-glass (мы приближались, с одной стороны, все ближе к склону Подзорной Трубы), and on the other, looked ever wider over that western bay where I had once tossed and trembled in the coracle (с другой стороны, видели все шире ту западную бухту, где меня однажды кидало и кружило в челноке; to tremble — дрожать; колыхаться, трястись).

halting [`hLltIN] hasten [`heIsqn] exhaustion [Ig`zLstSqn] coracle [`kOrqkl]

“I told you,” said he — “I told you, you had sp’iled your Bible. If it aint no good to swear by, what do you suppose a sperrit would give for it? Not that!” and he snapped his big fingers, halting a moment on his crutch.

But Dick was not to be comforted; indeed, it was soon plain to me that the lad was falling sick; hastened by heat, exhaustion, and the shock of his alarm, the fever, predicted by Doctor Livesey, was evidently growing swiftly higher.

It was fine open walking here, upon the summit; our way lay a little downhill, for, as I have said, the plateau tilted towards the west. The pines, great and small, grew wide apart; and even between the clumps of nutmeg and azalea, wide open spaces baked in the hot sunshine. Striking, as we did, pretty near north-west across the island, we drew, on the one hand ever nearer under the shoulders of the Spy-glass, and on the other, looked ever wider over that western bay where I had once tossed and trembled in the coracle.

The first of the tall trees was reached, and by the bearing, proved the wrong one (первое из высоких деревьев было достигнуто = к которому мы подошли, по положению оказалось неправильным). So with the second (то же было со вторым). The third rose nearly two hundred feet into the air above a clump of underwood (третье поднималось почти на две сотни футов в воздух над группой подлеска = над зарослями); a giant of a vegetable, with a red column as big as a cottage (/это был/ великан растительного /мира/, с красным стволом размером с небольшой дом; column — колонна, столб, опора), and a wide shadow around in which a company could have manoeuvred (и широкой тенью, под которой /целая/ рота могла бы маршировать; to manoeuvre — проводить маневры). It was conspicuous far to sea both on the east and west (оно было заметно с моря издалека, как с востока, так и с запада), and might have been entered as a sailing mark upon the chart (и могло быть отмечено на карте как мореходный знак; to enter — входить; вписывать /в книгу/, регистрировать).

But it was not its size that now impressed my companions (но не размер его впечатлил моих спутников); it was the knowledge that seven hundred thousand pounds in gold lay somewhere buried below its spreading shadow (а знание, что семьсот тысяч фунтов золотом лежат где-то зарытые под ее раскидистой тенью). The thought of the money, as they drew nearer, swallowed up their previous terrors (мысль о деньгах, когда они подошли ближе, поглотила их прежние страхи). Their eyes burned in their heads (их глаза горели); their feet grew speedier and lighter (их шаги становились поспешнее и легче); their whole soul was bound up in that fortune (вся душа их была поглощена: «связана» этим богатством), that whole lifetime of extravagance and pleasure, that lay waiting there for each of them (той целой жизнью расточительности и удовольствий, что ожидала: «лежала, ожидая» там каждого из них).

vegetable [`veGItqbl] conspicuous [kqn`spIkjuqs] extravagance [Ik`strxvqgqns]

The first of the tall trees was reached, and by the bearing, proved the wrong one. So with the second. The third rose nearly two hundred feet into the air above a clump of underwood; a giant of a vegetable, with a red column as big as a cottage, and a wide shadow around in which a company could have manoeuvred. It was conspicuous far to sea both on the east and west, and might have been entered as a sailing mark upon the chart.

But it was not its size that now impressed my companions; it was the knowledge that seven hundred thousand pounds in gold lay somewhere buried below its spreading shadow. The thought of the money, as they drew nearer, swallowed up their previous terrors. Their eyes burned in their heads; their feet grew speedier and lighter; their whole soul was bound up in that fortune, that whole lifetime of extravagance and pleasure, that lay waiting there for each of them.

Silver hobbled, grunting, on his crutch (Сильвер ковылял, ворча, на костыле); his nostrils stood out and quivered (его ноздри раздувались и дрожали; to stand out — отходить, выступать); he cursed like a madman when the flies settled on his hot and shiny countenance (он ругался как сумасшедший, когда мухи садились на его горячее и блестящее /от пота/ лицо); he plucked furiously at the line that held me to him (он дергал яростно за веревку, которая привязывала меня к нему), and, from time to time, turned his eyes upon me with a deadly look (и время от времени смотрел на меня убийственным взглядом). Certainly he took no pains to hide his thoughts (конечно, он не прилагал никаких усилий, чтобы скрыть свои мысли); and certainly I read them like print (и, конечно, я мог читать их, как в книге; print — оттиск, шрифт, печатное издание). In the immediate nearness of the gold, all else had been forgotten (в непосредственной близости золота все другое было позабыто); his promise and the doctor’s warning were both things of the past (и его обещания, и предостережение доктора были позабыты: «вещами прошлого»); and I could not doubt that he hoped to seize upon the treasure (и я мог не сомневаться, что он надеется захватить сокровища), find and board the Hispaniola under cover of night (найти и сесть на Испаньолу под покровом ночи), cut every honest throat about that island (перерезать все честные глотки на острове = всех нас), and sail away as he had at first intended, laden with crimes and riches (и отплыть, как он вначале намеревался, нагруженный преступлениями и богатством).

Shaken as I was with these alarms (как ни был я потрясен этими тревогами), it was hard for me to keep up with the rapid pace of the treasure-hunters (было трудно поспевать за стремительной поступью охотников за сокровищами). Now and again I stumbled (я то и дело: «сейчас и снова» спотыкался); and it was then that Silver plucked so roughly at the rope and launched at me his murderous glances (и тогда Сильвер дергал за веревку так грубо и бросал на меня свои кровожадные взгляды; murder — убийство; murderous — убийственный). Dick, who had dropped behind us, and now brought up the rear (Дик, который отставал от нас и теперь замыкал шествие), was babbling to himself both prayers and curses, as his fever kept rising (бормотал себе /под нос/ молитвы и ругательства, по мере того, как его лихорадка продолжала усиливаться). This also added to my wretchedness (это также усугубляло мое несчастное положение; to add to — прибавлять, усиливать; wretched — бедный, жалкий, никудышный), and, to crown all, I was haunted by the thought of the tragedy that had once been acted on that plateau (и в довершение всего, меня преследовала мысль /о/ трагедии, которая когда-то разыгралась на этом плоскогорье; to haunt — появляться /о призраке/; преследовать, часто посещать), when that ungodly buccaneer with the blue face (когда этот безбожный пират с синим лицом) — he who died at Savannah, singing and shouting for drink (который умер в Саванне, горланя /песню/ и требуя выпивки) — had there, with his own hand, cut down his six accomplices (здесь собственными руками зарубил шестерых сообщников; to cut down — сражать, зарубить). This grove, that was now so peaceful (эта роща, которая теперь была такой мирной), must then have rung with cries, I thought (должно быть, тогда оглашалась /предсмертными/ криками, подумал я; to ring — оглашаться /чем-л. — with/; раздаваться, слышаться, доноситься); and even with the thought I could believe I heard it ringing still (и даже с мыслью = думая об этом, мне казалось, что я слышу, как они все еще звучат).

quivered [`kwIvqd] countenance [`kauntqnqns] seize [sJz] launched [lLntSt] murderous [`mq:dqrqs] haunted [`hLntId] accomplices [q`kOmplIsIz]

Silver hobbled, grunting, on his crutch; his nostrils stood out and quivered; he cursed like a madman when the flies settled on his hot and shiny countenance; he plucked furiously at the line that held me to him, and, from time to time, turned his eyes upon me with a deadly look. Certainly he took no pains to hide his thoughts; and certainly I read them like print. In the immediate nearness of the gold, all else had been forgotten; his promise and the doctor’s warning were both things of the past; and I could not doubt that he hoped to seize upon the treasure, find and board the Hispaniola under cover of night, cut every honest throat about that island, and sail away as he had at first intended, laden with crimes and riches.

Shaken as I was with these alarms, it was hard for me to keep up with the rapid pace of the treasure-hunters. Now and again I stumbled; and it was then that Silver plucked so roughly at the rope and launched at me his murderous glances. Dick, who had dropped behind us, and now brought up the rear, was babbling to himself both prayers and curses, as his fever kept rising. This also added to my wretchedness, and, to crown all, I was haunted by the thought of the tragedy that had once been acted on that plateau, when that ungodly buccaneer with the blue face — he who died at Savannah, singing and shouting for drink — had there, with his own hand, cut down his six accomplices. This grove, that was now so peaceful, must then have rung with cries, I thought; and even with the thought I could believe I heard it ringing still.

We were now at the margin of the thicket (мы были теперь на краю зарослей = вышли из чащи).

“Huzza, mates, altogether (ура, ребята, /давайте/ вместе = вперед)!” shouted Merry (закричал Мерри); and the foremost broke into a run (и /шедшие/ впереди кинулись бежать).

And suddenly, not ten yards further, we beheld them stop (внезапно, не пробежав и десяти ярдов, мы увидели, что они остановились). A low cry arose (поднялся тихий крик = громкий ропот). Silver doubled his pace, digging away with the foot of his crutch like one possessed (Сильвер удвоил скорость, роя землю основанием костыля = скача на деревяшке, как одержимый); and next moment he and I had come also to a dead halt (через миг мы с ним также встали как вкопанные; dead halt — внезапная, резкая остановка).

Before us was a great excavation, not very recent (перед нами была огромная вырытая яма, не самая недавняя), for the sides had fallen in and grass had sprouted on the bottom (потому что края обвалились и трава выросла на дне; to sprout — пускать ростки, вырастать, давать побеги). In this were the shaft of a pick broken in two (в ней была сломанная пополам рукоятка кирки) and the boards of several packing-cases strewn around (и доски нескольких ящиков валялись кругом; to strew — посыпать, разбрасывать, расстилать). On one of these boards I saw, branded with a hot iron, the name Walrus (на одной из этих досок я увидел выжженное каленым железом название Морж) — the name of Flint’s ship (название корабля Флинта).

All was clear to probation (все было ясно; probation — испытание, доказательство). The cache had been found and rifled (тайник был обнаружен и расхищен; to rifle — стрелять из винтовки; обыскивать с целью грабежа): the seven hundred thousand pounds were gone (семьсот тысяч фунтов пропали)!

possessed [pq`zest] excavation [ekskq`veISn] sprouted [`sprautId] Walrus [`wLlrqs]

We were now at the margin of the thicket.

“Huzza, mates, altogether!” shouted Merry; and the foremost broke into a run.

And suddenly, not ten yards further, we beheld them stop. A low cry arose. Silver doubled his pace, digging away with the foot of his crutch like one possessed; and next moment he and I had come also to a dead halt.

Before us was a great excavation, not very recent, for the sides had fallen in and grass had sprouted on the bottom. In this were the shaft of a pick broken in two and the boards of several packing-cases strewn around. On one of these boards I saw, branded with a hot iron, the name Walrus — the name of Flint’s ship.

All was clear to probation. The cache had been found and rifled: the seven hundred thousand pounds were gone!

Chapter XXXIII (глава 33)

The Fall of a Chieftain (падение главаря; chieftain — вождь, атаман, глава)

THERE never was such an overturn in this world (никогда не было такого крушения /планов/ в этом мире; overturn — поражение, свержение). Each of these six men was as though he had been struck (каждый из этих шести = все шестеро стояли, словно пораженные /молнией/). But with Silver the blow passed almost instantly (но у Сильвера потрясение прошло почти мгновенно). Every thought of his soul had been set full-stretch, like a racer, on that money (каждая мысль его души шла на полной скорости, словно гоночная яхта, к этим деньгам = он всей душой стремился к этим деньгам; to be set — быть установленным; stretch — вытягивание, напряжение, участок дистанции, этап соревнований; racer — гонщик, скаковая лошадь, гоночная яхта); well, he was brought up in a single second, dead (он окаменел на секунду; to bring up — поднимать; неожиданно остановить; стать на якорь); and he kept his head, found his temper (но сохранил присутствие духа: «голову», овладел собой; temper — нрав, характер; самообладание), and changed his plan before the others had had time to realise the disappointment (и изменил свой план прежде, чем остальные успели осознать постигшую их беду; disappointment — разочарование, обманутая надежда).

“Jim (Джим),” he whispered (прошептал он), “take that, and stand by for trouble (возьми это и приготовься; trouble — тревога, беда, неприятность).”

And he passed me a double-barrelled pistol (и он передал мне двуствольный пистолет).

At the same time he began quietly moving northward (в то же время он начал тихо двигаться к северу), and in a few steps had put the hollow between us two and the other five (и через несколько шагов расположил котлован между нами обоими и остальными пятью). Then he looked at me and nodded, as much as to say (затем он посмотрел на меня и кивнул, словно говоря), “Here is a narrow corner (тут узкий угол = положение нелегкое),” as, indeed, I thought it was (и действительно, я /тоже/ так думал). His looks were now quite friendly (его взгляды были теперь весьма дружелюбны); and I was so revolted at these constant changes (и меня так возмутили эти постоянные перемены = двуличие; to revolt — восставать, вызывать отвращение, отталкивать), that I could not forbear whispering (что я не мог удержаться от /того, чтобы сказать/ шепотом; to forbear — быть терпеливым, воздерживаться), “So you’ve changed sides again (так значит вы снова перешли на другую сторону: «поменяли стороны»).”

racer [`reIsq] trouble [trAbl] barrelled [`bxrqld] forbear [fL`beq]

THERE never was such an overturn in this world. Each of these six men was as though he had been struck. But with Silver the blow passed almost instantly. Every thought of his soul had been set full-stretch, like a racer, on that money; well, he was brought up in a single second, dead; and he kept his head, found his temper, and changed his plan before the others had had time to realise the disappointment.

“Jim,” he whispered, “take that, and stand by for trouble.”

And he passed me a double-barrelled pistol.

At the same time he began quietly moving northward, and in a few steps had put the hollow between us two and the other five. Then he looked at me and nodded, as much as to say, “Here is a narrow corner,” as, indeed, I thought it was. His looks were now quite friendly; and I was so revolted at these constant changes, that I could not forbear whispering, “So you’ve changed sides again.”

There was no time left for him to answer in (ему не дали времени ответить: «не было времени оставлено для него, чтобы ответить»). The buccaneers, with oaths and cries, began to leap, one after another, into the pit (пираты, ругаясь и крича, начали прыгать один за другим в яму), and to dig with their fingers, throwing the boards aside as they did so (и копать пальцами = руками, разбрасывая доски в разные стороны при этом). Morgan found a piece of gold (Морган нашел золотую монету). He held it up with a perfect spout of oaths (он показал ее, /изрыгая/ мощный поток брани; to hold up — выставлять, показывать, поддерживать; spout — столб воды, поток, фонтан). It was a two-guinea piece (это была монета в две гинеи), and it went from hand to hand among them for a quarter of a minute (и она переходила из рук в руки среди них некоторое время: «четверть минуты»).

“Two guineas (две гинеи)!” roared Merry, shaking it at Silver (заревел Морган, тряся ей перед Сильвером; to shake — трясти/сь/, дрожать, потрясать). “That’s your seven hundred thousand pounds, is it (это и есть твои семьсот тысяч фунтов)? You’re the man for bargains, aint you (ты любитель сделок, да)? You’re him that never bungled nothing, you wooden-headed lubber (ты тот, кто никогда ничего не портил = по-твоему, тебе всегда все удается, тупой: «деревянноголовый» ты увалень)!”

“Dig away, boys (копайте, ребята),” said Silver, with the coolest insolence (сказал Сильвер с холоднейшей надменностью); “you’ll find some pig-nuts and I shouldn’t wonder (вы найдете пару земляных каштанов, не сомневаюсь; to wonder — желать знать; удивляться).”

piece [pJs] guinea [`gInI] insolence [`Insqlqns]

There was no time left for him to answer in. The buccaneers, with oaths and cries, began to leap, one after another, into the pit, and to dig with their fingers, throwing the boards aside as they did so. Morgan found a piece of gold. He held it up with a perfect spout of oaths. It was a two-guinea piece, and it went from hand to hand among them for a quarter of a minute.

“Two guineas!” roared Merry, shaking it at Silver. “That’s your seven hundred thousand pounds, is it? You’re the man for bargains, aint you? You’re him that never bungled nothing, you wooden-headed lubber!”

“Dig away, boys,” said Silver, with the coolest insolence; “you’ll find some pig-nuts and I shouldn’t wonder.”

“Pig-nuts (земляных каштанов)!” repeated Merry, in a scream (повторил Мерри, взвизгивая). “Mates, do you hear that (ребята, вы слышите это)? I tell you, now, that man there knew it all along (говорю вам, что он знал все заранее; all along — все время, всегда). Look in the face of him, and you’ll see it wrote there (посмотрите на его лицо, и увидите, там это /ясно/ написано).”

“Ah, Merry (эх, Мерри),” remarked Silver (заметил Сильвер), “standing for cap’n again (метишь снова в капитаны)? You’re a pushing lad, to be sure (ты напористый малый, бес сомнений).”

But this time everyone was entirely in Merry’s favour (но на этот раз все были решительно на стороне Мерри; entirely — полностью, совершенно, исключительно; in favour — в защиту, в пользу, за). They began to scramble out of the excavation, darting furious glances behind them (они стали вылезать из ямы, метая бешенные взгляды назад = на нас; to scramble — карабкаться, протискиваться). One thing I observed, which looked well for us (одну вещь я заметил, которая выглядела хорошо для нас = кое-что нам помогло): they all got out upon the opposite side from Silver (все они вылезли на противоположной стороне от Сильвера; to get out — выбраться, вылезать, высадиться).

Well, there we stood, two on one side (так мы стояли — двое на одной стороне), five on the other the pit between us (пятеро на другой стороне ямы между нами = разделявшей нас), and nobody screwed up high enough to offer the first blow (и никто не решался нанести первый удар; to screw up — завинчивать; подтягивать /струны/, приободряться; to offer — предлагать; пытаться; пробовать). Silver never moved (Сильвер совсем не двигался); he watched them very upright on his crutch (он наблюдал за ними, /стоя/ во весь рост, /опершись/ на костыль; upright — вертикально, прямо), and looked as cool as ever I saw him (и выглядел таким же хладнокровным, каким я всегда его видел). He was brave, and no mistake (он был храбрым, это точно = был действительно смелым человеком).

entirely [In`taIqlI] favour [`feIvq] furious [`fjuqrIqs] opposite [`OpqzIt] screwed [skrHd]

“Pig-nuts!” repeated Merry, in a scream. “Mates, do you hear that? I tell you, now, that man there knew it all along. Look in the face of him, and you’ll see it wrote there.”

“Ah, Merry,” remarked Silver, “standing for cap’n again? You’re a pushing lad, to be sure.”

But this time everyone was entirely in Merry’s favour. They began to scramble out of the excavation, darting furious glances behind them. One thing I observed, which looked well for us: they all got out upon the opposite side from Silver.

Well, there we stood, two on one side, five on the other the pit between us, and nobody screwed up high enough to offer the first blow. Silver never moved; he watched them very upright on his crutch, and looked as cool as ever I saw him. He was brave, and no mistake.

At last, Merry seemed to think a speech might help matters (наконец, Мерри, кажется, подумал, что речь поможет делу).

“Mates (друзья),” says he, “there’s two of them alone there (их здесь только двое); one’s the old cripple that brought us all here and blundered us down to this (один — старый калека, который привел нас всех сюда и провалил все; blunder — грубая ошибка; промах, просчет; to blunder — плохо справляться с чем-л.; испортить; напутать); the other’s that cub that I mean to have the heart of (другой — щенок, у которого я хочу вырезать сердце; cub — щенок, неопытный юнец). Now, mates— (итак, друзья)”

He was raising his arm and his voice (он поднял руку и повысил голос), and plainly meant to lead a charge (очевидно, намереваясь продолжить обвинения; to lead a charge — поддерживать обвинение). But just then — crack! crack! crack! (но вдруг — пафф! пафф! пафф!) — three musket-shots flashed out of the thicket (три мушкетных выстрела грянули из чащи; to flash out — вспыхнуть, вспылить). Merry tumbled head foremost into the excavation (Мерри полетел головой вниз в яму; to tumble — рушиться, бросаться, опрокидываться); the man with the bandage spun round like a teetotum (матрос с повязкой /на голове/ закрутился волчком; to spin — прясть, сучить /шерсть/; плести /о пауке/; крутиться, кружиться), and fell all his length upon his side, where he lay dead, but still twitching (и упал во всю длину на бок = растянулся во весь рост на боку, и лежал мертвый, но все еще подергиваясь); and the other three turned and ran for it with all their might (трое остальных развернулись и пустились в бегство что есть мочи; might — мощь, энергия).

charge [tSRG] teetotum [`tJ`tqutqm] length [leNT] might [maIt]

At last, Merry seemed to think a speech might help matters.

“Mates,” says he, “there’s two of them alone there; one’s the old cripple that brought us all here and blundered us down to this; the other’s that cub that I mean to have the heart of. Now, mates—”

He was raising his arm and his voice, and plainly meant to lead a charge. But just then — crack! crack! crack! — three musket-shots flashed out of the thicket. Merry tumbled head foremost into the excavation; the man with the bandage spun round like a teetotum, and fell all his length upon his side, where he lay dead, but still twitching; and the other three turned and ran for it with all their might.

Before you could wink (прежде, чем вы могли бы моргнуть = в одно мгновение), Long John had fired two barrels of a pistol into the struggling Merry (Долговязый Джон выстрелил из обоих стволов пистолета в старавшегося /вылезти/ из ямы Мерри; to struggle — бороться; делать усилия; стараться изо всех сил); and as the man rolled up his eyes at him in the last agony (и когда тот глянул н него в последней агонии; to roll up — закатывать, свертывать), “George (Джордж),” said he (сказал он), “I reckon I settled you (полагаю, мы в расчете; to settle — приводить в порядок, улаживать, устраивать).”

At the same moment the doctor, Gray, and Ben Gunn joined us (в тот же миг доктор, Грей и Бен Ганн присоединились к нам), with smoking muskets, from among the nutmeg trees (с дымящимися мушкетами /вышли/ из зарослей мускатного ореха).

“Forward (вперед)!” cried the doctor (крикнул доктор). “Double quick, my lads (ускоренным маршем, мои ребята). We must head ’em off the boats (мы должны отрезать их от шлюпок; to head off — перехитрить, перехватить, отрезать путь).”

And we set off at a great pace (и мы побежали с большой скоростью), sometimes plunging through the bushes to the chest (иногда пробираясь через кусты, /доходившие/ до груди; to plunge — нырять, погружаться).

I tell you, but Silver was anxious to keep up with us (скажу вам, что Сильвер старался изо всех сил поспевать за нами; to be anxious — стремиться, заботиться, тревожиться; to keep pace with — идти в ногу с, не отставать от). The work that man went through (труд, который проделал этот человек; to go through — выдержать, пережить), leaping on his crutch till the muscles of his chest were fit to burst (прыгая на своем костыле, до тех пор, что мускулы его груди /казалось/ вот-вот разорвутся; to be fit for — годиться, быть пригодным; burst — разрыв, взрыв), was work no sound man ever equaled (был трудом = нагрузкой, которую ни один здоровый человек никогда бы не выдержал; to equal — быть равным, соответствовать); and so thinks the doctor (и так же думает доктор). As it was, he was already thirty yards behind us, and on the verge of strangling (как бы то ни было, он был уже в тридцати футах позади нас и совсем запыхался; on the verge of — на грани, близкий к; to strangle — задушить; задыхаться), when we reached the brow of the slope (когда мы добежали до кромки спуска).

agony [`xgqnI] plunging [`plAnGIN] anxious [`xNkSqs] muscles [`mAslz]

Before you could wink, Long John had fired two barrels of a pistol into the struggling Merry; and as the man rolled up his eyes at him in the last agony, “George,” said he, “I reckon I settled you.”

At the same moment the doctor, Gray, and Ben Gunn joined us, with smoking muskets, from among the nutmeg trees.

“Forward!” cried the doctor. “Double quick, my lads. We must head ’em off the boats.”

And we set off at a great pace, sometimes plunging through the bushes to the chest.

I tell you, but Silver was anxious to keep up with us. The work that man went through, leaping on his crutch till the muscles of his chest were fit to burst, was work no sound man ever equalled; and so thinks the doctor. As it was, he was already thirty yards behind us, and on the verge of strangling, when we reached the brow of the slope.

“Doctor (доктор),” he hailed (он крикнул), “see there (посмотрите)! no hurry (нечего спешить)!”

Sure enough there was no hurry (действительно, спешить было некуда). In a more open part of the plateau (/выйдя/ на более открытую часть плоскогорья), we could see the three survivors still running in the same direction as they had started, right for Mizzen-mast Hill (мы увидели, как трое уцелевших бежали в том же направлении, откуда пришли, прямо к Холму Бизань-мачты). We were already between them and the boats (мы уже находились между ними и лодками); and so we four sat down to breathe (и потому мы сели перевести дыхание), while Long John, mopping his face, came slowly up with us (пока Долговязый Джон, вытирая лицо, медленно подошел к нам; to come up with — поравняться с кем-л., догнать).

“Thank ye kindly, doctor (большое вам спасибо, доктор; ye = you),” says he. “You came in in about the nick, I guess, for me and Hawkins (вы пришли как раз вовремя, чтобы /спасти/ нас с Хокинсом; in the nick — в самый последний момент, вовремя). And so it’s you, Ben Gunn (так это ты, Бен Ганн)!” he added (добавил он). “Well, you’re a nice one to be sure (что ж, ты, конечно, славный малый).”

survivors [sq`vaIvqz] breathe [brJD] guess [ges]

“Doctor,” he hailed, “see there! no hurry!”

Sure enough there was no hurry. In a more open part of the plateau, we could see the three survivors still running in the same direction as they had started, right for Mizzen-mast Hill. We were already between them and the boats; and so we four sat down to breathe, while Long John, mopping his face, came slowly up with us.

“Thank ye kindly, doctor,” says he. “You came in in about the nick, I guess, for me and Hawkins. And so it’s you, Ben Gunn!” he added. “Well, you’re a nice one to be sure.”

“I’m Ben Gunn, I am (я Бен Ганн, да),” replied the maroon, wriggling like an eel in his embarrassment (ответил отшельник, извиваясь как угорь, от смущения). “And,” he added, after a long pause (добавил он после долгой паузы), “how do, Mr. Silver (как поживаете, мистер Сильвер)? Pretty well, I thank ye, says you (довольно хорошо, благодарю, должны бы вы сказать).”

“Ben, Ben (Бен, Бен),” murmured Silver (пробормотал Сильвер), “to think as you’ve done me (подумать /только/, как ты провел меня)!” The doctor sent back Gray for one of the pickaxes (доктор послал Грея за киркой), deserted, in their flight, by the mutineers (брошенной во время бегства бунтовщиками); and then as we proceeded leisurely down hill to where the boats were lying (и затем, пока мы спускались неторопливо по уклону туда, где располагались шлюпки; leisure — досуг, свободное время), related, in a few words, what had taken place (рассказал в нескольких словах, что случилось; to take place — происходить, случаться, иметь место). It was a story that profoundly interested Silver (эта история серьезно: «глубоко» заинтересовала Сильвера); and Ben Gunn, the half-idiot maroon, was the hero from beginning to end (Бен Ганн, полупомешанный отшельник, был главным героем /этой истории/ от начала и до конца; maroon — марон /беглый негр в Вест-Индии и Суринаме/; /перен./ изгой, беглец; отшельник; человек, высаженный на необитаемом острове).

maroon [mq`rHn] wriggling [`rIglIN] pickaxes [`pIkxks] leisurely [`leZqlI]

“I’m Ben Gunn, I am,” replied the maroon, wriggling like an eel in his embarrassment. “And,” he added, after a long pause, “how do, Mr. Silver? Pretty well, I thank ye, says you.”

“Ben, Ben,” murmured Silver, “to think as you’ve done me!” The doctor sent back Gray for one of the pickaxes, deserted, in their flight, by the mutineers; and then as we proceeded leisurely down hill to where the boats were lying, related, in a few words, what had taken place. It was a story that profoundly interested Silver; and Ben Gunn, the half-idiot maroon, was the hero from beginning to end.

Ben, in his long, lonely wanderings about the island, had found the skeleton (Бен во время своих долгих одиноких скитаний по острову нашел скелет) — it was he that had rifled it (это он обобрал его); he had found the treasure (он отыскал сокровища); he had dug it up (it was the haft of his pickaxe that lay broken in the excavation (он вырыл их — это половина = рукоятка его кирки лежала сломанная в яме)); he had carried it on his back, in many weary journeys (он перенес их на спине за время многочисленных утомительных рейсов), from the foot of the tall pine to a cave he had on the two-pointed hill at the north-east angle of the island (от подножия высокой сосны в пещеру, которая у него была в двуглавом холме в северо-восточной части острова; angle — угол), and there it had lain stored in safety since two months before the arrival of the Hispaniola (и там оно хранилось в безопасности уже два месяца до прибытия Испаньолы; to store — хранить, сохранять; убирать на хранение).

When the doctor had wormed this secret from him, on the afternoon of the attack (когда доктор выведал у него эту тайну, в день атаки /на блокгауз/; to worm — ползти, проникать; выведывать; worm — червяк, червь), and when, next morning he saw the anchorage deserted (и когда на следующее утро он увидел, что стоянка покинута /кораблем/), he had gone to Silver, given him the chart, which was now useless (он отправился к Сильверу, отдал ему карту, которая была теперь бесполезной) — given him the stores, for Ben Gunn’s cave was well supplied with goats’ meat salted by himself (отдал ему припасы, так как пещера Бена Ганна набита: «хорошо снабжена» козлиным мясом, засоленным им самим = соленой козлятиной) — given anything and everything to get a chance of moving in safety from the stockade to the two-pointed hill (отдал все, чтобы иметь возможность перебраться в безопасности из крепости на двуглавый холм; to move from place to place — переезжать с места на место), there to be clear of malaria and keep a guard upon the money (чтобы быть подальше от малярии = от болот и /там/ охранять сокровища; clear of — в стороне, на расстоянии).

wandering [`wOndqrIN] journeys [`Gq:nIz] supplied [sq`plaId] malaria [mq`leqrIq]

Ben, in his long, lonely wanderings about the island, had found the skeleton — it was he that had rifled it; he had found the treasure; he had dug it up (it was the haft of his pickaxe that lay broken in the excavation); he had carried it on his back, in many weary journeys, from the foot of the tall pine to a cave he had on the two-pointed hill at the north-east angle of the island, and there it had lain stored in safety since two months before the arrival of the Hispaniola.

When the doctor had wormed this secret from him, on the afternoon of the attack, and when, next morning he saw the anchorage deserted, he had gone to Silver, given him the chart, which was now useless — given him the stores, for Ben Gunn’s cave was well supplied with goats’ meat salted by himself — given anything and everything to get a chance of moving in safety from the stockade to the two-pointed hill, there to be clear of malaria and keep a guard upon the money.

“As for you, Jim (что касается тебя, Джим),” he said, “it went against my heart (это было против моего сердца = мне было очень тяжело), but I did what I thought best for those who had stood by their duty (но я делал то, что считал лучшим для тех, кто готов выполнять свой долг); and if you were not one of these, whose fault was it (а если ты не был одним из них, чья это вина)?”

That morning, finding that I was to be involved in the horrid disappointment he had prepared for the mutineers (в то утро, обнаружив, что мне придется быть втянутым в ужасное разочарование, которое он приготовил для мятежников; to involve — втягивать, вовлекать), he had run all the way to the cave (он бежал до самой пещеры), and, leaving the squire to guard the captain (и, оставляя сквайра охранять капитана), had taken Gray and the maroon, and started, making the diagonal across the island (взял Грея и отшельника и отправился наперерез через остров; diagonal — диагональ, косая линия), to be at hand beside the pine (чтобы быть близко около сосны). Soon, however, he saw that our party had the start of him (вскоре, однако, он увидел, что наш отряд опередил его); and Ben Gunn, being fleet of foot, had been despatched in front to do his best alone (Бена Ганна, бывшего /самым/ быстроногим, отправили вперед, чтобы он сделал все возможное /чтобы задержать пиратов/). Then it had occurred to him to work upon the superstitions of his former shipmates (затем ему /Бену Ганну/ пришло в голову сыграть на суевериях своих бывших товарищей); and he was so far successful (он = его затея была настолько удачной) that Gray and the doctor had come up and were already ambushed before the arrival of the treasure-hunters (что Грей и доктор добрались и уже устроили засаду до прибытия искателей сокровищ).

“Ah,” said Silver, “it were fortunate for me that I had Hawkins here (мне повезло, что со мной был Хокинс). You would have let old John be cut to bits (/а иначе/ вы бы позволили старому Джону быть изрубленным на куски), and never given it a thought, doctor (и даже не подумали бы /спасти/, доктор: «и вовсе не дали бы этому мысли»).”

fault [fLlt] diagonal [daI`xgqnql] ambushed [`xmbuSt] fortunate [`fLtSqnqt]

“As for you, Jim,” he said, “it went against my heart, but I did what I thought best for those who had stood by their duty; and if you were not one of these, whose fault was it?”

That morning, finding that I was to be involved in the horrid disappointment he had prepared for the mutineers, he had run all the way to the cave, and, leaving the squire to guard the captain, had taken Gray and the maroon, and started, making the diagonal across the island, to be at hand beside the pine. Soon, however, he saw that our party had the start of him; and Ben Gunn, being fleet of foot, had been despatched in front to do his best alone. Then it had occurred to him to work upon the superstitions of his former shipmates; and he was so far successful that Gray and the doctor had come up and were already ambushed before the arrival of the treasure-hunters.

“Ah,” said Silver, “it were fortunate for me that I had Hawkins here. You would have let old John be cut to bits, and never given it a thought, doctor.”

“Not a thought (и не подумал бы),” replied Doctor Livesey, cheerily (ответил доктор Ливси весело).

And by this time we had reached the gigs (к тому времени мы дошли до гичек). The doctor, with the pick-axe, demolished one of them (доктор киркой разбил одну из них), and then we all got aboard the other (а затем мы все забрались в другую), and set out to go round by sea for North Inlet (и отчалили, чтобы по морю обойти /остров/ и добраться до Северной бухты; to go round — обойти, сделать крюк).

This was a run of eight or nine miles (это был рейс в восемь или девять миль). Silver, though he was almost killed already with fatigue (Сильвер, хотя он уже почти был убит утомлением), was set to an oar, like the rest of us (был посажен за весла, как и остальные), and we were soon skimming swiftly over a smooth sea (и мы вскоре скользили быстро по спокойному морю). Soon we passed out of the straits and doubled the south-east corner of the island (в скором времени мы вышли из пролива и обогнули юго-восточную часть острова), round which, four days ago, we had towed the Hispaniola (вокруг которой четыре дня назад мы буксировали Испаньолу).

сheerily [`tSIqlI] demolished [dI`mOlISt] fatigue [fq`tJg]

“Not a thought,” replied Doctor Livesey, cheerily.

And by this time we had reached the gigs. The doctor, with the pick-axe, demolished one of them, and then we all got aboard the other, and set out to go round by sea for North Inlet.

This was a run of eight or nine miles. Silver, though he was almost killed already with fatigue, was set to an oar, like the rest of us, and we were soon skimming swiftly over a smooth sea. Soon we passed out of the straits and doubled the south-east corner of the island, round which, four days ago, we had towed the Hispaniola.

As we passed the two-pointed hill (проплывая мимо двуглавого холма), we could see the black mouth of Ben Gunn’s cave (мы видели темный вход в пещеру Бена Ганна), and a firer standing by it, leaning on a musket (и стрелка, стоящего у него и опирающегося на мушкет). It was the squire (это был сквайр); and we waved a handkerchief and gave him three cheers (мы помахали платком и трижды прокричали «ура»), in which the voice of Silver joined as heartily as any (причем голос Сильвера присоединялся = звучал так же искренне, как и любой другой).

Three miles, farther, just inside the mouth of North Inlet (три мили дальше = пройдя еще три мили, /войдя/ прямо в Северную бухту; mouth — рот; устье), what should we meet but the Hispaniola, cruising by herself (что же мы могли встретить, как не Испаньолу, плававшую саму по себе)? The last flood had lifted her (последний прилив поднял ее); and had there been much wind, or a strong tide current, as in the southern anchorage (и если бы тут был сильный ветер или сильное течение, как на южной стоянке), we should never have found her more, or found her stranded beyond help (мы бы никогда больше не нашли ее, или нашли бы выброшенную на какой-нибудь далекий берег: «вне спасения»). As it was, there was little amiss, beyond the wreck of the mainsail (в действительности почти все было хорошо, за исключением разорванного грота; amiss — плохо, неправильно, неладно; wreck — авария, крушение). Another anchor was got ready, and dropped in a fathom and a half of water (другой якорь был привязан и брошен на /глубину/ в полторы сажени; to get ready — приготовить; fathom — морская сажень /182 см/). We all pulled round again to Rum Cove (все мы отправились в Ромовую Бухту; to pull round — повернуть лодку или корабль назад, менять направление), the nearest point for Ben Gunn’s treasure-house (ближайшей пункту к сокровищнице Бена Ганна); and then Gray, single-handed, returned with the gig to the Hispaniola (и затем Грей в одиночку вернулся на лодке к Испаньоле), where he was to pass the night on guard (где он должен был ночевать: «провести ночь» в карауле).

handkerchief [`hxNkqtSIf] fathom [`fxDqm] guard [gRd]

As we passed the two-pointed hill, we could see the black mouth of Ben Gunn’s cave, and a firer standing by it, leaning on a musket. It was the squire; and we waved a handkerchief and gave him three cheers, in which the voice of Silver joined as heartily as any.

Three miles, farther, just inside the mouth of North Inlet, what should we meet but the Hispaniola, cruising by herself? The last flood had lifted her; and had there been much wind, or a strong tide current, as in the southern anchorage, we should never have found her more, or found her stranded beyond help. As it was, there was little amiss, beyond the wreck of the mainsail. Another anchor was got ready, and dropped in a fathom and a half of water. We all pulled round again to Rum Cove, the nearest point for Ben Gunn’s treasure-house; and then Gray, single-handed, returned with the gig to the Hispaniola, where he was to pass the night on guard.

A gentle slope ran up from the beach to the entrance of the cave (небольшой склон поднимался от берега к входу в пещеру; gentle — знатный; великодушный; мягкий, добрый; тихий, спокойный; отлогий, пологий, ровный /о склоне/). At the top, the squire met us (наверху нас встретил сквайр). To me he was cordial and kind, saying nothing of my escapade (со мной он был радушным и добрым, не сказав ничего о моей выходке), either in the way of blame or praise (ни ругая, ни хваля: «ни в виде осуждения или хвалы»). At Silver’s polite salute he somewhat flushed (на вежливое приветствие Сильвера он немного покраснел /от негодования/; somewhat — слегка, отчасти, до некоторой степени).

“John Silver (Джон Сильвер),” he said, “you’re a prodigious villain and impostor — a monstrous impostor, sir (вы небывалый негодяй и обманщик — чудовищный обманщик, сэр; prodigious — удивительный, громадный, чудовищный; impostor — самозванец; жулик, мошенник). I am told I am not to prosecute you (мне сказали не преследовать вас/не выступать в качестве обвинителя против вас). Well, then, I will not (что ж, тогда я не буду). But the dead men, sir, hang about your neck like millstones (но мертвецы, сэр, висят на вашей шее, словно жернова: «мельничные камни»).”

“Thank you kindly, sir (сердечно благодарю вас, сэр),” replied Long John, again saluting (ответил Долговязый Джон, снова отдавая честь).

“I dare you to thank me (еще поблагодарите меня; to dare — бросать вызов)!” cried the squire (вскричал сквайр). “It is a gross dereliction of my duty (это огромное нарушение моего долга; dereliction — запущенность, заброшенность; преступная халатность, нарушение долга /тж. dereliction of duty/; упущение; gross — большой, крупный; толстый, тучный; грубый; явный, бросающийся в глаза, вопиющий). Stand back (отойдите /от меня/; to stand back — отступать, держаться сзади).”

gentle [Gentl] cordial [`kLdIql] escapade [`eskqpeId] prodigious [prq`dIGqs] villain [`vIlqn] prosecute [`prOsIkjHt] dereliction [derI`lIkSn]

A gentle slope ran up from the beach to the entrance of the cave. At the top, the squire met us. To me he was cordial and kind, saying nothing of my escapade, either in the way of blame or praise. At Silver’s polite salute he somewhat flushed.

“John Silver,” he said, “you’re a prodigious villain and impostor — a monstrous impostor, sir. I am told I am not to prosecute you. Well, then, I will not. But the dead men, sir, hang about your neck like millstones.”

“Thank you kindly, sir,” replied Long John, again saluting.

“I dare you to thank me!” cried the squire. “It is a gross dereliction of my duty. Stand back.”

And thereupon we all entered the cave (после этого мы все вошли в пещеру). It was a large, airy place, with a little spring and a pool of clear water, overhung with ferns (это было большое просторное место с небольшим источником и озерком чистой воды, с нависшими над ним папоротниками; pool — лужа, запруда, бассейн; to overhang — нависать, выступать над, выдаваться). The floor was sand (пол был песчаным). Before a big fire lay Captain Smollett (перед большим костром лежал капитан Смоллетт); and in a far corner, only duskily flickered over by the blaze (в дальнем углу, мерцающие тусклым светом), I beheld great heaps of coin and quadrilaterals built of bars of gold (я увидел огромные груды монет и штабеля: «четырехугольники», построенные из слитков золота). That was Flint’s treasure that we had come so far to seek (это были сокровища Флинта, ради которых нам пришлось проделать такой долгий /путь/; to seek — искать, стремиться к чему-л.), and that had cost already the lives of seventeen men from the Hispaniola (и которые уже стоили жизни семнадцати матросам с Испаньолы). How many it had cost in the amassing (сколько это стоило при /их/ собирании; to amass — собирать, накапливать), what blood and sorrow, what good ships scuttled on the deep (сколько крови и горя, сколько славных кораблей, потопленных в море; /the/ deep — глубокое место, открытое море, океан), what brave men walking the plank blindfold (сколько храбрых людей, прошедших по доске в открытое море с завязанными глазами), what shot of cannon, what shame and lies and cruelty (сколько пушечных выстрелов, сколько позора, лжи и жестокости), perhaps no man alive could tell (наверное, никто из живущих не смог бы сказать). Yet there were still three upon that island (однако на острове все еще находились трое) — Silver, and old Morgan, and Ben Gunn (Сильвер, старый Морган и Бен Ганн) — who had each taken his share in these crimes (каждый из которых принимал участие в этих преступлениях), as each had hoped in vain to share in the reward (и каждый надеялся тщетно принять участие в награждении = получить свою долю богатства).

guadrilateral [kwOdrI`letrql] blindfold [`blaIndfquld] cruelty [`krHqltI] reward [rI`wLd]

And thereupon we all entered the cave. It was a large, airy place, with a little spring and a pool of clear water, overhung with ferns. The floor was sand. Before a big fire lay Captain Smollett; and in a far corner, only duskily flickered over by the blaze, I beheld great heaps of coin and quadrilaterals built of bars of gold. That was Flint’s treasure that we had come so far to seek, and that had cost already the lives of seventeen men from the Hispaniola. How many it had cost in the amassing, what blood and sorrow, what good ships scuttled on the deep, what brave men walking the plank blindfold, what shot of cannon, what shame and lies and cruelty, perhaps no man alive could tell. Yet there were still three upon that island — Silver, and old Morgan, and Ben Gunn — who had each taken his share in these crimes, as each had hoped in vain to share in the reward.

“Come in, Jim (войди, Джим),” said the captain (сказал капитан). “You’re a good boy in your line, Jim (ты по-своему неплохой мальчик, Джим); but I don’t think you and me’ll go to sea again (но не думаю, что мы с тобой снова выйдем в море). You’re too much of the born favourite for me (ты прирожденный любимчик). Is that you, John Silver (это ты, Джон Сильвер)? What brings you here, man (что привело тебя сюда)?”

“Come back to my dooty, sir (вернулся к /исполнению/ своих обязанностей, сэр),” returned Silver (ответил Сильвер).

“Ah (ах)!” said the captain; and that was all he said (сказал капитан, и это было все, что он сказал).

What a supper I had of it that night, with all my friends around me (какой /славный/ ужин был у меня в тот вечер, со всеми друзьями вокруг = окруженного всеми своими друзьями); and what a meal it was, with Ben Gunn’s salted goat (что за еда это была = какой вкусной мне показалась соленая козлятина Бена Ганна), and some delicacies and a bottle of old wine from the Hispaniola (лакомства и бутылка старинного вина с Испаньолы). Never, I am sure, were people gayer or happier (никогда /еще/, я уверен, не былo людей веселее и счастливее /нас/). And there was Silver, sitting back almost out of the firelight (Сильвер сидел почти вне света от костра = позади всех), but eating heartily, prompt to spring forward when anything was wanted (но ел охотно, проворно кидался вперед, когда что-нибудь требовалось /подать/), even joining quietly in our laughter (даже присоединялся спокойно к нашему смеху = смеялся вместе с нами) — the same bland, polite, obsequious seaman of the voyage out (/был/ тем же ласковым, вежливым, услужливым моряком, /что и/ во время плавания; obsequious — исполнительный).

favourite [`feIvqrIt] salted [`sLltId] delicacies [`delIkqsIz] obsequious [qb`sJkwIqs]

“Come in, Jim,” said the captain. “You’re a good boy in your line, Jim; but I don’t think you and me’ll go to sea again. You’re too much of the born favourite for me. Is that you, John Silver? What brings you here, man?”

“Come back to my dooty, sir,” returned Silver.

“Ah!” said the captain; and that was all he said.

What a supper I had of it that night, with all my friends around me; and what a meal it was, with Ben Gunn’s salted goat, and some delicacies and a bottle of old wine from the Hispaniola. Never, I am sure, were people gayer or happier. And there was Silver, sitting back almost out of the firelight, but eating heartily, prompt to spring forward when anything was wanted, even joining quietly in our laughter — the same bland, polite, obsequious seaman of the voyage out.

Chapter XXXIV (глава 34)

And Last (и последняя)

THE next morning we fell early to work (на следующее утро мы рано принялись за работу; to fall to — браться, приниматься за), for the transportation of this great mass of gold near a mile by land to the beach (потому что перетаскивать эту огромную кучу золота около мили по суше до берега; transportation — перевозка, транспортировка, перемещение), and thence three miles by boat to the Hispaniola (а оттуда три мили на шлюпке до Испаньолы), was a considerable task for so small a number of workmen (было тяжелой работой для такого небольшого числа работников; considerable — значительный, изрядный; task — задание, урок, задача). The three fellows still abroad upon the island did not greatly trouble us (трое парней = разбойников, все еще бродивших по острову, не сильно тревожили нас; abroad — широко, повсюду; /уст./ вне дома, вне своего жилища); a single sentry on the shoulder of the hill was sufficient to insure us against any sudden onslaught (одного часового, /поставленного/ на склоне холма, было достаточно, чтобы уберечь нас от любого неожиданного нападения; to insure — страховать, беречь, гарантировать; onslaught — бешеная атака, натиск, нападение), and we thought, besides, they had had more than enough of fighting (и мы думали, кроме того, что у них пропала охота сражаться: «у них было более, чем достаточно, сражения»).

Therefore the work was pushed on briskly (поэтому работа продвигалась быстро; briskly — энергично, оживленно; to push — толкать). Gray and Ben Gunn came and went with the boat (Грей и Бен Ганн приплывали и отплывали на лодке /доставляя золото на шхуну/), while the rest during their absences, piled treasure on the beach (пока остальные во время их отсутствия складывали сокровища на берегу; to pile — складывать, сваливать в кучу). Two of the bars, slung in a rope’s-end, made a good load for a grown man (два слитка, связанных веревкой и перекинутых через плечо, делали хороший груз для взрослого человека = взрослый мог едва поднять; to sling — подвешивать, вешать через плечо; rope’s-end — конец троса) — one that he was glad to walk slowly with (с ней он был рад идти медленно). For my part, as I was not much use at carrying (что касается меня, поскольку от меня было мало пользы в переноске), I was kept busy all day in the cave (меня заняли: «держали занятым» на весь день в пещере), packing the minted money into bread-bags (упаковывать новенькие монеты в мешки из-под сухарей; to mint — чеканить /монету/).

considerable [kqn`sId(q)rqbl] sufficient [sq`fISqnt] onslaught [`OnslLt]

THE next morning we fell early to work, for the transportation of this great mass of gold near a mile by land to the beach, and thence three miles by boat to the Hispaniola, was a considerable task for so small a number of workmen. The three fellows still abroad upon the island did not greatly trouble us; a single sentry on the shoulder of the hill was sufficient to insure us against any sudden onslaught, and we thought, besides, they had had more than enough of fighting.

Therefore the work was pushed on briskly. Gray and Ben Gunn came and went with the boat, while the rest during their absences, piled treasure on the beach. Two of the bars, slung in a rope’s-end, made a good load for a grown man — one that he was glad to walk slowly with. For my part, as I was not much use at carrying, I was kept busy all day in the cave, packing the minted money into bread-bags.

It was a strange collection, like Billy Bones hoard for the diversity of coinage (это была странная коллекция, как и в сундуке Билли Бонса /здесь/ было разнообразие чеканок; hoard — скрытые запасы, клад, припрятанное; coinage — чеканка, монетное производство; coin — монета), but so much larger and so much more varied that I think I never had more pleasure than in sorting them (но настолько больше и настолько разнообразнее, что, думаю, никогда у меня не было большей радости, чем сортировать их; large — большой, крупный; многочисленный; to vary — разниться; отличаться, различаться, расходиться; варьировать). English, French, Spanish, Portugese (английские, французские, испанские, португальские /монеты/), Georges, and Louises (гинеи и луидоры), doubloons and double guineas (дублоны и двойные гинеи) and moindores and sequins (муидоры /португальская золотая монета — около шести с половиной долларов/ и цехины /итальянская золотая монета — около двух с половиной долларов/), the pictures of all the kings of Europe for the last hundred years (/монеты с/ изображением всех европейских королей за последние сто лет), strange Oriental pieces stamped with what looked like wisps of string or bits of spider’s web (странные восточные монеты, на которых были отчеканены /вещи/, похожие на пучки веревки или на клочки паутины; piece — кусок, часть, штука, монета), round pieces and square pieces (круглые монеты и квадратные), and pieces bored through the middle (и монеты, просверленные посередине), as if to wear them round your neck (словно чтобы носить их вокруг шеи) — nearly every variety of money in the world must, I think, have found a place in that collection (чуть ли не каждый вид монеты в мире, должно быть, думаю, нашел место в той коллекции; variety — разнообразие, сорт, вид); and for number, I am sure they were like autumn leaves (что касается количества, я уверен, они были подобны осенним листьям), so that my back ached with stooping and my fingers with sorting them out (что даже моя спина заболела от наклонов, а мои пальцы — от рассортировывания их).

diversity [daI`vq:sItI] vary [`veqrI] coinage [`kOInIG] moindore [`mOIdL] sequin [`sJkwIn] spider [`spaIdq] autumn [`Ltqm] ache [eIk]

It was a strange collection, like Billy Bones hoard for the diversity of coinage, but so much larger and so much more varied that I think I never had more pleasure than in sorting them. English, French, Spanish, Portugese, Georges, and Louises, doubloons and double guineas and moindores and sequins, the pictures of all the kings of Europe for the last hundred years, strange Oriental pieces stamped with what looked like wisps of string or bits of spider’s web, round pieces and square pieces, and pieces bored through the middle, as if to wear them round your neck — nearly every variety of money in the world must, I think, have found a place in that collection; and for number, I am sure they were like autumn leaves, so that my back ached with stooping and my fingers with sorting them out.

Day after day this work went on (день за днем эта работа продолжалась: «шла вперед, дальше»); by every evening a fortune had been stowed aboard (каждый вечер богатство = куча сокровищ складывалась на борту), but there was another fortune waiting for the morrow (но была другая куча, ожидавшая утра); and all this time we heard nothing of the three surviving mutineers (и все это время мы ничего не слышали о трех выживших бунтовщиках; to survive — выжить, остаться в живых; уцелеть).

At last — I think it was on the third night (наконец — думаю, это было на третий вечер) — the doctor and I were strolling on the shoulder of the hill (мы с доктором бродили по склону холма) where it overlooks the lowlands of the isle (где он возвышается над низиной острова; to overlook — обозревать; смотреть сверху или поверх чего-л. /на что-л./; возвышаться /над городом, местностью и т. п./), when, from out the thick darkness below (когда из непроглядной темноты снизу), the wind brought us a noise between shrieking and singing (ветер принес к нам шум, /что-то среднее/ между криком и песней). It was only a snatch that reached our ears (лишь обрывок достиг наших ушей), followed by the former silence (за которым последовала прежняя тишина).

“Heaven forgive them (прости их, Господи; heaven — Господь, Небеса),” said the doctor (сказал доктор); “’tis the mutineers (это мятежники; ’tis = it is)!”

stowed [stqud] shrieking [`SrJkIN] heaven [`hevn]

Day after day this work went on; by every evening a fortune had been stowed aboard, but there was another fortune waiting for the morrow; and all this time we heard nothing of the three surviving mutineers.

At last — I think it was on the third night — the doctor and I were strolling on the shoulder of the hill where it overlooks the lowlands of the isle, when, from out the thick darkness below, the wind brought us a noise between shrieking and singing. It was only a snatch that reached our ears, followed by the former silence.

“Heaven forgive them,” said the doctor; “’tis the mutineers!”

“All drunk, sir (все пьяны, сэр),” struck in the voice of Silver from behind us (вмешался = раздался голос Сильвера позади нас). Silver, I should say, was allowed his entire liberty (Сильверу, следует сказать, предоставлялась полная свобода), and, in spite of daily rebuffs (и, несмотря на ежедневный отпор = нашу холодность), seemed to regard himself once more as quite a privileged and friendly dependant (казалось, он снова считал себя вполне привилегированным и дружелюбным слугой; dependant — вассал, нахлебник; to depend — зависеть от, находиться на иждивении). Indeed, it was remarkable how well he bore these slights (действительно, удивительно, как он переносил = не замечал эти проявления презрения; slight — пренебрежение, проявление пренебрежительного равнодушия), and with what unwearying politeness he kept on trying to ingratiate himself with all (и с какой неутомимой вежливостью он продолжал стараться снискать себе всеобщее расположение). Yet, I think, none treated him better than a dog (тем не менее, думаю, никто не обращался с ним лучше, чем с собакой); unless it was Ben Gunn, who was still terribly afraid of his old quartermaster (за исключением Бена Ганна, который по-прежнему ужасно боялся своего старого квартирмейстера), or myself, who had really something to thank him for (и меня, у которого действительно было за что благодарить его); although for that matter, I suppose (хотя в этом отношении, полагаю), I had reason to think even worse of him than anybody else (у меня была причина думать о нем даже хуже, чем у кого бы то ни было еще), for I had seen him meditating a fresh treachery upon the plateau (потому что я видел, как он замышлял свежее = очередное предательство на плоскогорье; to meditate — обдумывать, взвешивать; размышлять; планировать, затевать; созерцать; медитировать). Accordingly, it was pretty gruffly that the doctor answered him (поэтому доктор ответил ему весьма резко; gruffly — грубо, резко, угрюмо).

“Drunk or raving (пьяны или бредят),” said he.

liberty [`lIbqtI] privileged [`prIvIlIG] unwearying [An`wIqrIN] politeness [pq`laItnIs] ingratiate [In`greISIqIt] treachery [`tretSqrI]

“All drunk, sir,” struck in the voice of Silver from behind us. Silver, I should say, was allowed his entire liberty, and, in spite of daily rebuffs, seemed to regard himself once more as quite a privileged and friendly dependant. Indeed, it was remarkable how well he bore these slights, and with what unwearying politeness he kept on trying to ingratiate himself with all. Yet, I think, none treated him better than a dog; unless it was Ben Gunn, who was still terribly afraid of his old quartermaster, or myself, who had really something to thank him for; although for that matter, I suppose, I had reason to think even worse of him than anybody else, for I had seen him meditating a fresh treachery upon the plateau. Accordingly, it was pretty gruffly that the doctor answered him.

“Drunk or raving,” said he.

“Right you were, sir (правильно, сэр),” replied Silver (ответил Сильвер); “and precious little odds which, to you and me (и весьма мало разницы, что с ними, для нас с вами).”

“I suppose you would hardly ask me to call you a humane man (полагаю, вы едва ли попросили бы меня назвать вас гуманным = не претендуете на звание сердечного человека),” returned the doctor, with a sneer (ответил доктор с насмешкой), “and so my feelings may surprise you, Master Silver (так что мои чувства могут удивить вас, капитан Сильвер). But if I were sure they were raving (но если бы я был уверен, что они бредят) — as I am morally certain one, at least, of them is down with fever (а я, в сущности, уверен, что один из них, по крайней мере, лежит в лихорадке) — I should leave this camp, and, at whatever risk to my own carcase (я бы покинул этот лагерь и, каким бы ни был риск моему собственному каркасу /телу/ = даже рискуя жизнью), take them the assistance of my skill (оказал бы им врачебную помощь; skill — искусство, умение, ловкость, навык).”

“Ask your pardon, sir, you would be very wrong (прошу прощения, сэр, вы были бы очень неправы),” quoth Silver (промолвил Сильвер; quoth — сказал, промолвил /уст./). “You would lose your precious life, and you may lay to that (вы бы /только/ потеряли свою драгоценную жизнь, уж это точно). I’m on your side now, hand and glove (я теперь на вашей стороне, всей душой: «рука и перчатка»; hand and glove — очень близко, в тесной связи); and I shouldn’t wish for to see the party weakened, let alone yourself (и я не хотел бы видеть, как отряд ослабеет, не говоря уж о вас = а особенно было бы жалко вас; let alone — не говоря, не считая), seeing as I know what I owes you (особенно же учитывая, чем я обязан вам). But these men down there, they couldn’t keep their word (но эти люди внизу, они не смогли бы сдержать свое слово) — no, not supposing they wished to (нет, даже если предположить, чтобы они хотели этого; to suppose — предполагать, допускать, думать); and what’s more, they couldn’t believe as you could (и, более того, они не смогли бы поверить, что вы смогли бы /держать слово/).”

precious [`preSqs] humane [hju`meIn] carcase [`kRkqs] quoth [kwquT]

“Right you were, sir,” replied Silver; “and precious little odds which, to you and me.”

“I suppose you would hardly ask me to call you a humane man,” returned the doctor, with a sneer, “and so my feelings may surprise you, Master Silver. But if I were sure they were raving — as I am morally certain one, at least, of them is down with fever — I should leave this camp, and, at whatever risk to my own carcase, take them the assistance of my skill.”

“Ask your pardon, sir, you would be very wrong,” quoth Silver. “You would lose your precious life, and you may lay to that. I’m on your side now, hand and glove; and I shouldn’t wish for to see the party weakened, let alone yourself, seeing as I know what I owes you. But these men down there, they couldn’t keep their word — no, not supposing they wished to; and what’s more, they couldn’t believe as you could.”

“No,” said the doctor (сказал доктор). “You’re the man to keep your word, we know that (/зато/ вы человек /чтобы держать/ слова, мы это знаем).”

Well, that was about the last news we had of the three pirates (это, пожалуй, последние новости, которые мы имели о трех пиратах = больше мы ничего о них не знаем). Only once we heard a gunshot a great way off (только однажды мы услышали ружейный выстрел вдалеке), and supposed them to be hunting (и решили, что они охотятся). A council was held, and it was decided that we must desert them on the island (было проведено совещание, и было решено, что мы должны оставить их на острове) — to the huge glee, I must say, of Ben Gunn (должен сказать, к огромной радости Бена Ганна; glee — веселье, ликование), and with the strong approval of Gray (и с сильным одобрением Грея). We left a good stock of powder and shot (мы оставили /им/ большой запас пороха и пуль; stock — запасы, ассортимент, сырье), the bulk of the salt goat, a few medicines (груду соленой козлятины, немного лекарств; bulk — груда, масса, большое количество), and some other necessaries, tools, clothing, a spare sail (и некоторые другие необходимые вещи, инструменты, одежду, запасной парус), a fathom or two of rope, and, by the particular desire of the doctor, a handsome present of tobacco (пару саженей веревки и, по особому желанию доктора, значительную порцию табака; present — подарок).

That was about our last doing on the island (это были, пожалуй, наши последние действия на острове). Before that, we had got the treasure stowed (перед этим мы погрузили сокровища), and had shipped enough water and the remainder of the goat meat, in case of any distress (и погрузили достаточно воды и остатков козлятины на всякий случай; to ship — грузить /на судно/, перевозить; distress — нужда, горе, бедственное положение); and at last, one fine morning, we weighed anchor (наконец, в одно прекрасное утро, мы подняли якорь), which was about all that we could manage (что было, пожалуй, всем, что мы могли сделать; to manage — управлять, владеть; суметь, справиться), and stood out of North Inlet (и вышли из Северной бухты; to stand out — удаляться от берега, отходить), the same colours flying that the captain had flown and fought under at the palisade (/над нами/ развевался тот же самый флаг, под которым капитан /и все мы/ сражались /защищая/ крепость).

desert [`dezqt] huge [hjHG] approval [q`prHvl] particular [pq`tIkjulq] weighed [weId]

“No,” said the doctor. “You’re the man to keep your word, we know that.”

Well, that was about the last news we had of the three pirates. Only once we heard a gunshot a great way off, and supposed them to be hunting. A council was held, and it was decided that we must desert them on the island — to the huge glee, I must say, of Ben Gunn, and with the strong approval of Gray. We left a good stock of powder and shot, the bulk of the salt goat, a few medicines, and some other necessaries, tools, clothing, a spare sail, a fathom or two of rope, and, by the particular desire of the doctor, a handsome present of tobacco.

That was about our last doing on the island. Before that, we had got the treasure stowed, and had shipped enough water and the remainder of the goat meat, in case of any distress; and at last, one fine morning, we weighed anchor, which was about all that we could manage, and stood out of North Inlet, the same colours flying that the captain had flown and fought under at the palisade.

The three fellows must have been watching us closer than we thought for (трое парней = разбойников, должно быть, следили за нами гораздо внимательнее, чем мы думали), as we soon had proved (как мы вскоре убедились; to prove — доказывать, удостоверять, подтверждать). For, coming through the narrows, we had to lie very near the southern point (потому что, проходя через узкий пролив, нам пришлось держаться очень близко к южной оконечности /острова/), and there we saw all three of them kneeling together on a spit of sand (и там мы увидели всех троих, стоявших вместе на коленях на песчаной косе), with their arms raised in supplication (с поднятыми в мольбе руками). It went to all our hearts, I think, to leave them in that wretched state (всем нам было тяжело: «это вошло в наши сердца», думаю, оставлять их в этом жалком положении; wretched — несчастный, жалкий, обездоленный; state — состояние, положение); but we could not risk another mutiny (но мы не могли рисковать /поднятием/ нового мятежа); and to take them home for the gibbet would have been a cruel sort of kindness (и доставить их домой для виселицы было бы жестоким видом доброты). The doctor hailed them and told them of the stores we had left (доктор окликнул их и рассказал о припасах, которые мы оставили), and where they were to find them (и где они могут их найти). But they continued to call us by name (но они продолжали называть нас по именам), and appeal to us, for God’s sake, to be merciful (и взывали к нам, /умоляли/ ради Бога, быть милосердными), and not leave them to die in such a place (и не оставлять их умирать в таком месте).

At last, seeing the ship still bore on her course (наконец, видя, что корабль по-прежнему идет своим курсом; to bear on — двигаться в заданном направлении), and was now swiftly drawing out of earshot (и теперь стремительно уносится от них; to draw out — вытаскивать; уходить вперед /от соперника/; earshot — предел слышимости, близкое расстояние), one of them — I know not which it was (один из них — не знаю, который) — leapt to his feet with a hoarse cry (вскочил на ноги с хриплым криком), whipped his musket to his shoulder (резко поднял к плечу мушкет; to whip — хлестать, действовать быстро), and sent a shot whistling over Silver’s head and through the mainsail (и выпустил пулю, просвистевшую над головой Сильвера и /пролетевшую/ через = продырявившую грот).

supplication [sAplI`keISn] wretched [`retSId] gibbet [`GIbIt] earshot [`IqSOt]

The three fellows must have been watching us closer than we thought for, as we soon had proved. For, coming through the narrows, we had to lie very near the southern point, and there we saw all three of them kneeling together on a spit of sand, with their arms raised in supplication. It went to all our hearts, I think, to leave them in that wretched state; but we could not risk another mutiny; and to take them home for the gibbet would have been a cruel sort of kindness. The doctor hailed them and told them of the stores we had left, and where they were to find them. But they continued to call us by name, and appeal to us, for God’s sake, to be merciful, and not leave them to die in such a place.

At last, seeing the ship still bore on her course, and was now swiftly drawing out of earshot, one of them — I know not which it was — leapt to his feet with a hoarse cry, whipped his musket to his shoulder, and sent a shot whistling over Silver’s head and through the mainsail.

After that, we kept under cover of the bulwarks (после этого мы спрятались за фальшбортом), and when next I looked out they had disappeared from the spit (и когда я потом выглянул, они исчезли с косы), and the spit itself had almost melted out of sight in the growing distance (и сама коса почти исчезла из поля зрения на возрастающем расстоянии; to melt — таять, плавиться; исчезать). That was, at least, the end of that (это было, наконец, концом /всего/ этого); and before noon, to my inexpressible joy (а до полудня, к моей невыразимой радости; to express — выражать), the highest rock of Treasure Island had sunk into the blue round of sea (самая высокая гора Острова Сокровищ исчезла за голубым горизонтом моря; to sink — опускаться, падать, тонуть, погружаться; round — круг, очертание, сфера).

We were so short of men, that everyone on board had to bear a hand (у нас было так мало людей, что каждому на борту приходилось работать; to bear a hand — участвовать, помогать) — only the captain lying on a mattress in the stern and giving his orders (только капитан лежал на матраце на корме и отдавал приказания); for, though greatly recovered he was still in want of quiet (потому что, хотя он и значительно поправился, но все еще нуждался в покое; to be in want of — нуждаться, испытывать потребность). We laid her head for the nearest port in Spanish America (мы держали курс: «положили ее нос» на ближайший порт в Испанской Америке), for we could not risk the voyage home without fresh hands (так как не могли отважиться на плавание домой без новых: «свежих» матросов); and as it was, what with baffling winds and a couple of fresh gales (и действительно, из-за переменных ветров и двух сильных штормов; fresh gale — сильный ветер /8 баллов/), we were all worn out before we reached it (мы все /сильно/ утомились, прежде чем мы добрались до него; worn out — уставший, измученный, утомленный; to wear out — изнашивать(ся); изнурять, изматывать, переутомлять).

inexpressible [InIk`spresqbl] mattress [`mxtrIs] voyage [`vOIIG] wear [weq]

After that, we kept under cover of the bulwarks, and when next I looked out they had disappeared from the spit, and the spit itself had almost melted out of sight in the growing distance. That was, at least, the end of that; and before noon, to my inexpressible joy, the highest rock of Treasure Island had sunk into the blue round of sea.

We were so short of men, that everyone on board had to bear a hand — only the captain lying on a mattress in the stern and giving his orders; for, though greatly recovered he was still in want of quiet. We laid her head for the nearest port in Spanish America, for we could not risk the voyage home without fresh hands; and as it was, what with baffling winds and a couple of fresh gales, we were all worn out before we reached it.

It was just at sundown when we cast anchor in a most beautiful land-locked gulf (был уже закат, когда мы бросили якорь в прекраснейшем окруженном со всех сторон сушей заливе; to lock — запирать; окружать), and were immediately surrounded by shore boats full of Negroes (и нас немедленно окружили береговые шлюпки, полные негров), and Mexican Indians, and half-bloods (и мексиканских индейцев, и метисов: «полукровок»), selling fruits and vegetables, and offering to dive for bits of money (продававших фрукты и овощи и предлагавших нырнуть за /брошенными в воду/ монетами; to offer — предлагать, выражать готовность). The sight of so many good-humoured faces (especially the blacks) (вид столь многочисленных добродушных лиц /особенно черных/), the taste of the tropical fruits (вкус тропических фруктов), and above all, the lights that began to shine in the town (и, прежде всего, огни, которые начали светиться в городе), made a most charming contrast to our dark and bloody sojourn on the island (представляли самый обворожительный контраст нашему мрачному и кровавому пребыванию на острове); and the doctor and the squire, taking me along with them (доктор и сквайр, взяв меня с собой), went ashore to pass the early part of the night (сошли на берег, чтобы провести вечер: «раннюю часть ночи»). Here they met the captain of an English man-of-war (тут они встретились с капитаном английского военного корабля), fell in talk with him, went on board his ship (разговорились с ним, поднялись на борт его судна), and, in short, had so agreeable a time (и, одним словом, так приятно провели время), that day was breaking when we came alongside the Hispaniola (что день начинался, когда мы пришвартовались к Испаньоле).

fruits [frHts] vegetables [`veGItqblz] charming [`tSRmIN] agreeable [q`grJqbl]

It was just at sundown when we cast anchor in a most beautiful land-locked gulf, and were immediately surrounded by shore boats full of negroes, and Mexican Indians, and half-bloods, selling fruits and vegetables, and offering to dive for bits of money. The sight of so many good-humoured faces (especially the blacks), the taste of the tropical fruits, and above all, the lights that began to shine in the town, made a most charming contrast to our dark and bloody sojourn on the island; and the doctor and the squire, taking me along with them, went ashore to pass the early part of the night. Here they met the captain of an English man-of-war, fell in talk with him, went on board his ship, and, in short, had so agreeable a time, that day was breaking when we came alongside the Hispaniola.

Ben Gunn was on deck alone (Бен Ганн был на палубе один), and, as soon as we came on board (и, как только мы взошли на борт), he began, with wonderful contortions, to make us a confession (он принялся, поразительно извиваясь, исповедываться нам = каяться; contortion — искажение, вывих, извивание). Silver was gone (Сильвер пропал). The maroon had connived at his escape in a shore boat some hours ago (отшельник помог его бегству на береговой шлюпке несколько часов назад; to connive at — потворствовать, смотреть сквозь пальцы; shore boat — шлюпка, поддерживающая сообщение с берегом, береговая шлюпка), and he now assured us he had only done so to preserve our lives (и теперь он уверял нас, что это сделал лишь, чтобы спасти наши жизни), which would certainly have been forfeit if “that man with the one leg had stayed aboard (которые непременно были бы потеряны, если бы «этот человек с одной ногой остался на борту»).” But this was not all (но это было не все). The sea-cook had not gone empty handed (кок не ушел с пустыми руками). He had cut through a bulkhead unobserved (он проломил переборку незаметно), and had removed one of the sacks of coin, worth, perhaps, three or four hundred guineas (и вытащил один из мешочков с монетами, стоимостью, наверно, три или четыре сотни гиней), to help him on his further wanderings (которые помогут: «чтобы помочь ему» ему в его дальнейших странствиях).

I think we were all pleased to be so cheaply quit of him (думаю, мы все были рады отделаться от него столь дешево). Well, to make a long story short (итак, короче говоря: «чтобы сделать длинную историю короткой»), we got a few hands on board (мы взяли несколько матросов на борт), made a good cruise home (благополучно добрались домой), and the Hispaniola reached Bristol just as Mr. Blandly was beginning to think of fitting out her consort (и Испаньола достигла Бристоля как раз к тому времени, когда мистер Блендли начал думать, не снарядить ли корабль сопровождения /нам на помощь/). Five men only of those who had sailed returned with her (лишь пятеро из тех, кто ушел в плавание, вернулись с ней /на Испаньоле/). “Drink and the devil had done for the rest (пей, а дьявол позаботился обо всем остальном),” with a vengeance (в полном смысле слова = это были пророческие слова; vengeance — месть, мщение); although, to be sure, we were not quite in so bad a case as that other ship they sang about (хотя, конечно, мы не были в таком плохом положении, как другой корабль, о котором они пели):

contortions [kqn`tLSnz] assured [q`Suqd] forfeit [`fLfIt] vengeance [`venGqns]

Ben Gunn was on deck alone, and, as soon as we came on board, he began, with wonderful contortions, to make us a confession. Silver was gone. The maroon had connived at his escape in a shore boat some hours ago, and he now assured us he had only done so to preserve our lives, which would certainly have been forfeit if “that man with the one leg had stayed aboard.” But this was not all. The sea-cook had not gone empty handed. He had cut through a bulkhead unobserved, and had removed one of the sacks of coin, worth, perhaps, three or four hundred guineas, to help him on his further wanderings.

I think we were all pleased to be so cheaply quit of him. Well, to make a long story short, we got a few hands on board, made a good cruise home, and the Hispaniola reached Bristol just as Mr. Blandly was beginning to think of fitting out her consort. Five men only of those who had sailed returned with her. “Drink and the devil had done for the rest,” with a vengeance; although, to be sure, we were not quite in so bad a case as that other ship they sang about:

“With one man of her crew alive (с одним человеком из экипажа живым),

What put to sea with seventy-five (/вернулась шхуна/, которая вышла в море с семьюдесятью пятью).”

All of us had an ample share of the treasure (каждый из нас получил обильную долю сокровищ; ample — обширный; богатый, изобильный, обильный), and used it wisely or foolishly, according to our natures (и использовал ее разумно или глупо, в соответствии с натурой). Captain Smollett is now retired from the sea (капитан Смоллетт теперь оставил море = морскую службу; to retire — оставлять /должность/, уходить в отставку). Gray not only saved his money (Грей не только сберег деньги), but, being suddenly smit with the desire to rise (но, охваченный внезапным желанием приобрести вес /в обществе/; to smite — ударять, поражать, охватывать), also studied his profession (также изучил свою профессию = мореходное дело); and he is now mate and part owner of a fine full-rigged ship (теперь он помощник капитана и совладелец: «частичный владелец» отличного полностью оснащенного судна); married besides, and the father of a family (/он/ женился, кроме того, и /ныне/ является отцом семейства). As for Ben Gunn, he got a thousand pound — which he spent or lost in three weeks (что касается Бена Ганна, он получил тысячу фунтов, которые потратил или потерял за три недели), or, to be more exact, in nineteen days (или, более точно, за девятнадцать дней), for he was back begging on the twentieth (потому что он вернулся просить милостыню на двадцатый). Then he was given a lodge to keep (затем ему вверили сторожку у ворот = дали место привратника), exactly as he had feared upon the island (точно так, как он опасался на острове); and he still lives, a great favourite (он живет до сих пор, /будучи/ большим любимцем), though something of a butt, with the country boys (хотя иногда и /служит/ мишенью = объектом шуток для деревенских мальчишек), and a notable singer in church on Sundays and saints’ days (и /он/ прекрасный певец в церкви по воскресеньям и праздничным дням; notable — заметный, достопримечательный, именитый; saint — святой, праведник).

wisely [`waIzlI] desire [dI`zaIq] notable [`nqutqbl] church [tSq:tS]

“With one man of her crew alive,

What put to sea with seventy-five.”

All of us had an ample share of the treasure, and used it wisely or foolishly, according to our natures. Captain Smollett is now retired from the sea. Gray not only saved his money, but, being suddenly smit with the desire to rise, also studied his profession; and he is now mate and part owner of a fine full-rigged ship; married besides, and the father of a family. As for Ben Gunn, he got a thousand pound — which he spent or lost in three weeks, or, to be more exact, in nineteen days, for he was back begging on the twentieth. Then he was given a lodge to keep, exactly as he had feared upon the island; and he still lives, a great favourite, though something of a butt, with the country boys, and a notable singer in church on Sundays and saints’ days.

Of Silver we have heard no more (о Сильвере мы больше не слышали). That formidable seafaring man with one leg has at last gone clean out of my life (этот страшный моряк с одной ногой наконец-то совершенно ушел из моей жизни); but I daresay he met his old negress (но полагаю, он встретил свою старую негритянку), and perhaps still lives in comfort with her and Captain Flint (и, возможно, все еще живет /где-нибудь/ спокойно с ней и Капитаном Флинтом). It is to be hoped so, I suppose (стоит надеяться на это, полагаю), for his chances of comfort in another world are very small (потому что его шансы на удобство = на хорошую жизнь в потустороннем мире очень малы).

The bar silver and the arms still lie, for all that I know (серебро в слитках и оружие все еще лежат, насколько мне известно), where Flint buried them (/там же/, где Флинт зарыл их); and certainly they shall lie there for me (и конечно, пусть там лежат, считаю я). Oxen and wain-ropes would not bring me back again to that accursed island (быки и веревки телеги = упряжь не вернули бы меня = меня ничем не заманить снова на этот проклятый остров); and the worst dreams that ever I have (и самые плохие сны, которые когда-либо у меня были) are when I hear the surf booming about its coasts (это когда я слышу, как прибой грохочет о его берега), or start upright in bed, with the sharp voice of Captain Flint still ringing in my ears (или вскакиваю в кровати от резкого голоса Капитана Флинта, до сих пор звучащего в моих ушах; upright — вертикально, прямо): “Pieces of eight (пиастры)! pieces of eight (пиастры)!’

formidable [`fLmIdqbl] comfort [`kAmfqt] accursed [q`kq:sId]

Of Silver we have heard no more. That formidable seafaring man with one leg has at last gone clean out of my life; but I daresay he met his old negress, and perhaps still lives in comfort with her and Captain Flint. It is to be hoped so, I suppose, for his chances of comfort in another world are very small.

The bar silver and the arms still lie, for all that I know, where Flint buried them; and certainly they shall lie there for me. Oxen and wain-ropes would not bring me back again to that accursed island; and the worst dreams that ever I have are when I hear the surf booming about its coasts, or start upright in bed, with the sharp voice of Captain Flint still ringing in my ears: “Pieces of eight! pieces of eight!”

Content

Английский язык с Р.Л. Стивенсоном.
Остров сокровищ

Метод чтения Ильи Франка

Robert Louis Stevenson (Роберт Льюис Стивенсон) TREASURE ISLAND (ОСТРОВ СОКРОВИЩ)

PART ONE (часть первая) The Old Buccaneer (старый пират)

Chapter I (глава 1) The Old Sea-Dog at the “Admiral Benbow” (старый морской волк в /трактире/ «Адмирал Бенбоу»)

Chapter II (глава 2) Black Dog Appears and Disappears (Черный Пес появляется и исчезает)

Chapter III (глава 3) The Black Spot (черная метка; spot — пятно, точка)

Chapter IV (глава 4) The Sea Chest (матросский: «морской» сундук)

Chapter V (глава 5) The Last of the Blind Man (конец слепого)

Chapter VI (глава 6) The Captain’s Papers (бумаги капитана)

PART TWO (часть 2) The Sea Cook (кок /судовой повар/)

Chapter VII (глава 7) Go to Bristol (я еду в Бристоль)

Chapter VIII (глава 8) At the Sign of the Spy-Glass (под вывеской = в таверне «Подзорная Труба»)

Chapter IX (глава 9) Powder and Arms (порох и оружие)

Chapter X (глава 10) The Voyage (плавание)

Chapter XI (глава 11) What I Heard in the Apple Barrel (что я услышал, /сидя/ в яблочной бочке)

Chapter XII (глава 12) Council of War (военный совет)

PART THREE (часть 3) My Shore Adventure (мои приключения на суше; shore — побережье, суша)

Chapter XIII (глава 13) How My Shore Adventure Began (как мои приключения на суше начались)

Chapter XIV (глава 14) The First Blow (первый удар)

Chapter XV (глава 15) The Man of the Island (островитянин: «человек острова»)

PART FOUR (часть 4) The Stockade (частокол)

Chapter XVI (глава 16) Narrative Continued by the Doctor (повествование продолжено доктором): How the Ship was Abandoned (как корабль был покинут)

Chapter XVII (глава 17) Narrative Continued by the Doctor (рассказ продолжен доктором): The Jolly-Boat’s last Trip (последний рейс ялика)

Chapter XVIII (глава 18) Narrative Continued by the Doctor (рассказ продолжен доктором): End of the First Day’s Fighting (конец сражения первого дня)

Chapter XIX (глава 19) Narrative Resumed by Jim Hawkins (рассказ возобновлен Джимом Хокинсом): The Garrison in the Stockade (гарнизон в форте; stockade — частокол; укрепление, форт)

Chapter XX (глава 20) Silver’s Embassy (посольство Сильвера)

Chapter XXI (глава 21) The Attack (атака)

PART FIVE (часть 5) My Sea Adventure (мое морское приключение)

Chapter XXII (глава 22) How My Sea Adventure Began (как мое морское приключение началось)

Chapter XXIII (глава 23) The Ebb-Tide Runs (во власти отлива: «отлив продолжается»; to run — бежать, происходить, продолжаться, иметь силу)

Chapter XXIV (глава 24) The Cruise of the Coracle (плавание коракла = челнока)

Chapter XXV (глава 25) I Strike the Jolly Roger (я спускаю Веселого Роджера; to strike — бить, поражать; спускать, убирать /о чем-то натянутом или поднятом: парусах, палатке и т. п./)

Chapter XXVI (глава 26) Israel Hands (Израэль Хендс)

Chapter XXVII (глава 27) “Pieces of Eight” (пиастры; piece of eight — песо / испанская монета в восемь реалов/)

PART SIX (часть 6) Captain Silver (капитан Сильвер)

Chapter XXVIII (глава 28) In the Enemy’s Camp (в лагере врага)

Chapter XXIX (глава 29) The Black Spot Again (черная метка снова)

Chapter XXX (глава 30) On Parole (под честное слово)

Chapter XXXI (глава 31) The Treasure Hunt—Flint’s Pointer (поиски сокровищ — указатель Флинта)

Chapter XXXII (глава 32) The Treasure Hunt—The Voice Among the Trees (поиски сокровищ — голос среди деревьев)

Chapter XXXIII (глава 33) The Fall of a Chieftain (падение главаря; chieftain — вождь, атаман, глава)

Chapter XXXIV (глава 34) And Last (и последняя)