Степан Вартанов

МАЯТНИК

Книга 1

Глупые принцы

Впоследствии Ромка много раз вспоминал этот разговор, пытаясь представить, а что бы было, если бы он не состоялся. И каждый раз получалось одно и то же. Не было бы ничего. То есть он бы просто пропал.

Сначала бы запутался, а потом, наверное, сломался. Даже не наверное, а наверняка. Потому что, когда человек запутался, он не знает, что делать. А когда ему при этом еще и плохо — он ломается.

Если бы не тот разговор. Один разговор, просто ни к чему не обязывающий треп, и оказалось, что он может изменить всю жизнь. Вот и говори после этого о Судьбе!

Вокзал встретил Ромку шумной толчеей, когда в толпе половина граждан вертит головой, пытаясь понять, куда идти, а вторая половина, уже понявшая, целеустремленно движется… во все стороны сразу. Он с родителями и братом Петькой почти без потерь прошел сквозь зал ожидания (Петька засмотрелся на носящихся под крышей голубей, неведомо как попавших в закрытое вроде бы здание) и выбрался на перрон. Стоял вечер, совсем еще ранний, но небо уже начало темнеть, становиться из белесого темно-синим, а теплый летний ветерок разносил над толпой запахи пирожков «с котятами» и угольных печей, в которых на поездах дальнего следования греют воду. Запах предстоящей дороги и приключений.

Из дома они выехали с солидным запасом в расчете на пробки — ну судите сами, какая же Москва без пробок! — но расчет странным образом не оправдался, словно водители и светофоры сговорились, и в итоге вся дорога заняла чуть больше получаса. Чудо, если вдуматься, а в результате им даже пришлось подождать, пока подадут поезд.

В Крым через Харьков.

То есть в Харьков на поезде, а дальше их с Петькой должны были встретить. Наконец, зеленая с прожектором точка, маячившая в том месте, что заменяет в городе горизонт, надвинулась, загудела, защелкала и обернулась железнодорожным составом, а потом они долго топали по платформе навстречу потоку пассажиров из поезда, прибывшего на соседний путь, болтая о пустяках и волоча за собой сумки на колесиках. Конечно, рюкзаки им взять не разрешили, ибо не солидно.

Сначала родители сдали их с Петькой проводнице, толстой добродушной тетке, прекрасно говорящей по-русски, но иногда вставляющей украинские словечки, и получили клятвенные заверения, что детей по пути не потеряют, не съедят («Шо туть исты-то?») и не заставят толкать состав, если тот забуксует.

Потом они забежали в пустое еще купе, в два счета закинули сумки на поперечную багажную полку, ту, что над дверью, и немного подрались подушками. Пыль столбом!

Выскочили в коридор, отфыркиваясь от пыли и хохоча.

Потом Петька забрался на верхнюю полку (кто не успел — спит внизу!), а в стекло постучала мама. Пришлось бежать на перрон и прощаться снова, уворачиваясь от спешащих пассажиров, так что вторично в вагон Ромка запрыгнул уже последним.

* * *

В купе обнаружились две вещи. Во-первых, Петька спал. Ничего удивительного в этом не было, спать Петька любил и умел, этот тип как-то раз ухитрился заснуть даже на контрольной по математике. К тому же ночь на дворе, ну, почти.

А во-вторых, помимо Петьки, в купе сидели трое, и не просто сидели, а употребляли алкоголь и играли в азартные игры. Спасибо, что не курили. Когда Ромка вошел, они, как по команде, отложили карты и уставились на него.

Первый был очень похож на героя «Обитаемого острова» — не здоровенного и белобрысого парня из фильма, а на картинку — иллюстрацию к книге. Только без дурацкой улыбки. Оно и понятно, какие улыбки, человек в карты играет. В видавших виды джинсах и джинсовой же рубашке, но… как бы это сказать? В дорогих джинсах и рубашке, и очень стильных — в хорошем смысле слова.

Второй являлся лицом кавказской национальности. Ромка совершенно в этих самых национальностях не разбирался, но что «лицо» — это было у него прямо-таки написано. На лице. Лицо это, впрочем, было интеллигентного вида, в очках и в дорогом белом костюме — это в поезде-то! Правда, без галстука.

А третьего Ромка про себя сразу обозвал солдатом. Худощавый, но явно не хиляк, с мускулами, больше похожими не на шары, как бывает у качков, а на канаты, с сильным «волевым» лицом, словно с плаката, бритый ежиком дядька и в довершение в камуфляжного цвета майке и штанах. Ромка скосил глаза вниз, но вместо ожидаемых высоких армейских ботинок увидел пушистые серо-голубые тапочки, из дырки на правом виднелся кусочек большого пальца. Невольно Ромка улыбнулся, и настрой разогнать непрошеных гостей куда-то делся.

Нарушил тишину кавказец.

— Здравствуй, дорогой, — сказал он, — водки, коньячку?

«Знаем мы эти фокусы, — подумал Ромка. — Сейчас мальчик должен испугаться, убежать и оставить взрослых дядь заниматься взрослыми делами».

— Спасибо, — вежливо сказал он. — Я не люблю понижать градус.

— Уели тебя, Арчи, — хохотнул «солдат».

— А вы вместо того, чтобы смеяться, представьтесь, пожалуйста, по уставу.

На этот раз хохотали все трое. Разбудили Петьку, который удивленно посмотрел на своих новых соседей, перевернулся на другой бок и снова заснул.

— Вот оно, значит, как, — отсмеявшись, произнес «солдат». — Вычислил, значит.

— Я читал, — серьезно отозвался Ромка, — что когда военные проводят операции под прикрытием, им приказывают переодеться в гражданское. — Он выразительно посмотрел на шлепанцы своего собеседника, чем снова вызвал смех. — Но вообще-то этого мало.

— Ну ладно. В таком случае я Сергей, — «солдат» протянул руку, и Ромка осторожно ее пожал. — Это Арчи, а это Владимир.

— Роман, очень приятно.

— Ну проходи, садись… Роман…

Пауза получилась случайной, но Ромка не удержался.

— Можно без отчества, — сказал он и уселся на свободное место, помолчал, потом спросил: — А разве азартные игры не запрещены? Я не прикалываюсь, мне правда интересно.

Его новые знакомые переглянулись.

— Интересно, как можно запретить азартные игры? — впервые за все время подал голос Владимир, и Ромка тут же внутренне извинился перед ним за то, что раньше сравнил его с шалопаем Маком из «Обитаемого острова». Нет, человек с таким голосом — это серьезный человек. Хотя и слегка пьяный.

— Закрыть казино, — отозвался Ромка, подумав. — Загнать игроков в подворотни… и поезда дальнего следования.

Все опять заулыбались.

— Гм… — Владимир покачал головой. — Сильно. Но неточно. Дело в том, что… что касается твоего изящного, спорить не стану, построения, то тут все наоборот. Не в карты играем в поезде, потому что больше негде, а играем в карты, потому что общаемся, а в поезде или в самолете, или на собачьей упряжке — не важно. Главное, старые друзья встретились после нескольких лет разлуки, и они этому рады.

Сказав это, Владимир поднял рюмку в символическом жесте и залпом выпил. Секунду спустя его примеру последовали остальные, а встречный поезд, словно подслушав их беседу, громко загудел.

— Такая вот логистика, — дождавшись тишины, продолжил Владимир. — Ты в твои годы, безусловно, знаешь, что такое логистика?

— Конечно, — кивнул Ромка. — Это когда надо объяснить, почему ты едешь в Харьков на поезде, а не на самолете.

— Этот парень, — задумчиво произнес его собеседник, отсмеявшись, — пойдет очень далеко. Если милиция не остановит.

— У меня отец работает в милиции, — поспешно сказал Ромка. На всякий случай сказал, чтобы его новые знакомые не ляпнули что-нибудь, за что потом им же будет неудобно.

— Значит, не остановит. — Владимир пожал плечами. — Что же касается азартных игр как таковых… Это, видишь ли, не азартная игра. Это покер.

— А разве?..

— Нет.

— Карты, — сказал Ромка вкрадчивым голосом. — Деньги.

— Два ствола, — буркнул Арчи. Наверное, это была шутка, но Ромка ее не понял.

— Да, — сказал Владимир. — Карты и деньги. Но — покер. Игра, в которой случай и расчет действуют одновременно. Игра, намного более сложная, чем шахматы. Ну и просто очень красивая игра.

— И не азартная?

— Для профессионала нет. Для дилетанта да, но то, во что он играет, — это не покер.

— Ага.

— Ребенок не понимает, — вздохнул Арчи. — Но сейчас Володя ему все объяснит.

— А в лоб?

— Побойся Бога! Это же ребенок!

— Тебе.

— Тю! А мне-то за шо?

«Веселые ребята, — подумал Ромка. — И, кажется, понимают друг друга с полуслова».

— Покер, — наставительно сказал Владимир, — это маленькая жизнь. У тебя на руках есть карты — это твоя сила и твоя слабость. Ну, если карты слабые. Как в жизни.

— Я не знаю правил покера, — признался Ромка.

— Научим.

— Ребенок, играющий в карты с незнакомыми взрослыми в поезде. Что-то это мне напоминает. Из телевидения и ОБЖ.

— Вряд ли твои карманные деньги привлекут таких прожженных шулеров, как мы, — фыркнул Владимир. — Увы, приятель, у тебя нет ничего ценного.

— Две почки, — задумчиво протянул Ромка. — Сердце. Печень. Футболка. Кроссовки. Лег… А легкие пересаживают?

Владимир и Сергей, не сговариваясь, посмотрели на Арчи.

— А что я?! — возмутился тот. — Я вообще-то по электричеству!

— На почки будем играть потом, — резюмировал Владимир. — Если захочешь. Что же до покера — могу объяснить свою точку зрения. Могу не объяснять, если не интересно, решать тебе.

Дальняя дорога, стук колес, разговор с интересными людьми.

— Объясните. — Ромка скинул кроссовки, с ногами забрался на сиденье и повозился, устраиваясь. — Мне интересно.

Сергей с Арчи завздыхали обреченно, закатывая глаза, похоже, они были знакомы с предстоящим шоу. Владимир же, напротив, чуть подался вперед. Затем подумал и подался еще. И разлил коньяк по рюмкам. Ромка вздохнул, но промолчал — у каждого свои слабости. За окном поезда уже почти совсем стемнело, и видно было, как мелькают какие-то огни, сквозь контуры деревьев лесополосы.

— Так вот, — начал, наконец, Владимир, — в покере на игру влияют многие факторы, в частности есть карты, ну, это ты понимаешь, есть противники, и есть ты — если у тебя все на лице написано, то хорошие карты тебе не помогут. И… да, еще есть общие карты. Все как в жизни. Что-то ты знаешь о себе, чего не знают другие, что-то другие знают о себе, чего не знаешь ты. Что-то знаете вы все, гарантированно, а о чем-то можете догадываться, наблюдая друг за другом. Понимаешь?

— Ну… да. Пока. И в чем тут фокус?

— А фокус в том, что эта игра учит тебя принимать решения. — Ромкин собеседник назидательно поднял палец, а затем, видимо, для пущей наглядности, запил свой тезис коньяком.

— Ну и шахматы учат, — пожал плечами мальчишка.

— Да нет же, парень, ты главного не понял!

— Давай я объясню, — вмешался Арчи. — Вот смотри, в шахматах ты видишь доску. И твой противник видит ту же самую доску. Понимаешь? В шахматах нет скрытой информации, которую надо достраивать, наблюдая за противником.

— Ладно. Понял. То есть можно научиться наблюдательности.

— Вов, он опять не понял, — вздохнул Владимир. — Пусть теперь Сергей объясняет. — Он усмехнулся. — Может, сам наконец поймет… в процессе.

Все посмотрели на «солдата».

— Объясняю, — сказал он. — Все очень просто. Ты не играть учишься, а принимать решения: а) быстро, б) под давлением, в) в условиях неполной информации. Это раз.

— Ага, — сказал Ромка.

Говорил Сергей коротко, по-военному. И вроде понятно.

— Но есть еще кое-что. Ты учишься сдерживать дурацкие порывы. — Тут «солдат» замолчал и уставился на Ромку, явно ожидая ответной реплики. Ладно, не вопрос.

— Какие — дурацкие?

— Рад, что ты спросил, — улыбнулся Сергей. — Отвечаю на примере. Вот у тебя, например, карты. Хорошие. Но средние, то есть нелучшие. Ты делаешь ставку. Тоже среднюю. То есть немаленькую. И вдруг твой противник ее перекрывает.

— Что делает?

— Ставит еще больше. То есть либо ты вынужден поставить еще, чтобы уравнять, либо все твои денежки переходят к противнику независимо от карт. Карты даже не открываются. Что ты можешь?

— Ну… надо ставить.

— Не. — Сергей погрозил мальчишке пальцем. — Сначала надо думать. Считать, причем я имею в виду именно математику, подсчет шансов. Что, если у него лучшие карты? Какова вероятность? Укладывается ли этот ход в ставки, которые он делал раньше, может ли это быть блефом? А упрешься рогом, пойдешь на поводу у своей агрессивности и веры в свой счастливый шанс — проиграешь, причем, заметь, гарантированно. Понимаешь?

— Ну… а при чем тут агрессивность?

— Он сделал встречную ставку, — сказал Арчи с сильным кавказским акцентом. — Вах! Он тебя обидел. Понимаешь, — акцент исчез, как не было, — агрессивный ответ — это человеческая природа. Мужчина не сдается, настоящий мужчина — это всегда немножко герой… Ну, а потом уходит без штанов… как мужчина…

— Тебя учат думать, прежде чем действовать.

— Я вроде и так… — Ромка почесал в затылке.

— Хорошо. — Сергей прикрыл рукой колоду. — Забудь про карты. Ты идешь по улице. Ты взрослый, вот как он.

— Опять я, — вздохнул Арчи.

— Кто-то же должен, — пожал плечами его товарищ. — Так вот, идешь и видишь, как трое мерзавцев тащат в автомобиль девушку, а та плачет и зовет на помощь. Твои действия?

— Вмешаюсь, — пожал плечами Ромка. — За кого вы меня считаете?

— За дурака, — жестко произнес Сергей, а Арчи неожиданно потянулся через стол и потрепал мальчишку по волосам. Ромка тряхнул головой и мрачно осведомился:

— Почему — за дурака? А вы бы что сделали?

— Отвечаю по порядку, — кивнул Сергей. — Арчи, сколько ты потом провел в больнице?

— Месяц, — вздохнул Арчи.

— Вот! Месяц! Его вырубили первым же ударом. И девушке, кстати, это ничуть не помогло.

— А…

— А надо было сначала позвонить в милицию, а потом уже геройствовать. Уж пять-то минут ты бы мог от них побегать. Камни покидать, слова всякие повыкрикивать… Задержать.

— Ну уж и пять минут, — пробормотал Ромка. Ему было стыдно.

— В большом городе да еще по такому вызову милиция приезжает быстро.

— Ну… да. И что покер?..

— Учит тебя не следовать стереотипам. Думать. Анализировать. Причем делать это быстро. В реальном, так сказать, времени. Просто всегда задавая себе вопросы, вроде «Почему я это делаю?» и «Нельзя ли сделать иначе, лучше?».

— Понятно.

— И еще он учит тебя, что решения не бывают хорошие и плохие. — Владимир снова нравоучительно поднял палец. — Люди часто воспринимают жизнь упрощенно.

— Опять пошел философствовать, — фыркнул Сергей.

— Бывают ситуации, — не обращая внимания на эту реплику, продолжал оратор, — когда хороших решений просто нет, и тебе приходится выбирать лучшее из плохих, понимаешь?

— Ну…

— Если брать шире, — сказал Владимир, наливая себе очередную рюмку коньяку. Похоже, алкоголь подействовал, и ему хотелось поговорить, — то в жизни вообще побеждает тот, кто знает и умеет применять все эти маленькие правила. Например, «я еще не умер».

— В смысле?

— Да вот возьмем тот же покер. Представь, игра пошла плохо, у тебя практически кончились деньги, еще несколько ходов, и привет. Большинство игроков в такой ситуации начинают нервничать и делают глупости. И проигрывают.

— А надо играть, как играл?

— И опять нет, о мой юный друг. Когда тебе уже нечего терять, ты — я говорю о покере — не можешь ждать. Покер устроен так, что ожидание там стоит денег. В жизни, кстати, тоже… Впрочем, не важно. Так вот, ждать ты не можешь, поэтому тебе придется рискнуть, ты можешь и должен поставить все на первые же приличные карты. Но делать это надо сознательно, ага? — Владимир требовательно посмотрел мальчишке в глаза. — И понимать, что идешь до конца.

— Ага.

— И нельзя надеяться на судьбу, — нравоучительно произнес Владимир.

— А…

— Делать ходы, исходя из принципа «мне повезет», как в Гугле. Понимаешь? Нельзя. А человек… — Владимир побарабанил пальцами по столу и сморщился, явно вспоминая что-то не слишком приятное, — человек, он… он так устроен, что верит в удачу. Знаешь, «человеку свойственно надеяться на лучшее». Очень вредная привычка. «Меня не собьет машина». «Меня не убьет курение». «Всем нельзя, а мне можно».

Ромка честно попытался это понять. Получилось не очень.

— То есть считать, что НЕ повезет? — спросил он после паузы. — Всегда? Но это как-то того, скучно.

— Вряд ли тебе будет не везти всегда, — возразил его собеседник. — Везение — штука статистическая.

— Вот теперь я точно не понял, — вздохнул мальчишка.

— Ну, скажем, ты знаешь, что данная комбинация побеждает в одном случае из трех. И при победе выигрывает в три раза больше, чем теряет при проигрыше. Значит, что?

— Э… значит, я могу три раза проиграть, один раз выиграть и все равно остаться в плюсе! — кивнул Ромка. — Здорово.

— Чему только учат молодежь! — фыркнул Владимир. — Ты можешь ДВА раза проиграть, математику учи. Или три, но тогда будешь не в плюсе, а при своих.

— Ага… ой, правда. Извините.

— Арифметика — королева наук, — назидательно произнес Ромкин собеседник.

— Да, спасибо. Я в курсе.

— Но главное — стереотипы, — продолжал Владимир. — Эти мелкие правила поведения, которых ты неизвестно где нахватался. То есть не только ты — мы все нахватались. Увидел собаку — побежал. Назвали козлом — полез в драку. Пообещали прибыль — отдал все деньги. Понимаешь? Вот так играть не надо. И жить так тоже не стоит.

— А как надо?

— Надо учиться. Это и есть главный секрет. Учиться, учиться и учиться. Вы в школе Ленина проходите?

— Боюсь, что нет, — вздохнул Ромка. — Могу предложить основы православной культуры.

— Хорошая вещь, — вздохнул в ответ Владимир. — Особенно в покере… Ну, ладно. Так вот, большинство людей не понимают, что если долго и целеустремленно что-то изучать, то получится. Они говорят себе: «У меня это не получится», — и правда, у них не получается. Практика. И со временем получится ВСЕ. И это может быть что угодно. Хочешь — будет покер. Хочешь — военная тактика. Хочешь — ведение бизнеса.

— А если нет таланта?

— Посмотри на него, — немедленно отозвался Владимир, указывая пальцем на Арчи.

— Опять во всем виноват бедный армянин!

— Не такой уж ты и бедный, — усмехнулся Владимир. — Так вот, после того случая с девушкой и больницей, он поставил себе цель, составил расписание занятий… Прошел всего год. Посмотри на это щуплое создание.

Ромка посмотрел. Действительно, Арчи не производил впечатление качка. Наверное, ему было очень страшно тогда, в той драке…

— Сейчас, — продолжал Владимир, — если он встретится с той троицей, то порвет их в клочья голыми руками. Потому что вместо визита в массажный салон раз в неделю, как было раньше, он ходил на кун-фу пять раз в неделю, по два занятия подряд, а еще два раза — к боксерам. Вот так. Нет никакого таланта. Есть упрямство, а все остальное — отговорки. Не события происходят с тобой, а ты вызываешь события.

— Ага.

— Знаешь, Вов, ты совсем заболтал ребенка, — подал голос Сергей. — Роман, ты бы спать шел, что ли.

— Да нет, нормально, — усмехнулся Ромка.

— Действительно, — кивнул Арчи, — время позднее. Давай, до завтра.

— Да ладно, сидите.

Несколько секунд троица молчала, обдумывая последнюю фразу, затем буквально взорвалась хохотом.

— Так ты из этого купе?

— Ну… да.

— Ладно, я пошел. — Владимир начал собираться, что сводилось к охлопыванию себя по карманам. Все-таки он был пьян.

— Мы можем поменяться, — поспешно сказал Ромка. — Я беру верхнюю полку, а вы тут сидите, сколько хотите.

Потом Сергей развил бешеную активность, буквально за минуту застелив Ромке постель, и легко, словно перышко, забросил его на полку. Ромка перевернулся на живот, обняв подушку и принялся глядеть в окно.

Нет ничего лучше, чем вот так вот ехать на поезде сквозь ночь. Во-первых, впереди месяц у моря. Это объясняет удовольствие от поездки, но не объясняет того, что ночью ехать лучше. А ночью — лучше! И дело здесь в том, что ночью ничего толком не видно, и на землю за окном вагона опускается Тайна.

Вот за окном темень. Ни огонька. То ли справа и слева стоит густой лес, то ли скучный бетонный забор с нечитаемыми граффити… а то ли бескрайняя степь, и на ней действительно нет ни души. Вряд ли, конечно, в двух-то шагах от Москвы, но представить ведь можно? Можно.

Вон ярко освещенный сельский дом. Один. Не видно ни земли, ни неба, не говоря уже о ведущей к нему дороге — только островок света в ночи. Волшебный дом? Волшебный.

Вот поезд проносится через полустанок. Ни души. Пустые скамейки, заборчик, янтарный свет фонарей — и снова темнота. Вон недостроенный мост. Или достроенный, просто так освещен, наполовину. Днем это, конечно, будет просто мост, на пыльной дороге, ведущей из пункта А в пункт Б. Но это днем. А ночью это может быть что угодно. Например, мост из крапивинской голубятни… А мы, значит, просто проехали мимо…

Соседи по купе достали гитару, сначала Ромка было испугался, что будут петь блатную попсу и испортят все настроение от ночи, но песни у них оказались правильные, под стать дороге.

Съезди, разыщи в природе

Странный этот Ост, обратный Весту.

Выпей золотого неба, голубого дыма пригуби![1]

«Надо будет подумать над тем, что они рассказали, — думал Ромка сквозь подступающую дрему. — Совсем другой способ смотреть на вещи. Интересный. Стать Игроком. С большой буквы. Но это потом… потом…»

А потом ему приснилось, что зловредный Петька добрался-таки до него с подушкой и от души врезал по спине, да так, что Ромка свалился с полки…

* * *

Пол был каменным. Это первое, что он осознал. Пол был из камня, теплого коричнево-желтого цвета, с прожилками и завитушками. Что-то вроде яшмы, хотя в камнях Ромка особо не разбирался.

И еще было светло. То есть в поезде свет был выключен, потому что была ночь, а тут наоборот, и он, Ромка, стоял на четвереньках на полу из коричневого камня. Отполированного. В этот момент способность мыслить, наконец, к нему вернулась, и он вскочил на ноги.

Дворец. Он находился во дворце. В футболке и джинсах, как лежал на полке. И босиком.

Огромный зал, с высоким потолком и тонкими колоннами, все из камня и все выдержано в коричневых тонах, от светлого, почти белого, до темного, почти черного. Все очень красиво. Ромка бывал в Эрмитаже, в Кремле, смотрел всякие фильмы, но такой утонченно-роскошной красоты не видел нигде. Колонны упирались в потолок, но освещение было устроено таким образом, что казалось, будто они тают в вышине, а потолок парит сам по себе. Этот же свет заставлял дальние концы зала как бы теряться в туманной дымке, словно стен и не было вовсе, словно все это — под открытым небом… открытым небом теплого коричневого цвета… а стены и потолок как бы становились этой дымкой, придавая ей форму. На стенах, которых как бы не было, размещались через равные интервалы фальшивые колонны, наполовину утопленные в стене, но не белые и прямые, как у греков, а резные каменные, вьющиеся, как, например, в Камбодже, — Ромка видел в Интернете фотки тамошних храмов. Впрочем, эти колонны были, на Ромкин вкус, красивее и уж точно новее камбоджийских. А между колоннами на стене висели картины, сделанные из подогнанных друг к другу кусочков камня, как в метро, вот только кусочки неведомый художник подогнал куда лучше. Изображались на картинах пейзажи, никаких там древних королей и еще более древних колхозниц, и свет играл на этих пейзажах, создавая иллюзию, что именно туда и продолжается зал. Просто сказка какая-то.

Зал был пуст, ни мебели, ни драпировок, ничего вообще, а всю его левую, если смотреть от Ромки, стену занимало окно. За окном проплывали облака. Замок в горах?

Ромка пошел к окну, чувствуя, как с каждым шагом нарастает ощущение неправильности. Затем он понял, в чем тут дело, и остановился.

Окно. Пятнадцать метров в высоту и добрых сто метров в длину, причем не плоское, а плавно изгибающееся огромной буквой «S». Сделанное из цельного куска стекла, ни стыков, ни швов. Не бывает таких окон.

Громко хлопнула дверь. Ромка обернулся. Через весь зал к нему бежал мальчишка примерно его возраста. Светлые волосы (как у Ромки), среднего роста (как Ромка), собственно, поставь их рядом, можно подумать, что они братья. Вот только одет был мальчишка… странно.

Когда говорят «дворец» и «одет странно», сразу представляются пышные манжеты и кружевные панталоны. Ничего подобного тут не было. Одет был мальчишка в коричневые свободные штаны, рубашку — желтую рубашку, насыщенного, темно-желтого, «медового» цвета и, похоже, шелковую. Это хорошо подходило к штанам, да и к кожаным сапожкам, в которые эти штаны были заправлены, но вот только где вы видели, чтобы так одевались?

Венчал картину широкий пояс из темно-коричневой ткани, завязанный в несколько оборотов, и с узлом сбоку. В узел так и напрашивался ятаган, но нет, ятагана у мальчишки не было. Этакий турецкий стиль… Но не совсем, штанины и рукава были уже, чем у киношных турок, и вообще…

— Получилось! — воскликнул мальчишка, останавливаясь в двух шагах от Ромки. — У меня получилось!

Что бы там у него ни получилось, он был в восторге от своего достижения, прямо светился от радости.

— Ты кто? — осторожно осведомился Ромка. И осекся.

— Заметил, да? — усмехнулся мальчишка. — Я сделал так, что ты выучил тайри!

— Выучил что?

— Тайри. Язык, на котором мы с тобой сейчас разговариваем, называется тайри. Здорово, да?

— Да. — А что тут можно было сказать? — Здорово. Но все-таки где я? — Тайри звучал напевно и переливчато, похоже, гласных и звонких звуков в нем было больше, чем в русском. А еще Ромке сильно мешало ощущение, что он только что сказал банальность. Как в книжке. Очень неприятное чувство.

— Давай по порядку. — Мальчишка прикоснулся двумя пальцами правой руки, средним и указательным, ко лбу, затем к левому плечу, замер на мгновение, словно о чем-то размышляя, и вытянул руку вперед, словно отдавая салют.

— Я Кайл Ситар, единственный сын и наследник Повелителя клана Рыси. — Он усмехнулся. — Можно сказать, принц.

— Ромка, — сказал Ромка, пошевелив голыми пальцами на холодном каменном полу. — Очень приятно. И все еще ничего не понимаю.

— Смотри, — сказал мальчишка. — Я маг. Я создал заклинание поиска и вытащил тебя сюда. Ну… на самом-то деле я промахнулся, и пришлось бежать через весь замок, но это мелочи.

«Все-таки розыгрыш, — подумал Ромка. — Подыграть?»

— Еще бы чуть-чуть…

Мальчишка поглядел на окно.

— Да, это было бы неприятно, — признался он.

— Значит, маг?

— Ну… на самом деле…

«Так это розыгрыш или нет? Может быть… А что, собственно, может быть? Как еще я мог тут оказаться?»

— До сегодняшнего дня я полагал, что магии не бывает, — осторожно сказал Ромка.

— То есть как? — Похоже, мальчишка этот, Кайл, был изрядно удивлен. — Да вот ведь, например… Постой, а что это тогда такое?

Он ткнул пальцем в чехол сотового телефона у Ромки на поясе.

— Телефон.

— Покажи.

Ромка вздохнул. Ссориться со странным мальчишкой не хотелось. Пусть даже это розыгрыш в психушке, но других-то кандидатур для общения пока не наблюдается. Расстегнув чехол, он вытащил свою видавшую виды «Нокию».

— Ага, — сказал мальчишка торжествующе. — А теперь активируй.

Ромка нажал на кнопку, но, вопреки ожиданиям, экранчик прибора не загорелся. Нажал еще раз. Ничего.

— Сдох, кажется, — удивленно сказал он. — Странно. Вчера заряжал.

— Сейчас! — Мальчишка, похоже, начал терять терпение. — Дай сюда!

Выхватив у Ромки из рук телефон, он провел над ним ладонью. Затем провел еще раз. На лице его появилось изумленное выражение.

— Это вообще что такое? — спросил он.

— Те-ле-фон.

— А что оно делает?

— Он позволяет разговаривать на расстоянии, — терпеливо разъяснил Ромка. Слово «телефон», как он вдруг осознал, звучало на этом новом языке как «переговорное устройство».

— Но… он не содержит магии.

— Нет, — вздохнул Ромка. — Не содержит.

— Та-ак, — протянул мальчишка. — То есть магии у вас нет, а эта штука для дальней связи, так?

— Ну да. Ты что, хочешь сказать, что телефона не видел? Слушай, просто скажи, где я, ладно?

— И не работает, — этот Кайл, похоже, его не слушал. Затем он просиял и, ткнув Ромку указательным пальцем в грудь, торжественно выдал: — Тогда я знаю, откуда ты взялся. Ты из технической зоны! Обалдеть, вот просто слов нет!

Ромка промолчал, у него тоже не было слов. Он собирался забрать обратно свой телефон и дать собеседнику по шее. А что? Хороший план.

Вот только этому хорошему плану помешали дальнейшие события.

— Я прошу меня извинить, — сказал Кайл. — Я, наверное, веду себя не слишком гостеприимно. Это я от неожиданности. Сейчас я все объясню. Во-первых… Эй, ты меня слушаешь?

Ромка не слушал, он, открыв рот, смотрел за спину своему собеседнику, за окно. За окном, из сплошных облаков, скрывавших землю, медленно поднимался… наверное, это все же следовало называть летательным аппаратом. Если бы не внешний вид.

— Проклятие! — Кайл, проследивший за его взглядом, схватил Ромку за руку и потащил через весь зал, к двери. — Отец возвращается! Если он тебя здесь застанет, нам конец.

Он толкнул плечом дверь и повлек Ромку дальше, по коридору, с колоннами и нишами, в которых стояли здоровенные вазы. Коридор был широким, но казался уже, чем на самом деле, потому что потолок… в общем, потолок был такой же высоты, как в зале, — метров двадцать, честное слово!

— Ну, тебе конец, по крайней мере, — закончил Кайл на ходу.

— Мне?!

— Надо тебя спрятать.

Они скатились по мраморной лестнице, затем нырнули за железную дверь, скрытую за тяжеленной портьерой — в отличие от зала, здесь были портьеры, затем спустились еще ниже по каменной лесенке попроще, а потом Кайл нажал на несколько плиток на старинной фреске, кусок стены уехал в сторону, и они оказались в подземном ходе.

Здесь все было каменным. Каменная плита, красноватая, похожая на очень плотный кирпич, но с прожилками. Каменная лестница, по которой они поднялись на несколько пролетов вверх, и еще одна каменная дверь, за которой обнаружилась маленькая комнатка — Ромке почему-то вспомнилось слово «келья». Никакой резьбы и полировки здесь уже не наблюдалось, они явно находились вне парадной части замка. Под потолком кто-то не слишком аккуратный продолбил канавку, и в ней был проложен толстый светящийся шнур — Ромка видел нечто подобное раньше, такими штуками украшали эстраду перед концертом в доме культуры. Световод. Только здешний световод был неровным, словно корень какого-то экзотического растения.

— Это тайник, — сказал Кайл. — Здесь я тебя спрячу. Тут есть еда, вода и все такое. Жди. Я буду через пару часов.

И убежал.

Часы тоже не работали. Наручные электронные часы, сделанные хоть и на Тайване, но выбранные специально по принципу максимальной надежности. Они выдерживали (так утверждал производитель, сам Ромка этого, разумеется, не проверял) погружение до семидесяти метров, они получали самые высокие пользовательские рейтинги в Интернете, они полтора года шли секунда в секунду. И сломались одновременно с сотовым телефоном. И с брелком на поясе, в который был встроен «неубиваемый» диодный фонарик.

Ромка сидел в тайнике на самодельном (ну или очень халтурно сделанном на фабрике) топчане среди пыльных книг, заполненных непонятными диаграммами и понятными вроде бы словами, складывающимися в заумные бессмысленные фразы. Фразы на том самом языке тайри, который он непонятно как выучил.

На полу был нарисован мелом круг, вписанный в квадрат, по углам квадрата догорали свечи. Похоже, именно отсюда его и вызвал этот волшебник-недоучка.

— Ладно, — сказал себе Ромка. — Что мы знаем?

Он глубоко вздохнул и попытался систематизировать свалившееся на него приключение.

«Что у меня вообще есть, — подумал он. — Из фактов?

Язык. Это очень сильный аргумент в пользу того, что здесь все-таки не психушка. Выучить новый язык… нет, я слышал про обучение во сне, но, кажется, народ просто выдавал желаемое за действительное. Типа „по щучьему велению“.

Что еще? Окно это странное. Вообще дворец, но окно особенно. И кстати, дворец, в котором за нами не гоняется охрана или там смотрительница музея. Очень пустой дворец и очень красивый. И эта каморка в подземном ходе. И книги, старые — им десятки лет, если не сотни, вот эта вообще в кожу переплетена, хорошо если не в человеческую… А эта рукописная… Вряд ли их сделали специально, чтобы заморочить мне голову.

И этот корабль».

Корабль выглядел так, как мог бы выглядеть летательный аппарат у Миядзаки в его «Летающем острове», чудовище из бронзы, дерева и стекла размером с прогулочную «ракету» на подводных крыльях, а плавными обводами напоминавший… Нет, не так. Он выглядел как клингонский звездолет из «Стартрека», скрещенный с чайным клипером, если бы его сделали из дерева, стекла и бронзы. Стимпанк, одним словом. Правда, не было ни движущихся деталей, ни дыма из паровозных труб, которые вроде полагались стимпанку, но зато был полет, вопреки силе тяжести, и захваченные клочья облаков стекали по бокам этой странной машины и крутились вихрями под ней. И еще в ней была мощь, которой не было ни в «Стартреке», ни у Миядзаки, мощь особенная, словно захоти этот корабль пролететь сквозь замок над обрывом — и пролетит, не заметив.

— Ладно, — решил Ромка. — Принимаем версию о том, что я и правда в другом мире. Знаем. Читали. Что дальше?

Он прошелся по каморке, заглянул за угол. Ага. Это и есть обещанное Кайлом «и все такое». Сантехника тут, по крайней мере, существует. А что там?

«Там» была ниша в стене, прикрытая занавесочкой. Раз в комнате нет окон, то, может быть, они есть в туалете? Ромка осторожно отодвинул занавеску и от души чертыхнулся.

Окна там не было. Была деревянная полка, привинченная ко все тому же красному, напоминающему кирпич, камню, и на ней стояла клетка вроде тех, в каких на Земле держат волнистых попугайчиков. Или не попугайчиков — Петька, например, держал в такой крысу Фифу.

В клетке сидел дракон. Маленький, красного цвета, с желтым брюшком и темно-красным, почти черным, гребнем. Он злобно уставился на Ромку и угрожающе зашипел.

— Я не буду тебя гладить, — успокаивающе произнес мальчишка, задергивая занавеску. — Очень надо.

Значит, еще и дракон.

— Что там говорил этот Кайл? Что он наследный принц… рыси? Кажется, да. И что его отец не должен меня видеть. — Ромка усмехнулся. Фэнтези он любил и читал все, до чего удавалось дотянуться. А поскольку сюжеты там всегда одни и те же…

— Я — попаданец, — констатировал мальчишка, нервно расхаживая по комнате, заложив руки за спину. — Самый настоящий. Правда, дети обычно не попадают… Но я попал. Конкретно так попал… Хотя почему не попадают? Было, читал… Значит…

Он провел пальцами по стене из красного, похожего на кирпич камня и внимательно изучил кончики пальцев. Чисто.

— Значит, наследный принц нуждается в моей помощи. А я обладаю сверхспособностями. — Ромка вздохнул. — Вряд ли, конечно. Хотя… — он посмотрел в сторону туалета, — дракона, думаю, одолею. Главное — не выпускать его из клетки.

…Еще он сказал, что я из технозоны. Ну, наверное, здесь магия, а там техника. Это мы тоже проходили. Я расскажу ему, как сделать автомат Калашникова, и мы завоюем весь мир.

Вот только я не знаю, как сделать автомат Калашникова. Ни малейшего представления. И вообще, судя потому, как летают их корабли, наше автоматическое оружие для них вчерашний день. Зачем же я ему нужен?

Кайл вернулся часа через четыре, мрачный как ночь.

— Отец улетел, — сказал он и уселся на топчан, обхватив себя руками. — Можно выходить.

— Э… Кайл? Что-то случилось?

Кайл вздохнул. Помолчал. Затем, после паузы, произнес:

— Ничего хорошего… У Рыси был спор с Кабанами… Это наши противники, ну, другой клан. Спорная территория, деревня, поле… — Он снова замолчал.

— И что?

— Нет больше деревни. — Кайл резко поднялся. — И поля нет, и вообще… Пошли. Я должен тебе все объяснить, а тут как-то… давит.

Опять хождение по лестницам, на этот раз завершившееся в небольшой башенке, нависающей над бесконечно далекой землей. Ромка только взглянул вниз и сразу отошел подальше от края. Затем, осознав увиденное, снова подошел и поглядел уже внимательнее.

Замок летел. Не было никаких гор, никакой опоры. Была парящая в воздухе скала. Внизу — словно из самолета смотришь — виднелись какие-то холмы, облака. Здесь же вроде должно быть холодно? Нет, холодно не было — обычный теплый вечер, и замок, летящий по небу, — договорились же, фэнтези. Логика лежит на полке зубами к стенке.

Ромку замок добил, что вылилось, как, впрочем, и обычно, во вспышку. С его-то характером. Он подскочил к Кайлу, схватил его за грудки и затряс.

— Это что? Вот все это? Как я сюда попал?! Зачем? Скажи же наконец!

— Скажу. Отпусти.

Пришлось отпустить.

В сущности, все оказалось просто. Кайл был наследником без шансов. Его отец. Высокий Лорд Тран Ситар, был бессмертен, точнее, он не старел. Как не старел бы любой, занимающий кресло лорда — повелителя клана. А детей у него было много. Один за другим они рождались, жили и умирали. Иногда — насильственной смертью, иногда — своей…

— Он лучший боец, — говорил Кайл. — То есть вообще лучший. В мире. И он не собирается передавать власть наследнику. Он прекрасно обошелся бы без меня, если бы не одно «но».

Наследники были нужны для некоторых ритуалов. Что-то вроде «ты чертишь круг, ставишь внутрь наследника, сам остаешься снаружи, читаешь заклинание». В результате у наследника идет из носа кровь, а в соседней провинции идет дождь. Обычный или огненный — по обстоятельствам. Забота об урожае. Ну и для приемов всяких и церемоний.

И конечно же, никто и не думал воспитывать в наследнике воина или, к примеру, мага. Зачем?

Клан Рыси был самым сильным и самым жестоким кланом этого мира. Ромка слушал рассказ мальчишки, своего ровесника, но все никак не мог поверить, что это происходит на самом деле. Сожженные города, бесконечная череда войн и захватов. Начинало темнеть, солнце вот-вот должно было скрыться за облаками на западе. Кайл стоял лицом к закату, облокотившись на перила, не глядя на своего собеседника, и рассказывал.

— Так получилось, что я наткнулся на эту комнату, — говорил Кайл. — Когда-то там жил придворный маг, я нашел его дневники. Не самый главный и не самый сильный маг в замке, но зато у него были книги, а у меня оказался дар. Магический дар.

Его место было в замке. Наследник величайшего клана никогда не мог отправиться погулять, у него не было сверстников-друзей… Слуги, да, слуги были. Его учили манерам, а наукам… Наукам нет, не учили. Случались также краткие и очень формальные выходы в свет, где каждый шаг диктуется протоколом. Обычно протокол предписывал стоять и молчать.

Но с появлением книг все изменилось. Он научился создавать порталы и покидать замок. Когда это случилось в первый раз, он просто не знал, что делать. Просто не знал.

— Представляешь, — теперь Кайл сидел на перилах беседки, болтая ногами и полностью игнорируя умопомрачительную бездну у себя за спиной, — я перенесся в город, на людную улицу. Вопрос: что делать дальше? Я же НИЧЕГО не понимал. Подойти к уличной торговке со словами: «Не будет ли прекрасная леди так любезна, чтобы…» Да… Пришлось учиться.

Золото в замке нашлось, и некоторая часть этого золота ушла на покупку новых магических книг и новых магических компонентов. К тому же часть опытов приходилось проводить вне замка — иначе охранные заклинания подняли бы тревогу.

А потом он стал вербовать себе команду.

* * *

— Понимаешь, — говорил Кайл, — мне противна Рысь в том виде, в каком она сейчас есть. Мы не только самый сильный клан, мы еще и самый жестокий. Мы… Нас боятся ВСЕ. Ну, кроме Императора, конечно. Потом расскажу. И сейчас у меня будет шанс. Понимаешь?

— Пока нет.

— Есть такой закон. Старинный и уже бессмысленный, но его по-прежнему соблюдают. В пятнадцать лет наследники Великих и Средних кланов проходят сборы. Один год.

«Вот тебе и раз! — подумал Ромка. — Вот тебе и герой со сверхспособностями! Даже не говоря о том, как мальчишка пятнадцати лет будет за год готовить захват власти. Детский сад».

— Целый год за мной никто не будет наблюдать, — продолжал Кайл. — Год! Да за это время все что угодно можно успеть. У меня уже все готово.

— И ты хочешь послать меня в армию вместо тебя.

— Почему в армию? Это школа. Обучение для дворянских детей. — Кайл хлопнул Ромку по плечу. — Это тебе же и выгодно в первую очередь! Тебя там научат магии, и ты вернешься в свой мир магом. Единственный маг в твоем мире, представь!

— А почему именно я? — спросил Ромка. — Мы похожи, не спорю, но все-таки не близнецы. Различат.

— Именно, что близнецы.

— Ну знаешь! Ты еще скажи, что нас разлучили в детстве! Враги похитили!

Кайл усмехнулся и покачал головой.

— Родители у нас разные, — сказал он. — А вот наследственность… Ты из технозоны, знаешь, наверное, что наследственность определяется такими маленькими спиральками.

— Знаю, — буркнул Ромка. — ДНК называется. И что?

— ДНК… — Кайл задумался, словно пробуя на вкус незнакомое слово. — Ладно, пусть. Проблема, видишь ли, в том, что ДНК — это просто. Легко подделать. Но есть еще параметры ауры и магистатум, вот их не подделаешь.

— Как отпечатки пальцев?

— При чем тут отпечатки? — удивился Кайл.

— Ну, считается, что нет двух людей с одинаковыми отпечатками пальцев…

— Что за ерунда? — возмутился Ромкин собеседник. — Да я тебе не сходя с места…

— Ну ладно, ладно. Извини.

— Ага. — Кайл мгновенно успокоился. — Так вот, если искать во всех мыслимых вселенных, то теоретически можно найти двойника. Полного двойника, неотличимого. Оказалось, что практически — тоже.

— Но мы же не похожи… Я имею в виду… Можно отличить даже на глаз.

— Части этой твоей… ДНК, определяющие разные признаки. Как ты их называешь?

— Гены, наверное… — сказал Ромка. — Да, точно, гены.

— Они могут быть активными или неактивными. У нас активны разные гены, главным образом потому, что ко мне очень часто применяли магию. Это легко исправить, и нас будет не различить.

— И все будут думать, что вот он ты, и за тобой настоящим следить не будут?

— Будут. Это называется сканирование. Но я поставлю щиты. Магия. И тебя будут всегда находить первым. Конечно, если кто-то заподозрит, что нас двое, никакие щиты не помогут — найдут. Но никто не заподозрит, уж больно это… дико, вот.

— А что в это время будешь делать ты?

— А я подготовлю захват власти. Мне надоело, что моим кланом пугают детей.

— Спасибо за предложение, — осторожно сказал Ромка. — Оно и правда интересное. Но…

— Что — но? — удивился Кайл.

— То, что мои родители сойдут с ума.

— КТО?!

Кайл уставился на Ромку. Затем помолчал и медленно выдохнул. Снова помолчал.

— Это… шутка, да? — На него жалко было смотреть. Куда девался будущий заговорщик? Сейчас Кайл был… Да он был в ужасе! — Какие родители? Ты разве не сирота?

— Почему сирота?

— Но я же хотел сироту. Ох! — Кайл уселся на идущую вдоль ограждения скамеечку и обхватил голову руками. — Я же специально искал сироту!

Плечи его дрожали и он раскачивался из стороны в сторону.

— Послушай! — Ромка подошел и присел рядом. — Я не сирота, понимаешь? НЕ СИРОТА. Так что твой план не сработал. Просто отправь меня домой. Если дашь с собой какой-нибудь учебник по магии, скажу спасибо, но домой — обязательно, понимаешь?

В ответ Кайл заплакан. Он просто сидел на скамейке и ревел до тех пор, пока Ромка не вспомнил о нескольких листочках туалетной бумаги, которые мама запихнула в карман его джинсов на всякий дорожный случай.

— Вот. Вытри лицо и кончай реветь.

— Ты не понимаешь!

— Сначала вытри.

Пока Кайл вытирался и сморкался, Ромка пытался отогнать предательскую мыслишку. А что если? Если он и правда сирота? Если по дороге домой с вокзала родители попали в аварию? Потом он решил об этом не думать. В конце концов, такого просто не могло быть, верно? И повлиять на события он никак не мог, а значит, надо действовать так, как говорил Владимир. Делать лучшие ходы из числа плохих.

— Успокоился?

— Да. Спасибо. — Голос был тихим и дрожащим, но, по крайней мере, Кайл больше не плакал. — Прости меня.

— Да ладно, ерунда.

— Ты не понял. Вообще прости.

— За что?

— Я не могу вернуть тебя домой.

— Слушай, Кайл. Смотри: твой план зависит от моего согласия, верно? Так что, либо ты отправляешь меня домой, либо все равно ничего не выйдет. Я просто всем расскажу. И меня отправят домой другие. Те, кто старше. А тебе… Ну, ты понимаешь.

— Я использовал Маятник, — заявил в ответ Кайл таким тоном, словно это все объясняло.

— Что использовал?

Он объяснил.

Маятник был то ли машиной, оставшейся с древнейших времен и непонятно почему не отключенной слугами Императора, то ли вообще силой природы. Раз в году из центра мира, то есть из столицы, от которой замок был на расстоянии около сотни лиг (Ромка понятия не имел, как соотносятся лиги и километры, и решил для простоты, что это одно и то же) расходилась Волна. Просто стремительно расширяющаяся сфера, которая разбегалась по всей вселенной (Кайл опять использовал странный термин — «по всем мыслимым вселенным»), за полгода добегала до их границ, отражалась и возвращалась обратно.

— У меня не было столько энергии, — сбивчиво говорил мальчишка, — чтобы сделать собственное заклинание. А у Маятника энергии сколько угодно. Потом он обходит весь мир… удобно… Вот он тебя и нашел по пути туда. А по пути обратно притащил ко мне.

— Ну и что? — не понял Ромка. — Пусть теперь тащит обратно.

— Маятник ушел на следующее колебание. Он вернется через год.

Ох. Ромка невидяще уставился в вечерние сумерки. Несмотря на высоту и ночь, было тепло, и ветер совершенно не чувствовался. В небе горели звезды, они были ярче, чем на Земле, и их было больше. И его, Ромкин, билет домой был где-то там…

— То есть раньше, чем через год, ты не можешь повторить заклинание?

— Ну… да. Только там ничего не надо повторять. Маятник так устроен, что на втором махе возвращает обратно все, что принес на предыдущем. Тебя вернут в то же место независимо от желания. Где бы ты ни был в это время.

— То есть я реально тут застрял? Кайл, ты подумай. Может быть, есть другой путь?

— Какой — другой? — вздохнул мальчишка. — Я даже не знаю, где он тебя нашел. Миры Техносферы вообще не исследованы, это никому не интересно…

Некоторое время они сидели молча. Пару раз по небу проносились светящиеся тени, вероятно, здешняя разновидность «Аэрофлота».

— Слушай, Ромка, — осторожно начал Кайл. — Ты… ты посмотри на это с другой точки зрения.

— Да с какой другой?!

— Ну… Вот твои родители, конечно, будут волноваться, — Кайл развел руками. — Но с другой стороны… Вот они постареют и умрут. Или заболеют.

Вероятно, на Ромкином лице отразилось что-то нехорошее, так как он поспешно продолжил:

— А вот если бы ты был магом, ты мог бы им помочь. Верно?

— В вашей армии меня научат лечить людей? — удивился Ромка.

— Нет. Там дадут основы. А дальше ты сможешь учиться сам. И это не армия.

— Понятно.

Если нет хорошего решения, надо выбирать лучшее из плохих. В теории, конечно, это звучало красиво.

— А твой Маятник… Он точно сработает?

— Да, точно. — Кайл растер лицо руками, словно пытаясь сосредоточиться. — Понимаешь, я нашел старую книгу, где исследовались его возможности. Вроде того, что я сделал, только наоборот. Они хотели научиться вытаскивать сюда рабов. Навсегда.

— Ну а я, по-твоему, кто?

— Ты просто не знаешь, что такое раб.

— Да, — сказал Ромка, подумав, — наверное.

— Ну вот. И они не смогли удерживать их здесь — через год Маятник уносил их обратно, а за год раба только-только удавалось обучить.

— Чего там учить, — буркнул Ромка. — Выдал лопату, и вперед.

— Ну что ты! — усмехнулся Кайл. — Канавы у нас копают по-другому… за деньги.

Они снова помолчали.

— Так ты согласен? — Кайл повернулся к Ромке и принялся перечислять, словно зачитывая пункты соглашения: — Ты заменяешь меня на срок чуть меньше года, начало обучения будет через неделю. Слуги как раз обучат тебя этикету. А потом я подменю тебя обратно, после того, как сработает Маятник. Моя выгода — свобода в течение этого года, твоя — все, что сможешь изучить, ты унесешь с собой. Согласен?

— Да, — вздохнул Ромка. — Согласен. Что я должен делать? Сейчас?

— Сейчас я наложил чары на слугу, он будет тебя учить всякой ерунде, а потом все забудет.

— Ерунде — это в какой руке держать вилку?

— А также как узнать в лицо всех своих одноклассников, кто от кого произошел и кто кого когда обидел. Кстати, имей в виду, это не просто школа.

— В смысле?

— В смысле, это будет гадючник. Кланы-то враждуют, а детям приходится учиться вместе, а значит, дети враждующих кланов ненавидят друг друга. Я же говорю, устаревшая традиция. А Рысь ненавидят все.

— Ну и что? — легкомысленно отмахнулся Ромка. — Подумаешь, ненавидят!

— Часть учеников не доживает до выпуска.

— Ни фига себе!

— Еще раз прости. Я не оставил тебе выбора. Если тебя обнаружат тут, в замке, то уничтожат, так что…

«Вот так. Уничтожат», — Ромка вздохнул, пытаясь разогнать предательские мурашки, бегающие по спине.

— Я же сказал, что согласен.

Кайл покачал головой.

— Все не так просто. Понимаешь… Если заниматься политикой… В общем… — Похоже, он чувствовал себя неловко. — Я, когда вербую людей, через подставных лиц, конечно, принимаю меры, чтобы они меня не предали.

— Ты боишься, что я тебя предам? Почему?

— Потому, — вздохнул Кайл, — что от успеха того, что я затеял, зависит судьба половины мира. Слишком много людей умрет, понимаешь? Не обязательно предавать. Случайности тоже считаются.

«Похоже, этот тип тоже играет в покер».

— И сейчас ты расскажешь мне, сколь страшен будет твой гнев? — поинтересовался Ромка.

— Не расскажу. Покажу. Возьми.

Это была… Ну, больше всего это напоминало стеклянную дверную ручку. От ванной. Ну, или печать… Или очень большую пробку от графина. Ромка взял ее, и руку ощутимо кольнуло.

— И что теперь?

— Теперь в тебя вселился демон.

— ЧТО?!!! — «Ручка» упала на пол, но не разбилась. Похоже, это все-таки было не стекло.

— Это старый накопитель. Еще до времен Империи. Я нашел его на заброшенном складе, когда создал портал на выжженные земли, и…

— Какой еще демон?!

— Какая-то тварь времен большой войны, я не знаю точно. Он спит. Но если ты меня предашь, я его разбужу. Всего три слова.

— То есть любой, кто хочет, может произнести это заклинание, и я буду в его власти?

— Да. Но они не догадаются. О демоне знаем только мы. А пароль отмены вообще знаю только я. Смотри. Сила. Контроль. Душа.

— Ка-тар. Нок-та. Ка-лаш. — Это был не тайри, ничего похожего, слова шипели и щелкали, и падали, как гири. Окончательные слова.

Сначала ничего не произошло, и он решил было, что мальчишка-маг пошутил. Потом у Ромки зашумело в ушах. Колени подогнулись, и он мягко завалился на бок. Больно не было, было плохо. Безумно, невозможно плохо, словно из него выкачивали силы все быстрее и быстрее.

«Рысь, — произнес у него в голове свистящий шепот. — Ненавистный Рысь! Сдохни!»

Затем Кайл что-то сказал, всего одно слово, но из-за грохота в ушах Ромка его не расслышал. И все кончилось. Сразу, словно выключателем щелкнули. Снова был теплый летний вечер, беседка в башне на скале и звезды. И Ромка, лежащий на каменном полу в «позе зародыша».

— Прости, — еще раз сказал Кайл. — Это политика. Иначе нельзя.

А Ромка вдруг подумал, что кто знает, может быть, этот наследник добьется-таки своей цели. А плакать… Плакать он потом разучится, почему бы и нет?

Он завозился, вставая.

— Когда тебя унесет Маятник, — сказал Кайл, — демон останется здесь, и его снова затянет в накопитель. Это просто страховка. Ничего личного.

* * *

Всю следующую неделю Ромка был занят этикетом. В какой руке держать вилку (в левой). Как танцевать местный вариант вальса (вальс Ромке не понравился). Но главное — кто есть кто.

Оказалось, что знание этикета не главное для наследника Великого клана, собственно, он мог прямо вслух заявить, что видал всех в гробу, и большинство просто бы это проглотили. Рысь, да… Сила.

А вот генеалогия была важна.

Ромке выдали карточки размером в половину машинописного листа, на которых были изображены люди и приведены их краткие характеристики. Совсем как в «Штирлице», «характер нордический, твердый». И тоже — казенные формулировки, емкие и легкие для запоминания.

Впрочем, те, кто готовил для Кайла картотеку, пошли дальше гестапо. Во-первых, по верхнему краю карточки шло нечто вроде штрих-кода. Ну, это Ромка его так обозвал. Красная полоска — низкая агрессивность человека. Три желтые полоски — средняя агрессивность клана. Пять зеленых — высокая агрессивность клана по отношению к Рыси. И так далее. С первого взгляда можно было понять, чего ждать от человека. Полоски дублировались в тексте под картинкой.

Во-вторых… Изображения были отличные, почти живые. Лучше, чем фотографии. Неведомый художник чуть усилил основные черты своих персонажей, так что достаточно было одного взгляда, чтобы понять, чего от него ждать. Вот этот — хмурый и скучный тип. Вот у этого шило в заднице, и держись от него подальше, если не хочешь, чтобы оно перекочевало к тебе. Вот эта девчонка — белая и пушистая… гадюка. А этому парню можно доверять, вот только чем он тебе поможет, этот простофиля…

— Хороший психолог рисовал, — восхищенно сказал Ромка Кайлу во время обеда — собственно, кроме как за едой, они практически не общались. Маленький маг выполнял какие-то «представительские» поручения, мелькая изредка в парадной одежде и с кругами под глазами, а Ромку учили аж четверо слуг, сменяясь по кругу. До завтрака — один, после — второй, третий — после обеда и последний — после ужина. Ромка утешал себя тем, что это скоро прекратится.

Слуги эти были… не вышколены, нет. Они были словно куклы. Этакие чопорные зомби — если здесь все слуги были такие, то Ромка не завидовал местной аристократии, но, скорее всего, дело было в заклинании, которое к ним применил Кайл. Слуги словно спали наяву, что, впрочем, не мешало им обрушивать на Ромку потоки местной премудрости. Не магии, впрочем. В основном политики.

— Кланы вообще стремятся заполучить лучших, — кивнул Кайл, не прекращая воевать с жареной птицей неизвестного Ромке вида. — Причем если человек незаменим, его не угнетают и не запугивают, нет. Ему, наоборот, создают все мыслимые условия. Все решают кадры.

Последняя фраза показалась Ромке смутно знакомой, но он, хоть убей, не смог вспомнить, откуда она взялась. Наверное, сказал какой-нибудь президент из тех времен, когда он, Ромка, еще был маленьким, какой-нибудь Ельцин…

— Правильно ли я понимаю, что такие же карточки есть и у других? — поинтересовался он.

— Угу.

— И что у них написано на твоей карточке? — уточнил Ромка.

— Робок, — отозвался Кайл, промокнув губы салфеткой. — Скрытен. Неразговорчив. Известных страхов и слабостей не выявлено. Возможны аналитические наклонности. Что-то в таком духе.

— А… — ошеломленно произнес Ромка. — Значит, все то, что ты меня заставляешь учить, это полная фигня?

— Не то чтобы полная, — возразил его собеседник. — Во-первых, я такой и есть. Там же не написано, что у меня нет секретной комнаты для занятий магией, так?

— Ну так.

— Во-вторых, это хорошо, что ты сам догадался. Значит, не пропадешь. Надо уметь анализировать информацию и не бояться отбрасывать то, что оказывается неверным.

— А эти карточки…

— Результат работы разведки и дипломатов. Крупицы данных, попадающих к нашим аналитикам.

— Но зачем? Они же еще дети!

— Ребенка можно подтолкнуть на нужный путь развития. Можно… — Кайл вздохнул. — Можно просто убить, если ты видишь, что из него растет не то, что тебе нужно. И потом, из карточки ребенка получается карточка взрослого. Маленькая карта для ориентации…

— Но если данные неверны…

— Они верны В ОСНОВНОМ. Минус игры разведок, или, как в моем случае. Личная скрытность.

— Интересно живете, — вздохнул Ромка. Кайл в ответ подарил ему усталый взгляд: мол, живем, но чего нам это стоит.

— А вот еще, я хотел спросить, — снова заговорил Ромка после того, как слуга унес тарелки из-под горячего и разложил десерт. Слугам, по словам Кайла, можно было доверять, но Ромка замолкал не из недоверия. Он просто стеснялся. Взрослые люди, прислуживают…

— Собственно, ты говорил, что в школе будут учить магии, — сказал Ромка. — То есть ты бы все равно стал магом. Так?

— Да. И что?

— Тогда получается, что все равно есть возможность переворота… Чего ты смеешься?

— Я улыбаюсь, — поправил его Кайл. — Ты и правда хороший аналитик. А поскольку мы близнецы, то мне приятно.

— Мы еще не близнецы.

— Завтра.

— Завтра?!

— Не бойся, это не больно, — фыркнул Кайл.

— Я не… Это ты так ушел от ответа?

Кайл снова фыркнул.

— Вчера, — сказал он, — я принес моему отцу магическую клятву верности. Такую нельзя нарушить даже в мыслях. Понимаешь?

Ромка изумленно уставился на Кайла.

— То есть что — все пропало?!

— Пропало бы, если бы я приносил клятву, не будучи магом, — поправил его Кайл. — А так — это лишь мелкое неудобство. Клятву приносят до школы, именно потому, что в школе учат магии… Постой! Ты что же, решил, что я в течение этого года планирую переворот устроить?

— А… ну да.

Кайл расхохотался.

— Год мне нужен, чтобы создать основу. Год без контроля! Это здорово. А дальше — потихоньку… Так что прости. Я не настолько наивен. Отец… Словом, у меня будет только одна попытка.

— Интересная у вас семья.

— Да, — согласился Кайл. — Интересная. Доел?

— Доел.

— Пошли, пора научить тебя основам Искусства. Совсем без основ как-то неловко.

— Ну наконец-то! — воскликнул Ромка. — Я уж думал, опять придется зубрить эти карточки.

— Придется. Но сначала…

Они вышли из каморки и пошли по уже знакомому Ромке пути, собственно, от его убежища можно было либо идти вниз, к парадной части замка, либо вверх, на маленькую всеми забытую башенку. Но на этот раз оказалось, что есть и третий путь.

— Никогда бы не подумал, что камин нарисованный, — пробормотал Ромка.

— Какой камин? — удивился Кайл.

— Не обращай внимания. Сказка такая есть.

Они сидели в комнате, расположенной под каморкой мага, причем вход в нее был замаскирован так, что захочешь — не заметишь. Каменный монолит — не кирпичная кладка — пошел волнами и исчез, открывая скудно освещенный тоннель, ведущий куда-то вдаль и чуть вниз. Впрочем, вместо того, чтобы идти в эти мрачные сумерки, Кайл просто толкнул дверь, расположенную рядом со входом, и они оказались в… «В лаборатории», — решил Ромка.

«Лаборатория» представляла собой вырезанный во все том же камне зал размером с московскую «трешку», кое-где (и кое-как) отштукатуренный и облагороженный кирпичом и плиткой. Была здесь тяжелая мебель, сделанная из темного дерева — так и тянуло сказать «дубовая», но отличить дубовую мебель Ромка мог бы разве что от сосновой. Тяжелое дерево темного цвета. Тяжелое — это когда Ромка подвинул к столу табуретку.

Еще в камне были выбиты ниши, и в них врезаны деревянные полки — совсем как в туалете, этажом выше. На полках валялись кучи всякой дребедени, похожей на декорацию к дешевому фильму про магический мир. На декорации к дорогому фильму этот пыльный хлам явно не тянул.

— Садись, — бодро распорядился Кайл, не осведомленный о Ромкиных переживаниях. — Сейчас мы займемся определением твоего магического уровня.

— То есть насколько я сильный маг? — уточнил Ромка.

— Ну… Близко. Магия двуедина, это Сила и Контроль. Мы будем мерить силу. Запас энергии, пропускная способность — что-то в этом роде.

— Ясно…

— Ничего тебе не ясно, — рассмеялся Кайл; похоже, заниматься магией было для него радостью, а показывать свое искусство кому-то другому — и вовсе чем-то из разряда праздников.

«Брата себе наколдовал», — подумал Ромка с усмешкой.

Между тем Кайл выстроил на столе круг из пяти железных конусов, лежащих на боку, и велел, указывая пальцем в центр:

— Положи сюда ладонь.

Ромка положил. После нескольких секунд ожидания Кайл искоса посмотрел на Ромку и произнес голосом, несколько менее уверенным, чем раньше:

— Ты расслабься.

— Да я и так…

Кайл вздохнул, убрал со стола конусы и расстелил на нем лист бумаги. Взял перо и принялся чертить, причем выходило у него так аккуратно, что Ромка только что рта не раскрыл.

— Ладно, — сказал Кайл минут через пятнадцать, когда сложный узор был дорисован и даже успел подсохнуть. — Клади руку теперь сюда.

Ромка положил. Внутренний голос, к которому он уже давно пытался не прислушиваться, бубнил ему в ухо, что что-то идет не так…

Линии дрогнули. По нарисованной Кайлом картинке пробежала рябь и снова затихла.

— И?.. — словно поощряя изменения продолжиться, произнес Кайл. Ничего не произошло, похоже, эта дрожь — все, что собирался демонстрировать магический узор.

— Ладно. Тогда так…

Скомканная бумага улетела в угол, а на столе появились весы. Самые обыкновенные стрелочные весы с одной чашкой, вот только деления в них были какие-то странные. Точнее, деления были обычные, через равный интервал, а цифры шли как-то не так. Ноль, один, три, девять, двадцать семь, восемьдесят один…

— Да ведь каждое число втрое больше предыдущего! — сообразил Ромка. — Это эти… Как их… Степени тройки!

— Сейчас я передам тебе накопитель, — сказал Кайл. — Не вздрагивай. Не тот, где демонов хранят, а аккумулятор магической энергии. Он начнет разряжаться, и разряд будет зависеть от твоей пропускной способности. Держи. — Он сунул Ромке в руку поцарапанный, помятый и явно знавший лучшие времена железный цилиндрик.

— Вот это — аккумулятор?

— Да нет. Это проводник — он передаст поток на грав. Ну… на вот этот диск. — Диск, монета размером с рубль, легла на чашу весов, и стрелка стала на деление «ноль».

— А вот — аккумулятор. — Кайл протянул Ромке стеклянный шарик. Тоже исцарапанный. И уставился на весы.

— И что?

— Сейчас… Вот, двигается.

Стрелка сдвинулась, легко прошла единицу и остановилась, миновав двойку. Ромка вздрогнул — со стороны Кайла донеслось возмущенное шипение, в котором слышалась изрядная доля обиды.

— Две единицы! — воскликнул он, отбирая у Ромки стекляшку. Подумал и швырнул ее с размаху о стену. Никакого эффекта. — Две! Технозона! Я должен был предвидеть!

— А… — очень осторожно спросил Ромка. — А у тебя, например…

— Во-семь-сот, — медленно, с отчаянием в голосе, произнес Кайл. — А в среднем по Столице — двести. Ну, сто — я бы понял. Ну — пятьдесят. Но — две?! Что же делать-то теперь?!

* * *

Ромка стоял на краю посадочной площадки — квадрата двадцать на двадцать метров, вымощенного белым мрамором. Плиты мало того, что идеально ровные, нет, они еще были отполированы. В метро там или в музее такое бы казалось вполне нормальным явлением, да и то в день открытия станции, но вот чтобы мрамор был в таком состоянии под открытым небом… Впрочем, сверкали все сооружения странного летающего замка. Наверное, Ромка просто еще не привык.

Сильнее всего сбивало с толку отсутствие Кайла — с этой минуты маленький попаданец был предоставлен самому себе. И охране — пятеро мордоворотов, которых ему представил слуга и имена которых мальчишка уже успел забыть. Ничего, понадобится — спросим. Эту часть обучения Кайл вдолбил в него крепко: наследник Рыси не должен стесняться. Ничего. Вообще.

Все время, с момента магического тестирования и до вчерашнего вечера, Ромка учился. Карточки, правила, предрассудки, то есть как себя держать, и все такое.

Сначала, конечно, Кайл был безутешен. Весь его план рушился как карточный домик, и главное, виноват был сам юный чародей — задавая Маятнику параметры призыва, он как-то не подумал, что, помимо генома и ауры, нужно еще и требование минимального владения магией. И вот — две единицы.

А затем Ромке пришла в голову идея.

— Слушай, Кайл, а можно усилить магию? — спросил он. — Ну, то есть взять не-мага и сделать его магом?

Кайл, не отрываясь от своего занятия (он раскачивался, сидя на табурете, всем своим видом изображая отчаяние), покачал головой.

— Нет. Это один из императорских запретов, маг может совершенствоваться только сам. Тренировками. И никак иначе. Вот, скажем, ты лет за сто… Ну, ты понял. Можно лишить магии, так иногда наказывают провинившихся… Тогда им приходится учиться заново. Но не наоборот.

— То есть, — медленно произнес Ромка, чувствуя, что близок к чему-то гениальному, — твой отец мог бы тебя наказать?

Кайл замер, а затем вскочил с табурета.

— Мы гении!!! — радостно завопил он.

— Э… да. Вот только, что скажут в Школе?

— Скажут… — Кайл усмехнулся. — Что они могут сказать? Скажут: «Спасибо, лорд Кайл, что послали нас подальше с нашими вопросами».

— А, ну тогда действительно…

Тран Ситар, встречи с которым Ромка (и Кайл тоже) боялся больше всего, так и не пришел, считая, видимо, ниже своего достоинства провожать сына в школу, или как она там? Школа Высокого Призыва. Ромка был ему за это безгранично благодарен.

А потом он увидел лодку.

Стояло погожее утро, на небе не было ни облачка, и лодка была просто точкой вдали. Но она двигалась к замку, постепенно увеличиваясь в размерах, и вскоре мальчишка смог разглядеть ее во всех подробностях.

Стоящий чуть в стороне от своих охранников и двух встречающих лодку слуг, надо полагать, техников, он прилагал все усилия, чтобы сохранить спокойное, «покерное» лицо. Повернулся, бросил ленивый взгляд на башенки замка с реющими на легком ветру флажками, затем снова стал смотреть на странный летательный аппарат.

Н-да… Покажите викингу боевой вертолет и попросите воспроизвести. Впрочем, все равно непохоже.

Лодка была деревянной. В хорошем смысле — не гнилые доски, промазанные смолой, а тщательно пригнанные изогнутые бруски полированного дерева, покрытого прозрачным лаком, с латунными — или бронзовыми, кто его разберет — вставками. Длиной метров десять. Шириной метра три. С высоким носом, какой обычно рисуют у ладей и прочих когов. На такой же высокой корме торчала тонкая мачта из чего-то вроде бамбука, и на ней развевался флажок. С глазом.

Глаз, как Ромка уже знал, был символом Рыси. Всего-то две дуги, а в результате получается зловещий знак, и сразу ясно, что, во-первых, это хищник, а во-вторых, он на тебя смотрит не просто так. Красиво.

На этом сходство с земными лодками заканчивалось и начинался стимпанк — на корме, над местом рулевого, торчала бронзовая сигара, метров двух длиной, и еще какая-то штука была прикреплена к левому борту. То есть ясно, что прикреплена, раз не падает, но спроси Ромку — так она просто висела в воздухе рядом с лодкой.

Лодка стремительно и бесшумно снизилась, почти коснувшись мраморных плит, и застыла. У Ромки зазвенело в ушах — чуть слышным звоном, который, как уже успел объяснить Кайл, был первым признаком того, что в окружающем магическом фоне что-то поменялось.

— Прошу вас, мой лорд. — Один из охранников сделал приглашающий жест, а еще один подхватил Ромкину сумку. Мальчишка шагнул вперед, недоумевая, как он переберется через довольно высокий борт, но тут его подхватили, подняли и перенесли через препятствие.

Оказавшись внутри, Ромка резко обернулся, чтобы хотя бы взглядом высказать охране свое мнение о тех, кто, не предупредив, хватает и тащит, — и никого не увидел. Выглянул за борт. Охрана — четыре человека — топала к стоящей поодаль лодке. «Ага, это они сопровождать будут, значит». Пятый охранник легко перепрыгнул через борт с противоположной стороны лодки и кивнул рулевому. Лодка дрогнула, и башенки замка провалились вниз.

Никакого ветра в лодке не чувствовалось. Не было также качки, а маневры вроде того, когда они с места рванули вверх, давали очень сглаженное ощущение — похоже, с гравитацией в этом мире были на ты.

Внутри лодка оказалась нарядной и удобной, разбитой на закутки, с деревянными столом и скамьями — как в каком-нибудь дорогом ресторане. Два закутка: в одном сейчас сидел Ромка, в другом — его охранник. Плюс носовой отсек, куда мальчишка регулярно бегал смотреть окрестности, и кормовой, где находился рулевой, он же, кажется, капитан, и оба матроса. Они же стюарды.

Лодка двигалась быстро. У Ромки был опыт полетов на самолете — тут скорость была не ниже. Да еще они все время двигались вверх. Наконец, не выдержав, мальчишка направился на корму, к рулевому.

Здесь было теплее, чем в остальных отсеках, от бронзовой сигары исходили мощные волны жара, чем беззастенчиво пользовалась команда — на сигаре стоял чайник.

Место рулевого представляло собой скамеечку, поднятую над палубой, вероятно, для лучшего обзора… Ну, или чтобы не тянуться за чайником. Еще перед ним стояла бронзово-деревянная тумба с тремя экранами, больше похожими на зеркала в рамах из тусклого металла. В зеркалах проплывали земля и облака, как догадался Ромка, таким способом обеспечивался круговой обзор.

Да, еще один момент — рулевой не был человеком. Опс.

— Э… Добрый день, — сказал мальчишка.

— Приветствую вас, мой лорд. — Рулевой склонил голову, не отрывая, однако, взгляда от экранов. Больше всего он походил на мультяшного пирата — слишком угловат для человека, слишком массивные плечи, слишком широкие ладони… Да кто же это?! Кайл говорил, что в этом мире есть разные расы, но считал, что выучить их Ромка успеет. Потом. Однако отступать было поздно.

— Я хотел узнать… Почему мы не чувствуем ветра?

— Щиты, мой лорд.

— Ага… А почему мы забираемся все выше?

— Мы будем прыгать, мой лорд.

— К-куда?! — Чего-чего, а что ему предложат покидать лодку на такой высоте, Ромка не ожидал. В глазах рулевого на мгновение мелькнула… Усмешка? Не понять, слишком быстро все закончилось. Но что-то мелькнуло, это точно. Развлекается.

— Столица слишком далеко, мой лорд, — пояснил рулевой. — Мы не можем себе позволить терять столько времени. Мы проколем Завесу и сократим путь.

— Э… Спасибо.

— Пожалуйста, мой лорд. — Нисколько не стесняясь мальчишки, рулевой потянулся за чайником, исходящим паром, и стал пить — прямо из носика. Ромку передернуло.

— Мой народ любит погорячее, — пояснил рулевой, на секунду отрываясь от своего занятия.

«Да что же у него за народ такой? И что за завеса? Гиперпространство какое-нибудь?»

* * *

Всего набор высоты занял минут пятнадцать.

— Мы совершаем прыжок, мой лорд, — сказал стюард, подходя сзади к стоящему на носу лодки мальчишке.

— От меня что-нибудь требуется? — уточнил Ромка на всякий случай.

— Нет, мой лорд. Если хотите, могу предложить чаю с…

А чайник-то у них небось один.

— Нет, спасибо. — Ромка снова вернулся к созерцанию почти уже космического из-за набранной высоты пейзажа внизу и лодки сопровождения чуть вдалеке. Горизонт, ощутимо загибающийся вниз, сине-фиолетовое небо, яркий серп луны над самым горизонтом. Внизу в дымке — поверхность земли, словно огромная географическая карта. Вдали висели летающие скалы — не те, с которых они стартовали, а другие — огромные, замок, по сравнению с ними, показался бы булавочной головкой на фоне бетонной плиты. На скалах горели огни, но строений видно не было.

Ромка счастливо улыбался. Приключение.

Затем в ушах у мальчишки снова возник тончайший звон и, обернувшись, он увидел, как висящая у борта фиговина неизвестного назначения вдруг стала прозрачной и вспыхнула идущим изнутри светом, чистым, ярким, голубым. Неправильным. Затем она погасла, а вместе с ней погас и день, лодка словно влетела с разгону в туман, серый, влажный и холодный. Видимость сократилась до нескольких десятков метров, туман был всюду, его полосы проносились стремительно от носа к корме, и было видно, как туман крутится и тает над раскаленной «торпедой» и как, хищно оскалившись, поводит из стороны в сторону защитным амулетом стоящий посреди палубы охранник.

Затем в тумане, выше и чуть сзади, возникло и погасло голубое свечение. Охранник сразу успокоился и вернулся в свой отсек. «Ага. Надо полагать, это финишировала лодка с остальной охраной. Вот только где мы? Да мы же в облаках!» — вдруг сообразил Ромка. Похоже было, что клочья тумана частично обтекают лодку, окруженную невидимым коконом, а частично просачиваются сквозь щиты… ну, те самые щиты, о которых говорил рулевой.

Затем сверкнуло солнце, и они вылетели из облака. Все оказалось не так уж плохо — облака были кучевыми, но вовсе не сплошными, просто их суденышку не повезло финишировать в самом центре одного из них. А сейчас они скользили между подсвеченными солнцем облачными громадами — и, Боже, как же это было красиво! Ромка так загляделся на это зрелище, что едва не проглядел момент, когда в разрывах облачности появилась земля.

Когда нормальному ребенку предлагают представить себе магическую школу, он, конечно же, вспоминает Хогвардс. Мрачный, старинный замок на вершине холма, ночь, крылатые и зубастые кони, влекущие карету, озеро с русалками-людоедами, Запретный Лес, в котором живут все те животные (просто все, по списку), которым нельзя жить рядом с детьми. Чуть в отдалении кабак, куда почему-то пускают детей, и все, и больше ничего до самого горизонта. А ночью в замке меняются местами лестницы и аудитории, бродят призраки и носятся дети и летучие мыши…

Ромка уже начал догадываться, что книжки не лучший источник информации. Так оказалось и на этот раз.

Во-первых, Школа Высокого Призыва находилась в Столице. Это означало — никакого запретного леса с его кентаврами, пауками и прочими хагридами. Извините.

Во-вторых, это было не здание, а комплекс зданий, и познаний Ромкиных в архитектуре было категорически недостаточно, чтобы понять, что же это какое. Не замок, это точно. Может быть, дворцовый комплекс, как в Царицыно, но те, кто строил царскую усадьбу, понятия не имели о ландшафтном дизайне… Ну, по крайней мере, по сравнению со строителями Школы. С борта снижающейся лодки мальчишка мог видеть пронизанные светом колоннады, какие-то бесконечные галереи и множество разбросанных в саду — или это все-таки был парк? — беседок. Между зданиями, тут и там, проложены крытые переходы — тоже с колоннами — и некоторые из этих переходов висели в воздухе. То есть правда висели, на уровне третьего этажа, и ничего, не разваливались.

Все это было расположено отчасти на дне небольшой долины, отчасти же на склонах окружающих холмов, и с лодки было видно, что к естественным складкам рельефа создатели Школы добавили и искусственные: всякие там каньоны, террасы…

По саду-парку вились вымощенные каменными плитами дорожки со скамеечками, а многочисленные складки местности с ручейками и прудами пересекали каменные же мостики.

И главное — весь комплекс выглядел НОВЫМ. Ромка и раньше, в летающем замке Рыси, ловил себя на мысли о том, что каменному зданию полагается быть хоть немножко старым. Поцарапанным. Пыльным. Хоть чуть-чуть. Но нет. Белое было белым, золотое — золотым, а черное — черным, но блестело, как блестел бы камень, который только что вышел из мастерской, дорожки были идеально чисты, скамейки, над которыми пролетала лодка, сверкали полировкой, и опять общее ощущение было, что это станция метро в первый день эксплуатации.

Снизившись до высоты трехэтажного дома, лодка заскользила вдоль канала, глубокого и прозрачного. Стенки канала, сложенные из каменных блоков, и сквозь прозрачную воду и солнечные блики было прекрасно видно дно, тоже каменное, искусственное.

— Мы подойдем к жилому корпусу, — сказал неслышно подошедший стюард. — Там вы сможете заселиться, а затем, полагаю, мы вас покинем. Если лорд не будет возражать.

— А… кто-то будет встречать? — поинтересовался Ромка. — Ну, чтобы показать, что и как?

Этот вопрос заставил стюарда задуматься.

— Полагаю, нет, — сказал он наконец. — Это же Столица. Вы просто берете за шиворот, простите, мой лорд, я хотел сказать: останавливаете любого слугу, живого или магического, и задаете любой вопрос. Или требуете помощи.

— Понятно. И они знают ответы? Ну, например, про занятия…

— А, — стюард наконец понял, чего от него хотят, и облегченно вздохнул: — Они сами вас найдут и пригласят, мой лорд. Об этом не беспокойтесь.

«Я и не беспокоюсь, — подумал Ромка мрачно. — Но в Хогвардсе было лучше».

Лодка мягко опустилась перед высоким крыльцом — в Москве такое вполне могло бы использоваться в качестве парадного входа какого-нибудь министерства.

— Жилой корпус, мой лорд.

Снова кто-то невидимый схватил Ромку под мышки и перенес через борт. На этот раз мальчишка точно успел разглядеть, что сзади никого не было. Магия, да.

Охранник поставил перед ним сумку и кивнул головой, как бы намечая поклон.

— Мы будем жить отдельно, мой лорд, — произнес он. — В корпусе для сопровождающих лиц. Если вам нужна будет наша помощь, связь через амулет.

Амулет Ромке выдал Кайл, теперь эта штуковина, больше всего напоминающая десятирублевую монету с дыркой, висела у него на поясе, вроде брелка.

— Хорошо. А… Сатор, да?

— Да, мой лорд. В принципе, — произнес Сатор задумчиво, — это глупость, потому что мотивов на вас напасть тут хватит почти у каждого… Увы, таковы правила, да и служба безопасности тут неплохая. Но на всякий случай…

— Не ходить по темным аллеям? — мрачно спросил Ромка.

— Нет, — серьезно ответил охранник. — Бить первым. И насмерть.

* * *

Проводив взглядом обе лодки — одна сразу пошла вверх, а вторая, с охраной, ушла куда-то вправо, видимо, искать корпус для сопровождающих лиц, — Ромка задумчиво уставился на сумку. Сумка была — в таких на вещевых рынках продавцы шмотки таскают. Два Ромки туда бы влезло, без вопросов. Поднимать… Нести…

«Что-то я делаю не так», — подумал Ромка. Затем он вздохнул и, чувствуя себя последним идиотом, произнес в пространство:

— Мне нужна помощь.

— К услугам Высокого Лорда.

Ромка чуть не подпрыгнул. Голос раздался сзади, а ведь там только что — абсолютно точно! — никого не было. Теперь же там находился среднего роста… Манекен, наверное. Металлическая маска, скорее всего, серебряная, механические, как у Терминатора, кисти рук, только не стальные, а бронзовые, торчащие из рукавов… Ну, наверное, ливреи…

— Мне нужно, — произнес мальчишка после того, как решил, что снова может говорить спокойно, — заселиться. В свою комнату. С этими вещами.

— Следуйте за мной, Высокий Лорд.

Сумку дядька поднял без всякого труда, словно она ничего не весила. И пошел к дверям.

— Кто вы? — спросил Ромка на ходу.

— Школа использует как живых, так и магических слуг, — отозвался дядька. Голос его был ровным, а ведь сумка, которую он тащил, весила не меньше пятидесяти кило. — Я один из механических магических слуг.

— Понятно. — Никаких домовых эльфов. Разводка, в общем.

За дверью оказался красивый мраморный холл с диванами, на одном из которых сидели две девочки, о чем-то оживленно беседуя. Увидев Ромку, они немедленно уставились на него и замолчали, а когда он проходил мимо, кивнули. Ромка осторожно кивнул в ответ.

Первой была леди Варна, второй — леди Сиала, двоюродные сестры из клана Лисицы. Ромка помнил их карточки и помнил рекомендации неведомых психологов: поддерживать хорошие отношения, но ни в коем случае не сближаться и особенно не делиться личными тайнами. Съедят.

Одеты леди были не в платья, как почему-то ожидал Ромка, а в штаны и рубашки, вроде тех, что были на нем. Только с кружевами и бантами. На голове у Сиалы был еще беретик, почему-то вызвавший у Ромки ассоциации с дохлым котенком. Впрочем, пожалуй, он придирался. Хороший беретик, и очень ей шел. Но котенка — жалко.

— Сюда, Высокий Лорд. — Слуга направился вверх по широкой лестнице с ковром. Опять абсолютно неистертый мрамор и абсолютно новый ковер.

— Ваша комната находится на втором этаже, в северном крыле.

Коридор, ведущий к комнате… Ромка опять убедился, что его стереотипы здесь не работают. Чего мог ожидать земной мальчишка от жилого корпуса для призывников? Сначала он ожидал казармы. Нормальной казармы с двухъярусными кроватями. Потом, когда он увидел Школу, картинка с нарами куда-то делась, а вместо нее появилась другая картинка. Общежитие.

Ромка ожидал, что лестница приведет их на второй этаж, и там будет коридор, длинный, с истертой (надо же — опять ожидал истертую!) ковровой дорожкой неопределенного цвета и рядом дверей с номерами. Ну… лестница действительно привела их на второй этаж, здесь он не ошибся.

Зато на втором этаже обнаружился огромный холл с высокими, метров пять в высоту, окнами, из которых открывался очень красивый вид на парк и пруд, и на красивые дома на холме, за парком.

Вправо и влево от холла действительно вели два коридора, но одна их сторона полностью отводилась под арки с колоннами, двери были лишь с другой стороны. Никаких стекол, но, несмотря на это, ветра не чувствовалось. Приглядевшись, Ромка заметил дрожание воздуха между колоннами. Силовое поле какое-то?

— Что находится между колоннами? — спросил он у слуги.

— Щиты, Высокий Лорд. Защита от насекомых и непогоды.

Щиты, вот как.

Что интересно, арки были обращены в сторону, обратную пруду, то есть из холла вы могли смотреть на запад, а из коридоров — на восток. Там тоже был город и тоже — на склоне холма. Столица. Башни, каменные дома, дворцы… Ромка как-то видел фотографии старых районов Барселоны — было немножко похоже, но здесь росло куда больше зелени — даже на крышах. И деревья были просто гигантскими.

— Ваша комната, Высокий Лорд.

Высокая и широкая дверь из светлого дерева. Знак рыси над ней. Никакого номера. И самое главное — ковер на полу как новенький.

Минуту спустя мальчишка выглянул наружу, осмотрелся и снова скрылся внутри. Вот оно как. Расстояние между номерами оказалось гораздо больше, чем размер номеров. Похоже, комнаты не соприкасались непосредственно.

— Звукоизоляция, — подтвердил его соображения слуга. — И защита на случай конфликтов между жильцами.

— О?

— Служба безопасности старается предотвращать подобные инциденты.

— Понятно, — вздохнул Ромка. — Показывайте, что тут к чему.

* * *

Ромкина комната оказалась вовсе не комнатой, а «двушкой», с высоченными потолками, деревянными панелями, зеркалами и огромными, во всю стену, окнами. На подоконнике удобно было сидеть и болтать ногами, а в ванной обнаружилось что-то вроде джакузи, с массажем струей воды и пузырьками. Исполнено это было в уже знакомом Ромке стимпанковском стиле, но исполнено качественно, никаких там кривых заклепок и дребезжащих храповиков. Не ванна, а произведение искусства.

— Душераздирающее зрелище, — пробормотал Ромка, глядя на полутораспальную кровать-трансформер. Ассист показал ему, как заставить ее менять наклон подушки, толщину одеяла и мягкость матраса.

Комнаты освещались довольно странным, с точки зрения мальчишки-землянина, способом. В потолок были вмонтированы полосы чего-то вроде стекла, но стекло это могло светиться. И никакого электричества.

Еще там были стенные шкафы, скрытые за панелями из светлого дерева с потрясающе красивым рисунком волокон. В шкафах Ромка в два счета развесил и разложил все свои шмотки — и еще осталось место… раз в сто больше.

— Если бы, — пробормотал мальчишка, — у нас в армии были такие казармы, то это вузам пришлось бы вводить призыв, да…

* * *

— Прибыл Кайл Ситар. — Три Размир, старший инспектор службы безопасности Школы, ткнул пальцем на мигающий в верхней части следящего свитка символ.

— Было бы удивительно, если бы он не прибыл, — буркнул в ответ три Танокс, не отрываясь от своего занятия — он изучал вчерашнюю сводку происшествий. — Хотя, конечно, было бы спокойнее.

— Рысь.

— О да. И Кабан. Одногодки. — Три Танокс поднял голову и устало посмотрел на своего коллегу. — Ты же не зря затеял этот разговор, а?

— О? — поднял брови тот.

— Ну, я ведь и сам мог догадаться, что этот парень сюда прибудет. Значит, ты что-то хочешь сказать. Логика. И даже больше, не сказать, а предложить.

— Не знаю я, что предлагать, — вздохнул три Размир. Два клана — Высших клана, ведущих войну. И двое мальчишек в одном призыве…

— Передерутся. Нам-то что?

— Нам-то как раз…

— Ну да…

Некоторое время они молчали, лишь шуршали страницы отчета — три Танокс читал быстро, собственно, не умей он работать с документами, не поднялся бы до своего нынешнего положения.

— Все равно будут конфликты, — буркнул он наконец. — И все равно один из них окончит школу.

— А второй — нет?

— Ну да.

— Вопрос в другом.

— Да, в другом. Точнее, в других.

— Можно сразу, в первый же день, довести до их сведения дуэльный кодекс.

— То есть спровоцировать.

— Зато не будет драк в общественных местах… как в прошлый раз.

Прошлый раз запомнился службе безопасности надолго — два Высоких Лорда, Орел и Змея, подрались прямо в столовой. Оба были из Высших кланов, и оба работали в полную силу. И оба не пострадали, чего нельзя было сказать о присутствующих — далеко не каждый оказался способен защитить себя от летающей мебели, и далеко не каждый из тех, кто защитился, сообразил (или пожелал) также прикрыть своей защитой соседа.

— Через кого будем общаться? — деловито поинтересовался три Размир.

— Как всегда. Ищем опору в Малых кланах. — Три Танокс пробежался пальцами по корешкам карточек, стоящих в ящике на столе. — Леди Иара, лорд Камор, лорд Сим… Кстати, Сим и раньше с нами сотрудничал.

— Где это?

— Караван.

— Да, точно. Значит, ты и займись. А я, — три Размир поднял ладонь, пресекая возмущенную реплику коллеги, — поговорю с остальными. Безотносительно к Высоким Лордам.

— Рутина.

— Угу. Ты сводки читал?

Три Танокс был всего лишь инспектором, а три Размир — старшим инспектором и ел свой хлеб не зря. Если он спрашивает про сводки…

— Сводки, — задумчиво произнес три Танокс.

— Думай, — поощрительно улыбнулся его собеседник и вышел, оставив его одного.

— Сводки. — Пальцы инспектора выбивали дробь на крышке стола, привычка, с которой он боролся уже много лет. — Размир, старина, на что же ты намекаешь? Надо полагать, сводки упоминаются в контексте беседы о Рыси, Кабане и иже с ними… Так, что у нас было в сводках… И что ждет этих лор… Ох ты, мать честная!

Снова короткий поиск, на этот раз в кипе листов на столике справа от картотеки. «Свободная задача. Кабан. Рысь. Что же им дадут в качестве свободной задачи, учитывая вот это?..» — три Танокс с ненавистью уставился на листок с донесением просматривающего открытые источники автомата.

Теперь он знал не только то, что Высокие Лорды будут конфликтовать, но и область конфликта, и даже примерную дату. «Ну что же, хорошо. Время есть. Да и потом, конфликт, похоже, будет вне Школы. Хотя без жертв, конечно, не обойдется… Надо предупредить соответствующие службы Столицы. Рутина, конечно».

* * *

«Могло быть хуже», — в сотый раз подумал Ромка, стараясь беречь дыхание и изо всех сил игнорируя колющую боль в боку. Некоторое время он механически перебирал заплетающимися ногами, пытаясь придумать, что же могло быть хуже. Придумал. Могли бегать по раскисшей от дождя глине в полной солдатской выкладке и в противогазе, вот.

Занятия в Школе продолжались уже четвертый день, но это были еще не настоящие занятия, а то, что принято называть «курс молодого бойца». Каждое утро начиналось с пробежки по парку с лидером, причем лидер каждому «курсанту» полагался свой, магический немеханический слуга, проще говоря, пушистый светящийся шарик, этакий путеводный клубок из сказки, по непонятной прихоти режиссера этой дурацкой постановки изображающий из себя армейского сержанта. Клубок летел над землей, на высоте полутора метров, и указывал дорогу — каждый раз разную, чтобы обучаемый не мог планировать и беречь силы, и задавал темп. Выжимал до последней капли.

— Ускорение.

Ромка из последних сил ускорился, хотя, наверное, со стороны это смотрелось как жалкая пародия на бег. Целью рывка были душевые кабинки, спрятанные под трибунами небольшого крытого стадиончика.

— Душ.

Ромка шатаясь прошел в раздевалку, из последних сил отвечая на кивки столь же измученных сокурсников, сбрасывая на ходу прямо на пол одежду, и забрался в душевую кабинку. Стоя под упругими струями горячей воды, он снова попытался понять, нравится ему тут или нет. Получалось, что нравится. Здесь учили, а его задача как раз была — научиться. Всему. Потому что, когда он вернется на Землю, то унесет с собой только содержимое своей головы.

Еще Ромка вспоминал тот разговор в поезде. Хотелось бы, конечно, представлять себя Игроком, умным, просчитывающим ходы… Но давайте будем честными — сейчас все его ходы были расписаны школьной программой. Хотя нет. Можно было бы, например, сачковать — многие из молодых лордов и лордесс, леди то есть, так и поступали. Бегали кроссы неспешным шагом, читали приключенческие книжки на лекциях… Многие, но не все.

Уже сейчас можно было выделить ядро курса, человек тридцать, которые учились изо всех сил, выкладываясь, что называется, до предела. И у каждого была своя мотивация.

Ну, с ним, Ромкой, все понятно. Надо учиться. Надо понять, что это за зверь такой — магия, причем, поскольку магический дар придется прокачивать, можно сказать, с нуля, то упор надо делать на теорию. Чтобы потом… самому…

Честно сказать, Ромка никогда раньше не был «ботаником». Поиграть в футбол. Подраться. Погонять на скейте. Но — учиться? Нет. И опять помогли слова Сергея насчет того, что можно научиться всему, важно только действовать, а не щеки надувать. Год. Недолго. Потерпим.

Мотивация других ребят — и девчонок — из «ядра» была разной. Кто-то учился, потому что его клану позарез требовались сильные люди. Бойцы. Кто-то — потому что его клан недавно числился «Малым», и об него едва не вытирали ноги. И надо было работать над тем, чтобы сделать его «сильным кланом», а в далекой перспективе, конечно, и «Высшим».

Кто-то, как «леди лисички» Варна и Сиала, жили интригой и не могли себе даже представить такого ужаса — быть не в числе первых. Ромка их искренне за это уважал и честно старался держаться подальше.

Ну, и наконец, дети из Высших кланов, скажем, Мако из клана Кабана. Этот тип оказался упертым атлетом, настоящим «хорошим», как их показывают в голливудских фильмах, вот только Ромку он ненавидел. Точнее, он ненавидел Рысь.

Вести себя подчеркнуто вежливо, говорилось в карточке, не давая никаких формальных поводов для недовольства. Избегать силовых контактов и противостояний любого рода.

Проще говоря, Мако мечтал Ромку прибить, и мешало этой мечте воплотиться в жизнь только отсутствие повода. Мако не торопился. Год впереди. Собственно, он так и сказал при первой встрече и этими же словами.

Короче, в «ядро» курса входили либо те, кому знания требовались позарез, либо те, кому зазорно казалось не быть лидерами (Мако), а либо те, кто предпочитал тусоваться с лидерами, как те же лисички. И еще двое-трое тех, кому просто было интересно учиться, — та же Векки.

С Векки Ромка познакомился на второй день своего пребывания в Школе — отбегав кросс, получив причитающийся после кросса массаж, исполненный в четыре руки четырехруким механическим слугой, похожим на вставшего на дыбы гигантского таракана, и одевшись в защитную форму, весело хрустящую на ходу, он шел вслед за «волшебным клубочком» вдоль фехтовальных полосок стадиона, недоуменно рассматривая выданное ему оружие.

Сам по себе фехтовальный костюм был неплох. Он походил на обычный костюм фехтовальщика, только обклеенный лежащими внахлест чешуйками. Похоже на кожу, но… Эти чешуйки, как выяснил Ромка опытным путем, гнулись, только когда хотели. То есть вели себя как кожа до тех пор, пока ты не пытался их проколоть. Тогда они вели себя как броня.

На голову надевался шлем, похожий на китайский фонарик. Нет, обзор он давал хороший, и, если верить проводившему инструктаж дядьке средних лет, назвавшемуся наставником Радиром, эта странная конструкция держала как колющие, так и рубящие удары… Но внешний вид! Только колокольчиков не хватает.

Что касается клинка — он назывался гарой. Наставник Радир особо подчеркнул, что в Школе разрешается пользоваться только этим оружием, поскольку у службы обеспечения безопасности хватает других дел, кроме отслеживания всех этих нестандартных лезвий, цепей и шипов. Судя по интонациям наставника, Ромка заключил, что ни малейшего уважения к будущим фехтовальщикам он не испытывает. И правда.

— Вы полагаете, — сказал Радир, — что достойны лучших клинков, которые когда-либо выходили из рук оружейников Империи. — Он обвел взглядом притихшую аудиторию. Спорить не хотелось, даже если бы Ромке было что сказать. Кросс его вымотал, а душ и массаж расслабили. Не то состояние для дискуссии.

— Возможно, даже, — продолжал наставник Радир, — что у вас есть такие клинки, скажем, подарили родители. Забудьте про них. Вы их недостойны.

Ромка, наблюдавший краем глаза за Мако, заметил, как у того сжались кулаки.

— Недостойны, — повторил наставник Радир, — потому что клинок — это продолжение бойца, а как бойцы вы — ничто. Ни в плане техники боя, ни в плане внутреннего содержания.

«Интересно, — подумал Ромка, — ведь это первый человек, который не вставляет через слово „Высокий Лорд“ и „что будет угодно“. Он что — правда такой боец, что не боится кланов?»

— Возьмите гары, — продолжал наставник. — Это будет ваше оружие. Если вы заслужите лучшее, вы его получите. Пока же скажите спасибо, что не деретесь деревянными мечами. Все.

Гара была… Во время военной подготовки Ромку с классом возили в воинскую часть, и там он видел автомат Калашникова. Со штыком. Гара живо напомнила Ромке этот штык. С одной стороны, блестит, и ясно, что ржаветь не будет — такой металл. С другой стороны, вроде крепкий. А вот с третьей, попробуй-ка его наточи.

Гара напоминала японскую катану, детский вариант. Она не была красивой. Она не была удобной. Она была никакой. Бюджетный меч.

Вот, разглядывая эту самую гару, Ромка и врезался в Векки. Худощавая, среднего роста. Сильные стороны — спорт, боевая магия, тактический анализ. Слабые стороны — дипломатия.

— Смотри, куда прешь.

— Извини, — искренне сказал Ромка. — Залюбовался…

Он обожал вызывать в собеседнике это состояние подвешенности, когда надо что-то быстро сказать… а быстро не придумывается.

— …клинком, — продолжил он после паузы.

Однако собеседница сравняла счет на удивление быстро.

— Клинок, достойный Высокого Лорда, — фыркнула она.

— Да, — вздохнул Ромка. — Такой я фехтовальщик.

Вот это, как ни странно, заставило его собеседницу оторваться от созерцания Ромкиной гары и посмотреть на ее хозяина.

— Ты НАСТОЛЬКО плохо фехтуешь? — поинтересовалась она.

— Я вообще не фехтую, — признался Ромка.

— И кто твой партнер на сегодня? — прищурившись, поинтересовалась Векки.

— Э… сопровождающий? Кто мой партнер на сегодня?

— Векки Лоан из клана Ледяной Горы.

— Очень приятно, — осторожно произнес Ромка.

— А уж мне как приятно, — довольно отозвалась та. — Ты маску-то надень!

И сделала из него бифштекс.

Собственно, занятие проходило под бдительным руководством наставника Радира и еще троих его помощников… Вот только Векки это нимало не заботило. Также ее не заботило наличие на Ромке защиты — ее удары были абсолютно точны, болезненны и очень обидны. И всегда точно соответствовали инструкциям наставников — не придерешься. Ромкины же удары, когда подходила его очередь нападать, вязли в защите, скользили в сторону по нагрудным щиткам, но ни разу не достигли цели.

Вообще, когда тебя бьют, всегда обидно. Ромка помнил, как пару лет назад врезался головой в почтовый ящик — сам врезался, просто не заметил висящей на столбе железной коробки, шел, повернув голову, отвлекся… но даже тогда первой эмоцией была не боль, а именно обида. До слез.

А здесь его били сознательно. И что делать? Ведешь себя как игрок в покер, а тебя канделябром по голове. Нечестно же!

— Спасибо, — сказал Ромка, когда тренировку объявили законченной. Он старался, чтобы его голос не дрожал.

— Пожалуйста, — несколько озадаченно произнесла Векки. — Ты… неплохо держался.

— Нехорошо, — буркнул Ромка, направляясь в сторону раздевалки, — издеваться над маленькими и слабыми.

И вздрогнул — его собеседница сложилась пополам от хохота и упала на колени.

— Слабый! — Она молотила затянутыми в чешую кулачками по плитам дорожки, выбивая из них дробный стук. — Маленький!

— И пушистый, — назидательно произнес Ромка и пошел дальше, оставив ее стоять на коленях с раскрытым ртом.

* * *

С тех пор Векки взяла над Ромкой негласное шефство, периодически подсказывая ему всякие полезные мелочи, вроде того, как использовать устройства для копирования на бумагу того, что преподаватели пишут на доске, или продвинутых способов общения с библиотечным персоналом.

В паре на уроке фехтования они потом были один раз, и она честно пыталась объяснить и помочь. И честно вынесла вердикт под конец тренировки.

— Я не бездарь, — возразил Ромка. — Я научусь. Я упрямый. Только полчаса в день мало.

— Используй свободное время, — удивилась Векки.

— Как?

— Иди в тренировочный зал, заставь слуг тебя учить. — Векки удивленно посмотрела на мальчишку. — Ты как с луны свалился. Любой здешний слуга фехтует на уровне мастера. Пусть учат.

— Спасибо, — искренне сказал Ромка. — Теперь я точно стану непобедимым бойцом.

— Верю, — фыркнула его собеседница, — жаль только, что я до этого не доживу. И внуки мои…

* * *

Собственно, в этот день — шестой день обучения — Ромка ясно осознал, что стоит перед выбором. Выбор был простым: либо учиться средне, либо изо всех сил… А либо — еще сильнее, то есть на износ.

Потому что у него был год.

— У меня год, — пробормотал Ромка, сидя на подоконнике в своей комнате и болтая ногами. До обеда оставалось полчаса так называемого личного времени. — Год, да. И после этого года меня учить никто не будет. Значит, что?

Собственно, он и так понимал, что учиться надо изо всех сил. Но вот когда Векки сказала про занятия в свободное время, у него в голове мелькнула мысль. Очень простая, но… Не очень приятная.

Ведь когда студент готовится к сессии, говорят, он проходит материал целого семестра за несколько дней, так? Значит, можно учиться изо всех сил ВСЕ доступное время… Как если бы завтра была сессия.

И так — целый год.

«Я как Али-баба, — подумал Ромка. — Попал в пещеру с сокровищами. Так? И что утащу, то мое. Но только то, что утащу за один раз, потом в пещере сменят пароль. Все — ВСЕ! — не как в книжках. Я же помню, я читал. Все должно быть не так!»

Книжки про попаданцев Ромка одно время любил. Он вообще любил фантастику, и особенно фэнтези, и прочитал великое множество текстов. Именно текстов, а не книг, во-первых, все они были скачаны из Сети, по-нашему, по-пиратски, а во-вторых, именно из-за терминологии он тогда и поспорил с родителями. Разговор, который очень сильно повлиял на отношение мальчишки к попаданческой литературе.

— Это не книги, — сказала мама. — Это тексты. Многа буков — так вы их называете? Аффтар, выпей йада, убей себя ап стену и пиши истчо.

— Почему не книги? — удивился Ромка.

— Потому что как литература они не катят.

Мама была школьной учительницей и, когда надо, прекрасно умела говорить на языке своего сына. Учительницей литературы, кстати.

— Ага, а Тургенев, значит, катит, — возмутился Ромка. — Отцы и дети! Ах!

— А чем тебе не нравятся «Отцы и дети»? — удивилась мама.

— Да тем, что это женский роман!

Мама аж подпрыгнула на стуле.

— И это — мой ребенок!

— Верно говорит, — подтвердил папа, оторвавшийся ради спора от телевизора. — Женский роман с легким революционным подтекстом.

— Вызвать бы в школу твоих родителей… — буркнула мама.

— Моих вызови, — тут же предложил папа. Мама вздохнула. Вообще они постоянно друг над другом подшучивали и получали от этого огромное удовольствие. Особенно когда начинали выяснять, кто из них работает в сфере образования (папа утверждал, что это именно он), а кто — в сфере надзора и подавления свободы личности (папа утверждал, что мама).

Собственно, они и познакомились, когда папа исполнял свои обязанности — остановил на улице девушку со странным свертком за спиной. Мама в те годы была ХИщницей, то есть играла в ХИ, «хоббитские игры», а папа был еще только сержантом.

«Девушка, что это у вас за спиной?»

«Меч».

«Э… ваши документы!»

Потом папа тоже ездил на ролевки в лес за компанию, хотя по-прежнему считал, что мечи и луки против табельного оружия — полная ерунда… Особенно если мечи и луки находятся в руках у толкинутых граждан.

— Ладно, — прервал их перепалку Ромка. — Объясни, почему книги про попаданцев — это не литература.

— Уточню, — заметила мама. — Не все книги про попаданцев, а только про попаданцев в Великую Отечественную… Потому что используют запрещенные приемы. А литература, она…

— Какие-такие — запрещенные? — удивился Ромка.

— А вот такие. Тебя, молодой человек, всю жизнь учили, что Россию надо защищать, так?

— Надо, — согласился Ромка, все еще не понимая, куда клонит его оппонент.

— Вот это они и используют. Ты не думаешь, принимая правила игры. Это называется — манипуляция. Поэтому, когда ты читаешь, как очередной попаданец передает Сталину чертежи атомной бомбы, ты считаешь, что все хорошо и правильно.

— Понял, — сказал Ромка. — Я…

— Ну-ну, сформулируй.

— Я… то есть он, попаданец, не задает себе вопросов. Вот. Только он и не должен, если он родину защищает.

— В жизни, да, не должен. А в книге?

— А какая разница? — удивился Ромка. — Книга, жизнь. Сама учила: типические характеры в типических обстоятельствах — это и есть настоящее эльфийское фэнтези.

— Вот теперь он тебя точно уделал, — сказал папа, смеясь.

Мама вздохнула. Неуважение что Ромки, что его брата Петьки к Литературе с большой буквы служило для нее постоянным источником огорчения. А что делать — дети пошли в папу.

— Уделал, — согласилась она. — Но сути дела так и не понял.

— Нет, — возразил папа, — это не он не понял, это ты не сумела объяснить. И кстати, ты не права: в доброй половине книг про попаданцев не ставится задача передать Сталину технологии двадцать первого века. Часто попаданцы — это просто попаданцы, как та сигара. Себя показать, мечом помахать.

— Какая сигара? — удивился Ромка.

— Потом расскажу, не отвлекайся.

— Если, — сказала мама, — книга написана, чтобы попаданец просто помахал мечом, то грош ей цена.

— Янки, — сказал папа. — При дворе короля Артура. Покажи мне там сверхидею.

Мама задумалась.

— Это просто хорошо написанная книжка, — сказала она наконец.

— Ага. Талантливый автор пишет про «мечом помахать» — и ведь получается-то как!

— Я бы сказала, что это исключение…

— Привести тебе еще десяток примеров?

Мама вздохнула. Интерес к фантастике привила своему супругу именно она и теперь пожинала печальные плоды просвещения.

— Значит, мораль в книге не нужна? — уточнил Ромка. — Ну эта… сверхидея.

— Не обязательна, — поправил папа. — Как в драке не обязательно использовать ноги. Но с ногами получится лучше.

— Мужлан, — сказала мама.

— Спасибо. Кстати, он так ничего и не понял.

— Тогда твоя очередь.

Папа вздохнул, потянулся за пультом и выключил телевизор.

— Есть, — сказал он, — одна книжка про попаданцев, есть. Которая таки сподобилась и стала классикой. Но в ней нету одного важного момента, который есть в настоящих попаданческих книгах. А другой важный момент, наоборот, есть. И в этом все дело.

Некоторое время его слушатели потерянно молчали.

— Это что было? — нахмурилась мама. — Это был великий и могучий язык милицейских отчетов? Переведешь?

— Какая книга? — прямо спросил Ромка.

— Ах да. Забыл сказать. «Трудно быть богом».

— Это не… — начала было мама, но затем замолчала, задумавшись. — А ведь и верно, — сказала она после паузы. — Что-то здесь есть.

— Я так и сказал, — усмехнулся папа.

— А что за два важных момента? — нетерпеливо спросил Ромка. — Ну, ты говорил, что один есть, а другого нет?

— Ага. Нет чувства, что это твой дом.

Папа покосился на телевизор, где, по всем признакам, «Спартак» уже должен был продолжить начатый в первом тайме разгром дорогих немецких гостей, явно собираясь провожать их до самого Берлина, дабы водрузить над рейхстагом красно-белый флаг с ромбиком и буквой «С», вздохнул и, решив, видимо, что воспитание сына важнее, продолжил:

— Румата этот, то есть Антон, он любит людей. Он вообще показан нормальным здешним ботаником, только с мечом. Ему их жалко. Ему не нравится драться. То есть Стругацкие не пытались привлечь тебя, о юный читатель, сценами мордобоя.

— Это первое отличие? — уточнил Ромка.

— Нет, — сказал папа. — То есть это тоже отличие, но оно больше говорит о том, как и для кого они пишут… А по делу… Первое отличие в том, что Румата ненавидит Арканар.

— А… ага, — только и сказал Ромка. — Да. Точно. И что?

— И глядя, как горит этот ненавистный ему город, он не чувствует, что жгут его дом. Понимаешь? А вот когда попаданец видит, как зондеркоманда собирается сжечь деревню в Белоруссии, то ему сложнее абстрагироваться… Ты ведь знаешь такое слово?

— Знаю, — буркнул Ромка. — Все равно хорошая книжка.

— Опять ты ничего не понял. Книжка хорошая. И там по ходу надо было сделать так, чтобы герой мог смотреть на события со стороны. Так что возможность абстрагироваться — это не минус, а плюс. И вполне возможно, Стругацкие специально так сделали.

— Ага. И он все равно съехал с катушек.

— Я бы сказал: встал на катушки, — пожал плечами папа. — Все зависит от точки зрения.

— Ага. А второе?

— Что — второе?

— Отличие?

— Ну, это ты мог бы и сам. Румата ду-ма-ет. Нравственный выбор, то-се. А попаданцы действуют по шаблону.

— Мы об этом уже говорили, — осторожно сказал Ромка. — Я сказал, что так и надо, если родина. А ты… или мама, вы меня уже запутали, короче, кто-то сказал, что в жизни да, а в книге нет.

— Потому что иначе — это не книга, а текст. Мама права.

— Все равно не понял.

— Ладно, — вздохнул папа. — Я тебе сейчас расскажу сюжет книжки. Про попаданцев. Обобщенный. Готов?

— Если недолго.

— Недолго, — с сожалением произнес папа. — Как раз футбол кончится. Значит, так. В книге рассказывается о приключениях твоего, хотя нет, скорее все-таки моего современника, молодого человека, по имени… Ну, скажем, Ганс.

— Как?!

— Не шуми. Ганс. Нормальное немецкое имя. Дальше рассказывать в деталях, или сам подставишь?

— Сам, — буркнул Ромка. Кажется, он начал понимать.

— Как он занимался рукопашным боем, интересовался историей, техникой, последней войной… Подолгу беседовал со своим дедушкой — ветераном спецназа…

— Ой, — сказал Ромка, а мама хмыкнула.

— Как попал в Польшу, а там его ударило молнией… ну, или пивной кружкой. Или нет, с летающей тарелки сбросили бутылку из-под кока-колы и прямо ему по голове. Короче, способов много. Вообще, по-моему, только ударом в пах переноситься еще не пробовали. Значит, так и сделаем. Прекрасная полячка бьет его ногой в пах, и он попадает в сорок первый год. Прямо в боевое расположение немецкой части, на польской границе, за день до войны. А что? Нормально так…

Ромка честно попытался представить себе реакцию немцев, когда перед ними, на плацу, во время подъема флага, возникает из ниоткуда скрюченная, закрывающая руками промежность и орущая фигура попаданца.

— Хороший ход, — согласился он, пытаясь изобразить Боярского из «Трех мушкетеров». — Сильный.

— Ну так, мы же тоже книжки читаем, — довольно сказал папа. — Ну вот. Дальше он проявляет чудеса отваги, уничтожая партизан, предсказывает ходы противника (историю-то он учил хорошо), его переводят в гестапо, потом в Германию… Он беседуете Гитлером, рассказывает ему про атомную бомбу, и…

— Да понял я, понял.

— И весь мир принимает идеи фашизма, потому что видит, как это хорошо и как фашизм раз за разом побеждает… И в финале к звездам устремляется корабль со свастикой на борту. Что морщишься?

— Да так. Противно.

— А вот немецкому мальчику может понравиться. Понимаешь разницу теперь? Между текстом — и литературой?

— Да, — сказал Ромка. — Понимаю.

— И когда тебе дают книгу, в которой наши побеждают во всем мире за счет того, что попаданец помог им натырить чужих технологий и объявить их своими…

— То, по сути, у нашего народа уже нет права гордиться такой победой, — продолжила мама. — Причем все это провернули у тебя прямо перед носом.

— Угу, — сказал Ромка. — Странно, что я не заметил.

— Ничего странного, — возразила мама. — Это психология. Когда ты читаешь фантастику, ты с самого начала готов к тому, что это всего лишь сказка. И даже не пытаешься мыслить критически.

— И еще раз, угу.

А про попаданцев он все равно потом читал, но только про честных. Про тех, которые не пытались менять мир, играя краплеными картами. И читал много.

Вот только — права была мама — попаданческая литература оказалась сказкой и ни к чему его не подготовила. Ни к тому, что на его, Ромкиных, сверхспособностях кто-то сэкономит, ни к тому, что на все обучение отведено будет меньше года… В особенности к этому. Как жить и что делать в условиях жуткого цейтнота, когда каждая минута — это минута потерянная?

Он посмотрел на часы — механического уродца, стоящего на полке у окна. Механический-то он, может, и механический, только вот завода не требует. Магия. Либо слуги заводят, когда он, Ромка, выходит. Одно из двух. В любом случае до обеда было двадцать пять минут.

— Мне нужна помощь, — произнес Ромка в пространство.

— К услугам Высокого Лорда. — Визиты механических слуг выглядели жутковато — они не появлялись, как поначалу предположил Ромка, они собирались из деталей, а вот детали-то эти как раз появлялись из ничего. Дабы щадить нервы Высокого Лорда, слуги обычно возникали у Ромки за спиной, но это — если не вертеть головой.

Объяснение, по которому предпочтение отдавалось сборке на месте, было простым — сложно было лишь сообразить, как извлечь эту информацию из магического библиотечного ассиста. Дело было в том, что телепортация — штука весьма и весьма дорогостоящая в смысле энергозатрат. Для мастера, да и то не для всякого. Требовалась концентрация, требовался ритуал — одним словом, недаром наследника клана Рысь везли в Школу на лодке, которая телепортировала из одного стационарного портала в другой, а не прямо со взлетного поля. Здесь это называлось — прокалывать Завесу.

А вот мелкие детали передавать было проще. Хотя тоже не слишком просто — не будь Школа собственностью Императора, слуги перемещались бы здесь традиционным путем. На своих двоих. Император же на магии не экономил.

— Мне нужно… — Ромка задумался. — Мне нужна помощь… Составить расписание занятий. И помощь… Вообще планирование… Времени. И… что-то вроде магического личного секретаря… Чтобы напоминал о делах.

— Следуйте за мной, Высокий Лорд.

— Э… мы уложимся в пятнадцать минут?

— Имеется в виду время до обеда?

— Да.

— Мы уложимся в тридцать минут, допустимое же время опоздания на обед составляет сорок пять минут.

— Пошли.

«Вообще странная вещь, эта Школа Высокого Призыва, — думал Ромка, спеша между колоннами за поблескивающим в косых потоках солнечного света слугой. — Вот взять земную школу. Или институт. Или даже университет… Хотя я понятия не имею, чем институт отличается от университета. Ну, не важно. Есть у них специалисты по планированию времени студентов? Нет. А тут есть, и можно даже точно сказать, сколько он на тебя потратит времени — успеешь до обеда.

А еще тут идеально работают дворники, прислуга, библиотека, столовая… А когда Векки захотела полетать, ей выдали этот гибрид помела и ракеты — тоже все за десять минут.

Нет, это не просто школа, тут кто-то вложил массу труда… Понять бы еще зачем. И кстати…»

Мысль была настолько неожиданной, что Ромка чуть не споткнулся. Он видел все службы. Кроме охраны. А она вообще тут есть? Хотя да. Охранник… Сатор… да, Сатор… Он упоминал при заселении. Значит, либо сачкуют, что вряд ли, учитывая, как работает все остальное. Либо присутствуют незаметно.

— А сейчас служба охраны за нами наблюдает? — поинтересовался он на ходу.

— Да, Высокий Лорд.

Вот так.

— А кто управляет Школой?

— Директор Артан Зилми, — ответил слуга. — А также совет Школы.

— А кто входит в совет?

— Пятнадцать руководителей основных служб Школы.

— Понятно.

— Мы пришли, Высокий Лорд. Наставник Азманта Риз ждет вас.

Опять Ромку подвели стереотипы. Он-то ждал, что будет пыльный кабинет с глухими шторами, папками с бумагами на столе, на полу и на подоконнике и с настольной лампой с зеленым абажуром… И дядька-консультант с землистого цвета усталым лицом. Вместо этого он шел по розовой аллее, а навстречу ему направлялась женщина лет двадцати двух-двадцати пяти, в длинном — ниже колен — платье темно-синего цвета, сапожках, с брошью, и — видимо, чтобы добить Ромку — в шляпке с пером.

«А ведь это место и ее одежда здорово сочетаются, — подумал Ромка. — Значит… Неужели они тут настолько продумывают детали, что даже место встречи выбирают со смыслом?»

— Приветствую Высокого Лорда, — улыбнулась девушка, и Ромка, как ни странно, сразу успокоился. Улыбка была насквозь фальшивая.

— Я наставник Азманта Риз. Чем я могу вам помочь?

— Вы — специалист по управлению временем? — уточнил Ромка. Его собеседница засмеялась, причем на этот раз фальши в улыбке было поменьше.

— Над временем я не властна, — сказала она. — Разве что планирование того времени, что уже есть в наличии.

— Годится, — серьезно кивнул мальчишка. — Мне нужно… Словом… Я хотел бы проучиться этот год с максимальной отдачей.

— Ага… — Наставник с любопытством посмотрела на Ромку, словно по-новому его оценивая. — И что именно Высокий Лорд хотел бы изучать… углубленно?

— Все, — просто сказал Ромка. — Я хотел бы использовать свободное время, чтобы углубленно изучать все. И иметь возможность менять… ну… вот, например, хотел изучить фехтование. Чего-то добился. А магия не получается. Значит, фехтование изучать перестаю, а…

— Изменять приоритеты задач в зависимости от результатов, — кивнула Азманта Риз. — И насколько интенсивно вы хотите действовать?

— То есть? — не понял Ромка. — Я же сказал: все свободное время.

— Не выйдет.

— Я не понимаю, — сказал мальчишка после паузы. — Есть я. Есть желание. Есть время. Не выйдет-то почему?

Его собеседница вздохнула.

— Человек устроен так, что должен отдыхать, — объяснила она снисходительно. — И если учиться в полную силу все свободное от сна время, то через небольшой промежуток времени, причем действительно небольшой, мы говорим об одной-двух неделях, обучение остановится. Голова просто откажется работать.

— А… если отдыхать? Но мало?

— Есть два пути. — Азманта Риз поиграла висящим на шее кулоном с крупным красным камнем, зачем-то поправила шляпку и продолжила: — Два пути, да. Вы можете отдыхать интенсивнее, например, вместо того, чтобы сидеть и смотреть в окно, можно использовать массаж, гонять на спасательном болиде, как эта ненормальная. — Она указала пальцем в небо, где как раз нарисовалась Векки, то ли идущая на посадку где-то в районе столовой, то ли имитирующая атаку наземных целей пилотом-камикадзе. — Ну и тому подобное.

— То есть терять время, но меньше.

— Да. И второй способ — переключать активности.

— Ага, — пробормотал Ромка. — То есть отвертеться от фехтования мне не удастся.

Азманта Риз рассмеялась. Вот теперь это был нормальный смех нормального человека, без всякой фальши.

— Я видела, как она вас колотит, — призналась наставница. — Не берите в голову. Клан Ледяной Горы славен своей фехтовальной школой, с ней не всякий мастер в пару сможет стать.

— Я знаю. И кстати, есть третий путь.

Наставница, прищурившись, посмотрела на мальчишку, но промолчала.

— Использовать магию, чтобы я не уставал.

— Категорически исключено.

«Я напугал ее, — подумал Ромка. — Почему?»

— Вы причините себе непоправимый вред. Магия не предназначена для работы с разумом! — Азманта Риз перевела дыхание и как-то сразу успокоилась. — По крайней мере, с разумом тех, кого вы не планируете свести с ума.

— Вы уверены? — уточнил Ромка. На всякий случай, просто так… Но, похоже, опять попал в некую, неведомую ему болевую точку своей собеседницы.

— В Школе Высокого Призыва нет и не будет темной магии, — произнесла с нажимом его собеседница.

«Я, конечно, не герой сериала „Обмани меня“, подумал Ромка. — Но даже я вижу, что она напугана и растеряна. То есть была раньше, а сейчас, похоже, разозлилась. Что же я сказал-то такого?!»

— Как скажете, — произнес он вслух.

— И я попрошу Высокого Лорда больше подобным образом меня не проверять.

— Хорошо, — вздохнул Ромка. — Давайте вернемся к расписанию.

— Давайте, — Азманта Риз извлекла из сумочки овальный предмет, похожий на побывавшее под асфальтовым катком яйцо Фаберже. — Вот вам личный секретарь. На территории Школы таскать его с собой необязательно, я уже включила вас в число задач планировщика…

— Планировщика? — перебил ее Ромка. — Это что такое?

— Магический механизм, отвечающий за школьное расписание, — ответила его собеседница. — В широком смысле. Включая завоз продуктов и уборку листьев в такое время, когда в парке никого нет.

— Дворники работают ночью? — удивился Ромка.

— В основном. А что здесь такого? Это же автоматы или простые заклинания. Плюс они могут работать, когда на них никто не смотрит. Вот, например, сейчас мы стоим спиной к той аллее — значит, можно подметать там. Ведь есть места, где всегда присутствуют люди. Надо уметь вклиниваться.

— Интересно, — кивнул Ромка. — И что это, — он подкинул вверх «личного секретаря», — мне даст?

— Напоминания. Он будет хранить расписание и говорить, что делать.

— Ага, — Ромка подумал и уточнил: — И он будет сам делать так, чтобы мои… э… активности чередовались правильным образом?

— Нет, — вздохнула Азманта Риз. — Это буду делать я. Точнее, мне придется периодически вмешиваться в его творчество.

— Спасибо, — искренне сказал Ромка. — А как этим пользоваться?

— Скажите, чтобы он создал задачу.

— Секретарь, создай мне задачу: завтраки, обеды и ужины.

— Время обеда, — немедленно прожужжал механический голос, идущий, как ни странно, не из лежащего у Ромки на ладони прибора, а откуда-то из воздуха. Наставница засмеялась.

— Бегите обедать, Высокий Лорд, — сказала она. — Когда задач станет слишком много и у них возникнут конфликты, приходите еще раз, я научу вас их решать.

— Спасибо, — кивнул Ромка. — Вы мне очень помогли. Правда.

«Вот только как узнать, что такое темная магия?»

— Три Размир, — произнесла в пространство Азманта Риз, провожая взглядом убегающего мальчишку, — вы это слышали?

— Да. — Голос раздался из броши с красным камнем. — Поработает недельку, сломается. Угрозы безопасности я в любом случае не вижу. Скорее, наоборот: чем сильнее он будет занят… Ну, в общем, понятно.

— А этот вопрос… про магию…

— Подождем. Посмотрим. Возможно, он проверяет нас. Или провоцирует…

— А расписание?

— Пусть будет эффективным. Даже интересно посмотреть, что он сможет сделать. Да и причины его такой… мотивации. Единственный способ их узнать — это выяснить, как вы их назвали, приоритеты задач. Увидим, короче.

— Увидим, — согласилась Азманта Риз. — Но имейте в виду: причина должна быть важной. Я впервые вижу ученика, который просил бы загрузить его работой. Обычно они полагают, что сами знают, что делать.

— Да, — согласился ее невидимый собеседник. — Впрочем, обычно так оно и есть.

— И он не сломается.

— Пари? — немедленно поинтересовался Размир.

— И охота вам водить меня по ресторанам, — рассмеялась его собеседница. — Ладно, пусть будет пари.

* * *

— Библиотекарь, мне нужна литература по работе с разумом при помощи магии.

— Техники подчинения, допроса или защиты от воздействия?

— Э… нет. Техники… как улучшить запоминание, скорость обучения и вообще стать умнее.

— Перечисленные техники относятся к разряду запрещенных и требуют доступа на уровне доверенного магистра.

— Хорошо… Тогда информацию о темной магии.

— Информация о темной магии относится к разряду запрещенных и требует доступа на уровне доверенного магистра. — Равнодушию библиотечного ассиста мог бы позавидовать даже египетский сфинкс.

— А как насчет ознакомительной информации? Ну, описание, что это такое — темная магия?

— К техникам темной магии относятся прямые каскадные схемы воздействия, техники Дан-Дагеш и родственные им техники темной речи и отчасти техники кай-ри.

— Дай определение всех этих техник.

— Перечисленные техники относятся к разряду запрещенных и требуют доступа на уровне доверенного магистра.

— Спасибо.

— К услугам Высокого Лорда.

Примерно в это же время появились и наклейки. Кусочки ярко-желтой бумаги с полоской клея по краю, сделанные магическими ассистами по просьбе мальчишки. На Земле это называли стикерами, а здесь, похоже, не использовали.

На стикерах Ромка писал изречения, умные мысли или просто что-то, что надо запомнить. И наклеивал их в ванной, сначала вокруг зеркала, а затем и на само зеркало.

«Я еще не умер». Это понятно, это с того разговора в поезде.

«Рысь никогда не лжет». Странное дело, фразы и поговорки о Рыси были неотъемлемой частью здешней культуры. И всегда была в этих фразах какая-то двусмысленность. Не лжет, но говорит ли правду? Или вот эта: «У Рыси нет врагов». В смысле вообще или живых?

И так далее. Наклеивая бумажки, Ромка сначала хотел себя мотивировать на предстоящий подвиг длиною в год, но потом оказалось, что учиться в Школе ему нравится и заставлять себя не обязательно. А бумажки остались, и их становилось все больше.

* * *

В это утро курс молодого бойца закончился. Просто после пробежки, душа и массажа вместо положенного по расписанию фехтования их пригласили в одну из учебных аудиторий. Именно пригласили — кроме наставника Радира, все остальные преподаватели были подчеркнуто вежливы с молодыми лордами и леди. И все-таки Ромка подсознательно ожидал подвоха, видимо, сказывалось тяжелое детство в средней школе, когда любое торжественное мероприятие — это когда тебя радостно поздравляют с новыми обязанностями. И правда.

— Итак, ознакомительный период вашего пребывания в Школе завершен. — Артан Зилми, директор Школы Высокого Призыва, больше всего похожий на начинающего лысеть воробья, покачался с носков на пятки, окинул взглядом аудиторию и продолжил: — Как вы знаете, Школа учит вас жизни. А не только теории. Так вот, чтобы жизнь стала частью обучения, каждый из вас получит от своего клана специальную задачу. Те, скажу сразу, чьи кланы находятся слишком далеко или не имеют в данный момент подходящих задач, получат их от Школы. В Столице найдется немало… мест, где вы сможете приложить свои силы.

Ромка, как и двести человек его сверстников — весь Призыв, сидел в мрачной, выдержанной в темно-коричневых тонах аудитории и смотрел на директора сверху вниз. Ничего личного, просто ряды парт резко шли вверх, образуя амфитеатр, точнее, половинку амфитеатра.

И пытался понять, что их ожидает. Пока получалось, что учиться каждую свободную минуту будет проблематично, больше того, «личный секретарь», похоже, был об этом прекрасно осведомлен и выделил половину времени — его, Ромкиного, времени! — на какой-то дурацкий личный проект.

— Каждый из вас получит в свое распоряжение действующее предприятие, находящееся в кризисе, — продолжал директор, — с людьми, связями и ресурсами…

Что?!

— И должен будет вывести его из той ситуации, в которой оно находится.

Ромка осторожно огляделся. Вроде окружающие не выражали особого удивления. Но — руководить заводом?!

— Есть ли у лордов и леди вопросы? Нет? Прекрасно. Школьные ассисты проводят вас к транспорту. Благодарю за внимание.

Он направился к выходу, а в воздухе перед учениками возникли, соткавшись из ничего, магические слуги-проводники, уже знакомые Ромке по тренировкам.

— Прошу Высокого Лорда следовать за мной.

Опять пушистый клубок ведет за собой… И, если честно, Ромка предпочел бы сказочный вариант. Когда тебя приводят в берлогу к Бабе-Яге, то, по крайней мере, понятно, чего ожидать. А вот заставили бы Ивана-дурака заводом руководить — фиг бы ему помогли Серый Волк и Ясный Сокол.

— Лодка ждет вас, мой лорд.

— Добрый день, Сатор, — кивнул Ромка. — Что за… Что за предприятие?

— Здоровенный цех по производству летающих лодок, — отмахнулся тот. — Дурацкая была идея — строить корабль такого размера. У нашего клана нет опыта, да и место выбрано неудачно.

— И теперь я должен это все заставить работать? — мрачно уточнил Ромка. — Как?

— Казните управляющего, — посоветовал Сатор.

— Что?!

— Ну, я бы так поступил.

— И чем мне поможет мертвый управляющий?

— Не будет действовать на нервы, — хохотнул охранник, и лодка взмыла в небо.

На этот раз полет был коротким. Цех, а спроси Ромку — так целый завод, находился в пригороде Столицы. Интересно, почему? А впрочем, с чего он взял, что у Рыси не может здесь быть собственности?

Стереотипов на тему того, каким должен быть завод в магическом государстве, у Ромки не было, так что он ничего и не ожидал. Так, несвязанные образы, противоречащие друг дружке.

С одной стороны, конечно, ряды верстаков должны были присутствовать, как в школе, на уроке труда. И за ними — мастера в кожаных фартуках и с бородами. И еще — с волосами, перехваченными кожаным ремешком. С другой стороны, он представлял себе прокатный стан, расплавленное железо и почему-то конвейер «АвтоВАЗа», как его показывают в новостях.

«Ничего-то я не знаю, — грустно подумал Ромка, — о производстве летающих кораблей».

А потом лодка вынырнула из облаков, и он увидел завод, и сразу стало ясно, что стереотипы опять подвели, и его «ничего не знаю» является наглым преуменьшением.

Завод висел в воздухе.

Над ним, на высоте метров пятьсот, дрожали серо-стального цвета полотнища. Ромка уже знал, что это разновидность магических щитов, так здесь защищаются от солнца, от ветра и дождя.

А под щитами висели четыре гигантские, метров двести в длину, посудины, обтекаемые, закрытые сверху, то ли подводные лодки, то ли просто баржи. Серого цвета с дырами в обшивке, и видно было, как там копошатся работники.

Вокруг летающих кораблей висели в пустоте платформы, на которых тоже кипела жизнь, вились в воздухе и струйками уплывали по ветру разноцветные дымы, дрожало марево нагретого воздуха и грохотали машины… Чем бы они ни являлись, шуму они производили изрядно.

Между кораблями и платформами натянуты были широкие мостки с перилами, по которым двигались люди и кто-то еще, Ромка так и не успел выучить все населяющие Империю расы, да и далековато было. А внизу дрожали и рассеивали солнечный свет опять же щиты, но другие, поплотнее, и, подумав, Ромка вдруг понял, для чего они нужны. Чтобы жителям столичного пригорода не прилетело с неба по голове молотком. Страховочная сетка.

Лодка, осторожно маневрируя между тросами, мостками и висящими без всякой видимой опоры прожекторами, приблизилась к одной из платформ. Здесь не было слышно грохота машин (опять щиты, на этот раз противошумовые) и люди двигались неторопливо и с достоинством. Административный корпус, надо полагать.

Ромка покачал головой, усмехаясь своим мыслям. Опять стереотипы. Я ведь как бы знаю, что такое чиновники. Сейчас будет большой кабинет и толстая сволочь, которая ворует народные деньги…

Он вздохнул. Не будет толстой сволочи. Будет запуганный дядька, который ждет, что вновь прибывший Высокий Лорд прикажет его повесить, чтоб не нервировал.

Лодка застыла в метре от причальной площадки, и Ромка, осторожно приблизившись к борту, замер. Метр. По горизонтали. И километр вниз. Снова невидимая сила подхватила его под мышки, и он испытал ни с чем не сравнимое ощущение, когда его переносили через эту жуткую пустоту.

Идущий впереди охранник распахнул дверь, обвел взглядом помещение и шагнул внутрь, делая Ромке жест следовать за собой.

Их встречали. За дверью находился довольно просторный холл, выполненный в уже знакомом Ромке стимпанковом стиле, когда на деревянной стене овальные иллюминаторы, а под ними стоят тяжеленные диваны, обитые черной кожей.

Встречали трое, которых Ромка немедленно окрестил Толстым, Тощим и Бухгалтером. Два дядьки и тетка, соответственно. Вид у них был… бледный. «Боятся. Ага. И как мне себя вести? Наверное, нагло…»

— Представьтесь, пожалуйста, — Ромка направился к стоящему у стены дивану, посмотрел на охранника и, дождавшись его кивка, сел. Охрана перераспределяться по комнате не стала, откуда Ромка заключил, что неожиданностей от этой троицы они не ждут.

— Приветствую вас, мой лорд, — заговорил толстый дядька. — Я Итан Колеш, э… администратор цеха. Э… Я отвечаю за бесперебойное снабжение, за выполнение задач в срок…

«Ты, конечно, знаешь, что такое логистика», — вспомнилось Ромке.

— Задачи выполняются? — на всякий случай поинтересовался Ромка.

— Нет, мой лорд. Мы…

— Плохо. Но об этом потом. Я перебил вас, извините.

— Юстер Уттир, — сказал Тощий. Голос у него был не заискивающим, как у толстяка, а какой-то усталый. — Я инженер цеха. Я…

— А почему цеха, а не завода? — поинтересовался Ромка. Инженер сбился и посмотрел на Итана Колеша.

— Мы занимаемся сборкой, — извиняющимся тоном сказал тот. — Но не производим детали и узлы. Следовательно, мы всего лишь цех.

— Понятно. Продолжайте.

— Веска Абри — бухгалтер завода.

«Надо же, угадал. — Ромка усмехнулся, а заметившая усмешку женщина вспыхнула. — Кстати, похоже, здесь одни говорят „завод“, а другие — „цех“. Интересно».

— Меня вы знаете или надо представляться? — поинтересовался Ромка.

Три кивка подтвердили, что представляться не надо.

— Тогда скажите мне, что у вас тут…

«Показательная казнь главы администрации цеха».

Голос автоматического секретаря раздался неожиданно для самого Ромки, а уж какое впечатление он произвел на его собеседников — куда там «Ревизору» с его немой сценой! Плюс улыбающиеся стражники, решившие, видимо, что это часть программы.

— Отложить, — произнес в пространство Ромка, гадая, каким образом пожелание Сатора попало в список приоритетов секретаря. — Продолжайте, пожалуйста.

На «главу администрации цеха» было жалко смотреть — за несколько секунд, прошедших с момента, когда секретарь озвучил Ромкины «планы», он успел вспотеть, хоть выжимай, пойти красными пятнами и теперь дрожал крупной дрожью.

— Юстер Уттир, — вздохнул Ромка, поняв, что от толстяка проку в ближайшее время не будет. — Расскажите мне, пожалуйста, что здесь происходит.

Как ни странно, инженер остался совершенно спокоен. По крайней мере, говорил он тем же усталым голосом и признаков беспокойства не проявлял.

— Мы выполняли план с опережением, — сказал он, пожимая худыми плечами, — пока не произошел первый сбой.

— Подробнее.

— Диверсия, — снова пожатие плечами. — В котел ускорителя второй лодки попал катализатор, что привело к разряду при пробном пуске. К счастью, вектор выброса оказался направлен в сторону структурного щита и был полностью поглощен.

— То есть? — уточнил Ромка, когда стало понятно, что объяснений не последует.

— То есть в ходовом отсеке второй лодки сейчас дыра, мы ее заделываем. И разбираем палубу, поскольку другого пути заменить котел не существует.

— И сколько будет потеряно времени? — уточнил Ромка.

— Месяц.

— Уложитесь ли вы в сроки?

— Уложились бы, если бы не вторая диверсия.

— Ага… — «Господи, что я здесь делаю!» — Подробнее.

— Пролетающая мимо баржа городской грузовой системы вывела двигатель на форсированный режим и таранила третью лодку. К счастью, щиты поглотили удар, так что лодка не пострадала. Однако…

— Ну… продолжайте.

— В момент, когда это произошло, в раструб ускорителя вводили ключ.

— Что за раструб и что за ключ?

— Имеется в виду устройство для прокалывания Завесы и его система стабилизации.

— Ага. И что?

— В результате толчка кристалл треснул, камера вышла из строя… Замена заняла бы неделю, но в это же время вторая баржа протаранила склад готовой продукции… короче, ускорителей у нас сейчас нет и еще два месяца не будет.

— Это все проблемы или есть еще?

— Есть еще. Проверка пропускного режима показала, что один из терминалов безопасности был взломан. — Снова пожатие плечами. — Мы не знаем, сколько народу и сколько неучтенных предметов попало в цех.

— Это плохо. А кто за это отвечает?

— Вчера покончил с собой начальник отдела безопасности.

«Все хорошо, прекрасная маркиза».

— Давайте сюда его заместителя. — Инженер кивнул и вышел.

— Веска… Напомните?

— Веска Абри, мой лорд.

— Что с деньгами?

— Простите, мой лорд?

— На сколько мы выпадаем из бюджета?

— На двести тысяч золотых, мой лорд.

— Сколько надо потерять, прежде чем цех закроют?

— Цех не закроют, мой лорд. — Женщина держалась лучше Толстяка, но заметно хуже Инженера. — Просто сменят персонал.

— Сменят… А, понятно. — Ромка побарабанил пальцами по подлокотнику дивана. — И чего ожидают от меня?

— Я не знаю, мой лорд.

— А если подумать? У вас должны быть… Протоколы… На случай, подобный этому.

— Мой лорд… — «Ага, Толстяк ожил». — Если позволите…

— Да говорите уже.

— Введено чрезвычайное положение. Усилены патрули. Начаты выборочные проверки персонала…

— Проверки — это что значит?

— Э… лучше, наверное, поговорить…

— Ладно, поговорю. Что делаете лично вы?

— Э… Мы пересмотрели календарь работ…

— Понятно.

— Поставили два боевых корабля охранять завод от внешних атак.

— Что-то я не видел никаких кораблей.

— Они находятся в режиме скрытого хода, мой лорд.

Тут дверь распахнулась, и на пороге возник Юстер Уттир в сопровождении невысокого крепыша, лысого, как локоть, и облаченного в серый балахон… Ну еще написать на лбу «служба безопасности», но в принципе и так все ясно. Кожа у безопасника была коричневой, глаза зелеными, а уши мелковаты для взрослого человека. После конфузии с пилотом лодки, что доставила его в Школу, Ромка озаботился изучением населяющих Империю рас, и, хотя этот процесс был далек от завершения, он знал теперь, что перед ним гош. Ну и пусть.

— Наг Ниянор, — поклонился крепыш. — К услугам Высокого Лорда.

— К услугам… — задумчиво произнес Ромка.

— Я работаю на клан всего три года и еще не являюсь вашим подданным, поэтому не могу использовать обращение «мой лорд».

— Понятно. И, тем не менее, вам доверили пост главы службы безопасности в этом цеху после всего, что тут произошло?

Крепыш сморщился, словно раскусил что-то кислое, и вздохнул.

— Никто меня не назначал, — сказал он с досадой. — Все произошло слишком быстро, я был заместителем, потом этот дурацкий случай… Завтра должны были прислать замену из Рыси, но цех передали вам… Вам теперь и решать.

«Вот тебе и раз. Интересно, у других учеников в „личном проекте“ такой же бардак творится?»

— Что значит — дурацкий случай? — спросил Ромка вслух. — Мне тут сказали, что ваш предшественник покончил с собой?

— Бросившись на меч? — Наг Ниянор поднял бровь. — СПИНОЙ?

— Какое ужасное самоубийство, — пробормотал Ромка. Как-то вдруг он осознал, что люди здесь умирают по-настоящему и что никакой это не проект, что все всерьез.

— Что вы предприняли? — спросил он.

— С позволения Высокого Лорда, я хотел бы обсудить это наедине, — возразил Наг Ниянор. Затем, заметив, как напряглась охрана, уточнил: — К охране это, конечно, не относится.

— Ладно, — вздохнул Ромка. — Поговорим. Но сначала я хотел бы знать, что делают остальные… заинтересованные лица. Итан Колеш.

— Э… но я же сказал, — толстяк опять пошел пятнами. — Мы пересмотрели расписание.

— Что вы сделали для предотвращения диверсий?

— Э…

— Если вы позволите, — вдруг произнес Наг Ниянор.

— Да?

— Нужно создать ложные цели для диверсий. Я подготовлю список. Пусть атакуют, это их отвлечет. Нужно распределить поставки и доставлять узлы непосредственно перед установкой. Нужно создать список людей, которые знают соответствующий кусочек наших планов, и попытаться вычислить, откуда утекает информация…

— Это невозможно! — подпрыгнул толстяк. — Я уже говорил вам, это удвоит цену проекта!

— Ну, скажем так, процентов на десять цена возрастет.

— Нет! Это глупость!

— Да, — сказал Ромка. — Наг Ниянор, под вашу ответственность.

— Слушаюсь, — кивнул тот.

— Дальше.

— Пока все.

— Что скажет инженер?

— Мы выполним указания службы безопасности, — кивнул Юстер Уттир. — Еще, если возможно, я хотел бы обновить персонал…

— Хорошая идея, — кивнул Наг Ниянор. — Если только, убрав старых шпионов, мы не завезем новых.

— Тут что-то говорили про выборочные проверки, — осторожно сказал Ромка.

Наг Ниянор бросил на Итана Колеша сердитый взгляд и вздохнул.

— Мы стараемся это не афишировать, — сказал он. — И в любом случае проверки уже завершены. И ничего не дали.

— Хорошо. Бухгалтерия.

— А что может сделать бухгалтерия? — изумление Вески Абри было столь искренним, что Ромка невольно заулыбался.

— Фальшивые счета, переговоры с фальшивыми людьми… В дополнение к созданию ложных целей. — Ромка посмотрел на безопасника. — Так?

— Так, — несколько удивленно кивнул тот. — Я дам инструкции.

— Дальше… у нас повреждены две лодки, так?

— Да, мой лорд.

— Значит, вы можете закончить в срок остальные две?

— Более или менее, — вздохнул инженер. — Склад, который таранила баржа… впрочем, да — сможем. Вы предлагаете перебросить все ресурсы на уцелевшие лодки?

— А вы что предлагаете? — парировал Ромка.

— Часть ресурсов, — быстро ответил Юстер, и по мгновенной гримасе на лице Итана Колеша Ромка понял, что этот разговор уже имел место и этот план действий не нашел поддержки у администрации. — А оставшиеся ресурсы — на третью лодку, меньше пострадавшую. Четвертая же, та, в которой поврежден кристалл, будет списана — я не знаю деталей, но лодки нужны в срок, и ваш отец ясно дал понять, что после нового года они нам уже ни к чему.

— То есть все в порядке, — уточнил Ромка.

— Кроме диверсий. — Похоже, Юстер Уттир не признавал недомолвок. Наверное, это было хорошо. Хотя…

Ромка вдруг поймал себя на мысли, что все это похоже на компьютерную игру: прокачка, левелап и все такое. Вся ситуация напоминала ему то ли «Цивилизацию», то ли… Короче, одну из бесконечной череды компьютерных игр, в которых надо было отстроить тыл и подавить врага. Казалось, моргни — и все собеседники окажутся по ту сторону компьютерного экрана… Нет, не окажутся.

— А кто еще имеет подобные лодки? — осторожно поинтересовался он.

— Э… Много кто, — на этот раз для разнообразия заговорил Итан Колеш. Вот и хорошо, а то Ромка всерьез боялся, что его бестактный органайзер запугал бедного дядьку насовсем. — Транспортная гильдия, например.

— Они согласятся дать нам в срок такую лодку в обмен на нашу после того, как мы ее починим?

Наступила тишина. Все посмотрели на бухгалтера. Получилось это довольно смешно, и Ромка не удержался — фыркнул.

— Согласятся. — Веска Абри бросила на своих коллег испепеляющий взгляд и снова повернулась к мальчишке. — Но будет недешево. Особенно если мы все-таки потеряем лодку, тогда придется платить полную цену.

— Если нужно — заплатим… Это решать моему отцу. — Ромка с гордостью отметил, что не споткнулся, называя Трана Ситара своим родителем. Покер, ага.

— Проработайте детали.

— Да, мой лорд.

— Теперь вы идите, — сказал Ромка. — А вы, господин Ниянор, останьтесь.

Подождав, пока все лишние покинут помещение, Ромка откинулся на диване и сделал приглашающий жест в сторону другого дивана.

— Садитесь. И расскажите мне все-таки что тут происходит на самом деле.

На этот раз Наг Ниянор молчал довольно долго. Затем покачал головой и кисло усмехнулся.

— Как вы пришли к выводу, что от вас что-то скрывают? — спросил он наконец.

— Так и пришел, — улыбнулся Ромка. — Рассказывайте. Кто с нами воюет?

— Кабан.

«Ну вот. И почему я не удивлен?»

— Что им надо от этого цеха?

— Не знаю, — признался Наг Ниянор. — Я перерыл все доступные источники, но не понимаю, почему они так взъелись на наш воздушный флот. А мы, кстати, на их.

— А подробнее?

— Оба клана заложили несколько десятков судов, способных в принципе перебросить армию. Одновременно.

— И?

— И во всех цехах обоих кланов идут диверсии.

— Срок, когда суда должны сойти… э… со стапелей?

— Семь месяцев.

— И у них тоже?

— Да.

— Непонятно. А значит, наш цех не единственный?

— Мне известно о существовании четырех. Полагаю, их гораздо больше.

— Можем ли мы как-то защититься?

— Полной защиты не будет, Высокий Лорд.

— Хорошо. Что с теми людьми, которые могли просочиться сквозь этот ваш взломанный терминал?

— Ловим, — коротко сказал безопасник. — Поймали уже троих. Друг о друге они не знают. Задача — пакостить, где возможно.

— Сделайте таможню.

— Что?

— Таможню. Проверку всех ввозимых деталей на предмет диверсий.

— Сделали уже давно.

— До того, как взорвался этот… катализатор?

— Да. — Наг Ниянор вздохнул и потер ладонями лысину. — Проглядели вчистую. Они сделали очень хорошую работу по магическому экранированию.

— Заведите собак, — буркнул Ромка.

— Простите, мой лорд?

— Собака, должным образом обученная, может учуять запрещенные вещества.

— Интересная мысль…

— И главное, очень новая, — вздохнул Ромка. — Ладно. Что я лично должен, по-вашему, делать?

* * *

Столица тоже отказывалась соответствовать Ромкиным стереотипам, но он уже настолько привык к подобному поведению окружающего мира, что, пожалуй, удивился бы, окажись оно иначе.

Чего ждет мальчишка — земной мальчишка, неплохо знакомый с фэнтезийными книжками и особенно фильмами? Чего он ждет от столицы магического государства? Ромка нарисовал себе картинку средневекового города с главной площадью, с виселицей, конечно, с храмом, с нищими, с солдатней, с рыцарями на конях, с магами в длиннополых мантиях…

Столица была построена из белого камня, который Ромка после некоторых душевных терзаний окрестил известняком. Присутствовало здесь, конечно, и дерево, и кирпич, но дерева, по сравнению с камнем, использовали мало, а кирпич был песочно-серым, почти белым, и неплохо вписывался в общую картину. С другой стороны, иногда использовали и цветной кирпич, от красного до голубого, но все-таки это являлось исключением.

Улицы в Столице, которая, кстати, называлась Анатой, мостили каменными блоками ровно и аккуратно. Но это — на главных улицах. На улочках поменьше использовали брусчатку, но нигде Ромка не видел грязи и луж, куч мусора, зарубленных бандитами прохожих и прочих непременных атрибутов фэнтезийного жанра. Белокаменный город, утопающий в зелени.

Зелень эта Ромку просто потрясла, чего здесь только ни росло: от привычных березок и елочек до пальм, лиан, которые здесь, похоже, были вместо плюща, и даже до, кажется, баобаба. За последнее Ромка бы, конечно, не поручился, но десятиметровая «картофелина» с жалкой дюжиной веточек казалась очень похожа на картинку из учебника.

И цветы — много цветов.

Вообще климат здесь был куда теплее московского и походил бы на крымский, но без удушающей дневной жары. Мягкий климат. Располагался город на холмах, обдувался ветерком, и, по любым стандартам, это был очень красивый город. А между холмами текла, извиваясь, речка, широкая, быстрая и прозрачная до удивления. Ее звали Серебрянка.

Жители Столицы тоже не подходили под стереотип. С одной стороны, далеко не все прохожие были людьми, так что Ромка чувствовал себя примерно как Люк Скайуокер, впервые попавший в бар для космолетчиков. Глаза разбегаются, и главное — чтобы на тебя не наступили. Впрочем…

Очень скоро он понял, что не наступят. Его боялись. Точнее, боялись, конечно, не одинокого мальчишку в пестрой толпе — боялись его одежды. Потому что одежда эта была цветов Рыси — раз за разом Ромка видел одну и ту же картину: вот идет по улице грозного вида абориген, скользя равнодушным взглядом по встречной толпе… Вот он видит его, Ромку… Спотыкается, бледнеет — и поспешно отступает в сторону.

Нет, конечно, до панического бегства дело не доходило, и разговаривать с ним не боялись — новичок в городе, он вынужден был пару раз спросить дорогу, — но держались подчеркнуто вежливо, на грани подобострастия. Рысь — хищник, а к хищнику спиной не поворачиваются.

Город бурлил. Выходной день, прекрасная погода, солнце, заливающее улицы ярким светом, отражающееся в окнах и горящее огнем в меди, которой здесь оковывали ворота, в воде фонтанов и на золотом шпиле возвышающегося над городом, на самом высоком холме, императорского дворца — все это создавало атмосферу праздника, и народ высыпал на улицы. Весело покрикивали владельцы мелких лотков и зазывалы ресторанчиков, играли то тут, то там оркестрики, пахло едой и нагретым на солнце камнем стен, носились дети, кто по делу, кто просто так.

Мальчишка в одежде Рыси шел сквозь этот людской поток, почти не встречая сопротивления, вертя головой и, словно губка, впитывая новые впечатления. А за ним, немного в отдалении, следовала тройка мордоворотов личной охраны. Не приближались, но и не отставали. Ромка не возражал — ему было не до этого.

Счастлив ли город? Не факт. Вон, например, массивный дядька в кожаном фартуке тащит за ухо совершенно несчастного пацана лет восьми. Семейное сходство очевидно — сейчас, похоже, ребенка ждет сеанс семейной же педагогики. Есть такая наука — педагогика, и есть в ней такой прием — глубокий массаж ягодичных мышц. Ремнем, судя по решительному выражению лица этого мужика.

Но есть ли в городе страх? На этот вопрос Ромка, пожалуй, ответил бы отрицательно. Лица прохожих были спокойнее и счастливее, чем в той же Москве, и Ромка, а он был от природы весьма чувствителен к таким вещам, не видел на этих лицах привычной готовности дать отпор… Кому бы то ни было. Боялись… Боялись только его, Ромку.

Но главным отличием являлась магия, точнее, ее почти полное отсутствие.

В Школе Высокого Призыва было не так, и Ромка, как всегда, купился и создал очередной стереотип. В Школе магия била через край, и умные заклинания либо артефакты были готовы немедленно исполнить любое желание своих малолетних повелителей. Кто бы мог подумать, что «в мире» все будет иначе?

Магия, конечно, присутствовала. Горели магические фонарики в ресторанах, просто пушистые сгустки нематериального пламени, очень красивая вещь и очень простая в исполнении — будь у Ромки хотя бы сто двадцать единиц, он бы, пожалуй, смог такое соорудить. Бежали по стенам волны «чистого ветра» — заклинания, способного отскрести грязь и копоть с любой поверхности. Мерцала голубым «сетка дождя» под мостом через Серебрянку. Короче, не то чтобы магии не наблюдалось совсем.

Просто она была в дефиците.

Улицы подметали дворники, почту разносили почтальоны, вместо магических транспортных средств использовались лошади, да и не только они. Ромке особенно понравились верховые страусы, их здесь использовали вместо мотоциклов. Магия… Похоже, магия стоила денег, и далеко не все могли себе ее позволить.

Или дело тут не в деньгах?

Ромка шел по улице и размышлял. Что нужно для магии? Судя по тому, что он успел прочитать и услышать на лекциях (в основном прочитать), магия основывалась на силе, пронизывающей мир. Силы было много, а вот способностью удержать и использовать эту силу мог похвастаться далеко не каждый. Ромка, например, пока и близко к этому не подошел, хотя и старался изо всех сил накачать свои магические мускулы. Было бы что накачивать.

Еще для магии требовались различные ингредиенты, всякие там перья ящериц и уши лягушек, и еще нужны были инструменты. То и другое можно было в принципе заменить магическим даром и способностью к концентрации, но… смотри пункт первый, насчет отсутствия способностей.

Может быть, горожане просто недостаточно сильны в магии?

А что значит — недостаточно? Ромке виделись два варианта. Либо у них нет дара… Но позвольте, Кайл ведь говорил, что в среднем по Столице дар составляет две сотни единиц. Это, конечно, скромно, но для большинства бытовых задач должно хватить с избытком.

Получается что? Они просто не умеют колдовать? Школа Высокого Призыва обучает лишь дворянских детей, а простолюдины… Выходит, им просто негде учиться?

Ромка задержался на мосту, чтобы посмотреть, как местные пацаны ловят рыбу. Рыбалка осуществлялась с причала при помощи хлебных крошек и средних размеров сачка. Улов складывался в ведро, и за пятнадцать минут получилось полное ведро довольно крупной рыбы. Интересно, почему на Земле так не делают?

Ромка побрел прочь, через мост и на другой берег, где сверкали на холме здания императорского дворца.

Есть ведь еще одна причина, подумал Ромка. Еще одно объяснение, почему здесь так мало магии. Например, если магия — это признак таланта, и она двигает тебя по карьерной лестнице. Тогда ты становишься… Ну, например, директором. А улицы подметают те, у кого магии нет… Чушь какая-то получается.

Про принцип Питера, разумеется, Ромка не знал.

* * *

Наставница Азманта Риз сдержала слово — Ромкино расписание стало напряженным настолько, что иногда мальчишке даже снились занятия. Это были яркие сны — и очень обидные. Во сне он в совершенстве владел магией, и у него все получалось. Но то во сне.

А в жизни день начинался с подъема и зарядки. Минут тридцать, хоть ты тресни, надо было бегать, махать гарой или плавать. Однажды учитель Касау устроил своим подопечным праздник оживших мертвецов: загнал их на полигон, запустил туда полсотни магических автоматов с разнообразным оружием, и тогда бег, фехтование и плавание пришлось совмещать. И магию, которую применяли все, кроме Ромки. Такой вот местный вариант пейнтбола.

И все равно их побили с разгромным счетом, потому, как объяснил потом на «разборе полетов» учитель, что работать сообща малолетние лорды и лордессы не умели и не желали. Впрочем, потом он смягчился и сказал, что умей они — их бы это все равно не спасло.

* * *

Очень скоро Ромка понял, как работает расписание: наставница и вправду сумела подобрать чередование активностей таким образом, что усталость… Нет, она накапливалась, конечно. Она была чудовищной к концу недели. Но она была приятной, она сопровождалась чувством удовольствия от достигнутого. И потом оставался целый выходной для прогулок по городу и прочих «разгрузочных активностей».

— Слушай, Векки, ты уверена, что это хорошая идея?

— Нет. Садись, пока не увидели.

Ромка с некоторым недоверием относился к магическим устройствам — не тем, которые использовались в Школе, а вообще… Вот к этому болиду, например.

Любой нормальный человек хоть раз, да задавал себе вопрос — как можно летать на метле, ведь она… Неудобная, короче. Создатели болида подошли к этому вопросу со всей возможной серьезностью. Во-первых, эта палка была бронзовой. Сразу становится спокойнее, правда?

Во-вторых, она обмотана мягкой толстой тряпочкой с чем-то вроде поролона внутри, и оказывается, что сидеть на ней вполне комфортно.

Ну и наконец, она не прямая. Больше всего эта штука напоминала велосипед без колес и почти без рамы — только сиденье, руль, опоры для ног и джойстики. Когда ты садился на болид, ноги цеплялись за опорные педали, колени — за специальные выступы, а изгиб сиденья поддерживал поясницу сзади — одним словом, упасть было проблематично, даже перевернувшись головой вниз.

Так вот, джойстики, как окрестил их про себя Ромка, являлись чисто местным изобретением, до которого земной прогресс пока не дошел. Хотя, наверное, дойдет — просто не было еще потребности. Ладно, просто джойстики. Мягкие ручки, с жестким стержнем внутри. Реагирующие на сгибания, нажатия пальцами, скручивание… И заодно служащие для того, чтобы за них держаться. То есть чтобы не свалиться с этой безумной конструкции, если педалей и выступов все же окажется недостаточно.

— Я думаю, — сказал Ромка, — что эту штуку сначала изобрели как способ казни.

— Круто, — согласилась Векки. Сестрички Варна и Сиала, «случайно» оказавшиеся рядом, сочувственно покивали.

— Тормозить лучше всего во что-нибудь мягкое, — сказала Варна.

— Кстати, вон идет наставник Радир… — тут же подхватила Сиала.

— Не выйдет, — включилась в дискуссию Векки. — Чтобы попасть в Радира, его надо сначала привязать к дереву. Головой вниз и лицом к стволу. И оглушить. И то не факт, что попадешь.

У Векки к Радиру были свои счеты — тот оказался мастером клинка, до уровня которого Векки было — как Ромке, например, до самой Векки.

— Да, не выйдет, — согласились сестрички.

— Я правильно понимаю, — осторожно уточнил Ромка, — что сострадания я от вас не добьюсь?

— Ну почему же…

— Мы могли бы договориться…

— Шмякнешься — будет тебе сострадание…

— Ладно, я поехал, — буркнул Ромка. — Фортуна сочувствует смелым.

Краем глаза он заметил, что со стороны жилого корпуса к ним бегут еще несколько любителей бесплатных зрелищ. «Ага, вот, кстати, и наставник Азманта. Ты погляди, бежит и руками машет… Пора трогаться, а то помешает».

Ромка сжал джойстики, и земля, накренившись, крепко врезала ему по голове. Леди Варна и Сиала с красивым музыкальным визгом брызнули в стороны.

— Не понял? — сказал он, поднимаясь.

— Ты дал неравную тягу. Сжимай плавно и с одинаковой силой.

— Ага.

Пятьдесят метров до наставницы. С небольшим отставанием за ней бежит Твир Аскиран, веселый и в целом симпатичный Ромке пацан из клана Соболя. Этот особо не торопится, видимо, хочет в случае чего быть подальше от эпицентра.

Вторая попытка.

На этот раз Ромка наращивал усилие плавно, и результат оказался получше — земля ухнула вниз, и прежде, чем мальчишка осознал происходящее, высота стала метров двадцать.

Ослабить хватку…

Болид… Ромка не проводил особых аналогий с «Формулой-1», а зря. Как-то вдруг он осознал, что сидит на экстремальном гоночном устройстве, а ведь учиться трогаться с места лучше все-таки на чем попроще… Да хоть на той же метле, как ее там? «Олимпус две тысячи»? Или «Олимпус» — это фотоаппарат?

Он чуть отпустил рукоятки, и земля с пугающей скоростью рванулась навстречу. Что делает нормальный человек в такой ситуации? Правильно, сжимает руки на… словом, на том, за что держишься.

Бабах!

Им словно выстрелили в небо, как из пушки, метров на триста.

— Мама!

Земля понеслась вперед и вбок. То есть вбок — в смысле вниз, но боком. Ручки на себя.

Болид встал на дыбы, облака закружились, перевернулись и сразу стали гораздо ближе. Что-то коричневое с криком пронеслось мимо — Векки? — и осталось далеко позади.

— Да как же его выправить?!

Ветер, только что нежный и едва ощутимый, вдруг стал жестким и режущим кожу, завертелись хороводом здания на том берегу… внизу… позади…

«Все, встали. Высота — километр. Холодно. Внизу… земля внизу. Как географическая карта. Блин, СНИМИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА!

Так, спокойно, ищем школу… ладно, не ищем. Ищем Столицу. Ага, вон дворец на холме. Ну ни фига себе я улетел! На дворец не летим — собьют на фиг… Если смогут… Я бы, по крайней мере, попытался — на их месте. А летим мы вон туда, там должен быть парк и потом Школа».

Осторожно, буквально по миллиметру, Ромка подал вперед одну из ручек. Пинок под зад, вот на что это оказалось похоже. Болид заложил дугу, едва не вытряхнув седока из седла. К счастью, баланс был, кажется, встроен в эту машину на стадии разработки, иначе летать бы Ромке по небу одному. В смысле отдельно от болида.

— Хорошо, — пробормотал мальчишка, — теперь мягко, и оба рычага сразу. Знать бы, где у нее скорости переключаются… А! Понял! Точнее, вспомнил.

Он нажал, на этот раз только указательными пальцами. Идея была — двинуться вперед, но медленно. В результате получилась мертвая петля. Две. Три.

— Интересно, у детей бывают инфаркты? Ладно. Отпускаем…

Болид дрогнул и стал падать. Ветер засвистел у Ромки в ушах, и… «Нет, так нельзя. Сжимаем. Стой! Да стой же, скотина!»

Теперь он несся сквозь облака, постепенно поднимаясь. Становилось все холоднее.

«Отпускаем. Ручки на себя. Интересно, что будет?»

Оказалось, что ручки на себя означает поднять нос. А от себя — опустить. «А одну ручку от себя… Все, понял, больше не буду».

Примерно через десять минут этих экспериментов Ромка решил, что готов, и, чуть опустив нос болида, сжал ручки.

— Ба-а-анзай!!!

Мелькнули и опали какие-то волокна, что-то натянулось и гулко лопнуло, и далеко позади, в облачном тумане, там, где он пролетал мгновение назад, что-то взорвалось.

— Это не я, — сказал Ромка испуганно. — Честно.

Он поднял нос болида и осторожно, не столько сжимая рукояти, сколько поглаживая их кончиками пальцев, полетел разбираться с причиненным ущербом.

Облако изнутри было серое, мокрое и очень холодное. Впереди и чуть справа, там, где находилось солнце, туман светился и на просвет было видно, что он неоднородный, сотканный из завитков и сгустков. А если посмотреть назад, повернувшись к солнцу спиной, то казалось, что болид висит над шахтой, пронизанной солнечным светом, и Ромкина тень тоже пронизывает, уходя в дымку, в глубь облака. Тень двигалась противоракетным зигзагом, повторяя Ромкину траекторию.

Ну просто не ребенок, а ангел на метле. А затем к его тени добавилась чужая.

Это было что-то вроде дома, такие часто изображают в американских фильмах про жизнь на болоте. Понтоны, сделанные неизвестно из чего, и на них хижины… Вот только эта штука не плавала в болоте — она висела в облаке, и тот «понтон», который справа, весело дымился.

Сначала Ромка пришвартовался. Теперь, когда он научился управлять болидом, ну, как бы научился, но, по крайней мере, мог лететь примерно в заданном направлении, это было несложно. Три захода на цель и здоровенный синяк на левом плече. Зато какое наслаждение, оказывается, стоять на деревянном настиле мостика, соединяющего висящие в воздухе конструкции, и… Просто стоять.

Затем Ромка пробежал по мостику к источнику дыма, шлепая сапожками по мокрым и скользким доскам, даже с виду старым и гнилым. К тому времени, когда он добрался до места, тушить уже ничего не требовалось. Чем бы ни была взорвавшаяся машина: бойлером для нагрева воды, модерновым самогонным аппаратом или порталом в иные вселенные, — она уже догорела, а дальше, учитывая общую влажность, огонь распространяться не стал.

Теперь можно было осмотреться. Всего зданий в летающем комплексе насчитывалось пять — четыре формировали неправильный (во всех трех измерениях) четырехугольник, а пятое висело чуть в стороне, привязанное канатом. Выглядело это как хижины в заброшенных деревнях, убого выглядело, если честно. Вот только не летают покосившиеся замшелые хижины. Ну… не должны.

На то, чтобы обойти четыре дома, у Ромки ушло около четверти часа. Скользко. Почерневшие доски. Дырки в мостках. Погасшие печки типа буржуйки. Плесень. Сырые тюфяки на топчанах, на которые не то чтобы сесть — прикоснуться противно. И ни души.

— Это все неправильно, — сказал Ромка вслух, вообще это место начинало ему действовать на нервы. Начать с того, что оно как было в центре облака, так в нем и осталось — само, ага. А ведь облако движется. Разве нет? А кто этим всем управляет?

— Это неправильно. Я в книжках читал. — Ромка уселся на сиденье болида, уперев ноги в опоры, и вздохнул. Взлетать не хотелось категорически. — Попаданец, то есть я, должен тут найти артефакты всякие, магические книги… Древнего учителя, наконец. Ну и где это все?

Домики плыли, не торопясь, над землей, и единственным звуком был чавкающий перестук капель, иногда срывающихся с крытой дранкой — настоящей дранкой, Ромка о таком только в книгах читал — крыши.

— Ладно, посмотрим пятый домик. Вот там точно живет последний в этом мире дракон.

Болид поднялся в воздух, и плавно — на этот раз действительно плавно — двинулся вперед.

— Не туда, зараза!

Хруст лопающегося полотна, треск… Да что здесь такое?!

Наконец, Ромке удалось подвести свое транспортное средство к висящему на отшибе домику. Дракон, ага. Свинарник там оказался, самый настоящий свинарник, и три вполне упитанных свиньи. Как там в анекдоте — хорошо, что коровы не летают? А еще американцы говорят: «Когда свиньи полетят». Ромка это проходил на факультативе по английскому, это в Америке было вроде «после дождичка, в четверг» или «когда рак на горе свистнет».

Но свиньи вполне довольны жизнью, значит, хуторок обитаем, и хозяева скорее всего вернутся. Ну и ладно.

— Похоже, здесь меня не научат быть аватаром, — произнес Ромка в пространство и сжал джойстики чуть посильнее. Пинок пониже спины, свист ветра… Прощайте, таинственные незнакомцы.

Приземлиться Ромке не дали. Сверху возникла лодка охраны, а снизу к нему направились на дикой скорости два болида — Векки и — сюрприз — Сиала. Ромка подумал и предпочел лодку, а девчонкам просто помахал рукой, чуть при этом не угробившись. Но тут невидимая сила бесцеремонно втащила его в лодку.

— Мы вас потеряли, — сказал Сатор таким тоном, что сразу стало ясно: виновата в этом событии отнюдь не охрана.

— Я сам себя потерял, — буркнул Ромка. — Зато… Скажите, Сатор, вот если в облаке, внутри, висят четыре сельских домика и свинарник…

— Люди там были? — поднял брови Ромкин собеседник, как-то разом подобравшись.

— Нет.

— Ну и ладно. В здешних облаках чего только не встретишь.

— А что это… — начал было Ромка, но его перебил органайзер:

«Через пятнадцать минут окончание свободного времени. Через двадцать минут занятия по управлению энергией под руководством наставника Радира».

— Э… Сатор…

— Успеем, — буркнул охранник, помахал рукой штурману, и лодка рванула с места, почти как болид. Но — почти. Болид все-таки быстрее.

Ромка стоял на носу лодки, вцепившись обеими руками в поручень, и улыбался.

Хороший день.

Обычный день обычного школьника.

* * *

— Магия проводит в мир волю. Вашу волю.

Наставник Радир обвел взглядом притихшую аудиторию — двадцать мальчишек и девчонок, которым в будущем предстоит решать судьбы планеты.

Зал для медитаций, в котором они собрались, не отличался ни размерами, ни удобством, зато он находился глубоко под зданием Школы. Просто большая скудно освещенная пещера. Судя по всему, пещера эта находилась здесь задолго до появления Школы, то ли промытая водой, то ли еще как-то, Ромка не был силен в теории пещер. А потом ее нашли, пробили к ней штольню и пустили в эту штольню учеников.

Преимуществом пещеры была тишина, здесь не было слышно ни пения птиц, ни скрипа половиц, ни хлопков дверей — ничего. Какие звуки может дать цельный камень, да еще застеленный толстыми коврами?

Недостатком являлся тот факт, что пещера была живой.

Ромка уже достаточно сильно обогнал школьную программу, в теоретической ее части, разумеется, и знал о тайне пещеры. Каким-то непонятным (Ромке — непонятным) образом пещера была связана с чем-то еще (перечисленные техники относятся к разряду запрещенных и требуют доступа на уровне доверенного магистра), а это что-то как-то влияло на разум студентов, медитирующих в пещере. Считалось, что влияние это положительно, ускоряет обучение, и вообще — ваши волосы станут мягкими и шелковистыми. Вот только разум пещеры не был добрым.

Эту неприятную деталь Ромка узнал случайно, когда смотрел статистику выпусков. Его интересовало, правду ли сказал Кайл, что до выпуска доживают не все ученики. Оказалось, правду. Но вот только Кайл говорил о дуэлях и прочих способах сведения счетов, а Ромка нашел еще жертвы пещеры — пол-ученика в год или, проще говоря, в среднем один несчастный случай за два года. Пострадавшие в состоянии тяжелого нервного срыва отправлялись домой, и больше их никто не видел.

— Говорить о вашей воле — смешно, — продолжал между тем наставник Радир, прохаживаясь перед учениками, заложив руки за спину. Одет он был в шелковый халат, шаровары и мягкие сапожки, что вкупе с чуть выраженной азиатской внешностью, стрижкой наголо и, конечно, сидящими перед ним на коленях учениками здорово смахивало на китайский фильм про кун-фу. Вот сейчас сюда ворвется Джеки Чан и всем наваляет.

— … потому что воли у вас нет. Вы не способны действовать сознательно, вы не способны сосредоточиться, вы — дети в худшем смысле этого слова.

Ромка сглотнул и попытался сосредоточиться. В конце концов он здесь для дела. И если даже пещера вредна для здоровья, зачем-то ведь их сюда водят год за годом. Наверное, считается, что положительный эффект перевешивает.

Ученики сидели смирно, с преувеличенным выражением внимания на лицах. Варна и Сиала, две лисицы, — слева от Ромки. Эти точно пройдут любое испытание. Твир, Векки, Оми Хисбо, Кана, молчаливая девочка из клана Змеи, Крош Касс, парнишка из клана Синего Льда, эксперимент в своем роде, — этот клан был недостаточно силен, чтобы входить в высший круг, но кто-то посчитал, что «свежая кровь» вреда не принесет. Ромка мало что мог сказать об этом мальчишке, в картотеке Кайла его не было, а чтобы составить свое мнение, надо же хоть немного общаться. Пока не довелось — не считать же общением совместные кроссы и лекции.

— Кайл Ситар, что я только что сказал?

Рысь никогда не смущается. Рысь всегда в своем праве.

— Я не обратил внимания, — сказал Ромка. В зале засмеялись.

— Я сказал, что магия в недисциплинированном мозгу невозможна.

— Я постараюсь не отвлекаться.

Несколько секунд наставник Радир смотрел на Ромку сверху вниз, раскачиваясь с носка на пятку и обратно. Затем вздохнул.

— Приступим. Распределитесь по залу в шахматном порядке. Медитация сводится к полудреме с закрытыми глазами, все получится само собой, если вообще получится. Не напрягайтесь. Вопросы есть?

Трудно сказать, что заставило Ромку подать голос. Может быть, это произошло потому, что Радир со своим комплексом превосходства здорово его раздражал. А может, просто любопытство. Для чего еще нужны учителя, как не для ответов на вопросы?

— Является ли магия этого места темной? — спросил Ромка. — И где можно об этом почитать? Я не нашел в библиотеке…

Он осекся. Наставник Радир смотрел на него… С интересом? Ну, вот этого точно не может быть.

— Да, является. Это магия прямого воздействия, и она темна — темнее некуда.

Пауза. Долгая пауза.

— Вряд ли в нашей библиотеке вы найдете книги по запрещенным к изучению дисциплинам, — сказал, наконец, Радир. — То ли дело — в библиотеках кланов.

Пауза.

— Ну, или в букинистических магазинах.

Смешок.

— Приступайте к работе.

«Магазины, — подумал Ромка. — Как же я раньше не сообразил».

В пещере действительно было тихо. Не абсолютно тихо, конечно, люди, в конце концов, дышат и двигаются, но… тихо.

— Закройте глаза. Сосредоточьтесь на дыхании. Сидите с прямой спиной. Три инструкции. Прокручивайте их мысленно в голове, чтобы не сбиться.

Ромка честно старался. Наставник Радир потушил свет, так что не было особой разницы, с закрытыми глазами он сидел или с открытыми.

Вдох.

Выдох.

«Интересно, если пещера живая, чего она хочет? Ей же, наверное, одиноко здесь. Или нет».

Вдох.

Выдох.

«Прикосновение. Вы еще споткнитесь об меня, уважаемый наставник».

Вдох.

Выдох.

Крик.

Пещеру они покидали на час раньше, чем планировалось. Все, кроме Кроша, мальчишки из клана Синего Льда, которому не повезло.

* * *

Небольшая толпа для праздничного дня была делом обычным, а поскольку в этом районе города каждый выходной день отмечали как праздник, то и вовсе. Просто толпа. Вот только Ромка накануне опять пообщался с наставником Радиром и как следствие весь день, с утра, «взращивал своего внутреннего шпиона». Правда, наставник называл это по-другому, но Ромка решил не делать различий. Шпион, разведчик — какая разница? Главное, что он опять провалил ВСЕ тесты на внимательность и был зол на себя и на весь мир. «Нет внимательности — нет концентрации, говорил наставник. — Нет концентрации — нет магии. Чтобы мысль стала силой — она должна быть в голове ОДНА. А ваш разум, ти Ситар, похож на бешеную обезьяну».

И главное, не возразишь.

Так или иначе, Ромкин «внутренний шпион» сразу заметил, что люди, проходившие мимо собранной неведомым актером небольшой толпы и удосужившиеся взглянуть на происходящее поверх голов, делятся на две категории. Первая сразу залипала и переставала обращать внимание на окружающие события (ага, а вот этот паренек — не карманник ли?), а вторая поспешно выбиралась обратно и шла дальше, иногда оглядываясь.

— Что-то запрещенное? — удивленно пробормотал Ромка. — А что может быть запрещенного в Империи? Хочу!

И он полез вперед, придерживая на всякий случай карман с монетами.

В самой середине толпы сидел старик, одетый в пестрые… Не лохмотья, нет. В пеструю лоскутную одежду. Чистую. Бесформенную. Сшитую из треугольных кусочков ткани размером с ладонь, но не в стык, а так, что эти тряпочки торчали во все стороны.

— Сами они так держаться не будут, — сказал себе Ромка. — Их на что-то нашили.

И правда, под всем этим разноцветным безобразием видна была, если заглянуть старику за воротник, серая основа.

«Перевертыш, — удивленно подумал мальчишка. — Штаны у него нормальные. Яркая куртка. Яркий рыжий парик. Выверни куртку наизнанку, сними парик, и ты исчез, и никакой магии».

Старик рассказывал историю. Ромка и раньше видел уличных сказителей, но вот чтобы их слушали — нет, это было впервые. Обычно люди проходили мимо, потому что вели себя эти сказители совсем как земные попрошайки…

— И вот тогда Вивер решил вызвать демона, — говорил старик. Голос у него был глубокий и сильный, а сам он… короче, Ромка поймал себя на мысли, что этот тип еще побегает.

— И узнать у него, кто же станет Императором, чью сторону следует принять в грядущей битве. Ибо рушились старые союзы, и все знаки говорили: грядет Империя, а значит, выиграет тот, кто правильно угадает победителя.

«Да он политические анекдоты травит! То-то народ шарахался… Хотя меня-то точно не арестуют».

— И он провел вызов, а поскольку был он лучшим из лучших и не терпел небрежности, то и сделал все так, как нужно, хоть и вызывал всего лишь низшую тварь, едва способную понять Темную Речь.

При упоминании «темной речи» окружающие как-то разом выдохнули и чуть качнулись назад, что сразу же отметил «внутренний шпион».

— Но все же он ошибся. — Старик обвел своих слушателей торжествующим взглядом. — Да! Великий Вивер не ожидал, что его атакуют как раз в тот момент, когда он завершал заклинание. В тот самый момент, когда он должен был произнести истинное имя демона и выдернуть его из самых глубин Дан-Дагеш!

Толпа снова поежилась, как один человек.

— Удар врага был силен, — продолжал рассказчик после паузы. — Но и защита мага была хороша, так что вместо мгновенной смерти он лишь испытал боль. Сильную, нестерпимую, но не смертельную. — Опять пауза. Аудитория, словно загипнотизированные бандерлоги, молчала, ожидая продолжения. И не была разочарована.

— «Мой Бог!» — простонал демонолог, едва не теряя сознание от боли. И… заклинание… приняло это имя!

Кто-то негромко ахнул, кто-то чуть слышно чертыхнулся. Даже уличные шумы как бы стихли.

— И он призвал Бога, и защитный круг — идеальный защитный круг, созданный лучшим в мире демонологом, — удержал его в повиновении. — Голос рассказчика стал тверже, все-таки он был очень хорошим артистом… — И грядущая Империя получила своего Императора.

Против воли Ромка почувствовал бегущие по коже мурашки. Сильный рассказ… Впрочем, он еще не завершен.

— Что же касается ангелов, что раньше служили этому Богу, то… Все вы, конечно, хорошо знаете, кто такие Адские Гончие…

Снова дрожь в толпе, снова кто-то охает. А затем… Ромка был прав, этот старик умел быстро двигаться. Раз! Взметнулись разноцветные полы лоскутной куртки. Два! И он скользнул сквозь толпу, а с другой стороны в круг уже протискивались злые и безнадежно опоздавшие стражи порядка. Все присутствующие вдруг вспомнили, что у них есть дела, сделали по нескольку шагов в произвольном направлении, и толпа исчезла.

Ромка подождал и, поскольку стражники явно не собирались бросаться в погоню, подошел к одному из них. Подождал, пока его заметят, — стражник уважительно кивнул, но никаких нервных обмороков или там попыток встать по стойке «смирно», делать не стал. Столица, здесь гвардия служит Императору.

— Кто это был? — спросил Ромка.

— Песковики. — Стражник произнес это слово, будто сплюнул.

— Песковики?

— Так они себя называют. Уличные смутьяны. Баламутят народ идеями, рассказами… А потом к ним приходят богатые сыночки и приносят папенькины деньги… — Тут стражник, видимо, сообразил, что один такой богатый сыночек стоит как раз перед ним, и замолчал, не выказывая, впрочем, особого смущения. Мол, я не заметил, посмотрим, заметишь ли ты. Ромка решил тоже не замечать.

— То есть просто жулики? — уточнил он. — Без… ну… большой цели?

— Да какая у них может быть цель? — фыркнул второй стражник, незаметно подошедший сзади («Ну и где твой внутренний шпион?»). — Силы-то у них нет. Живут до тех пор, пока не перейдут дорогу какому-нибудь клану. И пусть молодой лорд не думает, что они первые. Такие организации возникают постоянно. Сначала просто находится лидер. Потом — вот как эти. Создают сеть, ворье всякое себе под руку берут. А потом срежут кошелек, скажем, у Соболя — они обожают ходить без знаков различия, как раз, кстати, для того, чтобы им повод дали… И начинается в городе тишь да покой.

— А потом по-новой, — кивнул его товарищ.

— Спасибо, — сказал Ромка. — Я и не знал.

— У вас-то они ничего не украдут, — усмехнулся стражник, после чего они развернулись и потопали дальше, оставив Ромку размышлять.

Во-первых, за время «концерта» он пару раз терял концентрацию, пожелай карманник его ограбить — ограбил бы.

Во-вторых, потом этот второй солдат подошел со спины. В таких сапогах невозможно подойти незаметно, а это может значить только одно: он, Ромка, опять считал ворон.

Потом, история эта. Нет, ну понятно — фантастику пишут везде, но ведь зацепило чем-то… Призвать Бога… И попросить у него не две единицы, а хотя бы двести… А впрочем, чего мелочиться? Миллиард единиц. И еще…

Мягкий удар. Испуганное извинение. Поспешные удаляющиеся шаги. Ромка, задумавшись, врезался в пузо какому-то толстяку. Концентрация. Блин.

* * *

Книжные магазины в Столице встречались буквально на каждом углу. И все они были разными. Так что Ромка решил совместить приятное с полезным и побродить по городу. Стояла солнечная погода, однако в отличие от прошлого выходного недавно прошел ливень, и улицы были мокрыми. Мокрые кроны деревьев стряхивали при порывах ветра капли воды на прохожих, и в городе пахло тополями, цветами и еще чем-то, вроде сосновой смолы. Да, это вам не Москва. Ромка старался дышать полной грудью.

Сегодня он бродил по западной части города, части, заселенной людьми (и не-людьми), не то чтобы предельно богатыми, но и отнюдь не бедными. Средним классом. Здесь улицы были узкими и кривыми, как… Ну, как в старых городах в Европе, Ромка там ни разу не был, но видел по телевизору.

Вот идет мощенная плиткой или брусчаткой улочка, окруженная домиками, построенными из кирпича и камня всех цветов и оттенков, и в каждом на крыше вполне может жить по Карлсону. Разноцветные крылечки, очень разноцветная черепица на крышах, и часто сами дома построены из кирпича разных цветов, например, красный и черный, мозаикой. Это было очень красиво.

Из-за малой ширины улочек палисадники здесь тоже размерами не отличались, но их было много, а стены домов густо увивал плющ и отнюдь не декоративный виноград. То есть на нем висели гроздья ягод, и начинались эти гроздья метрах в двух от земли — ну, здесь все понятно. Ромка еще в Москве заметил, что на кустах сирени цветы растут там, куда трудно дотянуться, а остальные цветы, те, что имели неосторожность вырасти пониже, потом куда-то исчезают.

Народу на улочках было мало, некоторые просто гуляли, как и сам Ромка, другие бодро топали по своим делам, и сразу было видно, кто есть кто.

Иногда улочки пересекались с другими не просто так, а образуя небольшие площади с фонтанчиками и множеством маленьких кафешек. Столики из кафешек по случаю теплого дня выставляли наружу, и люди пили там кофе, лимонад, пиво и прочие вкусности, в воздухе стоял гомон, и все это создавало атмосферу праздника.

Еще на этих маленьких площадях играли музыканты и выступали всякие артисты, в основном фокусники. Особенно Ромке понравилась дуэль двух музыкантов: скрипача и гитариста, которые сначала соревновались в импровизации, а потом начали играть вместе, но тоже постоянно соревнуясь. Получилось здорово.

Встречались и незнакомые Ромке жанры. Вот как назвать детского сказочника-пародиста? Именно детского, для малышей. На Земле таких нет, а тут — пожалуйста, собрал визжащую от восторга малолетнюю толпу. Больше всего это напоминало «Спокойной ночи, малыши» в переводе Гоблина.

Или вот еще — сюсюканье как музыкальный жанр. Нет, понятное дело, если есть, например, горловое пение или игра на пиле… Но — хор! Десять взрослых дядь и теть, хором сюсюкающих что-то вроде «Танца с саблями»! И главное — нравится ведь!

Этот книжный магазин приглянулся Ромке с первого взгляда. Он был правильным магазином — старая вывеска, витрина без экспонатов, просто дающая возможность заглянуть внутрь, на ряды высоких, до потолка, книжных полок.

И старичок-продавец, идеально подходящий к образу. Все как нужно.

Когда Ромка вошел, дверь задела висящий на бронзовой дужке колокольчик, и тот издал негромкое «звяк». Старичок в этот момент укладывал на полку книги, много книг, он держал в охапке целую стопку, так что отвлекаться на вошедшего мальчишку не стал, просто попытался кивнуть ему: мол, я тебе рад, проходи. Попытался, потому что подбородком он придерживал верхний край этой самой книжной стопки и кивать по-настоящему тоже не мог.

Ромка подошел и принялся помогать. Сводилось это к тому, что он брал книгу, ставил ее на место, в соответствии с указаниями старичка, и иногда поддерживал томики, которые пытались выпасть из стопки.

Наконец, книги были расставлены по местам, и старичок смог уделить должное внимание посетителю. И конечно, сразу увидел, что это Рысь — это выразилось в движении бровей.

— Э… Кайл, — представился Ромка.

— Лефф Разбар, — с достоинством ответил старичок. — Собственной персоной, о как!

Непонятно было, то ли это он собственной персоной, то ли это он так удивился, что к нему собственной персоной пожаловал целый принц Рыси.

— И что же привело в мой скромный… Ну хорошо, не такой уж и скромный… магазин наследного принца? — жизнерадостно поинтересовался старичок. — Неужели у меня есть что-то, чего нету в библиотеке Великого клана?

— Ну… — протянул Ромка. — Не всех же пускают в библиотеки Великих кланов.

— Вот даже как? Ага. — Старичок подтянул к себе табурет, он же лесенка для доступа к верхним полкам — и жестом указал Ромке на второй такой же.

— Рассказывайте.

— Только давайте договоримся, — сказал Ромка, — я не злодей и не провокатор.

— О? — Старичку определенно было весело, и страха перед грозным кланом он не испытывал. — Какое интересное вступление. Посмотрим, что будет дальше.

— Дальше будут вопросы по темной магии.

— Фу! — с чувством сказал старичок. И замолчал, выжидательно глядя на Ромку.

— Я знаю, что «фу», — вздохнул тот. — Но это все, что я знаю. Мне хотя бы понять, о чем идет речь.

— Гм… — Старичок побарабанил пальцами по столу, затем соскочил с табурета, просеменил в угол и, пошуровав за полкой, извлек оттуда пузатую бутыль и два стакана. Посмотрел на Ромку, покачал головой и поставил один из стаканов обратно.

Ромка с интересом наблюдал за его манипуляциями. Судя по разлившемуся по помещению запаху, крепкий алкоголь. Судя по цвету, коньяк. Судя по дозе, фруктовый сок.

— Божественный эликсир! — заявил Лефф Разбар, делая изрядный глоток и причмокивая. — Божественный! Но увы, детям он не показан — рано. Надеюсь, я вас не оскорбил этим утверждением?

— Да нет, — пожал плечами Ромка. — Вы правы, рано.

— Но со временем?

— Со временем, — согласился Ромка. Старичок ему определенно нравился. Таких людей называют харизматичными.

— А как насчет наркотиков? — как ни в чем не бывало продолжал Ромкин собеседник.

— Э… Нет, спасибо.

— Рано?

— Рано.

— Но со временем?

— Э… Сильно сомневаюсь.

— Вот вы и поняли, что такое темная магия.

— Ничего себе! Это наркотик?

— Это контроль сознания. Своего сознания. Это конфликт между вашей логикой и вашими эмоциями, молодой человек. Вы знаете, что бывает, когда логика конфликтует с эмоциями?

— Э… Боюсь, что нет.

— Эмоции побеждают, — сказал старичок. — Всегда.

И выжидательно на Ромку уставился: мол, что скажешь?

Ромка честно попытался понять — и запутался. Слишком все было… резко. Наркотики. Сознание…

— Все-таки не понимаю. Я наткнулся на запрет, когда попросил преподавателя повысить мои… мою способность запоминать. Чтобы было проще учиться.

— А! И он отказался.

— Она. Да. Отказалась и еще испугалась.

— Попытайся она применить темную магию к принцу Рыси, не сносить бы ей головы, — пожал плечами старичок, делая очередной глоток из стакана. — Так что страх ее понятен.

— Но где здесь наркотик? Я просто хотел стать умнее.

— Да. — Старичок вздохнул. — Признаться, я бы тоже не отказался. Хотя, вообще говоря, это довольно редкое пожелание.

— Но стать умнее мало. Надо меньше уставать. Уметь дольше читать, не отвлекаясь, верно?

— Ну… да. Значит?

— Не знаю. И что же это значит?

— Лучше себя чувствовать! — радостно воскликнул старичок.

— И это значит — наркотик? — не поверил Ромка.

— Ваш случай уникален, — пробормотал его собеседник. — Вы вообще хорошо владеете магией? Нет? Я так и думал. Большинство пострадавших владеют магией хорошо, и это их и губит. Они делают все сами.

— Я, наверное, тупой, — вздохнул Ромка. — Я все еще не понимаю.

— Не обижайтесь на меня. — Лефф Разбар протянул руку и потеребил Ромкин рукав. — Я старый человек, а старые люди болтливы до безобразия. Я вам сейчас все объясню на пальцах. Вот… — Он выдвинул ящик стола и, повозившись, извлек оттуда предмет с локоть длиной, теплого оливкового цвета. — Вы знаете, что это такое?

«Это» оказалось логарифмической линейкой, Ромка знал, что с помощью этих штук можно считать, но не знал как. О чем и проинформировал своего собеседника.

— Это не важно, — отмахнулся старичок. — Считать мы не будем. А будем мы использовать воображение. Вот смотрите. Допустим, это ваше нынешнее состояние.

Бегунок линейки переместился в крайнее левое положение.

— Вы быстро устаете, вам скучно, у вас болит голова…

Но если сделать вот так…

Лефф Разбар щелкнул по бегунку, и тот сместился вправо на пару сантиметров.

— Что будет?

— Голова пройдет. Я стану легче запоминать материал. Мне будет…

— Лучше. Правильное слово — лучше. А теперь скажите, что у нас находится вот тут. — Узловатый старческий палец ткнул в крайнюю правую часть шкалы.

— Наркотик… — Кажется, Ромка начал понимать.

— Скажем так, тут вы будете себя чувствовать ОЧЕНЬ хорошо. Настолько хорошо, что на обучение вам будет наплевать. Учатся, чтобы стало лучше — потом. Понимаете? ПОТОМ.

— А здесь хорошо сейчас… — прошептал Ромка.

— Да. И кстати, любая попытка вас из этого состояния вывести встретит самое ожесточенное сопротивление. Как… Как если бы я сейчас попытался вам отрезать руки и ноги, да еще и в голове дырку просверлить.

— То есть, придя в это состояние, человек не захочет его покидать, — кивнул Ромка.

— Не только. Еще он будет потерян для общества, так как стимулов делать хоть что-то у него не будет. У него, образно выражаясь, все уже есть.

— Ага.

— А теперь вопрос-ловушка, молодой человек. Готовы? — Старичок отставил опустевший стакан в сторону и подался вперед.

— Готов… наверное. Спрашивайте.

— Если дать вам в руки эту линейку… Нет, не так. Если ста людям дать в руки такую линейку, сколько из них остановятся, не дойдя до правого края?

— Ну…

— Ни один не остановится. Поверьте. Испытано неоднократно.

— Не может быть!

— Увы. Может, и есть. Так что… Вы по-прежнему хотите стать умнее?

— Такой ценой — нет, — вздохнул Ромка. — Но неужели нет более… мягких способов?

— Есть, почему же, — пожал плечами старичок. — Любой аптекарь подберет вам стимулирующий сбор, а если вы… Вы ведь из Школы, верно?

— Да.

— Просто потребуйте помощи у тамошних кулинарных машин. Они, кстати, устроены так, что не смогут вам навредить.

— Вы говорите о правильном питании? — уточнил Ромка.

— Слышу в вашем голосе разочарование, молодой человек, — фыркнул Лефф Разбар. — Слышу мечту о легкой жизни. Впрочем, нет. Речь идет не только о питании. Мозг можно подхлестнуть до определенного предела, и при этом ему не станет хуже, даже наоборот. Кровообращение, состояние сосудов, питание клеток и все такое. Поговорите с аптекарем Школы, но ради всего святого, забудьте о темной магии. Не стоит оно того.

— Спасибо, — сказал Ромка. — А…

— Да чего уж, спрашивайте. — Похоже, стакан эликсира оказал-таки свое действие, и старичок чувствовал себя хорошо здесь и сейчас, причем без всякой темной магии. — Я отвечу. Мне нравятся любознательные молодые люди.

— В Школе, — сказал Ромка, — есть пещера. Точнее, под Школой. И она иногда калечит людей. Но все равно каждый курс туда водят, и считается, что это полезно. Вопрос: что там такого, что она дает, эта пещера?.. Ну, вы понимаете…

— А! — сказал старичок. — Слушайте!

* * *

Пещера не охранялась. Собственно, ничего удивительного в этом не было — кому придет в голову охранять пустой зал глубоко под землей? Ромка потратил минут пять на возню с лифтом, сдался, плюнул и потопал по той пародии на лестницу, которая вилась вокруг лифтовой шахты. Примерно на глубину шестнадцатиэтажки. Или как правильно — на глубину высоты шестнадцатиэтажного дома? Плохо быть инвалидом. Лифт требовал хотя бы тридцати единиц для активации — у Ромки было в наличии почти две и три десятых. Две своих и три десятых, честно раскачанные на тренировках.

— Ну здравствуй, пещера, — тихо сказал Ромка.

Сейчас, когда здесь никого не было, этот зал странной формы, с уходящими в темноту боковыми ответвлениями уже не казался уютным местом для медитаций. Да еще без верхнего света — чуть мерцает подсветка ступенек за спиной. Вот и все.

— Я хочу тебя попросить…

Грохот был — словно потолок рухнул. Ромка аж подпрыгнул и лишь затем сообразил, что произошло: заработал лифт. Скрипели колеса лебедки, визжал трос и дребезжала металлическая обшивка лифтовой шахты.

— Блин! Надо же так попасться. Хотя… постойте, еще не все потеряно! Здесь же полно коридоров, например… вот этот. Хорошо, что я куртку взял. Сообразил. А то пришлось бы на голом камне сидеть.

Ромка нырнул в один из выходящих в зал боковых ходов, извилистый и неосвещенный — похоже, тут раньше текла вода, — расположился за выступом, так, что из зала его никак не могли заметить, и приготовился ждать. Лифт, постояв несколько секунд наверху, двинулся вниз.

— Вот интересно, это меня застукали или просто кому-то не спится?

Оказалось — второе, по крайней мере, новый посетитель пещеры верхний свет включать не стал, ограничившись фонариком. Затем погас и фонарик. Похоже, еще один медитирующий на его, Ромкину, голову.

— Ладно, — пробормотал Ромка. — Так вот, уважаемая пещера…

На этот раз грохот звучал приглушенно, все-таки мальчишка сидел не напротив лифтовой шахты, а чуть в стороне, в тоннеле. Зато «визитер номер два» получил по полной программе. Он вскочил, зажег фонарик, уронил фонарик, заметался по залу и, в конце концов, определившись, нырнул в один из боковых ходов.

— Может быть, проще было в номере переночевать? — озадаченно сказал себе Ромка, когда новый посетитель устроился — ну конечно! — напротив лифтовой шахты и приступил к медитации.

— Так это… Дорогая пещера, я…

Скрежет лебедки оповестил мальчишку о том, что все еще только начинается. Ночной гость номер три схватил фонарик и рванул прямиком к Ромкиному тоннелю.

— Занято! — замогильным голосом провыл мальчишка и шарахнулся в сторону, едва не заработав по морде файерболом, или, говоря научным языком, динамическим плазмоидом.

— Кто здесь? — испуганно поинтересовался «агрессор».

— Оми, ты?

— Кайл?

— Ладно, заходи, — мрачно сказал Ромка. — Только не дерись больше.

— Извини.

Оми Хисбо кивнул Ромке как старому знакомому и спрятался за выступом на противоположной стороне тоннеля.

— Привет, Кайл, — сказал он шепотом. — А что это ты тут делаешь?

Ромка набрал было в грудь побольше воздуха, но, сосчитав до десяти, решил воздержаться от развернутого ответа. Да и не знают в этом мире трамваев.

Посетитель номер четыре уселся в центре зала для медитаций и что-то негромко забормотал. Наверное, просил у пещеры извинения за вторжение. К Ромкиному удивлению, лифт молчал, так что вскоре все затихло.

Вдох.

Выдох.

Лебедка.

— Ты здесь давно? — спросил Оми. Кажется, он начал подозревать, что медитация — это активность социальная, можно сказать, массовая. Флэшмоб.

— Этот пятый будет.

— Ох.

Всего в группе двадцать человек. А на потоке…

— А одеяло-то я не захватил.

Посетитель номер пять повторил ритуал с размещением в центре зала и бормотанием, затем в пещере наступила тишина.

Вдох.

Выдох.

«Ну, давайте».

Вдох.

Выдох.

«Прикосновение. Что это было?»

Шарах. Вжик. Тресь.

Лебедка.

— Знаешь, пещера, я, наверное, должен перед тобой извиниться.

Пятой оказалась Векки — она ломанулась в их тоннель, красиво перекатилась и залегла в ответ на «заходи, гостем будешь», а потом долго ворчала сначала на Ромку, потом на Оми, а потом — на идиота в лифте.

— Ты мне скажи, зачем ты пришла? — поинтересовался Ромка.

— Обидно стало.

— Да. Мне тоже. Я ведь что-то почувствовал. А потом…

— И я.

— И я.

— Ладно, давайте попробуем…

Шарах. Вжик.

— Не пещера, а проходной двор.

— Тут холоднее, чем в зале.

— Векки, ты гений!

— Правда? — удивилась Векки. — То есть да, конечно… а почему?

— Потому. Пошли в зал.

— Да, точно, я гений.

Они выбрались из тоннеля и удобно расположились на мягком ковре, а затем из трех других проходов, смущенные и озадаченные, стали выбираться остальные.

— Кто-нибудь захватил бутерброды? — мрачно спросил Ромка. — Нет? Тогда давайте наконец… Стоп! Кто-нибудь знает, как отключить лифт?

— Я знаю! — хором сказали Сиала и Твир и бросились к шахте.

— Ну ладно. Давайте, пожалуйста, медитировать.

Вдох.

Выдох.

Этой пещере много лет. Когда-то здесь текла река, и она расширила эти трещины в скале до размеров нынешнего зала. Здесь живет тишина. Это место — живое, оно хранит память всех, кто приходил сюда, хранит их смешные страхи и глупые надежды. И оно может помочь — познать себя, отказаться от надежд и встретиться со страхами. Ты хочешь стать идеальным Игроком, мальчик?

— Я…

— КАКОЙ ИДИОТ ЗАБЛОКИРОВАЛ ЛИФТ?!

Ответом был дружный хохот со слезами и с подвыванием.

— Вы считаете это смешным?!

— Здравствуйте, наставник Радир.

* * *

«Вообще, магия — интересная штука», — думал Ромка, стоя в стойке, которую каратисты его мира назвали бы ки-ба-дачи, кунфуисты — ма-бу, а здесь незатейливо именовали позой всадника, что, впрочем, было точным переводом и японского, и китайского терминов. Впрочем, мальчишка готов был поспорить, что задача полностью расслабиться перед каратистами не стояла. В отличие он него, Ромки.

Магия оказалась многогранной и неожиданной. С одной стороны, странная математика, с помощью которой можно было создавать заклинания. Ромка только-только начал разбираться с ее теоретической частью, но уже успел оценить изящество этой самой теории. Этакий некрономикон для чайников.

Были силовые техники — то, что в компьютерных играх называется прокачкой.

И были техники расслабления. А вот тут земное фэнтези, похоже, что-то упустило.

Расслабление занимало в магии очень важное место, чуть ли не главное. Причем можно было расслабленно делать многие вещи, например, расслабленно поднимать штангу. Или стоять в стойке, где ноги буквально сводит от напряжения. Расслабленно.

Пока что Ромка воспринимал это как издевательство, а обещания наставников, что в будущем единственным, что ограничивает время, которое он сможет провести в подобных позах, станут голод и жажда… Нет, он верил, конечно. Пока что он мог так простоять минут пять, а о полном расслаблении, как духовном, так и физическом, не могло быть и речи.

И еще были ответвления магической науки. Причем в учебниках обычно шли ссылки на Императора: мол, Император позволил (!) — и появилось ответвление. Похоже, этот Император, кстати, тот самый Вивер, о котором рассказывал уличный сказитель, и вправду был всемогущ, вот только Ромка так и не сумел выяснить почему. И почему Высшие кланы настолько превосходят остальных. И вообще, что кушает за обедом крокодил.

Отношение местных жителей к Императору напоминало отношение жителей Земли к, например, восходу солнца. Вот прилетел на Землю гость из другого мира, назначили ему свидание завтра на рассвете. А он возьми да спроси: а откуда, мол, известно, что солнце завтра встанет? Ниоткуда. Просто прописная истина. Так и с Императором — он может все, это все знают, и спрашивать: «Почему», — глупо…

Ромка издал неслышный миру вопль и упал на колени. Ну вот как Векки это делает? И Мако? И даже лисички? Как?!

Он встал на ноги, несколько раз врезал кулаком по бедру, чтобы не так болело, и снова встал в стойку. Он упрямый, ничего.

— Вы пытаетесь стоять за счет силы мышц, — сказал возникший у него за спиной наставник Радир. — Мышца устроена так, что не может долго оставаться напряженной. Это порождает усталость и боль.

— Но вы же стоите, — прошипел в ответ Ромка.

— Расслабьте мышцы.

— Я упаду.

— Выдерживайте вертикальное положение, не позволяйте телу отклоняться вперед или назад.

Ромка попытался. В результате стойка стала ниже, и он буквально взвыл от боли.

— Болит? — безо всякого сочувствия поинтересовался наставник.

— Да. Спасибо. За помощь.

— Не ерничайте, лорд. Обратите лучше внимание на то, что болят уже не мышцы, а места прикрепления мышц.

Действительно, болело где-то в районе бедра.

— Это сухожилия. Они скоро растянутся, и боль пройдет.

— Ы-ы-ы!

— И не забывайте, ваш разум должен быть абсолютно спокоен. Попробуйте создать легкую улыбку. Да, именно так. Хорошая улыбка. В бою вы сможете сильно напугать своего противника.

Наставник повернулся и неслышно заскользил между рядами стоящих враскорячку учеников. Расслабленные детские лица… и улыбки, улыбки, которые можно применять в бою. Садист.

* * *

«Бег, один круг вокруг парка».

Ромка бежал, скользя по мокрой от недавнего дождя траве, и пытался понять, нравится ли ему такая жизнь. К его удивлению, ответ был скорее «да», чем «нет». Азманта Риз совершила-таки чудо: составленное ею расписание постепенно становилось все лучше, все больше подходило под его, Ромкины, возможности. Угадывало желания, вплоть до того. Захотелось прогуляться по ночному парку — и пожалуйста, органайзер предлагает пробежку. Ночью. А почему бы нет?

Ночью школьный парк казался скорее лесом, чем парком. Впрочем, он и днем-то не был особо гламурным — тут даже грибы росли, много… Ромка сам видел, хотя, конечно, не собирал. По статусу не положено, да и выглядели они не то чтобы знакомо.

Были здесь олени и белки, конечно, что-то вроде дикобразов и сурки — толстые увальни, абсолютно не боящиеся людей. Их можно было кормить с рук морковкой, но опять же — Рыси не подобает кормить сурков.

Ромка выбежал на мощенную камнем дорожку, ведущую вниз, к ручью, и понесся под гору, иногда изображая какой-нибудь прыжковый удар. Удары он подсмотрел в учебнике по хапти — боевому искусству, которое им здесь преподавали. Милая помесь карате, айкидо, боя на ножах, мечах, и все это — с выходом на использование собственной магии и магии амулетов. Впрочем, по программе до прыжков им было еще далеко, доказательством чему стало унизительное — и весьма болезненное — падение на пятую точку и локоть после очередной вертушки. В локте отчетливо хрустнуло.

— Ох, — тихо сказал Ромка. Желание бегать мгновенно куда-то пропало, сильно болел отбитый при падении локоть — от боли его даже чуть подташнивало. Опять в медпункт топать. Ладно. Медленно встаем…

Мальчишка встал, попытался разогнуть руку. Не разгибается. «Блин, больно-то как! Ладно. Бронзовый, так сказать, дракон ползет в пещеру. В, блин, нефритовую».

Обратный путь занял больше времени и происходил в молчании. Боль в руке усилилась, стала пульсирующей, а сама рука — горячей. Впрочем, дело житейское — местный врач, хмурый дядька со странным именем Моб и еще более странной фамилией Аист, починит ее в два счета. Собственно, Ромка был не так уж и недоволен: «Ночь. Тишина. Пробежались опять же неплохо… Стоп. А это что за звук? Кто-то плачет?»

Плакала, как оказалось, Сиала. Она сидела в беседке, одной из бесчисленного множества мраморных шестиугольных «мест уединения», которыми никто никогда не пользовался. Школа. Расписание. Оказалось, все же пользуются иногда. Чтобы пореветь в одиночестве.

Подглядывать, как другие плачут, Ромка всегда считал ниже своего достоинства, но пройти мимо — тем более. Поэтому он просто свернул с дороги на ведущую к беседке тропинку. Вспоминал он в основном свои же слова, сказанные ранее Сатору, насчет «не ходить по темным аллеям». Ромка не тешил себя иллюзиями — в этой Школе он являлся самым слабым бойцом, а Сиала… В общем, у клана Рыси не было друзей.

— Привет.

Как ни удивительно, заметили его только сейчас, после того, как он поздоровался. Сиала вздрогнула и уставилась на Ромку, словно привидение увидела.

— Кайл? Ты… Откуда тут?

— К врачу иду, — честно ответил Ромка. — Я, по-моему, руку сломал. Вот. — Он продемонстрировал свой порядком распухший локоть. Не помогло. Сиала всхлипнула, отвернулась и сказала: «Уходи».

— Никуда я не пойду, — возмутился Ромка. — Ты же плачешь!

— Не твое дело! — Сиала вскочила и попыталась выбежать из беседки.

— СЯДЬ.

Этому фокусу Ромка научился у отца, а тот, в свою очередь, у бродячего гипнотизера, проходившего у них по статье «мошенничество». Надо говорить басом, как бы животом, и с абсолютной уверенностью, что тебя послушают. Получилось — девчонка шлепнулась на мраморную скамейку и ошалело уставилась на Ромку.

— Ты… чего?

— Кайл Ситар — школьной прислуге, — сказал Ромка в пространство. — Мне нужен тазик для умывания. — Он помолчал и добавил: — С водой.

Тазик появился. Все-таки магия — классная вещь. Просто классная.

— Сама справишься?

В ответ он получил сердитый взгляд, но девчонка есть девчонка — она начала умываться. И поправлять прическу. И значит, стала себя контролировать. То есть перестала плакать. Ну вот, программа-минимум выполнена. Осталась ерунда — программа-максимум.

— Теперь рассказывай.

— Простите лорд Кайл, но это совершенно не ваше дело. Без обид.

Да, она действительно пришла в себя.

— Слушай, Сиала, если тебя кто-то обидел…

— Как можно обидеть лорда?

— Но ты же плачешь?

— Это мое дело.

— Теперь мое тоже.

— Кайл, у тебя нет магии. И сломана рука. Намек понятен?

— Я все равно узнаю. И у меня есть еще одна рука.

В ответ Сиала просто встала и направилась к выходу. А Ромка попытался ее остановить. А она его оттолкнула, ухитрившись попасть прямо по больной руке, которую он прижимал к груди — не по локтю, а по кисти, но так оказалось даже хуже, потому что толчок в кисть заставил руку согнуться в локте.

Очнулся Ромка от того, что ему на голову лили воду. Из того самого тазика для умывания.

— Помоги мне встать, — мрачно сказал он.

— Сейчас. — Сиала попыталась было взять его под руку и была остановлена возмущенным Ромкиным шипением.

— Эту руку не трогай!

— Ой, извини!

Руку Ромка сейчас не чувствовал вообще — просто что-то горячее, пульсирующее и опухшее. Местному врачу — на три минуты работы, но до того еще добраться надо. Еще у него кружилась голова.

— Теперь рассказывай, — потребовал Ромка. — А то я на тебя снова… брошусь.

Несмотря на некоторый трагизм ситуации, Сиала фыркнула.

— Пойдем уже потихоньку, — вздохнула она.

— Рассказывай! — Ромка топнул ногой и тут же взвыл от боли, отдавшейся в руке.

— Тише ты. Ладно. Что там рассказывать. Меня вызвали на дуэль.

— Ничего себе. И кто?

— Катар.

Ромка остановился, пытаясь осмыслить новость. Сказать, что это было плохо, значило ничего не сказать. Катар был мальчишкой из параллельной группы, клан Орла. Сильные стороны — боевая магия, стратегия, тактика, самоконтроль. Слабых сторон не выявлено. Беспощаден к врагам рейха. Лично Ромка с ним практически не сталкивался, поскольку группы были заняты каждая на своих занятиях. Все, что он знал, это что Орел был одним из пяти Высших кланов и терпеть не мог Лисицу в силу исторических причин. И еще: этого Катара им все время ставили в пример — он был лидером по всем без исключения дисциплинам, немного уступая только Мако в поединочных техниках.

— Дуэль, я надеюсь, формальная? — спросил Ромка. Впрочем, вопрос тоже был формальным — видно же, человек плачет!

— До смерти.

Плохо.

В Школе, как и во всем местном дворянстве, был принят довольно простой и логичный дуэльный кодекс. Можно драться до первой прошедшей плюхи — формальная дуэль, аналог земного «дать в морду». А можно — насмерть.

Еще в этом кодексе перечислялись всякие пункты насчет того, кого и как можно вызывать на дуэль, а кого нельзя. Например, Мако не мог просто так подойти к Ромке и вызвать — нужен был повод, и повод веский. Например, если Ромка прольет на Мако стакан томатного сока, это не повод. Должны быть основания считать, что он сделал это нарочно, с целью, так сказать, подмочить репутацию лорда Мако. Но зато если повод был достаточно серьезен, отказы не принимались. Совсем. Но вот предоставить Катару повод? При дипломатичности лисичек просто совершенно непонятно, как такое могло случиться.

— Это, конечно, не мое дело, — мрачно сказал Ромка. — Но все же мне интересно. Как ты этого добилась?

— Я… — Сиала грустно вздохнула. — Я сама виновата. Я перешла грань. Сунула нос куда не следовало.

— О?

— Они затеяли большой проект по созданию кавалерии, что-то вроде этого. И я решила… Одним глазком…

— Ты влезла в его бумаги?

— Я… Да.

— Лиса, одно слово. Влезла! В Школе! Да тут каждый сантиметр просматривается… Постой! Кавалерия? Что за ерунда?

— Вот и я подумала.

— Ладно, — вздохнул Ромка. — Когда дуэль?

— Через неделю.

— Что-нибудь придумаем.

* * *

Медпункт находился в жилом корпусе, причем войти в него можно было как из холла первого этажа, так и с улицы, с отдельного крыльца. Это были несколько комнат, расположенных… Кажется, это называлось анфиладой. Или анфиладой? В общем, одна задругой. В комнатах были столики, койки и масса магического и медицинского барахла на все случаи жизни — Ромка пока еще не пользовался услугами этого заведения, но как-то раз сопровождал туда леди Кану, вдохнувшую какой-то дряни на местном аналоге «зельеваренья» и потерявшую всякое представление о мире и своем в нем месте. Проще говоря, вдребезги пьяную. Врачу тогда потребовалось секунд десять, чтобы ее вылечить.

Ромка расстался с Сиалой на пороге медпункта, подождал, пока она скроется из виду, и вышел обратно.

Мы вам честно хотим сказать:

На девчонок нам в общем-то плевать.

Они достали нас своей болтовней,

Своими шмотками и прочей фигней…

Строго говоря, руку себе Ромка уже когда-то ломал, и тогда же его научили этой хитрости — напевать всякую ерунду, чтобы отвлечься от боли. Но похоже, после какого-то предела этот фокус переставал работать. Увы.

Не то чтобы он особо беспокоился, задачка ему предстояла не из сложных, главное — нигде не проколоться. В школе, там, на Земле, они и не такое проделывали. «Ну ладно, Орел, посмотрим, какой ты сокол».

По информации, полученной от Ромкиного органайзера, группа, в которой занимался Катар, работала в это утро на полигоне, так что перехватить его оказалось несложно. Сложности начались, когда он попытался туда дойти — Ромке было по-настоящему плохо, и, если бы не уверенность, что, в случае чего, можно просто позвать, и помощь явится, он бы, пожалуй, сдался. А может, и нет — упрямство всегда было его отличительной чертой, а сломанная рука — чертовски убедительный аргумент в споре… Даже если это твоя рука сломана.

Катар с двумя приятелями шел на занятия, оживленно о чем-то болтая, когда внезапно кусты перед ними расступились, и оттуда, из кустов, вывалился лорд Рыси, больше похожий на ожившего покойника.

— Эй… Кайл? Что это с тобой?

Ромка полежал немного на земле, причем ему совершенно не требовалось для этого играть — рука болела зверски, распухла, наверное, вдвое, а лицо… По крайней мере приятель Катара поинтересовался, почему это Ромка такой синий.

— Сиала… толкнула. — Чистая правда, между прочим. Часть правды.

— Чем?

Ромка потупился. Стыдно. Врать то есть. Хотя нет. Не стыдно. Да и не врет он — все чистая правда.

— Рукой.

* * *

Потом его доставили в медпункт и — наконец-то! — починили руку. Господи, какое это счастье, когда у тебя ничего не болит!

Дальше было занятие по фехтованию, и Ромка едва успел перекинуться парой слов с Векки. Вот на кого действительно можно положиться в любом деле.

— Про Сиалу знаешь? — без обиняков начал он.

— Слышала, — буркнула та. Вздохнула. — Жалко лисенка. Катар ее раздавит. И не заметит.

— Помешаем?

Векки замерла, с интересом глядя на Ромку, затем медленно кивнула:

— Какой у нас план?

План у Ромки складывался по кусочкам, и главного кусочка пока не хватало. Впрочем, в принципе было понятно, в каком направлении двигаться, и он надеялся, что рано или поздно его посетит гениальное озарение, и все, наконец, встанет на свои места. А пока…

Во-первых, пришлось договариваться с Твиром, который в это утро стоял в паре с Сиалой, чтобы он встал с Оми, а Векки чтобы работала с Сиалой вместо Твира. Твира, ясное дело, тоже пришлось посвящать в детали, а затем успокаивать, поскольку Соболь пришел в восторг, в задуманном Ромкой деле совершенно неуместный. Пришлось читать ему коротенькую лекцию по сценическому искусству. Контроль лицевых мышц и все такое.

А потом начался цирк.

Фехтование — школьное фехтование — это отработка техник, если оба ученика слабые или один слабый, а другой сильный, как, например, когда в паре оказывались Ромка и Векки. А вот если силы хоть примерно равны, то отработка заменялась на спарринг, и магический инструктор просто давал советы по улучшению техники.

В паре же «Векки против Сиалы» ситуация была сложнее. С одной стороны, Сиала неплохо владела клинком, и учить ее базовой технике было бы глупо. В группе вообще был только один ученик, который не знал основ фехтования, но Ромка собирался догнать и вроде уже делал успехи.

С другой стороны, Векки владела клинком не «неплохо», а «великолепно», и спарринга бы, пожалуй, тоже не получилось.

Поэтому магический инструктор предложил компромисс — спарринг до первого прошедшего удара, затем разбор возможных защит и отработка. Однако в этот раз вышло иначе.

Первым же выпадом Сиала обезоружила Векки и отшвырнула ее метра на три. Векки поднялась, потирая бок, изо всех сил изображая удивление, но больше всех, конечно, удивилась сама Сиала. Сбить с ног мастера клинка простой связкой было… Нереально это было. Разве что если на ее месте сражался бы наставник Радир.

Криво усмехнувшись, мол, надо же, как бывает, Векки встала в стойку, и бой возобновился.

И продлился примерно две секунды.

После того, как Векки упала во второй раз, тренировка, считай, прекратилась — все пары смотрели на избиение сильного слабым. К счастью, Радира в этот день не было, и занятие вели магические слуги, в принципе неспособные удивляться.

Третий выпад. Падение. Четвертый. Падение. Пятый…

Затем Векки от души швырнула на землю защитный шлем и направилась прочь. Нервный срыв, ясное дело. Играла она великолепно.

— Чего боятся люди? — размышлял Ромка. — Неизвестности. Силы, превосходящей их, — не возможности, нет. Понимание. Мистики. Люди боятся мистики. Где в волшебном мире взять мистику? Да где угодно — он же вол-шеб-ный! Так что, остается уладить организационные вопросы.

Во-первых, он озадачил библиотечных ассистов на предмет поиска детских страшилок. Да, да — всех этих историй о черной руке, кровавой форточке и прочей дребедени. К его великому огорчению, дети лордов не имели обыкновения сидеть в темной комнате и пугать друг дружку.

Затем он потребовал истории о необъяснимом и опасном, прослушал стандартную отмазку про доступ, необходимый для знакомства с запрещенной литературой. Пообедал. Прослушал лекцию. Провел несколько часов в библиотеке, изучая в соответствии с составленной органайзером программой занятий техники концентрации. Техник было великое множество, и тут Ромку осенило — пещера! Надо снова пойти в пещеру и провести там ночь — глядишь, утро вечера будет мудренее.

После ужина была тренировка по хапти, после тренировки — опять медпункт. «Вы бережете левую руку, лорд Кайл, и это делает вас уязвимым. У вас была травма?» «Да, была. Совсем недавно была. И сейчас еще добавили»). А после медпункта снова имела место библиотека — Ромка изучал ритуальную магию как единственную, для которой вообще не требовалась энергия. Зато для нее требовалась концентрация, и неизвестно, чего у Ромки было меньше. А еще потом был поздний вечер и прогулка к одинокой скале в парке.

Пещера встретила мальчишку гулкой тишиной и разбросанными по полу перед распахнутой дверью лифта инструментами. Снаружи уже стемнело и начал накрапывать дождь, что было хорошо — может быть, сегодня в пещере не будет толпы, как в прошлый раз. Правда, подсветку ступенек тоже отключили… Ну и ладно.

Поправив на плече норовящий сползти сверток с одеялом, Ромка запрыгал по ступенькам, освещая себе дорогу «вечным» магическим фонариком.

Вообще темноты Ромка не боялся. Как-то так сложилось, что темнота всегда, во всех его приключениях, выступала на его стороне. Возможно, это было потому, что он всегда стремился играть в событиях активную роль и гораздо чаще подкрадывался, чем подкрадывались к нему? Например, та история в пионерском лагере… Мальчишка тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли. Надо сосредоточиться. Магия — это мысль, собранная в точку, это полная концентрация на действии — ничему другому в этом процессе места быть не должно. Ни посторонним мыслям. Ни эмоциям. Ни даже усилиям по концентрации. Так-то вот.

В зале было пусто. Ромка, помня опыт прошлого раза, проверил боковые ответвления и лишь затем уселся на ковер, но, повинуясь неожиданному импульсу, сел не в центре зала, а сбоку, почти у самой стены.

— Здравствуй, Пещера.

Вдох.

Выдох.

Прикосновение.

Все произошло быстро и как-то буднично. Вот только что Ромка был один в темном зале, и вот он уже не один. Только что в зале было темно, и вот уже он видит пробивающийся под закрытые веки бело-голубой свет. Только что он сидел, по-турецки скрестив ноги, а теперь и сам не мог бы сказать, сидит ли он, лежит ли или даже стоит.

И еще были слова, но они были не слова. Они были как Ромкины мысли — вот только мысли эти не являлись Ромкиными, и он это точно знал. Мгновенный обмен мыслями, мгновенный диалог. Обычно, когда человек думает, он как бы проговаривает про себя слова, но сейчас это было не так.

— Ты ищешь страх.

— Так получилось. Мне нужен хороший страх. Мощный.

— Используй свой.

— Ух ты! Спасибо. Я… я могу… потом?

— Заходи. Время у тебя есть.

Потом была дорога обратно и несколько часов сна. Органайзер, неведомым образом почуявший, что ребенок устал, заменил ему фехтование на плавание, и Ромка подремал еще полчаса, автоматически изображая вольную импровизацию на тему «Я плыву кролем», время от времени врезаясь в борта бассейна и в других лордов.

А потом настало время для серьезных дел.

— Здравствуйте, наставница Азманда. Красивая брошь.

— Здравствуйте, лорд Кайл. Благодарю за комплимент. Вы хотели меня видеть?

— Да. Я насчет предстоящей дуэли.

Наставница нахмурилась и прикусила губу.

— Я вижу, вы недовольны?

— Будь моя воля, я бы устроила им обоим порку, — сказала девушка мрачно. — Это не дуэль никакая, а убийство — матерый боец с огромным опытом, реальным опытом реальной войны, заметьте, против ребенка, пусть даже талантливого. Но увы — закон есть закон. Я не могу ничего поделать.

— А хотите?

Наставница наклонила голову к левому плечу, сразу став похожей на синицу. Очень задумчивую синицу, что-то просчитывающую, оценивающую.

— Какой у нас план?

Ну точь-в-точь Векки, честное слово!

Проводив взглядом удаляющегося вприпрыжку лорда Рыси, Азманта Риз прикоснулась к броши и осведомилась в пространство:

— Ну и как тебе этот спектакль?

— Я — за, — немедленно отозвалась пустота голосом начальника службы безопасности. — Очень интересный план, и вообще — все очень…

— Интересно, да, я поняла. А теперь объясни мне, пожалуйста, с какой стати Рысь заступается за слабых?

— Тренируется?

— Это не ее методы.

— Может, грядут новые времена?

— Шутки у тебя, Размир.

— Кстати, я должен тебе поход в ресторан.

— Прежде всего ты должен придумать, как после нашего маленького спектакля мы будем объясняться с взволнованными родителями.

— С напуганными.

— Да.

— Вот в ресторане и обсудим.

— Хм… И охота тебе деньги тратить? Ну ладно… Обсудим.

* * *

Дальше все было просто. Вычислить, кому можно доверять и кто с кем должен говорить. Прозондировать почву. Загрузить органайзер до упора и включить в него совершенно нетипичные для нормального органайзера задачи, например, по избеганию встреч с определенными наставниками в определенные моменты. Рутина… Ну и конечно, были основные занятия и еще этот дурацкий завод по производству летающих тарелок.

На заводе творились чудеса. Сборка двух лодок шла ударными темпами, причем Наг Ниянор родил совершенно гениальную, на Ромкин взгляд, идею: сначала смонтировать на лодках вооружение, а затем — ходовую часть. Да, так обычно не делают, но зато теперь пусть кто попробует их протаранить!

— Ладно, — сказал Ромка. — Две лодки будут сданы в срок, допустим. Еще одна точно не будет сдана, так что вы с нее снимаете оборудование и ставите на другие. А еще одна под вопросом, так?

— Ну, не совсем под вопросом… — протянул Итан Колет. — Она будет сделана, если будет время.

Они стояли на обзорном мостике, выдающемся из административного блока цеха, откуда открывался замечательный вид на все, что творилось в сотне метров внизу. Административный корпус медленно дрейфовал по кругу, огибая цех, как подсчитал Ромка, часа за четыре.

— Я так и сказал — под вопросом.

— Позвольте, я уточню, — вмешался Юстер Уттир. — Под вопросом — значит, мы можем не успеть при имеющихся обстоятельствах. А на самом деле, если все будет идти как идет, мы точно успеем.

— А…

— А если будут еще диверсии, мы точно не успеем.

— Понятно. Что еще я должен знать?

— Расширенный бюджет одобрен лордом Траном, — сказала Веска Абри.

— И необходимые узлы вроде будут, — добавил инженер.

Ромка вздохнул. Эти люди никогда не играли в «цивилизацию», и заставить их думать в терминах военных действий было решительно невозможно.

— Все свободны, кроме начальника службы безопасности.

Наг Ниянор разыграл маленькое шоу. Он подождал, пока все удалятся на достаточное расстояние. Посмотрел вверх и вправо, где в десятке метров от них висела лодка охраны. Посмотрел вниз. Вздохнул…

— Хватит, — сказал Ромка. — Я понял, как вам тяжело и как вы за всем следите.

Безопасник усмехнулся.

— Простите, Высокий Лорд, — сказал он. — Привычка.

— Прощаю, — усмехнулся в ответ Ромка. — Итак?

— Я и мои люди заняты в основном тем, что пытаемся придумать очередной способ диверсии, а придумав, устраняем возможности его проведения. Мы полагаем, что одной диверсии мы таким образом избежали, но доказательства… расплывчаты.

— Хорошо, — сказал Ромка. — А скажите: нас точно нельзя протаранить?

— Орудия обеих лодок, равно как и боевые щиты…

— Это если таранить будет лодка, которую можно сбить. А если, скажем, я нагружу баржу бронзовыми болванками, поднимусь над нами лиг на десять и все это сброшу?

Безопасник побледнел. То есть впервые в жизни Ромка увидел, как у человека за несколько секунд отливает от лица вся кровь, — зрелище было страшненькое.

— Я прошу разрешения оставить Высокого Лорда на четверть часа.

— Идите, — вздохнул Ромка. Если уж он, мальчишка, смог придумать способ диверсии, то что говорить о настоящих, матерых диверсантах? Кстати, можно ведь сбросить и не просто болванки… Интересно, авиабомбы тут есть?

Наг Ниянор вернулся через полчаса и выглядел, несмотря на свою лысину… Встрепанным он выглядел, вот что. Ромка вздохнул и озадачил его вопросом про нитроглицерин, и что будет, если их будет таранить баржа с чем-нибудь в этом роде. Оказалось, что меры уже приняты, и нет особой разницы, что именно будет падать с неба — небо уже закрыто для пассивно падающих объектов, все, конец дискуссии. Нет, все-таки в магическом мире есть свои плюсы.

— Ну ладно, — сказан Ромка. — Давайте теперь о главном.

— О главном? — удивился Наг Ниянор. — А… что у нас главное, лорд Кайл? Я полагал…

— Главное, что мы до сих пор не знаем, для чего нужны все эти лодки, — вздохнул Ромка. — Ну… Я до сих пор не знаю.

Наг Ниянор потупился. «Его можно понять, — подумал Ромка. — Если я не знаю о целях этого строительства, значит, отец мне не сказал, а это, в свою очередь, приводит нас к выводу, что не мое это дело. Но, с другой стороны…»

— У меня есть осведомители, близкие к Кабану, — вздохнул безопасник. — Я постараюсь узнать.

— Что бы вы ни узнали, — сказал Ромка, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более строго и мудро, — сразу сообщайте мне. Сразу. Договорились?

— Да, Высокий Лорд.

«Мы разберемся с этой загадкой, — подумал Ромка. — Две армии готовят переброску массы войск к заданной дате. Хотя постойте! Три армии. Что-то там было у Орла с кавалерией? А прикольно, кстати — орел на лошади…»

* * *

Твир Аскиран был очень талантливым учеником во всем, что касалось медицины и работы с живым материалом. Он мог заставить куст сирени расцвести посреди зимы. Он мог лечить наложением рук — хуже, чем школьный врач, но исключительно по причине молодости, потенциально же он был сильнее школьного врача. Он мог управлять животными силой мысли. Он уже вплотную подобрался к морфическим техникам, позволяющим магу менять свое тело…

И неудивительно, что иногда ему доставалось на орехи. Вот и сейчас он выглядел так, словно на него опрокинули кипящий чайник — на голову в основном. Для такого мага, как Твир, излечиться было пустяком, но — вот удивительно! — сейчас вокруг него толпилось человек пять, все пытались помочь, и ничего не получалось.

— Эта магия слишком сильна, — заявил наконец один из добровольных помощников. — Что ты вообще с собой сделал?

— Я?! — возмущенно воскликнул Твир. — Я просто пошутил! Просто! Безобидная шутка! А она как врежет без предупреждения, без ничего… Ладно, я к врачу пошел.

— Да кто — она?

— Сиала.

— Да ладно, она с магией жизни вообще не работает! — удивленно бросил вслед уходящему мальчишке один из добровольных помощников.

— Ты на морду его погляди! Не работает… — возразил другой.

— А кстати, вы слышали — вчера она Векки побила.

— Как — побила? Они же примерно равны в магии?

— Без магии. Гарой.

— Что?!!!

Оми был из клана Змеи, и Прай тоже, так что не было ничего странного, что Оми подсел за его столик. А то, что за этим столиком сидел также и Катар — ну, совпадение. Бывает. А еще Оми нравилась Варна, а где Варна, там и Сиала. И вообще, в клане Змеи тоже есть нормальные ребята.

— Привет, Оми.

— Приветствую, лорды. — Оми, не глядя, подхватил с подноса пирожок и принялся его жевать.

— Ты чего такой задумчивый?

— Да… Странно все это.

— Что — странно?

— Да вот… Со мной сегодня… Ну, то есть вчера… Нет, все-таки уже сегодня…

— Ты давай лучше по порядку!

— Ну, — протянул Оми, — понимаете, я ведь так и не прошел инициацию в Шепчущей пещере. То наставник орет, то еще чего… Ну, вы знаете эту историю.

За столом захихикали. Похоже, история со сломанным лифтом войдет в школьный фольклор.

— Так вот, прихожу я сегодня, часа в три ночи, в зал медитаций…

— Да не тяни ты!

— А там весь пол кровью залит!

— Ничего себе! И?

— Я за Радиром. Приходим — крови нет.

Присутствующие за столом замолчали, пытаясь осмыслить сказанное.

— Показалось, — неуверенно произнес кто-то. — Ночь, пещера…

* * *

В этот выходной Ромка пошел в город. Погода стояла довольно пасмурная, и народу на улицах было поменьше, чем обычно. Судя по мокрой мостовой, ночью здесь прошел дождь, в воздухе пахло дождем, дымом и осенью, хотя, по идее, только начиналась весна. Вовсю цвели каштаны, но они как раз практически не пахли — Ромка, конечно же, не удержался и понюхал здоровенное, похожее на бело-желтый коралл соцветие.

Девчонка была рыжей — это первое, что Ромка заметил. То есть не рыжей с веснушками, а рыжей без веснушек… Ну, или почти без — есть такой тип рыжих. Ромкина ровесница, может, чуть помоложе. А еще она жонглировала котятами.

Ромка остановился и встряхнул головой, отгоняя морок. Нет, правда котята. Пять штук. Ох. Причем не то чтобы малыши, а это значит…

С кошками Ромка был знаком хорошо, собственно, у них жили Варька и Машка, и играть с ними он умел. И знал точно: если кошке игра не нравится, она уйдет. Котята не уходили. Они взлетали в воздух, переворачивались, приземлялись на подставленные руки и плечи и сами перебирались в сторону кисти, чтобы их снова запустили в полет. Вероятно, именно по этой причине девочка носила длинные, до плеча, перчатки из плотной ткани — по тому же опыту общения с кошками, Ромка знал, что чем моложе котенок, тем хуже он контролирует свои когти. И тем они острее.

Наконец, номер закончился. Зрители — человек десять — лениво зааплодировали, и в подставленную шляпу полетело несколько мелких монеток. Ромка подумал и бросил туда серебряного «гуся» — монет ему на карманные расходы выдали целый сундучок, а что с ними делать на полном-то обеспечении? Да и не было у него в кармане мелочи.

Девочка вздрогнула и подняла глаза от теребящего ее за ногу котенка на неожиданно щедрого зрителя. И отступила назад — узнала цвета клана.

— Рысь, — присев в полупоклоне, она стрельнула глазами в сторону. Ромка проследил за ее взглядом. Просто переулок. Путь к бегству? Неужели Рысь — это и правда так страшно? До сих пор он как-то не задумывался о том, как его воспринимают окружающие… простолюдины? Наверное, да. He-лорды. То есть ясно, что побаиваются, но вот так — проверять пути к отступлению?!

— Хороший номер, — осторожно сказал Ромка.

— Спасибо, мой господин. — Ответ последовал сразу, без паузы на обдумывание. Все-таки она здорово боится. А еще Ромка вдруг понял, что девчонка не побежит — из-за котят.

— Я не ем котят, — сказал он.

— Да, мой… — запнулась девочка.

— Это магия? Или им правда нравится?

Вот теперь Ромка добился настоящей эмоции, девочка возмущенно сверкнула глазами, но, впрочем, сразу взяла себя в руки.

— Конечно, нравится! — сказала она. — Они любят играть…

Ромка присел на корточки и погладил котенка. Поднял его на руки. Серый котенок и вполне себе обыкновенный. И когти у него обрезаны не были.

— Классный. Кстати, меня зовут Кайл.

— Я знаю, мой господин.

— А тебя? — спросил, наконец, Ромка, когда понял, что пауза будет длиться бесконечно. Ну конечно, он же лорд, как ей может прийти в голову…

— Иса, мой господин. Мы жонглеры… — И в этот момент заверещал страж, роль которого выполнял Ромкин секретарь-органайзер, доведенный с помощью напильника и Векки до нужной кондиции.

— Так, все. — Ромка резко выпрямился (девчонка опять сделала шаг назад) и передал ей котенка. — Меня нашли, пора сматываться.

Перед тем как свернуть на параллельную улицу, он обернулся через плечо. Девочка стояла к нему спиной и всматривалась в приближающуюся погоню. Затем, когда злой и всклокоченный Ромкин телохранитель протопал мимо, склонилась в поклоне, как и подобает бродячему жонглеру.

А мальчишка отложил развлечения на потом и занялся делом или даже так — Делом. С большой буквы.

Да, сегодня у Ромки было Дело, и по городу он перемешался не просто так. Отрыв от телохранителей к Делу не относился, Ромка проделал это просто так, для тренировки. Сегодня как раз он не возражал против охраны не столько для безопасности, сколько для солидности.

На ходу Ромка пытался вспоминать книжки и фильмы про войну, но получалось у него из рук вон плохо. Ручная граната — сколько в ней взрывчатки? Пятьдесят граммов? Сто? Двести? А какой? Вроде тротил… Или нет? Впрочем, формулы тротила он все равно не знает, и еще вроде после взрыва тротила остается запах. Это Ромку не устраивало.

Сначала он зашел в аптеку. Долго уверял продавщицу, что он ее не съест. Не поверили. Пришлось накричать — и сразу появились результаты. Квартал алхимиков, ага. Можно работать.

Квартал алхимиков находился на правом берегу Серебрянки и выглядел именно так, как должно выглядеть подобное место — впервые за все время Ромкиного здесь пребывания стереотипы сработали как надо. Потемневшая каменная кладка, узкие улочки с часто расставленными ящиками с песком — на случай пожара, не иначе. Следы огня, точнее, полосы копоти, над каждым вторым окном. Кривые, по-другому не скажешь, крыши разных цветов. Запах химии в воздухе.

И множество магазинчиков. Честно говоря, Ромка предпочел бы один большой супермаркет.

Магазинчики здесь, как быстро понял Ромка, встречались двух типов. Либо магазин мелочевки, в котором можно найти вещи редкие, необычные и никому, как правило, не нужные. Либо магазин, снабжающий алхимиков сырьем. Не кожей нетопыря, пойманного в полнолуние, а именно сырьем: простыми, надежными ингредиентами, продаваемыми на вес. То есть можно было найти дурацкую редкость либо товар из стандартной «потребительской корзины алхимика». Вот только взрывчатки не оказалось ни там, ни там.

Вы когда-нибудь пробовали объяснить ЧЕСТНОМУ продавцу, что хотите сделать бомбу? А то же самое, но одевшись в милицейскую форму? Роль формы играла одежда цветов Рыси, да еще сам Ромка путался, пытаясь объяснить, что ему нужно. Но после десятого магазинчика дело пошло на лад — Ромка перестал стесняться, разозлился, и переговорный процесс заметно упростился.

— Я правильно понял — взрывчатка не должна образовывать дым, запах, не должна оставлять следов и должна взрываться от нагревания?

— От поджигания, да.

— Допустим. Но Высокий Лорд должен понимать, что это абсолютно незаконно, и, разумеется, наш магазин не держит таких ингредиентов.

— Обидно, — сказал Ромка. — Мне обидно. Вы ведете себя так, словно считаете меня полицейским провокатором.

— Ну что вы, Высокий Лорд. Мы…

— Вы меня обидели. Смертельно. — Ромка посмотрел через плечо, на улицу, где околачивалась троица наконец-то догнавших его охранников.

Продавец, массивный лысый дядька со следами ожогов на лице и руках, проследил за направлением Ромкиного взгляда и поморщился. Похоже, смертельно обижать лорда Рыси было последнее, чего он хотел в жизни.

Затем он посмотрел на свою помощницу, которую Ромка для простоты окрестил эльфийкой — хотя где вы видели эльфийку, крашенную под брюнетку и с трубкой в зубах? И сутулую? И с пирсингом — настоящим пирсингом в остроконечных эльфийских ушах?!

«Мама как-то упомянула, что эльфийского стрелка всегда узнаешь по ободранным ушам…»

Подумав, эльфийка пожала плечами и кивнула:

— Десять золотых.

Так просто?

— Что я за это получу? — поинтересовался Ромка.

Вместо ответа эльфийка удалилась в соседнюю комнату и принялась там громыхать чем-то стеклянным. Затем из-за неплотно прикрытой двери раздался свист, так мог бы свистеть чайник со свистулькой, а затем эльфийка вернулась, держа в руках здоровенный пакет. Килограмма на полтора.

— Это что? — Ромка осторожно заглянул внутрь. — Сахарный песок?

— Это вещество, точнее, смесь двух веществ, которые дают взрыв и не образуют компонентов, способных выдать источник… взрыва.

— То есть?

— Водород и кислород, два к одному.

— Э… А разве водород и кислород — не газы?

В ответ эльфийка широко улыбнулась: мол, шутка услышана и оценена. Зубы у нее были желтые, прокуренные. Ромка пожал плечами, взял щепотку порошка из пакета, отошел в угол и высыпал это дело на свечку.

И ни одна сволочь даже не подумала предупредить его, что этого делать не стоит.

— Высокому Лорду следует быть осторожнее, — довольным голосом произнесла эльфийка, когда ворвавшаяся в комнату охрана убедилась, наконец, что Ромка цел, и вышла вон, пообещав, если что, вернуться. — Позвольте, я очищу воск с вашей куртки.

Подумала и добавила:

— Это бесплатная услуга.

* * *

Ромкин страх. Демоны, они же ха-рунг. Мыслящие сущности, лишенные телесной оболочки и не нуждающиеся в телесной оболочке как таковой, но могущие таковую использовать. Применялись в первой войне, были запрещены Императором после ее окончания. Однако запрет не распространяется на уже созданных ха-рунг, в частности, их возможности можно теоретически использовать для создания ха-ранак, одержимых бойцов, временно или на постоянной основе захваченных ха-рунг, который, в свою очередь, управляется заклинанием-лидером.

Применение ха-рунг без заклинания-лидера чрезвычайно опасно, хотя и не запрещено явным образом. Человеческое сознание не может противостоять ха-рунг, поэтому для контроля сущности рекомендовано применение внешних накопителей…

Ромка посмотрел на картинку, изображающую уже знакомую ему «дверную ручку», вздохнул и закрыл книгу. Не зная пароля, перехватить контроль над демоном невозможно, впрочем, сейчас его интересовало совсем не это. Его интересовала легенда и слухи вокруг нее.

Он махнул рукой, подзывая библиотечного ассиста, и побежал к выходу, предоставив тому разбираться с бардаком на столе. Пакет «сахарного песка» приятно оттягивал сумку — похоже, пора и ему, Ромке, записаться в террористы. Главное, вовремя упасть ногами к эпицентру, верно?

* * *

Мишени стояли в ряд, деревянные шесты с шарами наверху. Каждый шар представлял собой поглотитель, проще говоря, — котелок с водой. Хороший выстрел должен был вскипятить воду, вызвав клубы пара и аплодисменты зрителей.

Всю прошедшую неделю их гоняли по «управлению энергией» и «созданию плазмоидов», и в принципе группа показывала вполне приличные результаты. Кроме сами-знаете-кого, разумеется. Сегодня им предстояли стрельбы — отработка полученного материала.

Стрелять Ромка любил. Из пневматики, из лука — у них в летнем лагере были спортивные луки, — из пейнтбольного ружья… Будь у него сто восемьдесят единиц или больше, он бы пострелял и сегодня, но чего нет, того нет. Ладно, обойдемся.

До начала занятия оставалось полчаса, и Ромка был на полигоне один. Он беспрепятственно снял поглотитель с третьего слева шеста, вылил из него воду, вытер изнутри полой куртки и засыпал «сахарный песок». Получилось почти до краев. Главное — не попасться, но Азманта обещала подчистить записи наблюдательных систем.

Закончив дело, он отошел в сторонку, затем, подумав, вообще убежал с полигона, нечего здесь светиться. Сделал круг вокруг пруда, полюбовался на карпов и вернулся обратно. Теперь он был третьим — Векки и Оми уже были здесь, предупрежденные заранее, и теперь, заняв свои дорожки, разминались. Свои дорожки, то есть любые, кроме третьей слева.

— Щиты! — напомнил им Ромка, и ученики, прекратив заниматься ерундой, принялись поспешно закачивать дополнительную энергию в щит перед третьей дорожкой. За десять минут туда можно было загнать уйму энергии, хватит, чтобы остановить артиллерийский снаряд.

Затем подошла Варна, немножко помогла со щитом, а потом разговорилась с Оми и очень естественно заняла дорожку рядом с ним. Потом подошли Твир и Кана, потом Мако — Ромка как раз общался с Векки, стоя на третьей слева дорожке, так что Мако не смог ее занять, а потом Ромка вернулся на пятую, и третья освободилась… Короче, у леди Сиалы не было выбора — третья дорожка, только она, и ничего, кроме нее. Заговор, если так можно выразиться, поднимает голову.

Некоторое время все ждали сигнала к началу стрельб, затем неожиданно Сиала покинула свою позицию и подошла к Ромке.

— Он не испугается, — сказала она тихо. — Я про все догадалась, спасибо, конечно. Но он…

— Не понимаю, о чем ты. — Ромка изобразил свое лучшее «покерное лицо».

Сиала фыркнула, на мгновение действительно став похожей на возмущенную лису, свой тотем, и вернулась на позицию.

— Готовы? — поинтересовался наставник Пал, худощавый, невероятно серьезный дядька, который вел у них энергетику после того случая в пещере, когда Радир обиделся. Кто угодно обидится, если его заставить топать по лестнице на высоту шестнадцатого этажа — лифт ученики сломали так тщательно, что его чинили до сих пор и обещали чинить до конца месяца.

— Начали!

Собственно, Ромкино присутствие было чистой формальностью. Но он выполнил предписываемый каноном дыхательный комплекс и направил раскрытую ладонь в сторону мишени. Типа пиф-паф. Ладно, рано или поздно, он прокачается… Если раньше не умрет от старости, конечно.

Первыми стреляли те, кто стоял справа, так что очередь Сиалы была в самом конце. Как у всех, в сторону мишени устремился маленький, с грецкий орех, комочек пламени, а затем…

Наверное, часть спектакля Ромка просто проглядел — была вспышка, а потом он лежал на земле, закрывая голову руками, а по небу летели комья земли и какие-то обломки и вязли в ставших на какое-то время видимыми магических щитах, ограждавших площадку для стрельбы. Щиты ходили волнами, как висящая свободно ткань, в которую бросают камешками.

Пейзаж качался и постоянно норовил расфокусироваться, а там, где раньше стояли мишени, что-то горело.

Он повернулся на бок и увидел, как тяжело встает Мако, как возникает вокруг него сверкающая пленка силовой защиты… И как он спотыкается, и уже безо всякой защиты падает на колени и ошалело трясет головой. Как совершенно беззвучно раскрывает рот наставник Пал и как возникшие из воздуха механические слуги ищут среди лежащих вповалку учеников пострадавших. К счастью, похоже, таковых нет.

И как стоит на огневой позиции Сиала в заляпанной грязью одежде, но все-таки вполне на своих двоих. Стоит и задумчиво смотрит в Ромкину сторону, словно решая, а не повторить ли трюк с файерболом еще раз…

Потом был час на приведение себя в порядок и обед, а потом — общий сбор. Исследование мишени, точнее, оставшейся на ее месте воронки, не дало результатов. Наставник Радир буквально обнюхал каждый комок глины и не нашел ничего. Ну конечно, водород плюс кислород равняется вода, а воды в политом заботливыми садовниками газоне и так достаточно. Так что все свелось к начальственному ору на тему «Я все равно узнаю».

— Чему вы улыбаетесь, лорд Кайл?

Задумался, отвлекся… Как всегда.

— А здорово долбануло! — честно озвучил свои мысли Ромка, но понимания у наставника Радира, ясное дело, не нашел.

А потом был финал их маленького спектакля: учеников, весь поток, построили на плацу — самом ненужном и заброшенном сооружении в Школе. Ну еще бы, кто будет заставлять Высоких Лордов заниматься строевой подготовкой? Впрочем, разумеется, плац поддерживали в идеальном состоянии. Как и все объекты в Школе Высокого Призыва.

Перед строем стояла Азманта Риз, а также три Размир — этого типа Ромка видел впервые, а представили его ни много ни мало как начальника службы безопасности Школы. Ромка вздохнул и на всякий случай скрестил пальцы. Азманта эта, вроде нормальная тетка, обещала помочь и все такое, но вот чего ждать от безопасника, непонятно.

— Высокие Лорды, — три Размир говорил медленно, таким голосом хорошо приговоры зачитывать. Медленно и весомо. — Позавчера вечером в нашей Школе произошло событие, из числа тех, которые происходить не должны. Я надеюсь на ваше сотрудничество, равно как и на понимание — ситуация действительно вышла из-под контроля…

«Дети, кто взял Бастилию? Нехорошо, отдайте».

Кстати, «три» перед его именем — это вроде титула. Только такие титулы не наследуют, а заслуживают лично. Как «доктор» на Земле. Только тут титул военный.

— Из схрона Школы похищен древний артефакт, накопитель, содержащий ха-рунг в рабочем состоянии. Вы все понимаете, какую опасность он представляет и как безответственно было бы пытаться использовать эту мерзость в стенах Школы…

«Наступила тишина, — подумал Ромка. — Все посмотрели на Штирлица».

То есть на леди Сиалу, которая за последние несколько дней продемонстрировала все основные признаки одержимой.

Ромка на Сиалу отвлекаться не стал: он смотрел на Катара и наслаждался зрелищем — не каждый день увидишь Высокого Лорда напуганным до смерти, просто лица нет на человеке. Ну как, ты готов драться с ха-ранак? А вот впредь не обижай маленьких… зверушек.

* * *

— Даю ему три часа, — сказал Ромка, обращаясь в основном к стоящей рядом Векки, и пошел ужинать. «Хорошая это штука — ужин в Школе. Серебро и фарфор, десятки блюд на выбор, и вкусно — слов нет. Вот только диета, повышающая способность учиться, входила с этим великолепием в самое жестокое противоречие. Овощи. Фрукты. Какая-то каша из листьев. Куча орехов разных сортов, из них ни одного с приемлемым вкусом. Сок из березы с мякотью, одним словом. Надоели эти натуральные соки! Дайте мне чай! Настоящий чай… в пакетике!

Фигу».

А Катар уложился в один час — он официально принес Сиале свои извинения и отозвал вызов на дуэль. Сиала сообщила Ромке эту новость лично, отловив его после ужина. Помолчала. Пробормотала что-то вроде: «Ну, в общем, ты понял», — покраснела — это Лиса-то! — и убежала.

Однокурсники, кто был в курсе, старательно делали вид, что ничего не произошло, лишь иногда позволяя себе донельзя довольные, мечтательные улыбки. Нормальные люди — эти Высокие Лорды и вполне могут действовать сообща.

Кроме Мако, которому так никто ничего и не сказал, видимо, мысль о том, что Кабан может хоть в чем-то сотрудничать с Рысью, казалась дикой крамолой не только Ромке.

* * *

— Неплохо, — заметила Векки. — Я почти поверила.

— И я, — кивнул Твир. — Странно, что до этого раньше никто… Хотя да, понятно.

Ромка через силу улыбнулся. Через силу, потому что еле стоял на ногах. Но стоял. И был доволен собой, как кот, объевшийся сметаной.

— Я гений? — с надеждой в голосе спросил он.

— Ну…

— Гений, — авторитетно кивнул Твир. — Давай покажи, что ты можешь.

Ромка принял стойку и медленно развел руки в стороны. Затем плавно, словно в китайской дыхательной гимнастике, одна рука пошла вперед, а вторая вверх. Выдох, и то, что в энергетической магии называется «укоренением».

Затем Ромка охнул и схватился за сердце.

— Недостаточно выровнены восходящий и нисходящий потоки, — произнес магический инструктор. — Повторите с вниманием на выдохе.

Ромка вздохнул, а Векки пробормотала что-то вроде: «Вот и я так поначалу». Это обнадеживало.

Он снова выполнил упражнение, сконцентрировав внимание на том, как небо вливается в ладонь его поднятой вверх руки, а земля изливает свою силу через ладонь, направленную вперед. Стоящий на столе, метрах в трех от него, гонг мелодично звякнул.

— Упражнение выполнено.

— Здорово. — Твир Аскиран радовался, словно не Ромка, а он сам только что преодолел «барьер ветра». Векки подумала и кивнула.

Ромкина идея была проста, и действительно, непонятно было, как до этого никто не додумался. Впрочем, как начал говорить, но из деликатности не закончил Твир, кроме Ромки, это просто никому не было нужно.

Все началось с вопроса, что может школьная обслуга. Подать — принести. А зажечь по приказу? А согреть воду в ванне? А… А что такое магия, как не событие, происходящее по приказу мага?

Идея эта пришла Ромке в голову вчера, а весь сегодняшний, выходной, кстати, день он воплощал ее в жизнь.

— Школа, — сказал Ромка. — Мне нужно создать систему имитации магии.

И началось.

Сначала зашла в мастерскую «на огонек» Азманта Риз. Посмотрела на обрастающий деталями агрегат, дала пару дельных советов… Кажется, она была озадачена.

— Вы не устаете удивлять меня, лорд Ситар.

— Спасибо, — сказал Ромка. — Такой вот я удивительный.

— Знаете, Школа ведь существует двенадцать веков. И до сих пор…

— До сих пор, — серьезно кивнул Ромка, — в ней не было ученика с такими УДИВИТЕЛЬНЫМИ способностями к магии.

Девушка расхохоталась.

— Нет, полагаю, не было. Как вы вообще ухитрились…

Ромка был вполне уверен, что «покерное» лицо его не подвело, однако что-то Азманта все-таки почувствовала.

— Впрочем, наверное, это не мое дело, — с виноватой ноткой в голосе произнесла она.

— Тайны, — кивнул Ромка. — Всюду тайны. Даже в Школе.

— В Школе? — удивилась наставница. — В Школе нет тайн.

— Про темную магию я вам напоминать не буду, — фыркнул Ромка. — Пришлось самому выяснять, что в ней такого запретного. Могли бы и рассказать.

— То есть вы и правда не знали?

— Не знал.

Тут беседу прервали — прямо из воздуха вывалился на стол очередной узел изготовляемого по Ромкиному заказу агрегата. Напоминал он подшипник с единственным шаром внутри и тремя кольцами, расположенными так, как обычно рисуют орбиты электронов в атомах.

Азманта присмотрелась, покрутила кольца, пробормотала, — «Нет, так не пойдет» — и вступила со школьной магической обслугой в долгую и не вполне понятную Ромке дискуссию. Одно было ясно: магию она знала просто на «отлично».

— Сейчас переделают, — удовлетворенно кивнула она наконец. — Так о чем мы говорили?

— О тайнах, — сказал Ромка. — Вот, например, почему наставник Радир относится к нам… Словом, почему он так к нам относится?

Этот вопрос заставил наставницу Азманту задуматься по-настоящему.

— Я, — сказала она наконец, — удивлена…

— Моей неосведомленности, — кивнул Ромка. — Я понимаю. Давайте помогу. Я практически не владею магией — раз. Не знаю про запрещенные разделы магии разума — два. Помогаю людям — три. И последняя капля — не знаю, почему главный наставник в детском учреждении не любит детей. Вывод? Я не тот, за кого себя выдаю. А настоящего Кайла я убил и съел. Кстати, учитывая диету, на которой я последнее время сижу, не отказался бы. Честно.

— Э… — Ошеломленная его натиском, наставница даже сделала шаг назад. — На самом деле… Ну, съели и съели. Просто Радир — это в некотором роде легенда…

— Я в некотором роде тоже, — вздохнул Ромка. — Так что там было-то?

— Был Радир, — пожала плечами девушка. — Мастер меча и магии, то ли первый боец Империи, то ли все-таки второй, после вашего отца. Но — мастер.

Ромка медленно кивнул. Чего-то в этом роде он и ожидал, уж больно легко наставник Радир гонял Векки, да и школьных ассистов тоже. Мастер, значит.

— И что?

— И у него был сын, который его должен был превзойти, — сказала Азманта. — Во всем. Собственно, Радир его и обучал. Вся эта история произошла двадцать лет назад, так что я, сами понимаете, знаю это только по пересказам, но…

Она замолчала.

«Интересно, — подумал Ромка, — каково преподавателю вот так разговаривать с учеником? Что она вообще обо мне думает? Ну, кроме того, что я съел Кайла?»

Впрочем, момент неловкости длился недолго. Азманта встряхнула головой и продолжила уже другим, сухим тоном. Просто пересказ, без переживаний.

— Он учился в этой школе и был вашим ровесником, — сказала она. — И что-то они с приятелями сделали. Что-то запрещенное и по-детски дурацкое. Не знаю что. Дети — вы уж извините меня, Высокий Лорд — совершенно не способны оценивать последствия своих поступков. Ну, да вы и сами знаете… То первый в жизни полет совершают на полувоенной гоночной модели, то взорвут чего-нибудь…

— Знаю, — по-взрослому, подражая ее тону, вздохнул Ромка. — На то мы и дети. Но потом мы вырастем, и наши дети нам отомстят.

Азманта усмехнулась.

— В случае с Тином, так его звали, никто не вырос.

— Ох.

— Да. Шалость пошла не так, и двое ребят погибли. А остальные… Кто-то покинул Школу, кто-то остался… А вот Тир покончил с собой. Совершил ритуальное самоубийство, так в старину смывали позор.

— Но… — Ромка начал было говорить и сбился. Что тут скажешь? Что одну глупость нельзя исправить другой?

— И Радир с тех пор ненавидит детей?

— Нет, — покачала головой Ромкина собеседница, — он их любит, иначе не остался бы в наставниках. Он… Думаю, правильно было бы сказать, что он ненавидит детскую несобранность. Неспособность думать… думать постоянно.

— Опять про концентрацию, — вздохнул Ромка.

— Да, в каком-то смысле. Про то, что любое твое действие должно быть осознанно, а дети… Да и взрослые тоже… Слишком часто действуют, исходя из «хочу», а не из «можно».

— Мне кажется, — осторожно сказал Ромка, — что взрослые в этом смысле хуже.

— Да, — сказала Азманта, глядя куда-то в сторону. — Вы даже не представляете, как вы правы, Высокий Лорд. Взрослые хуже. Вот только Радир вбил себе в голову, что взрослые получаются из детей и что он как учитель несет за это ответственность.

После ухода наставницы Ромка еще немного потренировался, теперь, когда у него имелась «обратная связь», дело явно сдвинулось с мертвой точки — и это было здорово. Про наставника Радира он старался не думать, хотя, если честно, получалось плохо.

Затем — кто парами, кто порознь — заглянули все ученики Ромкиной группы и несколько человек из параллельных групп тоже. Советов стало много, и установку опять пришлось переделывать.

— Я делаю движения, дыхание и визуализацию, — говорил Ромка на этот раз Варне и Сиале. — Школа проверяет, все ли я сделал правильно, и выдает мне все полагающиеся ощущения, а если и правда правильно, то еще и результат показывает. Вот смотри!

Он сделал «обертку» и лежащее под стеклянным колпаком перышко перевернулось.

— О! — сказала Варна.

— Ну… — сказала Сиала. — Да.

— Ничего, я научусь.

— А что, если сделать браслеты, и пусть они направляют… постоянно?

— Я думал об этом, — вздохнул Ромка. — Нельзя. Ничему я так не научусь — они мне всю прокачку затормозят.

— Он прав, — согласилась Варна. — Ну мы пошли. Не будем тебе мешать.

— Тем более, что сюда идут Векки и Твир.

— Вот уж, действительно, два сапога.

Лисички очень одинаково фыркнули и направились к двери. Ромка же вздохнул и переключил все внимание на бронзовый гонг. По гонгу надо было щелкнуть пузырьком пустоты, а пузырек получить за счет работы с воздухом…

— Знаешь, — сказала Векки, понаблюдав некоторое время за Ромкиными потугами, — ты делаешь ту же ошибку, что делала я когда-то.

— И я, — кивнул Твир. — Он пытается использовать мышцы.

— Подробнее, — потребовал Ромка, усаживаясь, точнее, почти падая, на стул.

— Ты напрягаешь мышцы, — сказала Векки. — Как будто они могут помочь тебе, но до этого гонга больше трех шагов. Ты не дотянешься ни рукой, ни ногой.

— Ага, — сказал Твир. — А когда мышцы напрягаются, энергия там течь не может. Потому что где напряжение — там твои мысли, а твои мысли должны быть на задаче, а не… Ну, ты понял.

— Нет. — Ромка почесал затылок, затем поерзал, повернул стул и уселся на него верхом, положив подбородок на спинку. — Насчет мысли я читал что-то такое, но так и не смог разобраться, что имеется в виду.

— Все просто, — сказала Векки. — Когда ты напрягаешь мышцы, туда уходит все твое внимание. Это я уже сказала. Это раз. А во-вторых, магия, она как ниточка. Ее легко порвать, и она остановится.

— Красиво, — буркнул Ромка. — Но непонятно.

— Да что же тут непонятного!

— Давай я, — вмешался Твир. — Мне этот фокус учитель показал. Нарисуй круг.

— Пожалуйста, — пожал плечами Ромка и изобразил в воздухе окружность. — И что?

— Вообще-то я имел в виду: на бумаге нарисуй.

— Ага. Сейчас.

Ромка взял карандаш, бумагу и нарисовал окружность. Ну… в пределах погрешности.

— Хорошо. А теперь вставай. Так. Подними стул. Нет, одной рукой. Вытяни руку в сторону. Стул держи за ножку. И второй рукой нарисуй еще один круг.

— Да… — протянул Ромка, изучая результат их совместного эксперимента. — Я понял, что напрягаться нехорошо. Спасибо.

На листе была изображена амеба.

— Значит, надо думать о мишени?

— Нет, — хором ответили Твир и Векки, посмотрели друг на друга и рассмеялись. Мельком Ромка подумал, что когда эти двое придут к власти в своих кланах, если придут, конечно, напряженность между Соболем и Ледяной Горой сильно ослабнет. Хотя, конечно, клан Векки — всего лишь сильный клан, но никак не Великий, а Соболь… — это Соболь.

— Думать надо только о форме, — сказала Векки. — А когда все будет получаться, то вообще ни о чем не думать. Делаешь форму, а как энергия движется потом, что стало с мишенью, не твое дело.

— Попробую, — кивнул Ромка, вставая. — Значит, мышцы расслаблены…

— Если ты расслабишь мышцы, ты не сможешь стоять.

— Магу стоять не обязательно.

— И вообще тебе же все равно, где тренироваться. Давай затащим эту машину к тебе в комнату и пойдем на обзорную веранду. Там воздух лучше.

— Не люблю я обзорную веранду, — вздохнул Ромка. — Тут такое дело…

Кайл связывался с ним раз в неделю, и каждый раз это происходило, когда Ромка был на обзорной — балконе вокруг второго этажа, откуда открывался красивый вид и где ученики любили дышать свежим воздухом. Или уединяться, чтобы поговорить с оставшимися в клане родными.

— Мне кажется, на веранде возможна прямая связь, — признался Ромка. Его собеседники дружно охнули.

— Ты уверен?

— Нет. Ну что за вопросы ты задаешь? Из всей Школы я единственный не могу это проверить.

— Подумаешь! Теперь можешь.

— Э… Да, правда. Ну… еще надо технику подшлифовать. А то мне все время откат по сердцу проходит. Больно. Очень.

— Ладно, — махнула рукой Векки. — Я потом проверю. Давай работай с гонгом!

* * *

Ресторан специализировался на северной кухне и балансировал, как и подобает всему северному, на грани между утонченным и жеманным. Белое здание из дерева и камня. И стекла. Оно стояло на набережной Серебрянки, частично на земле, а частично на сваях, над водой. В вечернем сумраке мягко светились окна, звучала музыка — скрипки и что-то еще, незнакомое.

Здание было новым, не старше пяти десятков лет. Именно тогда возникла мода на закрытые веранды над водой и на переплетение в архитектуре дерева и камня, пожалуй, тогда же. Нет, к архитектуре как таковой молодой человек никаких претензий не имел, но…

Но все же сам три Размир никогда в жизни не выбрал бы такое место для отдыха. Впрочем, именно в этом и заключалась игра. Старая игра, в которую они начали играть в первый же день пребывания Азманты, тогда еще свежеиспеченной выпускницы гильдии управления, в стенах Школы. Пикировка, попытки поставить друг друга в положение, не неудобное, нет. Непривычное. Несвойственное характеру человека. Обе стороны, надо сказать, получали от этого занятия несказанное удовольствие.

Хотя нет, начиналось все довольно «громко», чуть до дуэли дело не дошло. Хорошо, что не дошло. И, если честно, хорошо, что началось и продолжилось.

Пройдя через покрытую ажурной резьбой дверь — из настоящей каменной березы, вот ведь пижонство, — три Размир обвел взглядом обеденный зал, пытаясь в полумраке разглядеть нужный столик. Не разглядел, разумеется, — в неровном свете свечей, дающих больше тени, нежели что-то освещающих, и за всеми этими занавесочками, это было непросто. На танцевальном полу кружилось несколько пар, звенела посуда, играла музыка, но тихо, чтобы, не дай бог, не помешать посетителям разговаривать. В конце концов, когда вертеть головой надоело, он плюнул, жестом подозвал официанта и, назвав имя, на которое должно быть зарезервировано место, направился следом.

«Интересно, — подумал он, — как далеко зайдет наш обмен шпильками? Сначала это было игрой. Теперь же… Чем же это стало теперь?»

Азманта сидела за угловым столиком, в той части ресторана, которая была вынесена на сваях, так, что прямо за окном протекала река. Во вкусе ей точно не откажешь. Одета она была в вечернее платье, темно-зеленое, красиво дополненное нитками бус. На мгновение Размир замер, любуясь. Все-таки одно дело повседневная одежда… Хотя, надо сказать, в повседневной жизни Азманта тоже одевалась, как на светский прием.

— Вы, как всегда, вовремя, Размир.

— Благодарю вас, моя леди. Вы позволите?

Азманта фыркнула и сделала небрежный жест в сторону свободного стула. «Все, можно расслабиться и перейти на ты.

Удобные стулья, хороший вид из окна. Интересно, его посадили лицом к танцевальному полу, а Азманта смотрит на него и на реку без отвлекающих факторов. Случайность? Ну-ну».

— Ну и как тебе сегодняшний спектакль? — поинтересовалась девушка.

— О! — начал было Размир, но тут же вынужден был прерваться: подошел официант с пухлым томом, заменяющим этому заведению меню. Держался он, как и подобает официанту, пингвин пингвином. Меню было в кожаной обложке, на бумаге с золотым обрезом.

— Вы действительно полагаете, что я буду это читать? — удивился Размир. — Тут же добрых три сотни страниц!

— Триста пять, — улыбнулся официант. Снисходительно улыбнулся, как знающий человек новичку. — Если позволите, я мог бы посоветовать…

«Ну сейчас я его поставлю на место… Не успел».

— Ну уж нет, — перебила официанта Азманта. Она сидела в пол-оборота, облокотясь на стол локтем в длинной шелковой перчатке. Размир опять поймал себя на том, что пялится, задержав дыхание. — Знаю я ваши советы. Делаем так…

В течение следующих десяти минут Размир (и официант тоже) открыв рот слушали инструкции, причем, похоже, и тот и другой понимали едва ли половину сказанного.

— Я все запомнил, — с сомнением в голосе произнес полностью утративший самоуверенный вид официант, потихоньку пятясь прочь от столика.

— И не стыдно тебе? — поинтересовался Размир, провожая беднягу взглядом.

— О нет!

— Я так и думал, — кивнул молодой человек. — Кстати, не подумай плохого, я целиком и полностью доверяю твоему вкусу… Но что ты сейчас заказала? Все эти слова, они ведь были о еде, правильно?

— В этом ресторане, — Азманта заговорщически подалась вперед и как бы невзначай положила ладонь на предплечье своего собеседника, — существует легенда.

— О?

— Что это элитный гурманский ресторан.

— И ты решила ее опровергнуть?

— Посмотрим. — Азманта хихикнула, мгновенно выходя из образа светской львицы. — По крайней мере, речь, которую я произнесла, для меня писал настоящий северянин и к тому же аристократ, знакомый с их кухней не понаслышке.

Некоторое время Размир размышлял, перебирая контакты и контакты контактов, затем хлопнул себя по лбу.

— Этот мальчишка из второй группы! Твир, Соболь!

— Он самый.

Они посмеялись.

— Что ты сказала парню, что он так расстарался? — спросил Размир с интересом. — Ведь он же не сам это сочинил, он, наверное, связался с домом, с главным поваром, так?

— Все-то ты видишь насквозь, — его собеседница сморщила носик, показывая свое возмущение.

— Работа такая. Так что ты ему сказала?

— На самом деле он сам попросил об услуге, — пожала плечами девушка. — Ему нужен был портативный блокиратор магии в рамках этой их безумной авантюры.

— Э… Эту часть я пропустил.

— Ой, ты не представляешь! — Азманта проводила подозрительным взглядом проходящего мимо официанта, затем продолжила: — Он имитировал ожог лица, и половина группы Катара, с ним во главе, конечно, пыталась его вылечить.

— То есть безуспешно пыталась.

— Да. Они так пыжились… Кстати, сильная группа. Действительно сильная. Я потом покажу тебе запись.

— Да записи у меня у самого есть — я найду.

— Не-а.

Некоторое время за столом было тихо.

— Вот даже как, — произнес наконец Размир, побарабанив пальцами по столешнице, — вот оно, значит, как…

— Так было нужно, — твердо сказала Азманта. — Не сердись, пожалуйста. Просто таково было условие Рыси. Кайла. Никаких следов. И его можно понять: с его-то ограничениями дать Катару зацепку — это верная смерть.

— Радира жалко, — сказал Размир, давая тем самым понять, что инцидент исчерпан. Азманта просияла, затем изобразила сочувствие.

— Не то слово. Он ведь так и не нашел ничего.

— Что там вообще было?

— Водород плюс кислород. Я бы, если честно, и сама не догадалась, но Кайл, когда искал взрывчатку, бегал по городу с моим органайзером в кармане…

— Ты совершенно…

— Я знаю.

— Беспринципная…

— Спасибо.

— Пожалуйста. Значит, водород…

— Ага. Полный горшок изоморфных кристаллов. В смысле — накопитель. Мишень для стрельб. До краев.

На этот раз пауза была долгой.

— Знаешь, — сказал наконец Размир, — Рысь — ДЕЙСТВИТЕЛЬНО безумный клан.

— А вот и нет! — Азманта рассмеялась, и молодой человек машинально отметил ямочки у нее на щеках.

— Нет? Этого хватило бы, чтобы взорвать…

— Я смотрела записи, — перебила его Азманта. — Кайл был удивлен не меньше других, похоже, это его первый опыт обращения со взрывчатыми веществами.

— Сколько там до мишеней — шагов двадцать?

— Ага. Щиты сумел поставить только Мако, и то уже в лежачем положении. И не удержал.

— Площадка же вроде защищена… Хотя да, о чем я говорю! Защиту небось сдуло.

— Щиты выдержали. Но… едва.

— Да, интересно господа развлекаются.

— Милый ребенок, — согласилась девушка и выжидательно уставилась на своего собеседника.

— Что?

— Мако. Кайл.

— Слушай, Азманта, эти двое — враги. Они не могут не передраться. Особенно учитывая… — Он замолчал.

— Может, все-таки расскажешь? — тихо спросила она.

— Я…

— Я даже приму еще одно предложение поужинать, а?

— Женщины. Ну ладно, слушай. Тайны тут особой нет, и ты права: за два похода в ресторан…

— Полтора!

— Один и три четверти!

— По рукам.

Принесли блюда и приборы. На этот раз официантов было трое, и они держались…

«Да они нас боятся! Ну Азманта!»

— Так, — пробормотал Размир. — Пинцет, крючок, спираль, ложка. По-моему, ложка лишняя. Можно попросить лобзик и тиски?

— Все просто, — улыбнулась Азманта. — Делай, как я.

Приборами северной кухни она пользовалась легко и изящно — то ли всегда умела, то ли сделала «домашнюю работу». В который раз Размир отметил про себя, что эта девушка не терпит небрежности. Ни в чем.

Что касается него, он просто старался изо всех сил, в конце концов, как всякий офицер, он был знаком с основами полевой медицины.

— Я всегда знал, — бормотал он, орудуя непривычными инструментами, — что с севера приходят самые лучшие врачи. Но только теперь понял почему.

— И почему же?

— Северная кухня — это замечательный практикум по хирургии. Можешь съесть курицу — можешь и больных оперировать. Главное, не перепутать, куда девать отрезанные куски.

— Для этого у хирурга на лице маска.

— Да, действительно. Кстати, вкусно. Хороший выбор. Чем бы это ни было.

— Спасибо. А теперь рассказывай.

* * *

— Все просто, — сказал Размир. — И в то же время сложно. Ты ведь знаешь, что за дату мы отмечаем в этом году?

— Э… Ты имеешь в виду новый год?

— Да. Точнее, новое тысячелетие. Круглая дата. Думай.

— Угу. — Азманта задумалась. — Не говори мне, я сама.

Некоторое время они молча орудовали инструментами, затем девушка вздохнула и посмотрела на Размира.

— Ладно, — сказала она виноватым голосом. — Сдаюсь.

— Это мало кто вспомнит вот так, сразу, — пожал плечами молодой человек. — Но раз в тысячелетие Император…

— Все! — Азманта подняла руку с крючком. — Я поняла. Так. Большая Игра, верно?

— Да.

— Император кидает кланам косточку, и кто первым дойдет до цели — причем цель эта может быть где угодно, в радиусе… Э… Ну, подскажи!

— Примерно трехсот лиг от Столицы.

— Ага. И он станет новым Великим кланом.

— Да. До сих пор было шесть Игр и, соответственно, пять Великих кланов.

— Пять?

— Рысь побеждала дважды.

— Ага. И… подожди! И… для этого они строят корабли?

— Похоже на то. Быстрая переброска войск для контроля над зоной игры.

— Понятно, — сказала Азманта. — Все действительно просто. Но ты сказал, что все еще и сложно. Что сложного?

— Догадайся.

— Запросто. — Девушка отложила крючок, взяла ложку и сосредоточилась на чашке с супом. Затем замерла и кивнула: — Поняла. Они не могут взять корабли у гильдий, потому что Император запрещает привлекать посторонние ресурсы. Так? Значит…

— Не запрещает. Просто договориться с гильдиями заранее — значит всех оповестить о своих планах. И цены… Цены взлетят так, что даже Великим кланам это будет не по карману.

— Ага. И они строят корабли сами.

— И?

— И в какой-то момент они поймут, что, чем строить свои корабли, можно ведь сжечь корабли противника. Да? Я угадала?

— Да. Они уже начали. Три Танокс нашел очень интересные данные. Просто война идет, настоящая война, жертвы, разрушения — все как полагается.

«Как будто кланы умеют иначе. Впрочем, вслух это лучше не произносить».

— И когда в этот процесс будет вовлечена Школа? — поинтересовалась наконец Азманта. Вид у нее был задумчивый.

— Через два месяца максимум. Смотри. Сначала будет подготовительный этап. Собственно, он уже идет. Обмен ударами, и все такое.

— Угу. А потом будет основной этап, да? Рысь нападет на Кабана, или наоборот, и Кайл получит вызов от Мако.

— И умрет, — кивнул Размир.

— Если Мако не испугается демонов, как это случилось с Катаром.

— Мако — не Катар. Он сильнейший боевой маг потока, и он Кабан. Не испугается.

Снова появились официанты, неслышно, словно тени. Забрали тарелки с остатками еды и расставили на столе блюдца и блюдечки — десерт. Пинцеты и крючки они тоже забрали, принеся им на смену новый набор головоломок. Спицы, клещи, двойная (!) ложка…

Размир осторожно потыкал в пирожное инструментом, похожим на вязальную спицу. Пирожное крошилось. «Взять вот тот зажим?»

— Да бери ты его рукой! — вздохнула его собеседница. — Тоже мне, развел этикет. На Севере уже лет триста так не едят.

Пирожное оказалось хорошим — хрустящим и мягким одновременно.

— Спасибо, — искренне сказал Размир. — Рукой дикарю с южных равнин есть гораздо привычнее.

— Не отвлекайся!

— Я и не отвлекаюсь. О чем мы говорили? Да, о поэзии…

— О Рыси.

— Кайл — находчивый ребенок, — осторожно произнес Размир. — Но в данной ситуации… Слушай, я ведь знаю, чего ты добиваешься. Раз помогла Рыси, два помогла… Азманта, Рысь не помнит добра.

— Да, наверное. Но я-то не Рысь. Мне…

— В любом случае — что мы можем?

— Уф! Там видно будет. Размир!

— Что?! Что случилось?!

— Ты… Вообще-то это была салфетка.

— Она была сладкая, — виновато произнес молодой человек, чувствуя, что стремительно краснеет. — И… чего ты улыбаешься? Ох, шуточки у тебя, Азманта!

* * *

Второй раз Ромка встретился с Исой через месяц и снова в торговом квартале. Как и в первый раз, он оторвался от охраны, использовав трюк с задним ходом в трактире и прицепившись к проезжающей мимо карете. Это было несложно, похоже, мысль о том, что наследник Великого клана может ездить на подножке, как простой беспризорник, охране в голову не приходила. И прийти не могла.

На этот раз Иса жонглировала бумерангами, и это было по-настоящему красиво. Собственно, так Ромка ее и увидел — из толпы во все стороны летели разноцветные, сверкающие на солнце изогнутые лопасти и, делая петлю, возвращались обратно.

Протолкавшись сквозь толпу, он остановился. Это, пожалуй, посложнее котят. Во-первых, бумерангов было много. Хотя, конечно, и разлетались они метров на двадцать — двадцать пять, то есть отдельно взятый бросок длился дольше. Но все же. Во-вторых, прилетали они с разных направлений, и как можно вообще их перехватить, почувствовав спиной, непонятно. А ведь надо еще и бросить бумеранг обратно… Желательно, используя его инерцию, а не свои мускулы, иначе и минуты не продержишься. Иса вертелась юлой, больше всего это походило на китайский фильм про кун-фу. Затем она резко нагнулась и подняла два щита, до того лежавшие на земле. С дробным грохотом возвращающиеся бумеранги вонзились в доски. Так они что — острые? Боевые?

Зрители взорвались аплодисментами. Снова шапка по кругу, и снова Ромка бросил «гуся». Ну не было у него других денег.

На этот раз Иса не вздрагивала, она просто присела в поклоне и продолжила собирать деньги, иногда бросая быстрые взгляды в Ромкину сторону.

«Вот интересно, — подумал Ромка, — что она обо мне думает? Влюбился. Тратит уйму денег. Робок — вон, в прошлый раз сбежал… Да, интересная получается картина. Впрочем, кажется, она не дура, так что…»

— Спасибо, мой господин. — Иса, оказывается, уже вернулась. — Вам понравилось?

— Было здорово, — честно сказал Ромка. — Ты… Этому долго учатся?

— Всю жизнь, — просто ответила девочка.

— Ага, — сказал Ромка. — Я, как всегда, опоздал. — Иса хмыкнула, впрочем, конечно, в пределах приличия. Ну конечно, зачем Высшему клану бумеранги? Прикажет, так горы начнут летать…

— Я сначала подумал, что уличные жонглеры… Ну, словом, что бумеранги небоевые…

— Небоевым — неинтересно, — возразила Иса серьезно. — Надо быть готовым.

— К чему? — удивился Ромка.

— Ко всему, — также серьезно ответила его собеседница. — Никогда не знаешь, с чем встретишься. Ой!

— Не надо меня бумерангом, — усмехнулся Ромка. — А если в толпе и в кого-то попадешь… Можешь ведь и убить?

— Тогда казнят… Если поймают, конечно.

«Нет, все-таки странный ребенок».

— Понятно. А чем вообще жонглеры занимаются? Ну… кроме выступлений?

— Еще мы путешествуем, — вежливо улыбнулась Иса. — Мы видим разные города. Вот осень настанет — поедем на юг. — Она — сто процентов — заметила, что при упоминании осени Ромка нахмурился, на мгновение запнулась, но затем продолжала как ни в чем не бывало: — Еще мы — почти клан. Магии у нас мало, но это пока. Мы собираем знания и умения, чтобы стать сильнее. И заслужить уважение.

«Похоже, она выдавала „официальную версию“, ну не станет же нормальный человек так говорить!»

— Собираете?

— Покупаем. Подсматриваем.

«Воруем», — мысленно продолжил Ромка.

— Придет день, мы станем малым кланом. Смотрите!

Иса повернула руку ладонью вверх, и над ней зажегся голубой огонек.

— Мечты сбудутся, — усмехнулся Ромка.

— Обязательно, — похоже, Иса опять уловила перемену в его настроении. Хороший психолог…

— А деньги вы зарабатываете выступлениями?

— Да нет. Мы возим товары. Мы лечим… иногда. Мы торгуем артефактами… или магией.

— Как можно торговать магией, если магии пока нет? — изумился Ромка. В ответ Иса надолго задумалась.

— Это вообще-то тайна, — сказала она наконец. — Но для вас она совершенно бесполезна, потому что вы и так маг… и, наверное, никому не расскажете…

— Клянусь, — вздохнул Ромка, — что никому не скажу. Только ты знаешь, клятва такая ничего не стоит. Просто… На всякий случай, имей в виду. Так что, если это и правда тайна, лучше молчи.

— Я умею читать, — сказала Иса.

— Э… Поздравляю.

Вот теперь она и правда развеселилась, на мгновение забыв, что разговаривает с грозным Рысем.

— Читать людей, не книжки.

— И?

— И я вижу, когда человек лжет.

— Без магии? — уточнил Ромка, хотя все и так было понятно.

— Без. По мимике. И глазам. И…

— Ладно, давай твою тайну.

— Это проклятие.

У Ромки ушло примерно полминуты, чтобы осознать услышанное.

— Ничего… себе. Вы можете проклясть… Чтобы человек получил что-то…

— Ну да.

— И не обязательно плохое… Да, ты права, кланам это знание ни к чему… Но идея потрясающая…

— Кланы и так могут сделать, чтобы у человека вылечилась болезнь или чтобы он вырастил новую ногу…

— И будет у него три ноги, — пробормотал Ромка. — Хорошее проклятие. Но зачем… А! Проклясть легче, чем зачаровать? Так?

— Ага. И еще проклятие сложнее отследить. Иногда это полезно, э… например, когда исправляют что-то такое… секретное.

— Обалдеть… — пробормотал Ромка. — И знаешь что? У меня как раз временные трудности… Хотя и не секретные… И мне кажется… Я должен подумать.

— Трудности? — удивилась Иса. Действительно, какие могут быть трудности у Рыси? Знала бы она, что этот голубой огонек является для Ромки недостижимой мечтой!

— Я должен подумать. — Ромка решил переменить тему, потому что не мог вот так сразу сказать, что, мол, Тран Ситар ограничил его магию на время обучения в школе. Не девочке-жонглеру, умеющей отличать правду от лжи.

— А вот еще, тот дядька в подворотне, он за тобой наблюдает или за мной?

— Это мой отец, — ответила Иса. — Интересно, что вы заметили, обычно его не видят… Он… Ну, мало ли… Все-таки деньги.

— Понятно. Ох!

— Это сигнализация? — Иса с интересом прислушалась к раздающемуся у Ромки из-за пазухи верещанию.

— Это приближается моя охрана, от которой я сбежал, — пояснил Ромка. — Пока.

На этот раз Иса не стала стоять посреди улицы, а нырнула в куст сирени, росший перед фонтаном. Правильно. Раз увидят, два увидят — сделают выводы.

* * *

Ромка вздохнул и снова попытался принять нужную позу. Стоящий напротив него магический ассист издал негромкий хлопок, и мальчишку мягко толкнуло в центр груди. Как и в прошлые разы, сила этой атаки вместо того, чтобы уйти в землю, заставила Ромку податься назад, встать на пятки, переступить и, окончательно потеряв равновесие, сесть на пол, точнее, на заботливо подложенную подушку.

— Еще раз! — сказал он, поднимаясь, и в этот момент в дверь постучали.

Это было странно. Необычно. В Школе, среди наследников кланов, не было принято ходить друг к другу в гости по ночам, и, насколько Ромка знал, дело было не в том, что он из клана Рыси, а… Ну, просто не принято.

— То, что я — параноик, — пробормотал он, — еще не означает, что эти десять тысяч человек за мной не следят.

Затем скомандовал:

— Кайл Ситар — школьной охране. Кто стоит за моей дверью?

— Лорды Сиала и Векки.

— Ага. Спасибо. — Ромка побежал открывать, думая на ходу, имеет ли смысл говорить «спасибо» магическим автоматам, про которые точно известно, что они неразумны.

За дверью действительно оказались Сиала и Векки, и одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что они встревожены.

— Добрый вечер. Э… Заходите. Что случилось?

— Кайл, — начала было Сиала, — ты только не беспокойся… Помнишь, ты сказал, что веранда открыта для прямой связи с городом?

— Я сказал не совсем так, — кивнул Ромка. — Но да, было. И что?

— Я сделала сканирующее заклинание и разместила его на веранде… На всякий случай.

Ромка аж вздрогнул, представив, что бы случилось, подсмотри она их с Кайлом переговоры.

— Тебе мало было Катара?

— Это заклинание нельзя отследить к его владельцу, — возразила Сиала. — И кстати, за тобой я не следила. И еще за несколькими… Из наших.

— Это, конечно, здорово, — вздохнул Ромка, сдаваясь. Лисичек не перевоспитать. — Но дело-то в чем? Вы же не о заклинании мне сказать решили среди ночи?

— Я подслушала разговор Мако с кем-то из его клана, — сказала Сиала. — Они… Ну, ты знаешь эту вражду кланов и все такое…

— Похоже, Кабан сейчас нападет на твой завод, — перебила ее Векки. — Ну, где лодки делают. Они уже в воздухе.

Как всегда, Векки говорила то, что думала, и это здорово экономило время.

— Как нападет? Открыто?

— Да. Почти наверняка. То есть… Война. У вас с Кабаном — война.

Вот так. Несколько секунд Ромка стоял неподвижно, пытаясь понять, что же изменилось в мире и что ему, Ромке, теперь в этом изменившемся мире делать.

— Надо их предупредить.

— Тебе, — Векки ткнула Ромку пальцем в грудь, — сейчас лучше перейти в корпус к охране. Пока лорды не договорятся… Ну, ты понял. Про тебя и Мако. Нейтралитет.

— Мако… Ладно. Но завод…

— Иначе он тебя прибьет. — Манера Векки говорить не только экономила время, но иногда действовала на нервы.

— Кайл Ситар — Школе. Соедините меня с заводом, являющимся моим личным проектом.

— Соединение установлено, — отозвался ассист после небольшой паузы, и Ромка услышал чуть заспанный голос Нага Ниянора.

— Приветствую вас, мой лорд.

— Что у вас там творится? — без предисловия поинтересовался Ромка.

— Все в порядке, мой лорд. — Голос безопасника был совершенно спокоен. — Все работы идут по графику.

«А ведь он всегда принимал меня очень серьезно, когда я с ним разговаривал, — подумал Ромка. — А сейчас — чуть не зевает. Расстояние сказывается, не иначе».

— Вокруг чисто? — уточнил он на всякий случай.

— Все в порядке, мой лорд. Никаких происшествий.

«И он же все еще привлеченный работник! — подумал Ромка. — Я для него не „мой лорд“, а „Высокий Лорд“!»

— Какими темпами идет монтаж оборудования на лодке номер четыре? — спросил Ромка, внутренне холодея. — Она должна быть сдана в срок. Будет?

— Разумеется, мой лорд.

— Хорошо. Школа, конец связи.

Некоторое время они молчали. Ромка пытался понять, что же такое произошло на заводе, Сиала морщила носик, а Векки просто смотрела на дверь и хмурилась.

— Мако не сможет сюда вломиться, — сказал ей Ромка. — Школьные системы безопасности его не пустят, я узнавал.

— Это хорошо. Тогда, наоборот, сиди здесь, а мы сходим за твоей охраной.

— Подождите оба, — подала голос Сиала. — Вы… Вам ничего не кажется подозрительным в этом разговоре? С заводом, я имею в виду?

Ромка покачал головой.

— Знаешь, Сиала, — сказал он совершенно искренне, — ты просто молодец. То есть я заметил подвох, потому что знаю этого человека, и некоторые вещи, которые он сказал, неверны. Но вот как ты это вычислила…

— Спасибо за комплимент, МОЙ ЛОРД, — фыркнула лисичка. — Мой клан следит за вашими успехами, и с досье на вашего начальника безопасности я тоже знакома.

— Лиса, одним словом, — улыбнулся Ромка. — Все равно отличная работа.

— Итак, этот разговор — подложный. Я беседовал не с заводом и не с Нагом Ниянором. Вопрос: что все это значит?

— Блокада связи, — пожала плечами Векки. — Это же очевидно. Халтурная работа, кстати.

— Я лечу туда. — Ромка направился к двери.

— Это опасно, — сказала Сиала, причем в ее голосе звучало искреннее беспокойство.

— Не будь идиотом, — сказала Векки.

— Там четыреста человек. — Ромка вышел в коридор и быстрым шагом направился к лестнице.

— Ты и днем-то летать не умеешь.

— А что делать? Предложите!

— Тогда я с тобой.

— Даже не думай, — сказал Ромка.

— Тебя собьют, — одновременно сказала Сиала, и этот аргумент оказался гораздо весомее Ромкиного. Действительно, если лорда Кайла охранные заклинания летающего завода знали как своего, то леди Векки нет. А во все незнакомое они должны были стрелять сразу и не раздумывая.

* * *

На улице была гроза. Ромка этого не знал: сначала он спал, потом все его внимание уходило на разговор (здравствуй, «внутренний шпион»), — да и Школа не любила непогоды. Стоило небу нахмуриться, и она закрывалась невидимыми полотнищами щитов, по которым и барабанил дождь. Не по стеклу, не по подоконнику — так что, все было тихо, даже если спать с открытым окном.

А вот когда Ромка выскочил на крыльцо, тут-то он и обнаружил, что творится с погодой. Сказать, что лил дождь, — значило ничего не сказать. С абсолютно черного неба рушились водопады, молнии сверкали не затихая ни на миг, а ветер дул такой, что вообще непонятно было, в каком направлении падает вода. Чуть ли не в горизонтальном. Ромкин костюм промок насквозь за пару секунд.

Идеальная ночь для нападения, с этим трудно было спорить.

— Подать мой болид! — скомандовал Ромка в мокрую пустоту.

— Погодные условия неблагоприятны для полетов, — отозвалась пустота механическим голосом.

— Выполнять. Сам знаю, что неблагоприятна.

Болид вынырнул из темноты и мягко опустился на газон, в двух шагах от мальчишки. Было… Было страшно.

— Буду импровизировать, — с мрачной решимостью произнес Ромка. — Проложить болиду курс к заводу Рыси, который мой личный проект.

— Расчет траектории невозможен. Школьный планировщик работает только на территории школы.

«Планировщик? А это идея!»

— Секретарь! — Ромка вытащил из кармана куртки своего личного планировщика и повесил его на шею, спрятав под куртку. — Создать задачу: полет к цеху, который является моим личным проектом. Полет будет осуществляться мной на болиде; все повороты, препятствия, объекты вокруг — словом, все важное озвучивать.

— Задача создана. На какое время ее следует поставить?

— Немедленно. — Ромка устроился на болиде, отметив про себя, что еженедельные тренировочные полеты не прошли даром — сейчас он чувствовал себя «в седле» вполне комфортно. — Командуй.

— Взлет, направление — северо-запад.

Последнее, что он разглядел, были две удаляющиеся фигурки у крыльца. Затем фигурок стало больше, похоже, Твир и Ози тоже решили присмотреть за лордом Кайлом в смутное время. Честно сказать, это было чертовски приятно, но вот они-то откуда узнали? Хотя да, Твир, Векки…

— Поправка, — сказал Ромка, посылая болид в темноту. — Направление давать относительно болида, командами «правее-левее» и «выше — ниже». У меня компаса нет.

— Выше.

— И звук погромче.

Болид был быстрой машиной, изначально его вообще задумывали как транспортное средство для охоты на драконов, обитающих в джунглях Зарры — соседней планеты, настоящего охотничьего рая. Потом, когда крупные драконы исчезли — угадайте почему, — на болидах стали устраивать гонки. Будь здесь Гарри Поттер с его квиддичем, он бы от зависти удавился.

Но были и минусы. Ни один нормальный человек не станет летать на болиде ночью да еще в дождь. Стоило Ромке чуть увеличить скорость, как стена дождя превратилась именно в стену — она давила, пытаясь остановить и утопить. В прямом смысле слова малолетнему гонщику элементарно было нечем дышать.

Пришлось экспериментировать с положением корпуса и головы, и в конце концов Ромке удалось найти нужную позицию — оказалось, что если лечь грудью на раму, то небольшой, чисто символический щиток, установленный на руле, отбрасывал воду, ну, большую ее часть, выше головы пилота. Смотреть… Смотреть все равно было некуда, зато можно было дышать, хотя и отплевываясь.

«Хорошо, что здесь экология. Вода чистая».

— Правее… Достаточно. Высота пятьсот шагов, рекомендуется подняться до семисот.

— То есть выше.

— Выше.

— Это ничего, что мы летим прямо в тучу?

— Цех, являющийся целью путешествия, расположен внутри грозового фронта.

— Кто бы сомневался. А щитов у болида нет?

— Проверяю… нет.

Болид несся сквозь дождь, постоянно норовя уйти в сторону от маршрута — его аэродинамика была рассчитана на менее плотную среду, а Ромка был всего лишь начинающим пилотом. Затем вновь заговорил планировщик, на этот раз голосом наставницы Азманты:

— Лорд Кайл! — глядите-ка, она взволнована. — Немедленно вернитесь!

— Я так и знал! — восторженно завопил Ромка. — Я так и знал, что вы меня пасете через эту хреновину!

Затем он захлебнулся и закашлялся.

— Что я делаю? Лорд Кайл, я вас прошу, там опасно!

— Извините, Азманта, — пробулькал Ромка. — Я должен. Там мой завод бомбить собираются.

Некоторое время наставница молчала. Ромка ясно представил, как она поджимает губы и хмурится. Момент истины. Что она сейчас скажет — такой она и человек.

— Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Да. Как летать на болиде в дождь? И ночью?

— Скажите «болид» и «карта».

— Болид, — послушно повторил Ромка. — Карта.

И карта появилась — если бы не летящие в лицо струи воды, Ромка, безусловно, опять завопил бы от восторга.

Магия заменяла технологию и очень часто превосходила ее. Одним из случаев явного превосходства магии над технологией, по мнению Ромки, было использование «других глаз» — совершенно гениальной и совершенно безумной концепции, пришедшей из кай-ри. Кай-ри потом запретили, а вот «другие глаза» остались.

Что делает человек, когда он хочет что-то себе представить? Ну, например, бабочку? Есть, как утверждали учебники, два типа людей. Первые закрывают глаза и смотрят. Ими. Закрытыми глазами то есть.

Веки человека на просвет красно-бурые, и перед закрытыми глазами плавают точки. Человек первого типа находит группу точек, похожую на бабочку, и вот оно — графическое воображение. Довольно убого, но работает.

А вот люди второго типа использовали то, что в учебнике называлось «вторыми глазами». Им не нужно было закрывать глаза, потому что на воображаемую картинку они смотрели НЕ ИМИ, и они могли разглядеть каждый завиток на крыльях воображаемой бабочки. Их графическое воображение было совершенно.

Довольно значительная часть Ромкиного времени уходила на медитации-визуализации, и надо сказать, он уже достиг довольно большого прогресса. Но интереснее было другое. Магические приборы могли работать с «другими глазами» напрямую, и эффект не зависел от того, к какому типу, первому или второму, относился человек и насколько хорошо он владел визуализацией. Просто в голове у тебя появлялся 3D-дисплей, управляемый силой мысли. Вот как эта карта.

Она была трехмерной, яркой — при том, что эта яркость не мешала Ромке смотреть вокруг, и она была подобной. Словно на мир внизу наложили изображение этого же мира только без дождя и, если сосредоточиться, с названиями и расстояниями. Сейчас под Ромкой проплывали северные окраины Столицы, а дальше начинался лес и возделанные поля.

— Спасибо, Азманта. — Ромка с наслаждением закрыл глаза, опустил голову на раму болида и увеличил скорость до предела.

— А щитов у него точно нет?

— Нет. Генератор — довольно тяжелая штука.

— Плохо.

— Я попыталась связаться с цехом, — сказала Азманта после паузы. — Они утверждают, что все нормально.

— Ага, — весело ответил Ромка. — Только это не они. Это фальшивка.

— Вот как… Значит, операцию они уже начали. Кайл…

— Знаю, знаю. О! Кстати. Скажите, а что мне вообще могут сделать — на болиде?

— Э… Вы не будете возражать, если я привлеку к нашей беседе специалиста?

— Этого… Размира?

— Да. Он прекрасно разбирается в оружии… И в болидах, кстати, тоже.

— Не возражаю.

Три Размир появился на связи буквально через десять секунд и сразу включился в разговор. То есть Азманта смогла быстро с ним связаться, быстро ввести его в курс дела и быстро убедить не спорить с упрямым мальчишкой. Интересно…

— Энергетическое оружие в дождь работает плохо, — сказал три Размир. — У вас будет какой-то миг на маневр.

— Это если я узнаю, что в меня стреляют.

— Узнаете. Будет вспышка и жар. Вам надо будет успеть уйти в сторону, прежде чем несущий поток луча проделает канал в дожде.

— Ничего себе!

— Ваша задача — использовать не скорость болида, а его маневренность. Если — я подчеркиваю — если вас будут преследовать, то это будет либо десантный бот, либо перехватчик. Они легко разгоняются до сверхзвуковой скорости, так что про гонки забудьте. Зато вы можете выписывать такие зигзаги, которые им недоступны.

— Я могу прижаться к земле, — заметил Ромка, вспомнив фантастические фильмы. Между домами… Деревьями…

— Ни в коем случае! Прижать противника к земле — мечта любого пилота. Просто уходите в сторону Школы. Над Школой вас никто не тронет. Или над центром города — там магия вообще под запретом.

— И мой болид?

— Нет, боевая магия.

— Ясно. А… А кроме энергетического оружия, что может быть?

— Кинетическое. Но это вряд ли — по крайней мере, не на перехватчике. Ну и еще всякая экзотика. Тоже вряд ли, не в дождь и не на ходу, когда надо управлять машиной. Не мастера же они за вами пошлют! Не стоит об этом думать.

— Спасибо.

— Постарайтесь выжить, мы за вас отвечаем.

— Эта мысль, — сказал Ромка, — придаст мне силы для борьбы и стимул для победы. Я…

А в следующий миг мимо него что-то мягко прошелестело, вспыхнуло, и последовавший за вспышкой удар грома заставил его потерять управление и закружиться в штопоре.

— Выше.

— Угу.

Цех появился, когда Ромка начал уже гадать: а не переоценил ли он свои силы по части борьбы с переохлаждением. Облака впереди стали светлее, пронизанные лучами прожекторов, а сам «личный проект» выглядел как сети, повешенные на просушку, — щиты гнулись под напором воды и ветра и становились видимыми, точнее, видимой была скатывающаяся по ним вода.

Ромка осторожно направил болид в створ между боковыми щитами. Это был, пожалуй, самый критический момент во всей операции: если охранные системы не распознают в нем лорда Рыси, то собьют без колебаний.

Распознали. Вспыхнули огни, обозначая границы административного корпуса, и там, на освещенном и залитом водой пространстве, забегали люди.

— Все начальство сюда, — заорал Ромка, едва его ноги коснулись настила. — Бегом.

Кто-то побежал прочь, кто-то, напротив, принялся делать руками какие-то пассы…

— Мне надо согреться.

Тут же подскочили какие-то двое, звон в ушах, и волна тепла, пар от одежды. Хорошо!

— И горячего чаю. И шлем, чтобы пилотировать болид в дождь и нормально дышать. И охрану к болиду, чтобы никто не подошел. Все. — Ромка ввалился в «приемную», ту самую, в которой они обычно общались с администрацией, рухнул в кресло, и ему тут же вручили здоровенную чашку с чем-то горячим и совершенно непохожим на чай. Скорее, какао, но некрепкий и с острым, пряным вкусом.

— Ну, где они?

Первым, конечно, появился безопасник. Дверь распахнулась, словно по ней из пушки выпалили, да и сам Наг Ниянор живо напомнил Ромке тяжелый мяч из литого каучука. Такой же обманчиво круглый. И чего это он решил, что толстяк не умеет двигаться быстро? Гош — не люди, их тело устроено иначе.

— Что случилось?!

«Все правильно, когда время поджимает, некогда произносить „к услугам Высокого Лорда“».

— Вас летят бомбить, — просто сказал Ромка. Отхлебнул горячего «чаю» и поправился: — То есть не бомбить, конечно. Ну, вы поняли.

— Я отдал приказ атаковать любые воздушные цели, — сказал безопасник и с усилием провел ладонью по мокрой от дождя лысине. — Но мы не сможем противостоять…

— Не надо противостоять, — перебил его Ромка. — Всех людей на четвертую лодку и вниз на аварийных гасителях удара. Их мощности должно хватить.

— Я отдам приказы. — Наг Ниянор вылетел из комнаты столь же стремительно, как и появился. Нет, определенно этот толстяк нравился Ромке все больше.

Еще глоток «чаю». «Тепло, волнами расходящееся от желудка по всему телу, эх…»

— Гоночный шлем, мой лорд.

Это не было мотоциклетным шлемом, нет. Стимпанк. Ромка держал в руках произведение искусства, вполне работоспособное, но… Бронза. Стекло. Тонкой выделки, с тиснением, бежевого цвета кожа. Гребень — невысокий, но делающий шлем похожим на древнегреческие рисунки.

Ромка осторожно поднял шлем и нахлобучил его себе на голову. «Ага. Эти дуги здесь не просто так — они ложатся на плечи. Хорошо».

— Хорошо, — сказал Ромка. Человек, доставивший шлем, поклонился. «Это же маг, — вдруг осознал Ромка. — Наш, цеховой маг! Так, что мне еще нужно?»

— Вы можете сделать мою одежду непромокаемой? — поинтересовался он. — Хотя бы на пару часов?

— Разумеется, мой лорд.

«Пассы руками… Ага, это он „змеиную кожу“ кастует. А что, хороший выбор».

— И еще. Чтобы мой болид стал как можно менее заметен.

Маг поморщился. Вздохнул. Собственно, он мог бы и не отвечать, после такой пантомимы, ясно, что будет за ответ.

— Если вы ожидаете подготовленного преследователя, — сказал он, — то он вас все равно увидит. Простите, мой лорд.

«Ну да. Чтобы маг-производственник тебе за пару минут сделал защиту от военных? Размечтался. Хотя… Как говорил какой-то киногерой, там, на Земле, чтобы нас не заметили, поедем на танке».

— А сделать, чтобы мой болид разбрасывал иллюзии, вы можете? — спросил Ромка.

— Э… Какого рода иллюзии, мой лорд?

— Мальчиков на болидах, — улыбнулся в ответ Ромка. — И чтобы эти мальчики умели делать фигуры высшего пилотажа, и вообще…

— Сделаю, мой лорд. — Маг поклонился и направился к двери, едва не столкнувшись с входящим в комнату Юстером Уттиром.

— И от молний защиту придумайте! — крикнул ему вслед Ромка.

— Здравствуйте, Юстер.

— Мой лорд, вы…

— Я эвакуирую завод. То есть цех. Ваша задача, — Ромка задумался, — сделать так, чтобы лодки с первой по третью покинули цех и двинулись в сторону клановых земель своим ходом, стреляя во все, что к ним попытается приблизиться.

— Но… — Инженер, похоже, не мог найти нужных слов и вместо этого замахал руками. — Но они не достроены.

— Летать и стрелять могут?

— Первая и вторая лодки — да. Третья умеет только стрелять, мы же не заменили…

— Я понял. Тогда пусть третья остается здесь. А! Еще. Здесь же пусть останутся иллюзии остальных трех лодок, и еще: пусть маги поработают с цеховыми генераторами — я ведь прав, они могут удесятерить количество молний в этой грозе?

— Да, мой лорд.

— Выполняйте. Времени мало.

Затем прибежал, хрипло дыша и шатаясь, Итан Колеш. Этому Ромка поручил собрать все бумаги, что не должны попасть в руки врага, и тащить их на четвертую лодку. Что же касается Вески Абри…

— Казну цеха — на четвертую лодку.

— Мой лорд, я…

— Бегом!

Так и поговорили.

Затем вернулся цеховой маг, весьма собой довольный, и передал Ромке здоровенную бронзовую шайбу — генератор иллюзий. Ромка повесил ее на пояс.

— Все. Идите на четвертую лодку. Хотя стойте. Где Наг Ниянор? Вы можете меня с ним связать?

— Просто произнесите вызов, мой лорд.

— Прекрасно. — Ромка побежал к болиду, чувствуя себя без пяти минут полководцем. Впрочем, стоило ему покинуть комнату, как струи дождя едва не сбили полководца с ног.

«А костюм-то и правда не промокает!»

Ромка взобрался на болид и поднял его в воздух. Погода… погода лучше не стала.

— Болид, карта… Ага. Цех, связать меня с начальником службы безопасности.

— Наг Ниянор слушает, Высокий Лорд.

— Поторопитесь, — просто сказал Ромка.

— Десять минут.

— Удачи.

— Я советую вам улетать немедленно, — сказал безопасник. — Здесь вы уже ничем не поможете. И… Спасибо, лорд Кайл.

Ромка сжал рукоятки джойстиков, и болид заскользил сквозь дождь. В этот раз все было иначе — вода не мешала дышать, карта…

Ромка всмотрелся и от души чертыхнулся.

— Внимание, — произнес, словно почувствовав настроение хозяина, замолчавший было органайзер. — Группа летательных аппаратов приближается со всех сторон.

Ромка фыркнул: «„Приближается со всех сторон“! Кто тебе только программу писал! Хотя в принципе верно. Действительно, со всех сторон, включая верх и низ, и их действительно многовато. Ну, ладно. Идем на прорыв».

Болид рванулся в более или менее свободное от вражеских кораблей пространство, набирая скорость и высоту одновременно.

В принципе его план должен был сработать. Действительно, эскадра Кабана летела громить цех — какое ей дело до одиночного болида, удирающего сквозь грозу? Никакого. Болид рядом с боевыми кораблями — точка. Песчинка. Он не представляет ни малейшей угрозы…

Вот только ни он, ни наставница Азманта, ни даже безопасник не подумали о главном, о том, что ведь удирать-то на болиде может только большая шишка. Например, Высокий Лорд…

— Три перехватчика, — мрачно произнес Ромка, глядя на отделившиеся от основной группы точки. — Нет… два перехватчика и шлюпка. Ну… посмотрим.

Если у нападающих и были какие-то иллюзии по поводу легкости перехвата беглеца, то они рассеялись почти сразу. Хотя, казалось бы, что может быть проще — вы идете встречными курсами, образуете треугольник, вешаете между лодками щит…

Не вышло. Жертва с полнейшим презрением к смерти форсировала двигатель болида — да, да, гоночного болида, а не спасательного ботика, как они думали поначалу, — и пошла на один из перехватчиков в лобовую атаку, причем по классической петле уклонения, так что даже в хорошую погоду в него было бы проблематично попасть. А уж в дождь и вовсе невозможно.

Нервы у пилота не выдержали, и он ушел в сторону. Натянутый между лодками щит мигнул и погас, а оставшиеся перехватчик и шлюпку отдачей швырнуло в разные стороны.

Знай пилот, что Ромка, заметив щит, в который его собирались ловить, психанул, сорвался с болида и несколько секунд висел на руках, стискивая изо всех сил рукоятки джойстиков взбесившегося агрегата, что и придало траектории болида столь угрожающий вид… Что же… Возможно, это подняло бы ему настроение.

— Я, — выдохнул Ромка, утвердившись наконец на болиде, — ненавижу летать. Я хочу домой. Чтоб вам всем!

Последняя фраза относилась к окружающему миру — цех словно вывернулся наизнанку, разбрасывая фантомы, среди которых, как знал несущийся сквозь грозу мальчишка, были и две вполне боеспособные лодки, пытающиеся зайти в тыл противнику. И еще одна неподвижная, но тоже готовая к стрельбе. И молнии…

Молнии теперь били со всех сторон. Мальчишка наблюдал оживший кошмар любого мага — когда ты не справился с избытком энергии и получил неконтролируемый разряд. А вот гляди ты! И это явление может приносить пользу. Сейчас цеховые генераторы заряжали грозу, гроза «искрила» десятикилометровыми вспышками, напоминая уже не облачный фронт, а кусок калия в плошке с водой, как на уроке химии. Во все стороны летят искры, треск, шипение и волосы дыбом.

Цеховой маг сделал хорошую работу: в Ромкин болид молнии били постоянно, и все как-то обходилось. Только мурашки по коже, круги в глазах и чувство ожога в горле: слишком много озона, слишком резкий запах. Впрочем, учитывая, что эти огненные канаты были толщиной с самого Ромку, можно сказать, легко отделался.

— Левее.

— Что бы я без тебя делал, — пробормотал Ромка, принимая влево. Три точки наконец разобрались с организационными проблемами и теперь быстро догоняли. Ромка подумал и бросил болид вправо. Затем влево.

— Левее. Правее.

— Отключить голосовую подсказку.

Затем — и как-то вдруг — за спиной стало светло и пахнуло жаром. Не раздумывая, Ромка сжал правый джойстик, безотказный маневр, едва не погубивший его в первом полете. Никто, никакой волшебный стрелок, никогда не предскажет эту траекторию.

Болид вильнул, а там, где он только что был, возник луч, живо напомнивший мальчишке лазерные мечи из «Звездных войн», вот только толщина этого меча была с хороший телеграфный столб.

— Не используй ум, юный Скайуокер. Используй Силу.

Ромка лихо разминулся со вторым перехватчиком — молнии поймали бедолагу в перекрестье и били одновременно с нескольких сторон, не «отпуская», — и завертел головой. Где же шлюпка?

Сверху. Мечта любого пилота — прижать врага к земле. Вот только врагу отстреливаться нечем.

Вдалеке, в самом центре тучи, что-то вспыхнуло, и все вокруг: ночь и облака, дождь и туман — вдруг окрасилось нестерпимо ярким зеленым светом. Наверное, взорвали третью лодку.

«А ведь мы над Столицей деремся, — подумалось вдруг Ромке. — Там же люди внизу! Или нет? Или там же вроде было поле?»

Снова свет, жар, снова рывок в сторону. Школа стала ближе, но ненамного. Интересно, долго он так продержится?

Шлюпка вдруг нырнула вниз, Ромка шарахнулся в сторону, прямо навстречу перехватчикам. «Да они меня в клещи берут! А… что сделал бы на моем месте Игрок?

Вдох. Выдох. Прикосновение?! Нет, показалось».

Свет, тепло.

Взрыв.

— Я мог бы, конечно, сказать, что планировал это с самого начала, — пробормотал Ромка, глядя на рушащиеся вниз остатки шлюпки. — Но я же ни сном ни духом…

Подбив собственный корабль, перехватчики, похоже, совсем озверели, теперь их тактика сводилась к тому, чтобы разогнаться и пройти как можно ближе. И обстрелять.

— Сами напросились. — Ромка положил руку на пояс, на висящее там бронзовое кольцо, с ладонь диаметром. Минут на пятнадцать его хватит, а там уже Школа. Ее защищает магия Императора, а это вам, господа, не велосипедистов по небу гонять.

Иллюзии… Ромка до сих пор мало имел дело с магами-производственниками. Он ожидал, что сейчас кольцо-амулет начнет выдавать по одному фантому в минуту… Ага, размечтался. Он словно влетел в чернильное облако — и в небе сразу стало тесно от малолетних гонщиков. Они вертелись, делали бочки, горки и мертвые петли, и у них была на диво убедительная иллюзия энергетического оружия.

— Нет, ну если этот маг выживет, я лично пожму ему руку.

В магическом зеркале заднего вида, роль которого играла все та же предоставленная болидом карта, Ромка видел, как его иллюзорные защитники гоняются за разом потерявшими задор перехватчиками.

— Ну не тупые же они. Сейчас зададут себе вопрос, почему их атакуют именно на болидах, и… Ну вот, сглазил.

Погоня возобновилась, но теперь у Ромки было километров десять форы. Вполне достаточно, чтобы добраться до Школы.

Он с разгону влетел в сферу, обозначенную на магической карте как «запретная зона для всех видов летательных аппаратов», а его преследователи отвернули, один вправо, а второй влево и вверх.

— Й-е-сс!

И все было бы хорошо, если бы не детали. Мелочи. Сущий пустяк, если подумать.

Маг, создавая фантомы, запрограммировал их на борьбу с Кабаном — видишь эмблему, атакуешь. Все просто, никаких систем «свой-чужой». И на следование за Ромкой, чтобы его прикрывать. Кому нужны фантомы, которые не могут за тобой угнаться? Так что вся эта жутковатая стая то ли обнаглевших учеников Хогвардса, то ли исхудавших в боях со злом бэтманов… Вся она последовала за Ромкой.

А Школа — на то она и императорская. Ее защитные системы живо разобрались в том, что это там летает, и в том, что оно опасности не представляет, тоже. И блокировать фантомы не стали. Пропустили. Хочешь — лети. Фантомы хотели, а Ромка о них забыл. Напрасно забыл, фантомы войну еще не закончили.

Впрочем, кнопки отключения на генераторе фантомов просто не было.

И надо же, чтобы именно Мако вышел на закрытое широким козырьком крыльцо жилого блока подышать свежим воздухом, не иначе. Вышел, небрежно запахнувшись в плащ с такой большой, такой хорошо распознаваемой эмблемой своего клана.

Дрогнул воздух, и полторы сотни Ромкиных двойников вышли из пике одновременно, поливая противника иллюзорным огнем!

К чести его надо сказать, Мако не растерялся и вместо воплей и закрывания лица руками поставил щит и нанес ответный удар. А потом, поняв, что удар прошел насквозь, просто развеял атакующую его иллюзию — элементарный фокус, до которого, однако, не додумались ни преследовавшие Ромку пилоты перехватчиков, ни, если честно, сам Ромка.

— Школа, — с довольной улыбкой произнес Мако, глядя на медленно снижающийся болид, на этот раз, для разнообразия, настоящий, и на то, как мешком валится с него на траву под струи дождя еле живой ездок. — Требую подтвердить факт розыгрыша с целью унижения. Требую отметить вызов на дуэль с моей стороны.

* * *

Они подошли к нему перед утренней пробежкой в парке — вся группа, кроме, разумеется, Мако — все двенадцать человек, как один. Несмотря ни на что, Ромка вдруг понял, что улыбается — просто стоит и улыбается до ушей, как последний дурак. Все подошли. Все. И им наплевать, что они повернулись спиной к сильному и поддерживают слабого. Вот вам! Чего-то он, Ромка, в этом мире добился.

— Мы посоветовались, — сказала Векки. — Ты должен покинуть Школу.

Остальные ребята молчали, сгрудившись у нее за спиной.

— Я…

— Это не позор, — перебила его Сиала. — Можно отступить, когда противник имеет абсолютное преимущество. Наоборот, глупо было бы драться.

— Спасибо.

— И все? — уточнила Векки, когда стало ясно, что Ромка не собирается продолжать.

— Все, — сказал Ромка. — Мне некуда отступать.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказал Оми. Вот уж от кого Ромка не ждал поддержки. Змея — второй после Кабана противник Рыси. А ведь прямо предлагает защиту… И это не ловушка — с двумя лисичками под боком любая ложь мгновенно будет раскрыта.

— Спасибо, — повторил Ромка. — Вы молодцы, правда. Только мне некуда отступать — в широком смысле. Я буду драться, и я намерен победить.

— Это тебе не Катар, — заметила Варна, — его не обмануть…

Но Ромка видел: в голове у лисички уже крутятся колесики интриги: что он задумал, как, как бы я это сделала? в чем подвох?

«Да они уже верят в мою победу!»

* * *

Самое мерзкое занятие на свете — бегать по городу в праздничный день. Все отдыхают. Ты — нет. Все ходят неторопливо и с достоинством. Ты похож на потное чучело. Все едят сахарную вату и «ласточкины хвосты». Пьют всякие вкусные напитки. А ты прочесываешь торговый город частым гребнем, обшаривая каждую из миллиона маленьких площадей… С самого утра.

Хорошо, что в Школе они бегали кроссы. Плохо, что охрана тоже умела бегать, но они были крупнее и в толпе постепенно отстали. Потому что невозможно распихивать всех встречных и поперечных ни тычками, ни магией. То есть возможно, если делать это, скажем, пять минут, но Ромка бегал уже третий час, то переходя на шаг, то обратно на трусцу. Несколько раз они с охраной пересекались, Ромка кивал на бегу, потом те снова отставали, причем под конец тройка Ромкиных спутников бегала уже поодиночке.

Иса нашлась на набережной, она сидела на каменном льве, который уже не первый век с отвращением показывал язык проплывающим в прозрачной воде рыбам. И болтала ногами. Вот только волосы у нее теперь были черные.

Подавив первый порыв, Ромка сделал петлю и, только убедившись, что охрана в очередной раз где-то потерялась, подошел ближе.

— Иса, здравствуй, — все-таки пробежка по городу далась ему нелегко, он едва дышал.

— Здравствуйте, мой господин. — Иса легко спрыгнула со статуи и недоуменно уставилась на Ромку. — Что случилось?

— Я тут немножко побегал. — Ромка вытер рукавом вспотевший лоб. — Мне нужна… Надо поговорить.

— Без охраны? — уточнила Иса.

— Ага.

— Пойдемте.

Они просто свернули в переулок. А потом еще в переулок. И еще. Каждый раз расстояние между стенами становилось меньше, а сами стены становились… Ну, в общем, на них становилось больше пыли и не то чтобы грязи… просто камни домов становились темнее. На брусчатке же, то тут, то там, громоздились кучи битого кирпича, песок, доски, какие-то тележки… Хотя все было чисто, никаких куч гниющего мусора. Просто задворки.

— Мне стыдно, — пробормотал Ромка тихо, но Иса услышала. И поняла.

— Господа не видят боковых переулков, — сказала она, продолжая целеустремленно куда-то идти. — Они будут вас искать на людных улицах.

— Пока не скастуют поисковое заклинание.

— В Столице, в такой близости от дворца, поисковая магия запрещена. — В голосе девочки звучало удивление, мол, как можно не знать таких простых вещей. — И боевая тоже.

— Это хорошо. Тогда слушай. — Ромка долго обдумывал эту речь и пришел к выводу, что она ему ничем не грозит. Поскольку не содержит ни слова лжи. Дольше он размышлял над тем, не окажется ли он заложником, реши Иса использовать его слабость. И в конце концов решил плюнуть. Ну не дураки же они, эти жонглеры!

— Моя магия сейчас резко ограничена, — сказал Ромка. — И я не уверен, что ограничение будет… снято. Да. А мне нужно… В общем, нужно уметь кастовать два заклинания.

— Ага… — Иса уже никуда не шла, она стояла, внимательно глядя на Ромку, чуть наклонив голову. — Вы не лжете, но что-то скрываете.

— Да.

— Могу ли я узнать, какие заклинания вам нужны?

— Ну… конечно. Невидимость и способность создавать иллюзию… себя.

— А… — Похоже, Иса была озадачена. — Это же простые заклинания… А…

— Две единицы.

На этот раз пауза была очень долгой.

— Это… Вас так наказали? — спросила Иса наконец. Быстро думает. Ромке потребовалось куда больше времени, чтобы прийти к этой идее.

— Давай лучше не будем об этом, ладно?

— Извините, мой господин.

— И, если можно, без господина?

— Л-ладно.

— Так вы можете помочь?

— Можем, — сказала Иса. — Если на вас нет защиты от проклятий низкого уровня… Но, наверное, нет. Кому придет в голову… Вот только вам потребуется время на то, чтобы овладеть иллюзией.

— Сколько?

— Месяц…

— А если я буду очень стараться?

— Тогда быстрее. Но вам будет тяжело.

— Делаем.

— Пойдемте.

Иса еще некоторое время петляла по переулкам, скверам и прочим странным местам, причем Ромка вдруг отчетливо понял, что это именно петли, чтобы он не мог запомнить дорогу. Они проходили то мимо висящих в воздухе истертых ступеней, ведущих к остаткам каменной арки, тоже висящей, причем наклонившейся под совершенно невозможным углом, то через какой-то парк с каруселью и колесом обозрения, и кроме них там никого не было… А колесо, между прочим, крутилось, и карусель работала…

Они прошли через мостик, но река под ним была другой, не река даже, а ручей… Странно, Ромка не знал, что в Столице течет что-то, кроме Серебрянки. На берегу у моста стояло летнее кафе: фургон с откидным бортом и несколько легких столиков. Сидящие за столами люди были больше похожи на ковбоев с Дикого Запада, чем на жителей Столицы. Хотя и без кольтов.

Они прошли через рынок, не тот, что бурлил на набережной, а совершенно иной, мрачный и какой-то недоброжелательный, что ли. Здесь царил сумрак, и далеко не все продавцы были людьми. Лязгал металл, вопили неведомые твари, пахло то гарью, то резкой химией, то рыбой, а то вдруг хвойным лесом. И далеко не все товары Ромка мог опознать… Вот, например, клетка с дракончиками, как у Кайла, в каморке мага. А вот те же дракончики, в копченом виде. А вот клетка с… Да нет, быть не может!

Некоторые продавцы, кстати, приветственно кивали Ромкиной провожатой, а те, кто замечал «цвета» ее спутника, старались, что называется, раствориться в пейзаже.

А потом Иса нырнула в какой-то подвал.

— Нам сюда?

— Ага. Прыгайте, тут невысоко.

— И мягко, — пробормотал Ромка, выбираясь из кучи какого-то тряпья.

— Идемте. — На ладони у Исы зажегся уже знакомый Ромке голубой огонек, более или менее освещая дорогу. Скорее менее. Ладонь девочка повернула вперед, так, чтобы не попадало в глаза. И по эффекту, и по цветовой гамме — типичный китайский светодиодный фонарик.

Были они, как оказалось, вовсе не в подвале, а в подземелье, в тоннеле, аккуратно сложенном из обтесанных, почерневших от времени камней. Справа в тоннеле была дорожка, на которую они, собственно, и спрыгнули, тоже каменная, ровная и чистая, хотя с первого взгляда видно, что безумно старая. А слева им навстречу по неглубокому, по колено глубиной, каналу бежала вода. Пару раз свет выхватывал контуры здоровенных — с локоть, пожалуй, — рыбин, стоящих против течения.

Несколько раз коридор раздваивался, но они все время шли вдоль воды.

— Что это за место? — спросил наконец Ромка.

— Старая крепость. Одна из многих. Старый подземный ход. Старый канал для подачи воды.

— Доимперский?

— Ну откуда же мне знать? — удивилась Иса. — Хроники ведь только у кланов и остались.

— Тут красиво.

— Тут страшно, — возразила девочка. — Смотрите.

И погасила огонь.

Тишина. Журчание воды. В прошлом году Ромка был в пещере, в Крыму, и там тоже тек ручеек. Ощущение очень похожее. Воздух был прохладным и влажным.

— Чувствуете? — шепотом спросила Иса.

— Нет, — честно ответил Ромка. — Хорошее, спокойное место.

Огонек снова вспыхнул, и движение возобновилось.

— Странно, — задумчиво произнесла Ромкина спутница спустя какое-то время. — Я месяц привыкала. И не видела еще никого, у кого через полминуты не началась бы истерика.

— Да от чего? — изумился Ромка. — Ну, темно, вода журчит…

— А взгляды?

— Может, они все на тебя смотрели, — буркнул мальчишка. — А может… — Он замолчал. Собственно, может, он просто и в этом аспекте оказался бездарен, и нечем гордиться? Технозона… Понаехали тут…

И конечно, Иса опять бросила на него один из этих взглядов. Почувствовала.

— Вот мы и пришли.

— Это дверь, — сказал Ромка.

— Ага, — согласилась Иса и толкнула дверь двумя руками. Дверь пошелохнулась. Тогда Ромка встал рядом и тоже уперся и стал толкать. Скрежет, треск, скрип.

— Сигнализация? — поинтересовался Ромка, отмахиваясь от клубящейся в воздухе пыли.

— Просто старая дверь. Пойдемте.

За старой дверью находился коридор, а за ним — то ли антикварный магазинчик, то ли просто рабочий кабинет мелкого мага, и за задернутыми занавесками вовсю светило солнце. Отсюда Ромка заключил, что его и правда водили кругами, иначе подошли бы с улицы, а не из-под земли. С другой стороны, он ведь сам хотел оторваться от охраны…

— Таки Онир, — почтительно произнесла девочка, — я привела вам клиента.

Ромка еще раз оглядел помещение. Никого. Под потолком покачивается на нитке чучело дракона, чуть покрупнее тех, что продавались на рынке. Вкусняшка. На полках, конечно, пузатые колбы и граненые флаконы, шкатулки и то, что в магическом мире принято называть мусором. Мелочевка, которая гарантированно не понадобится, но выбрасывать все как-то руки не доходят. И книги — много книг на полках до самого потолка. «Все-таки, — решил про себя Ромка, — это именно кабинет, а не магазин». В воздухе пахло травами, пряными, на грани, перейди которую, и начнешь чихать — не остановишься.

— А…

— Таки Они-ир!

— Я здесь! — Оказалось, что книжная полка у дальней стены — это на самом деле стеллаж, и сейчас из-за этого стеллажа выбрался маг. Никаких сомнений — маг. Тощий, во всем серо-коричневом, висящем на нем, как на вешалке, сутулый… Кто еще это может быть?

То есть проклинать его будет не старая колдунья, а этот дядька лет пятидесяти. Ну-ну.

Дядька между тем увидел цвета Рыси — и побледнел. Посмотрел на Ису. Задумался. Сморщил нос. Пошевелил бровями.

— Я, кажется, тоже научился читать, — шепотом сказал Исе Ромка. Та хихикнула.

— Зачем Рыси наши скромные… — осторожно начал маг, но его перебили.

— Таки Онир! — с нажимом повторила Иса. — Я привела вам клиента.

«Ага, — подумал Ромка. — То есть работай, а вопросов не задавай. А ведь Иса — не рядовая в этом клане».

— Слушаюсь и повинуюсь, о моя госпожа, — с веселым сарказмом отозвался маг. Похоже, бояться он раздумал. То есть мнению «приводчицы клиента» доверяет.

— И что нужно Высокому Лорду? — поинтересовался Таки Онир, усаживаясь в высокое и пыльное кресло и жестом приглашая Ромку сесть в стоящее напротив и тоже пыльное.

Ромка покосился на Ису, затем сел. Вздохнул.

— Заклинание невидимости. На меня. Заклинание, позволяющее мне создавать своего двойника и управлять его движениями из невидимого состояния. Должны создаваться быстро, точнее, мгновенно, и подмена должна происходить незаметно для окружающих.

Таки Онир задумался. Ромка уже достаточно хорошо разбирался в магии, чтобы угадать его мысли. И верно.

— Если ваш… оппонент… будет применять противоиллюзорные техники, то заклинание не сработает, — сказал маг.

— Я знаю, — кивнул Ромка. Как объяснить этому кабинетному ученому, что Кабан — это мощь и натиск, а не разведка и поиск ловушек?

— Кроме того, вам придется потратить какое-то время на овладение контролем, — уточнил Таки Онир.

— Если можно, — попросил Ромка, — сделать это время покороче.

— Это не магия, — возразил маг. — Это вопрос координации. Ну… Я могу дать вам бальзам для концентрации. Скажем, если вас не очень смущают побочные эффекты…

— Простите?

— Расстройства сна.

— Э… Обратимые? — уточнил Ромка. Что-то ему не понравилось в интонациях собеседника.

— Да, разумеется.

— Не смущают. Так сколько времени займет обучение координации, если я буду использовать бальзам?

— Неделю. Тренироваться будете час в день, это выжмет вас досуха, так что больше просто не получится.

Ромка побарабанил пальцами по подлокотнику кресла. В принципе неделя его устраивала, но… Что, если он и здесь окажется тупым бездарем?

— А ЕЩЕ быстрее? — спросил он.

На этот раз Таки Онир задумался надолго. Посмотрел на Ису. Та кивнула, затем подумала и произнесла вслух:

— Только не убейте его, а то я вас знаю.

«Чудесно, — подумал Ромка. — Она его знает — он может убить. Господи, что я здесь делаю?!»

— Три дня, — сказал Таки Онир. — Я прокляну вас насмерть.

* * *

А на обратном пути их перехватила охрана. Случайно и по-глупому.

Сначала Ромка заметил следящего за ними Исиного отца и сказал ей об этом. Иса была удивлена: то ли Ромке повезло, то ли мальчишка и правда обладал талантом замечать слежку, но она явно не ожидала, что «хвост» будет обнаружен.

Слегка сконфуженный и явно не уверенный, как себя вести, «хвост» подошел и представился. Его звали Иро Хан.

Впрочем, ощущение мнущегося и нерешительного человека распалось сразу, как только Ромка заметил обмен взглядами между отцом и дочерью. Ага, в этой семье все читают… Уж не с главой ли клана я познакомился? Волосы у него были светлые, но вовсе не рыжие.

Потом они брели по набережной просто так, потом Ромка задержался у лотка оружейника, рассматривая выставленные на продажу ножи. Интересно, вот ножи всегда его привлекали, а мечи нет. Хотя покажи он в этом месте свою гару, позора не оберешься. Но купить меч даже мысли не возникало, а нож… Да зачем ему нож? Но как же красиво! Потом он рассказал об этом Исе, показал ей гару и выслушал все, что следовало сказать об этом клинке воспитанной девочке, а Иро Хан сделал ей замечание за недостаточную политкорректность. А потом…

— Привет, — каким-то образом Сатор ухитрился одним словом сообщить стоящим перед ним людям, что у них проблемы. Большие проблемы. Смертельные. На улице было довольно людно, но сразу, неведомо как, вокруг их компании образовалась пустота. И страж промолчал.

— Сатор? — удивленно произнес Ромка. Он еще не понимал. Воин Рыси полностью проигнорировал его присутствие.

— Я сказал, привет, песковик, — повторил он, обращаясь непосредственно к Иро Хану. Тот посмотрел на Ромку. Вздохнул. Перевел взгляд на стоящего перед ним громилу.

— Господин ошибается, — подобострастно произнес он. — Я вовсе… Вовсе не из людей песка… Просто эти… Молодые господа… Хотели купить у меня веер. Вот…

Он попытался было опустить руку в поясную сумку, но Сатор пошевелил пальцами, и рука замерла на полпути. Замер и сам Иро Хан, а секундой позже Иса тоже застыла неподвижно.

Сатор осторожно, двумя пальцами, приоткрыл его сумку, после секундного колебания вытащил оттуда веер… Осмотрел его со всех сторон и небрежно отбросил в сторону.

— Сатор, — с нажимом повторил Ромка, — что здесь происходит?

— Ты и вправду не в курсе? — издевательски процедил тот. — Тебя, бедного, обманули…

Ромка посмотрел на Иро Хана и Ису. Те выглядели испуганными и, похоже, начинали винить в этой встрече его, Ромку. А что? Привел. Встретился. Подставил. Все логично.

— Начнем по старшинству, — сказал Сатор.

— Не смей!

— Не забывайся, щенок, — равнодушно процедил Ромкин телохранитель, и мальчишка вдруг вспомнил, что это же Рысь. Солдат. Убийца. Кто угодно, но не слуга. Рысь невозможно приручить. И еще, что он не такой уж и лорд — для тех, кто в курсе. Он просто наследник, один в цепочке многих, и Сатор… Ну что же, он был зол, все утро бегал… Да, он был зол…

Простой жест фокусировки, и вокруг головы Иро Хана вспыхнул, переливаясь, радужный пузырь. Он охватывал голову полуметровой сферой и замыкался на шее — этакий водолазный шлем из тонкой пленки. Одновременно исчезло сковывающее заклятие, Иро Хан поднял руки, пытаясь эту пленку разорвать. Она не рвалась — тянулась и тут же восстанавливалась.

— Она не пропускает воздуха, — довольным голосом прокомментировал Сатор. — Ни разорвать, ни проколоть — тянется бесконечно и потом сжимается обратно. Смерть от удушья. А что? Вполне подходит… Крысе.

— Отпусти его! Сейчас же! Ну!

Сатор расхохотался.

— Ты! Угрожаешь мне!

Затем он повернулся к Исе и улыбнулся.

— Так, теперь крысенок.

«Если выхода нет, — сказал Владимир. — Ставишь все, на первый же более или менее хороший шанс, но отдаешь себе отчет, чем рискуешь. Потому что, если ждать, точно проиграешь».

Если выхода нет.

Выхода не было.

— У меня есть идея, — сказал Ромка, и его будничный тон настолько контрастировал с тем, как он говорил раньше, что Сатор снова повернулся к нему, удивленно подняв брови. Страха Ромка не чувствовал совсем. Зато он был в бешенстве.

— Это насчет моей дуэли с Кабаном.

Сатор наморщил лоб. Похоже, связь между предстоящей Ромке дуэлью и уличными жонглерами ускользала от его понимания.

— Если ты пытаешься меня отвлечь… — начал он.

— Я передумал драться, — сказал Ромка. — Я завтра же извинюсь.

— Что?! — Сатор повернулся к Ромке, и Иро Хан, мгновенно перейдя от неподвижности к движению, бросился прочь. Иса, контроль над которой тоже, видимо, ослаб, рванула в другую сторону. Сатор, впрочем, не особо переживал.

— Придурок, — не оборачиваясь, бросил он. — Сдохнет за углом, только и всего. А тебе урок: сын Высокого Лорда не должен дружить с чернью.

— Я стану перед ним на колени, — пояснил мальчишка. — Прямо при всех. И попрошу разрешения поцеловать его сапоги.

— Что-о?! — Сатор дернулся было вперед, но замер. Стрельнул глазами по сторонам.

— Нас видят люди, — сказал Ромка. — Давай. Ударь меня. Ты до вечера не доживешь. Такой позор. Поднять руку на Наследника!

— Ах ты, щенок…

— И я принесу ему вассальную клятву. — Ромка улыбнулся, надеясь, что улыбка выглядит не слишком жалкой. — Веришь?

— Ты не посмеешь. Тран Ситар…

— Отмени заклинание, или клянусь, так и будет.

Несколько секунд, несколько драгоценных секунд, Сатор молча буравил мальчишку взглядом. Он был загнан в угол.

— Не могу, — буркнул он наконец. — Он убежал.

— Так беги следом! — крикнул Ромка. Окружающие заоборачивались, и круг пустоты вокруг них с Сатором стал еще больше. — Пошел!

И Сатор побежал.

* * *

Вернулся он минут через двадцать, потный и злой, и Ромке достаточно было на него взглянуть, чтобы почувствовать, как внутри все обрывается.

— Я его не нашел, — сказал Сатор, глядя на шестиугольные плитки мостовой. — Как сквозь землю провалился. Крыса…

«Из-за меня, — подумал Ромка. — Он умер из-за меня».

Он повернулся и побрел прочь. Пройдя с десяток шагов, он осознал, что Сатор, злобно сопя, топает чуть позади.

— Пошел вон.

— Я не…

— ВОН!

Он прошел до площади Цветов. Здесь они впервые встретились с жонглерами. Здесь Ромка дал Исе «гуся» — свои «карманные деньги». Здесь все началось… И вот как закончилось. Будь оно все проклято.

Он махнул рукой, подзывая рикшу на страусе.

Кайл «позвонил» через час — Ромка уже был в Школе, стоял на обзорной площадке и смотрел вниз, на город. С востока на город потихоньку наползала ночь, и то тут, то там зажигались фонари.

— Скрытый вызов, — произнес, почтительно склонившись, слуга, хотя, кажется, это все-таки был не человек. Автомат, изображающий дядьку в ливрее, похожего на Константина из «Моей прекрасной няни».

Кайл появился на висящем в воздухе, над амулетом связи, экране и некоторое время молчал. На нем была накидка нейтрального серого цвета и фарфоровая маска — защита от любопытных взглядов. После сегодняшних событий Ромка очень хорошо понимал его нежелание попадаться.

— Он подчиняется отцу, — сказал наконец Кайл.

— Я знаю.

— Мне очень жаль…

— Да. Слушай, я хочу побыть один.

— Извини. — Кайл кивнул, и экран погас.

Такой вот разговор. А что тут еще скажешь?

* * *

Когда Таки Онир говорил про расстройства сна, Ромка практически не обратил на его слова внимания. Точнее, не так. Он не знал, что такое расстройства сна, и счел это нестрашным.

Что такое перелом — понятно. Это больно, плохо и вообще Ромка уже имел удовольствие сломать локоть — было… Неприятно было аж до обморока. Что такое простуда и высокая температура тоже понятно и тоже из личного опыта.

Из кино Ромка знал о существовании прочих ужасов, с которыми не встречался лично, например, когда тебя обливают бензином и поджигают. Или когда пытают фашисты…

А вот о расстройствах сна он не знал ничего и оказался совершенно не готов к тому, что начало происходить.

В первый день после того, как он принял ложечку выданного ему эликсира и потренировался с иллюзиями, он просто не смог заснуть. Совсем. Лежал на кровати. Ходил по комнате. Залез в ванну. Глаза упорно не желали закрываться. Причем ни о какой бодрости речи не шло, он устал, он хотел спать, но не мог, и все тут.

Весь следующий день он был слегка на взводе, как от большой порции кофе, например. Потом была еще ложечка и еще одна тренировка. А потом он заснул.

Это была равнина. Голая, каменная, но камень пружинил под ногами. И еще — здесь не было горизонта. Вот так как-то. Ромка хотел рассмотреть то место, где небу полагалось сходиться с землей, повнимательнее, но никак не мог сосредоточиться. Его все время что-то отвлекало.

Небо же тут было черным, но без звезд. Черное небо. Ярко освещенная равнина. Никакого видимого источника света.

— Что я здесь делаю? — вслух поинтересовался Ромка и проснулся. В трусах. В коридоре.

Остаток ночи он решил провести в обществе школьного ассиста, задачей которого было бы не выпускать Ромку из комнаты и не позволить ему себе повредить. Проработала эта схема примерно час, после чего Ромка снова оказался в коридоре, правда, на этот раз одетым, так как и спать ложился не раздеваясь. На предъявленную претензию ассист сказал, что его отпустили. Ромка отпустил. Не просыпаясь.

«В третий раз, — подумал Ромка, — я обнаружу, что лечу на болиде…»

Самое обидное: он мог запросто обратиться к врачу, и через пять минут все было бы в норме. Но… Врач ведь заметит и наложенное жонглерами проклятие, а этого Ромка никак не мог допустить.

Третий день. Заснул на занятии по фехтованию, что не помешало ему одержать победу над Оми Хисбо. Конечно, та фехтовала не очень хорошо, но обычно все-таки били Ромку. Все и всегда — что поделать, в российской школе не учили ни магии, ни фехтованию. Сейчас, после почти полугода в Школе Высокого Призыва, Ромка уже начал подозревать, что в российской школе его не учили вообще.

Потом были лекции и смешные олени на потолке, правда, кроме Ромки, никто этих оленей не видел. И горячая вода в коридоре — по колено. На воде качались кувшинки, а в глубине, поблескивая чешуей, проплывали здоровенные рыбины неизвестных видов. И осьминоги.

Зато тренировки проходили вполне успешно. Запереться в зале. Поставить у двери ассиста с приказом никого не пускать и обо всем предупреждать. И создавать иллюзии. Ромка мог выдержать около часа — затем что-то случалось с его затылком, и из носа начинала течь кровь. Ну и пусть. Главное — сделать все точно и грамотно. Как настоящий Игрок. А сон…

* * *

Все-таки, к своему немалому удивлению, Ромка перенес «расстройства сна» совершенно спокойно. Ну да, лекарство дало побочный эффект… И фиг с ним. Сказано же: побочные эффекты обратимы.

Затем он проснулся, сидя на болиде, в двадцати лигах от города, чертыхнулся, проанализировал ситуацию и принял решение.

— Здравствуй, Пещера.

— Ты запутался.

— И спать хочу. Но…

— Спи.

* * *

«Неприятности любят компанию». Местная поговорка, аналог земного «беда не ходит одна». Хотя Ромка изо всех сил избегал неприятностей, не специально, а просто так получалось — он учился и тренировался. По сути дела, он или находился в библиотеке, или на лекциях, или в тренировочном зале. Ну, или спал. Общаться с кем бы то ни было при таком-то режиме было сложно. Откуда взяться неприятностям?

Все произошло на лекции по истории магии — самом, наверное, тихом и спокойном предмете на всем курсе. Последняя лекция, вечер, сонные студенты и тихое журчание преподавателя — сегодня мэтр Сито прийти не смог, прислав вместо себя… аспиранта, наверное? Высокого худого молодого человека, без очков, конечно, но будь он на Земле, были бы очки. Сто процентов. Имя его Ромка мгновенно забыл, как, наверное, и все сокурсники.

Рассказывал аспирант увлеченно, впрочем, и тема была соответствующая: артефакты домагической эпохи. Читай: доимперской. На то, что аудитория занимается своими делами, этот дядька не обращал ни малейшего внимания.

— Вот и все на сегодня, — сказал он наконец. — Если есть какие-нибудь вопросы…

Не было никакого предчувствия. Никакой причины. Ну, кроме очевидной: Ромке было лень тащиться на тренировку, и он решил потянуть время.

— Расскажите про Маятник, — попросил он.

Лектор замер, недоумевающе глядя на внезапно заговорившую часть интерьера. Похоже, вопросов он не ожидал.

— Студент Кайл Ситар, — на всякий случай уточнил Ромка.

— А… Рысь, да. Очень приятно… А почему именно… А! Вы имеете в виду ЭТОТ Маятник.

Все, включился.

— Ну что же, — теперь, когда аспирант вышел из зависшего состояния, к нему снова вернулся весь его энтузиазм. Похоже, он был благодарен аудитории за интересный вопрос. А что? Вечер. Сумрак за окном. Поднимающиеся вверх амфитеатром столы из мореного дуба в старой аудитории, едва ли не ровеснице темы сегодняшней лекции. Подходящая атмосфера для рассказа.

— Очень, очень интересная машина, — говорил аспирант. — Начну с того, что никто не знает, зачем ее создали. Сфера то есть, конечно, многомерная сфера…

Запутавшись, он махнул рукой, и в воздухе возникло пятиметровое изображение «Проекции Мира» — странная конструкция, которую здешние студенты упоминали обычно в том же контексте, в котором на Земле упоминали теорию относительности со всеми ее черными дырами, струнами и прочими торсионными полями. Все слышали, никто не понимает. Зеленый шар с желтыми вставками, пронизанный бело-голубыми спиралями.

— Он распространяется из центра, то есть из эффективного центра, отсюда, из Анаты, и за полгода добегает до Границы.

Техникой магической презентации преподаватель владел отлично — одновременно с его словами в центре сферы вспыхнула ослепительная золотая точка и раздулась в шар, размером со всю модель, утрачивая, по мере расширения, свою яркость.

— Затем он сжимается обратно…

Сфера вскипела и сдулась до точки.

— В фокусе Маятника происходит выброс энергии, возможно, именно в таком качестве его первоначально и создавали — как генератор… Потом перезарядка, смена вектора…

Схема исчезла, на висящем в воздухе магическом экране появились формулы. Очень много нулей.

— А можно ли его использовать для переноса грузов, — по возможности небрежно поинтересовался Ромка.

— Э… Давайте посмотрим. Захват… — Формулы начали меняться, и Ромкиных знаний сразу перестало хватать.

— Перенос… Э… Только в центр и из центра. Нет способа приказать Маятнику взять что-то из точки А и доставить в точку Б, если эти точки не лежат на радиусе, поскольку пространство Маятника имеет меньшую размерность, а скорость распространения сигнала, по определению, пропорциональна размерности принимающей среды, к тому же…

— А если в центр и из центра, то можно?

— Э… — Похоже, именно этот звук заменял аспиранту лампочку «Процессор занят». — Можно. Но… Э… Объект разрушится.

— Как разрушится? — удивленно спросил Ромка, игнорируя растущее задержкой недовольство аудитории.

— А вот смотрите. — Формулы снова пришли в движение. — Захват. Ставится метка. Не на состав, а на суть, кстати, очень интересно. Перенос… А вот идет вторая волна… Энергия поглощается, энергия отбирается, начинается движение. А! Вижу вы поняли…

Эта формула была простой. Проще некуда.

— Спасибо, — сказал Ромка, делая знак копирования и подбирая вывалившийся из воздуха листок бумаги. — Я действительно понял.

* * *

Он просидел в библиотеке до поздней ночи. Припахал ассиста, магического, но так даже лучше. Меньше вопросов. Никаких ошибок и никакой теории относительности, кстати. В смысле сложности. Формулы были просты, надо было только переключить мозги с земной математики на здешнюю, больше похожую на язык программирования, и понять, как заставить работать моделирующие артефакты, которых в библиотеке было великое множество. Хотя, конечно, большая часть заслуги принадлежала бесконечно терпеливому ассисту.

Потом он оказался у себя в комнате. Как он прошел по лабиринту коридоров? Встретил ли кого? Не важно. Ромка пришел в себя, стоя у зеркала, упираясь лбом в шкафчик для зубных щеток, обрывая медленно, одну за другой, бумажки с афоризмами и роняя их в раковину.

«Рысь не нуждается во лжи», — было написано на бумажке. Да… Ведь, если вдуматься, все, что сказал Кайл, так или иначе было правдой. Он хотел сироту. А то, что Ромка сиротой не был — ну, извините. Так вышло. Есть разница между «я хотел сироту» и «я хотел ТОЛЬКО сироту», не правда ли?

И еще — он хотел перемен в клане. Но он не сказал, что это будут перемены к лучшему. «Мне надоело, что моим кланом пугают детей…» Может, он хочет, чтобы и взрослых пугали? Впрочем, это, наверное, перебор. Не важно.

И главное — он обещал, что через год Ромка вернется домой. И это тоже было правдой. Вот только…

«Рысь не боится смерти», — было написано на следующей бумажке. Своей или чужой — вот в чем вопрос.

Формула была простой. По пути оттуда на захватываемый объект действует сила, извлекая этот самый объект из нормального пространства в искаженное пространство Маятника и уравнивая их с Маятником скорости. Там, откуда Маятник притащил Ромку, это было как удар подушкой, но это — на расстоянии в миллионы световых лет после того, как сфера растянулась. А вот в центре при обратном движении сила несколько возрастала. И даже если сегодня же угнать самый быстрый из имперских кораблей, — а кто его пустит на такой корабль? — то за оставшиеся полгода не удастся отойти от Столицы достаточно далеко. А потом его найдет Маятник по метке, поставленной на суть, видимо, специально для того, чтобы не отвлекаться на то, сколько ты съел и сколько из тебя вышло.

Сила, да… То есть не совсем сила, которая в школьном учебнике. Здешняя терминология отличалась от земной. Энергия поглощается, затем отбирается… Энергия, примерно равная удару объекта, движущегося со скоростью света и имеющего массу, равную массе Вселенной. От него не останется не просто пыли — атомов не останется. Не останется… Что там у нас самое мелкое — кварки? Даже кварков не останется.

Но Кайл не солгал: все, что осталось, потом честно вернется на Землю.

Ромка поймал себя на том, что уже битый час таращится на очередной желтый листок. «„Я еще не умер“, вот как. И что же мне теперь делать?»

* * *

Дуэли всегда привлекали внимание. Особенно дуэли насмерть. И особенно, когда драться собираются представители двух величайших кланов. В течение последней недели Ромка выслушал кучу советов как по поводу стратегии и тактики, так и просто по жизни. Большинство советов сводились к той простой мысли, что ссориться с Мако было глупо. Некоторые, из числа сочувствующих, впрочем, шли в своих советах дальше, из их слов следовало, что кто быстрее бегает, тот дольше живет. В принципе и те и другие, Ромка не мог этого не признать — были правы.

Он уже не в первый раз мысленно прокручивал обстоятельства своей ссоры с Мако, каждый раз приходя к выводу, что дуэль была неизбежна. Неизбежна. Потому что это были не двое мальчишек, а два клана. Можно сказать, судьба.

Сейчас он шел по коридору мимо портретов давно умерших магов, героев и политиков, мимо высоких окон, мимо декоративных фонтанчиков и здоровенных балконов-клумб… Весна, однако.

И все-таки можно ли было не ссориться? Ведь одно дело — выполнять миссию по прикрытию Кайла, и совсем другое, как оказалось, — получать за это шишки. Рысь… Со вчерашнего дня у него, у Ромки, тоже был счет к этому клану. Личный. Ничего, до Маятника еще полгода. Он что-нибудь придумает.

Ромка вошел в Дуэльный Холл и замер, оглушенный и ослепленный. Он заглянул сюда вчера, чтобы освоиться с местом будущей дуэли, но тогда это был просто зал, пустой и гулкий. Теперь же…

Горели прожектора, скрещивая лучи в центре зала, там, где на полу светился дуэльный круг. Шумела… Шумела толпа, заполнявшая трибуны, и Ромка с удивлением услышал, как его подбадривают. Дожили — кто-то болеет за Рысь! А впрочем, чем Рысь хуже Кабана? Точнее, это Кабан не лучше…

Он сделал маленький шаг вперед и снова остановился.

— Сбоку, с правой от вас стороны, — шепнул сопровождающий. Ромка так и не понял, кто это был — он появился сегодня утром, заявив, что будет помогать, как он выразился, «с процедурными вопросами». Специалист по правилам поведения, одним словом. Лет ему было примерно сорок, и принадлежал он к касте слуг, тех неприметных теней, что сновали вокруг, заставляя все работать. Живых слуг, не магических, — Школа была богата и могла себе это позволить. С другой стороны, эти слуги не были рабами. В свое время Ромка специально это выяснял.

Он направился к месту предстоящей дуэли, пытаясь выглядеть уверенным в себе. Когда зрители его увидели, шум опять усилился. Здесь, похоже, были все. Ученики как великих, так и прочих домов, Наставники, зрители, которым вообще-то в Школе делать было нечего, и дальше, на галерке, прислуга. Все. Кто же захочет пропускать бесплатное шоу?

Устроители что-то сделали с полом, и он теперь поднимался вверх, ступенями образуя амфитеатр. Вчера пол был плоским. И в прошлый раз в зале поменьше, когда дрались Рэнди и Змей из параллельной группы, пол тоже был плоским, впрочем, тогда и зрителей было не так много, а дуэль была не насмерть.

Ромка подошел к кругу и остановился. Что делать дальше?

— Дуэлянты, — произнес усиленный голос распорядителя, легко перекрывая зрительский гвалт. — Кайл Ситар, Рысь, Мако Тис, Кабан. Бой до смерти, вызывающая сторона — Кабан. Оружие — клинок и магия. Запрещено использование технических устройств и артефактов, запрещено использование Темной Речи, запрещено использование техник подчинения, включая кай-ри и родственные техники. Готовы?

Ромка кивнул и впервые посмотрел на своего противника. Мако стоял по другую сторону круга и буравил его, Ромку, взглядом. Одет он был в темно-синие штаны, уже ставшего привычным «шароварного» покроя, и черную рубашку с синими вставками. И даже отсюда было видно, как он накачан энергией. Хорошо быть наследником Великого Дома. И плохо быть инвалидом, неспособным даже зажечь свечку.

А главное, драться с ним совершенно не хотелось, если разобраться… Рысь ведь и правда виновата… Виновата в череде бесконечных войн, в жестокости, в том, что само сочетание коричневого и желтого цветов вызывает у людей дрожь… Виновата Рысь, а Ромка не виноват, но кто будет проводить различия?

— Входите в круг, — прошептал сопровождающий. Ромка удивленно оглянулся и никого не увидел. Похоже, тот остался в толпе, а вот голос… Ладно, бывает. Здесь все бывает.

— Бой может начаться в ту секунду, когда вы пересечете барьер. Будьте готовы.

Мог бы и удачи пожелать.

Ромка вздохнул и перешагнул через светящуюся линию — первым из двух противников. Это было похоже на преодоление встречного ветра — невидимая сила на мгновение попыталась его остановить, но потом передумала.

«Колпак, — догадался Ромка. — Они накрыли нас колпаком, чтобы не пострадали зрители».

Мгновением позже за Ромкой последовал Мако, и тут же, едва оказался внутри круга, выдал «расширение», или, говоря языком земного фэнтези, «кулак воздуха». Хотя, если честно, больше это походило на столкновение с «КамАЗом» — Ромку подняло в воздух, шмякнуло о барьер и швырнуло на пол.

Затем последовал «пресс», «разрыв», и снова «расширение» — Мако был сильным магом, и еще, когда дерутся два зверя, побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто злее.

Ну и главное — похоже, что Мако не собирался тянуть время. Трибуны молчали — все в общем-то знали об ограничениях наследника клана Рыси, так что особых иллюзий насчет этой победы никто не строил. Сильный бьет слабого. Как всегда у великих кланов. По крайней мере, аплодисментов Кабану не досталось.

Медленно, с выражением легкой брезгливости на лице, Мако подошел к лежащему без движения противнику. Поднял руку, между пальцами засверкали искры. «Жидкий лед», быстро и практически не больно. Замер. Похоже, добивать лежащего без сознания врага он был не готов. Медленно опустил руку. Затем собрался и резко выбросил вперед сжатый кулак. «Огненное копье». Вспышка, куча пепла и обугленная дыра в полу. Клубы дыма быстро заполнили пространство под защитным куполом, но наружу их не пустили. Затем, мгновенно, дым исчез.

— Поединок завершен полной победой! — провозгласил наставник Радир, в голосе которого, если прислушаться, можно было уловить презрение. Не к Мако, нет. К самой дуэли. К несдержанным мальчишкам, возомнившим себя взрослыми. К ученикам, которых приходилось потом стыдиться всю жизнь.

Мако повернулся и совсем было собрался уходить, когда последовало продолжение:

— Победу одержал Кайл Ситар, Рысь.

Мако замер. Поднял голову, уставившись неверящим взглядом на наставника. Опустил глаза на лежащую перед ним кучу пепла. На трибуне леди Сиала, размахивая руками, втолковывала что-то Векки и Твиру.

— Что?

Словно в ответ на его слова, куча пепла исчезла, а прямо перед Мако возник Ромка, целый и невредимый. Лезвие его гары было направлено тому в область сердца. Купленные у жонглеров иллюзии сработали на славу.

После секундной паузы трибуны взорвались аплодисментами. К Кайлу здесь относились неоднозначно, а Рысь однозначно ненавидели. Но победу, чистую и красивую победу слабого над сильным, оценили.

Мако уставился на клинок, затем поднял взгляд на Ромку.

— Ты…

Ромка поклонился и направился прочь из круга.

Не вышло. Издав хриплый возглас, Мако вскинул руку, и еще одно «расширение» ударило его противнику в спину, а мгновением позже на арену опустилось заклинание без магии, разрушившее Ромкин фантом, второй по счету. Он растаял в воздухе, а находящийся за спиной Мако, теперь прекрасно видимый Ромка от души врезал тому по затылку рукояткой гары.

— Чистая победа, — с уже явно слышным отвращением в голосе произнес наставник Радир, глядя на лежащего на земле Мако. — Поединок завершен потерей лица бойцом клана Кабан. Отныне и до конца обучения любые вызовы со стороны клана Кабан, в которых вызываемой стороной является Кайл Ситар, автоматически приводят к победе Кайла Ситара. Прошу разойтись…

Не дожидаясь результата своих слов, наставник повернулся и пошел к выходу, так что его следующую фразу Ромка скорее прочитал по губам, чем услышал.

«Глаза б мои вас не видели».

* * *

Отношение к нему со стороны других учеников, не из его группы, а вообще, изменилось. Если раньше они держались подчеркнуто официально — не придерешься, то после случая с Сиалой в их поведении проскакивали порой человеческие нотки. Теперь же Ромка просто физически чувствовал исходящую от ребят незримую поддержку. Из-за того, что он задал трепку Мако? Кстати, и Мако ведь ударил его в спину «расширением», а не, скажем, «копьем», то есть бил не насмерть…

Некоторое время Ромка мучился с этой загадкой, затем просто спросил у Векки. Труднее всего оказалось убедить ее, что он действительно не понимает.

— Пойми, чудак, — как всегда, Векки полностью игнорировала тот факт, что перед ней сидит наследник Рыси, ведя себя, как вела бы обычная девчонка в обычной московской школе, — ты не просто победил. Ты ведь его не убил, а должен был, по идее… Что это с тобой?

Ромка поспешно сделал «покерное лицо».

— Ничего, ничего…

Потом снова была учеба. Взять с собой знания на Землю, разумеется, он больше не планировал. Но вот успеть отомстить… А для этого нужны знания, ведь верно? И вообще, ну не в запой же уходить на оставшиеся полгода!

Звонок Кайла застал его, как всегда, на обзорной площадке.

— Я слушаю, — сказал Ромка. К его удивлению, никаких особых эмоций он не испытывал. Ну, Кайл. Ну из-за него Ромка скоро умрет. Ну постарается отомстить… Ну не выйдет, наверное… Игрок — он потому и Игрок, что не позволяет эмоциям… И все такое.

— Я извиняюсь за беспокойство, — будучи не в курсе Ромкиных переживаний, Кайл обошелся без реверансов. — Меня… То есть тебя… В общем, ты летишь в экспедицию. На неделю.

— Зачем? — изумился Ромка. — Где я и где экспедиция? А… какая экспедиция?

Может, хоть развеяться удастся.

— Археология, — так же бодро сказал Кайл. — А нужен ты… Короче, раскопали, похоже, древнюю боевую машину. Оружие. Нужен наблюдатель от клана, впрочем, от тебя ничего не потребуется. Просто присутствовать, это дань традиции. Поскольку Император все равно не допустит никаких злоупотреблений.

— Понятно.

— За тобой придет лодка. Завтра. Утром.

— Я буду готов.

— Удачи, — изображение Кайла помахало ручкой. — И кстати, поздравляю с победой на дуэли. Это было здорово! Я уж думал: конец — и тебе, и мне за компанию. Расскажешь потом, ладно?

Изображение погасло.

— Какой он классный, этот Кайл, — пробормотал Ромка в расчете на то, что обзорная площадка все-таки прослушивается. — Вот бы мне такого брата…

Затем он ушел с площадки, так что, что бы он ни сказал потом, этого никто не услышал.

Книга 2

Мертвые короли

Шхуна висела в пятнадцати метрах над выжженной солнцем степью, легкий ветерок, теплый, почти горячий, гнал серебристые волны по высокой сухой траве, отчего она казалась серебряным морем («Так я и не доехал до Крыма, — некстати подумал Ромка. — Как они там? Мама. Петька. Папа…»). Когда ветер касался лица, казалось, что по нему проводят горячей мягкой кисточкой. Прямо по курсу был холм, дальше, до горизонта, тянулась плоская, как стол, равнина. А сзади вставал стеной лес, метрах в трехстах.

Зависшее почти в зените солнце старалось вовсю, но старания эти пропадали напрасно: первое, что сделал профессор Гренстор Тэнг, он же по совместительству капитан Гренстор, покинув капитанский мостик, было распоряжение о защите от жары. Точнее, не первое, а второе. Сначала он сощурил глаза от солнца, дважды со вкусом чихнул и так же со вкусом выругался. Осекся, скосив глаза на высокородного пассажира. Затем буркнул команду, ни к кому специально не обращаясь, и над шхуной развернулся щит, что-то вроде серой пленки, только со стороны солнца, просто пятно в небе, но теперь экспедиция находилась в тени. Сразу стало прохладнее.

— Вот он, — сказал Гренстор, подходя к Ромке и чуть склоняясь. Ромка промолчал. Вот именно сейчас он предпочел бы, чтобы его оставили в покое, ему было наплевать и на древние курганы, и на всю Империю вместе с ее замечательной историей. Но Гренстор, похоже, считал своим долгом развлекать и просвещать высокого гостя.

— Он стоит здесь со времен первой войны, — все так же склоняясь в полупоклоне, говорил он. — Предварительное сканирование показывает, что он прекрасно сохранился. Просто чудо!

«Чудо» было тем самым курганом двадцати метров в высоту, поросшим травой и колючками. На вершине чуда росло деревце, кривое и невзрачное. Ромка вздохнул.

— Разумеется, нам ничего не грозит, — продолжал Гренстор. — Войны сейчас нет, на него никто не нападает, так что это не более, чем исторический курьез, да. И вообще, скорее всего, это не оружие.

— Что вы собираетесь делать? — поинтересовался Ромка.

— Э… Молодого лорда интересует, что мы будем делать прямо сейчас?

— Да.

— Развернем сканеры. Попытаемся считать его память: она может хранить массу интересного! Потом…

— Я могу тут прогуляться? — перебил его Ромка. Все, что угодно, только бы побыть одному.

— Разумеется, ти Ситар! — Похоже, Гренстор Тэнг тоже был рад отделаться от мальчишки и вместо исполнения роли экскурсовода заняться делом. — Я дам вам охрану.

— А без охраны? Я хотел бы побыть один.

— Без?! Но… Без… Гм… — Археолог ненадолго задумался.

— Просто прогуляюсь, тут же никого нет! — сказал Рока.

— Тут есть хищники, — возразил ученый. — Вот посмотрите. — Он ткнул пальцем в небо, почти в сторону дрожащего серого марева, закрывающего солнце. — Видите?

— Н-нет…

— Три черные точки, — сказал Гренстор. — Арибусы. Размах крыльев до трех метров, тяжелый клюв и когти… Очень опасные когти. Они кружат со стороны солнца, то есть хотят, чтобы мы их не видели. Значит, считают нас добычей.

— Уничтожьте их. — Ромка читал про арибусов, и то, что он знал, не способствовало сочувствию к этим гигантским летающим желудкам с зубами. К тому же Рысь должен быть жестоким. Хоть иногда.

— Нельзя, что вы! — замахал руками археолог. — Если мы откроем огонь здесь, то неизвестно, как отреагирует машина, которая погребена в этом кургане. Конечно, скорее всего, она не имеет к войне никакого отношения, завод там или погодная станция… Но что, если это все-таки боевой робот?

— Я думаю, — произнес он после паузы, — что можно поступить иначе. Мы прикроем вас маскирующим лучом со шхуны, я сейчас распоряжусь. И вас не будет видно. Просто не уходите дальше пяти сотен шагов, хорошо, мой лорд?

— Да, — кивнул Ромка. — Нормально. Я пошел?

— Если что, просто зовите, мы будем отслеживать ваш голос, — поклонился Гренстор.

Ромка подошел к борту и негромко произнес «трап». Как шхуна собиралась спускать пассажира с этой высоты, его совершенно не волновало. Техника Империи работала без сбоев.

Кусок ограждения борта перед ним растаял в воздухе, и мальчишка шагнул вперед. Его мягко подхватили и поставили на землю.

Степь. Ромка глубоко вдохнул запах зноя и сухой травы, только сейчас осознав, как он, оказывается, соскучился по природе. Конечно, Столица — это сплошной сад, но все-таки не то…

Он посмотрел вверх, на висящую над головой без всякой опоры громадину, и поспешно отошел в сторону. Затем поправил на поясе гару и побрел прочь от шхуны и холма с неведомой и скучной ему находкой в сторону леса.

Трещали кузнечики просто оглушительно, со всех сторон. Летали мухи и бабочки. Дважды они пытались пролететь сквозь Ромкино лицо, прежде чем он понял, что происходит. Его не было видно! Гренстор Тэнг сдержал свое обещание дословно, и теперь обнаружить Ромку было можно, только наткнувшись на него. Физически.

Ну да, так и есть. Вон сидит на холмике рыхлой земли зверек, вроде суслика. Можно подойти… Что Ромка и сделал. Рассмотреть… Зверек изо всех сил вертел головой, нюхая воздух, но обнаружить Ромку не мог. Наконец решив, что осторожность не бывает излишней, зверек отработанным движением нырнул в нору. Вжик — и нету.

Ромка усмехнулся. Повернулся и посмотрел на шхуну. Все-таки красивая это вещь — небесные корабли. Сейчас, в «парковочном» режиме, летающая лодка больше походила на футуристическое кафе под открытым небом — из нее выдвинулись многочисленные… «Веранды», — решил Ромка. На верандах суетились люди, причем вся эта конструкция по-прежнему висела в воздухе, безо всякой опоры.

Ромка сорвал травинку и встряхнул ее — метелка на конце выпустила облачко пыльцы, которое тут же унес ветер.

Прекрасный день, прекрасное место. Если бы не проклятый Маятник!

Воздух дрогнул. Сначала Ромке показалось, что это всего лишь игра света, но воздух правее и выше шхуны продолжал уплотняться, стремительно наливаясь серебром, и через пару секунд оттуда, из ничего, вывалился малый имперский штурмовик. Хотя почему, собственно, из ничего? Из режима скрытого хода, вот он откуда взялся! Штурмовик походил на паука — стального сорокаметрового паука, с обтекаемым корпусом-рубкой, брюшком, где прятался двигательный отсек и генераторы, и лапами-челюстями, они же антенны излучателей.

Мгновение — и с одной из антенн сорвалась молния и ударила. Не в шхуну, нет. В курган.

Земля встала на дыбы и больно врезала мальчишке пониже спины.

Словно во сне, Ромка смотрел, как разлетелся, разбрасывая клочья земли, каждый в несколько тонн весом, никому вроде не мешавший холмик, словно глубоко под ним взорвали фугас… Как внезапно забегали фигурки на палубах шхуны… Как сложились, сминая оборудование и стряхивая людей, внешние «веранды», возвращая кораблику маневренность… И как растаял в воздухе, словно его и не было, имперский боевой корабль. Лишь серая тень метнулась в сторону.

«Уходит, — подумал Ромка, даже не пытаясь встать. — От кого он бежит? Шхуна ведь гражданское судно. Ее оружие не пробьет даже навигационные щиты штурмовика… Даже не поцарапает…»

А потом он увидел, от кого бежит штурмовик, и замер, парализованный ужасом. Все-таки это был не автоматический завод и не погодная станция. Это был боевой робот до-имперских времен, красного класса, несколько тысяч тонн брони из спецкерамики, и оружие, способное передавать на расстояние мощность атомного взрыва. Все, как в учебнике, вот только учебник даже отдаленно не передавал, насколько эта штука ГРОМАДНА. Словно гигантская змея, состоящая из сегментов, каждый размером с легковой автомобиль, рванулась вверх из-под земли и свернулась во вращающийся и продолжающий меняться там, внутри себя, клубок.

Удар!

Яркий луч метнулся к шхуне и остановился, уперевшись в щит. Молодец, капитан, все-таки успел закрыться. Луч был красно-желтым и скорее походил на струю из огнемета, хотя и слишком прямую для струи. Щит сверкал, как зеркало, и волна нестерпимого жара заставила мальчишку прикрыть лицо рукавом. Трава вокруг шхуны уже вовсю полыхала. Потом цвет луча начал меняться. Ромка читал и об этом — подбор частоты для преодоления щитов. Воздух вокруг него дрожал, порождая искажения, и казалось, что это не луч, а плеть. Плеть дымилась, густой бурый дым клубами плыл над степью. И еще, луч становился все ярче, видимо, реактор спавшего шесть тысячелетий робота не мог вот так сразу выйти на режим, иначе, конечно, он уничтожил бы шхуну одним ударом.

Затем со звонким хлопком поле исчезло, и на месте шхуны возник, бешено вращаясь, огненный вихрь. Ромку, так и не успевшего подняться, опрокинуло на траву, протащило, несколько раз перевернув, и засыпало горячими комьями земли. А по небу над ним разлеталось то, что еще недавно было археологической экспедицией.

Грохот затих, и на степь обрушилась, иначе не скажешь, тишина. Висящий над развороченным курганом шар стремительно изменялся, словно трансформер из одноименного фильма, и Ромке почему-то показалось, что он осматривается и ищет его, Ромку.

А потом, без всяких вспышек и прочих спецэффектов шар рассыпался пылью, и Ромка понял, что Император узнал-таки об инциденте и выразил свое неудовольствие.

Тишина. Дым. Степь горела, и Ромка начал пятиться от приближающейся стены огня. Затем он поднял глаза и увидел, что три точки покинули зенит и стремительно скользят вниз, к замершей посреди степи и теперь уже не защищенной невидимостью добыче.

Тогда он повернулся и со всей скоростью, на какую был способен, побежал к лесу.

Леса Ромка достиг, опережая своих преследователей буквально на два десятка метров. Еще бы чуть-чуть — и все. Но чуть-чуть не считается, он успел вбежать под сомкнутые кроны лесных гигантов, а арибусы, недовольно вопя, взмыли вверх.

Мальчишка пробежал по инерции с десяток шагов и остановился, упираясь лбом в дерево, тщетно пытаясь отдышаться.

— Никогда в жизни так не бегал, — пробормотал Ромка, и в этот момент невдалеке хрустнула ветка.

Раньше Ромке приходилось читать о том, как человек, встретив волка или там медведя, мгновенно оказывался на дереве. Он читал, смеялся, поскольку подобные истории обычно подавались авторами с юмором… И не верил. Как оказалось, зря.

По крайней мере, первые ветки на приютившем его дереве начитались метрах в пяти от земли, ствол был совершенно голым, а он, Ромка, сидел на ветке и не помнил, как он сюда попал.

А под деревом сидел тигр.

То есть, ясное дело, этот зверь являлся тигру в лучшем случае дальним родственником, по крайней мере, он был белым, с черными полосками, и очень, очень пушистым. Как персидский кот, даже пушистее. И еще он имел короткий толстый хвост, как у рыси. Рысь. Да. Смешно.

Тигр сидел под деревом и уходить не собирался. Да и уйди он сейчас, куда податься Ромке?

— Куда мне идти? — вслух спросил Ромка у тигра. В ответ тот облизнулся, показывая куда. Фиг тебе.

— В степи меня сожрут, — резюмировал Ромка. — Даже если прилетят спасатели, я до них не добегу. Из оружия у меня гара, этот зверюга ее даже не заметит. Что делать? Что вообще должен делать Игрок, сидя на дереве, если под деревом — тигр?

Он надолго задумался. Игрок, которого прижали к стене, должен был поставить все на тот ход, который представляется лучшим, эту часть объяснений Владимира Ромка хорошо запомнил и, кажется, понял. И ход у него был. Додумался до него мальчишка, конечно, не сразу, зато уж когда додумался… Да, ход был. И такой, что действительно «все или ничего». Но Ромке было страшно. Может же ему быть страшно? Ну, чисто по-человечески?

Сначала он снял гару и перевесил ее на соседнюю ветку. Потом развязал свой «турецкий» пояс и привязался к стволу. Поджал для пробы ноги… Вроде не падает.

Потом он немножко посидел просто так, повспоминал маму и папу. И Петьку… Что бы ни случилось, их он больше не увидит, значит… Ромка шмыгнул носом. Значит, пора. Все равно без посторонней помощи ему отсюда не выбраться. И терять тоже нечего. Совсем.

— Ка-тар, — сказал Ромка. В сумраке леса, слова Темной Речи звучали зловеще и как-то чуждо. — Нок-та. — Помолчал, собираясь с духом, и закончил: — Ка-лаш.

Душа то есть.

На этот раз все оказалось еще хуже, чем тогда, в замке. Там хоть можно было упасть на пол и свернуться калачиком, а здесь его сразу повело в сторону, и пояс, удерживающий его на дереве, врезался в подмышки. Сразу стало трудно дышать, а в голове словно тысячи пустых железных бочек перекатывались.

— Рысь, — казалось, свистящий шепот демона сейчас разорвет Ромкину голову. — Ненавистный Рысь!

— Я… Не!..

— Сдохни!

— Я не Рысь!!!

Внезапно шум в ушах стал тише, и совсем другим, удивленным каким-то голосом демон сказал:

— Повтори?

— Я не Рысь, — повторил Ромка. — Выслушай меня. Пожалуйста. Потом убьешь. Если захочешь.

— Ты носишь цвета Рыси. — Похоже, Ромкино предложение не слишком-то заинтересовало демона. — Ты вызывал меня в прошлый раз из замка Рыси…

— Не я, — прохрипел Ромка. — Кайл. Он принц Рыси.

— А ты?

— Перестань меня душить. Я расскажу.

Шум в ушах стих. Ромка завозился, восстанавливая равновесие на ветке. Он был весь мокрый, хоть выжимай.

— Почему я должен тебе верить? — поинтересовался демон. Нормальным голосом нормального человека, без выворачивания мозгов наизнанку и прочих спецэффектов.

— Потому что, если ты меня убьешь, ты вернешься в накопитель. Ведь так? Я прав?

— Продолжай.

— Я тоже ненавижу Рысь. Помоги мне отомстить.

— Отомстить…

— Я иду в Столицу. В Анату.

— Аната стала Столицей? — Демон фыркнул. — Смешно. Дальше.

— Ты со мной попадешь. Туда. Я хочу отомстить Рыси. У меня есть план, но если ты придумаешь что-нибудь лучше…

— Я понял. — Демон задумался, затем вздохнул: — Расскажи мне все.

— Это будет небыстро, — возразил Ромка.

— Я не спешу.

Ромка вздохнул. Его дерево стояло на самом краю леса, и сквозь деревья виден был выжженный кусок степи. Никаких спасателей пока что не наблюдалось, так что, может быть, время и вправду имелось.

«А знают ли они? — подумал Ромка. — И скоро ли нас вообще хватятся?»

— Слушай, — сказал он. — Я родился на планете Земля, это такой мир в технозоне. Потом…

Демон слушал не перебивая, так тихо, что у Ромки несколько раз возникало желание спросить, здесь ли он вообще или уже нет. Он сдержался. Теорию он, когда готовил дуэль Сиалы с лордом Караром, изучил на твердую «пятерку» — демону некуда было деваться. Здесь он был.

— Да, — произнес демон, когда четверть часа спустя история была завершена. — Рассказчик из тебя паршивый.

— Ну извините.

— Можно на ты. Я разрешаю. Зови меня Лар.

— Ромка.

— Ты хоть понял, как тебя надули, парень? — поинтересовался Лар.

— Понял, — буркнул Ромка. — Случайно. Нашел формулы для Маятника, не поленился проверить.

— Это да, — согласился его собеседник. — Это верно. Но я не об этом. Ты, вообще, что дальше собираешься делать?

— Мне бы до спасателей добраться, — вздохнул Ромка. — Ну… Сюда же кто-нибудь прилетит разбираться, верно?

Заковыристое ругательство, которым ответил на его слова демон, поставило его в тупик. Лишь спустя пару секунд он осознал, что демон видит лишь то, что видит он, Ромка. И пока мальчишка сидел на суку, прислонившись спиной к стволу, привязанный поясом и упирающийся коленками в отходящий от его ветки сук, он не смотрел вниз. А теперь вот посмотрел, и так Лар впервые узнал о существовании сидящего под деревом тигра. Хотя вроде они же экстрасенсы, эти демоны?

— Ты, парень, это, — сказал Лар мрачно, — ты давай уж сразу выкладывай, что там у тебя в рукаве? Кроме этой кошки?

— Арибусы, — признался Ромка. — Три штуки.

— И что? — удивился демон. — Арибусы? Э… Это такие ящерки, я ничего не путаю? С крыльями? Длиной с ладонь.

— Ага. Только не с ладонь, а шагов пять-семь.

— Выросли, значит… Это нехорошо. — Лар помолчал. — Ладно. А мы вообще где?

— Восточная равнина. Около Керенга.

— И сколько тебе осталось? До Маятника?

— Полгода.

— Успеем, — усмехнулся Лар.

— Что успеем?

— Добраться до Столицы. С трудом, но успеем.

Некоторое время Ромка пытался переварить услышанное. Наконец, переварил.

— Пешком?! — ужаснулся он.

— А как еще?

— Лар, я же говорю, сейчас прилетят спасатели, нам только бы до них добраться… С твоей магией. Ты же демон!

— Так, — перебил его собеседник. — Во-первых, не называй меня демоном. Демонов не существует.

— А…

— Во-вторых, магии у меня нет. Забудь об этом. Магия в этом теле есть только у тебя.

— Ох, — сказал Ромка.

— В-третьих. Ты помнишь, о чем мы говорили, пока ты не посмотрел на… Знаешь, давай назовем его тигром. Пока ты не посмотрел на тигра?

— Э…

— Учись не терять нить беседы, — назидательно произнес Лар. — Я как раз говорил, что тебя надули.

— Э…

— Э?

— Ну, в смысле, я понял, что надули, и что?

— Ты понял, как тебя надули с Маятником. А сейчас ты должен понять, как тебя надули со спасателями. Объясняю. — Лар вздохнул, давая понять, что объясняет он вещи в общем-то элементарные. — Ответь мне, зачем уничтожили шхуну?

— Ну… — начал Ромка и замер. — Ох.

— Не прошло и года, — удовлетворенно констатировал Лар. — Дошло теперь?

— Из-за меня, — прошептал Ромка. — Двадцать человек… Из-за меня?

— Больше там вроде ничего особенного не было. Сначала ты не погиб, когда Кабан напал на цех летающих лодок, потом ты не погиб на дуэли… Кто-то решил тебе помочь, парень, и из общих соображений, скорее всего, это Рысь. Хотя, конечно, может быть, и нет.

— Из-за меня…

— Ну-ну, не раскисай. Вообще тебе безумно повезло. Сначала тебя накрыли невидимостью. Штурмовик был в режиме скрытого хода и активное сканирование не применял. Потом… Потом он ударил и сразу снова стал невидимкой. И удрал, потому что боевой робот красного уровня вскрыл бы его маскировку как нечего делать. И снова тебя не заметил. А потом ты разбудил меня, и теперь сканирование тебя не покажет, ты как бы стал другим. Радуйся. Ты еще не умер.

Знакомая фраза заставила Ромку стиснуть зубы.

— Извини. Я все понял. Нам нельзя к спасателям.

— Ага. Добьют.

— Но — пешком? Меня на первых же десяти шагах чуть не съели!

— Это решаемая проблема, — возразил Лар. — Ты ведь проходил магию в этой твоей Школе Высокого Призыва?

— Ага.

— Ну так врежь ему, чтобы искры из-под хвоста посыпались! — предложил Лар.

— Не могу. — Ромка вздохнул. Кому приятно признаваться в своей убогости.

— Это еще почему? — возмутился Лар. — Только не говори, что ты любишь животных.

— Две.

— Что — две?

— Две единицы.

— Каких еще… Не может быть!

— Я же из технозоны, — вздохнул Ромка.

— Л-ладно. — Демон надолго замолчал, затем, когда он подал голос, уверенности в нем было чуть меньше, чем хотелось бы Ромке: — Делаешь вот что…

* * *

Для проведения операции выбрали сумерки.

— Понимаешь, — говорил Лар, — я вообще-то не охотник и повадки животных знаю плохо. Но ты подумай, из общих соображений.

— Степь сгорела. Так что наземных хищников там пока не будет. Остались хищники воздушные.

В воздухе господствуют арибусы, но они охотятся днем. Почти наверняка ночью они не видят. Просто не бывает так, чтобы кто-то летал и днем и ночью, я, по крайней мере, о таком не слышал.

И почти наверняка есть еще и ночные летуны, которые не летают днем. Но вот есть ли сумеречные? Сомневаюсь, сумерки слишком коротки, чтобы специализироваться на охоте именно в это время.

Поэтому надо все успеть в то короткое время, когда уже не светло, но еще не темно…

Готовясь к «ритуальному самоубийству», как он окрестил предложенный Ларом план, Ромка еще раз мысленно поблагодарил своих случайных соседей по купе. Если бы не эта идея, насчет того, что надо выбирать лучшее доступное решение и делать его без колебаний, даже если все варианты плохие… И если бы он полгода не пытался думать и поступать как Игрок… В общем, он бы, наверное, не согласился. Но после полугода жизни по этим картежным правилам он привык. Надо — значит, надо. И все-таки…

— Это самоубийство.

— Тигры терпеливые. Могут долго сидеть.

— Да… Но может быть, как-нибудь по-другому…

— Слезь с дерева и дай ему в глаз.

— Понял.

Срубить гарой соседнюю ветку, предварительно привязав ее поясом, чтобы не упала, а осталась висеть.

Заточить.

— Лар, а ты кто? Ну, если не демон?

— Демоны — это существа из сказок. Я что, похож на добрую фею?

— А злые феи бывают?

Встать на ветке, опираясь ногой на специально оставленный сук, ступеньку на самодельном копье, прямо над лежащим под деревом тигром. Тигр косил глазом, но с места не двигался. Выжидал.

— Человек я, человек. Ну… Был когда-то.

— А почему тогда ты был в накопителе?

— Умирать не хотелось. Ты долго трепаться собираешься? Или делаешь, или нет.

— Мама!

И шагнуть в пустоту, добавляя свой вес к весу получившегося копья.

— Бегом!

Тигр не умер, он бился где-то позади. Копье, каким бы кривым и сучковатым оно ни было, выполнило главное, для чего оно создавалось, — проткнуло зверя насквозь и пригвоздило к земле. Потом сверху упал Ромка, но та же неведомая сила, которая до этого помогла ему взлететь вверх по совершенно гладкому стволу дерева, сработала и на этот раз — он успел отскочить. Впрочем, наверное, тигру просто было не до него.

Бежать было трудно, у Ромки элементарно тряслись колени. Но Лар орал, подгоняя и в красках расписывая, что бывает с отстающими, и пришлось нестись по выжженной, местами еще тлеющей степи, поднимая за собой тучу пепла.

К обломкам шхуны.

План Лара был прост и не лишен логики. Добежать до обломков. Взять что-нибудь, что может помочь в пути. И вернуться обратно, на дерево, правда, не на то, под которым валялся дохлый тигр, потому что его скорее всего начнут есть еще прежде, чем Ромка добежит. На другое.

Что именно он хотел найти, Лар не говорил, ссылаясь на импровизацию и на то, что неизвестно, насколько пострадала шхуна. Ромка, вспоминая стремительно распухающий огненный шар, в который она превратилась, полагал, что обломков будет просто не найти, Лар же резонно возражал, что видит только одну альтернативу — зарезаться гарой.

— Бегом!

Первые обломки начали попадаться уже у границы леса, Лар заставлял Ромку бегло осматривать покореженные куски металла и бежать дальше. Сумерки коротки. Надо успеть.

Наконец что-то привлекло его внимание.

— Вот эта панель!

— Панель?!

Панель была просто изогнутым куском то ли дерева, то ли искусно замаскированного под дерево пластика. Просто большой квадратный кусок обшивки.

— Бери гару, отдирай внутренний слой.

— Но Лар, зачем?!

— Давай, малыш, нет времени на объяснения!

— Я не малыш! — Орудуя гарой как гвоздодером, Ромка принялся отдирать внутренний отделочный шпон от внешней толстой доски.

— Сломаешь клинок — сдохнешь в лесу.

— Понял.

Под шпоном обнаружилась тонкая ткань серого цвета.

— Твоя задача — отделить весь кусок ткани, — заявил Лар, — и постараться ее не повредить.

— Но зачем?

— Быстрее!

Процесс отдирания шпона занял минут пять, за это время солнце почти скрылось за горизонтом.

— Бегом назад.

Подхватив непонятно зачем нужную ткань, Ромка побежал к заранее облюбованному дереву, стоящему на краю леса, в трех сотнях метров.

— Быстрее!

Влететь в лес, подбежать к дереву. Запихнуть ткань за пазуху (на ощупь она была похожа на тонкую синтетику, из которой делают влажные салфетки для рук, но только еще тоньше, и даже в сумраке видно было, что серая — ее внешним видом явно никто не интересовался), залезть на ветку…

«Ну и зачем мне эта тряпка?» — осведомился Ромка. Мысленно осведомился, поскольку вслух он в данный момент говорить не мог. Он дышал.

— Это, парень, не тряпка, — весело отозвался Лар. Или невесело, может быть, он как всегда отозвался, просто трудно человеку, только что пробежавшему кросс, слушать бодрый голос того, кто этот кросс проехал со всеми удобствами да еще кричал тебе: «Быстрее, быстрее!».

— Это гравитационный экран.

— Что?

— Ты когда-нибудь задумывался о том, как летают эти корабли?

— Вот за счет этого?

— Да. За счет этого. Причем в эту ткань встроен накопитель, так что за ночь она подзарядится, а днем полетим.

— Просто полетим? — недоверчиво переспросил Ромка.

— Нет. Не просто. — Лар вздохнул. — Я очень надеюсь, что твоих двух единиц хватит хотя бы для управления. Жалко, что ты не можешь передать мне контроль над телом… То есть можешь, но тогда тебе будет не войти во дворец… Эх.

— Нет, — вздохнул Ромка. — Я лучше сам. И потом, у тебя же нет магии?

— Ну и ладно, — фыркнул Лар. — Заодно дар свой раскачаешь. Две единицы — это позор!

— Он медленно раскачивается. Я пробовал… — возразил Ромка. — И не две, а уже две и три десятых. А…

Он замолчал.

— Дай я угадаю, — сказал Лар. — В школе ты этого стеснялся, так?

— Да. Только не стеснялся, а… В общем, все считали, что это отец, ну, то есть Тран Ситар, задачу мне усложнил…

— Тран Ситар, — задумчиво повторил Лар. — Эта сволочь все еще в лордах?

— Да. Он же бессмертный.

— Бессмертный враг самый лучший.

— Э… — протянул Ромка, поежившись. — Ты его знал?

— ХОРОШО знал. — В голосе Лара снова прорезались шипящие нотки. — И хорошо, что он еще жив. Мечты, как говорится, воплощаются в жизнь, если очень сильно захотеть.

Ромка подумал и решил, что выяснение деталей может и подождать.

— Ты говорил про раскачку. Ты прав. В Школе я маскировался, а дома… Кайл не сказал мне, что дар можно развивать… — Ромка покачал головой. — Я и не пробовал почти. То есть целенаправленно… Само развилось чуть-чуть, когда я медитировал. А это… Можно? Ну, ускорить?

— Лень, — фыркнул Лар. — Ты просто ленив, как все дети.

— Откуда я мог знать! — возмутился Ромка. — В Школе ведь были ребята с разным даром. В том числе и с довольно слабым. И я не слышал, чтобы они пытались его как-то раскачивать…

— Потому, — назидательно произнес Лар, — что они из кланов. Клан имеет доступ к океану энергии и по первому требованию передает ее своим людям. Зачем учиться, выжимая капли из природного дара, если к твоим услугам океан? Зажрались.

— А меня ты научишь?

— Научу. Завтра. Привяжись к стволу и спи. Завтра тебе понадобятся все силы…

Он еще что-то бормотал насчет того, что нормальные мальчики, отправляясь погулять, берут с собой аптечку, огнемет и запас бутербродов, но Ромка его не слышал — он уже спал.

За эту ночь Ромка просыпался несколько раз — ему снился один и тот же сон, как копье соскальзывает с тигра и тигр приходит в ярость, прыгает, наваливается и… И каждый раз оказывалось, что он сместился на ветке, и пояс, удерживающий его от падения, мешает дышать.

* * *

— Вдох. Выдох. Не спи. — Лар слегка сердит на своего ученика, уж больно тот непонятлив. Впрочем, как тот сам выразился пару часов назад, и верблюда можно научить ездить на велосипеде.

— Я пытаюсь.

Задача была непростой, ну… Непростой для Ромки. Впрочем, в порядке исключения, дело было не в его жалких двух единицах, мальчишка прекрасно сознавал, что из его группы с этим упражнением, наверное, не справился бы ни один. Может быть, кроме Мако или Векки.

Дело было в концентрации.

— Ты думаешь. Это сейчас не нужно.

— Я привык.

— Ты должен прекратить разговаривать сам с собой. Ничего нового ты все равно не услышишь.

— А я-то полагал, что мой внутренний голос может многому меня научить.

— Твой внутренний голос предлагает тебе заткнуться и выполнять упражнение.

Человек не может не мыслить — он так привык. «А не пойти ли мне погулять?» — говорит сам себе человек. Или: «Ой, что это было?» Или: «Что бы мне сегодня надеть? А надену-ка я…» Лар называл эти мысли паразитными, утверждая, что Ромка вполне может обойтись без них.

— Пойми, прежде чем что-то про себя сказать, ты уже знаешь, что ты собираешься говорить. В проговаривании нет ни малейшего смысла.

Ромка честно старался. Последние два часа он сидел на ветке и старался не думать.

— Ты напрягаешься, — сказал Лар. — Зачем?

— Я стараюсь себя контролировать, — удивленно возразил Ромка. — Чтобы не думать.

— Это — другая техника. На нее требуются годы. Пойми, парень, напряжение здесь вообще ни при чем. Тебе надо расслабиться. И когда появляется мысль, душить ее в зародыше. Не договаривать фразу про себя, понимаешь?

— Да. — Ромка вздохнул. — Хотя я не понимаю зачем.

— Если я тебе объясню, ты будешь знать, чего ждать, и это породит дополнительные мысли. Тебе же надо не думать вообще.

— Я стараюсь.

— Не старайся. Это неправильно по двум причинам. Смотри… Вон видишь соседнее дерево?

— Э… Вижу.

— Маленькая демонстрация. Готов? Сейчас я постараюсь вырвать его с корнем.

— Ты же говорил, что магии у тебя нет? — удивился Ромка.

— Смотри на дерево. Для этой демонстрации магия мне не нужна… — Лар замолчал, и Ромке ничего не оставалось, как уставиться на соседнее, довольно толстое, кстати, — дерево.

— Ну и?.. — подал он наконец голос секунд через двадцать.

— Я старался, — отозвался Лар.

— Но ведь ничего не получилось!

— Вот именно. Говоря «я постараюсь», ты даешь себе разрешение потерпеть неудачу. Дерево целехонько, но я честно старался. Понимаешь?

— Ну… да, — вздохнул Ромка. — А вторая причина? Ты сказал, что их две.

— Он еще считает! Ну ладно, — Лар вздохнул. — Вторая причина сложнее. Дело в том, что есть вещи, для которых… Как бы это сказать… Чем сильнее ты пытаешься это что-то сделать, тем меньше твои шансы.

«Нарисуй круг», — вспомнилось Ромке.

— Например, нельзя изо всех сил попытаться заснуть. Понимаешь?

— Я по… понял.

— Расслабь свои… Ну, короче, то, чем ты ПЫТАЕШЬСЯ думать.

— Угу.

— Сосредоточься на дыхании.

Вдох. Выдох. Ромка сидел на ветке, прислонившись спиной к стволу, и смотрел куда-то в сторону горизонта. Мысли были ленивыми, сонными и…

— Сядь прямо. Я не просил тебя дрыхнуть. Спина прямая, словно тебя тянут вверх за волосы на макушке. И ни в коем случае не опускай голову.

— Угу.

— Отлипни от дерева.

— Угу.

— Дыхание ровное и неглубокое. Ты не нырять собираешься. Вдох. Выдох. Давай дальше сам.

«Вдох. Выдох. Интересно, как там, без меня… Прекратить, не думать. Вдох…»

— Сосредоточься на звуках вокруг. Только не напрягайся. Просто удели звукам часть своего внимания.

— Угу.

— Ты забыл про спину… Теперь про макушку… Теперь про дыхание…

В принципе Ромка знал все, чему сейчас учил его «демон». Техники медитации были важны, их начинали давать в первый же день обучения, но до сих пор они были лишь фоном, небольшим довеском к основным занятиям. А сейчас он не мог двигаться дальше, пока не получит результата. В буквальном смысле не мог двигаться, потому что слезать с дерева было опасно. Медитация была ключом к полету на добытом им вчера «ковре-самолете».

— Не следует анализировать звуки, — говорил Лар. — Просто… Смотри, вот твое ухо. Оно есть не что иное, как орган слуха. Оно что-то чувствует. Любой звук — просто некое раздражение органа слуха, прими к сведению, что он есть, но не цепляйся к нему. Содержание не важно, вибрация — она и есть вибрация.

— А если…

— Слова. Не используй.

— Угу.

Этот трюк Ромка тоже знал и знал, зачем он нужен — одним из важнейших отличий здешних учебников от земных книжек по, скажем, йоге, было то, что здесь рассказывали не только что делать, но и почему так, а не иначе. Сейчас Ромка пытался перегрузить свои мозги.

Объяснение, которое он вычитал в учебнике, было весьма простым. Ты сосредоточен на дыхании. Вдох — выдох. Одновременно — на позе. Спина прямая, макушка тянется к небу. Дальше — на звуках. Дальше…

— Почувствуй свою кожу. Звуки тоже не отпускай. Так, дышать не забывай.

Да, теперь еще и кожа, то есть ветер, солнце и прочие ощущения. Потом должно быть зрение, по крайней мере, так было в учебнике.

— Закрой глаза. Смотри на изнанку век — она красноватая и с узором из кровеносных сосудов. Спина прямая. Дыхание. Голову не опускать… Макушка…

Сколько дел может делать человек одновременно, даже таких простых дел, как тянуть макушку вверх или дышать неглубоко? Всего ничего. И на мысли не остается «процессора», мозг занят другими делами — все равно какими. В учебнике приводился пример хождения по канату — тоже хорошо отвлекает от паразитных мыслей. Или бой на мечах с превосходящим противником. Вариантов была масса.

— Медленно проведи внимание от середины лба, через макушку, вниз по спине…

Это упражнение тоже было в учебнике с пометкой «Не торопиться и не делать без наставника». Опасно, все, что проходит через мозг, может привести к непредсказуемым проблемам с психикой.

— Впрочем, — подумал Ромка, — вот он, наставник. И он же — проблема с психикой, кстати.

— Мысли убрать. Дыхание… Поза… Макушка…

Наставником, между прочим, Лар был хорошим. Куда там школьным учителям. Удобно, когда можно читать мысли ученика, впрочем, как оказалось, демон слышал только внутреннюю речь. Еще одна причина научиться не думать.

— Продолжая упражнение, выведи внимание из области нижней силы, проведи его сквозь ткань на ветке и верни в центр лба…

Нижняя сила — это на ширину ладони ниже пупка. Еще есть огненный вихрь, говоря по-человечески, сердце, и ледяная звезда, то есть, мозг. Точнее, та самая точка в середине лба. А еще верхняя и нижняя воронка, а еще…

— Мысли убрать.

Вдох. Выдох. Ткань на ветке шевелится безо всякого ветра, но мальчишку это совершенно не беспокоит — он занят делом.

Медитация длилась до полудня. К этому времени Ромка устал и клевал носом, а Лар — что ж, демон, по определению, не может охрипнуть. Иначе, конечно, он бы охрип.

— Я бы попил, — сказал Ромка. После нескольких часов борьбы с внутренним диалогом слова казались чем-то чужеродным. Лишним.

— Сегодня ночью я исследовал окрестности, — отозвался Лар. — Метров на триста вокруг — на большее меня не хватает. К югу есть скала, и по ней стекает… Ну, это, конечно, не родник, но сгодится. Тебе ведь усиление ставили?

— Угу.

— Говорить стал меньше, это хорошо, — фыркнул Лар.

— Ставили мне усиление, — вздохнул Ромка. — Кайл ставил на третий или четвертый день. Потому что боялся, что меня в Школе отравят. Так что все в порядке, я могу пить воду из лужи.

— До воды еще нужно добраться, — возразил Лар. — Недели через две, когда я освоюсь у тебя в голове, я смогу наблюдать за окрестностями непрерывно. А пока нет, так что все хищники твои.

— Без воды я долго не протяну.

— Тогда за дело. Сядь ровно.

— Угу.

Теперь, когда Ромка мог отключать внутренний диалог аж на целую минуту, а иногда и на полторы и когда крошечный шарик магической энергии, скорее всего, плод его воображения, научился покидать его тело, проходить сквозь ткань и возвращаться, им предстояло заставить его выполнить там работу.

— Настройка, — объяснил Лар. — Сейчас ты посылаешь сигнал туда. Это невыгодно. Нам нужно, чтобы эта ткань следила за тобой, ожидая приказа.

— Там же нет ассиста.

— Пока нет. Я скажу, что надо делать.

— Ух ты! Я готов!

— Тогда сядь прямо. Вдох… Выдох…

Работа была завершена только к вечеру, причем если Лар еще что-то мог, то Ромка был уже никакой. Он едва держался на ветке и ни медитировать, ни заниматься магией больше не мог.

— Зато ты можешь двигаться, — сказал Лар, выслушав его жалобы. — Физически-то ты не устал. Садись на эту ткань.

Ромка, слабо соображая, чего от него хотят, постелил «ковер-самолет» на ветку и, придерживаясь руками за другую, проходившую рядом, уселся сверху.

— ПРЫГАЙ!!!

Вопль Лара прозвучал столь неожиданно и так не вязался с его обычной манерой говорить, почти не повышая голос, что Ромка прыгнул, благо, до земли было всего метра три.

И повис в воздухе рядом с веткой.

— Ну что же, — с удовлетворением в голосе произнес Лар, в то время как мальчишка пытался удержать равновесие на внезапно научившемся летать куске ткани. — Первый шаг сделан. Теперь… Что у тебя там?

— Лар, я сейчас грохнусь!

— О боги! Протяни руку и возьмись за ветку.

— Ох! — сказал Ромка. Ему было стыдно.

— Теперь, придерживаясь, чтобы не перевернуться, разверни ткань. Ты должен сидеть на ковре, а не на полотенце.

— Сейчас. — Развернуть ткань, на которой сидишь, оказалось совсем непросто. Больше всего это походило на балансирование в гамаке, хотя и были отличия. Отличия, кстати, явно в пользу гамака.

— Ткань слушается тебя, — с легким раздражением в голосе произнес Лар. — Научись все-таки обращать внимание на то, что творится вокруг.

Это было так обидно, что Ромка едва не навернулся со своего немудреного летательного аппарата. Но не навернулся, потому что край ткани вдруг затвердел и не позволил ему потерять равновесие.

— Ага, — пробормотал мальчишка. — Ну, тогда…

Ткань, повинуясь мысленному приказу, развернулась в удобное кресло — шезлонг. Лар, наблюдавший за Ромкиными действиями, фыркнул.

— Ты должен подобрать такой вариант, чтобы можно было и идти, и по деревьям лазить, и лететь по горизонтали, и… Э… И быстро взлететь вверх, если случайно наступишь на… Э… Спящего слона… Короче, экспериментируй.

* * *

Час спустя Ромке все же удалось добраться до скалы, по которой тонкой пленкой стекала вода, найти место, где не было скользкого мха, больше похожего на тину, и утолить жажду. Летать оказалось просто — достаточно было мысленно скомандовать «вперед», и начиналось плавное, со скоростью чуть большей, чем скорость пешехода, скольжение с медленной потерей высоты.

А можно было скомандовать «вверх» и подскочить метров на пятнадцать. Это был предел, после которого ткань могла двигаться только вниз, заряжаясь при этом заново, но с потерей энергии, как мопед с аккумулятором: пока едешь в гору, аккумулятор садится, пока под гору, заряжается.

Второй раз прыжок получался ниже первого где-то на два метра — потери, неизбежные в столь сложном деле, как левитация. Лар считал, что это очень хороший результат, в Ромкином примере с велосипедом, по его словам, потери составляли бы две третьих от заряда. Впрочем, Ромка и не спорил — он наслаждался полетом между лесными великанами. Снизиться — залезть на дерево. И снова планировать вниз. И ни один тигр тебя не достанет. А залезая на дерево, ты заряжаешь ткань — вниз-то она планировать может с любой высоты…

Хуже было с упражнением на «неожиданность», а ведь именно от него зависела Ромкина жизнь, так что Лар требовал совершенного исполнения этого упражнения. Прыжок вверх.

От взлета это отличалось тем, что мальчишка не мог знать, когда придется прыгать. «Если наступишь на спящего слона» — точнее не скажешь. Или тигра.

Тут мало было просто заорать и подскочить. Надо было смотреть, куда прыгаешь, иначе в лесу-то можно было разбить себе голову о нависающие ветки. То-то тигр удивится!

Так что в этот день Ромка ночевал рядом со скалой, опять на дереве, вымотавшийся до предела, но так и не прошедший аттестацию у своего придирчивого наставника. Сам он, впрочем, тоже особых иллюзий не питал — взлет отнимал больше времени, чем нужно тигру. Ненамного, но больше.

— Слушай, Лар, но ведь ты говорил, что можешь чувствовать мир вокруг! — вдруг воскликнул он.

— Могу, — подтвердил его мучитель.

— Но… Зачем же я… Ты что: издеваешься?!

— Успокойся, парень. Я могу чувствовать не все. От меня тоже можно спрятаться, хотя, конечно, шансы невелики. Но лучше быть готовым. Всегда лучше. Поверь.

— Верю, — вздохнул Ромка. — К чему готовым-то хоть?

— К чему угодно, — произнес демон. — В этом-то вся и соль. Надо быть готовым к чему угодно. Спи.

* * *

— Что ты сказал?! Повтори!

— Ну, Лар, — примиряюще произнес Ромка. — Я же не сам это придумал. Так говорят.

Стоял вечер, прохладный и безветренный, и мальчишка лежал в развилке ветвей на очередном дереве. Простым добавлением нескольких толстых веток и кучи веток потоньше, с листьями, развилка была превращена в удобное гнездо, здесь даже можно было не привязываться. Позади второй день Ромкиного пребывания «в изгнании» и второй день пути.

Дерево стояло на краю обрыва, плавно переходящего в пологий склон холма. Местность здесь вообще была холмистой, так что, забравшись на очередную возвышенность, можно было спокойно планировать вниз… Чем он, собственно, весь день и занимался.

Далеко внизу блестела в лучах закатного солнца река, над которой кружились большие белые птицы. Кажется, цапли. Терпко пахло какими-то цветами, а если завернуться в «ковер-самолет»… Впрочем, нет. Все равно прохладно. Лар, однако, утверждал, что, привыкнув, можно спать и на снегу.

— Ну как можно быть таким…

— А ты, значит, знаешь, как оно было на самом деле?

— Да. — Лар, похоже, уже не насмехался, он был сердит. — Но дело даже не в этом. Ты разве сам не видишь логических нестыковок в своей сказке?

Спорили об Императоре. Точнее, не спорили. Ромка так просто хотел спать, но вот из-за случайного упоминания об услышанной от уличного торговца легенде Лар начал возмущаться.

— Ты лучше расскажи свою версию, — попросил Ромка. — Я же не виноват, что чего-то не знаю.

— Вот тебе раз! — удивился Лар. — А кто виноват, если не ты?

— Ты.

— Что-о?!

— Ты ничего не рассказываешь.

Как ни странно, этот аргумент сработал. Лар помолчал, а потом другим, гораздо более спокойным голосом произнес:

— Ну ладно, извини. Я, видишь ли, слишком долго был в заточении и не ожидал, что вы ВСЕ забыли.

— Что — все?

— Ну, все. Историю.

— Мне кажется, — ответил Ромка, подумав, — что историю помнят. Кланы точно помнят. А в Школе не преподают, потому что считают, что этому детей учат дома. А я не мог спрашивать, чтобы не разрушить свою легенду.

— Что разрушить?

— Легенду. Прикрытие. Историю о том, что я — это Кайл.

— A-а, понятно.

— И еще, Лар, ты извини, конечно, но вот смотри… — Ромка вздохнул и перевернулся на спину, глядя в переплетение ветвей над головой. — Я уже, считай, вторые сутки с тобой иду. Даже чуть больше. С тобой в голове, понимаешь?

— Спасибо скажи.

— Спасибо, — искренне сказал Ромка. — Но ведь я до сих пор не имею ни малейшего представления, что это там… Ну, в голове. Ты поставь себя на мое место.

— Бедный ребенок! — усмехнулся демон. — Ладно. Что ты хочешь знать?

— Все.

После этого заявления Лар молчал секунд тридцать.

— Ты просишься ко мне в ученики? — с долей иронии спросил он наконец. — Боги, наконец-то! Шесть тысяч лет я ждал этого момента!

— Ну… А почему нет?

— Потому что ты — только не обижайся, парень, — умрешь через полгода.

Ромка вздохнул. Деликатностью Лар, похоже, не страдал. Совсем. Затем отметил, что мысль о неминуемой гибели уже почти не задевает его. Привык.

— Чему-то же успеешь научить.

— Чему-то — успею. Но это будет в ущерб основной задаче. А задача у тебя простая: идти быстро, замечать опасности, искать еду и воду… Понимаешь? И я намерен учить тебя только тому, что тебе нужно для выживания.

— Но это же глупо! — возмутился Ромка. — Вот я дойду. И что? У меня не будет ни магии, ни умения фехтовать, ничего. Как я смогу отомстить?

Лар захохотал. Он просто захлебнулся смехом, он всхлипывал и завывал…

— Перестань ржать.

— Фу, какое неуважение к старшим.

— Лар, я серьезно.

— Прости, парень. Я просто представил тебя дерущимся на дуэли с Траном. Что на простой, что на магической. Это даже не смешно, это вообще за пределами абсурда!

— А что делать? — мрачно поинтересовался Ромка. — Это ведь и твоя месть тоже. Лучшие идеи есть?

— Есть, — просто сказал Лар. — Сейчас мы с тобой должны договориться об очень важных вещах. Ты готов заключить договор с демоном?

Ромка сглотнул. Все-таки Лар, когда хотел, умел пугать, этого у него не отнимешь.

— Готов, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И кстати, ты же вроде не демон?

— Не демон. Но это не важно. Слушай план. Мы добираемся до Анаты. Проходим контроль — охранные системы распознают тебя как Кайла, значит, сможешь войти в императорский дворец во время любого праздника. Дворец — это запрет на магию. А потом, когда ты окажешься со стариной Траном лицом к лицу, ты передашь мне контроль над телом.

— И что будет?

— И я надеру ему задницу. Ибо, в отличие от тебя, я знаю, как это делается. Но ты должен понимать, что это — договор. Будет полным свинством, если ты его потом нарушишь. Ну как, согласен?

— Да, — просто сказал Ромка.

* * *

Луна. Звезды. Здесь было очень много звезд, гораздо больше, чем на Земле, и Луна — было в ее свете что-то по-настоящему волшебное. Словно ты в сказке. Словно здесь возможно все, а впрочем, так ведь оно и было. Это только Ромке приходится спать на ветке.

— И все-таки, Лар… Кто ты?

— Разработчик, — усмехнулся Лар. — Знаешь такое слово?

— Ну… да. Инженеры там, программисты… Только…

— Программист.

— Э… Лар? Но ведь в этом мире не работают компьютеры. Это же не технозона.

— Да. И ты за полгода ни разу не задал себе вопроса: в чем разница между мирами технозоны и магическими мирами? Почему так?

Вопрос застал Ромку врасплох. Действительно, почему?

— Я решил… — медленно подбирая слова, сказал он, — что попал в волшебный мир.

— Просто решил?

— Я был дураком, — с досадой произнес Ромка. — Я столько раз давал себе слово думать головой, и каждый раз… Расскажи. Пожалуйста.

— Ладно, — усмехнулся Лар. — Слушай… А хотя нет. Давай-ка ты мне сам скажи. Выдвинь гипотезу.

— Ну… — Ромка задумался, вспоминая все прочитанные фэнтезийные книжки. — Наверное, магия и технология не дружат. Наверное, сначала люди создают магию, а потом, когда развивается техника, они о ней потихоньку забывают, начинают считать ее сказкой… Что-то в этом роде.

— Похоже, — согласился Лар. — Только наоборот.

— Как это — наоборот?

Он рассказал.

Сначала была технология. И был мир, опередивший в техническом развитии все остальные миры. То есть вообще все. Вот этот мир. Леда.

— Мы были молоды и полны сил. — Речь Лара лилась плавно, словно он рассказывал балладу, похоже, он напрочь забыл о своем слушателе. Он вспоминал. — Мы осваивали космос и лечили болезни, мы познавали тайны материи и переделывали свою среду обитания. Мы воевали, конечно, и загрязняли окружающую природу — словом, мы делали все точно так же, как это делают все остальные цивилизации. Просто мы были первыми.

Они были первыми и в компьютерной технике. Прогресс все ускорялся, и вскоре стало ясно, что человек просто не успевает обрабатывать обрушившуюся на него лавину информации. Тогда были созданы усилители разума — сверхмощные вычислительные машины.

— Это было восхитительное время, — говорил Лар. — Мы создавали новые элементы, мы конструировали новые виды и даже типы живых существ, мы достигли звезд…

И длилось это чудо ровно столько, сколько потребовалось для появления на рынке первых партий разработанного с помощью этих суперкомпьютеров супероружия.

Если бы это был кто-то один, все было бы по-другому. Он просто поработил бы весь мир, и на этом бы все закончилось. Но усилители разума были созданы почти одновременно в нескольких лабораториях и стали тут же усложняться, используя свою мощь для наращивания этой же мощи… Ну и для разработки средств нападения и защиты. На планете вспыхнула война и очень быстро перекинулась и в космос тоже.

— Война будущего, — говорил Лар. — Никаких армий. Никакой подготовки. Не было ни марш-бросков, ни агитации населения… Просто… машины разрабатывали оружие, автоматические системы синтезировали его, и спустя полчаса после начала разработки оружие начинало стрелять.

— Атомное оружие? — осторожно поинтересовался Ромка.

— Это еще что такое?

— Ну, когда берут уран… или плутоний…

— Понял. Нет. Ты… — Лар вздохнул. — Ты просто не представляешь, что тогда творилось. Дрались не страны — дрались просто несколько групп программистов, несколько фирм, о которых еще вчера никто не слышал, а страны… Со всем их атомным оружием… Они просто лежали мордой вниз, молились, чтобы их не задело, и скулили от ужаса. Атомное оружие, говоришь? Ладно. Я приведу тебе пример: как ты думаешь, что собой представляет твой любимый Маятник?

— Не может быть! — Ромка присел на своем импровизированном насесте. — Но он же всю вселенную обегает…

— Правильно говорить: все мыслимые вселенные, — поправил его Лар. — Их, знаешь ли, бесконечно много. И да, Маятник был создан как технология для уничтожения звездных систем.

— Звездных…

— Это не единственный пример, — сказал Лар. — Просто Маятник чем-то приглянулся Императору, и он решил его сохранить.

— А Император — он кто?

— Один из наших, — вздохнул Лар. — Победитель. Тот, кто оказался сильнее. Точнее, его подход позволил развивать технологию быстрее, а когда он всех обогнал, победить не составило труда.

Война еще не кончилась, она тлела, готовясь вновь вспыхнуть пожаром. От некогда обширной сети космических колоний не осталось и следа. Планета лежала в руинах. По этим руинам бродили рукотворные твари, с которыми человек не мог сделать ничего — он был их пищей и только. Твари быстрые, сильные, злые… разумные.

Тогда же возникли кланы: группы людей, объединившихся добровольно или под принуждением вокруг лабораторий — владельцев усилителей разума. Боевых действий не было, но усилители по-прежнему действовали и, усложняя себя, готовили новые прорывы в технологиях, в первую очередь в военных. Никто не хотел воевать, но и оставаться беззащитным никто не хотел тоже, так что новая война была лишь вопросом времени.

Вот тогда и были созданы гремлины.

— Это как раз те самые адские гончие, которых ты так романтично описал, — говорил Лар. — А на самом деле они скорее часть мироздания, искусственная, но отныне неотъемлемая. Понимаешь?

— Нет, — честно признался Ромка.

— Они везде. Они позволяют Императору контролировать все мыслимые вселенные. Они делают его действительно всемогущим.

— Понял, — сказал Ромка. — Но вот ЧТО они делают?

— Они не позволяют применять высокие технологии, — ответил Лар. — То есть они много чего делают помимо этого, но это главное. Никто больше не применит в мирах Империи сверхмощное оружие, никто не создаст усилитель разума… Вот так.

— Но есть еще технозона, — возразил Ромка. — Вот у нас, на Земле, компьютеры очень даже развиты. И рано или поздно мы создадим искусственный интеллект и обгоним Императора. Разве не так?

— Нет.

— Почему?

— Во-первых, насчет «обгоним». За три с половиной месяца усилители разума развились от простых устройств, позволяющих человеку лучше считать в уме, до системы, способной создать такую штуку, как гремлины, и взять под контроль все мироздание.

— И что?

— С тех пор прошло шесть тысяч лет, малыш, — грустно усмехнулся Лар. — Шесть тысяч лет императорский искусственный разум развивается, становясь все мощнее. Представь! Шесть тысяч лет УСКОРЕННОГО развития.

— Ох, — сказал Ромка. — То есть… А что во-вторых?

— А во-вторых, технозона — это временное явление. Любой цивилизации разрешается развиваться до тех пор, пока она не создаст искусственный разум, способный усовершенствовать самого себя.

Ромка почувствовал, как по коже пробежали мурашки.

— А потом? — шепотом спросил он. — Землю… уничтожат, да? Для этого — Маятник?

— Нет, что ты! — рассмеялся Лар. — Император при всех его недостатках человек не злой. Он просто прекратил войну и создал общество, где можно сколько угодно заниматься самосовершенствованием без риска что-нибудь сломать… большое.

— А кланы?

— А кланы воюют, да… Но мироздание им не уничтожить.

— А Земля? Ну, если там будет создан искусственный разум?

— Не «если», а «когда», — поправил Ромку Лар. — Это неизбежно будет сделано. И тогда на Земле активируются гремлины, и, чтобы скомпенсировать гибель технологий, там родятся первые маги.

* * *

Следующий день был еще лучше предыдущего. Плавное скольжение вниз над заросшей густым кустарником холмистой землей. Местность потихоньку повышалась, среди холмов все чаще виднелись выходы скальной породы. Впрочем, лес оставался таким же густым, а это, с точки зрения безопасности, было главное.

Пару раз Ромка видел крупных хищников, но летящей дичью они, похоже, не интересовались. Хуже было с арибусами, но если двигаться от дерева к дереву, ныряя в крону лесных гигантов при малейшем интересе «свыше», то арибусы не приставали. Видимо, считали Ромку птицей и не верили, что могут поймать.

Еще он научился собирать орехи и похожие на маленькие красные бананы плоды, которые Лар называл акавой. Они были не такими сладкими, как бананы, но зато их было много.

— Лар, а что тогда такое магия?

— За дорогой следи!

— Я слежу. А ты рассказывай.

— Магия — детище Императора. Просто он создал замену высоким технологиям, не требующую концентрации производства… Ты вообще понимаешь, что я говорю?

— Вроде.

— Тогда срежь вон ту ветку. Вечером будем лук делать.

— Ты умеешь делать луки?

— Нет.

— Лар, а…

— Господи, за что мне такое наказание! Ну, что еще?

— А как получилось, что вы начали войну? Ну, ты вроде, ну… не очень кровожадный… Или нет?

— Не знаю, малыш. Все как-то очень быстро вышло из-под контроля. — Лар вздохнул, помолчал. Затем продолжил: — Я до сих пор не могу понять… И забыть…

— Извини.

— Ладно, проехали.

— А как ты оказался в кувшине?

— В чем?

Пришлось рассказывать про джинна, бутылку и все такое.

— Кувшин — это накопитель. Автономный усилитель разума, только не технологический, а магический, создающий иллюзию того, что ты находишься в комнате… Ну и все. — Лар замялся. — Вообще-то они задумывались как развлечения. Вместо комнаты мог быть самолет для экстремального пилотирования или остров на теплом море…

— У нас это называлось виртуальная реальность. А как ты туда попал?

— Ну, сначала я решил проблему бессмертия, — усмехнулся Лар. — Мы проигрывали, и наш клан должен был погибнуть… Задача была — выжить и вернуться. Не успели. То есть я успел, а другие нет. Нас предала Рысь.

* * *

— Это очень тяжело, — говорил Лар. — Жить в накопителе и не сойти с ума.

Ромка сидел на скале, под каменным навесом, делал на заготовке для лука бороздку под тетиву и слушал очередной кусок этой безумной истории. Верилось с трудом. Шесть тысяч лет. Шесть тысяч лет, каждый день, зарядка. Чтение. К счастью, в «кувшине» была прекрасная библиотека. Затем медитация.

Пленник накопителя не мог получать магическую энергию обычным способом: он был отрезан от мира и, в известном смысле, вообще не существовал. Десять часов медитации давали сил на пятнадцатиминутное прослушивание внешнего мира. Взглянуть на мир чьими-нибудь глазами, не обязательно человеческими. Подслушать кусочек разговора. Подсмотреть сон.

И, проанализировав добычу, составить представление о том, что в мире происходит. Шесть тысяч лет.

— На самом деле я много раз сходил с ума. И много раз излечивался. На мое счастье, я в свое время купался в море снов на Лиме… И эти сны меня каждый раз вытаскивали обратно… Видишь, дождался. Если повезет, я разрушу накопитель и смогу, наконец, умереть.

— Ты хочешь умереть? — изумился Ромка.

— Глупый мальчишка! Я хочу этого больше всего на свете… Хотя нет. Добраться до Рыси все-таки важнее.

— А Император?

— Что — Император?

— Он же тоже бессмертный?

— Да. — Лар вздохнул. — Но он не человек, Ромка. Давно уже не человек. Если он хочет, чтобы ему не было скучно, он просто делает, чтобы не было скучно. Не забывай, он всемогущ.

— Как Бог?

— Ну что ты! — Лар засмеялся. — Боги, они… ограниченны. Мы искали, но так и не нашли подходящих кандидатур, впрочем, оно и к лучшему… Сам понимаешь…

— Дай я догадаюсь. Их уничтожила бы Рысь?

— Шуточки у тебя. Хотя да, наверное.

— Мы говорили об Императоре.

— Что тебя интересует? И кстати, возьми-ка эти палочки, их тоже надо острогать.

— Стрелы?

— Да.

— Не верю, — честно сказал Ромка. — Они высохнут и изогнутся. И потом, где мы возьмем тетиву?

— Тебе понравилось сегодня питаться незрелыми орехами? — вопросом на вопрос ответил Лар.

— Нет. И кстати, огня у нас тоже нет. Как есть мясо?

— Сырым. То есть, если повезет, через пару лет ты раскачаешься до того, что сможешь зажечь огонь… Правда, у нас нет пары лет… Ну, или украдешь у кого-нибудь зажигалку. Но пока — сырым.

— Противно.

— Вспомни Рысь.

— Ладно, — вздохнул Ромка. — Можно и сырым. Да, про Императора. Ты сказал, что он всемогущ…

— Император, — назидательно произнес Лар, — контролирует все, что происходит во всех мыслимых вселенных. Как тебе такой ответ?

— Так уж и все?

— Каждый атом, — серьезно сказал Лар. — И он — лишь часть усилителя разума. Его лицо. Потому что такая машина обязательно должна включать в себя человека, чтобы не перестать быть человеком, вот так-то, приятель. Но в то же время…

— Но это невозможно. В смысле, чтобы контролировать КАЖДЫЙ атом, ну…

— Император может все, — повторил Лар. — Я понимаю, это трудно принять, но — шесть тысяч лет развития искусственного разума. С ускорением. Представь.

— Не могу.

— И никто не может. Знаешь, я придумал. Оставь в покое эти палочки. Ты прав, они будут кривыми. Мы возьмем тростник.

— А наконечники?

— Надо подумать…

— А наконечники, — сказал Ромка, — мы вырежем из дерева. Тростник пустой — просто вставим в него, и…

— Молодец, — сказал Лар. — Правда, молодец. Спи теперь.

— Э… Лар?

— Да.

— Вот ты сказал: шесть тысяч лет. А у нас динозавры вымерли — я смотрел передачу — пятьдесят миллионов лет назад. А до этого жили еще триста миллионов лет. Понимаешь?

— Пока нет.

— Ну, что, если бы другая цивилизация за эти триста миллионов лет… То есть я хочу сказать…

— Я понял, — перебил его Лар. — Ты хочешь сказать, что слишком много времени прошло до того, как мы создали усилители разума, так как же вышло, что мы были первыми?

— Ну да.

— Мы это сделали задолго до ваших динозавров.

— Но шесть тысяч лет…

— Император властен над всем. Над временем тоже. Спи наконец.

— А если его попросить найти, ну… Землю?

— Он откажется. Спи.

Некоторое время Лар прислушивался к дыханию спящего мальчишки, затем покинул его разум, как бы рассеявшись по окрестностям скалы. Теперь, когда его не сдерживал накопитель, у него было немного больше свободы, и он постепенно учился ею пользоваться. Хотя магии в этом ребенке и вправду было возмутительно мало.

— Луна, — произнес он тихо. — Боги, настоящая Луна!

Затем поглядел на спящего мальчишку и усмехнулся.

Это же надо придумать: попросить о чем-то Императора! Разумеется, он откажется, ведь он же человек…

* * *

— Здесь километр, наверное, — потрясенно сказал Ромка, осторожно вытягивая шею и заглядывая вниз с обрыва.

— Метров триста, — возразил Лар.

— Если двигаться вон там, вдоль склона, то… — задумчиво начал мальчишка, но закончить ему не дали.

— Я тебя чему учил? — холодно поинтересовался Лар.

— Ну…

— Маг видит суть вещей. Этим он отличается от прочих. Не магией. Не силой. Способностью видеть.

— И что это значит в моем случае? — Ромка судорожно искал ошибку в только что высказанном им предложении, но пока не находил.

— Подумай, — издевательски-вкрадчиво ответил Лар.

— Ну… Есть река.

— Пока правильно.

— Река образует водопад и дальше течет в каньоне. Там внизу еще пара водопадов поменьше…

— И? — подбодрил его Лар.

— И река течет в нужную нам сторону, — пожал плечами Ромка. — Я и предложил: двигаясь вдоль склона… Ага. Понял.

Он с тоской посмотрел вниз с обрыва. В каком-нибудь метре от него поток обманчиво-плавно подходил к краю и затем рушился вниз с ревом, от которого дрожала скала под ногами.

— Ты хочешь, чтобы я прыгал прямо здесь, а не двигался вдоль края.

— Да. Ты можешь держаться в воздухе, а значит, нет никакой разницы.

— Кроме страха высоты.

— Ты хочешь поговорить об этом? — преувеличенно-внимательно поинтересовался Лар.

— Знаешь, все-таки ты демон.

— Прыгай давай.

— Сейчас, соберусь с духом.

— Только вверх прыгай, не вниз, — уточнил Лар. — Десять метров лишними не бывают. Да и не так страшно будет… маленькому.

— Я не трус!

— Докажи. И… ПРЫГАЙ!!!

Ромка прыгнул и плавно заскользил вниз, над потоком летящей вниз сначала воды, а потом водяных брызг, и дальше, над пропастью.

— И зачем было так орать? — мрачно осведомился он. — Я бы и так прыгнул, без пинков.

— А ты оглянись, — так же мрачно ответил Лар.

Ромка оглянулся и вздрогнул. На краю обрыва, там, где он только что находился, стояла… тварь, иначе не скажешь. Больше всего это походило на египетскую кошку с маленькой головой и длинной шеей, но, во-первых, размером куда больше тигра, с которым он так успешно пообщался в начале пути, а во-вторых… Она была покрыта иглами. Не такими, как у ежа, а широкими и плоскими у основания и сужающимися к концу. Как у каштана. Эти то ли иглы, то ли костяные пластины с иглами на концах были слегка «зачесаны» назад, создавая жутковатое ощущение стремительности и неуязвимости.

Тварь смотрела на Ромку через отделяющие их сто метров и ревела. Мальчишка видел распахнутую пасть и огромные клыки, но самого рева не слышал: все глушил мощный гул водопада.

— Не знаю, как она маскируется, — извиняющимся голосом произнес Лар. — Я в последний момент почувствовал.

— Что это? — спросил Ромка потрясенно.

— Понятия не имею. Мало ли чего тут бродит…

— Ну… Ладно. Главное — она там, а я тут.

— Да. Здесь ты прав. Летим дальше.

Каньон становился все глубже, но стены его не везде были вертикальны. Пару раз Ромка высаживался на более или менее пологий склон и поднимался вверх, сколько мог. Выше поднимешься — дальше потом улетишь. В третий раз, однако, жизнь внесла свои коррективы. Лар опять заорал «Прыгай!». — Ромка, привыкший выполнять такие команды не раздумывая, прыгнул, и на то место, где он только что стоял, приземлилась давешняя тварь. Заскребла когтями, восстанавливая равновесие на склоне, и издала вопль, больше похожий на скрип несмазанной двери. Очень большой двери, с очень ржавыми петлями. Так могла бы кричать скорее птица, чем четвероногое.

— Она что, за мной идет? — возмущенно выдохнул Ромка.

— Ты лучше посмотри, как она на тебя смотрит, — посоветовал Лар.

Смотрела тварь с ненавистью, просто запредельной.

— По-моему, — осторожно сказал Ромка, — я для нее не просто еда.

— Может быть, это страж? — неуверенно предположил Лар.

— Кто?

— Была такая мода, — пояснил Ромкин спутник, — сажать на дорогах самодельных зверушек с приказом никого не пускать.

— До войны? — уточнил Ромка.

— Нет, после. В период становления кланов.

— И что это значит для нас?

— Не отстанет, — озвучил Лар Ромкины худшие опасения. — Ты давай держись другой стороны ущелья. И следи, не переплывает ли оно реку.

— Эту реку можно переплыть? — Ромка уставился на бурлящий внизу поток, состоящий, казалось, из одних порогов.

— Надеюсь, что… Ох ты!

Действительно, ох. Обнаружив, что объект охоты сместился к другому берегу, тварь спускалась к воде, совершенно спокойно двигаясь вниз по отвесной скале. Ее когти оказались идеально приспособлены для экстремального альпинизма.

— Ночью она до меня доберется, — мрачно заметил Ромка.

— Смотри по сторонам. Думай, что можно сделать. — Лар помолчал, и добавил: — Особенно смотри на камни, которые можно столкнуть и вызвать обвал.

— Ага. Только нет тут таких камней.

Каньон кончился к вечеру. Точнее, кончились горы, река теперь текла по равнине, а Ромка стоял на обрыве, глядя на своего преследователя, переплывающего ставшую спокойной воду.

— Я мог бы перелететь обратно, — сказал он. — Взобраться. Снова перелететь…

— То есть кто раньше сдохнет, — резюмировал Лар.

— А что делать?

— На равнине нам от нее не уйти.

— А если по реке? Взять бревно…

— Он плавает лучше.

— Блин! Шли себе спокойно, шли. Никого не трогали. Прав был Гоблин: или гопники пристанут, или… Не помню, как там было. А я еще хотел на Столицу посмотреть, перед праздником…

— Что за праздник? — машинально переспросил Лар.

— Да Новый год же. Шесть тысяч лет ровно. То есть в сам Новый год меня, ясное дело, Маятником поздравят, но до того…

— Шесть тысяч, — задумчиво произнес Лар. — Ровно… И у Рыси погибает наследник…

— При чем тут наследник? — удивился Ромка.

— При всем. Слушай, малыш…

— Я не малыш!

— Слушай, нам очень надо добраться. Дело куда серьезнее, чем я полагал.

— А если… Смотри, Лар, там огонь!

* * *

Огонь был желтым и не то чтобы очень ярким. Если бы не сумерки, Ромка бы вообще его не увидел. И он мигал.

— Это не костер.

— Нет. Больше похоже на что-то техническое.

— Но техника же не работает на Леде?

— Иногда работает, — возразил Лар. — Вспомни, из-за чего ты здесь оказался. Просто шансы… Шансы… Любопытно…

Ромка оглянулся.

— Здесь шансов и вовсе нет.

— Летим. И давай быстрее. Чтобы иметь запас времени и разобраться, что там такое.

Скольжение сквозь сумерки. Огонек стремительно приближался, ведь двигаться с горы можно было быстро, мало заботясь о потере высоты. Снизу проплывали овраги и нагромождения валунов, так что преследователь вроде должен был отстать… на какое-то время. Вскоре Ромка увидел источник света.

— Это какой-то корабль!

— Баржа. Транспорт. Еще довоенный. — Лар вздохнул. — Хорошо мы тогда строили, правда?

— Да. Что делать дальше?

— Давай в рубку. Надо понять, что эта штука может.

Корабль был тридцатиметровым параллелепипедом, чуть зализанным на углах для обтекаемости и с небольшим намеком на киль снизу. Он лежал, чуть накренившись, на песке, сквозь который тут и там пробивались пучки травы. Уже почти стемнело, и казалась, что трава черная. Сверху на параллелепипеде была рубка, и на ней-то и мигал огонек. Ничего общего с современными имперскими кораблями эта штука не имела, и первой мыслью, приходящей в голову при виде этого чуда инженерной мысли, было — «мыльница».

Лар объяснил, что такие транспортные катера летали над этими горами в огромном количестве незадолго до начала войны, они перевозили людей или, как вот этот, грузы.

Первым делом Ромка выключил маячок: нечего облегчать твари поиски. Искать выключатель не было времени, поэтому он просто перерезал провода гарой.

Затем он вошел в рубку и запер дверь на защелку.

— Не удержит, — сказал Лар.

— Да.

— Так. Это пульт. Становишься к нему лицом…

Пультом называлась панель с несколькими рычагами и треснувшим экраном. Все это было исполнено из потрескавшегося пластика, серого и обшарпанного.

— Нажимаешь вон ту кнопку.

Ромка нажал, и по пыльному экрану побежал текст на неизвестном ему языке.

— Мощность реактора — десять с половиной процентов, — сказал Лар. — Живем. Давай оба рычага в центральное положение, а вот в эту панельку гарой ткни.

Удивившись способам кораблевождения, которые исповедовал его спутник, Ромка сделал, как было сказано, и катер вздрогнул. Затем раздался протяжный скрип, а затем вся конструкция начала мелко вибрировать.

— Тяжело, — резюмировал Лар. — Рычаги на себя, гару в ножны, и в трюм, тут где-то должен быть люк.

Люк нашелся в двух шагах от рубки, Ромка откинул легкую (пластик!) крышку, спустился по лестнице и захлопнул крышку за собой.

— Свет должен быть на стене.

После полуминуты поисков выключатель нашелся — круглая белая кнопка размером с ладонь. Лар утверждал, что она раньше, наверное, светилась в темноте, а теперь перестала. Ромка нажал кнопку, и на потолке зажглись три плафона. То есть всего их было шесть, но три вообще не горели, а один из горевших вспыхнул и тут же погас.

— Это реактор, — сказал Лар про здоровенный цилиндр, лежащий на боку на дне трюма, прижатый двумя гигантскими скобами. — А это песок.

Песок был всюду, видимо, его заносило сюда ветром сквозь щели все эти тысячи лет, и теперь тут было полтрюма мельчайшего песка, и катер не мог взлететь.

— Бери гару. Делай дырку в днище. Вон там. Делай небольшую, чтобы этот зверь не мог забраться.

— Ему этот пластик на один чих.

— И тем не менее.

Пластик в действительности оказался совсем не таким податливым, как казалось Ромке, и фиг бы он его прорезал гарой, но зато в днище нашелся технический люк, через который можно было вычерпывать песок наружу, используя кусок того же пластика, принесенный с палубы.

— Сколько это займет?

— Ну, здесь тонн тридцать…

— И?

— Неделю. Месяц. Не знаю.

— Лар, — жалобно простонал Ромка, не прекращая, впрочем, работать, — ты шутишь, да?

— Нет. Но поскольку других дел у тебя нет…

— У меня воды нет…

— Кстати, вода может быть вон в тех баках.

— Шеститысячелетней давности?

— Жить захочешь — выпьешь, — фыркнул Лар. — Не волнуйся, с микробами на таких судах поступали безжалостно и беспощадно. И потом… Ты же вроде привит?

— А еда?

— А едой будешь ты, если не успеешь отсюда смыться.

Всю эту ночь и следующий день Ромка копал. Под бортом выросла изрядная куча песка, а в трюме в песке образовалась небольшая яма. Потом Ромка немного поспал, потом Лар объяснил ему, как делать упражнения, чтобы не болела спина, и все началось сначала.

А потом Лар заорал: «Назад!», — Ромка отскочил, и в люк просунулась покрытая костяными щитками лапа.

— Гарой ее. Только не упусти клинок, я тебя прошу.

Ромка взял гару и нанес колющий удар, как на тренировке в Школе, целясь между когтей. Попал. Тварь взвыла, и лапа исчезла, вырвав по дороге изрядный кусок обшивки, зацепившись за него иглами.

Затем стенку катера сотряс удар.

— Пока держится.

— Сейчас попытается когтями, — прошептал Лар.

И действительно, зверюга зацепилась когтями за край люка и дернула. Когти соскользнули, а по пластику побежали трещины.

— Давай в рубку, — скомандовал Лар. — Постарайся, чтобы она тебя не заметила.

— Ага.

Рубка была залита солнечным светом, и теперь Ромка мог видеть, какое здесь все старое.

— Встань к пульту. — Команды Лара звучали сухо и решительно. «Так и нужно, — подумал Ромка, — ведь он тоже Игрок, он принял решение и начал его осуществлять. Нерешительность здесь не нужна, а значит, ее и нет».

— Ногами зацепись… Да, вот за это.

Ромка зацепился ногами за какую-то штуку на полу и сжал коленями какую-то другую штуку.

— Я так долго не простою.

— Долго и не надо, — сказал Лар, и в этот момент за стеной рубки послышался громкий скрежет.

— Нашел, значит… Ну, поехали.

— Оба рычага в среднее положение.

Стену рубки сотряс удар, но тут загудел реактор, и вибрация отвлекла тварь от ее добычи. Ненадолго.

— Средний рычаг от себя.

Реактор взвыл, а на стену и дверь обрушился град ударов. Пластик прогибался, и было ясно, что долго он не выдержит.

— Левый рычаг от себя, правый на себя.

Катер вздрогнул и начал крениться на бок. Дверь рубки распахнулась, и Ромка увидел, что на ней висит его преследователь. Палуба кренилась все сильнее, так что он именно висел, лишенный возможности добраться до мальчишки в рубке.

— Средний рычаг повернуть и утопить.

Рычаг ушел вниз, катер задрожал, словно по нему били кувалдой.

— Сожгу реактор, — пробормотал Лар. — Левый рычаг в среднее положение.

Если бы Ромка мог видеть катер со стороны, он понял бы смысл этого маневра. Лар положил судно на бок и заставил корму подняться в воздух, так что из дыры в днище сейчас высыпался песок, и вес судна с каждым мигом уменьшался. Затем от земли оторвался и нос посудины.

— Левый рычаг на себя, правый от себя.

Стремительно и бесшумно катер перевернулся с правого бока на левый. Дверь рубки захлопнулась, когти твари скользнули по стене, и Ромка услышал, как она катится по палубе и вылетает за борт.

— Центральный рычаг вверх и на себя, правый и левый рычаги в центральное положение.

Катер тяжело осел на землю, и Ромка услышал отчаянный вопль твари.

— Мы… Мы ее раздавили? — потрясенно спросил он.

— Похоже. По крайней мере, я ее больше не чувствую. Бери гару и глянь. Чуть что — бегом сюда.

Тварь лежала под килем катера и была, безусловно, мертва.

— В рубку, — просто сказал Лар.

— Лар, ты гений.

— Я знаю. Давай в рубку. Нам надо вытряхнуть остатки песка и заставить эту штуку двигаться.

Ехать на катере Ромке понравилось. Реактор давал лишь легкую вибрацию и почти никакого шума. Машина скользила над землей, метрах в десяти, повторяя своей траекторией форму рельефа, чиркая по верхушкам кустов и продираясь сквозь кроны редких деревьев. Особо крупные деревья она считала частью пейзажа и исправно объезжала.

Потратив добрых два часа на борьбу с корабельным навигатором, Лар разобрался, как им управлять, и теперь они шли по маршруту: через равнину, над озером, затем, насколько хватит реактора, в гору и, если повезет, дальше вниз, до самого Курунда. Курундом назывался городок у основания горного хребта, на краю так называемой Золотой Степи. Лар утверждал, что это очень красивое место.

* * *

— Лар, помнишь, там, перед тем как, ну… как мы заметили этот огонек, ты сказал, что… — Ромка замолчал, запутавшись в словах.

— Учись выражать свои мысли компактно, — строго сказал Лар. — Однажды это тебе пригодится.

— Угу.

— Да, вот так.

— Ну Лар, ну серьезно!

— Ладно, слушай. — Лар вздохнул. — Слушай. Есть такая штука, как ритуал принятия власти. Император провел его тогда, шесть тысячелетий назад, подчинив себе все усилители разума во всех мыслимых вселенных.

— Ничего себе…

— Да, веселое было время. — Лар помолчал. Молчал и Ромка. Глядя на проплывающие мимо кусты и длинные языки песчаных наносов, он пытался представить себе: война… развалины Империи… и щупальца ритуала, который отбирает власть у глупцов, не сумевших должным образом ею воспользоваться.

— С тех пор, — продолжил Лар, — он повторяет ритуал раз в тысячу лет. Не потому, что это нужно, а… Я полагаю, он делает это из чисто ностальгических побуждений. Он вообще весьма сентиментален.

— И что? — не понял Ромка.

— И раз в тысячу лет один из лордов коронует Императора заново. Добавлю: короновать себя этот лорд не может, а наследника у него нет…

— И Император подумает, что у Рыси нет наследника! И назначит Трана короновать себя! А Тран Ситар коронует Кайла! — выпалил Ромка, а затем замер, пораженный. — Так что? Рысь будет править миром?!

— Нам очень нужно добраться до Столицы, парень, — просто сказал Лар. — Очень-очень нужно.

* * *

Проблема воды решилась удивительно просто: на катере был конденсатор атмосферной влаги, да и ручьев вокруг встречалось достаточно — можно было остановить катер, слетев с борта, набрать воды и запрыгнуть обратно. То же самое относилось к грибам и гигантским орехам нану, растущим на неимоверно колючем дереве и потому абсолютно недоступным для нелетающих существ. А когда Ромка, следуя инструкциям Лара, натаскал на палубу камней и развел на них костер, жизнь и вовсе стала казаться раем.

Лар, впрочем, не считал, что мальчишке следует расслабляться. Маг или нет, а прокачивать силу надо. Так что большую часть времени Ромка теперь проводил сидя в позе лотоса сначала на носу баржи, а потом, после того, как его приложило по лбу некстати встретившейся веткой, за рубкой. В мертвой, так сказать, зоне.

Однако очень скоро выяснилось, что есть некое предельное время, около четырех часов в день, и что если медитировать дольше, то результативность падает. Тогда, и только тогда, Лар пошел Ромке навстречу и решил научить его магии. «Хоть чему-то», — как выразился Ромка.

— Не понимаю, зачем тебе это нужно, — в очередной раз буркнул Лар. — Но, если так уж надо, ладно. Хотя все равно не понимаю. Ты гарантированно не успеешь этим воспользоваться — чего же силы тратить?!

— Ну и что, Лар! Ну как ты не понимаешь! — Ромка даже подпрыгнул от возбуждения. — Это же магия, это всю жизнь было для меня как… как сказка. Я зубрил теорию, но это не то. Я делал симулятор, но это тоже как костыли. Я это хочу не для того, чтобы что-то с ним делать. Я это просто хочу. Понимаешь?

— Дети, — сказал Лар, — цветы жизни.

Заняться решили телекинезом как самой простой техникой, практически не требующей энергии. Точнее, этот вид телекинеза требовал малых затрат энергии, в отличие от тех, что преподавали в Школе и что Ромка отрабатывал на своем симуляторе.

— Спину прямо. Макушка. Дыхание. Подбородок чуть поднять…

— Дежавю, — пробормотал Ромка.

— Не ругайся, — равнодушно парировал его наставник. — Проведи силу по позвоночнику вверх… Нет, на выдохе проведи. Нет, дыхание остается расслабленным, дыши животом. Спина прямая, сколько можно повторять. Ты опять голову опустил. Плечи расслабь…

Хорошо, проведи энергию вверх и расщепи ее поток в районе чуть ниже сердца. Я сказал: чуть ниже. Смерти ищешь?

Выведи энергию, проведи ее вперед, в сторону горизонта. Недостающую энергию подкачай из земли через ступни. Спина прямая. Ну и что, что ты не на земле? Кого волнуют такие мелочи?

Идея телекинеза была проста — и сложна. Одновременно. Подразумевалось, что, кроме двух рук, правой и левой, у человека есть еще одна, центральная рука. Невидимая и, в целом, воображаемая. В принципе Ромка уже читал все это в учебнике, хотя Лар шел в своих рассуждениях дальше: он утверждал, что невидимых рук может быть несколько.

— Ты не можешь использовать руки для телекинеза, — говорил он, — потому что это будет жульничеством. А вот невидимую руку можешь. Значит, твоя задача — научиться эту руку чувствовать и контролировать так же, как ты чувствуешь свои настоящие руки.

И еще. Длина воображаемой руки и ее сила — это исключительно дело твоего воображения. Ну, еще, конечно, влияет, сколько энергии ты можешь на это дело направить.

В дело шло все: пушинки, лепестки местных цветов, Ромкин волос, залетевший в рубку комар… И именно с комаром Ромка впервые достиг успеха.

— Я чувствую щекотку, — не веря самому себе, произнес он.

— Молодец. Теперь захвати его и поводи из стороны в сторону. Нет, не так. Помнишь, как в хапти вы использовали бедра для усиления движения рук? Вот так.

Комар оказался силен, он несколько раз вырывался, а один раз даже крепко приложил своего противника о ребро жесткости, усиливающее стену рубки, корявое от времени и очень твердое. Комар еще сражался… Но это была агония, он уже был побежден.

На следующий день Ромка уже вовсю бегал по палубе в сопровождении цветочного лепестка, а еще через пару дней сумел поднять веточку. Веточка, конечно, была так себе, в четверть мизинца длиной, но, как сказал по этому поводу Лар, не было на свете более счастливого мага.

* * *

— Лар?

— А что — Лар? — буркнул Лар. — На моих картах, которые я помню, этой штуки не было. В картах корабельного навигатора этой штуки нет. Я не знаю, откуда она взялась.

Ромка вздохнул и почесал в затылке — жест, от которого он уже несколько лет пытался отвыкнуть.

Катер висел неподвижно, над перевалом в гряде невысоких холмов. Вокруг звенело лето, в густом кустарнике носились во все стороны мелкие птицы — словом, по всем приметам, они находились в том самом месте, где не ступала нога человека.

А впереди была долина, и в долине стоял город. Сверкали под полуденным солнцем белоснежные каменные стены и башенки, разноцветной черепицей пестрели крыши, и, видимо, чтобы добить Ромку новизной ощущений, далеко к северу, в парке, крутилось небольшое колесо обозрения. Город, словно сошедший с почтовой открытки.

Проблема состояла в том, что город невозможно было объехать. Лар не зря потратил столько времени на возню с корабельным навигационным оборудованием. Справа были горы, и катер бы там не прошел. Слева тянулись болота, и с ними дело обстояло сложнее. С одной стороны, катер мог идти по болоту, точнее, над ним. А вот с другой — за время пути, мощность реактора упала до восьми процентов. Если реактор сдохнет в самом сердце заболоченного леса, где самое высокое дерево достигает гордых двух метров высоты… В общем, тогда Ромка там и останется на радость местным крокодилам.

— Надо делать морду кирпичом, — задумчиво сказал Ромка, — и лететь на городом напрямую.

— И это говорит человек, который постоянно называет меня сумасшедшим, — заметил Лар.

— А что делать?

— Делать морду кирпичом и лететь на городом напрямую.

— Я так и сказал!

— У тебя была другая интонация. На самом деле… — Лар задумался. — На самом деле… Смотри. Денег у нас нет. Так что, самое большее, ты можешь в этом городе что-нибудь украсть. С учетом того, что это что-нибудь потом придется тебе же и тащить, это необязательно хорошая идея. Так? Если, конечно, тебе не повезет спереть что-нибудь быстроходное.

— Так, — согласился Ромка. — Я и говорю: лететь напрямую и без остановок. Если повезет, у них нет авиации или они испугаются… Все-таки на мне цвета Рыси.

— Могут не сообразить, — возразил Лар. — Подумаешь, коричневый и желтый!

— Могут.

— К тому же неизвестно, какой клан тут хозяйничает. Хорошо, если кто-то из малых кланов, а если великие?

— У нас есть информация, — задумчиво сказал Ромка. — И двойник наследника… Но ты прав, лучше ни с кем не общаться.

— Поехали. Курсограф — на автомат, и морду — кирпичом. Хорошее выражение, кстати. Надо запомнить.

Это был очень красивый город. Он не был построен для обороны, никаких там защитных бастионов и прочих амбразур, вместо этого Ромка видел стены из белого известняка, мощенные квадратными плитами дорожки и красивые, ухоженные садики перед каждым домом. Мирная, спокойная жизнь.

А потом, когда катер уже скользил над окружающими город полями, Ромка увидел людей.

— Лар!

— Вижу.

— Что делать?

— Уже ничего не сделаешь, они тебя засекли.

— Улыбаемся и машем, — пробормотал Ромка фразу из мультфильма, побелевшими пальцами стискивая поручень.

Скелеты.

Они работали в полях, они разгибались, потирая несуществующую поясницу, провожая взглядом плывущий на десятиметровой высоте летательный аппарат.

Они гуляли по улицам, иногда парами, в красивых и удобных костюмах и платьях, в летних солнцезащитных шляпах, женщины даже в кружевах.

Но они были скелетами.

— Лар, это зомби?

— Я полагал, что зомби не бывает. И потом, в сказках зомби кровожадные.

— Смотри, этот с собакой. Тоже скелет. Терьер, наверное.

— А вон тот на самокате.

Под днищем катера, в каких-нибудь двух метрах, проплывали крыши с красивыми флюгерами, чердачными окошками и желобками-водостоками. Между домами были протянуты веревки, и на них сохло белье.

— Никогда не слышал ни о чем подобном.

— И на карте его нет — значит, после войны появился?

— Ага. Бред какой-то.

— А вон, смотри — стройка. Значит, что город растет? То есть это не… Ну… не остатки старого города, которые…

— Доживают по инерции? Похоже, что нет.

— А вон на крыше в футбол играют.

Катер проплывал мимо плоской крыши здоровенного квадратного здания, в отличие от прочих домов в городе, двухэтажного. Наверное, местный аналог городской думы. Несколько ребят помладше Ромки гоняли на крыше в футбол, а еще один мальчишка чуть в стороне запускал воздушного змея. Пардон, несколько маленьких скелетов в шортах и разноцветных рубашках с коротким рукавом и еще один скелет в стороне. Машинально Ромка отметил, что фиг вот так вот в Москве пустили бы мальчишек гонять на крыше госучреждения мячик.

А еще через минуту этот самый мяч упал на палубу катера, пару раз подпрыгнул и покатился в сторону Ромки. Мяч. Обыкновенный футбольный мяч. Ромка прижал его ногой и посмотрел в сторону играющих. Понятно. Игроки засмотрелись на катер. Восемь скелетов плюс один в стороне теперь выжидательно смотрели на Ромку. Расстояние было метров восемь, так что он все мог хорошо рассмотреть. Скелеты были в отличном, так сказать, состоянии, никаких полусгнивших останков и прочих ужасов — просто маленькие скелеты. Белые.

Ромка подбросил мяч и подал его в сторону крыши, по-волейбольному, двумя сцепленными в замок руками, снизу. Мальчишка-скелет, стоявший ближе всех, поймал мяч на лету, прижал его к себе левой рукой, а свободной правой помахал Ромке. Ромка помахал в ответ.

Потом его скрутило. Минут двадцать он стоял, вцепившись в поручни, и пытался прийти в себя. Его трясло. Лар деликатно молчал, за что Ромка был ему благодарен.

Наконец катер покинул город и заскользил над дорогой в сторону реки. Через реку был переброшен ажурный мостик, увидев который, Лар немедленно скомандовал: «Стоп».

— Если мы пойдем над ним, мост рухнет.

— Если мы пойдем рядом…

— Не пройти.

Река была вполне себе горная, она текла в ущелье, и до дна ущелья было метров тридцать. А потолок катера был десять метров.

— Надо искать обход, — предложил Ромка.

— Надо. Кстати, сюда идут. Осмотрись.

Ромка послушно завертел головой и вскоре увидел скелет, одетый в пусть непривычную, но все же явно военную форму, спешащий к ним со стороны небольшого здания чуть в стороне. Караулка? Охранник?

Скелет приблизился, окинул внимательным взглядом висящий в воздухе катер, посмотрел на мост, снова на катер… И показал запрещающий жест — две скрещенные руки. Он тоже считал, что катер здесь не пройдет.

Ромка, наблюдающий за этим с палубы, кивнул и развел руками: мол, а делать-то что?

Охранник дважды махнул рукой в сторону, вверх по течению реки. Ромка снова кивнул: мол, понял — и вернулся в рубку.

Катер развернулся вправо и медленно пополз вдоль реки над идущей по краю ущелья широкой грунтовой дорогой.

— Интересно, — сказал Ромка, — куда он нас послал?

— Мне другое интересно, — буркнул Лар. — Мальчишка этот не удивился катеру. Охранник не удивился. Горожане не удивились. У них что, доисторические катера каждый день над городом летают?

— Либо это просто хорошие, добрые люди, — возразил Ромка.

— Либо так. О, смотри ты, переправа!

Здесь на дно ущелья был удобный пологий спуск, и дорога шла вброд через реку. Далее она же продолжалась по противоположному склону то ли холма, то ли все-таки не очень высокой горы.

— Немного крутовато, — проворчал Лар. — Но, наверное, пройдем.

Так и вышло. Катер зажужжал громче и медленно, слегка покачиваясь, пополз в гору, причем уже не в десяти, а в трех метрах от земли. Двигался он со скоростью пешехода, но в целом двигался, и это было главное. Мимо правого борта проплывала вертикальная стена, в которой когда-то выбили дорогу, на скале были видны следы каких-то горнопроходческих инструментов, а слева постепенно углублялась пропасть и открывался вид на город скелетов с высоты птичьего полета.

— Хороший город.

— Ага. Я вот пытаюсь представить себе скелет на улице Москвы. Сразу паника, милиция, стрельба…

— Да, — согласился Лар. — Зомби оказались добрее и терпимее людей. Наверное, нам должно быть стыдно.

Путь вверх, по дороге, вдоль горного склона, занял почти сутки. Больше всего Ромка боялся, что навстречу попадется кто-то из местных. Например, купец с телегой, груженной помидорами. Разминуться с баржей на узкой выбитой в камне дороге было бы нереально, а пройти под днищем… Во-первых, для этого нужны железные нервы, Ромка, например, старался под своим летательным аппаратом не проходить. А во-вторых…

Во-вторых, как объяснил Лар, баржа использовала «антигравитацию для бедных» — какое-то силовое поле. Поле это поддерживало суденышко в воздухе, но это было именно опорой, этаким невидимым колесом. Ну, или невидимой танковой гусеницей, если угодно. И оно создавала давление на почву под днищем.

Субъективно это ощущалось как дополнительный вес, словно тебе на плечи опускается мешок с песком. Давление распределялось по довольно большой площади, и человек легко мог его выдержать. Помидоры в гипотетической телеге нет, не могли.

Однако повезло. Дорога была пуста, они не встретили ни телег, ни вообще кого-либо. Видимо, горожане получали все, что нужно, из долины вокруг города, не стремясь общаться с окружающим миром. Отчасти это подтверждало состояние дороги: на ней вовсю росла трава и мелкие кустики.

— Лар, а просто люди здесь есть?

— Ты же видел карту.

— Нет, я понимаю, здесь нет городов. Ну а путешественники, исследователи там всякие?

— Это возможно, — сказал Лар, подумав. — Хотя, конечно, лучше бы тебе с ними не встречаться.

— Рысь никто не любит?

— Да. И как только они поймут, что у тебя нет магии…

— Мне кажется, — медленно произнес Ромка, — что я придумал, как решить эту проблему. Ну, чтобы и без магии продолжали бояться, причем даже больше, чем с магией.

— Интересно. И как же?

— Смотри. Я — Рысь. И я поспорил. С… Ну, с другим кем-то из моего клана.

— Знаешь, — задумчиво сказал Лар, — ты молодец. Действительно, ты идешь по диким местам, не применяя магию, потому что пари. Но магия — вот она, с тобой. Очень хорошее решение.

— И если кто-то спровоцирует меня… — продолжил Ромка.

— Ха! Он будет осознавать, что магию-то ты применишь, но будешь очень зол, поскольку проиграешь пари. А злить Рысь… Молодец, правда.

— Одна проблема, — вздохнул мальчишка. — Некому тут морочить голову. Вот кстати, а почему? Смотри, какие места. Речки, холмы с долинами. Тепло, все растет. А людей нет.

— По ряду причин, как я понимаю, — сказал Лар. — Во-первых, это ничьи земли. Император не очень склонен дарить их кланам, но прилететь и устроить показательный разгром самовольным переселенцам кланы могут.

— Но это… Это нечестно! — возмутился Ромка. — И потом, ты же говорил, что Император не вмешивается.

— Не вмешивается как сила, — поправил его Лар. — Но он еще исполняет обязанности правителя, не как Бог, а как просто человек на престоле. Ну, там указ о чистке улиц и все такое.

— При чем тут чистка улиц? — не понял Ромка.

— Ну или приказ о пожаловании земель.

— А… Понятно. И кланы как собака на сене.

— Опять выражение из твоего мира? Поясни.

— Сама не ест и других не подпускает.

— Да. Именно так. Впрочем, может быть, дело и не в этом. В конце концов, в мире достаточно свободных поселений, целые страны. Да и другими мирами кланы не особенно интересуются…

— Еще не хватало, — буркнул Ромка. — Постой. А в чем еще может быть дело?

— Например, здесь может быть что-то древнее. От чего лучше держаться подальше. Вспомни стража. Просто так в чистом поле его ведь не поставят.

— Ну вот. Летели. Беседовали. Обязательно было запугивать… ребенка?

Лар хохотнул.

— Знаешь, ребенок, после того, как ты согласился на мой план по уничтожению этого кота-переростка, я сильно сомневаюсь, что тебя можно запугать. И в рубке, когда мы со стражем воевали, ты тоже вроде обошелся без истерик.

— Вот еще! — возмутился Ромка. Ему было приятно.

— Выхода у нас все равно нет, — сказал Лар, помолчав. — Надо двигаться, дорога, в общем, одна… Что будет, то и будет…

Летательный аппарат выполз на очередной перевал и остановился, подчиняясь повороту рычага. Затем, где-то в глубине сработало реле, и издаваемое реактором жужжание сменило тональность. Кораблик стал потихоньку набирать высоту и остановился, поднявшись где-то на десять метров.

— Дорога уходит направо, — сказал Ромка. — И холмы кончились.

Дорога уходила направо, а перед ними было заросшее цветущим вереском, шиповником и дикой грушей плоскогорье.

— Без баржи я бы тут застрял навсегда, — пробормотал мальчишка.

— Да. Будем надеяться, что она не сломается в ближайшие пару дней. Нам очень надо дотянуть вон до тех гор.

Горы маячили на горизонте, и Ромка знал в основном из рассказов Лара, что до них совсем не так близко, как кажется. Еще Лар утверждал, что между снежными вершинами есть проход, так что замерзать и срываться в пропасти им скорее всего не придется. В принципе это следовало и из карты судового навигатора, вот только деталей в этой карте было маловато. Один обвал — все. Дороги нет, и планам конец.

— Ну что, вперед?

— Давай.

Баржа зажужжала громче и поплыла над цветущим плоскогорьем, оставляя за собой след из примятого вереска. Сразу запахло цветами и медом. То есть пахло и раньше, но сейчас запах стал просто одуряющим. Не слушая ворчания Лара, Ромка разделся и принялся загорать. Лежа на «ковре-самолете», конечно, и с гарой под рукой, но все-таки.

— Раньше здесь были курорты, — задумчиво произнес Лар. — Не на земле, а в воздухе. Летающие.

— Здорово! — согласился Ромка. — Хотя мы же и сейчас на таком курорте, верно?

— Ну… Нет. Где изысканная еда? Где механические слуги, которые делают тебе массаж? Где бассейны, поддерживаемые силовым полем так, что сила тяжести направлена к центру бассейна?

— Это как? — не понял Ромка.

— Представь себе водяную лепешку в пару метров толщиной, просто висящую в воздухе. Без дна и бортов.

— Ужас, — сказал Ромка. — Но интересно. И что?

— Ты можешь плавать сверху ногами вниз. В этом случае у тебя над головой будет небо.

— Я, кажется, начинаю…

— А можешь плавать снизу ногами вверх. По ощущениям сила тяжести все равно будет направлена в воду, но…

— Но над головой у меня будет земля?

— Да.

— Детям, наверное, нравилось.

— Да, — со странной интонацией произнес Лар. — Детям нравилось.

* * *

А еще через три дня реактор сгорел.

— Ну и правильно, — бурчал Ромка, топая вверх по довольно крутому и каменистому склону, заросшему колючками. — Какой это герой, если он на катере едет? Герою надо идти пешком. Герой страдать должен. Я что, книжек не читал?

Лар был с ним полностью согласен.

Гор они почти достигли, собственно, местность уже начала повышаться, причем не плавно, а этакой гармошкой — вверх-вниз, вверх-вниз. На дне одной такой складки баржа и осталась. Взвыл и разом замолчал реактор, и суденышко камнем рухнуло с трехметровой высоты, оставив Ромку висеть в воздухе.

— Успел сориентироваться, молодец, — серьезно сказал Лар. — Теперь подбирай шмотки, и вперед.

Шмоток было всего ничего, собственно, с баржи Ромка забрал только полукруглую алюминиевую штуковину, которая могла с некоторой натяжкой заменить небольшой котелок.

Деревьев здесь было меньше. Рос кустарник, но толку от него было чуть. Если что, на таком не спрячешься от хищника и не переночуешь. Зато были скалы, так что Ромке приходилось все время держать в поле зрения одну-две, чтобы знать, куда эвакуироваться в случае нападения. Пока, впрочем, на него никто не нападал.

— Несправедливо, — заявил Ромка, двигаясь привычным зигзагом, от укрытия к укрытию, — то, что Лар называл «заяц на минном поле». — И нечестно. Мир вообще нечестно устроен.

— Дай ему в морду.

— Миру?

— Ну да. Он сразу станет лучше.

Этот взгляд на вещи заставил мальчишку призадуматься.

— Вообще говоря, — заметил он после паузы, — это называется активная жизненная позиция. Вот, например, Робин Гуд.

Это было ошибкой. Пришлось рассказывать про Робин Гуда, причем детский вариант, потому что Ромка вряд ли смог бы разобраться, зачем воевал настоящий Робин… Золото беднякам он точно не отдавал.

Реакция Лара была прямолинейна и малопредсказуема. Лар вообще имел на все свою точку зрения, то есть просто на все на свете. И спорить с ним было сложно. Вот и сейчас.

— Ты упоминал, что у вас на планете экономический кризис, — сказал он. — Но я даже не предполагал, что все настолько плохо.

— При чем тут кризис? — удивился Ромка. — Я говорю о том, что он отбирал деньги…

— У богатых, я понял. — Лар вздохнул. — Есть такая наука, парень, — экономика. Слышал?

— Ну… слышал.

— И?

— Нельзя отбирать деньги у богатых? — предположил мальчишка. — По шее дадут?

— Это тоже. Нет, просто ты мыслишь однобоко. Не видишь картины целиком.

— Лар, — осторожно поинтересовался Ромка. — Ты издеваешься, да?

— Да. Немножко. Ладно, давай учить тебя думать экономическими категориями. Что делает твой Робин Гуд?

— Отбирает деньги у богатых и раздает их бедным.

— Хорошо. Дальше.

— Что — дальше? — удивился Ромка.

— Что после этого делают богатые?

— Э… Ой.

— Точнее?

— Ладно. Понял. — Ромка вздохнул. — Одной сказкой меньше. Богатые отдают деньги Робин Гуду, Робин Гуд отдает деньги бедным, бедные отдают деньги богатым. Получается круг, и так до бесконечности.

— Да. И мне страшно подумать, сколько народу пострадает в процессе этой, прости за грубое слово, экономики. Молодец. Ты быстро учишься.

— Кстати, часть денег он мог бы оставить себе.

— Кстати, он наверняка так и делал…

* * *

Ромка уже шестой час шел один. Лар заявил, что он должен поспать, дескать, разум, даже такой странный, как разум бестелесного призрака, без сна существовать не может. Взял с Ромки слово, что тот будет осторожен, и заснул. То есть он, конечно, называл это медитацией, но Ромка не поверил.

Дорога шла в гору, точнее, это была не дорога, а русло высохшего ручья. Гладкие, отшлифованные водой плиты серого камня, — в Крыму, до которого в этом году Ромка так и не доехал, такого много, — казались чистыми: ни травы, ни пыли. Это доказывало, что вода здесь все-таки иногда течет.

Горы особой высотой не отличались, скорее холмы, чем горы, зато справа и слева вставали неприступной стеной горы настоящие. Получалось, что Ромка идет по перевалу, правда, очень низкому, между двумя горными… массивами? Наверное, хотя мальчишка и не был силен в географических терминах. Главное, Лар утверждал, что после этого или в крайнем случае следующего перевала они выйдут к Золотым Степям, где есть дороги, по которым ходят караваны, ведомые дружелюбными торговцами, и все такое. Одним словом, мечта автостопщика.

Стояла ночь, но в небе ярко светила луна, и Ромка подумал: «Почему бы нет?» И пошел. Местность была очень удобна — чуть что, и можно прыгнуть вверх, метров на десять, а потом знай скользи вниз, с горы. Никакой хищник не догонит.

Окружающие склоны поросли густым кустарником, опять же подобного много росло в Крыму, и Ромка прямо-таки физически чувствовал, какой он колючий. И не совался.

Пару раз он видел пролетающие в вышине огни — транспорты шли из южного порта Телла в сторону северных поселений, и никому не было дела до мальчишки, устало топающего в гору в нескольких лигах внизу.

«Интересно, — подумал Ромка. — Узнай они, кто я такой, что бы было?»

Некоторое время он пытался себе это представить. Кабан. Соболь. Малые кланы. Рысь… Потом пришел к выводу, что Рысь просто врежет по этим холмам чем-нибудь мощным и закроет вопрос навсегда.

А еще Ромка вчера видел клин драконов в небе. Не маленьких, кулинарных, а настоящих, десятиметровых. Или даже двадцати — с земли было не разобрать. Вот, казалось бы, ко всему должен был привыкнуть, но это… Словно струны какие-то внутри задело — сказка, чудо… Здорово. Ромка шел и вспоминал.

Постепенно воздух становился прохладнее, а на окружающих кустах стали появляться уродливые вздутия: то ли клочья лишайника, то ли грибы-паразиты. Ромка решил не проверять — лишайник ему вроде ни к чему, а вот наступить на змею… Подавно ни к чему.

Пару раз он натыкался на воду — один раз это оказалась просто полоса мокрого камня, видимо, где-то был выход водной жилы, но слабый. До русла реки он, по крайней мере, не дотекал. Второй раз его привлек блеск во впадине в камне, где собралась дождевая вода, — мальчишка с удовольствием напился и долил флягу. Мало ли что.

Еще через некоторое время Луна зашла за горную гряду, зато впереди небо начало чуть светлеть. Скоро рассвет.

Проснулся Лар и вместо «доброе утро» хмуро осведомился:

— Где мы?

— Иду вверх по склону, это первый из тех перевалов, о которых мы говорили.

— Мне здесь не нравится, — буркнул демон. — Плохое место.

— Да брось ты, Лар, — возразил Ромка. — Красиво. Тихо. Скоро рассвет. Ох.

Только сейчас он сообразил, что вокруг действительно тихо. Ни треска цикад, ни пения ночных птиц. Ни разу, пока он шел вверх по этому ручью, дорогу ему не перебегали мыши-полевки.

— Тут тихо, — сказал Ромка. — Лар, я только сейчас заметил. Совсем тихо. Вообще.

— Что это за шары?

— Не знаю. Они появились давно, я не стал подходить, потому что… Ну, на всякий случай.

— Теперь подойди и проверь. Только осторожно.

Ромка выбрал небольшой, с два кулака размером, нарост, отличающийся от окружающих тем, что он висел на ветке над руслом ручья. Чтобы посмотреть на него поближе, не надо было входить в кустарник.

Шар, как выяснилось, крепился к ветке довольно тонким основанием и был — по крайней мере, так казалось в предутреннем полумраке — серым с неровной поверхностью.

— Могу потрогать… — неуверенно предложил Ромка.

— Не надо, — буркнул Лар. — Вляпались мы.

— Лар?

— Давно ты идешь мимо этих штук?

— Ну… Часа четыре.

— А рассвет будет где-то через полчаса. Плохо.

— Да что это такое?! — не выдержал Ромка.

— Осы, — коротко сказал Лар.

— Осы?

Ромка по-новому посмотрел на окружающий пейзаж. Шары… Сотни, тысячи осиных гнезд размером от детского кулака до полуметра. Всюду. По сути, мальчишка находился в одном большом улье. Внутри.

— Что делать?

— Драпать поздно. Даже по воздуху.

— Да…

Все-таки Ромка не зря столько времени пытался мыслить и действовать как Игрок. Он подавил начинающуюся панику автоматически, даже не отдавая себе в этом отчет, и попытался решить возникшую задачу, как их учили в Школе. Есть опасность. Бегство отпадает, уничтожить нельзя… Остается защита… Себя. От опасности. Некий щит… Но от ос щит должен быть со всех сторон.

— Лар, давай сделаем палатку!

Пару секунд Лар обдумывал это предложение, затем принялся командовать:

— Сходи в туалет.

— Блин! Ладно, понял. Сейчас.

— Найди ровный участок. Набери камней. Воткни в эту щель гару, она будет держать крышу палатки.

— Лар, а если просто завернуться, и все?

— Прогрызть эту ткань они не смогут, — возразил Лар. — А вот проколоть жалом — запросто.

— Понял.

Палатка состояла из воткнутой в небольшую трещинку в скале, рукоятью вверх гары, на которую была наброшена «летающая ткань». Второй опорой для палатки служили ножны гары, воткнутые во вторую трещину и заклиненные камушком. Получилось нечто вроде велосипедной палатки, Ромка видел такие «гробы» у велотуристов. Правда, дна у палатки не было, вместо этого Лар велел завернуть ткань внутрь, прижать камнями и присыпать мелким гравием и песком. Часть этой работы Ромке пришлось выполнять уже лежа в палатке, в жутко неудобной позе, а когда все было закончено, он был весь покрыт потом.

— Успели, — резюмировал Лар. — Кстати… Фляга, надеюсь, полная?

— Да.

— Хорошо. А то вчера было жарко.

— Мы весь день должны тут лежать? — осведомился Ромка, пытаясь устроиться на холодном камне. Подложенная под спину куртка помогала мало.

— Весь день, — согласился Лар. — Если не будет дождя… А если будет, нас отсюда смоет.

— Понятно.

Летающая ткань была полупрозрачной, и в свете разгорающейся зари видно было происходящее вокруг — не четко, а как сквозь сложенную втрое тюлевую занавеску.

— Тут уже душно.

— Надеюсь, ты понимаешь, что это только начало?

— Да. Не беспокойся, я выдержу.

— Надеюсь.

Первая оса плюхнулась на Ромкину палатку через десять минут, и только тут Ромка понял, от чего он едва-едва, но все-таки спасся. Во-первых, она была красной. Вся, никаких полосок. Во-вторых, она была раза в полтора побольше земного шершня. Оса сидела у Ромки над головой и «умывалась».

— Вот зверюга! — с невольным восхищением выдохнул мальчишка.

— Я вот думаю, — произнес Лар. — А что они едят?

— Ну… — Этот вопрос как-то не приходил Ромке в голову. Тысячи, а может, и сотни тысяч ульев. Действительно, что они едят?

— Цветы какие-нибудь?

— Осы не пчелы. Они хищники.

— Действительно, непонятно.

Еще через четверть часа состоялся массовый вылет ос. Красные и иногда черные молнии носились туда-сюда без всякой системы, а над дальними кустами просто дрожало марево.

— Вовремя ты проснулся.

— О да! Тебе не жарко?

— Потихоньку потею, — признался Ромка. — Но спине пока холодно. Расскажи мне что-нибудь.

— Нет, ну это просто чудо, а не ребенок! — возмутился Лар. — Нормальный мальчик бился бы сейчас в истерике. Ты погляди на этих тварей! А ему сказку подавай!

— Я не хочу биться в истерике, — вежливо возразил Ромка. — Я просто хочу использовать возможность, чтобы узнать побольше… И имея такого замечательного рассказчика… Ну, ты понял…

— Да, — сказал Лар. — Я тоже хочу узнать побольше. Про тебя. Ты почему вообще такой спокойный? Начиная с этого дурацкого тигра и дальше, ты ведешь себя как герой книги про героев…

— Герой книги про героев… — хихикнул Ромка.

— Не придирайся. Нет, ну серьезно, мне же интересно. У вас там в вашем мире что — все такие?

— Наверное, нет, — вздохнул Ромка. — Наверное, мне просто повезло.

— Рассказывай.

— Все началось в тот вечер, когда меня выдернули сюда, только на несколько часов раньше… — начал Ромка. Он рассказал Лару про своих спутников, про Арчи с его бесполезным, но благородным поступком, про правила выживания в покере и про то, как, оказавшись в новом и в общем-то враждебном мире, он решил вести себя как Игрок.

Лар внимательно выслушал эту историю, затем резюмировал:

— Повезло тебе с учителями.

— Да.

— Обычно детей, наоборот, держат в изоляции от реального мира, защищают, кормят сказками… Считается, что это дает человеку счастливое детство… — сказал Лар. Голос у него был злым. — А потом, когда защищать ребенка уже не получается или некому, то он оказывается один на один с необходимостью принимать решения самостоятельно, а твои — как ты их назвал, «покерные правила»? — не знает. И ошибается, и жалеет потом. Себя, других, которых подвел… И клянется защитить своих детей, создать им счастливое детство… И все повторяется.

— Лар, — осторожно спросил Ромка. — Ты сейчас про себя рассказывал, да?

— Завидую я тебе, парень, — буркнул в ответ его наставник. — И жалею, что не получил в свое время тот же опыт, что и ты… Может быть, тогда…

— Что — тогда?

— Тогда мы смогли бы удержать мир от войны.

— Жалеть о прошлом нельзя, — сказал Ромка. — Это тоже правило. Уроки усвоить можно, а жалеть — нельзя. Потому что бесполезно.

— Да. Бесполезно, — согласился Лар, и в этот момент снаружи что-то гулко бухнуло, словно уронили на землю куль с мукой. Ромка поспешно повернулся на бок, всматриваясь.

Сначала он ничего не заметил, затем мелькнула тень, и раздался еще один удар. Потом еще один.

— Это же птицы! Лар, это птицы!

— Да, я понял. Не шуми. Зато теперь ясно, чем они питаются.

— Птицами? — удивился Ромка. — Но зачем птицы тут летают? Почему им не облететь… Ох!

Снова раздался полуудар, полухлопок, и рядом, метрах в пяти, упала утка. Настоящая утка! Через мгновение она исчезла под копошащимся ковром из ос. Ромку аж передернуло.

— Слева горы, — задумчиво сказал Лар. — Справа горы. Молодые и здоровые птицы могут летать высоко, а старые и больные летят ниже. Это перелетные птицы, Рома, а здесь, похоже, единственный удобный проход между горами, через которые лежит их путь.

— И осы этим пользуются?

— Да. Интересная схема.

— Главное, чтобы на нас не упало.

— Не каркай.

Спустя десять минут от утки остался один скелет. Несколько крупных ос продолжали деловито по нему ползать: искали пропущенные основной толпой кусочки и догрызали хрящи. А потом из-за горного хребта показалось солнце.

Еще через час Ромка ясно понял, что умрет сегодня. Просто умрет. От жары. На небе не было ни облачка, и поднявшееся солнце лупило по его палатке, прогревая ее до состояния хорошей сауны. Ткань была тонкой, но плотной и воздух пропускала плохо.

Фляга с водой тоже не спасала. Все, что Ромка выпивал, мгновенно проступало потом на коже, но чтобы испариться и охладить, нужен был ветерок. В палатке ветерка не было.

— Лар, надо что-то придумать. Срочно.

— Надо. — Лар был сердит, похоже, он всегда сердился, когда не мог решить задачу или когда решение его не устраивало. — Я над этим работаю.

— И что?

— Собственно… Думать тут особенно нечего. Есть только один вариант. Правда, если он не сработает, ты не просто умрешь.

Несмотря на жару, Ромка почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— Это как?

— Что ты знаешь про Дан-Дагеш?

Мурашки превратились в ледяных муравьев.

— Оттуда пришла Темная Речь, — осторожно сказал Ромка. — Правильно?

— Да.

— И… Там вроде… туда ходили за силой и знаниями древние маги.

— Да.

— Это… Ну… Что-то вроде параллельного мира.

— Вообще-то, — неожиданно рассмеялся Лар, — Дан-Дагеш — это был город на юге Литании. Я там родился.

— Лар!

— Что — Лар?

— Ты меня разыгрываешь? Этим местом детей пугают!

— Мной, — сказал Лар, продолжая смеяться, — тоже пугают детей. Тебя, например. И когда ты переступил через свой страх… Ладно, проехали.

Дан-Дагеш — это техника концентрации, созданная в одноименном городе, и для того, чтобы ею воспользоваться, надо готовиться… несколько лет. Это минус. И получается далеко не у всех. Но поскольку я уже у тебя в голове, то могу попробовать… того. Провести тебя туда.

Плюсов же, как я это вижу, два. Первое — ты не будешь чувствовать своего тела. Совсем. И его устойчивость к внешним воздействиям, таким, как жара, например, резко возрастет на то время, что ты там. Мы этот фокус использовали в горных походах, правда, и опыта у нас было побольше… Второе — тело будет неподвижным, то есть ты не опрокинешь палатку, дернув случайно ногой. Ясно?

— Да, — сказал Ромка. — В чем подвох?

— В том, что, войдя в Дан-Дагеш без подготовки, ты рискуешь остаться там навсегда. А выйдя, рискуешь притащить с собой… Не знаю, что именно, врать не буду. Сложное это место. Нехорошее.

— Но если я этого не сделаю, я тут сварюсь, — резонно возразил Ромка. — Я уже плыву. Командуй.

Лар вздохнул.

— Боюсь я, малыш, — признался он.

— Я не малыш.

— Да. Наверное. В общем, так. Тебе не надо совершать подвигов. Не надо куда-то лезть и что-то искать, понимаешь? Твоя задача — войти в это состояние и отсидеться, пока не спадет жара.

Он снова вздохнул и уже другим, глубоким и низким голосом произнес:

— Сейчас, когда ты лежишь на спине и слушаешь мой голос…

— Гипнотизируешь?

— Направляю. Не сбивай.

— Извини.

— Ты можешь начать чуть больше обращать внимания на свое дыхание, и как твоя грудная клетка чуть поднимается при вдохе и чуть опускается при выдохе…

Ромка так и сделал: обратил внимание на грудную клетку, и — какое совпадение! — она действительно двигалась при дыхании. Простейший трюк — сказать правду. Потом еще одну. Потом еще — простую, проверяемую правду. И человек привыкнет тебе верить, а потом можно сказать что-то, что лишь похоже на правду, и он поверит тоже. По привычке.

— И еще, как ты можешь видеть… Иногда дышат не грудью… а животом… И ребра при этом… Остаются неподвижными… А значит… Можно сказать… Что и сигналов… От тела… мы получаем меньше… Хорошо…

Никаких команд отдано не было, но Ромка уже, сам того не осознавая, дышал животом. Первый шаг. Пока небольшой.

Лар говорил, делал паузы и снова говорил. Он замолкал, когда лежащий в палатке мальчишка делал вдох, и продолжал фразу, когда он делал выдох. Простой прием гипноза, люди настолько привыкли говорить на выдохе, что и думают они на выдохе тоже, а значит, если говорить, когда твой собеседник выдыхает, можно заставить его спутать твою речь со своей собственной внутренней речью. А уж своим-то мыслям человек верить будет!

— … и если ты осознаешь, что эти движения существуют, то сможешь их не делать, ведь знающие люди утверждают, что это очень просто, а значит, твои руки могут… Станут… становятся… Стали… Совершенно неподвижными… Да, хорошо… И возможно, ты постепенно можешь переключиться на более… Интересные ощущения… Не правда ли?.. А руки… Их как бы нет… Или они как бы… Охватывают весь мир… Да… Интересное чувство…

Лар ничего не утверждал. Скажи он «ты чувствуешь», и если не угадает, то клиент скажет «неправда» и выйдет из транса. Но что возразить на «ты можешь почувствовать»? Да, можешь. А можешь не почувствовать. Возразить нечего. И в то же время «ты можешь» — это не только возможность. Язык устроен так, что это еще и приказ. «Вы можете сесть» — означает то же, что и «я вам разрешаю сесть». А поскольку так говорит обычно тот, кто имеет право приказывать, то это воспринимается почти как «я приказываю». И человек выполняет этот приказ, делая следующий шажок в сторону глубокого транса. Кай-ри, искусство строить ловушки с помощью слов, всего одна буква отличает это название от названия языка… Кстати, совпадение отнюдь не случайное. Искусство, от которого нет защиты… Впрочем, сейчас оно было только инструментом, а целью — состояние, лежащее далеко за обычным трансом.

— … и можешь себе представить, что стоишь у входа в глубокую прохладную пещеру, ведущую с поверхности земли в спокойные и тихие глубины… И ты начинаешь скользить вниз… В первую из трех подземных пещер… И…

Если бы Лар умел читать Ромкины мысли, а не только слышать внутреннюю речь, он, наверное, рассмеялся бы в голос. В оригинале ему полагалось рассказывать про три уровня подземки, на которые ведет эскалатор, но, поскольку он не был уверен, знает ли его маленький клиент, что это такое, он говорил про пещеру и использовал обтекаемое «плавно скользить». Ромка же, услышав про пещеру и скольжение, представлял себе станцию метро и эскалатор — круг замкнулся. Впрочем, это было не важно, в подобных техниках детали вообще не важны. Главное — ощущение погружения вниз, в то место, где окончательно исчезают ощущения тела и можно, наконец, работать с разумом, чтобы заставить исчезнуть и его тоже.

— Вибрация. — Голос Лара звучит спокойно, хотя внутренне он вовсю чертыхается. Энергетика у этого мальчишки не прокачана настолько, что в его мозгу возник очаг возбуждения. Досадная помеха, но хороший гипнотизер даже грохот кузнечного молота использует для того, чтобы расслабить пациента. — Вибрация означает, что мы проплываем мимо мощных подземных машин, вот она нарастает, а значит, скоро начнет… Да, именно… Затухать…

Вроде обошлось. Мальчишка чувствовал дрожь в руках, словно держал поставленный на вибрацию сотовый телефон, притом, что на самом деле руки его были совершенно неподвижны, а ощущение… Что же, это было просто ощущение. В принципе его можно было использовать, перенести в другие области мозга, научиться с его помощью получать энергию… Но где взять на это время? Где?

— … и посмотрев вниз, ты увидишь, что твое тело осталось там, и пока оно спит в палатке, ты можешь осмотреться в своем новом, астральном теле… И это интересно… потому что из астрального тела тоже можно выйти…

Кай-ри. Когда-то создание этой техники перевернуло мир. Потом ее пытались запретить, а потом, поняв, что запретить невозможно, ибо тогда придется запретить сам язык и люди просто не смогут общаться… Тогда стали делать вид, что ее не существует. И все равно использовать, слишком велик был соблазн. Кай-ри — слово, которое сильнее, чем меч. И гораздо сильнее, чем человек, который полностью зависит от слов, которые можно сплетать в узоры, от жестов, составляющих позы захвата и подчинения, от стереотипов, рождающих психологические каты, подобные катам боевых искусств. Циничное, запрещенное… Могущественное знание. Знание, помогающее человеку понять себя…

— … и каждая дверь в этом коридоре — это мысль, из числа тех, что раньше мешали тебе расслабиться…

Именно так. Раньше — мешали. Мы не говорим, что теперь проблемы уже нет, значит, и возразить нечего… Но мы говорим о проблеме в прошедшем времени, мы подразумеваем, что сейчас она решена… И еще один приказ принимается без возражений… Кай-ри наш язык, превращенный в наши узы, наши инструменты или наше оружие в зависимости от того, что нам нужно.

— … а теперь дверь можно просто закрыть… И запереть… эту дверь… Опасности… Закрыть… Отложить… Месть… Отложить…

Что еще может мешать расслабиться этому странному мальчишке, который запретил себе бояться? Как угадать? Очень просто: кай-ри позволяет человеку самому себя обманывать, только надо использовать размытые формулировки…

— … и какая бы новая мысль ни возникла, представь ее за дверью, и закрой, и поверни ключ, и положи его в карман — это твой ключ, что хочешь, то и делаешь… И ты даже можешь, если захочешь, дать себе задание: делать это автоматически, не думая… И неожиданно сможешь заметить… Потом… Как посторонние мысли уходят и разум становится похожим на горное озеро в безветренный день…

Смысл сжимается, каждая фраза — двусмысленность, в каждой — скрытый приказ. Сопротивления уже нет.

— А теперь это озеро начинает замерзать…

Ромка уже давно перестал чувствовать свое тело, а когда Лар сказал, что он должен, то есть «может», конечно, но все слова Лара уже однозначно воспринимались им как приказ, скользнуть прямо сквозь землю из положения лежа на спине, он и нырнул… То есть ему показалось, что камень с расстеленной на нем тонкой курткой — это как бы вода, а он, Ромка, плавает на поверхности, на спине, а потом начинает погружаться головой вниз через некое подобие гимнастического мостика…

На этом месте Ромке показалось, что голос Лара изменился, стал каким-то… Более напряженным, что ли. Наверное, Ромке следовало бы обратить на это внимание, может быть, даже испугаться, не каждый ведь день его наставник вопит: «Стой, не туда»… Но Лар сам отключил ему эмоции, и отключил хорошо… Грамотно. Так что Ромка просто падал головой вниз в прохладную — наконец-то прохладную! — глубину и ни о чем не жалел.

Потом — и как-то с другой стороны, не изнутри, а извне — снова зазвучал голос Лара, но голос этот был подделкой, Ромка это сразу понял. Кто-то говорил на кай-ри, строил фразы так же, но только лучше. Правильнее. У него был другой почерк.

Голос направлял и звал.

Ну и пусть.

Потом голос стих, и Ромка обнаружил, что находится в горах. Но не в тех пыльных предгорьях, которые только что покинул, а в настоящих, высоких и прекрасных. Он стоял на тропинке, справа была стена, слева — обрыв, а над всем этим сияла полная луна.

Больше всего Ромку поразил вид с горы. Там, внизу, была долина, плоская, и даже в лунном свете видно было, что это пустыня. А в пустыне, тут и там, высились… Ну, в общем, это тоже были горы, только одиночные, и ниже, чем та гора, на которой стоял Ромка. Горы эти были не горы даже, а скалы. То, что называется фигурами выветривания. И это было потрясающе красиво.

Некоторое время Ромка размышлял над тем, куда именно он попал. Дан-Дагеш? Значит, у Лара получилось? Но что тогда означал его «прощальный крик»? И тот, другой голос, чей он был? И куда он его завел?

Сейчас Ромка снова был собой, он чувствовал свое тело, ему не хотелось лечь и расслабиться или сделать еще что-нибудь в этом роде. Скорее наоборот. Чувствовал он себя просто великолепно, хотелось прыгать и петь.

И еще эта тропинка, высеченная в скале, явно искусственного происхождения. Не зря же его поставили именно на тропинку.

— Можно пойти вверх, — задумчиво произнес Ромка. — Настоящий мужчина должен идти вверх, потому что так труднее. Настоящий мужчина — всегда немножко герой, а настоящий герой — всегда немножко идиот.

Мальчишка повернулся и вприпрыжку направился вниз.

Тропинка попетляла немного, свернула за торчащую из склона гигантскую глыбу… и кончилась, уперевшись в висящую прямо в воздухе гигантскую гипсовую маску. Маска изображала молодого человека лет семнадцати, улыбающегося и вроде совсем недемонической наружности. По верхнему краю маски вилась сделанная вычурным шрифтом надпись «Кто владеет собой — владеет миром».

Ромка остановился и принялся покачиваться с носка на пятку, глубоко засунув руки в карманы, и наморщив нос.

— Извините, но эта хохма до меня не дошла, — сказал он наконец. — И потом, она полупрозрачная… А! Понял.

Он пошел вперед и после секундной внутренней борьбы прошел сквозь маску, не встретив никакого сопротивления.

— Вот так.

Маска с этой стороны выглядела как… Ну, словом, как изнанка маски. Просто трехметровая изнанка. Надпись тоже изменилась, теперь она сообщала, что «Кто владеет миром — собой не владеет». Зато за маской Ромка обнаружил изящную беседку с видом на все ту же долину.

Он подошел к беседке и остановился, не доходя метров десяти.

— Если верить книжкам, это будет ловушка, — задумчиво произнес он. — Либо в беседке спрятан портал неизвестно куда, и я оттуда буду выбираться двадцать лет, либо это вообще хищная беседка.

Он склонил голову к плечу и прищурился. Беседка была мраморной и очень красивой. Она была не такой, как их обычно строят на Земле, а, если так можно выразиться, полубеседкой, так, что из нее можно было смотреть на долину. И там была скамейка, даже с виду очень удобная.

— С другой стороны, я и так неизвестно где, и там, откуда я пришел, меня уже чуть не съели, — продолжил мальчишка. — Плюс еще книги пока ни разу не оказались правы. Если верить книгам, я сейчас уже должен был бы быть архимагом и женихом принцессы. Значит…

Он вошел в беседку, и уселся на деревянную скамейку с видом на долину.

— Интересно, — сказал он вслух, ни к кому специально не обращаясь, — что это за место?

— Долина Богов.

Голос был как шуршание серебряного песка, и он доносился со всех сторон.

— Красиво, — осторожно сказал Ромка, усилием воли заставляя себя не вертеть головой. — А вот еще, например, почему я вас не вижу?

— Видишь.

— Точно? — усомнился мальчишка.

— Мы везде.

— Ага. Спасибо.

— Не за что, — прошелестел голос. — Тебе ничего не угрожало, кроме скуки.

— Ага, — сказал Ромка. — А то, что Лар крикнул «Стой!», это…

— Он выпустил тебя на первый виток раньше, чем следовало. Тебя отбросило в Чужое Место.

— Знаете, — осторожно сказал Ромка, — если на каждый мой вопрос вы будете давать ответ, который содержит две вещи, которых я не знаю, то…

Голос засмеялся, словно зазвенели серебряные колокольчики.

— Первый виток, он же первая дуга. Вход в Дан-Дагеш. Но тебе туда еще рано.

— Это я уже понял, что рано. А…

— Чужое Место, — менторским тоном сказал голос. — Если рассматривать все мыслимые вселенные как пузырьки в шапке пены, то возникает вопрос: а что находится между пузырьками?

— Круто, — сказал Ромка, подумав. — Вот этот мир?

— Не обязательно, — сказал невидимый собеседник. — Ты просто провисел бы там какое-то время… В пустоте. Мы всего лишь подобрали тебе это место, которое тоже часть Чужого Места, но… Представь себе, что это маленький пузырек. Не вселенная. Даже не планета.

— Спасибо, — искренне сказал Ромка. — Это очень красивое место. Я даже не знал, что так бывает…

— Это копия. — В шелесте колокольчиков Ромке послышался смех. — Оригинал же… Не важно. Или скажем так, тебе лучше не знать.

— Вы… создали это место? Ну… эту копию?

— Да.

— Для чего?

— Просто, — засмеялись колокольчики. — Поболтать.

— Вы… Император?

— Нет, что ты! — Притворный ужас. — Император — это ведь всего лишь маска.

Ромка оглянулся: изнанка маски все также висела над тропинкой, улыбаясь изнанкой улыбки. Кто владеет миром — собой не владеет…

— Вы — искусственный разум.

— Часть его. Малая часть. Нам было просто интересно.

— Не понимаю, — честно сказал Ромка. — Что во мне такого особенного?

— Каждый человек интересен, — возразил Ромкин собеседник. — К тому же ты первый, кому удалось сюда попасть. Те, кто попадает в Чужое Место, быстро гибнут, оно не зря названо чужим.

— А я — исключение, — предположил Ромка. — Потому что есть Лар, и он служит…

— Якорем. Да.

— Понятно. — Ромка вздохнул, затем решился и спросил: — Скажите, вы можете помочь мне вернуться домой?

— Да, — последовал ответ. — Но разумеется, мы не будем тебе помогать.

Сделать вдох. Расслабиться. Чтобы глаза не щипало. Игрок не плачет… Не должен плакать.

— Почему?

— Представь себе, что мы помогли тебе прямо сейчас. Что будет дальше?

— Рысь… — вздохнул Ромка, подумав. — Я понял. Ее некому будет остановить.

— Например, так.

— Но вы ведь знаете! Вы можете сказать Императору!

— Мы не вмешиваемся. Это — выбор самого Императора, кстати. Он нам запретил.

— А потом? Перенесете меня домой перед самым Маятником?

— Тоже нет. — Собеседник вздохнул. — Нам правда жаль. Но есть запрет, и для него есть причины. Очень серьезные причины.

— Какие?! — выдохнул, почти выкрикнул Ромка. — Вы всемогущие, и вы не делаете ничего! Какие могут быть причины? Ладно я. Пусть. Но во всей… Во всех вселенных гибнут люди… Дети гибнут… Почему им-то не помочь? Ведь Лар прав: вы каждый атом контролируете?

— Да. Атомы — наши верные слуги, — сказал голос со странной интонацией. — И если мы поможем всем, кто в этом нуждается… Если мы откажем людям в праве самим строить свою жизнь… Если мы будем относиться к людям, как к атомам…

— Но… — Ромка помолчал, собираясь с мыслями. Поспорить он в принципе любил, но здорово сбивала с толку мысль о том, С КЕМ ИМЕННО он спорит. — Вы и так относитесь. Вы ограничили…

— Ограничили способность людей причинять вред мирозданию. И только.

— А друг другу, значит, можно?

— Они — люди. Они свободны. Это их выбор. — Голос вздохнул и добавил тоном ниже: — Мы перебрали все возможные варианты. Сам-то ты что бы сделал?

— Ничего себе!

— И все-таки?

— Ну, наука там… Звездолеты… — Ромка сбился и замолчал. — Войны бы запретил…

— Отвечаем по порядку, — сказал голос. — Науку мы развили. И возможностей человека оказалось недостаточно, чтобы ее понять. Ты предлагаешь людям снова и снова изобретать велосипед? Или сделать расу сверхлюдей, существ, которые людьми уже не будут? Так вот они — мы.

Насчет звездолетов, — не дождавшись ответа, продолжал Ромкин собеседник, — любой великий клан и большинство кланов средней руки может их строить. Да ты и сам участвовал, знаешь. Торговые корабли летают по всем мыслимым вселенным, да и военные тоже. Медленно, но летают.

— Я имел в виду не это…

— Ты имел в виду сюжеты из книжек. И из фильмов. «Стартрек» твой любимый, так?

— Да хотя бы! — буркнул Ромка. — Все лучше, чем кланам служить.

— Это книжки. Фантастика.

— Почему фантастика? Вы же все можете!

— Беседа в некотором смысле пошла по кругу, — резюмировал голос. — Хорошо. «Стартрек». Тебе никогда не приходило в голову, что герои этого сериала сделали во вселенной столько добрых дел, что им полгалактики должны по гроб жизни? Что за время, пока идет сериал, они должны были прокачаться до полного всемогущества?

— Ну…

— Создатели сериала этот аспект игнорируют. Как ты предлагаешь игнорировать его в реальной жизни? Как вообще можно игнорировать прогресс?

— Ну…

— Тебе надо отвыкать от использования частицы «ну».

Ромка вздохнул.

— Ладно, — признался он. — Вы меня запутали. Я сдаюсь. Объясните, чем власть кланов лучше.

— Она не лучше. Просто магия позволяет человеку сколько угодно совершенствоваться лично, не меняя при этом общества. Человек свободен. Общество не развивается.

— И это хорошо? — удивился Ромка.

— Да. Потому что любое развитие ведет к сингулярности.

— Э…

— Например, к созданию искусственного разума. И к последующей войне. И к ситуации, когда разработки этого разума людям недоступны, а для того, чтобы люди их понимали, они должны перестать быть людьми.

— Но… Ну, так же нельзя — без перемен!

— Можно.

— Ну… Кончатся полезные ископаемые…

— Магия помогает восстанавливать месторождения. — Серебряные колокольчики зашелестели, изображая, видимо, вздох.

— Мы действительно изучили все возможности. И все они ведут или к деградации, или к самоуничтожению. Кроме этой. И даже Великие кланы нужны. Для полноты картины, если так можно выразиться. Ты будешь смеяться, но они стабилизируют ситуацию. Основное насилие происходит между ними, остальные же, кто помельче, получают шанс избежать глобальных войн. Так-то.

Некоторое время Ромка молча смотрел на долину. Вдали занимался восход, и между остроконечными пиками, там, внизу, висела в воздухе туманная дымка. Картина больше не была иллюзорной, как раньше, при свете луны, наоборот, теперь она излучала мощь, совершенно чуждую человеку, но все равно прекрасную.

— Хорошо, — сказал Ромка. — Ладно. Пусть магия. Но людям-то вы почему не помогаете?

— Ты же читал Стругацких, — отозвался голос. — Беседа Руматы с Будахом…

— Румата не был Богом! — возразил Ромка. — Он только думал, что он Бог. А вы…

— Ладно, попробуем объяснить, — прошелестел серебряный голос. — Вот в селе неурожай. Мы даем им продовольствие. Что будет?

— Все будут сыты, — подумав, сказал Ромка.

— И никто не будет работать.

— Ну… Давайте только тем, кто в беде…

— И люди перестанут избегать беду, зная, что из беды их вытащат. И станут слабее. И бедой для них станет то, с чем их предки могли справиться. И вскоре даже обычный дождь станет для них катастрофой. Так?

— Ну… То есть, — Ромка поймал себя на том, что опять «нукает», и рассердился, — есть же ситуации вроде моей. Когда человек не виноват, и помощь его не… Это… Не испортит.

— Допустим, ты будешь знать, что Маятник доставит тебя домой целым. Как изменится твое поведение? Только честно?

Ромка честно попытался понять, как изменится его поведение, если ему обещают жизнь.

— Вы хотите сказать, — начал он возмущенно, — что я струшу, забьюсь в угол и плюну на Рысь с ее планами… мирового господства? Так вот, я не трус. И никуда забиваться не буду.

— И передашь Лару контроль над телом, как обещал?

На этот раз Ромка молчал дольше.

— Передам, — сказал он наконец. — Я же обещал… Значит… Значит, так и так конец. И без Маятника, и с Маятником… Ох.

— Есть еще причины, — сказал голос. — Мы уважаем свободную волю людей. И стараемся не влиять на их выбор. Пусть даже ты такой герой и все равно сделаешь, как обещал. Но как насчет других?

— Каких других? — не понял Ромка.

— Если помогать тебе, то почему только тебе одному?

— А… Понятно.

— И кстати, когда ты будешь общаться с Ларом, ты по-прежнему будешь относиться к нему как к другу и наставнику? Зная, что, может быть, это из-за него ты не вернешься домой? Из-за данного слова?

— Это нечестно!

— Да. Жизнь вообще не очень честная штука.

Они снова помолчали. Солнце уже поднялось над горизонтом, и скалы внизу отбрасывали длинные тени. Туман распался на полосы, и видно было, как он течет. Рассветное солнце окрашивало его красным, и скалы были красными тоже.

— Вы можете сделать, чтобы я забыл этот разговор? — спросил, наконец, Ромка. — Ну, когда вернусь к Лару?

— Ты его забудешь.

— Хорошо. — Ромка вытер глаза рукавом. — Спасибо.

— И если уж начистоту, то мы и так не вернули бы тебя домой, дело тут не в Ларе.

— Я понял. Дело в том, что люди… Ну, короче, я понял… А исключений вы не делаете.

— Хорошо.

— А если так, то, может, пусть я все помню?

Снова смех, как шелест серебра.

— Нет. Ты не готов ни к этому, ни к Дан-Дагеш… Ты еще маленький.

— Ничего себе. Как мир спасать, так нормально, а как…

Ромка устроился поудобнее на деревянной скамейке.

— Бестолковый разговор получился.

— Не без этого.

— Все равно спасибо. Это лучше, чем висеть в пустоте. И место красивое… Ох!

— Понял?

— Да, понял. Скажите, а может быть, можно запомнить хотя бы место?

— Лишние переживания.

— Да… — Ромка обхватил руками колени и стал смотреть вниз, на Долину Богов. На бескрайнюю пустыню под обрывом. На маленький кусочек Земли.

— Должен быть способ… — сказал он наконец. — Условие…

— Условие?

— Ну как в «Шреке»: поцелуй принцессы разрушит колдовство…

— Ты хочешь поцеловать принцессу? — удивленно прошелестели колокольчики. — Не рано ли?

— Я не это… Вы же все прекрасно понимаете!

— Да. Хорошо. Вот тебе условие. Попадешь в следующий раз в Дан-Дагеш, вспомнишь.

— Лучше бы я принцессу поцеловал, — пробормотал Ромка.

— Обойдешься. И вообще тебе пора.

— Я готов. И… Спасибо.

Беседка, и долина, и горы — все взорвалось водоворотом черных искр, и Ромка упал вверх, в вихрь, который был небом, навстречу голосу Лара.

— Привет, — осторожно сказал он. — Долго я спал?

— Наконец-то!

— Что значит…

— Я думал, что потерял тебя, вот что это значит. Ты как себя чувствуешь?

— Да вроде нормально. — Ромка открыл глаза и удивленно спросил: — Что, уже вечер?

— Да. Ос вокруг больше нет, я имею в виду в воздухе. Можно вставать.

— Классно.

Ромка поднялся на ноги, подхватил ткань, встряхнул (мало ли что) и привычным движением заткнул ее за пояс.

— Пошли?

— Гару забыл.

— Да, точно. — Ромка подхватил гару и пошел вверх по ущелью, весело ею размахивая. Чувствовал он себя великолепно, впервые за все время своих скитаний он был полон энергии, все тело ощущалось… Живым, вот. Хотелось бежать, вприпрыжку, и только уважение к Лару… Ну хорошо, еще тот факт, что кругом были в общем-то… осы.

— Ты изменился, — осторожно произнес Лар.

— Мне просто хорошо, — рассмеялся Ромка. — Как будто летом в речке выкупался.

— Понятно. Ты хоть помнишь, что там происходило?

— Я даже не понял, где я был. У нас вообще получилось попасть в Дан-Дагеш?

— Я тоже не знаю, где ты был, — вздохнул Лар. — Ты споткнулся на первой дуге и в Дан-Дагеш не попал. Это точно.

Он помолчал.

— Вообще-то считается, что это смертельно. Я думал, что потерял тебя, малыш.

— Я не малыш.

— Так что там было?

— Ну… — Ромка задумался. — Это как будто… Как будто я с кем-то спорил, что ли… Не помню. Лар?

— Что?

— А если кто-то из Великих решит прогуляться в Дан-Дагеш, он тоже должен много лет готовиться?

— Великих? Гм…

— Например, Тран Ситар?

— Думаю, он подчинит Дан-Дагеш себе, — усмехнулся Лар. — Вбухает туда всю мощь клана, скрутит все в бараний рог, посмотрит на обломки и скажет, что ему скучно… Дан-Дагеш — это удел терпеливых. А Тран… Он еще в те годы, что мы были знакомы, слишком полагался на магию. Любой чих — магия.

— Любой? — удивился Ромка. — А… А в туалете?

— По сторонам смотри.

— Я смотрю. А… Лар, а он правда… В туалете… Ну… Магией, да?

— Ромка!

— Не руками, а…

— Нет, ты точно изменился.

— Я стал мудрее?

— Атомные боги, за что мне такое наказание?!

— Я просто, — сказал Ромка, — мне же надо знать своего противника. Правильно? А как это выглядит — золотое сияние или искры? И если искры, то откуда именно?

— Ромка!!!

— Или он заклинание читает? Эш назг дурбатулук… Или пентаграмму рисует? Или она там уже нарисована, а он просто становится в центре, спускает штаны и… Стоп! Если заклинание действительно мощное, то ведь и штаны спускать не надо? Так?

— Вроде не пил…

— Да не помню я, что там было! Лар?

— Что еще?

— Вот Тран Ситар… Ну, ведь магия может все… Да? Вот… он вообще туалетную бумагу использует?

— Лар?

— Ладно, я сам спрошу…

* * *

Хотя снизу казалось, что перевал невысокий, у Ромки полночи ушло, чтобы подняться наверх. Лар утверждал, что это последний перевал, а за ним начинается Золотая Степь, места обжитые, покрытые сетью дорог, — словом, такие, где можно купить, взять напрокат или украсть гоночный болид, раз уж Ромке так нравится это средство транспорта и не нравится Ларова идея автостопа. Еще Лар рассказывал, что степь безумно красива. Помнится, Ромка неосторожно высказался, что, мол, предпочитает горы плоской и скучной равнине, и получил в ответ лекцию. О том, как ветер гонит волны по золотистой — отсюда и пошло название — траве, о том, как пахнут степные цветы, как горькой ноткой вплетается в этот запах полынь, как дрожит над землей воздух, нагретый солнцем, и как весной вся земля покрывается ковром из тюльпанов, а ближе к лету — из диких маков. Похоже, у Лара со степью были связаны приятные воспоминания.

— Вот ты какая, Золотая Степь, — задумчиво произнес Ромка.

Была ночь, где-то в районе полуночи, по Ромкиным ощущениям. За спиной был перевал, с осиными гнездами, впрочем, здесь, наверху, гнезд тоже хватало. Также за спиной, но справа и слева возвышались горы, полная луна освещала их, и зрелище, если честно, было совершенно волшебным.

А впереди и внизу, залитое лунным светом, было море, бесконечный песчаный пляж, белый в ночном свете, и невысокие волны, бегущие к берегу.

— Здесь не было моря, — сказал, наконец, Лар.

— Зато сейчас здесь нет степи, — отозвался Ромка. — Что будем делать?

— Лети вниз и вправо, как можно дальше вдоль берега.

Ромка привычным усилием заставил свою недавнюю палатку поднять его в воздух и заскользил вниз, уходя вправо, над кустарником, ульями и бегущими вниз по склону мелкими ручейками.

— Зачем мы движемся вправо? — поинтересовался он через несколько минут.

— А головой подумать? — Ромкин внутренний демон явно был не в настроении.

— Ну… Берег везде одинаков. Мы… А! Я понял! — воскликнул Ромка. — Мы уходим от перевала. А осы едят птиц, значит, чем дальше от перевала, тем меньше должно быть ульев. Так?

— Да. Вот только никто не мешает одной глупой осе улететь в сторону и основать там улей. А на тебя, к сожалению, одного улья хватит, — сказал Лар. — Да что там! На тебя хватит одной такой осы, ну, двух. Ладно, трех, но это с гарантией.

— Да, — согласился Ромка. — Пожалуй. Значит… Значит, днем летать нельзя?

— Не то чтобы нельзя, но опасно.

— До берега тогда и пешком вдоль воды?

— Вдоль воды тоже можно много кого встретить, — вздохнул Лар. — Снова мы влипли.

— Да ладно. Ну съедят… Выход все равно найдется.

— Ты что, все-таки перегрелся?

Пришлось рассказывать анекдот, тот самый, про «даже если вас съест лев, у вас все равно есть два выхода».

* * *

А потом они увидели корабль. Собственно, корабль они видели с самого начала, но с перевала, под тем углом непонятно было, что это такое: то ли волны блестят в свете луны, то ли скала такая.

Корабль был… Ромка живо вспомнил картины Сальвадора Дали, мама очень любила этого художника, и соответственно, у них с Петькой не было выбора. Так вот, Дали, если бы нарисовал разбитый парусник, сделанный из хрусталя и нержавеющей стали, то получилось бы именно это. Лунный свет. Мачты, тонкие и какие-то… Граненые, что ли? Не круглые, это точно. Снасти — тающие в воздухе тросы, какие-то плоскости. Остатки двух палуб, остатки бортов — все блестящее, местами прозрачное. Обломки, разбросанные вокруг. Ах да! Сам корабль лежал наполовину погруженный в прибрежный песок, вода едва до него доходила.

— Красиво, — сказал Ромка. — Ну что, летим туда?

— Да, пожалуй, — согласился Лар. — Может, найдем что-нибудь полезное. Хотя, конечно, вероятность мала.

— Почему мала? — удивился Ромка. — Это ведь парусник. Значит, будут шлюпки там всякие, запас еды, воды… Оружие. Лар? Ты чего смеешься?

— Во-первых, — сказал Лар, — это не парусник. Вокруг мачт генерируются щиты, и уже на них давит ветер.

— Все равно парусник, — упрямо сказал Ромка. — Он красивый.

— Во-вторых, это не корабль вообще.

— Как не корабль?

— А вот так. Это лунный рейдер, механическое живое существо, способное размножаться. Ты рот-то закрой.

— Живое?! — изумился Ромка. — Но… Это…

— Довоенная разработка. Считалось, что они украсят наши моря. Ну, они и правда украсили. С ними можно было подружиться, они прекрасно смотрелись на картинах. А потом началась война, и про механическую жизнь забыли. Собственно, дурацкая это идея — размножающиеся шестеренки.

— Стимпанк.

— Я удивлен, что они еще существуют. Что за стимпанк?

— Такое… Ну… Направление в искусстве. Самолет с паровым двигателем, шагающие машины, сделанные из бронзы с заклепками, кожи и дерева…

— Да, именно это. Только у нас были ресурсы, чтобы все это осуществить.

— Значит, — задумчиво произнес Ромка, мысли которого уже успели принять другое направление, — спасательных шлюпок тут не будет?

— Нет. Но посмотреть в любом случает стоит. Да и укрытие какое-никакое.

— Прятаться внутри мертвых животных! — воскликнул Ромка. — До чего я опустился! А ведь когда-то я был принцем!

— Оболтусом ты был, оболтусом и остался.

Корабль был огромен. Метров сто в длину, честное слово. И еще, его палуба была наклонена — за счет того, что корма была скрыта песком, а нос задран, да еще и перекошена вбок, так что ходить по этой палубе было сложно. Впрочем, Ромка быстро приспособился использовать «ковер-самолет» для того, чтобы не падать, когда подошвы начинали скользить по хрустальной, с блестящими как хром прожилками, поверхности.

— Все такое… неправильное.

— Это как раз и была изюминка данного стиля конструирования, — объяснил Лар. — Здесь все сделано так, чтобы убрать следы человека. Ни скамеек, ни лестниц.

— Но люки есть.

— Да. Потому что если бы не было люков, то человек не мог бы осмотреть этот корабль и восхититься тем, какой он замечательный. Не забывай, проектировали их все-таки люди.

— Ага. А вот лебедка.

— Без ручки. Полагаю, она крутится сама, когда нужно.

— Класс. Только я вообще не понимаю, как у вас их выпустили.

— Выпустили? — удивился Лар.

— Ну… Вот у нас, когда какая-то фирма создает, например, новый сорт овощей, то они заказывают государству сертификацию. Ну, что это не яд. И что они не разрушат экосистемы. И что у людей, которые их едят, не вырастут рога.

— Так-так. Интересно.

— Получение разрешения занимало несколько лет, — продолжал Ромка. — А потом все равно находились люди, их еще называли «зеленые», потому что зеленый — это цвет как бы природы, и эти люди говорили, что это разрешение получено за взятку и что этот сорт опасен. Тогда назначали комиссию, и фирме приходилось снова платить взятку.

— Интересный у вас мир, — вздохнул Лар. — Но отнюдь не уникальный. Так что тебя смущает?

— Тут же целый флот живых кораблей в море выпустить! У нас бы сто лет согласовывали.

— А! Я понял. Нет. Видишь ли, не было никакого согласования. Просто кто-то, группа энтузиастов, разработала эту штуку и выпустила в океан семена. А к тому времени, как они всплыли, они уже умели защищаться.

— Защищаться? — переспросил Ромка.

— Подойди к борту. Видишь эту штуку?

— Пушка?

— Плазменная. Специально для твоих зеленых друзей.

— Класс! Нам бы такой! А… Скажи, Лар, пушки — это только защита?

— Умный мальчик.

— Дай я угадаю, — сказал Ромка. — Ваши эти энтузиасты, они тоже читали книжки про пиратов. И потом…

— Да. Эти суда были почти разумны, с ними невозможно было заключить договор, но можно было подружиться. И были союзы, и флотилии, и пираты… Вообще, когда у нас начался период нестабильности, тут такое творилось! Что корабли! Механического комара не хочешь, с кулак размером и с генераторами скрытого хода? А серебряных волков? Был такой фильм, сказочный. А потом поклонники фильма воплотили его в жизнь… Или в смерть воплотили, если вспомнить, чем это кончилось… А еще, где-то в океане спит гигантское чудовище, и когда оно проснется…

— Да, — кивнул Ромка. — У нас оно тоже спит. Я знаю. У меня футболка была, с рисунком.

Корабль был мертв. Причины его гибели так и остались загадкой, Лар утверждал только, что на берег его выбросило, скорее всего, штормом и скорее всего, уже мертвым. Может быть, живые корабли могли стареть?

А потом они нашли рубку.

Собственно, на живом корабле рубки быть не должно. Но корабль проектировали люди, а людям хочется иметь место, где можно, укрывшись от дождя и ветра, гордо глядеть вперед, пока кто-то другой за тебя рассекает волны. Так, по крайней мере, объяснил Лар. По его словам, в рубке не должно было быть ни штурвала, ни навигационного оборудования, ни самодельной деревянной скамеечки. Но они там присутствовали.

— Вот тебе и свобода под парусом! — в сердцах произнес Лар.

— Веревочки, — задумчиво сказал Ромка.

Веревочки шли от грубо сделанного штурвала, сквозь пробитые в хрустальном полу дырки, куда-то в сверкающие на солнце недра парусника. Края дырок были смазаны какой-то гадостью, Лар предположил, что это было сделано специально, например, чтобы дырки не зарастали.

Еще в рубке валялся на полу разбитый компас, тоже весьма примитивный, а скамеечка… Что же, Ромка, приведись ему работать с деревом и кожей, сделал бы лучше.

— Значит, им управляли.

— Что отвечает на вопрос, почему он разбился, — с умным видом кивнул Ромка. — Человеческий фактор.

— Руки поотрывать этому фактору. Впрочем…

— Я знаю, о чем ты подумал! — заявил мальчишка.

— Вот как?

— Если есть люди, то должны быть их вещи, и если мы их найдем…

— Я не успел это подумать, — признался Лар. — Но подумал бы непременно. Ищем.

Теперь, когда стало ясно, что искать, поиски упростились. Ищем следы. Царапины. Материалы, которых на корабле быть не должно.

Но ничего не нашлось.

Внутри корабль был похож на ледовый грот, только лучше. Лед — он просто зеленоватый, и все. А хрусталь может давать радужные вспышки, а металл, нечто вроде хромированной стали, образовывал дуги и арки.

Общая же архитектура корабельных коридоров живо напомнила Ромке Пещеру: те же неожиданные разветвления, в произвольную сторону и под произвольным углом. Вот только…

— Смотри, Лар, — говорил Ромка. — Вот тут разветвление, видишь: в вертикальной плоскости как бы. И чтобы попасть в верхний тоннель, надо лезть по стене.

— И?

— И для этого тут как бы случайно эти выступы. Ну, ты же говорил, что лестницу делать нельзя по дизайну, а ходить как-то надо. Вот ее и замаскировали. Жулики.

— Да, — сказал Лар. — Кстати, мы уже в кормовой части, так?

— По-моему… Да, в кормовой. А что?

— Семена! — радостно воскликнул демон. — Если мы найдем хоть одно семя, то я знаю, как пересечь море!

Семена обнаружились в дальней части трюма, причем, чтобы попасть туда, Ромке пришлось двигаться по пояс в воде. В очень холодной воде.

Больше всего семена напоминали доски для серфинга, правда, если бы эти доски были растительного происхождения. То есть со всякими выростами, напоминающими треугольные плавники, и так далее.

— Надо вытащить самое крупное, — сказал Лар.

— Нет, — возразил Ромка. — Надо вытащить все. Ну Лар, это же корабли! Они же живые!

— Времени нет.

— Есть. Я не могу их тут бросить.

Семян было восемь, и семь из них Ромка аккуратно оттолкнул от берега. Мгновенно, словно они только этого и ждали, семена скользнули прочь, в глубину.

— Все? — ворчливо поинтересовался Лар. — Закончил с благотворительностью? Теперь давай займемся генным конструированием новых форм жизни.

— ?

— Доставай гару.

Сначала он отрезал рули погружения, треугольные плавники, состоящие из дуги и натянутой под ней пленки. Ромке было жалко издеваться над семенем, но Лар заверил его, что через пару недель плавники вырастут новые.

Затем он продел через задний как бы рулевой плавник веревку, и получился руль. То есть, дергая за веревку, можно было поворачивать руль, и это, по идее, должно было влиять на направление движения. Веревку, кстати, взяли с найденной в рубке скамеечки — она скрепляла детали этого убогого сооружения между собой.

Затем он отрезал оружие — две подвижные трубки по бокам семени, которые, по словам Лара, вполне могли чем-нибудь этаким шарахнуть. Вряд ли плазмой — для подводного боя хуже оружие трудно было придумать. Но чем-нибудь столь же неприятным.

Потом он полтора часа потренировался на мелководье. Выглядело это довольно смешно, но Ромка заранее привязал веревку к руке, а второй конец — к одному из выростов на семени.

Море было почти несоленым и очень теплым. Сделав перерыв, Ромка устроил большую стирку, он вообще ненавидел запах пота и старался стирать одежду при каждой возможности, благо костюм с цветами клана был защищен магически, то есть не ветшал и почти не рвался. Зато мог пачкаться.

Потом снова тренировка. Задача была проста: стоя на доске-семечке, управлять направлением движения.

— Даже когда мы занимались хапти, я столько не падал, пожаловался Ромка.

— Зато теперь ты можешь на ней стоять.

— Да. Поплыли?

— Давай. Главное, чтобы штормить не начало.

— Главное, чтобы здесь не было акул, — возразил Ромка.

— Не будет, — уверенно отозвался Лар. — Равнина опустилась вниз, и ее залило водой. Но вода пресная, значит, с настоящими морями она не соприкасается. Акулам тут неоткуда взяться.

— Я читал, — возразил Ромка, — что когда у нас в Австралии было наводнение, то акулы из океана вошли на континентальную часть страны. То есть ты сидишь на втором этаже своего дома, а на первом плавает акула. Как-то так.

Семечко скользило над пронизанной солнцем водой. Ромка, пользуясь случаем, разделся, оставшись в трусах и, чтобы ноги не скользили, в обуви, обмотал одежду вокруг пояса и теперь загорал. Его верный ковер-самолет превратился в набедренную повязку, больше похожую на люльку, в которой работают промышленные альпинисты. Ну, не на памперс же!

Двигались быстро — километров восемь в час.

— А тут и правда мелко, — заметил мальчишка, глядя в проносящуюся мимо прозрачную воду. — Метра три. И — смотри, Лар, кораллы. А разве бывают пресноводные кораллы?

— Если бывают хрустальные корабли, то я не вижу, почему бы не быть пресноводным кораллам, — флегматично отозвался Лар.

— А вон рыбы, смотри, здоровые!

Рыбы были больше Ромки, но, тем не менее, завидев скользящую по воде доску, неизменно бросались врассыпную.

— Знаешь, малыш, раз они нас боятся, значит, здесь могут быть крупные хищники.

— Крокодилы, — предположил Ромка. — Щуки. Сомы. Сом даже у нас, говорят, может напасть на человека. Ну, то есть мог, сейчас всех больших сомов переловили.

— Да. Не нравится мне это.

— Знаешь, — подумав, сказал Ромка, — возможно и другое объяснение. Они просто тупые.

— Смешно.

— Нет, Лар, ну вот смотри. Они были мальками когда-то, а малек должен бояться всего. Так?

— Ты хочешь сказать, что они не знают, что уже выросли? — Лар задумался, затем признал: — Ну что же, возможно.

— Но ты же все равно следишь… Экстрасенсорно, я имею в виду.

— Слежу, — согласился Лар. — А толку. Ну предупрежу я тебя — что ты делать станешь?

— Да ладно, — усмехнулся Ромка. — Здесь глубина — метра три. Какие тут могут быть… Ох!

Словно услышав Ромкины слова, дно вдруг ухнуло вниз и исчезло в пронизанной светом глубине. Это было жутко красиво, вот только там, в этой самой глубине, двигались тени, и тени эти были большие. Очень.

Затем дно снова вернулось на место. Провал. Овраг. Подводный каньон. Что это было?

— Что это было? — поинтересовался Ромка.

— Могу только сказать, что раньше здесь этого не было. Степь славилась именно тем, что она плоская.

— Значит, твои сведения устарели. Тут есть… Ну вот, опять!

На этот раз дно провалилось не совсем, его все-таки было видно. Оттуда, со дна, тянулись вверх отдельные нити водорослей, толстых, как канаты, но они прерывались, не доходя до поверхности.

— Красиво, — пробормотал мальчишка. Ему было здорово не по себе.

Еще часа через четыре водоросли, или что это там были за растения, стали достигать поверхности. Нет, ни о каком заболачивании речи не шло, просто на расстоянии метров ста друг от друга на поверхности воды качались листья, что-то вроде листьев кувшинки, только с загнутыми вверх краями. Размер листа — метров пятнадцать, а высота бортов — полтора метра. Готовый спасательный плот. А еще через час появились цветы, то есть видно-то их было и раньше…

— Это действительно кувшинки, — произнес Ромка. — Только большие.

Его транспортное средство скользило среди гигантских кувшинок, расстояние между листьями сократилось метров до сорока, а примерно из каждого десятого, точнее, рядом с ним, рос цветок. Рос на высоту метров десять этакий стебель с Ромку толщиной, с огромным бутоном на вершине. Пахло кувшинками.

Еще в воздухе кружились насекомые, но это были мирные насекомые, и к мальчишке они не приставали.

— Сказочное место, — сказал он. — Сюда бы с ребятами, поставить на этих листьях палатки и пожить недельку. Рыбу половить. Эх!

Лар не ответил. Вся эта идиллия, похоже, сильно его огорчала, особенно когда он увидел, экстрасенсорно, а не Ромкиными глазами, пятиметровую щуку. Щуку Ромка, повинуясь инструкциям демона, обогнул по большой дуге, но послевкусие, как говорится, осталось.

Еще пара часов, и дно ушло вниз окончательно, а кувшинки пропали. Ромка вздохнул, оглядываясь на ровную линию цветов позади. Лар же, напротив, оживился, сообщив, что живности в окружающей воде стало заметно меньше.

* * *

— Лар, — с тревогой спросил Ромка, — почему ты молчишь?

— Что-то движется, — отозвался Лар. Голос у него был напряженный. — Что-то большое. Осмотрись.

Ромка завертел головой, стараясь не очень сильно дестабилизировать свое транспортное средство, и почти сразу увидел причину тревоги.

Причина эта имела метровый спинной плавник и шла чуть позади и почти параллельным курсом. Почти — значит, постепенно сближаясь.

— Акула, — в устах Лара это прозвучало как ругательство. — Что здесь делает акула?

— А что здесь это море делает? — возразил Ромка. — И что теперь?

— Приготовься прыгать вверх, если она пойдет в атаку или скроется под водой. И держи курс.

— Лар?

— Что — Лар? Самому страшно.

— Если… Если я передам тебе контроль над телом, ты с ней справишься?

— Нет, — просто ответил Лар.

— Но ты же маг!

— Я получаю твое тело и твои способности к магии, парень. Не больше. Я же говорил. Все преимущество одержимых — в их умении и опыте, а силу они берут чужую. Будь на твоем месте Кайл…

— Плохо.

— Хуже некуда.

Акула между тем прошла совсем близко, в прозрачной воде было хорошо видно, какая она громадная. Обогнав доску, она некоторое время шла впереди, а затем сместилась в сторону и снова начала отставать.

— Если я взлечу, она раздолбает серф, — сказал Ромка. — И через двадцать минут я буду в воде.

— Да.

— Если я попробую разогнаться? За счет ткани?

— Догонит. Ты не сможешь долго держать скорость.

— Может, атаковать?

— Спятил.

— Ну смотри, я читал, что акулу можно отпугнуть…

— Как ты ее атакуешь?

— Не знаю, — буркнул Ромка, и в этот момент плавник неторопливо опустился под воду, одновременно разворачиваясь в сторону доски.

— Вверх, вверх, вверх! — заорал Лар, и Ромка взлетел. Мягко прогнулась, принимая отдачу, поверхность воды, а затем прямо из-под доски возникло похожее на торпеду тело морского чудовища, точнее, его челюсти. Хруст, обломки, кувыркаясь, разлетаются в стороны и падают в море, а акула заваливается на бок и скрывается под водой.

— Двигайся, — быстро сказал Лар. — Как бы она еще раз не прыгнула.

— Куда?

— Куда хочешь. В прошлый раз она выскочила метра на три, еще два метра, и прощайся с ногами.

— Два метра — это десять минут полета.

— Да. Чуть меньше.

— Что делать-то?

— Не знаю, — сказал Лар. — Нам с ней не справиться, да и доски уже нет. Собственно… Мы уже мертвы. То есть… Ты. Я-то, сам понимаешь…

— Я уже полгода как мертв! — огрызнулся Ромка. — Думай, ты же маг!

— Я думаю.

— Что бы ты сделал на моем месте?

— Вскипятил бы это море, — зло произнес Лар. — Я НЕ на твоем месте.

— А если бы…

— Если бы у меня была хоть капля магии, — сказал Лар, наблюдая Ромкиными глазами, как скользит под ними акула, разрезая плавником волны, — я бы стал невидимкой. Глядишь, отстала бы. Правда, как только я бы оказался в воде, она бы снова меня почуяла… Так что нужна еще иллюзия, чтобы ее увести. Семьдесят единиц, не меньше. А у тебя две-три. Что такое?

— Ты будешь смеяться, — сказал Ромка.

— Буду. Говори.

— Это единственные две техники, которые у меня хорошо получаются. Невидимость и иллюзия. Я их купил у уличных жонглеров.

— Вот как… — Лар на несколько секунд задумался. — Что же ты раньше-то молчал?! Это меняет дело.

— Что я должен делать?

— Сколько времени ты можешь оставаться невидимым и держать иллюзию?

— Если летать, то минуты две.

— А если не летать. Сидя?

— Сколько угодно, — пожал плечами Ромка. — Я заряжаюсь быстрее. Только кровь из носу идет, но не сразу.

— А когда идет, ты можешь продолжать?

— Ну… Могу. Что ты задумал.

— Создавай иллюзию.

— ?

— И становись невидимым.

Ромка сосредоточился. Как и в прошлые разы, к затылку словно прикоснулись сосулькой, но ощущение было заметно слабее, чем раньше. Похоже, дар и правда можно раскачать.

— Готово, — прошипел он, пытаясь удержать управление тремя заклинаниями сразу — полетом, невидимостью и иллюзией. — Что теперь?

— Заставь иллюзию двигаться. Лети за ней.

Созданный Ромкой фантом качнулся и полетел над водой прочь от преследователя. Акула двинулась за ним, а Ромка — за акулой.

— Лети к акуле.

— Что?!

— Ты должен на нее сесть. Плавно.

— Лар, ты… — Ромка задохнулся, пытаясь подобрать определение. Два слова крутились у него в голове, мешая друг другу: «сумасшедший» и «гений». Фантом задрожал, расплываясь. Будь на месте акулы человек, он мгновенно распознал бы обман, но морской хищнице, похоже, было безразлично, как выглядит жертва.

— Давай.

Ромка догнал акулу и стал плавно опускаться к ней на спину, перед спинным плавником. К его изумлению, это оказалось несложно — акула была не скользкой, как полагается рыбе, а шершавой, словно наждачная бумага. Как только отпала необходимость поддерживать полет, стало гораздо легче, словно до сих пор он, Ромка, бежал в гору с таким же, как он, мальчишкой на плечах, а теперь сбросил груз, да еще и в воду погрузился… Ну, частично погрузился, в целом, спина акулы была почти на поверхности, но вот волны… Впрочем, вода была теплая и несоленая.

— Удачно, что соленость здесь низкая. — Лар словно прочитал его мысли. — Можно будет пить.

— Ага.

— Кстати, скорректируй курс.

Ромка ойкнул и поспешно заставил фантом взять левее. Акула двигалась за ним, не обгоняя, но и не отставая.

— Скажем, пять лиг в час, — пробормотал Лар. — Карта… Я должен помнить… Если море проходит по той линии…

— Что ты считаешь? — спросил Ромка.

— Пытаюсь прикинуть размеры моря, — отозвался Лар. — Я примерно помню старую карту, если вода начинается сразу после той гряды холмов, то можно примерно оценить, где должен быть другой берег.

— Думаешь, выйдет?

— Да. Не сбивай меня.

— Дальше мы берем скорость за пять и получаем, что… Плохо.

— Что плохо? — удивился Ромка. — Мы живы. Воду можно пить. Тепло.

— Получается тридцать два часа, — сообщил Ромке Лар. — Ты не сможешь продержаться без сна, а как только ты заснешь, тебя съедят.

— Но… Значит, надо двигаться быстрее!

Сказано — сделано. Фантом плавно увеличил скорость, акула тоже… То есть сначала увеличила. Но после десяти лиг в час — по словам Лара, сам Ромка не умел определять скорость на глаз — она начала замедляться.

— Притормози.

— Уже.

— Лиг семь. Не больше.

— Не продержусь.

— Я думаю… — Лар помолчал. — Слушай…

— Ну?

— У тебя скоро кровь из носа пойдет? Помнишь, ты грозился?

— Скоро.

— Телекинез помнишь?

— Ну… Да. Только я…

— Справишься, — строго сказал Лар. — Ты несколько увеличил свои резервы. И потом, ты видел ее зубы?

— Справлюсь, — обреченно сказал Ромка. — Я правильно понимаю, что мне надо будет перенести капли крови вперед, чтобы акула думала…

— Да.

— Хорошо.

— Да уж, прекрасно.

Ледяная сосулька продолжала щекотать Ромкин затылок еще около часа. Затем, точно так же, как и в прошлые разы, в затылке хрустнуло, и Ромка поспешно подставил ладошку под нос.

— Сосредоточься на телекинезе.

— Фантом начинает распадаться.

— Лишь бы был хоть какой. Акуле все равно, сколько у тебя ног, пусть летит и шевелится. И хватит с него.

— Ага. — «Третьей рукой» Ромка заставил капли крови подняться с ладони вверх и улететь вперед. Фантом в это время летел метрах в двадцати впереди, но, разумеется, на двадцать метров Ромки не хватило — он уронил капли после пяти. Впрочем, хватило и этого — акула резко увеличила скорость. Фантом тоже.

— Двенадцать лиг. Так держать.

— Лар, так у меня скоро кровь кончится.

— Не кончится. Она скоро течь перестанет.

— И что тогда? — мрачно поинтересовался Ромка, левитируя очередные несколько капель.

— Возьмешь гару, порежешься.

— Вы очень добры, учитель.

— Посмотри по сторонам, — неожиданно сказал Лар.

Ромка посмотрел. Проклятие! Надо было сообразить, что кровь в воде привлечет других акул. Треугольные плавники приближались с нескольких сторон сразу, и это было бы очень красиво, вот только объектом их интереса однозначно был он, Ромка.

Лар, впрочем, был настроен конструктивно.

— Ускоряй фантом, перелетай на самую быструю акулу, — буднично велел он. — Выбор — это всегда хорошо.

Новая акула была огромной. Метров десять, честное слово! Если Ромкин предыдущий транспорт напоминал живую торпеду, то эта больше походила на подводную лодку. Спинной плавник у нее был двухметровым, спина — почти плоской, а скорость составляла десять лиг без допинга и пятнадцать — с допингом. С кровью то есть.

Шла акула ровно, не рыская в стороны и не замедляясь. Зато Ромку мутило.

Шел двадцатый час плавания. Сначала он потерял довольно много крови. Потом кровь идти перестала, и Лар распорядился пока членовредительством не заниматься: мол, и так акула идет быстро и уверенно. Потом у Ромки начала болеть голова.

До сих пор он даже не догадывался, что головная боль может быть настолько неприятной. Он пытался окунать голову в воду — стало только хуже, потому что, оказывается, когда болит голова, лучше не наклоняться. Потом его стошнило. От боли. Лар, добрая душа, заставил все это левитировать вперед по курсу, акула оказалась небрезгливой и какое-то время плыла быстрее. Потом Ромка начал терять сознание, а Лар, чтобы он не отключался, рассказывал про другие планеты.

Рассказы подействовали, Лар был потрясающим рассказчиком, к тому же это были реальные истории, участником которых был он сам. Ромка сидел на акуле в бескрайнем море, мерз снизу и поджаривался на солнце сверху и слушал.

О поющих скалах раскаленных миров Белого Жука, между которыми носились, скользя по поверхности и иногда выходя на орбиту, живые камни размером от виноградины до двухэтажного дома. О разумном океане Лимы и о фантастических снах, которые на всю жизнь остаются с теми, кто хоть раз погрузился в этот океан… И не сошел при этом с ума. О том, как они вмерзли в лед вместе со своим звездолетом на безымянном газовом гиганте. Просто там очень быстро наступила зима, атмосфера скачком перешла в твердое состояние, и прежде чем они начали действовать, над ними было уже несколько километров метанового льда. И как оставшийся на орбитальной станции стажер обиделся на планету и просто сдул с нее атмосферу. Всю. Совсем.

Про города древней цивилизации, чьи жители неизмеримо превосходили людей уровнем интеллекта, что их, собственно, и погубило. Им и в голову не пришло развивать компьютерную технику, а человеку с усилителем разума они проигрывали. Тоже неизмеримо. Разумеется, их уничтожили. Рысь, просим любить и жаловать. Про эксперименты этих существ с искусственными мирами, и про то, как эти миры взаимодействовали друг с другом, и с мирами естественными, и как Император запретил применение в искусственных мирах высоких технологий, досрочно выдернув их из технозоны, причем эти существа до самого конца полагали, что это было их решение…

— Не спи, парень. Мы еще не дома.

— Я не сплю, Лар. Спасибо.

— Если бы ты не спал, я не стал бы тебя просить.

— Что просить?

— НЕ СПАТЬ!!!

— Я стараюсь.

— Дня не прошло. Что тебе еще рассказать?

— Про эльфов.

— Про кого?

— Ну… Как можно не знать про эльфов. Они такие…

— НЕ СПАТЬ!!!

Потом Ромка путано рассказывал Лару про толкиеновского Черного Властелина, Лар очень точно и смешно спорил, это помогло Ромке продержаться еще пару часов.

А потом он увидел землю.

Вообще-то это должно было произойти раньше, всему виной была вечерняя дымка, висящая над морем, из-за которой горизонта было толком не видно. Ну, и общее Ромкино состояние.

— Земля… Доплыли.

— Чтоб ему!

— Лар? Что случилось? — Голос Ромкиного спутника трудно было назвать бодрым, скорее наоборот. Лар был зол.

— Ты посмотри на эту землю!

— Ну… — только тут до Ромки дошло, что именно он видит впереди. Спокойная поверхность моря, по которой легкий ветерок гнал невысокие волны, в нескольких лигах впереди словно вскипала, волны обзаводились пенистыми бурунами, вырастали до огромных размеров и неслись вперед. На скалы.

— Готовься. Будем лететь.

— Лар, я не взлечу.

— Бери гару. Разрежешь ладонь. Изнутри разрежешь и сделаешь ладонь чашкой — чтобы кровь не попала в воду раньше времени.

— Попробуем.

— Не спи, парень, мы почти приехали. Уведешь фантом в сторону, перенесешь туда пригоршню крови и резко сбросишь в воду. Акула пойдет туда, а ты — вперед.

— Понял, — сквозь застилающую глаза пелену Ромка попытался получше разглядеть, что его ждет впереди. Берег был все ближе.

— Вон там дерево, видишь?

— На него надо залезть? — догадался Ромка.

— Да. Уже темнеет, у тебя не будет времени искать неприступную скалу.

— Хорошо.

— Готов?

— Нет.

— Пошел!

Ромка провел кончиком гары по руке, благо Лар научил его правильно точить оружие, и разрез получился как ниточка. В сложенной «лодочкой» ладони сразу стала собираться кровь. Ромка бросил гару в ножны и пробормотал:

— А ведь скажи мне кто год назад, что я вот так смогу себя порезать…

— Да, это тебе не на акуле кататься, — фыркнул Лар, — тут смелость нужна. Пора!

Сначала Ромка отправил в полет каплю крови размером со спелую сливу. Капля улетела в сторону, довольно далеко, и одновременно пошел в сторону фантом. Почуяв в воде кровь, акула резко ускорилась, и Ромка сосредоточился, посылая энергию своему «ковру-самолету».

— Давай же!

Получилось со второй попытки. Он плавно поднялся в воздух и заскользил к берегу, почти касаясь верхушек волн.

— Выше!

— Пытаюсь.

— Быстрее, ты теряешь высоту.

— Поплыву.

— Разобьет волнами. И вообще, у тебя кровь на руке. Съедят.

Мальчишка пролетел над участком с самыми высокими волнами и упал метрах в ста от берега. Кажется, он потерял сознание, по крайней мере, в себя он пришел от воплей Лара и воды с песком во рту.

Кашляя и отплевываясь, выскочил, как пробка, на поверхность. Его тут же накрыло следующей волной, и что-то твердое толкнуло снизу, выталкивая на поверхность.

Акула?

— Энергию на антиграв!

Плыть с помощью «ковра-самолета» было полегче, чем лететь, хотя и ненамного — он просто чуть добавлял скорости. Сильно мешала гара.

— Это семя, — вдруг сказал Лар. Голос у него был озадаченный. — Семена. Они плыли за нами. Они…

Еще толчок, еще ближе к берегу.

— НЕ СПИ!

Берег. Два шага по хрустящей под ногами мокрой гальке, затем его снова сбило с ног волной и потащило назад. Снова борьба, и вот, наконец, он на твердом берегу.

— Все. — Ромка попытался было опуститься на землю. Не тут-то было.

— К дереву!

— Лар, я сейчас, — земля опасно качалась, и очень хотелось спать.

— К дереву, я сказал! Бегом.

— Хорошо, хорошо. Иду.

* * *

Музыкант, судя по всему, знал одну ноту и твердо намеревался исполнять ее весь вечер. Окружающие не возражали, похоже было, что музыка для них стала как бы фоном. Журчание ручья. Щебет птиц. Визг умирающей дикой свиньи… или что там сегодня было в репертуаре.

— Лар, я хочу его убить. Серьезно.

— Кого? — не на шутку встревожился демон. — Что случилось?

Ромка с долей изумления осознал, что Лару музыка не мешает. Но ведь…

— Вообще-то я о музыканте.

— За что его убивать? Неплохо играет. — А вот теперь Лар издевался. И все-таки, похоже, Ромке предстояло выучить еще один урок. И точно.

— Ты сам решаешь, что ты чувствуешь, — назидательно произнес Лар. — Ты маг. Ты владеешь собой, это важнее всего. Есть такая старая поговорка: кто владеет собой — владеет миром.

— Что-то слышал, кажется. — Ромка с трудом удержался от того, чтобы почесать в затылке. — Не помню где. Или читал.

— Приятно наслаждаться хорошей музыкой, — продолжал Лар. — Но это, прости, любой дурак сможет. А ты попробуй наслаждаться музыкой паршивой.

Ромка не удержался от шпильки.

— Я так и сделал, — сказал он скромно. — ПОПРОБОВАЛ. Ты же сам говорил, что…

— Я серьезно.

— Ну ладно. Попро… Гм…

— То, что ты чувствуешь, это твое личное дело. В смысле тебе решать. Раздражение, усталость, боль, голод — не более, чем мысли.

— Боль… — пробормотал Ромка. — Голод…

— Да. Это из той же сказки, что и остановка внутренней речи — мышление должно подчиняться тебе полностью, иначе его слишком легко контролировать извне. Вот сейчас ты страдаешь, и от чего?! От того, что на этом… э… сапоге натянута всего одна струна. А что дает тебе страдание?

— Мне неприятно, — вздохнул Ромка.

— Не только. Если бы речь шла о небольшом неудобстве, я бы, пожалуй, не стал тебе нотации читать. А беда в том, что на страдания ты тратишь энергию. Даже мышечную — эк тебя скривило. И… Продолжай.

— И я меньше обращаю внимание на то, что действительно важно, — кивнул Ромка. — Ты уже говорил, а я забыл. Прости.

— Прощаю, — великодушно произнес демон. — Кстати, много не ешь, я думаю, после этого ужина тебя на переговоры потащат.

Все началось вчера утром, практически на рассвете. Разбудил Ромку Лар, известием, что «у нас гости».

— Когда же я наконец сдохну! — в сердцах произнес Ромка, глядя на вылетающую из-за прибрежных скал кавалькаду — человек двадцать на лошадях, с саблями, круглыми щитами и маленькими тугими луками. Для человека, выросшего в России, достаточно произнести «монголо-татары» и дальше объяснять не нужно.

Всадники остановились, не доезжая метров двадцати до дерева, и уставились на Ромку. Ромка, в свою очередь, смотрел на них. Ну… Не азиаты, но люди, явно проводящие много времени на солнце. Загорелые дочерна, и видно, что воины. По лицам видно.

— Я ведь Рысь, — задумчиво произнес Ромка, — или нет?

— Пожалуй, лучше, если они будут относиться к тебе как к Рыси.

— То есть веду себя нагло, — пробормотал мальчишка, прислонился к стволу и закрыл глаза. Собственно, ему даже не нужно было играть — он действительно хотел спать больше всего на свете.

Второй раз он проснулся, наверное, через час. Солнце было ощутимо выше, и уже начало припекать. И всадники по-прежнему стояли полукругом, то есть не стояли, а сидели. В седлах. «Он опять поспал немножко, и опять взглянул в окошко».

— Доброе утро, — кивнул им Ромка. Он изо всех сил старался вести себя как Игрок, но сильно мешала картинка в голове. Картинка о том, как суровый воин скачет по степи на лошади, а за ним на аркане волочится нахальный мальчишка со свернутой шеей.

— Приветствуем лорда Великого клана, — произнес в ответ один из всадников, жилистый дядька лет сорока, без бороды, зато со шрамом через все лицо. Одет он был, пожалуй, побогаче остальных; вот только заметил это Ромка только после того, как понял, что перед ним лидер. Игрок должен был, разумеется, вычислить лидера до того, как тот заговорил.

Между тем беседа как-то сама собой зашла в тупик.

— Он во мне дырку проглядит.

— Спроси, чего ему надо, — посоветовал Лар.

— Ну и чего вам надо? — мрачно поинтересовался Ромка.

— Я пошутил! — взвыл демон.

— А я нет.

— Говорите, я слушаю.

— Владыка Каса хочет видеть вас, господин.

— Называй меня — Высокий Лорд. Кто такой Каса? И какое мне дело до того, чего он хочет?

— Каса великий воин! — с энтузиазмом отозвался дядька. — Он ведет в бой пятьдесят тысяч сабель!

— Просто Федорино горе какое-то, — пробормотал Ромка по-русски.

— А при чем тут я? Я — не сабля.

Кто-то из всадников фыркнул, но стоило предводителю бросить в его сторону бешеный взгляд, тут же снова принял невозмутимый вид.

— Каса просит вас быть его гостем. Он устроит великий пир! Целый месяц будем гулять!

— У меня нет времени. — Ромка встал на ветке и принялся подгонять свою нехитрую амуницию. Одежда была влажной, и, если бы не нежданные гости, он бы сейчас развесил ее для просушки. — Я спешу на восток.

Дядька просветлел лицом, словно на коричневой, вырезанной из сосновой коры маске вдруг прорезались десятки лучиков-морщинок.

— Какая радость! — воскликнул он. — Наш лагерь как раз лежит к востоку, в двух днях пути! Мы сочтем за честь показать лорду дорогу, да и владыка, конечно, подарит вам лучшего скакуна.

— Надо соглашаться, — шепнул Лар.

— Я не умею ездить на лошади, — шепнул в ответ Ромка.

— Научу.

— Хорошо, — сказал Ромка и невольно вздрогнул. Всадники, все до единого, буквально взорвались радостными воплями.

— Дети природы.

— Или этот Каса обещал их всех убить, если они вернутся без тебя, — все-таки Лар был неисправимым циником.

— Только имейте в виду: у меня был тяжелый день, — предупредил Ромка. — Я не уверен, что не засну в седле…

Дядька поклонился.

— Мы видели, как вы приплыли на акуле, — сказал он. — Это великий подвиг. Его еще воспоют наши барды.

Знай Ромка, как эти барды поют, — прыгнул бы обратно в море.

Дядьку звали Меар, и был он сотником. Сначала он восхищенно ахнул, когда Ромка спрыгнул с дерева, с десяти метров, прямо на спину здоровенного черного коня (антиграв, антиграв!), затем нахмурился… Но, видимо, списал Ромкину джигитовку на счет усталости. В самом деле, не может же Рысь сидеть в седле как корова! Очень усталая, сонная корова…

По дороге Меар рассказывал Ромке местные новости, слушал которые в основном Лар. Спать демону было нужно примерно раз в месяц, да и то это был не сон, а разновидность медитации. Так что почему бы не послушать. Еще Лар давал Ромке инструкции по езде на лошади… Подозрительно знакомые инструкции.

— Спину прямо. Подбородок выше. Чуть подняться в стременах — вспомни позу всадника. Дыхание. Плечи…

— Лар, ты мне сразу скажи, когда в Дан-Дагеш проваливаться, — ворчал Ромка, но, тем не менее, должен был признать, что все ужасы первого дня верхом, про которые он читал в книжках про попаданцев, благополучно его миновали. То есть даже мышцы почти не болели. Поза всадника, спасибо наставнику Радиру.

Интересно, как он там.

— Вы мне вот что скажите, — прервал он очередной рассказ своего сопровождающего. — Вы как меня нашли? Только не говорите, что случайно. Вы сказали, что видели, как я плыл, так?

Не так. Слишком явно вильнул взгляд сотника, не привык он врать-то. Да и не могли они видеть, а через шесть часов галопом вылететь на берег. Через полчаса — могли. Даже через час, если были на другой стороне бухты… и если здесь была бы бухта. Но не через шесть часов.

— Не так, — вслух произнес Меар. — Мы знали об акуле из пророчества.

— Наконец-то! — фыркнул Ромка. — Книжки начали сбываться!

— Что?

— Не обращайте внимания. Что за пророчество?

— У нас в роду была великая Слышащая. Рата Солнечный Лист.

— Слышащая — это что?

— Это ведьма, — подсказал Лар.

— Это говорящая с богами, — ответил Меар.

— Понятно, — зевнул Ромка. — И что она предсказала?

— Придет зверь из моря, сказала Рата, — нараспев протянул Меар. — И демон даст силу ему, а Зверь даст власть ему, и будет конь его…

— Так, — прервал эту, безусловно, замечательную былину Ромка. — Давайте по-человечески. Кто придет, зачем придет, куда придет…

— Э… Придете вы, гос… Высокий Лорд, — несколько ошарашенно ответил сотник. — Из моря. На акуле. И вернете вы жизнь у смерти, и падут перед вами стены, и вознесетесь вы…

— Стоп. Жизнь? У смерти? Это как?

Сотник покраснел.

* * *

Меч — это серьезно. Лишь в сказках для глупых маленьких детей мечи рождаются на вершинах холмов в грозу и ливень. Пусть даже это «особая» гроза, и Слышащие предсказали ее за три года. И пусть даже это «особый» холм, и на нем триста лет приносили в жертву лучших баранов.

Только плохой кузнец будет ковать клинок, стоя спиной к распахнутой двери, и только очень плохой кузнец, услышав от вошедшего (сзади!) в кузню что-то интересное, отбросит недоделанную заготовку, наспех вытрет руки ветошью и поспешит в гущу событий — меч не подкова, он не простит такого пренебрежения. Меч требует внимания, ВСЕГО внимания, до последней капли.

Тук был хорошим кузнецом. Его кузница была сложена из камня — дело в степи редкое, но из чего прикажете ее строить? Из дерева? Сгорит. Из шкур? Так ведь не баню походную строим. Да и не подглядит никто, а секреты у Тука были. Точнее, было у него множество секретов и одна Тайна. Тайну звали Лита.

Сейчас дверь, добротная дубовая дверь, с вырезанными на ней защитными рунами, была закрыта, больше того, заперта изнутри на тяжелый засов. Окна закрыты дубовыми же ставнями. Кузница освещалась магическими шарами, привезенными откуда-то с юга, из развалин. Ну и конечно, будущий клинок светился ровным белым светом.

Взяв заготовку двумя руками (пусть дилетанты используют кузнечные клещи — Тук пользовался жаростойкими перчатками из каменной ткани), кузнец последний раз провел его мимо Источника — статуэтки, изображающей танцующего дракончика. Полоска металла завибрировала в ответ, и поток исходящего от нее жара стал ощутимо сильнее.

— Пора, — напряженным голосом сказала Лита.

— Волнуешься, — фыркнул кузнец.

Его помощница покраснела бы — она вообще легко краснела, — но вот беда, краснеть было уже некуда, кузница была похожа на парилку из тех, что используют для мытья южане. Ни ветерка, ровный, сухой жар.

— Пора. Начинай.

Лита вздрогнула. Недоверчиво посмотрела на своего наставника (хозяина, если уж быть точным). И просияла — словно солнышко в кузне зажглось. Двух передних зубов у солнышка не хватало, впрочем, зубы молочные, вырастут еще.

«Все-таки я к ней привязался».

— Спасибо, учитель!

Лита подхватила с подставки браслет Дробилки, надела его на левую — она была левшой — руку. Сморщила носик — задумалась. На руке одиннадцатилетней девчонки браслет болтался, собственно, он болтался бы, даже сунь она внутрь и вторую руку.

Тук открыл было рот, но она его опередила: метнулась в угол и вернулась обратно с полоской кожи, которую, сложив, принялась запихивать под широкое медное кольцо.

Можно и так.

Затем Лита провела над клинком правой ладонью, кивнула самой себе, и на заготовку обрушился град ударов.

«Все-таки она сильная ведьма». Знай степняки, что кузнец позволяет ребенку — девочке! — учиться серьезным мужским делам: верховой езде и фехтованию, — отобрали бы ее без разговоров и отдали бы какому-нибудь воину поумнее. То есть без затей. А вот узнай они, что есть у ребенка магический дар…

«Это не всегда было так».

Даже того времени, что он, Тук, провел в Степи, было достаточно, чтобы помнить, как было раньше. Слышащие, маги и ведьмы, были здесь когда-то нормальным явлением. И это никому не мешало. Даже наоборот — зачем, например, махать тяжеленным кузнечным молотом, если Дробилка делает то же самое: удар вниз наносится невидимым «полем», хотя при чем тут поля, степнякам, в отличие от кузнеца, было неизвестно. А оживает Дробилка лишь в руках того, кто может дать ей энергию для работы. В руках мага.

— Равномернее. Подними руку выше.

Давным-давно он, тогда еще не Тук, а Риза Кантан, мастер внутренней гильдии кузнецов, между прочим, был захвачен в плен степняками при перелете из Столицы на Золотой Берег. Как же давно это было! Рабство. Спор о свободе — раб здесь может освободиться, если докажет свое абсолютное превосходство в избранном ремесле. Работа в кузнице, в — давайте называть вещи своими именами — кустарных условиях.

«А ведь я давно мог вернуться».

Кто бы мог подумать, что он останется здесь, больше того, обзаведется ученицей, которая будет ковать клинок из слоистой стали, стоя на табурете, потому что иначе она оказывается ниже наковальни?!

«Пора в обратный путь».

— Довольно. Обжим.

Браслет меняется на цепочку с медальоном — еще одна игрушка, запрещенная в свободной Степи. По поверхности клинка растекается туман, и туман этот сдавливает сталь, подчиняясь командам маленькой колдуньи. Теперь объем заготовки может только уменьшаться.

«Безупречная работа. Девчонка чувствует душу клинка».

То, что у клинков бывает душа, Тук знал точно. Не у всех, конечно, и уж точно он не собирался показывать ЭТИ мечи местным жителям. Моргнуть не успеешь — снова окажешься в рабстве, слишком велик соблазн. Один такой клинок стоит больше, чем воин — хороший воин — добудет за целую жизнь.

«И делает его соплячка, ростом мне по пояс». Какой щелчок по носу всем хорошим воинам!

— Прогрев. Давление не снимай.

Сейчас клинок был опутан тончайшей сеткой заклинания — без магии кузнецу пришлось бы месяц обстукивать его молоточком, на слух ища дефекты и ликвидируя таковые. Впрочем, похоже, в этом клинке дефектов и не было изначально.

«Ученица превзошла учителя. Пора».

Клинок сиял желто-белым.

— Шок.

Девочка бледнеет, несмотря на жару, нити заклинания наливаются силой, и в тишине кузницы раздается звонкий щелчок.

— Веер.

Самая сложная часть. Самая секретная. Клинок нельзя выковать в грозу. И на вершине волшебной горы — нельзя. Нужна комната, закрытая от любых сквозняков, потому что сталь не должна остывать, как придется. Процессом надо руководить.

Лита, прикусив губу («Не забыть, кстати, отучить ее от этой вредной привычки»), помахивает тростниковым веером, направляя чуть заметный ток воздуха на клинок, зажатый вертикально в тисках. С одной стороны. Медленно, управляя обжимом и охлаждением одновременно.

«Да. Вы можете выковать булат из волокон, толщиной с волос, и мой меч разрубит его, как масло. Потому что ваши мечи подобны мокрой тряпке, мой же клинок поет от внутреннего напряжения».

Светящаяся полоска играет волнами света, пробегающими по ее поверхности, и начинает сгибаться в сторону веера.

«Вы выковываете изначально кривые клинки. Мои же заготовки изгибаются сами».

— Дробилка.

Снова град ударов, формирующих режущую кромку.

— Закалка.

Тук повел плечами, сбрасывая напряжение. Работа, считай, окончена. Прекрасная работа и прекрасный клинок. Слоистая сталь, идеальная форма. Душа.

— Лита, ты молодец.

Солнышко, светящее в маленькой кузне. «Пора, пора обратно в столицу. Бездарь, сидящий на самом верху, уничтожающий конкурентов, — хороший маг не проживет тут и недели. А уж девочка… Хватит, хватит с меня свободных людей!»

— Учитель! — неуверенно окликнула его Лита, и Тук мгновенно вернулся с небес на землю. Что-то необычное было в ее голосе.

— Видишь чего?

Магия — это одно, а видения — совсем другое. Огромная редкость, когда маг может видеть то, что происходит на большом расстоянии… и еще большая, почти легендарная, когда он (или она) может провидеть будущее.

— Гость. — Лита запнулась, подбирая слова. — Он как… Зверь. Как хищник… Он тут все перевернет…

Затем глаза девочки расширились, став почти круглыми, и сразу сжались в злые щелочки.

— Он столкнется с Тучаном, — сказала Лита. Помолчала и добавила уверенно, но с чуть заметной мольбой в голосе: — Мы должны ему помочь.

Несколько секунд Тук обдумывал новости. Гостей в Степи много, Степь открыта, Степь примет любого. И если ты достаточно силен, чтобы защитить свою жизнь и свободу, выпустит обратно. Или…

«А я — к какой категории отношусь я»?

Тучан — мерзавец, гений интриги в здешнем, дикарском ее понимании. И Лита имела к нему личные счеты: именно он свел в могилу «бабушку Рату», второго человека, посвященного в ее тайну. Ну… Ладно. Не все же ребенку в кузнице отсиживаться — пора и применить науку своего наставника.

— Тень, — сказал Тук. Солнышко вспыхнуло в последний раз и исчезло.

* * *

— Лар, давай сбежим, а?

— Тебе дадут лошадь.

— Ну… Давай на лошади сбежим?

— Тебе дадут возможность отдохнуть, дадут, наконец, нормальную зажигалку и котелок… Носки новые дадут… Хотя нет, они, по-моему, этой магией пока не владеют.

— Ла-ар!

— Ты же Игрок. Или нет?

— Ну… Да. Но я боюсь.

— Страх — это тоже всего лишь мысль. Не думай ее. В конце концов, какой мальчишка не мечтает…

— Ла-ар!!!

— Я просто пытаюсь помочь.

* * *

Охранники, два степняка, третий час стояли под палящим солнцем, не доставляющим им, впрочем, существенных неудобств. Привычка. Тук тоже чувствовал себя вполне комфортно, а вот Лита нет. Одно дело — кузница, и совсем другое — солнцепек, даже если ты ведьма и можешь немножко себя охладить.

Немножко.

Тень, техника скрадывания, которой старый кузнец научился у имперских разведчиков в обмен на пару очень неплохих копий, была проста в теории и очень сложна на практике. То, что Лита научилась-таки это делать, было еще одним свидетельством ее таланта, но вот сказать, что она делала это хорошо, ее наставник не мог.

Вот из шатра доносится женский стон. Охранники дружно поворачивают головы, и Тук делает шаг вперед. Он стоит в десятке шагов от этих ребят, но они его не видят.

«Меня. Здесь. Нет».

Пробегает мимо дородная тетка с ведром горячей, исходящей паром воды.

Еще шаг.

Лита отстала, она стоит шагах в тридцати от Тука, соответственно, в сорока от шатра. Там тень от шеста с флажком, и пока ветер колышет флажок, тень движется, и Литу не видно. Точнее, видно, конечно, но ее нельзя увидеть — так уж устроено человеческое зрение. Зато вон по улице идут мальчишки, идут молча, а значит, девочка их не слышит. И не видит — она стоит к ним спиной. И не чувствует — она слишком занята маскировкой… Не потерять бы ребенку еще пару зубов…

Еще один стон — на этот раз охранники переглядываются с пониманием, вместо того чтобы смотреть на шатер. У Литы опять круглые глаза — она, наконец, поняла, что там происходит. Пользуясь тем, что охрана отвлеклась, Тук делает ей знак: сзади, мол. Лита вздыхает и, не обернувшись (молодец!), бредет прочь по улице. Незачет… Зато зубы целы.

Тук вздохнул. Ну подобрался он к шатру, несмотря на охрану. И что? Торчи тут пугалом хоть целый день — все равно не поймешь, зачем этот мальчишка занимается столь странным делом. Решение явно принимали не здесь, и никто не вывесит наружу листок с объяснениями… А жаль.

Затем из шатра вышел мальчишка, голый по пояс и по локоть в крови. Его шатало.

Впервые увидевший «гостя» Тук вздрогнул. Рысь! По крайней мере, штаны, сапожки… Эмблема на сапожках… Рысь. Может, бросить все и бежать прямо сейчас?

Впрочем, он знал, что не побежит. Любопытство — самая распространенная в мире причина преждевременной смерти… Зато теперь понятно, зачем его заставили этим заниматься. Проверка… На что проверка? И кто проверяющий? Тучан? Вряд ли, не его стиль. Каса? Тоже нет…

Уж не Рата ли оставила степнякам инструкции перед смертью?

— Ты! — Мальчишка ткнул пальцем в ближайшего степняка. — Ударь меня по лицу. Только…

«Идиот».

Хрясь!

— Блин! — прошипел мальчишка, поднимаясь и осторожно трогая челюсть. — Я имел в виду пощечину, чтобы взбодриться! Проклятие! Теперь я снова грязный! Вы двое! Облейте меня водой!

Затем он ушел обратно в палатку, а еще минут через пятнадцать оттуда донесся детский плач. Воины, окружившие палатку тесным кольцом, взорвались приветственными криками.

Тук покачал головой и направился прочь. На него никто не обращал внимания.

— Лар, мне плохо.

— Ты прекрасно справился, парень, — утешающе произнес демон. — Я, если честно, не ожидал.

— Я сейчас СДОХНУ!

— Ты просто устал. Не выспался, и все такое.

— ЭТО ты называешь «все такое»?! — На этот раз Ромка не удержался и последнюю фразу произнес вслух.

— Э… господин?

— Это я не тебе.

— Простите, господин. Вас зовут к столу. Жареный барашек…

Высокий Лорд вздрогнул, согнулся и, зажимая рот рукой, бросился в сторону натянутого между шестами полотна — местного, как он уже успел узнать, аналога туалета.

— Ты его напугал, — подал голос Лар, когда Ромка наконец разогнулся.

— Плевать я хотел! Я мясо вообще видеть…

— Слушай, ты зря так нервничаешь, — возразил демон. — Подумаешь, роды принял. Есть, между прочим, люди, которые этим на жизнь зарабатывают. Это естественно.

— Это НЕ естественно!

— Что не естественно, то не безобразно.

— Лар, ты издеваешься, да? — Ромка покосился на дырку в земле, которую здесь называли «удобствами», но отходить в сторону пока не решился. Так и стоял согнувшись.

— А что такого? — фыркнул демон. — Любой мальчишка в твоем возрасте мечтает узнать, что там и как устроено. Тебе повезло.

— Нет, ты точно издеваешься. Я… Я же теперь… В кошмарах…

— Ну, на самом деле ты совершил подвиг, — задумчиво произнес Лар. — Это были очень сложные роды, и…

— Что?!

— Не ори. Они решат, что ты рехнулся.

— Ты говорил: раз плюнугь!

— Я передумал. Там была работа для опытного акушера. Я молодец.

— Ты…

— Я руководил. Без меня ты бы там заблудился…

Ромка застонал и вновь склонился над ямой в земле.

— Да ладно, все позади, — легкомысленно, но с извиняющейся ноткой в голосе произнес его собеседник.

— Ни разу не все! Они еще говорили, что передо мной стены падут! Лар… Я…

— Вот перед тобой стена, — заявил демон. — Урони ее, и пророчество завершено. И потом… Знаешь, есть в этой истории некий неочевидный бонус.

— Какой еще бонус? Блин! Я весь в крови! И еще в этой… Как ее…

— А вот какой. Встретишь ты лорда Трана, представляешь? Посмотришь на него этак… снисходительно. И скажешь: мол, Тран, старина, ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти! Ну вот, теперь он смеется! Наклонился над ямой с дерьмом, и ржет, как ненормальный!

* * *

Весь следующий день Ромка ехал на телеге. Да, воину полагается скакать верхом. Но когда Меар предложил ему «самого лучшего скакуна», Ромка принялся гнуть пальцы в прямом смысле этого слова.

— Позавчера я вышел в море утром. — Он загнул мизинец. — И плыл до вечера. Причем сражался с акулой — раз, старался не заснуть — два, замерз как собака — три, а сверху еще и поджарился.

Меар попытался что-то сказать, но вошедший в роль наследника Рыси мальчишка ему этого не позволил.

— Вчера я — как там в пророчестве? — ах да! Возвращал жизнь у смерти. И тоже до вечера. А разбудили вы меня когда? Рано утром.

Он загнул второй палец.

— И сказать, что пробуждение мое было приятным…

— Мы наказали крикуна, — буркнул сотник.

— И я опять не выспался, — резюмировал Ромка, загибая третий палец. — Поэтому я поеду на телеге, вон стоит. Просто загрузите ее сеном, и все.

Ехать на телеге было здорово. Правда, насчет «загрузить сеном» Ромка погорячился — телега была не из досок, а из прутьев, и в дыры все сено благополучно бы просыпалось. Поэтому сначала степняки побросали на телегу всякие тряпки — грязные, потные, да, да! — и только затем навалили сверху кучу ароматного сена. Так что запахи пота и почти свежей, лишь слегка увядшей травы в некотором смысле чередовались.

Мальчишка лежал, заложив руки за голову, и смотрел на небо — синее-синее, с редкими облаками. Степняки двигались растянувшейся колонной, из чего Лар сделал вывод, что здесь они дома и неожиданностей не боятся. Еще за отрядом следовал орел, нарезал круги в вышине, не улетая, но и не спускаясь.

— Скажите, Меар, — сказал Ромка, не поворачивая головы, — а зачем все-таки я нужен Касе? Ну не роды же принимать, в самом деле?

— Владыка Каса ведет войну, — просто ответил сотник, не отвлекаясь от своего занятия. Похоже, ковыряться в носу здесь не считалось чем-то неприличным.

— Войну… — Ромка вздохнул. — Лучше бы я роды принимал. И что за война?

Оказалось, что степь была бескрайней только в двух направлениях — на север и на восток. С запада ее ограничивало уже знакомое Ромке море, причем, судя по рассказам Меара, акулы были далеко не самой главной проблемой местных мореходов. Морские глубины скрывали тварей куда серьезней, более того, некоторые из них могли выбираться на сушу и устраивать рейды в глубь владений степняков.

С юга же степь упиралась во владения жителей побережья. После нескольких минут расспросов географическая головоломка разрешилась — морей было два. Одно — то, которое пересек Ромка, и второе — оно-то как раз и было расположено на юге.

В отличие от засушливых и каменистых берегов «моря номер один», побережье второго моря были поистине райским местом, да вот беда — место это было занято. Более того, устав от постоянных набегов северных соседей, южане еще в незапамятные времена отгородились от степи несколькими крепостями, взять которые было практически невозможно, а обойти — опасно. Совершивший такую глупость завоеватель рисковал остаться без обозов, женщин и вообще места, куда можно было бы вернуться с богатой добычей.

Равновесие сил в принципе устраивало все стороны — это, конечно, сказал не Меар, а Лар на основании рассказа сотника. Молодежь ходила в набеги, что служило естественным ограничителем прироста населения, выживали сильнейшие, а выжив, воевали друг с другом, благо причину всегда можно было найти. Лошади. Женщины. На худой конец — золото.

А потом появился Владыка Кринир, отец Касы. Как понял Ромка — а понять что-то из рассказа сотника, который к тому же все время порывался запеть, было непросто, — Кринир был прирожденным стратегом. И он сделал то, что не удавалось до него никому: он объединил степь. Объединил силой оружия, сплотил и подчинил себе. И умер.

Владыке Касе остались лишь косметические изменения, которые, впрочем, заняли около двадцати лет. Изменения эти заключались в том, что после смерти Владыки Кринира один из его «клыков» — так тут называли вождей некогда независимых племен — пошел против своего господина. Были бои, были интриги, удары в спину и все такое. Каса победил и доказал, что достоин править объединенной степью.

А потом он пошел на побережье. В сущности, больше ему некуда было идти. Раз воины не убивают друг друга, они должны убивать кого-то еще.

И вот — пророчество. Степняки, похоже, решили использовать Ромку вместо осадных машин.

— Меар, расскажите мне про людей, с которыми придется иметь дело. Про их характеры, понимаете?

Час спустя Меар все еще говорил. И два часа спустя. И три.

«Мне должно быть стыдно, — подумал Ромка. — Я опять сделал неверные выводы на ровном месте. Степняк. Потом пахнет и лошадьми. Лицо как у гастарбайтера. Что он может знать, да? Стыдно».

Меар рассказывал о людях так, что психологи, составлявшие карточки для Кайла, удавились бы от зависти. Он точно знал, про кого надо рассказывать, а с кем маленький Рысь никогда не встретится, а если вдруг — то это будет не важно. Он подмечал мельчайшие штрихи в характерах персонажей, то делая экскурсы в здешнюю мифологию, то порываясь исполнить балладу (баллады Ромка безжалостно пресекал).

Он был настоящим сыном степи: видел все, понимал, что видит, и знал свое место на этой бескрайней равнине.

Голос у сотника был хриплый, глубокий, а песни — всегда с подтекстом, который то ли есть, то ли нет.

— Меар, вы опять поете.

— Прошу прощения, — усмехается сотник, причем видно, что он ни чуточки не сожалеет. — Увлекся.

— Вы говорили про Двирри, мага…

— Да, верно. Двирри. Если бы я был астрологом, я бы сказал, что его зверь — крыса, и это было бы правдой. Но Высокий Лорд должен знать, что крысы, они бывают разные. Есть те, что просто бегают по степи. Без них степь будет пуста и скучна. Есть те, что живут в городах побережья, и это совсем другие крысы. Они прячутся от людей, но они все время рядом. Они воруют, но они не воры, ибо они считают себя хозяевами, а людей — чем-то вроде стада овец, что дает молоко и мясо. И иногда они убивают.

— Крысы? — уточнил Ромка. Высказанное сотником утверждение шло вразрез с его познаниями в биологии.

— Когда овца слаба и не может следовать за отарой, степняки ее убивают. Когда овца больше не дает ни молока, ни шерсти. Когда позволять ей жить становится невыгодно.

— И это — Двирри, правая рука Тучана и единственный настоящий маг при дворе? — удивился Ромка. — Если ты знаешь, что он — крыса, то почему…

— Он — полезная крыса, — усмехнулся сотник. — Потому что рассказывают, иногда, очень редко, правда, крыса становится на сторону людей хотя бы отчасти. И горе тогда другим крысам.

— Отчасти?

— Помните, что я говорил про овцу, которую убивают, если она становится бесполезна?

— Пока помню.

— Дело в том, что у крыс есть… Э… Разные крысы. Есть просто крысы, назовем их пастухами. Они ищут еду, пасут скот…

— То есть людей?

— Ну да. Если считать людей за овец, то их придется пасти и стричь. Не так ли, Высокий Лорд?

«Да он же вообще не про крыс рассказывает!»

— Ладно, пусть пастухи.

— Есть и солдаты. Они пойдут в бой, если надо. Именно они, а не пастухи, убьют паршивую овцу. Хотя… — Сотник, задумавшись, уставился на небо. Почесал себя под мышкой. — Если так рассуждать, то, наверное, те, кто пасет, — это рабы, а те, кто убивает, — это пастухи. Но значит, надо назвать их не пастухами — о! — они степняки. Рабы и степняки.

— Ты сравниваешь свой народ со стаей крыс.

— Я сравниваю свой народ СЕЙЧАС со стаей крыс. — Сотник отвернулся. Помолчал. Добавил почти шепотом: — Если крыса служит верховному Слышащему…

— Л-ладно. Прости. Я слушаю.

— Рабы, — сказал Меар со странной интонацией. Словно не перечислял, а обвинял. — Степняки. И еще. Есть короли. Те, которые велят. И крысы убивают людей. Или еще — не велят, а просто делают так, что убивать людей можно, а кто не убивает, сам становится овцой.

Так вот, о Двирри. ЭТА крыса продолжает относиться к людям как к добыче, но только к тем, кто ниже ее, понимаете? А те, кто выше…

— Крыса не видит в них людей, считая своими.

— Потому что так и есть.

Некоторое время они ехали молча. Солнце вполне себе встало, и было тепло, а ветерок уносил прочь присущие обозу запахи. Степь. Свобода.

Законы крыс. Как везде.

— Я расскажу одну историю, — сказал Меар. — Петь не буду, не о чем там петь. Просто история. Было давно, три года тому. Я тогда командовал полусотней близ границы, а потом меня повысили до сотника, вызвали к Касе в числе прочих и все такое. И был десятник Вимар — просто степняк. — Меар повернулся, в упор посмотрев на Ромку. — Не крыса.

— Угу.

— И была у него жена, были две дочери и был сын. И жена понравилась Двирри. И дочь тоже.

«Не люблю я такие истории», — подумал Ромка.

— Дочери было двенадцать, жена была слаба после родов второй дочери… Но когда Двирри… Короче, у него теперь шрам на физиономии. Кинжал. Понятия не имею, кто из двух.

Меар опять замолчал.

— Женщинам вообще запрещено прикасаться к оружию, — сказал он наконец. — Женщина хранит очаг, а оружие может трогать только мужчина. А уж о том, чтобы поднять оружие на Слышащего… Двирри уже тогда был… вхож…

— И что?

— Жену разорвали конями. Дочь разорвали конями. Сына казнили. А вот младшую дочь оставили — она теперь рабыня Двирри. И Вимар — раб Двирри, личный, приближенный раб.

— Но… А, понял. Заложники?

— Вы поняли правильно. Дочь живет отдельно, на дальнем стойбище. И в день, когда умрет Двирри, умрет и она. Ну… Если, конечно, его не казнит Каса, в этом случае его прежние приказы потеряют силу. Но это вряд ли.

Подумав, Меар добавил:

— Я вообще не уверен, что девочка еще жива, но Вимар служит… верно. Во всей Степи не найти лучшего раба.

— Злая история.

— Правда часто бывает злой, — пожал плечами степняк. — Кто-то идет в бой, кто-то растит детей, кто-то поет песню… Им некогда править Степью. Так и получается, что…

— Что правят те, кому нельзя доверить ни бой, ни ребенка…

— Ни песню, — кивнул сотник. — Песни они забывают в первую очередь.

— А теперь, получается, мне предстоит помогать вам воевать? Это вообще кому надо? Война, крысы? А?

— Степь должна воевать, — возразил Меар.

— Почему?

— Иначе расплодятся крысы.

— Ладно, — сказал Ромка. — Я понял. А теперь скажите мне, что я могу? Без магии, без поддержки клана?

— Почему без магии? — удивился Меар. — Рысь — это магия! Рысь дышит магией! Что для Рыси стоит пробить крепостные стены? А остальное мы сделаем сами.

— Понятно. Не выйдет.

— Это же так здорово! — Сотник явно не хотел отказываться от придуманного им сюжета.

— Я поспорил с друзьями, — сказал Ромка. — Что смогу пройти весь путь до столицы, не использовав магию. Понимаешь? Если я вам помогу, я проиграю спор.

Некоторое время они ехали молча. К чести Меара, он все понял сразу, и Ромке не пришлось разыгрывать комедию, рассказывая, как он рассердится, если его все-таки спровоцируют.

«Впрочем, ладно. Оно и к лучшему. Игрок должен использовать ситуацию, а не истерики закатывать».

— Честно говоря, — сказал наконец сотник, — я даже не знаю, что лучше.

— Что именно? — Ромке безумно хотелось спать, но разговор был важен. Значит, сон опять переносится в далекое светлое завтра.

— Если вы согласитесь помочь, — пояснил Меар, — то у нас будет добыча, а это хорошо.

— Угу.

— А если вы не согласитесь, — сотник бесхитростно улыбнулся, — то мы будем сражаться, а это тоже хорошо. Степняк — не крыса. Степняк живет в бою, кто не сражается — не живет.

— Интересно. Зачем же меня позвали, если и так хорошо?

Сотник пожал плечами.

— Я рад, что я не вождь, — просто сказал он. — Это не мое дело. Я вижу степь, я в седле, меч у моего бедра. Что еще нужно?

— Выспаться хоть раз, — буркнул Ромка, чем вызвал новую улыбку.

— Да. Это важно. Поспите, Высокий Лорд, а не то, боюсь, Каса сразу потащит вас на пир.

Ромка поспешно закрыл глаза.

Снились ему крысы. Крысы носили одежду — хорошую, дорогую одежду. Они жили в домах и ходили на работу. Прямо так и ходили среди людей, и никто этого не замечал. И их было много, а люди все никак не могли понять, почему жизнь не становится лучше, — мы строим, мы лечим, мы воюем с другими людьми, а жизнь… Люди относились к крысам, как к равным, а крысы к людям — как к кормовой базе. Крысы не считали себя людьми, людей они презирали. Это было несправедливо.

— Крысами не рождаются, — сквозь сон услышал он Лара. — Крысами становятся. В отличие от настоящих крыс, у людей есть выбор.

Как будто это что-то меняет.

* * *

Стереотипы. Они подводили Ромку все время, с самого начала его «космической одиссеи». Все, буквально все, что он позаимствовал из сокровищницы мирового фэнтези, на поверку оказалось пшиком. Ни миссии. Ни сверхспособностей. Магия — не такая. Животные — не такие, по крайней мере, ни с одним драконом Ромка до сих пор так и не подружился, хотя крылышкам дракона, жаренным на гриле, должное отдал, что было, то было. Техника — и та неправильная. Стереотипы врали.

И в какой-то момент он смирился. То есть сознательно принял решение больше не строить у себя в голове неправильные модели, основанные на книжках, авторы которых свои представления брали из других книжек… И так далее.

И ничего не изменилось. Тебя везут в лагерь степняков — как не представить себе плоскую, выжженную солнцем равнину, разноцветные шатры из шкур (ага, разноцветные шкуры!), всадников, построенных в компактные толпы, которые называются сотни, тысячи и тьмы… Щас!

— Я не думал, что это такая проблема, — признался Ромка, сидя в седле — телегу пришлось оставить из соображений престижа — и тщательно повторяя маневры своего провожатого, выбиравшего путь между огороженных столбиками и веревками загонов. — Хотя… Пятьдесят тысяч сабель… Лошади… Запасные лошади… Скот… Вообще-то я мог бы и догадаться.

Степь была покрыта слоем конского навоза.

— В самом лагере чисто, — пожал плечами Меар. — Женщины все убирают.

— То есть выбрасывают сюда? — уточнил Ромка.

— А куда же еще?! — хохотнул сотник.

— Ну да.

Почему-то в учебнике по истории об этом ничего написано не было. Про Чингисхана с его любимой белой шкурой было. Про навоз нет. Наверное, щадили нежную детскую психику.

Сам лагерь стоял отнюдь не на плоской равнине — на невысоких холмах, которые раньше были покрыты кустарником, а сейчас уже нет. Место было выбрано со вкусом, просто очень красивое место.

И разноцветные шатры были, здесь Ромка не ошибся. Огромные шатры, не из шкур, правда, а из ярких (и местами лоскутных) тканей, похоже, здесь ценили разнообразие цветов и узоров. Похоже также, что война не слишком мешала торговле с Побережьем.

Что такое шатер в представлении современного школьника? Одно из двух: или это палатка, или одно из тех несуразных сооружений, что встречаются в фэнтезийных фильмах, которые больше изнутри, чем снаружи.

Здешние шатры были больше любой палатки — метров десять в высоту, они имели форму полусферы безо всяких внешних навесов, вроде тех, под которыми туристы прячут от дождя обувь. Просто шатер с дыркой в верхней части купола, из которой шел дым. Похоже, здесь не палатки ставили вокруг костра, а костер разводили в палатке.

— Как же там должно пахнуть! — подумал Ромка.

Тропинка вилась между холмами, и чем дальше они продвигались в глубь лагеря степняков, тем чище становилось вокруг. Действительно женщины, и действительно они убирали навоз и мусор при помощи метел и тележек.

— Мужчины не работают? — уточнил Ромка.

— Только рабы, — ответил Меар. — Ставят палатки, ухаживают за лошадьми, пасут стада. Хотя стада пасут и мальчишки, когда надо гнать их на дальние пастбища. Не сажать же раба на лошадь!

— Ну да. Сбежит.

— В степи?! — изумился Меар. — От степняков?!

— Я и не собирался, — буркнул себе под нос мальчишка.

* * *

То, что гостя повезут к Владыке, было понятно с самого начала, поэтому Тук не стал усложнять себе жизнь слежкой и маскировкой. Он просто закинул на коня дорожный баул, собранный загодя, раз и навсегда, взлетел в седло, подхватил, нагнувшись, Литу и поскакал впереди обоза. Это было даже проще, чем обычно, потому что гость (как утверждала Лита, собственного дара кузнеца не хватило бы на такое заклинание) поехал на телеге.

Для степняка — вещь немыслимая, если, конечно, он не ранен.

— Что скажешь? — поинтересовался Тук, обращаясь к своей ученице. Та резко крутнулась на месте — она сидела впереди седла, по-турецки, на толстой мягкой подушке — и оказалась к наставнику лицом, а спиной, соответственно, к голове лошади. Ни малейших опасений, например, свалиться под копыта.

— Здорово! — честно сказала она. — Я люблю кататься верхом!

— Вообще-то я имел в виду анализ ситуации.

— О! — Лита замолчала, затем медленно развернулась обратно, по ходу движения. — Он Рысь, да?

— Да. Еще?

— Он одержим, да?

— Что-о?!

* * *

Шатер Владыки Касы Ромка заметил не сразу. По очень простой причине: он решил, что они подъезжают к очередному холму. Оказалось, нет. Шатер был зеленым (холм, поросший травой) и огромным, он наводил на мысли о торговом павильоне или о цирке-шапито. Только шапито держится на одном шесте вроде, а этот держался на многих.

Перед входом была коновязь, длинная, способная при полной, так сказать, загрузке разместить пару сотен лошадей. Сейчас, впрочем, она была почти пуста.

Еще перед входом стояла охрана, и именно тогда Ромка начал подозревать, что не такой уж он и дорогой гость.

— Владыка Каса примет вас, — сказал охранник, здоровенный детина, весь состоящий из одних мышц. Ромка на полном серьезе подумал, что, рубани он его своей гарой, гара со звоном отскочит. — В должное время.

— Я думал, меня ждут? — Ромка покосился на Меара и еще двоих из «его» отряда, которые проводили его до входа.

— Владыка Каса занят.

— В Степи не принято спешить, — громким шепотом произнес Меар. — Лучше подождать, чем торопиться.

— Лучше, — согласился Ромка, направляя своего коня к телеге с сеном. — Разбудите, когда он освободится.

Под взглядами охраны он растянулся на сене и собрался было заснуть. Не тут-то было.

— Не думаю, что нам следует их оскорблять, — подал голос Лар. — Боюсь, это вспыльчивые ребята.

— Лар, — сонно пробормотал мальчишка, — ты, конечно, жутко много знаешь, и все такое… но…

Он заснул.

* * *

Женщины здесь говорили на другом языке. Эта новость надолго выбила Ромку из колеи, Лар тоже говорил, что никогда такого не встречал и не слышал о таком. Нет, понятно, с мужчинами они говорили на тайри, хотя и с акцентом, и вообще только если их о чем-то спрашивали. А вот между собой трещали как сороки, и язык этот никаких ассоциаций у Ромки не вызывал. Равно как и у Лара, утверждавшего, что знает несколько сотен языков и наречий, — выучил за шесть-то тысячелетий.

— Лар, зачем им это?

— Не знаю. Но это — плохой знак.

— Почему обязательно плохой?

— По двум причинам, парень. Первая — это общество отличается от того, к которому ты привык. А значит, ты в проигрышном положении. Не знаешь, чего ожидать.

— А во-вторых?

— Сам догадайся.

— И догадаюсь.

Некоторое время Ромка сосредоточенно размышлял, затем неуверенно предположил:

— Можно, ну, в принципе… затеять заговор. И если мужчины не говорят по-женски…

— Посмотри на этих женщин.

— Знаешь, Лар, так нечестно. Они могут просто маскироваться.

— Все?

Это заставило Ромку задуматься. Все маскироваться не могут. Могут умные и талантливые. И что?

То, что глупые выдадут умных.

А кто с ними будет разговаривать, если женщина здесь как служанка?

— Ты не о том думаешь, — просто сказал Лар. — Вспомни, что тебе говорил сотник.

— Он много чего…

— Язык, которого никто не может понять.

— Ох! — Ромка хлопнул себя полбу. — Магия?

— Да. Если здесь и сохранились Слышащие, то только женщины. Хотя, конечно, это чистой воды фантазирование.

— Но раз женщины… — Ромка судорожно пытался подобрать нужные слова, — раз у них нет… Ну… Вертикали власти, короче… То… Значит, крыс у них тоже нет?

— Наивный ты все-таки ребенок, — вздохнул демон. — Ох, наивный!

* * *

В лагере — в большом лагере, да еще рядом с шатром самого Владыки — Тук никогда не решился бы на игры с Тенью. Нравом Владыка отличался буйным, жестоким, а спроси о том не кузнеца Тука, а Мастера Ризу Кантана, так был Каса садистом и уголовником. И окружение себе подобрал соответствующее.

Вместо Тени Тук вручил Лите совок и метлу и послал подметать улицу перед шатром. Женщина. С метлой. С совком навоза. Никому и в голову не придет, что это шпион — вот она, невидимость, настоящая. И никакой магии.

Сам же Тук отошел подальше, уселся на бревно, лежащее здесь именно для этой цели (пока не потребуются дрова, потом — извините), и стал ждать. Под языком у него лежала медная монетка, а вторая такая же висела на лбу у Литы на кожаном ремешке — дешевое и безвкусное украшение бедной девочки… Зато он мог видеть ее глазами, слышать ее ушами и советы давать, если потребуется.

Магия. Каса ее очень не любит и — вот ведь парадокс — полностью против нее беззащитен. Точнее, не так. Сначала к власти прорвался Тучан Грозовое Облако, став правой рукой Касы и придворным Слышащим. Маг, скажем прямо, никакой. Потом… точнее, одновременно, начали гибнуть сильные маги, а те, которые были не только сильные, но и умные, вдруг разом куда-то подевались.

Кроме Двирри, который втерся-таки в доверие.

«Вот интересно, — подумал Тук, — многие ли местные кузнецы могут похвастаться, что знают по именам всех владык и их прихвостней? Странное место — эта Степь».

Мысль эта не была чем-то необычным, напротив, за время своего то ли плена, то ли добровольного изгнания Тук не раз пытался понять, что же не так со степняками. Они жили — и были счастливы, ничуть не меньше, чем жители какого-нибудь имперского (или неимперского) города. Они были воинами. Смелые до потери чувства самосохранения, гордые собой и подвигами предков…

«А Тучан прошел к власти, словно по шелковому ковру. Никто и слова не сказал поперек. Почему?»

Потом вдалеке показался его подопечный, и мысли были немедленно отложены на потом.

* * *

Сейчас шатер уже не напоминал зеленый холм, скорее — сказочное чудовище, огромную гусеницу, заползшую на ровную площадку меж холмами и… загоревшуюся? Короче, снаружи были сумерки, а внутри горело множество светильников. Свет пробивался наружу через вентиляционные щели — этакая огненная гусеница, но уже начавшая обзаводиться застывшей корочкой. Внутри, похоже, горели не только светильники, но и костры — из щелей струился вкусно пахнущий дымок.

Ромка вздохнул и направился ко входу. Сильно не хватало Меара — разумеется, никто и не подумал приглашать на пир простого сотника, ведущего в бой не элиту, а так — средних кочевников. Вместо Меара за Ромкой прислали раба, толстого лысого дядьку, которого они с Ларом после бурной, неслышной миру дискуссии решили считать евнухом. Дядька был одет в фиолетовые шаровары, зеленую куртку, похожую на те, в каких китайцы занимаются своим кун-фу, но просторную, как дирижабль, и жилет, надетый поверх и подозрительно смахивающий на солдатскую разгрузку. Ярко-красную солдатскую разгрузку. Сходство с кун-фу сильно портили габариты дядьки, свисающий поверх штанов живот, да и не стал бы китайский мастер кун-фу ходить босиком в таком возрасте.

Имени у дядьки не было, как он объяснил мальчишке, рабам имена не полагаются, простого «эй, ты!» будет вполне достаточно. Так прямо и сказал, без малейшей доли смущения, как нечто само собой разумеющееся.

— Где будет мое место? — поинтересовался Ромка на ходу.

— На красном возвышении, справа, если смотреть от Владыки, — ни удивления, ни заминки. И правда, идеальный слуга.

— Что я буду есть?

— Гостю полагается почетное…

— Забудь. — Новый голос был тише, чем голос слуги, и говоривший явно торопился. — Захочешь есть нормальную еду, шурпу проси.

Говоривший был коренаст, широкоплеч и одет так же, как и толстяк. То есть как слуга. Вот только слуги так себя не ведут, даже самые наглые. И еще, он был староват, пожалуй, самый старый обладатель «униформы» из всех, кого Ромка здесь видел.

— Что-нибудь еще? — спокойным, «покерным» голосом поинтересовался мальчишка, за что был удостоен уважительного взгляда.

— Не пей. Не расслабляйся. Следи за языком.

— То есть не дерзить?

— Дерзи, но следи за языком. — Без предупреждения незнакомец растворился в толпе, словно его и не было.

— Прошу вас, господин, — толстяк был само спокойствие, словно короткий разговор с незнакомцем полностью прошел мимо его внимания. А может, так оно и есть?

* * *

Изнутри шатер был ярко освещен. Магические и масляные светильники висели на стенах и свисали с потолка, раскачивались над длинным низким столом, накрытым темно-синей скатертью. Дальше, вдоль стен, стояли котлы и мельтешили слуги. Котлы, понятное дело, стояли не просто так — под каждым тлели угли в специальной железной… вроде мангала, короче. Пол в шатре отсутствовал — голая утоптанная земля, так что опасности пожара вроде не было.

Самой скатерти на столе почти не было видно из-под блюд с жареным мясом, какими-то листьями, кувшинов и… и все. Несколько секунд ушло у Ромки на то, чтобы осознать, в чем же заключается неправильность этого стола, затем он понял: в отсутствии тарелок, вилок, ножей, — словом, того, с чего и чем, собственно, гости должны есть. Гости обходились. Они сидели по-турецки либо на низких скамеечках — в Школе такие использовали для медитаций. Ты вроде на коленях стоишь, а в то же время сидишь на мягком. Скамеечки Ромка не любил, считая, что стулья гораздо лучше. Что же до отсутствия тарелок — есть можно и руками, так даже проще.

Впрочем, очень скоро Ромка заметил, что тарелки все же присутствуют, хотя далеко не у каждого — глубокие плошки, из которых зачерпывали густую жижу при помощи свежих лепешек. Видимо, та самая шурпа.

— Лар, я сейчас объемся и умру.

— Сосредоточься. Владыка смотрит на тебя.

Владыка Каса сидел на дальнем от входа конце стола и смотрел на мальчишку. Был он высок, широкоплеч, и лет ему было что-то около пятидесяти. Лицо Владыки… Ромкин папа был милиционером и не раз водил сына к себе на работу, чтобы учить жизни. Лиц таких Ромка насмотрелся.

Злой дядя.

Рядом с Владыкой, склонясь к его уху, вертелся тощий тип, скользкий и какой-то невнятный. Если Меар все правильно объяснил, то был это верховный Слышащий по имени Тучан Грозовое Облако. Интересно, разве облаку не полагается быть… объемным? Тучным?

Ну и, конечно, присутствовала вокруг охрана, которая не сидела за столом, а стояла рядом, зыркая по сторонам. Впрочем, Ромка вряд ли стал бы покушаться на Владыку, даже не отдай он свою гару на сохранение сотнику Меару. Достаточно посмотреть на его мускулы и кулаки.

«А где же наследники?»

Наследники обнаружились еще левее, если смотреть от Владыки, четверо здоровых лбов, от двадцати (первый наследник Камир) до пятнадцати (четвертый наследник Сигам) лет. Сидели они рядом и не ели, тоже пялились на высокого гостя.

В этот момент Владыка Каса встретился с Ромкой глазами, улыбнулся («Нет, точно — папин клиент») и жестом указал: сюда, мол. Вот оно, значит, красное возвышение. Просто слева от Владыки свалены в кучу ковры, а на них лежат подушки. Все бы хорошо, но к столу не дотянешься, придется… А что, собственно, придется? Ах да. Придется использовать слуг.

Ромка прошел и, отвесив Владыке неглубокий поклон, уселся. Вздохнул. Игрок — существо хрупкое, а все ли здесь знают покерные правила? Как бы не зашибли. Но другого-то пути нет… Этот фокус отец доводил до его понимания долго, но все-таки довел. Есть люди, которым слабость показывать нельзя. Никогда. Вежливость — это слабость. Внимание — это слабость. Есть люди, которые не люди и не крысы. Волки. Подставишь шею — колебаться не станут.

— Шурпы! — бросил он через правое, дальнее от Касы, плечо. — И лепешек.

А то еще подадут бараньи уши… или чего похуже. Баран — интересное животное, сложное…

Слуга метнулся тенью, и шурпа появилась из стоящего в пяти шагах за Ромкиной спиной котла, под которым тлели угли — мальчишка спиной ощущал приятный жар. Причем хоть «официант» и отступил тут же в тень, хоть и наклонил голову пониже, но Ромка легко узнал недавнего советчика. «Забавно. Надеюсь, не отравят. То есть серьезно — надеюсь. Очень».

«На тебе магическая защита от отравления».

«И то правда».

— Приветствую тебя, Владыка Каса, — произнес он и замолчал. Ему надо, пусть он и говорит.

— Видеть Рысь в моем шатре — большая честь. — Каса широко улыбнулся, показывая, что честь эта и вправду велика, вот только интонации его были чуть-чуть… Насмешливыми они были. Как с ребенком говорит.

«Или мне кажется?» — подумал Ромка. В конце концов, ведь этого Касу тоже можно понять. Он разговаривает с мальчишкой, причем надо и уважение показать, и самоуважение сохранить. Может это быть самозащитой?

«Не с такой рожей».

— Мне рассказали о ваших подвигах, — продолжал Каса. — Вы вели себя очень мужественно.

— Я узнал много нового, — буркнул Ромка. Тучан, сидящий по правую руку от Владыки, поперхнулся вином, а наследники заулыбались. Все всё знают.

— Э, — махнул рукой Каса. — Я говорил об акуле.

— Э, — в тон ему отозвался Ромка. — Я вообще-то тоже.

Улыбки стали шире, но двое из четырех наследников при этом скосили глаза на папашу: как-то он отреагирует? Тучан же нахмурился.

— Парень, ты спятил?! — поинтересовался Лар. — Зачем ты его провоцируешь?

— Потому что могу. Я Рысь. Потом объясню.

Он попытался было отхлебнуть шурпы из своей плошки, но не успел. Каса, пропустив подколку мимо ушей, поинтересовался с той же радушной улыбкой:

— Могу ли я спросить, какова цель вашего визита?

«Эх, дядя, не говоришь ты на фене».

— Отвечу. — Ромка сделал чуть заметное ударение на этом слове, но, поскольку земной фени Каса и вправду не знал и про «спрошу» и «отвечу» был не в курсе, получилось нечто вроде «так и быть, сделаю одолжение».

«Не переборщить бы».

— Я поспорил с друзьями, — сказал Ромка, — что преодолею путь от лесов Миры до Столицы один, с минимумом оружия и не используя магию.

— Какой странный… — начал было Каса, но осекся, нахмурившись. — Вы хотите сказать, что дошли сюда… без магии… от Миры?!

— От тамошней степи. Ну да. То пешком, то вот на акулах… — Ромка развел руками и снова попытался отхлебнуть шурпы. Пахла она — просто сойти с ума, как пахла. И снова не получилось — действительность словно взорвалась воплями и движением.

— О великий Каса! Твой гость болен! Злой демон терзает его разум, алчет его тело! Тянет соки его жизни! О, несчастный мальчик!

Новый персонаж возник, как чертик из табакерки, маленький, похожий на крысу — нет, правда, похожий! — тип, в золотой одежде, то есть все: и кафтан, и штаны, и сапоги — все сверкало золотом. И еще, он с первой же секунды Ромке не понравился. Похоже, это был Двирри, то ли маг, то ли шут — Меар так и не определился, когда, по просьбе мальчишки, делал для него политинформацию. Поверить, что этот тип и вправду может ему сочувствовать, мальчишка при всем желании был не в состоянии — не тот типаж.

— Но не беспокойся! — орал этот клоун, обращаясь исключительно к Касе и напрочь игнорируя Ромку. — Я помогу! Ни один демон не устоит…

— Спасибо, — как можно спокойнее, но в то же время громко, чтобы всем было слышно, произнес Ромка. — Не надо.

— Пусть Каса не сомневается! — ага, кто станет обращать внимание на сопляка, мало ли, что он говорит. — Изгнать демона несложно.

Тип повернулся к Ромке и принялся делать пассы, едва не задевая того по носу.

— Крира! Перахар! Вовтана!

Ромка почувствовал, что звереет. Во-первых, очень хотелось есть. Просто до судорог. К тому же после того, как его подписали на «возвращение жизни у смерти», он только и мечтал кого-нибудь прибить. Все равно кого, хоть самого Чака Норриса — только повод дай. Ну и терять Лара он тоже не собирался.

Легко, без замаха, мальчишка выплеснул плошку — горячей! жирной! восхитительно пахнущей! — шурпы в крысиную физиономию.

— А-А!!!

— Вы двое — ну-ка, взяли!

Вообще-то рабы могли его и не послушаться. Просто остаться на месте, тупо пялясь на Касу. Но в Школе Ромка привык приказывать. Еще — одним из рабов был Вимар, личный слуга, у которого Двирри убил семью, так? Стоял за спиной у господина, с «золотой» сумкой в руках, вот Ромка и ткнул в него пальцем. А вторым был тот самый непрошеный советчик — самое время посмотреть, на чьей он стороне на самом деле… По крайней мере, впоследствии Ромка предпочитал считать, что именно такова была логическая цепочка. На самом же деле он просто психанул.

Двое рабов легко подняли полупустой (ну подумаешь, литров двадцать осталось) котел с кипящей шурпой и, повинуясь указаниям мальчишки, опрокинули его на все еще ослепленного мага, который теперь точно был больше шутом, чем волшебником.

На этот раз крик был гораздо громче, просто вопль, Ромкин противник покатился по земле, пытаясь стряхнуть с себя кипяток, липкий и жирный, мгновенно пропитавший тонкую ткань одежды. В шатре как-то разом стало тихо.

— Вели его связать, — сказал Ромка небрежно. — И приставь охрану. Когда эта твоя крепость падет, мы вместе решим, какой смертью ему следует умереть.

«Хорошая фраза. Она одновременно обещает Касе помощь, и вообще… Мы… Вместе…»

Каса медленно кивнул, два воина вытащили из шатра скулящего обваренного человечка в безнадежно испачканной золотой одежде…

— Он не смог бы меня изгнать, — пробормотал Лар. — Я не демон, если ты не в курсе.

— Мне плевать. Моих друзей никто изгонять не будет.

Слуги утащили верхний, залитый шурпой ковер, принесли новые подушки, и Ромка снова получил плошку с шурпой. «Советчика» нигде не было видно, похоже, он решил, что лучше не мозолить глаза сильным мира сего, после столь эффектного выступления. Зато взгляды, которые исподтишка бросал на Ромку Вимар… Похоже, он только что заполучил слугу и соратника, преданного до гробовой доски и влюбленного в своего господина.

Впрочем, беспокоило Ромку не это. Он никак не мог забыть мимолетную улыбку, скользнувшую по лицу Тучана Грозовое Облако. ТАК улыбаться, когда перед тобой корчится облитый кипятком человек… Да ты садист, дядя… Запомним…

— Вернемся к нашим делам, — произнес Каса другим, серьезным голосом, и Ромка понял, что угадал. Ни разу это не была самодеятельность глупого клоуна, а продуманная провокация, и он, Ромка, только что прошел проверку.

— Вернемся, — кивнул Ромка и поспешно, пока еще что-нибудь не случилось, отхлебнул шурпы. На вкус она была еще лучше, чем на запах.

Разговор этот… На самом деле, если просто слушать слова, то ничего такого в разговоре не было. Ну сидят люди за низким столом длиной этак метров сто, ну гуляет дальняя половина стола… забавно так гуляет, вполглаза на Владыку смотрит: мы, мол, не мешаем, но помним, кто тут старший. Но это же просто ощущение, верно?

Было и другое ощущение — давления. Каждое слово, интонация каждой фразы, жесты — вот вроде человек просто развел руками или вот просто пальцем указал… А ощущение остается как от агрессии. Давит. Пауки так двигаются: шаг вперед — на задних шести лапах, а передние подняты — схватить ли, ударить ли… Проткнуть ли.

И не дай Бог, поддашься, потому что еще одно ощущение было, что порвут.

Ромка и не поддавался. Игрок он или нет? Вот только Лар, похоже, совершенно не просекал ситуацию и очень переживал, что мальчик грубит взрослым дядям.

— Еще раз, — улыбнулся Ромка. — Просто, чтобы я лучше понял. Вам нужна эта крепость.

«Ты понял». — Это Тучан, хороший, кстати, переговорщик, Ромке не чета. Вот только Ромку папа научил хитрому приему: если тебя давят на переговорах, начинай тупить. Только чтобы не побили в процессе.

— Он понял, Владыка. Он поможет.

Тучан улыбается. «Он поможет» — это значит: за Ромку все решили.

— Вот интересно, — возражает Ромка. — А зачем, например, Рыси помогать степнякам?

Просто вопрос, но «он поможет» отменено. Пошли на второй круг.

— Рысь и степь — друзья, — говорит Каса таким тоном, что кажется, будто он только что Рыси войну объявил. В Ромкином лице.

— У Рыси нет друзей, — пожимает плечами наглый мальчишка. — Придумайте что-нибудь еще.

Лар выдает очередную тираду о том, что надо быть вежливым.

«Лар, ты ничего не понимаешь, да? Ты был разработчиком. А у меня папа был милиционером. А потом полицейским… Ну… Это как милиция, только круче. Вот. И он учил меня с такими разговаривать». — Лар умолкает.

— Чего же хочет наш уважаемый гость? — интересуется Каса. После этой фразы, точнее, тона, которым она сказана, Ромке полагается побледнеть. Фиг вам. Моих-то карт вы не видели.

— Ну, я собираюсь пересечь горы, и значит, мне нужны кони, проводник… — Ромка вздыхает. — Не тянет это на целую крепость.

Каса смотрит на Тучана. Тучан сейчас и вправду похож на грозовое облако, но, о чудо, гроза проходит стороной. Похоже, он понял главное: гость ТОРГУЕТСЯ. Ну и хорошо, наконец-то.

— Обсудим, — улыбается он. — Вина дорогому гостю!

— Дорогому гостю — воды. Но — обсудим. — Это еще один прием, которому его научил папа: соединить вместе две фразы, одну — неприятную для собеседника (отказался от вина), а вторую — приятную (согласился обсудить). Обычно срабатывает, если, конечно, ты не споришь с учительницей по математике, в противном случае будет только хуже.

Меар оказался прав. Касу интересовала Крепость, и только Крепость — сооружение, запершее проход между морем и горами, обойти которое конная армия не могла, а взять… тоже не могла. «Пока не смогла», — говорил Каса, но тут все было ясно. Всадники не умеют штурмовать крепости.

«Лар, а не-кланы, что, правда на мечах сражаются?»

«Если у них нет своих магов. Император запретил технологичное оружие».

— А есть ли маги у жителей долины? — интересуется Ромка.

Оказалось, есть, но их жалкие фокусы не идут ни в какое сравнение со всесокрушающей мощью Высшего клана. Что значит поспорил не применять магию? Ну, мальчишество ведь…

В ответ на последнее утверждение, сделанное Тучаном самым оскорбительным тоном, Ромка позволил себе отвлечься от темы, уведя разговор в сторону. Он рассказал, как давным-давно, некий Высший — не Рысь, нет — Кабан. Да, так вот, как он, Кабан этот, обиделся на жителей некой деревни и выжег там все метров на двести.

Ромка любил ставить собеседника в тупик подобными парадоксами. На двести метров… Это как?

— То есть выжег пятно на двести метров… э-э… Радиусом?

Ого. Каса знает, что такое радиус.

— Нет, — лениво произносит Ромка, — до горизонта. И на двести метров.

— Э…

— Вглубь, — говорит несносный мальчишка и указывает слуге пальцем на кусок жареной баранины.

— Но если бы мы придумали, — видно, как крутятся шестеренки в Тучановом мозгу, — если бы нашлась достойная награда…

— Обсудим. — И все начинается сначала.

Вообще Ромке понравилось. Пахло в шатре — ну и ладно, пусть пахнет, да и не так уж сильно. Жаровни давали тепло, тепло уходило сквозь вентиляционные окошки, свежий воздух подтягивался из-под нижнего края шатра и через дверь. Зато в шатре кормили, в кои-то веки он ел мясо со специями и солью, а про шурпу и лепешки и вовсе говорить нечего. Было тепло, после почти суток в воде это воспринималось как райское блаженство.

Было интересно наблюдать за степняками, вообще Ромке всегда нравилось наблюдать за людьми, пытаться понять, что за пружинки ими движут. Как в анекдоте: работающие люди, горящий огонь… А на текущую воду он уже на всю жизнь нагляделся.

Вот рабы — тащат подносы с кусками мяса. Подносы ставятся на столики у дальней стены, затем со столов забираются старые подносы, и раз — их заменяют на новые, полные. Вот танцовщицы — вошли, пронеслись вихрем с хлопаньем, топаньем, звоном бубенчиков и исчезли, сорвав восторженные выкрики, почти сливающиеся в единый рев. Так быстро, что минуту спустя Ромка не поручился бы, что это ему не показалось. Вспомнилась песенка из вагона, из прошлой жизни.

Вот рабыня в тронном зале,

Как ее, не помню, звали —

Зульфия ли?

Лейла ли?

«Дикарь на троне», да…

Одна из танцовщиц, впрочем, точно была не местная: слишком белая кожа и слишком — для женщины, по меркам Степи, — развитые мышцы. Ее танец был как атака, в нем была не страсть, а презрение. И еще, на нее во все глаза пялился четвертый наследник Сигам. Втюрился, понял Ромка, этот взгляд ни с чем не спутаешь. Но не подойдет; не из страха, конечно, — просто, похоже, по статусу зазорно. «Все могут короли», ага…

Вот жонглеры. Ромка сразу вспомнил Ису, но до этих ребят Исе, если честно, было далеко. Жонглировали они исключительно холодным оружием, метали его в цель и друг в друга, делали сальто, не прекращая жонглировать… Их приветствовали куда восторженнее, чем танцовщиц, бросали монеты… Выступающие поймали монеты на лету и ушли, пританцовывая и жонглируя серебром…

А вот музыка. Блин! Весь вечер испортили!

* * *

Переговоры Ромка проигрывал. Будь ты хоть трижды нагл и невозмутим, чтобы переторговать Тучана, надо иметь опыт. Постепенно выстраивая свои позиции и тесня оппонента, тот вел дело к обмену «крепость — на лошадь и надежную дорогу через горы». Ромка был восхищен, Лар же его восхищения не разделял, резонно замечая, что брать крепости они не умеют и хорошо бы, чтобы этот факт не выплыл в самый неподходящий момент. Амбалы-наследники, сидящие напротив, уже позволяли себе улыбки: насмешливые в адрес возомнившего о себе сопляка и уважительные в адрес верховного Слышащего.

А потом… Нет, все-таки прав был Владимир: если упорно тренироваться, можно научиться чему угодно. Ромка так долго не был среди людей, что уже и забыть успел о «внутреннем наблюдателе», а тот, оказывается, был живехонек и теперь, заметив неладное, завопил во весь голос.

Тучан смотрит в сторону. Мелочь? Но почему именно этот взгляд заставляет холодные мурашки пробежать по позвоночнику?

Первый наследник («Как его там?» — «Камир», — подсказывает Лар) смотрит на Тучана и скашивает глаза туда же. Тучан переводит взгляд на Касу — просто взгляд, ни угрозы в нем, ничего. Обыкновенный взгляд, неуютный и какой-то… окончательный, что ли?

— Лар, что я упустил?

— Что-то важное. — Похоже, демон тоже заметил странную согласованность событий. А может, и больше заметил, как-никак он владеет кай-ри, то есть его «внутренний наблюдатель» — это не одинокий тощий тип с усиками, а целый департамент с осведомителями, отделом анализа и, наверное, с гербовой печатью.

Внесли вино. Ромке уже не предлагают: поняли, что бесполезно, да и забороли его даже трезвого. Каса пьет. Тучан смотрит влево — вниз, затем вправо — вниз и чуть заметно улыбается. Камир залпом осушает кубок, левая рука стискивает скатерть. Сигам, четвертый наследник, озадаченно хмурится, тоже что-то заметил. Остальные два наследника явно не в теме.

— Лар? Это то, что я думаю?

— Похоже. Хотя смотря, что ты думаешь.

— Его… Только что…

— Отравили. Да. Попробуй баранину вон с теми листьями — это дикий чеснок.

Ромка пошевелил пальцами и, когда рядом с ним возник слуга, молча указал ему на нужное блюдо.

— Вкусно. Скажи, а я… У меня…

— Ты хорошо контролировал свое лицо, маленький пройдоха.

— Угу. Мне кажется, «Игрок» звучит лучше. И что теперь будет? Хотя… Я знаю что. Переговоры я вел с Касой, если его и правда отравили, можно будет еще немножко потянуть время.

— Ты циник. Пройдоха и циник.

— Спасибо, Учитель.

Пир продолжался. Ромка уже давно был сыт, беседа с Касой давно завершилась, а степняки все гуляли. Затем — и как-то спонтанно — все переместились наружу, зажглись костры и начались танцы. В широком смысле. Хвастались тем, кто лучше владеет оружием. Играли в какие-то странные игры, типа «вооруженный ручеек». Но в основном, да, танцевали. Потом Ромке надоело, и он ушел по-английски. То есть только он, Ромка, и несколько типов, которые следовали за ним на расстоянии, но старались не попадаться на глаза.

— Хочу поговорить с тем слугой, — сказал Ромка.

— Тогда пройдись еще немного… — Лар, как всегда, сразу понял, о чем идет речь, и мгновенно придумал решение.

— Хорошо. Теперь я их всех вижу. Ты и еще пятеро взрослых.

— Нужного среди них, конечно, нет? — уточнил Ромка.

— Нет, — вздохнул Лар. Ему не нравилось, что вокруг столько народу: трудно было «смотреть» магическим зрением, происходи дело в лесу, он бы, конечно, нащупал ауру этого странного раба, но здесь, в толпе…

— Я его не чувствую, — сказал Лар Ромке. — Зато рядом крутится ребенок. Девочка. Это довольно странно, ты не находишь? Ночью.

— Тогда сверни направо и стань невидимым. А светлый образ твой пусть прошествует прямо… Да, вот так.

«Светлый образ» протопал прямо, по сторонам, огибая шатер, за которым спрятался невидимый мальчишка, прошуршало сопровождение, а затем из-за угла вышла девочка. Вышла, замерла, вглядываясь в пустоту, и вдруг низко поклонилась.

— Ну, что я тебе говорил! — возликовал Лар. — Магия.

— Привет. — Ромка решил оставаться невидимым, в конце концов, те, кому надо, его, похоже, видят…

— Мираж удерживай.

— Я помню. — Мираж отошел метров на тридцать и теперь обозревал окрестности.

— Говори, — сказал Ромка вслух. — Мне интересно.

— Я Лита, Пыль Войны, — без паузы и совершенно без страха произнесла девочка. Была она совсем малышкой, но… Словом, малыши так себя не ведут. Ромкин «внутренний наблюдатель» сейчас, наверное, чесал в затылке, недоумевая.

— Сколько тебе лет, — подчиняясь наитию, спросил мальчишка.

— Шестьдесят четыре, — отозвалась девочка. — Я здешний кузнец, и я учил Литу магии. Я на вашей стороне, Высокий Лорд.

— Монетка на лбу, — шепнул Лар.

— Понятно. И чего ты от меня хочешь, кузнец?

— Степь больна, — отозвалась девочка. — Помогите Степи, и я помогу вам. Вы ведь идете через горы?

— Допустим.

— Мы договорились?

— Пока нет.

Девочка помолчала. Затем вздохнула.

— Степняки — неплохие ребята. Привязался я к ним… Ладно, слушайте…

Потом Ромка долго провожал Литу взглядом. Пигалица-маг. В сто раз сильнее него. То есть… Больше, чем в сто. В тысячу. Забавно. Лита прошла метров двадцать, тяжело, словно грузный мужчина, переваливаясь с ноги на ногу, затем походка ее изменилась, она оглянулась на Ромку (хотя уже, по идее, не могла видеть его в темноте) и пошла дальше, уже нормальной походкой маленького ребенка.

— Чудные дела, — задумчиво произнес Лар. — И знаешь, что удивительнее всего?

— Что она… То есть он… В общем, что они вообще со мной заговорили.

— Ну, это как раз понять несложно, — усмехнулся Лар. — Если ему и вправду нравятся степняки, то он не хотел бы видеть, как степь… Ну ты понял. На двести метров вглубь.

— Тогда она говорила бы другие вещи.

— Да. Она говорила, словно знала, что ты не Рысь. Но это невозможно… Хотя…

— Она почувствовала демона.

— Да. Скорее всего. Надо меньше сканировать — магу несложно засечь такие вещи, а мне с твоим-то резервом наоборот, сложно ему противодействовать.

— Угу. И она решила, что я ха-ранак? Но тогда какой смысл со мной вообще разговаривать? Ха-ранак… Он бы…

— Ха-ранак, — подтвердил его догадку Лар, — не стал бы тут вообще разводить церемонии. Поубивал бы всех, кто стоит у него на дороге, и был таков. А ты вел себя как человек. Значит, гибрид. Вроде нас с тобой, но сплавленный воедино. Интересно, что же это за кузнец, если он знает такие вещи?

— Гибрид? Что за гибрид? Что знает кузнец?

— Ка-лаш, — вздохнул Лар. — Душа, так называемая. Один человек — одна душа. Гм… Есть, вообще говоря, легенда о клинках с душой, но… Гм… И ведь не спросишь!

— Он нам и так помог, — пожал плечами Ромка. — И больше того, у меня появилась идея, как тут все вообще разрулить. То есть, конечно, не ВСЯ идея, она еще сырая, и…

— Ромка? — В голосе Лара явственно сквозило беспокойство. Знает, чего можно ожидать, когда у его подопечного рождаются идеи.

— Ты как в технике — разбираешься? — прямо спросил мальчишка. — Ну Лар! Ну… Чего ты хохочешь?!

— От неожиданности, — сказал Лар. — И да, разбираюсь. Всяко получше, чем ты в акушерстве…

— Тогда пошли искать четвертого… В акушерстве?! Лар, это нечестно!!! Это… Это подлый коварный ход! Исподтишка, сзади и ниже пояса, вот! После всего, что было!

— Тогда пошли искать четвертого наследника, — примирительно сказал Лар. — И я пошутил, не сердись. Ты прекрасно разбираешься…

— ЛАР!!!

— Ладно, все. Посмеялись, хватит. Что у тебя за план?

— Тебе весь вечер хотелось что-то сказать. — Ромка неслышно подошел к четвертому наследнику и теперь стоял рядом, опираясь о тот же заборчик. Кажется, это сооружение использовалось в качестве коновязи. Соглядатаи-охранники потеряли его полчаса назад, когда совсем стемнело. Собственно, восток уже начал светлеть, скоро рассвет.

Сигам посмотрел на своего собеседника весьма мрачно, помолчал и вздохнул:

— Я не…

— Ты видел, что произошло на пиру.

Сигам опустил глаза.

— Да, — медленно произнес он. — Я видел.

— И?

— Мне должно быть стыдно?

Хотя последняя фраза была произнесена все так же, глядя в землю, но особого раскаяния в ней как-то не прозвучало. Прозвучал вызов. Лар крякнул.

— Не знаю, — пожал плечами Ромка. — Я понять пытаюсь. Видишь ли… Я здесь чужой, и ваши дела, если честно, мне совсем не интересны. Но если уж я в них втянут, то хочется понимать, во что именно. Не люблю играть вслепую.

— Мы для вас игрушки?

— Вы для меня — посторонние люди, — строго поправил Ромка. — Я за вас не отвечаю до тех пор, пока не вмешиваюсь в ваши дела.

— Тучан заставил вас вмешаться, — констатировал Сигам. — Я слышал, как вы разговаривали.

— Заставил… — протянул Ромка. — Меня. Угу. Как ты это себе представляешь?

Сигам отвернулся и от души врезал кулаком по заборчику. Тот пошатнулся, издал противный скрип, но устоял.

— Я должен был догадаться. Вы играли с ним. Притворялись. Он глупец. Он плевать хотел на песни, и…

— Что за песни?

Сигам удивленно посмотрел на Ромку, затем, видимо, вспомнил, что перед ним чужак. Пожал плечами.

— Вы пишете свою историю в книгах. Мы ее поем. В песнях — история нашего народа. И там сказано много раз, что Рысь не знает пощады.

— Да, — ответил Ромка. — Не знает. И не любит, когда ее пытаются заставить делать чужую работу. Так что Тучан?

— Он просто надутый дурак! — выдохнул Сигам. — Он не слушает песен. Он не владеет магией. Но его слушает Каса, вот в чем беда. Слушал… И его слушает первый наследник.

— Не владеет магией? — кивнул Ромка. — Вот и мне показалось. Но он же Слышащий?

— Он стал Слышащим, когда Рата… Я думаю… Как сегодня…

— Ее отравили? — уточнил Ромка. — Слышащую?

— Она знала. — Сигам опять смотрел в землю. — Она точно знала срок своей жизни. Она позвала меня перед смертью — попрощаться. Сказала: хотела еще раз посмотреть.

— Угу. Только тебя позвала?

— Э… нет. Конечно, нет. Она же пророчество огласила.

— А посмотреть — только тебя?

— Да… — Сигам вздохнул. — Я сам не знаю почему.

— Я знаю, — сказал Ромка. — Но сначала ответь. Что будет, когда вы захватите город?

Музыка вопила. Если утром Ромка полагал, что самое ужасное в мире искусства он уже слышал в струнном исполнении, то сейчас наступил час духовых. Гармония. Октавы. Терции там всякие, ага. И квинты. Гаммы. Где они все? Разбежались, надо думать, заткнув уши.

Мальчишка стоял, облокотившись на коновязь, смотрел в ночь и пытался понять, каково это — быть степняком. Всю жизнь в седле. Всю жизнь с оружием, с риском, с ветром. Это, наверное, было здорово.

С другой стороны, они практически не разговаривают со своими женщинами. Как можно так жить? Сколько потеряла бы, например, его, Ромкина, школьная жизнь без прямолинейной Векки, без лисичек, которые всегда думали в терминах интриги, и всегда — на два хода опережали его, Ромку. Без… Да что там говорить!

Степняки водили вокруг костров какие-то странные хороводы, и надо заметить, танцевать они умели. И танец это был сложный. Сложный и агрессивный. Танец очень воинственных людей. И один из этих сложных и агрессивных людей скрипел сейчас мозгами рядом с Ромкой, пытаясь найти подвох в его задачке.

* * *

Сигама можно было понять. Вот стоит рядом с ним наследник Рыси и задает вопрос. Раз Рысь, значит, вопрос серьезный. Но с другой стороны, о чем тут думать? Все просто.

— Мы захватим богатую добычу, — осторожно сказал Сигам. — Рабов. Лошадей, хотя как раз лошадей у них мало, и это плохие лошади. Им будет тяжело в степи.

— То есть вы придете, разграбите — и уйдете? — уточнил Ромка, игнорируя Лара, который тоже пытался понять, к чему он ведет разговор.

— Наверное, нет. Мы захватим их товары, их мастеров, их инструменты, потом у них запасы продуктов. Еще мы захватим их женщин…

— Вспомнил кого-нибудь? — поинтересовался Ромка.

— Это мысль, недостойная воина, — вздохнул четвертый наследник.

— Ага. Значит, я угадал. И почему эта мысль недостойна?

— Женщина должна хранить очаг! — Сигам снова в сердцах ударил кулаком по столбу, на котором держалась ограда, и скривился. — Эта женщина ничего хранить не сможет.

— Плохо ты знаешь женщин.

— Она слишком свободна, — вздохнул Ромкин собеседник. — И вообще, как ты узнал?

— Ты не умеешь скрывать свои мысли.

— Да. Не умею.

— Кстати, все великие династии начинались так. Женщина издалека, и…

— Династии… — буркнул четвертый наследник. — Смешно. Я четвертый, помнишь?

— Вообще странный вы народ, степняки, — сказал Ромка. — Загнали своих женщин в палатки, не даете им жить нормально — у них даже язык от вашего отличается. Это вообще ни в какие ворота… В смысле это довольно глупо, разве нет?

— Таковы традиции.

— Тучан Грозовое Облако — вот лицо ваших традиций.

— Да… — Сигам вздохнул. — Все равно я ничего не могу сделать. Я — четвертый, этим все сказано. И я не стану убивать своих братьев.

— А будь ты первым, ты бы, конечно, женился на прекрасной девушке из-за моря, разрешил ей скакать верхом. Что еще?

— Еще?! — Сигам повернулся к Ромке, и мальчишка обнаружил вдруг, что четвертый наследник не смущен — он, похоже, был в ярости. — Я… Я… Ну, я…

— Молчишь, — кивнул Ромка, убедившись, что продолжения не будет. — Понятно. Тогда я скажу, а ты не обижайся, ладно? Потому что иногда Рыси тоже хочется поболтать.

— У Рыси нет друзей, — буркнул Сигам.

— Ты мне и не друг. Будешь слушать?

— Буду.

— Ваша степь — прекрасное место, — сказал Ромка. — Но сейчас вы как саранча. Вас много, и степь мала. Так?

— Мы захватим город и пойдем на юг, на равнины Кумрана.

— Это где побережье? — уточнил Ромка.

— Да.

— Где много богатых городов, сады и леса вместо степи?

— Да.

— Глупо.

Четвертый наследник поперхнулся, словно Ромка без предупреждения врезал ему под дых. Впрочем, нет. Юноша был степняком, и был он старше Ромки, старше и гораздо сильнее. Удара под дых он бы, пожалуй, и не заметил. То ли дело, слова.

— Почему… глупо? — спросил он наконец.

Ромка помолчал, разглядывая рассвет. Ничего в этом рассвете не было, в горах, например, ему нравилось гораздо больше.

— Я расскажу тебе историю, — сказал он. — Я ее читал и могу путать детали, так что будь снисходителен.

— Я польщен вниманием Рыси, — задумчиво отозвался Ромкин собеседник.

— Брось. Мне просто скучно. — Ромка мотнул головой в сторону шатров, откуда доносился слитный пьяный гул. — Я не люблю развлекаться — так.

— Да, — вздохнул Сигам. — Я тоже. Но я научусь.

— Лучше отучи остальных, — фыркнул Ромка. — Ну ладно, слушай историю. Давным-давно где-то была степь. И были жители побережья — почти как тут. Побережье было богато, там были города, сады и мягкий климат. А степь была сурова. И воины там тоже были… суровые.

— Они напали на побережье? — полуутверждающе поинтересовался Сигам.

— Все не так просто, — покачал головой мальчишка. — Между степью и побережьем были непроходимые горы. То есть вообще непроходимые.

«Интересно, — подумал он, — что сказал бы Гаррисон, если бы знал, где прозвучит пересказ придуманной им истории? Кстати, Язон ведь тоже был Игроком… Интересно вдвойне…»

— Горы можно обогнуть, — задумчиво произнес его собеседник. Похоже, он уже полностью был в этой истории, пытаясь вычислить, найти решение задачи.

— Там были джунгли, и пройти их было почти невозможно. В любом случае из отряда дошел бы один, ну двое. И побережье считало себя в безопасности.

— Я продолжаю слушать.

— Все очень просто, — сказал Ромка. — В какой-то момент степь объединилась, точнее, не сама объединилась, а нашелся лидер, который собрал племена вместе. И им стало тесно в степи. Нет врагов, нет цели…

— Как у нас, — прошептал молодой степняк.

— Да. И тогда этот лидер велел Слышащему вызвать демона и потребовал, чтобы тот провел его войско на ту сторону гор.

— Да, это возможно, — кивнул Сигам. — Демоны…

Он осекся и бросил быстрый взгляд на своего собеседника.

— А что за плату этот демон потребовал взамен?

— Он просто сказал, что плата будет ужасна, — ответил Ромка. — Но лидер не обратил внимания на его слова, и договор был заключен. И что ты думаешь, оказалось, что дорога через горы все-таки есть, и армия — все, способные держать оружие, — прошли по ней. И побережье пало, так как тамошние жители были неженками, а степняки — ну, ты знаешь. Сделаны из железа.

— Да. — Сигам осекся, посмотрел на Ромку. Нахмурился. — Что случилось потом? — спросил он сумрачно.

— Потом… — Ромка развел руками. — Потом степного народа не стало.

Молчание было долгим. Если Ромка был прав, то к этому моменту Сигам должен был полностью отождествлять тех вымышленных степняков со своими соотечественниками. Слышно было только, как жужжат комары да орут пирующие в лагере воины. Кажется, они считали, что поют песню.

— Отчего они умерли? — тихо спросил Сигам.

— Кто тебе сказал, что они умерли? — удивился Ромка.

— Но…

— Я сказал: народа не стало. Никто не умер.

— Я не понимаю.

— Они пришли в долины с нежным, теплым климатом. Они стали есть с золотых блюд, и пища их… тоже стала нежной. Им понравилось спать в мягких постелях. В домах. И все. — Ромка повернулся к своему собеседнику, впервые за время разговора оторвавшись от созерцания горизонта. — Они перестали быть степняками.

— И мы перестанем, ты это хочешь сказать?

— Степняки, — резонно заметил Ромка, — это не мой народ. Зато твой. Ты и думай. Я только рассказал историю.

— У Рыси нет друзей, — угрюмо повторил Сигам. — Зачем ты хочешь мне помочь?

— Тучан, — просто сказал Ромка. — И первый наследник.

— Что?

— Они меня раздражают.

Ромка повернулся и пошел к своему шатру, оставив четвертого наследника в одиночестве.

«Умно, — прошептал ему внутренний голос. — Но мало».

— Пока хватит, — улыбнулся Ромка. — А до завтра ты придумаешь продолжение. Ну, то есть мы с тобой придумаем, потому что никаких стен я разрушать не собираюсь, а значит, придется удирать очень быстро.

* * *

Наутро Ромка проснулся, как последний дурак, задолго до обеда. Ведь мог же сообразить, что люди вчера отдыхали, а значит, сегодня будут отдыхать уже от отдыха. И встанут, как полагается настоящим мужчинам, в пятнадцать часов. Нет, протупил.

Так что Ромка посидел немножко на завалинке, наблюдая за лошадьми и за малышами, которые с ними возились, потом потянулись за водой женщины, потом Лар сказал «обернись», и Ромка увидел, что к нему направляется Вимар.

— Вимар, — сказал Ромка. Подумал и добавил, на всякий случай: — Я ведь не ошибся? — Все-таки то, что это именно Вимар, он догадался, по, так сказать, косвенным признакам.

— Да, — сказал подошедший, высокий мужчина лет сорока, но уже с сединой в длинных волосах, собранных сзади в хвостик. Ромка уже успел узнать, что хвостики — это свободные люди, рабы ходят с распущенными волосами, а наголо бреют голову только маги. Если хотят. Тучан, например, щеголял косичкой, и Двирри тоже, короче, не любили здесь короткие стрижки.

— То есть ты уже не раб? Поздравляю.

— Я ваш должник. — Степняк прижал руку к сердцу. — До смерти.

«А что? Этот не подведет… Рискнуть?»

— Мне и вправду потребуется помощь, — кивнул Ромка. — Сегодня вечером будь рядом, запоминай все, что произойдет, и… короче, будь готов пересказать, когда спросят. Ты теперь свободный человек, так что слово твое… Ну, ты понял.

— Что я должен сказать? — Ни паузы, ни сомнений. Что велят, то и скажет. Это плохо. Не один Ромка знает, что Вимар — его должник.

— Правду, — сказал Ромка. — Только правду. Что увидишь, о том и расскажешь. И… дочке привет.

— Он плачет, — сказал Лар. Ромка обернулся — он уже успел отойти метров на сто. Степняк по-прежнему глядел ему вслед, и руку он по-прежнему держал на сердце.

— Самое обидное, — сказал Ромка, — что я и не пытался ему помогать. Понимаешь, Лар? Я просто решал свои проблемы, а о нем даже не думал. И кто я после этого?

— Просто помни, что ты спасаешь мир, — фыркнул Лар. — Эй, ты чего?!

— Я дал тебе в ухо, — объяснил Ромка.

— Ты дал СЕБЕ в ухо.

— Значит, заслужил.

— Не нравится мне твое настроение, парень.

— Здесь, — сказал Ромка, — яснее видно. Но вообще так… везде. Понимаешь?

— Все я понимаю. Не вешай нос.

— Степь. Простор. Знаешь, если пауков в банку посадить, они убивают друг друга. Но здесь банки нет, а они…

— Нельзя ненавидеть людей только за то, что они злобные, тупые ублюдки, — тихо сказал Лар. — И еще. Постарайся вспомнить, что хорошие люди тоже есть. Станет легче.

— Я их не ненавижу, — вздохнул Ромка. — Просто… Все… Как-то… Неприятно.

— Пройдет.

— Да. К концу года точно пройдет.

* * *

— Вот это… это… здание? — Ромке стоило некоторого труда назвать зданием длиннющий, метров сто, наверное, шатер. Сто метров в длину, пятнадцать в ширину, но не называть же этот шедевр местной архитектуры ангаром!

— Здесь хранятся старые вещи, — кивнул Тучан. — Очень старые. И очень ценные.

— Я хочу это видеть, — сказал Ромка. — Вот только там, наверное, темно?

— Пусть принесут лампы! — воскликнул Слышащий, среди сопровождающих своего господина десятка рабов возникло движение, и через пару минут действительно появились масляные светильники.

— Империя, — пробормотал Ромка, — цивилизация!

— Империя не занимается освещением улиц, — равнодушно ответил Лар. — Тем более тут и улиц-то никаких нет.

— Ну ладно, — произнес Ромка вслух. — Давайте посмотрим.

Он направился было к «ангару», когда вдруг ощутил странное… дуновение? Давление? Осторожно скосил глаза.

Так и есть, четвертый наследник в сопровождении двух вооруженных громил ошивается неподалеку, задумчиво разглядывая принца Рыси.

— Я правильно понимаю, что он сомневается? — поинтересовался Ромка. — Рысь не лжет, но Рысь не говорит правды, и все такое? Думает, что я его использую… втемную…

— Не думаю, — возразил Лар. — Скорее, пришел посмотреть на бесплатное шоу. К тому же кто-то же должен быть свидетелем, я имею в виду, кроме рабов, Вимара и этого шарлатана.

Вимар тоже ошивался неподалеку и делал вид, что прогуливается.

— Надеюсь, нам повезет.

Внутри шатер был меньше похож на ангар и больше на внутренности какого-то чудовища. Шкуры казались сшитыми кое-как, точнее, швы-то, конечно, были герметичными, и все такое, но вот маскировать эти швы никто не удосужился. Все это выглядело как лоскутное одеяло, со свисающими клочьями и кривыми шестами, подпирающими свод сооружения.

«Впрочем, на Земле внутренние стенки ангаров тоже никто не обшивает красным деревом», — честно подумал Ромка. Лар хохотнул.

Затем рабы расставили фонари, и началась инвентаризация.

Стеллажей здесь не знали. Не знали также и ящиков, каталогов и прочих способов наведения порядка. Впрочем, Лар мельком заметил, что оно и к лучшему — кто его знает, что степные романтики вписали бы в каталог вместо названия! А заглянуть в тысячу ящиков — жизни не хватит.

Свалка — вот первое, что пришло Ромке в голову, когда он смог рассмотреть «хранилище старых вещей». Свалка, на которой изъеденный плесенью кафтан мог соседствовать с золоченым письменным столом из драгоценного дерева, отсыревшим, покрытым трещинами. И тут же, рядом, — кусок ускорителя, такие используются на транспортных кораблях. Ромка видел в каталоге, в школьной библиотеке. Так его прямо и доставили на склад — с торчащим из распределителя плазмы копьем.

И так далее. Сундуки с наконечниками стрел. Покореженные приборы. Ветошь…

— Так, вот это берешь, и на середину, — распорядился Лар. — Чтобы на пол не класть находки.

Действительно, пол в ангаре был земляным, пыльным, слегка присыпанным соломой.

Сначала Ромка схватился было за ковер сам, затем опомнился. Подозвал жестом двух рабов, сказал: «Взяли!»… Интересно все-таки, как быстро он записался в рабовладельцы. «И ведь если я — вдруг! — вернусь на Землю, рабов будет не хватать…»

Ковер расстелили в проходе. Рабы, следуя Ромкиным указаниям, принялись стаскивать туда «старые вещи». Ржавый металлолом. Сильно нервировал Грозовое Облако, он жужжал о каких-то подвигах, битвах, героях, и как-то само собой получалось, что все эти герои погибли не зря, что жизнь они отдали за эту коллекцию древних драгоценностей, и с каждой историей она, коллекция, становилась все бесценнее. Просто от сердца отрывают люди.

Еще сильнее Ромку нервировал Сигам — парень стоял, подпирая плечом один из шестов, на которых держалась крыша, и смотрел. Просто — смотрел.

— Лар, в этой рухляди ничего не могло сохраниться.

— Зря ты так говоришь, — отозвался тот. — Вот, например, кристаллы для накопителя. Полнехонькие. Правда, могут так шарахнуть… Ну, да не важно.

— Сядем у сапера за спиной, — пропел Ромка шепотом. — Посмотрите люди на его руки. Ну, давай сыграй мой золотой. Ты что такой… Совсем седой…

— А вот, кажется, противометеоритная пушка, — вздохнул Лар.

— Какая пушка?! — изумился Ромка.

— Ну, подумай сам. Щиты изобрели не сразу, да и потом космос — дело такое, без пушки туда лучше не соваться.

— Империя, — снова сказал Ромка. — Цивилизация.

Пушку решили далеко не убирать и щедро обложили кристаллами для накопителей. Как бы случайно.

— А вот, обрати внимание, фейерверк.

— Просроченный на шесть тысяч лет?

— Дареному коню… Так, пушку на ковер не ставить, там статическое электричество.

Ромка повторил инструкцию вслух, усмехнувшись выражению лица Тучана.

— Пушка?! — спросил он. — Зачем?

— Мало ли, — пожал плечами Ромка. — Стену там, крепостную, пробить…

— Ага, — довольно прожужжал Слышащий, а Сигам, — Ромка ясно это видел, несмотря на полумрак, — нахмурился.

— Он хмурится.

— Знаешь, последнее, что меня сейчас занимает, это эмоции всякой шантрапы.

— А… а что тебя тогда занимает?

— Разве я не сказал? — удивился Лар. — Если рванут эти кристаллы, будет тебе и полет над горами, и степь… на двести метров.

— Ох. — Ромка специально, интонацией, показал, как ему страшно. — Подумаешь, рванет. Ой, Лар, я же тебе еще не рассказывал, как я ха-ранак изображал! Выберемся отсюда, обязательно расскажу.

— Угрозами, — строго сказал Лар, — ты ничего не добьешься.

Пошутили. Перелопатили очередную кучу хлама. Отдохнули. Переглянулись с Сигамом, послушали бурчание Тучана.

— Я все равно не понимаю, — признался Ромка. — Чтобы план сработал, я должен поссориться с Облаком и смыться отсюда. Поссориться — в любой момент, только скажи. А вот насчет… Я не верю, что эта фигня может летать! — Он в сердцах пнул очередную железяку, которую рабы сначала притащили, а затем, после осмотра, оттащили в сторонку.

— Полетишь. На этом ковре.

— Ковре…

— Ага. Мы положили на него несколько накопителей, а ему в общем-то ничего больше не надо. Сейчас я тяну время, ну и еще ищу все-таки нормальную зажигалку. Программа, так сказать, максимум.

— Ага, — фыркнул Ромка. — Пункт первый — найти зажигалку. Пункт второй — захватить мир. Знаю, это у Шредера была такая программа. Только там вместо зажигалки были черепашки-ниндзя, и на них все время что-то шло не так.

— Черепашки — деликатес, — согласился Лар. — Не отвлекайся.

— Могу ли я все-таки поинтересоваться, чего добивается Высокий Лорд? — недовольным голосом осведомился Тучан.

— Хамит, — констатировал Лар. — Знаешь, я придумал. Нахами ему в ответ.

— Не вопрос, — сказал Ромка. Слышащий сидел у него в печенках, вообще, чем дольше мальчишка общался с людьми, тем сильнее хотел обратно в лес. Одичал, наверное.

— Высокий Лорд добивается власти над миром, — сказал Ромка. — А что?

— Э… — Похоже, Тучан подвис. — Э…

— Э… — кивнул Ромка, и вернулся к железкам. — Вот эту на фиг отсюда! А вон ту… Лар, ты определись. Ту тоже на фиг. Хлам тут у вас один и гнилье.

— Высокий Лорд, — медленно произнес Грозовое Облако, а стоящие за его спиной воины как-то вдруг зазвенели железом, — я напомню вам, что мы договорились…

— О! — радостно воскликнул Ромка, краем глаза наблюдая за Сигамом. — Расскажите. С кем вы договорились?

— Э-э… с вами. — Тучан нахмурился. — Мы договорились с вами.

— Не помню. — Ромка пожал плечами. — Вы мне рассказали про пророчество, но это — не договор. Хотите, я вам расскажу про Винни-Пуха?

— Вы согласились помочь нам захватить Крепость, в обмен… На… Лошадь… — С каждым словом речь Тучана становилась все тише, видимо, в такой формулировке договор не казался ему особо честным или особо серьезным, если на то пошло. Зато Сигам теперь стоял подобравшись, словно перед прыжком. Если он и правда собирался прыгать, то целью его должен был стать ближний из телохранителей. Спутники Сигама тоже подошли поближе. Также из тени за спинами Тучана и компании возник Вимар с бараньей лопаткой в руке. Все еще случайно прогуливается…

— Я вам — победу в войне, вы мне — лошадь? — Ромка расхохотался, перемещаясь при этом так, чтобы стоять на ковре. Все железки уже лежали в стороне, кроме противометеоритной пушки, с которой он сейчас, следуя неслышимым указаниям Лара, возился.

— А если бы наследник Рыси просто попросил у вас лошадь, вы бы, конечно, не дали?

— Нам нужна эта победа, — мрачно произнес Слышащий. — И вы нам ее предоставите. Пророчество…

— Рата, похоже, была неглупая женщина, — сказал Ромка. — Что же до вас — похоже, у меня нет выбора.

Тучан улыбнулся.

— Мне придется применить магию.

Тучан кивнул.

— И проиграть пари.

Тучан нахмурился.

— Я вернусь через год, — сказал Ромка. — Или через два… Или через три… Короче, когда будет настроение. И отомщу.

Тучан побледнел. Кажется, только сейчас до него дошло, что перед ним Рысь, а не беззащитный ребенок. То есть дошло по-настоящему.

— Года вам хватит, чтобы подготовиться, — продолжал Ромка. — Накопить страх. Итак. Слушайте. Каса умрет сегодня.

Тучан покраснел мгновенно, словно лампочку включили.

— И когда я вернусь, я убью мучительной смертью нового лидера степняков. Но не его близких. Запомнили? Только лидера. И еще. Я награжу тех, кто пойдет за ним. Его — убью, а его соратников — награжу. А остальных, кто за ним НЕ пойдет. — Ромка сделал паузу. — Сотру в порошок.

Он послал противометеоритной пушке мысленный импульс. Хлопок, и крыша шатра исчезла, словно ее не было.

— Поехали! — Еще один импульс, и ковер со стоящим на нем мальчишкой рванулся в небо.

* * *

Ромка привык с своему ковру-самолету, куску гравитационного экрана, добытому из обломков экспедиционной шхуны, и ожидал чего-то подобного от ковра трофейного. Фигушки. Ковер, в отличие от экрана, не обволакивал Ромку коконом, из которого нельзя выскользнуть, и, раз стартовав, больше не слушался мысленных приказов, он оставался плоским и жестким, словно бетонная плита. И он пер вверх и вперед с энтузиазмом бульдозера.

— Ты лучше ложись, — предложил Лар.

— Ага. — Ромка уселся по-турецки. — А там, наверху, сильный ветер?

— Наверное. — Лар вздохнул. — Понимаешь, все зависит от программы этого ископаемого. Если она хоть немножко умная, то ковер найдет оптимальную дорогу, то есть будет прятать тебя от ветра под скалами, и все такое.

— А если нет?

Лар помолчал.

— У нас ведь все равно не было выбора, — сказал он наконец.

— В… В смысле?

— Горы эти. Мы могли бы их пересечь только по перевалу Канлаг, а это месяц пути в одну сторону. Так что степняков наших надо воспринимать как подарок судьбы.

— То есть мне лучше привязаться?

— Ну, если ты так ставишь вопрос… Да.

Привязаться было легко — из ковра, прямо из основы ткани, выходило с десяток достаточно крепких веревок. Сначала Ромка просто привязал их к поясу, но Лар его остановил и заставил все переделывать. Дескать, узел должен быть таким, чтобы его можно было легко и быстро развязать.

— Становится холоднее.

— Да, — согласился Лар. — Меня больше беспокоит, что он идет по прямой, никакого следования складкам местности. Мы уже метров на пятьсот забрались.

— Перетерпим, — вздохнул Ромка. — Скажи мне лучше, ты как думаешь, Сигам понял, что произошло? Он сможет воспользоваться ситуацией?

— У него не будет выбора, — засмеялся демон. — Как раз вся прелесть той конструкции, которую ты выстроил, ну хорошо, с моей помощью выстроил, заключается в том, что выбора мы никому не оставили.

— Да, если я вернусь через год, чтобы убить их лидера…

— То лидером сделают того, кто не сможет отказаться.

— То есть самого слабого.

— И дальше Сигам уже будет иметь и власть, и желание что-то поменять.

— Надеюсь, у него все-таки хватит ума, чтобы понять, что я никогда не вернусь и никого казнить не стану, — вздохнул Ромка.

— Это его проблемы. Мы сделали, что могли. Ты сделал. Гордись, кстати.

— Да. Я горжусь. Но, Лар, мне холодно.

Далеко внизу кузнец Тук провожал глазами тающий в небе прямоугольник ковра-самолета. От палатки-ангара к нему подбежала девочка и встала рядом, глядя туда же.

Тук потрепал ее по волосам.

— Хорошее место — эта степь, — пробормотал он задумчиво. — Пожалуй, тут стоит задержаться, как ты считаешь?

— Да, — серьезно кивнула девочка. — Четвертому наследнику ведь будет нужна Слышащая, а где еще он ее возьмет?

* * *

Ковер продолжал подниматься все выше, и шел он прямо туда, где сияла в лучах заката громада горы. Похоже, курс был проложен точно через вершину, по крайней мере, в потоке проклятий, которые обрушил Ромкин наставник на головы «криворуких программистов», звучал именно этот мотив.

— Она высокая?

— Тысяч пять.

— А там будет холодно?

— Очень, — вздохнул Лар. — Знаешь, замотайся-ка ты в эту ткань, а потом привяжись заново.

Привязаться оказалось непросто, но когда операция была завершена, Ромка напоминал кокон. Стало заметно теплее.

— Может, — спросил он задумчиво, — можно сделать что-то еще?

— Дыхание, — вздохнул Лар. — Делай вдох на четыре медленных счета, затем задержка на четыре счета, выдох на восемь счетов и снова задержка на четыре. Будет чуть теплее.

Эффект от дыхания оказался просто волшебным, на какое-то время Ромке стало тепло, затем это «тепло» превратилось в «не очень холодно», а затем в «очень холодно». Температура за бортом стремительно понижалась, а ветер… Ну что ж, ветер крепчал.

— Лар, далеко еще до вершины?

— Далеко. — В отличие от Ромки, который был завернут с головы до ног и ничего не видел, Лар по-прежнему мог использовать свои экстрасенсорные способности и видеть окружающие предметы. Сканировать, конечно, он мог лишь вблизи, но уж гору-то различал хорошо.

— Держись, парень. Простудиться ты не можешь, так что, главное, не отморозить… Что-нибудь.

Руки Ромка скрестил на груди, так что кисти были как бы защищены, уши закрывал капюшон куртки, ноги были в обуви… Может, прорвемся. Надо было шкур у кочевников попросить… Хотя нет, ветер сдул бы отсюда эти шкуры, да и его, Ромку, вместе с ними.

Собственно, если сосредоточиться на дыхании, то все неприятные ощущения как бы отступали на второй план.

— Держись. Вершина скоро, потом пойдем вниз.

А потом Ромка перестал ощущать холод. Вообще. Он словно плыл куда-то… И это было хорошо. Спокойно.

— Проснись!

Пауза.

— Проснись!

Пауза.

— Проснись!

— Лар?

— Слава Богу, проснулся. Распутывайся скорее, тебя сейчас съедят!

Пальцы слушались плохо, точнее, совсем не слушались, Ромке с большим трудом удалось развязать «быстрый» узел и сесть.

— Прыгай!

Рефлексы — великая вещь, Ромка прыгнул, все еще оставаясь в странном состоянии полусна, а снизу, оттуда, где он только что был, донесся злобный вой.

— Распутайся, тебе нужен обзор.

Распутываться, то есть освобождать лицо и руки от облепившего их гравитационного экрана — в воздухе! — оказалось непросто, и пока Ромка этим занимался, к нему потихоньку возвращались ощущения. Проще говоря, его начало колотить.

Сюр. Бред. Он висел в десяти метрах над землей, выполняя физические упражнения, а под ним бесновалась волчья стая. Согрелся. Зато стало темнеть в глазах.

— Лети вон к тому дереву.

— Ага.

Не обращая внимания на «группу поддержки», мальчишка привязался к стволу и мгновенно заснул.

— Пока ты спал, я прошелся по окрестностям, — сказал Лар. — Это долина между горами, но, похоже, больше экстрима не будет.

— Ковер?

— Заряд кончился — раз. Подрали в клочья — два.

— Вандалы, — резюмировал Ромка, глядя на сидящих поддеревом волков. Волки были рыжие и не слишком крупные. — Я предлагаю сделать охапку копий и прыгнуть вниз.

— Тебе бы все шуточки.

— Тогда просто полетели.

— Точно? Ты отдохнул?

— Да.

Дальше все было легко. Пролететь от дерева до дерева, взобраться повыше, чтобы компенсировать потерю высоты, — и снова полет. А потом была горная речка с каньоном, быстрая, совершенно непреодолимая для четвероногих любителей халявы.

— Червяки! — весело орал им с того берега мальчишка. — Желтые земляные червяки!

Затем Лар предположил, что на этой стороне тоже могут быть волки, и балаган пришлось прекратить.

* * *

Пещера была как приглашение. Как черное пятно на серо-зеленой стене, видимое издалека, и даже с виду — опасное. При иных обстоятельствах Ромка обошел бы ее стороной, но сейчас выбора не было.

Последнюю неделю он шел по горам, карабкаясь вверх и планируя вниз, перелетая маленькие долины между горами, населенные всякой живностью, большая часть которой охотно включила бы мальчишку в свой рацион. Волки. Пиявки. Здоровенный черный медведь с чудовищной длины когтями, которые громко клацали по камням, когда этот медведь гнался за Ромкой. Змеи. И снова пиявки.

Эти твари заползали в любую щель, и не было от них защиты.

А потом погода начала портиться. До сих пор Ромке с погодой везло, было тепло, и главное, — сухо. Пара дождей длилась по полчаса, и после них снова светило солнышко — можно было высушить одежду и погреться самому.

Но похоже, этой идиллии наступил конец — небо на горизонте было черным, и чернота эта потихоньку приближалась, растекаясь, заменяя собой голубизну. Ветер усилился, а птицы и прочие лесные обитатели умолкли и попрятались.

Так что вместо очередного марш-броска пришлось искать убежище.

К пещере вела довольно удобная дорога, впрочем, скорее это все-таки была бывшая трещина, теперь забитая камнями, песком и растительным мусором. Вулканическая пещера, прямо как в учебнике, который он просмотрел в Школе после первого знакомства со школьной пещерой. Когда-то здесь текла лава. Значит, заключил мальчишка, если повезет, оттуда не будет течь вода. Это хорошо.

Он оглянулся на черную тучу, закрывшую уже полнеба и стремительно приближающуюся. Под тучей лениво полоскались полотнища дождя и непрерывно сверкали молнии.

Осмотреть землю. Хорошо, если пещеру облюбовали пещерные воробьи, а если там что-нибудь покрупнее? Пещерный медведь? Пещерный… Впрочем, в пещерных жирафов Ромка не верил.

Конечно, герой-следопыт из тех же неизменно правдивых фэнтезийных книжек сразу увидел бы во влажной глине глубокие отпечатки когтистых лап. Вот только не было здесь глины, Ромка не был следопытом, а на камнях в быстро сгущающихся сумерках ничего было не разглядеть.

Осмотреть камни по бокам от пещеры. Кто бы тут ни жил, он может задеть камень случайно или почесаться умышленно и оставить клок шерсти, который его и выдаст. Шерсти Ромка тоже не нашел.

Оставалась последняя надежда — запах. Мальчишка на цыпочках, сбоку, чтобы не маячить в проходе, подкрался к пещере и втянул носом воздух. Ничего. Это, конечно, успокаивало.

— Все равно мне не по себе, — пробормотал Лар. — Непростая это пещера, попомни мои слова.

Ромка снова обернулся, на этот раз специально для Лара, чтобы тот мог Ромкиными глазами увидеть, что творится за спиной. Похоже, дождем дело не ограничится, будет град.

— Ладно, — вздохнул демон. — Заходим. Но, пожалуйста, веди себя тихо. Я… Я попробую помедитировать, может, удастся разглядеть, что там такое. Ну, или окажется, что я просто параноик.

— Я тихо, — согласился Ромка, входя под каменный свод и с опаской — и с любопытством, чего скрывать, — озираясь. С некоторых пор пещеры надежно ассоциировались у него с дружеским участием и защитой, только вот как объяснить это Лару?

Пещера отличалась от той, что была в Школе, — в этом не было ни малейших сомнений. Стенки ее были гладкими, чуть ли не отполированными, но не слоистыми, из красного, белого и желтого камня (и немножко из черного), как в школьной пещере, а из темно-красного монолита, похожего на базальт, впрочем, Ромкина геология вполне соответствовала по уровню его же магии. Может, и не базальт. Все равно это было очень красиво.

Еще пещера имела форму щели — как маленький каньон метров трех в ширину и метров сорока в высоту, правда, все это было очень условно, — стенки пещеры то сходились, то расходились, да и вертикальными их было не назвать. В общем, явно не люди проектировали.

— Тут могут быть боковые ответвления, — предположил Ромка, — хорошо бы посмотреть. Мало ли… Я бы хотел иметь что-то с несколькими выходами. По возможности.

— Давай быстрее, — буркнул Лар, — пока совсем не стемнело.

Снаружи, в трех шагах от входа, пузырились лужи и хлестал ливень, а по воздуху летали уже не только листья, но и довольно крупные кусты.

Медленно, чтобы глаза успели привыкнуть к сумраку, Ромка направился в глубь пещеры. Вот здесь стена образует нишу — можно будет, пожалуй, лечь, как на полке в поезде. Мальчишка вздохнул, вспомнив свою последнюю поездку на этом средстве транспорта. Мама, папа, Петька, как же мне вас не хватает! И что вы подумали, когда я исчез?

Затем он свернул в боковое ответвление. Ниши, наросты, каменные уступы, словно лестница, проход шел вверх, и Ромка, недолго думая, направился туда. А вот тут какие-то кристаллы…

Мальчишка хотел было окликнуть Лара, но передумал — медитации давались демону с некоторым трудом, поскольку энергию ему было брать в общем-то неоткуда. Ну не у Ромки же с его двумя с половиной единицами! Зато во время медитации Лар мог сканировать местность почти на километр вокруг, и сканировать надежно, скрыться от такого радара мог бы разве кто-нибудь из Высших.

Затем Ромка понял, что стены светятся. Чуть-чуть, но этого хватало, чтобы увидеть, восхититься. И…

Вдох.

Выдох.

Само получилось.

Прикосновение.

— Ура! — тихо сказал Ромка, а прилетевший из недр пещеры ветерок слегка взъерошил его волосы.

— Мне — туда?

— Да.

И Ромка пошел. Самое интересное, страха он не чувствовал совсем. Никакого. Пещера была как дом. Лучше дома. Ромка и сам не догадывался до этого момента, как он устал бегать и прятаться.

— Куда это тебя занесло?!

Голос Лара был не просто встревоженным, в нем явственно сквозила паника.

— Можно пройти сквозь эту гору, — сказал Ромка. — Тут очень удобно.

— Стой.

Одно слово, и Ромка остановился. Вот как он это делает — одной лишь интонацией, раз! И твое тело выполняет чужой приказ.

— Где выход?

— Там, сзади.

— Давай туда. Осторожно. Нащупай стенку, и по ней. Ногами перед собой тоже проверяй, прежде чем перенести вес.

— Лар, — медленно произнес Ромка. — Ты можешь мне объяснить, зачем идти назад, да еще по стеночке? Вот ведь дорога — этот тоннель, потом зал, потом… Ну, дальше я не вижу, но так удобнее, чем поверху.

— По стеночке, — сказал Лар, — чтобы не разбить голову в темноте. Очнись, парень. Ты не в себе.

— Мне кажется, — возразил Ромка, — я в себе. И — постой! Что значит в темноте? Ты что же, не видишь… А!

Он помолчал, затем, поняв, продолжил:

— Она использует второе зрение.

— Кто — она?!

— Пещера. Лар, ты успокойся. Мы… мы дружим. Давно. Еще со Школы. И я все вижу прекрасно.

— Это иллюзия. Да очнись же ты наконец!

— Ладно, — сказал Ромка примирительно. — Давай проверим. Ты, значит, ничего не видишь?

— Да. И ты тоже.

— Хорошо. Смотри: я наклоняюсь и подбираю камень. Он размером с мой кулак. Почти круглый.

Ромка нагнулся и подобрал камень.

— Чувствуешь?

— Да. Но…

— Смотри дальше. Делаю три шага и обнимаю колонну. Она такая — с меня толщиной. Теперь веришь?

— Что за Пещера? — спросил Лар вместо ответа. — И что за дружба со школьных времен?

«Все-таки, — подумал Ромка, — мне до такого учиться и учиться. Убедился, что неправ, мгновенно все пересчитал, мгновенно включился в дело».

— Все началось, — сказал он, продолжая прерванный путь по тоннелю, — в Школе, когда нас повели на инициацию…

Историю про Пещеру Лар выслушал молча. Похоже было, что об этой части школьной программы он не был осведомлен. Впрочем, неудивительно, учитывая, насколько малы были его возможности по подглядыванию за внешним миром и насколько хорошо была защищена Школа.

— Знаешь, — произнес он, когда Ромка закончил свой рассказ, — я просто не могу поверить. Ты… Ты знаешь, кто ты теперь?

— Э… Лар, с тобой все в порядке?

— Маг Земли, — судя по голосу, Ромкин наставник сам себе не верил. — Легенда. С ума сойти!

— Маг Земли — это что такое? — уточнил Ромка. — То есть я говорил с одним старичком, он сказал, что это стихия земли и что она древнее даже Империи…

— Не древнее, — вздохнул Лар. — Опять все перепутали. Это один из уцелевших усилителей разума.

— Что?!

— Император ограничил их способность учиться, но уничтожать не стал. Создал стихии — этакий кусок легенды для волшебного мира… Поверить не могу…

— Это, — серьезно сказал Ромка, — очень хороший кусок легенды.

Снова порыв несуществующего ветра.

— Скажи ему — «привет».

— Лар!

— Да?

— Она… она передала тебе привет!

— Спасибо. — В голосе Лара звучала тоска, похоже, он опять вспоминал прошлое, то, в котором еще не было войны.

— Лар, ты… Не грусти.

— Я и не грущу, — печально усмехнулся демон. — Просто после шести тысячелетий встретить кого-то, кто тебя помнит…

— Ох, — сказал Ромка. Подумал и спросил: — А что значит, что я маг Земли?

— Да ничего не значит, — отозвался Лар. — Этому тоже учатся и тоже десятилетиями. Но в любом случае это огромная редкость. Можно сказать, что тебе повезло.

— Ага. А что бы я мог, если бы обучился?

— Слушай, давай потом, а? — жалобно попросил Лар. — Ты топаешь куда-то в полной темноте…

— Здесь не темно, — возразил Ромка. — Вообще-то мы в большом зале, тут колонны такие поддерживают потолок, но они не вертикальные, а как бы под углом. Метров пятьдесят. И они полупрозрачные. Я думаю, это хрусталь.

— Говорил я тебе: сопри у степняков зажигалку! — Вот это говорил уже прежний Лар, веселый и ироничный.

— А еще тут много этих… Когда кристаллы срастаются в такую…

— Друзы.

— Да, точно. Они разноцветные. И тоже светятся. А еще по полу, стенам и потолку идут жилы. То есть… — Ромка замялся, пытаясь точнее описать то, что описать было, вообще говоря, невозможно. — Это не жилы, как у человека, а плоскости, а пещера их разрезает, и получается как полоски.

— Красиво, наверное.

— Да. И еще — мостики.

— Какие еще мостики?! — встревожился Лар.

— Ну… Ты только не волнуйся. Они прочные.

— О боги! Высоты ты, я так понимаю, тоже не боишься? Ты вообще в курсе, что твой антиграв под землей не работает?

— После того, как я летал на болиде, — гордо отозвался Ромка, — я вообще ничего не боюсь. А про антиграв мог бы и предупредить. Я чуть не навернулся…

— Ты летал на болиде?

— Угу. Тот еще позор, если честно.

— А… А до болида на чем?

— Ну, строго говоря…

— Понятно. Кстати, ты запах чувствуешь?

— Вроде дерево… опилки. Или нет. — Ромка пожал плечами. — Пещера говорит, что здесь безопасно, и я ей верю. И еще, там кто-то живой впереди. Только…

— Кто — живой?!

— Я хотел сказать: только не нервничай. Я не знаю. Живой. Я осторожно.

— Тигр, — произнес Лар обреченно. — Болид. Осы. Акула. Метеоритная пушка и ковер-самолет. Я знаю, кто ты!

— Кто?

— Ты — адреналиновый наркоман!

— Ну… — Ромка задумался. — Тигр и акула не считаются. Мне не понравилось потому что. Зато болид был — зачетный! Я там, по ходу, нашел в облаке летающую свиноферму, представляешь?

— ЧТО?!

— Лар?

— Что ты нашел?!

— Ну, там было четыре хижины, соединенные мостиками. И свинарник, он летел отдельно, на веревочке.

— Ты туда высадился?

— Угу.

— И они тебя не…

— «Не» — что?

— Дурацкий вопрос, — вздохнул Лар. — Ты же здесь. Но вообще интересно. Ты что, все легенды собираешься перебрать?

— А что за домики были? — спросил Ромка. — Ну Лар, мне же интересно!

— Легенда, — вздохнул Лар. — Еще одна легенда. Страшненькая, если честно. Не для темноты. Потом расскажу.

— Мне не темно, — возразил Ромка.

— Зато мне темно, — ответил Лар. — Вселился на свою голову…

* * *

— Это озеро, — сказал Ромка. — Тут мы будем ночевать.

Лар вздохнул. Наверное, ему было тяжело — впервые за все время пути Ромку вел за руку кто-то другой, и от демона не требовалось ничего: ни советов, ни разведки… Да и темнота явно действовала ему на нервы.

— Озеро, — сказал Ромка, — круглое. Просто идеальный круг. И вниз оно уходит вертикально. Метров на сто. Цилиндр, получается.

— Откуда здесь вода?

— Ну… не знаю. Я купаться.

Ромка разделся и с разбегу «ласточкой» вошел в воду. Дальнейшие события он помнил плохо — только что он летел в озеро, потом была ослепительная вспышка, а теперь он стоит на берегу, мокрый, а эхо его вопля все еще гуляет под каменными сводами.

— Искупался? — поинтересовался Лар. — Что так быстро?

— Она!!! Она!!!

— До сих пор никто не слышал про демонов-заик, — продолжал Ромкин собеседник. — Ты хочешь, чтобы я стал первым?

— Она холодная!

— Ага. И мокрая.

— Да! То есть… Не издевайся.

— Ладно. Ты еще поплавай, а я пойду нервы лечить.

Ромка вздохнул и подошел к берегу.

Вдох.

Выдох.

— Я не простужусь?

— Нет.

— Значит, мне сейчас понравится.

— Тебе решать.

— Я уже решил, — сказал мальчишка и прыгнул в воду на этот раз «солдатиком» и с твердым намерением не кричать. Ну… Не очень громко… Как получится…

Озеро он покинул утром — условно, конечно, но Лар утверждал, что сейчас утро, так что, наверное, так оно и было. Набрал полную флягу воды и, обойдя озеро по узенькой кромке, направился по тоннелю, на этот раз для разнообразия широкому и низкому, да еще и со слегка наклоненным полом. Внизу, там, где у этой странной геометрической фигуры было «дно», блестели россыпи желто-зеленных кристаллов, так что Ромка шел повыше, чтобы ненароком не раздавить эту красоту.

Потолок тоннеля был не сплошным, в нем, чем дальше, тем чаще, встречались отверстия, шестиугольной формы колодцы, уходящие в никуда, темные… Лар заявил, что шестиугольными колоннами обычно застывает магма, но насчет шестиугольных колодцев ничего путного сказать не мог.

Позже среди колодцев стали попадаться светящиеся голубым, красным, а иногда оранжевым. Ромка окрестил эту разновидность живыми колодцами, впрочем, на самом деле, конечно, никакого света не было, все воспринимало «второе зрение», магическое.

— Что это вообще — колодцы, тоннели?.. Это ведь не ваши, да, Лар? Ну… Не программисты?

— Не знаю, парень. Не похоже. Слишком все как-то… избыточно. Скорее чересчур красивая пещера.

Неслышный смешок.

— Ладно, давай серьезно. — Лар нервничал, впрочем, он нервничал второй день, и Ромка готов был поспорить, что знает, о чем он сейчас спросит. И точно. — Ты говоришь, там кто-то живой?

— Да. И, Лар, нам не нужно его обходить.

Помолчали.

— Помнишь, — сказал Лар, — ты рассказывал мне вашу сказку про джинна в кувшине?

— Помню, — кивнул Ромка. — И что?

— Первую тысячу… Хорошо, первые шесть тысяч лет он собирался озолотить того, кто его освободит. Продолжать?

— Сейчас, — пробормотал Ромка. — Сейчас я сформулирую. Ты хочешь сказать, что после того, как я гробанусь, ты проведешь в накопителе еще шесть тысяч лет, дрожа от страха, что тебя найдет еще один… Такой же… э-э… ну…

— Ненормальный. Да.

— Нет, Лар. — Ромка рассмеялся. — Сказки строятся не так. Серьезно. У меня мама литературу преподавала, я знаю. Следующий, он будет хуже. Не просто хуже, а гораздо, понимаешь? Кстати, хороший сюжет: джинн с этой… Ну… В общем, с боязнью открытого пространства…

— Дети, — мрачно произнес демон. — Они подобны цветам.

— Ты уже не первый раз упоминаешь, что мы подобны цветам. Ну подобны. И что?

— Или в землю, — сказал Лар. — Или в воду.

— Ой, Лар, а можно…

— Нет.

* * *

— Муравьи, — сказал Ромка. — Но не совсем.

— Ты хоть пригнись.

Эта пещера была освещена, хотя и скудно. Первого зрения Лару хватало, чтобы увидеть несколько источников темно-красного света, которые, кажется, не были предназначены для освещения, и тени… Большие тени, снующие между… Между чем-то еще.

Собственно, если муравьи да еще ростом со взрослого мужчину, то, конечно, глупо ожидать, что в пещере будет расставлена офисная мебель. Или разбросаны инструменты. Или разбит садик. Предметы были. Ромка, который прекрасно видел в этой темноте, чуть язык не вывихнул, пытаясь описать Лару «такой как бы шар с меня ростом, но сплюснутый, как мешок, но он шевелится, и еще в него трубка воткнута». Предметов было много, и все разные.

Муравьи были черные, и двигались они либо на шести лапах, либо на четырех. Последнее — если в двух передних лапах они несли какой-то груз или если выполняли ими какую-то работу. Еще у них были челюсти, достаточные, чтобы перекусить мальчишку пополам.

— Тебе что, совсем не страшно?

— Они хорошие, — упрямо возразил Ромка. — Я чувствую.

— Чем чувствуешь? Ты же не эмпат.

— Ну… есть такой орган… на нем еще сидят… Чем-то чувствую, в общем. Я пошел.

* * *

Собственно, все было просто. Ромке надо было пересечь зал и идти дальше, через ход на другом ее конце. Мальчишка не видел в этом ничего сложного и ничего опасного тоже. Пещера — друг. Друг говорит, что опасности нет. Какие проблемы? К муравьям Ромка всегда относился хорошо, кроме мелких рыжих, домашних.

Без особого труда спустившись по наклонной стене с многочисленными уступами, он оказался на площадке, ровном участке, на котором, в отличие от большей части пещеры, не было ни муравьев, ни их странной машинерии. Наверное, еще не успели.

Пол на площадке оказался покрыт толстым слоем древесной щепы, так что становилось понятно, почему в пещере пахнет опилками.

— Они светятся, — сказал Ромка, осторожно подбирая с земли длинную щепку. — Но светятся по-разному. Вот тут, например, голубые звездочки, а на кончике светятся зеленым, это прожилки самого дерева. Здорово на самом деле. Жалко, что ты не видишь.

— Второе зрение, — заметил Лар, — это всего лишь виртуальный экран. Помнишь, ты мне про ваше 3D-кино рассказывал?

— О! — внезапно воскликнул Ромка. — Вспомнил! Точнее, понял! Ты сказал про 3D, и меня вдруг осенило! Ха!

— Что ты понял?

— В «Аватаре» был тропический лес. Классный такой. Там очень высокие деревья, многоярусные. И бабочки всякие. И цветы, грибы там… И все светится.

— Я, конечно, ничего не вижу, — возразил Лар, — но, по описанию, нет, не похоже.

— Я не об этом! — Ромка стоял в центре площадки, размахивая для пущей убедительности щепкой. — Просто там герои тоже светились. У них была голубая кожа, и на ней такие звездочки светящиеся. Ярко-голубые. И я понял!

— И что ты понял?

— Это был грибок! — торжественно провозгласил Ромка.

Лар фыркнул.

— Ты уверен, что сейчас нам надо заниматься кинокритикой?

— Э… Согласен. Я пошел.

Ромка покинул площадку, перебравшись через метровый барьер из все той же древесной щепы, окружающий ее со всех сторон, и направился к противоположному концу пещеры. Шел он осторожно, во-первых, пол был неровным, не случайно неровным, как на разбитой дороге, а по нему проходили желоба, лежали какие-то трубки, некоторые, кстати, Ромке по пояс, а один раз мальчишка чуть не вступил в двухметровую лужу — те же опилки, но блестящие и чуть дымящиеся.

— Хоть бы ограждение поставили, — пробормотал Ромка.

Второй причиной, по которой он двигался медленно и, что называется, на цыпочках, были муравьи. Они сновали вокруг по своим непонятным делам, огибая встретившееся им на пути препятствие (Ромку). Были они разных размеров — мелкие, больше похожие на пародию из мультфильма, чем на настоящего муравья, были Ромке по колено, а большие — со взрослого человека. В холке. А если встать на задние лапы, то метра три.

Двигались муравьи совсем небесшумно, они с хрустом давили устилающую пол щепу, поскрипывали хитиновые (ну, наверное, хитиновые) сочленения, шуршали ворсинки. А еще они дышали, причем у Ромки было ощущение, что дышат несколько живых существ — звук раздавался не из одного места, а как бы шел от всего муравья.

В центре пещеры была еще одна свободная зона. Пол здесь был каменным, то есть ничем не покрыт. Там, на естественном возвышении, этаком каменном столе, муравьи монтировали установку.

— Биологическая цивилизация, — тоном знатока произнес Ромка.

— Что там? — спросил Лар.

— Модель мозга и модель кишечника вместе, — сообщил мальчишка. — И какие-то слизняки, которые по всему этому ползают.

Он направился было в обход «строительной площадки», но не тут-то было. Муравей, довольно крупный, темно-красный, с красиво мерцающими синими фасеточными глазами, заступил ему дорогу.

— Здравствуйте, — на автомате произнес мальчишка.

Муравей встал на дыбы, то есть оторвал от пола две передние лапы, и приблизился к Ромке вплотную. От него пахло чем-то кислым, вроде кваса.

Легонько взяв мальчишку за плечи, муравей развернул его туда, где несколько небольших (с Ромку) шестиногих работяг складывали в кучу непонятные детали со школьный портфель размером.

— Ага, — сказал Ромка. Чувствовал он себя неуютно, (представьте, что гигантский муравей обнимает вас по-дружески, за плечи), но страха не испытывал. Зато испытывал любопытство. Сейчас. Сейчас ему откроется тайна подземного народа. Древнее знание, сила талисманов предтеч… Все, как в фантастических книжках.

Подведя Ромку к куче странных деталей, вблизи напоминающих дохлых амеб, муравей коснулся лапой одной из них. Деталь вздрогнула.

Да они не дохлые!

Затем муравей указал на «установку».

— Ага, — сказал Ромка. — Понятно. Встречу писателя-фантаста — убью.

Он передвинул назад ножны с гарой и поднял одну из «амеб». Весила эта штука довольно много, так что пришлось прижимать ее к груди. Амеба щекотно дергалась и жужжала. Причем если против щекотки Ромка не возражал, то жужжание в свете недавних событий с осами напрягало очень сильно.

Тщательно высматривая, куда поставить ногу, мальчишка дотащил свою ношу до «установки», где ее сразу забрал один из муравьев.

Дойти обратно, до кучи. Взять новую «амебу». И так — сорок раз. Древние знания, ага.

Когда «амебы», наконец, кончились, Ромка, чуть пошатываясь, подошел к своему знакомому муравью и вопросительно уставился на него. Тот, почти не глядя, сунул Ромке какую-то штуку, на ощупь похожую на спелую сливу, и подтолкнул в сторону выхода: иди, мол.

— Ни фига себе отношение к туристам, — пробормотал мальчишка, но возражать не стал. Напротив, заторопился, а то ведь работа вещь такая — она всегда найдется. Лучше не подставляться.

Тоннель, по которому он собирался покинуть пещеру, тоже был выше уровня пола, пришлось карабкаться по вертикальной стенке, правда, со множеством уступов. «Сливу» Ромка решил положить в нагрудный карман, но перед этим покрутил ее перед глазами, пытаясь понять, что же это такое. По форме — скорее оливка, хотя по размеру — слива. Черная. Мягкая. И запах — резкий запах, чуть-чуть напоминающий ореховое масло, но другой, не спутаешь.

— Что это за запах? — встревоженно поинтересовался Лар. — Что у тебя в руке?

— Вот и я думаю — что? — задумчиво ответил Ромка. — Эту штуку мне дал тот самый муравей, который припахал меня тяжести таскать. Похоже, награда за труды.

— Вот как, — медленно произнес Лар. — Муравей, значит.

— А в чем дело?

— Ты вышел из этого муравейника?

— Нет еще. Мне надо по стенке забраться, а дальше — снова коридор.

— Ну так забирайся. А потом остановись, ладно?

— А что…

— Сначала покинь этот зал.

Забираться по стене было просто, и заняло это всего ничего. Буквально через минуту Ромка стоял в тоннеле, выходящем в пещеру (точно так же, как и тот тоннель, по которому он сюда пришел), и смотрел вниз, на суетящихся муравьев.

— Лар, я на месте.

— Да. — Лар вздохнул. — Вообще-то я не уверен, что это нужно делать…

— Что делать?

— Просто, как бы тебе сказать… — Похоже, Лар был смущен. С чего бы это?

— Ты просто скажи.

— Ну, в общем, ты заслужил мое уважение за то время, которое мы провели вместе…

Это было приятно. Нет, это было очень приятно. Но…

— Я все равно не понимаю.

— Ты заслужил, чтобы с тобой обращались как со взрослым, — сказал Лар. — Ты заслужил правды.

— А что ты скрывал? — удивился Ромка.

— Речь идет не обо мне. Скажи пещере, чтобы не морочила тебе голову.

Вот это было неожиданно. Ромке потребовалось несколько секунд, чтобы просто решить, как себя вести. До сих пор его отношения с пещерой были как с чудом, неизвестно почему оказавшимся рядом. Осторожные отношения. Чтобы не спугнуть.

— Извини.

Шепот возник в голове и исчез.

— Скажи ей, что ты не обижаешься. Она хотела тебя защитить.

— Да от чего защитить?

— Она не знала, какой ты…

— … отмороженный, — продолжил Ромка. — Ладно. Пещера, я не обижаюсь. Но я — не маленький, ладно?

Ответа, словесного ответа, не последовало. Просто вдруг без всяких плавных переходов мир вокруг изменился. Тоннель перестал быть естественным, он стал похож на овальную гофрированную трубу, сделанную из неизвестного Ромке материала, но уж точно не из камня. Изменился свет — пропали мерцающие полосы и пятна, теперь светились прожилки этого, явно органического, материала и пучки чего-то вроде мха, свисающие с потолка.

Изменились звуки. Если раньше из пещеры доносились топот и мягкие удары (это когда очередная «амеба» падает на опилки), то теперь к ним добавились скрежет, писк и даже рычание.

И изменились запахи. Сильно.

Ромка осторожно подошел к выходу из тоннеля и заглянул обратно в пещеру. Постоял, пытаясь осмыслить картину. Мысленно еще раз сказал спасибо своим соседям по купе — «покерное лицо» не подвело, не дрогнуло.

— Прикольно, — сказал он, поворачиваясь к залу спиной и направляясь в глубь тоннеля. — Но «Чужих» я уже смотрел, так что тут — сплошной плагиат.

Некоторое время он молча топал по тоннелю, размышляя. Главным образом, о том, как на самом деле выглядело озеро, в котором он так неосмотрительно купался.

— Извини.

— Извиняю, — улыбнулся Ромка. — Не заморачивайся. И знаешь… Верни ту картинку, она была красивее.

«Слива» оказалась стимулятором. Лар рассказал, как была создана цивилизация Гирташ, создана по — вы не поверите — старому фильму-ужастику. Как долго искали им применение, заодно отучивая от людоедства. Как придумали: пусть Гирташ синтезируют сложные биологические продукты, вроде сверхлекарств и тому подобного. Но опоздали. К тому времени, когда Гирташ были готовы поставлять на рынок свои шедевры, началась сингулярность, и стало не до «муравьев». Лар вообще был удивлен, что их колонии до сих пор существуют.

— То есть мне надо это съесть? — уточнил Ромка. — Прямо сейчас?

— Да. Они быстро портятся.

— И что будет? Здоровье «плюс один»?

— Скорее уж плюс сто, — усмехнулся Лар. — Это, кстати, очень ценный подарок. Гораздо ценнее, чем полчаса работы грузчиком.

— Если добавить моральный ущерб, будет в самый раз, — возразил мальчишка, откусывая от подарка. — М-м, вкусно!

Сначала ничего не происходило. Затем Ромка стал лучше видеть. Картинка, подаваемая на «второе зрение» пещерой, была теперь комбинированной, точнее, похоже, древний искусственный разум нашел способ задействовать еще и какое-то третье зрение вдобавок ко второму — Ромка видел одновременно две картинки, и проблем это никаких не создавало.

Но оказалось, что изображение можно воспринимать… Полнее, что ли. И звуки — возвращающееся из тоннеля эхо стало объемнее. Полнее. И — желание бежать. Мальчишка, раскинув руки, как для полета, и иногда вопя от избытка сил, несся по тоннелю, пробегая по ажурным каменным (или свитым муравьями-гирташ из волокон — это как посмотреть) мосткам, вверх — вниз, с камня на камень. Энергии было не просто много — она была всюду.

— Зажги светильник, — вдруг сказал Лар.

Светильник был Ромкиным проклятием. Сейчас, по словам Лара, у него было от двух с половиной до трех магических единиц, а простейший источник магического света, вроде того, что использовала Иса, «стоил» пять. Но сейчас…

Сейчас Ромка зажег голубой огонек на бегу, почти не задумываясь. И побежал дальше. Огонек постоял на месте и рванул следом.

* * *

— Интересное было приключение.

— Угу.

Пещера закончилась над пропастью в добрый километр глубиной, и Ромка сидел на краю, свесив ноги, и отдыхал. Действие стимулятора закончилось, но чувствовал он себя великолепно. А еще за счет того, что добрых четыре часа за ним летел на буксире «светлячок», он здорово расширил свои каналы. Лар утверждал, что, если повезет, эффект сохранится. То есть пять единиц, прогресс просто безумный.

Владения Гирташ закончились на втором часу подземного марафона, после этого необходимость в двух картинках пропала. А теперь надо было прощаться с пещерой.

— Спасибо, — просто сказал Ромка.

Ответом ему снова было невидимое дуновение ветра, похоже, это была попытка потрепать его по волосам.

— Арибусов тут нет. — Мысли Лара были более прагматичными.

— Откуда ты знаешь? — спросил Ромка.

— Вон орел. Вон там, на скале, его гнездо.

— Ага, понял. Арибусы бы всех сожрали.

— Да. Можно лететь. Дотянешь до противоположного края долины — будет хорошо. Нет — имей в виду: в этих горах полно сухопутных пиявок. То есть не в горах, конечно, а в долинах между горами. Это практически джунгли.

— Долечу, конечно, — поспешно сказал Ромка. — Надоело быть донором.

Лар хохотнул.

— За этой грядой горы кончаются. И всего три сотни лиг до Столицы. Рукой подать.

— Я бы все-таки угнал что-нибудь быстрое, — вздохнул Ромка.

— Ковер-самолет?

— Ох, не напоминай!

* * *

Поездка в Столицу от подножия горного массива, через густой субтропический лес… Всего три сотни лиг, расчерченных удобными, безопасными дорогами. Ромка полагал, что это будет несложно. Ну что же, он ошибался. Да что там Ромка — даже Лар забыл, что под Столицей готовятся к Большой Игре лучшие бойцы кланов, ждут сигнала, чтобы рискнуть и, если повезет, заполучить себе кусочек всемогущества. Войти в когорту Великих.

Проще говоря, дороги были, но в Столицу по ним никто не ездил. А еще на дорогах стояли кордоны кланов.

— Понимаешь, — задумчиво сказал Лар после того, как Ромка вдоволь нагляделся на вооруженных до зубов головорезов, обшаривающих, подозрительными взглядами каждый придорожный кустик, — я мало что знаю про сами правила Игры. Она началась уже после того, как я… попался. Знаю только, что магия участников ограничена, то есть Высшие кланы лишены своего преимущества. И что драться будут насмерть.

— И как мы тут пройдем?

— А вот это как раз самое смешное, — отозвался демон. — Ты подумай, вот кланы, они ждут сигнала, чтобы засечь цель и двинуться к ней. Ну, что-то в этом роде. И двигаться удобнее по дорогам, так?

— Да. И что? Хотя… Ты хочешь сказать, что, если избегать дорог, у нас будет шанс?

— Звучит довольно глупо, я согласен, но другого выхода я не вижу.

— Угнать болид? — предположил Ромка.

— Что-то я не вижу вокруг болидов, — возразил Лар. — Лес. И потом, летательные аппараты тоже запрещены на время Игры.

— А как же флотилии, которые строили кланы? — удивился Ромка.

— Я думаю, Император запретил полеты, но, если уж аппарат уже в воздухе, ему должно быть позволено приземлиться, — предположил Лар. — А дальше возникают вопросы. Например, что, если аппарат над городом? Или над болотом? Значит, ему надо дать возможность не просто плавно опускаться вниз, но и скользить при этом в сторону, так?

— То есть если развесить вдоль границы игрового поля эти баржи, которые мы делали, то можно планировать в нужную сторону? — Ромка фыркнул. — Это же жульничество!

— Вроде того.

— Пошли. Лар, а почему тогда мой антиграв работает?

— Да по той же причине, — фыркнул Лар. — Ты используешь его в режиме планирующей посадки. Ну, пошли?

Мальчишка свернул в сторону, покидая удобную дорогу, мощенную каменными плитами, и направляясь в глухую чащу, с волками, пиявками и хлюпающим под ногами мхом. Все как всегда.

До сих пор Ромка как-то не отдавал себе отчета в том, насколько велики силы кланов. Ну, подумаешь, клан. Замок там, в облаках, летает. Баржу строит… Тоже летающую. Вот, собственно, и все, что он видел раньше. Оказалось, что есть кое-что еще.

Войска. На дорогах — а здешний лес был пронизан сетью дорог, идущих не только к Столице, но и во все стороны: к деревенькам, постоялым дворам, каким-то зданиям, стоящим на берегах живописных лесных озер, которые Ромка, за неимением лучшего, окрестил домами отдыха, — всюду стояли войска кланов. Прятались в кустах вдоль дорог засады — впрочем, не очень старательно прятались. В расчете на то, что их обнаружат и свернут в сторону, судя по словам Лара. Горели костры, пахло едой. Звенело оружие.

Несколько раз Ромка становился свидетелем стычек, когда маленькие отряды попадали-таки в засады и на них обрушивался град молний, равно как и вполне прозаических арбалетных стрел. Может быть, магия и была ограничена на время Игры, но с Ромкиными силами ловить тут было нечего.

Зато он явно превосходил противника в умении прятаться. Прежде мальчишка как-то не осознавал, что Лар его действительно учит тому, что должен знать каждый хороший разведчик, а тут оказалось, что да, действительно, можно пройти перед носом у дозора и он тебя не заметит. Что же касается магических средств обнаружения — в этом лесу их можно было не опасаться. Первое, что сделали враждующие стороны, это создали помехи, и магия «ослепла».

— Наш спецназ их бы тут всех повырезал, — заявил в конце концов Ромка. Он летел над склоном холма, скользя вниз с вершины (на вершину, естественно, пришлось забираться своим ходом). В руках у Ромки было яблоко, полудикое, но довольно приятное на вкус, хотя местами червивое… И еще он болтал ногами. — У них часовые неправильные.

— Просто они не ожидают, что противником окажется маленький мальчик с… — Лар внезапно замолчал.

— Лар?

— Куда упал огрызок?

— Э… — Ромка скосил глаза вниз, туда, куда полетела — будем называть вещи своими именами — большая часть недоеденного яблока. — Лар, там люди!

— Ты сбросил огрызок на голову этим идиотам!

— Сматываемся? — деловито спросил Ромка.

— Нет, постой. Их мало. Лети, как летел. И это… Ногами болтай.

— Л-ладно. А…

— На тебе цвета Рыси. А этих внизу мало. Я думаю, они тоже прячутся. И молятся сейчас, чтобы ты их не заметил.

Внизу, в густом кустарнике, Ромку провожали взглядами четверо — два мага и два ученика.

— Рысь, — с ненавистью в голосе произнес наконец один из магов. Достал платок и промокнул ссадину на макушке. — Ненавижу!

— Главное, что он нас не заметил, — успокаивающе произнесла его спутница. — Можно сказать, повезло.

* * *

В Столицу он пришел через десять дней, усталый, голодный и исцарапанный. Один из дозоров, на которые он наткнулся, оказался совсем не таким бестолковым, как остальные, и долго гонял мальчишку по зарослям дикой малины. Ну и ладно. Зато теперь можно было расслабиться.

Первым делом Ромка выгреб из кармана оставшиеся деньги и купил себе комплект одежды и сумку. В сумке исчезли старые «рысевские» куртка и штаны, остались только сапожки, но если не заправлять в них штаны, а пустить штанины поверху, то не видно.

Затем он пошел на разведку.

Город не изменился. Разве что добавилось гирлянд и прочих украшений — все готовились к празднику. Светились наклеенные на стены магические искорки, суетились торговцы-лоточники, и вкусно пахло «ласточкиными хвостами».

— Все как всегда, — пробормотал Ромка. — Народ веселится, а я спасаю мир.

— Ты, конечно, предпочел бы, чтобы было наоборот? — уточнил Лар.

— Э… Ну да.

— Я тоже, — вздохнул демон.

А вот внутренний город изменился. Стоило подняться на выгнутый дугой каменный мост над Серебрянкой, как Лар скомандовал: «Стоп!» — а секундой позже Ромка тоже разглядел источник его беспокойства.

Патрули Рыси. Группы из двух-трех (чаще — двух) бойцов, патрулирующих набережную, да и отходящие от нее улицы, насколько можно было видеть, тоже.

— Что они здесь делают? — мрачно поинтересовался Ромка.

— Тран всегда был перестраховщиком, — ответил Лар после паузы. — Полагаю, они здесь просто так, на всякий случай. Может быть, впрочем, что Рыси просто поручили обеспечивать порядок. Император поручил.

— И нам там не пройти?

— Не то чтобы совсем не пройти… На месте Трана я бы увеличил плотность патрулей, так что около дворца их плотность будет гораздо больше. И во дворец действительно будет не попасть.

— И что делать?

Собственно, Ромка мог бы и не спрашивать — все и так было ясно.

— Искать помощи, — подтвердил его предположения Лар. — Ты вроде говорил, что подружился с девочкой из клана Лисы?

Этот вопрос заставил Ромку задуматься. Жизнь спас — это, конечно, подружился. Но вот беда, все «правила выживания» гласили, что подружился — это одно, а выступать против Рыси — это совсем другое. Но с третьей стороны… Если друзьям нельзя доверять, тогда, наверное, и жить не стоит?

— Да, — сказал Ромка. — Подружился.

— Значит, остается только надеяться, что резиденцию Лисы охраняет Лиса, а не Рысь.

— Угу.

Два часа спустя Ромка лежал на крыше городской публичной библиотеки, большого красивого здания из светло-серого камня с башенками и часами на фасаде, и наблюдал за резиденцией клана Лисы. Собственно, своего, так сказать, посольства у Лисы не было, этот клан не так уж часто вел дела в Столице. Сейчас они просто выкупили целиком дорогую гостиницу и въехали туда с охраной, магами, прислугой…

Вот только… В сгущающихся сумерках патрули Рыси были все еще видны — они маячили на перекрестках, сидели на стульчиках в уличных кафе… Пройти в гости к Сиале не представлялось возможным.

— Да что же это такое! — в сердцах воскликнул Ромка.

— Нормальная операция по обеспечению безопасности.

Лар подумал и добавил:

— А также по блокированию активности клана-соперника. На всякий случай.

— И что нам делать? Лар, а если я спланирую отсюда, и к ним, во внутренний дворик?

— Подстрелят, — коротко отозвался демон. — Раз десять. Кто еще у тебя есть — из возможных союзников?

— Соболь, — вздохнул Ромка. — Векки… Точно, Векки — она не из Высших, может быть, их резиденцию не патрулируют так, как эту?

— Завтра пойдем искать Векки, — вздохнул Лар. — А пока ищи место, где переночевать.

— Чего его искать? — удивился Ромка. — Здесь, на крыше, и переночую. Арибусов тут вроде нет…

* * *

Клан Ледяной Горы, в отличие от Лисы, вел дела в Столице давно и обосновался здесь прочно. Резиденция его располагалась в двухэтажном особняке, увитом плющом и окруженном красивой оградой ручной ковки. За ограду патрули Рыси не заходили, что же касается остального…

— Облом, — резюмировал Ромка. — Не прорваться.

— Можно попробовать передать записку с кем-то, выходящим из особняка в город.

— Можно, — вздохнул Ромка. — А верить этому кому-то я могу?

— Скорее да, чем нет, — ответил Лар. — Оставим этот вариант в качестве крайней меры. А пока пойди позавтракай, и давай подумаем, что мы еще можем?

— Если бы Сатор не убил отца Исы! — в сердцах сказал Ромка, направляясь прочь от особняка в сторону ближайшей «ресторанной» улицы.

— Кто такие? — осведомился Лар.

— Ну… Иса — это та самая, у кого я купил заклинания: невидимость и иллюзию.

— Так, а Сатор?

— Мой охранник.

— Давай-ка по порядку.

— Давай. — Ромка устроился за столиком в забегаловке, которая, во-первых, казалась слишком дешевой для патрулей Рыси, а во-вторых, улица перед ней была слишком узкой, так что она не имела уличных столов. Конспирация. Заказал яичницу.

— Сначала я увидел ее выступление, — начал он.

Лар выслушал Ромкин рассказ, не перебивая, выдал привычное уже «рассказчик из тебя паршивый». Помолчал.

— И что?

— Что — что? — удивился Ромка.

— Голова. Помнишь, я тебя учил? Голова — чтобы думать.

— Э… Лар, я не понимаю.

— Если я за полминуты придумал, как выжить в такой ситуации, то полагаю, и этот песковик не глупее меня, то есть, — поспешно поправился демон, — я хочу сказать, конечно, глупее, но не настолько…

— Не настолько, как я?

— Думай.

— Так это заклинание можно отключить?

— Нет.

— А…

— Думай. А поешь — пойдем искать твою Ису.

* * *

Ромка честно думал — чуть голова не лопнула, — но два часа спустя решения так и не нашел. Сейчас он делал то же самое, что и в прошлый раз, когда искал уличных циркачей: ходил по улочкам и площадям, правда, на этот раз именно ходил, а не бегал. Погода стояла просто идеальная для таких прогулок, тепло, но не жарко, легкий ветерок… Улицы были полны народу, впрочем, Ромка все равно выделялся — загаром. Тут уж ничего не поделаешь.

А Иса нашла его сама.

Сначала Лар сказал: «сзади», — и Ромка обернулся. Потом из-за каменной тумбы — здесь было много таких, украшение, наверное, — выступила Иса. Одета она на этот раз была как примерный ребенок, в голубое платье с кружевами, лакированные туфельки, никаких ножей, разумеется, и бумерангов. Волосы у нее были светлые, украшенные голубым бантом. Просто кукла из «Трех толстяков».

— Бант — это перебор, — заметил Лар.

— Здравствуй, Иса, — сказал Ромка. И замолчал, пытаясь придумать хоть какое-то продолжение.

Иса медленно подошла, цокая каблучками по брусчатке мостовой, и Ромка вдруг как-то ясно понял, что сейчас его могут убить. Просто убить, и никакое хапти не поможет. И одновременно стало ясно, что и как говорить.

— Я — не Кайл, — сказал он. — Я его двойник. Кайл считает, что я мертв, и все равно город полон патрулей.

Иса остановилась и принялась рассматривать своего собеседника, чуть наклонив голову.

— Мне неинтересно, — сказала она наконец. — Не ищи меня больше.

Уйдет. Вот прямо сейчас уйдет.

— Твои иллюзии спасли мне жизнь, — сказал Ромка. — Два раза спасли. Один раз на дуэли с Кабаном, а второй — я был в море, и меня хотела съесть акула. А я сделал, чтобы она погналась за иллюзией, а сам ехал на ней. Невидимый…

— Мне неинтересно.

— Лар, она сейчас уйдет!

— Не уйдет, — сказал демон. — Она вытаскивает из тебя информацию. Поверь мне, я мастер кай-ри.

— И что мне делать?

— Надо ее зацепить. Эмоциями. Поговори про ее отца. Про Сатора этого. Пусть разозлится.

— Сатор убил твоего отца, — сказал Ромка. — Ну… Пытался убить.

Он-то надеялся прочитать что-то по лицу девочки. Не вышло. Еще один Игрок на его, Ромкину, голову.

— Рысь всегда убивает. Это закон. Скажи мне, тебе это нравится?

— Мы вам не противники. Мы маленькие люди.

— Не нам, а им. Я не Рысь!

— Что это меняет?

— Лар, я не понимаю, чего она добивается!

— Так спроси.

— Чего ты хочешь? — спросил Ромка. — Для себя, для клана своего? У тебя же есть цель, не может не быть! Мечта?

— Мы станем кланом, — пожала плечами девочка. — Но без твоей помощи. Это — цель. Доволен?

— Станете кланом — и что? Будете убивать тех, кто вам не понравился?

Вот теперь эмоции проявились — на мгновение. И сразу исчезли.

— Она ненавидит Рысь, — сказал Лар, для которого кай-ри было образом жизни, а секундное проявление эмоций равносильно часовому признанию. — Можно.

— Рысь готовит переворот, — сказал Ромка. — В день праздника она свергнет Императора.

* * *

— Да, это не каменный особняк, увитый плющом.

— Больше похоже на коровник.

— Зато ни одного патруля.

* * *

Дом, в который привела Ромку Иса, находился на окраине и был деревянным. Не деревянным, как на картинках, когда бревна — янтарно-золотого цвета, а на окнах — изразцы, а наоборот, как в жизни. Гнилое серо-бурое дерево, мох, сорняки. Иса взялась двумя руками за кусок забора и отодвинула его в сторону.

— Проходи.

Ромка прошел, и она поставила забор на место.

Вот как они это делают — вроде солнечно и сухо, а здесь земля сырая и сорняки в человеческий рост?

Между сорняками вилась тропинка, и по ней они и прошли — сначала Ромка, после забора он шел первым, за ним Иса. Лар утверждал, что это дополнительный трюк: идущий первым, Ромка должен был выполнять распоряжения провожатой, а значит, привыкал ее слушаться. Тропинка вела к сараю, перед тем, как войти, Ромка обернулся на свою провожатую.

— Здесь это, здесь, — кивнула она. Ромка вошел.

Просто сарай. Пустой. Слева у стены составлен нехитрый садовый инвентарь, впрочем, если судить по виду этого участка, то вряд ли его когда-либо применяли. На полу — слой опилок.

— Большая пустота за дальней стеной, — сказал Лар. — Там люди.

Не дожидаясь, Ромка прошел в глубь сарая и остановился у стены. Посмотрел на Ису.

— Просто проходи насквозь, — вздохнула она.

— Я понял, — сказал Ромка. — Слушай, насчет твоего отца… Мне жаль. Честно. Сатор мне не подчинялся, и… Все равно это моя вина. Мне надо было быть осторожнее.

— Мне рассказали о вашем с ним разговоре, — сказала Иса. — Проходи уже.

— Она просто не знает, как к тебе относиться, — сказал Лар. — Разберется. Не форсируй. И говорю я тебе, ее отец жив.

Ромка вздохнул и прошел сквозь стену, на всякий случай прикрыв ладонями лицо.

За стеной была комната, небольшая, но очень удобная. Трещали дрова в камине, горели свечи на столе — обычные, не магические. Было очень тепло, и в воздухе пахло травами — совсем как в том магазинчике, где Ромку в свое время так удачно прокляли, но из-за камина запах казался не таким резким, скорее приятным. Как в бане.

Вдоль стен стояла старинная мебель, Ромка еще на Земле путался с названиями: что — сервант, что — шифоньер, а что — секретер. Еще в комнате был стол, а за столом…

Мальчишка замер, во все глаза уставившись на отца Исы, точнее, на маленький шрам у него на горле.

— Лар, ты был прав. Я никогда не научусь думать головой. Он проткнул себе горло, да? Ниже пузыря? И дышал через дырку?

— Суток не прошло, как ты понял, — буркнул демон.

— Меня зовут Ромка, — сказал мальчишка.

— Иро Хан, — представился мужчина.

— Я помню, — сказал Ромка.

Сидевшая рядом с Исиным отцом старушка улыбнулась и кивнула, но представляться не стала. Она живо напомнила Ромке пратчетовскую ведьму — только без остроконечной шляпы.

— Садись… Ромка.

Мальчишка сел, поерзал, устраиваясь на скрипучем стуле. Вздохнул. Посмотрел, как Иса садится в уголке у самого камина.

— Раз в тысячу лет, — сказал он. — Император проводит ритуал. И в это время он уязвим, если проводящий ритуал имеет наследника. Кайл… Ситар… Он нашел меня, провел поиск по всем мыслимым вселенным и нашел — я его двойник, в том числе и по ауре. Не отличить.

— Что он тебе предложил? — поинтересовался Иро Хан.

— Заменить его в Школе на год. Изучать магию. Только это был обман, а когда им потребовалось, они меня убили. То есть думали, что убили. И сейчас все верят, что наследника у Рыси нет, а значит…

— Надо сообщить кланам… — протянул Иро Хан. — Императору… Если удастся…

— Нет, — сказал Ромка. Все удивленно уставились на него. — Нет. Если предупредить, ничего не изменится. То есть я хочу сказать… Заговор провалится, но Рысь останется. Я… я хочу уничтожить Трана Ситара совсем. Я… в общем, есть способ, но я должен быть там. Во дворце. До ритуала.

— Невозможно, — сказала Иса, Иро Хан с усилием потер ладонью лоб, а старушка достала колоду карт и стала раскладывать пасьянс, не обращая особого внимания на окружающих.

— Почему невозможно? — удивился Ромка. — Надо всего лишь пройти мимо патрулей.

— Во дворец не пройти, — ответила Иса. — И патрули здесь ни при чем. Там доступ нужен.

— Иса, я двойник Кайла. В день праздника…

— Это… Может быть… Интересно. — Иро Хан посмотрел на старушку, но та по-прежнему перекладывала карты. — За то, чтобы ликвидировать Трана, можно многим рискнуть… А он точно погибнет?

— Лар?

— Точно.

— Он точно погибнет, — сказал Ромка. — Если я окажусь там. Но вот пройти…

И тут подала голос старушка.

— Мальчишки, — сказала она. — Сопляки. Мало дойти до дворца. Надо дойти до Императора. Во дворце тоже будут люди. Гости. Сколько гостей идет от Малых кланов?

— Трое, — кивнул Ромка. Этикет больших праздников был в Школе обязательным предметом. — А от Сильных — десять, а от Высших — тридцать. Это значит, там будет тридцать воинов Рыси, и они могут меня перехватить. — Он запнулся, выслушивая комментарий Лара. — Правда, магии у них не будет.

— Значит, нам нужен Великий клан, — резюмировала старушка, не обращая внимания на последнюю оговорку. — Чтобы окружили тебя толпой и провели.

— Я пытался, — вздохнул Ромка. — Лиса могла бы помочь, наверное, но… К ним не пройти. Мне то есть не пройти.

— Ты еще к Ледяной Горе ходил, — заявила Иса.

— Да. Ходил. Думал, через них с Лисой связаться.

— Интересно, — сказала старушка, и неясно было, то ли она имеет в виду Ромкины проблемы, то ли сошедшийся наконец-то пасьянс, с девятью кабанами, крестом. — Очень интересно.

* * *

Поселили его в том же доме, не в сарае, правда, а в основном здании, на чердаке. Чердак был светлым и сухим, окна по случаю теплой погоды сняли вместе с рамами и поставили у стены, а после того, как Ромка устроил генеральную уборку (Иса только рот раскрыла, увидев результат), в комнате вообще стало здорово — как в школьном спортзале, ну, чуть поменьше.

На осторожный вопрос девочки насчет ночных холодов Ромка поведал ей историю с ковром-самолетом, и как он замерзал на пятикилометровой высоте, а затем уже она вытянула из него и остальные приключения.

Книжки соврали и на этот раз. Ведь как устроены фэнтези? Герой прибывает в пункт назначения, все хорошо, завтра конец света, свадьба с принцессой либо что-то еще такое… Герой отправляется погулять по городу, попадает в заварушку, и все планы рушатся. Фигу.

Ромке было категорически запрещено покидать дом, даже если тот загорится, а для того, чтобы он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО его не покидал, вокруг постоянно околачивались бандитского вида личности, делая вид, что просто прогуливаются. Неприятности? О чем вы?

Жаловаться, впрочем, было не на что. Ромку кормили, его одежду обновили — магически обновили, так что она снова была как новенькая; собственно, волшебная ткань и так не ветшала и не выцветала на солнце, но вот зашивать себя в тех местах, где ее владелец зацепился за очередной сучок или шип, она не умела.

Потом к Ромке пришла толстая тетка-маг, специализирующаяся на косметике. Повздыхала: мол, обычно бывает наоборот, ребенок такой красивый, жалко портить, а затем в два счета свела Ромкин загар и восстановила цвет выгоревших на солнце волос.

Все это время люди песка искали встречи с кланами — Ледяной Горой или Лисой. То есть передать записку можно было легко, но вот беда — неизвестно, можно ли верить данному человеку. Поэтому искали именно Варну, Сиалу и Векки, которые особо по улицам не бегали.

— Завтра утром. — Иса вошла без стука, и она снова была рыжей и в брюках. Ромка начал подозревать, что эта перемена цветов что-то значит, но еще не знал, что именно. — Выходим сегодня ночью.

Под глазом у Исы был синяк, губа заметно распухла, а левую руку она берегла. Тоже заметно.

— Вы что — подрались? — спросил Ромка.

— Еще как! — Иса улыбнулась вопреки Ромкиным ожиданиям, похоже, ситуация ей нравилась. — Она бешеная, твоя Векки. И дерется здорово.

— Ты ее не убила, я надеюсь?

— Шутишь? — грустно вздохнула Иса. — Она мастер, а я кто? Так… Побегали немножко.

— Вас никто не видел?

— Я же говорю, — раздельно, с нажимом, произнесла Иса. — Побегали. Я — от нее. С улицы — в парк. Если кто и следил, отстали.

Ромка только головой покачал.

Как выезжают на тайные встречи в фэнтезийных книгах? Ага. Ночь. На небе — ни звезд, ни луны. Лошади, причем копыта лошадей замотаны тряпьем, чтобы не цокали. Скачка через весь город, желательно еще принцессу по дороге спасти. Незаметно. И отдельной темой — бой со стражей у ворот…

Ну, ворот в Столице не держали, равно как и городской стены. Ночь как раз закончилась, и в четыре утра на улице было уже довольно светло. Лошади… Лошадей тоже решили не использовать. Взяли летающую лодку.

— Вне Столицы эти штуки не летают, — сказала Иса, устраиваясь на сиденье. — Император запретил. На целый месяц. А в Столице — пожалуйста. Мы взлетим, а потом будем планировать. Ты закутайся в одеяло, будет очень холодно.

Щитов, удерживающих теплый воздух, в лодке не было.

Не было в ней, впрочем, и остальных атрибутов богатой магической жизни. Старая лодка, такие иногда можно увидеть на фотографиях выброшенными на берег, для создания настроения, но никогда — на плаву. Старые одеяла, в которые надо кутаться, потому что на высоте будет холодно. Совершенно раздолбанная «Марка» — магический антиграв «Две отметки», они же «Две марки», работающий на разности потенциалов и уместный в Столице не более, чем была бы уместна в Москве колесница доегипетских времен. Ромка знал, как работает эта штука, и радовался, что захватил с собой собственный ковер-самолет. На всякий случай.

Иро Хан не поехал, вместо него лодку вел тощий тип, от которого просто веяло опасностью. Лар долго присматривался к нему, затем с долей облегчения заявил, что нет, это не ха-ранак, но все равно парень неприятный и совершенно безумный. Ромка не спорил.

— Поехали. Держитесь.

Раздался громкий скрип (копыта лошадей обмотаны тряпьем, как же!), и лодка, сильно заваливаясь на левый борт, устремилась в светлеющее небо.

Ночная Столица Ромке понравилась. До сих пор его единственный ночной полет происходил в дождь и грозу, и, скажем прямо, ему было не до красот. Теперь же, в предрассветном тумане, все эти мосты и арки, ажурные ограды и парки, все эти дома с башенками и крытыми переходами со множеством декоративных колонн, фонтаны и еще не погашенные фонари, разноцветные, праздничные, выглядели как просыпающаяся сказка.

— Красивый город, — вздохнул Ромка.

— Раньше я часто летала, — отозвалась Иса. — Но потом нашу лодку подбили… Так получилось. А эта…

— Да, эта лодка — это нечто.

— Просто у нас было несколько неудачных лет.

— Бывает. Смотри, а там… Это же… ох!

— Это транспорты кланов. Они недели две назад так зависли и не двигаются с тех пор.

«И где-то среди них мой дипломный проект, — подумал Ромка, не будучи уверенным, стоит ли ему гордиться или наоборот. — Хотя постойте! Нет там моего проекта, подбили его! Разве что третью лодку починить успели».

Он поерзал, пытаясь согреться. Километра на два поднялись, не меньше.

— Снижаемся.

— А на ковре-самолете было так же? — спросила вдруг Иса. Ромка вздрогнул и изменился в лице.

— Все понятно, — рассмеялась девочка. — Можешь не отвечать.

Их ждали — лодка шла точно в круг, очерченный магическими огнями, погасшими, лишь только она коснулась земли. Затем из пустоты вышли люди. Векки. Нос распух, ага. Чуть-чуть. Могла вылечить, но не стала — значит, хочет оказать уважение Исе. Так выходит? Интересно.

Барна. Сиала. На лицах лисичек — несвойственный им восторг. Ромка не выдержал — улыбнулся.

— Живой! — радостно воскликнула Векки, сопровождая это заявление тычком под ребра.

— Уже нет, — выдохнул Ромка, с трудом разгибаясь. Со всех сторон его хлопали по плечам, и это было чертовски приятно. Полгода никто не хлопал.

— Я же знала, что живой. Подумаешь, что ему имперский робот!

— Я тоже рад.

— У нас мало времени. — Это была взрослая лиса, Вэй Тьяно, младшая лордесса клана, высокая худая женщина с резкими чертами лица, ее изображения были в Ромкиной картотеке. Ее спутников нет. И спутников Векки тоже нет.

— Говори быстро, — сказала Лиса. — Мы не сможем долго укрываться от сканирования.

— Хорошо, — сказал Ромка. — Значит, так. Есть мнение, что в ритуале коронации есть уязвимость, и Тран Ситар собирается ее использовать. И есть возможность его прибить. Для этого мне надо во дворец непосредственно перед коронацией, чтобы встретиться с Императором.

— Коротко и по существу, — одобрительно сказала Вэй Тьяно. — Характеристики, данные тебе нашими девочками, тоже выше всяких похвал. Мы в игре. Если, конечно, ты — это ты.

— Это я, — сказал Ромка.

— Аура и правда твоя, — кивнула Лиса. — Но вот при сканировании получается кто-то другой.

— Э… — Ромка посмотрел себе под ноги. — Вы уверены, что вам обязательно это знать? Это… э-э… Мое секретное оружие.

Вэй Тьяно переглянулась со спутниками Векки и кивнула.

— Мы в игре, — повторила она.

* * *

Оказалось, впрочем, что сказать «мы в игре» мало. Да, встретились, договорились, разошлись. А договорились-то до чего? Во-первых, Ромка так и остался у песковиков. Потому что кланы — все под наблюдением, а песковики — да кому они нужны?! Во-вторых, ни один клан, даже Высший, не мог провести мальчишку через кордоны. Во дворце — мог, взяв в тройное кольцо, провести к Императору. А вот снаружи… Снаружи дело иное. Снаружи у Рыси, которой и вправду доверили обеспечивать порядок в городе на время новогодних праздников, было абсолютное преимущество. Просто за счет числа.

Песковики и кланы встречались еще несколько раз уже без Ромки, рассматривая варианты один за другим и отбрасывая их тоже один за другим.

— Понимаешь, — говорила Иса, — небо в день праздника будет перекрыто, да и не будь запрета — Рысь бы тебя засекла. На большом расстоянии при обычном поиске ты невидим, что бы ты там ни сделал со своим магическим полем, тебя не видно. А вот на малом расстоянии они сканируют ауру. Понимаешь?

— Ну да.

Они опять сидели в сарае за фальшивой стеной, снова горел огонь в камине и пахло травами, и снова все было непонятно и зыбко.

— Значит, во дворец надо попасть, минуя патрули.

— Да. Но как?

— И кстати, — подала голос старушка, которую звали бабушка Того, — не во дворец, а либо во дворец, либо в сад перед дворцом. За ограду.

— По воздуху нельзя, — сказал Ромка. — По земле нельзя. Остается под землей.

Сидящие за столом переглянулись.

— Кричащие пещеры, — сказал Иро Хан. — Там не пройти.

— Ой! — сказала Иса. — А ведь он… Я забыла сказать со всем этим… Этим…

Иро Хан потрогал шрам на горле.

— Этим? — как-то очень тепло улыбнулся он девочке. — Ладно. И что ты забыла сказать?

— Он не слышит пещер, — выдохнула Иса. — Совсем.

«Ревизор, — подумал Ромка. — Немая сцена. Вносят труп Гамлета-старшего».

Следующие три дня — самые долгие три дня в Ромкиной жизни — он провел в книжном магазине. Лефф Разбар поначалу очень обрадовался своему гостю, но загрустил, узнав, что ему надо. В самом деле, это же не библиотека!

В ответ, точнее, вместо ответа Ромка вытащил из кармана последние три золотых «аиста», и старичок сразу переключился в режим активного содействия.

Книги потребовались Лару. За три дня, используя Ромкины глаза и руки, он перелопатил чудовищное количество древних рукописей в поисках ответа на один-единственный вопрос. Что станет с ним, Ларом, в кричащих пещерах, которыми, словно крысиными норами, изрыта скала под Столицей. Ромка не понимал и десятой доли того, что его заставляли читать, не говоря уже о том, что две трети этой белиберды было написано на древних языках. Лар их знал, Ромка нет.

Зато последовавший вердикт удовлетворил обе стороны.

— Мне там будет неуютно, — сказал Лар. — Но не смертельно. И сканировать я смогу не везде. Но можно идти.

— Может, мне все-таки объяснят? — не выдержал, наконец, Ромка.

— Да что тут объяснять? — удивился Лар. — Просто ты мимоходом вписался в очередную древнюю легенду. После магии камня и парящей деревни я должен был догадаться.

— И что?

— И то. Под Столицей — старый город. Настоящий город, не меньше, чем наземная часть внутреннего города. Подземный. Клан Огня еще до того, как его сокрушил Кабан, закрыл туда дорогу, а Император это его заклинание усилил. И город стал городом-призраком. Там действует магия. Там не протекают подземные воды. Там ничего не менялось последние шесть тысячелетий.

— То есть там никого нет? — уточнил Ромка.

— Ты скучный прагматик, — вздохнул Лар. — Тебе рассказывают про древнюю легенду, а ты…

— А я делом занимаюсь. Так есть там кто?

— Есть, — вздохнул демон. — Там есть все то, что там было на момент консервации. И судя по тому, что иногда из подземелий вылезает, за шесть тысячелетий если что и изменилось, то явно не в лучшую сторону.

— А… Что может вылезать из города? — удивился Ромка. — Пусть даже из древнего?

Лар усмехнулся.

— Тут ведь вот какое дело, — сказал он. — Это была сеть подземных магазинов, транспортных узлов, бизнес-центров, лабораторий, да и спальных районов тоже… Была. А потом началась сингулярность. И… Короче, помнишь лунный рейдер?

— Конечно, помню. Постой… Ты хочешь сказать, что все эти машины еще целы — под Столицей? Эти… Серебряные волки, да? И комары с генераторами скрытого хода?

— Да.

— И мне надо пройти три с половиной лиги по этим тоннелям. Понятно. Лар, а… Шансы-то у нас есть?

— Шансы есть. Кланы обещали дать тебе оружие — на поверхности оно бесполезно, центр города, сам понимаешь, магия под запретом, а вот внизу будет в самый раз.

— Но монстры…

— Расскажу тебе одну притчу, — усмехнулся демон. — Слушай. Шла как-то маленькая девочка по темному-темному лесу. Была ночь, на небе ни звезд, ни луны, ветер воет. Страшно.

— Угу. Я полгода так ходил.

— Не перебивай. И вот ей навстречу из-за дерева выходит детинушка, рожа бандитская, нож за поясом, зубы гнилые наружу торчат…

— Угу.

— И говорит: «Что, мол, ты тут ходишь одна? Не боишься? В этом лесу, — говорит, — много всяких чудовищ». А девочка в ответ: «Чего, — говорит, — мне, собственно, бояться?..»

— «Дорогу знаю, секс люблю», — фыркнул Ромка. — Знаю, читал.

— Вообще-то, — несколько обескураженно отозвался демон, — девочке полагалось сказать: «Самый страшный монстр в этом лесу — это я», но…

— Но тебе нравится ход моих мыслей?

— Циник. Вот и объясняй подземным чудовищам, как ты любишь секс.

— Э… — сказал Ромка. — Упс. Как бы они мне не объяснили…

* * *

Еще через два дня Ромку вывезли на полигон — снова полет на лодке в предутреннем сумраке и посадка на полянке, на этот раз — в Столице.

— Что мы делаем в Школе?

— Самое удобное место — здесь сейчас никого нет, только магические слуги. Ты — в списке допущенных, служба безопасности — в отпуске. Кроме того…

— Кроме того, там ваши люди, — сказал Ромка. — Так?

— Да. Настолько, насколько можно быть нашим, не нарушая магических клятв. Добровольное сотрудничество в разумных пределах. Рыси информация точно не уйдет.

— Вам виднее, — буркнул мальчишка. Находиться в Школе было… Как в прошлое вернулся. Аж мурашки по коже.

Следующие два дня он учился пользоваться магическим оружием, которое кланы собирались отправить с ним под землю. Конечно, сильно мешала Ромкина магия, точнее, ее прискорбно низкий уровень — когда нет собственного источника, приходится таскать с собой накопители, а это лишний вес. Оружие Ромку повеселило — пистолет и автомат. Пистолет стреляет одиночными и находиться должен во внутренней кобуре — на случай утери автомата.

То и другое работало от «батареек» — пальчиковых накопителей, подаваемых из (вы не поверите!) магазина. Выстрел, затвор уходит назад, на землю летит отработанный «Энерджайзер», а на его место подается новый. Стимпанк.

На этом, впрочем, сходство с земной амуницией заканчивалось. Костюм Рыси был аккуратно свернут и передан Лисе — нечего таскать с собой по канализации дорогую одежду. Вместо костюма Ромке полагались доспехи — кожаные, чешуйчатые, но очень легкие. В них же был встроен генератор скрытого хода и антиграв из тех, что работают под землей.

На ногах — привычные сапожки, но усиленные магией: можно совать под топор, можно — в пасть к тигру… Выдержат.

На голове — шапка, с виду — спортивная вязаная, но в ней масса всего, включая прибор ночного видения и защиту от комаров. Тех… Железных.

Браслеты — аптечка и… И все. Ни усиления удара, ни паутины, как у спайдермена спасителю мира не полагалось. Зато полагались три собаки.

Собаки эти… Ромка всегда хорошо относился к животным, но никогда не понимал собак боевых пород, полагая, что есть предел, и гладить по голове такого зверя — все равно что чесать за ухом пехотную мину. Однако… ЭТИ собаки были во сто крат хуже. Да, они слушались Ромку абсолютно во всем. Но они были страшными. Просто — три страшные собаки, похожие на терьеров. Большие, Ромке по плечо. Будь на стороне Ромки там, в лесу, такой песик — он, наверное, порвал бы тигра на ленточки.

— Я вот о чем беспокоюсь, — сказал Ромка вечером второго дня, когда его признали «условно годным» и даже похвалили за хорошую обучаемость. — Я вот представил. Отрезало город, так? Ни войти, ни выйти.

— Допустим. — Чем еще нравилась мальчишке Вэй Тьяно, так это тем, что она всегда слушала и никогда не давала понять, что она — лордесса, а ты — ребенок. — Продолжай.

— И если там выжили люди, то они должны были организоваться, так? Правительство, милиция, армия…

— Возможно. Мы не знаем и очень рассчитываем в этом плане на тебя.

— Я не о том, — вздохнул Ромка. — Я вот пойду туда. С оружием и собаками. И буду стрелять во все, что шевелится. Да? А вы представьте, если такой в Столице появится. Далеко он уйдет? И вообще, может, то, что из-под земли лезет — это как раз ИХ разведка. Вылезли, доложили: наверху нас убивают, выходить нельзя…

— Ты умеешь задавать сложные вопросы, — вздохнула женщина. — Хорошо. Попробую ответить. Во-первых, то, что вылезает из-под земли, это твари, атакующие все живое. Это не разведка. Здесь все просто.

— Ну ладно. А когда я влезу на их территорию?

— У тебя будет артефакт-переводчик. Вы поймете друг друга. Сможешь договориться — договоритесь. Скажи: «Люди могут выйти на поверхность». А вот если не сможешь…

Она ткнула пальцем в одну из бляшек, нашитых на чешуйки Ромкиной брони.

— Это силовое поле. Щит, которого доимперской технике не пробить. Просто иди вперед и… Ну да, и стреляй во все живое. Сами виноваты.

— Но это же их территория! — удивился Ромка. — Значит…

— Это не значит ничего, — резко оборвала его Лиса. — Все эти власти, правительства, все они говорят: «Вот наша земля, на ней действуют наши законы — подчиняйся». Да кто они такие?! Группа людей, которые договорились бить всякого, кто не подчиняется их правилам? Но тогда они всего лишь банда. И если ты сильнее…

— Правительство выбирает народ, — возразил Ромка.

— Вот теперь я вижу, что ты — ребенок, — вздохнула Вэй Тьяно. — Ну ничего.

Она ушла, оставив ребенка наедине с его внутренним демоном, еще более циничным, а главное — совершенно с ней согласным.

«Ладно, мы тоже циники».

— Школа, — сказал Ромка. — Подать мой личный болид. И снять с него защиту владельца.

Имеет он право сделать Исе подарок?

* * *

— Можно идти. — Иро Хан еще раз осмотрел Ромкино обмундирование и кивнул в сторону трещины в стене. — Тебе сюда, парень. Будь осторожен.

— Буду, — пообещал Ромка и полез под землю.

Сначала это была трещина — часть насыпи, покрытая снаружи каменными плитами, осела, сверху протекла дождевая вода, размыв проход и нанеся листья и мелкий городский мусор. А потом в полу обнаружилась дыра, а под дырой — неярко, но все же освещенный тоннель. На дыре — прямо в воздухе — лежали листья, откуда Ромка заключил, что тоннель закрыт щитом.

На этот счет у него имелся артефакт — кольцо на пальце. Мальчишка повернул его камнем внутрь и положил на камень подушечку большого пальца. Отдал команду собакам. И, встав на середину дыры, солдатиком ухнул вниз.

Падения не получилось. Где-то на полпути сработал антиграв, и Ромка, изобразив что-то из «Матрицы», красиво опустился на пол. Огляделся.

Собаки уже заняли оборонительную позицию — обнюхали все вокруг и расслабились. Опасности нет.

Тоннель зарос плющом, который, кстати, и светился. Издержки магии — школьники сойдут с ума, изучая фотосинтез. Сам свечусь, сам поглощаю свет и выделяю кислород.

В воздухе летали бабочки, не те, что рисуют на открытках, а больше похожие на ночных. Что-то среднее. Впрочем, их было немного. Да еще вдоль стены прошуршало что-то мелкое прочь от Ромки и его собак.

— Лар, ты как?

— Ослеп, сканирование отключено напрочь.

— Но видишь?

— Глазами — да.

— Ну — вперед.

Вперед — это сильно сказано. Дворец был на востоке, тоннель шел на юго-восток и немного вниз. Строго говоря, схемы старого города, его подземной части, сохранились, но это были плохие схемы. Тогдашняя Империя сильно походила на сегодняшнюю Землю, в том числе и терроризмом походила. И служебные тоннели проходили под грифом «Для служебного пользования». Ромка представлял себе это как работу с документами из Древнего Египта. Каменные плиты с официальными текстами сохранились. А вот секретные документы — вряд ли. Те же шесть тысяч лет, между прочим, а где искать схему древнеегипетского метро? То-то.

Метров через триста тоннель раздвоился, и Ромка свернул на восток. Карта у него была, видимая вторым зрением и очень удобная, трехмерная. На ней горел огонек, показывающий нынешнее Ромкино положение, и по всему выходило, что идет он сейчас прямо сквозь базальтовую скалу. Зато идет к одному из больших тоннелей.

Двигались так, как велел инструктор клана — собака впереди, затем мальчишка со второй собакой и третья собака сзади. Под ногами шуршали и иногда трещали, ломаясь, стебли плюща, в воздухе пахло сыростью, но запах не был неприятен.

— Нормальный человек уже сошел бы с ума, — сказал Лар. — Не забывай об этом.

— А те, кто тут остался — ну, на момент заклинания, — они тоже сошли?

— Нет. Они нет. Это барьерное заклинание.

— А я почему?

— А ты… Ты как та маленькая девочка.

— Да, — скромно сказал Ромка. — Я страшный. — И в этот миг на них напали в первый раз.

Зарычала собака, дрогнул воздух, и из него возник стальной клубок, видимый лишь наполовину, там, где он соприкасался с Ромкиным щитом. Пискнул индикатор перегрузки — щит не справлялся. Затем — точнее, одновременно — собака бросилась в атаку. Щелкнули челюсти, и сталь оказалась слабее. Разлетелась обломками.

Однако этим дело не закончилось. Собака отскочила в сторону от Ромки, а две другие, напротив, встали между ними. Словно защищали, а еще через пару секунд Ромка понял от чего — собака прорастала стальными волокнами. Прорастала и одновременно боролась с ними, Ромка не совсем понимал чем — иммунитетом, что ли? Волокна вырастали, отваливались, рассыпаясь ржавой трухой… Выглядело это, как в аниме изображают бешеных животных, забившихся в угол, злобных.

Победила собака. Волокна опали, победитель встряхнулся и — вот тебе и машина для убийства — помочился на ошметки своего врага. Затем побежал вперед, а его место рядом с Ромкой занял второй пес.

— Это был комар? — спросил Ромка.

— Нет. Я не знаю, что это было. И в следующий раз — стреляй.

— Я не успел. Да. Буду стрелять.

— И еще. — Лар говорил медленно, словно ему не нравилось то, что он собирался сказать. — Помнишь, Лиса сказала, что твои щиты доимперской технологии не пробить?

— Помню. Лажа, я уже понял. Они тут тоже развивались.

— Да.

— Переходим к плану Б. Бегать и прятаться.

За те четыре сотни метров, что надо было пройти до главного коридора, комары атаковали еще трижды, и Ромка трижды стрелял. Идеальная мишень — залипший в щите моток колючей проволоки размером с кулак на расстоянии вытянутой руки. Выстрел разносил противника в мелкую пыль, раскаленную, сгорающую на лету.

— Это не тоннель.

— Большой тоннель, — возразил Лар.

— У нас это называется торговый центр.

— Здесь это тоже было… чем-то вроде. Торговый, культурный…

— Я буду на виду.

— Невидимость.

— Ох.

Ромка поспешно нашарил нужный артефакт и исчез. Это было непривычно. Если иллюзии, проданные ему жонглерами, действовали на всех, кроме самого Ромки, то тут он просто перестал себя видеть. Остались лишь точки по местам крепления чешуек, этакая схема, трехмерная модель мальчишки.

— Прикольно. Только эти точки демаскируют.

— Я не вижу никаких точек.

— А! Это хорошо.

— Пошли?

— Не могу.

Ромка не мог. Вот впереди — пять шагов — выход из тоннеля. Раньше, похоже, это были скользящие двери, но теперь просто понижение потолка, с которого свисают веточки плюща. Но эти три метра…

— Лар, там что-то есть.

К чести Ромкиного спутника: он ни на секунду не усомнился в словах мальчишки.

— Брось ветку.

Ветка спокойно пролетела сквозь «двери» и вылетела в коридор.

— Жалко, гайки нету.

— И что делать?

— Собаку пошли.

— Лар, ты циник, — сказал Ромка. — Мне жалко собаку.

— Напомни мне, — сказал Лар, — чем надлежит думать? Этому твоему — Игроку?

— Ну головой. А что?

— А то. Собаки дойдут до дворца и останутся под землей. Кто их наверх выпустит? Обратно им тоже не пройти. Одним. А если пройдут — сейчас за порядок в Столице отвечает Рысь. Они отследят выход из подземелья и пошлют бойцов. Собаки обречены, Ромка. Расходный материал.

— Блин!

— Игрок. Помнишь? Ты — Игрок. Никто не обещал, что будущее будет хорошим. Будущее — будет. И все.

— Да.

Собака прошла, понюхала воздух и вернулась обратно.

— Не знаю, Лар. Я вот смотрю, и у меня мороз по коже. Понимаешь?

— Смотришь — куда?

— Ну… На ворота, э-э… нет. На поляну перед воротами. Да. Ага. А на стенку… На правую — да, на левую — тоже да. На потолок… Чисто. Лар, спасибо. Я полез.

Ромка включил антиграв и полез.

Собаки без удивления проводили взглядом мальчишку, ползущего по потолку, и потрусили следом, по прямой.

— Что же там все-таки было?

— Не знаю. И знать не хочу. Вперед смотри.

— Да, тут есть на что…

Торговый центр, рукотворный подземный каньон в десять этажей высотой, тянущийся вперед и назад, на сколько хватает глаз. Хватает ненамного — в воздухе висит водяная пыль от водопадов, то тут, то там падающих с верхних этажей вниз, в общий колодец. Стены увиты вездесущим светящимся плющом, образующим гирлянды и целые висячие мосты и здорово ограничивающим обзор.

— Все как на Земле, я бывал в таких, — заявил Ромка. — А почему его до сих пор не затопило?

— Магия. Системы уборки настроены следить за водой, за мусором… Так что они убирают воду и мертвый плющ, а живой — не трогают. Очень изящно.

— Да. Очень.

Ромка пошел вперед, пытаясь смотреть во все стороны одновременно и гадая, как его ухитряются видеть собаки. Несмотря на общую неухоженность, торговый центр производил праздничное впечатление. Может быть, дело было в привычке, надежно ассоциировавшей светящиеся гирлянды с каникулами. Может быть, в ярких попугайчиках, летающих в вышине, — еще один вид сумел приспособиться к подземной жизни. Может быть, все вместе напоминало Ромке тропики и водопады с курортных открыток… Вот только…

— Здесь есть крупные животные, — заметил Ромка, обходя скелет.

— Млекопитающее, — отозвался Лар. — Хищник, но не строгий… Что-то вроде медведя.

— Мы его собаками.

— А он тебя чем?

— Лар, это нечестно! Ты должен быть на моей стороне.

— Я на твоей. Вот поэтому увидишь медведя — прячься, а не сможешь спрятаться — беги.

— Угу.

* * *

Медведей Ромка не нашел. Может, оно и к лучшему. Зато он нашел оленей. Нормальные олени, пятнистые, со смешными белыми хвостиками. Вожак был с рогами, а остальные — две оленихи и два детеныша — без.

— Пещерные олени, — пробормотал Ромка. — Я ведь предполагал. Я, когда в ТУ пещеру лез, все думал, бывают ли пещерные жирафы.

— Болтаешь много.

— Да. А знаешь, Лар, это ведь детская площадка была. Вон смотри, там горка под плющом, а тут карусель. Этот балкончик специально сделали, чтобы можно было играть, не мешая, ну, потоку покупателей.

— Да, пожалуй. Меня другое смущает. Что они делают?

— В смысле?

— Ну, олени. Мясо. Вылезли на балкончик, чтобы все их видели, и играют на детской горке. Зачем?

— Н-не знаю. Вообще, оленям полагается в чаще прятаться.

— Давай-ка их обойдем. Вон мостик, по противоположной стороне и обойдем. Что-то больно это на засаду смахивает.

— Олени?

— Не ты один владеешь иллюзиями.

На этот аргумент Ромка ответа не нашел. Прошел по увитому плющом мостику и почти уже миновал оленей на той стороне, когда жизнь, а может, судьба — словом, кто-то там сжалился над мальчишкой и решил удовлетворить его любопытство.

Сначала замерли собаки. Ромка, которого маги клана Лисы подключили к их эмоциям, замер мгновением позже, а затем вся четверка залегла, благо в густой подушке плюща и мха это было несложно. Невидимость — вещь хорошая, но Ромке так было спокойнее.

Затем со стороны оленей донесся визг. Визжал медведь — молодой, значительно меньше виденного Ромкой скелета, он бился в конвульсиях, словно под током.

— Ловушка, — сказал Ромка. — Ты был прав.

Олени тоже бились, пытаясь убежать, но не могли — вокруг них дрожало марево щита.

— Это значит, здесь есть разумные существа, — заметил Лар. — Щиты, разрядник… Кстати… Хотя нет, ты защищен.

— И что делать дальше?

— Двигайся. Ловушка автоматическая, похоже, хозяев рядом нет.

— Угу. Похоже. Ты, кстати, как? Все еще на стороне медведя?

— Я…

Лар не договорил, когда медведь вырвался из ловушки. Вокруг него вспыхнуло багровое пламя, и по нему, по пламени, зазмеились молнии. Медведь же рванул напролом, споткнулся, пролетел, кувыркаясь, сквозь пламя и, прихрамывая, бросился прочь.

— Плазма хорошо проводит электричество, — назидательно произнес Лар. — А у мишки, похоже, есть плазменные щиты. Да, малыш, я все еще на стороне медведя.

— Я не малыш, — буркнул Ромка. — И знаешь, я тоже на его стороне. Вот.

Дальнейший путь по торговому центру был по второму этажу. Ромке хотелось вверх, поближе к земле, к поверхности, то есть. Лару — вниз. Лар аргументировал это тем, что наверху периодически что-то вспыхивает, и это, наверное, плохо.

Шли тихо. Полгода в лесу научили Ромку ступать бесшумно, да и собаки двигались как призраки. Очень скоро они научились реагировать на «комаров» еще до момента атаки, так Ромка узнал, откуда они берутся. Из гнезда. И если вовремя распознать, разглядеть эту, похожую на фонтанчик для питьевой воды штуку, то ее можно обойти, и атаки не будет. Получается, что «комары» просто защищали свою территорию.

Первую собаку потеряли за залом, который Ромка за неимением у них с Ларом лучших идей обозвал залом игровых автоматов. Там перемигивались огоньки и двигались тени, и заходить туда он, разумеется, не стал. А потом собака взвизгнула и выгнулась дугой. И умерла.

Следующие полчаса Ромка возился со сканером, совершенно потрясающей машинкой, по словам Лара; он мог распознавать магию, яды, болезни и еще множество возможных причин смерти… Сканер показал, что собаку задушили проволокой — невидимой проволокой, взявшейся непонятно откуда.

— Я, когда «Сталкера» читал, не думал даже, что это так тоскливо, — сказал Ромка, погладив в последний раз своего защитника и поднимаясь на ноги. — Когда тебя могут убить в любой момент и с любой стороны. Причем нечестно, так, что даже сопротивляться не получится.

— Не знаю никакого сталкера, но мне это тоже не нравится, — сказал Лар. — Я вообще все это как-то по-другому представлял. Плющ этот идиотский…

— Вон там плюща нет.

— Значит, обходим стороной.

Вторая собака погибла, сцепившись с тварью, похожей на ежа. Еж — существо милое и симпатичное, но если он в холке полтора метра, то оказывается, что драться с этой тварью практически невозможно. Броня из колючек не позволяет применить клыки и когти, а сами колючки — прекрасное оружие, равно как и пасть твари… То есть ежика, да… Особенно если колючки под напряжением…

Прятался еж в зарослях плюща, и собака его почуяла за мгновение до атаки. То есть успела развернуться и подготовиться. Толку в этом, правда, не было никакого — рванувшееся из кустов колючее ядро просто смело ее с пути. Целью ядра, кстати, был Ромка, похоже, его невидимость все-таки была не идеальной.

Ромка выстрелил дважды, оба раза мимо, а потом вторая собака перехватила ежа на полдороги и стала пробиваться к его горлу, буквально прогрызая себе путь через иглы. Первая собака попыталась запрыгнуть на спину твари, видимо, целя в загривок, и погибла. Еж просто дернулся назад, и растущие на спине иглы, самые длинные, пробили собаку насквозь.

Затем Ромка выстрелил в третий раз и на этот раз попал.

— Я паршивый боец, Лар.

— Ты не можешь быть хорошим бойцом, парень. Ты никогда этому не учился.

— Все равно. Я учился драться. Магии. Прятаться. И промазал. Дважды!

— Одно попадание из трех — это хороший результат даже для профессионального солдата.

— Лар, кончай прикалываться!

— Я вполне серьезен.

Третья собака отстала. Сначала захромала, затем стала часто останавливаться, а затем легла на землю и только смотрела на уходящего мальчишку.

— Собака — лучший друг человека. Значит, я предал трех лучших друзей.

— Не так. Собака — лучший друг. Человек нет. Про человека никто не говорил, что он лучший друг собаки. Ты предал не друзей. Даже не слуг. Эти собаки были созданы, чтобы умереть в бою. Короче, кончай ныть.

Первая собака догнала Ромку часа через четыре. Именно первая — он умел их различать. У этой была светлая прядь на затылке. Собака подбежала, обнюхала и деловито убежала вперед, как будто так и надо было. Ромка ее чувствовал: эмоции, все как раньше.

Когда все это произошло, он пару минут стоял не в силах пошевелиться. Затем жалобно воззвал:

— Лар, что это значит?

— Слушай, МАЛЫШ, ты полконтинента прошел, не раскисай. Как должен вести себя твой любимый персонаж?

— Обрадоваться.

— Ну?

— Я и радуюсь. А вот как она ожила?

— Это не главный вопрос, — задумчиво отозвался Лар. — А вот почему ты называешь кобеля «она»? Не заметил за три-то дня?

— Э… Ну, она, собака… Лар, ты ушел от ответа…

— Ушел. Потому что понятия не имею, как оживают дохлые собаки.

Вторая собака догнала Ромку через три часа, третья — еще через два. К тому времени первая собака уже успела героически погибнуть в бою с похожей на скорпиона тварью, но Ромка надеялся, что и это не навсегда.

— Лар, а если ее съедят?

— Не знаю.

— А если… Если я погибну — я тоже оживу?

— Тоже не знаю.

А потом все как-то завертелось. Сначала прибежала очередная воскресшая собака. Потом за ними погнались медведи. То есть не то чтобы погнались — просто Ромка шел по одной стороне торгового центра, а медведи, один большой и два поменьше, шли по другой, по ту сторону уходящего вниз, на все десять этажей, колодца, разделяющего этот искусственный каньон. И до следующего мостика было совсем недалеко. Медведи это знали и поглядывали на Ромку со значением. Как на будущий десерт.

— Похоже, наша с тобой невидимость только нас с тобой и может ввести в заблуждение, — мрачно резюмировал Лар.

А потом появились роботы. Вот этого ни Ромка, ни собаки точно не ожидали. Роботы были похожи на летающих шпионов из звездных войн — висящее в воздухе пушечное ядро с рюшечками. И они стреляли — собак положили вмиг, а вот Ромкины щиты им оказались не по зубам. Зато теперь его было видно: каждый раз, когда щит принимал удар, невидимость отключалась, а затем включалась снова.

Лар настаивал на том, чтобы мальчишка маневрировал, по его словам, нанеси все роботы удар одновременно, со всех сторон, щит может отказать.

Пришлось бежать. Ромка бежал, путаясь в зарослях плюща, отстреливаясь навскидку, падая. У роботов тоже были щиты, но слабые. Одно попадание вырубало щит, и второе, если не позже, чем через пару секунд после первого, заставляло робота превратиться в миниатюрную шаровую молнию. Молнии носились зигзагами по всему каньону и польза от них была несомненная: они обратили медведей в паническое бегство.

— «Сталкера» — не читаем. «Парк Юрского периода» — не смотрим. «Чужих» — не смотрим. Остаются «Том и Джерри»… Я подумаю.

— Соберись, парень, — подал голос Лар, — следующий поворот твой.

Ромка со стыдом понял, что так и собирался бежать отстреливаясь неизвестно куда, напрочь забыв о маршруте.

— Сюда?

— Нет. Вон лестница.

— Говорил, надо поверху идти!

Ромка взбежал на этаж вверх, бросил в лестничный пролет магическую гранату и свернул, наконец, в нужный проход.

Этот точно ведет ко дворцу.

Вот только он еще и не освещен.

Роботы отстали. Медведей тоже не видно. Собаки… Собак тоже нет.

— Лар, почему этот коридор не освещен?

— Потому, что здесь не растет плющ.

— А…

— Не знаю. Чего мы ждем?

— Э… Вообще говоря, собак.

— Ладно, времени у нас навалом. Ждем.

Ромка сел у стены, в закутке, выставив перед собой автомат, и принялся ждать, иногда поглядывая на наручные часы — страшноватого вида гибрид механических, магических, электронных и еще каких-то «короновых» технологий, по словам Лара, он даже теоретически не мог себе представить ситуацию, в которой все это откажет одновременно. Ну, кроме прямого приказа Императора, конечно.

— Ты бы перекусил, что ли.

— Знаешь, совершенно неохота.

— Нервы.

— Да. Старею.

— Скоро помрешь.

— Это точно. Все там будем.

Так и посидели. Потом прибежали собаки, все три сразу, и уселись, вывалив языки: мол, мы тут… давно. А вы чего?

Ромка вздохнул и поднялся.

— Еще один рывочек…

Этот коридор был скучным. Серый бетон, точнее, зеленоватый в приборе ночного видения. Желтые собаки, как языки свечей. Тускло-синие кости у стены.

— Человек, однако, — задумчиво произнес Ромка.

— Да. Причем из недавних. В имперские времена с мечами не ходили.

— Точно. Но как он сюда попал?

— Навскидку, — сказал Лар, — могу предложить два варианта. Либо это жертва эксперимента по телепортации…

— Это вряд ли.

— Либо… Что это у него на шее висит? Давай-ка рассмотрим, но по возможности без рук.

— А стоит? — усомнился Ромка. — Двести метров до выхода.

— Осторожно. Если осторожно, то стоит.

Ромка осмотрел висящую на шее у трупа цапку. К сожалению, для этого пришлось сначала увидеть во всех деталях сам труп — серые с голубым (спасибо прибору ночного видения) отливом кости, небрежно покрытые ошметками одежды и… И прочего.

— Гадость, — сказал мальчишка. — Телекинезом его?

— Да.

Ромкиного телекинеза едва хватило, чтобы перевернуть амулет — связку из трех дисков общим размером с русскую пятирублевую монету. Диски были медные, если, конечно, цветам в этом коридоре можно было хоть немного доверять. На них были знаки.

— Тишина, покой и баланс, — фыркнул Лар. — Идиоты. И как он с этой игрушкой смог так далеко забраться?

— Мне сейчас интереснее, от чего он умер.

— Да. Ладно. Идем к выходу.

Выход был — лесенка наверх, бетонная шахта в метр диаметром, и люк наверху. Канализационный. Будь Ромка шефом безопасности дворца, он залил бы бетоном весь этот люк, а заодно и весь подземный комплекс, но, похоже, Император считал иначе. Надо быть очень уверенным в себе человеком, чтобы ТАКОЕ выходило на газон перед твоим домом.

И кстати, покойник этот внизу — не сюда ли он шел?

* * *

Ромка уселся возле стены, под шахтой, и стал ждать — времени до «выхода» оставалось восемь часов. Потом у него родилась идея, и он устроил долгое «эмпатическое» общение с собаками, пытаясь внушить им, что надо идти обратно, ждать сутки и только потом выходить. Если повезет, Рыси будет не до них. Объясняться было не в пример труднее, чем отдавать приказы, — собаки разумом не обладали. До сих пор Ромка как-то не отдавал себе отчет в том, насколько все-таки люди отличаются от животных в плане мышления. Оказалось: отличаются. Сильно. Собаки были — нос, зубы, глаза. Именно в таком порядке. Мыслить они не умели, вместо этого проплывали, цепляя друг друга, не образы даже — сочетания запаха и вкуса, чуть окрашенные в оттенки серого.

И вот им надо объяснить, что такое ждать сутки… Кажется, объяснил. По крайней мере, когда пришло время и антиграв мягко толкнул мальчишку к дыре в потолке, собаки дружно развернулись и потрусили обратно.

Вокруг люка стояла толпа. Вся делегация клана Лисы, все тридцать человек создавали ширму для него, Ромки. Ледяной Горы здесь не было. В ходе переговоров решили, что ни к чему этому, скажем прямо, не слишком сильному клану подставлять себя под удар Рыси, если что пойдет не так. Впрочем, Ромка был уверен, что они рядом… На тот же самый случай, если что пойдет не так. Планы… Их вообще лучше не строить.

Он выбрался из люка, в два счета разделся до трусов (очень странное ощущение — раздеваться в толпе) и сбросил, как было оговорено заранее, все свое обмундирование обратно в люк. Кто-то сразу задвинул крышку. Через пару минут от Ромкиного снаряжения останется лишь серая пыль, незаметная на сером бетоне.

Переодевшись в цвета Рыси, он повесил на пояс гару и выпрямился. Сделал глубокий вдох.

— Готов.

Делегация направилась во дворец так же, компактной толпой, удерживая мальчишку в центре. Мелкие кланы уступали дорогу, провожая сильных и наглых полными «обожания» взглядами. Сильные… Вон несколько человек из Орла. Обмен приветствиями… Мимо. Вон Змея. Трое. Кивки. Змея с Лисой не то чтобы дружила, но не враждовала — это точно. Вон Соболь — десять, а то и больше человек… К счастью, не на дороге, а в стороне. Кивки, улыбки.

«А ведь это я руку приложил к тому, что наследники общаются нормально». Ромка усмехнулся. Как бы то ни было, сегодня он умрет. Надо просто доиграть свои карты — и все.

Все.

— Соберись.

— Я собран, Лар. Не беспокойся.

А потом на пути у них оказалась делегация Рыси, и обойти ее было решительно невозможно. Они стояли посреди широкой лестницы, не мраморной, а из полупрозрачного камня, агата, кажется, стояли на одной из площадок, которые эта лестница образовывала, и обойти их можно было только по краешку. По одному.

Делегация Лисы остановилась площадкой ниже, не так, как Рысь, а более компактно, заняв половину этой площадки. И все стали делать вид, что просто ждут. Ромку зажали с трех сторон трое здоровяков, за которыми мальчишку было бы не разглядеть, даже не будь вокруг остальных загораживающих.

— Лар, они специально, да?

— Сейчас узнаем. На всякий случай, будь готов к обмену.

— Я готов, — сказал Ромка. Как ни странно, ему было совсем не страшно.

И тут появился Кабан. Весело топая в ногу (им что, не говорили, что по мостам и по лестницам в ногу не ходят?), они прошли колонной по пять мимо замершей Лисы и пошли вверх по ступеням, на ходу достраивая шестую колонну. Выглядел этот маневр абсолютно вызывающим, и места на лестнице сразу стало мало.

Мгновение — и Лиса пришла в движение. Ромку выпихнули в первый ряд, и все, вся лисья делегация развернулась в точно такой же строй, построившись в хвост Кабану.

— Гениально, — пробормотал Лар. — Все выглядит так, словно два клана строят рожи третьему… Все-таки я люблю этих ребят.

Колонна шла вверх, и, не доходя десятка шагов, все вдруг разом положили правую руку на плечо впереди идущего.

— Лар, что они делают?

— Нарываются на конфликт. Ты знаешь, что такое бульдозер?

— Ну… Да.

— Этот строй — не хуже.

Ромка уже начал представлять себе столкновение с падающими с лестницы людьми и злобной руганью а-ля д'Артаньян, но все обошлось. Рысь потеснилась. Да, крайний правый ряд задевал потеснившихся плечами. Да, потеснившиеся вкладывали в столкновение столько силы, что Ромку бы, скажем, запросто расплющили в лепешку… Но до драки дело не дошло. Вот ведь… Средневековье. У нас бы вежливо… Нотами обменялись, флот бы послали, побомбили бы как цивилизованные люди. Но толкаться и пыхтеть!

— Да-с, — вздохнул Ромка. — Азия-с!

— Тебе не понравилось? — удивился Лар.

— Я в восторге, — возразил Ромка. — Особенно тем, что среди нас половина из Кабана.

— Это да.

Кабан шел рядом, благо теперь они двигались по помещению размером с хороший московский концертный зал. Кабан распался на группы по пять и шел рядом со всех сторон.

— Лар, это неспроста.

— Да.

— Я готов, если что.

— Я знаю. Ждем.

А затем Лиса перегруппировалась тоже: Ромка остался в группе из пяти человек, и еще пятеро из Кабана шли рядом, а остальные отстали. И в этой группе был Мако. Он смотрел на Ромку… Смотрел, и все.

— Что-то Лиса затеяла, — пробормотал Ромка. — Что-то многоходовое.

— Это они умеют. — Похоже, Лар был совершенно спокоен. — Ты расслабься, парень. Игрок не должен переживать, он должен быть готов. Ко всему. А если готов ко всему, то о чем переживать?

Они шли по коридору с прозрачным полом, а под полом был пруд с рыбками — нормальные аквариумные рыбки, те же расцветки… Но в метр длиной. Вода была подсвечена магическими огоньками, которые плавали прямо в толще, и рыбы иногда пытались их проглотить. Огоньки проворно удирали.

— Ну, — с плохо скрываемым любопытством поинтересовался Лар, — как тебе дворец?

Ромка встряхнул головой, тщетно пытаясь выразить словами то, что выразить невозможно.

— Это просто чудо, — признался он наконец. — Это… Это как сказка! Вот!

— Да. — На этот раз Лар воздержался от развернутых комментариев, а вот Ромке вдруг подумалось, что это, наверное, ужасно: создать такое и потом добровольно перестать быть человеком. Или нет? Счастлив ли Император? Кто владеет миром — собой не владеет…

Дворец светился. Проплывали под потолком облака разноцветного тумана, мягко опалесцировал мрамор (или не мрамор?) колонн, брызгали веселыми искрами свечи. Звучала музыка, тихая, доносящаяся словно ниоткуда и идеально подходящая этому месту. Иначе и быть не могло, наверное. Сменяли друг друга залы, переходы, зеркала и призрачные огни магических драпировок.

— Налево, — скомандовал Лар. — Наш выход.

Ромка посмотрел на сопровождающих его лордов клана Кабана. Кивнул, чуть заметно кивнул, но они поняли и отстали, мигом затерявшись среди колонн. Император, разумеется, узнает, как чужак сумел проникнуть во дворец, — если захочет. А вот Рысь так и останется в неведении. Хотя, разумеется, Кабан не боится. Он просто проявляет разумную осторожность.

На мгновение Ромка встретился взглядом с Мако, и ему показалось, что мальчишка тоже кивнул… Ему, Ромке.

— Почудится же такое, — пробормотал Ромка, а Лар у него в голове негромко фыркнул.

Ромка чуть заметно кивнул лордам Лисы, и те тоже придержали шаг.

Короткая прогулка по боковому балкончику, дверь, еще одна дверь…

— Пришли.

Огромный зал, выдержанный в белых тонах, с черно-белым, «шахматным» полом. Толпа лордов вдоль дальней стены. И кресло с высокой спинкой, в котором сидел худощавый юноша в белом костюме почти земного покроя. Лицо юноши было знакомо, но вспомнить, где он мог его видеть, мальчишка так и не смог. Смотрел Император, разумеется, на Ромку.

Они с Ларом много раз репетировали эту сцену. Собственно, Ромка был в каком-то смысле соавтором, а вот фразы, положенные по этикету, — это была в основном работа Лара.

— Ваше величество… — Мальчишка прикоснулся двумя пальцами ко лбу, затем к левому плечу, а затем выбросил прямую руку под сорок пять градусов вверх — как салют отдал.

— А! — радостно воскликнул Император. — Вот и еще один Рысь. Приблизься!

Голос у него был молодой и звонкий, а когда Ромка подошел поближе и разглядел Императора, оказалось, что на вид тому от силы семнадцать. На мгновение их глаза встретились…

В любом уважающем себя фэнтези автор непременно написал бы, как вздрогнул главный герой, пораженный безмерной чуждостью глаз древнего монстра на лице молодого человека, почти ребенка… Ничего подобного. Веселый, задорный взгляд, и искорки смеха на дне золотисто-карих глаз. Поймав себя на том, что он откровенно пялится на собеседника, Ромка поспешно отвел взгляд.

— Для покойника ты на диво скромен, — фыркнул Император. — Для Рыси, кстати, тоже. — Он неожиданно возвысил голос: — Тран Ситар, Высокий Лорд Рыси, подойдите к нам, если вас не затруднит, конечно.

— Тран, — почти с любовью прошипел Лар. — Господи, сам идет! Нет, жизнь все-таки прекрасна!

— Я думал, ты его ненавидишь, — удивился Ромка.

— Ну да, а ты что, решил, что я сейчас к нему целоваться полезу?! — возмутился Лар, затем подозрительно поинтересовался: — Это что было — ирония?

— Ну…

— Ладно, один-ноль.

Тран Ситар, между тем, пересек зал неторопливым шагом, и в его походке было столько силы, что Ромке, который впервые видел своего «отца» живьем, не вольно захотелось попятиться. Осознав это позорное побуждение, он, наоборот, сделал шаг вперед. Лар опять фыркнул. Если Ромка был весь, что называется, на адреналине, то его спутник, похоже, наслаждался каждой секундой державной аудиенции.

Подойдя, лорд Рыси уставился на Ромку, словно на ничтожную букашку. Ни малейших признаков беспокойства.

— Еще один игрок в покер на мою голову.

— Ага, — согласился Лар. — Только вот карты у него на руках паршивые. И не стучи зубами.

— Что?!

— Один-один.

— Мой господин? — Тран Ситар опустился на одно колено, склонил голову и коснулся правой ладонью пола, придерживая левой рукой висящий на поясе меч.

— Воинский поклон, надо же! — прокомментировал Лар.

— Радуйтесь, Тран! — Император одарил коленопреклоненного лорда улыбкой, при виде которой позеленела бы любая голливудская звезда. — Ваш сын нашелся! Да вы вставайте, вставайте! Что за формальности.

— Ваше величество шутит, — с равнодушным достоинством произнес Тран Ситар. — Это не мой сын. Это…

— Да нет же, — улыбка стала еще шире, хотя, казалось, куда уж дальше. — Сами сравните. Геном…

Взмах руки, и в воздухе повисло объемное изображение неизвестно чего. На ДНК, как их рисуют в книжках, это точно не походило.

— А вот — аура! — Последовал еще один взмах, картинка сменилась. — Слегка изменена, но все еще вполне узнаваема. Или вот магостатика…

— Копия. Я…

— Тогда прикажите доставить сюда оригинал.

Ромка вздрогнул. Вот теперь он верил, что сидящему на троне существу больше шести тысячелетий и что это самое могущественное существо во Вселенной. Пардон, во всех мыслимых вселенных. От его голоса веяло просто запредельной мощью.

— И постарайтесь доставить его живым. — Император снова улыбался. — Нам предстоит Развлечение.

Именно так и сказал — Развлечение. С большой буквы. Тран Ситар поклонился и поспешно направился к двери.

— И он послушается? — спросил Ромка.

— Да, — отозвался Лар. — Он не самоубийца.

— Однако. — Теперь внимание Императора было всецело сосредоточенно на Ромке. Высокие Лорды так и стояли вдоль дальней стены, видимо, этикет не позволял им подойти и поинтересоваться, что за ерунда тут творится. Но смотрели во все глаза, Ромка буквально кожей чувствовал любопытные взгляды. — Скоро здесь будет не один, а целых два Кайла. Во избежание путаницы как мне к вам обращаться, молодой человек?

— Ромка, ваше величество. — Ромка снова попытался поклониться, но Император остановил его небрежным жестом.

— Давай без физкультуры, Ромка, — сказал он, и на этот раз его голос прозвучал у Ромки в голове. — Здравствуй, старая сволочь.

— Здравствуй, Вирка, — отозвался Лар, прежде чем Ромка успел поинтересоваться, с чего это его сволочью обозвали. — Я тоже рад тебя видеть.

— Да, немало времени прошло, — вздохнул Император. — Но видишь, ты жив, я жив, он вот — и то жив…

— Пока.

— Давай без намеков. Ты знаешь, что я не вмешиваюсь в дела людские.

— Мог бы иногда… — мрачно буркнул Лар, а Ромка вдруг ясно понял, что Император только что отказался защищать его, Ромку, от Маятника. Было… Было обидно, хоть Лар и повторял ему многократно, что этой конкретной надежде сбыться не суждено.

— Поводишь его по дворцу, — пожал плечами Император. — Я даю вам двоим полный доступ. Покажи все, расскажи… В конце концов, он заслужил почестей и все такое. Вы с ним прошли немалый путь…

— Сами… — иронично вставил Лар.

Император поднял бровь.

— Давно понял? — поинтересовался он.

— После катера, — пояснил Лар. — Чтоб я поверил в лампочку на пластиковом грузовичке, которая не перегорела за шесть тысяч лет…

— Лар? — осторожно прервал их беседу Ромка. — Так он знал?

— Знал, — кивнул Император. — Но заметь, помог вам лишь однажды. Цени.

— Значит, вы знали и о заговоре?

— Да. Вот только уязвимости в ритуале нет, ты уж извини.

— То есть все зря.

— Ничего и никогда не происходит зря, — строго сказал Император. — Ты нашел хорошего друга. Повидал мир. Стал сильнее, в конце концов. Кроме того…

— Что — «кроме того»? — Ромке опять пришлось делать глубокие вдохи, чтобы успокоиться, и он надеялся, что Император этого не заметит.

— Он сейчас скажет, — усмехнулся Лар, — что, кроме долга, есть еще и удовольствие.

— Ну, вообще-то я хотел сказать, что ты получил шанс выбраться из накопителя, — пожал плечами Император. — Но да, и удовольствие тоже не стоит сбрасывать со счетов. Люди — не роботы и не благородные герои из книжек. Плюнуть Рыси на сапоги — оно дорогого стоит.

— Вообще-то, — осторожно сказал Лар, — я рассчитывал на нечто большее, чем просто плевок.

Император просиял.

— Поторгуемся? — весело спросил он.

— Вир, я…

— Клан Рыси, — перебил его Император. — Самый древний. Он часть нашей истории. Самый могущественный. И запредельно, немыслимо жестокий. Что мне делать с ним?

— Сделай из них плевательницы и расставь в местах большого скопления народа.

— Ты жесток, Кузнечик.

— Я же не сказал: сделай унитазы, — возразил Лар.

— И все же. — Император побарабанил пальцами по подлокотнику своего трона. — Мне не хотелось бы нарушать традицию и вмешиваться в ход событий. Что скажешь?

— Лар, — осторожно подал голос Ромка, — мне сказать, что я ничего не понимаю, или это и так ясно?

Император расхохотался. Смеялся он заразительно, хлопая себя по коленям, откинувшись на спинку трона.

— Я, если честно, и сам пока не понял, — признался Лар. — Но я уверен, что нам сейчас объяснят. Да, о мой господин?

Последнее было сказано с издевкой.

— Возьми Рысь под контроль, — просто сказал Император.

— Что-о?!

— Не чтокай мне тут. Клан Поющих уничтожен, но в том нет твоей вины. Мы оба знаем, что если кто и может вдохнуть в Рысь новую жизнь, так это ты.

— Слушай, Вир, ты не понимаешь, — взмолился Лар. — Я УМЕРЕТЬ хочу!

— Это ты раньше хотел умереть, — спокойно возразил Император. — Когда в накопителе сидел. А получив новое тело, ты захочешь жить. Видеть луну. Греться на коралловом песке на атоллах Золотого Пояса, пить вино с легендой…

— Условия обсуждаются?

— Нет, — сказал Император, и Ромка понял, что его во второй раз отказались спасать.

— Соглашайся, Лар, — сказал он. — Я выполню свою часть уговора, и…

— Есть кое-что, что ты должен знать. Вир?

Император фыркнул.

— Ты хочешь, чтобы я назвал тебя полным именем? И если мальчишка откажется, ты вернешься в накопитель?

— Так будет честно, — вздохнул Лар. — Иначе получится… Короче, так надо. Мальчишка и вправду заслужил, чтобы с ним обращались как с равным.

— Хорошо же, Ларад Кейши из Дан-Дагеш.

— Лар? — осторожно произнес Ромка после паузы.

— Да. Лар. Сокращенно. Полное имя — Ларад. Это я изобрел усилители. — Лар помолчал и добавил: — Я — Исчадие Бездны, то самое, из легенды.

— Я выполню уговор. — Ромка произнес это быстро, даже поспешно, чтобы Лар ни в коем случае не подумал, что он колеблется. — Я тебя… Ну, в общем, изучил. Никакой ты не исчадие. И еще… — он вздохнул, — при других обстоятельствах я гордился бы таким учителем.

— Урок тебе, Кузнечик, — на этот раз для разнообразия Император не улыбался.

— Да. Урок, — тихо сказал Лар. — Спасибо, малыш.

— Я не малыш, — сказал Ромка.

— Я знаю. При других обстоятельствах я тоже гордился бы таким учеником.

— А вот и наши Рыси, — прервал их Император. — Ну надо же! Близнецы, но не братья.

Тран Ситар был по-прежнему невозмутим. Что же касается Кайла, тот держался хуже. Старался, что да, то да, но за покер с таким лицом лучше было бы не садиться.

— Итак, — произнес Император, — друзья встретились после долгой разлуки, и им, конечно, есть что сказать друг другу.

— Есть, — весело, в тон ему, сказал Ромка. Как ни странно, все его напряжение куда-то делось, уступив место легкости и азарту. — Например, что я раскусил твою интригу. С самого начала.

— Я тебя не обманывал, — поспешно возразил Кайл.

— Нет, не обманывал, — согласился Ромка. — Но и правды не говорил. Про то, в каком виде я окажусь дома, например…

Кайл вздрогнул.

— Этот ребенок… — начал было Тран Ситар.

— Дозированное оскорбление, — шепнул Лар. — Помнишь, мы обсуждали.

Ромка кивнул, против оскорбления он ничего не имел. Но вот насчет дозы… На волне все той же веселой легкости он небрежно отмахнулся от Высокого Лорда:

— Я не разрешал тебе разговаривать, кошка драная, — сказал он и замер наслаждаясь. Тран Ситар таки не справился со своими эмоциями, куда там! Его перекосило, словно он кислоты хлебнул. Лар, впрочем, тоже поперхнулся и теперь что-то сдавленно булькал про обнаглевшую молодежь.

— Ваше величество, — произнес лорд Рыси, — нельзя ли…

— Сами, мой друг, сами.

Ромка потер ладони.

— Дуэль! — воскликнул он. — Как у горцев. Остаться должен только один!

Тран Ситар замер. Вопросительно посмотрел на Императора. Тот уселся на троне прямо, словно скипетр проглотил или что там глотают императоры, и царственно кивнул головой.

— Мой зал к вашим услугам.

— Пора, — шепнул Лар.

Действительно, было пора.

— Ка-тар. Нок-та. Ка-лаш. — Странно, но Ромка ни капельки не волновался.

На мгновение его повело в сторону, а затем он утратил контроль над телом. Это было странное ощущение: тело двигалось, дышало, смотрело и слышало… И это, безусловно, было его тело. Но управлять им Ромка больше не мог. Особенно плохо было со зрением — Ромка пытался смотреть в одну сторону, а тело смотрело в другую. От этого кружилась голова.

Лар — а теперь за главного в их паре был именно он — повел плечами, присел, покрутил кистями. Размялся, называется. Тран Ситар смотрел на эту разминку с молчаливым презрением. Он же не мог знать, что Лару нужно хоть немного привыкнуть к новому телу.

* * *

Оказалось, что организовать поединок в императорском дворце — плевое дело.

— Объявите дуэль, — произнес Император в пустоту.

Что-то произошло с пространством. Трон с сидящим на нем Императором отодвинулся в сторону, а шахматные клетки на полу растаяли, образовав белый круг с черной каймой. Через минуту гости стояли полукругом, все так же вдоль дальней стены, чтобы, не дай бог, не повернуться к своему повелителю спиной. Ромка готов был поклясться, что никто и шагу не сделал — а поди ж ты! Выходит, двигался сам пол…

Трон теперь находился на другой стороне круга, большого, кстати, метров пятидесяти в диаметре. А Ромка и его противники были в центре.

— Вирка, — произнес Лар, спокойно так произнес, словно находился рядом с императорским троном, а не в ста метрах, да еще спиной к нему.

— А я все ждал, — хмыкнул Император, у Ромки в голове хмыкнул, — когда же ты вспомнишь.

— Отмени пароль.

— Я же не вмешиваюсь, помнишь?

«Опять я ничего не понимаю», — подумал Ромка.

— Я могу не упоминать о том, кто я такой, — возразил Лар. — Это повлияет только на удовольствие, которое я мог бы получить, но не получу.

— Интересная мысль, — даже стоя спиной к трону, Ромка почувствовал, как Император барабанит пальцами по подлокотнику. — Ладно… В конце концов… Хорошо, пароль отменен.

— Лар, какой пароль, вы о чем вообще?

— Пароль, возвращающий меня в латентное состояние.

— Ох!

— Вот тебе и ох. — Лар вздохнул и продолжил другим, веселым голосом: — Ладно, поехали.

— Зачем ты ищешь смерти? — вдруг спросил Ромкин противник.

Ничего себе.

— Вообще-то я в любом случае умру сегодня, — ответил Лар. — Ты что, не в курсе?

Похоже, Высокий Лорд был не в курсе. Он чуть скосил глаза на своего сына и вопросительно-надменно протянул:

— Ка-айл?

Кайл вздохнул.

— Я использовал Маятник, — сказал он. Тран Ситар удивленно поднял брови, затем усмехнулся. Понял.

— Вот как, — сказал он Кайлу. — Хорошая работа.

Затем повернулся к Ромке:

— Что же, теперь я понимаю. Умереть в бою, и все такое.

— Ничего ты не понимаешь, Рысь, — фыркнул Лар. — Я так мечтал нарезать тебя на ломтики… Так мечтал… Кстати, я вас обоих вызываю. Оскорблять нужно?

— Обоих? — Похоже, Высокий Лорд не мог поверить в наглость своего противника.

— Твоя мама была хомячком, — сказал Лар, обращаясь к Кайлу, — что же касается твоих многочисленных…

— Я принимаю вызов, — поспешно произнес Кайл. Еще бы, успей Лар высказаться про его отца, тот мог бы и на Кайле злость сорвать. Чудо, а не семья.

* * *

Тран Ситар плавно потянул из ножен свой меч. Клинок… Катана. Ну, вроде того. Гарда другая. Материал, из которого он был сделан, мягко переливался синим, почти фиолетовым, пронизанным прожилками теплого золотого цвета. Как булат, но — цветной. Описать впечатление от клинка можно было одним словом — «хищный». И конечно же, это была не сталь. Ромка сразу узнал его: еще до экспедиции в степь, в библиотеке, среди старых томов, ему попался каталог элитного оружия.

— Этот меч… — начал Ромка. — Он…

— Что — он? Синий?

— Это Губитель, — поспешно сказал мальчишка.

— Тран-то? Да я вроде в курсе.

— Нет, меч. Я читал. Он из какого-то уникального сплава и может разрубить что угодно!

— Пусть разрубит навозную лепешку, — фыркнул Лар. — То-то смеху будет!

— Но…

— Что касается уникальности… Эта штука называется керамический композит. Их в свое время наделали довольно много, вот только цены были запредельные… короче, сначала я покупать пожадничал, а потом не до того стало. Сам по себе меч неплох, конечно. Подделка под древний стиль ковки многослойной стали, но, скажу по секрету, есть немало материалов и покрепче.

— Ну, гару-то он точно…

— А с чего ты взял, что я собираюсь подставлять ему гару? — изумился Лар. — Кстати, продолжение клоунады. Наблюдай.

— Хорошему клинку сердце радуется, — со странной интонацией произнес Лар вслух.

Подражая своему противнику, он также нарочито медленно извлек из ножен Ромкину битую-перебитую гару. Тран Ситар прищурился, вглядываясь, и скривился почище, чем в тот раз, когда Ромка его обозвал драной кошкой.

— Знаешь, — сказал он задумчиво, — это уже неуважение.

— О? — вежливо отозвался Лар.

— Ты ведь не сам сюда пришел, — продолжал Тран Ситар. — Тебя провели, и провели могущественные… покровители. Что тебе мешало одолжить у них приличный клинок?

— В поединке, — надменно отозвался Лар, — важен не столько клинок, прошедший, кстати, огонь, воду и… некоторые другие жидкости, а важен тот, кто его держит.

— Мальчишка! — Вот теперь Высокий Лорд был сердит. — Я глава клана Рыси! Я и есть Рысь! Тень Смерти стоит за моим плечом! Я лучший фехтовальщик этого мира!

— Третий, — бросил Лар.

— Что?!

— Ты в лучшем случае третий. Я сильнее.

— Да… Да кто ты такой, щенок?!

Лар усмехнулся.

— Я Тень, стоящая за плечом у Смерти, — ровным голосом произнес он. — Я Кузнечик, поющий под дождем. Вот мы и встретились, предатель.

— Кайл?

— Я не знаю, как это могло произойти, отец.

— Врешь, знаешь, — усмехнулся Лар. — Вспомни.

— Демон… — прошептал Кайл.

Тран Ситар поднял брови.

— Демон? — удивленно переспросил он. — Это что за детский лепет?

— Я нашел старый накопитель и подсадил в него латентного демона в качестве пугала… — пролепетал Кайл. — Я не знал.

— Интересный поворот, — задумчиво сказал Тран Ситар. — И кто же?..

— Ты знаешь.

— Ларад. — Слово упало, словно пудовая гиря.

— Ага.

Тран Ситар вздохнул и повел плечами. Похоже, теперь он воспринимал ситуацию очень серьезно, но нет, он не был трусом.

Медленный шажок вперед. Лар делает такой же медленный шажок в сторону. Вот, собственно, и все. Что было потом, Ромка позорнейшим образом прозевал. Свистнул синий с золотом клинок, рыбкой сверкнула гара, уходя из-под удара, и вот уже Губитель падает на мраморный пол, а вместе с ним — отрубленные кисти противника. Шаг, взмах меча — Тран Ситар сгибается пополам, зажимая обрубками рук распоротый живот. Еще взмах — и его голова катится по полу.

— Кабрир! — вдруг выкрикнул Кайл. Вероятно, это и был пароль, который должен был «выключить» Лара и дать ему пару секунд форы. Надо же, рассчитал, дождался, пока демон справится с его отцом, и только потом…

Ни на секунду не останавливаясь, Лар кувыркнулся вперед, прямо через голову Трана, вставая, выбил меч из рук Кайла, и — Ромка опять не понял, что он сделал, — оказался на коленях рядом с лежащим лицом вниз противником. Почти прямая рука Кайла была завернута за спину, и Лар легонько придерживал ее предплечьями. Это удержание Ромка знал по занятиям хапти. Учитель Касау утверждал, что встать из такого захвата, не сломав себе руку, может только очень сильный человек, которого, в свою очередь, держит человек очень слабый.

— Ну как тебе? — весело поинтересовался Лар.

— Ты его убьешь?

— Понятно, — протянул демон. — Ты слышал наш разговор с Императором, но так и не понял, что он придумал. — Он на мгновение замолчал, затем продолжил: — Смотри.

— Я, — произнес он громко в расчете на зрителей, — прощаю обиду, нанесенную мне моим противником Кайлом Ситаром.

— Что?! — Ромка не знал еще, как он относится к этой новости, но уж больно она была неожиданной.

— Постарайся не упасть, — фыркнул Лар. Затем глубоко вздохнул и медленно, вкладывая силу в каждое слово, произнес: — Ка-тар. Нок-та. Ток-на. Тхей-ла.

Захват и подчинение.

— Ка-лаш.

Ромка ни за что бы не удержался на ногах, если бы не два обстоятельства. Во-первых, он вспомнил, как легко, даже не покачнувшись, принял контроль над его телом Лар.

А во-вторых, Кайл, который теперь был Ларом, легко и непринужденно освободившись от «неразрываемого» захвата, оказался рядом и поддержал, полуобняв за плечи.

— Я, Кайл Ситар, — громко сказал он, — благодарю тебя и дарую тебе свое покровительство. Твой враг — это мой враг.

Затем он повернулся в сторону трона и отвесил глубокий поклон. Император махнул рукой: отпускаю, мол. Развлекся.

Тогда Лар повернулся в сторону зрителей и улыбнулся, явно наслаждаясь моментом. Заслужил, что да, то да.

— Лордам клана Рыси — ко мне! — скомандовал он.

И лорды послушались.

Впрочем, выглядело это, прямо скажем, не так уж радужно. Больше всего это походило на щенка (хорошо, двух щенков), к которым медленно подходит дюжина матерых волков и вовсе не для того подходит, чтобы обнюхать и поздороваться. Прочие гости плавно и как-то очень непринужденно двинулись в разные стороны — подальше от эпицентра.

«Ну и рожи, — подумал Ромка и на мгновение замер, не получив ответа. — Ах да. Лар теперь снаружи. Придется отвыкать… от шизофрении».

— Я принимаю власть над кланом, — спокойно, словно не было направленных на него давящих взглядов профессиональных убийц, интриганов и военачальников, сказал Лар. — Завтра в девять утра состоится церемония. Подготовьтесь и пошлите вызов отсутствующим лордам.

— Не успеть, — медленно произнес один из подошедших. — Придется подождать, молодой господин.

Формально все было вежливо. Но Ромке показалось, что Лара только что назвали не «молодым господином», а «сопливым малышом». Впрочем, Лар тоже был не лыком шит.

— Опоздавшие заплатят виру, — отмахнулся он. — Будет так, как я сказал. Вопросы?

Конечно, вопросы были. Риторические. Или как там называется, когда один из лордов шипит тебе в лицо:

— Этот щенок забывает свое место. Рыси нужен лидер, а не вздорный…

«Вжик».

Ни Ромка, ни, надо полагать, лорды, не заметили, как Лар выхватил меч.

— ЕЩЕ вопросы? — осведомился он, задумчиво разглядывая труп. Вопросов не было.

— Ступайте.

Лар обернулся к трону и от души чертыхнулся. Трона не было.

— Так и не поговорили, — вздохнул он. — Ну ладно. Пошли. Тебя там Иса ждет.

Не дожидаясь ответа, он подхватил Ромку под руку и потащил прочь через весь зал. Надо думать, подальше от придворных.

— Лар, — осторожно сказал Ромка. — Может, пусть Иса не знает, а?

— Зачем?

— Ну, пусть она думает, что Император вернул меня домой…

— Я спросил «зачем».

— Ну… чтобы не огорчать.

Лар остановился так резко, что Ромка на него налетел. Подошел к портьере и бесцеремонно принялся вытирать о нее свой клинок. Затем, выдернув из ножен Ромкину гару, проделал с ней то же самое. Вернул Ромке гару, вытащил у него из-за пояса ножны, нажал на что-то, отчего они раскрылись во всю длину, и принялся вытирать их тоже — изнутри. Надо же, Ромка не знал, что ножны так открываются.

— Лар?

— Ты или уважаешь человека, или нет, — сказал Лар. — Вот ты мне скажи, ты Ису уважаешь?

— Да. Но…

— Учи психологию, малыш.

— При чем тут…

— «Да, но» означает «нет».

— Уважаю, — буркнул Ромка.

— Тогда не ври ей. Друзьям вообще лучше не врать.

— Ладно. И… Спасибо.

— Пошли, — вздохнул Лар. — Я хочу выбраться из дворца незаметно, а то как бы нас не… заметили, да.

Ромка подумал и пришел к выводу, что Лар прав. Рысь постарается убрать неудобного и непонятного кандидата в лорды. Он прибавил шаг.

Иса сидела у фонтана, где и договорились, и задумчиво болтала ногами. Площадь была пуста, лишь несколько прохожих бродили вдалеке, занятые своими делами и друг другом. Увидев их, Иса вскочила и без всяких колебаний бросилась Лару на шею.

— Живой! — восторженно завизжала она. Впрочем, вряд ли подобное поведение можно было считать признанием в любви — после кратковременного объятия Лар получил тычок под ребра, затем его схватили за грудки, встряхнули и потребовали:

— Рассказывай!

— Ну, — осторожно сказал Лар, — даже не знаю, с чего начать. Во-первых, я не тот, за кого ты меня приняла. Тот — это вот он. — Лар ткнул пальцем в сторону Ромки, выглядевшего теперь как раньше, то есть до того, как Кайл изменил его внешность.

Иса ойкнула, повернулась к Ромке. Затем посмотрела на Кайла и снова на Ромку.

— Вот ты, значит, какой, — сказала она задумчиво. — А…

Она прищурилась и снова посмотрела на Лара.

— Только не говори мне, что это Кайл Ситар, — сказала она.

— Отчасти, — признался Лар. — Тело его, а вот насчет остального… Ты знаешь, что такое Ка-лаш Рок-ди?

— Ох! — сказала Иса. Глаза у нее сделались совсем круглые. — Но ведь смертный человек не способен… Но ведь тогда ты… Бессмертный?

— Быстро соображает, — сказал Лар Ромке. — Учись.

Иса схватила его за плечи и повернула к себе.

— Ты из клана Поющих? — спросила она тихо.

— Ничего себе. — Лар, похоже, был изумлен. — Откуда ты о нас…

— Лар, — подал голос Ромка, — помнишь, я рассказывал тебе, что они хранят легенды.

— Лар… — испуганно произнесла Иса. — А… А полное имя как?

— Нет, она не просто быстро соображает, — начал Лар. — Она ОЧЕНЬ быстро… Эй, в чем дело?!

Иса стояла на коленях, уткнувшись лбом в брусчатку площади.

— Вы вернулись!

— Э… Встань.

— Господин! Вы…

— Встань немедленно, это приказ. — Когда надо, Лар тоже умел быстро соображать и брать ситуацию под контроль.

Иса поспешно вскочила. Она смотрела на Лара… Ромка впервые понял, что означает словосочетание «сияющий взгляд». Как ребенок, которому подарили на Новый год… Нет, не игрушку. Вагон игрушек.

— Ромка?

— Да, Повелитель.

— Не выпендривайся. Ее надо отвлечь. Расскажи ей.

Несколько секунд Ромка пытался сообразить, о чем идет речь. Ах да, Маятник.

— Сегодня ночью я покидаю этот мир, — сказал он осторожно, с досадой глядя на Лара.

Иса настороженно посмотрела на него, затем на Лара. Потом улыбнулась.

— Император поможет тебе вернуться домой?

— Нет. Просто… — Ромка беспомощно посмотрел на Лара.

— Ладно, — сжалился тот. — Объясняю. Техника, которую Кайл Ситар использовал, чтобы вытащить его в наш мир, действует в течение года. Год истекает сегодня в полночь.

— И… Что с ним будет? — Все-таки Иса соображала невероятно быстро. Неудивительно, если она пошла в отца.

— Этой ночи он не переживет, — просто сказал Лар. — Прощайтесь, короче. Пара часов осталась.

Вопреки Ромкиным опасениям, маленькая ведьма воздержалась от охов и ахов. Вместо этого она села на край фонтана и нахмурилась.

— Император не мог так поступить, — сказала она наконец. — Он не такой.

— Ты так хорошо знаешь Императора?

— Все равно не мог.

— Мог. Он, знаешь ли, не вмешивается в дела людей. Подсказать, подать намек — да. Прямая помощь… Исключено.

Лар вздохнул и развел руками.

— У него, знаешь ли, принципы.

Эта речь не произвела на Ису ни малейшего впечатления.

— Значит, он должен был дать намек, — упрямо отозвалась она.

— Может, и должен был, — пожал плечами Лар. — Но…

Он осекся.

— Господин?

— СТАРАЯ СВОЛОЧЬ!

— Лар?

На Лара больно было смотреть.

— Спланировал. Разыграл. Как по нотам. Ох, я и забыл за столько-то лет, как он любит розыгрыши!

— Лар?

— За мной, дети! — бодро велел Лар, направляясь через площадь в сторону дворца. — Императорское развлечение еще не завершено, и чует мое сердце…

— Что он сказал? — требовательно спросила Иса, пытаясь угнаться за Ларом. Ромка шел молча, полагая, что в должное время ему все объяснят. Собственных идей у него не было.

— Предложил погулять по дворцовому комплексу. Показать ему там всякое искусство. — Лар помолчал, затем в сердцах продолжил: — Полный допуск дал.

— Ох!

— Сообразила? Молодец. А я вот, старый дурак…

— Лар?

— Не скажу. Сам думай. Я тоже имею право над кем-то поиздеваться.

Они шли по узким улочкам, срезая углы, ныряя в какие-то арки и подворотни. Вела их в основном Иса — девочка прекрасно знала город.

— Господин?

— Зови меня Кайл, — разрешил сказал Лар. — Чего тебе?

— Насчет Рыси…

— Нет, ну в кого она такая умная?! — Лар даже остановился на мгновение. Иса скромно потупилась, но видно было, что она счастлива получить похвалу.

— Впереди, шагов триста.

— Что?! — воскликнула Иса.

— Рысь? — одновременно воскликнул Ромка.

— Да. Самое время для маленького убийства, как ты полагаешь?

— Надо их обойти.

— Еще чего! — возмутился Лар. — Их всего четверо.

— Гос… Лар? А как вы узнали?

— Прекрати мне выкать. Как узнал… Я же великий маг. Так и узнал.

Ромка с Исой переглянулись и, не сговариваясь, уставились на Лара.

— Вы мне не верите, дети? — притворно изумился тот. В устах ребенка, которым он в данный момент являлся, это «дети» звучало странно.

Его спутники также, не сговариваясь, отрицательно покачали головами.

— Ну ладно, — вздохнул Лар. — На самом деле в центре столицы запрещена только боевая магия. А бытовая работает.

— И что? — не понял Ромка. Лар посмотрел на Ису, но, похоже, она тоже исчерпала свой лимит догадливости.

— Рысь использует бытовую магию для создания сети, связывающей своих бойцов.

Иса сбилась с шага и коротко, зло рассмеялась.

«Сеть, — подумал Ромка. — Бойцы Рыси знают… друг о друге? Но…»

— Ты в теле Кайла, — сказал он. — Значит, что? Ты тоже часть сети?

— И ты тоже молодец, — резюмировал Лар. — Да, я часть их тактической сети, и они только что любезно сообщили мне, сколько у них людей и где они находятся. Кстати, дай мне твой метательный нож — это ведь нож у тебя в рукаве?

Иса поспешно протянула Лару извлеченный из рукава клинок. Лар покачал его в руке и спрятал за спину.

— Сойдет, — сказал он. — А теперь вы стойте, а я пойду вперед.

— Я вижу троих, — напряженным голосом сказала Иса ему вслед.

— Не, — весело бросил Лар через плечо. — Пока их четверо.

И махнул рукой. Метательный нож, который он только что одолжил у Исы, улетел, кувыркаясь, в темноту бокового переулка, и там что-то с грохотом упало. Спокойно, словно не на бой с тремя взрослыми громилами, а на веселую прогулку, Лар направился вперед.

«Этого просто не может быть!» — и к тому моменту, как Ромка закончил думать эту несложную мысль, все было кончено.

— Ну? — поинтересовался Лар. — И чего вы встали? Пошли, время поджимает.

Они пошли, почти побежали. Проходя мимо поверженных воинов, Ромка посмотрел на них и тут же отвернулся. Хотя, казалось бы, к виду крови он уже должен был привыкнуть. Не привык. Еще у него мелькнула мысль, что, что бы там ни говорил его наставник, клинок у Кайла куда лучше его гары.

Кстати, о фехтовании.

— Лар, — спросил Ромка, — вопрос можно?

— Можно, — буркнул Лар. — Только ответ будет коротким. Этот… Кайл, одним словом, он спортом, по-моему, вообще не занимался. Тело мне досталось… дохлое. Твое было лучше.

— Спасибо, — усмехнулся Ромка. — Если еще вспомнить, кто меня гонял по пересеченной местности.

— Кто? — невинно поинтересовался Лар. — Мыши?

— Да, они тоже. Меня вообще кто только не гонял.

— Так что за вопрос?

— Ну… Ты Тран Ситару сказал, что он — третий фехтовальщик на свете. А кто второй?

— Так ведь… — Лар дурашливо улыбнулся. — Я и есть второй.

— А… Вот как… — Чего-чего, а такого проявления скромности Ромка от Лара не ожидал. — А кто тогда первый?

— Император, — просто ответил Лар. — Был, есть и, наверное, будет. И кстати, магия тут ни при чем. Просто у человека талант.

— Понятно.

— Лар, — перебила их Иса. — Я забыла спросить… То есть, когда вы велели Ромке меня отвлечь…

— Ты хотела спросить, чем закончилась моя беседа с Высоким Лордом Тран Ситаром? — Лар улыбнулся, а Иса кивнула. — Он перестал быть лордом и стал менее высоким. Примерно на голову.

Он помолчал и добавил:

— И перестань есть меня глазами.

— Извините. Просто у меня с ним старые счеты.

— Мои счеты старше. И выкать тоже перестань.

Иса вздохнула, помялась, а затем выпалила:

— Но вы ведь останетесь?

— В смысле? — удивился Лар.

— Мы все, мы ждали, — сбивчиво зачастила Иса, видимо, боясь, что ее опять перебьют. — Вы… как легенда. Чтобы Рысь… на место… — Она вконец сбилась и замолчала.

Некоторое время Лар сосредоточенно шел вперед. Вид он для легенды имел довольно жалкий — видимо, Кайл и вправду пренебрегал физическими упражнениями.

— Я разберусь с делами, — сказал он наконец. — И встречусь с твоим отцом. Это я обещаю твердо. И кстати, Рысь теперь МОЯ, так что перемены я им устрою. Еще вопросы?

Иса молча поклонилась.

— Меня другое беспокоит, — признался Лар.

— Лар? — Ромка достаточно хорошо изучил своего наставника, чтобы знать: когда Лара что-то «беспокоит», неприятности не заставляют себя ждать. Иса, однако, этой истины еще не постигла.

— Но все же хорошо кончилось! — удивленно воскликнула она.

— Я не верю в счастливый конец, — сказал Лар с досадой, а Ромка, отвлекшийся было на их беседу, снова попытался понять, что за выход такой они с Исой для него придумали.

— Но Император…

— Любит розыгрыши, — ответил Лар. — Это его единственная слабость. Хотя, — добавил он, подумав, — учитывая, какие у него в распоряжении ресурсы, это, скорее, слабость тех, кто его окружает.

— У носорога плохое зрение, — пробормотал Ромка. — Но что он может сделать? Он же не вмешивается.

— Да. Значит… Значит, проблема заключается в самой ситуации. Думаем.

Некоторое время они шли молча. Затем Иса сказала: «Ой!», хихикнула, зажала рот ладошкой и с ужасом посмотрела на Лара. На своего обожаемого «господина».

— Я случайно, — жалобно произнесла она. — Просто…

— Знаю, знаю, — проворчал Лар. — Догадался уже. Старая сволочь! Стратег, туда его!

— Лар?

— Ты сколько весишь? — поинтересовался Лар, и в этот момент они вышли на площадь. Ромка узнал это место, а узнав, понял и замысел своих спутников. Они стояли перед Храмом Рождений, местом, куда счастливые родители приносили новорожденных, чтобы благосклонный взор Императора защитил их от… Словом, от всех младенческих невзгод. Всех болезней, проглоченных погремушек и прочих детских мелочей, всех, включая, надо думать, и такую мелочь, как Маятник. Имея полный доступ, туда вполне можно было пройти во внеурочное время…

— Ох! — сказал Ромка.

К храму вела пологая лестница, собственно, он стоял на склоне, и белые мраморные ступени вели к нему мимо цветущих розовых кустов в человеческий рост… Вели на высоту пятого этажа.

— Лар, — осторожно сказал Ромка, — а может, я, того… Своим ходом?

— Я не знаю, как смотритель храма отличает родителей от младенцев, — зло произнес Лар. — Мы не можем рисковать. Сказано: родители ПРИНОСЯТ детей. Привыкай, парень. Император так шутит.

Он стянул через голову перевязь с оружием, подождал, пока Ромка сделает то же самое. Постоял немного, глубоко дыша.

— Это только справедливо, — сказал он наконец. — Ты меня подольше носил…

— Лар, я…

— Был бы этот Кайл хоть чуть-чуть поспортивнее, — с тоской в голосе произнес Лар, затем схватил Ромку за предплечье, явно собираясь взвалить его на плечи… Остановился… Задумчиво-вопросительно посмотрел на Ису.

— Так детей не носят, — сказала она виноватым голосом.

— Да, — согласился Лар. — Не носят.

Поднатужился и взял Ромку на руки. И пошел вверх по лестнице.

Подъем был тяжелым. Для обыкновенного мальчишки подняться на пятый этаж — плевое дело. Но многие ли смогут при этом нести на руках своего сверстника?

Через какое-то время Ромка начал серьезно опасаться, что Лар просто свалится и умрет — уж больно тяжело он дышал. Хрипло и со свистом. Физическую слабость Кайла он компенсировал своим поистине безграничным упрямством, с размеренностью автомата перешагивая с одной мраморной ступеньки на другую.

Затем на высоте примерно второго этажа он придумал посадить Ромку на декоративную мраморную рыбу, торчащую зачем-то из газона, и так он смог отдышаться.

— За шею крепче, — прошипел он. — Руки отваливаются. Но не души.

К сожалению, скульптур было мало, а лестница и не думала кончаться. Будь в храме живой смотритель, он, несомненно, задался бы вопросом: почему это счастливый отец, которого изображал Лар, шатается, как пьяный, и выглядит так, словно его окатили из ведра? Но, разумеется, смотрителем был магический автомат — красиво сделанный манекен в изумительно сшитом… камзоле? Не важно. И с золотым лицом. Главное — не человек.

— Приветствую вас в Храме Рождений! — торжественно произнес он. Голос у смотрителя был густой, хорошо поставленный, и он разнесся по храму, как, наверное, и планировали создатели ритуала.

— Прошу вас сюда. Желаете ли вы…

— Переходите… к… ритуалу… — пробулькал Лар.

— С великой радостью, — ничуть не удивившись, ответил смотритель. Неслышно ступая, приблизился и сделал плавный жест рукой.

— Вам следует положить ребенка на плиту благословения.

— Помогите… Я не достану…

— С великой радостью.

Легко, словно Ромка действительно был младенцем, смотритель принял его у Лара и положил на усыпанную лепестками роз… «Кушетку, — решил Ромка. — Или тумбу, да, именно обтянутую синим бархатом тумбу, высотой с человеческий рост».

Свет. Дуновение ветра. Звон колокольчика.

— Примите мои искренние поздравления, — сказал смотритель.

Все?

— Спасибо, — буркнул Лар. Затем обращаясь к Ромке: — Слазь, уже все.

Ромка, с опаской поглядывая на смотрителя, спрыгнул с тумбы. Смотритель проводил его взглядом, в котором ничегошеньки не отражалось. Если он и заподозрил подвох, то шум поднимать явно не собирался. Лар, пошатываясь, направился к двери, но, не дойдя, свернул к декоративному фонтанчику и принялся жадно пить. Вот уж кто точно смотрителя не стеснялся.

— Я рад, — говорил между тем смотритель, неслышно то ли идя, то ли скользя рядом с Ромкой, — что в вашей семье чтят традиции. Тысячи лет родители приносили сюда детей, поднимаясь по склону холма, но в последнее время люди стали меньше обращать внимание на устоявшийся уклад вещей.

Лар оторвался от фонтанчика и уставился на смотрителя с выражением крайней подозрительности на лице.

— Обычно люди предпочитают пользоваться лифтом, — продолжал как ни в чем не бывало смотритель, — но вы почтили…

Лар медленно опустился на пол, полусмеясь, полуплача.

— Старая… старая… ох…

— Лар, — осторожно произнес Ромка. — Ты…

— Он знал, — почти выкрикнул Лар, грозя кулаком высокому мраморному куполу. — Планировал…

— Ну… Все же хорошо…

— Да, малыш. — Лар резко, словно рубильником щелкнули, перестал смеяться. — Все хорошо. Пошли. Нас Иса ждет.

Они направились к выходу, на обзорную площадку, с которой открывался вид на ночной город.

— Сейчас, — сказал Лар, и, словно в ответ, внизу на площади часы начали бить полночь. Последний удар… И ничего.

— Ну вот, — усмехнулся Лар. — Осталось только придумать, что ты будешь делать в этом мире. Идеи есть?

— Я уже все придумал, — спокойно сказал Ромка.

— Вот как? И что же?

— Ну… Ты же сам сказал, что гордился бы таким учеником.

— Ох, — сказал Лар. — Ох.

Подумал и добавил:

— Ну ладно.

— А еще я найду Землю, — сказал Ромка. — Точно найду. Я упрямый.

Примечания

1

А Гугл на что?

Content

Степан Вартанов
МАЯТНИК

Книга 1 Глупые принцы

Книга 2 Мертвые короли

Примечания