Надежда Федотова

Тень короля

Автор выражает огромную благодарность Дмитрию Шильдяеву и Виктору Заславскому за бесценную помощь в создании этой книги

Пролог

Лорд Ивар Мак-Лайон, глава Тайной службы короны и первый советник государя Шотландии, медленно спускался по узкой лесенке, задумчиво отстукивая пальцами неровную дробь по каменной стене тайного хода. Ход был длинный: Стерлинг – замок весьма немаленький. Конечно, из потайной комнатки, где правитель имел обыкновение обсуждать особо важные вопросы, был и другой, более удобный выход – через камин, но в этот раз пришлось пожертвовать личным комфортом… Лорд споткнулся о нижнюю ступеньку, тихо чертыхнулся и, подняв факел повыше, двинулся вперед по темному лазу, выдолбленному еще в незапамятные времена прямо в скале, на которой стояла неприступная крепость шотландских королей. Факел чадил, задыхаясь в стоячем влажном воздухе подземелья, и норовил погаснуть.

– Эти предосторожности, черт бы их подрал!.. – пробормотал первый советник и ускорил шаг. Остаться в полной темноте, когда до желанного выхода еще не меньше двухсот локтей, ему не улыбалось. Впрочем, шастать по тайным ходам, наступая на хвосты крысам, тоже. Но тут его мнения никто и не спрашивал… Служба такая. Чтоб ей! И его величеству тоже… доброго здоровья и долголетия.

Что все планы касательно небольшого семейного отдыха летят в тартарары, Ивар понял еще вчера – когда запыхавшийся гонец передал ему лично в руки свиток с королевской печатью… Кеннет Мак-Альпин советника своего ценил. Более того, в свое время практически заменил ему отца. И давно уже буквально выпихивал лорда Мак-Лайона на заслуженный отдых – недели на две, понятное дело, не больше!.. «А теперь, получается, и двух дней мне не обломилось, – пасмурно думал лорд, косясь на тихо умирающий факел. – Нэрис расстроится…» Вспомнив о жене, он нахмурился и покачал головой. Бог с тем, что расстроится, – это еще полбеды!.. К его работе да частым отлучкам она уж за время своего замужества привыкла. Вот если б еще только привычкой и ограничивалась!.. «Браки совершаются на небесах!» – ухмылялся государь, намекая на чрезмерную шустрость молодой леди Мак-Лайон, которую хлебом не корми, только дай сунуть нос в дела любимого мужа! А то, что опасно, что не женское это дело – в работу Тайной службы мешаться, альтернативные расследования проводить, вопросы задавать там, где не надо, и тем, кому не надо, – об этом Нэрис обычно не думает. Точнее, думает, но уже постфактум… Ивар тяжело вздохнул. Он любил свою жену. Но ее неуемное любопытство было причиной его постоянной головной боли. Ее участие в деле о заговоре против короны и убийстве наследника престола лорду едва нервного расстройства не стоило! А это, между прочим, спустя всего лишь месяц после свадьбы. Тогда ей просто было интересно. А теперь, понимаете ли, «я за тебя волнуюсь», «любимый, я же хотела помочь» и так далее!.. И взгляд, полный раскаяния, как у нашкодившего щенка. Ну что ты с ней будешь делать?..

Ивар снова покачал головой – нет уж, в этот раз пускай сидит дома! Неважно где – здесь или в Англии, куда они собирались ехать вместе… Даже, пожалуй, Англия предпочтительнее! Чем дальше, тем лучше. Дело предстоит нешуточное, не в бирюльки играем… Главное, чтобы любезная супруга об этом самом деле ничего не прознала! А то ведь увяжется следом, и все, пиши пропало. Так и будешь меж двух огней метаться, на части рваться – то ли работать, то ли жену за воротник из очередных приключений вытаскивать. «Только этого мне сейчас не хватало! – решил лорд Мак-Лайон, к большой своей радости узрев впереди долгожданную дверь. – Все, милая, попрыгала, и хватит. Теперь я как-нибудь сам…»

Он отодвинул скрипучий засов (уже вслепую, подлый факел таки сдох) и толкнул дверь ногой. Зажмурился от хлынувшего в лаз солнечного света, с наслаждением вдохнул свежий весенний воздух полной грудью и позвал:

– Творимир!

Заросли дикого орешника шелохнулись, из-за ветвей показалось несколько смущенное лицо русича. В пышной бороде застряли травинки, нос выпачкан в земле… Понятно. Опять корешки какие-то искал, он их любит. Медведь, одно слово, пускай сейчас и в человеческом обличье. А уж как по осени ягода пойдет…

Творимир отряхнулся и тихонько свистнул. Над зарослями поднялись еще две головы, лошадиные. Маскировка, куда же без нее. Не то увидит кто главу Тайной службы поблизости от Стерлинга в то время, как он на отдыхе находиться должен, начнутся догадки да перешептывания… «Ни к чему это сейчас, – подумал лорд Мак-Лайон. – И дело уж слишком деликатное!.. Ох, ваше величество…» Он улыбнулся, заметив вопросительный взгляд товарища:

– Извини, задумался. Поехали.

– Эх?.. – Русич, как всегда, был немногословен.

– Да обратно пока что, – отозвался Ивар, сунув ногу в стремя. – Нэрис надо отправить отсюда как можно скорее. Времени у нас мало.

– Эх…

– А что делать, друже? – развел руками королевский советник. – Служба… И семья. М-да!..

– Эх? – деловито уточнил Творимир. Его, убежденного холостяка, семейные трудности командира не особенно трогали. Он был человеком дела, и, как бывший воевода, дела в основном военного.

– Завтра к ночи отплываем, – сказал лорд. – Его величество уже все устроил. Нас будут ждать на «Черном змее», корабль еще на рассвете пришвартовался в Файфе.

– Эх?.. – Творимир оглянулся на залив Форта[1].

– Зеленый Эрин[2], друже! – поняв его невысказанный вопрос, криво усмехнулся Ивар. – Ирландия…

Глава 1

Мерно покачиваясь в седле, лорд Мак-Лайон без интереса оглядывал бескрайние зеленые равнины Лоуленда[3] и думал. Уже не о семейных делах, были мысли поважнее. Ирландия… Не бог весть какая даль, денек морем, и то не полный. Но не в этом сложность! А в том, что соваться туда сейчас, мягко говоря, не самая лучшая затея. Королевский советник нахмурился, вспоминая недавний разговор с его величеством.

– …Ирландия? Северная Ирландия? Сир, я не очень понимаю… Лезть к соседям в такой момент! Или у Шотландии там свои интересы, о которых я не знаю?

– Есть, – неохотно отозвался Кеннет Мак-Альпин. – И у Шотландии, и у меня лично.

Ивар вопросительно поднял бровь. Государь откинулся в кресле:

– Нет, дело не в том, что я имею виды на территорию. Понятно, что не отказался бы, да не до того сейчас – сам знаешь, свою бы землю в руках удержать!..

Лорд медленно кивнул. Это уж точно! Другой сосед, куда более близкий, чем Ирландия, и куда более опасный, уже давно шевелился под боком. Но если раньше он просто шевелился, то теперь начал рычать и показывать зубы… И, увы, недалек тот день, когда этот зверь вздыбит шерсть и бросится в атаку. Ивар нахмурился. Англия! Мало ее норманны трепали в свое время!.. Хотя… кого они только не трепали, положим. И Шотландии доставалось, и много еще кому…

– Ты меня слушаешь?.. – Недовольный голос правителя заставил задумавшегося советника вернуться к делам насущным.

– Прошу прощения, ваше величество! – Ивар оперся локтем на каминную полку и посмотрел в лицо собеседнику. – Вы говорили о наших интересах в Зеленом Эрине. Я весь внимание.

– Я вижу… – скептически проронил Кеннет и посерьезнел. – В Аргиалле[4] сейчас неспокойно, ты прав. Верховный король Домналл – мертв. А среди оставшихся, в том числе и тех, чьи кланы он в свое время прижал, карабкаясь на трон, масса желающих занять вакантное место. Вот они и грызутся почем зря…

– Обычное дело, – легонько пожал плечами советник, так и не уловив сути. – Междоусобные разборки, ничего нового. У них и до Домналла О’Нейлла, да и в его правление, если уж по совести, это было в порядке вещей.

– Это-то да… – протянул государь и добавил: – Только сейчас все осложняется. Кабы они только грызлись!.. Но дело, видишь ли, в том, что претендентов на главенство становится все меньше и меньше. Только вот междоусобицы здесь ни при чем.

– А что же? – поднял бровь Ивар и хмыкнул: – Покойный король Домналл вернулся с того света и призрачной дланью карает каждого… посягнувшего, так сказать?..

– Кое-кто, я гляжу, в настроении позубоскалить? – без улыбки отозвался Кеннет. – Это ты поторопился… Насчет карающей длани не знаю, но такие мнения тоже есть. А коли ты у нас такой любитель фактов – пожалуйста, поясню на конкретных примерах. Погибли уже трое. Один за обедом косточкой подавился, второму камнем голову пробило, третий утоп по пьяному делу… Был еще один, он вроде как не умер – пропал без вести. В каждом отдельном случае все очень натурально и как будто бы без чьей-либо помощи. Но это были четыре самых сильных претендента на титул верховного короля Аргиаллы. И все они отдали богу душу в течение каких-то полутора месяцев. И что-то, знаешь ли, мне подсказывает, что остальных ждет та же участь!

– Намекаете, что их целенаправленно убирают с дороги? – вскинул голову лорд Мак-Лайон. – Хотя да, какие уж тут намеки…

– Именно, – отозвался государь. – Я, разумеется, полной картины не знаю. Но думаю, ты разберешься.

– Я? – изумленно воззрился на невозмутимого правителя Ивар. – Простите, ваше величество, но… Мы-то тут при чем?!

– При том, – после паузы выдавил из себя Кеннет Мак-Альпин. – Говорю же, у меня в этом деле свой личный интерес. И к будущему Шотландии он в общем-то тоже имеет отношение. Одним словом, среди пока еще живых претендентов есть один человек… То есть их в некотором роде двое…

– Сир, – вздохнул советник, качая головой, – вы меня совсем запутали. Нет, если того требуют ваши интересы и интересы страны, я поеду, куда укажете!.. Но вы уж объясните по-человечески, право слово! Что за люди, что конкретно я должен сделать, как я это должен сделать…

– Люди – младшая дочь покойного короля и ее сын, – деловым, даже уж каким-то нарочито деловым тоном ответил Кеннет. – От тебя требуется не допустить, чтобы с ними обоими что-нибудь случилось, и доставить их сюда.

– Сюда – это в Шотландию?

– В Стерлинг. Прямо ко мне.

– Даже так… – Лорд Мак-Лайон выдержал многозначительную паузу и снова вздохнул. – Я уже догадываюсь, что это не моего ума дело, сир, однако… Придется вам мне все рассказать.

– Что? – картинно удивился его величество. – Этого тебе мало?..

– А вы как думаете?

– Перестань отвечать вопросом на вопрос! – неожиданно вспылил государь. – Что наш казначей, ей-богу!.. Он тебе не родня, случаем?..

– Упаси господь, – пряча улыбку, открестился Ивар, вспомнив внушительный фамильный шнобель упомянутого казначея. И перевел взгляд на маленькое окошко, делая вид, что любуется весенними красотами. Он уже понял, что разговор будет весьма деликатный, если не сказать больше. И еще понял наконец, отчего суровый правитель сегодня так разнервничался. Женщина, значит. В Ирландии. И чтоб с ней ничего, не дай бог!.. И доставить прямо в Стерлинг… Ай да ваше величество, и когда только успели?

Успел Кеннет Мак-Альпин, как оказалось, ни много ни мало, целых двадцать пять лет назад. Причем умудрился успеть так, что сам теперь не знал, что же делать с результатами былого подвига. Если вкратце, будучи еще всего лишь престолонаследником, его величество, в то время молодой мужчина в самом расцвете сил и желаний, побывал в Ирландии. Не просто так, прокатиться-развеяться, а по велению батюшки Альпина Второго, у которого в Зеленом Эрине имелись свои интересы и свои союзники. Молодой Кеннет во главе отряда шотландцев прибыл в Ирландию в помощь одному из вождей, близкому другу отца, клан которого переживал не лучшие времена. Междоусобная грызня, о которой говорилось выше, была в самом разгаре, вождя Домналла О’Нейлла поджимали соседи, и перевес сил был не в его пользу. При участии воинов Альпина Второго земельные споры были решены быстро и практически бескровно – понятное дело, только дурак полезет в драку с соседом, за спиной которого стоит король Шотландии!.. А молодой Кеннет помимо благодарности вождя клана обрел еще и благосклонность его младшей дочери, шестнадцатилетней Дейдре. Благосклонность быстро переросла в нежное и трепетное чувство, к чести самого Кеннета, взаимное, а спустя еще какое-то время – в нечто большее, что как раз шустрому сыну Альпина Второго чести не сделало… То есть не сделало бы, если бы влюбленная девица после отъезда отряда шотландцев призналась разгневанному отцу, кто являлся истинным виновником того, что уважаемый Домналл скоро станет дедом. Вождь, побушевав, сколько положено, собрал семейный совет и на нем постановил в срочном порядке выдать опозорившую честь рода девицу замуж, пока еще не стало слишком поздно. Что и сделали, благо желающих взять в жены дочь вождя клана О’Нейллов (и, между прочим, одну из первых красавиц Аргиаллы) было более чем достаточно. Супруга подобрали не слишком догадливого, но влюбленного и донельзя боевитого. Собственно, последнее и спасло Дейдре от закономерных вопросов со стороны мужа – а отчего, собственно, наследник появился на свет двумя месяцами раньше срока, хотя выглядел здоровее да крупнее многих доношенных, и почему этот самый наследник с первых дней жизни – копия будущего правителя сопредельной державы?.. О том, что у него родился сын, обманутый супруг узнал на поле боя за пару часов до того, как был убит. Поэтому успел только обрадоваться. Что, в сущности, можно считать везением и для него самого, и для его молодой жены, и для клана О’Нейллов, дорожащего своим именем, и для младенца, который уж точно тут был виноват меньше всех остальных…

Через несколько лет почтенный Домналл О’Нейлл стал новым верховным королем Аргиаллы. И оставался им до недавнего времени – до того самого дня, пока не был убит в одной из тех самых межклановых стычек. Это случилось в середине марта. А спустя еще полтора месяца государь Шотландии получил письмо от бывшей возлюбленной, из которого, собственно, и узнал о положении дел в Зеленом Эрине и еще о том, что у него там, оказывается, имеется великовозрастный сын… Который как единокровный внук покойного Домналла имеет права на трон. И помимо них – все шансы повторить незавидную судьбу остальных претендентов. Что и побудило ирландку обратиться за помощью к Кеннету Мак-Альпину… Гордость гордостью, но материнские чувства оказались сильнее.

Правитель с неделю подумал, пометался и в срочном порядке вызвал пред светлые очи незаменимого советника. Потому как не самому же туда ехать?!

«Да и стоит ли вообще? – думал лорд Мак-Лайон, переваривая только что полученную информацию. – Мутное дельце-то, с какой стороны ни посмотри». Он покосился на замершего у окошка Кеннета и, поколебавшись, осторожно спросил:

– А вы уверены, что это правда, ваше величество?..

– Что именно? Массовый падеж претендентов на трон или…

– Или. Я ведь правильно понял, вас в данном случае не политика интересует?

– Не только. – Государь обернулся и посмотрел в глаза своему советнику. – Если это действительно мой сын, он мне нужен здесь. И живой… Погоди, не перебивай! Задрал брови аж до затылка… Ты ведь знаешь, я уже немолод. И Патрик, мой единственный наследник, погиб в прошлом году. Нет, само собой, никто мне не мешает жениться хоть завтра на ком мне заблагорассудится и наплодить еще пару-тройку сыновей! Другой вопрос – если что со мной случится, долго ли они, малолетние, проживут?.. Думаю, нет. В таком случае даже на тебя мало надежды – следующий король просто уберет тебя подальше, и сделать ты ничего не сможешь… А сыну Дейдре уже двадцать четыре года. Он взрослый человек.

– Именно… – проронил лорд Мак-Лайон, которому королевская затея нравилась все меньше и меньше.

Кеннет нахмурился:

– Что?

– Простите, сир, но вы уверены, что этот самый взрослый человек обрадуется, узнав о новых перспективах? И о своем истинном происхождении, если, конечно, его мать вам не солгала, чтобы уберечь отпрыска от…

– Дейдре не стала бы мне лгать!

– Ваше величество! – оторопел Ивар. – Право, я вас просто не узнаю!.. Все могу понять, былые чувства и так далее… Но вы видели эту женщину последний раз четверть века назад! Я уж не говорю о скоротечности самого романа…

Его величество как-то странно потупился и с независимым видом принялся ворошить бумаги на столе. Лорд Мак-Лайон замолк, не договорив фразы. И прищурился.

– Сир.

– А?..

– Но вы же не…

– А что я, не человек, что ли? – буркнул правитель, нахохлившись. – Ну съездил пару раз… Ну, может, и не пару… Ну, может, и не… Да тебе-то что за дело?! Да виделся я с ней, и регулярно! Когда возможность была! Но кто ж знал-то, что у нее вообще дети есть?! Ни разу даже не заикнулась ведь!.. И Домналл, морда ирландская, ни словечком не обмолвился… а ведь должен был знать. И знал же! Дейдре пишет, что сын – копия я. А я, сам знаешь, весь в отца… А мой папаша был О’Нейллу другом! И что ж это получается – все знали, а я нет?..

– Хм, – выдавил из себя ошеломленный лорд, – их-то я как раз понимаю… Если все это правда, король Домналл мог элементарно опасаться, что ваши же, сир, приближенные могут обеспокоиться наличием у вас незапланированного наследника.

– Да можно подумать, по Шотландии моих бастардов мало бегает!

– Что есть, то есть. Но тут дело другое. О’Нейлл – король. Был им, точнее. А его дочь не служанка какая-нибудь. И к примеру, в нынешней ситуации этот юноша мог бы сильно кому-то помешать… Впрочем, сейчас не о том речь. Он, я так понимаю, и в Ирландии очень скоро кому-то помешать может!..

– Вот и я о том же…

– Стало быть, вариантов у меня нет?

– Нет, – отрезал Кеннет. Самая неприятная часть деликатного разговора была позади, и он вспомнил, кто тут отдает приказы. – Ты отправишься в Аргиаллу, разберешься, что там вообще происходит, и привезешь их обоих сюда. И моего сына, и Дейдре.

«А ее-то зачем?!» – мысленно простонал Ивар, но, взглянув в лицо государя, разумно не стал свое мнение озвучивать. Почтительно склонил голову, помолчал и спросил только:

– А если все-таки упомянутый юноша вам… никто?.. Прошу, не гневайтесь, сир, но я должен предусмотреть любое развитие событий.

– Понимаю, – вздохнул король Шотландии. – Мать она всегда мать… Пусть я и верю ей. Ну раз она на сходство упор делает, тогда и гляди на сходство. И ежели поймешь, что мне сказочку рассказали… Тогда просто разберись, что там творится, помоги ей, чем сможешь, и возвращайся.

– Один?

– Один, – после паузы выдохнул Кеннет Мак-Альпин. И снова повернулся к окну. – Возьми вон со стола свиток запечатанный – ей отдашь при встрече. Второй, незапечатанный, – тебе, для ознакомления. Места, имена, все, что пригодиться может. И еще там пара писем к союзным кланам… На всякий случай. Сын мне тот мальчик или не сын – тут ты прав, еще понять надо, а советником жертвовать ради далеких перспектив я не намерен!.. Письма взял?

– Да, ваше величество.

– Можешь быть свободен. Корабль будет ждать тебя сегодня в полночь на пристани в Файфе… Вы же все равно у тестя гостите?

– Да.

– Тем лучше. Судно «Черный змей». Капитан предупрежден.

– Последний вопрос…

– Ну?

– Я так понял, мне придется ехать инкогнито? И без отряда?

– Да. Возьми верного человека и отправляйся. В крайнем случае уже на месте проводников и охрану наймешь… В средствах не стесняйся, корона возместит любые расходы.

– Благодарю, ваше величество, – снова поклонился Ивар и, поняв, что разговор окончен, потянулся к подсвечнику на камине.

Кеннет Мак-Альпин обернулся:

– Иди через лаз. Еще увидит кто во дворце…

– Как вам будет угодно, сир. – Лорд отвесил еще один поклон и ретировался. Поминая про себя неблагодарную службу, короля Шотландии и его бурную молодость такими словами, за которые можно и с должности слететь в одну минуту… Потому как других слов у него на тот момент просто не было.

Нэрис Мак-Лайон повернула голову на звук открывшейся двери и, всплеснув руками, подхватилась с кресла:

– Бесс, ты с ума сошла? Тюк же тяжелый!

– Да вы ж не волнуйтесь, госпожа, – отмахнулась горничная, опуская свою ношу на пол и прикрывая дверь. – Что мне сделается?.. Тем более там платья одни…

– Так, наверное, парадные? – нахмурилась леди, качая головой. – Будто я не знаю, сколько они весят. Сядь, передохни. Что у нас, слуг других нет? Тебе рожать скоро, а ты…

– Да будет вам, госпожа! – улыбнулась Бесс, послушно присев в освободившееся креслице и погладив свой огромный живот. – Не так уж и скоро, месяца два еще, сами же знаете. С меня не убудет… Порода у нас крепкая! Вот маменька до последнего всегда ходила и в поле, и на реку белье стирать… И ничего!

– Так то маменька твоя, – проворчала Нэрис, берясь за тюк. Как и ожидалось, он оказался неподъемным. – И как ты его только сюда затащила?!

– Обыкновенно, – пожала плечами горничная, пряча улыбку. Ей, конечно, была очень приятна такая забота, но ничего страшного она в поднятии тяжестей для себя не видела. Другое дело – госпожа!.. Она худенькая, да и в жизни ничего тяжелее саквояжа с лекарствами своими не поднимала! «А уж мы-то привычные», – подумала про себя служанка и ойкнула – малыш вздумал пихаться.

Леди Мак-Лайон мгновенно переполошилась:

– Что такое?!

– Да как есть ничего ужасного, – хихикнула Бесс. – Ножкой, поди, взбрыкнул. Это у него небось от папеньки… Тоже во сне то ручищей махнет, то матрас пинать примется! Понесло ж меня за дружинника замуж…

Нэрис улыбнулась, вспомнив сурового норманна по имени Ульф и по прозвищу Тихоня. Да уж! Видно, не хватает человеку доброго боя!.. Как женился, так здесь и осел, в Шотландии, у Эйнара из дружины выпросился… Может, конечно, и хотел жену молодую на родину увезти, да только увезешь ее, как же! «Кто бы мог подумать, что Ульф окажется таким подкаблучником? Хотя… с его нерешительностью это можно было бы предположить, – подумала леди. – И на Бесси он просто не надышится. А она и пользуется, чертовка этакая!»

Нэрис вспомнила день свадьбы своей верной горничной. Играли ее в Хайленде[5] сразу по завершении того громкого дела о заговоре против короля Шотландии… Кажется, так давно это было! Осень, холод, которого никто не замечал, священник, прослезившиеся родственники Бесс и сама невеста – в том памятном платье из небесно-голубого атласа, расшитом жемчугом… Счастливый жених там прямо на месте едва от восторга не умер! И как после венчания на руках свою суженую в дом принес, так и носит до сих пор. Вот увидал бы он ее сейчас с этим тюком!.. Тихий-тихий, а кулаком об стол непременно стукнул бы. Он вообще настаивал, чтоб Бесс со службы ушла, благо мужчина он состоятельный, может себе позволить. Да и сам хоть не при дружине теперь, а все ж на должности – лорд Мак-Лайон предложил, памятуя о привычке своей супруги лезть в дела, ее не касающиеся… Нэрис фыркала и брыкалась, но от личного охранника ей все же отвертеться не удалось. Как не удалось Тихоне уговорить Бесс оставить любимую хозяйку. «Ну хоть в чем-то выиграли! – промелькнуло в голове леди Мак-Лайон. – Ульф – это вам не Эйнар, с ним каши не сваришь». Вспомнив о младшем сыне конунга, Нэрис слегка загрустила. Не то чтобы они с ним уж такие были друзья, но в качестве второй тени за спиной тот же Ульф был куда хуже! То есть как охранник – выше всяких похвал, придраться не к чему… А вот как союзник – никакой, хоть плачь!.. «Лорд велел это не трогать», «лорд приказал оставаться здесь»… Тьфу! Эйнара-то хоть на интерес взять можно было. А вот Тихоне все эти тайны побоку. Приказ есть, и все. Очень иногда мешает…

– Госпожа! – Голос Бесс отвлек любопытную супругу королевского советника от ее невеселых дум. – А вы-то когда уже нас порадуете?..

– Чем? – обернулась Нэрис.

– Ну как же! – хитро заулыбалась горничная. – Детками, уж конечно! А то вон и муж любимый, и дом полная чаша, и…

– Бесс!.. – мученически простонала Нэрис. – Ну хоть ты-то не начинай! Мне мама и так уже все уши прожужжала. Когда да когда?

– Так ведь маменька ваша, уж не серчайте, дело говорит…

– Бесс, я тебя умоляю! Ни звука о маме и ее вожделенных внуках! Сил моих уже больше нет… Когда Бог пошлет, тогда и порадую. Все!

– Так я ж как лучше…

– Бесс, – сдвинула брови леди Мак-Лайон.

Служанка замахала руками:

– Все-все, молчу! Только вот… ну странно мне, госпожа. Вы ж уже столько замужем, а детишек…

– Беатрис, – не терпящим возражений тоном отчеканила хозяйка, становясь до изумления похожей на свою авторитарную матушку, – еще хоть слово от тебя услышу на эту тему – сошлю на кухню! До самых родов! Поняла?..

– Поняла, – вздохнула горничная, – что ж тут непонятного-то?.. Ну не сверкайте вы так взглядом на свою Бесси, не сверкайте!.. Больше не буду. Хотите побожусь?

– Да ну тебя, – фыркнула та, не удержавшись от улыбки, и кивнула на тюк. – Это последнее?

– Да. Остальное в сундуки еще с утра уложили. А вы точно едете?.. Чтой-то лорда Мак-Лайона нету до сих пор.

– Обещал к обеду быть, – пожала плечами девушка, оглядывая большие дорожные сундуки. – Как бы все не сорвалось! Это вчерашнее письмо…

– Какое письмо, госпожа?

– Да так… Неважно. – Нэрис развязала тюк с платьями. – Ты иди отдыхай. Это я уж и сама как-нибудь уложу.

– Но…

– Иди, тебе говорят! С утра на ногах, по лестницам вверх-вниз носишься. Мне Ульф из-за тебя и так уже плешь проел!.. Он, видите ли, думает, что это я, эгоистка такая, тебе отдыхать не даю.

– От же бессовестный! – в негодовании ахнула горничная. – Собственной госпоже он еще выговаривать вздумал! Ну ничего, будьте покойны, уж я ему задам сегодня…

– Бесс, ну ей-богу, зачем так сразу? – рассмеялась хозяйка. – Он ведь о тебе беспокоится. Не сердись на беднягу, ему и так с нами в Англию ехать не хочется до смерти. Мне в общем-то он тоже там не особенно нужен, но Ивара же не переспоришь… Ладно, впрочем. Перетерплю как-нибудь. А ты иди домой и приляг! Скачешь, как коза, прости господи. В твоем-то положении!..

– Ухожу, ухожу, – закивала непоседа, с сожалением поднимаясь на ноги. – Но ежели вам что понадобится, так вы только кликните, я мигом!..

– Обязательно, – с самым серьезным лицом заверила Нэрис, взглядом провожая Бесс до самого выхода. Подождала, пока шаги горничной затихнут в коридоре, и, бросив тюк, опустила засов на двери. Упаси бог, явится дорогая мамочка и устроит очередной спектакль с закатыванием глаз, полотенцем на лбу и стонами – мол, за что ж ей, несчастной, такое наказание: при замужней-то дочери старость встречать без внуков… А потом на эти охи-ахи, чего доброго, и папенька заглянет, поддакивать начнет. Нет уж, хватит! Как с такой «обработкой» еще и Ивар о наследниках не возмечтал, совершенно непонятно. Но он пока молчит, и то слава богу… – Подождут, – непримиримо буркнула себе под нос строптивая дочь, опускаясь на колени перед одним из дорожных сундуков и откидывая тяжелую крышку. – Столько всего вокруг, а я – с младенцами нянчись?.. Вот уж спасибо!

На самом деле Нэрис очень любила детей. И ей – святая правда! – хотелось когда-нибудь подарить мужу сына или дочку. А то и двух сразу. И даже можно третьего… потом. Но уж никак не сейчас! Замуж выйти не успела, и началось… А ведь мир такой большой и интересный! И столько в нем всего любопытного происходит! Вон тот же Ивар чего только не видел, чего только ей не рассказывал! И о странах разных, о людях, об обычаях удивительных. А уж его служба и вовсе… Она надула губы – это «вовсе» ей нравилось все больше и больше. И от супруга этот печальный факт скрывать становилось все сложнее.

Хотя он и без того не слепой. Вон Ульфа приставил. Обстановку строжайшей секретности установил… По мнению Нэрис, толку от этих суровых мер было не слишком много, но пара интересных случаев таки прошла мимо любопытной леди стараниями любимого мужа. Обидно. «Ну да ничего, глядишь, наверстаю, – думала она, механически вынимая платья из тюка и аккуратно укладывая их одно за другим в сундук. – Вот вернемся из Англии… Если там, конечно, ничего не приключится!»

– Хотя нет, это навряд ли, – с искренним сожалением пробормотала девушка. – Да и Грейс определенно не понравится, если Ивар к ней в дом свою работу притащит!

Она вспомнила блистательную леди Грейс Кэвендиш и непроизвольно бросила взгляд в зеркало. Да уж, лучше не сравнивать… Странный все-таки человек ее супруг! По леди Грейс в былые времена вся шотландская знать с ума сходила (сейчас благополучно сходит английская, дай бог терпения сэру Кэвендишу), а лорд Мак-Лайон, видите ли, изволил обойтись короткой ни к чему не обязывающей интрижкой… Экий привереда. «Хотя оно и к лучшему! – решила Нэрис. – Повернись все тогда по-другому, мы бы с Иваром даже не познакомились». Подумав об этом, девушка зябко передернула плечами. Мужа она обожала. Если б вот еще получалось его слушаться!.. Но тут, увы, любопытство пересиливало все. И любовь, и благие намерения…

В дверь постучали.

– Кто там? – с опаской отозвалась затворница, памятуя о любезной маменьке. Но, к счастью, это оказалась вовсе не она.

– Отворяй, не бойся, – со смешком раздалось из коридора. – Леди Максвелл внизу, насчет обеда распоряжается.

– Ивар! – Она, придерживая юбки, бросилась к двери и, подняв засов, повисла на шее у супруга. – А я уже боялась…

– Что на меня навесили очередное сверхважное дело во благо Шотландии? – хмыкнул он, входя и целуя ее в висок. – Не беспокойся, поездка не отменяется. Надеюсь, вещи уже собрали?

– Да, – улыбнулась она и нахмурила бровки. – Но ты ведь ездил в Стерлинг?

– И что с того? – беззаботно пожал плечами лорд Мак-Лайон. – Его величеству нужна была небольшая консультация своего советника. Он ее получил, и означенный советник свободен как ветер! Лошади уже готовы, так что отправимся сразу после обеда… Заперлась-то зачем?

– Мама… – тяжело вздохнула Нэрис, беспомощно разводя руками.

Ивар ухмыльнулся:

– Значит, я был прав. Хотя и не очень-то красиво, милая, от собственной матери шарахаться, как черт от ладана!

– Тебе легко говорить… – надулась было она, но, заглянув в его смеющиеся глаза, тихонько фыркнула. – Я знаю, что это глупо выглядит. Просто она меня совсем замучила с этими внуками!

– Так, может, привезем дражайшей теще презент из Англии?.. – с самым неприличным выражением лица промурлыкал лорд, игриво покусывая порозовевшую жену за ушко.

– Ивар, – хихикнула Нэрис, – перестань, мне щекотно…

– А так?..

– Ивар, ну дверь же открыта!

– А мы закроем…

Снизу раздался зычный голос некстати упомянутой тещи. «Обед, будь он неладен!.. Не могли они там, что ли, хоть четверть часа подождать?!» Лорд Мак-Лайон издал глубокий вздох, полный праведного негодования и несбывшихся надежд, и вынужденно оторвался от расцеловывания супруги:

– Пойдем, недотрога ты моя… Эх, знала бы леди Максвелл о моих намерениях на ближайшие полчаса, бьюсь об заклад, обеда мы бы дождались ближе к ужину! С ее-то мечтами о внуках…

Нэрис улыбнулась и выскользнула в коридор. Если по совести, она и сама уже была не прочь отложить так некстати приключившийся обед… А что касается маминых чаяний – потерпит! «И надеюсь, не догадается, почему я до сих пор пустой хожу, – подумала девушка. – Научила в целебных травах разбираться, так и пеняй теперь на себя!» Леди Мак-Лайон снова улыбнулась краешком губ, вспомнив о заветной бутылочке с бирюзовой настойкой, надежно припрятанной на самом дне ее саквояжа с лекарствами. Одна ложка на ночь – и никаких неожиданностей в виде пополнения семейства… «Ни-ка-ких, – решительно заключила она. – Пока сама не захочу! Вот так вот!»

Лэрд Вильям обеспокоенно подался вперед:

– Северная Ирландия?!

– Бога ради, лэрд, тише! – оглянувшись на дверь, прошипел Ивар.

Тесть понимающе закивал и понизил голос до шепота:

– Но ведь там сейчас дележ власти, это же небезопасно! Еще и норманнские набеги…

– Думаете, я не знаю? – невесело усмехнулся королевский советник. – Но приказы его величества не обсуждаются. И я не затем это вам рассказал. Обо мне не волнуйтесь, не такое видел, а вот…

– Да ясно все, – многоопытно вздохнул тот, – насчет Нэрис переживаешь? Что влезет эта заноза следом за тобой?

– Я знал, что вы поймете, – благодарно улыбнулся зять. – Она не в курсе. И сейчас прощается с матерью, пребывая в уверенности, что в Англию мы отправимся вместе… Но она поедет без меня. Так нам всем будет спокойнее. Вы же помните ее последние достижения в истории с Мясником из Аргайла…[6] – Не напоминай, – вздрогнул несчастный отец. – Я ж тогда чуть паралич не схлопотал.

– Сам едва не поседел. Поэтому сейчас лучше перестраховаться.

– Так-то оно так… – с сомнением протянул лэрд Вильям. – Да только поможет ли?

– Поможет, – отрезал Ивар. – Я Ульфу указания четкие дал. Это не Эйнар, ни о какой самодеятельности не может быть и речи. Кроме того, с Нэрис поедет не только Тихоня, но и почти весь мой отряд. Плюс люди сэра Кэвендиша у границы должны встретить…

– А эти два обалдуя? – с недоверием в голосе поинтересовался тесть.

– Мак-Тавиши в Хайленде, – успокоил его лорд. – Отправил, от греха, на месяц в родную деревню. Так что все будет в лучшем виде… Да, и последнее – до моего возвращения ни ваша дочь, ни кто бы то ни было еще не должен узнать, куда я вообще ездил. Это моя личная к вам просьба.

– Насчет меня не беспокойся, – заверил тот. – Я ничего не знаю, ты мне ничего не говорил… Как перед женой-то вывернешься?

– Сундук с личными вещами у вас «забуду», – усмехнулся лорд. – И документами… Вспомню, разумеется, где-нибудь ближе к вечеру, у самой границы. И вернусь. А они поедут дальше. Пообещаю, что догоню чуть позже, потом отпишусь, мол, застрял в Шотландии по государственной необходимости. А уж из Англии Нэрис никуда не денется. И ни во что не влезет.

– Уверен? – помолчав, обронил лэрд Вильям.

Ивар вздохнул и снова обернулся на дверь:

– Надеюсь…

Глава 2

Леди Мак-Лайон зевнула и открыла глаза. С трудом, надо сказать, открыла. Не спала полночи, все ждала, когда забывчивый супруг наконец вернется из Файфа, да так и уснула у окошка, не раздеваясь… И проспала бы, наверное, сейчас аж до полудня, если бы не настойчивый стук в дверь комнатушки постоялого двора, где маленький отряд шотландцев остановился на ночь. Нэрис зевнула еще раз, проснулась окончательно и, осознав все же, что в дверь стучат, вскочила со стула:

– Ивар?!

– Нет, госпожа, это я, Кэти! – отозвались с той стороны. Кэти. Что за Кэти?.. Ах да, новая горничная из отцовского замка, вместо Бесс. Понятное дело, куда той с таким-то пузом путешествовать…

Нэрис подошла к двери и подняла засов:

– Заходи. Что это ты притащила?

– Так ведь завтракать давно пора! – быстро моргая, ответила служанка, внося в комнату поднос. – Ульф велел будить, говорит, выезжать надо…

– Командир какой выискался, – недовольно буркнула леди. Потом с отвращением посмотрела на поднос, уставленный мисками, содержимое коих внушало самые серьезные опасения, и сморщила носик. – Я это есть не буду. Молоко с хлебом оставь, а все остальное неси обратно на кухню… Или сама съешь, коли не боишься. А лучше всего отдай Тихоне! Может, хоть отвлечется… Лорд Мак-Лайон уже приехал?

– Нет, госпожа, – все так же жалобно моргая (ужас как раздражает!), доложила горничная. – Его сиятельство пока не возвращались. Может, хоть каши попробуете? Она вкусная!

– Сказала же – убери! – сердито отчеканила Нэрис. – Принеси лучше кувшин с водой, умыться… И позови мне Ульфа. Сию же секунду!

– Как прикажете, госпожа, – забормотала Кэти, послушно оставила на столе кружку парного молока с краюхой хлеба и, пятясь, засеменила к двери. Нэрис передернула плечами: молоденькая служанка бесила ее просто до невозможности. Ну что она вечно моргает, будто того и гляди заплачет? Можно подумать, бьют ее! Или собираются… Нет, маменька, разумеется, строга с прислугой, но не до такой же степени. «Эх, Бесси, – про себя вздохнула девушка, принимаясь за свой немудрящий завтрак, – вот угораздило тебя понести в первую же брачную ночь!» Леди Мак-Лайон была, конечно, искренне рада за подругу, но не могла не признать, что ей не хватает рядом хохотушки Бесс. Ну что уж теперь. Придется пару недель потерпеть. Скорей бы уже до Кэвендишей добрались, может, хоть там эта Кэти глаза мозолить не будет…

Ульф явился едва ли не через полчаса, когда хлеб был съеден, молоко выпито, лицо умыто, а терпение дочери лэрда Вильяма – на исходе.

– Уже готовы, леди? – басовито поинтересовался Тихоня, входя в комнатку. – Это хорошо. Выспались? Вы плащ накиньте, там свежо, и спускайтесь. Я сундуки сам снесу…

– Ульф, совесть у тебя есть?! – вспылила девушка, даже не удивившись странной болтливости обычно неразговорчивого вояки. – Я же просила сразу подняться ко мне! Или Кэт тебе не передала мою просьбу?

– Передала, а как же? – пожал плечами норманн. – Тока я тут подумал… Перекусить же вам надо перед дорогой? Надо. Вот и…

– Заботливый какой, – проскрипела леди. – А завтрак, между прочим, я за пять минут съела. Мог бы и поторопиться… Лорд Мак-Лайон не появлялся?

– Нет, – развел ручищами Тихоня. – Да вы не беспокойтесь! Всю ночь дождь лил. Видать, лорд в дороге где застрял, бывает…

– Значит, подождем.

– Лорд велел не задерживаться, – зазубренно пробубнил норманн, берясь за сундуки. – Велел ехать. На границе нас, поди, ждут уже.

– Ульф!!

– Леди, я ж ведь на службе, – пряча глаза, промямлил Тихоня. – Лорд велел… у меня приказ… уж будьте добры, не сердитесь! И плащик, того… накиньте все-таки.

– У-у!.. – тихонько взвыла Нэрис, бессильно топнув ножкой. – Да что же вы за люди?!

– Подневольные мы, – вздохнул норманн, быстренько покидая комнату. С лестницы донесся его голос: – Шон! Вилли! Кони оседланы? Кэти, помоги госпоже одеться, куда ты подевалась?

– Ну и голосина… – пробормотала леди Мак-Лайон, со вздохом оправляя платье. Придется спускаться, у него же «приказ»! И сам, глядите как раскомандовался, кто бы мог подумать, что его в дружине Тихоней называли?.. Нэрис сняла со спинки стула теплый плащ и набросила на плечи. Она не выспалась, толком не наелась, беспокоилась за отставшего мужа… И поэтому совершенно не обратила внимания на странное поведение своего охранника. А ведь, пожалуй, стоило бы обратить… ох как стоило!

Поместье клана О’Нейллов было погружено в тишину, которая со стороны могла показаться сонной, но на самом деле была полна тревоги и дурных предчувствий. По дому передвигались тихо, говорить старались вполголоса… И с недоверием косились даже на собственную тень. Смерть вождя Домналла многое здесь поставило с ног на голову.

Дейдре Мак-Кана, в девичестве О’Нейлл, стоя у окна своей спальни, пристально вглядывалась в даль поверх бескрайних зеленых холмов Аргиаллы. Она ждала. Ждала, сама, в сущности, не зная чего, но, как надеялась, – помощи. Хоть какой-нибудь! «Неужели он не поверил мне? – думала дочь покойного вождя, терзая тонкими белыми пальцами оконную занавесь. – Или письмо перехватили?» От такой страшной мысли Дейдре вся похолодела. Там, в Шотландии, у династии Мак-Альпинов много завистников… И врагов, надо думать, хватает! Чего стоит один тот заговор, о котором Кеннет ей рассказывал еще прошлой зимой, когда заезжал с кратким визитом. Ах, ну почему она прямо тогда во всем не призналась?! Но… «Кто же знал, что так получится с отцом? – внутренне вздохнула госпожа Мак-Кана. – И кто знал, что начнется после его смерти?»

Она отвлеклась на звук шагов за дверью. Прислушалась. Нет, это не Энгус. Да и рано для него, он на охоте, до обеда можно не ждать… Вспомнив о сыне, Дейдре совсем опечалилась. Вырос мальчик, к груди не прижмешь, под юбкой своей от беды не спрячешь! Да и беды той он не видит, упрямец. Смеется над «матушкиными фантазиями», смотрит на Дейдре сверху вниз с любящей снисходительностью, как на ребенка… А сам-то, даром что о дверную притолоку уже давно лбом стукается, еще юнец зеленый! Но поди ему это растолкуй – упрямый, весь в отца. «Видел бы его Кеннет!..» – со смесью грусти и гордости подумала она. И сникла. Письмо королю Шотландии было отправлено еще две недели назад. А ответа на него Дейдре так и не дождалась. В другое время она не придала бы этому такого большого значения: Кеннет Мак-Альпин – правитель большой страны, у него воз государственных дел… Но сейчас речь шла о их сыне! А это, по мнению госпожи Мак-Кана, было важнее чего бы то ни было. Конечно, глупо рассчитывать на то, что Кеннет думает так же. Вероятно, он и на грош ей не поверил и решил, что таким вот образом мать пытается спасти свое дитя… Так оно и было, само собой. Но о причастности государя Шотландии к рождению Энгуса Дейдре не соврала ни капельки. Другое дело, что помимо чисто внешнего сходства отца и сына доказать свою правоту ей было нечем.

Женщина опустилась на стульчик у окна и достала из большой корзины аккуратно сложенный гобелен. Он был вышит только на треть. Дейдре выбрала подходящую иглу, вдела нить в ушко и склонилась над работой. Ловкие пальцы клали на грубую ткань стежок за стежком, а мысли вышивальщицы были далеко… Очень далеко в прошлом. Двадцать пять лет назад! Как давно это было, а кажется, будто вчера. Летние зори, сладковатый дух свежескошенной травы, бескрайние холмы, тенистая роща у реки… Жаркие объятия Кеннета. Собственный счастливый смех. Тайные ночные встречи за конюшней. Беззаботная молодость!.. И любовь, и в омут с головой, без оглядки… А потом все кончилось. Альпин Второй отозвал сына обратно в Шотландию, нашел ему подходящую девушку и женил без проволочек, как того требовала политическая ситуация и государственные интересы… А Дейдре осталась дома. С ребенком под сердцем.

Нет, она все прекрасно понимала! И то, что наследнику шотландского престола нужна другая супруга, и то, что она, Дейдре, поступила глупо, отдавшись на волю чувств… Но, потерявши голову, по волосам не плачут. Девушка молча выслушала гневную отповедь взбешенного отца, стерпела увесистую оплеуху от матери и покорно пошла под венец с тем, кого спешно выбрали родители. Их тоже можно было понять: такой-то позор для всего клана! И Дейдре понимала. И без возражений стала госпожой Мак-Кана, вознося хвалу Господу, что новоиспеченный супруг без ума от нее и оружия. Они не провели вместе общим счетом и трех месяцев – воинственный Шерлас Мак-Кана погиб, когда Энгусу не исполнилось еще и двух дней. Молодая вдова поскорбела, сколько положено, ответила решительное «нет» тут же объявившимся претендентам на свои руку и сердце и вернулась под кров отчего дома. Вместе с сыном. Который день ото дня становился все более похож на беспечного отпрыска Альпина Второго… Домналл О’Нейлл был не без глаз. Он все понял очень скоро. Еще раз побранил дочь, пораскинул мозгами и решил, что из-за двух влюбленных дурачков лишаться дружбы и покровительства государя Шотландии – лишнее.

Ни Альпин Второй, ни сам Кеннет о рождении Энгуса так и не узнали. Почтенный Домналл умел держать язык за зубами, а клан О’Нейллов во всем подчинялся вождю. Дейдре молчала сначала из гордости, а потом уже по привычке да из опаски, что у нее отберут ее обожаемое дитя. И так все это и длилось бы себе дальше, и помалкивали бы все до самой смерти, и отсылали бы юного Энгуса в дальнее поместье во время визитов кого-то из Альпинов, и делали бы вид, что ничего не было, однако… Человек предполагает, а Бог располагает.

Госпожа Мак-Кана закрепила нить с изнанки и аккуратно расправила пальцами ткань. С поверхности гобелена на нее смотрело улыбающееся лицо юноши. Окажись здесь сейчас Кеннет Мак-Альпин, ему бы не понадобилось даже зеркало.

– Энгус, – тихонько прошептала Дейдре, ласково погладив вышитое полотно. – Мой мальчик… С тобой все будет в порядке. Чего бы мне это ни стоило!..

Творимир потоптался у двери каюты и постучал. Изнутри раздалось какое-то неясное бульканье вперемешку с тихими ругательствами.

– Эх? – Русич, подумав, надавил на ручку и вошел. Огляделся. Командира нигде не было.

– Что ты тут… застыл? – прокряхтел слабый голос из вороха одеял в углу. Следом показалась голова потерянного лорда. Вид у него был паршивый, лицо бледное, взгляд мутный.

– Эх. – Творимир махнул рукой в сторону двери и с искренним сочувствием посмотрел на измученного качкой Ивара.

– Прибыли? – Королевский советник с немой благодарностью возвел очи к дощатому потолку и сполз с койки. Его шатало. – Надо было у тещи хоть эликсиру какого выпросить от качки, она ж разбирается… да побоялся, что дочери разболтает. Ф-фух! Думал, сдохну. Друже, мешки ты уж сам…

Бывший воевода спрятал усмешку в густую бороду и кивнул. Да уж! Командиру бы на своих двоих по сходням спуститься, какие там мешки… Хоть они и легкие оба, самое необходимое брали… Творимир закинул на плечо вещи, понаблюдал за качающимся товарищем и, подумав, протянул ему руку. Ивар отрицательно помотал головой:

– Спасибо, не надо. Сам доползу. И так уже опозорился…

Русич пожал могучими плечами и вразвалочку покинул каюту. Многострадальный лорд, подавив очередной приступ тошноты, потихоньку двинулся следом, очень надеясь, что его снова не вывернет на глазах у всей команды, как ночью… Советник короля Шотландии, глава Тайной службы – и чуть не помер от какой-то, прости господи, совершенно ерундовой качки! Стыд, да и только. «Вот сюда бы сейчас врагов короны, – пасмурно думал Ивар, на подгибающихся ногах карабкаясь следом за Творимиром по лесенке, – то-то им было бы счастье! Вот она, гончая, бери ее и дави, как жука, даже лапкой не дернет… Еще и спасибо скажет!»

Спустя час, уже сидя в маленькой портовой таверне и уплетая за обе щеки безбожно пересоленную похлебку (после ночной чистки желудка есть хотелось зверски), лорд Мак-Лайон, одним глазом глядя в лист с королевскими инструкциями, а вторым – на Творимира, спешно обрисовывал план действий:

– Значит, так. Сейчас подкрепимся, и надо будет прогуляться по пристани, найти кого-нибудь из местных… Дай еще лепешку. Спасибо. Вот. Нужен проводник. Аргиалла большая, да еще эти их тутошние разборки соседские… Приглядим кого попроще, дадим пару монет и выдвинемся. Главное – на кого-нибудь из соперников покойного О’Нейлла не нарваться. – Он выплюнул на стол рыбью кость и простонал: – Господи ты боже мой, в жизни не ел такой дряни! Дай еще лепешку, хоть соль с языка соскрести. И эля кружку закажи. И с собой пусть хоть яиц вареных дадут, – уже в спину исполнительному телохранителю крикнул Ивар.

Тот махнул рукой – мол, не беспокойся, все под контролем, и подошел к стойке, за которой маячил хозяин заведения. Королевский советник вгрызся в ржаную лепешку и сосредоточился на списке союзных кланов, любезно предоставленных его величеством. Хотел спокойно во все вникнуть по дороге в Ирландию, но проклятая качка решила иначе…

– Так-так-так, – с набитым ртом бормотал оголодавший лорд, бегая глазами по строчкам письма. – Макнейлл, понятно… Догерти… Макорик, О’Фланнаган… Фицджеральд… Ну Фицджеральды не пригодятся, они южнее… Тьфу ты, этому повару надо обе руки оторвать.

– И обе ноги тоже, – внезапно согласился чей-то голос из-под стола.

Королевский советник от неожиданности подпрыгнул на лавке и, давясь наполовину пережеванным куском лепешки, прохрипел:

– Чего?!

– Ноги, говорю, ему тоже не нужны, кабану жирному, – как ни в чем не бывало ответствовал голос. – Все одно целыми днями штаны на кухне протирает… Только не получится.

– Что – не получится? – Ивар, совладав с лепешкой, быстро свернул свиток в трубочку, спрятал его за пазуху и заглянул под столешницу.

– Ноги оторвать, – просветил сидящий прямо на полу в позе лотоса лохматый паренек лет двадцати. – Одну если только. Вторую он уже года три как потерял.

– Где? – брякнул лорд Мак-Лайон и, чертыхнувшись, пришел в себя: – Ты кто такой? И что забыл под нашим столом?

– Ничего, – пожал плечами парень, отбросив со лба длинную челку. – Зашел отдохнуть, как и вы… Ну с устатку да голодухи и сморило. Случается!

Он широко улыбнулся и поскреб грязными ногтями у себя за ухом:

– А ежели мешаю, так я тогда пойду, что ли? Только вы, сударь, это самое… Обождите, как до дверей доберусь, а уж потом хозяина зовите! Так в прошлый раз прилетело, не приведи господь… Ай!

– Эх?! – свирепо пророкотал Творимир, встряхнув за шкирдяй извлеченного из-под стола незваного гостя.

Тот придушенно пискнул:

– Да я ж уже ухожу! За что?!

– Эх…

– Сударь! – заголосил нищий, умоляюще глядя на Ивара. – Ну скажите вы ему, что я ни в чем не виноват! Ну заснул, ну с кем не бывает? Ай! Не трясите меня, не трясите, и так мутит второй день с голоду-у-у…

– Раз два дня не ел – так и нам аппетит не испортишь, – усмехнулся королевский советник, глядя на паренька. – Творимир, успокойся. Это, я так понял, тутошний завсегдатай.

– Эх! – сурово припечатал русич, который на дух не выносил бездельников такого сорта. Молодой, здоровый – или иди работай, или в дружину наймись. А не шляйся по кабакам со своими вшами и не мешай серьезным людям делом заниматься!

– Творимир, остынь, – спрятав улыбку, снова попросил командир. – И поставь его на пол. Стошнить его, конечно, не стошнит, а вот насекомые так и сыпятся… А я еще хотел лепешки доесть. Без дополнительного гарнира.

Русич брезгливо скривился, но перепуганного мальчишку на ноги таки поставил. И даже подзатыльником не наградил. Правда, воротник его драной курточки из рук все равно не выпустил.

Ивар внимательно изучал взглядом случайного знакомого. Юнец совсем. Оборванный, грязный, вшивый, и пахнет от него отнюдь не розами… Но это не главное. Главное – он мог услышать то, что ему (и вообще никому в Ирландии!) знать было не надо. И наверняка не только мог, но и слышал, хоть и уверяет, что спал… Когда он повару-то советовал ноги оторвать, голос у него был вовсе не сонный! Значит, просто так дать пинка и пойти своей дорогой уже не выйдет. Надо с ним что-то делать… Лорд бросил вопросительный взгляд на Творимира. Тот ход мыслей понял правильно. «Но решение предложил уж слишком радикальное! – сам себе сказал лорд, глядя на недвусмысленную жестикуляцию товарища. – Ну не убивать же парня, в конце концов?» Советник короля подумал-подумал, да и пододвинул насмерть перепуганному побродяжке свою миску с недоеденной похлебкой. И пару лепешек сверху присовокупил, зыркнув предупреждающим взглядом на возмущенного русича.

– Это… чего это? – с опаской поинтересовался парень, переводя взгляд с вожделенной плошки на неожиданного благодетеля и обратно. На Творимира даже коситься не рискнул, побоялся. Ивар подвинул к себе поближе принесенный товарищем эль и улыбнулся:

– Два дня не ел, говоришь? Тогда тебе и этот шедевр сгодится… Налетай, рванина, что мнешься? Лепешки, между прочим, вполне даже съедобные.

– Дак я ж с удовольствием! – жалобно заскулил побродяжка. – Только вот… малость неудобно мне…

– А! – спохватившись, рассмеялся лорд. – Творимир, отпусти его.

– Эх?..

– Да куда я денусь?! – пискнул, давясь слюной, парнишка, не сводя прямо-таки влюбленных глаз с заветной похлебки.

Ивар хмыкнул: «Да, голод не тетка! Так и полиглотом станешь…»

– Отпусти, друже, – повторил он. – Пускай поест.

Бывший воевода с неохотой подчинился. Потом с выражением крайнего отвращения на лице вытер руку о штанину и сел на лавку в паре локтей от жадно давящегося горячей похлебкой нищеброда. Сбежать, если что, все равно не успеет, а так хоть вшей от него не нахватаешься…

Глава Тайной службы его величества быстро обшарил взглядом помещение таверны. Несмотря на раннее утро, народу тьма. Рыбаки, парочка захудалых торговцев с немудрящей охраной, у двери жует краюшку какой-то обтрепанный человек, вероятно коробейник… За столом справа – сильно подгулявшая компания наемников, не просохшая еще с ночи, – стучат кружками, тычут друг в друга кулаками и орут так, что сами себя не слышат. Слева стол пустой и сильно загаженный: те, кто за ним сидел, ушли с четверть часа назад, а убрать за ними еще не успели. Прекрасно! «Стало быть, этот вот некормленый любитель поспать где придется – единственный, кто мог разобрать, о чем мы говорили, – подумал Ивар. – К тому же он местный. И нищий. И достаточно сообразительный… Как налопается, дадим серебрушку и запишем в проводники. Ему выбирать-то особо не из чего! Либо помощь мне и звон в кармане, либо кулак Творимира и сточная канава… Хотя в последней он, кажется, регулярно купается». Лорд Мак-Лайон принюхался и сморщил нос: дочка покойного вождя O’Нейлла ждала двадцать пять лет, так подождет еще пару часов! Этого красавца перво-наперво необходимо хорошенько отмыть. Не хватало еще потом домой табун тощих ирландских вшей привезти! В Шотландии, положим, и своих хватает…

Дверь беззвучно приоткрылась, впустив в таверну какого-то человека, закутанного по самый нос в черный сильно поношенный плащ. Ивар неспешно сделал большой глоток эля, одновременно с этим внимательно разглядывая новоприбывшего поверх своей чаши. Сидели они далеко, в углу, в стороне от единственного окна, поэтому особенно опасаться было нечего, но лучше, как говорится, перебдеть… Вошедший, не останавливаясь на пороге, скользнул влево, потом бросил быстрый взгляд на мирно завтракавшую компанию и, едва заметно кивнув трактирщику, исчез за стойкой. Ни одна половица не скрипнула… Творимир, который сидел спиной к входу, вопросительно взглянул на командира. Потом – на его левую руку, лежащую на столе. Пальцы лорда Мак-Лайона мягко отстукивали неслышную дробь.

– Эх? – одними губами выдохнул бывший воевода.

Глава Тайной службы задумчиво качнул головой, не отводя глаз от дверцы за стойкой, где только что скрылись хозяин заведения и его гость. Что-то тут было… неправильное. И привычное одновременно. «Или показалось?» – думал Ивар, вновь мысленно представив в деталях странного посетителя. Хотя как раз таки ничего особо странного в нем как будто и не было… Плащ как плащ, сильно поношенный. Сапоги потертые, приспособленные для езды верхом. Лица не видно. На руках ни колец, ни перчаток, но почему они там обязательно должны быть?.. Что с трактирщиком уединился – ну так а мало ли у них дел общих быть может? Родственник или поставщик… «Что же мне в нем тогда так не понравилось?.. То, что ходит бесшумно?» Ивар нахмурился. Чутье королевскую гончую подводило исключительно редко. И если сейчас оно проснулось, значит, причина все-таки есть.

– Странный у него плащ, – пробормотал себе под нос глава Тайной службы. – Или не в плаще дело? Или… Отвлекись. – Он ткнул локтем вылизывающего миску нищего. – Ты здесь постоянный посетитель. Скажи-ка мне, в эту забегаловку часто заглядывают монахи?

– Монахи? – изумился тот. – Бог с вами, сударь, что им тут делать-то?! В такой дыре! Я и с вас-то удивился…

Ивар сдвинул брови, отставил чашу в сторону и негромко скомандовал:

– На выход.

– А?.. – вякнул было бродяга, не успевший дожевать последний кусок лепешки, но Творимир, повинуясь кивку командира, быстро зажал пареньку рот и стащил его с лавки…

Когда трактирщик, услышав спустя минуту звук хлопнувшей входной двери, высунул голову из своей каморки за стойкой, стол в углу, где только что сидели трое мужчин, был пуст. А за тот, что в центре, усаживался старик Мэхью, рыбак, заходивший по утрам опрокинуть чарку после ночного лова. Трактирщик переглянулся со своим гостем и позвал:

– Эй, Мэхью! Вон там в углу трое пили, не видал, куда пошли?

– Не было тут никого, – удивился старик. – И чтоб выходил кто, тоже не приметил… Ты бражки-то нацедишь, Лью?

– Обождешь, – бросил тот, скрываясь за стойкой. Снова шагнул в каморку, прикрыл за собой дверь и спросил: – А что за люди? Тебе зачем?

– Не твоя печаль, – отозвался гость и добавил задумчиво-тревожно: – Что здесь позабыл Ивар Бескостный?.. Он нигде не появляется просто так…

– Ты кого-то из них знаешь?

– Знаю. – Мужчина поплотнее запахнул свой потрепанный плащ. – Уж лучше бы не знал!..

– Кто такие?

– Тебе что за дело? Да не трепыхайся, не по твоей части… С ними оборванец сидел, местный?

– А то! – скривился трактирщик. – Голытьба. Ошивается на пристани, сюда погреться приползает, объедки подобрать. Ну и стащить чего, дело понятное. Уж сколько били…

– В другой раз явится – придержи для меня, – подумав, сказал гость. – Побеседую… А сейчас хватит разговоров! Что ты встал столбом? Плесни мне чего-нибудь покрепче, да давай скорее к делу. Мне в лавку зайти надо, а времени и так в обрез – еще корабль из Англии встречать…

Отец Бэннан едва слышно бормотал слова молитвы, медленно перебирая меж пальцев деревянные четки. В помещении царил полумрак, чуть разбавленный желтым кругом огонька свечи, что стояла в головах у покойного брата Мэлейна. Взгляд аббата, бесцельно блуждающий по стенам молельного дома, остановился на большом деревянном кресте. Замер на несколько мгновений и переместился на неподвижное лицо усопшего. Как печально! И как прозаически: брат Мэлейн поперхнулся за утренней трапезой кусочком хлеба, закашлялся, побагровел лицом – и душа его отлетела. Отец Бэннан тихонько вздохнул, вспомнив добродушного кругленького монаха, так любившего покушать, и склонил седую голову. Скорбь его была двойной – не прошло еще и недели, как другой член общины, брат Гэбриэл, на глазах у всех сорвался с одной из скал утеса, когда собирал птичьи яйца… И вот снова потеря. «Пути Господни неисповедимы!» – подумал аббат. Взял себя в руки, отогнал прочь грусть и сосредоточился на заупокойной молитве. Снова замелькали горошины четок.

Остров-утес Скеллиг-Майкл[7] стал прибежищем для монахов-христиан еще до рождения преподобного Бэннана и даже до рождения его прадеда. Братья жили замкнуто, обособленно, отринув все мирское, и, однажды ступив на каменистую землю Скеллига, уже никогда его не покидали. Согласно заведенному обычаю община включала в себя дюжину монахов и одного аббата, тринадцать человек – ни больше ни меньше. Если кто-то умирал или вдруг решал уйти (что на памяти Бэннана случалось всего два раза), его место занимал один из послушников. Благо в последних недостатка не было. Как и в многочисленных паломниках – утес находился в самом западном конце священной дороги, ведущей через всю Европу в Палестину. Паломники приносили новости, послушники (так как им не возбранялось покидать остров) – муку и овощи. Иногда еще штуку ткани, чтобы скроить новые одеяния взамен сношенных, да несколько пар крепких ботинок. Собственно, послушники и были единственной ниточкой, соединяющей братьев-аскетов с грешным миром. В остальном монахи справлялись сами. Сами ловили рыбу, конопатили стены тесных каменных келий, собирали яйца птиц, в великом множестве гнездившихся на скалистых гребнях утеса. И служили Господу, тихо угасая в конце своего пути с Его именем на устах… Аббатов члены общины выбирали тоже самостоятельно. Нынешний, отец Бэннан, нес нелегкую ношу главы уже почти десять лет. И впервые за все эти годы ему было так горько – оба покойных брата когда-то пришли на Скеллиг вместе с ним. И были гораздо его моложе. А брата Гэбриэла он и вовсе прочил себе в преемники.

Аббат закончил молиться и поднялся на ноги. Оглянулся на дверной проем – солнце давно село, на остров опустились ночные сумерки. Еще один день прошел… И дай Бог, чтоб завтрашний был лучше! Святой отец намотал четки на запястье, осенил себя крестным знамением и вышел наружу. Замер на пороге, бросил взгляд на спокойное, почти черное море, мягкими волнами забвения окутывающее Скеллиг, и спустился с невысокого крыльца. «Братья закончат», – подумал он, огибая молельню. Покосился на вторую такую же впереди (молельных домов в общине было два, но у второго еще с месяц назад прохудилась крыша, и сейчас его не использовали) и свернул с тропинки. Путь его лежал к самой вершине утеса, прозванной Южным пиком. Аббат размеренно шагал, не глядя себе под ноги, – за те тридцать лет, что он прожил на острове, он выучил наизусть каждую выемку, каждую трещину в камне, каждый бугорок… Одиноко торчащий из воды, как спинной гребень мифического морского чудовища, утес был его домом. Таким же, как и для остальных членов общины, двое из которых один за другим ушли туда, откуда не возвращаются. Что ж поделать, человеческий век недолог, и всякое может случиться, неважно, монах ты или мирянин. Отец Бэннан остановился у подножия высокого камня с высеченным на нем крестом, оглянулся на маленькие кельи-купола внизу и привычным движением стянул с руки свои деревянные четки.

Глава 3

Лорд Мак-Лайон придирчиво осмотрел дрожащего, как цуцик, побродяжку. Мокрый, он выглядел совсем жалко. Правда, стал гораздо более приятен носу и глазу.

– Эх, – скептически проронил Творимир. Потом подумал, махнул рукой и полез в свою торбу за пледом. Не потому, что пожалел захолодавшего на свежем весеннем ветру паренька, а потому что умел считать деньги: во-первых, нищеброда пришлось еще раз покормить (жиденькой пересоленной похлебки оказалось недостаточно). Потом отдали шесть монет на притирание от насекомых. Потом сторговались за медяшку с пожилой крестьянкой насчет большой лохани – в море бродяга купаться отказался наотрез, а макать силой Ивар не велел… В общем, сплошные расходы! Творимир был человек практичный и такого разбазаривания казенных средств, выданных на совсем другие цели, не приветствовал – по его мнению, проводника можно было найти и почище, а этого приложить кулаком по маковке, да и… Но командир запретил категорически. Не идет ему семейная жизнь на пользу, на глазах же размякает! Русич недовольно ухнул и, выпрямившись, бросил плед трясущемуся нищему. Плед было жалко, но стоил он определенно меньше, чем тот червонец, что пришлось потратить на приведение будущего проводника в божеский вид. Пущай греется. Не то ведь и правда с холоду окочурится, только деньги на ветер…

– Не расстраивайся, – улыбнулся Ивар, заметив страдания своего телохранителя. – Отработает!

– Эх…

– В двойном размере, – пообещал лорд, глядя, как посиневший бродяжка трясущимися руками натягивает штаны. Само собой, новые – прежние смердящие обноски, в складках которых обитали целые колонии вшей, пришлось бросить в костер, где им было самое место. – Эй, ты! Согрелся?

– П-покамест нет, с-сударь… – проклацал зубами паренек. – Обождите минуточку…

– В плед завернись, – сжалился Ивар. И хмыкнул: – Не бойся, Творимир тебя за это не укусит. Сам же дал.

Страдалец благодарно хрюкнул и натянул клетчатое шерстяное полотнище на голову. Волосы у него пока не просохли, а ветер с моря был еще какой.

…Королевский советник затоптал костер и посмотрел на петляющую меж холмов дорогу. Солнце било в глаза. Полдень уже, не иначе. Столько времени с этим балбесом провозились… Ивар поморщился и зевнул. Совершенно не выспался. И откуда только взялась эта морская болезнь?.. Сколько под парусами ходил, ни разу ни единого приступа! А тут на тебе. На обратную дорогу нужно будет подстраховаться.

– Готов? – Он обернулся в сторону нового знакомого. Тот как раз закончил скакать вокруг лохани, вытряхивая воду из ушей.

– Готов. Вот, возьмите… – Он протянул сердитому русичу мокрый плед. Творимир брезгливо отмахнулся, мол, себе оставь! Паренек пожал плечами, аккуратно скатал «подарок» валиком и сунул под мышку. Потом привычным движением отбросил со лба длинную челку, после мытья головы оказавшуюся каштановой, и посмотрел на лорда Мак-Лайона: – Я к вашим услугам, сударь!

– Это хорошо, – пряча улыбку, протянул Ивар. – Ну что ж, приступай, гхм… к своим новым обязанностям. Куда ведет эта дорога?..

– Дак на юг, куда ж еще. Прямо через Айлех[8] в сторону Брефне…[9] А ежели вам в Арму[10] надо, так это левее, в другую сторону совсем! Если по устью Банна[11] и мимо Лох-Ней…

– Погоди-погоди! – Ивар предупреждающе вскинул руку. – Зачастил! Нам не настолько далеко… В какой стороне земли клана О’Нейллов? Если совсем уж конкретно, нам родовое поместье вождя Домналла нужно.

– Эх, – недовольно буркнул бывший воевода.

Лорд Мак-Лайон развел руками:

– С твоими наводящими вопросами мы бы до вечера не управились! Он и так слишком много слышал, какая уж теперь разница… Эй, ты! Чего задумался?.. Кстати, имя у тебя есть?

– Есть, а как же! – закивал парень. – Нельзя человеку без имени. Меня Финви звать. По отцу как, не знаю, так что просто Финви. А если вам к О’Нейллам надо, так бы сразу и сказали! Тут недалеко. Вот ежели у того перелеска, за холмом, налево свернуть, так до вечера доберетесь!

– Не доберетесь, а доберемся, – поправил Ивар, глядя в указанном направлении. – Веди.

– Дак я ж показал…

– Эх! – рыкнул Творимир.

Лорд кивнул:

– Вот именно. Мы тебя накормили, от вшей избавили, штаны новые дали – вперед, возмещай убытки. А будешь умником, еще и на пару монет разживешься… Понял? Или повторить?

– Понял, чего ж не понять-то! – обрадованно осклабился паренек, поудобнее перехватил плед и бодро запылил по дороге, поднимая босыми ногами тучи пыли. На ботинки благодетели не расщедрились, да ему в общем-то и так было не привыкать… Посланники короля пристроились сзади, стараясь не отставать.

– Шустрый юнец, – одобрительно высказался Ивар, глотая пыль. – И с местностью знаком. Интересно, у него только с Аргиаллой так хорошо дело обстоит или он успел по всей стране поболтаться?

Творимир пожал плечами. Энтузиазма командира он пока что не разделял.

– Я, конечно, рассчитывал малой кровью обойтись, но мало ли как оно там повернется? – продолжал лорд Мак-Лайон, с интересом разглядывая окрестности. – Карту я в общих чертах помню, однако без проводника и по Хайленду особо не побегаешь… Друже, ну хватит дуться! Парнишка не так безнадежен, как я думал.

– Эх… – ехидно хмыкнул русич, подняв глаза на шлепающего пятками по дороге бродягу.

– Ну в крайнем случае, – сдался Ивар, – по темечку его приголубить ты всегда успеешь!

Творимир раздумчиво кивнул. И то дело… Не сказать, чтоб бывший воевода и впрямь мечтал тихонько пристукнуть шустрого побродяжку, тем более что отмытый дочиста провожатый уже не вызывал такого отвращения. Просто… что-то не так было с этим парнем! С одной стороны, – нищеброд нищебродом, сколько таких по дорогам болтается! Но вот с другой стороны…

– Тоже заметил, да? – негромко спросил Ивар, кивнув в спину проводнику. – Что места знает, оно неудивительно. А вот чтобы обыкновенный побирушка – и так чисто разговаривал… Не удивлюсь, если он еще и грамотный!

– Эх?.. – мрачно поинтересовался русич, что в данном случае означало: «А не засланный ли паренек-то?!» Лорд Мак-Лайон, пораскинув мозгами, медленно покачал головой:

– Тоже возможно, конечно… Но тогда бы он нас еще у сходней встречал. Как те, другие.

Творимир промолчал, хотя внутренне, пожалуй, был с мнением командира согласен. «Другие», из числа местных соглядатаев, коими обычно кишел каждый порт, обозначились сразу, едва пара «наемников» ступила на твердую землю. Тут же начали возле тереться с ненавязчивыми вопросами – дескать, кто такие, с какой целью, да надолго ли, да куда путь держите?.. Русич подобных людей перевидал за свою жизнь не один десяток, в свое время услугами их пользовался тоже не единожды и потому выделял из толпы сразу, только взглянув, еще до того, как они успевали подойти и завести разговор. Поэтому заинтересованным лицам был дан заранее приготовленный ответ – мол, наемники, мол, слыхали, что в Ирландии нынче на воинов хороший спрос, мол, кому служить, не определились, поосмотреться бы надо да прикинуть, чье предложение выгоднее будет… С тем любопытствующие и отходили. Подослать нищего в трактир они, конечно, вполне могли, но для успеха сего предприятия бродяжка должен был быть по крайней мере ясновидящим – трактиров на пристани имелось штук пять, если не больше, поди-ка угадай, который шотландцы для себя облюбуют? Да и нужный стол в забегаловке тоже с ходу не вычислишь. Нет, парень хоть и странный, тут командир как есть прав – не сходится внешность с речью, хоть убей, да только к портовым соглядатаям он никакого отношения не имеет! Но тогда возникает другой вопрос…

– Кто он такой вообще? – озвучил Ивар, словно прочитав мысли друга.

Русич пожал плечами. Этим, по его твердому убеждению, надлежало заниматься главе Тайной службы, а уж никак не ему. Он, Творимир, здесь для охраны. И присмотреть, как бы чего не вышло, – вот его задача. А головоломки пусть командир решает, небось привыкший… Лорд Мак-Лайон тоже так считал, поэтому, немного подумав и прикинув, что к чему, обошел своего телохранителя, пристроился по правую руку от проводника и, не откладывая дело в долгий ящик, начал прощупывать почву:

– Финви, тебе лет сколько?

– Девятнадцатый пошел, – охотно повернулся к «наемнику» парень. – Зимой второй десяток разменяю… Ежели не замерзну. Но коли вы меня, сударь, с денежкой не обманете, будет где холода пересидеть! А вы тут надолго?

– А тебе зачем?

– Дык… мало ли! Вдруг еще когда пригожусь, я весь Эйре[12], считай, вдоль и поперек исходил – провожу, куда скажете. А вы мне за это денежку…

– Обожди с денежками, – улыбнулся Ивар. – Ты пока что еще даже притирание от вшей не отработал!

– Не люблю работать, – честно признался бродяга.

Лорд хмыкнул:

– А монету звонкую, стало быть, любишь?

– А кто ж не любит-то?! – изумился тот. Потом подумал и добавил: – Хотя я ж не за-ради блеска… Просто иногда кушать очень хочется. И зимой без одежки теплой туго. А спину в поле гнуть и на хозяина горбатиться – это не про меня! Умел бы мечом махать, дело другое. Оно и почет, и достаток… Только не умею. Да и помирать неохота. Я ж не такой здоровый, что друг ваш. Ему на роду воевать написано. А меня пришибут в бою – и нету Финви. Обидно будет…

– Да уж понятное дело, – кивнул Ивар, пряча ехидную ухмылку. Философ без порток! «И лентяй, гляжу, каких поискать, – про себя подумал он. – Только трепаться горазд… Впрочем, как раз последнее мне от тебя, дружок, и требуется» Лорд помолчал и снова принялся потихоньку подбираться к главному. – Так ты и родился тут, Финви, а?..

– В самую точку, сударь! Ирландец я от пяток до маковки! Тока ежели вы про дом мой интересуетесь, так он отсюда далеко. Я, сударь, из Коннемары[13] буду… Только тяжко там. Ушел – и не жалею. А вы ведь сами из Шотландии?

– Последние годы там служили, – осторожно ответил «наемник». Акцент его все равно выдавал на раз, так что врать смысла не имело. А вот об остальном парню знать не надо. Для его же блага… Лорд снова вернулся к интересующей его теме. – Я слыхал, нашего брата тут нынче много?

– Да прорва целая! – жизнерадостно подтвердил Финви. – И раньше-то, понятно, каждый клан хотя бы десяток наемников держал, а уж теперь, как верховный король помер, и вовсе отрядами нанимают… Грызется сосед с соседом, а своих людей жалко. Оно и понятно – свои же!

– Это да… на том наша служба и держится, – поддакнул Ивар. – А эти вот земли, где мы сейчас, они чьи?

– Эти – вождя Догерти. А вон там, справа, впереди – Маклохланнов. К обеду, ежели без проволочек, до земель О’Кэтейнов доберемся. А там уж и до О’Нейллов рукой подать! Тока вот…

– Что?

– Крюк сделать придется, – наморщив лоб, сообщил проводник. – Как же я запамятовал-то? После того как правитель Домналл богу душу отдал, соседи его залютовали… Мак-Эртейны еще ничего, они главенствовать не рвутся. А вот те же О’Кэтейны – только держись!

– Могут не пропустить?

– И могут, и не пустят. За каким чертом им это надо? Они ж с О’Нейллами испокон веку не в ладах! И вождь Гобан опять же на трон метит… Пустит он бойцов в помощь соседям, как же! Этак ведь потом те же бойцы его самого за ребра возьмут, коли наниматель прикажет… Может, вы к О’Кэтейну и найметесь, сударь? Платит он прилично, как я слышал!

– К кому служить идти – я сам решу, – недовольно отозвался Ивар. Ах ты, черт, дело осложняется… Никто, конечно, и не говорил, что их тут с распростертыми объятиями встретят, но нарываться сейчас на озлобленных соседей покойного Домналла – слишком большой риск. – Финви, а обойти O’Кэтейнов мы сможем?

– Есть пара лазеек… – неуверенно отозвался тот. – Но говорю же, крюк большой выйдет. И раньше утра завтрашнего вы к О’Нейллам не попадете.

– Ничего себе крюк! Мы что – через Улад[14] в обход пойдем?!

– Да нет! К ночи будем где надо, только кто ж вас в поместье-то по темноте пустит? Только утром уже!

– А, ты об этом… Ничего, нам не к спеху. Веди лазейками, если так безопаснее. И вот еще что, Финви…

Он осекся и замолк. Из-за поворота дороги показались четверо мужчин, чем-то неуловимо похожих друг на друга. Запыленные сапоги, потрепанные плащи, мечи на поясах… Наемники. Придерживаясь легенды – конкуренты. Ивар замедлил шаг, чтобы дать русичу время догнать их с Финви, и внимательно всмотрелся в лица приближающихся воинов. «Да вроде мирно настроены, – подумал он. – Еще только мордобоя мне сейчас не хватало… Или просто Творимира разглядели в подробностях? Тогда понятно, с ним связываться – себе дороже выйдет!»

Так оно было на самом деле или нет, осталось неясным. Четверка подошла поближе, оценивающе оглядела путников и остановилась. Вперед вышел сухопарый наемник с косичками.

– Здорово, парни! – проговорил он. Бросил равнодушный взгляд на щуплого Финви, уважительный – на Творимира и, наконец определившись, кто среди них старший, посмотрел в лицо Ивару: – С побережья?

– Оттуда, – кивнул лорд. – Утром высадились.

– Шотландцы? – с сомнением покосившись на молчаливого русича, уточнил тот.

Королевский советник неопределенно пожал плечами:

– Оттуда. А вы в порт? Со службы?..

– Примерно… – так же неопределенно отозвался наемник. – Куда путь держите?

– Вперед пока что, – сказал Ивар. Странные недомолвки и удивительное миролюбие бойца заставили его насторожиться. – Мы без предварительной договоренности. Осмотримся, приглядим, где получше, а там уж…

Он похлопал рукой по ножнам. Старшина четверки оживился:

– Так, может, с нами тогда? Раз уж вы все равно свободные? Наш хозяин хорошо платит. И кормежка за его счет…

– Хм, – задумался Ивар. Понятное дело, не о возможных перспективах помахать мечом за соответствующее вознаграждение, а о том, как бы так поаккуратнее отбрехаться. Цену за свои услуги заломить повыше, что ли? Нет, не пройдет – наниматель может и согласиться, учитывая того же Творимира. Просто отказаться – подозрительно. Не погулять приехали, служить, с чего бы вдруг нос воротить от таких заманчивых предложений?

– А то прямо сейчас к вождю и отведем, – поняв его сомнения в свою пользу, воодушевился вербовщик. – Люди нужны! А вы, я вижу, парни что надо. Хозяин оценит. И не поскупится.

– Не поскупится, говоришь… – протянул лорд Мак-Лайон, лихорадочно соображая, как бы извернуться. И краем уха поймал еле слышное бормотание своего проводника:

– Торчат на границе, понятно… Кто ж их в порт пустит? Еще и тута огребут, если местным на глаза попадутся…

Королевский советник внутренне усмехнулся и поставил в уме галочку – не забыть добавить к обещанным проводнику двум серебряным монетам еще одну. «Значит, на чужой земле промышляем, соратнички?» – про себя усмехнулся он. А вслух сказал:

– Ну раз такое дело выгодное, чего нам зазря сапоги стаптывать? Можно и послужить. Сколько платят-то?

– Два золотых в неделю, – довольный таким отличным уловом, ответил наемник. – И угол выделят. Про кормежку я говорил уже… Так что, пойдем, что ли?

– Пойдем, знамо дело! – с энтузиазмом кивнул Ивар. – Вы чьи – вождя Догерти или от Маклохланнов? Это же их земли, бывал я тут лет пять назад. И наниматься приходилось… Да чего рассусоливать, нам все одно кому из них служить! Так пойдем?

– Гхм… – замялся старшина четверки и на миг опустил глаза. Надо отдать ему должное – сориентировался наемник все-таки быстро. – Нам еще в порт надо. По хозяйским делам… Может, тут обождете? Что вам обратно тащиться? А уж возвращаться будем, да и сладим дело!

– Тут до побережья топать и топать, – с делано недовольным видом буркнул королевский советник. – Чего нам ждать на самом солнцепеке? Извиняйте, бойцы, тогда уж без нас! Двое суток в море болтало, нам бы уже куда пристроиться…

– Это само собой, – закивал вербовщик. – Мы ж не без понятия!.. Ну тогда удачи, парни. Может, еще встретимся когда.

Он сделал знак своим товарищам и, кивнув Творимиру, торопливо зашагал по дороге в направлении порта. Глава Тайной службы с легкой усмешкой проводил его взглядом. «Может, и встретимся, – промелькнуло у него в голове. – Но тебе, как я вижу, этого не сильно хочется». Ивар повернулся к Финви:

– А ты, гляжу, парень ушлый. Откуда узнал, что они на чужой территории для хозяина наемников с дороги заворачивают?

– Дак чего тут знать-то? – развел руками проводник. – Вас таких много сейчас по Ирландии бродит! На наемников спрос высокий. А эти если бы наниматься шли, так им бы с нами в одну сторону было. А не в порт, как они брешут. Там своих хватает, это ж клана Догерти территория. Стало быть, хозяин у них уже есть. И если б это был вождь Маклохланн, они бы сразу представились, мол, чьи будут. Значит, чужие, и дураку понятно, чего тут позабыли. Говорю же, торчат у дороги на границе, чтоб, если местные нагрянут, соседскими представиться. За шатание по чужой земле можно и в рыло схлопотать… То-то они слиняли так быстренько – кто ж мог знать, что вы, сударь, здесь бывали уже? – Тут он запнулся и нерешительно закончил: – Хотя вы ж не бывали? Так бы и без меня дорогу нашли…

– Соображаешь, – хмыкнул Ивар. – Молодец. А если еще и лишних вопросов не будешь задавать, пару монет сверху заработаешь… Уяснил?

– Не дурак, – весело тряхнул челкой бродяга. И, вспомнив о том, за что ему, в сущности, платят, бодро зашлепал ногами в сторону поднимавшегося из-за холмов перелеска.

Посланники короля Шотландии, переглянувшись, двинулись следом. Творимир молча сожалел о том, что теперь, уж ясно дело, командир ни в коем разе не допустит никакого рукоприкладства в отношении этого лохматого дурака. Ведь и правда пригодиться может… А лорд Мак-Лайон, глядя в спину шустрому пареньку, не переставал удивляться – какие, однако, полезные находки встречаются под столами низкопробных портовых забегаловок! Везение, счастливое стечение обстоятельств – какая разница? «Хорошо, что не прибили сразу, – удовлетворенно думал Ивар, размеренно шагая по извилистой дороге. – Нет, другого-то мы бы нашли, куда б делись… Но далеко не факт, что он оказался бы настолько полезным. Откуда он, этот балбес? Из Коннемары? Да, та еще глушь. Крестьяне едва концы с концами сводят… только не крестьянин наш Финви! Вот чтоб я сдох – рангом повыше… Но кто же он тогда?.. – Лорд выбил пальцами дробь по туго обтянутым кожей ножнам меча и тряхнул головой. – Ничего. Узнаю. Днем позже, днем раньше… И не таких молчунов видали!»

К концу четвертого дня путешествия Нэрис уже смирилась с тем, что мужа она в ближайшую неделю не увидит. Дождь лил стеной, не переставая, с того самого момента, как отряд шотландцев пересек границу Англии. Дороги развезло так, что даже верховые проходили с трудом. Что уж говорить о тяжелой крытой повозке, в которой тряслась продрогшая леди? Несколько раз они застревали прямо на разбитой дороге, да так основательно, что приходилось останавливаться и несколько часов кряду мучиться с опостылевшим возком, увязая в грязи по самые колени. Посланный сэром Кэвендишем навстречу гостям отряд англичан мало чем мог помочь. Хотя бы потому, что помогать никто из них особенно и не рвался… Что уж поделаешь – отношения между ближайшими соседями всегда оставляли желать лучшего.

Нэрис по самый кончик носа закуталась в плед, наброшенный поверх теплого плаща, и звонко чихнула. На соседнем сиденье зашевелилась Кэти:

– Вам что-нибудь нужно, госпожа?

– Нет, – односложно ответила Нэрис. На самом деле ей много что было нужно, и прямо сию секунду. К примеру, теплая кровать, жарко натопленная комната, чашка горячего молока и желательно любимый муж под боком. Но доносить все это до сведения пугливой служанки леди Мак-Лайон не стала. Ну ее, в самом деле! Опять примется суетиться, причитать и хлопать глазами. «Видеть уже ее не могу!» – сердито подумала Нэрис. И тут же устыдилась. Ну разве бедняжка виновата в том, что Бесс не смогла поехать, что остальные горничные были леди Максвелл гораздо нужнее и что молодая госпожа пребывает в таком расстройстве?

Нэрис горестно вздохнула. Все шло не так, как мечталось, и даже не так, как планировалось… Вместо Ивара – набившая оскомину Кэти. Вместо приятной семейной поездки – одинокая тряска по ухабам и чавкающая грязь под колесами. Вместо «премилых сельских пейзажей Англии» (как обещала в своем письме леди Кэвендиш) – серая небесная муть, поблекшие, мокрые от непрерывного дождя домики и холод. С тем же успехом можно было вообще остаться в Шотландии! «Второй раз в жизни так далеко от дома уезжаю – и опять по хляби да под дождем! – Она вспомнила уютную гостиную в папином замке, гул огня в камине, горячий пунш – гордость кухарки Флоренс – и едва не расплакалась. – Вот же невезение! Может, подольше у Кэвендишей задержаться? Этак на месяц-полтора, чтоб обратно уже летом ехать?» Идея была заманчивая. Но тут, как это ни печально, от самой Нэрис мало что зависело.

Она бросила тоскующий взгляд в окошко. Черно-синие сумерки, поникшие деревья, мокрые крупы лошадей по обе стороны от повозки – знакомая картина… Леди Мак-Лайон озябшими пальцами вцепилась в края пледа. От сырости он не спасал. «Да когда же кончится эта дорога?! – мысленно простонала девушка, с трудом подавив желание забиться в угол сиденья и тихонечко заскулить от жалости к себе. – Люди лорда Кэвендиша обещали, что к вечеру доберемся! И что? Скоро совсем стемнеет, а мы до сих пор не…»

Снаружи послышались оживленные возгласы. Зафыркали лошади, повозка подпрыгнула на ухабе и свернула с дороги влево. Нэрис, оставив на время свои грустные раздумья, стянула с головы плед и высунулась в окно:

– Что такое?

– Подъезжаем, госпожа! – доложил сияющий Ульф, которому тоже уже давно осточертело трястись в седле под проливным дождем. – Бойцы говорят, что совсем близко. Через поле вот осталось… и мы на месте!

– Слава богу! – выдохнула леди. И вгляделась в даль, туда, где заканчивался зеленый травяной ковер луга. Там виднелись редкие деревья, позади которых в сгущающейся темноте пятнами выступали белые стены большого поместья. Родовое гнездо Кэвендишей? Ну наконец-то! Нэрис, спохватившись, снова спряталась в повозке – дождь все не прекращался, этак и простудиться недолго, если с непокрытой головой в окошке торчать… Леди Мак-Лайон подышала на покрасневшие руки (надо же было умудриться оставить дома перчатки!) и снова закуталась в плед. Все равно еще не меньше часа ехать – по такой-то грязище. А появиться перед блистательной леди Грейс с красным носом, синими губами и в зеленых соплях – увольте! Она и без того слишком красивая.

…В большой гостиной дома Кэвендишей уютно горели свечи, исходил алым жаром огромный камин, призывно манили мягкие кресла у накрытого к позднему ужину овального стола. Нэрис, успевшая сменить дорожный костюм на любимое зеленое платье с кистями, нерешительно замерла на пороге, оглядывая комнату. Согреться она уже согрелась, ужин, вероятно, подадут с минуты на минуту, поэтому единственное, что ее сейчас занимало, – а где же, собственно, хозяйка дома? У дверей не встретила, и здесь ее тоже нет. Странно. Леди Грейс, помимо того что обладала чисто внешними бесспорными достоинствами, была женщиной вежливой и тактичной. Кроме того, гостей она ждала. И вдруг такое поведение…

– Входите же, Нэрис! – Смеющийся голос пропавшей хозяйки заставил леди Мак-Лайон повернуть голову к занавешенному окну. И тихо ахнуть.

– Вы простите меня, что не встретила как подобает, – с улыбкой сказала леди Кэвендиш, неуклюже поднимаясь с мягкой софы в углу гостиной. – Тяжеловато уже. Надеюсь, вы не обиделись? А где Ивар?

– Это заговор… – потрясенно пролепетала гостья, почти что с ужасом обозревая расплывшуюся, некогда умопомрачительную фигуру первой красавицы Шотландии, главным украшением коей теперь служил внушительный живот. Роскошный бюст, впрочем, никуда не исчез, разве что вдвое увеличился. «Мамочки! – изо всех сил стараясь сохранить приличествующее выражение лица, подумала Нэрис. – И она туда же?! Господи, что за жизнь – кругом одни беременные!.. Одно успокоение – это дело не заразное».

– Вы что-то сказали? – вскинула брови хозяйка дома, подходя к столу. – Простите, не расслышала…

– А… Э… – промямлила леди Мак-Лайон и, совладав с эмоциями, улыбнулась ей в ответ: – Я сказала, что Ивар задерживается. Дороги в жутком состоянии, и этот дождь… Да что же мы стоим-то? Вам неудобно!

– Да уж, – скорчила утомленную гримаску леди Кэвендиш, с облегчением опускаясь в кресло. – Присаживайтесь. Как доехали?

– С трудом, – честно призналась Нэрис, безуспешно пытаясь не пялиться на большой живот хозяйки. Получалось так себе – уж больно непривычно было видеть эту греческую богиню вот в таком вот положении. – Погода мерзкая, будто не весна, а конец осени. Промерзли все… – Она замолкла и потерянно закончила: – А я вам в подарок кувшин хереса привезла. Самого лучшего, сладкого, как вы любите… Папа специально в заказ включал… Зря, выходит?

– Ну не расстраивайтесь вы так, – виновато улыбнулась леди. И покаянно склонила голову. – Надо было, конечно, вам написать… Но я, знаете, побоялась, что вы тогда не приедете! Беспокоить не решитесь, и все в таком духе. А я… А мне тут одной ужас как тоскливо! Дэвид еще с начала марта в море, только письма шлет. Всех развлечений – по саду погулять, а вы сами видели, какая сейчас «приятная» погода! Вот и сижу затворницей, даже в гости не съездить – в моем-то положении… – Она с досадой передернула плечами. – А через месяц и вовсе не до себя будет!

– Так скоро?.. – ляпнула Нэрис, планы которой насчет «задержаться в гостях подольше» рушились на глазах.

Грэйс развела руками:

– Ну да. – Глаза ее озорно блеснули. – А вы, я гляжу, пока держитесь?

– Угу, – мрачно отозвалась Нэрис.

Леди Кэвендиш проницательно прищурилась:

– Что, уже воротит от таких вопросов, да?

– Ну что вы, я вовсе не…

– Да бросьте! – расхохоталась красавица. – Не вы первая, не вы последняя! Думаете, мне в свое время мозги не полоскали?

– И вам?! – округлила глаза девушка.

– А чему удивляться? – Грейс снова пожала плечами. – Родители хотят внуков, мужья – наследников… Вы-то еще молодая, а мне уже тридцать, Нэрис! И я, между прочим, в третьем браке – уже не один год. А детей нет… Чего я только не наслушалась, бог ты мой! – Она страдальчески закатила глаза. – Не от Дэвида, понятно, хоть он, конечно, и беспокоился на этот счет… От родственников – и своих, и мужниных. И бесплодная я, мол, и порченая, и еще бог знает какая! Чуть сама не поверила уже. А оно вон как повернулось.

– Ну мне, боюсь, до тридцати лет никто пустой проходить не даст… – вздохнула Нэрис.

Леди Кэвендиш изогнула черную бровь:

– А что, хотелось бы?

– Не в том дело, – махнула рукой гостья. – Просто… Всего полтора года как замужем! В свое удовольствие пожить хочется. Ох, слышала бы меня мама…

– Бросьте, говорю вам! – повторила Грейс. – И не мучайтесь. Всему свое время… А что касается вашего подарка – ничего страшного. Год-полтора в погребе постоит, только лучше станет. А уж потом, будьте покойны, я отдам ему должное!

Они переглянулись и рассмеялись. В гостиную потянулись слуги с подносами, супницами и соусниками. Ароматный горячий пар поднимался над тарелками, щекоча ноздри оголодавшей на дорожных харчах леди Мак-Лайон. «Не много ли на нас двоих?» – подумала она, глотая слюнки. Потом вспомнила четыре дня тряски и холода, жуткую стряпню в придорожных трактирах, перевела взгляд на объемистый живот леди Грейс… «Ну если вдруг не хватит, еще принесут, пожалуй!» – решила девушка и взялась за ложку.

С ужином расправились быстро – аппетит у двух дам был отменный, пускай и в силу разных причин. Талант кухарки леди Кэвендиш Нэрис оценила в полной мере. Причем в такой полной, что к тому времени, как подали десерт и напитки, живот гостьи по размерам ненамного уступал животу хозяйки…

– Еще кусочек? – Грейс, потягивая сладкий яблочный взвар, вопросительно взглянула на Нэрис, по лицу которой бродила самая удовлетворенная улыбка из всех, что леди Кэвендиш доводилось видеть.

Девушка с сомнением покосилась на блюдо. Пирог с ревенем был восхитителен: хрусткая поджаристая корочка, сладкая, с нежной кислинкой, начинка… Полнейший восторг, так и тает во рту! Одно «но»…

– Кажется, в меня больше не влезет, – печально резюмировала Нэрис, с искренним сожалением отводя глаза от манящего блюда, и взяла в руки изящную чашу с ягодной наливкой. – Грейс, ваша кухарка давно у вас служит?

– Элинор? – Леди задумалась. – Кажется, она еще для матушки Дэвида готовила! Едва ли не сорок лет… А что?

Гостья развела руками:

– Как у вас получилось сохранить такую фигуру?!

Леди Кэвендиш расхохоталась:

– Ах вот вы о чем! Ну, во-первых, я, слава богу, не слишком склонна к полноте…

Нэрис с сомнением оглянулась на стол. По ее мнению, на таких разносолах даже самый стройный человек через пару месяцев перегнал бы по весу обоих братцев Мак-Тавишей. Грейс, поймав ее взгляд, усмехнулась:

– Согласна. Меня бы это не спасло. И я это очень быстро поняла – когда через полгода после свадьбы мне все платья тесны стали… Поэтому у нас с Элинор уговор – для гостей уж пусть старается, готовит, что пожелает, и в любых количествах, но в обычные дни – поменьше да попроще. Овощи, к примеру, постное мясо…

– Вот это сила воли! – восхитилась леди Мак-Лайон. – Зная способности вашей кухарки…

– Хм… – Грейс смущенно потупилась. – Ну Дэвид неприхотлив, кроме того, он большую часть года в море! А я… – Она вздохнула и призналась: – А я иногда все-таки срываюсь. Ничего с собой поделать не могу! Особенно сейчас.

Она погладила себя по круглому животу. Нэрис мягко улыбнулась:

– Так сейчас как раз и не надо себя ограничивать! Если только совсем чуть-чуть, в последний месяц… Чтобы рожать было легче. Мама так говорит, а у нее опыт: все соседи чуть что – сразу к ней!

– Да? – задумчиво пробормотала Грейс. – Знать бы – так я и матушку вашу с вами вместе пригласила бы.

– Боже упаси! – поперхнулась настойкой Нэрис. – То есть… Я говорю, вы и без нее справитесь. Лишнее, право слово.

– Не знаю, не знаю, все-таки уже возраст, – тревожно качнула головой леди Кэвендиш и сменила тему. – Так скажите мне наконец, где вы мужа потеряли? Я думала, вместе приедете.

– Я тоже думала, – хмурясь, ответила Нэрис. – А у него, видимо, на этот счет свои планы были…

– Разве? Он же вроде собирался.

– Может, и собирался. Да только сдается мне, что не в этот раз! – Девушка сделала глоток наливки, помолчала и сказала: – Может, конечно, я несправедлива, но… Как-то уж все это подозрительно! И вызов к его величеству перед самым нашим отъездом, и эти «забытые» важные бумаги… Что я, Ивара не знаю? Он сундук со всей одеждой может забыть, даже оружие впопыхах оставить, но документы…

– Погодите, Нэрис, – наморщила высокий лоб леди Кэвендиш. – Вы же в гости собирались. Отдыхать! Зачем ему здесь его бумаги? Ой. Простите…

– Какая же я дура! – простонала леди Мак-Лайон, до хруста в пальцах сжимая в руке свою чашку. Она наконец поняла, что ее ловко обвели вокруг пальца. – Конечно! Он же не работать ехал… Как я сразу-то не подумала?!

– Нэрис…

– Значит, меня просто-напросто отослали подальше, – сведя брови на переносице, мрачно сказала девушка. – Чтобы не лезла, куда не надо. Тогда все понятно! И письмо это королевское, и документы, и его «память дырявая»… Вот, значит, как?! А я-то, тетеря, всему поверила!

Она свирепо засопела. Грейс, поразмыслив, стоит ли сейчас соваться под горячую руку, поставила свою чашку на стол и тронула возмущенно пыхтящую гостью за руку:

– Нэрис, не кипятитесь. Вы же сами понимаете – раз Ивар не поскупился на такую бочку лжи, значит, на то были серьезные причины.

– Знаю я эти причины… – буркнула девушка, про себя поминая коварного супруга такими словами, каких, пожалуй, даже суровый вояка Ульф никогда не слыхал.

Леди Кэвендиш дотянулась до графина с ягодной наливкой и быстро набулькала Нэрис полную чарку.

– Выпейте, дорогая. И успокойтесь. Ваш муж на службе короны, тут уж ничего не поделаешь. Уверена, он не по своей воле так поступил… Пейте-пейте! И пирога вот еще кусочек, маленький… А сердиться не стоит. Все равно ведь без толку: Ивар в Шотландии, вы – здесь. Будем надеяться, что через неделю-две он все-таки приедет. Тогда и разберетесь!

– Будем надеяться… – эхом повторила за Грейс бессовестно обманутая жена. Только в отличие от хозяйки дома у нее не было ни малейшей уверенности в том, что блудный лорд объявится так скоро.

Позже, уже лежа в постели и ворочаясь с боку на бок, Нэрис тревожно вглядывалась в темноту спальни и думала. О том, что леди Грейс права – Ивар в Шотландии, а она здесь. Возвращаться обратно, едва придя в себя от долгой поездки? Мало удовольствия… Да и потом, лорд Мак-Лайон уж наверняка позаботился о том, чтобы у шустрой супруги такой маневр не прошел. «То-то Тихоня так лошадей гнал! – припомнила Нэрис. – И ждать отказался. Потому-де, что «приказ» у него… Да ясно, что приказ, но если бы я тогда знала какой!» Девушка закусила губу. Мысли метались в голове, наскакивая друг на друга. С обидами пока погодим, успеется… Сейчас другое важней. Итак, что мы имеем? Первое – срочное послание от его величества. Важное. Потому что Ивар с рассветом умчался в Стерлинг… Вернулся к обеду, наврал с три короба, сделал вид, что путешествие остается в силе. Выехали вместе. Почти у самой границы он, стало быть, «вспомнил» об оставленных у лэрда Вильяма бумагах и поворотил коня, пообещав нагнать остальных к ночи. Естественно, не нагнал. И непонятно, вернулся ли обратно в Файф или же отправился сразу к королю? «Так просто не выяснишь, – вынуждена была признать Нэрис, сосредоточенно комкая в руках угол подушки. – Хотя… Можно ведь написать домой! Все равно бы пришлось – успокоить, что благополучно добрались».

– Вот и напишем. – Нэрис села на кровати, стукнув кулачком по одеялу. – И родителям, и…

Она спрыгнула с постели, сунула ноги в домашние туфельки и, склонившись над большим дорожным сундуком, откинула крышку. Письменный набор лежал сверху. Прекрасно… Деятельная леди уселась перед туалетным столиком, достала перо и чернила. Положила перед собой чистый лист, раздумывая, с чего начать… И вдруг вспомнила: ведь перед самым отъездом Ивар с лэрдом Вильямом шептались о чем-то за закрытыми дверями! «Не иначе как папочка в курсе событий, – подумала Нэрис. – Только из него и словечка не выжмешь, пожалуй. Ну да ладно! У меня на этот случай есть еще кое-кто… И если мой муж с моим отцом вправду сговорились услать меня подальше во избежание «последствий», то папа хоть разок да маме обмолвится! А брауни послушает… И мне скажет. И я наконец узнаю, куда моего любимого супруга снова черти понесли. Не хочет, чтоб я мешалась, – не буду. В конце концов, что я могу сделать, сидя в Англии? Но просто знать-то я имею право?!»

Глава 4

Дэвин О’Нейлл выплюнул куриную косточку, как обычно промахнувшись мимо тарелки, и поднял глаза на сидящую напротив сестру:

– Съела бы хоть что-нибудь. Скоро от сквозняка шататься начнешь.

– Не хочется.

– Дейдре, – он отодвинул блюдо в сторону, – сколько можно? Эти твои глупые страхи…

– Глупые?! – сверкнула глазами женщина, бросив обратно на тарелку так и не надкушенную лепешку. – Дэвин! Ну ладно Энгус – он еще мальчик совсем! Но ты-то разве не понимаешь, что происходит?

– Понимаю. – Старший сын покойного вождя Домналла О’Нейлла отхлебнул из кубка и откинулся на спинку стула. – И не вижу причин так себя изводить. Верховный король умер, и скоро его место займет кто-то другой. Так всегда было, и так будет…

– Я же не об этом!

– Помолчи. – Он сурово сдвинул брови. – Знаю, о чем ты. О тех троих, которых недавно похоронили одного за другим. И чего? Считаешь, не своей смертью они померли? Опомнись, сестра! Мы с тобой собственными глазами видели, как над головой у Шейна Мак-Грата леса проломились. И никого там больше не было. Ни своих, ни чужих! А ты твердишь как заведенная, что убили его! Случайность это, дуреха, как есть – случайность!

– Да? А остальные?!

– Вот что ты привязалась? – вышел из себя брат. – Одни злодейства на уме! Остальные… Будто ты не знаешь, как Никлас выпить любил? Полез с пьяных глаз в ручей русалок ловить, которые с перепою же и померещились, да и утоп. Делов-то!

– А Хью О’Коннор?

– Жрать меньше надо, – отрезал, поморщившись, Дэвин, вспомнив покойного Хью и его вечное чавканье. Сын вождя О’Нейлла соседа терпеть не мог. – Греб обеими руками все, что в пасть сунуть можно. Каждый раз, будто в последний. И вот тебе мое слово – не подавись он тогда и не сдохни, так через годик бы все одно окочурился с пережору!

– А…

– Хватит, Дейдре! – Старший брат грохнул по столу тяжелым кулаком и поднялся. – Слышишь, хватит! Несчастья случаются, и не только с теми, кто на трон метит. Вот вчера, я слыхал, сына вождя О’Кейсиди прирезали! Что ж ты на этот счет помалкиваешь?

– Каллена? Так ведь то в бою же… – неуверенно пробормотала Дейдре.

Брат сплюнул на пол:

– И чего?! Может, не просто в бою, а тоже, – Дэвин усмехнулся и сделал многозначительное лицо, – с каким-нибудь тайным умыслом, а?..

Сестра молчала, уткнувшись взглядом себе в тарелку. Сын вождя покачал головой:

– Вот то-то же. И прекращай уже ерунду нести, малышка. Себе покоя не даешь и нам жизнь портишь… А коли заняться нечем, – он, уже стоя в проеме двери, обернулся, – так я ведь найду, куда тебе время деть! Баба ты справная, хоть и в летах, а я не отец, у меня разговор короткий. Отдам замуж, и всех дел! Вон старший Макорик до сих пор надежды не теряет…

– Дэвин! Ему же под семьдесят!

– И чего? – пожал плечами он. – Тебе, чай, тоже не двадцать! А Макорики – клан уважаемый. И при деньгах… Так что ты подумай, сестра, крепко подумай – стоят ли твои выдумки такого будущего?

Дейдре хлестнула практичного братца яростным взглядом. Правда, уже по спине – Дэвин О’Нейлл после смерти отца стал вождем клана, и дел у него было невпроворот. А времени выслушивать одни и те же женские бредни не было вовсе. Равно как и желания… По поводу замужества он, если быть честным, немного приврал – сестренку Дэвин любил и выдавать ее против воли за старого хрыча Макорика, разумеется, не собирался. Так, припугнул маленько, чтоб глупостей почем зря не болтала. «Но ежели вдругорядь не успокоится, – раздраженно подумал он, шагая по коридору, – то ведь, ей-же-ей, намекну Бриану, чтобы свататься приезжал… Дал бог сестричку – врагу не пожелаешь. И ведь не дура же! А как вобьет себе что в голову – не знаешь, то ли плакать, то ли смеяться…»

Ивар посторонился к краю дороги, пропуская едущих навстречу всадников. Проводил маленькую кавалькаду внимательным взглядом и пихнул Финви локтем в бок:

– Кто такие?

– Местные, – откусив сразу половину яблока, прочавкал тот. – Который впереди – это вождь O’Нейлл. Ну старший сын Домналла О’Нейлла, он теперь глава… Эк он торопится-то!

– Куда, интересно?

– А я почем знаю? – удивился проводник. Дохрумкал яблоко и выбросил огрызок в канаву. – А вот мы теперь вроде как можем не торопиться!

– Это еще почему?

– Ну ведь вы наниматься пришли? А это к вождю надо… А он уехал, сами же видели. Может, пойдем перекусим? Что время терять понапрасну?

– Тебе волю дай, так ты из трактира даже по нужде вылазить не будешь, – недовольно отозвался лорд, снова выходя на дорогу. – Пошли. В поместье хозяина обождем…

– Эх, – кивнул Творимир и повелительно цыкнул на сникшего бродягу.

Тот философски вздохнул, подтянул штаны и зашагал вперед к поместью О’Нейллов. Голодным Финви был всегда – жизнь такая… А уж нынешний так называемый завтрак, состоявший из пары яиц, лепешки и яблока, вообще в желудке надолго не задержался. Тем более ели они в последний раз еще до рассвета, уж сколько времени-то прошло! Паренек мельком глянул на огромного Творимира и только изумился в который раз – неужели он до сих пор сыт такой малостью?! Ему ведь даже лепешки не досталось! И ничего, идет себе в ус не дует… «Ну черт с ними, – решил Финви. – Все равно, как ждать умаются, червячка заморить захотят… А я как раз тут рядом харчевню знаю! Хорошую».

Обширное поместье О’Нейллов впечатляло. Двухэтажное, длинное, с множеством пристроек, стены крепкие, каменные. Вокруг насыпь с кольями и высоченная ограда из заостренных толстых бревен. «Сюда так просто не пролезешь, – понял Ивар, окинув пристрастным взглядом цитадель покойного Домналла. – На совесть укреплено… Как же нам до вас добраться, леди? И желательно целыми?»

– Творимир!

– Эх.

– Что, совсем мыслей никаких?

Русич помотал головой. Потом задумчиво скользнул глазами по массивным воротам, по тройке наемников снаружи, лениво подпирающих забор, и только руками развел. Не штурмом же брать этакую крепость? Да и… все одно не выйдет. Там небось внутри еще дружина целая. Только зазря геройствовать.

– Огорчительно, – подытожил лорд Мак-Лайон и завертел головой по сторонам. Он понимал, что внутрь их никто не впустит. А искомая дама, ради которой они, собственно, сюда притащились, навряд ли выйдет сама – дома безопаснее, да и что ей здесь делать? «Ну раз так, – сам себе сказал Ивар, – будем действовать через третьих лиц. Кому это наш Финви уже глазки строит? Хм. Девица. Чистенькая. С корзиной. К воротам спешит… Ну то есть не спешит, а только вид делает… Стоп! К воротам?!»

– Финви! – Лорд хлопнул по плечу раззявившего рот бродягу. – Что, понравилась?

– Бог с вами, сударь, вы о чем?

– Не придуривайся! Я все вижу.

– Ну есть маленько…

– Прекрасно! – воодушевился королевский советник. – Иди познакомься. И не копайся, не копайся, уйдет же!

– ?! – вытаращился на него сбитый с толку проводник. Но Ивару было не до пространных объяснений.

– Так. Я тебе сколько монет обещал?

– Две. Серебром!

– Угу. Вот они, на, держи. – Лорд сунул деньги в ладонь паренька и многозначительно тряхнул кошелем. – А если сейчас все по уму сделаешь, еще столько же получишь! Идет?

– Идет! – закивал окрыленный бродяжка. – Чего делать-то надо? Просто познакомиться?

– Не просто. Твоя главная задача – расположить девицу к себе и передать через нее вот это…

Ивар сунул руку за пазуху и извлек запечатанный свиток. Финви снова кивнул, цапнул письмо и, уже сделав шаг в сторону ворот, обернулся:

– А кому передать-то, сударь?

– Дочери вождя Домналла Дейдре… забыл, как ее по мужу теперь называют. В общем, разберешься. И пусть госпоже скажет, что мы тут ждем!

– Не извольте беспокоиться, – широко улыбнулся проводник и резво поскакал вслед за девушкой.

Та, приметив симпатичного парня, остановилась, поставила корзину на землю и «устало» потерла поясницу.

– Обувку ему надо было купить все-таки, – пробормотал себе под нос лорд. – Солиднее бы выглядел… А то ведь разглядит она его во всех подробностях, да и отошьет без разговоров!

– Эх… – ухмыльнулся в бороду Творимир, наблюдая, как языкатый бродяжка с самым умильным выражением лица распинается перед хихикающей девицей.

Ивар крякнул:

– М-да. Шустер! А ты его прибить хотел.

– Эх, – отрезал русич, что, вероятно, значило: «Еще успею!» Потом бросил одобрительный взгляд на честно отрабатывающего свою награду Финви, присел на корточки и полез в торбу за фляжкой. Денек выдался жаркий, да и шли долго – ушлый проводник вел их сюда такими глухими тропами и с такими предосторожностями, что могучий воин весь взмок. Хоть передохнуть да горло промочить, пока этот босяк там языком треплет…

Минут через десять, когда так кстати подвернувшаяся девушка, спрятав свиток в корзинку, исчезла за воротами, Финви наконец вернулся к теряющим терпение нанимателям. И объявил:

– Все в лучшем виде! Письмо она передаст, госпожа Мак-Кана как раз сейчас дома…

– Кто? – переспросил Ивар. И, тут же вспомнив, какое имя носит сейчас бывшая возлюбленная государя Шотландии, кивнул: – А! Ну да. Ты девчонке-то чего наплел? Она об меня чуть глаза не сломала.

– Ну дак… – замялся проводник, – я это… Сказал, что от поклонника письмо. Дюже знатного. И того, приврал чуток, мол, ее хозяйка ждет не дождется письма этого… Ну а что? Внутрь ведь еще нос сунет, не дай боже! А там…

– Минуточку… – медленно протянул лорд Мак-Лайон, впившись взглядом в улыбающееся лицо бродяги. – А что там? Ты что же, подлец, печать сломал?!

– Эх! – рыкнул Творимир, простирая карающую длань над головой мгновенно съежившегося Финви.

Тот побелел лицом и пискнул:

– Да ничего я не ломал, окститесь, сударь!

– Да?

– Ей-богу, не ломал! Клянусь святой Бригиттой! Только ежели на свитке печать королевского двора Шотландии, то ведь и дураку понятно, что не служанке такие письма читать!

– Что-о-о?.. – ахнул Ивар. – Так ты, поросенок, еще и в геральдике разбираешься?! Причем не только своей страны, но и чужой?! Творимир, я идиот… Надо было тебя послушать.

– Эх, – согласно кивнул бывший воевода, закатывая рукава.

Финви пошатнулся:

– Милостивые государи, побойтесь Бога, да за что же?! Что я вам сделал плохого? Не желаете платить, не надо… Только не убивайте-э-э!

Убивать тем не менее не стали. Затащили за угол какого-то сарая, приперли к стене и основательно потрясли на предмет давно мучивших Ивара вопросов: кто такой, откуда столько знает и как его за эти самые познания раньше не пришибли? Насмерть перепуганный Финви, никогда не отличавшийся особенной стойкостью, посмотрел в серо-стальные глаза королевской ищейки, оценил возможности русича и, шмыгнув носом, принялся каяться…

Мать его и правда была из Коннемары. Родилась в бедной крестьянской семье, трудилась с утра до ночи, собирая водоросли, гоняя на выпас тощую коровенку – единственный оплот семейного благополучия, возилась с кучей братьев и сестер. Потом наверняка вышла бы замуж и годам к тридцати превратилась в сгорбленную старуху, изможденную работой и частыми родами… Если бы на пороге ее пятнадцатой весны судьба наконец не улыбнулась ей. Роль судьбы сыграл некий дворянин, которого неизвестно по какой причине вдруг занесло в эти суровые края. Он был с юга Ирландии, из Лимерика. А еще он был хорош собой, богат и не чужд прекрасного… В общем, двое встретились, полюбили, и дворянин, отвалив родителям девушки солидный куш, увез красавицу с собой. Разумеется, он на ней не женился. Как минимум потому что на тот момент был уже женат. Впрочем, девушка и так была всем довольна: ее поселили в собственном домике неподалеку от поместья возлюбленного, она ни в чем больше не нуждалась, работать ей тоже не приходилось. Пронзенный стрелой Амура дворянин наезжал к своей пассии не реже двух раз в неделю, она ежегодно рожала ему детей. Но, увы, ни один из старших братьев и сестер Финви долго не прожил… Он был последним, и его появление на свет стоило жизни его матери. Отец будущего побродяжки тяжело переживал утрату. И наверное, поэтому решил сберечь хотя бы то единственное, что от нее осталось, – сына. Он нашел ему кормилицу, позже, когда мальчик подрос, поселил в своем поместье и души в отпрыске не чаял. Выучил Финви читать и писать, рассказывал о мире, обещал, как малыш подрастет, взять его с собой в поход… В общем, конец этой истории был куда более прозаичен, чем начало. Когда Финви стукнуло девять, добрый (и, увы, немолодой) папа умер. А у этого самого папы помимо Финви имелось еще пятеро сыновей, причем рожденных от законной супруги. Им отцовские забавы никогда не нравились и еще меньше нравился сводный братец. Их было шестеро, а наследство – одно. Поэтому сразу после похорон Финви оказался на улице…

– А что ж ты к материной родне не пошел? – помолчав, спросил Ивар, глядя на повесившего нос бродягу.

Тот махнул рукой:

– Я ж ведь и не знал их вовсе. А Коннемара большая… Да и кому нужен лишний рот, сударь?

– Ну я так понял, что за твою мать им неплохо перепало! Глядишь, приняли бы, чего уж там?

– Это навряд ли. Опять же с деньгами они могли и в место получше перебраться! Где их искать-то, столько лет спустя? – Финви тяжело вздохнул – воспоминания о беззаботном детстве нагоняли на него тоску. – Так и пошел бродить. Повезло, хоть грамоту знаю! Где кому письмишко накропаю, где историю расскажу из былин – покормят… Так вот и живу. Жил, точнее, покамест вы не пришли.

– Ты и сейчас пока еще не умер, – хмуро отозвался лорд Мак-Лайон. – Геральдику-то откуда знаешь? Тоже папина заслуга?

– Его. – Грустная улыбка тронула губы бродяги. – У меня знаете какая память на картинки!.. Один раз увижу – и все, запомнил! А в отцовском поместье много всякого было. Свитки, гобелены старинные с гербами по полям… И монастырь у нас стоял неподалеку. Папа туда много жертвовал, его аббат уважал, ну и я частенько бывал там, понятно… В монастыре такая библиотека!

– Просвещенный у тебя родитель, однако, – пробормотал Ивар. – И со связями. Чего ж ты к монахам-то не подался? И сыт был бы, и обут-одет, и при деле.

– Чтоб там служить, – серьезно сказал Финви, – вера нужна! Настоящая. И постриг принять. В господний храм – да за-ради сытого брюха?.. Нет, сударь. Не по мне такое. Я уж лучше померзну…

– Ты гляди, Творимир, какой нам праведник попался! – насмешливо фыркнул королевский советник. – Пробу негде ставить… Один вопрос – и что с ним теперь делать?

– Эх, – поразмыслив, махнул рукой русич.

Командир вздернул брови:

– Уверен?

– Эх! – кивнул тот.

Финви, мало что понимая в этом странном диалоге, настороженно переводил взгляд с одного «наемника» на другого. Ивар помолчал, сосредоточенно выстукивая пальцами по деревянной стене сарая, тряхнул головой и сказал наконец:

– Ладно. Рискнем. – Он посмотрел на бродяжку. – Значит, так, образованный ты наш, можешь выдохнуть, бить не будем. И даже заплатим все, что обещали… Но есть одно условие.

– Все, что вам будет угодно! – едва не прослезился от благодарности парень.

Ивар хмыкнул:

– Ты поосторожнее с обещаниями, балбес. Выполнять ведь придется… Теперь что касается условия: с этой минуты и до тех пор, пока мы с Творимиром не покинем берегов Ирландии, ты поступаешь к нам на службу. Пока что – мальчиком на побегушках, дальше видно будет… А на тот случай, если захочешь сдернуть пораньше, запомни: вот он, – лорд кивнул на молчавшего русича, – тебя при необходимости найдет даже под землей. А когда найдет, церемониться не станет… И я тебе в таком случае очень не завидую.

– Да понял я, понял, – окончательно сник Финви. Признаться, он именно слинять в ближайшее время и планировал… Но, подняв голову, встретился взглядом с льдистыми глазами русича и понял, что дело швах. Придется служить. «С другой стороны, – подумал он, – хоть живой останусь… Еще и при денежках, если повезет… Странные какие-то наемники. Клянусь святой Бригиттой – очень странные!»

– Эх, – напомнил Творимир, взглядом указывая на дорогу.

«Ах ты, черт! – спохватился лорд Мак-Лайон. – Совсем с этим балбесом про все позабыл!.. Нам же у ворот быть надо. Письмо, вероятно, леди уже прочитала… И, значит, с минуты на минуту пришлет за нами кого-нибудь. А мы тут по задворкам бродяг трясем!»

– Пошли, – велел Ивар, выворачивая из-за угла сарая.

Творимир кивнул Финви и двинулся следом. Повесивший нос проводник, за неполные пять минут поднявшийся в должности до личного слуги сразу двух подозрительных иноземцев, плелся в хвосте. Парнишка думал о том, что в портовые таверны он больше ни ногой. И еще о том, что новообретенные хозяева вовсе никакие не наемники!.. Фамилии знатных людей Ирландии, которые Финви услыхал еще тогда, сидя под столом… Упорное стремление попасть именно к О’Нейллам, хотя предложения были и получше… И наконец, тот свиток с королевской печатью! «Вот это ты влип, дружок! – про себя горько усмехнулся бродяга. – Вот это ты влип».

Брат Колум поднял голову от исписанного наполовину листа и бросил озабоченный взгляд на сморщенный огарок свечи. Надолго ее не хватит, успеть бы закончить… Свечи стоили недешево, равно как и бумага, но если первые закупались на всю общину, то с пергаментом дела обстояли сложнее – на него приходилось зарабатывать самому. Потому как одно дело – ведение летописей (что являлось его почетной обязанностью), и совсем другое – личные записи! К конспектированию всякого рода событий, далеких от истории и служения Господу, у брата Колума имелась особая склонность. В бытность свою странствующим монахом он частенько жертвовал вечерней молитвой, чтобы послушать в каком-нибудь кабачке красноречивого сказителя и под шумок записать новую занятную историю. После, разумеется, искупая сей маленький грех ночными бдениями… Однако на Скеллиг-Майкл барды не захаживали, а послушники да паломники, устремленные помыслами к Всевышнему, ничего любопытного брату Колуму поведать, как правило, не могли. Посему монах в основном живописал природу, особенности поведения птичьих колоний, коих на острове был не один десяток, да изредка, когда в бедной на события жизни Скеллига происходило что-нибудь мало-мальски интересное, вел свой маленький дневник.

Как раз этим он сейчас и занимался, тревожно косясь на дрожащий свечной огонек и сжимая в измазанных чернилами пальцах перо. Для личных записей брат Колум определил себе ночное время: днем ему и без того было чем заняться, к тому же келью он делил с братом Далланом, который спал как убитый и которому по причине полной слепоты свет не мешал совершенно… Наконец, летописец попросту стеснялся этой своей маленькой слабости к «пачкотне бумаги» (как пару раз обронил прагматичный брат Лири) и предпочитал держать ведение дневника в секрете. Само собой, остальные члены общины прекрасно знали, отчего в келье брата Колума иногда по полночи горит свет, но предпочитали помалкивать, чтобы не смущать товарища. Аббат закрывал глаза на стремительный расход свечей, остальные монахи отдавали вечно нуждающемуся в бумаге брату излишек своего рыбного улова для продажи, послушники, из тех, кто давно жил на Скеллиге, старались каждый раз привезти с большой земли то чернил, то пучок заточенных гусиных перьев, а то, если удавалось выгадать пару монет, и лист-другой пергамента. Даже брат Лири, который поглядывал на любителя поскрипеть пером с некоторым ехидством, старался не слишком часто прохаживаться на этот счет: брата Колума на Скеллиге уважали за ученость и любили за добродушный, смешливый характер…

Монахи жили по двое – тесных каменных келий, похожих на пчелиные ульи, на острове было всего шесть. Да, община состояла из тринадцати человек, но один из братьев, согласно установленной очередности, раз в две недели проводил ночь в молебном доме, над святыми книгами, поэтому трудностей, связанных с ночлегом, монахи не испытывали. А уж сейчас и подавно, ведь из тринадцати их осталось только одиннадцать… Брат Колум опечаленно вздохнул и с удвоенным усердием застрочил по пергаменту. Он уже успел письменно отдать должное двум покойным братьям, Гэбриэлу и Мэлейну, и в данный момент с искренним состраданием и душевной болью описывал удручающее состояние другого члена общины – брата Ниалла. Как ни грустно было это осознавать, но последний в самом скором времени должен был уйти прямиком за остальными… Буквы наскакивали одна на другую, торопливо складываясь в слова.

Брат Ниалл, третьего дня вытесывая из камня надгробие для усопшего брата Мэлейна, поранил ладонь. Такое случалось часто, поэтому монах привычно промыл рану серебряной водой[15], перевязал чистой тряпицей и вернулся к своему занятию, которое вскоре благополучно завершил. Чувствовал он себя вполне сносно, если не считать простудного кашля, которым мучился каждую весну, так что о «пустяковой царапине» даже не беспокоился – на ночь сменил повязку, наложив целебную мазь для скорейшего заживления, и забыл о досадной неприятности. А на следующий день слег. Чувствительный брат Колум, вспомнив о том, что увидел, когда с руки мечущегося в жару Ниалла сняли повязку, вздрогнул. Ладонь несчастного камнетеса опухла, сама рана загноилась и стала грязно-коричневой, а уж запах!.. Брат Даллан, будучи слепым и потому обладавший исключительно тонким обонянием (вдобавок к слуху и чувствительности пальцев), едва втянул носом спертый воздух кельи – и тут же вылетел наружу. Причем после утверждал, что сие жуткое зловоние почуял уже с утра, когда брат Ниалл еще ощущал себя здоровым… В общем, дело было плохо. К вечеру, несмотря на все старания общины, камнетесу стало только хуже. Его бил озноб, пот катился градом с бледного, отекшего лица, любое прикосновение вызывало невыносимую боль, глаза ввалились. Монахи оставили все дела и сменялись у постели больного каждый час, пытаясь хоть как-нибудь облегчить его муки, но по каменному лицу брата Эдриана, кое-что смыслящего в целебных травах, было понятно – несчастного уже не спасти.

– Скрипишь?.. – раздалось от порога.

Брат Колум нервно вздрогнул и оглянулся. Лист прятать не стал – он узнал голос слепого Даллана, надо полагать вернувшегося из кельи, где доживал последние часы брат Ниалл.

– Да вот, решил…

– Не объясняй, – понимающе прогудел сосед, входя внутрь и присаживаясь на свой тюфяк у противоположной стены. – Слышал, как пером бумагу царапал, торопился. В летописях-то каждую буковку выводишь… О наших горестях пишешь?..

– Да. – Брат Колум глянул на свечу. Вот-вот погаснет! – Я уже заканчиваю… Как он?

Слепой монах не ответил. Стремительно порхающее над листом пергамента перо вдруг словно споткнулось, замерло в воздухе. Летописец медленно выпрямился и, вперив остановившийся взгляд в неровную стенку перед собой, выдохнул, не оборачиваясь:

– Он…

– Да.

Огонек свечи дрогнул, вспыхнул напоследок и погас. Маленькую келью затопил холодный ночной мрак.

Теперь их осталось всего десять.

Лорд Мак-Лайон, заложив руки за голову, лежал на узкой кровати прямо в сапогах и смотрел в потолок. За окном начинало светать. Вообще-то стоило бы хорошенько выспаться, учитывая три предыдущих суматошных дня, но, как назло, сон не шел. В голове теснились мысли, а перед глазами – лица, лица, лица…

Во-первых, семейство О’Нейллов. Не такое уж оно большое на поверку оказалось. Всяких там двоюродных и троюродных родственников в расчет не берем, а под одной крышей живут, считай, только шестеро: собственно вождь, его семья, его сестра и его племянник.

И для начала – о сестре! Дейдре Мак-Кана, в девичестве О’Нейлл. Глаза цвета весенней зелени, черные гладкие волосы, белая кожа без единой морщинки… Возлюбленная государя Шотландии и просто очень красивая женщина, несмотря на возраст. Его величество можно понять, она в свои сорок выглядит не старше тридцати… Бесспорно – хороша! И не дурочка, что, увы, частенько дается в нагрузку к милому личику. Сына любит до дрожи, чем иногда ставит последнего в неловкое положение. А что поделаешь – мать!.. Ради обожаемого отпрыска на край света пойдет и даже с родным братом ругаться будет, несмотря на то что он старший. И вождь клана до кучи…

Дэвин, он же сын покойного Домналла, он же брат Дейдре и глава северных О’Нейллов, – человек нелюдимый и крайне подозрительный. Но при всем при этом, безусловно, вождь из него вышел стоящий. И хозяин хороший. Все у него при деле, дом – крепость, бойцы как на подбор… Странно только, что в короли не рвется, по примеру батюшки. Казалось бы, сам бог велел!

Его жена, Кара О’Нейлл, полная противоположность супругу. Тихая, даже можно сказать, бессловесная, невзрачная, из покоев своих почти не выходит, мужа откровенно побаивается и ни в чем ему не перечит. Глаз от пола не поднимает… Запуганная она какая-то. Интересно: с чего бы?..

Детей у четы О’Нейллов двое. Было больше, но четверо старших умерли еще в младенчестве – остались только Эрик и Маделин, сын и дочь. На их счастье, оба пошли в отца – и характер есть, и внешностью бог не обделил. Маделин – очаровательная смешливая хохотушка, папенькина любимица. Эрик – серьезный неглупый юноша, как говорится, «в себе»: молодецкие забавы не приветствует, церковь посещает, книжки почитывает (в основном духовного содержания). Правда, таким образцом младший О’Нейлл был не всегда. С полгода назад на охоте слетел с лошади, очень неудачно сломал ногу и остался хромым на всю жизнь. Потеряв надежду когда-нибудь встать во главе клана – калеке вождем не быть, это закон! Вот после сего печального события юноша и встал на «путь исправления». А до того, говорят, кузену своему был в проказах первым помощником…

Кстати о кузене. С которого, по-хорошему, и следовало бы начать… Энгус Мак-Кана, племянник Дэвина, плод неосторожной любви правителя Шотландии и дочери ирландского вождя, – теперь в правдоподобности всей этой истории не осталось никаких сомнений. Молодой Энгус – копия Кеннета Мак-Альпина от макушки до пяток! Просто зеркальное отражение: то же чуть скуластое лицо, тот же волевой подбородок, те же глубоко посаженые темные глаза… Даже седина пробивающаяся – и та один в один! Государь, как в свою очередь его отец Альпин Второй, уже к сорока годам был полностью седой. Энгусу двадцать четыре – и тоже в волосах серебряные нити поблескивают. Касаемо характера – никакой похожести. Взбалмошный, нетерпеливый, упрямый… но отходчивый и незлой. Даже, пожалуй, в чем-то сентиментальный: пусть он, в отличие от набожного братца, молитв не читает и постами не балуется, а единственную память об отце – массивную серебряную цепь с крестом носит не снимая. Отцом, разумеется, он считает Шерласа Мак-Кана. Но зеркало-то врать не станет! «И никакой ошибки быть не может – погибший супруг Дейдре, мир его праху, к рождению своего сына ни с какого боку не причастен, – в который раз подумал Ивар. И нахмурился. – А жаль! Все было бы гораздо проще». Да уж. Проще. И куда как приятнее. Если бы Дейдре соврала королю, его советник в эту минуту со спокойной совестью уже плыл бы в сторону Англии, где его ждал вожделенный отдых, хороший друг и любимая женщина. Но увы! Не заслужила, видно, королевская гончая таких подарков судьбы…

Лорд подавил разочарованный вздох и перевернулся на бок. Зевнул. Посмотрел в окно. Потом, с завистью, – на безмятежно похрапывающего русича. И взял себя в руки – раз уж все так вышло, надо не вздыхать об утерянных возможностях, а думать о деле… Чем быстрее оно прояснится, тем быстрее можно будет отсюда убраться.

«На чем мы там остановились?.. – припомнил Ивар, привычно постукивая пальцами по подушке. – Ах да, на участниках событий… Что ж их так много-то?» Действующих лиц и вправду было как собак. Помимо О’Нейллов еще целых четыре клана, в короткий срок оставшиеся без вождей: Мак-Граты, О’Фланнаганы, Рурки и О’Конноры. На сегодняшний день свести знакомство хоть с кем-то из упомянутых семей пока случая не представилось. Завтра госпожа Мак-Кана обещала посетить с визитом Мак-Гратов, благо они с О’Нейллами ближайшие соседи. И двух «наемников» она возьмет с собой… А дальше придется самим изворачиваться. Что знала, Дейдре рассказала, что может, сделает, но много ли может женщина?.. Будь она хотя бы супругой вождя – дело другое! Так ведь нет, сестра, да еще и младшая. А с каким-то наемником никто из вождей и их родственников откровенничать не станет, дело понятное. Выходит, нужно окольными путями, без спешки и резких движений – к кому-то в доверие втереться, кого-то разговорить, кого-то подкупить… «И сколько же это времени займет! – безнадежно подумал лорд Мак-Лайон. – Дай бог за месяц управиться, и то если повезет… Чертова бессонница. Уже все бока отлежал, а толку?.. Пойти пройтись, что ли?»

Мысль была здравая. Предрассветные часы – самые тихие, самые сладкие, жители поместья нежатся в постелях, стража у ворот зевает в ожидании смены, слуги по коридорам не бегают… А комнату двум «наемникам» выделили самую что ни на есть удачную – в правом крыле, сразу за кухней, с окном в заросший сад. Перемахнул через подоконник, благо первый этаж, да только тебя и видели! Дверь на засове, сон у Творимира хоть и глубокий, да чуткий, никто не войдет… Глава Тайной службы, воспрянув духом, легко соскочил с кровати и подошел к окошку. Прислушался – тихо. Вот и замечательно! Сад в поместье О’Нейллов знатный – заблудиться впору. И как раз идет вкруг дома, глядишь, повезет, что-нибудь увидеть получится… «Хотя в такое-то время вряд ли, – с сожалением признал он, выбираясь наружу, – вечером надо будет тут поболтаться. Шансов больше». Он мягко спрыгнул в кусты под окном, выждал минуту, напрягая слух – нет ли кого поблизости, и осторожно раздвинул ветки. В лицо пахнуло зеленой свежестью: темный сад призывно распахнул свои влажные от ночной росы объятия навстречу измаявшемуся советнику. Смотреть тут, конечно, было не на что. «Но приметить пару тропинок на будущее определенно не помешает», – подумал лорд. Обогнул стройный ясень и мерно зашагал по узенькой тропке, петляющей меж высоких темных кустов. Ранняя прогулка способствовала мыслительной деятельности куда больше, чем жесткая кровать… «Итак, что у меня есть на данный момент? Первое – великовозрастный бастард его величества. Второе – его бывшая пассия, которая опасается за жизнь сына, приводя в пример три трупа. Только неслучайную смерть этих людей еще нужно доказать… И один пропавший без вести. Вот это уже интереснее!.. С чего бы вдруг вождю, имеющему виды на трон Северной Ирландии и, между прочим, также обладающему достаточным весом и силой, чтобы этот трон занять, куда-то вдруг исчезать?.. Пугаться ему вроде бы нечего… Или таки есть чего?.. Или Дейдре права в своем убеждении – никуда он не пропал, а его намеренно «потеряли»? Если да, то возникает вопрос – а что по этому поводу думают его люди?.. Ищут – нет? И если нет…»

– Стой! – вдруг прозвучало едва ли не над самым ухом задумавшейся гончей. «Погуляли!..» – мысленно плюнул Ивар, лихорадочно подыскивая более-менее вескую причину своих ночных шатаний по кустам, и послушно замер. Но невидимый караульщик почему-то не успокоился:

– Стой, тебе говорят!

Лорд Мак-Лайон открыл было рот – сообщить, что он вообще-то еще в первый раз понял, но тут до него дошло: приказывали вовсе не ему. Тихо радуясь этому обстоятельству, первый советник короля Шотландии медленно пригнулся и змеей скользнул в темное хитросплетение веток. Сначала хотел дать деру к спасительному окну (с первого взгляда не заметили, со второго вполне могут!), но потом передумал, дал волю любопытству. Это кто же тут еще от бессонницы мается?..

– Дэвин? – прозвучал женский голос в котором слышалось неприятное удивление.

Ивар в своем убежище вздернул брови – госпожа Мак-Кана собственной персоной! Вот это новости… Ну ладно ее братец – он, в сущности, в своем собственном поместье, но женщине в такое время бродить по темным зарослям?.. Подозрительно.

– Ты что здесь делаешь? – Старшего брата Дейдре, как оказалось, тоже сильно интересовал этот вопрос.

– А тебе какая разница?..

– Не дерзи! До рассвета целый час, а она в одиночку черт-те где шатается! Иль решила, – язвительный смешок, – мне еще одного племянничка на старости лет подарить, а?

– Дэвин!

– Не визжи… Строит из себя оскорбленную невинность. Ошибся я, значит? Жаль. Потому как если не ради мужчины тут бродишь, стало быть, опять за свое взялась…

– При чем тут это? Просто не спится.

– Ага, ни сна, ни аппетита, а дальше что?.. Не буди лиха, сестренка, ты ведь меня знаешь!

– Если ты снова про замужество и этого старикашку Макорика…

– А хоть бы и так! – перебил ее выведенный из терпения брат. – Нытье твое каждодневное про убийства и угрозу семье я терпел… Этих двух наемников, что ты себе в охрану взяла позавчера, тоже стерпел, взашей не выгнал… Но гуляния твои ночные – это уже слишком! Последний раз спрашиваю – что ты здесь ищешь?!

– Да ничего!

– Ясно. – Короткая пауза. – Завтра же пошлю к Макорику. Надоело. Что у меня, дел нет других, кроме как с тобой нянчиться и с причудами твоими? Небось не маленькая… Вот мужу и будешь по плеши ездить, а с меня хватит! Все!

– Дэвин! – Голос женщины жалобно дрогнул. – Ну я же… я просто…

– Не надо мне тут слезы лить, – сурово отрезал новоиспеченный вождь. – Я тебя небось не один день знаю. Поэтому предупреждаю: или ты сейчас же мне объяснишь, что тут делаешь, или…

– Я хотела только посмотреть!

– На что?

– На Энгуса… В окошко хотя бы…

– Вот же мамаша сумасшедшая! Да ты что, за двадцать лет не насмотрелась?!

– Прекрати издеваться. Просто… Ты вот мне тогда сказал про молодого О’Кейсиди… Что убили его, помнишь?

– Чего ж не помнить, когда об этом все говорят. Ну а Энгус-то здесь при чем?

– Они ведь дружили с Калленом. Энгус до сих пор сам не свой! И с остальными, соседскими, весь вечер вчера где-то пропадал. Вот я и подумала…

– Что мстить полезет, что ли? – хмыкнул Дэвин О’Нейлл. Правда, с ноткой беспокойства в голосе. – Брось, Дейдре, мой племянник, слава богу, не идиот. О’Кейсиди же с Мак-Эртейнами резались! Куда там этим пятерым молокососам против целого клана?..

– Не знаю, а вдруг? Ночью вот возьмут и…

– Брось ты чушь нести, ей-богу! Говорю же, Энгус пока в своем уме. А сейчас, ко всему прочему, еще и в своей постели. Я его туда час назад на собственном горбу отволок – нализался с горя, балбес, весь пол в столовой уделал… И вроде парень крепкий, привычный!.. Переживать умеет, а пить до сих пор не научился.

– Желудок у него слабый. Особенно на эль. – Дейдре вздохнула. – Из-за Каллена напился, да?..

– Из-за него. С детства же вместе… – Брат помолчал и сказал ласково: – Иди спать, малышка. Все с твоим сыном в порядке, к обеду проспится. А по темени бродить прекращай! Чтоб я это в последний раз видел, понятно?

– Да…

– Если уж совсем припрет, – подумав, со смешком добавил вождь, – кого-нибудь из охранников своих к Энгусу под окна засылай! Хоть какой-то прок от них будет.

– Дэвин, зря ты так.

– Зря не зря, а не нравится мне эта парочка, – хмуро отрубил брат. – Как бы не от О’Кэтейнов сволочь какая засланная…

– Ну что за глупости? Я ведь тебе говорила – они по рекомендации Бриана Макорика. Хоть кто-то обо мне думает! В отличие от родного брата…

– Раз он тебе так нравится, иди за него замуж, а меня не упрекай!.. Я, между прочим, тебе с радостью хоть тройку своих ребят дал бы! Сорок человек, все бойцы отменные, не один год у нас служат, выбирай любого… Так ведь нет! Чем они тебе не ко двору пришлись, скажи на милость?

– Да ты их морды видел?!

– Морды как морды… Люди военные, чего ты от них хочешь-то?.. Можно подумать, эти пришлые чем-то лучше! Тот, который здоровый, еще ничего… А второй!.. Так и зыркает по сторонам, зараза! Где его Макорик откопал, интересно? Надо будет полюбопытствовать.

– Ну вот что ты прицепился? Сам же с ними обоими беседовал. И вроде как вполне доволен остался. А теперь брови хмуришь, мол, не нравятся! Ну хочешь, спроси у Бриана, что за люди, раз тебе это покою не дает…

Ивар в своем убежище навострил уши, ловя каждое ее слово. Молодец, голос ровный, тон уверенный, ни разу нигде не сбилась… Братец у нее, конечно, тот еще проверяльщик, ну да в его положении это как раз неудивительно. В стране черт-те что творится, сосед соседу яму роет, тут к каждому новому человеку приглядываться будешь. У Бриана Макорика Дэвин, разумеется, про его «подарок» в виде двух наемников обязательно спросит. Это к бабке не ходи, лорд Мак-Лайон на его месте и сам бы поинтересовался… Но престарелого поклонника Дейдре предупредила на их счет еще тогда, два дня назад, когда посланники короля впервые переступили через порог поместья О’Нейллов. Написала соседу пространное письмо, представив дело так, будто, кроме почтенного Бриана, ей и опереться не на кого. Мол, за жизнь свою беспокоится, а брат ее не понимает. Мол, только поэтому Дэвину и соврала насчет наемников, которых ей якобы вождь Макорик рекомендовал. Потому как Дэвин вождя Бриана очень уважает, ему он поверит, и так далее… Лично Ивар очень сомневался, что Макорик вот так за здорово живешь подтвердит эту сомнительную историю, но Дейдре заверила «наемника», что все будет в лучшем виде. С другой стороны, конечно, она своего воздыхателя знала куда как лучше, чем лорд Мак-Лайон…

– Вот завтра Бриан вернется, – говорила между тем госпожа Мак-Кана, – так поезжай к нему и спроси! Если мне не веришь.

– Съезжу, – ответил брат. – Всенепременно. Время нынче, сама знаешь, неспокойное, все может быть… А сейчас хватит разговоров, Дейдре. Бегом спать! Рассвет на носу, а она не ложилась еще.

– Иду я, иду…

– Лучше провожу, – решил уже наученный горьким опытом Дэвин, которого ее обещание не убедило. – И не корчи родному брату козьи морды!.. Тетка сорокалетняя, а ума…

Окончание фразы потонуло в шорохе травы и возмущенном писке госпожи Мак-Кана, которую, несмотря на возраст, тащили за руку к дому, как маленькую девочку. Лорд Мак-Лайон, подождав для подстраховки минут пять, выбрался из своего убежища и, глядя вслед брату с сестрой, растворившимся среди древесных стволов, задумчиво обронил:

– Съездит он, значит… Надо успеть первыми. Как бы нас не прижучили!..

Глава 5

Лошади шли неторопливой рысью. Ивар оглядел зеленые холмы, по которым медленно скользили тени от низко плывущих облаков, и поднял воротник плаща. Похолодало. И ветер поднялся, непременно быть дождю… Королевский советник повернул голову к своей спутнице:

– Леди, вам, конечно, виднее, но навряд ли этот Макорик все-таки согласится вслед за вами вождю О’Нейллу сказки рассказывать.

– Бриан? – улыбнулась Дейдре. – Ну конечно же! Он мне это клятвенно пообещал.

– И вы ему верите?..

– Разумеется. Во-первых, я его с пеленок знаю, и он не тот человек, что будет своими словами разбрасываться… А во-вторых, у него тут свой интерес. Бриан ко мне который год сватается. Уже трех жен похоронил, а все не успокоится никак! А тут я, получается, сама в руки иду. Придется, понятное дело, ему некоторую надежду дать, но что уж теперь…

– Надежду на что? На благосклонность к нему клана О’Нейллов?

– Да нет же, на мою собственную! – расхохоталась женщина. – Наши семьи всегда в мире жили. Поддерживали друг друга. И единственное, что Бриану нужно от Дэвина, – его согласие…

– На то, чтобы вы сменили фамилию? – улыбнулся Ивар.

Она кивнула:

– Да. Только Дэвин не согласится. Он меня так, для острастки пугает этим замужеством!.. Против воли не отдаст. Брат все-таки.

– Пугает, говорите… В связи с вашими неосторожными высказываниями и ночными прогулками, надо полагать?

– А… вы откуда знаете?! – опешила госпожа Мак-Кана.

Лорд Мак-Лайон пожал плечами:

– Служба такая. Знаю. И вынужден согласиться с вашим братом, леди: не стоит так рисковать. И говорить лучше поменьше, и из дому ночью не выходить.

– Но вы же понимаете, почему я…

– Очень даже понимаю, – терпеливо прервал ее глава Тайной службы. – И не считаю ваши опасения пустыми выдумками. Потому и прошу быть как можно более осторожной! Вы же умная женщина, Дейдре. И посудите сами: если в округе правда завелся кто-то, активно расчищающий себе дорогу к трону любыми доступными способами, неужели он позволит, чтобы ваши подозрения стали достоянием общественности? Брат вам, может, и не верит, а вот тот же Бриан Макорик, в силу давней привязанности, поверить может. И уже ему могут поверить все остальные!

– Хотите сказать, что я… что меня…

– Да, – кивнул Ивар. – Продолжая в том же духе, леди, вы вполне можете стать следующей жертвой. И поверьте мне, вашему сыну это уж точно никак не поможет.

– Господи! – наконец осознав всю глупость своего поведения, побледнела Дейдре. – А я ведь как-то и не подумала об этом…

– Зато теперь, надеюсь, поняли?

– Да…

– Вот и замечательно, – удовлетворенно кивнул королевский советник, внутренне улыбаясь. На самом деле он был склонен считать, что даже влюбленный Бриан Макорик не обратил бы на ее опасения никакого внимания. Женщина, да еще отца недавно потеряла, что с нее возьмешь?.. Но вот ее излишняя активность, учитывая вчерашнюю ночную вылазку, конкретно Ивару могла сильно осложнить работу. Ведь столкнется она с кем-нибудь, с кем не надо, а потом придется перед государем оправдываться – почему не уследил?.. Пусть лучше у себя в спальне за закрытыми дверями боится. Меньше мороки… «Назови женщину красивой – она в лучшем случае тебе улыбнется, – подумал он. – А назови умной – и можешь дурачить ее сколько душе угодно!.. Самый действенный метод. Жаль, моя собственная супруга на эту удочку больше не попадается». – Значит, поступим вот как, – после паузы деловым тоном сказал он. – Вы, леди, делаете вид, что, обретя нашу с Творимиром защиту, успокоились. О своих подозрениях больше никому говорить не надо. А если вдруг что-то важное вспомните или странность какую заметите, со всем этим сразу ко мне. Либо к Творимиру, если меня на этот момент не окажется рядом. Ему можете доверять полностью.

Госпожа Мак-Кана бросила быстрый взгляд на молча покачивающегося рядом в седле русича. Да, сразу видно, человек надежный! И сильный, с таким не страшно… Его бы к Энгусу приставить – и можно спать спокойно!.. Да только, кажется, оба от этой затеи будут не в восторге.

– В свою очередь, – тем временем продолжал лорд, – я приложу все усилия, чтобы в самом скором времени развеять ваши страхи. И, конечно, найти виновника печальных событий… – «Если таковой вообще имеется», – подумал он, а вслух сказал: – Но для этого, как вы понимаете, мне нужно поближе сойтись с известными нам семействами, и здесь без вашей помощи, увы, никак не обойтись.

– Может, вам стоит открыть свое настоящее имя и титул? – с сомнением спросила Дейдре. – Ввести наемника, да еще и чужестранца, в дом вождя клана… невозможно!

– Ни в коем случае, – отрезал Ивар. – Только хуже сделаем, а языков все одно не развяжем… И что касается вождей – нет никакой необходимости знакомить меня с ними лично. Выглядеть это будет по меньшей мере странно.

– Но как же тогда быть?

– Просто поездите по соседям. И везде берите нас с собой… Для удобства можете пустить слух, что многолетние ухаживания вождя Макорика наконец дали свои плоды и вы всерьез задумались над его предложением. А охрана – личная инициатива уважаемого Бриана. Думаю, такая версия ни у кого не вызовет удивления, кроме того, она прекрасно согласуется с нашей легендой.

Женщина, подумав, кивнула. И улыбнулась:

– Кстати о слухах! Мне даже делать ничего не надо – они еще с вашего прибытия поползли! Кто-то наплел одной из младших кухарок, что письмо, которое вы передали, ваше сиятельство, от моего преданного поклонника. А так как он у меня остался всего один и его имя каждому в Аргиалле известно…

– Бедный вождь Макорик! – сочувственно хмыкнул Ивар, мысленно помянув добрым словом своего находчивого проводника. – Ну что ж, ему это ничем не повредит, а вас ни к чему не обяжет. Мало ли что люди болтают?.. Да, и еще один момент, леди: с этой минуты обращайтесь ко мне просто на «ты» и по имени. Даже когда мы одни. Не дай бог, случайно забудетесь. «Ваше сиятельство» – не слишком подходящее обращение к наемнику.

– Хорошо. – Она снова кивнула. И чуть нахмурилась. – Я поняла. И постараюсь все устроить, как вы… как ты просил. Только вот…

Лорд Мак-Лайон вопросительно поднял брови. Дейдре развела руками:

– Я могу отвести вас обоих к Мак-Гратам, мы с ними добрые соседи. И к Руркам тоже, это проще всего – моя сестра замужем за одним из них. Но вот остальные…

– А что не так? Они с О’Нейллами враждуют?

– О’Конноры – да! И тут я вам не помощник. А с О’Фланнаганами у нас немного другие отношения… Как бы объяснить?.. Мы просто стараемся не пересекаться. О войне речь никогда не заходила, силы равные, земельных споров у нас нет… Но и дружбы как таковой нет тоже.

– Ясно. Нейтралитет, – огорченно пробормотал Ивар.

– Ну как бы… не совсем! – сказала она. – Понимаете… то есть понимаешь, тут какое дело: вождь О’Фланнаган с папой друг на дружку не кидались, но мирного общения у них тоже не получалось. Что-то там не поделили по молодости, разругались – и все. А вот Дэвин с Мэлдуином О’Фланнаганом, старшим сыном вождя Риана, я знаю, приятельствует.

– Но как я понял, на всеобщее обозрение эту дружбу не выставляет, так? – заинтересованно поднял бровь лорд Мак-Лайон. – Отчего же, если не секрет?.. Ваш отец – простите, что напоминаю! – уже два месяца как скончался, а с ним, надо полагать, и былые обиды канули в Лету…

– Былые-то да, – с горечью проронила она. И пояснила: – Не может Дэвин открыто с ними общаться. Тот бой, последний, в котором… В общем, папе пришлось туго, и он попросил у вождя О’Фланнагана помощи. Наступил себе на горло – и попросил. А тот не ответил. И вы сами знаете, чем та стычка кончилась… Средний сын вождя, Бернард, может, и не прочь был прийти на выручку, но отца он ослушаться не посмел. Однако около месяца назад этот самый отец бесследно исчез. И найти его не могут до сих пор…

– А если так и не найдут, – продолжил за нее Ивар, – тогда будут вынуждены объявить вождя погибшим. И главой клана станет как раз его сын. С которым у вашего брата, леди, весьма неплохие отношения? М-да, задачка. То есть теоретически – клан дружественный. Но по факту…

– Нет, ты меня не совсем правильно понял, – вздохнула Дейдре. – Дэвин дружен с сыном Риана О’Фланнагана, но не с тем, который будет следующим вождем!

– То есть как? – совершенно запутался королевский советник. – Ничего не понимаю… Сыновей у пропавшего Риана сколько?

– Трое. Младшему около пяти лет, среднему – семнадцать, а старшему – как вам… то есть тебе. Вот с ним Дэвин и общается.

– Так, погодите. По идее, старший сын должен наследовать главенство! Он что, калека?.. Или…

– Не гадай, – качнула головой госпожа Мак-Кана. – Все гораздо проще. Мэлдуин О’Фланнаган священник!

– Ах ты черт…

– Теперь понимаешь, да?.. – вздохнула она. – То есть друг моего брата, по сути, вне клана. Но тем не менее он все равно О’Фланнаган!..

– Да уж. Как у вас тут все позапутано. – Лорд, морща брови, выбил пальцами звонкую дробь по луке седла и махнул рукой. – Ладно! Благодарю за подробности, леди, буду думать. С О’Фланнаганами, конечно, все непросто, но отнюдь не безнадежно! А те, которые заклятые враги… Ну что ж, даст бог, найдем лазейку. В конце концов, можно попробовать через тех же наемников или слуг… неважно! И не смертельно. Бывали задачки посложнее.

– Эх, – коротко предупредил Творимир.

Собеседники прервались и посмотрели вперед.

– Подъезжаем к земле Макориков, – сказала Дейдре, тоже увидев с десяток бойцов, показавшихся из леса на границе территорий двух кланов. – Это нас ждут, наверное. Я Бриана предупредила письмом еще утром, что заеду.

– Предусмотрительно, – одобрил лорд. Надеясь про себя, что неровно дышащий к дочери Домналла О’Нейлла престарелый вождь покажет себя с наилучшей стороны и не станет совать им палки в колеса. Хотя, судя по уверенности Дейдре, такого произойти не должно… «Бедолага, – с искренней мужской солидарностью подумал Ивар. – Столько лет ждал, а когда дождался – так лишь того, чтобы его использовали в совершенно других интересах!.. Однако… Что там леди о нем рассказывала? Трижды вдовец, кажется? Хе, значит, любовь любовью, а старикан тоже не промах. И от разбитого сердца определенно скончаться не должен… Зато хоть кусочек счастья урвет на старости лет. В семьдесят и это уже повод для гордости!»

Пока одуревший от нежданной радости вождь клана Макориков прогуливался по своим владениям под ручку с Дейдре, Ивар с Творимиром, как и положено скромным охранникам, шагали следом, деликатно подотстав локтей на тридцать. Русич, обладавший звериным слухом, и так все слышал в подробностях, а лорд Мак-Лайон, полагаясь в этом вопросе на друга целиком и полностью, воспользовался свободной минутой, чтобы хорошенько поразмыслить и выстроить план действий.

План сей был прост – по возвращении в поместье О’Нейллов взять Финви и наведаться в пару-тройку местных трактиров, уделив особое внимание тому, что находится ближе всех к землям клана О’Конноров. Раз уж на вышеуказанную территорию пробраться никакой законной возможности нет (а незаконную – ну ее к черту, под нож подставляться!), единственный вариант – подстеречь в кабаке кого-нибудь из наемников или прислуги О’Конноров, может быть, подпоить и разговорить, а то и попросту потихоньку «погреть уши». Вождь Хью умер не так давно, глядишь, его люди что и сболтнут за чарочкой… В самом крайнем случае можно для начала просто навести мосты и завязать полезное знакомство. А продолжить обработку уже потом. «Вот завтра, к примеру, – подумал Ивар. – Сегодня у нас, стало быть, еще визит к Мак-Гратам запланирован… Завтра с утра – к Руркам. Потом, если нынче вечером в трактире не повезет, сразу после Рурков – снова в кабак. Вот Финви-то счастье будет! Недокормышу нашему вечному…»

Вспомнив о проводнике, королевский советник озабоченно сдвинул брови. Финви остался в поместье. Разумеется, с ворохом ценных указаний. Ему надлежало не валяться кверху пузом на травке возле кухни (чем он, по мнению лорда Мак-Лайона, наверняка сейчас и был занят), а ошиваться в непосредственной близости от хозяев дома, держа ушки на макушке… Заодно и с прислугой пообщаться, дело полезное. Само собой, кухарки да горничные наемников не сильно жалуют, а о господах и мнение свое имеют, и знают гораздо больше, чем последним хотелось бы думать. А миляга Финви вполне себе безобидный и языком почесать тот еще любитель. «Надеюсь, на волне общих интересов они ему что-нибудь полезное сболтнут, – подумал Ивар. – Да пусть только «не сболтнуть» попробуют! Раз уж мне приходится так рисковать, понадеявшись на благоразумие этого обалдуя, я хоть что-то с него должен поиметь?» Лорд поморщился. Чтобы протащить бродягу с собой в поместье, пришлось и ему придумать соответствующую легенду. Боец из Финви по определению был никакой, так что в наемники его записать не получилось. Выход был только один – назвать тщедушного паренька собственным слугой-оруженосцем. И приставить к чистке сапог, уборке постелей да (в перспективе) стирке штанов… Финви украдкой кривился, но, памятуя об обещанном вознаграждении за «неподобающий труд», роль свою играл исправно. Отвлекаясь разве что на кухарок. Но это больше по причине постоянного голода, нежели от любви к пышным женским формам… Кухарки, впрочем, пока что не жаловались.

«Слава богу, что нанимал нас не сам Дэвин О’Нейлл, а его сестра! – промелькнуло в голове у Ивара. – Послал бы лесом, чтоб я сдох!.. А если б и не послал, то к Дейдре не допустил уж точно. Я ему и так не нравлюсь – вспомнить хотя бы тот допрос, что он нам с Творимиром учинил, когда вернулся… М-да, а над поведением стоит, кажется, еще потрудиться. Давненько под прикрытием не работал, теряю навык… Одно хорошо – на нашего проводника вождь плевал с высокой колокольни! Челядь, и все, люди вроде Дэвина на таких, как Финви, внимания не обращают, как правило… Кроме того, мой «слуга», в отличие от своего «хозяина», никаких нехороших подозрений у сына покойного Домналла не вызывает!»

– Эх. – Русич слегка придержал за плечо задумавшегося командира. Ивар остановился и поднял голову: парочка впереди присела передохнуть под развесистыми ветвями могучего дуба. «Наемники», потоптавшись на месте, расположились неподалеку, опершись на бревна загона, внутри которого бродили лошади.

– Неблагодарная у нас с тобой работенка, друже! – ухмыльнулся Ивар, краем глаза наблюдая за почтенным вождем, который петушился перед своей дамой, словно юнец двадцати лет. – У других вон весна… Гхм, и не только в душе, как я погляжу.

Русич пренебрежительно фыркнул. По его мнению, старик Бриан выглядел сейчас невероятно глупо. Хотя, пожалуй, не глупее, чем тот же Ивар в присутствии разлюбезной женушки. Природа! Ничего тут не попишешь…

Лорд Мак-Лайон отвел взгляд от раздухарившегося не по летам Макорика и посмотрел на Дейдре. «Интересно, она еще долго собирается слушать эти замшелые комплименты времен моей бабушки? – недовольно подумал он. – Уже давно за полдень! А нам еще к Мак-Гратам успеть надо до вечера. Причем не только с визитом вежливости, но и на стройку заглянуть… Любопытно мне, что же это за леса такие, которые ни с того ни с сего у заказчиков над головами проламываются?»

К вящему сожалению главы Тайной службы, мечтавшему поскорее убедиться в безосновательности подозрений нервной дочери Домналла О’Нейлла и отплыть в родные пенаты, оказалось, что дело и вправду очень нехорошо пахнет. Такие неутешительные выводы Ивар сделал, добравшись наконец до поместья покойного Шейна Мак-Грата и до тех самых злосчастных лесов, которые стоили последнему жизни.

Вождь Мак-Грат несколько месяцев назад решил сделать пристройку к главному дому – в связи со скорой женитьбой одного из сыновей. Дочери, понятное дело, уходили после свадьбы в дом мужа, а сыновья, напротив, приводили своих нареченных в родовое гнездо. Клан Мак-Гратов и без того был немаленький, семейство росло и множилось, места ощутимо не хватало. Вот почтенный Шейн и задумал расширение своего поместья… Привезли камень, наняли рабочих, поставили приглядывать за ними верного человека и занялись строительством. В отличие от дома О’Нейллов, двухэтажного, жилище Шейна Мак-Грата помимо общих внушительных размеров имело три этажа. Пристройку соответственно делали с тем же расчетом. Первый этаж был закончен, вокруг него поставили крепкие деревянные леса и принялись за второй… Вождь Мак-Грат был человек серьезный и обстоятельный, к тому же считающий, что, «если хочешь, чтобы все было сделано на совесть, возьмись и сделай сам». Разумеется, собственноручно Шейн камни наверх не таскал. И строителями не командовал. Но каждый вечер являлся к месту работ, чтобы лично оценить их качество и своими глазами посмотреть, что было сделано за день. Если увиденное его не впечатляло – ругался, если наоборот – хвалил и поощрял. Правда, не самих строителей, а того самого «верного человека», что приглядывал за оными… На Эба Фокса, верой и правдой служившего Шейну Мак-Грату не один десяток лет, вождь полагался, как на себя самого, и не без причины. Старый Эб перед хозяином преклонялся, приказы его выполнял неукоснительно, а рабочих держал в ежовых рукавицах. На стройке царил порядок, работа шла споро и должна была быть закончена в срок.

Но не случилось. Потому что в один из вечеров Шейн Мак-Грат, явившись, по своему обыкновению, вечером на стройку, за каким-то чертом полез осматривать стену первого этажа, а крепкий деревянный настил у него над головой вдруг взял да и проломился. Обрушив на голову ничего не подозревающего вождя груду камня, приготовленного для закладки верхних стен и перекрытий. Присутствовавшие тут же Эб Фокс и Дэвин О’Нейлл с сестрой, которых сосед пригласил к ужину, бросились на помощь, но, когда разобрали завал, стало ясно: никто вождю уже ничем не поможет. Смерть была мгновенной.

– Не нравится мне все это, – сказал Ивар, когда оба «наемника» и их нанимательница уже возвращались домой. Утопающее в сизых вечерних сумерках поместье Мак-Гратов осталось позади. – Я лично все леса облазил. И не понимаю, с какой стати толстенные доски из качественной корабельной сосны вдруг волшебным образом треснули!

– Эх?.. – задумчиво предположил Творимир.

Лорд Мак-Лайон коротко мотнул головой:

– Вес камней роли не играет. Днем там помимо них еще и толпа работяг присутствовала – и ничего никуда не падало. Нет-нет, друже, леса из отличного дерева и сколочены на совесть… – Озабоченно хмурясь, он повернулся к Дейдре: – Леди, все произошло буквально на ваших глазах. Постарайтесь, пожалуйста, вспомнить тот печальный вечер в самых мельчайших подробностях. Итак, вы были приглашены на ужин…

– Да. – Госпожа Мак-Кана послушно кивнула. – Шейн звал нас всех – и Дэвина с семьей, и меня, и Энгуса… Но получилось, что поехали только мы двое, я и брат.

– Почему?..

– Каре нездоровилось. Маделин осталась с матерью, Эрик с Энгусом собирались на ночную рыбалку, поэтому намеревались выспаться вечером…

– Идея с рыбалкой у вашего сына и племянника была спонтанной?

– Ваше сиятельство, на что вы наме…

– Во-первых, «Ивар» и «ты», мы же договорились!.. А во-вторых, я ни на что не намекаю. И сразу хочу вас предупредить: подозревать я буду всех и каждого. Даже вас – примите это как данность. Вы хотите правды, и я постараюсь ее добыть, но имейте в виду – эта правда может вам не понравиться… Не отвлекайтесь, Дейдре. Мне нужна любая мелочь. Так что с рыбалкой?

– Рыбалка… они, кажется, еще за неделю уговорились. Вместе с соседскими ребятами.

– Ребята чьи?

– Братья О’Кейсиди, Рори Макнейлл и вроде бы Гай – внук Бриана Макорика. Но я не уверена. Просто обычно они такой вот стайкой держатся… Может, еще кто-то был, я не знаю. А разве это важно?

– Там поглядим. – Ивар потер подбородок. – Так, значит, ночной лов все-таки состоялся?

– Да. Мы ведь за полночь вернулись от Мак-Гратов. А мальчики на закате уехали.

– Угу… Ладно, оставим юных рыбаков в покое. Продолжайте, леди! Стало быть, вы с братом отправились к соседу вдвоем. Хорошо. Что было дальше?

– Ужин, – пожала плечами она. – Все как обычно… Мы поели, потом принесли вино. За разговорами не заметили, как стемнело. Дэвин сказал, что нам пора, мы попрощались с хозяевами. И, уже провожая нас, Шейн предложил посмотреть почти достроенное правое крыло.

– Ага, стало быть, он это сделал уже после ужина… Интересно, а заезжал ли вождь на стройку перед ним?.. Хм. Кстати, леди, ваш сосед всегда сам провожал гостей?

– Не всех, – подумав, сказала Дейдре. – Но меня или Дэвина – всегда. Обычно до леса, где заканчиваются его земли и начинаются наши.

– Он делал это в одиночку?

– Нет, что вы!

– Ты, – напомнил Ивар.

– Ох, да… В общем, я хотела сказать, что вождь Мак-Грат, как и все остальные вожди, один вообще из поместья никуда не выезжал. Только с отрядом. Небезопасно же!

– Понимаю… Ну что ж, вернемся к тому вечеру. Значит, сосед повел вас смотреть стройку, так?

– Да.

– С ним была его охрана?

– Нет… зачем? Поместье окружает стена, внутри вождю сопровождение не нужно. Мы пошли втроем.

– Ага… Прекрасно, продолжайте. И по возможности с этого момента поподробнее!

– Я попробую. – Госпожа Мак-Кана сосредоточенно прикрыла глаза, вспоминая. – Шейн шел впереди, рассказывал что-то… Кажется, про каменщиков, которых он ожидал вскоре из Дублина – они должны были делать крышу. Мы с Дэвином немного отстали, шагов на десять, не больше. Рядом с новым крылом было столько всякого строительного хлама! Мак-Грат уже привык, а мы спотыкались через раз… Вот. Потом мы все подошли к пристройке.

– Все так же – он впереди, а вы двое – у него за спиной?

– Да. Мы стояли у ямы с глиной, лицом к углу дома. Шейн продолжал что-то говорить, Дэвин кивал, а я, признаться, зевала. Ужин был обильный, час – поздний, и очень хотелось домой.

– На кой черт ваш сосед устроил этот просмотр в такое время? – недоумевающе пробормотал Ивар. – Я так понял, к тому моменту давно стемнело?..

– Да. Но луна была полная, и видимость – прекрасная. По крайней мере, снаружи, внутрь мы заходить все равно не собирались. К тому же Шейну очень хотелось перед Дэвином покрасоваться. У нас-то вовсе не такие хоромы…

– Резонно. Объясняет… Хорошо, что было дальше?

– Дальше… Мы стояли, смотрели на дом. Старик Эб тут же крутился, Мак-Грату поддакивал…

– То есть смотритель все это время был с вами?

– Да. Он на стройке, как я поняла, постоянно присутствовал. Рабочие жили в деревне рядом с поместьем, приходили утром, уходили вечером, а Эб оттуда не отлучался. Он даже жил в хибарке рядом с недостроенным крылом. И сейчас живет, кстати. Только пьет страшно. Он к Шейну привязан был очень… А тогда нас вот увидел – и вылез.

– Угу, угу… Так. Творимир, стой! Спешивайтесь, леди.

– Зачем?!

– Мне нужна наглядность. И раз на месте трагедии воссоздать прошедшие события мы не можем, придется делать это здесь.

– В поле? Может быть, дома лучше?

– Ваш брат и так слишком настороженно относится к моей скромной персоне… И, боюсь, не поймет, если мы начнем у него на глазах спектакли устраивать. Прошу вас, Дейдре.

– Ну хорошо… – Она легко соскользнула вниз.

Лорд Мак-Лайон окинул взглядом диспозицию и принялся командовать:

– Так. Друже, разверни двух лошадей морда к морде, чтобы получился угол…

– Эх!

– Понятно, что кусаются, ты же двух жеребцов нос к носу поставил! Возьми вместо второго кобылу леди… Ага. Прекрасно. Так их и держи. Дейдре, представьте, что лошади – это пристройка. Понимаю, звучит дико, но тут без вариантов… Представили?

– Ну-у в общих чертах да.

– Замечательно. Итак, это тот самый угол, напротив которого вы стоите. Расстояние то же?

– Не совсем. – Она сделала несколько шагов назад и остановилась. – Вот, мы примерно тут стояли, локтях в двадцати.

– Все четверо?

– Да… Мы с Дэвином рядом, он слева от меня, старый Эб позади нас – за доску плащом зацепился… Ну и где-то вот тут, – она коснулась кончиком туфли лежащего в траве камня, – стоял Шейн.

– Ясно. Теперь попробуйте закрыть глаза… благодарю вас… и полностью перенестись туда, в тот вечер. Вот вы стоите рядом с братом напротив дома. Сзади топчется Эб Фокс. Вождь стоит прямо перед вами и, вероятно, что-то рассказывает. Вы устали, вам хочется спать, и вы его не слушаете… – Голос Ивара становился все мягче, напевнее, он мешался с мягким шорохом травы под ветром, проникал в сознание, воскрешал прошлое. – Вокруг тихо. В небе полная луна…

– Большая, как круг сыра, – пробормотала женщина, словно в забытьи. – Желтая… Уже так поздно! И холодно. Когда они наговорятся наконец? Так хочется спать… Шейн хвалится своими каменщиками. Эб у меня за спиной ему вторит и ругается вполголоса – пола его плаща забилась меж досок. Я поворачиваюсь, спрашиваю, не нужна ли ему помощь? Как смешно он конфузится! Бормочет, что это «пустяки и не стоит внимания госпожи Мак-Кана»… Я слышу, как Дэвин спрашивает Шейна, на сколько комнат рассчитана пристройка. Вождь что-то отвечает, я не могу разобрать что… Слышу только, что в каждой будет по окну. Я поворачиваюсь, смотрю на Мак-Грата. Он… Он глядит на первый этаж, пока Дэвин считает окна вверху. Глядит и хмурится. Потом говорит: «Я сейчас!» – и идет вперед… Дэвин кивает, я зеваю – ужасно хочется спать… За моей спиной трещит ткань… наверное, Эб не совладал с досками…

– А что делает Шейн Мак-Грат? – прошелестело в воздухе. – Ты его видишь?

Ресницы Дейдре дрогнули:

– Да. Он подошел к дому. Дотронулся до угла, сделал еще несколько шагов – теперь он стоит к нам боком. И рассматривает стену. Не понимаю, на что там глядеть?..

– Где сейчас его руки?

– Левой он оперся на стену. Правую не видно, он стоит к нам другой стороной… Может, увидел трещину в кладке? Чуть ли не носом в камень уткнулся.

– Ты видишь его лицо?

– Не полностью, только затылок… Оно будто срезанное – мы с Дэвином стоим чуть левее от угла, а Шейн – по правой стороне. Он что-то высматривает в стене. Я зеваю. Дэвин замечает это и окликает Мак-Грата: «Утром разберешься!» Шейн отмахивается… Я слышу какой-то хруст.

– Громкий?

– Нет. Такой… будто на сухую ветку наступили!

– Что это хрустит?

– Не знаю. Это не рядом.

– Со стороны пристройки, может быть?

– Не знаю, звук очень тихий… Очень обычный… А потом мы слышим другой. От дома.

– С той стороны, где стоит Мак-Грат?

– Да! Какой неприятный скрежет… И треск. Громкий треск! Шейн вздрагивает, я вижу… Дэвин кричит: «Осторожно!» И… и…

– Леса над головой Мак-Грата рушатся?

– Да… Это ужасно. Доска трещит, камни гремят. Шейн падает беззвучно, погребенный заживо под этой лавиной… Зачем они натащили туда столько камней?!

– Что происходит потом, Дейдре?

– Мы бежим к нему. Эб нас опережает, бухается на колени и начинает растаскивать завал… Дэвин ему помогает.

– А что делаешь ты?

– Я… мне страшно! Я боюсь подойти ближе, боюсь увидеть Шейна.

– Почему? Вдруг он еще дышит?

– Ох, нет, нет!.. Я знаю, он мертв… Поэтому боюсь. Поэтому стою за спинами Дэвина и Эба. И считаю окна. Их семь. Ровно семь с этой стороны, значит, комнат будет столько же… Шейн говорил, что в каждой – по одному… Господи, как же мне страшно!

– Тсс… Все в порядке. Это просто сон. Все будет хорошо, Дейдре. Сейчас тебя легонько встряхнет – и ты проснешься…

Чья-то твердая горячая ладонь сжала ее плечо и встряхнула – как и обещал призрачный голос. Он не обманул – страшная груда камней, этот могильный курган, вдруг растаял и исчез. Госпожа Мак-Кана вздрогнула и открыла глаза. В них до сих пор колыхался пережитый ужас.

– Как вы себя чувствуете, леди? – участливо поинтересовался стоящий перед ней лорд Мак-Лайон и убрал руку.

– Кошмарно… – Дейдре едва удержалась от всхлипа. – Я… Вы… Что вы такое со мной…

– Тихо, тихо, – знакомым усыпляющим голосом проговорил тот. – Ничего страшного, обыкновенный ввод в транс. Очень полезная вещь!

– Полезная вещь?! – гневно ахнула женщина, наконец придя в себя окончательно. – Заставить меня пережить все это во второй раз – полезно?!

– И еще как, – без тени смущения или раскаяния ответил лорд. – Поверьте моему опыту.

– Знаете что… – Госпожа Мак-Кана, вне себя от возмущения, вихрем взлетела в седло своей кобылки, вырвав повод из рук Творимира. – Я вас… Я вам… Да идите вы оба к дьяволу со своим опытом!..

Она ткнула пятками в бока лошади и, взяв в галоп, умчалась по направлению к отчему дому. «Наемники» переглянулись.

– Эх? – с опаской поинтересовался Творимир.

– Не выгонит, – хмыкнул королевский советник. – Ирландский темперамент, что с ним сделаешь?.. Успокоится, сама прибежит узнавать, что она мне тут в беспамятстве рассказала…

– Эх.

– Да я уже понял, что дурака свалял – надо было бедняжку предупредить, что с ней делать собираются. Надеюсь, она по пути остынет и братцу с порога не вывалит все, что обо мне думает! А то ведь прибьют же обоих.

Русич подумал и согласно кивнул. Потом сунул ногу в стремя и вопросительно взглянул в глаза командиру. Ивар криво усмехнулся:

– Да, друже. Она видела больше, чем смогла понять, и я сам еще далеко не во всем разобрался… Но ясно одно: смерть Шейна Мак-Грата – не трагическая случайность. Это было убийство. Жестокое, наглое и очень хорошо продуманное убийство!

Замок лэрда Вильяма Максвелла был тих. Хозяева давно спали, слуги тоже расползлись по своим каморкам, воины на стенах, зевая, лениво всматривались в даль. Даже крысы – и те не шуршали в подвале… И только маленькая мохнатая тень в застиранном колпачке деловито спешила куда-то, бесшумно касаясь лапками пола. Брауни обходил свои владения.

Правда, сегодня он был на удивление рассеян. Проскочил мимо кухни, оставив без внимания грязный котел в очаге, начисто забыл подлатать разлохматившийся край гобелена в большой зале и, – чего с ним ранее никогда не случалось, – наткнувшись на паутину в углу коридора, просто стряхнул ее с плеча, даже толком не заметив, что это было. Хранитель дома пребывал в смятении. И причиной оного были отнюдь не хозяйственные хлопоты… Вчера утром из сопредельной Англии прибыл гонец с письмом для лэрда Вильяма. Письмо было от его единственной дочери – той, которую маленький брауни буквально вынянчил на собственных лапах. И любил не меньше, чем родной отец. «Вот только хлопот нам обоим с этой занозой – по самую крышу! – размышлял хозяйственный дух, неодобрительно качая головой. – Вот чего ей не сидится?.. У соседей дети как дети, а у нас – только и жди беды!»

Брауни вспомнил Нэрис совсем малышкой и умиленно причмокнул. Ведь чудо была, а не ребенок. Щечки пухлые, пяточки розовые, губки бантиком шелковым, и характер – ну просто ангельский. Другие орали почем зря, а эта – ни-ни!.. Голодная ли иль пеленки мокрые – знай себе помалкивает, только что угукает тихонько да глазенками любопытными все вокруг разглядывает… Его, брауни, увидала из колыбельки – и нет чтоб испугаться да заплакать: ресничками заморгала, пальчиками его за острое ухо ухватила и улыбается!

– А потом как ползать начала – так я покой и потерял! – сердито буркнул домашний дух. – Вроде ж воспитывали как положено… Где оплошали, что упустили?..

Весточку Нэрис прислала не только родителям. Вечером в заветном тайничке, что в погребе, брауни обнаружил маленький запечатанный четырехугольник (верная Бесс, хоть и боялась темноты до дрожи, просьбу хозяйки исполнила, отнесла записку, куда та велела). Сначала хранитель дома обрадовался – по своей воспитаннице он очень скучал… А когда письмо вскрыл да прочел, так и схватился за голову обеими лапами!

С одной стороны, дочь лэрда Вильяма ничего такого уж страшного и не писала. Только то, что скучно ей, что дожди в Англии льют с утра до вечера и что муж любимый как есть пропал – сам не едет, и вестей от него никаких. И поэтому не мог ли милый брауни разузнать для нее, куда подевался лорд Мак-Лайон и знает ли об этом папа? А если знает или письма от зятя получал, то… В общем, как обычно – письма найти и прочесть, за лэрдом Вильямом приглядеть-послушать и, как потерянный супруг где-то обнаружится, немедленно дать ей знать. Потому что волнуется она и переживает. И конечно же надеется, что добрый дружок брауни тревоги ее развеет…

– И чего мне делать теперь?.. – жалобно бормотал хозяйственный дух, ныряя в дымоход. – Хорошо, кабы не знал я ничегошеньки… А ить наоборот все. И врать неохота, и правду говорить никак нельзя! Ведь ежели узнает, куда ее благоверного-то занесло, как пить дать вослед помчится. Не умеет ждать, егоза такая… А в переделки попадать – это у ней завсегда лучше всех выходит! Нет. Лучше вообще ничего писать не буду.

Он прошуршал по дымоходу, свернул в ответвление тайной лазейки и медленно направился в сторону кухни. Волнения волнениями, а ведь дело простаивает! Котлы нечищеные, пол не метен… «Что я с ней вошкаюсь, как с дитем? – про себя бухтел брауни. – Чай, не маленькая, хватит уже из всех веревки вить… Сиди себе там и жди, когда муж сам явится. Не пишет – значит, возможности не имеет… Твоя женская доля – любить да помалкивать. А мое дело маленькое, мне за домом следить надобно, чтоб порядок да чистота!»

Брауни юркнул по ходу вниз, скользнул из дыры в темноту за печкой и, цапнув со стола большой медный поднос, присел возле лохани с песком. Взял в лапу жесткую щетку, поудобнее перехватил блюдо… И понурился. «Ведь не напишу – еще больше встревожится! – подумал он. – И кто знает, что ей из-за этого в голову взбредет?.. Либо сюда примчится папеньку трясти, либо служанку свою, подругу любимую, настропалит за дверьми подслушивать! Все одно прознает, куда муж поехал. И как прознает… Ведь никакие замки ее не удержат! А мне что потом останется – шерсть на себе рвать?» Хранитель замка лэрда Максвелла тоскливо возвел глаза к закопченному потолку кухни и протяжно вздохнул. Грязный поднос ткнулся краем в песок, губка шмякнулась на пол.

Он знал, что это не по правилам, что испокон веку брауни обители своей не покидали, что остроухие предки разом облысели бы от такого позора и пренебрежения вековыми традициями… Знал, но, натянув свой линялый колпачок до самых глаз, решительно шлепал лапами по грязи. Путь его лежал в сторону мельницы, где жил старый приятель и родственник, такой же брауни по кличке Белые Уши.

– Опозорюсь, как есть опозорюсь! – безрадостно предрекал сам себе хозяйственный дух. При одной мысли о том, что он собирался попросить у родственника, шерстка на его спине вставала дыбом. – Никто в округе больше лапы не подаст… Плеваться вослед будут, когтем в спину тыкать да стыдить… За какие ж грехи меня судьба наградила этой непослушной девчонкой?!

Глава 6

Леди Мак-Лайон, в сонной полудреме, зевнула и натянула на плечи сползшее одеяло. Утро… Еще одно унылое утро. Наверняка холодное и серое, как печная зола.

Она лениво потянулась и нехотя открыла глаза. Бросила безразличный взгляд на окно, прищурилась от яркого солнечного света, перевернулась на другой бок… И тут же рывком села на постели, позабыв про всякий сон. Не может быть! Солнце?!

Нэрис весело хлопнула в ладоши, откинула одеяло и спрыгнула с кровати. Даже домашние туфли надевать не стала, поскакала к окошку прямо как была – в рубашке и босиком. Солнце! И небо голубое, чистое-чистое, будто горячей водой с мылом промытое. Она, поднатужившись, распахнула оконные створки и по самый пояс высунулась наружу, счастливо жмурясь. Теплый золотой свет хлынул в комнату – и жизнь в одно короткое мгновение расцветилась яркими красками. Занавеси на окнах оказались не серыми, а нежно-лиловыми; медные безделушки на камине заиграли веселыми бликами; вчера еще мрачные, мокрые, прибитые дождем листья деревьев на аллее перед домом теперь радовали глаз изумрудной зеленью… Девушка с трудом подавила восторженный вопль – наконец-то! Кончился этот проклятый дождь!

Она бросилась к сундуку, откинула крышку и принялась торопливо рыться в ворохе платьев. Нужно что-нибудь немаркое, чтоб не жалко было, если испачкается… и гулять, гулять! Больше недели из дому не выходила, это же с ума можно сойти! Но уж теперь-то, когда на улице такой праздник… «Хоть пешком по лужам! – лихорадочно думала Нэрис, выуживая из вороха оборок серое шерстяное платьице. – Все равно! И Кэти с ее нытьем точно пошлю к черту… Никто мне такой волшебный день не испортит! Никто!»

Теплый шаловливый ветерок раздувал полы плаща. Из-под подошв ботинок летели радужные брызги, над головой в ветвях деревьев, перепрыгивая с ветки на ветку, щебетали птахи. Казалось, все вокруг немножко захмелели оттого, что на земли Англии наконец-то пришла настоящая, долгожданная весна!.. Нэрис, махнув рукой на то, что приличной замужней даме не след скакать по лужам, словно какой-нибудь козе, вприпрыжку неслась по аллее. Дни в скуке и бездействии давали о себе знать. Хотелось бегать, смеяться, хотелось упасть лицом в мягкую траву, почувствовать родной запах земли… В общем, хотелось вести себя глупо и предосудительно. Ну и что? Весна же! И солнце, и тепло!..

– Все-таки есть в этой жизни справедливость! – счастливо выдохнула Нэрис, широко разводя руки в стороны и ловя носом солнечные лучи. – Эх, веснушками всю обсыплет… Да и пусть их! Хорошо-то ка-а-ак…

– Согласна! – раздался у нее за спиной смеющийся голос.

Забывшаяся леди Мак-Лайон ойкнула и быстро обернулась. Прямо перед ней, раздувая ноздри и переступая по дорожке точеными копытцами, стоял вороной жеребчик, впряженный в изящный двухколесный экипаж. А на месте кучера, сжимая в руках поводья, сидела леди Кэвендиш. Растрепавшиеся на ветру черные волосы, румянец во всю щеку, глаза сияют – куда там тем бриллиантам!.. Нэрис даже поздороваться забыла – так хороша сейчас была Грейс.

– Что-то не так? – удивленно спросила красавица, глядя на замершую столбом гостью.

Та зачарованно покачала головой:

– Нет… Я только… Грейс, вы сегодня просто королева!

– Не дай бог! – та замахала руками и, звонко расхохотавшись, пояснила: – Вы нашу королеву не видели. Поговаривают, что придворные художники перед сеансом позирования ее величества сердечные капли пьют. А что пьет король, дабы обеспечить династию наследниками, вообще для всех загадка… Что? Я злюка, да?..

– Да. – Губы девушки сами собой разъехались в широкой улыбке. – Но красивая! Вам – можно.

– Я скоро точно зазнаюсь, – хмыкнула леди Кэвендиш, которой подобные восторги из уст женщин обычно слышать не приходилось. Скорее наоборот… – Да что же мы тут встали? Залезайте! Прокатимся немножко.

Нэрис не заставила себя долго уговаривать. Вскарабкалась на приступочку, подобрала юбки и плюхнулась на скрипящее сиденье. Грейс щелкнула языком и пустила коня рысью. Застоявшийся в конюшне жеребчик только того и ждал… Леди Мак-Лайон, глядя на проносящиеся мимо деревья, заерзала за спиной лихой возницы и неуверенно спросила:

– Грейс, может, лучше я возьму поводья?

– Зачем? – удивилась та. – Воронок послушный мальчик… Да не беспокойтесь вы, Нэрис! Пока не начались эти жуткие дожди, я все время так ездила. Даже с пузом!

– Ну не знаю… Трясет же. Вы точно хорошо себя чувствуете?

– Лучше, чем когда либо! – сияя улыбкой, заявила леди Кэвендиш. Потом обернулась на струхнувшую гостью и примирительно сказала: – Ладно, я его немного придержу. Не бледнейте… Хорошо, Дэвид в море и не видит меня сейчас. Уж он бы мне задал! Хотя, думаю, конюх всенепременно наябедничает… Так, сейчас держитесь покрепче, на выезде с аллеи дорожку размыло.

– Держусь, – отозвалась девушка. Задела локтем стоящую на сиденье большую корзину, сунула в нее любопытный нос и воскликнула: – О! Так вы тоже не завтракали?

– Какое там, – весело ответила Грейс. – Как увидела, что за окном делается, сразу велела лошадь запрягать! А поесть можно и на свежем воздухе. Так даже вкуснее, ведь правда?

– Ага, – кивнула Нэрис, принюхиваясь к дразнящим ароматам из корзинки. – Мм, я смотрю, ваша Элинор постаралась на славу… А как же овощи и постное мясо?

– Вот еще! – передернула плечами красавица. – Буду я себе такой чудесный день вареной говядиной портить!

Нэрис фыркнула, оглядела царящее вокруг буйное великолепие и прижала подпрыгивающую корзину к боку. Она была целиком и полностью согласна с Грейс.

Накатавшись по окрестностям и вдоволь надышавшись свежего воздуха, поворотили назад. Домой не хотелось обеим, но насквозь пропитанная дождевой влагой земля была еще вязкой, а трава – мокрой и холодной. Плащ не расстелешь, сверху не сядешь… А аппетит у двух дам, легкомысленно пропустивших утреннюю трапезу, за несколько часов прогулки разыгрался не на шутку.

– В парке, за домом, есть беседка, – говорила Грейс, понукая разрезвившегося Воронка, который совершенно не желал возвращаться в свой денник и поэтому все норовил свернуть с наезженной дороги. – Мы там летом всегда обедаем…

– Так она же, наверное, насквозь мокрая?

– Скорее, холодная. Она из камня, не из дерева – уж оно-то с нашей погодой точно давно сгнило бы! Постелем что-нибудь на скамейку, не замерзнем. Ух, как же я проголодалась! Кажется, котел овсянки готова съесть.

Овсяную кашу леди Кэвендиш терпеть не могла. Но сейчас… Нэрис улыбнулась:

– Тут много чего повкусней овсянки. У самой слюнки так и текут!

– Ох, не напоминайте. – Грейс вытянула шею, всматриваясь в даль. – Скорей бы до корзинки добраться… Вон, вон, посмотрите! Там, в конце тисовой аллеи! Уже почти приехали.

– Это ваша беседка? – округлила глаза девушка, послушно взглянув туда, куда указывала леди. Выплывающая из-за древесных стволов изящная постройка с большим каменным куполом и четырьмя круглыми башенками по бокам напоминала скорее дворец. Немножко кукольный, изукрашенный искусной резьбой, размерами с охотничий домик, но тем не менее… – Какая красота!

– Нравится? Ее три года строили, настоящий итальянский мрамор. Потому и долго. Пока довезут, пока отшлифуют… Но это того стоило!

– Итальянский мрамор? – Прикинув в уме столбик цифр, практичная дочь торговца покачала головой: – Но ведь это жутко дорого.

– Что есть, то есть, – согласилась Грейс, натягивая поводья. – Дэвид тоже говорит, что, мол, она получилась не каменная, а золотая… Тпру! Стой, баловник! Нэрис, будьте так добры, привяжите его вон у того дерева. А то я пока слезу…

– Конечно-конечно! – засуетилась та, спрыгивая на землю. – Да вы сидите, я вам сейчас помогу.

– Я пока корзинку отнесу, – отмахнулась леди Кэвендиш, неуклюже (но вполне успешно) перебираясь с козел в коляску. – Что мне сделается. Забралась же я сюда как-то!

– Может, Воронка к перилам привяжем? Возле деревьев такая грязь, как бы экипаж не застрял…

– Застрянет – пешком до дому дойдем, тут рукой подать. – Грейс, отдуваясь, спустила ноги на землю и потянулась за корзиной. – А морду эту наглую близко к беседке лучше не подпускать. Дотянется до вкусностей, так голодными и останемся. Уже случалось…

Недовольный жеребец был отведен подальше – щипать молодую травку, гладкие скамьи беседки застелили плащами – благо тепло к обеду стало едва ли не по-летнему, а приготовленные умелыми руками Элинор яства разложили тут же, на большой льняной салфетке. Дамы обозрели представшее их голодным глазам великолепие, дружно облизнулись и под аккомпанемент урчащих желудков набросились на еду… Чего здесь только не было! И сочные перепела под хрустящей корочкой, и пирожки с мясом, и пряный сыр, и чесночные колбаски, брызжущие ароматным соком, и сладкие сдобные булочки, и крепкие румяные яблоки, и… да всего и не перечислишь!..

– Грейс, – намазав на толстый ломоть хлеба густых жирных сливок и откусив сразу половину, проговорила Нэрис, – не знаю, откуда родом ваша кухарка… Но если там все так готовят, я все брошу и уеду из Шотландии!

– А как же муж? – хихикнула польщенная леди, вгрызаясь белыми зубками в глянцевый яблочный бок.

Нэрис фыркнула:

– Да он туда вперед меня поскачет. Вот ей-богу, из-за одних только булочек!

– Верю. – Грейс догрызла спелый фрукт и принялась за колбасу. – Только вряд ли его величество так просто вас обоих от себя отпустит… Скорее, мою Элинор в Шотландию переманит. Она, кстати, из Девоншира. Сливки понравились?

– Угу!.. – восторженно закивала гостья. Говорить с набитым ртом получалось не очень.

– Вот сливки тоже оттуда. Лучшие в Англии!

– Хочу в Девоншир… – простонала леди Мак-Лайон, и, наконец совладав с грибами, потянулась к кувшинчику с молоком. – Я даже согласна терпеть эти вечные дожди… Но вы правы, Ивара государь от себя не отпустит. А жаль.

– Жаль только из-за Элинор и сливок?

– Да нет, конечно, – вздохнула разом погрустневшая девушка. – Эта его служба… Я ведь мужа не вижу почти, Грейс!

– Ха! И это вы жене моряка говорите?!

– Ой, ну да… Совсем забыла…

– От Ивара до сих пор никаких вестей? – сочувственно спросила леди Кэвендиш.

Нэрис отрицательно покачала головой:

– Никаких. Родителям я сразу по приезде письмо отправила с Шоном, но и они молчат… А уже почти две недели прошло!

– Не переживайте. Со дня на день гонец вернется. Все-таки Шотландия не ближний свет! Глядишь, и от супруга вам весточку привезет… Возьмите еще булочку.

– Я лопну, – вздохнула Нэрис. Но булочку таки с салфетки цапнула.

Грейс погладила себя по животу и улыбнулась:

– Мы, чувствую, тоже наелись. И спим… О, это, кажется, ваш Ульф идет?

Леди Мак-Лайон обернулась в сторону уходящей к дому аллеи и сморщила носик:

– Он. Небось потерял меня с утра еще. Сейчас всенепременно нудить начнет – мол, предупреждать надо, мол, у него приказ, мол, лорд велел… Тьфу! Тихоня иногда хуже Кэти.

– Да, на редкость забитая девица…

Широкоплечая фигура норманна приближалась. И к большому удивлению Нэрис, лицо охранника не выражало никакой обеспокоенности. Даже, пожалуй, наоборот. «Чудеса какие, – подумала она, поднимаясь со скамейки навстречу Ульфу. – Следил он за нами, что ли? С него станется…»

– Добрый день, леди. – Тихоня, подойдя, почтительно поклонился. Сначала хозяйке дома, потом – своей госпоже. – Кушать изволите? Вы уж простите, ежели помешал… Ну я тогда того… обожду тут в сторонке. Мне ж не к спеху!

– Ты чего хотел-то, Ульф? – улыбнулась Нэрис. – Слова в простоте не скажешь. Хочешь яблоко? Или вот колбаса еще осталась…

– Нет-нет, что вы, – аж попятился норманн, у которого были свои понятии о субординации. – Вы кушайте! А я чего, я сытый вроде… Обожду. Не к спеху же…

– Ульф!

– А?

– Пришел зачем? Что-то важное?

– Да не то чтобы… Там просто это… Шон вернулся! С письмом от вашего папеньки. Вы ведь ждали! Вот я и того… упредить, значит. Не знал, что заняты вы. А то потом бы пришел…

– Я тебе дам «потом»! – всплеснула руками леди Мак-Лайон. – Стоит, мнется. Письмо с собой?

– А как же! – выпятил грудь вояка. – Вот, пожалуйте… Принес. Подумал, вдруг сразу прочесть захотите.

– Конечно, захочу! – Нэрис нетерпеливо протянула руку. – Давай сюда скорее! И… и вот, на тебе яблоко. Пойди лошадку угости…

«А не стой над душой, – мысленно закончила леди, плюхаясь обратно на скамейку и срывая печать с пухлого пакета. – Так… Это от мамы, понятно… Половину можно не читать – наверняка опять про внуков. Это от Бесси – листочек мне, листочек Тихоне…»

– И все?! – вырвалось у нее. – А где… А как же…

– От Ивара ничего? – подняла брови Грейс, увидев выражение лица гостьи.

Нэрис медленно покачала головой. Ни от мужа, ни от отца, ни от брауни она не дождалась и пары строк. Ну ладно Ивар! Но папа и… Как же так?! Сговорились они все, что ли?..

– Ничего не понимаю, – пробормотала Нэрис. – Он должен был ответить! И раз не ответил…

– Вероятно, служба, – решив, что она имеет в виду супруга, предположила Грейс. – Ну же, не расстраивайтесь! Все уладится.

– Сомневаюсь, – мрачно ответила девушка, глядя куда-то поверх письма. Кажется, ее самые худшие опасения начали стремительно подтверждаться. Со службой было понятно и так, иначе Ивар уже давно приехал бы. Но молчание папеньки, который даже свое обычное отеческое благословение через маму передал, заставляло задуматься. «И брауни – ни слова, ни полслова! – нахмурилась Нэрис. – Никогда такого не было… Они определенно что-то знают! И это «что-то» напрямую касается моего супруга. Вопрос только – что?» Она, как сомнамбула, медленно собрала рассыпанные по скамье листочки, аккуратно сложила их вдвое и, не глядя, протянула подошедшему Тихоне:

– На. Сверху там тебе от Бесс письмо.

– Все в порядке? – нерешительно поинтересовался норманн, поймав ее отсутствующий взгляд. Леди Мак-Лайон после паузы кивнула:

– Разумеется… Грейс, я, наверное, пойду в дом. Вы уж простите…

– Конечно-конечно, – понимающе закивала та. – Идите! А я еще немножко воздухом подышу… Ульф вам сейчас не нужен? Боюсь, обратно на козлы я теперь не влезу, а еще покататься хочется.

– Тихоня, будь добр, – сказала Нэрис, поднимаясь и одергивая плащ.

Суровый воин с готовностью шагнул вперед:

– Как скажете, леди. Я что, я ж с удовольствием! – Он как будущий отец относился сейчас к любой беременной женщине с невероятным трепетом.

Грейс улыбнулась:

– Отвяжи Воронка, Ульф. Я тут пока что все соберу…

Леди Кэвендиш аккуратно загнула концы льняной салфетки, протянула руку к корзине и бросила настороженный взгляд в спину удаляющейся Нэрис. Вспомнила странное выражение ее глаз, решительно сжатые губы… И покачала головой. Супругу Ивара Грейс знала не так уж хорошо, но с мужем ее они были давние друзья. И когда лорд Мак-Лайон вот так вот задумывался, это обычно значило только одно – в голове его идет напряженная работа мысли. Со всеми вытекающими из этого последствиями… Нэрис с Иваром в этом плане были похожи, как близнецы. А если еще вспомнить ее неуемное любопытство, о котором Грейс уже была наслышана… «Завтра покатаюсь! – решила леди Кэвендиш, бросая узелок с остатками пиршества на дно корзинки. – А сейчас лучше домой. Пригляжу, успокою, если получится. За ней же глаз да глаз нужен! Вот же парочка… одно слово – гончие!»

Нэрис о планах Грейс, ясное дело, не догадывалась. Да и не до них ей было… Пронеслась по тисовой аллее, вихрем влетела в дом и сейчас, раздираемая противоречивыми чувствами, металась по своей комнате, то и дело натыкаясь на мебель. В ней боролись искреннее возмущение и тревога за мужа. Почему все молчат? Где Ивар? И что с ним вообще? Исчез? Или, упаси господь, погиб, а ей просто решили пока не говорить?

– Нет, я так точно с ума сойду! – наконец сказала Нэрис, плюхаясь на стул и усилием воли отгоняя прочь страшные картины, которые уже вовсю рисовало ее богатое воображение. – Надо собраться… В конце концов, что за бред мне в голову лезет? Ну не ответили они. Это же не значит, что с Иваром обязательно что-нибудь стряслось… Он, наверное, просто работает. Ра-бо-та-ет. Над чем-то очень важным и, вероятно, государственного значения. Понятно, что это не мое дело…

Она шмыгнула носом и дрожащим голосом всхлипнула:

– Но муж-то мой!.. Как же им всем не совестно?!

Утерев рукавом злые слезы, девушка сжала кулаки и засопела, словно еж. Это было первым признаком того, что упрямая леди приняла решение… «Ладно, – про себя воинственно бормотала она, грохая на столик свой письменный прибор и снимая крышку. – Хотите в молчанку играть – бога ради! Сами виноваты. Могли ведь соврать что-нибудь, успокоить… А раз нет – с меня и взятки гладки!»

Нэрис звякнула крышкой чернильницы, выхватила из связки перьев одно, поострее, и склонилась над чистым листом бумаги. Ну начнем, пожалуй!

«Здравствуй, моя милая Бесси…»

– Так и знал, – прозвучал над ухом чей-то ворчливый голос. – Кричит она тут про совесть… а самой-то не стыдно – бабу на сносях по всему дому гонять?

Пойманная с поличным леди, подпрыгнув от неожиданности, уронила перо. И раскрыла от изумления рот – из-за пузатого бока настольной вазы торчала знакомая шерстистая мордочка брауни. Колпачок сбит набок, ушки топорщатся, в глазах – немой укор…

– Ты! – ахнула Нэрис, вскакивая и заключая брыкающегося друга в восторженные объятия. – Вот почему не ответил… Сам решил!.. Только… как же ты дом бросил? И как сюда добрался?

– Руки… п-пусти! – прохрипел полураздавленный домашний дух, судорожно дергая задней лапой. – Чуть не задохся… Я тебе не подушка диванная!

– Ох, прости, – повинилась Нэрис, разжав пальцы, и осторожно поставила шипящего дружка на стол. – Я так рада тебя видеть!

– Заметил ужо… – с деланым недовольством проскрипел брауни, приглаживая взлохмаченную шерсть. – А раз так рада, что себя не помнишь, лучше бы сливок принесла. Голодный, как крыса амбарная…

– Сейчас Кэти кликну, – пообещала девушка, делая шаг к двери. И, остановившись, обернулась. – Погоди-ка! Раз ты ничего мне не написал, да еще и сам сюда примчался… Значит, Ивара я могу не ждать?!

– Чего несешь-то?.. – проворчал он. – Жди, ясно дело. Чай, не покойник…

– Так с ним все в порядке?

– Того не ведаю, – помолчав, честно признался хранитель замка лэрда Максвелла. – Вестей не было, ни плохих, ни хороших. Дак оно и понятно…

– Что понятно? – Нэрис свела брови на переносице. – Говори ты толком! Где мой муж?!

– На службе…

– Это я и без тебя поняла уже! Конкретно где? В Стерлинге?

– Нет. В Ирландии. Как ты уехала, он той же ночью и отплыл.

– Так я и знала!.. – топнула ножкой леди. И вдруг замерла: – В Ирландии? Но там же… Это же…

– Черт-те чего там делается, – согласно кивнул брауни. – Короли воюют, норманны лезут со всех концов, да и помимо… В общем, я сам толком не понял, что «помимо», но, кажись, супружнику твоему, с его нюхом, дело там точно найдется! Эй, эй, ты чего?! Не смей глаза закатывать! Покорми сначала, а потом ужо в обмороки падай, коли делать больше нече… тьфу ты. Как с убивцами какими задушевные беседы вести – это у ней запросто. А как муж на два шага отойдет, мы чувств лишаемся!

Он спрыгнул со стола и, просеменив по ковру, склонился над лежащей без движения Нэрис.

– От ведь малахольная, – беззлобно проворчал домашний дух и, поплевав на передние лапы, легонько похлопал девушку по щекам. Не помогло. Брауни сердито фыркнул, размахнулся посильнее… И замер от громкого стука в дверь.

– Госпожа! – донесся из коридора возбужденно-испуганный девичий голосок. – Госпожа, это я, Кэти!.. Отворите! Там с леди Кэвендиш неладно… Она так стонет, госпожа! И вас зовет… Кажется, началось!

– Чего началось-то? – буркнул раздосадованный комок шерсти, снова занося лапу вверх. – Одна другой дурнее!

– Хватит драться… – раздался слабый голос с ковра. Нэрис открыла глаза и кое-как села. – Все лицо мне когтями расцарапал. Я что, в обморок упала?

– Нет, с устатку на пол прилегла, – сварливо отозвался брауни и ткнул лапой в сторону двери. – Подымайся. Там какая-то Кэти завывает. Про какую-то леди, у которой что-то там началось… Да куды так шарахнулась?! Чуть каблуком не придавила!

– Подожди меня здесь, – велела леди Мак-Лайон, метнувшись к двери и снимая засов. – Я сейчас… Господи, как же не вовремя!

Брауни юркнул под кровать. До него донесся голос Нэрис:

– Что ты вопишь на весь дом, Кэти? Я не глухая. Где леди Кэвендиш?

– Ульф ее в спальню отнес, госпожа. Прямо из коляски… Видать, растрясло во время прогулки-то! Ой, госпожа, она так стонет, так стонет!

– Кэти, я тебя умоляю – перестань делать из этого трагедию. У леди роды начались, а не агония смертельная. Она в своей спальне, я не расслышала?

– Да…

– Хорошо. Я пойду к ней, а ты принеси из моей комнаты саквояж с лекарствами… И вытри нос! Смотреть же не хочется. Можно подумать, ты рожать собралась, а не она!..

– Простите, госпожа…

Брауни быстро высунулся из-под кровати, ухватил за угол лежащую сверху подушку и юркнул обратно. Он уже понял, что сладких сытных сливок в ближайшее время не дождется. «Хоть поспать чуток на мягеньком… Все бока себе отбил, у гонца этого в подсумке сидючи. Эх, судьба-судьбинушка… Попал в бабье царство – одна рожает, вторая ревет, третья вообще в обмороки бухается! Ирландии она испугалась… Ну Ирландия. Ну воюют. И что с того-то?»

Лицо усопшего было прикрыто платком. Так, конечно, не полагалось, но уж слишком большой контраст был между умиротворенно сложенными на груди руками монаха и страшным выражением его лица. Брат Колум, который нашел вчера на рассвете в молельном доме тело брата Антония, до сих пор пребывает в полнейшем смятении и отказывается от пищи, беспрестанно творя молитвы Всевышнему. Да и остальные братья близки к недостойной панике… Почтенный аббат подавил тяжкий вздох, отполированные горошины четок замелькали с удвоенной скоростью. Полностью отрешиться от всего, дабы спокойно прочесть заупокойную, никак не получалось. Мешали мысли, грызла тревога за будущее общины, да и, что греха таить, мучил обыкновенный человеческий страх.

Брат Антоний был уже пятым. Пятым по счету монахом маленькой христианской общины, который отошел в мир иной всего за две недели. Едва похоронили брата Ниалла, умершего в страшных муках от заражения крови, настал черед для других… Брата Эдриана поутру нашли мертвым в его келье – безмятежного, словно всего лишь спокойно спящего, но, увы, уже холодного. Брат Антоний пережил его лишь на два дня и отдал богу душу в молельном доме, вероятно, прямо во время чтения. Он любил возносить хвалу Господу в одиночестве, поэтому, что там произошло, так никто и не узнал. Но искаженное до неузнаваемости лицо монаха, словно перед смертью он увидел нечто настолько жуткое, что сердце его не выдержало, до сих пор стояло перед глазами остальных членов общины…

Отец Бэннан, вспомнив о долге, нашел в себе силы собраться и закончить заупокойную. После чего поднялся с колен, намотал четки на запястье и покинул последнее пристанище усопшего. Завтра на рассвете его тело будет предано земле… Подумав об этом, аббат вдруг почувствовал, будто чья-то холодная рука сжала сердце. Да простит нас Господь, но… кто следующий?

Он, чуть склонив голову, посторонился, пропуская в келью ждавшего снаружи брата Лири, и медленным шагом направился вверх по выложенной камнем тропинке мимо молельного дома. Там было тихо, темно и пусто. Монахи после смерти брата Антония боялись входить сюда с заходом солнца, и аббат, обычно чуждый таких предрассудков, сейчас был с ними солидарен. «Почему?» – вот какой вопрос задавал себе святой отец, машинально перебирая пальцами правой руки верные четки. И ответа на него не находил. Да, жизнь человека в руках Всевышнего. И монахи на Скеллиге не жили вечно, умирали каждый в свой срок – кто от старости, кто от болезни. Это было закономерно и понятно… «Но чтобы пятеро крепких мужчин за две недели? – думал почтенный аббат, останавливаясь на верхней площадке Южного пика. – Такого нет даже в летописях, исключая один случай морового поветрия… Сейчас все совсем не так. В чем наша вина? И чего нам ждать дальше, Господи?»

Отец Бэннан преклонил колени пред каменным крестом, прикрыл глаза и, оставив в покое истерзанные четки, молитвенно сложил ладони. Подумал с минуту, поколебался, вспоминая святые слова, веками служившие для обращения к Нему, и все-таки выбрал другое. Древняя как мир молитва зазвучала в тиши каменных стен утеса…

– Боже, Который ведает неведомое и силен сделать явным сокрытое для человека! Ты видишь, что сердце мое неспокойно. Посему прошу Тебя по Твоей великой милости открыть загадку, лежащую передо мной! Не считая себя достойным понять неизведанное, но зная, как велика Твоя благодать, осмеливаюсь я просить о помощи в деле своем…[16]

Аббат сделал паузу, чтобы набрать в грудь побольше воздуха для изложения собственно дела. И услышал вдруг:

– Беги! И возьми с собой то, что должен сберечь!

Голос был подобен шуму камнепада, он доносился и сверху, и снизу, и со всех сторон одновременно. Он был одновременно властным и безличным. Он был… Он – был?

Святой отец замер. Потом, более ничего не услыхав, поднял голову. Лицо его посуровело, в глазах промелькнуло понимание.

– На все воля Божья! – отрывисто произнес аббат и поднялся с колен, осенив себя крестным знамением.

Этой же ночью, спешно погребя тело усопшего брата Антония в узкой могиле на маленьком кладбище против закрытой молельни, оставшиеся члены общины собрались в келье аббата. Судя по его лицу, выражавшему странную и непривычную решимость, разговор предстоял серьезный…

Вопросительное, тревожное молчание нарушил сам отец Бэннан:

– Братья! Последние события, о которых упоминать я не буду, вынудили меня сделать то, что никто и никогда со дня основания нашей общины не делал. И просить вас о том, о чем я не смею просить. Но во имя Того, кому мы служим, и ради того, что защищаем…

– Мы должны уйти отсюда, – замогильным голосом перебил его брат Колум, который до сих пор был несколько не в себе.

Сидевший рядом с ним брат Филип гневно отшатнулся в сторону:

– Опомнись! Да что ты говоришь такое?!

– Не время ссориться, братья, – одним жестом руки утихомирив негодующего Филипа, сказал аббат. – Тем более что брат Колум абсолютно прав.

Что тут поднялось… Братья повскакивали на ноги, загалдели, словно стая диких чаек, замахали руками:

– Но это невозможно!

– Разве вы забыли…

– Не спорьте с аббатом!..

– Я не понимаю… Отец Бэннан, вы…

– Тихо! – негромким, но твердым, как сам утес, голосом приказал аббат. – Я знаю, что говорю. Скеллиг не одну сотню лет служил нам пристанищем. И не одну сотню лет он охранял от чужих глаз и рук то… То, что не должно быть названо. Но теперь наш остров перестал быть той крепостью, о стены которой обломал зубы не один десяток варваров… Все мы видим, что происходит! Нас становится все меньше и меньше, и враги христианства тут ни при чем. В упрямстве своем и нежелании понять очевидное мы не расслышали того, что нам было сказано! Не поняли, что Он направляет нас, братья! Он хочет, чтобы мы ушли. И мы не должны спрашивать почему… Не должны роптать, ибо тогда зачем мы здесь? На все воля Божья, – повторил святой отец свои недавние слова, сказанные на вершине Южного пика. – А наш долг – исполнить Его волю.

Монахи пристыженно молчали. И лишь один, практичный и сухой, как хлебная корка, брат Лири, дождавшись окончания речи аббата, коротко уточнил:

– Когда?

– Завтра же, – ответил отец Бэннан. – Потому я вас всех и собрал в столь поздний час, пренебрегши кратким отдыхом и молитвой… На рассвете отплывем.

– Но куда? – подал голос нервно оглянувшийся на выход брат Колум.

Аббат обвел всех присутствующих спокойным взглядом:

– Это я решу тоже завтра. Сейчас нужно подумать о том, как успеть собраться до рассвета. Брат Лири, час уже очень поздний, но все-таки разбудите кого-нибудь из паломников и объясните положение дел. В двух словах, только то, что мы решили перебраться на материк. Пусть передадут остальным. Брат Кевин, на вас послушники. Сообщите им, что мы покидаем Скеллиг-Майкл, и наши кельи утром освободятся… Завтра будет дождь, что им мокнуть?.. Брат Филип, брат Августин, соберите книги, оберните и перевяжите. Остальной скарб, кроме самого необходимого, можно оставить… Брат Колум, если позволите, на вас я взвалю манускрипты.

– Как скажете, отче, – с готовностью кивнул тот, явственно воспрянув духом. После вчерашней страшной находки в молебном доме брат Колум до сих пор не мог унять дрожь в руках и голосе…

– Храни вас Господь, – ответствовал аббат и повернулся к двум оставшимся монахам: – А вам завтра весь день грести, так что идите в крайнюю келью и хорошенько выспитесь. К ранней молитве можете не подниматься.

Братья Патрик и Даллан слаженно кивнули и молча вышли. Остальные тоже потихоньку потянулись наружу, каждый согласно своему заданию. Оставшись один, отец Бэннан постоял еще какое-то время посреди кельи, бездумно перебирая четки, потом опустился коленями на потертый пеньковый коврик у стены, где висел простой деревянный крест, и прикрыл глаза.

Четверть часа спустя пробегающий мимо кельи аббата брат Колум, нагруженный бережно обернутыми в ткань свитками, приостановился, услышав, как молится святой отец, и удивленно приоткрыл рот. Из кельи доносилось:

…Я прошу Тебя, о Сын Марии,

Именем любимого апостола,

Именем святых, что Тебе служат,

Защити меня в грядущей битве!

В час, когда уста навек умолкнут,

В час, когда навек закрою очи,

В час, когда дыханье прекратится,

Защити меня в грядущей битве!

Брат Колум поднялся на цыпочки и, подойдя поближе к келье, осторожно заглянул внутрь. И глаза у него разменялись по крупной монете: отец Бэннан, сняв монашеское одеяние и оставшись в одних штанах да нательной рубахе, поверх которой была надета совершенно непонятно откуда взявшаяся короткая кольчуга, вынимал из-под соломенного тюфяка… широкий двуручный меч! Оторопевший брат Колум, прижав к груди бесценные манускрипты, попятился от дверного проема в привычную черноту ночи. Потом круто развернулся и припустил по каменной дорожке в молельню. Там, под полом, хранилась еще одна часть старинных свитков с летописями… Нервный монах даже позабыл про свой недавний страх перед молебным домом – настолько он был поражен только что виденной картиной. Быстро перебирая ногами, брат Колум спешил вперед, а вслед ему летело затихающее:

В час, когда Судья на трон воссядет

И мои грехи на суд воздвигнет,

Будь моим щитом, о Сын Марии,

Светлый ангел, отвори ворота…[17]

Глава 7

Ивар отвлекся на гомон за стеной и состроил недовольную гримасу: наемники вождя О’Нейлла сегодня как-то уж чересчур разгулялись. Не то чтобы их пьяный гогот сильно мешал королевскому советнику думать, но раздражал порядочно.

Предусмотрительный братец Дейдре поселил охрану сестры в непосредственной близости от собственных людей – надо полагать, во избежание недоразумений. Каких – он и сам пока сказать затруднялся. Но что Ивар ему не нравился до сих пор, это был неоспоримый факт. «Вот что он взъелся-то на меня? – размышлял лорд, крутя в пальцах перо. – Легенда вроде грамотная, комар носу не подточит! И места упомянули известные, и людей, с кем «вместе воевали»… Сто к одному – О’Нейлл не поленился все эти россказни проверить. А раз проверил и до сих пор не вышвырнул нас из дому – стало быть, беспокоиться ему не о чем. Так что ж он на меня таким волком смотрит? Налицо ведь полнейшая благонадежность… Самое смешное – к Творимиру у вождя никаких вопросов, сплошное уважение. Но легенда-то у нас одна на двоих!» Он пожал плечами и, мысленно махнув рукой на излишнюю подозрительность хозяина дома, вернулся к своему занятию. Те неполные две недели, проведенные в поместье О’Нейллов, даром для гончей Кеннета Мак-Альпина не прошли. И сейчас, пользуясь тем, что госпожа Мак-Кана занималась у себя в комнате вышиванием (и поэтому в охране не нуждалась), Ивар усердно скрипел пером, записывая собранную информацию. Ее было много. Гораздо больше, чем ему самому хотелось бы…

Первым пунктом в списке шли сами О’Нейллы. Понятное дело – ведь их клан столько лет держал в кулаке весь север Ирландии! Покойный вождь Домналл, мир его праху, являлся верховным королем Аргиаллы и, на минуточку, очень настойчиво претендовал на титул верховного короля Тары. А это уже власть над всей страной, хоть и, разумеется, чисто номинальная. К чести погибшего Домналла, ему почти удалось достигнуть своей цели. Почти. Еще бы лет пять-шесть… Но судьба распорядилась иначе. Разумеется, с гибелью главы рода власть О’Нейллов над Аргиаллой не закончилась. Но позиции пошатнулись, особенно учитывая тот факт, что нынешний вождь, Дэвин О’Нейлл, на королевский статус не претендовал. Мотивируя тем, что у него и так забот хватает, в отличие от людей. Многие погибли тогда вместе с Домналлом… Позиция эта, конечно, была вполне оправданной, но лично Ивар к ней относился скептически. Ну станет верховным королем севера вождь другого клана, и что тут хорошего? Ладно, если это будет кто-то из Макнейллов или Мак-Аэдов – все одно родственники. А те же О’Кэтейны? Или О’Конноры?.. Советник короля Шотландии покачал головой – опыт подсказывал ему, что подобная политика невмешательства обычно очень плохо заканчивается. Ты не полезешь – на тебя полезут… «Между прочим, – вспомнил он, – есть еще южная ветвь клана О’Нейллов, контролирующая Мид и западный Мид! И они тоже имеют виды на Аргиаллу. Какие там, к черту, родственные связи? Свои, не свои – всех перережут без лишних сантиментов, если очень надо будет!»

Ивар побарабанил пальцами по столу. Поведение Дэвина О’Нейлла казалось ему более чем странным. Но над этим еще предстояло хорошенько поразмыслить… А сейчас, пожалуй, стоило сосредоточиться на четырех мертвых вождях.

Итак, первый в списке (и вообще первый) – Хью О’Коннор. Подавился за обедом косточкой. Учитывая тот факт, что подобные инциденты случались и ранее, ничего удивительного. Судя по всему, ни умеренностью, ни разборчивостью в еде покойный при жизни не отличался. И давился с завидной регулярностью. Только этот раз оказался последним… Злонамеренная кость, отправившая жадного Хью на тот свет, также имелась в наличии – извлекли-таки из горла, хоть и с опозданием. Так что на отравление непохоже. «Знать бы больше, может, и раскопал бы что, – с сожалением подумал Ивар. – Но к О’Коннорам ни с какого боку не подберешься! Да и сомневаюсь, что это вообще нужно. Яды, конечно, бывают разные, но их применение чревато тем, что преступление очень быстро раскрывается… Нет, если б вождя Хью действительно отравили, это обязательно стало бы известно». Королевский советник медленно покачал головой и поставил напротив имени «номера первого» жирный крест. Трагическая случайность, не более того. Дейдре придется смириться.

Далее… Номер второй, Никлас Рурк. Утонул. «Вот это другое дело!» – удовлетворенно хмыкнул лорд. И застрочил по бумаге с удвоенной скоростью. Благодаря тому что средняя дочь Домналла О’Нейлла была замужем за братом покойного Никласа, сбор необходимых сведений много времени и сил не занял. Пока Дейдре, науськанная своим «охранником», беседовала с сестричкой (вставляя в разговор нужные вопросы), Ивар болтался среди бойцов клана Рурков. Ему повезло вдвойне – несколько человек из наемников оказались шотландцами… Так что на волне взаимных братаний и жадных расспросов соотечественников о том, как дела дома, советнику короля удалось повернуть разговор в сторону недавних грустных событий. Наемники попались словоохотливые, поэтому изворачиваться в надежде хоть на каплю информации лорду Мак-Лайону не пришлось. Сами все выложили, едва он только о погибшем вожде заикнулся!

– Хозяин-то? – переспросил один из шотландцев по имени Вилли. – Да уж! Большой был любитель чертей погонять. Как, слышь, начнет с утра самого брагу хлестать, так к вечеру уже и хорош. И тогда не только чертям, но и всем остальным перепадало!

– В смысле? – приподнял бровь Ивар.

– Дюже наш вождь во хмелю буен был, – пояснил второй наемник, Фергус. – Ежли один кувшин на грудь примет – еще ничего, а когда два-три, так только держись! Наемников, нас то есть, не задирал, но своих бойцов мог… Не то чтоб по злобе – так, кулаки почесать! А домашних гонял, это да.

– И было за что?

– Да черт их разберет… Сыновьям, может, и по делу иной раз прилетало. На братьев не бросался, так, честил во всех направлениях, но драться не лез… А жену, если по мне, то зазря. Хорошая хозяйка. И мужу ни слова против…

– Потому и гонял, видать, – пожал плечами Вилли. – Баба же бессловесная… А может, и устраивало это их обоих! Он то есть буянит, а она вся несчастная из себя.

«Типичное поведение «жертвы», – подумал Ивар. – Они по-другому не умеют… некоторые такие дамочки даже странное удовольствие находят в таких вот мужних издевательствах». Он кивнул и поддакнул:

– Случается… А что, парни, трезвым вы хозяина видали? Или он с утра до вечера за воротник заливал?

– Ну отчего ж… – почесав в затылке, протянул Фергус. – Бывали просветления. Воевал он, к примеру, завсегда трезвый! Даж не похмелялся, если вдруг с утра в бой. Но если уж с победой вернется…

– Это да-а-а, – широко ухмыльнулся Вилли. – Тогда сразу в погреб! Квартой потина[18] разговеется – и понеслось!

– М-да, – хмыкнул Ивар. – Неудивительно, чем дело кончилось. Кого он там в речке-то ловил? Русалок?..

Наемники заулыбались.

– Было пару раз, – ответил Фергус. – Нес бред с перепою… Лосось хвостом по воде шлепнет, а ему черт-те что мерещится! Особенно когда бочонок вина во лбу. Только вот… В последний-то раз про русалок речи вроде не было, а, Вилли?

– Прислуга наболтает, – презрительно скривился тот. – Особливо прачка наша – она ж на всю округу сплетница первая! Дочка шорникова брякнула, что русалку видала, а уж Кэтлин и разнесла по всей деревне… Ты их слушай больше. И вообще, хозяин в реку не за этим полез. Да и на ногах стоял вполне себе уверенно, пакость всякая ему обыкновенно только после третьего бочонка, ближе к рассвету, являться начинала…

– Так с чего ж ему тогда тонуть было? – насторожился лорд Мак-Лайон.

Парни пожали плечами.

– А кто его знает? – сказал Вилли. – Всяко ж не тверез был. Может, шатнуло, когда голову в воду окунул? Мне почем знать, мы с ним не ходили, это вон Питер с Алфридом… Они обычно его к речке сопровождали, чтоб по пьяни в камышах не заблудился!

– Камыши, говорите… – задумчиво пробормотал королевский советник. – И что, такие густые?

– Порядком. – Фергус хмыкнул. – Один раз заплутал ведь, мир его праху… А другой раз чуть не утоп. Вот и стерегли, значится…

– Да уж, служба у ребят! – посочувствовал Ивар. – А что, парни, может, по кружечке? Земляки как-никак. И этих бедняг тоже зовите… Им небось еще потом досталось, что не уберегли?..

– А то как же, – кивнул Вилли. – Брат хозяйский их чуть не прибил. Хотя, если по мне, они-то в чем виноваты? Пить меньше надо… Так что, по кружечке, да?

– Само собой, – подтвердил лорд. – Угощаю! Хозяйка до вечера домой не двинется… Вы ж сейчас не в карауле?

– Не, – радостно замотал головой наемник. – И Пит с Алфи тоже… Фергус, вы тогда идите, а я ребят позову. Тока без нас все не уберите, дождитесь.

Он убежал. Ивар едва удержался, чтобы удовлетворенно не потереть ладони. Парни и без того трепливые, а уж под чарочку… «Надеюсь, охранники покойного лорда тоже не особенно за языком следят! – подумал он, следом за Фергусом направляясь к воротам. – Даст бог, разговорю… Должно же мне хоть где-то повезти?!»

…Лорд Мак-Лайон ухмыльнулся и снова склонился над своими записями. Наемники оправдали его надежды в полной мере: не зря три монеты на эль потратил… Да и Дейдре, умница, с сестрой очень плодотворно побеседовала.

В общем, дело обстояло так: Никлас Рурк, приняв по случаю приезда гостей на грудь, решил, как водится, помахать кулаками. Так как в присутствии означенных гостей домашних было гонять не с руки, весь пьяный пыл вождя был обрушен на своих же бойцов… То есть был бы обрушен, но в самом начале драки Никласу малость поплохело. Ужин запросился наружу, и ничего удивительного – с набитым брюхом да после бочонка виски по двору скакать… В общем, вождя благополучно вывернуло, причем на себя же, и он выказал желание прогуляться в сторону речки, дабы немного окунуться. Привычные к таким делам Алфрид и Питер, которые обыкновенно присматривали за хозяином во хмелю, вывели его за ворота и сопроводили, куда следовало. Шел он сам, хоть и качаясь. У камышей велел обождать и полез плескаться. Наемники зевали (час был поздний) и трепались о чем-то своем, пока один из них вдруг не осознал, что в камышах уже минут пять как-то подозрительно тихо. На призывы своей охраны вождь не откликнулся. Струхнув, парни принялись ломать камыши… И обнаружили тело хозяина, плавающее у берега лицом вниз. Без признаков жизни. Вытащили на берег, попробовали откачать, но быстро поняли, что опоздали. Никлас Рурк захлебнулся.

Все очень натурально и, что уж греха таить, вполне ожидаемо. Одно «но» – весь этот спектакль был рассчитан на замученных пьяными выходками домашних покойного. А никак не на гончую Кеннета Мак-Альпина. О несчастном случае не могло быть и речи – убийство. Грамотно обставленное и блестяще выполненное… Но кое-что его исполнитель из виду упустил. И это ему еще аукнется!

«Кто же у нас талантливый такой? – думал Ивар, посыпая исписанный лист песком и откладывая его в сторону. – И незаметный… Оба вождя богу душу отдали при свидетелях! Но никто ничего не видел». Лорд Мак-Лайон отложил перо и задумчиво нахмурился. Убийства-то разные, но обстоятельства, предшествующие им, были одно к одному… Ужин. Прогулка. А после – смерть.

И – самое неприятное – в обоих случаях на «ужине» присутствовал нынешний вождь клана О’Нейллов Дэвин. У Шейна Мак-Грата он был с сестрой, у Рурков – с сыном. Другие гости уехали раньше, сразу после ужина. А Дэвин решил остаться. Просто так или у него были на то свои причины? Поди знай…

Ивар взял чистый лист и обмакнул перо в чернильницу. Оставался последний вождь – Риан О’Фланнаган. Без вести пропавший. И тут дело пахло уже как-то совсем нехорошо. «Пропасть пропал, – напряженно думал лорд, – а никто не ищет. Странно? Более чем. Найдется ли? Сомневаюсь… Свои же пришили и прикопали потихоньку? Почему бы и нет. Но это все мои предположения, а на деле… Не будь таких сложностей в отношениях между двумя кланами…» Да уж, если бы не последний неприятный факт, королевская гончая давно бы разнюхала, что к чему. Но семьи держали напряженный нейтралитет, а единственный, кто мог бы свести Ивара хоть с кем-то из О’Фланнаганов, – увы, все тот же Дэвин О’Нейлл. Который «охранника» сестры на дух не переносил. И что ты с этим будешь делать? «Творимира ему подсунуть, что ли? – мелькнуло в голове у королевского советника. – Раз уж он ему так приглянулся? Но это знать надо, когда Дэвин своего приятеля-священника навестить решит. Тогда можно придумать что-нибудь. Знать бы что… Но к О’Фланнаганам попасть непременно надо! Просто потому, что по-другому я ничего не узнаю… Или сопьюсь к чертовой матери, по кабакам высиживая и сплетни собирая! Ладно бы толк от этого был… А то ведь кроме того, что покойный Риан в последнее время пребывал в пасмурном настроении и повадился бродить по лесу в неурочное время, – ничегошеньки! Что его так расстраивало? Зачем бродил? Где конкретно бродил? С охраной или без? Одни вопросы, а ответов – что летом снега. Видно, О’Фланнаганы у себя болтунов не держат. Или у всего клана рыльце в пушку».

Он посмотрел на не тронутый пером лист, опечаленно вздохнул и вернул его в сундучок. Все равно о пропавшем вожде писать нечего… Пойти, что ли, перекусить? Даже пообедать забыл сегодня.

– Друже, – Ивар повернулся к Творимиру, который, сидя на кровати, прилежно начищал меч, – как насчет миски горячей похлебки?

– Эх, – подумав, кивнул русич, убирая оружие в ножны. В отличие от занятого своими заметками командира он днем поел, но похлебка кухарке нынче так удалась… Отчего бы не повторить? Много не мало.

Лорд Мак-Лайон улыбнулся и, защелкнув хитроумный замок, полез под стол. Поднял одну из половиц, пристроил сундучок в образовавшуюся нишу под полом и снова закрыл щель доской. Потом, чихая, выбрался наружу:

– Финви по ушам надаю. Пылища в углах, аж глаза слезятся.

– Эх, – отмахнулся Творимир, направляясь к двери. Взялся за ручку, обернулся к Ивару – мол, поторопись, а то без ужина останешься… И замер. В коридоре, судя по звукам, кого-то били. Прислушавшись к возне с той стороны и уловив знакомое поскуливание, русич одним движением распахнул дверь и с многообещающим рыком шагнул в коридор.

Трое наемников, прижав к стенке извивающегося Финви, мутузили парнишку без зазрения совести… Высунувшийся следом за другом Ивар присвистнул:

– Милые новости! Эй, ребята, какого черта?!

– Твое какое дело? – огрызнулся самый ретивый, сотник по кличке Морда. И пнул жалобно пискнувшего бродяжку носком сапога.

Русич сделал шаг вперед и угрожающе наклонил голову: учить балбеса уму-разуму было его, Творимира, почетной обязанностью. А каким-то немытым дружинникам…

– Друже, погоди. – Лорд Мак-Лайон придержал его за локоть и подошел к забиякам: – Слышь, Морда, пусти парня. Силу приложить некуда – на своего слугу заработай и хоть насмерть запинай, коли так приперло! А чужих не трожь.

– Шли бы вы отсюда…

– Ты, я гляжу, слов не понимаешь? – уже всерьез нахмурился Ивар, положив ладонь на рукоять кинжала. – Так мы это исправим… Руки убрал, пока их тебе по плечи не укоротили!

– Слыхали, мужики? – издевательски протянул наемник, оглянувшись на своих ухмыляющихся приятелей. – Эти пришлые нам еще угрожают. Без году неделя как нанялись, в караулы не ходят, жрут за троих, получают вдвое больше нашего, слуга ихний всех кухарок перещупал за здорово живешь… И мы же теперь, получается, кругом неправы?.. – Он повернулся к Ивару и процедил: – Валил бы ты отсюда! И бугая своего немого убрал подальше!.. А то ведь, не ровен час, госпожа Мак-Кана без охраны останется… А что касается этого умника, – наемник, прищурившись, кивнул на закрывшего голову руками Финви, – так имеем право! Будет знать, как за чужими бабами волочиться…

– На всех ваших баб его одного не хватит, – криво ухмыльнулся лорд, делая за спиной знак Творимиру. – А если мой слуга только твою с пути сбил, так и разбирался бы с ним один на один. Иль не сдюжишь, а, Морда?

– Ты чего сказал?.. – набычился тот. И, отпустив воротник своей жертвы, замахнулся. Но попал почему-то не в лицо нахалу, а в каменную стену – шотландец ловко пригнулся, поднырнул у сотника под рукой и, сграбастав Морду за его собственный пояс, одним движением развернул от себя, успев, ко всему прочему, еще и наградить хорошим тычком под ребра. Морда взревел: – Ах ты, выродок! Ребята, сюда!!

Из покоев напротив, шумя и толкаясь, вылетело еще человек десять. Итого общим счетом – тринадцать. Вот и не верь после этого в приметы…

– Перекусили… – себе под нос пробормотал Ивар, уворачиваясь от очередного кулака и выдергивая из-под ног взбесившихся наемников полуживого от страха Финви. – Вставай, дуралей. Затопчем… Брысь в комнату, засов опусти и сиди.

– А в-вы?.. – всхлипнул побитый проводник.

Лорд сердито взял его за шкирку и, впихнув в комнату, захлопнул дверь.

– Мы?.. – ни к кому не обращаясь, хмыкнул он. – А с нами все в порядке. Мы же не самоубийцы… В отличие от некоторых!

– Эх, – согласно прогудел Творимир, закатывая рукава. Потом подумал и кивнул в сторону задней двери.

– Согласен, – проследив за его взглядом, отозвался лорд Мак-Лайон. – Парни, вам, я вижу, давно не терпится… Без вопросов – мы оба к вашим услугам! Только либо во дворе, либо перед хозяином за погром внутри дома сами будете отвечать. Идет?

– Пошли, – буркнул Морда, махнув рукой переминающимся с ноги на ногу товарищам. Если по правде, огрести от Дэвина за выбитые двери и выпачканный пол ему тоже не улыбалось…

Госпожа Мак-Кана влетела в покои старшего брата, громко хлопнув дверью. И выпалила с порога:

– Дэвин, есть у тебя совесть?!

– Ты о чем? – обернулся стоящий у окошка вождь.

Дейдре всплеснула руками:

– А то ты не знаешь! Там, во дворе, твои бойцы мою охрану в пыли валяют!

– И чего? – усмехнулся брат, оборачиваясь. – Ведь безоружные все.

– Какая разница?! Их дюжина против двоих!

– Я считать умею, – пожал плечами Дэвин и поманил ее пальцем: – Ты не визжи на весь дом, женщина, а лучше сама посмотри. А потом уже думай, кто кого в пыли валяет. Гхм! Однако… Чего Макорик этих умельцев себе не оставил?

– Не понимаю… – Дейдре подошла к окну и посмотрела вниз. Там, на заднем дворе, вовсю кипел неравный бой. Причем, как, приглядевшись, поняла она, неравным он был в основном для наемников Дэвина. – Вот это да!

– И я про то же, – кивнул вождь О’Нейлл. – Школа хорошая… Не наша.

– Так ведь они не ирландцы.

– Это понятно. – Он со смесью удивления и одобрения глядел на то, как его люди разлетаются в стороны от стоящих спина к спине охранников сестры. «Мастера, черт меня подери! – подумал Дэвин. – Причем сработанные. Как там этого немого звать? Тормир, кажется?.. Хорош! Здоровенный, как лось, а поди ж ты – еще ни разу не подставился. Водой перетекает… Нет, не норманнская выучка. Есть похожее что-то, но не она. – Он перевел взгляд на Ивара и нахмурил брови. – А это я вообще не пойму, что за школа! Шустрый, как белка. Каррику в челюсть с ноги въехал. И видно же, рассчитал удар! Так ведь и шею переломить можно…» – Догадливые, – хмыкнул вождь. – Не калечат никого. А может, не впервой проверки такие уже…

– Проверки?.. – ахнула Дейдре.

Братец развел руками:

– Ну не насмерть же бьются, дурочка!.. Оно мне надо?

– Так ты нарочно…

– Ну да. Стравил малость. И чего? – Он пожал плечами. – Ты мне сестра родная, и я должен быть уверен, что твоя охрана, в случае чего, сможет отбить нападение. И как прикажешь быть – на слово им поверить? Или на размеры Тормира понадеяться? Нет, малышка, не те нынче времена! И пока я своими глазами не увижу, на что они способны… – Дэвин отвлекся на драку и крякнул: – Эк разгулялись!.. Пусти волков в курятник… Что ты там говорила, Дейдре? Дюжина?

– Ой, – округлила глаза госпожа Мак-Кана, снова взглянув вниз. – Пятеро осталось…

– То-то и оно. – Вождь пересчитал по головам валяющихся на земле наемников: – Восьмерых за четверть часа уработали… Повадки у ребят, конечно, странные… Но дело знают.

– Убедился? – высокомерно фыркнула Дейдре. – Так заканчивайте уже всю эту показуху! У нас гарнизон небезразмерный.

– Ну всех-то не положат, – отмахнулся Дэвин. – Погоди, не лезь под руку… Во прыгучий же! Нет, завтра поедем к Макорику – и я у него все-таки спрошу, где он эту парочку нарыл. Первый раз вижу, чтобы так дрались! Ну-ка, ну-ка…

Дейдре скорчила страдальческую гримаску:

– Вот вечно у вас… Погоди, Дэвин! Ты же сказал, что они безоружные.

– И чего?

– А того. – Сестра пихнула его локтем в бок и ткнула пальцем во двор: – Глаза-то разуй, у Мэдока что в руке?!

– Вот поганец! – просвистел вождь, сводя брови на переносице. – Где Грихар?! Велено же было…

Дэвин О’Нейлл навалился грудью на подоконник, высматривая подле караулки главу дружины. Тот должен был маячить неподалеку, чтобы по первому знаку хозяина прекратить драку. И он же, к слову, должен был заранее убедиться, что бойцы сняли все оружие. «Да где тебя нечистый носит?! – сердито подумал Дэвин, обшаривая взглядом двор. Грихар как сквозь землю провалился. – Самому разнимать, что ли? Еще не хватало, чтоб они друг другу кровь пустили!»

Творимир мягко переступил с ноги на ногу, примериваясь, как бы половчее уложить двух наступающих на него бойцов. Один по левую руку, другой по правую – и перемигиваются, дуралеи… Что немым его прозвали – да и бог с ними, но ведь не слепой же! Русич сделал шажок вперед, глядя поверх голов нападающих, дождался, когда они слаженно бросятся в атаку, и, чуть качнувшись в сторону, сделал подсечку. Первый боец споткнулся и, попытавшись сохранить равновесие, растопырил локти… На один из которых тут же напоролся его товарищ. Бывший воевода только усмехнулся в бороду: тоже еще, знатные рукопашники… Бери их голыми руками и крути в бараний рог… Что он, собственно, тут же и сделал. «Крутить» не стал – чай, не вороги, но лбами столкнул от души! Аж искры полетели.

– Эх? – деловито поинтересовался русич, осторожно укладывая двух обмякших наемников наземь и поворачиваясь к командиру.

– Ты передохни, – отозвался тот, – с этими я сам…

Творимир оценил ситуацию, прикинул возможности товарища, присовокупил трех измочаленных прыжками Ивара туда-сюда тяжелых бойцов и послушно отошел в сторонку. По его мнению, там уже и бить-то было нечего. Морда, с разбитым носом и вывихнутым плечом, больше бранился, чем нападал, а двое других, судя по всему, вообще лучники! С мечом, может, еще куда ни шло, но врукопашную, да против изворотливого лорда, который даже не устал… А парни-то выдохлись. Дорогой командир не только на словах головы морочить умеет, впрок пошли дипломатические разъезды. Особенно в Сирию, где он целый год проторчал не без пользы. Там учителя знатные, а школы такие…

– Эх?! – напрягся Творимир. Похоже, один из лучников решил компенсировать недостаток ловкости в ближнем бою подручными средствами. Ивар дернулся на голос друга и краем глаза успел заметить летящий в его сторону кулак с надетой на него свинчаткой… Сзади сопел в затылок второй лучник. Слева, по-бычьи нагнув голову, метнулся Морда. Ах ты, черт, понадеялся на договоренность. Эти бешеные ирландцы…

– Мэдок, скотина! – рявкнули откуда-то сзади. – Ты что?!

Впрочем, окрик главы дружины яростно пыхтящему Мэдоку был сейчас что медведю еловая шишка в бок. Королевский советник отшатнулся вправо и ушел вниз, на лету ловя выброшенную вперед руку. Перехватил за сжатый кулак и вывернул на себя. Мэдок взвыл от боли в выкрученном запястье… А так как разогнаться парень уже успел, то его так и понесло левым плечом вперед – прямо в объятия соратника! Второй лучник охнул – ему прилетело головой прямо в живот. А потом еще и по загривку ребром ладони – от взлетевшего распрямившейся пружиной вверх Ивара. Оба наемника, потеряв равновесие и весь боевой дух, жалобно бранящейся кучкой свалились в пыль… Лорд Мак-Лайон скользнул в сторону и замер напротив свирепо рычащего Морды:

– Ну что? До победного или хватит?

– Да я тебя!! – просвистел наемник, собрал последние силы и ринулся на таран.

Ивара, однако, не достал – шустрый «попрыгунчик» стоять и ждать, пока соперник осчастливит его точным попаданием, не собирался. Правда, и нарезать зигзаги по двору не стал тоже – чуть ушел плечом вправо, запрокинул корпус назад и просто-напросто подставил Морде ножку. Ослепший от ярости сотник притормозить не успел. И сгруппироваться тоже – посему позорно плюхнулся носом в землю… А мгновение спустя осознал, что шотландский «кузнечик» уже сидит у него на спине и, посвистывая, опытно заламывает руку.

– Вы-р-родок… – просипел поверженный боец, готовый сквозь землю от стыда провалиться.

– Ну зачем уж так-то, Морда? – весело промурлыкал победитель над самым его ухом. – Я же предлагал мировую. Ты свой выбор сделал…

– Слезь с меня!

– Не хочу, – ответил наглец. – Ты большой и мягкий. А я, знаешь, притомился малость… Да не рычи! Не рычи, шучу. Слезу. Только давай, пока ваш глава Мэдока за самоуправство метелит, сразу меж собой разберемся!

– Чего?!

– Того, что крыситься нам с тобой, Морда, друг на дружку незачем. Ты боец знатный, дольше всех продержался, уважаю. Серьезно. И дело мы одно делаем, так?

– Ну… – вынужден был признать тот.

– Давай замиримся. А Финви я отдельно всыплю, чтоб к бабам чужим ручонок не тянул.

– Да ладно, хватит ему, – после паузы сказал Морда. – Это мы так, смеху ради. Он же на кухне тока насчет пожрать ошивается…

Ивар хмыкнул. И сказал:

– Знаю. Вождь велел нас подразнить?

– ?! – опешил наемник, даже забыв, в каком он находится положении.

– Небось не впервой, – пояснил лорд. – Опять же вождь с самого начала у окошка наверху торчит, вон, гляди – аж по пояс высунулся. А мне что, жалко? Хозяин – барин, можно и кулаками помахать…

– Ты больше ногами, – против воли улыбнулся наемник. – И где так настропалился?

– Потом расскажу, – пообещал тот. – И покажу, если захочешь… Ты сам как? Поднимешься или помочь?

– Слазь уже, – пробухтел тот. – Расселся. Сам встану, чай, не раненый… И откуда только вы такие оба-два на наши головы свалились? Был я в Шотландии, но чтоб эдак скакать… – Морда поднялся на ноги, морщась от боли в плече, и посмотрел в лицо Ивару: – Завтра вечером на мечах тренировка будет.

– Реванш хочешь взять? – поднял брови лорд. – Без вопросов, поучаствуем. Только имей в виду – я и с мечом в руке скакать могу. Без особенной потери скорости…

– Зараза, – беззлобно буркнул Морда, с удивлением чувствуя, как проникается странной симпатией к этому шустрому «кузнечику». – Ладно. Там поглядим, как тебе твоя скорость поможет!

Подошел Творимир. Молча посмотрел на потирающего вывихнутое плечо наемника и спросил:

– Эх?..

– Хочешь, он вправит? – перевел Ивар.

Морда с опаской взглянул на огромные лапищи воина, подумал и отмахнулся здоровой рукой:

– Ну вас к черту, костоломов. Сам на место поставлю…

Дэвин О’Нейлл задумчиво следил за тем, как бойцы внизу растаскивают побитых товарищей. Потом перевел взгляд на медленно удаляющихся к кухне Ивара, Творимира и Морду. И пробормотал:

– Кхм…

– Тебе опять что-то не нравится? – спросила сестра.

– Отчего ж. – Он качнул головой. – Воины что надо. Пляски эти – оно, конечно, странно… Но ведь работает! Даже Морда – уж на что боец отменный, и тот ушатался. Знаешь, сестренка, ты бы от Макорика нос-то не воротила. Коли он таких бойцов тебе отдал, значит, мужик стоящий. Вот я бы…

– …себе оставил? – хихикнула Дейдре. – И хватит мне уже Бриана расхваливать, сама знаю – блестящая партия и намерения серьезные.

– А чего ж тогда хвостом крутишь?

– А тебе лишь бы с рук меня спихнуть? – надула губы та.

Братец хмыкнул:

– Лиса… Ладно, твое дело. Завтра Макорик к себе звал, поедем. Ты уж там поблагодари его хоть…

– Уже поблагодарила.

– Да-а-а? – заинтересованно вытянул шею Дэвин. – Это как же, интересно мне?!

– Тьфу на тебя! – расхохоталась госпожа Мак-Кана. – Словесно, разумеется. Бриан человек порядочный. А зачем он нас звал?

– По-соседски, – пожал плечами вождь. – Я и Кару возьму, и Маделин… А ты этих своих героев захвати.

– Что, оценил? – ехидно поддела она, улыбаясь до ушей. – То-то же! А то бухтел все, как старый дед…

Дверь в комнаты распахнулась, и внутрь ворвался Энгус Мак-Кана. Спокойно ходить он, кажется, в принципе не умел.

– Дядя! – Энгус, возбужденно блестя глазами, подскочил к Дэвину и схватил его за рукав. – Вы тоже это видели?! Видели, да?!

– Ты о чем? – удивился вождь О’Нейлл.

– Ну как же?! – бурно жестикулируя, принялся объяснять молодой человек. – Там, во дворе… Мамины охранники… Это что-то, дядя! Такая легкость, такая скорость…

– Да видел я, видел, – поморщился Дэвин. – Экий ты впечатлительный. Хорошие бойцы, не спорю… Но не волшебники же. Чего из штанов выпрыгивать?

– Скучный вы, дядюшка, ей-богу, – вздохнул Энгус и повернулся к Дейдре: – Мама, что же ты раньше не сказала, кого на службу взяла? Я бы в ученики с первого дня попросился! Причем к обоим… Такая техника! От зависти умереть можно!

– Ну я… – замялась мать, – я, как бы… Откуда же мне было знать, милый, что тебе так понравится? Да и не понимаю я ничего в воинском искусстве… А если хочешь, пойди к Ивару, спроси у него несколько уроков. Наверняка не откажет.

– Если что, – встрял Дэвин, – так я пару монет от себя добавлю за науку. Вещь полезная. А то ведь только и знаешь, как по ночам куролесить… Пригодиться может.

– Дядя… – скуксился юноша, бросив быстрый взгляд на мать.

Дейдре вскинула голову:

– Вы это о чем?

– Да так, пустяки, матушка! – преувеличенно бодрым тоном ответил непоседа, быстро поцеловал ей руку – и был таков.

Госпожа Мак-Кана требовательным взглядом уперлась в смущенное лицо брата:

– Дэвин?!

– Пойду-ка я, – опустив глаза, заторопился тот, – надо еще Грихару по холке всыпать за недогляд… Да и вообще…

– А ну стой! – Дейдре решительно преградила путь приготовившемуся слинять братцу и уперла руки в боки. – Отвечай немедленно – где это мой сын по ночам куролесит?! И в глаза мне смотри, бессовестный!

– Ну вот что ты завелась? Подумаешь… Дело молодое, вот я, помнится, в его годы тоже…

– Знаю, – сурово перебила она. – Потому и спрашиваю! И если ты сию же секунду…

– Ну по бабам бегает малец, что тут такого?!

– О… – захлопала ресницами Дейдре.

Вождь, пользуясь ее замешательством, скорым шагом направился к двери, бурча себе под нос:

– Развела кудахтанье… Женщины…

– Погоди, Дэвин, – наморщив лоб, неуверенно проговорила сестра уже ему в спину. – Если Энгус из-за девицы какой ночами пропадает… То чем ему в этом деле мои охранники помогут, хотела бы я знать?! Дэвин! Дэвин, стой, враль несчастный!

Ответом ей был громкий хлопок закрывшейся двери и затихающий топот сапог.

Глава 8

Нэрис вошла в комнату, огляделась по сторонам и, что-то вспомнив, опустилась на колени у кровати. Приподняла край длинного покрывала, вгляделась в мягкую пыльную темноту и позвала:

– Эй, ты здесь?

– А куда ж мне деваться-то? – Под кроватью завозились, засопели, и в руку девушки ткнулась зевающая шерстистая мордочка. – По замку не побегаешь, тут небось свой Хозяин имеется… А ты чего так быстро?

– Кэти, как всегда, подняла панику на пустом месте, – поморщилась Нэрис, выпрямляясь. – У леди оказалось обыкновенное несварение желудка. Так что роды принимать мне не пришлось, слава богу. Вылезай. Я там тебе поесть принесла… И сливок!

– Вот энто мне нравится, – радостно облизнулся брауни, споро выбираясь из-под кровати и карабкаясь на стол, где его ожидало прикрытое салфеткой угощение. – Сразу бы так! Сливки знатные… – прочавкал он. – Сладкие, жирные…

– Ты кушай, кушай, – улыбнулась девушка, подвигая к оголодавшему другу миску с овсяными лепешками. – Небось натерпелся, пока ехал. Кстати, как тебе все-таки это удалось?..

– Обыкновенно, – не отвлекаясь от своего занятия, прочавкал домашний дух. – К гонцу твоему в подсумок влез, глаза ему отвел, и всех трудностей-то… Тока синяков понасажал во всю спину. Резвый жеребчик у парня!

– А как же дом без Хозяина?

– Я все на Белые Уши оставил. Сам волнуюсь теперь, как бы не вышло недогляду… Ить одно дело – мельница, а другое – цельный замок…

– Какие уши? – не поняла Нэрис. – Чьи уши?

– Да ничьи, – отмахнулся свободной лапой брауни. – Имя такое – Белые Уши. Родич мой, с мельницы. Как бы по всему свету не разнес, куда меня понесло… Насмешек не оберусь… А все ты! – Он облизнул испачканную сливками мордочку, сыто икнул и укоризненно посмотрел на воспитанницу: – Папенька с маменькой сил не жалели, растили, уму-разуму учили – и все впустую! Одна морока с тобой. Такое мое мнение.

– Да что я сделала-то?! – обиженно ахнула девушка.

Брауни многоопытно вздохнул:

– Покамест ничего… Но я ж тебя с младенчества знаю, занозу этакую! Как где чего случись, так у тебя сразу глаза горят, юбка парусом – и понеслась! Не так, что ли?

– И вовсе нет!

– А кто письма строчит домой? Кто служанок шпионить науськивает? Кто в мужнины дела лезет, о совести да приличиях как есть позабывши? Кто? А?

– Никуда я не лезу! – буркнула предательски краснеющая леди. – Ну подумаешь, было разок, да и то…

– Ну уж не разок, ты мне не ври. Нашла дурачка. О твоих художествах вся Шотландия, поди, знает!

– И пусть знают себе, тебе-то что?!

– А то, что у меня ответственность, – сердито ответил брауни. – Не чужая, чай! Ты глазами-то не сверкай, негодница. Думаешь, не вижу, что у тебя на уме? Как про Ирландию-то сказал, аж взбудоражилась вся!

– Но там же Ивар!..

– И что с того-то? Служба у него такая, неблагополучная… Его послали – он и поехал, а тебя, кажется, никто об этом не просил.

– А я, может, и не собиралась вовсе!..

– Угу! А я, стало быть, пенек лопоухий, соображения не имеющий? – проницательно прищурился домашний дух, глядя на сконфузившуюся девушку. – Я тебя с малолетства нянчил вот этими вот самыми лапами. И опосля этого ты мне тут сказки рассказывать будешь? Не собиралась она… Еще как собиралась! Только нечего тебе в Ирландии той делать. Такое мое мнение.

– Вот что ты за вредина? – чуть не плача, воскликнула она. – Неужели ты не понимаешь…

– Очень даже понимаю. Потому и приехал, всю родню опозорив. И хоть ты тут изревись вся, из дому не выпущу!

Нэрис вскочила с кресла:

– И что мне теперь – сидеть и ждать, пока меня…

– …не оставят вдовой? – подхватил он знакомую песенку. – Ты хоть новое что придумай, бесстыдница! Знаю я, мужа любишь, оно и правильно… да тока посмотри мне в глаза и скажи – а за ним ли ты туда собралась, а?

– Я… Да ты… – задохнулась от праведного негодования леди Мак-Лайон, но почему-то других аргументов у нее не нашлось. Да и какие тут аргументы, когда умница-брауни, как это ни огорчительно, во всем прав? Чем она может помочь Ивару? Это их мужские игры, к тому же наверняка далеко не безопасные. И в раздираемой войной Ирландии женщине делать нечего, если только она не самоубийца… Но… Ах, как любопытно все-таки! Такая секретность, такие предосторожности – ведь точно очередное интереснейшее дело! А она совсем ничего не знает. И сидит здесь, у черта на куличках, в полнейшем неведении, от скуки хоть вешайся. Обидно, ну ведь обидно же!

Девушка шмыгнула носом и отвернулась от усмехающегося домашнего духа. «Вот почему я не родилась мужчиной? – насупленно подумала она, терзая в пальцах поясок на платье. – Им-то все можно!» Она опечаленно вздохнула, потом вспомнила, что, будь она мужчиной, ни о каких мужьях – главах Тайных служб можно было бы и не заикаться, и передернула плечами.

– Ладно. Я же все понимаю… Вы как лучше хотите.

– Разобиделась, – тихонько фыркнул брауни, перелезая со стола к ней на кресло. И примирительно тронул грустную девушку за локоть. – Ты, это самое… Не печалься уж так-то! Образуется.

– Знаю, – ответила Нэрис, снова тяжело вздохнув, и повернулась к нему. – Ну хоть ты приехал. Все одно не так скучно будет! А что до Ирландии… Да и бог с ней! Все равно меня Тихоня даже к порту не подпустил бы. У него же «приказ»…

– И правильно. Нечего тебе там делать, – повторил домашний дух. И добавил: – Такое мое мнение…

Помолчали. Брауни, поняв, что любопытная девчонка и вправду смирилась, думал уже о другом. О том, как справляется со своими временными обязанностями Белые Уши, о том, узнают ли про его неблаговидный поступок соседи, и о том, как он будет объясняться с тутошним Хозяином. Виданое ли дело – в чужой-то дом без спросу явиться! Как бы чего не вышло…

Нэрис, оставив в покое пояс, бездумно глядела в окошко. Солнечный день померк, стало еще тоскливее, чем вчера. Вчера хоть какая-то надежда была, а теперь… Глупо, конечно, надеяться, что брауни решение переменит и позволит ей дать волю своему любопытству. К тому же есть ведь еще и Ульф… «Да пускай хоть они оба вдруг и смягчатся – толку от этого?.. – печально подумала она. – Ну куда я поеду? И зачем? Я ведь даже не знаю, где конкретно сейчас мой муж. Ирландия – она большая. Не будешь ведь по ней вдоль и поперек носиться, у каждого встречного-поперечного выспрашивать, не видал ли он тут одного шотландского лорда? Тем более если Ивар поехал инкогнито, то я ему еще и все карты спутаю. И точно вдовой останусь, по собственной же глупости!» Осознав сей печальный факт, леди Мак-Лайон окончательно сникла. Заметивший это брауни ободряюще улыбнулся:

– Не кисни уж, егоза! Успеешь еще дел наворотить… А на меня не дуйся, я ж ить любя. Не чужая, чай!..

– Угу…

– А про то, что из дому не выпущу, – помявшись, сказал он, – так это ж я так, для острастки! Не вздыхай уж так-то жалостливо, знаю ведь, что в четырех стенах тебе усидеть тяжко… Погода нынче какая славная, можно и погулять маленечко!

– Я уже гуляла, – безразлично отозвалась девушка, откидываясь в кресле. – А тут поблизости ни моря, ни речки даже…

– Поблизости, может, и нету, – хитро прищурился он, зная любимую привычку Нэрис побродить по берегу. – А вот ежели верхами, так и трех часов, считай, не потратишь.

– Здесь есть море?!

– А чего ж ему тут не быть-то? – развел лапами хранитель очага. – Чай, не пустыня… Да ты погодь, погодь! Вскочила! Куда ты собралась-то на ночь глядя? Завтра с утречка и покатаешься… Ох уж эти мне детки!.. Ни минуты покою.

Небо над утесом взбухло свинцовыми тучами, тяжелыми, низко висящими. Дышалось с трудом – настолько воздух был пропитан влагой. Серенький рассвет только самую малость разбавлял сгустившуюся за ночь темноту и был не в состоянии разогнать густой туман, окутавший уступы Скеллиг-Майкла. Безрадостное зрелище… И однако же как тяжело с ним расставаться!.. Аббат Бэннан подавил ностальгический вздох, усилием воли заглушив печаль по родному уже острову, который приходилось покидать в такой спешке и – видит Бог! – против своей воли. Но что ж поделаешь? Долг превыше всего.

Святой отец оторвал взгляд от неприступных стен утеса и перевел его на суетящихся вдалеке у каменного берега паломников. Весть о том, что монахи покидают Скеллиг, привела их в смятение. Кто-то даже ударился в легкую панику, недоумевая, отчего община приняла вдруг такое решение и что им, паломникам, теперь здесь делать? Горстка послушников, остающихся на острове, общего настроения не улучшила. «Ничего, – подумал отец Бэннан, придирчиво осматривая лодку, на которой братьям предстояло покинуть утес, – паломников заберут отсюда, самое позднее, завтра. Как раз должны привезти с большой земли новых страждущих… Только бы кто из послушников не начал трепать языком о наших несчастиях!» Аббат нахмурился и покачал головой: он знал, что по острову уже пошли разговоры о бедах общины, и знал – это самое неприятное – о том, что некоторые уже всерьез опасаются, не потерял ли Скеллиг-Майкл Божьего расположения… «Суеверия – корень всех зол!» – убежденно подумал аббат. А вслух сказал:

– Сын мой, не видал ли ты брата Лири?

Эти слова были обращены к подошедшему послушнику. Он был совсем еще мальчик – худой, большеглазый, вечно путающийся в полах своего одеяния.

– Нет, отче, – качнул головой тот, аккуратно сгружая в лодку два небольших тюка. – Но братья поднялись наверх, в молельню, и, наверное, брат Лири тоже там. Если пожелаете, я позову его!

– Не стоит, дитя, – улыбнулся отец Бэннан. – Я как раз хотел в последний раз преклонить колени перед святым распятием. Сам схожу. Не много ли поклажи? Вещи братьев уже уложены, провизия тоже… Это что за тюки?

– Прошу простить нас, отче, – потупился паренек, заливаясь багровым румянцем. – Знаю, лодка небольшая… И вы не велели сопровождать… Но мы бы так хотели отправиться с вами! Пожалуйста!

– Гхм… вот же упрямцы!.. Мы – это кто?

– Я, Джеральд, Алби и Годфри, – с готовностью выпалил тот. – Мы не займем много места, отче! И мы будем помогать… Можем грести, разводить костер, нести поклажу… все, что прикажут братья! Пожалуйста, святой отец, позвольте нам поехать с вами!..

– Братья и сами не чураются тяжелой работы, Гален, – сказал аббат. – И я ведь уже объяснял всем вам…

Он замолк. Задумчиво посмотрел в умоляющие глаза парнишки, снова окинул взглядом скалистые уступы Скеллига, нахмурился отчего-то. И закончил медленно:

– Впрочем, раз угодно Господу сподвигнуть вас на путь, полный лишений и тягот, не мне, ничтожному, противиться. Скажи своим друзьям, дитя мое, что вы все можете поехать.

– Благодарю вас, отче! – вспыхнул искренней радостью Гален. – Я сию же минуту…

– Можешь пока не торопиться, – с мягкой улыбкой остановил его аббат. – Свершите молитву, подкрепитесь перед дальней дорогой… и имейте в виду – больше четверых послушников мы с собой не возьмем. Поэтому остающимся не стоит знать, что вы покидаете остров. Нужно думать не только о себе, сын мой.

– Как скажете, отче, – склонил голову мальчик. И, путаясь в длинном, не по росту, одеянии, направился вверх по тропинке, шепча слова молитвы. Отец Бэннан глядел ему вслед.

Эта четверка – Гален, Джеральд, Годфри и Алби – была неразлучна, несмотря на то что более разных людей на свете, пожалуй, было не сыскать. Пятнадцатилетний сирота Гален, воспитанный монахами-августинцами, для которого наивысшее счастье – петь церковные гимны и прислуживать на богослужениях; деревенский крепыш Алби, крестьянский сын, соль земли, коренастый, рассудительный и надежный, как дубовый посох брата Даллана; Годфри – человек в возрасте, благочестивый приверженец строгих постов, любимой поговоркой которого была «В здоровом теле – здоровый дух!», при любой погоде купающийся в одних штанах дважды на дню… И, наконец, Джеральд – потомок знатного рода, в прошлом богач и ловелас, знатный охотник и первый красавец графства. Что уж его привело на Скеллиг в самом расцвете лет, не знал никто, кроме отца Бэннана. А последний тайну исповеди не разглашал.

И вот эти четверо людей, младшему из которых было пятнадцать, а старшему – за сорок, сроднились на удивление всем. Работали вместе, вместе молились Господу… и нет ничего удивительного, что уйти следом за монахами они тоже решили все вместе.

– Ну что ж, – задумчиво обронил аббат, шагая следом за исчезнувшим среди обломков скал послушником, – чему быть, того не миновать… А, брат Лири! Вот вы где.

– Хотели меня видеть, отче? – легонько поклонился монах, поднимаясь с камня у подножия ступеней. – Братья сейчас спустятся.

– Это хорошо… – Отец Бэннан огляделся и легонько взял его за локоть. – Давайте пройдемся. Напоследок.

– А как же лодка? – почему-то обеспокоился брат Лири.

– Я проверил веревку, да и море нынче спокойно, – отмахнулся аббат. И криво улыбнулся, натолкнувшись на прямой, вопросительный взгляд монаха: – Не беспокойтесь, мы должны отплыть, и мы отплывем… Пойдемте же. Мне нужно с вами кое-что обсудить.

– Как скажете, отче, – снова поклонился брат Лири.

И оба монаха, склонив друг к другу головы, неспешно удалились по тропинке, петляющей меж прибрежными валунами. Запыхавшийся брат Колум, с мешком в руках, успел увидеть только их спины. Открыл было рот, чтоб позвать, потом передумал и спустился вниз, к лодке. В ночной суматохе едва не позабыл о личных вещах! Оно, конечно, и не столь важно, как драгоценные манускрипты и летописи, однако же остаться без сменной одежды и теплого пледа было бы неприятно… Брат Колум, оскальзываясь на камнях, шариком подкатился к стоящей на приколе лодке и удивленно остановился: какой-то человек, судя по не знавшей бритвы буйной шевелюре – послушник, присев на корточки, ворошил аккуратно уложенные на дно лодки тюки.

– Утро доброе, сын мой! – на всякий случай сказал брат Колум, не желая застать человека врасплох. Тот вздрогнул от неожиданности и поднял голову. Монах улыбнулся – он узнал Джеральда, послушника, который, зная склонность брата Колума к писательству, частенько привозил ему с большой земли пергамент и чернила. К тому же Джеральд был человек образованный, начитанный, и вести с ним беседы для монаха было сплошным удовольствием.

– Доброе утро, брат Колум. – Разглядев, кто перед ним стоит, послушник улыбнулся в ответ. – Представляете, отец Бэннан все-таки разрешил нам ехать вместе с братьями! Мы не смели и надеяться… И поэтому собирались в такой спешке, что я едва не оставил на Скеллиге свой молитвенник.

– Так вы его ищете? – Брат Колум вспомнил маленькую книжицу, обтянутую выделанной до шелковистой мягкости кожей, с золотым тиснением – единственное, что осталось у молодого дворянина от прошлой мирской жизни, и понятливо кивнул. Да, такой молитвенник было бы и вправду жаль.

– Я ищу мешок, – помотал головой Джеральд. – Чтобы не занимать лишнего места, мы сложили все наши вещи в два мешка, а не в четыре. Я помогал Годфри и Алби собираться, а Гален второпях позабыл мой молитвенник… вот, ищу, куда бы… Ну наконец-то! – Он бережно вынул из-за пазухи завернутую в чистую тряпицу книжку и уложил ее на дно холщовой торбы. И пояснил смущенно: – Нам ведь плыть. А погода скоро совсем испортится. Начнет на волнах подкидывать – могу за борт уронить.

– Не оправдывайся, сын мой! – махнул пухлой ладошкой понимающий брат Колум. – Твое желание вполне естественно…

– Вижу, вы тоже не все успели? – тонко улыбнулся Джеральд, заметив в руках монаха мешок. – Давайте я помогу! Еще ноги промочите.

– Храни тебя Господь, – благодарно ответствовал брат Колум, передавая послушнику свою ношу и присаживаясь на камушек посуше. – Обождем здесь. Остальные вот-вот должны спуститься.

– Святому отцу виднее, разумеется, – помолчав, осторожно сказал Джеральд. – Однако все же любопытно, брат Колум, отчего вдруг такая суматоха? Неужели из-за…

– Прошу вас, сын мой! – нервно вздрогнул пугливый монах, не дав ему закончить. – Не будем об этом. К тому же кто мы с вами такие, чтобы обсуждать решения аббата?..

– Простите, брат, – спохватившись, склонил голову послушник. – Это тяжело для вас. Не хотел расстроить.

– Пути Господни неисповедимы, – смиренно проговорил монах, кутаясь в плащ. – А отец Бэннан ничего не делает впустую… А вот и братья! Ну что, все готовы?..

– Пойду позову Галена и остальных. – Джеральд выпрыгнул на берег, поклонился подошедшим монахам и скрылся в тумане.

Брат Филип завертел головой по сторонам:

– А где же аббат? И Августина что-то не видно.

– Отец Бэннан с Лири куда-то ушли. – Брат Колум с помощью крепкой руки брата Патрика перебрался со своего валуна в лодку. – Но думаю, вернутся с минуты на минуту. Что же до Августина – он решил остаться. Я сам слышал, как он аббата просил, и тот дозволил… Ах, какое небо черное! Не было бы грозы.

– Будет, – прогудел брат Даллан, устремив к темному небу невидящие глаза. – Я чувствую. Идет непогода!

– Переждать бы лучше… – осторожно высказался брат Филип, качая головой. – А то и вовсе не ехать. Плохая это затея, да простит меня отец Бэннан!

– Филип, – хмуро обронил молчаливый брат Кевин, осуждающе взглянув на товарища. – Не начинай ты сызнова. Не все ли равно, где служить Господу?..

– Я ведь не об этом… – стушевался монах. Хотел еще что-то добавить, но не успел – сверху, с тропинки, покатились мелкие камешки, и к ожидающим братьям спустился аббат. Он с какой-то даже благоговейной осторожностью нес в руках потемневший от времени небольшой тяжелый сундучок. Следом за святым отцом шел брат Лири.

– Все здесь? – удовлетворенно констатировал аббат, аккуратно перебираясь в лодку и задвигая свою ношу под узкое деревянное сиденье. Подумал, придавил сундучок с обеих сторон мешками и поднял голову: – А где послушники? Или они передумали?..

– Нет, отче, они сейчас придут. – Брат Колум оглянулся на берег и протянул руку брату Даллану: – Держись!

– Справлюсь, – добродушно усмехнулся слепой монах, постукивая тростью по дереву борта. Он не любил, когда кто-то обращал внимание на его увечье, однако соседу по келье это прощалось – брат Колум, несмотря на душевную мягкость, был далек от излишней сентиментальности, часто граничащей с ощутимым чувством собственного превосходства… И брат Даллан знал, что тот так же протянул бы руку любому, кому просто по доброте своей захотел бы помочь. Но все же слепой справился сам – взялся одной рукой за скользкий от воды борт, сунул под мышку посох и одним прыжком оказался в лодке. Следом за ним принялись рассаживаться остальные братья. Из тумана вынырнула четверка тяжело дышащих послушников. Пора было отплывать.

…Скеллиг-Майкл – величественный, мрачный – таял в тумане позади. Тяжело бились волны в борта лодки, с громким всплеском мерно опускались в воду весла. Брат Колум обернулся на прощание и вдруг, издав тихий вскрик, приподнялся на своем жестком сиденье.

– Что случилось? – удивленно посмотрел на него аббат.

– Нет, ничего, отче… – тихо отозвался монах, тяжко вздохнув. И понурился: он таки забрал не все.

Его многие годы ведомый дневник, спрятанный от насмешливых братьев в расщелине скалы за молельней, остался на острове, надежно завернутый в холстину и прижатый камнем. Пять долгих лет брат Колум скрупулезно вел свои записи – и в одно мгновение все его труды пошли прахом! Тайник был такой, что ни за что не отыщешь. А пути назад, снова горько вздохнул безутешный монах, уже больше не было.

Нэрис глубоко вдохнула свежий морской воздух и улыбнулась такой счастливой улыбкой, что ее насупленные сопровождающие даже устыдились своего недавнего недовольства ранней прогулкой. Ульф Тихоня, который за последние месяцы малость поотвык вставать до рассвета, тоже долго ворчал, зевая во весь рот, но неугомонная леди, топнув ножкой, заявила, что его «приказом» верховые прогулки не возбраняются. А если он намерен копаться до обеда, она ведь закроет глаза на мерзкие дороги и английские дожди – и таки немедленно отправится в родную Шотландию. Это приказом лорда не запрещено тоже… Перспектива тащиться неделю по холоду и грязище разбудила сердитого норманна лучше кадки с ледяной водой.

И вот теперь, после двух часов бодрой рыси по туманным долинам, пятеро всадников, ерзая в седлах, украдкой зевали и слипающимися глазами таращились на серую морскую гладь, раскинувшуюся внизу под высоким обрывом. На кой черт жене командира так приспичило прогуляться к морю, они не очень понимали. Но жалованье им платили исправно, что уж там – можно и помучиться чуток. Все равно по большому счету с утра до вечера только спят да едят, да в картишки с караульными-англичанами дуются… А так пусть и холодно и рань невозможная, да хоть какое-то разнообразие.

Леди Мак-Лайон, оглянувшись на помятые физиономии спутников, весело фыркнула и, прикрыв глаза, подставила лицо соленому морскому ветру. Капюшон слетел, волосы давно растрепались, ну да и пусть их. Кто ее сейчас тут увидит? Разве что бойцы Ивара, а им без разницы… Хорошо-то как! Жаль, нынче не солнечно, как вчера, и ветер сильный, и тучи находят с горизонта грозовые, но все равно хорошо! Нэрис любила воду. Особенно когда ее так много. Она любила простор. А сидеть в четырех стенах ей осточертело до смерти. Нет, леди Кэвендиш прекрасная хозяйка, и дом у нее – просто картинка, и библиотека у сэра Дэвида всем на зависть… Но сколько можно-то уже?! Весна ведь. И так всю зиму в гостиной у камина проторчала, хватит!

Девушка открыла глаза, полюбовалась видом с обрыва (Грейс не обманула, просто дух захватывает!) и, повертев головой, заметила невдалеке, внизу, рыбацкую деревушку. Из глиняных труб тянулся дымок, у стен сохли на распорках сети, возле домиков копошились люди, занимаясь своими делами, – им-то было не привыкать вставать с рассветом. Отсюда, с высоты обрыва, деревушка казалась очень милой и даже какой-то уютной. Небольшая, дворов на двадцать, устроившаяся меж двух холмов в самом сердце маленькой каменистой бухты, она была надежно защищена и от ветра, и от штормов… Нэрис, подумав об этом, поежилась. Ветер, несмотря на всю его прелесть, был тем не менее сильный и холодный. Все-таки еще далеко не лето… К тому же захотелось есть. Боясь проспать все на свете, неугомонная леди встала рано, позавтракать не удосужилась, а наспех сжеванное яблоко, едва ли не силком впихнутое в нее заботливым брауни, желудок не наполнило.

– Ульф! – сказала Нэрис, повернувшись к зевающему во весь рот норманну. – Поедем вниз?

– Вниз так вниз, – безрадостно пробубнил тот. – Куда укажете, госпожа… А домой-то поворачивать не пора ли?..

– Нет еще. – Она тряхнула головой, окинула смеющимся взглядом кислые лица сопровождающих и добавила, тронув поводья: – Я ужасно проголодалась! И вы ведь тоже, наверное? Как думаете, нам дадут в деревне хоть по ломтю хлеба?

– Хлеба – это вряд ли, – осознав, что леди наконец сказала хоть что-то дельное, начали просыпаться бойцы. – У них, наверное, у самих с хлебом туго.

– А вот рыбы должно быть вдоволь.

– Заплатим, ежели чего…

– Не «ежели», а заплатим, – сказала Нэрис. – Я сама и заплачу. Вы же не по своему почину, не поев, сюда ехали!..

– Это дело! – радостно загомонило мигом проснувшееся сопровождение. – Уважила, хозяйка! Тихоня, чего ты мнешься? Поехали!

Норманн отвлекся от пристального разглядывания показавшегося вдалеке из-за длинной песчаной косы корабля. Нет, не свои, англичане… «От бухты-то зря отвернули – ветер вон какой! Не снесло бы на камни», – невольно подумал Тихоня, провожая глазами тающее в тумане судно. И, оглянувшись на своих, ткнул пятками в бока лошади. Очень вовремя – оголодавшие соратники во главе с шустрой леди уже вовсю пылили вниз по склону холма. Ульф нахмурился было, что его не подождали, но потом прислушался к звенящей пустоте в желудке и махнул рукой. Со вчерашнего ужина маковой росинки во рту не было. Черт с ними, рыба так рыба. Хотя у тутошней кухарки наверняка на завтрак чего повкуснее было бы…

Жители деревни на угощение не поскупились. Сначала, разумеется, немного напряглись, когда с холма бодрым галопом слетел небольшой отряд, но стараниями Нэрис, подкрепившей свою просьбу милой улыбкой и парой монет, дело уладилось самым замечательным образом. Голодных шотландцев с почетом проводили в дом старосты, усадили за стол и накормили от души. Особенными разносолами, понятно, побаловать не смогли, но свежая жареная рыба, горячий, только что из печи, хлеб и вареные овощи имелись в изобилии… Чему гости и отдали должное со всем усердием. «Лорд Кэвендиш, судя по всему, хороший хозяин! – думала Нэрис, вгрызаясь в большой ароматный ломоть хлеба с маслом. – Это ведь его земли. И крестьяне, я гляжу, не бедствуют. С другой стороны, они ведь живут рыбной ловлей… А рыбка вкусная! Съесть еще или не позориться? Неприлично для леди так набрасываться на еду». Она подняла глаза на дружно чавкающих бойцов, покосилась на улыбающуюся жену старосты, показавшуюся из погреба с кувшином молока, и, мысленно махнув рукой на все приличия, потянула с блюда за хвост жирную макрель. «Я же не дома, – словно оправдываясь, подумала девушка. – И этой доброй женщине наверняка приятно, что мы едим с таким аппетитом ее стряпню. Мне вот, к примеру, точно бы польстило». Макрель успешно перекочевала с общего блюда в тарелку леди. Означенная леди, едва не облизнувшись, склонилась над своей добычей. И тут…

Снаружи раздался пронзительный женский визг. Хозяйка-рыбачка, вздрогнув, упустила из рук кувшин. Тот разлетелся вдребезги, разбрызгивая молоко на чисто выметенный земляной пол. Женщина метнулась к маленькому грязному оконцу, бросила взгляд на улицу и тут же в ужасе отпрянула. Шотландцы, коротко переглянувшись, повскакивали с лавки, хватаясь за оружие. Нэрис тоже вскочила, намереваясь сию же минуту выбежать из дому и посмотреть, кто там так вопит, но Тихоня, понятное дело, этого не позволил. Зыркнул на госпожу суровым взглядом из-под бровей и сказал только:

– Обождите здесь!

Леди Мак-Лайон открыла было рот, чтобы возразить, но тут за стеной снова завизжали, уже на несколько голосов, да так истошно, что все ее любопытство испарилось в один момент. Нэрис быстро кивнула норманну, мол, не беспокойся, не совсем сумасшедшая, вперед всех не полезу, и с размаху плюхнулась обратно на свое место. Проводила глазами исчезающих в темных сенях бойцов, потом посмотрела на мечущуюся по горнице рыбачку и неуверенно спросила:

– Госпожа, что происходит? Почему там так кричат?

Женщина не ответила, продолжая бестолково метаться взад и вперед, натыкаясь на углы, и тихо завывать. Ее стенаний было толком не слышно из-за шума снаружи… Леди Мак-Лайон поерзала на лавке, закусила губу и, поняв, что от жены старосты ничего вразумительного сейчас не добьешься, быстро просеменила к окошку. Наклонилась, вгляделась сквозь мутный бычий пузырь в то, что происходило на улице, и резко выпрямилась:

– Кто все эти люди?!

– А-а-а… – снова завыла хозяйка. – Разбойники-и-и…

– Какие разбойники?! Откуда?

– Морские-э-э…

– Пираты, что ли?.. – приоткрыла рот леди. – Но что они на берегу забыли?.. Да еще и здесь? Это же совсем маленькая деревенька, тут и брать нечего…

– У-у-у… – выла рыбачка, заламывая руки. – Всех убью-у-ут… Все заберу-у-ут… Безбожники, убивцы ненасытные-э-э!

Нэрис снова приникла к окошку. Снаружи творилось такое, что у нее волосы на голове зашевелились… Приземистые, смуглые мужчины с лицами натуральных мародеров лавиной захлестнули единственную узкую улочку. Может, и не так уж много их было, но двигались они с такой скоростью, что у бедной леди зарябило в глазах. Вот двое пришлых вытаскивают из дому голосящих женщин. Там, дальше, еще один, с рваным ухом, открывает загон с козами, раздраженно отпихивая сапогом цепляющегося за его ногу зареванного мальчишку лет пяти. Тут же, у распорок с сетями, трое разбойников теснят к стене дома двух рыбаков с вилами… Рыбаки высокие, жилистые, но куда им до нападающих… Резкий выпад – и вилы полетели в сторону. Взмах мечом наотмашь – и один из защитников деревни валится кулем на землю с рассеченным лицом. Уже другой меч взлетает кверху – и второй рыбак, захлебываясь кровью, падает как подкошенный… Нэрис почувствовала, как к горлу подступила дурнота. Это какой-то кошмар!.. Какой-то страшный сон. Такого не может быть на самом деле. Не может и не должно!

Девушка зажала себе рот ладонью, чтобы не завыть, как та же рыбачка, и отступила от окна. У нее не было сил смотреть на эту резню. Не было сил слушать крики женщин, детский плач, звон металла и нечленораздельные воинственные выкрики. С той стороны двери раздавался страшный грохот и англо-шотландская ругань – это четверо бойцов из отряда Ивара рубились насмерть с напирающими захватчиками. Которые, получается, были как раз англичане… «Обычно разбоем занимаются норманны! – промелькнуло в голове у перепуганной леди. – Но эти… Как же такое возможно – английские пираты беспрепятственно вторгаются на земли английского же адмирала, убивают его крестьян, грабят… Но ведь лорд Кэвендиш – военный моряк на службе британской короны! Как этим мерзавцам только смелости хватило?!»

Подумать над ответом на этот вопрос она не успела: в дверь ударило чем-то тяжелым, с той стороны глухо выругались по-норманнски, лязгнули железные петли, и в сени влетел встрепанный Тихоня с мечом наголо. Меч был в крови. Нэрис побледнела:

– Ульф!..

– Обождите, госпожа… – Вояка, прижав вздрагивающую дверь плечом, поспешно опускал тяжелый засов. – И откуда только взялись, спаси нас Один?

– Это правда пираты, да, Ульф? – Она рванулась к нему, чтобы помочь, и ахнула: – Господи! Ты же ранен!

– Это пустяки… – прогудел норманн, шаря глазами по горнице. – Хвала богам, живой, и меч из рук не падает… Эй, хозяйка! Выхода второго тут нету?

– Не-э-эт… – прорыдала жена старосты, вжимаясь в угол. – Ох, Пресвятая Дева!.. Смерть наша пришла-а-а… Всех убьют, деток увезут, скотину заберу-у-ут…

Тихоня поморщился. Потом оглянулся на дверь, которая держалась уже буквально на честном слове, и поудобнее перехватил меч.

– Сховайтесь хоть в погреб, госпожа! – отрывисто сказал он, утирая с лица кровь из рассеченной брови. – Глядишь, не заметят… Торопятся, стервятники…

– А ты как же?.. – всполошилась она.

Ульф только рукой махнул, не ответил. Дверные петли жалобно застонали… Девушка сделала поспешный шаг в сторону откинутой дверцы погреба и вдруг замерла как вкопанная:

– Тихоня! А где Шон, Вилли… где все остальные?!

– В погреб! – с незнакомой повелительной интонацией бросил норманн, оставив без внимания ее вопрос.

Леди Мак-Лайон похолодела:

– Они… их…

– Не время плакать, госпожа. – Ульф замер в черном прямоугольнике сеней, широко расставив ноги и нагнув тяжелую голову. Нэрис, кусая губы, попятилась к спасительному погребу, куда только что нырнула более расторопная рыбачка… Но не дошла – дверь сдалась натиску смуглых захватчиков и слетела с петель, с грохотом обрушившись внутрь дома. Послышался топот сапог, английские ругательства, в узких сенях стало тесно от напирающих снаружи людей.

– Вот же лось норманнский… две стрелы в живот поймал и не чешется!..

– С боков заходите, кретины! Всех в капусту порубает!

– Где тебе с боков, Чарли, тут же не развернуться!..

– По ногам бей…

– Сколько можно копаться, остолопы?! Отлив на носу.

– Навались…

Нэрис, дрожа как осиновый лист и напрочь позабыв о том, что велел ей Тихоня, вжалась в стену возле окошка. Из сеней донесся глухой яростный рык Ульфа, потом страшный грохот, звон оружия, крики боли и звуки падающих тел. Господи, спаси и сохрани!

– Хватит канителиться! – раздался все тот же хриплый бас, недавно ругавшийся «кретинами» и «остолопами». – Вы что, с одним бойцом справиться не можете?!

– Чарли, да ты ослеп, нет? На ем кольчуга, а нам тут тесно…

– Идиоты, – сплюнул голос. – Разойдись! Что вы сюда всей шарагой вперлись?! Проем освободить! Где Громила?

– Тута… – отозвались с улицы.

– Здеся! – рявкнул неведомый Чарли. – Полдеревни положили, а с одним берсерком справиться не могут!.. Громила, что рот раззявил?! Давай!

– Эт можно…

Что-то тонко просвистело в воздухе. Раздался гулкий удар и скрежет. Замерший в проеме двери Тихоня покачнулся и вцепился левой рукой в стену. Нэрис едва не лишилась чувств – в шлеме старого вояки, наполовину уйдя лезвием в кованое железо, торчал метательный топорик. Кровь брызнула фонтаном.

– Чего встали, олухи?! Дожимай! Где капитан?

Ему что-то ответили. Что – Нэрис не слышала. Она молча смотрела, как двое мародеров, свалив все еще сопротивляющегося норманна, орудуют мечами, как остальные прорываются в горницу… Они его убили. И ребят Ивара тоже. И ее, наверное, убьют. Потом. О том, что будет перед этим, лучше не думать – всем известно, что это за нелюди…

Очнулась она только тогда, когда обнаружила, что захватчики окружили ее плотным кольцом. И, судя по мерзким ухмылочкам, долго они тут стоять и попусту таращить глаза не намерены.

– То-то я и думаю – чего это пятеро бойцов за хибару дрались, как черти? – сально заулыбался стоящий ближе всех разбойник с рваным ухом. – Ишь какая цаца! Чистенькая, свеженькая…

– Для себя небось берегли, да не случилось, – в тон Рваному Уху захихикал тощий лохматый пират, хватая обмершую от ужаса девушку за руку. – Ты глянь-ка, Чарли, и колечко недешевое. А ну-ка…

– Да погодь! – отпихнул его еще один, с маленькими заплывшими глазками и в заляпанном кровью, протертом до дыр камзоле. – Куда поперед старших прешь?! Мне этот норманн чуть хребет не перешиб! А стало быть, и добыча моя…

– Харя не треснет?! – набычился все тот же, с рваным ухом. – Ну-ка, грабли подобрал и отвалил подальше, пока второй раз по хребту не огреб! Кабы не я, вы б тут еще час валандались!

– Чарли, не борзей! – набычился оппонент. – Добыча поровну. Ну хошь, бери цацку, а девку нам?

У Нэрис все поплыло перед глазами. От запаха крови и мужского пота замутило… И сквозь оглушающее биение собственного сердца она услышала чей-то повелительный голос:

– Что здесь за собрание? Чарли, Громила, Джек! Вам жить всем надоело?.. Отлив уже начался!

– Капитан… – прошелестело в толпе взбудораженных мародеров.

Девушка моргнула, борясь с дурнотой. И увидела, что в горницу, пригнувшись, входит высокий темноволосый мужчина с золотой серьгой в ухе. Мужчина был статный, такой же смуглый, как и остальные, но одет не в пример лучше… И определенно с военной выправкой. «Это их главарь? – подумала Нэрис. – Они его назвали капитаном. В какие одежды только не рядится зло! Впрочем, мне вряд ли от этого будет легче… Ох, Ивар! Зачем ты уехал? Зачем отправил меня в эту проклятую Англию? Зачем я вообще потащилась на эту чертову прогулку?! Господи, будь милостив, дай мне умереть до того, как кто-нибудь из этих свиных рыл до меня дотронется!»

– Капитан, – услужливо высунулся вперед один из разбойников, – не серчай! Глянь-ка лучше, что за жемчужину мы в этом клоповнике нашли!

– Хм. – Тот подошел поближе и окинул внимательным взглядом девушку, которая стояла ни жива ни мертва. – И правда. Кто бы мог подумать, какой улов знатный! Чарли, хваталки убрал. Быстро! Не про твою честь.

– Не по правилам, кэп… – нахмурился Рваное Ухо.

Темноволосый повернул голову:

– Если б ты соображал так же, как мечом машешь, цены бы тебе не было, Чарли. Ты не видишь, кто перед тобой? Знатная дама, замужняя и богатая к тому же, если я не ошибаюсь… А я в таких вещах не ошибаюсь. И когда мы получим за нее хороший выкуп, всем хватит… Разойтись, дубье! Хоть пальцем ее тронем – и вместо золота получим шиш! Я понятно объяснил?!

– Да, капитан… – нестройным хором протянули пираты. – Прости, погорячились…

– Вот то-то же, – усмехнулся он и снова повернулся к Нэрис. – Не бойтесь, леди. Никто не причинит вам вреда. Даю слово.

Она молчала. Капитан ободряюще улыбнулся и хотел что-то добавить, но тут с улицы послышался топот ног и в дом влетел еще один потрепанный разбойник:

– Капитан! Капитан здесь? Уходить надо! Королевская эскадра на горизонте!

– Дьявол их побери… – Правильные черты темноволосого исказила злобная, полная ненависти гримаса. – Прыткий, зараза! За милю нас чует… Что встали?! Добычу в лодки – и на корабли! Или вы по нашему доблестному адмиралу соскучились?!

– А женщина? – поинтересовался Чарли. Капитан усмехнулся:

– Уж с ней я как-нибудь и без вашей помощи справлюсь. Шевелитесь! Мало нам отлива, так еще и этого сторожевого пса черти принесли со всей эскадрой…

Глава 9

Утро было хмурое и туманное. Отряд во главе с Дэвином О’Нейллом ходкой рысью шел по лесной дороге в направлении границы. Пока что они были на своей территории, да и вождь Бриан Макорик, пригласивший соседа в гости, был предупрежден. Но расслабляться, по мнению Дэвина, все одно не стоило. «И тут я, пожалуй, с ним соглашусь, – думал Ивар, покачиваясь в седле рядом с Дейдре. – Ирландию лихорадит, и вчера еще добрый сосед вполне себе может решить, что дружба дружбой, а трон – он один… И вождь О’Нейлл это прекрасно понимает». Лорд Мак-Лайон окинул одобрительным взглядом многочисленную охрану Дэвина, самого вождя – в полном вооружении – и скосил глаза на нетерпеливо ерзающего в седле Энгуса, который даже кольчугу надеть не удосужился. Меч, правда, взял, и то хорошо… Еще б не мельтешил постоянно перед глазами, вообще было бы замечательно! Что за мальчишка – ни секунды спокойно посидеть не может. То вперед ускачет, то в сторону свернет, то от скуки начнет круги вокруг отряда наматывать… Измаялся уже весь. И дядю, кажется, достал до печенок.

– Энгус! – недовольно буркнул Дэвин О’Нейлл, когда неугомонный племянничек пошел на шестой круг. – Да прекратишь ты уже вертеться перед глазами?! Как муха у конского хвоста, право слово. В глазах от тебя рябит. Стань в строй и не гарцуй тут поперек дороги!

– Ну дя-а-адюшка, – сморщив нос, протянул Энгус, придерживая коня, – вы же еле тащитесь. Мы так до вечера к Макорикам не доедем!

– Будешь скакать вокруг, как блоха, не доедешь точно, – без улыбки отрезал вождь. – Отправлю обратно в поместье, и всех премудростей! Двадцать пятая весна на носу, а ума – что у дитя несмышленого… и шустрости раза в три больше. Стань в строй, говорят тебе, не испытывай мое терпение!

– Будет вам спорить, – вмешалась Дейдре. – Энгус, не перечь дяде и немедленно сделай так, как он велел. А ты, Дэвин, уж не сердись. Он ведь еще совсем мальчик.

– Ну конечно, – скептически буркнул вождь, окинув взглядом раздосадованного «мальчика», у которого уже борода вовсю росла. – Как к дочке мельника в окно лазить, так он мужчина!.. А как приказы игнорировать, так дите неразумное, ага…

– Что-что? – быстро заморгала Дейдре. – Куда лазить? К кому?

Брат только рукой махнул. Не будь рядом его собственной дочери, он с удовольствием бы повторил. Но не след девице такие вещи знать… Дэвин посмотрел на хихикающую в воротник плаща дочурку и погрозил ей пальцем:

– Маделин! Набрось капюшон и не слушай чужих разговоров.

– Я ничего и не слышала, папочка. – Улыбаясь до ушей, любопытная девчонка послушно накинула капюшон и воззрилась на недовольного отца таким ангелочком, что тот невольно разулыбался, а Ивар едва сдержался, чтобы не хмыкнуть. «Интересно, в кого пошло это милое создание? – подумал он, глядя на девушку. – Папаша – бирюк недоверчивый, мать – типичная серая мышка, вечно чем-то больная… и такое ощущение, что до смерти запуганная…» Лорд Мак-Лайон украдкой бросил взгляд на Кару О’Нейлл, зябко кутающуюся в теплый плащ. Кажется, поездка ей была не в радость. Если хоть что-нибудь в этой жизни вообще ее радовало… Бледное лицо, покрасневшие веки, синева под глазами, скорбная складка у губ – ну ни дать ни взять вдова в глубоком трауре! Хотя вроде бы убиваться ей не из-за чего…

– Леди, – тихонько шепнул Ивар, чуть наклоняясь к Дейдре, – извиняюсь за праздное любопытство – а ваша невестка всегда в такой печали, или есть повод?..

Дейдре вдруг густо покраснела и, отведя взгляд от вздернувшего брови «наемника», сказала, пожав плечами:

– С чего бы ей грустить? Наверное, просто неважно себя чувствует. У Кары слабое здоровье… Энгус! Куда ты опять помчался?!

– Мама, – растерянно обернулся тот, – мне дядя сказал ехать вперед. Скоро граница, там люди от Бриана нас ждать должны…

– Пускай едет, Дейдре, – кивнул вождь. – Все равно на месте ему не сидится, так хоть какая-то польза! Проводников встретит заодно.

Дейдре передернула плечами.

– Вас не поймешь, – сердито буркнула она, все так же избегая смотреть в глаза королевскому советнику, – то в строй, то вперед… Сами тогда разбирайтесь!

«Однако, – внутренне усмехнулся Ивар, глядя на ее пылающие щеки, – госпожа Мак-Кана совершенно не умеет врать. Даже обожаемому чаду досталось ни за что ни про что!.. А мне вот теперь вдвойне интересно – что же так расстраивает супругу нашего вождя? Слабое здоровье? Ну-ну… И глаза заплаканные – тоже из-за этого, разумеется? Хе, сдается мне, не все так распрекрасно в семействе О’Нейллов!»

– Эх! – негромко сказал Творимир. И, раздув ноздри, с шумом втянул в себя воздух.

Лорд Мак-Лайон быстро обернулся:

– Что?

Русич привстал на стременах и вытянул шею, настороженно вглядываясь в зеленую гущу листвы. Нахмурился. И вдруг, ткнув пятками в бока лошади, рванулся вперед. Ивар выпрямился в седле, для верности перехватив у Дейдре поводья:

– Вождь О’Нейлл! Стойте!

– Что такое? – насупил было брови Дэвин, но пролетевший мимо Творимир ясно дал понять – неприятный охранник сестры дело говорит. – Засада?..

Ивар ответить не успел – за поворотом дороги, что терялась в частоколе древесных стволов, послышался шум и лязг стали. Госпожа Мак-Кана изменилась в лице:

– Энгус!

– Ах ты, черт… – сквозь зубы прошипел королевский советник, вспомнив, что неполную минуту назад шустрого юношу как раз сплавили в том направлении, встречать проводников от Макорика. «Его величество мне голову оторвет, – тоскливо подумал Ивар, отпуская лошадь Дейдре и бросая коня в галоп. – Наплодил сыновей – что Патрик, упокой господь его душу, на рожон лез по любому поводу, что этот… с шилом в одном месте!» Он вспомнил погибшего год назад принца и пришпорил коня. Только второго наследника прозевать не хватало! Не дай бог что – в Шотландию потом вообще лучше не возвращаться…

Вождь О’Нейлл оценил ситуацию и приподнялся в седле:

– Грихар, Адэйр, Мэдок и вы двое, немедленно поворачивайте назад! Женщин доставить в поместье и вернуться сюда. Морда, Ласер и остальные – со мной.

– Дэвин…

– Дейдре, ради бога!. – раздраженно бросил он через плечо. – Твой сын уже давно взрослый мужчина. Хватит над ним кудахтать! Ничего ему не сделается, с твоими-то охранниками… Да и мои наемники не хуже. Грихар, уводи женщин! И постарайтесь обернуться быстрее.

– А если мы по возвращении вас тут не застанем? – уже разворачивая коня, деловито уточнил глава дружины.

Вождь секунду подумал и ответил:

– Тогда езжайте к Макорику.

– Понял, – коротко кивнул ирландец, махнул рукой своим бойцам, которые уже окружили нервно озирающихся дам, и вполовину уменьшившийся отряд поскакал обратно к поместью О’Нейллов. Дэвин подстегнул коня.

– Хорошо, хоть Эрика дома оставил, – себе под нос буркнул он. – Дожили! Шагу от крыльца не сделать… Морда, вперед! Остальные – за мной! Поглядим, что там за ухари по моей земле с оружием шастают…

Творимир отступил на шаг, перекинул меч из одной ладони в другую и рубанул влево, почти не глядя. Остро заточенное лезвие, вжикнув, сбрило верхушку орехового куста и вместе с ней занесенную для удара чью-то руку с кинжалом. Из кустов раздался дикий вопль и треск веток. Русич прислушался к звуку тяжело упавшего тела, удовлетворенно крякнул и снова взмахнул мечом. Помимо уже теперь однорукого бедняги из орешника на него, пригнувшись, наступали еще трое. Незавидная судьба товарища их, судя по всему, трогала мало… Творимир двинулся влево, кося глазом на вертящегося юлой Энгуса, которого неспешно зажимали в клещи еще двое. Слаженно работают. Только медленно. И на лесных разбойников ничуть не похожи… К бабке не ходи – наемники. Навроде того же Морды. А мальчишка молодец! Близко их не подпускает, хоть ему еще учиться и учиться… Бывший воевода шевельнул кустистыми бровями, шатнулся в сторону в своей излюбленной манере и, сделав резкий выпад вперед, выбил оружие из руки зазевавшегося бойца. Короткий меч отлетел в сторону и ткнулся клинком в землю. Следом туда же ткнулся физиономией и его хозяин, оглушенный пудовым кулаком русича… Двое оставшихся переглянулись и молча начали заходить с двух сторон. Знакомое дело. Нападать, значится, тоже единым духом будут…

Со стороны дороги глухо застучали копыта, и на прогалину вылетела лошадь Ивара. Занятые Энгусом бандиты повернули головы, прикинули возможности верхового воина, весьма для них, пеших, неутешительные, и, слаженно оттеснив встрепанного юношу в сторону, схватились за пояса. В воздух взлетели метательные ножи. Три из них вонзились в шею лошади, четвертый только чудом не задел успевшего пригнуться лорда. Конь захрапел и начал заваливаться в сторону.

– Эх! – предупреждающе рыкнул Творимир, но королевский советник и так уже кубарем скатился с седла, едва не словив в плечо еще пару остро заточенных широких лезвий. Откатился в сторонку, уяснил, что метатели ножей свой запас израсходовали, и резво вскочил на ноги, выдергивая из ножен меч:

– Друже, помощь не нужна?..

Русич отрицательно мотнул головой. Командир кивнул и в два прыжка настиг разбойников, снова занявшихся юношей.

– Да, тут куда как интереснее… Господа, ну что ж вы – вдвоем на одного? Я тоже хочу поучаствовать… Энгус, не ранен?

– Нет, – отозвался молодой человек, с переменным успехом оттесняя двоих нападающих к центру поляны.

К нему подключился королевский советник, не забыв одновременно с этим быстро обшарить глазами маленький заросший травой пятачок. Углядел валяющегося в траве человека, довольно хмыкнул (будет кого потрясти по окончании драки!) и сосредоточился на его товарищах, которые были пока в сознании. Означенные товарищи, оценив пополнение в лице юркого шотландца, оставили в покое Энгуса и объединились против нового, куда более опасного противника. Замелькали клинки. Наследник Кеннета Мак-Альпина, несколько обиженный таким невниманием, ринулся на ближайшего из мечников – и даже успел рубануть разок, прежде чем выругавшийся боец, уйдя в сторону, с силой приложил парня в висок свинчаткой. Энгус тихо охнул и осел на землю… Ивар мельком оглянулся, успел заметить, что юноша вроде как дышит, и, выхватив из-за пояса кинжал, отпрыгнул в сторону. Он одинаково хорошо владел обеими руками. Кроме того, судя по топоту копыт, к прогалине уже во весь опор мчался вождь О’Нейлл со своими людьми… Главное – потянуть время. Даже если нападающих на самом деле в два раза больше (а судя по напряженным взглядам, которые Творимир то и дело бросает в сторону заросшего оврага, так оно и есть!), у убийц шансов мало. Да и смысл им на ножи лезть? Засада не удалась, их раскрыли раньше времени, а очень сомнительно, что там, в овраге, может спрятаться больше десятка человек… На что они рассчитывают? Чего ждут? Или просто отход основных своих сил прикрывают?.. «Вот это вероятнее», – подумал лорд Мак-Лайон. И скрестил мечи с ринувшимися в лобовую атаку разбойниками, норовя потихонечку отвести их в сторону от злополучного оврага. Черт его знает, сколько там еще сидит, своего часа дожидается… Нечего туда раньше времени соваться. Погодим до прибытия вождя. «Тем более что не только я один его тут так жду!» – осознал Ивар, одновременно отражая удар клинка справа и взмахивая кинжалом, зажатым в левой руке. Неосторожно высунувшийся разбойник, очень напрасно пренебрегший угрозой слева и понадеявшийся на то, что все внимание лорда сосредоточено на его более прытком соратнике, вскрикнул, выронил меч и схватился за грудь – тяжелый и широкий шотландский кинжал вошел в нее по самую рукоять. Ивар быстро вывернул левую руку в локте, провернул клинок в ране и, оттолкнув падающее тело, скакнул в сторону. Остался один. Это было уже проще… На прогалину, все в клубах оседающей дорожной пыли, выскочили долгожданные наемники Дэвина О’Нейлла. Общим счетом семеро. Вождь – восьмой. И – что немаловажно – все верхом. Другое дело!..

Организаторы лесной засады, судя по всему, и вправду ждали только вождя О’Нейлла. Потому как стоило главе клана ступить на арену боевых действий, как за его спиной, со стороны придорожных зарослей, затрещали ветки… Минуточку! Почему оттуда?! Но ведь Творимир только с оврага глаз не сводил… Лорд Мак-Лайон скрипнул зубами и, больше не размениваясь на прыжки и зигзаги, пошел тараном на разбойника. «Что-то не так, – пронеслось в голове королевского советника, пока его рука отработанно наносила удары, а меч высекал искры из клинка противника. – Нас, стало быть, заманили в ловушку и перекрыли выход… Но Творимир, с его-то звериным чутьем, никак не мог это проморгать! А выходит, проморгал?.. Или… Или те, что засели в том злосчастном овраге, куда как опаснее остальных своих соратников? Чем же это, хотел бы я знать?»

Ответ на этот мысленный вопрос явился незамедлительно. Кусты у оврага зашевелились, лорд пригнулся, памятуя о несомненных достоинствах местных ножеметателей, которым совсем не с руки конная атака, обернулся к вождю, чтобы крикнуть: «Поберегись!», и… И тут из кустов вместо свиста предполагаемых ножей внезапно раздался многоголосый рык. Свирепый звериный рык, никакой ошибки тут быть не могло… Ивар споткнулся на ровном месте, чуть не подставившись под удар меча. Это еще что за новости?!

Кони наемников взвились на дыбы, сбрасывая седоков, закрутились волчками и с оглушительным ржанием рванулись в сторону дороги. Едва не затоптав и своих хозяев, и перекрывших выход с опушки бандитов. Никого из последних, к сожалению, не сшибли… Потому как Дэвин О’Нейлл и его люди остались без своего главного преимущества, а засада, как оказалось, была весьма не маленькая. «Стало быть, не ошибся я, – успел подумать Ивар, бросив своего недобитого противника и занимая оборонительную позицию плечом к плечу с наемниками Дэвина. – Вождя нашего ждали. Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет! Других, стало быть, по-тихому на тот свет отправили, а на нас чуть не дружину спустили среди бела дня!.. Пять… Десять… Двенадцать… Шестнадцать человек. Плюс мой до сих пор скачет, и у Творимира еще парочка. Замечательно. А нас всего десяток, Энгус не в счет». Лорд Мак-Лайон перевел взгляд на племянника Дэвина и хмыкнул – а ведь рано его со счетов-то списывать! Молодой человек зашевелился, потряс головой и, найдя в траве свой меч, поднялся на ноги. Покачнулся, но устоял. И, оглядев поляну, шагнул к своим:

– Я здесь, дядя!..

– Лучше б дома сидел, – сварливо буркнул тот, но было видно, что вождь рад видеть племянника в сознании и относительно добром здравии. – Не лезь вперед, успеешь. Еле на ногах стоит, а все туда же…

Узрев подошедшее подкрепление, те двое, что осаждали русича, снова переглянулись и бросились в атаку с новыми силами. А Творимир, казалось, только того и ждал. Кинжала, как у командира, у него при себе не имелось. Но зато, на несчастье врага, имелось кое-что другое… С ловкостью, удивительной для таких габаритов, бывший воевода отразил удар со свистом рассекшего воздух меча справа, а тут же сунувшийся слева разбойник только и успел увидеть, как вроде бы из пустой ладони воина вдруг вылетел тяжелый свинцовый шар. Глухой звук удара, треск проломленного черепа – и сработавшийся тандем развалился, оставив безуспешно орудующего мечом бойца один на один с неизбежным. Творимир сделал обманный маневр, изготовился вдарить один раз, и хорошенько, но не случилось: ухо неприятно резанул дрожащий тонкий свист, и яростно теснящий воеводу боец, охнув, упал вниз лицом. Из шеи у него торчала стрела с черным оперением.

– Эх, – недовольно буркнул русич, оборачиваясь. Ветви толстого бука у дороги колыхнулись, и сверху, на миг высунувшись из густой листвы, ему весело подмигнул один из давеча отметеленных лучников. Глаз у парня что надо, отметил про себя Творимир. Кивнул нежданному помощнику, тревожно прислушался к затихшему оврагу и оглянулся, ища глазами Ивара. Но командиру было не до него – быстро оправившиеся после стремительного лошадиного бегства лесные головорезы уверенно наступали, тесня вождя и его людей от дороги. От дороги – и к оврагу. Русич сурово нахмурился и, не раздумывая больше ни секунды, начал пятиться в сторону подрагивающих зарослей… И очень вовремя – бандиты, не сговариваясь, бросились вперед. Маленькая прогалина потонула в звоне оружия и яростных выкриках. Устоят ли, с сомнением подумал Творимир, сбавив шаг. Ведь врагов, считай, чуть не две дюжины!

– Ласер, не спи! – рявкнул Дэвин О’Нейлл, без устали орудуя мечом.

Листва бука едва заметно вздрогнула… Бывший воевода хмыкнул, вспомнив о метком лучнике, и, более не колеблясь, шагнул к ходящим ходуном зарослям на краю прогалины.

– Слышь, – Морда снова взмахнул мечом и быстро ткнул локтем в бок стоящего рядом Ивара, – я чего-то не понял… Куда это твой дружок намылился? Прятаться, что ли?!

– Творимир?.. – Лорд быстро обернулся, но успел заметить только спину своего телохранителя, ныряющего в злосчастный овраг. И того самого недобитого разбойника, вскидывающего вверх руку с очередным летучим ножом. Ты смотри, ведь приберег-таки один! И хорошо, если последний… – Творимир, назад! Да обернись ты, тебе же в затылок целят!

Рядом с ухом лорда что-то со свистом рассекло воздух.

– Спокойно, – хмыкнул Морда, блестя глазами, и хлопнул себя по поясу. – Уже не целят. Я, мож, и не Ласер – он белку в глаз за пятьдесят локтей бьет, но тоже кой-чего умею. Нож не стрела, но тут и цель-то покрупнее будет… Слышь, Ивар, да куда он ломанулся-то? Там же нету никого!

– Уверен? А лошади тогда отчего взбесились?

– Ну, мож, зверя мы какого потревожили… так он, вестимо, давно уж лапы отсюда унес!

– Боюсь, что нет, – невнятно пробормотал королевский советник, машинально отражая очередной выпад противника. Ушей лорда снова достигло раскатистое рычание из оврага, где только что скрылся русич. Эх, Морда, Морда, твои б слова, да Богу в уши!.. Но увы… «Никого мы не тревожили, – подумал Ивар. – Они сами пришли. Зуб даю – вместе вот с этими, что засаду устроили… Дикий зверь так близко к человеку не подойдет, да еще когда людей больше десятка и все они пахнут металлом и кровью. А вот оборотень…» Потому Творимир и косился на тот овраг. Потому туда и полез. Человеку с перевертышем в жизни не справиться без специальной подготовки! И без подходящего оружия… «А у нас нет ни того ни другого», – с досадой подумал лорд Мак-Лайон. И напряг слух до предела, силясь сквозь шум боя разобрать, сколько же оборотней пришло по их души. Получалось плохо – мешали воинственные выкрики наемников вождя и молча, но настойчиво наседающие на маленький отряд разбойники… Больше двух, но меньше пяти, наконец решил Ивар. Точнее не сказать. Вопрос – кто? Нет, что оборотни – это понятно, но вот в чьем обличье?.. Если вроде сира Лоуренса, который в лису обращается, тогда Творимир их на горжетки порвет за пять минут. А если такие же, как он сам? Тогда всем конец, не только воеводе…

– Морда, – быстро шепнул он, – у вас в округе медведей много?

– Рехнулся, что ли? – огрызнулся запыхавшийся наемник. – Нас щас на мечи подымут, а он про зверье…

– Морда, черт бы тебя подрал, будь ты человеком!

– Не ори, не ори… Нет у нас медведей. Совсем нет.

– Слава богу…

– Повывелись, как пару лет назад с юга волчьи стаи пришли, – добавил Морда, сжав в ладони рукоять меча. – Да и плевал я что на тех волков, что на медведей!.. Очнись, дубина шотландская! Что ты застыл?! Жить надоело?! Вождь, справа!..

– Вижу, – вполголоса проронил Дэвин, молниеносно уходя от сверкнувшего в опасной близости клинка. Потом оглядел поле боя и вскинул руку. Надежно скрытый листвой Ласер, которому сей недвусмысленный жест и был адресован, ждать себя не заставил… Одна за другой засвистели стрелы. Наступающие на маленький отряд убийцы дрогнули.

Ивар аж присвистнул:

– Еще немного, и я поверю в эльфов. Одна к одной кладет! И ни единой мимо!

– Говорю же – белку в глаз… – с гордостью повторил Морда, ухмыляясь.

Вождь О’Нейлл сдвинул брови и рявкнул:

– Кончайте трепаться! Момент упустим! Навались!..

Наемники покрепче взялись за мечи. И, перехватив инициативу у смешавшихся разбойников, с громким боевым кличем рванулись вперед. Нападающие попятились. Сверху невидимый, но очень меткий Ласер старался вовсю, поливая врага градом стрел. Это был шанс, и, вождь прав, упускать его ни в коем разе не стоило…

– Дядя, осторожно! – Энгус прыгнул наперерез одному из разбойников и прикрыл вождя плечом. Позади королевского советника снова раздался знакомый свист. Короткий, резкий – будто выпустили две стрелы одновременно. Ласер был мастером своего дела. «Жаль, товарища этого лучника вождь в поместье отослал, – прежде чем с головой окунуться в битву, подумал Ивар. – Если он такой же меткий, нам бы и мечи из ножен вынимать не пришлось… Ну ведь точно эльф, чтоб я сдох! Самый настоящий!»

Творимир не любил волков. Еще с юности. И волки, прямо сказать, отвечали ему тем же. Что обычные, что перевертыши. Но если первым, как правило, ничего не грозило, то вторым от него пощады не было… Этот малоприятный факт серая тройка из лесной засады уяснила очень быстро – когда спрыгнувший в овраг воин совсем не по-человечески оскалился и, не выпуская из рук меча, принялся стаскивать с себя кольчугу вместе со стеганкой и нательной рубахой.

– Из наших… – пронеслось по оврагу. Волки замерли.

– Чего стоите?! – рыкнул первый хищник, придя в себя. – Солнце уже взошло, он не сможет перекинуться!

– Да?.. – с сомнением тявкнул второй волк, глядя, как мышцы воина стремительно наливаются буграми, плечи раздаются в стороны, а сквозь седину начинает пробиваться бурый короткий волос.

Троица, оторопев, переглянулась. Потом принюхалась. И шерсть на их загривках встала дыбом – в ноздри ударил тяжелый медвежий дух. Это было удивительно, но он таки перекидывался! И… очень быстро!.. Волки, трусливо скалясь, поджали хвосты – они были еще молодые, и у них этот процесс занимал куда больше времени. Кроме того, по неопытности менять личину они могли только после заката… В отличие от воеводы, который этот период давно уже перешагнул. И если сейчас не поторопиться, поняли серые убийцы, глядя на стремительно обрастающего густой бурой шерстью русича, то вскорости оборотень перешагнет еще и через их трупы.

– Втроем мы матерого медведя не завалим, – похвально быстро сориентировался второй из тройки. – Если успеет обернуться.

– Значит, пока не обернулся… – первый, не закончив фразы, оскалил клыки. – Окружай!..

– А меч?!

– В лапах не удержит… Да шевелитесь вы!..

Он не зря так торопился. Единственная возможность одолеть медведя-перевертыша – это рискнуть и атаковать его в самый момент перевоплощения. Еще не зверь, уже не человек – зыбкое, пограничное состояние, в котором любой оборотень совершенно беззащитен. Даже такой сильный… Волки оскалили клыки. Мускулистые лапы спружинили, из глоток рванулся свирепый рык, и три серые тени бросились в атаку.

Но опоздали. То, на что у них самих уходило добрых пять минут, Творимир преодолел за считаные секунды. На примятую траву, с ревом разинув черную пасть, опустился огромный бурый медведь… Лязгнули тяжелые челюсти – и первый нападающий, взвыв, откатился в сторону с кровоточащей раной на боку. Второй, с перебитой лапой, вырвался из страшной пасти только каким-то чудом. Третьему повезло больше – он к тому времени уже успел вцепиться медведю в загривок, поэтому просто отлетел на несколько локтей, когда Творимир, встряхнувшись, начал подниматься на задние лапы. Момент был безвозвратно упущен. Воин обернулся полностью, а двое из троих нападавших сражаться в полную силу уже не могли.

– Уходим! – проскулил волк с порваным боком. – Задерет!

– Велено задержать… – неуверенно рыкнул другой.

Еще один не ответил, только, хромая, попятился задом из оврага. Тот, который предложил отступать, прижал острые уши:

– Про медведей разговора не было… Тебе надо, ты и задерживай! А мне жить охота.

– Мне тоже, – огрызнулся первый. – Только если мы его сейчас отпустим, с нас Клык ремней нарежет!

– Я… – начал было несговорчивый приятель, намереваясь сказать, что Клык – он, конечно, скотина лютая, однако с косолапым все одно не сравнится, но тут овраг огласило плотоядное рычание снова вставшего на все четыре лапы медведя. Льдистые глаза оборотня горели искренней ненавистью. Желтые клыки-кинжалы лязгнули. И хвостатая троица поняла, что глупо теряет драгоценное время…

– Уходим! – взвизгнул пятящийся оборотень. Круто развернулся и припустил в глубь леса, зайцем мелькая между древесных стволов.

Волк-спорщик был с ним солидарен и, плюнув на грядущую головомойку от вожака, дунул следом за товарищем. Первый, которому уже приходилось пару раз испытать на своей шкуре гнев неведомого Творимиру Клыка, замешкался. Всего на какую-то долю секунды, на полвздоха, но медведю хватило и этого… С утробным рыком косолапый метнулся вперед, отрезав серому путь к бегству. Овраг был глубокий, поросший по краям густым ивняком, и выбраться из него без потери времени и скорости можно было только с двух сторон – через опушку и через просвет между деревьями, где сейчас стоял и дико скалился здоровенный медведь. В зубы которому, равно как и на мечи распаленных боем наемников, соваться не хотелось вовсе… Волк нервно дернулся, щелкнул зубами и скакнул в сторону, уворачиваясь от тяжелой лапы, тут же взлетевшей в воздух. Медведь нагнул голову и сделал шаг вперед. Вожделенная просека за его спиной оказалась совсем близко, всего два-три прыжка… Серый убийца затравленно оглянулся на скрытую зарослями ивняка опушку, откуда доносился исступленный звон металла, вздыбил шерсть на загривке и, решившись, прыгнул.

– Эх!.. – Мощная лапа медведя снова молниеносно взлетела в воздух. Тяжелое, на вид неповоротливое тело метнулось наперерез врагу. Глухой удар, короткий взвизг – и лохматая волчья туша рухнула в траву с перебитым хребтом, судорожно загребая когтями землю. Страшные медвежьи челюсти завершили дело… Творимир удовлетворенно облизнул окровавленную морду, взглянул наверх, туда, где наемники вождя О’Нейлла с успехом дожимали тающие на глазах силы противника, и, схватив мертвого волка зубами за загривок, одним прыжком исчез среди деревьев со своей добычей. Разумеется, не для того, чтобы сожрать в укромном месте, как могло бы прийти в голову случайному зрителю… Просто погибший оборотень вот-вот начнет изменяться… И объяснять Дэвину с его наемниками, почему мертвец совершенно голый, безоружный и – самое главное – почему с перегрызенным горлом, русичу совершенно не хотелось. Со своей второй ипостасью он давно свыкся, но оповещать о ней еще кого бы то ни было не имел ни малейшего желания. Да и Ивару это тоже не с руки. Вождь и так на него косо смотрит, а узнай он, кого охранник сестры вместе с собой в поместье привел?.. Все дело псу под хвост. Этого нельзя допустить… Медведь, отбежав локтей на пятьдесят подальше от многолюдной опушки, бросил в кусты вытягивающееся на глазах тело, фыркнул, принюхался и, свирепо рыкнув, бросился в гущу леса. Он чуял след. А след, хоть Творимир и не был гончей, он никогда не бросал.

Отец Мэлдуин собирал валежник. Валежника требовалось много, а так как местность на территории клана О’Фланнаганов была болотистая, то святой отец частенько забирался в лес далеко за пределы семейных земель. Дозорные на границах смотрели на эти одиночные вторжения сквозь пальцы. Во-первых, отца Мэлдуина все они хорошо знали. Во-вторых, гнать в шею священника, мирно собирающего хворост и бормочущего себе под нос молитвы, – грех. Ну и в-третьих, никакой опасности Мэлдуин О’Фланнаган, как истинно божий человек, для соседей не представлял… Опять же пускай он и отринул все мирское, однако воинственные О’Фланнаганы за неуважение к родичу могли и напинать, чтоб неповадно было. Поэтому святой отец беспрепятственно покидал пределы родовых земель и всегда спокойно, без приключений, возвращался обратно – в свою маленькую каменную церквушку, притулившуюся возле широкого ручья на окраине леса.

Но сегодняшнее утро принесло с собой не только холод и густой туман… Это трудолюбивый священник понял в тот момент, когда, склонившись над очередной охапкой валежника, услышал громкий треск веток. Кто-то ломился сквозь лес, не разбирая дороги, и, судя по хриплому, загнанному взрыкиванию, этот «кто-то» человеком не был.

– Ах, Господи! – вскрикнул святой отец, которому вовсе не улыбалось нос к носу столкнуться с диким зверем, к тому же, судя по всему, еще и здорово напуганным. Порвет не глядя, даже сандалий не оставит… Мэлдуин О’Фланнаган трусом не был. Но и дураком не был тоже. И прекрасно понимал, что один-разъединственный кинжал свирепого хищника только насмешит… Поэтому, подобрав полы рясы и торопливо вознося молитвы Всевышнему, священник бросил хворост и быстро вскарабкался вверх по липкому стволу вековой сосны. Со страху влез аж на пятнадцать футов, оседлал толстый сук и прикинулся ветошью, благоразумно продолжив творить охранные молитвы уже про себя… И очень вовремя он это сделал, надо сказать!

Из зарослей, подвывая на бегу и поджав хвост, кубарем выкатился огромный серый волчара с перебитой лапой. Следом тем же манером и с прижатыми ушами вылетел второй – точно такой же, со взмокшим от крови правым боком… А за ними, захлебываясь глухим рычанием, прямо к подножию сосны выскочил огромный бурый медведь! Единым прыжком настигнув своих жертв, косолапый оскалил бездонную черную пасть и бросился в атаку. Полетели клочья шерсти. Сонная тишь леса взорвалась ревом, визгом и воем. Отец Мэлдуин намертво прилип к своей ветке, молясь всем святым, которых только смог вспомнить… Один хищник, пускай и такой опасный, как волк, – это еще куда ни шло. И даже два – терпимо, по деревьям они лазать не умеют. А вот медведь… «О, раны Божьи!.. – мысленно застонал преподобный О’Фланнаган, с ужасом наблюдая за тем, что творится у подножия сосны. – Как же меня так угораздило?! Только бы не заметили… Господи, только бы не заметили!»

О том, что звери могут его элементарно учуять, перепуганный священник как-то не подумал. Впрочем, рычащему на три голоса серо-бурому клубку внизу было пока что не до этого… Ослепленный животной ненавистью медведь, придавив одного отчаянно извивающегося волка к земле когтистой лапой, ухватил зубами за шкирку второго, подбросил, поймал снова и тряхнул. Голова серого хищника мотнулась в сторону, гулко ударившись о ствол многострадальной сосны, хрустнули шейные позвонки – и в пасти тяжело дышащего медведя повис извалянный в земле и хвое серый шерстяной куль, еще недавно свирепо скаливший клыки. Косолапый, громко фыркнув, отбросил в сторону свою бездыханную жертву и принялся за вторую, уже полураздавленную его непомерной тяжестью… Мэлдуин О’Фланнаган изумленно покачал головой. То, что волки и медведи не питают друг к другу приязни, известно каждому. Но чтобы настолько?.. Святой отец перевел взгляд на труп поверженного волка и, не сдержавшись, ахнул в голос:

– О, Господи, грехи наши тяжкие!

Серая туша менялась на глазах. Тело удлинилось, вытянулись лапы, узкая морда медленно врастала в череп, густая шерсть словно втягивалась под кожу… под белую человеческую кожу! «Матерь Божья! – ошарашенно подумал распластавшийся на ветке священник, не в силах оторвать глаз от жуткого зрелища. – Оборотень, дьяволово семя!.. И тот, второй, наверное, тоже…»

Пребывающий в полнейшем смятении преподобный О’Фланнаган не сразу осознал тот факт, что лес снова погрузился в благословенную тишину. А когда наконец опустил глаза, то понял еще кое-что: оборотней тут было не двое. А трое. Огромный бурый медведь с окровавленной мордой стоял под сосной, задрав круглую тяжелую башку, и внимательно изучал священника взглядом удивительно светлых, льдистых глаз. Потом принюхался, почесал когтистой передней лапой прокушенный нос и снова фыркнул. В этот раз, как показалось отцу Мэлдуину, насмешливо.

– Изыди… – забормотал насмерть перепуганный священник, осеняя себя крестным знамением, и потянулся к висящему на шее кресту, рискуя свалиться прямо в пасть зверя.

Но тот почему-то ни кидаться, ни пугаться не спешил. Еще раз окинул человека пристальным взглядом, в котором явственно сквозила добродушная снисходительность, повернул голову вбок, встопорщил круглые уши и, издав какой-то звук, напоминающий чихание, ухватил за ногу валяющегося у его лап волка. То есть того, кто еще недавно был волком… Снова покосился на вцепившегося в потрескивающий сук отца Мэлдуна, будто говоря: «Ты мне не нужен, но резких движений все-таки делать не стоит…», и, по пути цепляя за щиколотку уже второго мертвеца, похромал со своей добычей в кусты. Еще какое-то время присохший к дереву священник слышал удаляющийся хруст веток, а потом все стихло. Уже окончательно. Преподобный О’Фланнаган, не веря в свою удачу, уткнулся носом в шероховатую кору, прикрыл глаза и вознес благодарную молитву Творцу. Он только что столкнулся нос к носу с тремя порождениями диавола – и остался жив! И даже не покусан… Это ли не чудо?! Воистину, велик Господь и чудны деяния Его… Священник перевел дух, прислушался к безмятежной тишине вокруг, которую нарушал только щебет птиц, и, подумав, сполз по липкому стволу на землю. Он, сам не зная почему, был уверен, что оборотень не вернется. Мэлдуин О’Фланнаган все еще дрожащими руками сгреб в охапку объемистый холщовый мешок с постромками, куда складывал хворост, и поспешил обратно к своей церквушке. Он беспрестанно оглядывался назад, спотыкаясь о выступающие из земли корни деревьев, а из головы у него все не шел тот добродушно-насмешливый взгляд медведя и два его мертвых противника. Кто они были, эти оборотни, все трое? Почему медведь гнался за волками и загрыз их, а человека не тронул?.. И разве такое бывает? «Выходит, бывает, – подумал святой отец. – И я – прямое тому доказательство. Живое, хвала Господу…» Он снова обернулся, поудобнее перехватил свои постромки и ускорил шаг.

Ивар склонился над валяющимся ничком в траве разбойником и зло выругался. Сидящий неподалеку на корточках Морда (он разжился отличным мечом и парой метательных ножей, которые сейчас увлеченно чистил листом лопуха) обернулся:

– Ты чего?

– Мертв, – сквозь зубы просвистел лорд. – С-сволочь…

– Дак туда этой сволочи и дорога! – удивился сотник, поднимаясь на ноги и заворачивая трофеи в плащ.

Королевский советник криво усмехнулся. Наемник все понял по-своему. И то ладно, не хватало еще засветиться со своей излишней заинтересованностью в том, что его, Ивара, по легенде совершенно не касалось… Но сволочью, понятное дело, «охранник» Дейдре Мак-Кана назвал не свежеупокоенного бандита. А того, кто, пользуясь всеобщей свалкой, перерезал ему, оглушенному, глотку. Надо полагать, только затем, чтобы не сболтнул чего лишнего… Понятное дело, кто-то из своих: зачем оно им надо – живого соратника врагу отдавать? «Но чтоб я сдох, – хмуро подумал лорд Мак-Лайон, в бессильной злости пнув носком сапога бездыханное тело и поднимаясь, – если хоть у кого-то из лесных молодчиков было время его убрать…» Он нахмурился и медленным взглядом обвел вытоптанную несколькими десятками ног опушку. Наемники, переругиваясь, растаскивали убитых, Дэвин с Энгусом свистом подзывали лошадей. От оврага, вытирая кровь с лица и прихрамывая, появился Творимир, цепляющий к поясу меч. Ивар покачал головой и вернулся к покойнику. Внимательно оглядел траву вокруг тела (а толку-то? Сколько тут народу уже потопталось!) и наморщил лоб. Минуточку. Но ведь оглушенный разбойник валялся всего-то локтях в пяти от бука, с которого меткий Ласер поливал стрелами врага! Подойди кто сюда так близко – здесь же и лег бы… Но кроме этого, с перерезанным горлом, никаких других бездыханных тел в наличии не имелось. По спине королевской ищейки потянуло холодом. «Ласер бы не стал стрелять только в одном случае, – пронеслось у него в голове, – если бы убийца не представлял для него опасности. А безопасны для него были только мы. Я, Творимир, вождь, его племянник и наемники». Ивар скрипнул зубами: не сходилось. Творимира попросту не было на опушке, а он сам бился бок о бок с Дэвином, Мордой и остальными. И готов был поклясться на чем угодно, что никто из своих к тому буку и близко не приближался.

– Ласер! – устав ломать голову, позвал Ивар, оглядевшись по сторонам. Но меткого стрелка нигде видно не было. – Ласер, ты где запропал?.. Морда, не видал нашего героя?

– Нет, – качнул головой наемник и пожал плечами. – Может, наверху сидит? Он мужик осторожный и в рукопашной не силен… Эй, Ласер! – Морда подошел к буку и ударил кулаком по узловатому стволу: – Слышь, Ласер, слезай! Уже можно.

Сверху не донеслось ни звука. Сотник скорчил недовольную гримасу и с силой пнул дерево:

– Ласер, заснул ты там, что ли?..

– Погоди-ка, Морда… – начал было Ивар, но не успел договорить – в густой кроне бука что-то шевельнулось. Дерево вздрогнуло, затрещали ветки, и что-то тяжело бухнулось на землю прямо под ноги бойцам.

– Мать твою! – ахнул Морда, серея.

Королевский советник сжал кулаки.

Ласер нашелся.

– Достали-таки, ублюдки… – севшим голосом сказал наемник, опускаясь на колени перед мертвым товарищем. В правой руке Ласера было зажато древко лука. А пальцы левой судорожно сомкнулись на рукояти метательного ножа, плотно засевшего в груди. Остекленевшие, широко распахнутые глаза мертвеца, казалось, были полны искреннего удивления… Ивар с трудом разжал уже начавшие коченеть пальцы и выдернул нож из тела. Точно такой же, какими нашпиговали с час назад его собственную лошадь.

Стоящий рядом Морда молча отвернулся. Лорд Мак-Лайон медленно вытер лезвие о траву и задумчиво посмотрел на широкий листовидный клинок. Кто-то очень меткий и очень быстрый вычислил стрелка в листве и убил одним точным броском. Ласер не свалился вниз сразу только потому, что, вероятно, надежно закрепился среди ветвей… Ивар положил нож на грудь погибшего и поднялся. Лицо его было хмурым.

Судя по положению ножа в ране, метнули его спереди и снизу. А не сбоку и уж тем более не сзади. А прямо перед Ласером кипела драка. И всем ее участникам и без того было чем заняться… Чтобы вычислить притаившегося в листве лучника, нужно время. И еще время нужно на то, чтобы хорошенько прицелиться. В такой каше это невозможно… Или в жизни нет ничего невозможного?.. Ивар тяжело вздохнул. Дело начинало пахнуть все хуже и хуже… Эх, ваше величество! Ну вот что вам стоило сдержать свои порывы двадцать пять лет назад?.. Лорд Мак-Лайон кивнул в ответ на вопросительный взгляд Творимира, мол, все в порядке, и пошел помогать ловить лошадей. Он шел и думал – кто же отправил на тот свет несчастного Ласера?..

А еще Ивар думал о Нэрис. Ему сейчас очень ее не хватало.

Глава 10

Корабль подбрасывало на волнах, трепало из стороны в сторону, дерево обшивки трещало так, что казалось – еще минута, и судно просто развалится. Но это, конечно, просто казалось. Потрепанный «Альбатрос» был не единожды проверен временем и всегда с честью выходил из всех передряг. Коих, учитывая образ жизни его владельца, корабль повидал на своем веку немало…

Впрочем, Нэрис Мак-Лайон всего этого не знала. И было ей сейчас определенно не до всяких там предположений. Холодная сырость капитанской каюты пробирала до костей, от качки мутило, а душа уходила в пятки всякий раз, когда мысли девушки обращались к похитителям. Благодаря далеко идущим планам капитана физическая расправа ей больше не грозила, но этим все плюсы ее теперешнего положения, увы, исчерпывались… «Куда мы плывем? – думала она, стуча зубами не столько от холода, сколько от страха. – И как эти мародеры собираются получить за меня выкуп, если я сама не знаю, где искать моего мужа?» Она обхватила себя за плечи обеими руками. Отплывали в спешке, и у капитана, вероятно, просто не было времени хорошенько расспросить пленницу на предмет платежеспособности ее родственников. И их имен. И еще не факт, что, когда он узнает, чью жену взял в плен, он не решит попросту избавиться от опасного груза! Ивар, конечно, не мореход. Но с его известностью… Вполне может статься, что королевская ищейка «отметилась» и на морских просторах. Тем более лорд Мак-Лайон – первый советник короля Шотландии. И за его жену можно потребовать очень много, причем совсем не обязательно – денег. Ивар, в этом Нэрис была уверена, отдаст все. Но король… Девушка совсем понурилась. Собственное ближайшее будущее рисовалось ей в самых мрачных красках. «Нет, – решила она, взвесив все «за» и «против», – имени своего я им не скажу! Буду врать, мне же дешевле обойдется… Что я не англичанка – они, наверное, и так поняли. Ну и ладно, не смертельно. Ведь леди Грейс из Шотландии. И у нее там полно родственников… Почему бы, к примеру, кому-то из них не приехать ее навестить?»

Корабль резко накренился вправо. Нэрис жалобно пискнула, едва не слетев с узкой койки, куда забралась с ногами – крысы на «Альбатросе» вели себя по-хозяйски и разгуливали везде… Девушка шмыгнула носом. Ко всем ее злоключениям еще и крысы! Их она боялась не меньше, чем самих пиратов. «Не трясись! – строго одернула сама себя Нэрис. – Подумаешь… Корабль сверху донизу головорезами набит, а она голых хвостов испугалась!» Девушка нахмурила брови и с усилием взяла себя в руки. Которые, правда, тут же опустились: дверь открылась, и в проем шагнула чья-то высокая фигура с масляным фонарем в руке. Леди Мак-Лайон вжалась в стену и прикрыла глаза ладонью – после темноты каюты свет казался нестерпимо ярким. Вошедший подвесил фонарь на крюк под низким потолком и спросил:

– Как вы себя чувствуете, леди?

«Издевается», – подумала она. А вслух сказала:

– Могло быть и лучше.

– Это кому как, – хмыкнул капитан. – Есть хотите?

– Нет, спасибо.

– Качка?..

– Вы! – отрезала она, вложив в свой ответ столько презрения, что хватило бы не только на капитана, но и на всю его команду.

Правда, пирата это не проняло – во-первых, голос пленницы ощутимо дрожал, а во-вторых, он уже попривык к подобному тону. Участь заложника обычно мало кого радовала. Главарь пиратов криво усмехнулся и уселся в высокое деревянное кресло, закинув ноги на стол:

– Наше знакомство, увы, было несколько омрачено… мм… известными обстоятельствами. Однако было бы невежливо с моей стороны не представиться собственной гостье…

– Заложнице, вы хотите сказать? – Девушка отвернулась, не удостоив его даже взглядом. – Мне нет никакого дела до вашего имени.

– Не сомневаюсь. – Темные глаза капитана насмешливо блеснули в полумраке. – Зато меня очень интересует ваше. Должны же мы знать, чей муж осчастливит «Альбатрос» новыми парусами.

– Мой муж с гораздо большим удовольствием осчастливил бы вас, сэр, веревкой на шею!.. – не сдержалась она.

Мужчина расхохотался:

– Тогда бы ему пришлось встать в очередь. Причем весьма длинную… Но эту волнующую тему мы пока что отложим. Кто вы, леди, и откуда? Я не люблю повторять по три раза одни и те же вопросы.

– Да пожалуйста. – Она передернула плечами. – Нэрис. Нэрис… Гордон.

– А, Шотландия, – удовлетворенно качнул головой он. – Так я и думал… Гордон, говорите? Известное семейство. Кстати, если мне не изменяет память, супруга адмирала Кэвендиша тоже из Гордонов?

– Да, – односложно ответила девушка, про себя несколько удивившись такой информированности. Ведь Грейс до замужества за сэром Дэвидом успела дважды сменить фамилию! – Я ее… ее кузина. А что касается моего супруга…

– О, вашего супруга, леди, это уже не касается. – Губы капитана разъехались в непонятной, но очень пугающей улыбке. – Кто бы мог подумать, как удачно мы пополним запасы… Значит, жена Кэвендиша – ваша близкая родственница? Чудно. В таком случае он и будет платить!

– Я не понимаю… – растерялась Нэрис.

Мужчина хмыкнул и, поднявшись из-за стола, подошел к стенному шкафчику. Открыл, вынул оттуда пузатую бутыль и, вернувшись к своему креслу, выдернул пробку:

– Такое стоит отпраздновать! Не желаете?

– Спасибо, я не пью виски. – Она наморщила лоб. – И совершенно не понимаю, чему вы, сэр, так радуетесь. Лорд Кэвендиш – могущественный человек. И пусть я всего лишь двоюродная сестра его жены, вам за ваш мерзкий поступок воздастся не меньше!..

– Это мы еще поглядим, – отозвался он, делая большой глоток прямо из горлышка. Потом сел, снова закинул на стол ноги в высоких ботфортах и сказал: – Пожалуй, я все-таки представлюсь. Десмонд Хант, к вашим услугам. Старый знакомый супруга вашей сестрицы.

– Никогда бы не подумала, что сэр Дэвид водит дружбу с людьми подобного сорта, – пробормотала она. Капитан вновь приложился к виски. На этот раз одним глотком не обошлось. Нэрис, с беспокойством глядя, как в глотке пирата исчезает едва ли не треть бутыли, занервничала. Еще не хватало остаться один на один с пьяным разбойником!.. Да, своих людей он до пленницы не допустил, но кто может поручиться, что…

– Не бледнейте, леди Гордон, – ухмыляясь, сказал Хант, будто прочитав ее мысли. – Я на вашу честь покушаться не собираюсь.

Она с сомнением покосилась на бутылку. Капитан проследил за ее взглядом и фыркнул:

– Бог с вами, леди, я же не Чарли! И в женщинах, уж поверьте, у меня недостатка нет… Но есть неплохой портвейн. Может, вам все-таки плеснуть немного? Терпеть не могу пить в одиночку.

– А вы не пейте, – сказала она. – Неужели это так трудно?

– Отчего же?.. Вовсе нет. – Он пожал плечами, сделал еще один большой глоток и поставил бутылку на кренящийся стол. – Но такую удачу грех не отпраздновать. Значит, не составите мне компанию? Напрасно. Вино греет кровь, а вы, я вижу, вся дрожите.

– Благодарю за заботу, – сухо ответила Нэрис. – И кстати, то, что мне холодно, – исключительно ваша заслуга…

– Вот тут вы ошибаетесь. – Десмонд Хант хмыкнул. – В куда большей степени это заслуга нашего доблестного адмирала.

– При чем тут сэр Дэвид?! – Она поплотнее запахнула плащ. – Это не он разорил деревню, не он уничтожил мой отряд, и не он меня в заложники взял! Не он, сэр, а вы! И если бы не вы, меня бы тут не было!

– А если бы не он, – медленно ответил пират, – меня бы тут не было тоже.

Она удивленно моргнула. Капитан «Альбатроса» криво улыбнулся и снова потянулся к своей бутылке:

– Адмирал Кэвендиш – личность в Англии известная. И почти что легендарная… Я не спорю, славу свою он честно заслужил. Таких капитанов по пальцам можно пересчитать. Это правда. Как и то, что эта самая «живая легенда» разрушила мою жизнь и жизнь моей семьи одним росчерком пера. Что вы так на меня смотрите? Не верится? Понимаю, мне вот тоже не верилось. Даже в тюрьме не верилось… Но после оглашения смертного приговора поверить пришлось.

– Приговор?.. – растерянно пробормотала Нэрис. – Тюрьма? Простите, сэр… А вы уверены, что мы с вами говорим об одном и том же человеке?!

– Еще как уверен. – Темные глаза Ханта стали совсем черными. – Он такой один.

Он хлебнул еще виски и продолжил:

– А нас у него было много: буквально молящихся на него капитанов. Как же! Надежда и опора Англии, лучший мореход королевства, за всю карьеру – ни одного поражения… Мы все хотели быть похожими на него. И я хотел.

– Так вы служили вместе с сэром Дэвидом?

– Почти шесть лет. – Десмонд прищурился и невидящим взглядом уставился куда-то поверх головы своей пленницы. – На этом вот самом судне… Да, «Альбатрос» не всегда был пиратским кораблем – когда-то он входил в состав королевской эскадры под командованием адмирала Кэвендиша. А я был на нем капитаном. И верным подданным короны… Давно это было, леди. Целую жизнь назад.

– А… а что случилось? – даже позабыв про страх, тихонько спросила Нэрис.

Смуглое, резко очерченное лицо пирата исказила гримаса:

– Случилось то, что обычно происходит, леди. Я перешел дорогу не тому человеку, и этот человек быстро позаботился о том, чтобы убрать с доски слишком резвую пешку.

– Но лорд Кэвендиш никогда бы не…

– А разве я сказал, что это был лорд Кэвендиш? – Он сделал глоток и посмотрел на Нэрис. – Нет, эту подлую шваль звали Ральф Оуэн. И он был первым помощником адмирала. А я был вторым. Но с большими перспективами… Оуэну тогда уже стукнуло шестьдесят, и ему давно пора было попрощаться со службой. Все это понимали, и Кэвендиш тоже, но он слишком прикипает к людям. И если уж прикипел, то будет цепляться за них до последнего. Может, это и неплохо, такая верность, но мне она вышла боком… Старик Ральф знал, что его со дня на день отправят на заслуженный отдых. И что единственный человек, способный его заменить, я. А уходить Оуэну совсем не хотелось. Так же как нашему адмиралу не хотелось расставаться со старым товарищем. Но лорд Кэвендиш все-таки наступил себе на горло и смирился с неизбежным, тогда как Оуэн только сделал вид, что смирился. Мое назначение на должность первого помощника было всего лишь вопросом времени, причем весьма небольшого… И тут один из наших окраинных баронов решил поднять восстание. Он захватил западное побережье, засел в замке и принялся весьма активно склонять на свою сторону ближайших соседей. Мятежник являлся фигурой значительной, и короне было невыгодно просто подавить восстание – требовалось переубедить упрямца и постараться вернуть его ко двору… Но вместе с этим наглядно показать, что ждет любого чересчур зарвавшегося вассала. Поэтому к захваченному побережью отправили эскадру адмирала Кэвендиша. Мы встали у берега, чтобы мятежный дворянин мог оценить мощь королевского флота…

– Демонстрация силы? – склонила голову набок Нэрис, понахватавшаяся у мужа всяких политических словечек.

Пират кивнул:

– Именно. У нас был четкий приказ – ни при каких обстоятельствах не вступать в бой, даже если нам попытаются его навязать. Смутьян был слишком нужен короне… И к нему отправили гонца с отрядом наемников – изложить волю его величества и дать время на обдумывание, одни сутки. Думаю, вы уже догадались, леди, кто оказался этим гонцом.

– Вы?

– Да. Нужен был верный человек, а Оуэна, памятуя о его преклонных годах, посылать адмирал не рискнул. Да тот, как я понимаю, и сам не особенно рвался… – Десмонд Хант поднял почти пустую бутылку за горлышко и горько усмехнулся: – Знать бы мне это раньше! Хитрый старый пес был уж слишком любезен. Отечески напутствовал второго помощника, в деталях разъяснил, что следует делать, и на прощание сунул собственную флягу с ромом. Дорогим, кстати, и хорошим – я себе такого в то время позволить не мог… Потому, понятное дело, взял и даже поблагодарил. И отправился выполнять поручение.

Капитан «Альбатроса» замолк. Одним махом прикончил остатки виски, со звоном поставил бутыль на стол и усмехнулся:

– Я передал мятежнику королевское послание и, как было предписано, разбил лагерь рядом с замком. Мне оставалось дождаться следующего утра, выслушать решение барона и вернуться на корабль. Что я и намеревался сделать. Но ночь была длинная, и ее надо было чем-то занять. Не спать же, когда у тебя под боком целый замок недружественно настроенных бойцов?.. Мы сели играть в карты. Я и еще пара наемников, которых мне любезно предоставил Ральф Оуэн. Мне везло, я выигрывал, и подаренная фляжка с ромом пришлась как нельзя кстати. Она была всего на полпинты, но я не успел выпить и трети, как попросту отключился. Я тогда был, конечно, моложе, но в любом случае – не убрался бы до бессознательности всего с одного стакана…

– Вас опоили? – ахнула девушка.

– Вероятно, да. Впрочем, это я понял уже утром. Когда очнулся поперек седла кого-то из своих людей… Я спросил, что случилось и какого черта я тут делаю? И мне ответили. Что ночью наши наемники взяли замок, что они разграбили все подчистую, что мятежный барон убит, а из всего моего отряда уцелело только полдюжины бойцов, включая меня самого. Которые теперь спешно уносят ноги, потому что соседи покойного смутьяна уже на полпути к месту стоянки королевской эскадры… Я ушам своим не поверил! И спросил, кто посмел поддаться на провокацию со стороны мятежников. Никто, ответили мне. Мы напали первыми. «Это невозможно! – вскричал я. – Кто отдал приказ?!» «Вы, капитан», – сказал старый боец, что вез меня. И отвел глаза.

– Но вы же не…

– Не отдавал никакого приказа, – согласно кивнул пират. Лоб его прорезала глубокая морщина. – Я всю ночь валялся трупом в своей палатке. Вероятно, наемники, которые играли со мной в карты, завели остальных, и в общей толчее никто не стал разбираться, я ли скомандовал: «В ножи!» или кто-то другой. С точки зрения бойцов, они выполняли мой приказ. И я ведь не воспрепятствовал… Дьявол и преисподняя, да как я мог хоть чему-то воспрепятствовать?! Меня подставили, облапошили, как деревенского дурачка, а я… мне даже оправдаться нечем было!

– Как это нечем? А наемники, те двое? А фляжка?

– У меня ее утром не оказалось. А Оуэн был так искренне удивлен, когда узнал, что он мне ее, оказывается, подарил! – Хант изогнул губы в саркастической ухмылке. – И продемонстрировал адмиралу висевшую у него на поясе флягу. Ту самую. Он ее всегда носил с собой. И никуда она, как выяснилось, не пропадала… Какая копия, бог с вами?! А что касается наемников – они своими глазами видели, как я, набравшись у себя в палатке, в пьяном угаре поднял меч над головой и отдал приказ атаковать!.. Весь отряд слышал команду. А то, что никто, кроме этих двоих, меня и вовсе не видел – так ведь ночь же, да и не до того было…

– Но это же наглая ложь! – возмутилась Нэрис, совершенно позабыв, где находится и с кем. – Стоило ведь копнуть чуть поглубже – и правда бы выплыла наружу!

– Именно, – сказал капитан, и его глаза знакомо потемнели. – Только копать не стали. Никто не стал разбираться. Адмирал предпочел поверить своему старому псу. Ему, сдается мне, так было гораздо удобнее. Оуэн служил еще с Кэвендишем-старшим, а я… А меня выкинули из флота, взяли под стражу и приговорили. За злостное нарушение приказа, повлекшее за собой смерть высокопоставленного лица и всей его семьи. И никто не поверил, что я ничего не нарушал и никого не убивал. Никто не захотел верить. Адмирал сам подписал приказ. И сам выбрал казнь. Прямо в моем присутствии… А эта скотина Оуэн стоял у него за спиной и улыбался. Улыбался!

Десмонд Хант стиснул пальцами горлышко бутыли и с яростным рыком швырнул ее в стену каюты. Брызнули фонтаном остро пахнущие спиртным осколки. Девушка испуганно пискнула и пригнулась, едва успев натянуть на голову плащ.

– Я не буду просить у адмирала золота, – хрипло сказал пират, сощурив горящие ненавистью глаза. – Нет… Я попрошу у него голову этого старого ублюдка. И я получу ее! Получу, дьявол меня побери!.. Он мне ответит, подлец. И за то, что измарал в грязи имя Хантов, и за то, что я теперь вынужден бежать, как собака с поджатым хвостом, едва завидев на горизонте королевские флаги… Да я его в порошок сотру, гниду! Даже воспоминаний не останется!!

Нэрис, ойкнув, зажмурилась. На долгую минуту в каюте повисла тишина, а потом бесстрастный голос капитана произнес как ни в чем не бывало:

– Вы там не задохнулись, леди?

– Н-нет…

– Тогда слезьте с моей подушки, я имею обыкновение ложиться на нее лицом, а не ногами. – Пират хмыкнул и встал. – Не принимайте весь этот пьяный бред близко к сердцу. Вы здесь ни при чем. И мои личные счеты с адмиралом Кэвендишем отношения к вам не имеют… Я оставлю лампу, чтоб вам не сидеть в темноте.

Он подошел к двери и поднял железный крюк засова:

– Крепитесь, леди Гордон. И ничего не бойтесь – как только адмирал выполнит мои требования, вас освободят. Может, все-таки принести вам поесть?..

– Нет, спасибо, я не голодна, – тихо ответила девушка.

Пират пожал плечами и вышел. С той стороны двери в замке повернулся ключ.

Она осталась одна.

Адмирал королевского флота Англии, лорд Дэвид Кэвендиш, выдернул из мачты стрелу, которую выпустили только что с борта «Альбатроса», стянул с нее свернутое в трубочку письмо, разгладил. Прочел. Нахмурился, перечитал еще раз и медленно поднял голову:

– Все гораздо хуже, чем я думал, Ральф. Вот почему они дали обратный ход… На, прочти.

Первый помощник быстро пробежал глазами строчки послания, нервно дернул щекой, узнав знакомый почерк, и пробормотал:

– Бессовестный мерзавец. Похитить твою родственницу только для того…

– Нет, Ральф, ты не понимаешь, – с тяжелым вздохом покачал головой лорд. – Леди Нэрис не кузина моей жены. Она вообще не Гордон. Ума не приложу, зачем она скрыла свое настоящее имя!..

– Погоди, – ничего не понимая, захлопал глазами Оуэн. – Но если она тебе никто, то что нам мешает…

– Женщина, которая находится на «Альбатросе», – мрачно прервал помощника сэр Дэвид, – супруга старинного приятеля моей жены. А этот приятель – первый советник короля Шотландии Кеннета Мак-Альпина. Которого государь ценит чрезвычайно высоко. А теперь подумай еще раз, чем эта ситуация грозит Англии вообще и нам в частности.

– Господи…

– Вот-вот. И это, между прочим, не считая того, что леди Мак-Лайон не так давно спасла мне жизнь. И я перед ней в долгу.

– Так что же нам делать? – Ральф Оуэн бросил быстрый взгляд на покачивающийся впереди, в тумане, «Альбатрос».

Лорд Кэвендиш молчал.

– Дэвид?.. – спустя несколько томительных минут осторожно позвал первый помощник. – Дэвид, ты меня слышишь?

– Хант поставил жесткие условия, – не глядя на него, наконец проговорил адмирал, и сердце Оуэна замерло в предчувствии беды. – Он освободит леди только в обмен на моего первого помощника. Золото ему не нужно. Ему нужен ты, Ральф.

Оуэн судорожно сглотнул и снова обернулся на «Альбатрос». Там, на капитанском мостике, темнела неподвижная широкоплечая фигура. Десмонд Хант. Уже не тот мальчишка, который со слезами на глазах умолял когда-то адмирала поверить ему… А сильный и опасный противник, переполненный жаждой мести. Он ждет. И он уже знает, что выиграл.

В горле у первого помощника пересохло от страха. Он поднял глаза на умолкшего адмирала и прохрипел:

– Ты… ты выполнишь его требования, Дэвид?..

Лорд Кэвендиш сжал зубы. Постоял, вперившись неподвижным взглядом в доски палубы, и отрывисто бросил:

– Я не знаю, что мне делать! Выбор между верным другом и ни в чем не повинной молодой женщиной, которую Хант, в случае моего отказа, просто прирежет… Мне нужно подумать. – Сэр Дэвид повернул голову и дал знак одному из своих людей подойти. – Эндрю, отправьте капитану Ханту ответ, что я беру час на обдумывание его письма. Ничего больше не предпринимать! Все понял?

– Так точно, ваше сиятельство! – вытянулся во фрунт боец.

Лорд Кэвендиш кивнул и, все так же глядя себе под ноги, медленно удалился в сторону своей каюты. Ральф почувствовал, что земля уходит у него из-под ног. Он знал адмирала не первый год. И понимал, что его, Оуэна, песенка спета. Сэр Дэвид ушел не думать. Он ушел скорбеть по товарищу, которого будет вынужден отдать на растерзание капитану «Альбатроса». Дружба дружбой, а речь идет о женщине. И не просто женщине, а той, что спасла ему жизнь и муж которой имеет огромное влияние на правителя соседней державы… «Выбор очевиден, не так ли?.. – подумал первый помощник, вцепившись побелевшими пальцами в фальшборт. – Он отдаст меня Ханту. А Хант меня убьет. И на легкую смерть можно даже не надеяться…»

Ральф Оуэн любил жизнь. А судя по замершей каменным изваянием фигуре на мостике пиратского корабля, жить ему оставалось максимум пару часов. Решение пришло мгновенно.

– Эндрю! – приказал помощник адмирала. – Дай сюда перо и бумагу. Я сам напишу ответ.

– Как вам будет угодно, сэр, – склонил голову тот.

Оуэн вытер о камзол вспотевшие ладони и откинул крышку чернильницы.

Десмонд Хант, вне себя от злости, одним движением смял письмо и сжал бумажный комочек в побелевшем кулаке:

– Сукин сын!

– Чего там, кэп? – вылез из-за его спины Чарли. Остальные члены команды соваться под руку разъяренному командиру не решились. – Не будет нам золота?

– Будет… – просвистел пират. Перед глазами у него снова встали короткие строчки ответа: «Ты идиот, Хант. Женщина, которую вы взяли, не из Гордонов. Она лжет. И она ничего не стоит. Уйди с дороги, или я прикажу открыть огонь!» Написано не адмиральской рукой. Почерк командира эскадры Десмонд помнил прекрасно. Как и почерк того, кто прислал ему вот эту мерзкую трусливую писульку. Значит, вот как…

– Кэп, – тронул его за плечо Чарли. – Так чего делать-то? Бабу выволакивать?

– Нет, – после паузы отозвался капитан. – План меняется. Разворачивай «Альбатрос». Мы уходим.

– Уходим?!

– Не ори, – ровным голосом сказал Десмонд, поднимая голову. – После объясню. Мы еще возьмем свое, дружище… А сейчас – рубите концы! Нам не выстоять против всей эскадры. И они это знают.

– Но…

– Уносим ноги, Чарли! – рыкнул Хант, разворачиваясь в сторону лесенки вниз. – Командуй отступление! Быстро!

– Понял, кэп, – кивнул старый разбойник, сдвинув брови. На самом деле он ничего не понял, но твердо знал две вещи – командир ничего не приказывает просто так и перечить ему в такие моменты попросту опасно для жизни. – Сделаем… Полундр-ра! Свистать всех наверх! Уходим!..

Десмонд Хант слетел с лестницы и широкими шагами направился в сторону своей каюты. Над головой гремел хриплый голос Чарли:

– Сменить парус! Шевелитесь, черти!.. Пора рвать отсюда когти!

Пират быстро повернул ключ в замке и ударом ноги распахнул дверь. Сидящая на койке девушка, увидев выражение его лица, побледнела. Капитан был в страшном гневе.

– Кто ты такая?! – рявкнул он, шагнув вперед и нависнув над Нэрис черной глыбой. – Отвечай! Кто?!

– Я ведь уже говорила…

– Хватит врать! Из-за тебя мы чуть не подставились под огонь королевской эскадры! Ты не Гордон, так ведь?! Отвечай, дьявол тебя побери, женщина!

– Я… я…

– Мне повторить еще раз?!

– Меня зовут Нэрис Мак-Лайон, – сдалась она, понимая, что еще секунда – и невменяемый от злости пират пришлепнет ее на месте, как муху. – Я не родственница лорду Кэвендишу… Я всего лишь жена старого друга его супруги… Но…

– Дьявол и преисподняя! – сжал кулаки Хант. – Ты хоть понимаешь, что ты наделала?!

– Нет… Но послушайте, сэр…

– Я уже наслушался, – мрачно отрезал он, делая шаг к двери. – Если нам повезет и мы успеем уйти до того, как адмирал отдаст приказ атаковать, Чарли будет чем развлечься по пути к островам…

– Капитан! – вскрикнула Нэрис, вихрем слетая с койки и бросаясь следом за пиратом. – Постойте! Не надо! Да, я не имею отношения к семье сэра Дэвида, хоть и знаю его лично… Но мой муж, лорд Мак-Лайон, имеет прямое отношение к королю Шотландии! Это правда, сэр! Прошу вас, не отдавайте меня вашим людям! Пожалуйста!

Он обернулся. И окинул ее насмешливым взглядом:

– Сначала Гордоны, теперь король Шотландии… Тебе не кажется, что это уже чересчур? Или я так похож на дурака?

– Я сказала правду! – Она вцепилась в его рукав и подняла на ухмыляющегося пирата полные слез глаза: – Я Нэрис Мак-Лайон, жена лорда Ивара Мак-Лайона, первого советника государя Шотландии и главы Тайной службы короны. Именно поэтому я и соврала вам, капитан. У моего супруга слишком много врагов… И я… я боялась, что вы, сэр, тоже можете оказаться одним из них! Я не знала, что так получится. Поверьте мне, прошу вас, капитан Хант!

– Первый советник… – озадаченно пробормотал пират, с сомнением глядя на Нэрис. – Глава Тайной службы… Это все, конечно, хорошо, леди. Однако где мне взять гарантии, что вы в очередной раз не накормили меня небылицами?

Нэрис закусила губу и отпустила его руку. На мгновение в каюте повисла тишина, нарушаемая только топотом ног и нечленораздельными выкриками сверху. Десмонд Хант ждал. Но долго он ждать не станет, Нэрис это понимала. И, сглотнув слезы, решительно подняла глаза на своего похитителя:

– Вы правы, мне нечем подкрепить мои слова, капитан. И если вы решите распорядиться мной так, как только что сказали, виновата в этом буду только я и моя глупость. Но если вы все-таки рискнете мне поверить…

Она запнулась, собираясь с духом. Десмонд ехидно вздернул брови:

– То что тогда? Продолжайте, леди!

– Вы хотели обменять меня на человека, который подставил вас и бессовестно обманул своего командира. Это давняя история, и раскапывать подробности ее лорд Кэвендиш не станет. Хотя бы потому, что не имеет навыка в подобном деле… А мой муж имеет. И он сделает это ради меня. Он предоставит адмиралу доказательства вины его первого помощника. И вернет вам ваше доброе имя.

– Да что вы? – хмыкнул пират. Однако уходить повременил. – Но если я правильно понял, ваш супруг находится на службе короны? И с чего вы взяли, что ему будет позволено лезть в дела союзной державы? Адмирал Кэвендиш, как и Ральф Оуэн, не последние люди в Англии.

– Если его величество не даст своего согласия, – девушка посмотрела в лицо капитану прямым серьезным взглядом, – никто не мешает вам взять штурмом королевскую эскадру и своими руками покарать оболгавшего вас человека. Погодите, сэр, я не закончила… Я уже поняла, что перевес сил не в вашу пользу. Но норманнские наемники – дело другое. И моя семья в состоянии оплатить их услуги.

– Не мелите ерунды, леди. Норманны не станут связываться с Англией.

– Конунг Олаф Длиннобородый и сэконунг Асгейр – вам знакомы эти имена, капитан Хант?

– Само собой.

– Так вот, эти люди – добрые друзья моего отца. И, помимо всего прочего, они не сочувствуют английской короне… Вы сами англичанин, вы должны это знать.

Пират молчал, раздумывая над ее словами. Нэрис вздохнула и добавила:

– Я, конечно, не могу ничего гарантировать. Но если вы, сэр, решите просто от меня избавиться, вы точно от этого ничего не выиграете. А так…

– …есть вероятность отхватить солидный куш, – закончил за нее Хант. – Что ж, леди… Мак-Лайон, хорошо. Я подумаю над вашим предложением. А что касается миляги Чарли…

– Вы ведь меня ему не отдадите?!

– А я и не собирался, – ухмыльнулся капитан, переступая через порог. – Слишком жирно будет… Утрите слезы, леди. И сидите тихо. У нас на хвосте королевская эскадра, и в любом случае сначала надо разобраться с ней.

Дверь каюты закрылась. В замке скрежетнул ключ, по лесенке наверх прогрохотали шаги. Ушел. И, кажется, все-таки ей поверил. По крайней мере, Нэрис очень хотелось на это надеяться… Она сделала шаг от двери и ойкнула – под сапожком что-то захрустело. Девушка приподняла подол – на полу каюты валялся какой-то смятый шарик. Какая-то бумага… Леди Мак-Лайон наклонилась и подобрала находку. Развернула скомканный лист, пробежала его глазами и оглянулась на дверь, за которой только что скрылся Десмонд Хант. Сверху донесся его зычный голос:

– Лево руля! Поставить парус по ветру! Погода нам на руку… Чарли, круче к ветру! Идем по ряби!.. Курс на Шотландию!

– Есть, кэп!

Корабль натужно заскрипел и резко накренился в сторону. Девушка ухватилась за деревянный косяк, чтобы не упасть, и перевела взгляд на письмо. Значит, это и есть ответ Десмонду Ханту от адмирала. «Только навряд ли лорд Кэвендиш стал бы изъясняться в подобных выражениях, – сама себе сказала Нэрис. – И вряд ли он вот так запросто выдал бы меня пиратам… Голову даю на отсечение, сэр Дэвид прекрасно понял, кто я такая, несмотря на фамилию Гордон. И он благородный человек, что бы там ни говорил про него капитан! Это письмо написал не адмирал. И очень сомневаюсь, что он вообще в курсе относительно его содержания». Леди Мак-Лайон сдвинула брови и, медленно сложив листочек вчетверо, сунула его в мешочек на поясе.

Выскочивший на шум из своей каюты лорд Кэвендиш только ахнул: «Альбатрос» стремительно исчезал из поля зрения.

– Что происходит?! – опешил адмирал. – Ральф?..

– Откуда мне знать? – пожал плечами первый помощник, выныривая из тумана, рваными клочьями окутывавшего палубу. – Дэвид, я вообще не понял, что это было! Сначала он сам берет заложников, выдвигает тебе ультиматум, а после, даже не дождавшись окончательного ответа, дает деру. Этот головорез никогда не отличался здравомыслием…

– Здравомыслием – да, – нахмурился сэр Дэвид. – Но где элементарная логика?.. Он не получил того, что хотел. Просто развернулся и сбежал. Я не понимаю!

– Я тоже, – развел руками Оуэн. – Но одно предположение у меня есть… Что, если у Ханта и вовсе не было никакой заложницы? Нам ведь ее так и не показали!

– Чушь, – сказал адмирал, впрочем, с долей неуверенности. – При обмене ему бы все равно пришлось это сделать. Хант не настолько самонадеян. Черт побери, я совершенно ничего не понимаю! Но тем не менее… Гарольд, Альфред, поднять паруса!

– Дэвид, что ты делаешь?!

– То, что должен, – отрубил адмирал, суровея. – Он не решился бы выйти один против всей эскадры, если бы у него не было козыря на руках. Понятия не имею, что заставило Ханта повернуть корабль, но я уверен – леди Мак-Лайон на борту «Альбатроса». И мы обязаны вернуть ее советнику целой и невредимой… И хватит разговоров, Ральф! Мы теряем время! Ветер и так в нашу сторону, да еще этот дьявольский туман… Шлюпки на воду! Завести концы!.. Попробуем выгрести на веслах! Ральф, на тебе буксировка…

– Будет исполнено, капитан, – поспешил кивнуть Оуэн. И бросился к шлюпкам, всем своим видом выражая готовность действовать. Обернулся на бегу – «Альбатроса» уже почти не было видно, туман и вправду стоял такой, что хоть ножом режь… «Успеют уйти, – удовлетворенно думал он. – Мы их не догоним, Хант подошел с наветренной стороны, плюс у них косой парус[19]. Пока мы срежем угол на шлюпках, пока подтянем головной корабль… А скоро начнется шторм, вон как кости ноют. – Он задрал голову к небу. С горизонта на эскадру шел черный грозовой вал. – Прости, Дэвид. Не судьба тебе, видно, долг вернуть… А что до советника короля Шотландии – даст бог, обойдется! Где он, а где мы?»

Глава 11

Берег был совсем близко и одновременно так далеко. Лодка плясала на волнах, как осенний лист, насквозь промокшие монахи из последних сил налегали на весла, толку от которых сейчас было маловато. Стихия разыгралась не на шутку.

– Нас слишком много. – Брат Лири произнес эти слова буднично, просто констатируя факт, но от этого спокойного тона остальные поежились.

– Не сейте панику, брат мой, – сказал аббат, делая знак монахам пригнуться – шла новая волна. – Все в руках Божьих… Гален, ляг на дно лодки. Прямо на мешки ложись!

– Но я…

– Знаю, что хочешь помочь, – оборвал юного послушника отец Бэннан. – Но это, поверь, будет сейчас лучшей помощью. Патрик, Даллан, держитесь! И забирайте левее…

– Нас относит! – Брат Колум, вцепившийся в жесткое сиденье обеими руками, завертел головой. Позади вздымались к черному небу свинцовые волны в несколько футов высотой, впереди – окутанные хлопьями пены камни берега. – Господи, спаси и сохрани!..

– Брат Колум, – сурово обернулся к нему святой отец, – возьмите себя в руки. Да, положение у нас незавидное, но, даст Бог, справимся… Держитесь крепче!

– Я держусь… – Бедный монах зажмурился до боли в глазах и прирос к своему сиденью, моля Всевышнего о том, чтобы лодка выдержала, а у гребцов хватило сил дотянуть до берега. Сверху обрушился ледяной поток, маленькое суденышко качнулось, черпая бортами воду… Едва не захлебнувшийся Гален, распластавшись на мешках, закашлялся. Горло саднило от морской соли.

– Живой? – Над мальчишкой склонился Алби. В отличие от нервного брата Колума крестьянский сын был абсолютно спокоен. Его широкоскулое лицо не выражало ни тревоги, ни страха – только деловитую сосредоточенность.

Гален вытер мокрое лицо еще более мокрым рукавом своего одеяния и просипел:

– Все в порядке…

– Вот и славно. – Крепыш-послушник обернулся: – Джеральд! Осторожно! Сейчас опять накроет!

– Я ви… – начал тот, но конец фразы потонул в реве и грохоте. Подошедшая волна – огромная, страшная, неумолимая – обрушилась на головы скорчившихся монахов. Брат Колум, не ко времени приоткрывший глаза, на мгновение ослеп, давясь морской водой, а когда проморгался, увидел, что место рядом с ним пусто.

– Джеральд? – ахнул монах, ерзая на уходящем из-под рук сиденье. – Аббат! Где Джеральд?!

Отец Бэннан быстро обернулся назад. Скользнул взглядом по мокрым головам членов общины и скрипнул зубами – послушника в лодке не было.

– Он упал за борт? – бледный как смерть брат Колум вытянул шею. – Я его не вижу! Не вижу!

– Держитесь, брат мой, – повторил аббат, выпрямляясь и оглядываясь по сторонам. – И молитесь. Больше нам ничего не остается… Даллан, выгребай! Алби, помоги братьям! Осталось не больше двухсот локтей, и если мы все соберемся…

– Но я его не вижу!.. – забился в истерике летописец.

Отец Бэннан нахмурился, но сказать ничего не успел – с другого конца лодки раздалось короткое:

– Зато я вижу… Алби, подстрахуй!

– Годфри, ты ума решился?! – вскричал аббат, глядя, как самый старший из послушников быстро стаскивает с себя тяжелое от воды одеяние. – Не вздумай прыгать! Такие волны, вода ледяная… Годфри!

Ответом ему был только глухой всплеск. Отец Бэннан едва удержался, чтобы не схватиться за голову – на его глазах в морской пучине исчез уже второй человек, за которого он, аббат, был в ответе… «Господи, помилуй мя, грешного! – с болью подумал святой отец, осеняя себя крестным знамением. – По чрезмерной мягкости своей и самонадеянности обрек я на гибель… Годфри?!»

Отец Бэннан изумленно ахнул: справа от лодки, прямо перед ним, вынырнула голова упрямого послушника. Потом его плечи и руки: левая пыталась нашарить спасительный борт, а пальцы правой мертвой хваткой вцепились в волосы второго «утопленника».

– Годфри! – Аббат, не тратя времени, бросился на подмогу храброму ныряльщику. – Джеральд… Слава Господу нашему!.. Филип, Кевин, сюда!

Он мог бы и не звать – монахи, свободные от весел, уже перегнулись через борт, помогая послушникам выбраться из воды. Джеральда уложили рядом с дрожащим Галеном. Годфри, отряхнувшись, стянул с плеч прилипшую к телу рубаху, свернул ее в жгут и принялся быстро растирать посиневшую от холода кожу. Брат Лири склонился над неподвижным телом Джеральда.

– Живой, – констатировал он. – Но воды нахлебался. Сейчас поправим.

– Займитесь, брат, – кивнул аббат, у которого отлегло от сердца. И, вернувшись к делам насущным, скомандовал: – Соберитесь, братья! Ветер крепчает, шторм усиливается. Времени у нас мало… Гален, Лири, позаботьтесь о Джеральде и держитесь крепче! Кевин, прикрой мешки! Брат Колум, обвяжите себя веревкой, чтобы не унесло, я вижу новую волну… Патрик, Даллан, Филип, Алби, на весла! Правьте левее, там меньше камней… И да пребудет с нами Господь!..

Он прижал к груди драгоценный сундучок и напружинился. Лодка взлетела на волнах. Вожделенный берег словно выдвинулся вперед, навстречу отчаянным братьям, ошметки пены поднялись в воздух, раздался громкий треск ломающегося дерева – и горстка монахов посыпалась на камни, как горошины из стручка… Всевышний не оставил детей своих в этот тяжкий час.

Аббат, путаясь в обрывках своего одеяния, поднял голову с земли, выплюнул набившийся в рот соленый песок и сел. Тело ныло, но, кажется, ничего страшнее синяков да ссадин… Святой отец обернулся назад: все здесь, никого не потеряли. Братья Лири, Колум и Филип собирали рассыпанный меж прибрежных камней скарб. Алби волок на своих плечах безвольно повисшее тело Джеральда, ему помогал перепуганный Гален. Годфри возился у перевернутой лодки, в днище которой зияла дыра. Лодку, приподняв за борт, держал могучий Даллан. Брат Кевин, отдуваясь, тащил из воды за ноги бесчувственного брата Патрика. Отец Бэннан поднялся на ноги:

– Кевин, что с ним?..

– Ничего страшного, хвала Господу! – отозвался монах, укладывая товарища на землю. Тот пошевелился и застонал. – Веслом приложило немного… Сознание потерял и чуть не захлебнулся. Не волнуйтесь, отче, я позабочусь о нем.

– Хорошо, – аббат кивнул. И бросил вопросительный взгляд на брата Лири, нагруженного промокшими тюками.

Монах улыбнулся в ответ:

– Все живы. Вещи насквозь промокли, но в целости. Один мешок с провизией мы подарили морю, остальные на месте. Я проверил. А как вы, отче?..

– Слава богу, – ответствовал глава общины. И поудобнее перехватил под мышкой свой сундучок. – Что Джеральд?

– Приходит в себя помаленьку. – Брат Лири аккуратно сложил тюки у ног аббата и окинул берег озабоченным взглядом. – Надо бы схорониться где-нибудь. Ветер крепчает, а мы все вымокли до нитки. Такая погода теперь надолго…

– Твоя правда, – согласился отец Бэннан. И повертел головой в поисках укрытия. Такового, увы, поблизости не наблюдалось – аббат выбрал самую дикую часть острова для высадки… Это было объяснимо и правильно, но переждать непогоду им теперь, получается, было просто негде.

– Я возьму Алби, и мы попробуем найти местечко, – сказал брат Лири. – На таком ветру даже костер будет не развести.

– Поспешайте, брат мой, – склонил голову аббат. И, глядя вслед монаху, тихонько забормотал молитву… Им удалось. Они на большой земле, и добрались в целости, а это уже хоть и маленькая, но все-таки победа. «Но самое трудное еще впереди, – подумал отец Бэннан, медленно перебирая горошины четок. – Путь неблизкий… И, боюсь, шторм может оказаться не самым тяжелым испытанием».

– Отче! – Звонкий голос Галена нарушил думы аббата. – Отче, что нам теперь делать? Брат Кевин говорит, что лодка совсем разбита…

– Забудь о лодке, дитя мое. Она нам больше не нужна. Дальше пойдем пешком.

– А куда? Далеко?

– Возможно, – уклончиво ответил глава общины. – Это сейчас не столь важно, Гален. Я вижу, с Джеральдом все в порядке?

– Да, отче! – Счастливая улыбка осветила лицо паренька. – Годфри просто герой, правда?! Я бы так не смог…

– Годфри куда сильнее тебя, дитя мое, – улыбнулся в ответ аббат, ласково потрепав мальчишку по мокрым волосам. – И куда закаленнее.

– Да, он ведь даже зимой каждый день купается… – вздохнув, припомнил Гален. – И никогда не болеет. Когда я стану монахом, я тоже буду так делать! Вдруг что?..

– Не искушай судьбу, – серьезно сказал отец Бэннан. – Было бы куда лучше, если бы Годфри его навыки сегодня не пригодились… Кстати, что он там возится возле лодки?

– Он, кажется, что-то из своих вещей потерял… Отче, а где Алби?

– Они с братом Лири пошли искать для нас укрытие. – Аббат, прищурившись, глядел на останки их утлого суденышка. Видимо, то, что искал сейчас под ним Годфри, было закаленному послушнику чрезвычайно дорого. Брат Даллан уже терял силы и терпение. – Годфри! Тебе помочь?

– Нет, отче, благодарю… – донеслось изнутри перевернутой лодки. – Брат Даллан, простите. Можете опускать, дыра достаточно большая, я так вылезу…

Гигант с облегчением разжал пальцы, и деревянный борт ткнулся в песок. Из пробоины показалась голова послушника:

– Это теперь только на дрова. Правда, сырые. Брат, я тут нашел кое-что ваше. Возьмите…

Годфри подал слепому его тяжелый посох, мельком бросив взгляд на обитый железом наконечник. Монах благодарно улыбнулся:

– Храни тебя Господь. Я уж думал, новый делать придется. Свое-то все отыскал?

– Да. – Поджарый послушник оперся руками о края дыры, подтянулся – и легко выскользнул наружу. – А вот одеяние мое, кажется, пропало. Да и бог с ним, найдется запасное! Хорошо, рубашку успел обратно надеть… Брр, ну и ветер. Отец Бэннан, может, переждем бурю где-нибудь, где посуше?

– Брат Лири как раз сейчас ищет такое место, – отозвался аббат. Его внимательный взгляд был прикован к повернувшемуся спиной послушнику. В руках у Годфри, когда он выбрался из лодки, не было ничего. Зато липнущая к телу рубаха услужливо обрисовывала очертания широкого кожаного пояса на бедрах. Его аббат заметил еще в море, когда послушник скинул свое одеяние… Однако когда он выбрался из воды, помнится, на нем были только штаны. Стало быть, пояс Годфри тоже оставил в лодке. И сейчас искал именно его. Но дело было не в этом. Такие пояса святой отец уже видел раньше. Во времена своего боевого прошлого.

На Скеллиг приходили разные люди. И воинов среди них хватало. А воин, даже отринув все мирское, редко расставался со своим оружием – сам отец Бэннан был тому примером. И человека своего круга аббат чуял за милю: выучку и навыки не скоро забудешь. Но чтобы Годфри… «Если б не этот пояс, в жизни бы не поверил, – промелькнуло в голове святого отца. – И ни одного шрама на теле! Так не бывает…» Аббат в задумчивости принялся накручивать четки на запястье. Боец Годфри или нет, это еще вопрос, но пояс в наличии имелся, и весьма характерного кроя. Подобные носили метатели ножей. Причем, как правило, носили не снимая. «Но он его снял перед прыжком в воду, – подумал аббат. – Кожу такой выделки морская вода не испортит. А вот железо… Значит, пояс не был пуст. Годфри боялся загубить оружие». Тут его мысли обратились к собственному мечу, висевшему на ремне за спиной. Вот он-то как раз наполоскался вдоволь! И если его незамедлительно не привести в порядок… «Где же Лири и Алби? Неужели здесь совершенно негде спрятаться?.. И дождь усилился. Долго мы тут не высидим».

– Аббат, – будто в ответ на его мысленный призыв, из-за невысокого холма показалась голова крестьянского сына, – мы нашли укрытие! Скорее сюда! Там сухо, только холодно очень…

– Это ничего, – улыбнулся воспрянувший духом глава общины. – Уж добыть огонь мы как-нибудь сумеем… Братья! Идите за Алби!.. Даллан, Филип, помогите мне вот с этими тюками. Нет, Гален, сундук я понесу сам… Возьми лучше мешок с провизией.

– Я возьму, святой отец, – раздался рядом голос Годфри. Он подошел так тихо, что никто его не заметил. – Мешок тяжелый, а парень и так еле на ногах стоит… Беги к брату Лири, Гален, помоги ему развести костер.

– Ладно, – пожал плечами мальчик и послушно направился к холму, следом за братьями.

Годфри закинул торбу на плечо, поднял с земли еще одну и посмотрел на аббата:

– Я могу взять и ваш сундук, отче.

– Благодарю, сын мой, – сдержанно отозвался тот. – Я сам справлюсь… Пойдемте же, братья!

Монахи, взвалив на себя тюки, двинулись вперед. Аббат шел замыкающим. Его левая рука надежно обвивала заветный сундучок, спрятанный под плащом, а мысли возвращались к Годфри. И взгляду, который послушник в ответ на отказ от помощи бросил на главу общины. Вроде бы обычный, спокойный, ничем не примечательный взгляд… Но отец Бэннан был готов поклясться на Библии – в глазах Годфри на миг промелькнуло понимание.

Нэрис кубарем скатилась с узкой койки и больно ударилась плечом о ножку привинченного к полу стола. Потрясла головой, прогоняя остатки сна, и ойкнула – корабль снова тряхнуло. Затрещали доски. Масляный фонарь под потолком раскачивался как сумасшедший. Что происходит? Она попыталась встать на ноги, но не преуспела – пол снова накренился. Мелко задребезжали бутылки в стенном шкафчике капитана. Сверху послышались отрывистые выкрики и топот ног. «Королевская эскадра? – подумала девушка. – Они нас все-таки настигли?» Нэрис навострила ушки, но звона мечей не услышала, как ни старалась. Значит, люди адмирала тут ни при чем… Так что же тогда стряслось?

«Альбатрос» завалился на другой бок. Ничего не понимающая леди ойкнула и, благоразумно оставив попытки подняться, обеими руками ухватилась за ножку стола. По крайней мере, он пока держался крепко… Шум наверху перекрыл рев Десмонда Ханта:

– Чарли! Парус! Парус, черт вас подери!

– Убрать паруса! – Хриплый бас старого пирата. – Закрепить на палубе! Громила, держи его, держи!!

– Держу я…

– Сэм, Ворон, помогите ему! Джек, мухой в трюм, там, поди, уже по колено. – Снова голос Ханта. – Вы двое – с ним! Остальные привязались? Дик, проверить спасательные тросы!

– В порядке, капитан!

– Чарли, шлюпки!

– Закреплены, кэп… По местам, сучьи дети! Вал идет!

Корабль ухнул куда-то вниз. На мгновение все смолкло, а потом что-то с силой ударило в палубу. Вероятно, тот самый вал… В морских терминах Нэрис мало разбиралась. Но даже ее скромных познаний хватило, чтобы понять – дело плохо. Шторм. И, наверное, сильный, раз они там наверху так переполошились… «Ох, господи! – Девушка закусила губу. – Еще и это! Мало мне злоключений…»

Мимо двери каюты пронесся топочущий вихрь, бранящийся на чем свет стоит. Будь Нэрис меньше напугана, она покраснела бы от макушки до пяток: пираты в выражениях не стеснялись. «Какая жуткая болтанка! – подумала девушка, скользя коленями по грязному полу. – Но ведь капитан Хант – опытный мореход. Ему, наверное, не впервой такие переделки? Он нас вытащит… Ай!» Судно, натужно скрипя деревянными суставами, снова резко наклонилось вбок. Дверца шкафчика на стене жалобно тренькнула хлипким замком и слетела с петель. Вниз посыпались бутылки, карты и куча всякого мелкого хлама. Едва не получив по лбу деревянной миской, девушка вползла под защиту тяжелой крышки стола и прижалась щекой к его резной ножке. «Шторм – это обычное дело! – успокаивала она сама себя. – Папа сколько раз попадал… И ничего! Подумаешь… Вот сэконунг Асгейр рассказывал, как они однажды на скалу напоролись, вот это было страшно… А тут что? Всего лишь буря и…»

– Рифы!! – взвыли у нее над головой. – Рифы прямо по курсу!

«Накаркала!.. – обмерла Нэрис. – Ты б еще про демонов морских, дурища, вспомнила! Тьфу, да что ж у меня за язык-то такой…»

Сверху забегали, закричали. Поднялся чудовищный гвалт. Леди Мак-Лайон, ругая себя на все корки, втянула голову в плечи и зажмурилась, мертвой хваткой вцепившись в стол. Так страшно ей не было еще ни разу в жизни.

Десмонд Хант, стоя на мостике, вглядывался вперед. Темень была непроглядная. Черные тучи висели над морем, с каждой минутой набухая все больше и больше. Казалось, еще чуть-чуть – и брюхо грозовой опухоли зацепит голую мачту, навалится на нее всей своей непомерной тяжестью и переломит, как сухую лучину…

– Рифы! – завопил кто-то с носа корабля. – Рифы прямо по курсу!

– Дьявол и преисподняя… – просвистел сквозь зубы капитан. – Вот уж как вовремя!.. Чарли!

– Здесь, кэп.

Рваное Ухо вскарабкался к нему наверх и прищурился, пытаясь разобрать хоть что-то в штормовой круговерти. По-видимому, ему это удалось – старый пират выругался.

– Что, так все паршиво?..

– И полмили не будет… – глухо ответил Чарли. – Ветер попутный. Нам хана, кэп.

– Скорость?

– Под пятьдесят…[20] И нас несет прямо на риф. – Пират ухмыльнулся: – Помнишь свою чашу золотую? С узорами?.. Так это я ее спер.

– И пропил, – кивнул Хант, ничуть не удивившись. – А то я не знал? Только рано ты мне сам себя сдал, Чарли! Глаза разуй – риф не по прямой. Мы идем носом к краю… Попробуем отвернуть. Право на борт!

– Один хрен не успеем, – отмахнулся помощник.

Десмонд молча крутанул штурвал. Это был не первый шторм в его жизни. И не первый риф. «Но здесь, пожалуй, придется повозиться», – вынужденно признал он, прикинув в уме шансы «Альбатроса». Они были пятьдесят на пятьдесят, причем обе цифры – не в пользу пиратов. Шквальный ветер усиливался. И даже если получится отвернуть (что, увы, маловероятно, Чарли прав), всего один порыв узлов на шестьдесят с небольшим сломает мачту и положит корабль на бок за считаные секунды… Капитан наморщил лоб, быстро обернулся назад и отрывисто бросил:

– Чарли, не спи! На том свете отдохнешь!

– Дак недолго уже, – хохотнул тот. – Чего разорался? Перед смертью не надышишься?

– Не знаю, как тебе, – Хант на миг отпустил штурвал, и тот закрутился в обратную сторону с бешеной скоростью, – а мне в Поющие кущи[21] пока рановато! Поверни кочан, дубина! И следи за морем…

– А на кой? – резонно поинтересовался Чарли. Но все же повернулся.

– Будем ловить волну, дружище, – с шальной улыбкой пояснил Десмонд. – А выйдет оседлать ту, что повыше, – глядишь, и рифы проскочим! Громила, парус сложен?

– Да, капитан! – проорали снизу.

– Вернуть на место! Поднимать по моей команде!

– Умнее ничего не придумал?.. – покачал головой старый пират. Но глаза его весело блеснули из-под кустистых бровей.

– А у тебя есть другие варианты, Чарли? – хмыкнул Десмонд. – Затяни трос. Сейчас будет жарко…

– Без тебя вижу, – буркнул помощник. Окинул зорким взглядом палубу – все ли на местах – и уселся на мокрые доски, привалившись спиной к перилам у капитанского мостика. Примотал себя к ним поперек талии, для верности, и сощурил левый глаз:

– Идет, красотка… Держи штурвал, кэп! Я дам отмашку, как будет пора…

– Команде – приготовиться! – прогремел с мостика капитан. – Те, кто в трюме, наверх! Проверить тросы и шлюпки!

– Вот у тебя глотка луженая, кэп…

– Твоя школа, Чарли.

– Дык… А то! – Пират ухмыльнулся во весь рот и покрепче взялся за рейки перил: – Раз… Два… Три…

– Да пребудет с нами Удача! – выдохнул как заклинание Десмонд Хант, сжимая в руках штурвал. Сзади на «Альбатрос» стремительно наползала огромная тень. Время как будто замерло, остановилось, зависло в воздухе дрожащей крупинкой песочных часов…

– Полный вперед! – хрипло взревел Чарли. – Пошла!..

– Поднять паруса! – повелительно разнеслось над палубой. – Курс прямо на риф!..

Корабль вздрогнул. Подпрыгнул на волнах, едва не зарывшись носом в воду… И взлетел на пенном гребне прямо к набрякшим чернильной темнотой небесам.

А потом рухнул вниз. Навстречу рифу.

…Темно. Совсем темно, даже собственных рук не видно. А еще – холодно и… мокро. Нэрис, с трудом придя в себя, пошевелилась и попыталась сесть. Не вышло – затекшее тело не слушалось, а сверху ее придавило что-то громоздкое и тяжелое… Кажется, стол. Или, точнее, его крышка. «Как же это меня так угораздило?» – подумала леди. Поднапрягшись, спихнула с себя столешницу, охнула от внезапной острой боли в локте и таки приняла вертикальное положение. Прислушалась. Волны все с таким же остервенением бились в борта «Альбатроса», завывал ветер, угрожающе трещало дерево обшивки, но что-то определенно было не так! «Слишком тихо», – вдруг поняла она. И правда – наверху больше никто не топал, не кричал, не отдавал приказы… А сама она сидела на полу капитанской каюты по пояс в воде. Очень холодной воде. Которая терпко пахла солью и морем. И которая медленно, но верно прибывала… «Корабль тонет! – молнией сверкнуло у нее в мозгу. – Тонет, и пираты давно его бросили – вон тишина какая!.. А меня… а про меня никто даже не вспомнил?!»

Страх придал силы: позабыв о синяках и ушибах, леди вскочила на ноги, даже ухитрившись не грохнуться при этом вторично, и, на ощупь добравшись до запертой двери, принялась молотить в нее кулаками:

– Капитан Хант! Капитан Хант, вы слышите меня?! Меня хоть кто-нибудь слышит?! Эй! Есть кто живой?!

Ей никто не ответил. И от этого стало еще страшнее. Нэрис трясущимися пальцами нашарила скобу засова и дернула ее на себя. Само собой, дверь не поддалась. Капитан ведь, помнится, запер ее снаружи… Господи, неужто конец?..

– Выпустите меня! – в приступе паники заголосила она, царапая ногтями дверь каюты. – Выпустите, пожалуйста! Капитан Хант!.. Вы же дворянин! Благородный человек! Вы не могли меня тут бросить на верную смерть! Прошу вас! Выпустите меня отсюда-а-а! Я не хочу умирать, не хочу, не хочу-у-у…

Уже перекинувший правую ногу через борт «Альбатроса» Десмонд Хант замер и, подняв голову, прислушался. Откуда-то снизу доносился громкий плач и отчаянные призывы о помощи. Вот черт!.. Совсем про нее забыл!

– Кэп, чего встал?! – крикнул снизу Чарли. Он, раскачиваясь, стоял в шлюпке, доверху набитой злыми, как черти, пиратами. Шлюпка подскакивала на волнах, билась о борт корабля и норовила вот-вот разлететься в щепки. – Кэп! Оглох, якорь тебе в…

– Погоди, Чарли! – Командир чертыхнулся и полез обратно. – Ждите меня здесь, я сейчас…

– Да ты сдурел?! – завопил помощник, задрав голову. – Куда?! Эта чертова посудина сейчас на дно пойдет! Вместе с тобой, осел!..

– За бабой пошел, – сердито проронил тощий жилистый пират. – Точно говорю!

– На кой она ему? Свои бы шкуры спасти, – сплюнул другой. – И без того лодка сейчас по швам треснет, набилось нас как сельдей в бочку.

– Только ее здесь не хватало! – поддакнул кто-то. И добавил: – Если б не она, уже дома были бы. Ни тебе адмирала, ни тебе шторма, ни тебе днищем об риф…

– Руби конец, Чарли, – подумав, сказал тощий. – С бабы той, я гляжу, ничего не возьмешь, раз адмирал ее выкупать не захотел! А что до капитана – коли она ему нас важнее, так пускай с ней и остается!..

– Ты мне тут поговори еще! – вызверился Чарли. – Совсем оборзели?! Так я быстро порядок-то наведу! Места, говоришь, в лодке мало, а, Ворон?.. Так сейчас дам пинка под зад – и посвободнее станет…

– Ты не рычи, Чарли, – спокойно отозвался тощий разбойник. – Ты подумай. Мы ж не обидим. Корабль новый найдем, а касательно капитана… так вот хоть ты – чем не капитан? А? Все наши только рады будут!..

– Пасть закрой! – сдвинул брови Рваное Ухо. И обвел всех сидящих в лодке мрачным взглядом: – И молитесь, чтоб я потом кэпу об этом разговоре по пьяни не брякнул… Сидеть! А то все за борт полетите!

– Ты, Чарли, не заводись, – вкрадчиво проговорил все тот же пират. – Нас ведь здесь две дюжины, а ты один. И капитана твоего не видно что-то… Может, он остаться решил, а, Чарли?..

– Не заткнешься, – пророкотал тот, угрожающе нагнув патлатую голову, – сам здесь останешься! Не буди лиха, Дики, ты меня знаешь! Рубану с плеча – и всей болтовни!

Тощий усмехнулся и замолк. Старый пират удовлетворенно кивнул и снова задрал голову вверх:

– Кэп! Чтоб тебя черти драли!.. Чего там застря… Ах ты, ублюдок!

Последние слова были адресованы все так же гаденько усмехающемуся тощему Дики. Аккомпанировал им громкий всплеск. И, уже бултыхаясь в соленых волнах, Чарли осознал, что поворачиваться спиной к жаждущим смены власти товарищам ох как не стоило.

– Попомнишь ты меня, сучий хвост! – плюясь в разные стороны, проорал он. – Дай только выбраться… Громила, чего зенки вылупил?! Руку!

– Сам справишься, – сказал тощий. – Или капитан поможет… когда с бабой закончит. А нам, извиняй, пора. Джек, руби конец! Пока мы ко дну не пошли вместе с этой проклятой посудиной.

– Скоты… – проклекотал Чарли, глядя вслед уходящей шлюпке. – Ну ничего! Выпадет случай, сквитаемся. А не выпадет, так вздернут тебя на рее, Дики, свои же вздернут, как миленького!.. Потому как ты в капитаны метишь, дрищ помойный, а капитан из тебя – как из дерьма снаряд…

– Чарли? – Сверху через борт «Альбатроса» перевесился Десмонд Хант. Из-за его правого плеча выглядывала зареванная девичья мордашка. – Это что за купания?.. Где шлюпка?!

– Где, где… – буркнул старый пират, – догадайся! На кой черт ты вообще эту дуру в деревне не оставил? Чего глаза выкатил? Сам виноват… Веревку кинь, прилип он к борту! Околею же!..

– Не успеешь… – внезапно раздалось за спиной Чарли. Голос был поистине жуткий – булькающий, словно неживой. Разбойник вздрогнул и резко повернул голову:

– А кто это здесь такой разговорчи… А-а-а, дьявол меня побери!

С палубы «Альбатроса» раздался истошный женский визг. Волны вокруг тонущего корабля, заплясав против ветра, свернулись воронкой. И над головами обмерших людей взметнулась ввысь чья-то глянцевая туша. Уродливая голова ее уперлась в небо, вспарывая коротким рогом грозовые облака. Единственная рука с длинными, в три человеческих роста, когтями уцепила «Альбатрос» за мачту и приподняла над водой. А единственный глаз, налитый кровью, уставился вниз, на замерших мореплавателей…

– Фоморы![22] – взвыл Чарли, первым обретший дар речи. – Кэп, мать твою, вынимай меня отсюда!.. Подыхать – так на родном корабле… Да шевелись же ты, статуй несчастный!..

Капитан, опомнившись, чертыхнулся и схватился за брошенный кем-то оборванный трос. Нэрис, ни жива ни мертва, замерла у борта, не в силах оторвать взгляд от кошмарного создания, взирающего на них с высоты. «Фоморы. Фоморы… – билось у нее в голове. Слово было знакомое. Она о них слышала или читала? – Морские демоны. Уродливые, беспощадные и обладающие огромной силой. Господи, я опять накаркала?! Да что же такое творится-то? Неужто глаз у меня стал дурной?»

– Посторонись, – сердито шикнул на девушку благополучно извлеченный из воды Чарли. – Застыла посередь палубы. У, змея! Правду говорят, что баба на корабле – к худу. Вот вам и пожалуйста… Кэп, чего делать будем?

– Да уж понятно чего, – усмехнулся Хант. – Сам ведь сказал – помирать. На родном корабле. Не драться же с этим… этим… не знаю даже с чем! Как ты там их назвал?..

– Фоморы… – пробормотала Нэрис, словно в забытьи. – Они никого не милуют. Они – демоны. Морские…

– Однако! – хмыкнул капитан. – Какие познания! А вы, леди, случайно не в курсе, от чего они дохнут?

– Ни от чего, – сказала девушка. Она вспомнила наконец, где слышала об этих чудовищах. Брауни рассказывал. Стращал на ночь из вредности. И, по совести, не приврал ни капельки.

– Слышь, кэп, – почесал в затылке Чарли, – а может, в глаз ему мечом запустить?

– А смысл?

– А вдруг попаду?!

– Попадешь – умрешь! – тут же подало голос страшилище. – Не попадешь – умрешь. Что мне твоя иголка, человечишка?

– Так ведь и мяса на нас немного, – рискнул Десмонд, – может, с миром отпустишь?

– И то верно! – поддакнул старый пират. – А то если ты жрать хочешь, так нашего брата целых две шлюпки, битком набитые, только что отчалили! Небось далеко уйти не успели – бери, лопай! Не жалко. Тока с тощим, слышь, аккуратнее – как бы поперек горла не встал… Он может, падла такая…

Чудовище расхохоталось, подкинуло в воздухе многострадальный корабль, поймало его на громадную склизкую ладонь и сказало, обдав троицу смрадным дыханием:

– Маловат откуп, человечишка! Две лодки уж на дне, сами взяли, без вашей указки. А с вами я поиграю…

Он поддел борт «Альбатроса» рогом и крутанул его вокруг своей оси, как волчок. Все вокруг завертелось, закружилось, слилось в одно серо-черное месиво… Хант ухватился за мачту, Чарли – за его руку, а Нэрис – за пояс старого разбойника, к большому неудовольствию последнего. Впрочем, сейчас было не до разбирательств – жить хотели все трое, а попробуй-ка, разожми пальцы! Вмиг улетишь черт-те куда, да со свистом…

– Какие скучные, – прогудел морской демон, наконец наигравшись. – Даже не кричат… А если подбросить – и в пасть?.. Уж точно глотки надорвете…

– Стой! – вдруг громко выкрикнула Нэрис. – Погоди! И оставь корабль в покое, фомор. Говорить будем!

– Говори-и-ить?.. – заинтересованно протянуло чудище. Пираты переглянулись и дружно покрутили пальцем у виска.

– Леди, не нарывайтесь, – вполголоса сказал Десмонд. – Так сожрет, и все, а то ведь еще и помучает, тварь…

– Нет, – она замотала головой. – Я вспомнила! Они не всегда убивают. Можно откупиться. Мне рассказывали…

– И кто, если не секрет? – В голосе капитана сквозил неприкрытый сарказм. – Призраки усопших?

– Нет, брауни…

– Кто?

– Неважно. – Нэрис прокашлялась и храбро взглянула в единственный глаз страшилища. Впрочем, ремень Чарли из пальцев не выпустила. – Отпусти, демон! Мы откупимся!

– И чем? – хором спросили фомор, Десмонд и Чарли.

Девушка припомнила детали страшилок, которые так любил домашний дух, и выпалила:

– А что попросишь?

– Дура и есть! – припечатал помощник капитана. – Будто непонятно, чего ему от нас надо?!

– Тихо, Чарли, – попросил Хант, переводя внимательный взгляд с леди на страшилище и обратно. – Я, конечно, себя полным идиотом чувствую, но, похоже, у них тут ритуал какой-то…

Старый пират пожал плечами и замолк. Фомор поднял ладонь к самой своей морде – огромный глаз оказался прямо напротив палубы – и сказал:

– Самое дорогое. Самое дорогое, что есть у каждого! Отдадите – отпущу.

– Жизнь дороже всего, – нахмурилась Нэрис. – Не обманешь!

– Самое дорогое, кроме жизни, – сделав паузу, произнесло чудовище. – Я сегодня добрый. По рукам?

– Слово дай, что отпустишь! – потребовала она.

Фомор насупился, но все-таки нехотя пообещал:

– Клянусь глазом Балора[23], отпущу, коли откупитесь…

– Договорились, – кивнула девушка. Кто такой этот Балор, она не имела ни малейшего понятия, но брауни говорил, что эта клятва вернее верного. Преступить ее ни один фомор не посмеет…

– Тогда с тебя начну, – решил демон, покончив с формальностями, и посмотрел на капитана. – Что отдашь? Помни – самое дорогое!

– Хм, – задумался Десмонд. – Дорогое, говоришь? Вот перстень есть. С изумрудом. На черный день приберегал, да бери уж, дьявол с тобой…

– Нет, – оскалилось страшилище. – Не пойдет! Самое дорогое давай! Не то утоплю!

– Да нет у меня ничего больше!

– Сэр, – шепнула Нэрис, – они не по стоимости меряют. Хоть сундук с золотом ему предложите – не возьмет.

– Ч-черт… – ругнулся Хант. Потом тяжело вздохнул и вынул из ножен меч. Любовно провел пальцами вдоль клинка, полюбовался бликами на лезвии и, сдвинув брови, швырнул оружие на палубу:

– На, подавись! Фамильный. Еще мой прадед им свои земли защищал. Нет у меня ничего дороже!..

– Вижу, – довольно ухмыльнулся фомор. – Не врешь… Беру. Ты откупился. А остальные?

Круглый глаз уставился на Чарли. Пират схватился было за пояс, по примеру капитана, но демон медленно покачал огромной башкой:

– Твой меч не приму. Ничего не стоит. Самое дорогое!..

– Тьфу ты! – зло дернулся разбойник. – Золота тебе не надобно, цацек с каменьями у меня отродясь не водилось, оружием ты брезгуешь… Вот пропил же я, старый дурак, ту чашу!.. Ну вот, у кэпа серьга есть, он поделится. Хочешь серьгу?

– Самое дорогое! – завыл демон. Его единственный глаз начал наливаться кровью. Черные тучи заклубились над кораблем…

Чарли выругался:

– Да нищий я! Ни черта у меня нету! Ни богатств, ни семьи, ни реликвий фамильных! Только и было что море да «Альбатрос»! Море твое, а корабль… Бери, хрен с тобой! От сердца отрываю!

– Лодка не твоя, – раздумчиво протянуло чудище.

Чарли побагровел:

– Да много ты понимаешь, рыбий глаз?! Я на «Альбатросе» еще юнгой служил! Он мне, может, заместо дома! Я его, может, самолично у адмирала украл, чтоб тебе лопнуть! И от всей эскадры увел! И помер бы щас на нем, не жалуясь… Бери, тварь косорылая, пока предлагают!

– Годится, – кивнул фомор. – Больше с тебя не возьмешь, это самое дорогое… Ты осталась, женщина!

Нэрис, кусая губы, опустила голову. У нее не было ни меча, ни корабля. И даже жемчужное ожерелье, подарок Ивара, она на прогулку не надела – зачем?.. «Хотя ожерелье он бы все равно не взял», – подумала девушка. И, боясь передумать, стянула с пальца золотое обручальное кольцо.

– На! – сказала леди Мак-Лайон и, размахнувшись, швырнула свой откуп прямо в пасть ухмыляющегося демона. – Нет у меня ничего дороже!

– Беру-у-у… – удовлетворенно пробулькало страшилище, щелкнув зубами. – Откупились, людишки!.. Убивать не бу… У-у-у!! Ты что мне подсунула, женщина?!

Морда демона пошла пятнами, когтистая ручища задергалась, из пасти поползли хлопья кровавой пены. Нэрис попятилась:

– Что просил… Самое дорогое… Я и отдала, в чем дело-то?..

– У-у-у… – выл фомор, корчась в судорогах. «Альбатрос» опасно заскользил вниз с его ладони. – Кольцо-о-о… В церкви надетое, освященное… Отравили-и-и!..

– Лучше б ты сама туда прыгнула, – сердито буркнул Чарли, скользя сапогами по накренившейся палубе. И снова схватился за командира. – Нашла чего демону в пасть кидать!.. Щас на тряпки порвет… Пусти мой пояс, дура! Из-за тебя все!

– Но откуда же мне было знать…

– Хватит препираться, – прошипел Десмонд, из последних сил цепляясь за мачту. «Альбатрос» завалился набок, и теперь вся троица практически висела в воздухе над страшной чавкающей воронкой. Причем держалась эта «цепочка» только на одном капитане.

Демон взревел, сжимая ладонь в кулак. Длинные когти щелкнули, смыкаясь над палубой корабля. Застонали доски.

– Всем держаться! – крикнул Хант, едва ли не зубами впиваясь в спасительную мачту. Длинная рука чудовища взмыла кверху. Фомор размахнулся и, изрыгая проклятия, отшвырнул от себя покалеченное суденышко.

– Теперь точно хана, – прохрипел Чарли. Болтающаяся у него на поясе Нэрис зажмурилась. В ушах свистел ветер, тучи рвал жуткий рев морского чудища…

«Зря меч отдал, – пронеслось в голове у капитана Ханта. – Все равно подыхать… В лепешку о воду разобьемся, с такой-то высоты».

Больше он ни о чем подумать не успел: корма «Альбатроса» с оглушительным треском врубилась в торчащую из воды скалу. Брызнули во все стороны обломки дерева.

И наступила темнота.

Глава 12

Адмирал Кэвендиш, сдвинув брови, молча слушал сбивчивый рассказ деревенского старосты. Ральф Оуэн, стоя, по своему обыкновению, за правым плечом командира эскадры, только ахал – новости были из рук вон.

– …а я, ваше сиятельство, тока чудом уберегся, – говорил староста, комкая в руках шапку. – Ить мы с сыновьями на лове были, там, за дальней косой. А как погодка портиться-то начала, дак домой поворотили – а тут такое… Хотя, ежли по правде сказать, нынче легко отделались – детишек разбойники оставили, скота половину тока взяли. И Марта моя хоть и напужалась до икоты, а все ж таки жива-здорова! Правда, ваше сиятельство, не всем так свезло-то, как нам. У соседей сына зарезали, у Джона вон зятя…

– Много погибло? – мрачно спросил адмирал.

Старый рыбак тяжко вздохнул:

– Да почитай больше дюжины, ваше сиятельство. Креста на них нет, окаянных. Как саранча налетели. Ну пришел грабить – да черт с тобой, грабь уж! Убивать-то почто?! Мы б сами все отдали, чай, не совсем еще из ума выжили…

– И как жишь госпожу-то молодую жалко, ваше сиятельство! – всхлипнула из угла старостиха. – Такая добрая госпожа… Мы ж бы и так угостили, чем могли, а она нет, денежку возьмите, не желаю, говорит, задаром… Такая молоденькая, а сострадательная! Чужой труд как есть ценит… И мальчиков жалко! Их всего-то человек пять и было, а ежли б не они, дак не дождалась бы я, чую, старика своего из моря!

– Леди Мак-Лайон, – опустил голову лорд. – А «мальчики» – это, я так полагаю, ее охрана?.. То есть люди первого советника… Черт побери!

– Хант за это ответит, Дэвид, – негромко проговорил Оуэн. – Обязательно. Не терзайся так.

– А толку сейчас-то терзаться? – хмуро обронил адмирал. – «Альбатрос» мы упустили и леди Мак-Лайон тоже… Этот шторм, будь он неладен!..

– Шторм почти стих. Отправим «Воителя» на разведку. В такую бурю Хант не мог уйти слишком далеко.

– Твоя правда, – задумчиво кивнул лорд. И повернулся к жене старосты: – Сударыня, вы говорите, отряд молодой леди полег весь?

– Весь, ваше сиятельство! Совсем весь, тока разве что норманн еще дышит покамест… От ведь крепкий мужчина – голову раскроили, а поди ж ты…

– Норманн? – наморщил лоб сэр Дэвид. – Наемник, наверное… Где он?

– Да тут, за перегородкой, – с готовностью высунулся староста. – Мы раны как смогли перевязали, ваше сиятельство, да на топчан его уложили с удобствием, спасителя нашего! Скольких он в дверях порубал – Марта говорит, в жисть бы не поверила, если б сама не увидала!.. Силен, говорит, аки вепрь лесной!

– Хм. – Адмирал подумал и встал. – Ральф, будь добр, отдай указания команде «Воителя», пусть выдвигаются немедля! О результатах сообщить мне сразу же. И еще – отправь кого-нибудь из моих бойцов за лекарем, они местные, знают, куда ехать… А вы, почтенный, покажите мне нашего героя. Я так понимаю, главный удар он на себя принял?

– Того не знаю, ваше сиятельство. Но жена говорит – он берсерк вроде, им оно на роду написано… Пойдемте, покажу. – Рыбак направился к тонкой деревянной перегородке, за которой скрывалась хозяйская постель. – Вот тут аккуратненько, за сети головой не зацепитесь… Марта, утри ты слезы! Живы, и слава богу! Лучше в очаг полешек подбрось, его сиятельство и так захолодамши…

Леди Грейс Кэвендиш, сидевшая с вышиванием у камина, замерла на мгновение и, вдруг подхватившись с кресла, бросилась к окну. Ее горничная всплеснула руками:

– Госпожа, куда вы?! Осторожнее!

– Ах, отвяжись ты от меня, Лилли, – нетерпеливо отмахнулась хозяйка, прилипая носом к холодному стелу. – Дэвид вернулся!

Горничная расплылась в улыбке:

– Его сиятельство возвратились? Вот же как славно! А вы уж беспокоились, госпожа, что хозяин к родам не поспеет.

– Встречать побегу. Неси шаль! – приказала Грейс, наскоро оправляя платье перед большим зеркалом. – И по пути загляни в кухню, скажи Элинор, чтоб ужин собирала поскорее… Да что ты стоишь-то?

– Вы как хотите, госпожа, а только в вашем положении никак неможно по лестнице! Обождите уж минуточку, его сиятельство небось сам сейчас подымется…

– Ты мне еще перечить будешь, негодяйка этакая?! – возмутилась леди, сводя соболиные брови на переносице. – Неси шаль, кому сказано?!

– Шаль-то принесу, – с достоинством отозвалась служанка, – а вниз не пущу, хоть убейте. Нельзя вам.

– Ах ты, бессовестная!.. Вот я тебя сейчас…

– А дома все по-старому, – раздался смеющийся голос из коридора. Двери гостиной отворились, и внутрь шагнул ухмыляющийся лорд Кэвендиш. – Тишь, гладь и божья благодать… Грейси, ангел мой, поставь вазу на место. Не находишь, что это уже начинает входить в привычку?..

– Дэвид! – радостно взвизгнула любящая супруга, повиснув якорем на шее мужа. – И не насмехайся. Между прочим, она меня к тебе не пускала…

– У, нехорошая какая, – поцокал языком развеселившийся лорд, целуя жену. – Накажу со всей строгостью! – Он подмигнул хихикающей Лилли и добавил: – Думаю, отрез кружев на новый передник как раз подойдет!.. Ну Грейси, не дуйся. Пойдем в столовую, Элинор на кухне так многообещающе котлами грохочет… Как там Кэвендиш-младший? На волю не просится?

– Уже скоро должен, – улыбнулась Грейс, беря супруга под руку. – Пойдем… Дэвид, вы по пути леди Мак-Лайон не встретили? Ее служанка сказала, что она еще до рассвета уехала на верховую прогулку, а уже дело к вечеру. Не заблудились бы!

Сэр Дэвид замешкался на долю секунды, бросил сомневающийся взгляд на объемистый живот супруги и сказал как ни в чем не бывало:

– Пустое, милая! Леди Нэрис не маленькая девочка, да ведь она наверняка еще и с охраной. Скоро вернутся, должно быть… Мм! Какие снизу ароматы! Соскучился я по домашней стряпне.

– А по мне?.. – делано капризным тоном протянула Грейс.

Адмирал молча улыбнулся и приобнял жену за талию. «Только бы кто ей про подругу не сболтнул! – с опаской подумал он. – В ее-то положении! И так повитуха предупреждала, чтоб без волнений – возраст, ребенок крупный… Надо с Лилли поговорить. А то прислуга уж, поди, вся в курсе! Упаси бог, брякнет кто-нибудь… С другой стороны, пока мы найдем «Альбатрос», пока вернем леди Мак-Лайон – это ведь не один день пройдет. И «затянувшейся прогулкой» уже не отболтаешься… Сказать, что Нэрис решила вернуться домой? Хм. Без вещей и половины сопровождения? Нет, Грейс не дурочка, этот вариант не пройдет. Так, ладно. Сначала нужно поесть. А уж потом, даст бог, и придумаю что-нибудь более подхо…»

– Кэти? – донесся до задумавшегося лорда голос супруги. – Ты что опять ревешь? Обидел кто?

– Ах, леди Кэвенди-и-иш… – прорыдал срывающийся девичий голосок, – горе-то какое! Ужасть-то какая! Ох, мне бы ваше спокойствие-э-э…

– Да что стряслось?! – уже всеръез обеспокоилась Грейс.

Адмирал выругался про себя и уже открыл было рот, чтоб успеть закрыть его одной не в меру впечатлительной горничной, но тут ему на помощь снова пришла верная Лилли. Она и понятия не имела, отчего служанка гостьи ударилась в истерику, но по лицу хозяина поняла, что госпоже об этом тоже знать не надо…

– Кэти, ты чего здесь устроила?! – напустилась она на шмыгающую носом девушку. – Поплакать охота, дак ступай к себе, там и плачь! Не позорь свою хозяйку, где тебя воспитывали?..

– Погоди, Лилли… – нахмурилась Грейс, но муж уже увлек ее в сторону распахнутых дверей столовой:

– Пойдем, дорогая. Это их дела… Ну, наверное, разбила что-нибудь! И напугалась, ведь ребенок еще совсем. Пойдем. Я с марта тебя не видел! И больше ни минуты ждать не хочу…

– Дэвид… – расцвела леди Кэвендиш, тут же забыв о плаксе.

Супруги рука об руку скрылись в столовой. Лилли, подождав, пока их голоса затихнут за толстыми дверями, повернулась к испуганно всхлипывающей Кэти и уперла руки в бока:

– Ты что же, не видишь, что леди на сносях? Вздумала реветь во весь голос прямо на лестнице… Ну, ну, хватит! Утри-ка нос. Вот так. А теперь пойдем на кухню, и расскажешь мне, что стряслось…

– П-простите, – склонила голову горничная. – Но это ж такая ужасть!.. Такая ужасть!..

– Да тише ты! – шикнула Лилли, с опаской оглянувшись в сторону столовой. – Пойдем, говорю! Вот ведь беда на мою голову…

– На вашу?! – внезапно вскинулась забитая девица, поднимая на оторопевшую горничную заплаканные глаза. – Да вы ж ничего как есть не знаете! Конечно, вам-то что?.. Ваша хозяйка небось в добром здравии, в родном доме… а мою нынче утром в полон взяли и увезли неизвестно куда! И охрану перебили всю! И ее, может, уже тоже… А вы!.. Вы!..

– Ох, божечки! – обмерла Лилли, прикрыв рот ладошкой. – Да ты что говоришь-то?! Где ерунды такой нахваталась?!

– А вот и не ерунды! – уперлась Кэти. – И не пойду я на вашу кухню! Я только что оттуда! И там люди лорда Кэвендиша о пиратах говорили! Я все слышала…

– Пираты?! – Опомнившись, горничная схватила бьющуюся в истерике служанку за локоть и потащила по коридору подальше от господских покоев. – Да не вопи на весь дом, припадочная!.. Кто ж знал-то… Счас пойдем ко мне, коль на кухню ты не хочешь, и все расскажешь. А будешь выть, ей-богу, запру тебя на чердаке, как есть запру, чтоб госпожу мне не перепугала!.. Ей рожать вот-вот, а ты что устроила?

– Леди Мак-Лайон мне хозяйка! Как же я могу не…

– Тихо! – властно прикрикнула личная горничная Грейс. – Леди Кэвендиш мне тоже не чужая! Я ей еще с ее первого брака прислуживаю… И не позволю, чтоб ты своими воплями здоровье ей портила, поняла?!

– П-поняла…

– Вот то-то же, – удовлетворенно кивнула Лилли, наконец останавливаясь перед дверью в свою комнатку и выуживая из кармана передника ключ. – И не реви. Сейчас будем тебя успокаивать… Кружечка грогу, грелка в ноги – и все будет славненько!

Она отперла дверь и, пропуская вперед поникшую Кэти, тихо буркнула себе под нос:

– А этим охламонам я ужо задам! Ну ладно б хорошие новости по дому с порога разнесли!.. Но уж такое-то… Нашли о чем трепаться, да еще и при девчонке впечатлительной! Пираты, в полон взяли… Ох, божечки!.. Да тут и я бы завыла…

Она быстро вошла внутрь и захлопнула за собой дверь.

А из тяжелых занавесей стенной ниши на свет выпал лохматый клубок с вытаращенными от ужаса глазами. Клубок постоял с минуту, обалдело моргая, потом вцепился коготками в шерсть на макушке и, тихонько причитая: «Да что ж это делается?! Да за что ж нам несчастия такие?! За что, а?!», побрел в темноту коридора…

Грейс открыла глаза и, приподняв голову с подушки, прислушалась. Рядом храпел Дэвид, за окном шумел дождь, барабаня по стеклу спальни… Но разбудило ее не первое и не второе.

– У-у-у… Бум. Бум. Бум. У-у-у-у!.. – снова донеслось до леди Кэвендиш откуда-то сверху. Кто-то плакал. Там, в спальне на третьем этаже… В комнате леди Мак-Лайон. «Опять эта рева Кэти?.. Вот же повезло Нэрис с горничной! – недовольно подумала хозяйка дома. – Вечно глаза на мокром месте, так еще и по ночам выть начала. По хозяйке скучает, что ли? Ну, знаете… Такая верность – это, конечно, хорошо, однако же… однако же голос-то вовсе не женский?!»

Грейс села на постели и навострила ушки. Да, так и есть! Неведомый плакса к Кэти никакого отношения не имел. Но позвольте – это кому же тогда взбрело в голову шататься глухой ночью по гостевым спальням и завывать, как не кормленный неделю пес?! Да еще стучит чем-то… Нет, это уж слишком!

– Дэвид. – Леди Кэвендиш нерешительно тронула мужа за плечо. – Дэвид, проснись! Там кто-то… Ну Дэвид!

Куда там! Адмирал храпел вовсю, и, чтоб его разбудить, еще нужно было очень и очень постараться… А Грейс хотела спать. Поэтому, вздохнув, неуклюже сползла с кровати и сунула ноги в домашние туфельки.

– Кто бы это ни был, пора ему уже успокоиться! – решительно сказала она, набросив на плечи огромную шерстяную шаль. – И вот что леди Мак-Лайон вдруг приспичило заночевать у своей тетушки на побережье?.. Я понимаю, они давно не виделись, да и у нас ей тут скучно, но… Ох, боже мой, как же спать-то хочется!

Отчаянно зевая, Грейс вышла из спальни и, потирая кулаком глаза, поплелась вверх по лестнице. Дом был тих, все спали… И только одному бессовестному плаксе заняться было нечем!

Женщина подошла к приоткрытой двери гостевой комнаты, толкнула ее ладонью и, полная решимости устроить ночному нытику головомойку, шагнула через порог.

И ахнула.

На столике у окна горела оплывшая свеча. А рядом на подоконнике, отчаянно стеная, билось шерстистым лбом о камень маленькое существо в съехавшем на левое острое ушко изодранном колпаке.

– Брауни?! – ахнула хозяйка дома. Сон слетел с нее в одно мгновение. – Вы… ты… откуда?!

– У-у-у!.. – завывал домашний дух, катаясь по холодному подоконнику и, кажется, вовсе не замечая замершую на пороге Грейс. – Да как же быть-то теперь мне, горемычному-у-у? Зачем я ее, остолоп, вообще из-под надзору-то отпустил?! Пропадет теперь девочка моя в ручищах разбойничьих! А я ведь и сделать-то ничегошеньки не могу-у-у-у!..

– Постойте… – неуверенно пробормотала совершенно сбитая с толку леди, входя в гостевую спальню и прикрыв за собой дверь, чтобы стенания маленького хранителя очага не разбудили еще кого-нибудь. – Вы… вы ведь брауни? Тот самый… Нэрис мне говорила! Но не сказала, что с собой вас сюда привезла…

– Она и не привозила-а-а… Я са-а-ам… И все зазря! Все! Не уберег, не сумел, не оправда-а-а-ал! Как домой теперь вернусь, как старому хозяину в глаза смотреть стану?! О, горе мне! Горе мне, дураку ушастому!.. На что мне жизнь-то моя вековая, коли теперь до конца дней личико ее бледное перед глазами так стоять и буде-э-эт?..

– Да чье личико?! – потеряв терпение, рявкнула Грейс, поняв, что сочувствием и тактом безутешного брауни не проймешь. – Скажите вы толком! Что здесь происходит, в конце-то концов?!

– А тебе что за дело, женщина?.. – нелюбезно буркнул он, сделав паузу в прилежном битье лбом о подоконник. – Чего пришла? И без тебя тошно…

– Вообще-то, – отрезала леди Кэвендиш, – это мой дом! И я имею право знать, что здесь творится! Сговорились вы все, что ли?! То одна ревет белугой, то второй камни бодает… А я спать хочу!

– Спать?! – вздыбив шерсть, зашипел брауни. – Спать?!

– Да! И прекратите скалиться, я вас не боюсь!

– А вот и зря… – недобро прищурился он.

Грейс страдальчески закатила глаза:

– Помилуйте! Я родилась в Шотландии и знаю, что брауни никогда не причинит вреда человеку. И, по совести, уж мне-то и вовсе не за что!.. А если вздумаете кусаться, то так и знайте – леди Мак-Лайон вернется от тетушки, и я ей всенепременно нажалуюсь!

– Вернется? – почему-то растерялся он, даже спрятав зубки. – От тетушки? Ты это… ты о чем вообще, женщина?

– Здравствуйте!.. – всплеснула руками Грейс. – А еще дух вездесущий! Вы разве сами не знаете, что Нэрис…

– …уехала утром кататься, спустилась к берегу и попала в руки к пиратам, – закончил за нее брауни. – Они, вишь, грабить пришли, а там такой куш! Охранников извели, только норманн и выжил, да и то сомнительно, что еще хоть пару деньков протянет. А девочку мою забрали. Выкуп просили… Только сами ж и не взяли – корабль развернули да ушли прямехонько в шторм! Сволочи! А на кой же черт воровать-то ее тогда было?! И где мне искать ее теперь, а? Где?!

– Пираты… – потерянно повторила Грейс, медленно опускаясь на краешек кровати. – Прогулка… Тетушка с побережья… Ну, Дэвид!

– Чего? – захлопал глазами брауни, видя, как она меняется в лице.

Леди Кэвендиш сжала кулаки:

– Он мне врал! Они все мне врали!..

– Так ты что, не знала, что ли?.. – запоздало дошло до брауни. Взгляд его черных глазок скользнул по расплывшейся фигуре первой красавицы Шотландии. – Ох ты ж мне! Вот я дурень! Бабе в интересном положении все и выложил…

– Положение, положение! – свирепо выдохнула Гейс. – Замучили вы все меня с этим положением! Туда не ходи, так не сиди, это не ешь, ничего тяжелей иголки не поднимай… Еще и врут в глаза все – от служанки до собственного мужа!.. Да что со мной случится-то?! Я не англичанка худосочная, чтобы на месте помереть от первой же плохой новости!

– Это да, – согласно протянул домашний дух, глядя на ее полыхающие щеки. – Крепкой породы, нашенской… Обожди-ка!

– Что такое?..

– Тсс! – предостерегающе шепнул он, быстро обернувшись в сторону окна. – Там приехал кто-то. Вона лошадь-то вся в мыле… Гонец, что ль?

– Наверное, – пожала плечами леди Кэвендиш, тоже подходя к окну и вглядываясь в фиолетовые предрассветные сумерки. – Погоди, а я его знаю! Это же один из капитанов королевской эскадры. Как там его… То ли Стивенс, то ли Соммерс?

– И чего он тут посередь ночи забыл?.. – наморщил лоб брауни. Потом подумал и, быстро спрыгнув на пол, засеменил к двери: – Сбегаю узнаю. Уж не новости ли какие?

– Я с тобой!

– Куды? – чихнул он, приостановившись на пороге. – Ежли прав я, так муж тебя все одно вытурит, чтоб не волновать лишний раз… Здесь обожди. Щас вернусь, расскажу.

– Да тебе-то какая разница? – вскинулась леди.

Хранитель очага обернулся от двери и, прежде чем исчезнуть в темном коридоре, серьезно сказал:

– Ты мне, конечно, как есть никто. Но что правда, то правда: мы человеку вреда не причиним… Девочку свою я не уберег, дак хоть тут бы делов не натворить! Хозяина у тебя в дому нету, так я пока побуду… Сиди уж. Я врать не привык, обещал рассказать – расскажу.

– Ну ладно…

Она разочарованно вздохнула и снова присела на кровать. Обида на мужа мешалась с искренней тревогой о пропавшей гостье. Не то чтобы они с Нэрис были уж такими задушевными подругами, но все же… Это ведь действительно ужасно! Пираты, плен – как в сне дурном! «Ну ничего! – подумала Грейс. – Уж выкупить Нэрис у нас золота достанет. Только бы Ивар не узнал, как мы ее проворонили… Дэвиду руки не подаст, а со мной и вовсе разговаривать перестанет. Или нравоучениями насмерть замучает… А я-то в чем виновата? Она же мне не дочь, в конце концов… Бедняжка. Небось такого страху натерпелась! Врагу не пожелаешь».

Снизу донеслись приглушенные мужские голоса. Грейс прислушалась: слов было не разобрать, но тон разговора настораживал. Запыхавшийся гонец лепетал что-то, будто оправдываясь, а Дэвид чертыхался через слово по старой морской привычке. «Неужто новости плохие? – похолодела леди. – Ах, господи!» Она поерзала на кровати, нерешительно комкая в пальцах концы шали, и, мысленно махнув рукой на обещание брауни, шмыгнула в приоткрытую дверь. На цыпочках подкралась к перилам лестницы и притихла, затаив дыхание: адмирал и его подчиненный стояли прямо под ней, на втором этаже, в коридоре.

– …мне очень жаль, ваше сиятельство, – в очередной раз повторил то ли Соммерс, то ли Стивенс. – Но это абсолютно точно. Мы всю округу прочесали. Сплошные обломки.

– Может, это был не «Альбатрос»?

– Он самый, господин адмирал. Мы нашли кусок борта. С частью названия… Мне очень жаль. Рифы в такую волну – смертный приговор. Вы ведь сами знаете…

– А спасательные шлюпки? Нашли хоть одну?

– Обе нашли. Остатки. – Капитан «Воителя» печально склонил голову. – И больше ничего. Ни одной живой души. Буря была страшная, ваше сиятельство.

– Черт возьми!

– Мне очень жаль…

У Грейс задрожали руки. Она медленно попятилась от перил, уже не вслушиваясь в виноватое бормотание гонца. Значит, пираты потерпели крушение. И корабль разбился о рифы. И все погибли. Все до единого.

– Пресвятая Дева… – бормотала Грейс, привалившись спиной к двери гостевой комнаты. – Какой кошмар. Какая ужасная несправедливость! Ей ведь всего двадцать было, бедная девочка… Если бы я знала! Я бы лучше на ключ дом заперла… Господи, господи… Что же я Ивару скажу?!

Рассвело. Ливший всю ночь дождь прекратился, оставив после себя поникшие мокрой листвой деревья и глубокие лужи на тисовой аллее. Поместье Кэвендишей, еще несколько часов назад бурлившее и клокотавшее, как густая похлебка в котле, притихло, словно в ожидании бури. Внизу, на кухне, тесной стайкой сгрудившись у печи, собралась вся домашняя прислуга – от экономки до самой младшей горничной. На столе одиноко торчал кувшин грога – полный до самых краев и совсем остывший. Поленья в очаге давно прогорели. Но, казалось, никто этого не замечал – все сидели молча, настороженно прислушиваясь к замершему дому, и только из маленькой комнатушки по соседству с кухней доносилось монотонное бормотание – это кухарка Элинор, стоя на коленях перед своей узкой кроватью, молилась за здравие любимой хозяйки.

Сверху, разорвав тишину, донесся громкий протяжный вопль. Горничные вздрогнули и испуганно втянули головы в плечи. Вопль повторился. Седая экономка медленно покачала головой и бросила взгляд в маленькое окошко:

– Да когда уже она явится? Хозяин третий раз посылает! И ведь оговорено было…

– Так ведь не в срок же началось, – тихо сказала молоденькая судомойка. – Ох, мамоньки мои! Да что ж она так кричит-то?!

– Придет время, сама узнаешь, – отозвалась экономка, откладывая свое вязание. Поднялась на ноги, подошла к окну, выглянула и снова покачала головой: – Никогда мне не нравилась эта надменная гусыня! И пускай она из благородных, да только не след себя так вести! Где это видано, чтобы бабке повивальной лорды в ножки кланялись?! И ведь не за «спасибо» же, вперед уплочено!..

– Госпожа Фелиция дело свое знает, – неуверенно заступилась за копушу-повитуху одна из горничных. – Она у нас в округе лучшая!

– Была бы лучшей – уже тут была бы! – безапелляционно заявила экономка. – От нее до нас всего-то мили три, его сиятельство дрожки предоставил… И где она, а?!

Как будто в ответ на этот вопрос, по аллее, разбрызгивая грязь, пролетел маленький экипаж. На его сиденье, подпрыгивая, высилась громоздкая черная фигура, по самый нос закутанная в плащ. Фигура держала на коленях маленький, обитый кожей сундучок. Дрожки лихо притормозили у парадного входа, кучер соскочил с облучка и подал руку сидящей даме. Та, не удостоив его даже взглядом, величественно сошла вниз и принялась подниматься по ступенькам крыльца.

– Явилась! – со смесью облегчения и осуждения в голосе воскликнула экономка. – Ну наконец-то!

– Слава богу! – хором вздохнули горничные, заметно приободрившись.

Экономка поправила пояс, увешанный ключами, и принялась отдавать приказы:

– Энни, Бетти, бегом к госпоже Фелиции, примите плащ, помогите с саквояжем… Глэдис, подбрось дров, гляди, одни угли остались! Джейн, нагрей побольше воды! А вы двое пойдете со мной. Нужно взять в шкапу чистых полотенец…

Кухарка, прислушиваясь к суматохе, в одну минуту поднявшейся на кухне, с надеждой взглянула на деревянное распятие, что висело над самой кроватью:

– Слава тебе, Господи! Теперь уж все в порядке будет…

Однако чаяния Элинор сбываться не спешили. Серый день медленно перетек в ночь, общее напряжение, царившее в поместье Кэвендишей, сменилось тоскливой апатией, а долгожданный наследник все никак не хотел появляться на свет. Роды затягивались. Измученная Грейс металась на мокрой перине, уже плохо понимая, что вокруг происходит, кто все эти люди и почему эта жуткая боль никак не прекращается. Бледная от переживаний Лилли, которая уже сутки ни на шаг не отходила от госпожи, дрожащими руками швырнула в лохань очередной компресс и вскинула голову:

– Послушайте! Сколько можно тянуть?! Вы приняли не одну сотню младенцев, так делайте уже хоть что-нибудь!..

– Я делаю все, что в моих силах, – бесстрастно отозвалась повитуха, ощупывая твердый живот роженицы. И, покачав головой, обернулась к державшему жену за руку лорду Кэвэндишу: – Ваше сиятельство, отойдемте на минутку.

Он встал. Грейс, мгновенно придя в себя, вцепилась в его руку стальной хваткой:

– Дэвид, не бросай меня!

– Тихо, тихо, солнышко… – ласково сказал адмирал, осторожно высвобождаясь, – я только на минутку. И сейчас же вернусь. Здесь Лилли, она никуда не уйдет…

Он отошел следом за акушеркой к окну спальни и, оглянувшись на стонущую супругу, сказал:

– В чем дело, госпожа Фелиция? Я, конечно, не знаток, но…

– Схватки прекратились еще час назад, – сказала та. – Нужно принимать решительные меры. Но это чревато, ваше сиятельство, и я должна знать наперед – кого спасать в первую очередь?

– Простите, что вы сказали? – обомлел адмирал.

Повитуха развела руками:

– Это непростой выбор, сэр, однако… Ребенок уже почти не шевелится. Пока есть небольшие шансы, но хирургическое вмешательство может убить вашу супругу. Поэтому я и уточняю…

– Вы в своем уме?! – рыкнул сэр Дэвид, нависая над женщиной. – Спасайте обоих! Вы что, целый день тянули только для того, чтобы сейчас взяться за нож?!

– Я надеялась на благополучное разрешение, – поджав губы, отозвалась повитуха. – И я предупреждала вас, ваше сиятельство, что могут быть трудности. Ребенок очень крупный. Леди Кэвендиш сама не разродится.

– Так помогите ей, на кой черт вы тогда тут нужны?! – треснул кулаком по стене взбешенный адмирал. – Хватит разговоров! Займитесь делом! И немедленно – если что-то случится с Грейс, я вас по миру пущу! Ясно?!

– Как пожелаете, ваше сиятельство, – повела плечом госпожа Фелиция. На ее надменном лице не дрогнул ни один мускул.

Отойдя к столику, на котором стоял черный кожаный саквояж, акушерка откинула крышку, расстелила на столешнице полотенце и принялась вынимать из сундучка какие-то блестящие предметы, бросив через плечо короткое:

– Я бы посоветовала вам выйти, сэр. Это зрелище не для мужских глаз…

– Дэвид! – в ужасе взвизгнула Грейс, разглядев орудия родовспоможения, больше похожие на орудия пыток. – Не уходи! Не оставляй меня с этой женщиной! Она меня убьет!..

– Ну что ты, милая, – неуверенно сказал он, стараясь не смотреть на страшные приготовления. – Госпожа Фелиция – опытная повитуха, все будет хорошо…

– Конечно, – улыбнулась акушерка, наконец поворачиваясь. – Не стоит так волноваться, леди Кэвендиш. Пора уже вашему сыночку увидеть свет божий!..

Она обратилась к Лилли:

– Оставьте в покое компрессы, они сейчас ей не нужны. Вот, возьмите веревки. Леди нужно будет аккуратно привязать, чтобы она себе случайно не навредила.

– Но, может, как-нибудь…

– Попрошу без пререканий! – сурово велела госпожа Фелиция. – Делайте, что вам велели!

– Лилли, не надо! – затряслась Грейс, вжимаясь затылком в высокую спинку кровати. – Я сама справлюсь. Уберите отсюда эту сумасшедшую!

– Сами вы не справитесь, – отрезала повитуха, нависая над несчастной роженицей и одним движением оголяя ее тугой живот. – Сейчас обработаем, и…

– Да вы мне хоть обезболивающего дайте! – взвизгнула Грейс. – Наживую резать?! Совсем рехнулись?!

– По сравнению со схватками это не так страшно, – отозвалась акушерка, споро смазывая предполагаемое место разреза какой-то темной мазью. – Боль при родах – есть кара Божия, и принимать ее полагается со смирением, ибо говорится в Библии…

Лилли, побагровев до корней волос, вскочила на ноги:

– Нет уж, хватит! А ну пошла вон отсюда, старая кошка! Господь наказал Еву за ее грех, но моя госпожа тут не виновата! А будь моя воля, я б и вас, бабок повивальных, бессердечных, такие ж мучения испытывать заставила! Убери нож, грымза, и убирайся отсюдова! У меня самой четверо деток, и я, даст бог, без тебя управлюсь!

– Ваше сиятельство, – не поведя бровью, проговорила акушерка, – будьте так добры, выведите из спальни эту грубиянку. Она мне мешает… Ваше сиятельство?..

– Убирайтесь-ка отсюда сами, – после паузы твердо сказал адмирал. – Вместе со своим палаческим набором. Мой корабельный лекарь и то куда гуманнее вас.

– Как пожелаете! – гордо вздернула нос оскорбленная повитуха, сгребла разложенные на полотенце инструменты в кучу, бросила их в саквояж и удалилась, даже затылком выражая свое негодование.

Сэр Дэвид проводил ее взглядом и тяжело вздохнул:

– Сам не понимаю, зачем я ее выгнал. Она ведь лучшая акушерка графства. Я доверяю тебе, Лилли, как самому себе, но получится ли у нас?..

– Получится, – вдруг донесся из-под кровати надтреснутый голосок. – Одну я проморгал, но уж вторую-то – увольте!.. Мож, оно намеренно так повернулося?..

– Кто здесь?! – ахнули хором лорд и горничная.

Едва дышащая роженица слабо улыбнулась:

– Все в порядке. Это брауни… Он не обидит. И вы его… не обижайте… пожалуйста…

Она закрыла глаза и уронила голову на подушку. Лорд Кэвендиш побелел как полотно, Лилли в ужасе прижала ладошку ко рту, чтобы не закричать. А из-под кровати выкатился шерстяной комок в застиранном колпачке на макушке. Он взобрался на подушки, приблизил озабоченную мордочку к лицу Грейс и тихонько фыркнул:

– Да без сознания она, чего всполошились? Оно и лучше, пожалуй. Такое мое мнение… Эй, девка, ты чего застыла-то? Я ж не кусаюсь. Беги-ка в спальню леди Мак-Лайон, там у ей в сундуке саквояж с лекарствами. Неси. Пригодится… А ты чего рот раззявил, хозяин? Помогай! Раз уж бабку повивальную выгнал взашей, так самому придется теперь дочке помочь.

– Это моя жена, а не дочь…

– Да я не про родильницу, – хихикнул брауни. – Сам знаю, муж ты ей. Я про малышку внутри!

– А говорили, что будет мальчик…

– Кто говорил? – презрительно сморщил нос домашний дух. – Бабки-знахарки? Тьфу!.. Они понарасскажут.

Он отжал плавающую в лохани тряпицу для компресса и, досуха вытерев испачканный повитухиной мазью живот Грейс, ласково провел по нему лапкой:

– Ну-ну, деточка, ужо потерпи! И мамку не баламуть, пущай отдохнет покамест… А уж мы с твоим батюшкой потрудимся. Ох как потрудимся! Когда он глазами хлопать перестанет… Чего мнешься-то, лорд? Очнись уже, пора!

Пристыженный сэр встряхнулся:

– Я готов! Что нужно делать?

– От так бы сразу… – Хранитель очага деловито потер ладошки. – Для начала распорядись, чтоб на кухне большой котелок овсянки приготовили. Да скажи, чтоб масла, молока и меду не жалели – мамочке нашей много сил понадобится, а она ить весь день не емши… И горничную поторопи с лекарствами, чего-то она застряла там. У девочки моей в сундучке много всякого разного, и от болей найдется. А там уж сладим дело, коли все вместе возьмемся… Поспешай же, ну?!

– Уже бегу, – кивнул адмирал, широкими шагами покидая спальню.

Брауни склонился над лежащей без движения Грейс и принялся тихонько напевать что-то на своем наречии.

Лорд торопливо спускался по лестнице и старался не думать о том, кто сейчас сидит на кровати рядом с его женой. Сэр Дэвид был человек верующий и богобоязненный, но… но сейчас он, кажется, пожал бы руку самому дьяволу – лишь бы с Грейс все было благополучно! «Брауни не брауни – какая, к черту, разница? – думал он, перелетая зараз по нескольку ступенек. – Уж по крайней мере резать он никого не собирается… А если все обойдется и мы решимся на еще одного ребенка – уж эту старую выдру я к своему дому и на милю больше не подпущу!»

…Лилли, пошатываясь от усталости, медленно спустилась по лестнице и прошла в многолюдную кухню. Все присутствующие мигом повскакивали со стульев и окружили горничную плотным кольцом разноцветных юбок.

– Ну слава богу!..

– Что там госпожа?

– Лилли, душенька, расскажи…

– Ох, как малыш вопит-то звонко! На весь дом, аж сердце радуется! Небось крепкий парнишка?

– А правда, что хозяин эту индюшку надутую, Фелицию, с лестницы спустил?!

– Лилли, ну расскажи же, расскажи! На кого маленький похож? Уж по голосу-то слышу, что в маменьку, а вот личиком…

– Да погодите вы, сороки, – добродушно отмахнулась от наседающих товарок личная горничная леди Кэвендиш. – Дайте хоть воды глотнуть, ужасть как в горле пересохло…

– Ох ты ж, старая я тетеря! – всплеснула руками сияющая кухарка и метнулась к плите, где вовсю кипела новая порция грога. – Ты присядь, милая, присядь! Глэдис, бегом в кладовую, принеси колбасы и сыра! Энни, ставь на стол булочки, они уж дошли… Лилли, да ты садись, вот тебе и подушечка под спину… Как леди, здорова ли?

– Слава богу, – улыбнулась горничная, с благодарностью присев на стул и подкладывая мягкую думку под ноющую поясницу. – Хоть и натерпелась она, бедняжка! Мы уж с хозяином все перетряслись!.. Ан нет, она, душа моя, справилась… Слабенькая еще, понятное дело, но обошлось. Ничего, теперь-то все позади, отойдет, отлежится. Но зато уж счастье-то какое, милые мои, – уж что за деточка сладкая родилась! И такая красавица, что я аж прямо диву далась, как увидела…

– Как «красавица»? – изумилась экономка. – Неужто девочка?! Но по всем приметам же мальчишка быть должон! Я никогда не ошибаюсь!

– Значит, тут проглядели, Розали, – снова разулыбалась горничная. С экономкой они были давние приятельницы, и Лилли могла себе позволить иной раз шутливо поддеть всезнающую домоправительницу. – Девочка у нас! Уж можете мне поверить, я б не перепутала… И глазки такие – ну чисто фиалки весенние! От батюшки достались, видать. – Она отвлеклась на требовательный детский плач сверху и добавила: – А что до голоска, то уж ваша правда – вся в мать!

Служанки весело захихикали. Кухарка, разлив по кружкам дымящийся грог, утерла свое круглое, красное от печного жара лицо и спросила:

– А как назвали-то, Лилли? Как малышку назвали? Иль не решили еще? Ждали ведь сына…

Горничная взяла в руки свою кружку.

– Госпожа сказала: «Назовем Нэрис. В честь леди Мак-Лайон», – ответила она, печально качнув головой. – Пускай имя и не бог весть, да, по мне, все ж таки правильно… Хорошая была леди, упокой господи ее душу! Не заслужила она такой-то участи… Ох, господи. Не было бы счастья, да несчастье помогло!

– Ты о чем это, Лилли? – удивленно приподняла тонкие брови экономка. Горничная не ответила, только склонилась над кружкой. И, сделав глоток, подумала: надо бы, как все улягутся, снести в гостевую спальню сливок да пару булочек.

Лилли Маккарти была шотландкой, так же как ее госпожа. Она чтила старые обычаи. И она всем сердцем была благодарна маленькому брауни.

Глава 13

Ивар прошелся взад-вперед по маленькой комнатушке, присел было на топчан, но тут же встал – накинутое сверху покрывало было грязным и кусалось. Причем явно не из-за грубости материи, а из-за большого количества насекомых.

– М-да, – кисло проронил лорд, – не хотел бы я служить у этих Макориков. На всем экономят. Даже на прачке, судя по всему.

Творимир согласно кивнул. И выловил из бороды шуструю блоху. Ему тут тоже не нравилось.

– Значит, волки… Трое, да? – возвращаясь к прерванной беседе, спросил Ивар. – Милые новости… Вот только оборотней мне сейчас не хватало!

– Эх, – поправил его русич. И растопырил пальцы.

– Прости, забыл. Не трое… Пятеро, говоришь? Точно?

Творимир недовольно ухнул. Может, и пятеро, а может – и целый десяток. Откуда ему было знать? Убил он троих и еще потом, возле дороги, горячий след учуял. Но это когда было-то! Там же столько народу потоптаться успело к тому времени, что ничего не разберешь… Кто-то из оборотней в кустах придорожных прятался – за это воевода мог поручиться. Пришли позже, уже когда его, Творимира, и близко не было… Только наблюдали, на рожон не лезли, как те, из оврага. Но сколько их в кустах конкретно сидело, пес его знает!

– То есть ты видел не всех, – задумчиво сказал королевский советник. – Это плохо. Во-первых, потому, что их может оказаться много, а ты у нас всего один. А во-вторых… мне вот любопытно, Творимир, дорого ли нынче обходятся услуги таких… мм… бойцов?

Русич подумал и утвердительно кивнул.

– Значит, недешево, – подытожил командир. – Наниматель явно не бедствует. Это уже что-то… А теперь так, навскидку – кто же этот щедрый человек?

Русич пожал плечами и с отвращением придавил пальцем еще одну блоху. Ишь, расплодились… Небось и хозяева дома чешутся, в таком-то зверинце… Как им самим не противно?

– Потерпи, друже, – ободряюще улыбнулся Ивар, – вождь сказал, что надолго в гостях не задержимся. Тем более хозяйки нашей тут нет, что Бриану Макорику время зря терять?..

Он хмыкнул, вспомнив выражение лица главы клана, когда тот узнал, что Дейдре до него не доехала. Седина в бороду, а бес в ребро… Даже рассказ о засаде мимо ушей от расстройства великого пропустил.

Творимир тоже улыбнулся в усы. И, прищурившись, ловко пришлепнул очередное голодное насекомое. Есть он, кстати, тоже хотел. Но вождя О’Нейлла, кажется, этот печальный факт не заботил… В отличие от собственной безопасности: хоть пара наемников была вовсе не его, Дэвин по окончании боя не отправил их следом за сестрой назад в поместье, а велел сопровождать их с Энгусом дальше. По мнению Творимира, это было уже не нужно – лесные ухари не совсем еще выжили из ума, чтобы устраивать вторую засаду после полного уничтожения первой. Но вождю ведь этого не объяснишь!.. А Ивар, напротив, и не собирался ничего объяснять. Решение вождя с его собственными планами вполне даже согласовывалось… И воеводе, как всегда, придется потерпеть. Русич философски вздохнул, покосился на Ивара, наматывающего круги по тесной комнатушке, и сосредоточился на ловле блох. Больше, по его мнению, тут делать было нечего.

В общем и целом лорд Мак-Лайон думал так же. Как только добрались до Макориков, вождь О’Нейлл отослал их в пустующую караулку, велел ждать и удалился с Брианом Макориком в его покои. Беседовать. Само собой, лишние уши ему там были не нужны. А уж уши Ивара – тем более!.. «Вот ведь бирюк недоверчивый! – в который раз подосадовал королевский советник. – Ну ладно – раньше. Но уж после того, как мы его своими же мечами от врага прикрыли… Мог бы и оттаять хоть с одного боку! Так ведь нет – как морду воротил, так и воротит. Хорошо, хоть не интересуется, где Творимир весь бой прошатался. Хотя, думается, это он еще успеет. Уж как-то вождь на нас обоих странно косился тогда, на опушке…»

Ивар бросил сомневающийся взгляд на густонаселенный топчан, подумал и махнул рукой – ну его. Вон лавка в углу, у оконца, вроде крепкая. И что немаловажно – без всяких сомнительных «прелестей» вроде блох. Они голое дерево не жалуют… Лорд опустился на гладко отполированное не одним десятком задов сиденье и откинулся к холодной каменной стене. Караулка не отапливалась, что, впрочем, уже не удивляло. «Вернемся в поместье, – сердито подумал он, – скажу Дейдре, чтобы ни при каких обстоятельствах не смела выходить замуж за этого крохобора… Хотя, кажется, она и сама на его счет нисколько не заблуждается». Ивар поморщился, ерзая на жесткой лавке, принял максимально удобное положение и вытянул ноги. Битва была, конечно, не эпическая, однако он все равно притомился. Еще и не спал полночи – в кабаке торчал, уши грел. Только понапрасну – ничего нового узнать не удалось. Вожди грызлись, наемники набивали мошну, а о пропавшем без вести Риане О’Фланнагане никто и слыхом не слыхивал… Зато Дэвин О’Нейлл с утра очень недвусмысленно намекнул, что только пьянчуг ему в дружине не хватало. Мол, что ни вечер, так по трактирам шляются. А им, мол, кажется, не за то платят. И так далее и тому подобное… И вот что со всем этим прикажете делать?

Дверь скрипнула, и в щель просунулась голова Морды.

– Вот ты где! – сказал он, увидев Ивара. – А я уж обыскался. Там ребята из гарнизона бочонок эля выкатили. Командир ихний дочку вчера замуж выдал, до сих пор не просыхают. Пойдем, тяпнем по кружечке! И пошевеливайся, не то наши живо все до самого донышка оприходуют…

– На службе не пью, – с ноткой сожаления в голосе ответил шотландец. И чертыхнулся про себя – похоже, Дэвин прав, пора с кабаками завязывать! Этак ведь точно до чертей скоро «доработаться» можно… Морда хохотнул, глядя на унылое лицо товарища по оружию:

– Что, влетело уже, да?.. Не кривись, Айзек слышал, как хозяин тебя утром чихвостил за это самое… А по мне, так и правильно! Нечего в одно жало брагу хлестать.

– Тебе-то что? – вяло отозвался лорд. – Ты же, Морда, вчера в ночном карауле был. А с остальными мы пока не особо ладим.

– Еще бы, – хмыкнул наемник. – В дружину пришли – не проставились, держитесь наособицу… Да ладно, чего уж там! Мы парни не обидчивые. Пойдем говорю, пропустим по стаканчику. Куда приятней, чем тут околевать.

– А вождь?

– А чего ему сделается? – отмахнулся Морда. – Все одно не скоро еще наболтается. Пошли, дурачина. А то знаю я этих пьянчуг, Шерка и Айзека… Все высосут. А если мне, Ивар, из-за тебя ничего не останется, лично в харю дам!

– Так я ж отвечу…

– Ну тогда хоть этак согреемся. Холодина сегодня, жуть, – развел руками боец. И добавил, вдруг что-то вспомнив: – Кстати, ты чего у меня тогда, на опушке, про медведей спрашивал?

– Да так, – неопределенно пожал плечами королевский советник. – Рычание это… А что?

– Там просто дозорные с границы сменились, – пояснил наемник. – Такие чудеса рассказывают. Говорят, во-о-от такенного медведя видали!

– Да? – Ивар насторожился, но виду не подал. – И что тут такого удивительного?

– Да тут-то как есть ничего, – ответил Морда и, блестя глазами, понизил голос: – Но его не только они видели. Еще, говорят, на медведя того отец О’Фланнаган в лесу наткнулся! И не на него одного – там еще трое было…

– Медведей? – поднял бровь лорд.

– А вот и не медведей! – торжествующим шепотом заявил наемник. – Волков! Причем не абы каких…

Ивар бросил быстрый взгляд на напрягшегося русича и встал:

– Ладно, уговорил, шельма! Пошли. А то и правда в этом мешке каменном к лавке через час примерзну… По пути дорасскажешь. Друже, ты с нами?

Бывший воевода отрицательно покачал головой.

– Ну и пускай сидит, – заторопился Морда, не без оснований полагавший, что такой громадине, как Творимир, один несчастный бочонок – на два глотка. А эль командир гарнизона выставил отменный, самим мало… – В кабаке наверстает вечером. А ты, Ивар, не боись – мы прикроем, если вождь тебя сызнова прижучит. На что товарищи-то нужны?

– Действительно, – усмехнулся лорд, шагая следом за наемником и непроизвольно поглаживая правый бок. Скоро печень шалить начнет, к бабке не ходи… Да что ж за дело попалось такое – без стакана во лбу не подступишься?!

Даже во дворе, под открытым небом, было теплее, чем в опостылевшей караулке. Ивар с видимым удовольствием стянул перчатки и протянул руки к огню. Сухие бруски торфа горели жарко и ровно, их тихому потрескиванию аккомпанировал веселый гомон вокруг костра. Бойцы грелись, прихлебывали эль и угощались чем бог послал… В роли означенного бога сегодня выступал начальник гарнизона Фиэл Бэгг[24]. «Какое говорящее имечко, однако! – думал лорд Мак-Лайон, за обе щеки уплетая домашнюю колбасу. – Ну натуральный гоблин, как из сказок… А вот его супругу, даже если она на него похожа, я бы сейчас точно расцеловал! Отменная стряпня. И барашек, вижу, на вертеле своего часа дожидается… Как мы удачно в гости заехали. А Морду надо-таки с собой другой раз в трактир взять. Хороший мужик, если так-то посмотреть… Мог ведь нас и не звать, ему же меньше достанется. Ирландцы!.. Хоть в лепешку перед ними расшибись, а пока в челюсть хорошенько не двинешь – уважать не станут… Кстати о лепешках. Это не их там на блюде несут?»

Оголодавший лорд протянул было руку, чтобы успеть схватить с блюда горячую ржаную лепешку, но вовремя остановился: в конце концов, он сюда не есть пришел. А время идет! И кто может поручиться, что Дэвину О’Нейллу прямо сейчас не приспичит распрощаться с соседом? Надо успеть разузнать все, что можно… Он пихнул локтем в бок сидящего рядом Морду и, стукнувшись с ним деревянными кружками, сказал:

– Так что там с волками? Нагнал туману и сам же язык в пиве полощет…

– На себя оборотись, – беззлобно фыркнул наемник. – Как пошел брюхо набивать, так и оглох!.. – Он отхлебнул эля и с готовностью продолжил давешний рассказ: – Говорят, не простые они были, волки-то те! Оборотни, говорят! Самые настоящие!

– Да неужели?.. – ухмыльнулся Ивар.

– Не веришь?!

– Верю, чего ж не поверить. Эль-то хороший, крепкий… После него еще и не такое померещится. Оборотни! Ха!

– Ах вот ты как! – даже обиделся наемник. – Ну ладно… Эй, Фиэл! Что ты тут давеча про волков с медведями рассказывал? А то вон дружок мой брехунами нас всех обозвал…

– Морда, скотина! – прошипел лорд. – Имей в виду, за брехунов сам отвечать будешь!..

– Брось, – как от безделицы, отмахнулся клеветник. – Бэгг во хмелю – добрейшей души мужик. Опять же радость семейная у человека. Даже браниться не станет… Это ж я так, раззадорить – он уж, поди, одно и то же третий раз пересказывает. Может и не схотеть, в четвертый-то!.. А так…

– Кто брехун?! – возмутился низкорослый крепыш Фиэл, набычив шею. – Я брехун?! Да провалиться мне на этом месте, если я вру!

– Вот видишь? – шепнул Ивару Морда. – Щас в раж войдет и все в подробностях выложит… А с тебя сегодня вечером кувшин красного.

– Это еще за что?

– А за недоверие… Ты слушай! Сам же хотел.

Королевский советник пристроил свою кружку на колено и выжидательно воззрился на пыхтящего Бэгга. Гомон вокруг костра стих. Начальник гарнизона, удостоверившись, что все внимание сосредоточилось на его персоне, подбоченился и заговорил:

– Значится, сменился я сегодня поутру с границы… Еду, значится, себе потихонечку, о яблочках моченых мечтаю. Опосля вчерашнего-то!..

Среди воинов послышались понимающие смешки.

– Еду, стало быть, – продолжал Фиэл, – и Ронан с Табером со мной, понятно. Вместе ж сменились… Только от границы с О’Фланнаганами отъехать успели – слышим, навстречу нам ломится кто-то! Ну мы, понятно, за клинки… А на дорогу отец О’Фланнаган выкатывается, собственной персоной. И в таком виде, братцы, – аж мы с ребятами не протрезвели едва!.. Ряса вся подранная, волосья дыбом, глаза как две плошки… Ну мы, значится, и смекнули – неладно что-то! И Табер, значится, у него спрашивает…

– Что с вами, отец Мэлдуин, говорю, – вклинился сидящий подле начальника гарнизона боец. – А он глазами хлопает, как не в себе будто…

– Замолкни! – шикнул на него Бэгг. – Тебе слова не давали. Об чем это я? А, об священнике… Значится, мы с лошадей-то попрыгали, приступили к нему, мол, что, да как, да кто посмел преподобного обидеть? Он ведь даром что О’Фланнаган, а божий человек и детей наших крестил… А тут, выходит, на нашей же земле ему угроза вышла! Судя по виду-то…

– А он, – снова высунулся вперед Табер, – отец-то Мэлдуин, глядит на нас, как дурачок деревенский (прости меня, Господи!), и слова вымолвить не может. Запыхался! А потом, как продышался малость, и говорит…

– Замолкни! – уже в голос рявкнул Фиэл. – Будешь к старшим в разговор мешаться – кружку отберу и не налью более ни капелюшечки!.. Еще и матери скажу, как ты нализался вчера, – уж она тебя поучит колотушкой!

– Отец, да я чего, я ж как лучше…

– Замолкни, сказал! На вот, выпей еще… И не встревай. Надо ему больше всех!..

– Ты рассказывай, Фиэл! – загомонили бойцы. – Дальше рассказывай!

– Эт можно, – расплылся в довольной улыбке начальник гарнизона. – Значится, растрясли мы таки преподобного, в чуйства привели, он нам и открылся. Видал я, говорит, такое, сыновья мои, что до сих пор сердце заходится… Собирал я, говорит, валежник тут неподалеку, и надо ж, говорит, случиться такому – выскочил из лесу на меня волк! Огромный, говорит, не видал еще таких. А за ним следом второй такой же. И оба израненные… А за ими по пятам медведь здоровенный. Дюже лохматый… Выскочил, говорит, медведь этот и давай волков драть! Аж клочки полетели!

– А я говорю, – не утерпел Табер, на миг отняв от лица свою кружку, – «Святой отец, да как же вы уцелели?!» А он мне…

– Замолкни, собачий ты сын! – в сердцах гаркнул Бэгг, отвесив непочтительному отпрыску увесистый подзатыльник. – Еще слово услышу, не посмотрю, что родная кровь, выпорю и в ночной караул на две смены подряд отправлю! Тьфу! Весь настрой сбил, паршивец…

– Да плюнь, Фиэл, – сказал кто-то. – А ты, Табер, не лезь поперед отца! Он небось старше… Дальше давай, Бэгг! Самое ж интересное!

– Учишь его, дурака, уму-разуму, – вздохнул начальник гарнизона, – а все одно без толку. Ладно уж. Обскажу, как дальше дело было… Значится, спросил Табер святого отца, как он спасся-то, а тот и отвечает: на дерево влез, сын мой, чудом уберегся. А зверье-то что, говорю. Сцепились, отвечает преподобный, медведь волков заломал и убег… Тут я возьми и брякни: а шкуры-то хороши небось? Давно хотел себе над очагом приспособить, вот, Табер знает, да все как-то не случалось… Может, вернемся, говорю, а, святой отец? Вы не бойтесь, мы вас в седло посадим, да и при оружии все, ежели что случится… Брякнул я это, значится, ужо к лошади руку тяну – и тут вижу, как преподобный О’Фланнаган аж зеленеть начинает! И крестится неистово. Вот ведь, думаю, натерпелся божий человек, аж до сих пор дрожит при слове «волк»… и уж собрался было успокоить – мол, они, твари, более не кусаются, как отец Мэлдуин и говорит… Табер, цыц! Говорит он мне, значится: «Не будет тебе шкур, сын мой! Облысели те волки в одночасье. И личину сбросили, как дух испустили в зубах медвежьих. Ибо не зверей лютых видел я в вашем лесу, но человеков, душу продавших диаволу за возможность на четырех лапах бегать да на луну выть! Оборотней богомерзостных видел я своими глазами и вам, сыновья мои, на такое смотреть не советую».

Бойцы вокруг костра хором издали восторженный вздох. Коротышка Бэгг выпятил грудь, будто он самолично завалил упомянутых оборотней. И, величественно взмахнув рукой, продолжил:

– Ну тут мы все, значится, и обмерли. Расскажи нам такую байку кто другой – дак обсмеяли бы, но отец Мэлдуин… Не станет священник брехать, ну вот нипочем не станет! Значится, и вправду оборотней видал. И не знаю, как кто, а я ему как есть поверил! Поэтому подумал я, братцы, и говорю: «А все ж сведите нас туда, преподобный. Потому как ежели по нашей земле эдакая погань шастает, то…»

– Айзек! Шерк! Кирелл! – раздалось со стороны дома. – Что вы там расселись? По коням!

– Вот принесла же нелегкая, – недовольно буркнул Морда, обернувшись. Вождь О’Нейлл, стоя на крыльце, набрасывал плащ. – Повезло, хоть эль допить успели. Пошли, Ивар. А то хозяин что-то не в духе… А дежурить сегодня не мой черед.

– И не мой, – согласился лорд Мак-Лайон, поспешая за наемником к крыльцу. И понизил голос: – Слушай, Морда… Ты ведь уже эту историю слыхал! Чем дело-то кончилось?

– Дак понятно, чем, – отозвался тот, останавливаясь у коновязи. – Фиэл же не отстанет! Ему что свой боец, что священник – все едино. Отец Мэлдуин ему говорит – нету уже под той сосной никаких оборотней, уволок их медведь, а он рогом уперся – покажи да покажи! Ну, преподобный и показал, Бэгг же не отвяжется.

– И что?

– Само собой, никого там не было, тока трава вытоптанная да земля в кровище…

– Может, вашему священнику просто со страху черт-те что почудилось?

– Не. – Морда закинул поводья на шею своей лошади и прыгнул в седло. – Кончай канитель, вождь уже зубами скрипеть начинает… А что до отца Мэлдуина – он не боец, конечно, хотя ножом управляться умеет, но и не девица припадочная! Он видел то, что видел.

– Да? – насмешливо вздернул брови Ивар, тоже вскакивая в седло и взглядом подзывая Творимира. – И кто это подтвердить может, кроме него? Тот медведь?

– Экий ты недоверчивый, – поморщился сотник. – Я ж тебе говорю, дурачина, – Бэгг зараза настырная. Он тела нашел. Табера отправил святого отца до границы проводить, чтоб уж наверняка больше никто не тронул, а Ронану велел в поместье лететь со всех ног и собак привести. У Фиэла лучшие гончие на всю округу. Особенно Ласка – жуть до чего нюхастая сука. За милю зверя чует… Она и нашла. Двоих. Бэгг рассказывал (да и Ронан тоже видел) – как есть нагишом оба, изодранные, у обоих горло, порванное клыками медвежьими…

– Ну мало ли кто это мог быть. Подняли крик: «Оборотни, оборотни!», – пренебрежительно повел плечом королевский советник. – Ограбили небось этих бедолаг по темному времени, вещички поснимали, да и бросили в самой чаще! А медведь на них уже после наткнулся.

– А как же то, что видел преподобный? – нахмурился Морда. Он был честный христианин, несмотря на специфику своей службы. – По-твоему, врет? Знаешь, Ивар, без обид, но за отца Мэлдуина я ведь и врезать могу!

– Может, он не намеренно? Испуг дело такое. Случается…

– Это шавки дворовые случаются, – мрачно сказал Морда. – А Мэлдуин О’Фланнаган и вправду оборотней видел. Тех самых, которых уже в человечьем обличье Фиэл из медвежьей заначки выкопал… Ты не знаешь, что ли, чем мертвый оборотень от мертвого человека отличается?..

– Нет, – честно сказал Ивар. Оборотня он имел в наличии только одного, и пока что, слава богу, живого. – Чем же?

– Клыки, – коротко пояснил наемник. – Они остаются, если перевертыш зверем подох. А у тех двоих, что Фиэл нашел, были волчьи зубы. И собаки от них, даже мертвых уже, с воем шарахались… Ну что, веришь теперь?

Лорд Мак-Лайон не ответил. Само собой, уж у него-то не было никак сомнений в правдивости слов преподобного О’Фланнагана. Удивляло другое: ведь Творимир ясно дал понять, что священник догадался, какого медведя он видит перед собой. Так отчего же, скажите на милость, он тогда и словом не обмолвился бойцам Макорика о том, что оборотней на самом деле было трое? Бояться ведь ему уже было нечего… «Надо бы поближе с вами познакомиться, святой отец! – подумал Ивар, следом за отрядом Дэвина сворачивая в лес. – Вы, я гляжу, себе на уме… Знать бы только, как до вас добраться? Дернул же черт Риана О’Фланнагана разругаться с королем Домналлом, мир его праху! Хоть одной головной болью было бы меньше…»

Дэвин О’Нейлл механически скользил пальцем по серебряному ободку своей чаши. Вино в ней было нетронуто. Жаркое в миске, стоявшей тут же, давно остыло и покрылось белыми бляшками жира.

– Батюшка, – нарушила затянувшееся молчание Маделин О’Нейлл, отодвигая в сторону свою тарелку, – вы бы поели! С утра ни крошки…

– Тебя не спросил, – хмуро бросил отец. И поднял тяжелый взгляд на собравшихся за столом домочадцев: – А вы что над пустыми мисками уже час сидите? Отужинали – идите спать. Ночь на дворе.

– Но папа… – начала Маделин, однако ее перебила Дейдре:

– Не стоит, милая. У твоего батюшки был не лучший день.

– А ты чего расчирикалась, сестра? – Вождь, поморщившись, отодвинул свое жаркое в сторону. – Тебя это тоже касается. Иди к себе! Не настроен я на разговоры семейные. Ясно?

– Дэвин, я же…

– Брысь отсюда, – не дослушав, приказал он. – Все трое. Еще бабских причитаний мне только не хватало сейчас! Живы все – и ладно… Чего глазами хлопаете?! Мне каждой пинка отвесить?! Вон отсюда, я сказал!

Перечить брату госпожа Мак-Кана не решилась. Молча встала и вышла из столовой первой. За ней, тихо шурша юбками, скользнула Кара О’Нейлл – как всегда, с опущенными глазами и не проронив ни словечка. Маделин поднялась вслед за матерью, но, обернувшись на пороге, сказала обиженно:

– Злыдень вы, батюшка. Мы чуть сердце не надорвали, вас дожидаючись, а вы…

– Маделин! – рыкнул отец, грохнув кулаком по столу. Дочку Дэвин любил и баловал, но сейчас все – решительно все! – его раздражало.

Девушка сердито передернула плечиками и удалилась, хлопнув дверью.

– Зря ты так, отец, – после паузы спокойно проговорил Эрик. – Мы же за вас и правда очень беспокоились.

– Ты мне нотаций не читай, – сварливо отозвался Дэвин. – Не дорос еще… Энгус, куда пошел?

– Так вы ж гневаться изволите, дядюшка, – развел руками юноша. – На всех подряд. Непонятно причем, за что!.. Так я и подумал…

– Раньше надо было думать, – буркнул себе под нос вождь. – И не тебе, а матери твоей…

– Что, дядюшка?..

– Сядь, говорю! – приказал тот. – Мельникова дочка сегодня как-нибудь без тебя обойдется. И завтра, пожалуй, тоже.

– Дядя… – скуксился Энгус, но вождь снова треснул кулаком по дубовой столешнице:

– Цыц! Говорить буду.

Молодые люди переглянулись. Энгус пожал плечами и вернулся на свое место, рядом с Эриком. Двоюродные братья крутой нрав Дэвина знали, и лишний раз рисковать не хотелось обоим… Вождь оставил в покое чашу и поднял голову:

– Значит, вот что. С этой самой минуты за ворота ни ногой. Без охраны и моего соизволения. Это в первую голову тебя касается, племянничек… Тихо! Будешь перечить, Энгус, отошлю к Фицрою в поместье и погляжу, как ты с ним попререкаешься.

– Да за что, дядя?!

– За дело! – рыкнул вождь О’Нейлл. – Если б не твое шило в заднице, мы бы Ласера не потеряли! А таких лучников…

– Отец, – вступился за кузена молчаливый Эрик, – но ведь ты же сам его вперед отослал.

– Отослал, – согласился Дэвин. – Потому как мельтешил он перед глазами, как мошкара! А шел бы в строю, как все…

– Мы бы все равно засады не избежали, – насупленно буркнул Энгус. – И между прочим, тогда жертв могло быть больше! Так вы хотя бы маму, тетю и Маделин отослать успели. И я же еще виноват?!

– Ты героя из себя не строй, – мрачно отозвался вождь. – Виноват и сам это знаешь. Но мы сейчас не твое поведение обсуждаем… Повторяю – оба сидите дома. Засада была организованная, хорошо вооруженная. Нас спасло только количество. И я не уверен, что в следующий раз мы так легко отделаемся… Поэтому следующего раза не должно быть. Эти головорезы не на оружие наше да не на лошадей позарились. Нутром чую – кому-то охота припала клан О’Нейллов обезглавить.

– Дядя, только не говорите, что вы поверили в матушкины фантазии, – скорчил гримасу Энгус.

Дэвин бросил на племянника свирепый взгляд из-под бровей:

– Поговори мне еще!.. Твоя мать и ее глупые страхи – одно, а дележ власти в Аргиалле – другое. И я ни своей головой, ни вашими рисковать не собираюсь.

– Моей-то можно! – легкомысленно фыркнул Энгус. – Я не вождь, кому я нужен?..

– Я ведь калека, – сказал Эрик. – Поэтому, если с отцом что-нибудь случится, скорее всего, во главе клана…

– …встанет муж Маделин, – отмахнулся кузен. – Вы же ее за Лиама О’Нейлла прочите, дядя?

– Она пока еще девица, – хмуро обронил Дэвин. – Свадьба на осень назначена, а сейчас только май на дворе. И за полгода многое измениться может. Эрик прав, Энгус.

– Да я вообще не О’Нейлл, – пожал плечами тот. – И, случись что, клан меня ко всем чертям пошлет. Знаете же. А если вы, дядюшка, так за будущее свое опасаетесь – ну выдайте Маделин за Лиама пораньше! Они только рады будут… И вообще, что вы тут оба в гроб ложитесь раньше времени?!

– Типун тебе на язык, – буркнул Дэвин. И добавил: – Ладно, идите уж, молокососы. И помните, что я вам велел! Ни шагу за ворота без охраны.

Молодые люди кивнули и поднялись.

– Доброй ночи, отец, – склонил голову Эрик. И вышел.

Энгус, наскоро попрощавшись с дядей, бросился следом за братом.

– Ну ты и шустрый, – сказал он, нагнав Эрика уже у лестницы. – Я тебя со здоровыми ногами еле догнал! Погоди, отдышусь… Слушай, как думаешь, дядя это серьезно?

– Чтобы носа из поместья не высовывали? Думаю, да. Отец слов на ветер не бросает.

– Вот черт, – недовольно проронил непоседа. – А я уже с Уной условился!.. Ведь ждет. А не приду – разобидится.

– Пусть лучше подуется недельку, чем оплакивать потом год тебя будет, – серьезно сказал Эрик. – Отец прав, лучше не рисковать.

– «Недельку»?! – ахнул Энгус. – Да я тут со скуки издохну!

– От этого не умирают. – Брат хмыкнул. – Неделя не год. Подождет твоя Уна… Ну не кисни! А то хочешь, пойдем сыграем партейку? Только выпивка с тебя – я так ловко в карты мухлевать не умею!

– Тсс! – зашипел Энгус, с опаской оглянувшись на входную дверь. – Грихар услышит – не посмотрит, что я хозяйский племянник, прибьет к черту. Я же вчера его на два кувшина выставил… А если все до дяди дойдет, так он и вовсе с обоих шкуру спустит. Ладно, давай наверх, я быстро… Неделя! Это же рехнуться можно!..

Творимир сочувственно покосился на сидящего рядом бойца. Товарищ погибшего Ласера, сгорбившись, бездумно глядел на огонь. Печалится по другу, подумал русич. И вечерять не стал. Ласер ему, часом, не родственник?..

– Мэдок, – нарушил молчание Ивар, – хочешь, я за тебя сегодня в ночь постою?..

Лучник молча покачал головой. Лорд пожал плечами и отошел к конюшне. Сидящие там бойцы повернули головы:

– Ну что?

– Да ничего, – махнул рукой Ивар. – Ни слова. Сидит в обнимку с луком, в костер таращится. Кто бы мог подумать, что они такие друзья были?..

– Так они ж вместе в отряд пришли, – сказал Морда. – Вождь, помнится, только Ласера нанять хотел, да тот уперся – либо обоих берет, либо они другого хозяина искать будут… Ласер, земля ему пухом, мастер был! Мэдок, он тоже стрелок знатный, а все ж послабже… Ну вождю деваться некуда – взял двоих. Не упускать же? Уэльские лучники на вес золота!

– Так они из Уэльса? То-то я и думаю… – Королевский советник присел на чурбак и, сняв с пояса флягу, потряс ее. – Ах ты, черт, совсем на донышке, и помянуть нечем!

– Найдется чем. – Кирелл пнул ногой стоящий в тени сарая бочонок.

Ивар хмыкнул:

– Сперли?

– Отчего ж. Грихар принес. Скажи, Адэйр?

– Ага. – Парень кивнул. – Говорит, хозяин сам разрешил. Тока велел не ужираться…

– Кто велел – Грихар или вождь? – хохотнул Шерк.

Наемник состроил постную мину:

– Вождь, конечно!

Бойцы заухмылялись. Адэйр приходился главе дружины какой-то дальней родней, и ему частенько приходилось на своем горбу выволакивать перебравшего родственника из господской столовой, где Грихар имел обыкновение по ночам заливать за воротник. Лорд Мак-Лайон пожал плечами:

– Ну раз получено высочайшее соизволение…

– А мне, ребята, и не хочется, – проговорил кто-то из бойцов. – Лучше бы всухую сидели, чем по такому поводу.

– Не дело – товарища не помянуть. – Морда нахмурил брови. – Кирелл, сходи на кухню, спроси закуски хоть какой, не то уберемся в слюни на пустое-то брюхо… Вождь велел не расслабляться.

– Правильно велел, – кивнул Ивар и жестом остановил поднявшегося было Кирелла: – Сиди. У меня вон слуга штаны без толку протирает… Финви! Хватит ворон считать, лентяй! Мигом на кухню, нам чарку поминальную закусить нечем!

– Сию секундочку! – с готовностью подпрыгнул бродяжка, который и правда бил баклуши, привалившись к крыльцу дома. И не то чтобы его утомило это занятие – просто опять нарваться на тумаки наемников парнишке вовсе не мечталось… Он споро подхватился с земли, подтянул штаны и помчался выполнять приказание.

– Балбес, – буркнул Ивар. И оглянулся на неподвижную скрюченную фигуру возле костра. – Мэдока бы позвать. Ведь лучший друг все-таки.

– Пойдет ли? – с сомнением протянул Адэйр. – Уж больно он по Ласеру убивается. Как по брату родному, ей-богу!

– А ты б не убивался? – хмуро спросил Морда, выдергивая из бочонка пробку. – Щас схожу, может, уговорю. Проводить-то надо!

– С другой стороны, похороны завтра только…

– Ну и что? – Морда пожал плечами и, согнав Ивара с чурбака, пристроил туда бочонок. – Душа-то его сегодня отлетела… Хозяин сам в расстройстве. Очень уж он Ласера-то ценил! Даже отца Мэлдуина отпевать пригласил, как я слышал.

– Думаешь, он приедет? У нас же с О’Фланнаганами нелады.

– В поместье-то вряд ли. Наверное, сами повезем.

– Куда? – ахнул Адэйр. – К О’Фланнаганам?!

– Да не знаю я! – ругнулся наемник. – Чего привязался? Чарки достань лучше… Говорю же, слыхал просто. Младший О’Нейлл Грихару сказывал, что преподобный будет Ласера отпевать. А уж где, мне не докладывались. Разливайте! Схожу я все ж за Мэдоком…

– Жаль парня, – проводив бойца глазами, сказал Ивар. – А Ласера как жаль – не пересказать. Я такой стрельбы сроду не видел. Даже в Уэльсе… Послушай, Адэйр! Ты вот сказал, что с О’Фланнаганами наш хозяин дружбы не водит. Да и Макорики с ними тоже вроде как не очень. А чего ж тогда этот отец Мэлдуин по соседским землям спокойно разгуливает?..

– Ему можно, – ответил наемник. – Грихар говорит, он хоть и О’Фланнаган, а божий человек. А чего? Худа не чинит, в усобицы не лезет и в просьбе никому не отказывал ни разу. Деток крестит, покойников вот отпевает… И вообще человек сострадательный! Скажи, Кирелл?..

– Верно, – подтвердил тот. – Преподобный, дай ему Бог здоровья, хоть и благородных кровей, а о простых людях не забывает. Нас вот с Эбби тутошний священник венчать отказался без родительского благословения. Папаша ее хотел дочку за кузнеца отдать, завидный жених… А я чего?.. Наемник, ни кола ни двора, жизнь свою за горсть монет продаю. Понятно, вся родня в крик – мол, не нужен нам такой зять! А у нас с Эбби любовь. Вот мы к отцу Мэлдуину и пошли.

– И что?

– Обвенчал! Добрый он, отец Мэлдуин. И понятие имеет… Сейчас вот первенца ждем, а как родится, крестить всенепременно у него же будем! Заранее уговорились.

– Ну надо же, – протянул Ивар, качая головой. – И вправду, сострадательный человек ваш преподобный… А что, Кирелл, к нему вот так любой прийти может?

– Ну да, – кивнул наемник. – А тебе зачем? Тоже жениться собрался, что ли?

Бойцы загоготали. Королевский советник улыбнулся и провел пальцами по гладкому ободу обручального кольца:

– Одного раза хватит… Все бы тебе зубоскалить, Кирелл. Просто послушал я вас и думаю – ведь к исповеди уж который год не ходил! А если завтра помирать?

– Не каркай. – Вернувшийся Морда присел на корточки и принялся разливать вино по чаркам. – Помоги-ка лучше.

– Давай, – кивнул Ивар. – А что Мэдок?..

– Не хочет, – коротко ответил наемник. – Еле-еле два слова из него выжал… Ну да пускай, я ж не без понятия. Лучше не трогать пока, сам отойдет через денек-другой.

– И то верно, – согласился Айзек. И принял из рук Ивара полную чарку. – Помянем, братцы. Хороший был парень Ласер…

Остальные молча кивнули.

Выпили, не чокаясь. И, переглянувшись, заткнули бочонок пробкой. Вино было отменное, но к его терпкой сладости примешивалась горечь утраты. Ласер был действительно славный парень.

Глава 14

Нэрис пошевелилась на жестком соломенном тюфяке и медленно открыла глаза. Вокруг было темно. Правда, на этот раз сухо, что уже само по себе не могло не радовать. «Где я?.. – подумала девушка, приподнимаясь на локте. И тут же, охнув, упала обратно – локоть пронзила острая боль. – Неужто перелом?.. Нет, кость вроде цела… Наверное, это я еще тогда, на корабле, во время шторма ударилась, когда падала». Она повернулась на бок, стараясь не задеть поврежденную руку, и вгляделась в темноту. Место было ей незнакомо: какая-то маленькая комнатушка без окон, с голыми каменными стенами и круглым потолком. Над тюфяком – небольшой деревянный крест, тут же возле постели – огарок свечи в глиняном подсвечнике. «Наверное, сквозняком задуло, – поняла Нэрис, осторожно садясь. – Так где же это я? Уже не в море точно. На твердой земле… А как я сюда попала? И где капитан Хант, где Чарли?»

Леди Мак-Лайон прищурилась и внимательным взглядом окинула свое пристанище. Глаза понемногу привыкли к темноте, поэтому дверь (точнее просто дверной проем, занавешенный плотным войлочным пологом) отыскалась быстро.

– Надеюсь, это не логово пиратов, – тихо пробормотала девушка, поднимаясь на ноги. Слушались они плохо, но, кажется, были целы и невредимы. Уже хорошо. Ведь, помнится, «Альбатрос» врезался в скалу? Да еще и со всего размаху! Тут и переломы за счастье, лишь бы живой остаться… «Хотя как я вообще выжила после такого – совершенно непонятно! – подумала она, неуверенно взявшись за край полога. – По всему было ясно – не жильцы мы… Ой! Что это на мне надето? Рубище какое-то колючее. А где мое платье? И кто его с меня снял?» – Одни вопросы, – с тяжелым вздохом констатировала она, протянув руку к пологу. – Ну что же, попытаемся найти на них ответы… Ай!

Полог отдернули с другой стороны. В глаза ударил яркий дневной свет.

– Очнулись? – улыбнулся возникший на пороге комнатки невысокий пожилой человек в длинном черном одеянии.

Нэрис, щурясь, кивнула. У нее отлегло от сердца – никакими пиратами тут и не пахло. «Монах? Ну точно – монах!.. Вон и крест на груди… И лицо такое благостное».

– Здравствуйте, святой отец, – с облегчением сказала она. – Наверное, это вас мне стоит поблагодарить за свое чудесное спасение?

– Благодарите Господа, дочь моя, – возвел очи горе монах. – Ибо это воистину чудо! Ваш корабль разлетелся в щепки у подножия Скеллига, и мы не смели надеяться, что кто-то выживет… Я брат Августин.

– А меня зовут Нэрис, – сказала она. – Нэрис Мак-Лайон. Брат Августин, вы сказали: Скеллиг?.. Скеллиг-Майкл?

– Он самый, – кивнул старец. – Как вы себя чувствуете, дочь моя? Ваша рука…

– О, ничего страшного! – снова улыбнулась Нэрис. – Кость цела, просто сильный ушиб и царапина. Если у вас найдется чистая тряпица и что-нибудь, чем можно обработать рану…

– Разумеется. Я как раз затем сюда и шел. Уж простите, что так запоздал, да только спутникам вашим куда как сильнее досталось – пришлось повозиться!..

– Спутникам? – распахнула глаза леди. – Они живы?!

– Слава богу, – кивнул он. – Живы оба. И один даже в сознании… Хотя, да простит меня Господь, лучше бы он пребывал в беспамятстве. Невозможный ругатель!.. Такого наслушались, пока плечо ему зашивали…

– Чарли, – сразу поняла она. И добавила, удивляясь сама себе: – Простите его, брат Августин, я уверена, он не со зла. Просто не умеет по-другому! Характер такой… наверное.

– Это я понял, – тяжело вздохнул монах. – Да и наживую зашивали ведь, от боли еще не так заругаешься. А приглушить ее у нас нечем. Спиртного не держим, а настойку подходящую братья с собой забрали…

Он запнулся на полуфразе и быстро добавил:

– Да что же это я тут жалуюсь?.. Вам ведь тоже несладко. Пойдемте, я перевяжу ваш локоть. Как бы зараза какая в рану не попала!

– Не беспокойтесь, – поспешно сказала девушка. – Я все сделаю сама, мне не привыкать. С нами и так столько хлопот. Это бинты?

Брат Августин кивнул и протянул девушке аккуратно завернутые в чистую холстину длинные тряпичные полосы. Потом вынул из-за пазухи маленький мешочек, в котором что-то звякнуло, и пояснил:

– Здесь серебряная вода и целебная мазь для скорейшего заживления. Немного, но должно хватить. Вы уверены, что справитесь сами? Я мог бы попросить кого-нибудь из послушников…

– Нет-нет, – замотала головой Нэрис. – Мне и так уже неловко… Я наложу себе повязку, брат Августин, можете быть спокойны.

Она помялась и все-таки спросила:

– А второй мой спутник? Что с ним? Что-нибудь серьезное?

– Жить будет, – отозвался монах. И печально сдвинул брови: – Но лицо ему восстановить, увы, не в наших силах!..

– Лицо?..

– Когда корабль разбился, вас выбросило на камни, – пояснил брат Августин. – Вы, дочь моя, упали удачнее всех – на этого богохульника с рваным ухом. Он, в свою очередь, отделался синяками, вывихнутым коленом и порванным плечом. А что касается третьего… Мы ведь нашли его только с четверть часа назад! С другой стороны острова, под обломками, отнесло волной, наверное. Крепкий мужчина, ведь, считай, всю ночь в холоде да одежде мокрой пролежал… И живой! А что до ран его – видно, сильно головой ударился, сознание потерял да и проехался лицом по самым камням. Нос сломал, кожу содрал чуть не до мяса… Ох, господи, да что ж я вам такие страсти рассказываю?!

– Все в порядке, брат Августин, – медленно сказала Нэрис. – Вы меня не напугали… Бедный капитан Хант! Если бы не он, мы б ведь точно все утонули… И ему же больше всех досталось. Скажите, брат, а я могу его увидеть?

– Можете, – ответил старец. И добавил, подумав: – Но не советую. Не лучшее зрелище для женских глаз.

– С вашего позволения, я все-таки рискну.

– Что ж, дело ваше… Он вон в той келье, крайней слева, – вытянул руку монах. – Не ошибетесь, их всего шесть.

Она проследила за его жестом и кивнула:

– Благодарю вас.

– Не за что, дочь моя, – улыбнулся монах все той же кроткой улыбкой. – Если вам что понадобится – пошлите за мной кого-нибудь из послушников… Кстати, платье ваше забрали паломницы – обещали выстирать, высушить и принести. Денек пригожий, думаю, к вечеру управятся.

– Хорошо, спасибо. – Нэрис снова кивнула и, проводив взглядом его сгорбленную спину, шагнула за порог. Все равно внутри слишком темно, а свечу зажечь нечем… Девушка обогнула стену кельи и остановилась, прижав к груди узелок с бинтами. Она стояла на узкой, кое-где поросшей жалкими кустиками травы площадке. Справа и слева – приземистые монашеские кельи, до странности похожие на пчелиные ульи. Вниз, извиваясь змеей, уходят широкие неровные ступени: от площадки почти до самых прибрежных камней. Над головой – причудливо загнутые скалистые зубцы утеса, засиженные птицами. А вокруг море. Синее-синее, гладкое, ровное… Такое спокойное в солнечный погожий день!

Нэрис не смогла удержать в груди восторженный вздох – вид был поистине божественный! Она много слышала об утесе Скеллиг-Майкл, но никогда не видела его даже издалека. «Не было бы счастья, да несчастье помогло, – подумалось ей, – как же тут красиво! И тихо. И так… умиротворяюще, что ли!.. Сразу чувствуется, не простое место. Святое. Я, конечно, не праведница, но… Как же на душе легко сразу стало!» Она улыбнулась своим мыслям и присела на невысокий каменный поребрик, который опоясывал площадку. Развернула холстину. Бинты были вылинявшие, кое-где истрепавшиеся, но безукоризненно чистые. «А больше мне ничего и не надо!» – сама себе сказала девушка, деловито закатывая рукав своей хламиды. Какое же кусачее это рубище. Шерстяное, грубое. Под него бы рубашку… Она сердито тряхнула головой: «Нашла о чем печалиться! Спасибо скажи, что в мокром не оставили, да займись уже делом!.. И без того сколько времени с открытой раной провалялась. Монах прав, как бы не загноилась».

– Так, где тут у нас лекарства?.. – себе под нос пробормотала Нэрис, развязывая тесемки на мешочке. – Ага, вот они… Интересно будет посмотреть, чем лечатся святые аскеты знаменитого Скеллига. Так. Серебряная вода, понятно. Брат Августин говорил… А это, стало быть, мазь?

Она аккуратно вынула маленькую склянку с широким горлом, тщательно замотанную сверху куском кожи. Под кожей обнаружилась чистая тряпица. Ну да, как еще от порчи снадобье предохранишь, пробка слишком мала будет… Девушка подняла склянку повыше и посмотрела ее содержимое на свет. Непрозрачное, почти черное. Или это из-за стекла мутного?

– Ну-ка, ну-ка, – сказала Нэрис, снимая с горлышка тряпицу. – Хм. И вправду черное, кажется. Любопытно, что они туда кладут?

Она приблизила открытую склянку к лицу, втянула ноздрями воздух… и закашлялась, кривясь от отвращения. Даже едва с поребрика не свалилась – до того жуткое зловоние ударило в нос.

– Ой, мамочки… Кхе! И они это на раны мажут?!

Запах из стеклянной посудины шел такой мерзостный, что леди Мак-Лайон поспешила скорее вернуть на место тряпицу и кусочек кожи. «Обойдусь серебрянкой, – решила она, обильно смачивая бинт водой из фляжки. – Я, знаете ли, не монах-аскет. И эту вонючую гадость, какая бы она там ни была полезная, по себе размазывать не собираюсь!»

Быстро обработав рану (благо та была совсем неглубокая), девушка зажала в зубах конец сухого бинта и принялась за перевязку. Хорошо, не правый локоть поранила! Левой рукой было бы совсем неудобно…

– Вот так-то лучше, – сказала она через несколько минут, удовлетворенно оглядывая забинтованную руку. Потом заткнула флягу пробкой и прибрала ее в мешочек. Туда же отправилась злополучная склянка с мазью «для скорейшего заживления». Непригодившиеся бинты улеглись обратно в холщовый узелок. Теперь можно и навестить товарищей по несчастью… Или по счастью?.. «Знал бы только этот ужасный фомор, куда он швырнул «Альбатрос»! – ухмыльнувшись, подумала Нэрис и поднялась на ноги. – Лопнул бы, наверное, от злости. Сначала – кольцо, потом – святой остров…» – Тут она грустно вздохнула – обручального кольца было жаль. Все-таки не просто украшение… А, что уж теперь! Жизнь-то, как ни крути, все равно дороже.

– Закажу новое, – тихо сказала Нэрис, утешая сама себя. – И освящу обязательно! Мало ли когда вдругорядь пригодится? Тьфу-тьфу-тьфу, не дай бог, конечно…

Она обогнула келью с другой стороны и огляделась вокруг. Прямо перед ней высилось основательно сложенное каменное здание с крестом над входом. Дверь отсутствовала – видимо, они на острове были не в чести… Чуть подальше, узкими окошками выходя на маленький пятачок земли, утыканный неровными каменными крестами, стояло точно такое же здание. Только его дверной проем был накрест заколочен двумя досками. Интересно, что это? Молельный дом? Девушка перевела взгляд на каменные надгробия и поежилась. Кладбище! Ну, с другой стороны, что тут такого страшного? Монахи тоже люди. А все люди смертны… Нэрис вдруг вспомнила туманное утро, берег моря и рыбацкую деревушку. И пиратов, которые грабили и убивали. И маленький отряд шотландцев, прикрывших спинами дверь. И Ульфа. В крови, с пробитой головой. Они тоже были не вечные. Но, в отличие от мирно отдавших богу душу монахов, погибли раньше срока. Из-за нее… Очарование святого острова померкло в секунду. На Нэрис вдруг волной накатило отчаяние и злость на саму себя. В носу предательски защипало. «Сидела бы дома как положено – ничего бы не случилось!.. – подумала девушка, кусая губы. – Никто бы не пострадал! И все были бы живы, все здоровы, и «Альбатрос» был бы цел…»

На глаза у нее навернулись слезы.

– Все из-за меня, – дрогнувшим голосом пробормотала леди Мак-Лайон. – Правильно брауни ругался, что надо мне вечно больше всех! Правильно Чарли меня дурой назвал!.. Как я теперь Ивару и Бесси в глаза буду смотреть? Дура я, дура самая настоящая-а-а-а!..

– Ты глянь-ка, – раздался смешок у нее за спиной, – и правда место чудодейственное, не врут люди. Вон бабы глупые уже в ум приходить начали…

Голос принадлежал, без сомнения, Чарли. Но девушка даже не обернулась – только безнадежно махнула рукой и, уткнувшись лицом в узелок с бинтами, разревелась. Старый пират растерянно крякнул, поскреб заросший подбородок и неуверенно сказал:

– Эй, ты чего? Чего воешь-то? Ну?

– У-у-у… – донеслось из складок холстины.

Чарли прислушался к неразборчивым всхлипам, поглядел на вздрагивающие плечи безутешной девушки и тихонько выругался:

– Вот же истеричка-то… Стоит посередь дороги и ревет белугой! А чего реветь?.. Эти бабы…

Он переступил с ноги на ногу и тронул Нэрис за плечо:

– Прекращай, ну? Чего разнылась на пустом месте?..

– Ча-а-арли, – проревела девушка, отняв от покрасневших глаз измятый узелок, – ну почему я такая… такая…

– Дура-то? – подсказал разбойник и пожал плечами. – А я почем знаю? Вы, бабы, через одну такие все… Эй, эй, ты чего?!

Он опешил – захлебывающаяся слезами «баба» благополучно уткнулась носом ему в плечо и заревела еще пуще. Чарли закатил глаза – ну вот! Начинается! Тоже еще, нашла утешителя…

– Уйди, кликуша, – сердито цыкнул зубом пират. – Я не жилетка тебе… Уйди, говорю, вцепилась! Еще и лбом по свежим швам елозит, паршивка этакая!.. Вот рана опять раскроется – и что делать будем?!

– Раскроется – зашью-у-у-у… – провыла плакальщица, цепляясь за руку брыкающегося пирата. – Я умею-у-у-у…

– Умеет она! – бессильно сплюнул Чарли. – Это тебе не юбки твои, а человек живой! У-у-уй!! Ну имей же ты совесть, вон все закровело опять…

– П-простите… – шмыгая носом, повинилась Нэрис, поднимая на сердитого пирата опухшие от слез глаза. – Я н-не хотела… Просто… Так все плохо-о-о!..

И снова зарыдала.

– Ну хватит, – решил разбойник. Набрал в грудь побольше воздуха и гаркнул: – Кышь! И прекрати реветь! Немедленно!

Девушка испуганно икнула. И затихла, хлопая длинными мокрыми ресницами. Резкий окрик, как удар хлыста, быстро вернул ее из глубин отчаяния к суровой действительности. А действительность эта была такова – мало того что из-за нее погибли люди, мало того что она у всех на виду закатила отвратительнейшую истерику… так она еще и пиратам на грудь кидается, слезами их поливает. Позор-то какой! «Совсем с ума сошла, – утирая глаза грубым рукавом своей хламиды, подумала Нэрис. – Стыдобища. Еще и этот противный Чарли! Убийца, вор, хулитель страшный… Ведь если бы тогда, в деревне, капитан его не спугнул, он бы меня… Ох, господи! И этому человеку я в плечо тыкалась?! Видела бы меня мама!»

– Извините, – прокашлявшись, сказала багровая от стыда леди, избегая смотреть в глаза недовольно потирающему больное плечо разбойнику. – Сорвалась…

– Вижу, – хмыкнул Чарли. Потом помолчал и прибавил грубовато-добродушно: – Да ладно, чего уж там! Небось не сахарный, не растаю от соплей твоих. Нос вытри, ишь, изревелась вся… Я вообще-то тебя искал.

– Зачем? – Девушка послушно оторвала кусочек чистого бинта и высморкалась. Это было, конечно, жутко неприлично и недопустимо для леди, но Нэрис решила, что хуже уже не будет. И без того осрамилась, что уж теперь политесы разводить…

– Монах мне сказал, что лекарство какое-то тебе отдал, – пояснил пират. – Он, вишь, не думал, что меня так быстро заштопают!

– А, мазь для заживления? – кивнула Нэрис. – Да, она у меня… Только знаете, Чарли, она такая мерзкая! И воняет чудовищно.

– Так не есть же я ее буду? – резонно возразил разбойник, присаживаясь на камень у кельи и стаскивая рубаху. – И не нюхать… Давай сюда. Была бы польза, а остальное переживу как-нибудь.

– Ой, как крови много, – покачала головой девушка, глядя на длинный неровный шрам со вспухшими краями. – Надо бы промыть. Что толку поверху размазывать?.. Давайте я…

– Сам управлюсь, – буркнул он, – не маленький. Что ты мне фляжку эту суешь? Мазь где?

– Сначала надо промыть, – упрямо сказала Нэрис. – Не маленький, а глупости говорите! И не машите на меня руками, я умею!

– Чего ты умеешь? – хохотнул пират. – Курей потрошить?

– И это тоже, – пожала плечами леди, развязывая свой узелок. – А еще могу кость вправить, зуб больной выдернуть, рану зашить, повязку наложить… И многое другое. Не брыкайтесь, Чарли! Я же помочь хочу.

– Вот пристала, – недовольно тряхнул кудлатой головой старый разбойник и, поскрипев для порядку, сдался: – Ну ладно, черт с тобой!.. На, промывай. Коли заняться больше нечем… Уй! Да осторожней ты!

– Я стараюсь… Ну вот, так-то лучше. Прижмите пока бинт к шву, я сейчас склянку откупорю… Хотя, если по мне, лучше бы травяной компресс к ране приложить. От этой мази вонь одна… Понять не могу, что за гадость они туда добавили?..

– А вон у монаха спроси, – сказал Чарли, вытянув шею.

Нэрис повернула голову – сверху, медленно переступая со ступеньки на ступеньку, спускался брат Августин. Девушка улыбнулась и помахала ему рукой. Монах подошел к ним и остановился, глядя на Чарли:

– Крепкий вы человек. Как нога?

– Болит, ясен хре… – начал было пират, но, взглянув в укоризненные глаза старца, сконфузился и умолк. Нэрис спрятала улыбку и посмотрела на монаха снизу вверх:

– Брат Августин! Скажите, а мазь ранозаживляющую вы сами готовите?

– Нет, я в лекарском искусстве не силен. Брат Эдриан занимался… А что такое?

– Запах меня смущает, – призналась девушка, снимая с горлышка склянки кожаный лоскут. – А нельзя ли мне будет увидеть этого брата Эдриана? Я сама лекарственные притирания делаю, и настойки целебные, и мази, но чтобы такое зловоние…

– К сожалению, брат Эдриан нас покинул, – коротко ответил монах. И от Нэрис не укрылось странное напряжение в его голосе. – А что вам так в нашей мази не понравилось, дочь моя? Может, и не духами пахнет, однако не слышал, чтобы кого-то вводили в смущение розовое масло и лаванда…

– Лаванда? – удивленно переспросила она, вспомнив кошмарный «аромат» из склянки.

Брат Августин развел руками:

– Да. И еще, насколько я помню, там был настой календулы, пчелиный воск, масло чайного дерева, оливковое и топленое… Может, какое-то из них прогоркло?

– Это вряд ли, – покачала головой Нэрис и, сдернув тряпицу с широкого горлышка, сунула склянку под нос монаху. – Вот, понюхайте сами.

С любопытством принюхивающегося Чарли аж перекосило.

– Тьфу, дрянь какая! Тухлятиной так и прет.

Брат Августин, которому вообще ткнули злосчастное зелье едва ли не в самый нос, позеленел:

– Мазь… испорчена?..

– Мне тоже так показалось, – деловито проговорила леди, быстро наматывая спасительную ткань обратно, пока кого-нибудь не стошнило. – И поэтому я на себе пробовать не рискнула…

– И мне на хре… кхм! Тоже не надо, в общем, – спохватился пират. – Кто ж знал, что оно такое? Вон старик аж зашатался, бедолага… Виноват, девка, не послушал тебя, вдругорядь умнее буду. Ты, стало быть, в этих премудростях понимаешь?

– Немного, – поскромничала Нэрис. – Брат Августин, простите, ради всего святого, что прямо в лицо вам эту гадость… Брат Августин? Что с вами?!

– Эк его разобрало, – крякнул Чарли, удивленно глядя на вставшего столбом монаха. Лицо последнего было таким бледным, что за него испугался даже видавший виды пират. – Братец, вы чего это? Поплохело? Может, воды принесть?

– Нет-нет… – деревянным голосом проскрипел наконец монах, глядя сквозь Чарли пустыми глазами. – Не стоит беспокоиться, сын мой. Все хорошо.

Он медленно развернулся и, спотыкаясь, поплелся в сторону молебного дома. Старый разбойник почесал в затылке:

– Впечатлительный какой. Или до самых печенок вонь эта мертвецкая его пробрала?

Он легонько тронул за руку свою замешкавшуюся врачевательницу:

– А ты чего брови морщишь? Выкинь пакость эту куда подальше да бинтуй, коль уж взялась… Эй, оглохла, что ли?

– А? – встрепенулась девушка. И отвела взгляд от молельни, где только что нетвердой походкой скрылся брат Августин. – Да-да, конечно, извините…

Она принялась за перевязку. Застиранные тряпичные ленты мелькали в умелых руках, а мысли девушки вились возле монаха. «Как нюхнул, так и обмер весь, – думала она. – А что тут ужасного? Ну испортилось лекарство, случается… Воняет, конечно, хоть святых выноси, но он же, бедный, едва чувств не лишился! Ничего не понимаю…»

– Гхм! – раздалось у нее над ухом.

– Чарли? Вы что-то сказали?..

– Глаза разуй, – буркнул он. – По третьему кругу бинтовать пошла!

– Ох, простите, задумалась…

– Вот это для вашей сестрицы и вовсе занятие ненужное, – хмыкнул пират. Дождался, когда Нэрис завяжет последний узел, и придирчиво оглядел свое плечо. – Глянь-ка, и тут не обманула, на совесть сделано… А вот давеча ты тут говорила, что раны штопать можешь?

– Могу, – кивнула девушка, завязывая концы узелка. – Только вас ведь уже не нужно. Монахи хорошо поработали.

– Да то не мне… – помявшись, признался Чарли. – С кэпа вон шкура клоками свисает. А святоши эти те еще лекари. Плечо-то мое – ладно, а там же лицо все-таки. Еще нос парню к щеке прилатают… С их-то граблями… А у тебя пальцы тонкие, иголку в руках умеешь держать, вижу. Может, глянешь, а?

– Я и так собиралась, – сказала Нэрис. И вдруг быстро добавила: – Чарли, как вы думаете, они эту гадостную мазь к капитану Ханту еще не применяли?

– А я почем знаю? – тряхнул головой пират и, бросив взгляд в ее встревоженное лицо, насторожился: – А что?

– Вы сами сказали – лекарство мертвечиной пахнет, – медленно проговорила леди. – И брат Августин как-то странно себя ведет…

– Травануть могут?! – приподнялся старый разбойник. Она неопределенно повела плечами:

– Не знаю. Но с мазью этой, кажется, что-то нечисто!

– Дак чего мы стоим-то тогда?! – Чарли одним движением натянул мятую рубаху и сурово нахмурил брови. – Пошли! Я Десмонда не для того от виселицы спасал, чтоб его тут какие-то цапли в рясах всяким дерьмом мазали… Чего глазами хлопаешь? Догоняй!

Он круто развернулся и побежал по выложенной камнем дорожке. Нэрис, подхватив длинные полы своего рубища, засеменила следом.

Когда встрепанный Чарли и запыхавшаяся Нэрис на всех парах влетели в нужную келью, три фигуры в шерстяных одеяниях, склонившись над тюфяком, дружно качали головами.

– Я не возьмусь, – сказала высокая фигура.

– А кто возьмется? – вздохнула вторая, маленькая и плотная.

Третья, с объемистой лысиной на макушке, только рукой махнула:

– Кожа омертвеет, вообще ничего не спасем. Где же брат Августин? Еще четверть часа назад должен был вернуться…

– Неужто позабыл?

– Побойся Бога, Амос!.. Как же он мог?!

– Ну как бы оно там ни было… – начал лысеющий человек, решительно закатывая рукава одеяния, однако его прервал сердитый рык от двери:

– Кышь, стервятники!

Находящиеся в келье присели от неожиданности и шарахнулись в стороны от пыхтящего Чарли. Очень благоразумно, кстати: в мозолистом кулаке пирата весьма недвусмысленно блеснул засапожный нож. Леди Мак-Лайон, вбежав следом за разбойником, ойкнула, увидев узкий заточенный клинок, бросила взгляд на испуганных лекарей и сказала примирительно:

– Чарли, ну зачем же вы?.. А если бы они сейчас вашим капитаном занимались? Там ведь одного дрогнувшего пальца хватит, чтоб человека загубить. Ох, господи… Чарли, ну уберите ножик! Про загубить – это же я так, к слову, для примера.

– Кому для примера, – цыкнул зубом пират, – а кому и в деле пригодится… Я вам щас покажу, крысы сухопутные, как раненых добивать. У, враги! А еще монахами прикидываются!

– Чарли! – всплеснула руками Нэрис.

«Враги», вжавшись в каменные стены, дружно застучали зубами. А самый низенький из них тихонько пискнул:

– Никем мы не прикидывались! И не монахи мы вовсе…

– А кто? – удивилась девушка.

– Послушники, – жалобно сказал высокий. Несмотря на рост, он оказался самым младшим из троицы. – Из монахов на Скеллиге только брат Августин остался…

– А остальные куда делись? – ляпнула Нэрис.

Чарли насупил брови:

– Тебе какая разница, кто куда делся?.. – Он перевел взгляд на снова затрясшихся послушников. – Признавайтесь, подлецы, мазью его уже мазали?!

– К-какой мазью?

– А такой! Вонючей, как труповозка, вот какой!

– Ничем не мазали, – открестился лысый. – Мы вообще пока не начинали, брата Августина ждем. Мы ведь не лекари, у брата Эдриана на подхвате были. Боязно самим-то! Брат Августин, конечно, тоже не врачеватель, но с ним все одно как-то спокойнее…

– А он не идет, – добавил высокий юноша. – А у нас иголок маленьких нету… А большой несподручно, лицо-то.

– У меня есть маленькие иглы, – сказала Нэрис и, по привычке схватившись за пояс, дернула плечом: – Ах, господи, они же в кармашке на платье были! А платье какие-то паломницы забрали на просушку…

– Я сейчас принесу! – с готовностью выпалил молодой послушник. – Я мигом, госпожа!

Нэрис вопросительно посмотрела на сопящего медведем Чарли. Пират чертыхнулся и опустил нож.

– Иди, хрен с тобой. Да поживее!

Тот обрадованно кивнул и испарился. Кажется, он сейчас был готов бежать за чем угодно и куда угодно – лишь бы подальше от страшного гостя… Девушка опустилась на колени возле тела Десмонда Ханта. Наклонилась, нахмурилась и сказала отрывисто:

– Слишком темно! Одной свечи не хватит.

Старый пират повелительно шевельнул кустистой бровью – и низенький упитанный послушник со всех ног бросился за свечами… Оставшийся склонил голову:

– А что делать мне?

– Помогать, – ответила Нэрис. – Брат Августин, сдается мне, не скоро появится. Вы его тщательно осмотрели, мм…

– Амос, – подсказал высокий. – Меня Амос зовут, госпожа. Осмотрели хорошенько, вроде ничего смертельного. Только нос сломан и синяк на голове огромный, вот здесь… видите?

– Да. – Она приблизила единственную свечу к голове капитана. – О господи! Это даже не лицо, это ужас какой-то!

– Угу, знатно располосовало… – протянул из-за ее спины Чарли. – Ну да видал я и похуже. Чай, не баба, красота ему ни к чему!

– Все равно жалко, – честно сказала Нэрис, вспомнив правильные черты смуглого лица Ханта. – И я совсем не уверена, что смогу хоть как-то исправить… Раньше не приходилось.

– Ты, главное, нос ему на место поставь, – отозвался Рваное Ухо. – Черт с ней, с мордой, уж…

– Само собой. – Она кивнула и закатала рукава. – Дайте мне фляжку из узелка, Чарли. О, свечи. Наконец-то. Встаньте у изголовья, пожалуйста… Ага, вот так хорошо.

– Я принес иголки! – донесся голос от порога. – Только нитки вот… толстоваты, нет?

– Нитки тут не подойдут, – вздохнула девушка. И, подумав, распустила волосы. – Кожа на лице уж больно тонкая. Ай!..

– Ты чего себе волосья дергаешь? – моргнул Чарли.

– Они длинные, – невнятно пояснила она, вдевая в крохотное игольное ушко собственный волос. Собралась, сделала глубокий вдох, потом резко выдохнула… Ивар, когда хотел успокоиться и сосредоточиться, всегда так делал. Значит, помогает.

– Молитву прочтите, что ли, – буркнул пират, подняв глаза на замерших у тюфяка послушников. – Всяко нелишне будет…

«Это уж точно», – подумала девушка. И склонилась над изуродованным лицом капитана.

Солнце неспешно опускалось за горизонт, окрашивая море багряным золотом. Нэрис смотрела на всю эту красоту уже без эмоций – она слишком устала. Болели глаза, болела спина, подергивались исколотые иголкой пальцы… «Не знаю, что получилось, – думала она, опускаясь на вросшее в землю бревно у стены каменного «улья», – но будем надеяться на лучшее. Плохо, что он в сознание не приходит! И кровоподтек во всю голову… Кость не пробита, но такие удары обычно ничем хорошим не заканчиваются». Девушка с наслаждением откинулась на прохладный камень и сложила натруженные руки на коленях. Перед глазами прыгали черные мушки. Она прикрыла веки и принялась массировать затекшую шею.

– Ну ты это… сама как? – спросил чей-то голос.

– Ничего, – ответила Нэрис, узнав Чарли. – Только пить очень хочется.

– И жрать, – согласно прогудел разбойник. – Щас пошуршу, может, раздобуду чего-нибудь… Голова не болит?

– Нет, – удивилась она, открывая глаза, – а что, должна?

– Ну ты ж цельный клок из косы выдернула! – со смешком пояснил он.

Она молча улыбнулась. Помолчали.

– Как тебя кличут-то? – вдруг спросил Чарли. – А то привыкну бабой звать, мне потом кэп, когда очухается, второе ухо оборвет. Достал со своим благородным воспитанием…

– Нэрис, – снова улыбнулась она. По смущенной физиономии старого пирата было видно, что дело тут не в капитанской строгости, но сам Чарли ни за что в этом не признается. «Ну и пускай, – она зевнула, – хоть по имени будет звать, и то хорошо. Уф-ф, спины совсем не чувствую. Полежать бы…»

– Ты это, – снова подал голос пират, сунув ей что-то в руки, – вот, подложи под спину-то, что ли. Камень холодный…

– Спасибо. – Растроганная этой неуклюжей заботой, Нэрис опустила глаза: – Ряса? Вы где ее взяли, Чарли?

– Да там… висела, – неопределенно махнул рукой он. – Подумал, вдруг пригодится? А чего?.. Они ж аскеты, им не привыкать!

Девушка фыркнула. Потом подумала и, скатав рясу валиком, пристроила себе под спину. Да, так гораздо приятнее… Ну и пускай она немножко ворованная. «Мы же вернем, – подумала Нэрис. – Как уходить соберемся, так и вернем… Правда, вот куда уходить и как?.. Скеллиг-Майкл – остров. Лодку-то, пожалуй, найти можно будет – ведь попадают же сюда как-то паломники. И до большой земли нас доставить упросим… А дальше? Чтобы домой вернуться, корабль нужен. И за место на нем надо платить. А у меня ни монетки. И кольцо на дне моря осталось… Хотя что я тут голову ломаю?! Я к пиратам в спутники не напрашивалась – так вот пусть у них теперь голова и болит!»

Она вздохнула – вот про голову точно. Она у капитана Ханта болеть будет теперь очень долго! Сотрясение же… А пока лицо заживет, пока гематома сойдет, пока он на ноги встать сможет… Бог знает сколько пройдет времени. Девушка вспомнила о муже и впервые порадовалась, что он далеко и от него никаких вестей, – значит, и о том, что с ней случилось, он до поры до времени не узнает. А там, глядишь, удастся договориться с капитаном, чтоб вернул ее родным поскорее! В конце концов, это в его же интересах.

Девушка зевнула, прикрыв рот ладошкой. Слипающимися глазами посмотрела на купающееся в воде солнце и пробормотала:

– Скеллиг-Майкл… Я слышала, что монахи живут здесь уже не одну сотню лет. И даже норманнские набеги на остров их отсюда выжить не в состоянии…

– Норманнские набеги? – пренебрежительно хмыкнул пират, окинув взглядом неприютные уступы Скеллига. – Да на кой северянам эта кучка камней? Тут и брать-то нечего! Чайки, рясы да тюфяки соломенные…

– Ну, значит, все-таки есть что брать, – задумчиво сказала девушка. – Раз они сюда дважды в год лезут? Папа рассказывал… Только вот знаете, Чарли, мне другое странно! Община на Скеллиг-Майкле существует почти четыре века. И монахи никогда – ну ни разочка за все это время! – не покидали утес. А тут вдруг взяли, все бросили – и исчезли… И брат Августин какой-то странный. И мазь эта, будь она неладна… Но все-таки не это главное! Я понять не могу – вроде ни норманнов, ни другой какой угрозы сейчас нет, паломников полон остров, все тихо да мирно… Так почему же ушли монахи?.. Почему?

Глава 15

Аббат Бэннан перебросил свой мешок с левого плеча на правое, вытер ладонью мокрый лоб и остановился. Оглянулся на плетущуюся за ним следом вереницу монахов:

– Поспешайте, братья! Уже темнеет… Мы должны добраться до Уотерфорда к ночи.

– Зачем такая спешка, отче? – Джеральд догнал аббата и понизил голос: – Простите мне мою дерзость, но мы уже с ног валимся! С утра ни одного привала…

– Не ной, Джерри. – Подошедший Алби утешительно хлопнул приятеля по плечу. – Тут уж недолго осталось. Экие вы, дворяне, неженки.

– Да при чем здесь я? – вздохнул послушник. – Ты на Галена посмотри – совсем мальчишка умаялся. Жалко.

– Сын мой, – пожал плечами Бэннан, – я ведь всех предупреждал, что путь будет не из легких. И раз вы сами вызвались сопровождать, придется потерпеть. Останавливаться прямо тут, в лесу, мы не будем.

Сгрудившиеся вокруг монахи опечаленно вздохнули. Тяжелее всех вздыхал брат Колум, привыкший работать руками и головой, но уж никак не ногами. Все утомились, промокли под снова зарядившим дождем и проголодались, но раз аббат велел… Что уж тут поделаешь?..

– Согласен с вами, отче, – проронил Годфри, – окраина леса возле главной дороги не лучшее место для ночевок… Гален, соберись!

Юный послушник, притулившийся на камушке, опустил плечи. Ему было стыдно за свою усталость. Особенно глядя на того же Годфри – старший товарищ был бодр и деловит, ни разу не отстал от группы и с такой легкостью тащил на плечах две здоровенные торбы, будто в них был не тяжелый общинный скарб, а лебяжий пух. То же самое можно было сказать и о брате Даллане – могучий монах, нащупывая дорогу верным посохом, шел себе и шел, только посвистывал… А щуплый Гален совершенно выбился из сил.

– Тронулись, – сказал аббат, посчитав, что пятиминутной передышки вполне достаточно. – Алби прав, до Уотерфорда рукой подать. Держись, дитя мое, – уже мягче прибавил он, бросив сочувственный взгляд на несчастного мальчишку. – Господь терпел и нам велел. Вставай. Свою котомку можешь отдать мне, полегче идти будет.

– Я сам, отче, – склонил вихрастую голову послушник, поднимаясь на дрожащие ноги. – Я… я ничего! Я уже отдохнул.

– Вот и хорошо, – с улыбкой отозвался святой отец. И двинулся вперед сквозь мокрые заросли по направлению к дороге. Он устал не меньше остальных, но, как глава общины, не имел никакого морального права хоть чем-то это выказать. «Слабо тело человеческое, – думал аббат, – и лишь твердость духа способна укрепить его в движении к цели! Давненько я не путешествовал. И тренировки забросил, тоже не дело. Вот Годфри закаляется. Даллан камни таскает, бывает, что и не присядет за целый день… А я? Стыдно! Будет же мне впредь наука». Отец Бэннан отвлекся от недовольства собой и покосился на идущего рядом Лири:

– Как вы себя чувствуете, брат мой?

– Сносно, – отозвался монах. И тут же зашелся в приступе кашля.

Аббат покачал головой:

– Что-то не нравитесь вы мне. Доберемся до постоялого двора, позовем лекаря. Путь неблизкий, а весна нынче холодная и дождливая.

– Не стоит, отче, – хрипло сказал брат Лири. – Обыкновенная простуда. А на крайний случай у нас есть лекарства, что остались от брата Эдриана. Наверняка там что-нибудь и от кашля найдется.

– Надеюсь, – кивнул аббат, с беспокойством глядя на бледное лицо монаха. Выглядел тот не лучшим образом.

…Харчевня «У дядюшки Эмера», стоящая на окраине Уотерфорда, заведением была весьма и весьма сомнительным. Кормили из рук вон плохо, полы мыли только по большим праздникам, комнаты сдавали тесные, убогие и втридорога. Тем не менее недостатка в клиентах владельцы не испытывали – постоялый двор был набит под завязку всяким подозрительным сбродом, которому не с руки было мозолить глаза приличным людям. В Уотерфорд они отправлялись на заработки (не имеющие ничего общего с честным трудом), а в харчевне столовались, спали и между делом проворачивали свои темные делишки… Поэтому явление десятка монахов повергло хозяина заведения во вполне понятный шок. Впрочем, члены общины были людьми неизбалованными и постоять за себя, в случае чего, тоже могли, так что дело решилось к обоюдному согласию – братья получили комнатушку на верхнем этаже, послали Алби на местный рынок за хлебом, молоком и сыром (убоявшись трактирных разносолов) и разместились на ночлег. Большинство просто попадали на грязные матрасы и уснули, не дождавшись ужина. А самые стойкие: аббат, брат Даллан и брат Лири уселись возле закопченного камина, который больше чадил, чем грел.

Слепой монах сушил мокрое одеяние у огня, отец Бэннан тихо звенел разложенными на коленях склянками с целебными настойками, брат Лири кутался в шерстяной плед и натужно кашлял. Несмотря на то что в комнатке было тепло, его бил озноб.

– Это от несварения, – бормотал аббат, разглядывая ярлычки на склянках, – это болеутоляющее… Ну не может такого быть, чтоб от простуды не было ничего!

– Не беспокойтесь, отче, – прокашлял Лири, – сейчас Алби молока принесет, согреем, выпью с ложкой меду и прилягу. Сон – лучшее лекарство!

– Трудно спорить, – вздохнул святой отец. Потом поглядел на осунувшееся лицо монаха и с сомнением покачал головой: – Не уверен я, что сон тут поможет. Даже и в тепле. Схожу-ка я за лекарем!..

– Это лишнее, отче, – поморщился брат Лири, натягивая плед на голову. – Я крепкий. Вот увидите – с утра буду как новенький…

Очередной приступ булькающего кашля весьма наглядно опроверг оптимистический настрой болящего. Аббат сдвинул брови, ссыпал бесполезные бутылочки обратно в торбу и поднялся с лавки:

– Нет уж! Этак вы совсем сляжете. Брат Даллан, позаботьтесь о нем, а я все-таки схожу вниз, спрошу хозяина насчет лекаря… Сдается мне, нам нужно кое-что посущественней молока да отдыха.

– Хорошо, – кивнул слепой, откладывая в сторону одеяние. – Идите с Богом, отче! Я присмотрю за братом.

Аббат благодарно склонил голову, как всегда забыв о том, что могучий монах его не видит, накинул свой плащ и вышел. Даллан повернулся к Лири:

– Ты бы прилег. Давай я тебе прямо у камина постелю?..

– Сам постелю, – просипел монах. – Не при смерти же. И что за фантазии у аббата? Подумаешь, кашель…

– Кашель нехороший, – прогудел слепой. – Отец Бэннан правильно сделал, что за лекарем пошел. Ты ложись. И еще плед сверху набрось, чтоб теплее было. Вот, возьми мой.

– Спасибо. – Лири принял скатанный валиком плед, перетащил свой матрас поближе к огню и, закутавшись, словно гусеница в кокон, улегся. – Даллан, ты бы сам прилег. Завтра с рассветом отправимся.

– Ничего, – махнул рукой тот. – Мне и пяти часов хватит, чтоб выспаться. А одеяние надобно просушить… И еще Алби вернуться должен.

– Проголодался?

– Есть маленько…

Но когда долгожданный Алби наконец переступил через порог, неся в руках котомку с провизией, кормить оказалось уже некого. Братья спали вповалку. Тихо постанывал во сне измаявшийся брат Колум, глухо кашлял простуженный брат Лири, а у камина, опершись на навершие трости, сопел брат Даллан. Рядом валялось сползшее с его колен недосушенное одеяние.

– А есть что, никто не будет?.. – растерянно пробормотал Алби, прикрывая за собой дверь. Понятное дело, ему не ответили. – Ну вот. Битый час торговался, и все зазря… Ну да что уж!.. На завтрак-то, чай, еще как пригодится!

Он тихонько, чтоб никого не разбудить, пробрался меж матрасов к камину, пристроил на его широкой крышке свою котомку, поднял с пола одеяние брата Даллана, подумал, повертел в руках и аккуратно разложил на свободной части лавки. И позвал:

– Отец Бэннан! Вы спите? Вы где?

Снова не дождавшись отклика, послушник вздохнул, зевнул во весь рот и скинул плащ. Огляделся в поисках места, куда бы можно было его пристроить – крохотная комнатушка и без того была забита людьми, матрасами, баулами… Крестьянин почесал в затылке и склонился над наваленными в углу мешками.

У дверей на своем матрасе сонно завозился Годфри:

– Алби, ты, что ли?.. Я думал, крысы…

– Ты спи, – обернулся послушник. – Щас свою торбу найду, плащ приберу и тоже лягу. Чего ужина-то не дождались?

– Спать охота, – зевнул Годфри, снова ткнувшись лицом в подушку. И засопел.

Алби улыбнулся. Окинул взглядом комнату, выискивая свободный матрас, такового не нашел и притулился возле Галена. Мальчишка был щуплый, много места не занимал, а вдвоем оно даже теплее…

Не прошло и минуты, как все члены общины братьев-аскетов спали мертвым сном. Переход был длинным и утомительным… Вернувшийся через пару часов аббат, взглянув на сонное царство, хмыкнул добродушно, склонился над братом Лири и легонько тронул его за плечо. Тот открыл глаза и вопросительно посмотрел на него снизу вверх.

– Все в порядке, брат мой, – тихо шепнул аббат, боясь разбудить сподвижников. – Врачевателя я не привел, уж больно время позднее… Но лекарство от вашего недуга он мне дал. Хорошее лекарство. Сказал, то, что нужно.

– Было бы неплохо, – кивнул брат Лири. И принял из рук святого отца крепко закупоренный пузырек. – Как принимать?

– Непосредственно по мере необходимости, половину склянки. Но только на полный желудок. Лекарь предупредил, средство сильное…

– Это хорошо, – обронил монах, аккуратно пряча пузырек на груди. – Даст Бог, справимся!.. Вы ложитесь, отче. Скоро уж рассвет…

Аббат Бэннан кивнул, снял с лавки высохшее одеяние брата Даллана и улегся на освободившееся место. Подложил ладонь под голову, повертелся, устраиваясь удобнее на жестком своем ложе, и смежил веки. В комнатке стало совсем тихо. Большая облезлая крыса, высунув нос из щели в полу, пошевелила усами и ловко вскарабкалась на камин. Ткнулась острым носом в принесенный послушником мешок со снедью, прижала уши и принялась тихонько выгрызать дыру в холстине. Люди спали… Но не все. Один из них, лежа с закрытыми глазами, чутко прислушивался к обманчивой ночной тишине. А пальцы его левой руки, закинутой за голову, привычно поглаживали неровные бугорки шрама на затылке.

Длинного шрама, оставленного каленым железом.

Ивар, позевывая, задрал лицо кверху и посмотрел на небо. Оно светлело с каждой минутой – приближался рассвет. Скоро смена караула. Лорд Мак-Лайон тихонько скосил глаза в сторону ворот, где, подпирая спиной забор, клевала носом пара наемников, еще раз демонстративно зевнул и, не поворачивая головы, сказал негромко:

– Финви, поди сюда. Иди-иди, кухня обождет. Я же знаю, это ты там шастаешь… только не высовывайся, так поговорим.

– Глаза у вас на затылке, что ли?.. – с тяжелым вздохом донеслось из приоткрытого оконца столовой. – Ну вот он я, здесь. Чего изволите?

– Ты там один в комнате? Рядом нет никого?

– Бог с вами, сударь! Хозяева, понятно дело, почивают, а прислуга тока-тока глаза распахнула. Кухарка печь растапливает, младших за водой услала… Никого нету.

– Ночью не дрых? Все сделал, как я тебе велел?

– В точности, – отрапортовали из окошка. – Бдел, пока все не угомонились.

– И?

– Ну что… Молодые господа, Эрик с Энгусом, в карты полночи играли. Опять же пили, дело понятное!

– Понятное, говоришь? – пробормотал Ивар. – Ну ладно – Энгус! А уж Эрик, святоша наш?..

– Пил как миленький, – доложил Финви. – Он посты, мож, и соблюдает, да только от винца доброго все одно не откажется. К тому ж господин Энгус жуть до чего в карты везуч – тут и трезвенник с горя запьет… Глава дружины вон чуть не запил неделю назад – когда вождев племянник у него пояс выиграл! С бляхами серебряными, дорогущи-и-ий!.. Грихар, конечно, после отыгрался и свое вернул, но теперича только хмельное на кон ставит, обжегшись-то… И все одно через раз в пух проигрывается. Вот молодые господа и гуляют, считай, каждый день!

– Каждый?

– Ну как хозяин изволил приказать из дому никому не отлучаться, так они и шалят. У господина Энгуса подружка есть, скучает он по ней, вот вином страдания и заливает, значится…

– А! Дочка мельника. Знаю… Весь в братца сводного. Того, помнится, тоже все на простолюдинок тянуло. Гхм!

– Простите, сударь, а вы о чем это?..

– Не твоего ума дело. Допоздна играли, говоришь?

– Часов этак до трех. А потом разошлись. То есть господин Энгус к себе ушел, они у господина Эрика обыкновенно время проводят. Оно и понятно – старший хозяин ежели увидит, дак обоим нахлобучит за выпивку-то. А его покои в аккурат рядышком с покоями госпожи Мак-Кана и комнатой господина Энгуса… Вот тот к брату и бегает, чтоб не поймали. Только вчера и у себя мог бы. Не до него хозяевам было – так ругались, жуть!

– Так уж прямо и жуть? – вздернул бровь Ивар. – И кто с кем ругался?

– Вождь с супругою, – шепотом ответил Финви. – Я уж думал, до драки дойдет! Вождь-то, он того… мужчина с характером. И с кулаками, ага… А почему ругались, так тут, уж простите, сударь, я и сам не понял толком. Госпожа Кара хозяину все пеняла, что он, мол, против клана и совести идет, что так-де никак неможно, а что неможно – черт их разберет. Хозяин сразу как пошел шипеть – рот, мол, прикрой, женщина, да на себя оборотись! Была б сама без греха, тогда, мол, еще куда ни шло…

– Хм. Интересно, на какие это грехи он намекал, а?..

– Дак оно ж известно, сударь, на какие! Об госпоже Каре и Шейне Мак-Грате вся прислуга по углам шепчется. Говорят, что вроде как госпожа вождю с соседом рога наставляла. И до замужества еще, говорят, и после.

– Кара О’Нейлл? – изумился Ивар. – Рога?!

– Да я тож не очень-то верю, – признался бродяжка. – Я того Мак-Грата не видал, но уж что касается госпожи О’Нейлл – ну ведь ничего же особенного! Разве ж к такой будешь от собственной жены-то столько лет бегать?

– Ну это смотря какая жена, – раздумчиво вставил лорд. Потом припомнил вдову Шейна Мак-Грата и покачал головой: похоже, пустые домыслы. Она не в пример краше бледной серой мышки Кары, да к тому же еще и моложе лет на пять. «С другой стороны, нет дыма без огня, – подумал он. – И если слухи не врут – тогда понятно, отчего супруга нашего вождя ходит с заплаканными глазами и почему Дейдре так краснеет при упоминании об этом… Надо будет прижать госпожу Мак-Кана к стенке и выяснить точно!» Лорд Мак-Лайон выбил пальцами дробь по коленке и сказал: – А что она имела в виду под тем, что вождь идет против совести?

– Не знаю, сударь! Не успел разобрать. Почудилось мне, что в коридор вышел кто-то. Побоялся, что застукают меня у господских дверей, да и шмыгнул в кладовку… А когда вылез, дак они уже угомонились.

– Так быстро?

– Ну я ведь чуть не четверть часа в кладовой просидел… Они уж помириться успели… Госпожа как пошла рыдать, дак хозяин весь пыл и растерял. Женщины, сударь, завсегда слезами нашего брата берут…

– Не умничай, философ несчастный… Ладно, пусть их, господ. Как там дела с шорниковой дочкой?

– Ох, сударь, даже и не знаю… Она, кажись, скоро решит, что я в нее по самую маковку втюрился. А папаша у ней строгий. Ежели поймает, на месте прибьет! С его-то кулачищами мне и мизинца хватит… Может, ну их, а? Она мне и не нравится-то особо…

– Не ной! Тебя жениться на ней никто не заставляет. И не трясись – делай что велено, а уж с суровым отцом я сам разберусь, если надо будет… Узнал что-нибудь?

– Узнаешь тут, – кисло донеслось из глубины столовой. – У ней только глупости бабские на уме, а всякой нечисти она как огня боится!.. Только разговор заведу – виснет на шее, как хомут, и причитать начинает… А я только и думаю, как бы шорник не нагрянул да не отоварил бы меня по шее за такие-то вольности. Он же разбираться не будет – сама она мне на коленки влезла или я намерения имею…

Он вдруг затих. И быстро зашептал:

– Сударь, сюда идут! Наверное, горничные. Может, как вы с караула сменитесь… Эбби! Чтой-то ты так раненько поднялась сегодня?

– Да где же раненько, когда уж того и гляди солнце взойдет? – ответил ему озабоченный женский голос. – Хозяин с минуты на минуту спустится, пора стол накрывать… А ты чего тут болтаешься, Финви? Коли господин твой в карауле, дак помог бы на кухне. Только есть и горазд, а воду вон девицы носят!

Ивар недовольно поморщился. Принесла же нелегкая ворчливую супругу Кирелла в столовую с утра пораньше! Она, конечно, старшая горничная, это ее обязанность… но хоть пять минут не могла подождать?.. Королевский советник снова зевнул – на этот раз уже без притворства – и поднялся с чурбака у стены дома. Солнце восходит. Дежурство кончилось. Теперь бы миску каши с лепешками – да соснуть хоть пару часов… Где Айзека носит? Сменять пора, а от него ни слуху ни духу. Вчера на похоронах Ласера набрался, как будто покойный ему кровный родственник был, и сейчас небось глаза продрать не может. «А мне бы еще к О’Фланнаганам сьездить успеть до вечера, – подумал королевский советник. – И как удачно все складывается – Дэвина не будет, никакого надзора… Только бы Морда не подвел. Обещал с дозорными договориться, чтоб пропустили. Жаль, Творимира с собой нельзя взять. Мало ли что… Но за Энгусом, шилом этим, глаз да глаз нужен. И без того ни секунды на месте не высидит, а тут еще дядин запрет! И так уже извелся весь, как бы не сорвался да не слинял потихоньку к этой своей Уне».

Маленькая каменная церковь утопала в зелени деревьев. От чисто выметенного крыльца прямо к широкому ручью спускалась аккуратно мощенная булыжником дорожка. Ивар остановился у деревянного мостика без перил, нагнулся и зачерпнул ладонью воду. Чистая, холодная… И дно ручья вычищено от веток и сора. По всему видно, преподобный Мэлдуин О’Фланнаган любит порядок. «Надеюсь, мой визит его не слишком стеснит, – подумал лорд, стреноживая своего коня. – Ребята, конечно, уверяли, что он никогда не отказывает страждущим в помощи, но… Дело все-таки к ночи, уже и солнце село. Не поздновато ли для исповеди?.. А все Дэвин, черти б его взяли! Собирался куда-то на рассвете – не поехал. До самого вечера в поместье торчал. А как темнеть начало – прыг в седло, да только его и видели!.. Охрану не взял. Сопровождать не велел… Грихар, бедняга, измучился весь – а вдруг что случится?»

Лорд Мак-Лайон сердито нахмурился. По его мнению, вождь вел себя преступно легкомысленно – еще и недели не минуло со дня той памятной лесной засады, а он уже как ни в чем не бывало по темени один разъезжает. Жить надоело, что ли?.. И ведь куда поехал, не сказал. И где его искать, в случае чего?

– Ладно, будем надеяться, что искать не придется… – пробормотал себе под нос Ивар, ступив на дорожку, ведущую к церкви. В наползающих на лес сумерках мягко светились маленькие окошки, тяжелая дверь была чуть приоткрыта, и узкий луч колеблющегося света падал на ступени крыльца. Значит, отец Мэлдуин бодрствует. Прекрасно!..

Лорд, поколебавшись, шагнул с дорожки в густые заросли, темнеющие по обеим ее сторонам. И, как вор, поминутно оглядываясь, тенью скользнул к освещенному окошку. Приподнялся на цыпочках, ухватился руками за подоконник и вытянул шею. «Интересно, чем же у нас занят преподобный О’Фланнаган?.. – подумал он. – Вот бы чем-нибудь неподобающим (прости меня, Господи!). Тогда бы дело быстро сдвинулось с мертвой точки».

Но ничего подобного богохульнику, увы, не обломилось. И представшее глазам любопытной ищейки зрелище оказалось как нельзя более ожидаемым: святой отец, стоя на коленях у скромного алтаря, зажигал одинокую свечу. «Молиться собирается, – понял Ивар. – Подожду. И без того не ради спасения души явился… Совесть надо иметь все-таки». Он быстро обшарил глазами полутьму церкви, ничего подозрительного не увидел, еще раз скользнул взглядом по коленопреклоненной фигуре в черном одеянии и оставил подоконник в покое. Молитвы недлинные, пару минут можно просто воздухом подышать…

Из-за приоткрытой створки окошка донесся глубокий баритон преподобного Мэлдуина:

Боже, Которого вечное милосердие и прощение!

Смиренно молю Тебя о душе раба Твоего Риана,

Которого призвал Ты от мира сего.

Да не предашь ее во власть врага и не забудешь ее вовеки.

Повелишь святым Твоим ангелам

Принять ее и ввести в райскую обитель,

Чтобы, веровавшая в Тебя и на Тебя уповавшая,

Не подверглась она мучениям адовым,

Но получила вечное блаженство.

Через Христа, Господа нашего…

Аминь![25]

Лорд Мак-Лайон медленно моргнул и повернул голову в сторону окна. «Заупокойная по Риану? Риану О’Фланнагану?! Вот это новости!.. Я, значит, как дурачок, голову ломаю – где О’Фланнаганы вождя потеряли, а он, оказывается, помереть изволил? Милое дело… Но возникает закономерный вопрос: раз преподобный знает, что отец мертв, значит, и остальные родичи в курсе, так? Отчего же они до сих пор никому ни гугу?..» Ивар задумчиво постукивал кончиками пальцев по колену. То, что Риан О’Фланнаган наконец нашелся, – это радовало. Но то, что нашелся он в виде покойника, кончину которого родня не пойми зачем тщательно скрывает от соседей… Гончая Кеннета Мак-Альпина нахмурила брови и привалилась плечом к стене церкви. «Итак, что мы имеем? – напряженно думал Ивар. – Вождь погиб – это раз. В клане О’Фланнаганов – по крайней мере, самые близкие родственники! – об этом знают. Это два. И никому не признаются – это три… Не сами же они его пришибли? Хотя, даже если и так, кто об этом узнает?.. Хм… Подозрительно, очень подозрительно. Что в мертвом вожде такого ужасного, что его предпочли «потерять», нежели спокойно похоронить?.. Разве что… Разве что…» Лорд Мак-Лайон знакомо сощурился и замер, как самая настоящая гончая в стойке.

– Кажется, этому есть только одно объяснение! – пробормотал он, круто разворачиваясь и продираясь сквозь кусты к крылечку. – Объяснение дикое, но других я не вижу… Осталось только добыть ему подтверждение. И, чтоб я сдох, я его добуду!.. Гхм. Доброго вечера вам, преподобный. Я не помешал? Можно войти?

– Входите, сын мой, – прозвучало от алтаря. Священник поднялся на ноги и обернулся к гостю. – Двери этой церкви открыты для всех… Что вы хотели?

– Исповедаться, отче, – опустив глаза долу, признался Ивар, топчась у порога и по мере сил изображая крайнее смущение. – Поздновато я до вас добрался, но ребята говорили, вы посочувствуете?

– Разумеется, сын мой, – с усталой улыбкой кивнул тот. – Проходите…

Лорд Мак-Лайон с почтением поклонился и, терзаясь про себя угрызениями совести, последовал за преподобным Мэлдуином к потертому деревянному креслицу, возле которого поблескивала в полутьме высокая скамеечка для исповеди. Священник производил самое приятное впечатление. Еще и служитель Господа к тому же. «А я сейчас информацию из него тянуть буду и врать безбожно, – подумал Ивар. – Да еще и по больному месту расспросами своими бить… Что ж у нас за служба такая скотская, а?»

Он ткнулся коленями в полотняный коврик, оперся локтями на гладкую теплую полочку скамьи, покосился снизу вверх на профиль отца Мэлдуина и начал:

– Confiteor Deo omnipotent, beatae Mariae semper Virgini…[26] – «Только бы чего не напутать, ведь правда со свадьбы не был на исповеди…» – …omnibus Sanctis, et vobis… – «Что ж там дальше-то?.. Как бы он не заснул, пока я тут мычать буду» – …mea culpa, mea culpa, mea maxima culpa… – Лорд собрался, вспомнил наконец святой текст и, речитативом выпалив в темноту церкви строки исповеди, с облегчением закончил: – …orare pro me ad Dominum Deum nostrum. Amen!..

– Amen!.. – отозвался преподобный. – Слушаю тебя, сын мой.

– Грешен, святой отец, – с покаянным вздохом проговорил Ивар. – Постов не соблюдаю, к исповеди редко хожу, молитвы вечерней с детства не читал… За делами суетными о бессмертии души своей совсем позабыл!

– Печально такое слышать, – донеслось сверху, – однако же, коль искренне раскаяние твое, сей грех простится тебе… Продолжай!

– Имя Господне всуе упоминал, – снова принялся перечислять лорд, – в уныние впадаю недостойное, коли не в силах моих что-то изменить бывает… А также, по долгу службы, лгать вынужден людям, которые того не заслуживают.

– Этого никто не заслуживает, сын мой, – укоризненно ответил преподобный Мэлдуин.

Ивар задумчиво покачал головой:

– Даже во имя истины?..

– Не знаю, что ты хочешь этим сказать, – помолчав, проговорил священник. – Однако ложь – даже ложь во спасение – неспособна спасти!

– Наверное, так и есть, преподобный, – снова вздохнул «кающийся». – Но что же делать, коли иная правда способна только навредить ни в чем не повинным людям?.. Я понимаю, вы служитель Господа, вам такое неведомо…

Он сделал паузу, прислушиваясь к тишине. Молчит. Ну ладно…

– К примеру, – издалека начала королевская ищейка, – ежели кто-то злодейство свершил страшное, а мне известно, что не успокоится он на этом, дальше пойдет в грехе своем богопротивном? А коли открою я правду эту, так он на дно заляжет, переждет, да и снова за старое возьмется?.. И вовсе безнаказанным останется.

– Бог все видит, сын мой, – помолчав, отозвался Мэлдуин О’Фланнаган. – И злодею сему воздастся за грехи его. Не в нашем праве мнить себя мечом карающим.

– Даже если будут гибнуть люди? – тихо поинтересовался провокатор. И, пользуясь замешательством святого отца, добавил: – Что же, вам виднее, отче… Выходит, как бы там ни было, а лгать – неважно, во имя чего – грешно?

– Истинно так. – В мягком баритоне, однако, промелькнула нотка неуверенности. И чуткое ухо гончей Кеннета Мак-Альпина тут же ее уловило. «Пора, – решил лорд. – Он заколебался. Момент бы не упустить!»

– А если известно мне, преподобный, что глава почтенного рода запятнал имя свое страшным грехом и душу свою погубил? Если знаю я, что род этот почтенный во лжи погряз?.. Должен ли я сей же час истину ту неприглядную открыть?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, сын мой, но… видимо, ты должен поступить по совести. И по Божьему закону.

– Значит, – спокойным голосом подытожил Ивар, сбросив с себя маску кающегося грешника, – вы считаете, мне стоит сообщить обманутым соседям, что вождь Риан О’Фланнаган вовсе не пропал без вести, как утверждает его родня, а наложил на себя руки, опозорив этим весь свой клан и ввергнув свою бессмертную душу навечно в геенну огненную?..

– Что?.. – поперхнулся святой отец. – Что?!

– Не стоит так нервничать, преподобный. По пропавшим без вести заупокойных молитв не читают. А погибших в бою или в своей постели от чужих глаз не прячут, хоронят по-божески… Ваш отец – самоубийца, ведь так? И вы об этом прекрасно знаете.

– Я… я-то да… – потерянно выдохнул Мэлдуин О’Фланнаган. – Я ведь сын ему… Но вы?.. Да кто вы вообще такой?!

Ивар открыл было рот, чтобы ответить, но тут дверь церкви скрипнула, и знакомый бас мрачно произнес:

– Лорд Мак-Лайон, первый советник государя Шотландии, прошу любить и жаловать. Правая рука Кеннета, глава его Тайной службы… и до кучи – ищейка настырная! Говорил же я тебе, Мэлдуин, – осторожнее будь!..

– Вождь О’Нейлл? – не оборачиваясь, усмехнулся Ивар. – Какая встреча… Вы, часом, тоже не на исповедь ли?

– Дать бы тебе по шее! – набычился Дэвин, переступая через порог и плотно закрывая за собой дверь. – За вранье и вынюхивание!.. Так ведь и знал, что ничего от тебя хорошего ждать не стоит!

– Право слово, вождь, – лорд Мак-Лайон поднялся с колен и посмотрел в лицо сердито пыхтящему Дэвину, – ну хватит уже видеть во мне личного врага! Я здесь не затем, чтобы ворошить чье-то грязное белье. А для того, чтобы уберечь вашу семью от новой трагедии.

– Тоже еще защитник нашелся! – непримиримо рыкнул вождь. – Ну, Дейдре, ну, удружила!.. Напела-таки Кеннету в уши, а тот и расстарался?.. Еще гончих мне тут не хватало! Небось не маленькие, сами разберемся!

– Возможно, – пожал плечами Ивар. – Но какой ценой?..

Высокий деревянный стул с грохотом опрокинулся – это вскочил со своего места позабытый спорщиками отец Мэлдуин. Глаза кроткого священника пылали искренним возмущением.

– Прекратите немедленно, оба! – гневно сказал он. – Вы забыли, где находитесь?! Дэвин, тебе должно быть совестно – вломиться в храм Господний с руганиями, нарушить таинство исповеди… А что касается вас, лорд, – тут преподобный обернулся в сторону шотландца, – так вам должно быть стыдно вдвойне! Использовать мое доверие в корыстных целях и…

– …и в ваших же интересах, – бесстрастно перебил его глава Тайной службы. – Касательно моего недостойного поведения – тут вы правы. Я виноват и вину свою вполне осознаю. Но я пошел на это не любопытства ради. И истина – да-да, та самая, за которую вы, отче, так ратовали несколько минут назад, – для меня сейчас куда важнее всего остального… Ну так что, господа? Выгоните меня с позором или, может, все-таки поговорим по-человечески?

Мэлдуин О’Фланнаган нерешительно посмотрел на Дэвина. Тот молчал, демонстративно уставившись в потолок. Ивар пожал плечами:

– Вождь, каким бы ни было ваше решение, оспаривать я его не стану. И уеду хоть завтра, если пожелаете… Но последствия этого могут быть самыми печальными. Имейте в виду.

– Не надо меня пугать, – недовольно проскрипел глава клана О’Нейллов. – Пуганый уже…

– А я не пугаю, – отозвался королевский советник. – Мое дело – предупредить.

– Не нравишься ты мне, – без обиняков заявил Дэвин, соизволив наконец взглянуть в лицо «наемнику». – Ох не нравишься. Но нюх у тебя, поганец…

– Дэвин! – укоризненно сказал священник.

Вождь стушевался, бросил извиняющийся взгляд на алтарь и махнул рукой:

– Ладно. Все одно теперь плеваться без толку… Мэлдуин, запирай церковь, да пойдем к тебе. Поговорим. – Он бросил взгляд на лорда Мак-Лайона и добавил со смешком: – По-человечески.

В маленькой комнатке без окон, которую так и тянуло назвать кельей, с трудом помещалась узкая кровать, стол и деревянный табурет. На столе горела свеча в глиняном подсвечнике. Ивар, оглядев скромное убранство комнаты отца О’Фланнагана, остановился возле стола и подпер плечом холодную стену. Единственный стул уже занял Дэвин. Преподобный, вооружившись ножом, быстро нарезал хлеб и сыр. Следом из шкафчика у двери появился запечатанный кувшин.

– Вино, – пояснил священник, глядя на ежащихся гостей. – Прохладно у меня… А так хоть немного согреетесь. Вы присаживайтесь, лорд Мак-Лайон.

– Спасибо, я постою, – отозвался тот, с сомнением бросив взгляд на хлипкую кровать. Отец Мэлдуин был человек хрупкий и невысокий, изнуренный постами, и его скромное ложе Ивара могло элементарно не выдержать. – Вам чем-нибудь помочь, отче?..

– Нет-нет, благодарю. – Священник покончил с приготовлениями и, разлив вино в две чаши, присел на край постели. – Угощайтесь!

– Это я с удовольствием. – Вождь О’Нейлл, не смущаясь, взял с блюда ломоть хлеба и, откусив половину, потянул к губам свою чашу. – С полудня не евши… И намерзся в дороге.

– А куда вы, кстати, ездили, вождь? – поинтересовался Ивар, делая крошечный глоток сладкого вина. – И почему один? Это, мягко говоря, не совсем благоразумно в свете последних событий.

– Да знаю, – поморщился Дэвин, принимаясь за сыр. – Потому без сопровождения и ездил, в свете этих самых… Лиама встречал. Побоялся, что если гуртом двинем, дак опять кто позарится.

– Лиама? – поднял бровь лорд Мак-Лайон. – А кто это?

– Моего троюродного брата сын, – пояснил вождь. – Лиам О’Нейлл. За него Маделин моя просватана… мы, вишь, свадьбу-то на осень назначили, как положено, а теперь я уж и не знаю… Если так и дальше пойдет, как бы чьи похороны раньше не стряслись!

– Храни нас Господь, Дэвин! – изменился в лице Мэлдуин О’Фланнаган. – Ты что такое говоришь?!

– Что есть, то и говорю… – хмуро обронил тот. – Я ж тебе рассказывал про засаду.

– Да, но…

– Все случиться может, – перебил преподобного Дэвин. – Потому и со свадьбой решили поторопиться. Эрику вождем не стать, сам знаешь… Энгус не О’Нейлл, да и какой из него глава, из обалдуя этого?.. А Лиам нашей крови, парень с головой и опять же на Маделин не надышится. Поженим сейчас, молодым оно только в радость. Я, собственно, к тебе затем и пришел, Мэлдуин. Свадьба хоть и спешная, а все одно – событие! Уж окажи любезность, повенчай детей. На пир праздничный не зову, сам понимаешь… Но священный обряд свершить – как друга прошу и приглашаю.

– Само собой, – улыбнулся святой отец. – Можешь не беспокоиться.

– Добро, – кивнул Дэвин. И, отодвинув блюдо, исподлобья посмотрел на Ивара: – Хорош охранничек. По ночи бог знает где шастает. А как же Дейдре?

– С ней Творимир остался, – улыбнулся королевский советник. – Ему в этом вопросе можно полностью доверять.

– Это да, – подумав, кивнул вождь. – Стоящий боец. Только вот как подумаю, что он с тобой заодно, дак аж…

– Это напрасно, – прервал его Ивар. – Творимир – мой телохранитель, и только. В свои дела я его не посвящаю. Гончая у вас в поместье всего одна, можете быть спокойны… Кстати говоря, позвольте полюбопытствовать – откуда вы узнали, кто я? Его величеству написали?

– Зачем?.. Знаю я Кеннета, тот еще враль! Раз уж сам тебя сюда прислал под чужой личиной, стало быть, нипочем не признается… А у меня в Шотландии родственники имеются. И описание твое, как и сведения, что услали тебя куда-то в спешке, они мне предоставили. Опять же Дейдре вдруг ни с того ни с сего успокоилась!.. – Дэвин хмыкнул. – А уж после того, как давеча в лесу ты не сестрицу защищать кинулся, а племянничка моего неугомонного, мне и вовсе все понятно стало! Что, призналась-таки сестрица Мак-Альпину, да? И он, стало быть, отцовскими чувствами загорелся?..

– Не без этого.

– Ха… Раньше он где был, интересно?.. – себе под нос буркнул вождь О’Нейлл и, тряхнув головой, вернулся к делам насущным: – Ты как про Риана узнал-то?

– Заупокойная, – просто сказал лорд. – И всеобщие сказки о «пропавшем без вести». Вы окошко закрыть забыли, святой отец.

Мэлдуин О’Фланнаган тяжело вздохнул и опустил голову:

– Сам виноват. Да и ты предупреждал, Дэвин… И что же теперь, все узнают?..

– Бог с вами, преподобный! – замахал руками Ивар. – Уж простите, что напугал вас своими разоблачениями, но у меня и в мыслях не было разносить такие вести по всей Аргиалле. Мне просто надо было убедиться, что я не ошибся в своих предположениях… А обстоятельства кончины вашего отца пускай пока останутся тайной.

– Пока?.. – напрягся Мэлдуин.

Лорд Мак-Лайон пожал плечами:

– Учитывая то, что я узнал за последнюю неделю, тут все может оказаться совсем не так просто, отче… Вождь, зря вы сестру не слушали. Ее фантазии куда более реальны, чем мне того хотелось бы.

– То есть… – приподнялся вождь.

Ивар коротко кивнул:

– Именно. Кому-то очень хочется поскорее усесться на трон Аргиаллы. И он уже убрал с дороги как минимум двух претендентов на вакантое место. Вождь Мак-Грат и вождь Рурк были убиты, это я вам заявляю с полным на то основанием. И, – гончая Кеннета Мак-Альпина перевела серьезный взгляд на притихшего отца Мэлдуина, – я подозреваю, что смерть вашего батюшки, преподобный, тоже не так проста, как кажется. Я, конечно, могу ошибаться, но вполне возможно, что никакого самоубийства не было вовсе.

– Вы хотите сказать…

– Да. – Ивар задумчиво посмотрел на неподвижный огонек свечи и невесело усмехнулся: – Убийство. Наш кандидат в верховные короли Аргиаллы до сих пор вполне успешно справлялся с организацией «несчастных случаев». Он мог отметиться и здесь…

Первый советник государя Шотландии встряхнулся и, сложив руки на груди, посмотрел в бледное лицо священника:

– Но чтобы знать наверняка, отец Мэлдуин, мне нужны подробности. Все, какие только есть. И как можно скорее. Я понятия не имею, кто в Аргиалле так жаждет власти, но одно могу сказать точно – он знает, что делает, и делает это быстро. И нам остается только опередить убийцу, пока еще есть такая возможность.

Глава 16

Ивар поднял голову от бумаг, потер ладонью слипающиеся глаза и, вынув из мешочка новую свечу, зажег ее от гаснущего огарка. Пробежал глазами уже написанное и снова обмакнул кончик пера в чернильницу.

На своей кровати завозился Творимир. Зевнул, приподнял взлохмаченную голову с подушки и укоризненно сказал:

– Эх!..

– Я уже заканчиваю, – не отрываясь от работы, пробубнил командир.

Русич скептически хмыкнул. «Уже заканчиваю» – это обыкновенно значило еще часа три усердного скрипения пером. Вот ведь неугомонный!.. Как вернулся по ночи вместе с вождем, так даже ужинать не стал – сразу за стол сел и давай строчить. И к чему так над собой измываться? Ведь прошлую ночь в карауле не спавши проторчал, днем глаз не сомкнул – вождя О’Нейлла караулил, и теперь все по новой!..

– Эх… – с тяжким вздохом капитулировал бывший воевода, здраво рассудив, что горбатого могила исправит. И перевернулся на другой бок, натянув одеяло на голову.

Ивар оторвался от бумаг, задумчиво погрыз кончик пера, перечитывая написанное, и аккуратно посыпал лист песком. «Вроде бы все, – подумал он. И широко зевнул. – Творимир прав – надо бы хоть немного поспать. Этак я завтра вообще никакой буду – вторые сутки на ногах… А ведь еще свадьба эта! Нет, Дэвин, конечно, прав по-своему, но это ж сколько нервотрепки… Кроме того, непременно гостей позовут, а за ними глаз да глаз нужен. Еще неизвестно, кого в дом принесет нелегкая». Он не ко времени вспомнил собственную свадьбу и нахмурился. «Одна надежда, – складывая исписанные листочки в свой сундучок, подумал лорд, – что хоть тут все без отравлений и интриг пройдет. Хотя, будь я на месте убийцы, я бы непременно воспользовался таким удобным случаем!.. Все друзья-соседи съедутся, никак нельзя не позвать… А если наш господин Н. из их числа?»

Ивар навалился грудью на столешницу и, подперев голову обеими руками, сосредоточенно уставился в стену. С одной стороны, свадьба Маделин О’Нейлл – хороший повод проверить, к кому относится искомый убийца – к друзьям или к врагам. Тут все как раз очень просто: охрана по случаю торжества планируется усиленная, чужаков и на двести локтей к поместью не подпустят, не говоря уже о явных недоброжелателях. Поэтому, если что случится, будет ясно – кто-то из своих… Другое дело, что преступник вполне может оказаться умнее, чем хотелось бы лорду Мак-Лайону, и попросту никак себя не проявить!

– М-да… – без энтузиазма обронил Ивар. – Час от часу не легче. Ну не ждать же мне очередного покойника?..

Он потер щетинистый подбородок, снова зевнул и задул свечу. «Ну их всех, в самом деле, – подумал он, бухаясь на кровать прямо в сапогах. – А не то я такими темпами сам скоро на мертвеца ходячего похож буду… До рассвета еще несколько часов, надо передохнуть». Он завернулся в одеяло, поерзал щекой по подушке и закрыл глаза.

Но желанный сон никак не шел. Тихое и давно привычное похрапывание русича резало слух, кровать казалась жесткой и неудобной, да и пустой желудок мало способствовал приятным сновидениям. Кроме того, в голове все вертелся давешний рассказ отца Мэлдуина.

«То, что вы нам рассказали, лорд Мак-Лайон… Знаете, я совершенно растерян. Видит Бог, ничего я так не желал бы, как обелить имя батюшки, но… ведь тогда выходит, что по Аргиалле рыщет истинный дьявол! И это, да простит меня Господь, куда как страшнее самоубийства… Вы просили рассказать об отце. Нет-нет, Дэвин, все в порядке, я сам. Видите ли, лорд, нас всех потряс уход батюшки, но я бы не сказал, что мы были уж так удивлены. Нет, я не к тому, что он и раньше пытался наложить на себя руки. Просто в последнее время отец был несколько… не в себе! Ну знаете, ходил мрачный как туча, потерял интерес к еде, налег на вино (хотя уже который год хмельного в рот не брал – печень у него была больная), срывался на всех подряд. На пустом месте с начальником собственной охраны разругался, а они ведь выросли вместе, друзья были неразлейвода! Потом спать перестал, повадился по дому бродить призраком… Зажжет свечу и бродит. И бормочет что-то, будто разговаривает с кем. Была б жива мама, так, глядишь, и обошлось бы… А братец да слуги только пугались – батюшка ведь совсем оружие снимать перестал. Так и ходил с мечом на поясе, а в его-то состоянии… Мало ли что ему в голову взбредет!.. Что вы говорите? Нет, духовник у него другой был, отец Алоиз, я вас сведу к нему, если хотите. Да только ведь ежели он ему что и говорил, так тайна исповеди неприкосновенна. Сами понимаете… Дальше? А дальше отец в лес уходить начал. Уйдет, бывало, после ужина, как самая темнота, и бродит между деревьев… И с собой ходить никому не велит. Даже Грома велел на цепь сажать, чтоб следом не увязался! Это он-то, который в псе души не чаял, разве что только не спал с ним в обнимку! А тут что-то озлобился – то пнет, то вот на привязь… Вы знаете, лорд Мак-Лайон, ведь батюшку именно Гром и нашел. Братец уже после рассказывал. Говорит, поутру хватились, а отца нету. Обычно-то он со своих прогулок еще засветло возвращался, а тут… Домашние, понятно, для начала дом обыскали сверху донизу, да не нашли. Только слышат, Гром на заднем дворе волком воет. И с привязи рвется как сумасшедший. Ну женщины тут же в крик, мол, к покойнику! Братец мой, он парнишка смышленый, хоть и молодой совсем, он на служанок прикрикнул, пса с цепи спустил и говорит – ищи, мол, дружок, батюшку, на тебя одного вся надежда. А тот в дыру под забором – шасть! И в лес со всех ног. А брат с главой дружины нашим за ним следом… Так и нашли. Рядом тут, в рощице. Издалека услыхали, как Гром завыл сызнова, на голос бросились – а батюшка там и висит… Простите, я еще не вполне… Спасибо. Нет-нет, Дэвин, все в порядке!.. Я сейчас, я соберусь. Что вы спросили, лорд? Где висел? Ну на дереве. На суку, точнее. Толстенный такой сук… Нет, не очень высоко, пару локтей только ноги до земли не доставали. Петля какая? Не видел. За мной ведь послали сразу, как отца нашли, но, пока я добрался, они уж его сняли. И веревку распутали. Нет, резать не стали – там цепочка перекрутилась… От креста нательного цепочка. Батюшка был добрый католик, креста никогда не снимал… Вы что-то сказали, лорд Мак-Лайон? Нет? Ну так я продолжу, хотя особенно и нечего уже рассказывать. Как я уже говорил, отца сняли, веревку распутали (тут и я подоспел), да на месте и стали думать – что же теперь делать?.. Батюшка, он… Бог ему судья! Но ведь весь клан ни за что пострадает – такая-то слава!.. Да и отцовское имя трепать начнут, знаю я наших соседей… Вот и решили сокрыть. Нолан – глава дружины – нам обоим настрого запретил хоть кому про отца упоминать. Вот мы и молчали, я только Дэвину по дружбе обмолвился… Домашним сказали, мол, ничего не нашли, а что Гром взбесился – так ведь животное, что с него возьмешь? К тому же не цепной породы, охотничьей, мол, на цепи пересидел, головой повредился, оттого и воет… А отца похоронили неподалеку, я сам обряд проводил, некому ведь больше. Да, я понимаю, лорд Мак-Лайон, церковь не одобряет такого отношения к самоубийцам, но ведь… Он же мне отец родной все-таки! Не мог же я зарыть его, несчастного, как собаку?.. Грешен, пусть. Бог милостив… Что, простите? Как вел себя пес? Там, у дерева? Знаете, мне, признаться, не до него было. Однако я попытаюсь… Да выл все, кажется. Рвался и выл. Едва на сворке удержали, домой волоком тащить пришлось».

– Рвался и выл… – пробормотал Ивар, переворачиваясь на спину и закидывая руки за голову. – М-да. Охотничий пес, говорите?.. Эх, святой отец! Что вам стоило тогда собаку спустить?.. Глядишь, и меня бы сейчас тут не было…

В животе громко забурлило. Лорд открыл глаза и недовольно вздохнул:

– Не судьба мне, видно, выспаться. Финви!.. Ах ты, черт, забыл совсем, я ж его услал шорникову дочку окучивать, раньше утра не явится… Спи, Творимир, спи. Я на кухне пошуршу, может, там осталось что. А впредь, конечно, ужинать надо…

– Эх, – сонно прогудел русич и снова сладко захрапел в подушку.

Ивар поднялся с кровати и, не зажигая света, направился к двери. Есть, оказывается, хотелось зверски. А за работой вроде и незаметно…

Он положил руку на засов и вдруг замер. По коридору с той стороны кто-то крался. Тихо-тихо, подошвы едва поскрипывают… Наемники Дэвина? Вот еще, будут они так осторожничать. Да и что им в такую глухую пору там понадобилось? Кто не в карауле, те дрыхнут. Тогда кому же охота припала тут шастать в такое время?

Молясь только о том, чтобы зловредный желудок не забурчал в самый неподходящий момент, королевская гончая приникла ухом к двери. Шаги удалялись. Вероятно, в сторону черного хода. Любопытно…

Лорд быстро шагнул к окну, бесшумно распахнул створки – благо еще в первый день петли смазал, чтоб не скрипели, – и змеей соскользнул с подоконника в густые заросли у стены. По его подсчетам, человек в коридоре уже дошел до двери черного хода, а это значило – нужно поторопиться. И не дай бог спугнуть… Ивар пригнулся и, прячась за спасительными кустами (ежевика, черт ее подери, колючая, зараза!) молнией метнулся к углу дома.

Он успел.

И, затаившись в хитросплетении гибких веток, проводил глазами спину скрывающегося за оградой человека. Лица его советник увидеть не смог, но по росту, дорогому плащу с меховым подбоем, блеснувшему под луной массивному перстню и – главное – по прыгающей птичьей походке, выдающей сильную хромоту, Ивар узнал Эрика О’Нейлла. Через забор он перелез ловко – видно, далеко не в первый раз… Но вздернуть брови, как выражался король Шотландии, «до самого затылка» лорда Мак-Лайона заставило вовсе не это. И даже не то, что послушному сыну полагалось сейчас спокойно спать в собственной постели.

Советник, уже перекинув ногу через подоконник, задумчиво обернулся в сторону частокола. И, вспомнив перелетающего через него беглеца, с сомнением покачал головой.

Творимир, стоя под навесом крыльца, зорко оглядывал шумное сборище. Эвон сколько их понаехало!.. Немудрено, что вождь велел во дворе столы ставить, в доме бы все не уместились…

– Порядок? – Появившийся в дверях Ивар бросил быстрый взгляд на русича.

Тот кивнул.

– Хорошо. Продолжай наблюдение, я тут неподалеку буду.

Лорд соскочил с крыльца и смешался с толпой гостей. «Хорошо-то хорошо, – думал он, лавируя меж весело гомонящими ирландцами, – да ничего хорошего! Скоро уже по домам расползаться начнут, а так ничего и не случилось!.. Недооценил я нашего убийцу. Или он все-таки не наш?» Серые глаза королевской ищейки внимательно фиксировали в толпе знакомые лица. Вождь Бриан Макорик, рядом с ним вымученно улыбающаяся Дейдре… Дэвин О’Нейлл, уже под хмельком, что-то втолковывает новоиспеченному зятю… Судя по недовольно сморщенному носику Маделин, папенька дает ее супругу последние отеческие наставления. Лиам О’Нейлл, улыбчивый крепыш, обнимает за талию молодую жену и почтительно кивает Дэвину… Энгус, в кольце своих приятелей, что-то увлеченно рассказывает… Эрик О’Нейлл, этот благонравный сын-тихоня, склонился к уху матери. Вероятно, спрашивает что-то. Та кивает (хоть бы улыбнулась! Сидит, как на похоронах, а ведь родную дочь замуж выдает), сын разворачивается и уходит в дом… Ивар притормозил, проводил глазами скрывающуюся в дверях фигуру и взглядом просигналил трущемуся у столов Финви: «Бегом за ним!» Бродяжка едва заметно кивнул в ответ и исчез.

Лорд Мак-Лайон выбрал местечко посвободнее, у самой ограды, и привалился плечом к шершавым бревнам частокола. Так. Вроде все на виду. И господа, и слуги, и бойцы. Кухарки – уж бог с ними, пусть…

– Ивар, – сверху свесилась голова Морды, – ты чего тут забор протираешь?.. Подымайся к нам, что ли. Шерк вон целый поднос всякой всячины с кухни притащил, будет чем угоститься!

– Потом, – невнятно промычал королевский советник. Его взгляд был прикован к вождю О’Нейллу. Тот, наставив зятя на путь истинный, с чашей в руке пробирался сквозь толпу к воротам. «Куда это он собрался? – насторожился Ивар. – Надеюсь, не как покойный Рурк – к реке освежаться?.. Хотя нет, это уж, право, было бы слишком…» – Я сейчас, – пообещал лорд ничего не понимающему Морде и тут же затерялся среди спин, локтей, бород и шелковых юбок.

Наемник выпрямился и пожал плечами:

– И чего суетится? Так и рыщет вокруг столов, как шакал голодный.

– Да плюнь, Морда, – равнодушно сказал сидящий тут же Айзек, потихонечку прикладываясь к бурдюку с вином. – Это ж Ивар. Он же без дела не может… Хлебнешь?

– Нет, – с сожалением покачал головой боец. – И ты бы убрал, пока Грихар не видит. Велено бдеть.

– Так мы и бдим, – пожал плечами Айзек, но бурдюк все-таки заткнул пробкой. – Что от пары глоточков случится-то?..

– Ты как знаешь, а я повременю. – Морда окинул взглядом зеленые холмы, уже понемногу теряющие свои очертания в вечерних сумерках. – Хозяин велел держать ухо востро. Хотя и спокойно все вроде.

– Завтра душу отведем, – согласно прочавкал Шерк. – Вот с караула сменимся… Айзек, дубина, ты закусывай! Огребешь от вождя-то!..

– Он и сам сейчас не лучше, – недовольно проскрипел любитель хмельного, вяло жуя подсунутую товарищем булку. – Вон как его болтает!

– На то его хозяйская воля, – сказал Кирелл. – И дочка опять же пристроена. Чай, повод есть! А ты-то чего празднуешь?..

– Не нудите вы, – скорчил гримасу Айзек, отворачиваясь.

Морда хмыкнул в усы. И посмотрел на вождя. Дэвин, взобравшись на стену, о чем-то толковал с Мэдоком. Лицо последнего было отсутствующе-почтительным. «Вот уж кому чарочка не помешала бы, – с искренним сочувствием глядя на осунувшегося лучника, подумал наемник. – Не спит, не ест. И полночи в двери сарая стрелы всаживал, одну за другой. Как бы с ума не съехал от расстройства… Вот гости разъедутся – Айзека на него спущу, он и мертвого напоит. Надо парня в чувство приводить».

Кажется, Дэвин О’Нейлл был с наемником полностью солидарен – он уже пихал безутешному лучнику в руки свою чашу. Тот упирался, качал головой, но отвязаться от вождя оказалось куда сложнее, чем от собственных товарищей… Наблюдая, как тяжело вздохнувший Мэдок наконец берет в руки кубок и делает большой глоток, сотник одобрительно прищелкнул языком – другое дело! Хозяин понимает…

– Эй, Шерк, – сказал он, – заверни-ка мне пару кусков пожирнее. Схожу Мэдоку отнесу. А то вождь вона как за него взялся! А парень который день не евши… Еще хлобыстнется со стены.

– Давай платок, – кивнул боец. – Положу. У меня тут много. Люблю я свадьбы!..

– Смотри не лопни, – хохотнул Морда, принимая из его рук туго набитый узелок. – Ладно, я быстро.

– Не торопись, – махнул рукой Кирелл, лениво обозревая окрестности. – Тишина. Да и пограничные дозоры хозяин сегодня усилить велел…

Наемник кивнул и сбежал по деревянной лесенке вниз, во двор.

Ивар добрался до вождя как раз тогда, когда последний, добродушно посвистывая, спускался обратно к гостям. Заметив лорда, Дэвин хмыкнул:

– А! Шустришь?

– По мере сил. А что это вы бойцов посреди караула спаиваете?..

– Да этого грех не напоить, – печально отозвался вождь. – Вот не поверишь – Ласера черт знает кто прирезал, а виноватым себя почему-то я чувствую!.. Друзья они были. Видишь, как убивается?..

– Да уж не слепой, – согласился Ивар, с беспокойством наблюдая, как лучник, запрокинув голову, приканчивает остатки вина из хозяйского кубка. – Напьется же. Он которые сутки голодный.

– Голодный?.. – О’Нейлл задумчиво обернулся, потеребил край бороды и кивнул: – Дал я маху. Но ведь не знал же!

– Может, я его в караулку отведу? – вклинился подошедший Морда. – Толку от него сейчас все одно никакого. И поесть заодно заставлю, раз уж он слабину дал…

– Отведи, – склонил голову вождь. И, дождавшись, пока сотник уйдет, посмотрел на Ивара: – Ну как оно?..

– Пока все в порядке, – коротко ответил тот. – Даже как-то… слишком.

– Ну и слава богу! – фыркнул Дэвин. – Или тебе непременно гора тел нужна?

– Подозрительно, – хмуро объяснил Ивар. – Очень уж момент подходящий, тут бы и…

– Тьфу! Типун тебе на язык! – рассердился вождь. – Ты, пожалуй, накаркаешь!.. Ну вот. Что я говорил?

От столов донеслись чьи-то воинственные выкрики. Лорд Мак-Лайон быстро повернул голову, готовый сей же час сорваться с места, и вопросительно вздернул брови: основательно принявший на грудь Бриан Макорик, размахивая руками, петухом наскакивал на своего соседа по столу. Тот, судя по долетавшим до ворот сочным эпитетам, в долгу не оставался… Дэвин тяжело вздохнул:

– Начинается. Кто Фергала к Бриану подпустил? Просил же…

– Не понял.

– Фергал О’Куинн – мой братец троюродный, – на ходу пояснил вождь, энергично расталкивая гостей. – И любит, греховодник плешивый, за Дейдре приволокнуться. А Бриана это бесит. Потому и стараюсь их не сталкивать. Прошлым летом так подрались – до самого снега кости сращивали!.. И вот вам опять пожалуйста… Энгус! Хватит языком трепать! Где твой брат? Велено ж ему было Фергала занять, чтоб на рожон не лез!..

– Эрик?.. – отвлекся от своей кружки племянник. – Да вроде тут был… А что такое, дядя? Опять старики молодость вспомнить решили?

Он весело подмигнул своим товарищам:

– Видали? За маменьку и по сию пору копья ломают!..

– Язык бы ты сломал, – буркнул Дэвин. – Хорош кривляться, пошли, поможешь. Я один Фергала от Макорика не оттащу… Да что б их, хрычей старых!! Энгус, быстро!.. Они за оружие взялись!

Молодой человек, мигом посерьезнев, метнулся вперед. Ивар нахмурился и широким шагом двинулся следом. «С одной стороны, – думал он, – это у них вроде как обычное дело. Но с другой… Сейчас ни в чем нельзя быть уверенным!»

Дэвин и его племянник подоспели вовремя – шипящие, как два дворовых кота, вожди уже начали заходить на второй круг, сжимая в руках кинжалы. Мечи предусмотрительный хозяин попросил гостей снять еще по прибытии.

– Фергал! – рыкнул вождь О’Нейлл, бесстрашно вклиниваясь между драчунами. – Ты что творишь, курицын сын?! А ну убери нож!

– Я уберу, дак этот пень трухлявый…

– Кто пень, кто пень?! – тут же взъярился Макорик, пытаясь из-за широкого плеча Дэвина достать клинком своего ругателя. – Ты на себя-то оборотись, овца паршивая! Голодранец, даром что предки знатные!

– Ты кого голодранцем обозвал?! – багровея, подпрыгнул на месте Фергал, поднимая в кулаке опущенный было кинжал. – Да я О’Куинн! Да у меня родовых земель в три раза больше, чем у тебя, крыса седая!.. Да я тебе сейчас…

– А ну тихо! – медведем взревел хозяин дома.

Плотное кольцо взбудораженных гостей отхлынуло в стороны, престарелые соперники дрогнули и примолкли. Чем тут же воспользовался Энгус.

– Дядюшка Бриан, – с мягкой укоризной проговорил юноша, качая головой. – Ну право же, вам ли так себя вести?.. Из-за чего рассорились, зачем сестрице свадьбу портите? – Он подошел вплотную к сердито пыхтящему соседу и, положив ладонь на его руку, в которой был зажат кинжал, понизил голос: – Уберите, дядюшка Бриан. Бог с вами. Неужто вы хотите, чтобы мама еще больше расстроилась?.. Поглядите – на ней же лица нет! А если что, упаси господь, случится с вами?..

«Хитер парнишка, – с одобрением подумал Ивар, глядя, как Макорик медленно разжимает пальцы и дает молодому человеку себя увести. – Или уже просто опыт? Старички-то бодрые, несмотря на седину, лысины и прострел в пояснице… Да уж, ваше величество, знали вы, на кого глаз положить!.. За Дейдре, чувствую, и в шестьдесят поклонники ухлестывать будут!»

Вождь О’Нейлл, видя, что гроза миновала, повернулся к мрачному Фергалу и сурово сдвинул брови:

– И не совестно? Каждый раз одно и то же!.. Мало тебе ребер поломанных в прошлом году? Мало? Дак я добавлю! И, чтоб мне пусто было, донесу-таки жене твоей, из-за чего вы с Брианом цапаетесь! Ты мое терпение не испытывай. Пригласил тебя на свадьбу к дочке, как родича и друга, а ты?

– Он первый начал! – непримиримо буркнул Фергал, однако при упоминании о своей второй половине заметно сник. – Залил глаза и пошел брехать, пес старый!..

– Фергал.

– Ну а что, я терпеть это должен?!

– Фергал!

– Да ты же сам слыхал, Дэвин, какими он меня словами-то…

– Фергал, выставлю сей же секунд с позором! – угрожающе припечатал вождь. – И от дома откажу, не посмотрю, что брат ты мне!

– Вот именно! Я брат, а этот козлоборо…

– Все. Конец моему терпению. – Глава клана круто развернулся и зашагал к воротам.

Склочный родственник изменился в лице.

– Дэвин! Дэвин, да погоди ты!.. – цепляясь за рукав его камзола, забормотал Фергал О’Куинн. – Ну брось… С кем не бывает? Повздорили слегка, да все ж не по правде-то! Ну Дэвин! Не хмурь бровь-то! Виноват, каюсь… перебрал чуток, забылся… Ну хочешь, сам пойду к Бриану да извинюсь?! И попрошу, чтоб зла не держал. Все ж соседи, чего уж там… А, Дэвин?

– Кхм, – с деланым сомнением в голосе отозвался вождь. Но остановился. – Только ежели сам пойдешь и замиришься… И мне поклянешься, волокита несчастный, впредь с Макориком не собачиться! Хотя бы из-за Дейдре. Что вы, ей-богу, как юнцы безусые? Уже внуков да правнуков понаплодили, а все туда же… Эрик! Тебя где носило, негодник?

Вынырнувший из-за спин «зрителей» молодой человек виновато опустил голову:

– Прости, отец. Маме нездоровится, просила настойку свою принести… Замешкался. Но ведь вы и сами справились?

– Вестимо, справились, – буркнул Дэвин. – А ты, коль почтение к отцу имел бы, служанку за снадобьем бы послал! Предупреждал ведь дурака…

Эрик побледнел и опустил голову еще ниже. Ивар внутренне покачал головой – зря вождь так-то с собственным сыном, да еще и при всем честном народе. Ведь не мальчик уже. А с таким-то к себе отношением… «Я бы на месте Дэвина не стал так рисковать, – подумал лорд. – Пускай парень и безобидный на первый взгляд, однако в тихом омуте… Хм. Значит, он за настойкой для матери ходил? И копался чуть ли не четверть часа. И действительно почему-то никого из слуг не послал. Ну, надеюсь, Финви не оплошал, и мы скоро узнаем, что нашего калеку так задержало!»

Лорд Мак-Лайон недовольно нахмурился. Поведение наследника Дэвина было, конечно, странноватым… Только огорчало другое – многообещающая стычка двух ревнивых вождей закончилась ничем. Еще и извиняться будут друг перед другом, после такой-то обработки. Но ведь чутье не обманешь – эта ссора определенно была тем самым маячком, которого так ждала королевская гончая. Или… «Или я все-таки ошибся? – подумал Ивар, ища глазами своего шустрого «слугу». – Может, убийца выжидает более спокойного момента? И драка двух почтенных мужей не имеет к делу никакого отношения?.. Они ведь постоянно грызутся!.. Хотя… Ведь Никлас Рурк и Шейн Мак-Грат тоже стали жертвами собственных привычек. И чтоб я сдох, если нынешний скандал не был кому-то на руку!»

Совсем стемнело. Свадебный пир подошел к концу, сытые и пьяные гости понемногу начинали разъезжаться. Счастливые молодожены, еле держась на ногах, провожали соседей у ворот. Рядом с ними стоял Дэвин и жал на прощание руки многочисленным родственникам. Госпожа О’Нейлл удалилась к себе еще засветло – как обычно, по причине плохого самочувствия… Энгус Мак-Кана, сидя на стене и свесив во двор одну ногу, дулся в карты с Айзеком. Остальные бойцы, зевая, «бдели». Хотя окрестности были тихи и спокойны, а гости один за другим благополучно отбывали по домам. Эрик О’Нейлл, присев на угол стола, с которого расторопные слуги убирали блюда и миски, задумчиво вертел на пальце массивное кольцо-печатку. И мыслями, казалось, был далеко отсюда.

Ивар, жуя хлебную горбушку, мрачно следил за пустеющим двором поместья. Свадьба прошла без эксцессов, не считая склоки двух поклонников Дейдре, которых, впрочем, быстро утихомирили, и все его надежды поймать хитроумного убийцу с поличным пошли прахом. Относительно того, где болтался Эрик в то время, когда ему следовало «присматривать» за не в меру пылким родственником, тоже все прояснилось. Финви клялся и божился, что молодой хозяин сразу от стола проследовал прямиком в покои маменьки и все эти четверть часа из комнаты не выходил. Звенел склянками, чертыхался, видимо, настойку ту самую искал. Потом притих, спустился вниз и, все так же нигде не задерживаясь, вернулся к гостям. В комнате он был один, Финви от двери не отлучался ни на секунду… А что так долго возился – так тут лорд Мак-Лайон, пожалуй, вполне мог его понять! Нэрис всю смежную комнатку во Фрейхе своими склянками, шкатулочками, мешочками и прочей лекарственной премудростью захламила, сам черт ногу сломит. Учитывая зацикленность госпожи О’Нейлл на своем здоровье, наверняка у нее там целый лекарский склад! Поди найди нужное… «С другой стороны, – лорд отвлекся от милых семейных воспоминаний и наморщил брови, – супруга Дэвина не выглядит уж настолько больной. Слабая, анемичная, бледная, это да. В печали – тоже есть такое дело. Но уж прямо хворать… Хм. Правда, Нэрис говорила, что от душевных терзаний люди почище чем от настоящей болезни порою чахнут! Как бы мне Дейдре на задушевную беседу развести о покойном Мак-Грате и свояченице?»

Он проглотил последний кусочек, стряхнул с колен крошки и повернул голову:

– Морда, Творимира не видал?

– Видел вот только что, – отозвался проходящий мимо наемник. И, посторонившись, чтобы пропустить к крыльцу младшую кухарку, которая тащила внутрь полную кадушку торфа, добавил: – Возле конюшни… Пэгги, да куда ж ты такую-то тяжесть поволокла?.. Давай помогу, что ли.

– Ой, спасибочки!.. – с благодарной улыбкой прощебетала девушка, сбагривая в руки наемнику свою ношу. – Хозяин велел в столовой камин разжечь. Вроде как хочет еще попировать! Осторожнее, уронишь…

– Держу. – Морда поудобнее перехватил кадушку. – А с кем пировать-то собирается? Уж почти все разъехались.

– Вроде у хозяина договоренность была с вождем Макориком, – пожала плечиками Пэгги. – Может, и еще кто из гостей задержится. Вот, я пока от сарая шла, слышала, как охрана господина Фергала его искала… Они уж, верно, вместе с господином Брианом хозяина-то дожидаются!.. Опять же и помирились…

– Помирились? – развернулся Ивар. – Неужели?

– Сама слышала! – лопаясь от собственной значимости, заявила младшая кухарка. – Еще ввечеру, когда танцы были. Я на кухне как раз крутилась, а господа Макорик и О’Куинн там под окошком прохаживались, беседовали так-то мирно, по-соседски! Вождь Фергал еще извинялся… А вождь Бриан сказал, что нисколечко не сердится, и на мировую выпить предложил.

– И что? – поднял бровь королевский советник.

Служанка развела руками:

– Сговорились, обнялись да, наверное, к столам и отправились. Не до них мне, сударь, было. И жаркое подгорало… Ой, да что ж я тут разболталась?! Ведь камин не топлен! Вот уж хозяин мне задаст!.. Шон, пойдем.

– Двери придержи, – прокряхтел наемник.

Ивар тихонько хмыкнул. По имени Морду обычно никто не звал, и его самого это вполне устраивало, но Пэгги… О, уж ей-то Морда мог позволить величать себя как угодно! Ребята намекали, что наемник уже второй год вокруг нее круги нарезает с далекоидущими намерениями. Оно и понятно, он парень молодой, а Пэгги – девица очень даже ничего себе!.. Лорд с добродушной усмешкой скосил глаза на исчезающую в доме парочку и поднялся навстречу Дэвину О’Нейллу, который возвращался от ворот, оставив последних уезжающих гостей на попечение молодоженов.

– Славно погуляли! – с чувством глубокого удовлетворения сказал вождь, останавливаясь у крыльца и любуясь чистым звездным небом. – И Лиам – парень хороший. Уж Маделин за ним будет как за каменной стеной… А ты все прыгал, – весело припомнил он сконфуженной гончей, – мол, «случится что-то», мол, «не звали бы столько народу». Ну? И чего?

– Ничего, – вынужден был признать Ивар. – Оно, вы правы, может, и к лучшему! Я все-таки не ясновидящий.

– Вот то-то же! – поучительно ткнул указательным пальцем вверх Дэвин. – Потому как, ежели хочешь знать, у меня тут и мышь не…

Он осекся и замер – из глубины дома донесся истошный женский визг. Ивар вздрогнул от неожиданности и, мигом забыв о вожде, взлетел на крыльцо, на ходу прикидывая, кто кричал и откуда. «Мышь у него не проскочит, – про себя шипел лорд, врываясь в холл и переходя на бег. – Ч-черт!.. Проморгал! Неужели все-таки проморгал?!»

Непрекращающийся, звучащий на одной высокой ноте визг привел к порогу столовой. Перевернутая кадушка, рассыпавшиеся по полу торфяные бруски, у распахнутой двери топчется Морда, на шее которого, не замолкая ни на секунду, висит бледная, с зеленцой, горничная… Ивар, нелюбезно расталкивая набежавшую со всего дома челядь, пробился к комнате и замер, переступив через порог.

– Ах ты, черт!.. – вырвалось у лорда Мак-Лайона.

Камин в столовой был растоплен, причем, кажется, довольно давно. Напротив камина в хозяйском кресле, левым боком к двери, сидел Бриан Макорик. Судя по безвольно свисающей руке и неестественно выгнутой шее – уже покойный. А на полу перед ним лежал его недавний соперник – Фергал О’Куинн, с ножом в сердце. Из-под тела троюродного брата Дэвина выползала темная густая лужа. Ивар выругался. Потом вдохнул, выдохнул и медленно развернулся к толпящимся в дверях любопытным:

– Дайте вождю пройти. И разойдитесь, бога ради!..

– Святые угодники! – ахнул Дэвин, столбом замирая на пороге. – Фергал?.. Бриан?!

– Они вас уже не слышат, – хмуро сказал лорд. – Прошу вас, не стойте на пороге… И закройте двери, иначе сейчас сюда еще и дамы прибегут, а им такое видеть не стоит. Морда, да уведи ты ее отсюда! У меня уже в ушах звенит!

– Не ори, – с достоинством отозвался наемник и что-то тихо зашептал на ушко Пэгги.

Дэвин О’Нейлл шагнул в столовую и затворил двери у себя за спиной.

– Накаркал, – мрачно проговорил он, не сводя глаз со страшного зрелища. – Как есть накаркал, собачий сын!..

– М-да, – проронил Ивар, криво усмехнувшись. Обошел кресло, на минуту присел возле тела О’Куинна, фыркнул. Потом, поднявшись, подошел к камину, повертел в руках пустую чашу, зачем-то ее понюхал, провел пальцами по каминной доске и, вздернув брови, обронил: – Хитер, подлец. И сразу обоих!.. Присядьте, вождь. Поберегите силы. Они нам сегодня еще понадобятся…

Лорд Мак-Лайон, заложив руки за спину, медленно прохаживался по своей комнатушке. Лицо его было мрачнее тучи. Сидящий на табуретке Финви, настороженно блестя глазами, переводил взгляд с Ивара на Творимира, усердно скрипящего пером.

Финви было страшно. И он просто диву давался, с каким спокойствием отнеслись его наниматели ко всему произошедшему. Виданное ли дело – в дому аж два покойника, да еще и не своей смертью померших, а эта парочка и в ус не дует. Только знай себе многозначительными взглядами обмениваются да бумагу марают… Бродяжка зябко передернул плечами и с опаской покосился на плотно затворенные ставни. Тут, в одной комнате с хозяевами, было еще ничего. «А если меня опять в деревню пошлют? – с внутренней дрожью думал паренек. – Это ж надобно выйти будет и по коридору мимо столовой… Ну уж нет! Клянусь святой Бригиттой, пусть хоть прибьют, а шагу я отсюда не сделаю. Страсть-то какая! Зачем я во все это ввязался? Ведь с самого начала же чувствовал – неправильные какие-то наемники! Ну вот жуть до чего странные! Сам виноват, раскатал губу на легкую денежку, вот теперь тебе и пожалуйста… Под самым носом вожди друг друга травят да режут, а ты сиди, как привязанный, и шагу со двора сделать не моги – Творимир найдет и пристукнет!.. Али, может, рискнуть все-таки?»

Бродяжка с сомнением покосился на дверь, потом – на спину Творимира и тяжело вздохнул. Ведь и правда из-под земли достанет. Да что ж за судьба-то такая горемычная?..

– Финви, не трясись, – краем губ улыбнулся Ивар, заметивший метания несчастного проводника. – Будешь умником, отпущу с миром и полным кошелем… Еще и спасибо скажу.

– Вот радость-то, – тихо буркнул парнишка. – Какие уж тут деньги, до завтра дожить бы!.. А вы, сударь, только и горазды меня по темени за холмы гонять!

– Успокойся, сегодня тебя гонять никто не будет, – отмахнулся лорд, снова погружаясь в свои размышления. – Это подождет… Шел бы лучше спать. Поздно уже.

– Я… я…

– Не бойся, они уже не встанут, – хмыкнул королевский советник. – Ей-богу, Финви, ты же образованный человек. Живых бояться надо, а не покойников. Ложись спать, говорю. Таращишься на меня из угла, табуретом скрепишь… Думать мешаешь.

– Извините… – пролепетал бродяжка, сползая с табуретки. И, еще раз вздохнув (больше с облегчением – значит, сегодня никуда не ушлют, уже хорошо!), свернулся калачиком на своем тюфяке рядом с кроватью Ивара. «Небось и не усну! – подумал Финви, натягивая колючее покрывало до самого носа. – Вот зачем я в ту столовую сунулся?! Так и будет теперь перед глазами жуть эта стоять… Спаси нас святая Бригитта!» Он поежился, завернулся в одеяло с головой – и вырубился, полминуты не прошло. Лорд Мак-Лайон, прислушавшись к тихому сопению из-под покрывала, фыркнул:

– Мне бы так!..

– Эх, – согласился Творимир.

Ивар присел на край кровати и кивнул:

– Да уж. Не до сладких сейчас сновидений… Ты закончил?

– Эх…

– Ну заканчивай. Черт, глаза закрываются. Может, бросим все к дьяволу, а, друже?.. Пусть сами разбираются! Прыгнем на лошадей – и в порт… И домой…

Бывший воевода добродушно усмехнулся в бороду, утешительно ухнул и снова прилежно заскрипел пером по бумаге. Ивар оперся локтем на спинку кровати и принялся монотонно выстукивать костяшками пальцев по коленке. Домой, конечно, хотелось. Но куда ж ты теперь отсюда денешься?..

Первый советник короля Шотландии горестно подпер щеку свободной рукой и заставил себя думать о деле. Итак, количество претендентов на трон Аргиаллы уменьшилось еще на двух человек. Причем убийца и в этот раз попытался обставить дело таким образом, чтобы обезопасить себя от каких-либо подозрений. Чего уж проще – два ухажера, не поделивших одну женщину? Зуб друг на друга имели, драку учинили прямо на празднике, помирились как-то подозрительно быстро… А потом Бриан Макорик, заманив соперника в пустую столовую, ничтоже сумняшеся устранил конкурента и, видимо осознав, что наделал, сам свел счеты с жизнью. Ну прелесть просто! И, главное, опять же все натурально: кинжал в груди О’Куинна – тот самый, с которым вождь Бриан на недруга кидался еще во дворе, сам Макорик умер от яда, остатки которого, смешанные с вином, были обнаружены в его же чаше, валяющейся у кресла. А маленький пузырек экстракта белены нашелся все у того же Бриана за пазухой. То есть почтенный вождь уже явился на свадьбу Маделин О’Нейлл, основательно подготовившись… Чушь собачья! Ивар свел брови на переносице.

Дельце пахло все хуже и хуже. Во-первых, стало окончательно ясно – загадочный господин Н. не остановится ни перед чем. И во-вторых, этот самый господин определенно из числа близких знакомых вождя О’Нейлла. А может, даже член его собственной семьи.

Или он сам. А почему бы и нет?..

Глава 17

Десмонд Хант, едва ли не плюясь, проглотил очередную ложку жидкого варева и мученически простонал:

– Она издевается?!

– Не иначе, – согласно хмыкнул Чарли, снова зачерпывая из деревянной плошки. – Держись, кэп!.. Сам похудел на тутошних харчах. То у них пост, то другая какая придурь… Рот-то открой поширше, ложка не пролазит.

– Не открывается, – соврал болящий, у которого уже при одном запахе осточертевшего бульона начинались желудочные колики.

Старый пират захихикал:

– Ой, не буди лиха!.. А то ведь эта щас прискачет швы проверять!

– Тьфу ты… Ладно, черт с тобой, давай уже сюда эту гадость. Не поверишь – я сейчас даже на пареные овощи согласен!

– А я нет, – скорчил гримасу старший помощник. – Потому что дрянь несусветная. Чего ухмыляешься, я овощи эти каждый день в себя пихаю, только чтоб не сдохнуть с голодухи!.. Как девчонка у паломников курицу выпросила – вообще не представляю… И ведь, главное, тебе бульон варит, а мясо из него тем же паломникам и отдает! Нет чтобы со мной поделиться, бессердечная… Скоро за кусок баранины душу дьяволу продам!

– И мою бери в придачу, – сглатывая слюну, вздохнул капитан. Залил мечты о несбыточном остатками лечебного бульона, перевел дух и сказал: – Фух!.. Осилил. Чарли, а где сама наша «добрая фея»?

– Спасибо хочешь сказать?.. – ехидно подмигнул пират.

Десмонд вяло кивнул:

– Угу. И миску эту на голову ей надеть!.. Уже тошнить скоро начнет…

– Наденешь тут, как же, – с сожалением отозвался Чарли. – Ведь девка старается, как лучше хочет.

– Смерти она моей хочет! – тихо взвыл Хант, локтем отпихивая от себя пустую плошку.

Старый пират утешительно похлопал его по плечу:

– Ничего. Чуток потерпеть осталось!.. Я, слышь-ка, у паломников кусок солонины спер. Обожди до ночи, наварю густой похлебки, да уж попируем!..

– А она не узнает? – Темные глаза ободренного капитана заблестели.

Чарли хмыкнул:

– Узнает, а как же. У ней нюх почище собачьего… И непременно причитать начнет. Но тогда уж поздно будет, верно?..

– Что бы я без тебя делал? – улыбнулся Десмонд. – Помоги-ка встать. У-у, дьявол и преисподняя! Ничего не понимаю – кости целы, а ноги не слушаются, и руки трясутся! Паралитик какой-то!..

– Она сказала, это… от конфуза, что ли… – старательно припомнив мудреное слово, первый помощник подставил ему плечо. – Держу. Давай-ка, попробуй сегодня сам встать.

– Контузия, наверное? – Десмонд сделал над собой усилие и, кое-как совладав с телом, поднялся на расползающиеся ноги. Впрочем, ему не удалось бы и этого, не будь рядом товарища. – Я гляжу, леди Мак-Лайон разбирается в болезнях… Еще б методы их лечения у нее поприятней были. Кстати, ты так и не ответил, где она. Обычно сама днем приходит.

– Соскучился?.. – не удержался от шпильки Чарли. И пожал свободным плечом: – Да черт ее знает, бегает где-то. Не женщина, а ураган в юбке. Давеча полдня в молебном доме на коленках ползала и стены обнюхивала. Чудная какая-то… А сегодня поутру, слышь, на самую верхотуру забралась и едва вниз не сверзилась! Я полез снимать, а она еще и упирается – кричит, что еще не закончила, да по какому праву… Была б моя дочь – прибил бы на месте. Так, осторожно, о притолоку не шибанись, и так синяк не сошел еще. Во, давай-давай, одной ногой… теперь второй…

– Чарли, чтоб тебя черти драли! – не выдержал Хант. – Что ты со мной сюсюкаешься, как с младенцем годовалым?!

– Прости, кэп, – стушевался пират, вздыхая. – От егозы этой понабрался!.. Скоро салфетку перед едой повязывать начну! Брр!

Он покачал кудлатой головой и поднял глаза к небу, будто моля Всевышнего не допустить для себя такого страшного будущего… И выругался:

– Нет, ну ты глянь на нее! Она ведь опять туды влезла!

Десмонд задрал голову – и правда, где-то наверху, в опасной близости от края уступа, лиловым платком трепетал на ветру подол платья их заложницы.

– Интересно, что ей этот пик покоя не дает?

– Не знаю и знать не хочу, – сердито буркнул Чарли, прислоняя капитана спиной к стене кельи. – Пусть хоть сигает оттуда вниз головой! Дура она и есть, право слово. Щас, обожди, подстелю тебе чего-нибудь, на солнце погреемся… Тьфу! Ну куда она опять?! Да что ж за беда-то на мою голову?!

– Беги уже, – пряча ехидную улыбку, сказал капитан «Альбатроса». – А то ведь и правда без выкупа останемся, с ее-то шустростью. Беги-беги, уж сесть я как-нибудь и сам смогу.

– Я щас, – пообещал пират и ускакал вверх по тропинке.

Десмонд весело покачал головой:

– Ну кто бы мог подумать?.. Похоже, у нашего Чарли и правда целый воз нерастраченных отцовских чувств… Ничего смешнее в жизни не видел!

Он помолчал и, глядя на мелькающий далеко вверху подол, удивленно хмыкнул:

– И все-таки что же она там позабыла, а?..

Нэрис, цепляясь за холодный камень, осторожно вытянула шею и скользнула взглядом за край обрыва. Далеко внизу мерно шумели волны, набегая пенными гребешками на прибрежные камни. Ох, как же высоко-то!.. И страшно. Все-таки храбрые люди эти монахи – каждый день сюда лазать. «Хотя, с другой-то стороны, они ведь привычные, – подумала девушка, животом прилипая к гладкой поверхности уступа и нашаривая ногой камень поустойчивее. – Опять же не красивого вида ради, а из-за птичьих яиц. Они, кстати, вкусные. Где же эти гнезда? Ах вон, наверху, вижу… Но до них ведь локтей пять, не меньше! Как брат Гэбриэл яйца оттуда доставал?! Даже уцепиться не за что».

Нэрис, распластавшись по скале, сделала неуверенный шажок вправо и остановилась. Дальше узенькая тропинка, опоясывающая уступ, шла вниз. Получается, до гнезд добраться можно только с этого самого места… и то ежели быть повыше. А покойный брат Гэбриэл, это она уже знала, роста был небольшого. И как же он в таком случае до гнезд дотягивался?.. «Может, если подпрыгнуть…»

– Ай!

Вскрикнув, леди пошатнулась на краю обрыва, беспомощно скользя сапожками по осыпающейся узенькой тропке. Повернула голову – снизу угрожающе качнулись темно-синие воды, блеснули на солнце острые верхушки камней…

– А-а-а!..

– Поймал, – констатировал сзади запыхавшийся бас, и мозолистая пятерня старого пирата сграбастала верещащую девушку за плечо. – Вот говорил же, не шастай здесь! Говорил! Жить надоело, что ли?..

– Ча-а-арли… – обмякла Нэрис. И, благоразумно перестав размахивать руками, позволила втащить себя обратно на каменную площадку.

Помощник капитана, хмуро зыркнув на непоседу, одернул куртку и сказал:

– Так. Надоела ты мне уже. Взрослая баба, а ведешь себя хуже сорванца пятилетнего. А ну пошли. Пошли, говорят тебе. И чтоб больше на уступ этот клятый ни ногой! Мы и так по твоей милости без команды и корабля остались, да сами чуть не подохли… А теперь еще и золота не получим, коли ты шею себе свернешь! И мне это на хрен не надо, поняла?!

– Спасибо, Чарли, – уже привычно пропустив мимо ушей сердитое брюзжание пирата, улыбнулась леди Мак-Лайон.

Он недовольно фыркнул:

– Спасибо в карман не положишь. Ты нам с кэпом уже и так, считай, два полновесных сундука должна. Пошли вниз. Вон ветер какой, сдует к чертям обоих… Давай, держись за локоть, скользко тут.

Нэрис, вздохнув, протянула к нему руку и ойкнула – ладони были чернее сажи. На землю непохоже… Она наморщила брови и принюхалась. Деготь. Нет, ну точно деготь!.. Но откуда бы ему на скале-то взяться?

– Чего встала? – недовольно обернулся помощник капитана.

Девушка подняла на него горящий взгляд:

– Значит, я была права! Права, вы понимаете, Чарли?!

– Не понимаю. И понимать не хочу!.. Права она была… И держись уже, пока я тебя сам отседа не сбросил!.. До самых печенок допекла, убей меня бог!

– Да нет же, Чарли! – Она схватила сердитого пирата за рукав. – Вы совсем не понимаете!.. Брат Гэбриэл, который погиб, с этого самого уступа сорвался! Столько лет лазил трижды в неделю, а тут взял – и сорвался. А уступ-то дегтем вымазан!.. Значит… Чарли-и-и, ну погодите вы-ы-ы! Я же еще не закончила-а-а!

– Начинается. – С печатью мученика на лице Рваное Ухо сгреб в охапку отчаянно брыкающуюся девушку, закинул ее на плечо и, морщась от гневных воплей своей ерзающей ноши, начал спускаться вниз. – Мне вот любопытно – а сарай тут у них какой-нибудь есть, чтоб с засовом?.. Пихнем туда, и делов… Я не нанимался за дурными бабами по скалам весь день туды-сюды лазить!.. Да не вопи ты! Оглохну.

– Поставьте меня на землю! Что вы себе позволяете?!

– Не вопи, сказал. Поставить, как же… Чтоб ты вдругорядь к обрыву ломанулась? Вот уж нет, выкуси! И лежи спокойно, говорю, тропинка скользкая.

– Ну Чарли-и-и!..

– Цыц.

– Вы же правда ничего не понимаете! – в отчаянии воскликнула девушка. – И не знаете ничего, потому что только о еде и думаете с утра до вечера!.. А я… А мне… Я знаю, почему монахи ушли со Скеллига! И дело тут не в Божьем гневе, Чарли! Их отсюда просто-напросто выжили… А те пять братьев, что остались тут лежать навечно под каменными плитами, умерли вовсе не сами по себе!.. Их всех убили-и-и!

– Чего?.. – Пират приостановился, цыкнул зубом и покачала головой: – Вот же свезло-то кэпу… Да кто за эту сумасшедшую выкуп даст?! Муж небось тока порадуется, что мы его от «счастья» такого избавили.

– Чарли, я правду говорю! Я не придумываю!.. Поставьте же меня на ноги, ну пожалуйста…

– А не сбежишь? – с сомнением протянул он.

Нэрис быстро замотала головой:

– Нет-нет-нет! Честно! К тому же я и так уже нашла, что искала…

– Уф-ф. – Поколебавшись с минуту, Чарли все-таки опустил леди на землю и, мрачно покосившись на оставшийся позади уступ, буркнул: – Вот чего не сидится тебе, а?

– Да как же можно, Чарли? – широко раскрыла глаза девушка. – Как же мне усидеть, когда тут такие дела творятся? Ведь на святом острове божьих служителей одного за другим на тот свет отправляют, остальных в бегство повергают, а я – сиди?.. Разве можно так?

– Еще и не так можно, – скептически ухмыльнулся пират. Потом взглянул в глаза заложницы, полные искреннего негодования, и крякнул: – Да с чего ты взяла-то, что убили тут кого?.. Я слыхал, паломники болтали про мор среди монахов, ну так а что, случается же?.. Понаплела страшных сказок…

– Да нет же! – топнула ногой Нэрис и сунула под нос первому помощнику капитана свои черные ладошки. – Совсем вы меня не слушали! Вот, сами поглядите! Ну?!

– Деготь, – пожал плечами он. – И что с того-то?

– А то, что брат Гэбриэл нипочем бы просто так со скалы не сорвался. Ему в этом помогли. – Леди нахмурила бровки. – Так же, как другому монаху, что руку поранил, – мазь испорченную подсунули. И могу поклясться, что остальные братья, отдавшие богу душу, тоже не своей смертью умерли!.. Ах, знать бы подробности! А то ведь ничего у меня нет, кроме дегтя да мази этой… Хм.

Она на минуту задумалась, потом сосредоточенно засопела и, вытерев грязные руки о платье (все равно уж стирать придется!), бодро поскакала вниз по тропинке, к кельям. Чарли только руками всплеснул:

– Куды?!

– Я потом объясню-у-у… – донесся до озадаченного пирата удаляющийся голосок. Рваное Ухо покачал головой:

– Ну семь пятниц на неделе. Опять понеслась… А куда? Зачем?

Он философски вздохнул, пожал плечами и принялся спускаться следом. Черт с ней, пущай носится – главное, чтоб на скалы больше не лазала!.. Этак ведь точно с пустыми руками остаться можно… Чарли задумчиво обернулся на оставшийся позади опасный уступ. Чего она там про убийство болтала?.. Вот ведь дурная, право слово!

Но с другой стороны, деготь-то как есть был. Там, где ему вроде как делать нечего. И монах этот, Гэбриэл, натурально пару недель назад оттуда сорвался… «Что за дела тут творятся? – настороженно подумал первый помощник, морща лоб. – А еще святое место, называется… Скорей бы уж кэп на ноги встал! Задницей чую – не ко времени мы сюда залетели».

Нэрис поспешала к молебному дому – один из послушников любезно подсказал, что брат Августин должен быть сейчас там. «Это, конечно, невежливо, – думала девушка, – и некрасиво. Приставать к божьему человеку с такими-то расспросами!.. Но… Какое у него лицо было, когда я в самый первый день про мазь-то сказала!»

Все началось именно со злосчастного лекарства. Вернее, со странной реакции монаха на трупный запах последнего… Да, аромат был тот еще. Но любая мазь может испортиться! Зачем же так бледнеть-то сразу?.. Вопрос этот не шел из головы леди Мак-Лайон всю вторую ночь пребывания на острове. Поэтому, дождавшись утра, Нэрис спустилась вниз к паломникам – за платьем и заодно удовлетворила свое любопытство… Почему ушли монахи – никто так и не смог ей сказать. Вот просто собрались и ушли. Один брат Августин остался, и то слава богу.

Однако Скеллиг-Майкл был остров маленький, слухи по нему расползались очень быстро. И факт пяти скоропостижных смертей мимо общественности не прошел, тем более его особо и не скрывали. Брат Гэбриэл, к примеру, вообще у всех на глазах со скалы сорвался… Опять же послушники, напуганные и огорченные потерями, по вечерам делились тревогами с сочувствующими. Так что более или менее Нэрис ввели в курс дела. Другой вопрос, что тех самых подробностей, коих так жаждала неугомонная леди, сообщить ей никто не мог. Никто, кроме самих членов общины, которые ушли со Скеллига в неизвестном направлении…

Но один из них таки остался.

И сейчас, переминаясь с ноги на ногу у входа в молельню, Нэрис уповала только на то, что тишайший брат Августин пойдет ей навстречу. И расскажет хоть чуток поподробнее, что же стряслось на святом острове на самом деле.

«А если не расскажет? – с опаской думала девушка. – Если он и сам ничего знать не знает?.. Хотя… А мазь?! Не просто же так он в лице тогда переменился?.. Стало быть, какие-то подозрения брат имеет. И чего бы мне это ни стоило, но я их из него вытяну!» Леди Мак-Лайон окинула взглядом безмятежные каменные зубцы Скеллиг-Майкла. Она не знала, зачем ей самой это все нужно. Но просто так оставить все как есть… Никуда не соваться… «Любопытство не порок, – говаривал Ивар, – но платить за него иногда приходится дорого. Поэтому лучше сначала хорошенько подумать, стоит ли овчинка выделки?» Нэрис тяжело вздохнула. В ее случае пресловутая овчинка всегда выходила боком. Но… «Не могу я! – про себя нахохлилась девушка. – Не могу, и все! Мне надо знать!»

Услышь многострадальный лорд Мак-Лайон это знакомое «надо», он бросил бы все дела и поспешил бы в срочном порядке уволочь без меры любопытную женушку подальше, под защиту надежных каменных стен родного дома. И запретил бы даже думать об очередных загадках.

Но его рядом не было.

А кое-кто другой – в рясе и с молитвенником – был. Нэрис мило улыбнулась показавшемуся наконец на пороге монаху и сказала:

– Добрый день, брат Августин. Вы не очень заняты? Мне нужно с вами поговорить…

«…и аббат просил всех братьев собраться в его келье после захода солнца. Зачем? Быть может, хочет он утешить нас в наших горестях?.. О, отец Бэннан крепок духом! Мне бы, недостойному, хоть толику его самообладания! Но, увы, слабый я человек. И до самого конца, мнится мне, буду я, закрывая глаза, видеть лицо несчастного брата Антония, полное невыразимого ужаса. Что видел он перед смертью? Знать бы! Хотя, по совести, не уверен я, что действительно хотел бы это знать…»

На этом записи обрывались. Нэрис медленно сложила густо исписанные листочки в стопку и подняла задумчивый взгляд на сидящего подле монаха.

– Он не успел закончить, – поняв ее невысказанный вопрос, сказал тот. – Аббат созвал нас тогда не для утешения. Братьям было велено собираться в дорогу… И если бы не спешка, брат Колум нипочем не забыл бы свой дневник.

– Да, я вижу, он вел его с большим усердием, – кивнула девушка. – А про тайник, получается, все знали?

– Наверное, не все. Члены общины – да. А остальные… Зачем бы оно им?

Брат Августин развел руками:

– Это единственное, чем я мог помочь вам, дочь моя. Я, увы, менее наблюдательный. И, признаться, по сию пору не до конца верю, что кто-то… Что кому-то понадобилось…

– Ну, – невнятно пробормотала леди, – ведь норманнам же здесь тоже что-то понадобилось? Так ведь?

– П-простите?

– Брат Августин, – Нэрис, взяв в руки листочки дневника, склонила голову набок, – я знаю, кто такие норманны. Мой отец ведет с ними дела. Конечно, те разбойники, которые уже много лет каждую весну пытаются взять штурмом Скеллиг, не чета почтенным купцам, но все-таки… Все-таки они все норманны! И просто так они в драку не полезут. Всегда есть причина. Всегда есть выгода. И раз уж им так долго не дает покоя маленький голый остров…

– Безбожники они! – буркнул монах, отводя глаза. – И головорезы, прости меня, Господи!

– Так-то оно так, – протянула Нэрис и покачала головой. – Брат Августин, ведь община ушла отсюда не с пустыми руками?

– Я не понимаю, дочь моя, о чем вы говорите.

Нэрис вздохнула, пристроила записи брата Колума на угол тюфяка и поднялась:

– Ну что ж… Вы и так много для меня сделали, большего я от вас требовать не могу и не хочу. Пожалуй, вернусь-ка я к котлу, капитану Ханту давно пора ужинать. – Она шагнула через порог кельи и добавила через плечо: – Норманны штурмовали Скеллиг-Майкл, потому что здесь хранилось что-то очень ценное. Что-то, чего сейчас тут уже нет. Монахи забрали это с собой, когда уходили. И знаете, брат Августин… Одно дело – успешно отражать набеги со скал утеса, и совсем другое – отбиться от разбойников в чистом поле. А отбиваться, скорее всего, придется. Записи брата Колума только подтвердили мои подозрения – со Скеллига общину выжили намеренно, и Божья воля тут ни при чем. И там, на большой земле, ваши братья совершенно беззащитны.

Монах, молча и сосредоточенно терзающий рукав своего одеяния, встрепенулся:

– Вы не знаете аббата! Он сможет за себя постоять!

– Один человек, кем бы он ни был, не выстоит против дружины, – снова покачала головой девушка. – Впрочем… Вам виднее, вы правы. Молитесь за своих братьев, и я тоже буду. Что нам еще остается?..

Ответа не последовало. Нэрис пожала плечами и вышла из кельи. «Его так просто не проймешь, – с легким чувством досады думала она. – Ну да ладно! Глядишь, подумает, посомневается, да и…»

Она вдруг замерла посреди дорожки и принюхалась. И удивленно наморщила бровки: откуда-то слева явственно пахнуло едой. Причем вовсе не той, коей имели обыкновение подкреплять силы брат Августин и послушники. Сытный дух тушеного мяса, щедро сдобренного чесноком… бараний жир… Чарли! Ну конечно, кто же еще?.. Да и поздно уже, все спят, только они вот с монахом припозднились, разбирая записи брата Колума… «Ну хитрец! – промелькнуло в голове у леди, пока она, подобрав юбки и стараясь не шуметь, пробиралась в темноте к крайней келье. – И где он только мясо раздобыл?.. Не иначе как у паломников стянул, у тех, что побогаче… Ах, господи! Он ведь и капитана накормит. А ему же такое совсем нельзя сейчас!»

Она нахмурилась и, обогнув каменный улей, остановилась возле поребрика, уперев руки в бока:

– Так я и думала! Чарли!..

Хлопочущий у огня старый пират вздрогнул от неожиданности. Сидящий тут же, на тюфяке, Десмонд Хант выронил ложку и чертыхнулся:

– Вот принесла же нелегкая!..

Леди Мак-Лайон возмущенно топнула ножкой:

– Что вы делаете, капитан?!

– Что, что… Ем! – огрызнулся тот и, пока Чарли безуспешно пытался прикрыть широкой спиной весело булькающий на огне котелок, принялся жадно уплетать содержимое своей миски, хватая куски мяса прямо руками. – Отвяжитесь от меня, черт вас подери! Я вам, в конце концов, не мальчик!.. И не столетний дед, под себя ходящий!

– Между прочим, – сердито фыркнула Нэрис, – еще совсем недавно как раз ходили. Пусть и не дед! Отдайте миску сейчас же!

Хант побагровел. Воспитание, хоть и изрядно подпорченное разбойничьей жизнью, не допускало грязной ругани и рукоприкладства в отношении леди, но вот сейчас…

– Дьявол с ним, с выкупом! – рыкнул капитан, отшвыривая свою плошку и рывком поднимаясь на ноги. – Прибью курицу. Задушу своими руками!

– Кэп?!

– Уйди, Чарли! Уйди!..

– Капитан Хант! – попятилась Нэрис. Глаза у нее стали размером с монету. Но Десмонд и слышать ничего не желал – он, на ходу засучивая рукава, наступал на незадачливую врачевательницу с твердым намерением вытрясти из нее душу. А уж потом, как неделю мечталось, натянуть нахалке на голову котелок с ее треклятым бульоном!.. «Прижму к стенке мерзавку этакую, – мстительно думал озверевший от недоедания капитан, оттесняя перепуганную девушку к кельям, – да за шиворот, да в мешок и в воду! Прав был Чарли, надо было ее в деревне оставить! Всю кровь выпила, лекарша несчастная…»

Хант споткнулся, выругался, пинком отшвырнул попавшийся под ноги не ко времени камень… И замер.

– Погодите, – вырвалось у него, – я что-то не понял…

– Кэп! – счастливо взвыл первый помощник, даже позабыв про похлебку. – Кэп, ты стоишь! Ты сам встал!

– И побежал, – пробормотала девушка, переводя дух. – Никогда не видела, чтобы люди от злости выздоравливали…

Десмонд изумленно оглядел свои ноги, уверенно попирающие землю. Потом – сжатые в кулаки руки. Подумал, разжал пальцы, почесал кончик носа. Сделал шаг вперед. Шаг назад. И, осознав наконец, что снова стал самим собой, совсем по-мальчишечьи издал громкий победный клич:

– Й-йуху!.. Значит, чертов бульон таки подействовал!

– И еще как, – неуверенно улыбнулась Нэрис. Но подойти все равно не рискнула. – Хм, если бы я знала, что вы без мяса так скакать начнете, я бы вас вообще не кормила.

– Убил бы, – припечатал Хант. – Вот тогда бы – точно!

– Да ладно тебе, кэп, – встрял Чарли. – Кончай орать-то. Щас сюда все святоши сбегутся. Пошли, что ли, к костру. Такое дело надо отпраздновать! Я тут кой-чего раздобыл…

Он многозначительно повертел в руке небольшой серебряной фляжкой. Нэрис протестующе пискнула. Старый пират хмыкнул и, махнув рукой, добродушно добавил:

– Ты не боись, я ему наливать не буду… Самому на три глотка. Чего жмешься-то за камнями? Иди сюда. Попробуй, чего накашеварил!

– Предатель, – буркнул Десмонд, впрочем, без особенного сожаления. Живительная злость, поставившая его на ноги, вымотала капитана больше, чем могло показаться со стороны. Ноги-руки слушались, но ощутимо подрагивали, тело наливалось свинцовой тяжестью – оно успело отвыкнуть от движения. Да уж, с выпивкой, пожалуй, стоит немного погодить… Хант с усмешкой обернулся к мнущейся на дорожке леди:

– Не бойтесь, я вас не съем. И даже бить не буду… Хотя, по мне, так не помешало бы. Идите к огню. Чарли знатной похлебки наварил.

– Понятно, что уж не мой бульон, – себе под нос обиженно пробормотала Нэрис. – Злюка.

– Что вы там шепчете?

– Ничего, – поспешно сказала она, все-таки с некоторой опаской подходя к пиратам. – Пахнет вкусно. Только ведь… это же все ворованное, Чарли?

– Ага! – без тени смущения разулыбался Рваное Ухо. – Они ж, паломники эти, о душе пекутся, но насчет пожрать тоже не дураки. Вот я и подумал – а мы чем хуже-то?

– Ох, Чарли… – Девушка присела на камень у костра, на всякий случай подальше от Десмонда, и взяла в руки протянутую старым пиратом миску. Пахло и впрямь чудесно. Нэрис сглотнула слюнки – она не призналась бы в этом даже самой себе, но скудная монашеская пища нравилась ей ничуть не больше, чем капитану – ее жиденький бульон. Другой еды взять было негде, и приходилось терпеть. «Но благодаря Чарли я сегодня наконец-то засну счастливой, – подумала леди, отправляя в рот ложку густой похлебки. – Ммм… Чревоугодие – это, конечно, грех. И воровать тоже нехорошо… Но как же вкусно-то, господи!» Она снова зачерпнула густой дымящейся похлебки и посмотрела на чавкающего Ханта. – Вы бы не увлекались, капитан, право слово!

– Опять?..

– Можете ругаться, сколько пожелаете, – фыркнула леди, – но когда завтра у вас живот скрутит – будете мучиться сами. Я и пальцем не пошевелю.

– Да больно вы мне нужны… – отмахнулся голодающий, подвигаясь ближе к котелку и накладывая себе добавки. – От хорошей мясной похлебки еще никто не умирал!

Девушка скептически улыбнулась, но спорить не стала. Если уж ему так хочется, пусть мается желудком. В конце концов, действительно не мальчик уже! Что с ним возиться? Тем более никакой за это благодарности не дождешься, ругань сплошная… «Прибежишь вот завтра, – мстительно подумала Нэрис, уплетая свой ужин, – и будешь плакаться. А я тебя к твоему Чарли и пошлю – он накормил, вот пускай он и лечит!»

На маленькой каменной площадке повисла тишина, прерываемая только глухим стуком ложек о деревянные миски. Котелок, с виду такой пузатый и вместительный, опустел в полчаса – с голодухи старый пират расстарался на славу. Переполненные желудки сыто побулькивали, от костра шел жар, внизу, у подножия утеса, мерно и убаюкивающе бились о камни волны. Скеллиг-Майкл дремал в морских объятиях под звездным ночным покрывалом. И веки тяжелели, и глаза слипались, и голова сама просилась на подушку…

– Славная нынче погодка, – пробормотал Десмонд, развалившись на тюфяке и мечтательно глядя сонными глазами в небо над головой. – Сейчас бы под парус, да на попутном ветре… Эх!..

Он зевнул и закрыл глаза. Чарли тихонько хмыкнул:

– Разморило парня. А погода сегодня и впрямь чисто летняя! Схожу я, что ли, за одеялом? Пущай тут спит, огонь замерзнуть не даст…

Нэрис лениво кивнула, борясь с желанием зевнуть во весь рот, по примеру капитана. «Нет, эдак я прямо тут усну, – поняла она. – Чарли, негодник, обкормил… Так, встаем, дорогая, встаем! Еще не хватало на землю с камня сползти и захрапеть». Она тяжело поднялась на ноги и, спотыкаясь о камни, поплелась к отведенной ей келье, мечтая только об одном: добраться до соломенного тюфяка, завернуться в шерстяной плед и уснуть. Сладко-сладко уснуть…

– Кхе-кхе! – раздалось из темноты. – Вы еще не спите, дочь моя?..

– Брат Августин? – вяло отозвалась леди, поворачивая голову.

Почтенный монах шагнул ей навстречу:

– Я тут подумал… Может, вы все-таки были правы? Может, мне стоит… Или лучше будет подождать до утра? Вы ведь совсем засыпаете.

– Нет-нет! – Нэрис, мигом забыв про сонливость, выпрямилась. – Я вся внимание, брат Августин! Сон подождет.

Монах, смущенно улыбаясь, шагнул к крыльцу молебного дома:

– Уже ночь, не будем тревожить спящих. Пойдемте. Я зажгу свечи. И расскажу вам все, что знаю.

Она быстро кивнула и засеменила следом за братом Августином, едва удержавшись, чтобы удовлетворенно не потереть ладошки. Значит, долго сомневаться он не стал. Вот и прекрасно.

– Ага… – задумчиво раздалось из темноты крайней кельи, и на залитую неверным светом луны дорожку шагнул Чарли с одеялом в руках. Старый разбойник проводил взглядом исчезающих в молельне монаха и девушку, поскреб заросший подбородок и, перекинув одеяло через плечо, крадущимся шагом двинулся вслед за полуночниками.

Брат Августин нервничал. Он зажигал свечи у алтаря, и руки его подрагивали. Нэрис, скромно сидящая на лавке возле стены, не спешила его торопить. По всему было видно, что монах и без того в смятении.

– Поймите меня правильно, дочь моя, – наконец закончив и усевшись рядом с девушкой, сказал старец, – я ведь вас совсем не знаю. Я не знаю, кто вы и откуда. А тайна Скеллига хранилась нашей общиной веками! И передавалась от аббата к аббату. Мы, простые монахи, ко святая святых не допускались… Да, вы все поняли верно – норманнские завоеватели штурмовали остров не просто так. Здесь хранилось нечто настолько ценное, что по сравнению с этим меркли сокровища всех государств и правителей!

– Неужто сам Святой Грааль?! – ахнула Нэрис.

Монах мягко улыбнулся:

– Навряд ли, дочь моя. Впрочем, – он с сожалением развел руками, – я, недостойный, о том не имею никакого понятия. Я ведь не аббат.

– То есть братья сами не знали, что охраняли? – наморщила брови девушка.

Он кивнул:

– Именно. Мы знали только одно: хранить и оберегать это – наш священный долг… Знаете, ведь среди нашей братии много слухов ходит о Сокровище Скеллига. Кто говорит, что это перо из крыла самого архангела Михаила – ведь остров носит его имя. Еще болтают, что мы храним древний артефакт, способный воскрешать, исцелять, тушить огонь войны и приносить благословенный мир на любую землю… Ну и некоторые, подобно вам, дочь моя, строят предположения о Граале. Но наверняка не знает никто. Кроме, как я уже говорил, наших аббатов. Прежний глава общины, мир его праху, выбрал себе в преемника отца Бэннана и открыл ему тайну. И отец Бэннан, как придет его время покинуть нас, откроет переданное уже своему преемнику. Так всегда было, и так будет.

– Брат Августин, – помявшись, тихонько спросила девушка, – я, конечно, все понимаю… Но неужели вам самому никогда не хотелось узнать, что же это за Сокровище такое?!

– Хотелось, дочь моя, – потупился монах. – Грешен, хотелось. Но я никогда бы не рискнул пойти против воли главы общины и нарушить священную клятву.

– А… другие?

– Другие… – Морщинистое лицо брата Августина затуманилось. – Да, были и другие. Не нынешние братья, нет. До меня еще, брат Эдриан рассказывал. Кто-то из общины не устоял перед искушением… Бог ему судья. И земля ему пухом.

– Простите? – не поверила своим ушам Нэрис. – Я правильно поняла?.. Вы имели в виду…

– Помните, я сказал вам тогда в келье, что аббат Бэннан может постоять за себя?

– Помню, но…

– Так вот, дочь моя, он может постоять и за порядок тоже, – с тяжелым вздохом объяснил монах. – Это негласный закон Скеллига. Поддавшийся недостойному любопытству будет наказан… И не просто изгнан из общины, нет.

– Ваш аббат его… ой, мамочки!.. – дрогнула Нэрис. – Но как же так можно?! Вы же служители Господа! А как же «не убий»?! Это же… это же…

– Это закон, – холодно прервал ее брат Августин. – И отец Бэннан взял на себя грех во имя более высокой цели.

– Что может быть выше человеческой жизни?!

– Мир, дочь моя. – Светлые, словно выцветшие от времени глаза старца смотрели на бледную от негодования девушку все с той же кротостью. И она вдруг поняла, что ничего не может ему возразить.

– Мир… – пробормотала Нэрис, опустив голову. – Может, вы и правы, брат Августин. Не мне спорить. И уж точно не мне судить вашего аббата… тем более что мы сейчас говорим вовсе не о том!

Она помолчала, собираясь с мыслями, и подняла глаза на монаха:

– Брат Августин, кто-то очень хочет заполучить Сокровище Скеллига. И этот «кто-то» ради него пойдет на все. Ваши братья были убиты – это подтверждают обстоятельства гибели брата Гэбриэла и брата… мм… простите, как звали вашего камнетеса?..

– Ниалл, – подсказал монах. – Он повредил руку и смазал рану целебной мазью. А рука все равно загноилась. Одного понять не могу – если мазь специально отравили, как он мог не заметить этого?! Ведь запах…

– А запах был, – подхватила Нэрис. – Спасибо наблюдательному брату Колуму – в его дневнике упоминалось, что кто-то из монахов учуял невыносимую вонь, исходящую от раны… Только виной тому был не порез, а лекарство. А что касается несчастного брата Ниалла – так ведь он же вроде был простужен?

– Да, – подумав, припомнил старец. – Брат Ниалл, мир его праху, каждую весну… О боже! Насморк!

– Вот-вот. – Леди Мак-Лайон нахмурилась. – Кто бы ни был этот убийца, он хитер и… и успел изучить всех членов общины досконально. Тот монах, которого нашел в молельне брат Колум, был отравлен – отсюда и предсмертные судороги, наложившие печать ужаса на его лицо. Яд, между прочим, редкий. Я о нем только читала… Где же он умудрился его раздобыть?.. Хотя это уже неважно: брат Антоний был не единственным, кого отравили. Монах, который «подавился» хлебом, и ваш лекарь, брат Эдриан, тоже отведали яду. Причем последнего, как мне думается, убрали с дороги как раз из-за злосчастной мази! Наверное, он догадался, что с ней что-то не так. А может быть, даже видел, как кто-то колдует над склянкой…

– Ох, Господи! – простонал монах. – Неужто на Скеллиг занесло такое чудовище?!

Нэрис медленно покачала головой:

– Нет, брат Августин. Его не занесло. Он именно за тем и приехал! И вряд ли этот человек – чудовище, находящее в убийстве особое удовольствие… Это, вне всяких сомнений, мастер своего дела. И, честно говоря, такие люди куда опаснее сумасшедших. – Она помолчала и добавила: – Ведь он своего добился. Он сделал так, чтобы Скеллиг-Майкл перестал быть надежным тайником. Он заставил общину искать для Сокровища другое место. Заставил братьев уйти. И знаете – он ведь наверняка отправился вместе с ними.

– Матерь Божья! – переменился в лице несчастный. – Неужели вы думаете, что кто-то из общины…

– А почему бы и нет? – пожала плечами девушка. – Кроме того, ведь с монахами ушли еще четверо послушников! Вы хорошо их знаете?

– Конечно! Ну то есть как… Среди них нет случайных людей. Все четверо уже давно с нами. И я не могу даже допустить мысли…

Нэрис успокаивающе коснулась рукой его локтя:

– И не надо допускать, брат Августин! Тут ведь никто не может предположить наверняка… Может, вы расскажете об этой четверке послушников поподробнее?..

Десмонд Хант выругался сквозь сон и, натянув колючее одеяло на голову, невнятно буркнул:

– Да отвяжитесь вы наконец, леди!.. И прекратите меня трясти, не то, видит Бог, я прикажу вас вздернуть на рее…

– Какая, на хрен, леди?! – сердитым шепотом дохнули ему в самое ухо. – Это я, Чарли! Проснись, кэп! Просыпайся, я тебе говорю!

– Чарли?.. – Десмонд кое-как продрал глаза и сел. – Какого дьявола ты тут разорался среди ночи?

– А такого! – блестя глазами, сообщил первый помощник. – Я тут, слышь-ка, узнал кой-чего…

– Ну? – Хант зевнул во весь рот и хмуро посмотрел в раскрасневшееся лицо старого разбойника. – Надеюсь, тебе не явился во сне архангел Михаил и не повелел в срочном порядке уйти в отшельники… Потому что тогда в рыло дам сразу.

– Дурак ты, – скорчил гримасу Чарли. И, воровато оглядевшись по сторонам, быстро зашептал: – Тут дельце славное вырисовывается, кэп… Такой куш хапнем – до старости с золота жрать будем и в вине купаться!

– Ого! – заинтересованно протянул капитан. – Обоснуй.

– Помнишь, я тебе про монахов говорил? Ну тутошних, которые отседа сбежали?.. Так вот, не просто так они деру-то дали, кэп! И не пустые ушли, кой-чего с острова прихватили, да такое, что нам за него любой король последние штаны отдаст!

– Ой, заливаешь, Чарли! Откуда у нищих монахов такие сокровища?

– Оттуда, – раздраженно отмахнулся пират. – Они над ним тут не одну сотню лет тряслись, оберегали от чужаков… А теперь дело так повернулось, что увезти пришлось. На ус мотаешь?

– Мотаю, – подумав, сказал Хант. – Предлагаешь догнать и отобрать? Так ты вроде говорил, что никто не знает, куда эти монахи отправились. Где нам их искать-то?

– А нам и не надо, – хитро подмигнул Чарли. И мельком бросил взгляд на темнеющий вдалеке молебный дом. – Девчонка найдет.

– Леди Мак-Лайон? С какой стати?

– С такой, что она за монахов тех дюже переживает. Затем и шастала тут, во все щели нос совала. И сейчас вон братца уговаривает открыться да сказать, куда его друзья сбежали. Чтоб, значит, догнать и предупредить…

– Предупредить насчет чего?

– А ты думаешь, мне одному охота вещичку эту, дюже дорогую, к рукам прибрать?.. Еще кто-то их пасет. И вот что я тебе скажу – такая удача раз в жизни случается! И если не подсуетимся…

– Да понял я. – Окончательно проснувшийся капитан хмыкнул: – Ну и шустрая же у нас заложница! Думаешь, брат Августин ей разболтает?..

– Ну остальное ведь разболтал? – пожал плечами первый помощник. – Эта ж не отстанет! Переживает, вишь… Ну так что?

– Понятно что, – ухмыльнулся Десмонд. – Я не идиот, чтобы такую возможность упустить… Если монах леди все расскажет, она, само собой, помчится спасать длиннополых. А много ли может женщина?.. Тем более в одиночку? Да она и мили от Скеллига не проедет! А мы ведь не бессердечные, да, Чарли?.. Мы ведь поможем девочке в ее благих начинаниях?

– Вот за что я тебя люблю, кэп, – расплылся в довольной улыбке разбойник, – так это за… Тсс! Они вышли, кажись!

– Спим, – быстро скомандовал Хант, молниеносно плюхаясь на тюфяк.

Чарли, как подстреленный, бухнулся рядом. По дорожке прошуршали юбки, и к костру медленно подошла Нэрис. Вид у нее был задумчивый. Она остановилась, окинула взглядом безмятежно храпящих пиратов и, пробормотав: «Как бы не замерзли!..», подбросила в огонь еще торфу. Забрала миски, грязный котелок и ушла, стараясь не греметь посудой.

Она, по старой привычке, не обернулась.

Поэтому не увидела провожающих ее спину двух пар глаз и не услышала тихое:

– Знаешь, кэп… А девчонку-то жалко.

– Молчи уже, – недовольно проскрипели из недр одеяла. – Сам же настучал, а теперь жалеет. И подвинься, развалился, боров, на весь тюфяк!

Чарли молча засопел и исполнил просьбу друга. Капитан Хант, перевернувшись на бок, подложил руки под голову и закрыл глаза. «Чарли, конечно, размяк на старости лет, – думал он. – Жалко ему… Я же не убивать ее собираюсь! Возьмем добро – и отправим леди домой. Что с ней сделается?»

Он зевнул и попытался вернуться к прерванным сновидениям. Но сон не шел. Мешал храп Чарли, поднявшийся ветер и тянущая тупая боль в желудке.

А еще ему отчего-то было стыдно.

Глава 18

Темная вереница монахов, издали похожая на стаю галок с подрезанными крыльями, брела вперед по щиколотку в грязи. Узкая дорога, раскисшая от дождей, блестящая на солнце красновато-коричневыми лужами, петляла меж бескрайних просторов торфяных болот. Вдалеке, подернутые легкой дымкой, вставали горы.

Отец Бэннан остановился и утер ладонью взмокший лоб. Солнце, такое нежданное, будто вспомнив о своем предназначении, палило нещадно. «Словно не май на дворе, а середина лета», – подумал аббат, оборачиваясь. Братья плелись следом, растянувшись длинной цепью. Они устали. С той ночи в Уотерфорде прошло уже почти трое суток, и за все это время им не встретилось больше ни одного даже самого захудалого трактира, ни одного постоялого двора. На ночлег останавливались прямо под открытым небом, благо ливший несколько дней кряду дождь наконец-то прекратился.

Однако, несмотря на солнечную погоду, ночи все еще были холодными. Не спасали даже толстые шерстяные одеяния и пледы. Брат Лири кашлял уже просто беспрерывно – лекарство, добытое аббатом, судя по всему, положения не улучшило. Мало того, хлипкий Гален тоже подпростыл. На ночь Алби натер мальчишку жиром, однако эти меры мало что изменили… Отец Бэннан покачал головой. Наверное, ему следовало идти одному. Оставить всех на Скеллиге и уйти. Но такой роскоши, увы, он не мог себе позволить. Слишком многое было поставлено на кон!..

К ожидающему аббату, отдуваясь, приблизился Алби. Крепко сбитый послушник тяжело дышал.

– Отче, – Алби почтительно склонил голову, – брату Патрику нехорошо. Он совсем белый. И сказать не хочет, что с ним.

– Обет молчания, сын мой, – напомнил аббат. И, повернув голову, прищурился. Упомянутый брат Патрик и впрямь выглядел не лучшим образом. – Совсем вымотала нас эта дорога. И брату Лири все хуже и хуже… Скажи всем, Алби, что можно передохнуть. Я подожду здесь.

– Хорошо, – с видимым облегчением кивнул послушник и повернул обратно.

Отец Бэннан огляделся – болота, болота, одни сплошные болота! Даже и присесть негде!.. «Одно хорошо – без огня мы точно не останемся, – подумал он. – Торфу здесь хватило бы на всю Ирландию». Аббат, поразмыслив, вскинул голову, кивком подзывая к себе брата Лири. Тот, опираясь на руку Джеральда, подошел. Его душил кашель.

– Вы уверены, что сможете идти дальше? – Святой отец приложил ладонь ко лбу монаха и покачал головой: – У вас жар. И сильный.

– Ничего, – прохрипел Лири. – Сейчас посижу немного, отдышусь…

– Вам бы отлежаться, брат! – сказал Джеральд. Глаза на осунувшемся лице послушника горели тревогой. – Отче! Долго ли нам еще идти?

– Порядочно, сын мой. До Армы путь неблизкий.

– Арма? – охнул Джеральд. – Но ведь пешком туда бог знает сколько добираться!..

– Я предупреждал, что будет непросто, – повторил аббат. И повернулся к подошедшему брату Колуму. – Все ли благополучно?

– Слава Господу. – С трудом переводя дыхание, кругленький монах остановился подле них и скользнул тоскливым взглядом по болотам. – Стыдно признаться, отче, но мне уже начинает казаться, что мы никогда не доберемся до места. Я слышал, вы упомянули об Арме?

– Уныние – грех, брат мой, – сурово отрезал аббат. И пересчитал по головам своих спутников. Все были на месте, и, слава богу, на ногах. – Я вижу, Годфри и Даллан открыли мешок с провизией?..

– Простите, святой отец, – потупился брат Колум. – Но мы ничего не ели со вчерашней ночи, и я осмелился…

– Вам не за что извиняться, – улыбнулся тот. – Я как раз собирался сделать то же самое! Джеральд, будь добр, устрой брата Лири поудобнее, здесь вроде бы место посуше. А я пока разведу огонь.

– Не стоит так со мной возиться, – прокашлял монах. – Джеральд, иди, помоги отцу Бэннану. Я тут посижу.

– А я с вами побуду, – решил брат Колум, здраво рассудив, что остальным он будет только мешать. – И с братом Патриком. Расхворались вы оба…

Патрик, чьи уста сковывал данный год назад обет молчания, дернулся было, чтобы, несмотря на головокружение, помочь остальным, но был остановлен братом Лири:

– Ну куда вы? И без того едва держитесь. Садитесь рядом. – Он зашелся в приступе кашля и, сплюнув, добавил: – Брат Колум, вы ведь все святые тексты наизусть помните. Прочтите что-нибудь, быть может, это немного укрепит наши силы?

– С удовольствием, – обрадованно заулыбался монах и наморщил лоб, припоминая что-нибудь подходящее. Его задумчивый взгляд скользнул по дорожной грязи и остановился, словно споткнувшись: в коричневой жиже расплывалась маленькая алая клякса. На том самом месте, куда только что сплюнул брат Лири. Кровь?.. Глаза летописца расширились. Снова закашлявшийся Лири, поймав его полный ужаса взгляд, криво улыбнулся:

– Пустое, брат. Читайте!..

И монах, опустив голову, начал читать. Первое, что вспомнилось. Вспомнилось почему-то не из Святого Писания.

Старая, въевшаяся в язык молитва еще со времен его, Колума, странствующего монашества… Он всегда читал ее в пути – иногда вслух, иногда про себя. И дорога становилась немножко легче. Даст Бог, и сейчас принесет она хоть малую толику утешения!..

Жизнь да пребудет в речах моих,

Связны да будут слова мои,

Как спелые вишни – уста мои,

Доколе домой не вернусь из странствий.

Любовь, что людям Христос даровал,

Да исполнит сердца, что в пути я встречу,

Любовь, что людям Христос даровал,

Да исполнит меня при встрече со всяким!

В темных лесах, на широких полях,

На склонах холмов и в долинах зеленых…[27]

Тихий голос чтеца заглушил булькающий кашель. Брат Колум поперхнулся последней строфой и умолк. «Господь Всемилостивый! – с душевной болью подумал летописец, отводя взгляд от вздрагивающих плеч брата Лири. – Только дай ему дойти!.. Мы-то уж как-нибудь сами… Ох, Пресвятая Дева, он же сейчас легкие свои выплюнет!.. Нет. Нельзя. Думай о хорошем, Колум! Не раскисай! Все обойдется. И мы дойдем. Мы никого не потеряем. Мы и так потеряли уже слишком многих…»

Брат Лири умер ночью.

Монахи, только что кончив читать заупокойную, молча сидели вокруг костра, не глядя друг на друга. Брат Даллан, уставившись в темноту невидящими глазами, мерно отстукивал посохом по земле. Рядом с ним, уткнувшись мокрым от слез лицом в теплый бок слепого, скорчился Гален. Брат Колум, серый, как сами горы, которые окружали со всех сторон маленькую кучку монахов, глядел на огонь и молчал. У него не было сил ни говорить, ни даже думать о чем-то. Послушники устроились чуть поодаль, на торчащих из земли больших скалистых обломках. Джеральд, стиснув пальцами свой молитвенник, покачивался из стороны в сторону, словно в забытьи. Годфри ковырял пальцем моховые наросты на камне. Алби подошел только что – он последние полчаса искал хоть что-нибудь, из чего можно было бы соорудить крест на могилу. Подошел, переглянулся с Годфри и легонько потрепал по плечу пребывающего в прострации Джеральда:

– Эй, ты как?.. Джерри! Джерри, ты меня слышишь?

Тот повернул голову:

– Слышу. Ты нашел ветки?

– Да где там! – с досадой махнул рукой Алби. – Все окрестности чуть не на пузе излазил! Ни деревца, ни кустика. Горы же!.. Что ж делать-то?.. Нельзя ведь без креста-то.

– Это все я…

– Ты о чем? – удивленно наморщил брови крепыш.

– Из-за меня все, – прошелестел Джеральд. – Недоглядел. Брат Лири… лекарство…

– Да что ты там бормочешь? – Крестьянский сын решительно взял товарища за плечи и хорошенько встряхнул: – Очнись, слышишь, Джерри? При чем тут ты? Братец болел. Если б не холод этот проклятый, дак, может, и выкарабкался бы, а так-то… Ты уж здесь точно не виноват!

– Виноват, – быстро перебил его послушник. – Дал слабину! Позволил ему лекарство это до самого донышка… А ведь брат Лири не ел ничего совсем… Аббат сказал, что сильное лекарство было. Никак нельзя его на пустой-то желудок! А я… ну ведь он так кашлял! Так просил!

– Ну тихо, Джерри. Тихо. – Алби утешительно похлопал безутешного друга по спине. – Аббат небось это уж после сказал? Ты ведь не знал же. Чай, не ясновидящий, ну?.. Да и плох был брат Лири, совсем плох, земля ему пухом…

Губы Джеральда задрожали. Он вскочил, оттолкнул опешившего Алби и широким шагом ушел в темноту. Крестьянский сын только руками развел:

– Вот ведь натура нежная. Дворянская кровь, что тут скажешь?.. И ведь нисколечко же не виноват, а так и будет себя травить теперь до старости… За ним пойти, что ли? А, Годфри?

– Не надо, – проронил тот. – Только хуже сделаешь. Что ты, Джерри не знаешь?.. Лучше вон Галена покорми. Совсем мальчишка сдал. И чихает весь день. Нам только второго брата Лири не хватало.

– Сплюнь! – подпрыгнул Алби. – Вот ты как брякнешь, честное слово!..

Годфри пожал плечами и не ответил. Крепыш-послушник спрыгнул со своего камня и, поглядев в сторону костра, сказал:

– И правда, схожу-ка к Галену. Испереживался малыш… Только как же с крестом быть, а, Годфри?

– Найдем пару камней да свяжем веревкой поперек. Вот тебе и крест. Иди уже.

Алби подумал, нашел идею с камнями вполне сносной и направился к монахам. Не дойдя пары шагов до костра, обернулся, собираясь позвать с собой и Годфри… И приоткрыл рот: приятеля как корова языком слизнула! Ну дела!.. Ведь только что тут был! «Наверное, за камнями теми пошел, – пораскинув мозгами, решил крепыш. – Их ведь тоже пока найдешь, чтоб подходящие…» Он встряхнулся и, подойдя к тихо всхлипывающему Галену, ласково сказал:

– Ну что ж ты так раскис-то, парень?.. Негоже. И брату Даллану вон слезами почитай все одеяние залил!.. Пойдем-ка со мной. Перекусим. И не куксись, не куксись. Впереди еще долгий путь, и я тебе не позволю мощами по дороге греметь! А будешь упираться, отцу Бэннану как есть нажалуюсь! Тебе Господь жизнь даровал не затем, чтоб ты себя голодом морил!.. Ну? Вот и молодец. Пойдем. Я тебе кусочек сыра припас…

Аббат стоял у свежей могилы. Стоял молча, только руки стискивали широкую рукоять воткнутого в землю меча. Прятать его дальше уже не имело смысла.

Монах медленно поднял глаза к черному небу. Оттуда на них равнодушно смотрела полная луна. На них обоих – на него и брата Лири. «Что ж, – подумал отец Бэннан, – я сделал, что должен был сделать. Остальное в руках Господа…»

Он посмотрел на стоящий в ногах сундучок. Усмехнулся криво. И опустился на колени, прислонившись лбом к холодному клинку. Из правого рукава одеяния на ладонь аббата скользнули четки. Глава общины прикрыл глаза, вздохнул и тихо зашептал слова молитвы.

Годфри, стоя у него за спиной, под надежной защитой вросшей в землю каменной глыбы, прислушался. И задумчиво сощурил глаза. Разобрать обрывками долетающее от могилы бормотание было сложно, но ему это все же удалось. Молитва была странная. И привычной заупокойной там даже не пахло… Так же как и смирением пред лицом Господа. «А вы не так просты, святой отец», – подумал послушник, переводя взгляд с коленопреклоненной фигуры аббата на поблескивающий в свете луны клинок. Двуручник. Вынул-таки из-под плаща, значит. Годфри невесело усмехнулся – стало быть, аббат решил выложить на стол все карты? Зря. Если только это не прямая провокация, конечно… Но в любом случае – шутки кончились. И тянуть дальше не имеет смысла. Вот только знать бы, что конкретно известно аббату и известно ли вообще что-нибудь? Хотя, если судить по мечу… Он задумчиво кивнул каким-то своим мыслям и бесшумно отступил в тень.

Когда отец Бэннан поднялся с колен и, бросив прощальный взгляд на последнее пристанище брата Лири, вернулся к остальным, Годфри среди них не оказалось. Братья его не видели, до Джеральда, впавшего в самобичевание, вообще достучаться было сложно, и только Алби высказал предположение, что товарищ ушел на поиски камней для креста. Аббат, пожав плечами, оглядел соратников и велел:

– Тушите огонь. – Он оглянулся в сторону свежей могилы, и голос его предательски дрогнул: – На ночевку встанем где-нибудь в другом месте…

– Как же, отче? – удивился Гален. – Ведь Годфри еще не вернулся!..

– Ничего страшного, – отрезал Бэннан. – Камней вокруг пруд-пруди, далеко ему ходить не надо, а дорога здесь всего одна. Увидит, что мы ушли, нагонит, и часу не пройдет!

Но прошла ночь, наступило утро – а пропавшего послушника монахи так и не дождались. Годфри исчез. Исчез, будто его и не было.

Дэвин О’Нейлл хмуро смерил взглядом стоящего перед ним Ивара:

– А почему бы тебе самому этим не заняться, лорд? Ты на таких делах, считай, собаку съел!

– И как вы себе это представляете? – поднял бровь первый советник. – Пришлый наемник, и месяца не прослуживший, начнет пытать господ на предмет того, где был каждый из них в момент бесславной кончины двух вождей?.. Немного не по чину, вам так не кажется?

– Открыл бы имя, да и всех дел!

– Чтобы наш убийца поумерил пыл и залег на дно? Вы простите, но год я в Ирландии торчать не намерен.

– Вот свалились же вы с Кеннетом на мою голову… – проворчал Дэвин. И после паузы вздохнул. – Ладно. Чего спрашивать и у кого?

– Я тут списочек набросал, – живо отозвался лорд Мак-Лайон, ныряя рукой за пазуху. – Здесь и вопросы, и имена… Ознакомьтесь, я подожду. И разъясню, если что-то непонятно.

– Кхм… Ну давай поглядим. – Вождь принял из рук «наемника» аккуратно сложенный лист, развернул, пробежал глазами и нахмурился. – А Кара тут при чем?! Ты что, лорд, совсем рехнулся?! Моей жене-то это на кой?! Да и куды ей, малахольной, двух мужиков одолеть?..

– Женщины иногда способны на куда большее, – равнодушно пожал плечами Ивар. – Уж поверьте моему опыту… Кстати говоря, вождь, относительно вашей супруги у меня будет к вам небольшая просьба.

– Ну?

– Если позволите, мне бы хотелось осмотреть ее покои.

– Чего?! – аж подпрыгнул тот, багровея. – Да ты совсем обнаглел?! Мало того что всю семью бог знает в чем подозреваешь, так еще и к жене моей под юбку…

– Боже упаси, – спрятав улыбку, королевский советник замахал руками. – Вот уж там-то мне точно делать нечего!.. Не стоит так сердиться, вождь. Моя просьба касается не только госпожи О’Нейлл… И, я вас уверяю, ничего страшного в аккуратном обыске нет. Ну так что?

– Что, что… – проворчал Дэвин, страдальчески морщась. – Можно подумать, выбор у меня есть!.. Ты ж небось не отвяжешься…

– Служба такая.

– Во-во. А ежели не позволю, дак ведь все равно везде пролезешь. И не делай такие глазки честные, все вы, гончие, одинаковы… Ладно, черт с тобой! Делай, что положено. Мои комнаты небось тоже обнюхивать будешь?

«Само собой, а ты на что надеялся? Буду, и в первую очередь», – подумал Ивар. А вслух сказал:

– Ну что вы! Как можно?

– Брешешь, – вздохнул вождь, качая головой. – Нутром чую, брешешь!.. Ну да ладно. Пошли тогда, что ли…

– Куда, простите? – захлопал глазами лорд.

Дэвин ухмыльнулся:

– Ты ж хотел обыск. Будет тебе обыск! Да пошли, чего встал-то?.. Дома как раз никого – Лиам Маделин к отцу повез, Кара с Дейдре провожать уехали. И парни с ними. Очень удобно даже!.. Хоть обыщись весь!.. А я посмотрю…

– …как бы я чего не стащил? – ехидно закончил за него Ивар.

Тот стушевался:

– Да я ж не о том… Чего ухмыляешься, лорд?! Тебе бы в дом черт-те кого заслали, я б еще на тебя посмотрел бы! Ну? Чего встал столбом? Пошли, говорю. Пока я не передумал. У, Кеннет! Подсуропил!.. Вот ей-богу, знал бы, дак еще двадцать пять лет назад попер бы его отсюда, невзирая на папеньку! А теперь-то чего… поздно! Тьфу ты!

Ивар сочувственно вздохнул и вышел следом за недовольно брюзжащим вождем. Сочувствовал он вполне искренне, только не Дэвину, а себе. Само собой понятно, что в присутствии хозяина дома (который, на минуточку, тоже под подозрением!) ни о каком обыске и речи не идет. Будет стоять над душой, из-за плеча выглядывать, под руку лезть… «Лучше бы он тоже дочь провожать поехал! – недовольно думал лорд. – Хотя, сто к одному, мне б и тогда ничего не светило. С собой бы поволок, побоялся бы одного в поместье оставить… Ну понятно, я же – гончая! Черт бы побрал этих ирландцев, у которых везде родственники… Не работа, а каторга. Ну что мне, ночью по спальням шарить?.. М-да… Идея-то хорошая, но вот исполнение… Надо было у Нэрис снотворных капель взять. Полезная вещь, чтоб я сдох!»

Как и предполагала королевская ищейка, осмотр господских покоев много времени не занял. Да и осмотром этот пробег по второму этажу назвать можно было только при наличии богатой фантазии… Уже вечером, стоя в одиноком карауле, лорд Мак-Лайон сердито брюзжал себе под нос:

– Невозможно работать!.. Этот бородатый собственник сам себе яму роет: туда не лезь, здесь не стой, тут ничего интересного, и вообще, заканчивать пора… Можно подумать, у меня начать время было!

Ивар сердито нахохлился: «Ну вот что мне с ним делать?.. Вождь меня и раньше не особо жаловал, а теперь и подавно глаз не спустит. Как же – явился тут, нос сует, куда не надо! А головой подумать, что «не надо» оно как раз мне. Ну ладно! Надеюсь, после сегодняшнего «обыска» он наконец успокоился. И ужинать будет в столовой, вместе со всеми, если они вернуться успеют, конечно. А не успеют – и того лучше, целая ночь в моем распоряжении!»

Он начал было уже прикидывать заранее, чьи покои посетит первыми, но отвлекся – из-за ограды послышался какой-то шум. Лорд Мак-Лайон навострил уши. Со стороны дороги, становясь все громче, летело разухабистое:

Возле речки Банн, что в графстве Данн,

Серебрилась роса на траве.

Мимо девушка шла, хороша и мила,

И вдруг улыбнулась мне!

Глаза – будто цвет, будто майский цвет,

Подобно феям лесным!..

И пребольно я ущипнул себя,

Не поверив глазам своим!..[28]

Песенку выводил чей-то очень знакомый и очень нетрезвый голос. Ивар чертыхнулся:

– Финви!..

С востока на запад могу пройти,

Где великий лежит океан…

Но такой вовек не смогу найти,

Как красотка из графства Данн!

– Прибью паршивца, – прошипел лорд, решительно разворачиваясь к воротам. – Я его по делу посылал, а он, рожа бесстыжая… Адэйр, это Финви мой! Впусти, будь другом… – Он подумал и добавил: – Хотя, если по-хорошему, его бы на ночь снаружи оставить! Совсем совесть потерял.

– Так чего делать-то? – хохотнули со стены. – Впускать али нет?

– Впускай, – вздохнул несчастный наниматель. – Я ему тут всыплю.

– Эвон как заливается, – ухмыляясь, сказал Шерк, по знаку караульного сверху отворяя малую дверцу ворот. – Ивар, обожди зверствовать! Дай дослушать… С бардами пил, что ли?

– Сейчас узнаем, – многообещающе процедил королевский советник, закатывая рукава.

Был то сон иль явь, я не мог понять,

Пока в руки себя не взял.

Расспросил у людей, что знают о ней,

И понял, что все ж не спал…

Покачиваясь, довольный по уши бродяжка шагнул во двор, набрал в грудь воздуха для нового куплета… и испуганно пискнул, когда неумолимая рука Ивара, появившаяся невесть откуда, сграбастала его за воротник курточки.

– Явился, поросенок?! – гневно вопросил лорд. – Нагулялся?

– Ай!

– Да хоть «ой»! Совсем обнаглел?!

– Господи-и-ин… – заскулил нещадно встряхиваемый Финви. – Господин, ну за что? Ну я же ничего не сделал!

– Вот именно! – отрубил наниматель. – Я тебя пьянствовать посылал? А?!

– Н-нет… Да я ведь только самую чуточку, господин!..

Ивар втянул носом воздух и скорчил страдальческую гримасу:

– Чуточку! Да в тебе вечерняя доза Мак-Тавишей… Что за жизнь, черт возьми?.. Одних сплавил подальше, так тут же им замена достойная нашлась!.. Шерк!

– А?

– Я отойду ненадолго, ладно?.. Что ты лапками сучишь, паршивец этакий?! А ну пошли! Пошли, я сказал! Я с тобой в другом месте поговорю…

– Ой, не надо-о-о!.. – заскулил проводник, взрывая пятками землю.

Впрочем, лорд даже не ответил – он, все так же крепко держа проштрафившегося паренька за шкирдяй, целеустремленно волок его в сторону конюшни. И сопротивляться, как быстро понял Финви, было бесполезно. Бродяжка шмыгнул носом и утих, бросив прощальный взгляд в сторону ярко освещенных окошек кухни… Бойцы на воротах весело переглянулись.

– Суров! – одобрительно хмыкнул в усы Морда.

Адэйр весело хихикнул, глядя на испуганную физиономию Финви, а Шерк пожал плечами:

– По мне, так и за дело. Ишь, нализался, щенок! Где, интересно?

– Кажется, Ивара это тоже сильно интересует, – отозвался сотник, поворачиваясь к воротам. – Ну кончайте глазеть! Нам не за то платят. Шерк! Тебе лишь бы выпить! Марш на стену, ржет он… Господа вернуться должны, хозяин велел высматривать. А вы тут базар устроили!

Ивар возвратился быстро – и получаса не прошло. Вид у него был недовольный. Основательно пропесоченный бродяжка долго не упирался, выложил все как на духу – и где был, и с кем пил, и как у него на это совести хватило… В общем, шпион из Финви оказался как из миски корыто. Попался. Застукал его таки шорник со своей дочкой. Ну и, понятное дело, чуть не прибил! Не будь побирушка таким шустрым… В общем, шорник его погонял по огородам, колотушкой пару раз огрел да и отстал круге на третьем. «Но к дочке мы теперь точно не подступимся! – без энтузиазма подумал лорд. – Стеречь будет…» Ивар покосился на Шерка с Айзеком, втихую посасывающих из фляжки, и сморщил нос. И они туда же! В каждом отряде, что ли, такая парочка имеется? То вот Мэт с Марти, то эти двое, то Финви… Правда, у последнего были смягчающие обстоятельства. Напился он вынужденно: спасаясь от шорниковой колотушки, выскочил впопыхах прямо к мельнице, а там ее хозяин на крылечке от дел отдыхает за кружечкой… Мельник был уже тепленький, да к тому же, как оказалось, они с шорником терпеть не могут друг друга. Вот он горе-кавалеру и посочувствовал. Финви же много не надо, ему пробку понюхать – и все, готов! Вот он и набрался на радостях. Еще и Ивару сейчас минут десять по ушам ездил, мол, мельнику песенки его понравились, еще заходить приглашал, мол, праздник там у них намечается, надо, мол, наведаться, неудобно, мол… «Врет как дышит, пьянчужка малолетний, – уверенно сказал сам себе лорд Мак-Лайон. – Глаз да глаз за ним нужен. Дурное дело нехитрое, начнет за воротник заливать – не отвадим. А с его болтливостью нам это может сильно навредить».

Ивар встряхнулся и окинул взглядом молчаливый дом. Из-за левого крыла показался зевающий Кирелл. Значит, пора в обход, очередь подошла…

Лорд Мак-Лайон кивнул бойцу и медленно направился в противоположную сторону. «Что-то О’Нейллы и вправду задерживаются, – думал он. – Час уже поздний… Может, у Лиама на ночь решили остаться? Что же, это было бы правильно. Шататься ночью по Аргиалле – идея не из лучших. Опять же и мне так было бы куда проще!.. Комнату вождя можно и позже осмотреть, а вот остальные… С этим запретом на выход из поместья сплошные неудобства! Все домашние по своим покоям сидят, не сунешься».

Ивар окинул скучающим взглядом темный сад, прислушался к мирной тишине, окутывающей поместье, и мысли его приняли иной поворот. Два вождя. Два соперника. И один ловкий убийца.

Советник государя Шотландии задумчиво наморщил брови, возвращаясь к свадебному вечеру. Итак, сцену два пылких поклонника Дейдре устроили еще засветло. Потом их, стало быть, развели по углам, успокоили… И кающийся Фергал О’Куинн даже обещал брату, что принесет вождю Бриану свои извинения. Обещание свое он сдержал – это подтверждают слова младшей кухарки. И было это в аккурат перед тем, как подали горячее: Пэгги обмолвилась, что у нее как раз в тот момент жаркое подгорало. После примирения, согласно свидетельству той же кухарки, соперники уговорились выпить мировую и ушли. Вероятно, именно за этим. «И пошли они не к остальным гостям, а как раз в столовую. – Ивар задумчиво выстукивал пальцами по рукояти меча. – Вопрос – зачем? Когда во дворе столы ломились от кувшинов?.. Хм. Ну тут можно придумать только одно объяснение – разговор был еще не окончен и касался он дамы – Дейдре то есть. Понятное дело, не обсуждать же ее при людях. Значит, вожди уединились. И поговорили, надо полагать, по душам. И мировую все-таки выпили… А после отдали богу души. Знать бы, когда конкретно!» Лорд покачал головой. Гости начали разъезжаться где-то часа через полтора после того, как подали жаркое. И двойное убийство было совершено именно в это время. Полтора часа… Немало, очень немало.

Ивар выбил глухую дробь по ножнам. Время у убийцы было, но не это самое главное. Творимир торчал у крыльца весь вечер и клянется, что никто из гостей в дом не входил. Слуги, члены семьи – да, но не гости. Включая, между прочим, Макорика и О’Куинна. И как же тогда означенные господа попали в столовую? «Черный ход был заперт изнутри на засов, – вспомнил королевский советник, – и снаружи дежурил кто-то из наших… Адэйр, кажется. То есть, по идее, через заднюю дверь вожди тоже не могли пройти незамеченными. Ну и как же тогда им удалось пролезть внутрь? Не через окно же!»

Он скептически хмыкнул: Бриан Макорик и Фергал О’Куинн были люди в возрасте, уважаемые и почтенные. Они в окно не полезли бы, нет. Кто-то их впустил. Скорее всего, тот, кто и подал им идею выпить мировую. И услужливо предоставил для этого тихую комнату… Нет, многочисленные гости тут были ни при чем! Провернуть эту аферу, не вызвав ни у кого подозрений, мог только кто-то из хозяев дома, в своем праве.

Кто-то из О’Нейллов.

Весточка от Эрика прибыла ближе к полуночи, с голубем. В ней сообщалось, что они с матерью и госпожа Мак-Кана с сыном вернутся завтра ближе к полудню: Лиам О’Нейлл уговорил новоиспеченных родственников остаться подольше. Дэвин, прочтя послание, успокоенно кивнул и велел подать ужин себе в покои. Сразу после оного вождь намеревался улечься спать…

Лорд Мак-Лайон, разумеется, не преминул воспользоваться таким удачным стечением обстоятельств. То, что этот самый лорд находился в ночном карауле, его ни капельки не смутило. Едва в комнате Дэвина задули свечу, Ивар спихнул свои обязанности на уже порядком кривенького Айзека и, сказавшись больным, был таков. Впрочем, это сошло ему с рук – хозяин поместья сопел у себя наверху, досыта набив брюхо, глава дружины, который вместе с этим самым хозяином вчера на свадьбе накушался до зеленых чертей, страдал головой и желудком в караулке, а остальным не было никакого дела до Ивара. Ночь была спокойная, светлая, спящие холмы Аргиаллы безмятежно нежились под луной, караульные на стенах лениво зевали, бойцы во дворе дулись в карты, а первый советник Кеннета Мак-Альпина, воровато озираясь и замирая от малейшего шороха, поднимался по рассохшимся ступенькам вверх, на второй этаж.

Проклятая лестница скрипела так, будто вот-вот развалится на части. Крадущийся по ней лорд Мак-Лайон мысленно чертыхнулся, замер, прислушиваясь к окружающей тишине, и, выдохнув, преодолел наконец последние несколько ступеней. С верхней площадки лестницы раздалось недовольное собачье ворчание, которое, впрочем, тут же сменилось глухим постукиванием хвоста об пол – давно и надежно прикормленный пес узнал Ивара и ткнулся ему в колено носом, намекая на угощение. Кусок сладкой булки, припасенный заранее, отправился по назначению, а коварный благодетель – вперед по коридору. В первую голову его интересовали покои госпожи О’Нейлл. «Надеюсь, дверь не заперта на ключ, – думал Ивар, едва ли не на цыпочках проскальзывая мимо хозяйской спальни, откуда раздавалось молодецкое похрапывание. – А то придется повозиться, я все-таки не взломщик. Так… Прекрасно. И петли не скрипят. Теперь главное – на входе шуму не наделать».

Он осторожно приоткрыл дверь в покои хозяйки дома, помедлил мгновение – и шагнул внутрь. Аккуратно прикрыл дверь у себя за спиной, поморгал, привыкая к темноте, и огляделся. Тяжелые занавеси не были задернуты, и яркий лунный свет бросал на пол решетчатую тень от окна. «Все равно скудноватое освещение, – решил королевский советник. – Пожалуй, мне не хватит». Он подкрался к окошку, осторожно взглянул вниз (никого, слава богу) и сдвинул тяжелые складки портьер. Толстые, плотные, такие свет не пропускают… Вот и замечательно! Вынув из-за пазухи свечу, лорд щелкнул огнивом и страдальчески поморщился – сухой короткий щелчок в тиши спальни прозвучал чуть ли не громом небесным. И ведь Дэвин храпит через стенку!.. Оборони Создатель, проснется… «В следующий раз, – мысленно сделал себе зарубку Ивар, – непременно у Нэрис в саквояже с лекарствами пороюсь. Пригодится. Не работа, а сплошные нервы». Однако сон у вождя оказался исключительно богатырский – как он храпел, так и продолжил, сочно, да с переливами… Воспрянувший духом лорд Мак-Лайон расслабился и зажег свечу. И медленно огляделся, раздумывая, с чего начать. С сундука? Или со шкафа? А может… Глава Тайной службы повернул голову в сторону небольшого туалетного столика и ухмыльнулся. На столике стройными рядами вытянулись склянки, пузырьки и коробочки. Женский алтарь. Кто бы мог подумать, что Кара О’Нейлл так следит за собой?.. Ивар с сомнением припомнил бледное лицо супруги Дэвина и покачал головой: да ну! Не иначе как лекарства одни!.. «Но посмотреть все-таки стоит, – подумал он, подходя к столику. – Опять же тут и ящички выдвижные имеются… Ну-ка, ну-ка! Посмотрим, есть ли вам что скрывать, дорогая леди?.. И чем же вы, в конце концов, хвораете?»

Ивар склонился над туалетным столиком, попеременно откупоривая пузырьки и суя в каждый любопытный нос. Так. Две склянки с дорогими эфирными маслами, розовая вода, коробочка с рисовой пудрой, пузырек с сурьмой… Все это густо покрыто пылью и, очевидно, давно не использовалось. Лорд задумчиво наморщил брови и, взяв в руки коробочку, легонько ее встряхнул. Да, так и есть – рисовая пудра совершенно слежалась. «Хм. – Ивар вернул коробочку на место и покачал головой. – Видно, госпожа О’Нейлл знает толк в маленьких женских хитростях. И хитрости эти очень недешевы – одно миндальное масло чего стоит!.. Так отчего же, скажите на милость, она вдруг все забросила?» Он легонько пожал плечами и занялся остальными склянками. Вот на них, между прочим, никакой пыли не было! Стало быть, в ходу у хозяйки… В лекарствах Ивар был не силен, а Нэрис, к его большому сожалению, рядом не было. Но с горем пополам – где-то вдумчиво принюхавшись, где-то попробовав на вкус – он в содержимом пузырьков все-таки разобрался. Львиная доля содержала желудочную настойку и средство от головных болей. Еще была пара склянок с темной жижей, определить состав которой королевский советник так и не сумел. Но интересовало его вовсе не это… Упрямо фыркнув, лорд поднес свечу поближе, аккуратно отодвинул тихо звякнувшие пузырьки и положил руку на большую резную шкатулку. Замка на ней не было – вероятно, не драгоценности, а так, нитки с иголками… Ну да все одно проверить не помешает. Ивар откинул крышку, поворошил ворох кружев, пребольно уколол палец о расстегнутую брошь и торжествующе сказал:

– Ага!..

Среди кружевных салфеток и манжет лежала объемистая пузатая бутылочка зеленого стекла. Вино?.. Королевский советник торопливо пристроил свечу на край стола и взял бутылочку в руки. Осторожно вынул пробку, нижняя часть которой была окрашена в темно-бурый цвет, понюхал, лизнул – и скривился. Язык обожгла знакомая резкая горечь.

– Ч-черт, – не сдержавшись, выдохнул Ивар, быстро вынимая платок и сплевывая в него комок горькой красноватой слюны. – Уж лучше бы вы пили, леди!.. Нет, я с ума сойду… Где она взяла настойку опия?! В глуши, в Ирландии, да еще и в таких количествах!

За стеной потревоженно заворочался Дэвин. Лорд Мак-Лайон, придя в себя, быстро заткнул злополучную бутыль пробкой и сунул ее обратно в шкатулку. Причину недомогания Кары О’Нейлл он выяснил. Оставалось только разобраться, откуда у этого недомогания ноги растут! Просто так опием не балуются… Ивар выпрямился и деловито размял пальцы. Итак – шкаф или сундук?.. Он подумал и решил все-таки начать со шкафа.

На соломенном тюфяке, раскинув руки в стороны, тоненько посвистывал носом Финви. Окно пришлось раскрыть настежь – когда лорд Мак-Лайон, обшарив все верхние спальни, спустился к себе, его прямо с порога едва не сшиб тяжелый сивушный дух. «Кружечку он выпил, как же! – плюясь про себя, подумал Ивар и уселся на подоконник. – Битый час проветривать придется… А утром вернется Творимир, и этот поганец узнает где раки зимуют!»

Он зевнул и прикрыл глаза, вполуха прислушиваясь к звукам ночи. В саду стрекотали кузнечики, от ворот доносился недовольный голос Морды, распекающего кого-то из караульных, сверху, над головой, храпел Дэвин… Риск себя оправдал – ночная вылазка удалась в полной мере. «У всей семейки рыльца в пушку, – удовлетворенно подумал советник. – Жаль, к вождю не попал, но, сдается мне, и там будет чем поживиться!»

Нет, прямых улик Ивар не нашел, однако же… Однако серая мышка Кара его удивила. В тихом омуте… М-да!..

Лорд Мак-Лайон скользнул рассеянным взглядом по звездному небу и, высунувшись наружу, поднял глаза на темные окна комнаты Кары О’Нейлл. «Удивила» – это еще было мягко сказано! И дело даже было не в опии, который жена вождя, судя по всему, употребляла уже давно и в лошадиных дозах… Он вспомнил маленький вышитый портрет, который нашел четверть часа назад на дне сундука с платьями Кары, и криво усмехнулся: слухи не врали. У госпожи О’Нейлл таки была сердечная привязанность, не имевшая к законному супругу никакого отношения.

Другое дело, что покойный Шейн Мак-Грат здесь тоже был совершенно ни при чем.

Глава 19

Лодка взрезала острым носом спокойную морскую гладь. Слаженно ухали гребцы, налегая на весла. Сзади, кружась над каменными зубьями утеса, галдели чайки. Нэрис обернулась: Скеллиг-Майкл, величественный, неприступный и вечный, становился все меньше и меньше, уползал к горизонту, туда, где небо сливалось с морем.

– Леди, накиньте капюшон, – сказал Десмонд, – дождь начинается… И скажите мне наконец, зачем эти бинты, когда все уже давным-давно срослось? Я на мумию похож.

– Мумии – они все забинтованные, от макушки до пяток, – отозвалась девушка. – И мертвые к тому же. Капитан, не ворчите! Вон какая погода… Вы хотите, чтобы свежие шрамы обветрились? И кожа заново слезла?

– Ничего я не хочу, – буркнул Хант. – А чтобы не обветрилось, можно гусиным жиром намазать…

– Я в одном восточном порту видал таких, – вспомнил Чарли, – одни глаза торчат! Тока там это бабы были.

– Паранджа на бинты совсем не похожа, – надулась Нэрис. – Скажете, тоже!.. Капитан, не обращайте внимания…

– Баба?!

– Да шутканул я, кэп! – захихикал старый пират, успокаивающе похлопав товарища по плечу. – Не сверкай глазами-то… Скучно. Вот я и того… этого… обстановку разрядить.

– Молчи лучше, шутник несчастный, – недовольно сбросив его руку, сказал капитан «Альбатроса». – Я, может, себя в зеркале уже вечность целую не видел, а ему смешно!

– Не переживайте, – улыбнулась леди Мак-Лайон. – Все получилось даже лучше, чем я ожидала. Только вот нос у вас раньше с горбинкой был, а теперь стал прямой… Но это не я! Это вы о камни.

– Невелика потеря, – подумав, махнул рукой Десмонд. – А в целом? Я на себя прежнего хоть похож?

– Ну-у-у… – неуверенно протянула она.

Капитан возмущенно задрал бровь:

– Что «ну»?!

– Я же не волшебница, – пожала плечами Нэрис. – Тем более краснота еще должна уйти и припухлость… Но в общих чертах…

– Понятно, – мрачно резюмировал капитан. – Родная мать не узнает!

– А оно тебе надо, кэп? – негромко спросил Чарли.

Хант невесело усмехнулся:

– Может, ты и прав… Ну да ладно. Через час будем на месте, и в свете этого счастливого момента у меня есть к вам вопрос, дорогие спутники: дальше что делать?

– Как это что? – захлопала ресницами девушка. Оглянулась на пару паломников, сидящих впереди, и понизила голос: – Брат Августин сказал, что община подалась в Арму. Значит, туда и направимся!

– Это понятно. А на какие шиши, леди? До большой земли за спасибо мы доедем, а там?.. Моя заветная кубышка пошла на дно вместе с «Альбатросом», Чарли свой кошель благополучно посеял, пока летели… А ваше колечко, даже будь оно при вас, все равно грядущих расходов не покрыло бы. Пешком пойдем, что ли? И поститься будем всю дорогу по примеру монахов?..

– Ты ничего не забыл, кэп?.. – вкрадчиво поинтересовался Рваное Ухо и взял его за руку. – А это что? Медяшка грошовая?

Десмонд Хант опустил глаза – массивный золотой перстень ехидно подмигивал капитану своим квадратным изумрудным глазом. Хороший перстень, дорогой…

– Разорители, – недовольно проскрипел Десмонд. – На черный день ведь оставлял. Ну что уж теперь… Хоть на одну лошадь наскребем, если скупщик в настроении будет.

– На одну лошадь?! – возмутилась Нэрис. – Да вы что? Ну-ка, дайте посмотреть… Да не бойтесь, куда я из лодки с ним денусь?

– Одно кольцо упустили уже, – буркнул капитан, но перстень все-таки с пальца стянул. – Держите. Только, умоляю, аккуратнее! Это наше единственное достояние.

– Угу… – Девушка, прищурив правый глаз, внимательно рассматривала «достояние» со всех сторон. – Ну оправа так себе… Очень так себе, хотя золота здесь предостаточно… А вот камень хорош! Ой хорош!..

Пираты недоуменно переглянулись, вслушиваясь в ее неразборчивое бормотание. Конечно, женщины обычно неплохо разбираются в украшениях, но… леди Мак-Лайон в данный момент была больше похожа на почтенного еврея-ювелира, чем просто на любительницу дорогих побрякушек. Один этот прищур и одобрительное цоканье языком чего стоят!..

– Кажись, в цацках понимает, – уважительно проронил Чарли.

– Я заметил, – кивнул Хант. – Интересно, откуда такие познания?..

Девушка оторвалась от придирчивого изучения кольца и подняла голову.

– Мой отец – торговец, – с улыбкой просветила она. – Меха, пряности, ткани, всего понемногу… Камни – его страсть. А я его единственная дочь. Должен же он был кому-то передать свой опыт?..

– Ну да. – Десмонд задумчиво потеребил болтающийся у подбородка кончик бинта и весело фыркнул: – Ушлые же нынче жены у королевских советников. Что ж, будем надеяться, что вы оправдали надежды своего папеньки. Порт в Корке[29] – то еще местечко, но при желании там можно найти все, что душе угодно. Включая таких ценителей, как ваш отец, леди. Другое дело, что заставить их раскошелиться – задача не из легких.

– Будут носы воротить, – сдвинул кустистые брови Чарли, – так я им, слышь-ка, быстро объясню, как с гостями надо разговаривать!..

– Чарли, зачем же так сразу? – всполошилась Нэрис, возвращая перстень хозяину. – Вам лишь бы подраться. А кольцо можно очень дорого продать! Даже папа, наверное, купил бы… Уж вряд ли ирландские торговцы глупее шотландских.

– Может, и не глупее, – задумчиво обронил Десмонд, явно вспомнив какой-то не самый приятный случай из прошлого, – но что касается хитрости…

– Это да, – согласился старый пират. – То еще жулье… Ну да ничего! Не родился еще тот торгаш, который Чарли на мякине проведет! И не таких дурил, как детей… Кстати, – он посмотрел на Нэрис, – и сколько это колечко может стоить?

– Пятьдесят монет?! – ахнула леди Мак-Лайон, даже подпрыгнув на скамеечке в темном холле, где вот уже четверть часа терпеливо дожидалась своих спутников. – Пятьдесят монет за такой изумруд?! Да вы с ума сошли, капитан?.. Нас же обобрали!

– Не нас, а меня, – мрачно ответил Хант, глядя себе под ноги. – И прекратите вопить, леди. Камень-то, мягко говоря, не мой…

– И что с того? – даже не повела бровью дочка торговца. – Можно подумать, подобным типам только дворяне на грани разорения свои фамильные драгоценности несут… Пятьдесят монет!.. Нет, ну это же взаправду грабеж! Чарли, а вы куда смотрели? Вы же кричали громче всех, что у вас опыт, что у вас никто не проскочит?..

– Ну… ну кричал, – по примеру капитана избегая смотреть в лицо возмущенной леди, пробурчал пират. – И опыт, и чего… А только этот прохиндей как пошел кривиться – и колечко ему посредственное, и камушек ему мутноватый да с фефектами… Ворованный опять же. Что? Что ты фырчишь, как лошадь скаковая?! Вот сама бы попробовала!..

– И попробую! – решительно заявила Нэрис. – Пятьдесят монет… Вот ведь жулик бессовестный! Куда идти?..

– Да вон там он сидит, в каморке на втором этаже… Стой, куды понеслась?! Ты что, серьезно?!

– Еще как серьезно, – возмущенно пропыхтела девушка, стуча каблучками по грязной лестнице. – И пусть неприлично… пусть не положено… Я до Армы пешком не дойду!

– Кэп…

– Пускай идет, Чарли, – проводив взглядом спину заложницы, сказал Хант. – Я так смотрю, она девица не промах… Может, и выгорит?

– Да спустят ее с лестницы, и всех дел!

– Э-э… а вот тут ты, пожалуй, прав. Давай-ка следом. Подстрахуем. В крайнем случае, дадим этому прощелыге в морду и отберем перстень… Что-то я сразу не подумал! Совсем он меня заболтал, подлец.

– Видать, не впервой, – сморщил нос разбойник. И задрал голову: – Ого! Она что, прям с порога за него взялась?

– Похоже на то, – весело присвистнул капитан, вслушиваясь в долетающие сверху голоса.

– Что вы тут наплели моим спутникам?! Это просто ни в какие рамки!

– Госпожа, таки если говорить за рамки, то я вас у себя вообще не мечтал увидеть! И зачем же так топать ножкой, вы испортите дорогие туфли? А шо касается качества товара…

– Это вы мне будете говорить о качестве?! А ну дайте сюда перстень!

– Я таки крепко затрудняюсь понять, к чему госпоже этот безвкусный… Верните сей же секунд, что вы себе позволяете?!

– Как раз не позволяю! Не позволяю себя грабить!.. Пятьдесят монет, Пресвятая Дева… Где ваше увеличительное стекло? Что вы там копаетесь?

– Неслыханно! Ворваться к старому, больному человеку, обвинить его во всех смертных грехах… Да последний проходимец будет плакать в оба глаза с такого вандализма! Верните перстень!!

– И не подумаю! Либо вы дадите настоящую цену, либо я заберу и кольцо, и ту жалкую подачку, что вы… Ага! Вот оно, стеклышко!.. Извольте еще разок взглянуть на камень, любезнейший…

– Та шо я там не видел, господи ты боже мой?.. Аккуратнее, аккуратнее! Вы мне едва в глаз им не ткнули!..

– А надо было ткнуть! – Непримиримое сопение. – Ну и где он мутный? Где – с дефектами?! Да я в первый раз вижу настолько чистый изумруд! А цвет?! Да только один цвет тянет на сотню золотом!.. Это я еще о размере ничего не сказала…

– А шо размер, шо размер?! Это разве размер, побойтесь Бога?! Это глаз мышиный, а не размер!

– Да?! Ну-ка, покажите мне эту «мышку»!.. И прекратите юлить! Оправа – дрянь, даром что золотая, но камень…

– Вы с меня смеетесь?! – взвыл патетически дрожащий голос из-за неплотно прикрытой двери. – Приносят дешевую безделушку, я по доброте душевной переплачиваю за нее так, шо глаза б не глядели, и мне же потом обратно претензии! И крики, и тыканья в глаза… Шо вы мне опять суете это стекло?! Я еще не ослеп, хотя вы таки очень стараетесь… Камень! А шо камень?! Видали и получше!

– Ах так?! Ну тогда и подавитесь вашими деньгами!.. Капитан Хант! Капитан Хант, верните этому скупердяю его золото, пускай других дурачков ищет! Корк – не деревня, уж найдем покупателя почище…

– Отдайте перстень! – Грохот опрокинутого стула. – Так дела не делаются, госпожа! Куда вы полезли?.. Оставьте в покое стол! За кольцо я заплатил, и ваше ослиное упрямство… Говорю вам, слезайте и положьте немедля игрушку до ее коробочки! Или я позову охрану – и вам таки придется иметь со мной дело на полный серьез!..

Означенная охрана в планы двух пиратов совершенно не входила. Десмонд и Чарли переглянулись и одновременно шагнули в дверной проем, по привычке хватаясь за пояса. Мечей у них не было, но отработанное движение рук ушлый скупщик оценил по достоинству…

– Господа хорошие! – заламывая руки, возопил он. – Шо это за спектакли? Шо это за обвинения? И шо это за мадам, которая топчет каблуками мои бумаги и таки наотрез отказывается вернуть чужое добро?!

Хант, нечеловеческим усилием воли сохранив суровое выражение лица, поглядел снизу вверх на свою пленницу и спросил:

– Вам там удобно, леди?

– Нет, – сердито нахохлилась девушка. – Но я не слезу, пока этот грабитель не пересмотрит условия сделки! Не слезу – и все! Трястись по Ирландии на осле из-за чьей-то жадности…

– Ой, да шоб я так жил, как вы прибедняетесь! – подскочил на месте ювелир. – Я – грабитель?! Скажите пожалуйста!.. Да где бы вы нашли покупателя на тот изумруд с тюрбана Аслан-паши, за который, шоб мне помереть без поминок, можно таки сильно расстроиться через безвременную кончину?! И ежели вам будет угодно, то так себе и знайте… – Он осекся, но было уже поздно. – У-у-уй…

– Ага, – удовлетворенно кивнула Нэрис, крутя на ладони злосчастный перстень. – То-то я и думаю, как этот камень попал в такую оправу? Вы его уже после вставили, да, капитан?

– Да. – Десмонд мало что понял, но по горестной гримасе на сморщенном лице торговца было понятно, что выиграли на сей раз покупатели… О каком-то там тюрбане и тем более его высокородном владельце капитан не имел никакого понятия: грабили богатое арабское судно всей командой и добычу делили, как обычно, по завершении. Может, кто и содрал камушек с чьей-то чалмы, какая разница?.. Десмонд широко улыбнулся и подал руку леди Мак-Лайон. – Спускайтесь. – Он перевел взгляд на бледного от расстройства ювелира и добавил: – Как я понимаю, вопрос улажен, почтенный? Разойдемся по-хорошему?.. Кстати об охране – не порите горячку. У Чарли есть нож, а что касается меня, то мне хватит и стула, чтобы вогнать вам голову в плечи… Леди, сколько, по-вашему, этот добрый человек нам еще должен?

– Триста монет! – бухнула девушка. – Золотом! И это я еще сделала скидку за потоптанные бумажки…

– Триста золотых?! – как укушенный заверещал покупатель. – Побойтесь Бога, изуверы!

– Будешь орать, – веско предупредил Чарли, – станет четыреста.

– Та хоть пятьсот – откуда у скромного ювелира такие средства?!

– А если найдем?.. – ласково поинтересовался капитан, оглаживая резную спинку стула.

Предприимчивый делец поперхнулся следующей готовой сорваться с языка гневной фразой, прикинул свои шансы и сник окончательно:

– Вы ж даже камень убедите, уважаемый… Ша! Я таки весь к вашим услугам. Триста так триста. Только верните мне перстень и уже избавьте бедного торговца от своего присутствия! Ой-вей, как я себе представлю, что меня ждет сегодня дома, так я забываю думать за нить беседы…

Ладные, откормленные лошадки шли споро и весело, голова к голове. Нэрис, изрядно приободренная недавним обедом, который (чего уж греха таить!) разительно отличался от скудной островной кормежки, вертела головой по сторонам и бурно восхищалась вслух окружающими красотами. Чарли, пропустив за тем же обедом пару чарок, пребывал в крайне благодушном настроении, посему поддакивал и кивал, хотя в болтовню своей спутницы почти не вслушивался… И только Десмонд Хант был хмур и сосредоточен. Он с подозрением оглядывал пустынные зеленые просторы, морщил лоб и, сверяясь с картой, купленной еще в Корке, бормотал себе под нос что-то не сильно оптимистичное. Предприятие, в которое они с Чарли ввязались ради легкой наживы, почему-то медленно переставало капитану нравиться. Моральная сторона вопроса Ханта не волновала, а вот соображения собственной безопасности… Нет, трудностей с оружием благодаря предприимчивой дочке торговца у них больше не было – экипировались так, что любо-дорого. И «поститься» явно не придется. Однако же… «Нехорошо нынче в Зеленом Эрине, – напряженно думал Десмонд, кося глазом в сторону выплывающего из-за холма перелеска. – На Скеллиге, если вспомнить, зачем мы здесь, тоже все не слава богу, но… Междоусобные войны – удовольствие сомнительное, даже если в них не участвовать. Мародеры плодятся, головорезы отрядами рыщут. А нас всего двое, да еще женщина в придачу. Молодая и шустрая… Что-то тихо слишком. Как вымерли все, честное слово!.. Надеюсь, хоть какая деревня или постоялый двор нам до темноты встретится. Одно дело – море, а здесь…» Капитан сжал в кулаке поводья и тряхнул головой – все эти никому не нужные метания только отвлекали. Раз уж влез – изволь назад не пятиться. В конце концов, все это ненадолго! Монахи, как рассказал брат Августин, пешие. И должны были двигаться в Арму окольными тропами… А по прямой да верхом – не так уж и долго их догонять! «А как догоним, – улыбнулся своим мыслям Десмонд, – так выпотрошим длиннополых, приберем сокровище – и давай бог ноги!.. Хорошо бы их до Дублина нагнать – там порт, и до побережья Шотландии оттуда всего-то ничего морем… Отвезем девчонку к родным, получим свое – и адмирал меня еще вспомнит!» Он отвлекся на жизнерадостное щебетание по левую руку от себя и тихонько хмыкнул: да уж, хоть «Альбатрос» и потерян, но оно того стоило, пожалуй! Эта леди Мак-Лайон – та еще штучка. А уж если насчет мужа не наврала…

– …Не зря его называют Изумрудным островом! – весело болтала тем временем «штучка», даже не догадываясь о мыслях капитана. – Все такое зеленое-зеленое!.. Никогда не была в Ирландии. А вы, Чарли?

– Приходилось, – лениво растягивая слова, ответствовал старый пират. – Последний раз, дай бог памяти, года три назад – помнишь, кэп?.. Тока мы холмы не топтали, в порт да из порта – и всех путешествий…

– А вы были в Дублине? Говорят, красивый город! И большой.

– А то как же. Бывали и там… Насчет красивостей не скажу, по мне, так то же самое, что везде, – грязь да нашего брата кишмя кишит. А вот кабаки там отменные! И эль знатный…

– Ах, Чарли, ну вам бы только пьянствовать! – недовольно надула губки леди.

Рваное Ухо препохабнейше ухмыльнулся до ушей:

– Отчего ж?.. Еще девки там сочные. Подцепил я, помнится, одну рыженькую…

– Фу, Ча-а-арли! – Нэрис покраснела до корней волос. – Вы это нарочно, да?..

– Хе… А чего ты хочешь от меня-то? Про церкви дублинские я тебе рассказывать буду, что ли?..

– Все равно, уж могли бы сдержаться, – сморщила носик девушка. Бросила сомневающийся взгляд на капитана, подумала и только тихо вздохнула. Приставать к этой мрачной мумии с разговорами – еще более чревато, чем интересоваться у Чарли красотами Ирландии. Про непотребных женщин, может, и не вспомнит, а гадость какую-нибудь скажет всенепременно! Да и вообще…

Хант, поймав на себе ее задумчивый взгляд, вопросительно поднял одну бровь, и Нэрис поторопилась отвести глаза. Она его побаивалась. Даже Чарли, со своим невежеством, буйным нравом и целым мешком пороков, не вызывал такого внутреннего трепета, как его капитан. Чарли был понятен. И предсказуем. А что может взбрести в голову несправедливо обиженному во время оно английскому дворянину – один Бог знает! «И я уж точно знать не хочу! – решительно подумала девушка, усердно делая вид, что любуется природой. – Не убил – и слава Господу. Согласился к монахам сопроводить – и то счастье!.. Не забесплатно, конечно, да что уж… Ох, когда папа узнает, сколько ему придется выложить за меня пиратам, его хватит удар! И с норманнами я, конечно, погорячилась. Сэконунг Асгейр, может, папе и друг, но его бойцам все равно нужно платить. А Ивар непонятно где. И непонятно, что с ним…» Улыбка на губах леди Мак-Лайон медленно погасла. Со всеми этими таинственными загадками думать о муже было некогда, но теперь, когда вроде бы все ясно и осталось только предупредить монахов об опасности, мысли Нэрис вернулись к Ивару. Ах, знать бы только, что он здоров и в безопасности! Эта его служба… Там ведь всякое случиться может!.. «Творимир с ним поехал, – вспомнила она и немножко приободрилась, – значит, не так уж все и плохо! Он командира в обиду не даст. Грудью на защиту встанет и, пожалуй, от армии отобьет, ежели нужда будет. Ох, господи, ну ведь я снова каркаю! Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить…»

Она быстро поплевала через левое плечо и трижды стукнула кулачком по луке седла. Десмонд Хант покосился на эти манипуляции вопросительно, но смолчал. «И на том спасибо», – подумала Нэрис, возвращаясь к прерванному занятию, то есть к разглядыванию холмов. Которые, если быть честной, уже начинали надоедать. Красиво-то красиво, кто же спорит, да только уже которую милю одно и то же, да еще и две равнодушные физиономии по бокам все впечатление на корню портят. Она тихонько вздохнула и посмотрела на разливающийся по небу багряный закат. Дело к вечеру. На ночь придется где-то останавливаться… А об отдельной комнате можно даже и не мечтать – ценная заложница еще сбежит, оборони Создатель!.. Нэрис совсем понурилась и, натянув капюшон на голову, бездумно уставилась в лошадиный затылок. Настроение испортилось окончательно.

Но как оказалось позднее, все это были еще цветочки! Постоялого двора, которого так ждал капитан Хант, путешественникам отчего-то так и не встретилось. Даже захудалого трактира и того на горизонте не было видно: только синие горы, коричневая, уже почти черная дорога да молочная пелена низко стелющегося тумана. Солнце давно зашло, и в неподвижных лиловых сумерках безмятежные зеленые холмы приобрели какой-то недобрый, даже, пожалуй, зловещий вид. Вокруг стояла тишина – такая, что, казалось, пролети за милю отсюда птица, ее было бы слышно. Ни лая собак, ни людских голосов – только сухо шуршит под ветром жесткая трава да позвякивает конская упряжь…

– Кэп, – задумчиво сказал Чарли, натягивая поводья и приподнимаясь на стременах, – куда-то мы не туда заехали.

– Я сверялся с картой, – неуверенно отозвался Хант, снова разворачивая пергамент и пристраивая его себе на колено. – Ну да, все правильно. Вот, гляди… Выехали мы из Корка по главной дороге. Миновали Бларни. Потом – Лисмор. Потом свернули налево…

– Налево, говоришь. – Чарли, подслеповато щурясь, внимательно изучал карту. – А мы разве не в Уотерфод ехали?

– Ну.

– Что «ну»? – раздраженно чихнул разбойник и ткнул пальцем в маленькую точку на пергаменте. – Дак в Уотерфорд – это направо от Лисмора надо было! А мы сейчас, выходит, где-то вот тут!

– Окрестности Клонмелла… Дьявол и преисподняя! Назад теперь поворачивать, что ли?

– Капитан, – пожимаясь от вечерней прохлады, сказала Нэрис, – но ведь это мы до утра ехать будем. Может, и в Клонмелле найдется постоялый двор? Раз уж мы здесь?..

– М-да, – проронил капитан, оглянувшись на теряющуюся в сумерках дорогу. Обратно совсем не хотелось. Да и по ночи тут шататься – тоже радости мало. – Ну раз так, предлагаю двигаться прежним курсом. Может, все-таки повезет, к людям выйдем. В конце концов, этот Клонмелл на карте обозначен как крупное поселение… И еще кресты тут какие-то. – Он поднес пергамент к глазам. – Кладбище, что ли?

– Монастырь! – сообразила девушка и весело подпрыгнула в седле. – Ну конечно, монастырь! Поедемте, капитан. Божьи люди никому в приюте не откажут.

Десмонд пожал плечами и свернул карту. В монастырь так в монастырь. Действительно лучше, чем какая-нибудь крестьянская хибара.

– Тронулись, Чарли! – скомандовал он, тряхнув поводьями. – Леди, не отставайте… Интересно, а монахам надо платить за постой?

– Наверное, по желанию, – предположила Нэрис.

Пираты переглянулись и ухмыльнулись дружно – такая перспектива понравилась обоим…

Только вот то, что за последующие несколько миль бодрым галопом никаких монастырей их глазам так и не представилось, не понравилось уже всем троим. Нэрис, закутавшись в плащ по самый кончик носа, огляделась вокруг и сказала жалобно:

– Ничего не понимаю! Мы, кажется, тут уже были?

– Ага, – мрачно блестя глазами, буркнул Чарли. – Вот яблоки конские, на обочине. И дерево это горелое тоже помню… Кэп, мы кругами ходим.

– Вижу, – недовольно отозвался Хант, сердито комкая в руках несчастную карту. – Да что за черт?.. В этот раз с каждым поворотом сверялись же! Не могли мы тот клятый Клонмелл проскочить! Он же вот, – капитан рывком развернул пергамент и ткнул пальцем в нарисованные кресты, – вот тут быть должен!

– Он-то да, – задумчиво пробубнил старый пират. – А вот мы, кажись, в другом месте… Кэп! Смотри, смотри!

– Что?

– Да вон же, там, на холме! – Чарли взбудораженно приподнялся в седле, тыча указательным пальцем куда-то вперед. – Огоньки. Люди?!

– И точно, – со вздохом облегчения сказал Десмонд, разворачивая лошадь. – Деревня, нутром чую. Как же мы мимо проскочили?

– Наконец-то, – пискнула леди Мак-Лайон, уставшая, замерзшая и отбившая себе все нежные места жестким седлом. – Поедемте же скорее! Тут рядом совсем…

Пираты, не сговариваясь, кивнули. Они были куда закаленнее своей спутницы, но тоже не железные. Долгая дорога утомила всех.

«Эх, до монастыря не доехали, – про себя посетовал Чарли, глядя на выплывающую из-за кривых стволов крохотную деревушку, окруженную невысоким частоколом. – Крестьянам-то, поди, платить придется… Я б, может, и не стал, дак ведь эта праведница потом плешь проест обоим. Опять же… чай, не обеднеем от пары грошей. – Разбойник задумчиво поскреб подбородок, поймал себя на мысли, что Нэрис действует на него не лучшим образом, и махнул рукой. – В конце концов, не в набег идем! И при деньгах. Мож, на том свете зачтется?» Позади хрустнула ветка. Пират обернулся, пытаясь разглядеть хоть что-то в черной древесной гуще, но не преуспел. Уже давно стемнело, луна за тучами прячется, а лесок даром что неширокий, но густой. Видно, зверя какого подняли. Лису там, а то и вовсе белку… Чарли поддал пятками в бока лошади и окинул довольным взглядом три ряда маленьких беленых домиков под соломенными крышами.

– А славное местечко, – поделился он с капитаном. – И, слышь, тихое такое… Отдохнем как люди!

– Не говори, – воодушевленно кивнул Десмонд и, повернув голову, недовольно прикрикнул: – Леди, что вы там встали? Вам особое приглашение нужно?

– Собаки, – напряженно морща лоб, сказала она.

Хант сердито дернул плечом:

– Вы собак боитесь, что ли? Так их вроде тут не слышно…

– Вот именно. – Девушка, придержав пляшущую лошадь, подняла голову и посмотрела ему в лицо: – Деревушка на отшибе, у дороги, а собак нету.

– От ить дура-то, – не сдержавшись, чихнул старый пират. – Да местные в этой глухомани и сами небось едва-едва концы с концами сводят! Куды им еще цепных псов держать? Тут людям жрать нечего!

– Вот уж не сказала бы, – себе под нос пробормотала Нэрис, – дома-то на хижины убогие ничуть не… Ой! Чарли, Чарли, вы слышали?!

– Чего? – с раздражением в голосе отозвался разбойник, которому уже в красках представлялся добрый ужин у камелька, да под кружечку. – Вот опять ты…

Он осекся – откуда-то слева, совсем рядом, явственно донесся тихий женский смех. И, судя по вытаращенным глазам Ханта, он тоже его услышал.

– Что за хренотень? – Чарли завертел головой по сторонам. Никого. Нервно озирающаяся леди Мак-Лайон, хлестнув свою лошадку, быстро вклинилась между пиратами и, вцепившись свободной рукой в плащ Десмонда, зашептала срывающимся голосом:

– Капитан Хант, это плохое место! Надо отсюда уходить!..

– Интересно куда? – огрызнулся он. Обшарил пристрастным взглядом лохматые кусты, так же, как и Чарли, ничего не увидел и пожал плечами. – Может, почудилось? Или птица это?

Негромкий смех зазвучал опять – теперь уже откуда-то справа. Или впереди?.. Десмонд нахмурился и вытянул шею:

– Эй!.. Кому здесь так весело?!

Ему не ответили. Чарли, у которого от странного хихиканья из темноты по спине поползли мурашки, решительно тряхнул головой:

– Видал я таких «птичек»… Ты как хошь, кэп, а мне что-то торчать тут посередь дороги расхотелось. Айда!

Он ударил пятками в бока лошади. Нэрис подпрыгнула в седле:

– Чарли! Чарли, погодите, я с вами!

– Да стойте вы оба! Вот же понеслись… – Капитан Хант в сердцах плюнул наземь и бросил коня в галоп. «Черт-те что! – сердито думал он, нагоняя своих спутников. – Еще вот сумасшедших нам не хватало… На улице ночь и холод собачий! Нормальная женщина, пусть даже не слишком порядочная, в такую пору и носа из дому не высунет».

От большого, неровно обложенного камнем очага шел жар. Длинный стол посреди единственной комнаты ломился от яств. Особенных изысков тут конечно же не было, но тушеная баранина, сыр, грибная похлебка с ароматными травами и пышные пшеничные лепешки, облитые маслом и медом, – все это было свежайшим и невообразимо вкусным! Нэрис, сидящая на лавке между Десмондом и Чарли, уплетала за обе щеки, в очередной раз позабыв о приличиях. Да и к чему они, приличия эти, – среди крестьян да пиратов?.. Первым все равно, а что касается вторых – так они ничем не лучше! Успокаивая себя этой мыслью, леди Мак-Лайон липкими от меда руками зачерпнула из миски горсть орехов и посмотрела на дородную, румяную крестьянку, прислуживающую гостям у стола.

– Мне, право же, неудобно, – с извиняющейся улыбкой сказала девушка, – мы вас среди ночи с постелей подняли!

– Ай, пустое, – добродушно махнула пухлой рукой женщина, ставя на стол большой кувшин с фруктовым взваром. – Живем на отшибе, гости к нам редко захаживают… Рази ж нам в тягость?

– Да и угостить есть чем, – подхватила другая селянка, молоденькая, в ярком цветастом платье, бросив взгляд на ухмыляющегося Чарли.

И Нэрис готова была поклясться, что девушка сейчас имела в виду вовсе не кушанья!.. Старый пират крякнул и залихватски крутанул ус. В плане «угоститься» он был никогда не против, и, судя по игривой улыбке разбитной девицы, неожиданное пристанище нынче же ночью оправдает его самые смелые ожидания… Десмонд Хант тихонько хмыкнул:

– Чарли сегодня везунчик! Сейчас обзавидуюсь.

– Сами виноваты, – недовольно буркнула Нэрис, – вас никто за язык не тянул… Ну ошиблись люди, приняли нас за супругов, а вы зачем поддакнули?

– Считайте, что я пекусь о вашей репутации, дорогая, – хохотнул капитан, фривольно приобнимая «жену» за талию. – И не будьте букой, в свое время я, между прочим, считался завидным женихом!

– Тоже мне жених, – скорчила надменную гримасу девушка. – Мумия ходячая… И уберите от меня руки! Что вы себе позволяете?!

– Да вроде бы пока ничего. Ну, ну, тихо, леди, я же пошутил! Не беспокойтесь, я еще не настолько оголодал…

– Хам!

– Вас это расстраивает?

– Капитан Хант, эти ваши пошлости… Я все мужу расскажу!

– Даже не сомневаюсь, – с преувеличенной серьезностью кивнул тот. – И ваш супруг, надо полагать, призовет меня к ответу. Содрогаюсь и отступаю.

Он как ни в чем не бывало придвинул к себе миску с сочными кусками жареного мяса и выбрал один, пожирнее. Оглядел стол в поисках хлеба, но увидел только пустую доску – первый помощник подналег на суп, а суп он ел всегда с крошеной булкой…

– Чарли, ты как обычно, – недовольно сказал Хант. – Хоть бы горбушку оставил. Ненажора…

– Об энтом не беспокойтесь, господин! – донеслось из угла. Седой как лунь старичок, недавно открывший путникам ворота, поднялся с лавки и заковылял в сени. – Хлеба вдоволь! Счас принесу… Да вы кушайте, кушайте!

– Я, кажись, наелся уже, – сообщил Чарли, без аппетита откусывая кусок лепешки. – Эй, хозяйка! А чего-нибудь покрепче этого кипятка с яблоками у вас нету?..

Дородная крестьянка опустила глаза:

– Не держим, сударь. Да и кому ж пить-то? У нас из мужиков тока старый Тоби да вот он. – Женщина кивнула на чурбачок возле двери, где притулился странного вида человек с запавшими глазами и приоткрытым ртом.

Чарли бросил на него сочувствующий взгляд и понизил голос:

– Блаженный, что ли?

– Навроде того, – кивнула крестьянка. – И не говорит совсем, мычит только… он ненашенский, так, приблудился в позапрошлую весну. Ну мы и приняли. Не гнать же убогого, чай, не объест! Опять же сильный парень, помогает.

– А остальные ваши мужики где? – Чарли, сморщив нос, отхлебнул из кувшина сладкого взвара. – Спят, что ли?

– Ой, сударь, – зачирикала молодуха, – да какие у нас мужики? Были, да все вышли…

– Брайди! – сурово сдвинула брови старшая. – Чем языком трепать, дак лучше б молока принесла еще!

– А чего? – повела плечиком девица. – Все-то ты сердишься, Грания… господа ж воюют, сударь! От всех мужиков наших и загребли – в ополчение, значится! Ну кто-то и сбег, конечно… Так что одни бабы в деревне остались. – Тут шустрая Брайди с намеком повела округлым плечом и глянула на старого разбойника так, что тому и вовсе не до еды сделалось. «Ох, чертовка! – мысленно потирая руки, подумал Чарли. – Закругляться с ужином надо. Как бы эта, вторая, спать ее не услала».

Вернулся старик с завернутым в холстину караваем. Пристроился на лавке и, вынув нож, принялся аккуратно нарезать хлеб. Нэрис, с трудом удержавшись от зевоты, вопросительно посмотрела на капитана:

– Вы еще не наелись? Так, может, я тогда спать пойду?..

– Все вместе пойдем, – отозвался Хант. – Дом нам, наверное, уже приготовили… Чарли, остынь.

– А чего?!

– Того, что здесь тебе не веселый дом, – вполголоса сказал Десмонд. – До Уотерфорда доберемся, отведешь душу…

– Так она ж не против!..

– Я против, – отрезал капитан, которого последние четверть часа непонятно с чего грызло какое-то неприятное чувство. – Давай дожевывай, и пойдем уже. Давно за полночь, а вставать нам рано.

– Скотина ты, кэп, распоследняя, – сердито ругнулся пират, бросив голодный взгляд на вертящуюся у огня Брайди. – Ну ладно… Эй, хозяйка! Где нам спать-то?

– Я покажу! – встрепенулась молодуха, но старик на лавке, погрозив ей пальцем, велел:

– Грания, сведи гостей. – Он вытер нож о штаны и с кроткой улыбкой протянул поднявшемуся Десмонду толсто нарезанные ломти: – Вот, возьмите с собой-то! Не зря ж ходил… Может, утречком скушаете.

– Спасибо, – кивнул капитан. Взял подношение и подал руку Нэрис: – Пойдемте, дорогая. Вы с ног валитесь… Чарли!

– Да иду я, иду, – буркнул Рваное Ухо. – Вот горазд же командовать…

Путешественники вышли следом за Гранией. Ночь уже не казалась такой холодной, в животах сыто урчало, глаза слипались. Нэрис, повиснув на руке Ханта, из последних сил сдерживала отчаянную зевоту. Чарли обиженно сопел. Десмонд хмыкнул, глядя на сердитого помощника, и, вспомнив кое о чем, спросил:

– А скажите, хозяйка, все ваши девушки такие веселые, как Брайди?

– Вы о чем это, господин? – удивленно обернулась Грания.

– Да забавная история, – улыбаясь, пояснил капитан, – ехали мы к вам через лес, а там, не поверите, смеется кто-то!..

Женщина передернула плечами и сказала равнодушным тоном:

– Не знаю, господин. Может, и наши… Распустились, вишь, без мужиков-то! Оголодали. Небось шалят с соседскими парнями, пока матери не видят. – Грания остановилась у одного из крайних беленых домиков и распахнула дверь: – Пожалуйте! Мы и натопили, чтоб вам ночью не замерзнуть. Устраивайтесь… Доброй ночи!

– И вам, – благодарно кивнула Нэрис, переступая через порог.

Крестьянка поклонилась и повернула обратно. Десмонд проводил ее внимательным взглядом. «Показалось? – подумал он. – Или как-то она уж слишком быстро убежала?.. Тьфу, да что это я? Люди как люди, деревня как деревня…» Капитан недовольно тряхнул головой и вошел в дом следом за своими спутниками. Захлопнул дверь, по привычке потянулся к засову и чертыхнулся.

Вместо металлической скобы в косяке темнели две дырки. Засов отсутствовал, и, судя по всему, довольно давно.

В домике, что хозяева отвели уставшим путникам, было тесно, но по-своему даже уютно. Чисто выметенный земляной пол, весело пляшущий огонь в очаге, сладковатый запах горящего торфа… Нэрис, свернувшись калачиком на соломенном тюфяке, зевнула в ладошку и слипающимися глазами посмотрела на темные силуэты своих спутников. Пираты сидели к ней спиной прямо на полу, скрестив ноги, и прихлебывали по очереди из фляжки Чарли. Старый разбойник позаботился о том, чтобы наполнить ее, еще в Корке.

– …так обожраться! – долетел до засыпающей леди голос Чарли. – А они и правда не бедствуют. Еще бы наливали…

– Тебе мало? Фляжка полная.

– Была полная, дак через часок и ее приговорим. – Пират помолчал и добавил: – Я вот подумал, кэп… Хрен бы с ними, с собаками, но здесь и другой живности нету! Ни лошадей, даром что конюшня такая, ни барашков, даже курей – и тех не слышно. А столы ломятся.

– Угу, – отозвался Десмонд, делая вдумчивый глоток из фляги. Поморщился, утер губы и сказал: – Даже не в скотине дело. Ты же видел этих деревенских – сытые да вялые. Это крестьяне-то! Да еще и в такое время смутное.

– И мужиков нет, – поддакнул первый помощник. – Кто работает?

Хант нахмурился. Отсутствие мужчин в деревне (дед и слабоумный – не в счет) ему совсем не нравилось. Ну хорошо, допустим, их правда загнали воевать, и в деревне остались одни бабы… Только вот бабы эти самые почему-то заморенными да голодными не выглядят! И одеты далеко не в лохмотья.

– А еще, – будто угадав мысли капитана, вспомнил Чарли, – на девках тех, что нам за ужином прислуживали, цацки золотые. У одной в ушах, у другой на шее…

– Уверен?

– Говорю тебе, кэп! Я, может, не она вот, – он махнул рукой в сторону тюфяка, – может, в камушках и не понимаю ничего, но уж золото от меди отличу… И старикан еще этот – такой улыбчивый, такой благообразный, аж зубы сводит!.. А чего ему лыбиться?! Да постучись ко мне кто-нибудь с нашими-то мордами, я б послал куда подальше, да еще и собак вослед спустил!

– Собак они не держат, – отстраненно пробормотал Хант. – Знаешь, дружище Чарли, сдается мне, надо было все-таки тот монастырь поискать. Уж больно местечко подозрительное. Среди ночи – столы накрытые, никто не спит. Сам посуди, они же никак знать не могли, что мы явимся! А такое ощущение, что гостей ждали… Или своих. И я вот себе думаю – а ну как те самые мужики, которых в ополчение загребли, дождутся урочного часа да и явятся к нам, а? Засов с двери вон напрочь снят.

– Думаешь, бабы набрехали?

– Вполне себе может быть, – пожал плечами капитан. – Конечно, если б мы на разбойничий притон нарвались, нас бы давно уже порешили по-тихому…

– Крестьянин, хоть и в разбой подавшийся, противу нас не сдюжит, – с сомнением протянул Чарли. – Разве тока их не полсотни!

– Вот-вот. Может, потому и медлят – ждут, пока мы заснем?

За спинами пиратов раздался тихий хруст соломы и задумчивый голос леди Мак-Лайон:

– Нет, капитан. Насчет мужчин они правду сказали.

– А вам все не спится? – недовольно обернулся Десмонд. – Вот ведь неугомонная, честное слово!..

– Погоди ругаться, кэп, – серьезно сказал Чарли и посмотрел на Нэрис. – Ты чего про мужиков-то говорила?

– То, что их взаправду здесь нет. – Девушка села на тюфяке и развела руками. – Вы частокол видели? Он же на ладан дышит. И солома на крышах вся прелая да в заплатках. Петли ржавые…

– И ставни кривые, – медленно кивнул Хант. – А ведь вы правы, пожалуй. Это я из виду как-то упустил. Только что же тогда выходит – мужчин нет, работать, как правильно заметил Чарли, некому… а женщины и в ус не дуют? Чем они живут-то?

– Разбоем как пить дать! – уверенно отрубил старый пират. – Потому и нас не испугались – рыбак рыбака… Слышь, кэп, я вот тут подумал – а еда-то не порченая была?!

Хант прислушался к собственным ощущениям и пожал плечами:

– Вроде нет. Даже в сон не клонит… Стоп. Чарли! Помнишь, старик за ужином хлеб нарезал?..

– Ну?

– А чем он его резал?

– Дык… ножом, понятно…

– Вот я кретин-то! – хлопнув себя по лбу, тихонько взвыл Десмонд. – Ножом! Ты видел тот нож?! Боевой скрамасакс[30] с клинком черненым! Откуда такой у землепашца?

Чарли выругался. Нэрис, ничего не смыслившая в оружии, но услышавшая слово «боевой», удивленно захлопала ресницами:

– Но, капитан, вы же воин. Почему же вы тогда сразу…

– Леди, мы пираты, – мрачно ответил Хант. – Что в бою взяли, то и наше. Я привык, что самый последний отброс может иметь кинжал дамасской стали. У-у, дьявол и преисподняя! Попались, как дети!

– Значит, все-таки притон. – Чарли, суровея на глазах, потянулся к своему поясу. – Ничего, кэп! Где наша не пропадала?! Щас тихой сапой до конюшни доползем, лошадок взнуздаем – да и вышибем им к чертям ворота! Не на тех напали, олухи деревенские… Скрамасакс! Ха! Да я этому сморчку старому его самолично меж лопаток вгоню…

– Тсс! – Сделав зверское лицо, Десмонд приложил палец к губам и понизил голос до еле слышного шепота: – Разорался, мститель. Нам бы ноги унести без шума лишнего. Так, давай-ка к конюшне, я подстрахую. А вы, леди…

– Поняла-поняла. Сижу тихонько, под руку не лезу, – послушно закивала Нэрис, которую при мысли об очередных разбойниках бросило в холодный пот. Пираты-то что – знакомое зло… И пожалуй, с нее этих двоих уже за глаза хватит!

– Умница, – ухмыльнулся капитан и, стараясь не скрипеть сапогами, направился к двери. Приложил к ней ухо, постоял так пару мгновений и мотнул головой: – Чарли, давай. Я следом.

– Понял, кэп. – Старый разбойник, выдернув из ножен кинжал, скользнул в неширокую щель и, прижимаясь спиной к стене дома, короткими перебежками двинулся в сторону конюшни. Десмонд, стоя на пороге, чутко вслушивался в ночную тишь. Все спокойно, все спят… «И убей меня бог, если я хоть что-то понимаю! – про себя ругнулся капитан. – Окна темные, ни шороха… Может, мы уж слишком себя накрутили?» Он еще раз медленно обвел взглядом пустую улочку, залитую неподвижным лунным светом. Деревня словно вымерла. Да что за черт?!

Из-за угла дома метнулась чья-то тень. Десмонд схватился за пояс…

– Спокуха, кэп, – быстро предупредил знакомый голос. – Это я. А меч ты того… достань на всякий який.

– В чем дело? – встревоженно спросил Хант. – Где лошади?

– Где и были. – Чарли (с кинжалом в одной руке и тяжелым боевым топором в другой) загнанно озирался по сторонам. – В конюшне. А на дверях, слышь, во-о-от такенный замок! Думал рубануть его, да, боюсь, грохоту не оберемся…

– Другой двери нет?

– Нет. Оконце есть сбоку, маленькое, туда разве что девчонка пролезет, да и то ежели голышом… А толку? Замок-то снаружи.

Хант выругался сквозь зубы. И замер – совсем рядом, из-за шаткого частокола, снова донесся тот самый проклятый смех. Только на этот раз он уже не был таким тихим. И таким женским.

– Кэп?!

– Мне это не нравится, Чарли. Мне это совсем не нравится.

Смех повторился, но уже дальше. Пираты переглянулись.

– Уходит?.. – шепнул первый помощник.

Капитан медленно кивнул:

– Похоже. В той стороне ворота, но, кто бы ни была эта дамочка, сама она их не откроет.

– А ей и не надо… – пискнули из-под руки Десмонда, и бледная как смерть, Нэрис, вылетев из дому, метнулась под защиту старого разбойника. – Окошки… на ту сторону… Я поглядела, а там…

Хант, не отвлекаясь на непослушную пленницу, быстро шагнул на дорогу и вгляделся в другой конец улицы. Луна светила ярко, глаза напрягать не пришлось… Ворота были распахнуты настежь.

А по дороге, по колено в клочьях белесого тумана, навстречу замершему капитану медленно шла женщина.

– Матерь Божья, да она же… голая? – ахнула Нэрис из-за плеча застывшего столбом Чарли, теперь уже в подробностях рассмотрев нежданную гостью.

Рваное Ухо завороженно кивнул. И это было правдой – белое как снег и совершенное, как у античной статуи, тело слепило своей наготой. Длинными черными волосами играл майский ветер. На пухлых губах застыла зовущая улыбка.

– Дьявол и преисподняя!.. – хрипло выдохнул Хант, не в силах оторвать взгляда от прекрасного видения. Видение запрокинуло голову и рассмеялось. В лунном свете блеснули темные, с поволокой, глаза… и острые белые клыки.

Десмонда, впрочем, последний факт совершенно не смутил. Чарли, который пялился незнакомке отнюдь не в лицо, тоже… Но исполненный животного страха вопль за спиной быстро спустил старого разбойника на грешную землю.

– Дарг-ду![31] – не своим голосом взвизгнула леди Мак-Лайон. Благодаря охочему до страшных сказок брауни в нечисти, пускай даже ирландской, она разбиралась не хуже, чем капитан Хант в морских узлах. – Что вы стоите?! Куда вы уставились, господи?! Это же кровосос!.. Она нас всех… А-а-а!

Чарли быстро потряс головой, отгоняя наваждение. И, снова взглянув на женщину, с отвращением осознал, что пленительные изгибы ее тела покрыты трупными пятнами, алебастровая кожа отливает синюшной бледностью, а тонкие пальцы украшены длинными, в несколько дюймов, черными когтями. Сластолюбец отрезвел в секунду.

– Кэп! – в тон Нэрис завопил он. – Кэп, мать твою!

– А? – пришел в себя Десмонд, которому от рева старшего помощника заложило уши, и быстро моргнул.

– Дьявол и преисподняя! – уже совсем другим голосом взвыл он, шарахнувшись назад. И, обеими руками выхватив оружие, рявкнул: – К конюшне! Бегом!

– А замок?!

– Чарли, не будь идиотом! Какие, к дьяволу, замки?! Да я ту дверь сейчас одной ногой вышибу!

Не заботясь более о тишине и осторожности, путешественники, топоча, рванули к спасительному сараю. Никто им не препятствовал – жители деревни, запершись по своим лачугам, дрожали у потушенных очагов, бормоча охранные молитвы. Они знали, кого впустили. И знали, что все эти крики снаружи – ненадолго. Дарг-ду хватит и часа…

Глава 20

Вихрем пронесшись меж двумя рядами тихих беленых лачуг, отчаянно бранящиеся пираты и их насмерть перепуганная пленница едва ли не лбами влетели в деревянные двери конюшни. Замок, о котором говорил Чарли, был на своем месте – большой, тяжелый, покрытый налетом ржавчины. Внутри, храпя и сшибая перегородки, метались лошади.

Десмонд, поминутно оглядываясь назад, склонился над замком. «И правда, здоровенный, – подумал он. Оглядел крепкие железные скобы, массивную дверь, в отличие от хлипкого частокола сколоченную на совесть, и внутренне застонал: – Это и топором не возьмешь!.. У, дьявол!» Капитан быстро выпрямился и лихорадочно зашарил взглядом по стенам сарая. Окошко… Чарли что-то говорил про окошко… В конце концов, каждый ребенок знает, что нечисть сильна только ночью! А до рассвета, дай бог, пара часов.

– Кэп, что ты там копаешься?!

– Спокойно, Чарли… – Десмонд, найдя наконец то, что искал, быстро заткнул кинжал за пояс и освободившейся рукой сграбастал трясущуюся Нэрис за локоть. – Леди, посмотрите вверх! Окно видите?

– Д-да, – проклацала зубами девушка.

– Я вас подсажу, – сказал Хант. – Давайте, быстро, становитесь на мое колено… Обеими ногами, обеими, я не сломаюсь! Теперь хватайтесь и попробуйте подтянуться…

– Тяжело, – пропыхтела она, чувствуя, как многочисленные нижние юбки тянут ее к земле. – Подтолкните, капитан! Мне самой никак… Ай! – Получив хороший тычок коленом чуть пониже спины, чувствительная леди пискнула и, втянув голову в плечи, едва ли не со свистом влетела в маленькое оконце. И повисла, дрыгая ногами. – Капитан Хант! Я застряла, кажется!

Десмонд быстро оглянулся на дорогу – женщина приближалась. Все так же не торопясь, будто полная уверенности, что добыча никуда от нее не денется… Чарли, переступающий с ноги на ногу, сплюнул в пыль и выставил перед собой топор:

– Кэп, ты что задумал?

– Конюшня у них крепкая. – Ухватив повисшую в окошке Нэрис за ноги, пират, шипя, пытался протолкнуть свою пленницу внутрь. – Пересидим… Леди, хватит лягаться!

– Простите, – пискнул из недр сарая приглушенный голос.

На лице Чарли мелькнула гримаса.

– На кой мы вообще из дому вышли?!

– Без засова мы бы внутри недолго продержались… Уф! Нет, это бесполезно. Застряла намертво.

– Я ж говорил, окошко маленькое. – Старый разбойник, сжимая в руках оружие, покрепче уперся обеими ногами в землю и по-бычьи нагнул голову. – Брось, кэп. Не успеем.

– Она уже здесь?! – Леди Мак-Лайон продрало холодом. В конюшне было хоть глаз выколи, снаружи несся все тот же жуткий, нечеловеческий смех, а она, как тряпичная кукла, болталась посередине, мертвея при одной мысли, что пираты взвесят все «за» и «против», да и бросят ее здесь, на растерзание кровососу… – Ой, мамочки-и-и!

Страх удесятерил силы – Нэрис судорожно рванулась вперед, в пахнущую сеном спасительную темноту, и под громкий треск рвущейся ткани кубарем полетела вниз. Больно стукнулась носом о что-то твердое, ободрала до крови ладони, чудом не попала под копыта испуганно всхрапнувшего коня и откатилась к стене.

– Вы целы, леди? – проорал снаружи Хант.

Девушка выдернула голову из кучи соломы и крикнула:

– Да!

– Сидите там!

– А вы?!

– Разберемся, – пророкотал Чарли. – Кэп! Спину-то не подставляй!..

– Дьявол и преисподняя… вблизи она еще гаже…

Смех за стеной сменился хриплым яростным воем. Даже голодные волки зимою – и те голосят приятней. Нэрис почувствовала, как волосы у нее на голове зашевелились.

– Господи, что же делать? Что делать? – не помня себя, забормотала она, как слепой котенок тычась в наваленные у стены кучи сена. – Дарг-ду нельзя убить… ни железом, ни серебром… Нам всем конец! Ох, Ивар!.. Надо было тебе запереть меня дома!

Возле самого уха девушки кто-то громко фыркнул. Взвизгнув, она подскочила на соломе, приложившись макушкой о перегородку, и только потом сообразила, что этот «кто-то» был всего-навсего лошадью. «Да что ж это я? – словно очнувшись, ахнула про себя леди Мак-Лайон. – Пошла голосить, как кликуша деревенская!.. Да, кровосос. Да, не убить ее… Так что ж теперь, сидеть и ждать, пока она пиратов прикончит и за меня примется?» Нэрис сделала глубокий вдох, медленно выдохнула и, усилием воли уняв дрожь, сосредоточенно нахмурилась. «Дверь на замке. Лошадей в потемках не взнуздать даже. Оружия тоже нет, да и какой из меня воитель?.. Разве что… – Она быстро зажмурилась, отчаянно пытаясь вспомнить в подробностях то, что брауни рассказывал ей о дарг-ду. – Убить нельзя ни мечом, ни огнем, серебро не поможет… Но ведь кое-что у меня есть!»

Леди Мак-Лайон подхватилась с охапки жесткой соломы, лихорадочно шаря обеими руками по поясу. Кусок подола был оторван начисто, но, слава Господу, мешочек для ниток, платка и всяких других необходимых мелочей никуда не делся. Нэрис ослабила шнур на его горловине и запустила руку в ситцевые недра. Непослушные пальцы нащупали моток шелка с воткнутой в него иглой, скатанные валиком бинты, смятый лист бумаги и, наконец, объемистую жестяную фляжку, которую всучил ей перед отплытием со Скеллига брат Августин. «Я буду молиться за вас, дети мои, – напутствуя троицу, сказал тогда монах. – И коли придется вам защищать имя Господне с мечом в руках, окропите клинки святой водой и уповайте на силу Его!» Нэрис вынула фляжку и снова завязала мешочек покрепче.

– До мечей уж я не доберусь, – пробормотала она, поднимаясь на ноги и решительно стаскивая с себя одну за другой нижние юбки, – и веревок, пожалуй, в темноте такой тоже не найду… Но, да поможет мне Пресвятая Дева, кое-кто сегодня хлебнет не нашей крови!..

Чарли стиснул в скользкой ладони рукоять топора и, не отрывая глаз от медленно наступающего кровососа, хмыкнул в бороду:

– А что, кэп, говорят, эти твари боятся серебра?

– Можно подумать, я много их в жизни видел, – криво усмехнулся капитан. – Предлагаешь монетами в нее пошвыряться?

– Ну тоже можно… Ишь, скалится, стерва! Видать, голодная.

– Да уж, не доброй ночи пожелать явилась. – Десмонд занял оборонительную позицию слева от приятеля, стараясь прикрыть спиной оконце конюшни. – Напомни мне, Чарли, если выживем, сжечь эту проклятую деревню к чертовой матери!..

– И напомню, и первый запалю, – кивнул Рваное Ухо. – А деда этого, шакала подлючего, на воротах повешу… Кэп, полундр-ра!

Ступавшая плавным кошачьим шагом и словно плывущая на волнах тумана дарг-ду вдруг ощерилась жутким звериным оскалом и с места рванулась вперед. Выворачивающий наизнанку вой хлестнул уши, воздух вспороли длинные черные когти, стройное тело с не по-женски вздувшимися мышцами взлетело вверх… Хант успел отшатнуться назад и даже взмахнуть мечом, но хищника так и не достал – скорости твари можно было только позавидовать.

– Быстра, зараза… – выдохнул Чарли, крутанувшись вокруг своей оси, и метнул снизу кинжал. Широкое лезвие чиркнуло кровососа по плечу, оставив после себя длинную прямую царапину и ни капли крови. Дарг-ду зашипела. Клацнули неестественно белые зубы. Глаза, уже без всякой поволоки, яростно блеснули в темноте. Десмонд поудобнее перехватил меч и попятился – существо теперь совершенно не походило на женщину. Оно и просто на человека-то уже было непохоже! Капитан вспомнил скрамасакс в морщинистых руках старика и сжал зубы: теперь ясно, куда девался его прежний владелец…

– Чарли, – не своим голосом рыкнул Хант, прочертив клинком в воздухе серебристый полукруг, – прикрой справа!

– Есть, кэп. – Из-за бинтов старому разбойнику было не разобрать выражения лица капитана, но этот безумный взгляд видывать доводилось не раз. «Мачту снесло, – мелькнуло в голове у Чарли. – Ну теперь тока держись… Лишь бы не подставился!» Чарли набрал в грудь воздуха, издал невразумительный, но очень громкий боевой клич и прыгнул вперед.

За стенами конюшни яростно звенели клинки. Хриплые голоса пиратов мешались с леденящим душу воем чудовища. О том, что происходило снаружи, Нэрис могла только догадываться, но даже догадки никаких надежд на благополучный исход не оставляли… Впрочем, сейчас было не до того.

Три нижние юбки, беспощадно разорванные на широкие длинные лоскуты, белым ситцевым сугробом лежали на полу. Нэрис с удовлетворением оглядела дело рук своих и выдернула пробку из фляжки. «Надеюсь, этого хватит хотя бы на половину», – с беспокойством подумала она и опустилась на колени рядом с горой ткани. Осторожно наклонила сосуд и, постаравшись отрешиться от шума снаружи, прикрыла веки.

– От духов неспокойных, упырей… – зашептала она, прислушиваясь к тихому журчанию воды, – и бестий длинноногих, что крадутся в непроглядном мраке ночи, – Боже Милостивый, избави нас!

Тонкая ткань быстро впитала жидкость, оставшись влажной и едва слышно пахнущей миррой – видимо, раньше во фляжке держали благовония. Нэрис, поднеся флягу к уху, встряхнула ее и прислушалась – там еще осталось немножко… И то ладно. Девушка оглянулась на светлеющий вверху прямоугольник окна и, собравшись с духом, поднялась на ноги. Мокрые лоскуты, скомканные в неровный клубок, были крепко зажаты под мышкой. Открытая фляга, чтобы не занимать единственную свободную руку, отправилась за корсаж платья.

– Ну, с Богом! – сама себя напутствовала леди Мак-Лайон, решительно заткнула лохмотья подола за пояс и, сосредоточенно сопя, полезла с ногами на деревянную перегородку. Все равно будет высоковато, но если постараться…

Туман, что стелился у ног, медленно поднимался все выше и выше, окутывая застывшую в холодной ночи деревеньку, скругляя углы, смазывая очертания домов. Он был словно заодно с кровососом, пряча его в своих влажных объятиях и изо всех сил мешая двум задыхающимся людям разглядеть чудовище в неясной молочной дымке. Десмонд чувствовал, что еще немного – и он совершенно выбьется из сил, тогда как проклятое порождение тьмы и вовсе не знало усталости… Воинственные кличи Чарли становились все отчаяннее – старый разбойник тоже притомился. Тяжелый топор оттягивал руки, мышцы сводило от напряжения и беспорядочных прыжков. Оглушающий вой голодного монстра уже не пугал. Не пугало даже сознание того, что скакать им с капитаном, кажется, суждено недолго. Все мысли и чувства словно притупились, осталось лишь упрямое стремление во что бы то ни стало достать когтистую тварь хоть краем клинка, хоть обухом, хоть голой рукой… «Я тебе так просто не дамся! – стиснув зубы, подумал Чарли, на мгновение замирая. – Не дождешься, лярва зубастая… Да где же кэп?»

В паре локтей от пирата мелькнула в тумане грива спутанных черных волос и вжикнул меч Ханта. Последовавший за этим глухой вопль, звук удара и громкий треск досок подсказали Чарли, что капитана следует искать у стены конюшни. И в лучшем случае – с перегрызенной глоткой… В воздух снова взлетел торжествующий смех. Разбойник, невероятным усилием сдержав рвущийся из горла крик, пригнулся и куницей скользнул в белый вязкий кисель, ориентируясь только на звук. Топор в его затекших ладонях поймал на лезвие лунный блик и угрожающе качнулся из стороны в сторону. Шаг, еще шаг…

Сначала Чарли увидел проломленные доски сарая. Потом – валяющегося на земле капитана, изрыгающего проклятия и обеими руками вцепившегося в горло сидящей на нем сверху твари. Дарг-ду, шипя, рвала его когтями, с длинных белых клыков на лицо Десмонда текла мутная слюна. И тем не менее с глоткой у капитана все было в порядке.

– Живой! – не веря своим глазам, радостно взревел старый пират. – Живой, подлец!.. Ну теперь держись, мертвечина…

Он пружинисто скакнул вперед и, от души размахнувшись, всадил лезвие своего топора прямо в белую женскую спину. Промеж лопаток, туда, куда еще недавно мечтал отправить коварному деду его скрамасакс… И дед бы, пожалуй, этого не пережил. А вот дарг-ду корчиться в предсмертных судорогах даже не подумала. Она, конечно, взвыла. И подпрыгнула на своей жертве, едва не вдавив ее в дорожную пыль целиком… Но издохнуть не пожелала. Чарли, понимая, что измочаленный капитан хватку долго не удержит, выдернул из хребта кровососа топор и размахнулся снова, вложив в удар всю свою ярость и остатки сил. Тяжелое лезвие с мерзким чавкающим звуком вошло дарг-ду в поясницу. И, черт бы его побрал, все с тем же успехом.

– Да когда ж ты сдохнешь, сволочь?! – исступленно плюясь, проревел старый пират. В мозгу мелькнула шальная мысль попросту снести твари башку, но мысль эта тут же погасла – так ведь и Ханта без обеих рук оставишь. – Кэп, держись! Я щас чего-нибудь… Мать-перемать! А ты куда выперлась?! А ну назад, быстро!

Последние слова относились уже не к хрипящей бестии: глазам растерянного пирата, бестолково топчущегося на одном месте, явилась знакомая девичья мордашка. Мордашка торчала в развороченном оконце конюшни, кривилась и что-то бормотала.

– Брысь, сказано! – рыкнул Чарли. – Жить надоело?!

– Вы не понимаете… – Услышав знакомую песню, разбойник тоскливо скрежетнул зубами. – Это все бесполезно! Дарг-ду железо не берет! Ее вообще убить нельзя… Ой, мамочки-и, какая же она страшная!

– Нагляделись? – прохрипел Десмонд, чувствуя, что у него отнимаются руки. – Так и сгиньте уже, дайте умереть спокойно! У, дьявол и преисподняя… Чарли, ты ждешь, пока она мне глаза выцарапает?!

– Щас, щас, кэп…

Нэрис сдвинула брови. Все равно слушать ее никто не станет, а мерзкий кровосос уже взялся за капитана в полную силу.

– Держите ее крепче, капитан Хант! – звонко крикнула девушка, одним движением выдергивая из-за корсажа заветную фляжку. – Господи, только бы помогло… Эй, ты, бесстыжая!

Дарг-ду на мгновение отвлеклась от полосования когтями плеч Десмонда, вскинула наверх мутные от злобы глаза и взвыла так, что с крыши соседней лачуги посыпалась прелая солома! Остатки святой воды, да хранит Господь брата Августина, дело свое сделали… Хант, глядя, как на лице чудовища расплываются неровные черные дыры с обожженными краями, только крякнул и стиснул немеющими пальцами скользкое белое горло так сильно, как только смог, – дарг-ду, оглушая сверлящим визгом тихие холмы, забилась на груди своей жертвы раненой птицей.

– Чарли! – простонал Десмонд. – Добивай! Добивай, чтоб тебя черти взяли!..

– Нет! – Сверху на землю, прямо под ноги снова поднявшему было топор разбойнику, шлепнулся какой-то тряпичный комок. – Свяжите ее, Чарли! Я лоскуты святой водой пропитала, пока не высохли, надо успеть. Дарг-ду нельзя убить, можно только обратно закопать… Господи, ну не стойте же вы там, на ней все, как на собаке, зарастает!

– Кэп?..

– У-у-у, дьявол и преисподняя! Делай ты, что сказано! Она мне когти вогнала по самые ребра…

Чарли коротко кивнул и, не тратя больше времени на споры, отшвырнул топор. «Связать так связать, – подумал он. – Но башку я ей после таки снесу! Все одно не помешает!» Пират поплевал на руки, поднял влажные лоскуты и…

– Помочь? – вежливо кашлянули сзади.

Чарли подпрыгнул. Десмонд выругался. Нэрис подняла глаза и ойкнула: посреди дороги, придерживая пляшущих лошадей, стоял небольшой отряд. Обветренные лица, жесткие настороженные взгляды, оружие – у кого что, вразнобой… «Ворота! – запоздало вспомнил Хант. – Заходи, кто хочешь, бери, что хочешь… По мордам же видно – не купцы на постой заехали!»

– Ну так что? – поинтересовался глава отряда – сутулый человек в красной куртке. – Помочь? Или сами управитесь?

Рваное Ухо быстро обернулся. Оценил новоприбывших, крякнул, придя к тому же неутешительному выводу, что и капитан, однако, секунду поразмыслив, кивнул:

– А помоги!.. Сильна, тварина… Тока, слышь, аккуратнее. Очень уж она нашему брату голову дурить горазда.

– Я знаю, – тот усмехнулся, – дарг-ду на это дело мастерицы. Гаррет, Брэди!

Двое дюжих молодцов спрыгнули на землю и присоединились к Чарли. Лица сосредоточенные, ни капли страха или сомнений во взгляде, руки не дрожат… «Я смотрю, командир их крепко держит, – с невольным одобрением подумал Десмонд. – Похоже, будь тут сам дьявол, они и глазом не моргнули бы – приказ есть приказ!» Капитан облегченно выдохнул, когда исступленно рычащего кровососа стащили наконец с его груди, и кое-как сел. Размял онемевшими пальцами непослушные руки. И, подняв голову, встретился глазами с человеком в красной куртке. Лицо главы отряда было спокойным – как будто ему по пять раз на дню приходилось сталкиваться с ходячей мертвечиной.

– Жаль, вы не успели к началу. – Десмонд криво улыбнулся нежданному спасителю. – Кстати, с кем имею честь?..

– Ронан Келли, – коротко представился гость. И, помедлив, спешился. – Да, самое веселье мы, похоже, упустили…

Он задумчиво посмотрел на своих ребят, что держали вырывающуюся дарг-ду, пока сопящий Чарли ловко опутывал ее рваными лоскутами, и покачал головой:

– Были у меня подозрения. Но чтобы настолько?!

– Простите?.. – не понял Хант.

Келли окинул взглядом сползшие бинты на лице капитана, заметил серьгу в ухе и улыбнулся:

– Пираты, да еще и англичане? Здесь? Ну надо же…

– Обстоятельства, – хмыкнул Десмонд.

– Бывает, – пожал плечами собеседник. Оглядел тихую деревушку, кивнул своим бойцам. А потом сказал: – Мы должны были приехать раньше, еще до заката. Задержались: купчишка жирный на развилке подвернулся. Повозиться пришлось.

– Так вот кого они ждали!.. – вырвалось у Десмонда.

Глава отряда бросил на него быстрый внимательный взгляд:

– Ждали? Вы купца имеете в виду?

– Боюсь, что нет, – вспомнив тот самый скрамасакс, хмыкнул капитан. И, спохватившись, поднялся на ноги. – Десмонд Хант, к вашим услугам. А что касается радушных хозяев этого милого местечка… Вы что-то говорили о подозрениях?

– Да. – Ронан Келли оглянулся на распахнутые ворота. – Был у меня дружок один. Фаррелл. Тоже из наших, дорожных. С пару месяцев назад в трактире у Даффи гуляли, да и обмолвился он, что дельце намечается хорошее – мол, подсказали ему, где золотишком разжиться можно… Только бойцов у него маловато было – потрепали их давеча в порту ребята Мак-Гоуэнов. Ну я по дружбе пару своих дал в помощь. Да только с тех пор ни Фаррелла, ни моих людей никто не видел. Он-то что, знать, пограбил да сызнова гуляет где-нибудь, а парни мои?.. Должны были вернуться – что добыли, то их, мы законы знаем… – Келли нахмурился. – Стал искать – как в воду канули. И от Фаррелла ни слуху ни духу… А потом в кабаке с ребятами Черного Мерфи столкнулся. И что я слышу? Да то же самое! Командира потеряли и с ним еще бойцов десяток. Тоже вроде дельце непыльное намечалось, потому только половину и взял… Нет, все бывает, конечно. Может, Мерфи себя переоценил, может, просто до места не доехал – врагов у него хватало. Но когда через недельку и братья Мак-Гоуэны как сквозь землю провалились…

Хант присвистнул. Келли сумрачно кивнул:

– Вот именно.

Он помолчал и, усмехнувшись, добавил:

– А вчера в кабаке моим парням кто-то про деревню рассказал. Мол, богато живут, мол, бабы приветливые… У нас-то в карманах пусто, особо не разгуляешься, а тут такие новости! Ну что, собрались – и вперед. А по пути я вдруг дружка Фаррелла и вспомнил.

– Так что же обратно не повернули?..

– А там что, лучше? – пожал плечами собеседник. – Думал, если ловушка, дак разберусь хоть, коли догадки имеются… Потом на купца наткнулись да о деревне и думать забыли – уж больно навар хороший оказался! Поделили, коней развернули – и вдруг этот вой неподалеку. Вспомнились мне опять и Фаррелл, и ребята мои, и Мерфи… – Келли тряхнул головой. – Не зря вспомнились, выходит. И с дороги я не зря отряд завернул.

– Это уж точно… Спасибо, кстати.

– Не за что. На вашем месте должны были быть мы. И, не забреди вы сюда первыми, я бы уже с Фарреллом здоровался. – Келли поднял голову к окошку конюшни и улыбнулся: – В моем отряде ведь женщин нет.

– А при чем тут это?

– На них чары дарг-ду не действуют, любой ирландец это знает. Так что благодарите не меня, а вашу спутницу, капитан… Вы ведь капитан, я не ошибся?

– Нет. – Десмонд поймал его заинтересованный взгляд на леди Мак-Лайон и поспешно сказал: – Выходит, напрасно я хотел оставить жену дома. Я ведь англичанин, не знал таких тонкостей.

– Так это ваша супруга? – Сутулый вежливо поклонился Нэрис. – Ирландка? Такое знание наших легенд…

– О нет. Она из Шотландии. – Хант обратил лицо к окну: – Дорогая, спускайтесь оттуда. Бояться больше нечего, а ключ от замка Чарли сейчас найдет.

– Хорошо, – послушно кивнула «дорогая», исчезая в темноте конюшни. Она не очень поняла, зачем капитан опять назвался ее мужем, но смутно догадывалась, что дело тут уже не в ее репутации…

– Кстати о легендах, – поторопился отвлечь Келли Десмонд. – Так это правда, что кровососа нельзя убить?

– Правда, капитан, – абсолютно серьезно отозвался тот. – Ни огнем, ни мечом. Можно только упокоить в ее же могиле и насыпать сверху гору камней потяжелее. Тогда не выберется. Что вы на меня так смотрите?

– Не обижайтесь, – признался Десмонд, – но слышать такие рассуждения от воина…

– Я ирландец, – без улыбки отозвался Келли, как будто эти два слова все объясняли. И вновь посмотрел на связанную бестию. – Кто бы мог подумать? Дарг-ду! Все ожидал увидеть, но это… Откуда здесь такие твари?

– Не знаю, – сказал Десмонд. И медленно растянул губы в хищной улыбке. – Но я знаю того, кто знает…

Небо потихоньку начинало светлеть. Луна поблекла и таяла на глазах. В лесу, окружавшем маленькую деревеньку, в преддверии скорого рассвета защебетали птахи.

Спеленутая толстыми веревками по рукам и ногам дарг-ду трепыхалась, как гусеница в коконе: разбойники, посовещавшись, решили, что одних только юбок, пускай и пропитанных святой водой, будет недостаточно. Ключ так и не нашли, но расширенный общими усилиями пролом в стене конюшни позволил плюнуть на замок и найти «что-нибудь получше этих несчастных бантиков…».

Деревня больше не казалась вымершей. Хлопали двери, билась посуда, плакали дети. Разбойники, под руководством своего главаря, выволакивали из лачуг полуодетых голосящих селянок, потрошили сундуки и постели. И не зря – оказывается, от их менее везучих предшественников кое-что осталось… На маленькой площади возле колодца постепенно росла гора оружия, рядом, на холстине, были свалены золотые и серебряные побрякушки: что-то отыскалось в домах, что-то посрывали с женщин. Ронан Келли ни капли не ошибся в своих предположениях – в деревню его соратников посылали намеренно и на верную смерть.

Старик Тоби, пока что живой, хотя у Чарли очень чесались руки насчет того, чтобы это поправить, валялся связанный у колодца бородой в пыли и горестно причитал:

– Что вы наделали?.. Что вы наделали?..

Леди Мак-Лайон, сидящая на перевернутой телеге возле конюшни, обернулась в его сторону. На лице ее отразилось ничем не прикрытое отвращение:

– Что мы наделали?.. Да вы сумасшедший! Вы все здесь сумасшедшие!..

– Зачем вас впустили?.. – будто не слыша ее, продолжал дребезжать дед. – Ить других ждали… Келли ждали… Уж они бы нашу кормилицу не обидели… ой, пропала моя головушка, ой пропала-а-а…

– Вот это ты, старый хрыч, верно подметил, – раздался сзади голос Чарли. Рваное Ухо, волоча за руку упирающуюся Гранию, подошел к колодцу. – По-хорошему, тебя бы и отдать кормилице твоей, да шкурой собственной рисковать неохота из-за одной сволочи. – Он посмотрел на Нэрис. – Что там наша покойница?

– Две веревки порвала, остальные пока держатся, – ответила леди, покосившись на бьющийся рядом кокон. Самый сильный страх уже прошел, дарг-ду была связана на совесть, кроме того, наличие рядом все тех же молчаливых бойцов, которые помогали пирату ее вязать, вселяло уверенность. – Но все равно поторопиться бы, Чарли!

– Не боись, – хмыкнул тот, умело связывая руки дородной селянке. – Уж нагостились!.. Кэп, ты где?

– Здесь. – Хант, пригнув голову, вышел из крайней лачуги с мечом в одной руке и пузатым кувшином в другой. – Так и знал, что про выпивку они нам заливают…

– Винцо? – облизнулся Чарли.

– Лучше. Самогон. И слюни подбери пока, мне бы раны промыть.

– На это и полкувшина хватит, – отрезал любитель крепких напитков. – Все равно после прижигать придется – здорово она тебя потрепала. Чего куксишься?.. Ноет, да?

– Терпимо… – Капитан нахмурился. – Парня того слабоумного нигде найти не могу. Сбежал, что ли, в суматохе?

– Да какая разница? – пренебрежительно отмахнулся Чарли. – Этих двоих куда девать? Может, в колодец, да и вся недолга?

– Успеем. – Десмонд протянул кувшин Нэрис и, поигрывая клинком, остановился перед пленными. – Очень уж мне, дружище, узнать охота, к кому мы в гости заехали!..

– Да и мне любопытно будет. – Показавшийся из-за угла конюшни Келли подошел к колодцу и остановился рядом с Хантом. – Пока ребята делом заняты, я с удовольствием послушаю… Продолжайте, капитан.

Хант кивнул и посмотрел в лицо старику:

– Кончай завывать, хлебосольный ты наш. У меня есть вопросы и нет лишнего времени… Первый: много до нас гостей было?

– Ой, пропала моя головушка-а-а… ой пропала-а-а…

– Мне повторить? – сузил глаза Хант.

Грания, взглянув на угрожающе качнувшийся меч, позеленела:

– Тоби, дурень, да очнись же! Обоих изрубят!..

– Ой, что будет… Что бу-у-удет!.. – раскачиваясь из стороны в сторону и даже не глядя на капитана, продолжал причитать дед. – Как теперь жить?.. Пропала моя головушка-а-а…

– Не о том печешься, пень трухлявый, – брезгливо сплюнул старый пират. – Кэп, оно тебе надо? Чиркнем по горлу, да и…

– Заткнись, Чарли, – ровным голосом велел Десмонд. И перевел тяжелый взгляд на крестьянку: – Сообща делишки обстряпывали?

– Господин, – забормотала Грания, затрясшись под этим взглядом как осиновый лист, – ох, господин, да если б вы тока знали…

– Я задал вопрос.

– Мы… Ох! Да, да, господин! Стало быть, помогала я Тоби немножко!..

– Немножко? – Хант задумчиво провел двумя пальцами по блестящему лезвию.

Селянка, дрогнув, бухнулась на колени:

– Только не убивайте, господин! Все скажу, все, как бог свят!.. Виноватые мы, ваша правда! Через нас люди смертушку свою находили. Да только ведь люди-то эти и сами нас были не чище. Воры да разбойники, убивцы дорожные… А жить-то хочется, господин, ой как хочется!..

– Не голоси, – поморщился капитан. – Быстро и по существу – давно промышляете? Кому добро сбывали? И, дьявол вас подери, откуда вы эту тварь выкопали?!

И Грания рассказала. Рассказала все без утайки. О том, что всех мужиков и правда загнал в ополчение один из местных вождей, о том, как женщины, оставшиеся без кормильцев, едва не отдали богу душу с голоду, и о том, что позапрошлой зимой в ворота тихо погибающей деревни постучался маленький отряд. Совсем небольшой – десяток воинов, их командир и его молодая госпожа. Дама была благородных кровей, прекрасна лицом но, увы, нездорова. Потому отряд в деревеньке и задержался – продолжать путь в таком состоянии дама уже не могла. Селянки были женщины добрые и путников приютили – благо пустых домов хватало… Но честно признались, что кормить гостей им попросту нечем – сами бедствуют. Больная госпожа только махнула рукой и протянула Грании кошель. Он был полный. Голодная смерть отступила. Благодарные жительницы деревни устроили болящую со всем возможным удобством и делали для нее все, что было в их силах, но хворь оказалась сильнее… И той же весной прекрасная гостья тихо отошла в мир иной на руках у безутешного командира. Ее похоронили неподалеку, за холмом, под старой плакучей ивой. Осиротевшие бойцы остались помянуть усопшую. Искренне горюющие крестьянки ничего не имели против: за долгую зиму те из воинов, что были помоложе, успели завести себе в деревне милых, да и командир отряда, весь черный от горя, явно потерял не просто госпожу.

Но горевать им всем пришлось недолго. Едва успели справить нехитрые поминки, как покойная благодетельница вернулась. Уже такой.

Высокий частокол, тогда еще крепкий, был надежной защитой. Но, увы, когда дело касается разбитого сердца… Несчастный влюбленный, услыхав снаружи знакомый смех, потерял голову и распахнул ворота своей госпоже, начисто забыв о том, что сам же утром ее хоронил. А после, вжавшись спиной в холодные бревна частокола, смотрел, как она рвет на части выскочивших следом за командиром бойцов… Это был ад кромешный, говорила Грания, мелко крестясь. Она убила всех, кто когда-то ее охранял, и выпила их кровь. И они даже не сопротивлялись! Шли навстречу смерти, как овцы на заклание!.. А виновник всего этого кошмара стоял, не двигаясь, и смотрел. И на его лице медленно проступало то самое выражение, которое так с той поры и не стерлось…

– Да уж, – проронил Чарли, недоверчиво качнув головой. – Было, пожалуй, от чего рехнуться. А потом что?

– Потом? – Крестьянка вздохнула. – Она насытилась и ушла. А мы закрыли ворота, сожгли то, что осталось от несчастных, и решили бежать отсюда куда глаза глядят… Уж если в твоем краю завелся кровосос, то делать там более нечего!..

– Бежать, говоришь? – тихонько хмыкнул Ронан Келли. – Что-то незаметно…

– Да ить кто же подумать мог, что оно так повернется-то?.. – опустила голову Грания. И, снова вздохнув, продолжила свой рассказ.

Спешное увязывание в узлы нехитрых пожиток было внезапно прервано появлением у ворот большого конного отряда. Новоприбывшие были не из господ, а как раз даже напротив – самое что ни на есть разбойничье отребье без страха и совести… Они ворвались в деревню и, увидев, что брать там особенно нечего, кроме нескольких мечей да коней погибших воинов, порешили здесь заночевать. Старого Тоби, что сначала пытался предупредить незваных гостей о ходячей покойнице, подняли на смех и побили, лошадей поставили в конюшню, а сами сели в большом доме пировать… Гранию заставили прислуживать, и она слышала, как разбойники говорили о том, что-де улов нынче знатный, что много добра взяли, будет, мол, что у Кривого Даффи на монету звонкую сменять!..

– Даффи… Где-то я уже слышал это имя. – Десмонд вопросительно взглянул на молчаливого Келли. – Кто он?

– Трактирщик, – ответил разбойник, сосредоточенно размышляя о чем-то своем. – На окраине Уотерфорда постоялый двор держит. У него вся наша братия столуется.

– Угу… Стало быть, в здешних краях персона известная. – Капитан раздумчиво кивнул и посмотрел на крестьянку: – Дальше, я так понимаю, все было, как и предыдущей ночью?

– Ваша правда, господин… Тока вы ничего не подумайте, у нас тогда и в мыслях не было!.. Пусть и дурные люди, грабители распоследние, а все ж не по-божески!.. Просто… Явилась она после полуночи, а блаженненький-то наш опять возьми да и отвори ворота! Они ж, разбойники-то эти, на него и внимания не обращали – что со спятившего возьмешь, даром что здоровый?.. Вот он и…

– Ясно. – Хант недобро усмехнулся. – Ваша кормилица оказала деревне большую услугу, избавив вас от грабителей. А барахло осталось.

– И навар-то небось был некислый?.. – хохотнул Чарли. – Опять же есть кому сбагрить… Ай, хваты!

– Сударь, да ведь мы же…

– Молчать, – сказал Хант. – Оба!.. А славно вы устроились, дорогуша. – Он посмотрел на Гранию и улыбнулся так, что ее затрясло с удвоенной силой – столько ледяной ярости было в этой улыбке и этих глазах. – Стало быть, дальше вы решили использовать кровососа себе на пользу? А что, работать не надо, горевать не надо, знай себе гостей на постой пускай, а там уж кормилица сама все уладит – и голодными не оставит, и от свидетелей лишних оборонит… Добро сбывали этому, как его, Даффи?

– Да, господин, – прошелестела женщина. – Ему, кровопивцу… Он к нам и гостей отправлял… ну пришлых, значится! Хотя и своих, бывало… Ежели избавиться хотел от кого. Шепнет им, что-де есть у нас чем поживиться, они и едут. А уж дальше…

– Какой предприимчивый господин, – пробормотал Десмонд, отметив, как изменился в лице Ронан Келли, услышав последнюю фразу Грании. – Весьма предприимчивый. И своего не упустит, как я погляжу… А что ж так нелюбезно – кровопивец? Или он той же породы, что и хохотушка ваша, а?

– Да нет. – Грания горестно всплеснула руками. – Он, уж простите, куда хужей!.. Мы ведь, господин, мальчишек-то наших из дому отослали, тех, кто повзрослее, – уж больно у кормилицы чары сильные! А где ж их прятать? Кругом воюют, а у Даффи постоялый двор, ему завсегда крепкие парни нужны. Тока вот…

– Только вот Кривой не дурачок оказался, – вдруг усмехнулся Келли. – Ведь наверняка не мне одному интересно было, куда бойцы исчезают. А Даффи – ни слова, ни полслова… Понятно – зачем ему терять таких поставщиков?.. Только вот чтоб вы, не дай бог, не передумали да с крючка не соскочили, «мальчиков» ваших он себе и забрал? Знаю их, дельные ребята. И Слоан давно ко мне в отряд просится… Ну, Даффи, ублюдок жирный!

Капитан хмыкнул:

– Зато сообразительный. Да и деревенские недалеко от него ушли… Дорогая, вам не кажется, что на фоне этих милых людей мы с Чарли смотримся уже почти праведниками?

Нэрис не ответила. Десмонд обернулся в сторону опрокинутой телеги, но пленницы там не обнаружил. Трепыхающийся кокон был на месте, его охранники тоже, и даже большинство веревок еще вполне себе держалось, а неугомонную леди Мак-Лайон как корова языком слизнула!

– Чарли!

– Да куда она денется, кэп? – Пират, скорчив недовольную гримасу, повертел головой по сторонам и с облегчением фыркнул: – Ну что я говорил? Вон, на крылечке сидит.

– Пойди и приведи, – велел Хант, хмурясь.

Ронан Келли понял его беспокойство по-своему.

– Это лишнее, капитан, – тонко улыбнувшись, сказал он. – Никто из моих ребят вашу супругу не тронет. Я предупредил. К тому же им вполне хватит и деревенских.

– Мы еще слабоумного этого не нашли, – попытавшись сгладить неловкость, буркнул Десмонд. – А судя по рассказам, он не такой уж и безобидный. Чарли, ты еще здесь?

Пират досадливо передернул плечами, но отошел. Келли повернулся к Грании:

– К Даффи уж точно не ты с товаром ездила. Кто возил, старик?

– Дак а больше и некому было, господин. Тоби возил, дело понятное.

Разбойник удовлетворенно кивнул и, подняв голову, посмотрел на Десмонда:

– Я узнал, что хотел. У вас есть еще какие-то вопросы?..

– Нет.

– У меня тоже нет. – Ронан Келли бросил задумчивый взгляд на дорогу. – Но есть предложение. Лично к вам, капитан.

Хант удивленно приподнял брови. Главарь разбойников покосился на бьющийся у телеги кокон, что-то прикинул в уме и добавил:

– Хотя, пожалуй, оно может подождать. Эй, ты! – Он перевел взгляд на ожидающую своего приговора крестьянку. – Где могила вашей кормилицы? Показать сможешь?..

Чарли подошел к низкому крыльцу домика, где им всем так и не пришлось сегодня заночевать, и сказал недовольно:

– Ты чего тут расселась? Полная деревня головорезов, а она разгуливает без присмотру!

Сидящая к нему спиной Нэрис даже не пошевелилась.

– Эй! – Пират тряхнул девушку за плечо. – Ты чего? А?.. Ревешь опять, что ли? Напужалась?

– Да. – Она повернулась к нему.

Глаза сухие, с облегчением отметил разбойник, лицо только бледное и вид потерянный… Рваное Ухо ободряюще хмыкнул:

– Не боись! Она уже не кусается.

– Знаете, Чарли, – медленно сказала девушка, – еще ночью мне казалось, что ничего ужасней дарг-ду я в жизни не видела. А сейчас я поняла, что бывают чудовища и пострашнее. Эти крестьяне… Знаю, вы во всем вините старика, но разве остальные чем-то лучше? Они ведь все знали! Знали и молчали!.. Впускали гостей, а потом открывали ворота… Раз за разом, Чарли!

– Ну так… – крякнул он. – Молодая ты еще, жизни не видела. Нет твари гаже человека. Что старикан этот рехнутый, что мы. Ежели так поглядеть, то на то и выходит!

– Знаю. – Она упрямо закусила губу. – Вы пираты и головорезы. Вы Ульфа убили… Но меня на корабле не бросили. И кровососу на съедение не оставили. Из-за денег, конечно, но все же… Все же вы добрый, Чарли! Можете обзывать меня дурой сколько угодно, но я знаю, что вы добрый! И вы, и капитан Хант, хоть я его и боюсь…

– Заладила, – недовольно поморщился он. – Добрые, добрые… Может, тебе и этот вон, в красном, добрый?.. Ты глаза его видела? Хуже, чем у кэпа, когда ему мачту сносит!..

– Ой, нет. – Нэрис с опаской оглянулась на сутулую фигуру в красной куртке. – Господина Келли я совсем боюсь, он такой… такой обходительный, что даже страшно. Но ведь он нам, выходит, тоже помог? Пусть и случайно. А эти… Да разве это люди, Чарли?! Разве так можно?!

Старый разбойник, часто моргая, молча смотрел на нее сверху вниз. Смотрел в эти полные отчаяния и сдерживаемых слез глаза и думал, что, кажется, сам еще далеко не все видел в этой жизни…

– Дурочка ты все-таки, – крякнув, наконец сказал он и протянул девушке руку. – Вставай уж. Пойдем. И не трави себе душу из-за всякой сволочи. Ну хошь, я этому деду прямо щас в рыло дам?!

Нэрис встала и, шмыгнув носом, улыбнулась сквозь слезы:

– Не надо, Чарли… Господь, он все видит.

– Ну ладно, – пожал плечами пират. И обернулся в сторону колодца. «Господь, может, и видит, – подумал он, – а только, сдается мне, кое-кто успеет куда быстрее!..»

Веревочный кокон перестал шевелиться еще в тот момент, когда над холмами взошло солнце, и сейчас неподвижно лежал у края разрытой могилы. Сверху над ней склонялась старая плакучая ива.

– Я вот думаю, как бы эти ухари и нас тут рядом не прикопали, – озабоченно проговорил Рваное Ухо, оглянувшись на деревню вверху. – А что? Все сундуки подчистую выгребли, тварь зубастую на нас спихнули. Погодят, покуда зароем, да и…

Десмонд, вспомнив о предложении, суть которого ему все-таки поведал Ронан Келли, отмахнулся только:

– Не колыхайся. Живыми мы им пригодимся больше. Ты же сам слышал… Давай, Чарли, взяли!

– Есть, кэп, – нехотя кивнул тот.

Пираты в четыре руки подхватили безмолвный кокон и сбросили его на дно глубокой ямы. Дарг-ду не издала ни звука. Впрочем, не хватало еще, чтобы кровососы и днем безобразничали!

Чарли вонзил острие лопаты в землю и непримиримо буркнул:

– Крысы сухопутные… Их дюжина целая, а мы тут вдвоем корячимся! Я, может, тоже от бабы не отказался бы – от заслуженной причем! А эти приперлись на готовенькое, даже мечом не взмахнули, а как развлекаться – так первые!

– Чарли, кончай брюзжать. Не надорвемся. Их, как ты правильно заметил, дюжина. Я из-за каких-то селянок немытых на нож нарываться не буду.

– Дак понятно, и я бы не стал, – вздохнул Чарли. – Просто… Обидно же, ну.

Хант фыркнул, глядя на его расстроенную физиономию, поплевал на ладони и тоже взялся за лопату. С двух сторон в могилу полетели вязкие комья земли. Работа шла споро – обоим пиратам не терпелось убраться из этих краев поскорее. Можно было, конечно, просто оставить покойницу связанной, оседлать лошадей да и рвануть галопом, не оглядываясь, но… «Беда нам с этой девицей! – орудуя лопатой, думал Чарли. – Подобрать ее не успели – так несчастья на голову и посыпались! Корабль потеряли, от кровососа чудом убереглись, так теперь еще и шантрапа дорожная в довесок!.. Сдался нам тот Даффи и его харчевня?.. Другое дело, конечно, что таким, как этот Келли, в просьбах не отказывают… Одна радость: кэп вовремя женатым назвался – а то и про выкуп забыть можно было! Дали бы обоим в морду, девку в седло – и до свидания. Ну уж нет! Самим пригодится. И без того не жизнь, а расстройство сплошное».

Он краем глаза покосился на Нэрис, сидящую поодаль на пенечке с камзолом капитана на коленях и иглой в пальцах. Рубаху Десмонду в деревне отыскали – у кого-то из женщин в сундуке мужнина завалялась, а вот замены камзолу не нашлось… Чарли недоуменно качнул головой. «Со странностями девчонка все-таки, – решил он, возвращаясь к своему занятию. – Я б нас обоих еще на Скеллиге траванул! А эта то лечит, то вон одежку штопает. Они в Шотландии что, все такие дурочки наивные?»

С могилой справились быстро – и часа не минуло. Потом пришел черед камней. С ними в деревне и ее ближайших окрестностях дела обстояли не лучшим образом, однако Ронана Келли это не смутило: его бойцы разобрали очаги, выгребли из домов даже точильные камни и – по настоянию Чарли – приволокли к старой иве громоздкую наковальню из давно развалившейся кузницы. «Булыжник – оно, конечно, хорошо, – сказал старый пират, – но и железо не пропадет. В нем весу, как в Громиле, мир его праху… Авось прижмем тварину – нос с затылком слипнется!» Никто не возражал. Легенда легендой, а главное, и вправду – тяжести побольше. «Кроме того, наковальня не бревно, не сгниет с дождями, – размышляла Нэрис, наблюдая за пыхтящими спутниками, которые сновали от телеги к могиле и обратно. Ходить было прилично – почти к самой дороге, но ближе лошадь подтащить не удалось: животное било копытами, испуганно всхрапывало и упиралось всеми четырьмя ногами. – Интересно, почему та несчастная дама превратилась вот в это?.. Грания сказала, что она была добрая… Неужто все дело в иве?» Леди Мак-Лайон перевела взгляд на печально склонившееся над могилой дерево и поежилась.

– Нет уж, – пробормотала она себе под нос, – как соберусь умирать, всем накажу, чтоб под ивою не хоронили!.. Брр. Этаким-то кошмаром восстать! Такого и врагу не по… Капитан Хант! Сзади!

Десмонд резко обернулся, но больше ничего сделать не успел – из невысоких, но густых кустов за его спиной к могиле метнулось чье-то тело. Судя по знакомому мычанию – потерянный деревенский дурачок благополучно нашелся. Только вот сие событие мало кого обрадовало…

– Мать твою! – подпрыгнул Чарли, роняя себе на ногу очередной булыжник. – Кэп?!

Но капитану было не до него – блаженный, скалясь не хуже своей покойной госпожи, отшвырнул пирата в сторону и, как одержимый, набросился на гору камней, венчавших могилу. С трудом поднявшийся Десмонд, который, падая, приложился затылком о ждущую своего часа наковальню, рванулся было обратно, но тут же получил кулаком в лицо и, взвыв, откатился назад. Боец, хоть и спятивший, все равно оставался бойцом… Чарли рванул с пояса топор:

– Ты что творишь, идиотина?!

Блаженный свирепо замычал, скосив на пирата мутные глаза, но дела своего не оставил. Гора булыжников начала стремительно таять. Старый разбойник сдвинул кустистые брови и нагнул голову.

– Положь на место, стукнутый, – угрожающе пророкотал он, поигрывая топором. – Положь, по-хорошему прошу… Ах ты, зараза!

В него полетели камни. Сумасшедший не собирался отступать. Чарли, пригнувшись и петляя из стороны в сторону, бросился вперед. «Что ворота убогий открывал – слышали, а про могилу подумать – ума не хватило! – промелькнуло у него в голове. – Вот где его искать-то надо было… Метко швыряет, сволота. Ну да и я ему не пугало огородное!..»

Он подобрался и прыгнул. Блаженный, замешкавшись, вскрикнул, когда голова старого пирата со всей силы врезалась ему в грудь – и вопящий на два голоса комок из тел откатился в траву. Шансы были не равны – страх снова потерять возлюбленную придавал спятившему воину сил, а Чарли досталось еще ночью… Топор остался лежать в россыпи камней у могилы, вынуть из ножен кинжал не было никакой возможности – мычащий быком противник гвоздил старого пирата почем зря. Оставалось надеяться только на кулаки, но толку от них, когда тебя носом в земле валяют?..

– У-у!.. – в отчаянии взвыл Чарли, трепыхаясь в стальном захвате мускулистых рук. – Что ж она тебя первого тогда не сожрала?!

– Дуракам везет, – раздалось откуда-то сверху.

Подернутые пеленой безумия глаза широко раскрылись, блаженный вздрогнул, прерывисто вздохнул и обмяк. Чарли, спихнув с себя разом отяжелевшее тело, сел на траве, тряся головой.

– Сильный был, поганец, – отдышавшись, сказал он и поднял глаза. Над неподвижным телом бойца стоял Хант. Длинное лезвие кинжала в его руке было окрашено алым, повязка на лице намокла от крови из разбитого носа. – Ты как, кэп?

– Есть с чем сравнивать, – криво улыбнулся Десмонд. И посмотрел вниз: – Да, мы его недооценили… Вставай, Чарли. Кажется, нам придется копать еще одну могилу.

Он вытер клинок о штаны и, заткнув кинжал за пояс, подал руку товарищу:

– Вставай-вставай. Расселся…

– Капитан Хант! – донеслось от телеги. – Чарли! С вами все в порядке?!

– На вашу беду – да, леди, – с иронией отозвался Десмонд. И, взглянув на трясущуюся зайцем Нэрис, хохотнул: – Так что можете оставить кочергу в покое. Где вы ее взяли вообще?

– Это не она, – подмигнул Чарли, поднимаясь с земли. – Это я из кузни прихватил, вместе с наковальней… Слышь, я вот тут подумал – может, этого хоронить не будем? Ну а что – вдруг тоже раскопается?!

– Дарг-ду может стать только женщина, – сказала подошедшая Нэрис, с тяжелым вздохом глядя на поверженного воина. – Так что не бойтесь… Вы знаете, Чарли, а ведь жалко его! Не ведал, что творил.

– Ага! – скептически хмыкнул разбойник. – А когда ворота открыл в первый раз? Тоже не ведал, что ли?

– Не знаю, – грустно сказала девушка, отводя глаза. – Он ее очень любил, наверное…

– Угу, – издевательски проронил Десмонд, утирая кровавую юшку под носом. – Любовь до гроба – это я слышал! Но вот чтоб еще и после… Ладно, хватит разговоров. Я тут до вечера торчать не собираюсь. Чарли, бери лопату. А я камни обратно сложу.

– Я помогу вам, капитан, – сказала Нэрис. И, не откладывая дело в долгий ящик, подняла валяющийся у ног булыжник.

Десмонд пожал плечами и присоединился к ней. «Кочерга!.. – думал он, глядя на мелькающий впереди рваный подол. – Ну и женщины нынче пошли… Или это мы с Чарли такие «везучие»?»

Глава 21

Ивар стоял у окна, заложив руки за спину. Он думал. И думы эти оптимизмом не отличались.

Кара и Дейдре с сыновьями вернулись еще вчера поутру. Все живые и здоровые, что, конечно, было прекрасно… Однако сопровождавший их Творимир новости привез неутешительные. Причем не только новости.

– Черт знает что, – обронил лорд, повернувшись к столу. Там стояла большая плетеная бутыль с вином. Одна из трех, что Дэвин О’Нейлл имел щедрость презентовать зятю с напутствием: «Выпьете как-нибудь с Маделин вечерком за мое здоровье». В винах Дэвин разбирался. И подарок был хороший, дорогой… Если бы не одно «но»: воевода, которому было наказано глядеть в оба, еще по пути приметил, что одну из бутылок раньше уже открывали – оплывший воск на пробке был характерно надломлен и залит сверху новой порцией. Заподозрив неладное, Творимир, едва успели приехать и расположиться, добрался до подарков, изъял бутыль, откупорил… И, снова заткнув пробкой, привез командиру. – Отравлено, говоришь? – Королевский советник мрачно прищурился. Сидящий тут же, у стола, русич уверенно кивнул. – М-да… Милые новости. И, чтоб я сдох, бутылка та самая, которую мы тогда в столовой так и не нашли! Делов-то – долить до горлышка чистым вином да и подсунуть в телегу вместо другой, безопасной! Рано или поздно Лиам бутылку бы откупорил. И выпил.

– Эх… – с сомнением прогудел Творимир.

– Выпил бы, выпил! – замахал руками Ивар. – Вино дорогое, тестем подаренное, такое на дружескую попойку открывать не станешь, сам вечерком у камина смаковать будешь… На то и был расчет, как я понимаю.

Лорд помолчал и добавил:

– И поди теперь разберись, чьих это рук дело!.. С одной стороны, бутылку могли подменить. С другой – если вождь задумал избавиться от зятя – он всегда может отвертеться. Мол, стал бы я сам при куче свидетелей отраву Лиаму втюхивать?! Подлог, заговор и так далее…

– Эх.

– И не говори. Вязнем по уши!.. Надо бы узнать, кто в погреб за подарочком этим ходил. Если сам Дэвин – это одно, а если кого-то послал… – Лорд Мак-Лайон тихо чертыхнулся, вспомнив, как вождь трясется над своими винными запасами. – Да удавился бы! Он же ключ от погреба на шее носит не снимая!.. Туда и мышь вперед него не проскользнет.

– Эх?..

– Да, выходит, сам ходил. И сам выбирал…

Ивар тряхнул головой:

– Прибери это подальше. Потом разберемся. Дэвин обещал до ужина опрос домашних учинить насчет свадебного вечера. Сказал, предупредит, чтоб я к началу успел.

– ?

– Ну, само собой, я у него за плечом торчать не стану. Мы уже все устроили – беседовать он в столовой будет, а я за второй дверью постою, которая на хозяйственную половину ведет. Слышно оттуда хорошо, а прислуга все равно на кухне занята… Забери бутылку. Еще явится этот пес цепной не ко времени, увидит ее – и начнется!.. А если виноват, так пришибет обоих, пока рты раскрыть не успели. Спрячь.

Творимир кивнул и сгреб со стола бутыль. Можно в саду прикопать, подумал он. Как раз уже темнеет, хозяева скоро вечерять сядут, бойцы тоже к котлам потянутся, никто не помешает… Русич посмотрел на Ивара и сказал:

– Эх?..

– Сначала с результатами допроса ознакомимся, потом будем решать, – тот пожал плечами. – Что гадать без толку?.. Если вино таки подменили, это мог сделать кто угодно – начиная от Дейдре и заканчивая Мэдоком… Кстати, как он? В себя пришел?

Бывший воевода только рукой махнул: безутешный лучник благодаря вождю не просыхал с самой свадьбы. Вчера еле-еле кувшин у него отобрали, водой холодной окатили и в караулке заперли, под надзором товарищей… Из огня да в полымя! А еще воин, называется. Раньше, что ли, друзей терять не приходилось?.. Творимир печально качнул головой. Ему приходилось, и не раз. Но, кажется, всегда в руках себя держал, не допускал такого-то!.. Хотя опять же… Он задумчиво покосился на командира и вздохнул: друзья – они ведь разные бывают. За иных и умереть не совестно…

В дверь тихонько поскреблись, и голос Финви позвал:

– Господин! Господин, вы тут?..

– Тут, – обернулся Ивар. – Заходи, орешь на весь коридор.

Пришибленный побродяжка просунул голову в комнату и сказал извиняющимся тоном:

– Там вас вождь О’Нейлл к себе требуют, господин.

– А! Это хорошо, – оживился королевский советник. – Я сейчас. Что ты в дверях топчешься?.. И без тебя дорогу найду.

– Да я просто… Может, распоряжения какие будут?

– Дуй на кухню, – поразмыслив, сказал лорд. – Ты мне сейчас не нужен… И белье грязное прихвати! Отдашь горничным, пускай постирают.

– Так я, может, сам? – с надеждой подняв на хозяина подхалимский взгляд, спросил Финви. Он еще очень хорошо помнил последнюю взбучку, поэтому боялся лишний раз прогневить сурового нанимателя.

Ивар поморщился:

– Прачка из тебя еще более худшая, чем разведчик. Пятно на штанах не вывел, у рубахи ворот чуть не оторвал… Ну тебя к черту! Сиди, говорю, на кухне и не мешайся.

– Как прикажете! – обрадованно закивал паренек.

Лорд Мак-Лайон снисходительно фыркнул:

– Лентяй… Куда помчался-то? Белье захвати. Лишь бы у котлов отираться. Работал бы с таким же рвением – цены б тебе не было!

Финви сгреб в охапку сваленную в углу грязную одежду и, тихонечко насвистывая, помчался по коридору в сторону кухни. Работать он действительно не любил, в чем и признался своему господину в первый же день знакомства… Другое дело – нынешняя служба! Пускай и страшно бывает, и временами сбежать хочется (один свадебный вечер чего стоит!), а все ж таки не спину гнуть!.. Опять же платит наниматель исправно – по монете в неделю, да серебром! Это ж какие деньжищи!.. Глядишь, еще с месяцок послужить – и зима не страшна будет… Если, конечно, не случится чего. Тут Финви вздохнул и с опаской оглянулся на темный коридор за спиной. «Сколько по дорогам наемников бродит, а мне такие странные попались, – в который раз подумал бродяжка. – Все что-то вынюхивают, говорят о непонятном, по ночи иной раз пропадают где-то… Зла вроде никому не чинят, а все ж подозрительно! И поручения у хозяина – одно другого чудней! Ладно бы тогда, на свадьбе, за молодым господином приглядеть… Но чего он так русалками интересуется?! Это ж сказки, даже я знаю, а уж хозяин, в его-то лета?» Финви недоуменно качнул головой, и мысли его повернули в другую сторону… К шорнику, после давешней поимки с поличным, Ивар паренька больше не посылал. Финви сначала радовался, а потом отчего-то загрустил. И только за сегодня уже раза четыре ловил себя на мыслях о дочке любителя деревянных колотушек – как-то она там? Уж не прибил ли ее суровый папаша?.. Да и… нехорошо получилось ведь! Ходил-ходил, заморочил девице голову, да вдруг взял и пропал с концами. И без того стыдно, что не по своему почину обхаживал, по приказу хозяйскому, так еще и сбежал при первой возможности. «Сходить к ней, что ли? – подумалось Финви. – Повиниться хоть. Она, мож, и не красавица, и грамоте не разумеет, да все одно девчонка добрая, веселая. Хозяйственная опять же!» Он вспомнил сочного цыпленка, запеченного в глине, которым угощала ухажера дочка шорника в один из вечеров, когда ее папенька изволил отсутствовать дома, и облизнулся. А потом, поразмыслив, решил, что сходить все-таки стоит… Недаром говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. В случае с вечно голодным побродяжкой этот путь был единственно верным.

В кухне, как всегда перед ужином, было жарко, тесно и душно. Но Финви чувствовал себя здесь как рыба в воде. Сдав хозяйское белье одной из младших служанок, он притулился на деревянной колоде у печки и, взяв в руки нож, принялся чистить овощи – с недавних пор это стало чем-то вроде его маленькой кухонной обязанности. Кухарка нарадоваться не могла на такого помощника: кожуру он срезал тоненько, под ногами не мешался, а за кусок пирога мог не только лучин на растопку наколоть, но и занятную историю рассказать. Уж что-что, а болтать Финви был мастер!..

Однако сегодня его умение пареньку не пригодилось – когда он пришел, кухарки увлеченно обсуждали местные сплетни, а уж в этом деле они могли дать фору троим таким, как Финви.

– …вот вам крест, правда это! – говорила Пэгги, тайная пассия Морды, кроша капусту. – Бренна сама видела, своими глазами!

– А то ты Бренну не знаешь? – насмешливо отозвалась от печи кухарка. – Соврет – недорого возьмет. Помнишь, как прошлой весной она клялась и божилась, что «своими глазами видела», как жена кузнеца по полю на осле в чем мать родила каталась? Это Шеннон-то! Да она ить в церковь дважды в неделю ходит, глаз от земли не подымает… А дело-то в том и было, что Бренна на кузнеца виды имела, а он возьми да и женись не на ней! А по мне, так и правильно… Уж Шеннон-то куда лучше.

– Конечно, лучше, – обиженно буркнула Пэгги. – Когда она крестница твоя. Все-то ты на Бренну косо смотришь! А я ей верю… Может, про осла она тогда и приврала в обиде, а теперь, чувствую, как есть правду говорит!

– Правду?! – всплеснула руками кухарка. – Это что наш-то Грихар по ночам волком лютым в лесу рыщет?! Опомнись, дурища!.. И как тебе не совестно такие-то пакости на веру брать? Грихар ить твоему родному отцу приятель и человек почтенный, уважаемый! Ой, вот увижу твою матушку в воскресенье в церкви, так ведь как есть расскажу, с какими сплетницами ты дружбу водишь!

– Ну Да-а-арси!..

– Я уж сорок лет как Дарси, – сердито отрезала женщина, вооружаясь длинным ухватом. – Финви, мальчик, подсоби-ка… А ты, Пэгги, такие разговоры брось. Грихар – зверь полуночный? Надо ж было придумать такое!.. Эдак она скоро и вождя нашего мертвяком ходячим обзовет… или вон Морду твоего добрым словцом приложит. И что делать будешь? А?

– А что сразу Морда? – надулась порозовевшая девушка. – И вовсе он не мой…

– Ой, вы поглядите на нее! – захихикала кухарка. Служанки, переглянувшись, прыснули в кулачки. – Овечка невинная!.. Не мой… А кого я с тобой давеча за конюшней в обнимку застукала?

– Дарси!

– Вот то-то же… И гони ты в шею эту Бренну! Сидит в девках, даром что старосты дочка, вот и злобится на всех подряд. Нечего с такими водиться. И не фыркай на меня, не фыркай. Пойди вон лучше помои свиньям отнеси. Уж через край…

– Я помогу, – вылез Финви, который пропустил начало разговора и сгорал от праздного любопытства. – Пойдем, Пэгги. Только ты это… Если Морда увидит, скажи, что сама попросила, ладно? Поколотит же…

– Вот делать ему нечего, – отмахнулась Пэгги, но самодовольную улыбку сдержать все-таки не сумела. – Ладно уж, скажу. Бери лохань. – Она обернулась на хихикающих товарок: – И что смеетесь? Завидки берут?..

– Да было б чему завидовать! – сморщила носик хорошенькая белокурая судомойка. – Подумаешь, наемник! Сегодня здесь, завтра там. А из себя ничего особенного, еще и старый.

– Старый?! – возмутилась Пэгги. – Да ему и тридцати еще нету!.. А что наемник… Он уж больше десяти лет как вождю служит! И вождь его ценит! Грихар на покой уйдет, так Шон начальником охраны станет – и вот тогда я посмотрю, Меган, как ты себе локти пообкусаешь!..

Она высокомерно задрала нос и удалилась следом за Финви на задний двор, не удостоив судомойку даже взглядом. Кухарка добродушно улыбнулась:

– Ох, девки, все бы вам из-за кавалеров ругаться!.. Элси, Меган, чего расселись? Скоро ужин подавать, а у нас ничего не готово…

Ивар, привалившись плечом к стене узкого коридорчика, чутко вслушивался в долетающие из столовой голоса. Дэвин, как и обещал, собрал всех согласно списку. Семейство О’Нейллов, Адэйр – наемник, что дежурил у двери черного хода на свадебном пиру, Грихар… «Вроде все в сборе, – удовлетворенно подумал Ивар. – Эх, сюда б еще бумагу да перо! Ну да ладно, не до жиру».

– Дядя, – недоуменный голос Энгуса, – я не понимаю… Зачем ты нас собрал?

– Не твоего ума дело, – отрезал вождь. – Я в доме хозяин! И у меня есть ко всем вам вопросы… Гхм. Вот с тебя, кстати, и начнем, племянничек. Скажи-ка, после того как ты Макорика от столов увел, дальше что делал?

– Дядя, ну ей-богу…

– Не кривись! Я тебе вопрос задал!

– Можно подумать, я помню, – недовольно отозвался Энгус. Помолчал, припоминая, и сказал: – Вождя утихомирил, сдал маменьке на руки и дальше гулять пошел. С Лиамом выпил вот и пошел… К Рори, Гаю и остальным. Ты же меня вытащил на самом интересном месте!

– От друзей куда-нибудь отлучался?

– Дэвин!..

– Дейдре, цыц! Энгус?..

– Отлучался, – буркнул племянник. – Я ж не железный… До ветру ходил пару раз. А что, нельзя?

– Не умничай, – буркнул вождь. – Бриана и Фергала в последний раз когда видел?

– Дайте вспомнить… Да, пожалуй, тогда и видел, когда они во дворе дрались! Потом вождь О’Куинн за тобой побежал, а дядюшку Бриана я с мамой оставил… И все. Потом уже вечером, когда их тут вот нашли обоих… Дядя, я правда не понимаю, к чему все эти расспросы?!

– А тебя понимать и не просят, – отрезал Дэвин. – Спросили – отвечай, не спрашивают – молчи. Это, если что, и остальных касается… Дейдре, Макорик с тобой долго сидел?

– Может, с полчаса. – Неуверенный голос сестры. – Я не помню… Потом его кто-то позвал, да он и отошел.

– Куда отошел?

– Дэвин, ради бога! Мне-то какое дело?! Жена я ему, что ли, чтоб глаз с него не спускать?.. Кто-то из его бойцов ему шепнул что-то на ухо, Бриан извинился – да только я его и видела…

– Торопился, что ли?

– Ну так… если немножко только… Я не присматривалась.

– Ясно. Как он ушел, ты что делала?

– За столом осталась.

– И сидела как пришитая? – Смешок.

– Нет, конечно! Нужно было за кухней присмотреть, Каре помочь… Да что ты хочешь от меня, Дэвин?!

– Цыц. Стало быть, в дом уходила, так?

– Ну да. Насчет жаркого распорядиться, потом, кажется, еще раз, как свежеть начало – шаль взять поднималась… И ни Бриана, ни Фергала я не видела! Можешь рот обратно закрыть.

– Не дерзи, – сурово перебил сестру вождь. – Ладно… Теперь ты, Кара.

– Мама даже из-за стола не вставала!..

– Эрик, я разговариваю не с тобой.

– Но, отец…

– Не перебивай батюшку, милый. – Тихий голос госпожи О’Нейлл. – Это нехорошо. Тем более что ты неправ – мне все-таки пришлось ненадолго оставить гостей.

– Но я не помню…

– Эрик, – поспешно прервала его мать, – не серди батюшку. Дэвин, конечно же я отлучалась от стола. В конце концов, обязанности хозяйки дома… Мне и так перед Дейдре совестно.

– С совестью потом разберемся, – сказал вождь. – Куда уходила? Надолго?

– О нет, всего на несколько минут. Когда подали жаркое, оказалось, что не хватает мисок, и я ходила отпереть кладовую. Со всей этой праздничной суматохой… Так что ты зря перечишь отцу, Эрик.

– Вот уж точно, – поддакнул Дэвин и добавил, снова обращаясь к жене: – В кладовую одна ходила?

– Нет. С Дарси. Я отперла, а она взяла недостающую посуду.

– А потом?

– Она понесла миски во двор, а я закрыла кладовую и вышла следом.

– Гхм… Ну хорошо… – Пауза, вздох. – А теперь ты. Что за настойкой для матери ходил, я помню. Это еще во время драки было. А дальше?

Ивар, не удержавшись, прижался лицом к дверной щели. Ага, отлично – стол видно. И Эрик как раз лицом сидит…

– Дальше? – О’Нейлл-младший пожал плечами. – Дальше ты на меня напустился при всем честном народе.

– Это я и без тебя помню, – недовольно перебил его Дэвин. – После ты что делал?

– Кажется, пошел поздравить Маделин. С Лиамом разговорился… Потом Энгус подошел, мы выпили да оставили их вдвоем. И я вернулся к столу.

– А после никуда не отходил?

– Кажется, нет.

– Даже вон, как Энгус, в кустики?..

– Я же вино пил, отец, – равнодушно сказал Эрик. – Это не эль, часто бегать не надо.

– Значит, сидел при гостях? – с ноткой недоверия переспросил вождь.

Эрик снова пожал плечами:

– Ну да.

– И не заметил, что мать уходила, да? Сидел рядом и не заметил? – Вождь нахмурил брови. – Не финти!..

– Отец…

– Не финти, я тебе сказал!

– Может, я просто в тот момент смотрел в другую сторону? – как-то не очень убедительно предположил Эрик.

Дэвин прищурился:

– Оба раза?

– Выходит, оба. – Молодой человек откинулся на стуле. – Я все время был среди гостей, папа. Все время.

Дэвин, помолчав, махнул рукой:

– Ну пусть так. Уже есть охота… Кто там остался? А, вы, парни. – Он поднял голову и посмотрел на стоящих рядом у двери бойцов. – Адэйр, ты дежурил у двери черного хода, так?

– Да, вождь.

– И пост не покидал, надо полагать?

– Н-нет…

Ивар с трудом сдержал торжествующий смешок. «Что и требовалось доказать, – удовлетворенно подумал он, глядя на забегавшие глаза воина. – Не покидал, как же!.. Задымится сейчас со страху, Дэвин ведь тоже не дурак».

– Даже на минуточку от двери не отходил? – О’Нейлл, не хуже Ивара понявший, что боец явно темнит, сделал вид, что поверил: – Это хорошо, хвалю… И засова не отпирал?

– Да как же я его отопру, засов-то изнутри был?..

– Ах да, я и запамятовал… Понятно, не отпирал. И что, вождя Макорика с вождем О’Куинном ты даже близко у черного хода не видел?

Адэйр отрицательно качнул головой. Хозяин дома с мнимой задумчивостью потеребил себя за бороду:

– Странное дело, Адэйр!.. У крыльца вон Тормир стоял, как гвоздями прибитый… И клянется, слышь-ка, что, кроме меня да семьи моей, в дом никто из гостей не входил! А у задней двери ты дежурил неотлучно. Как же они, Бриан-то с Фергалом, в столовую попали? Через трубу каминную, что ли?..

Боец закусил губу, вперил загнанный взгляд в пол столовой, но не проронил ни звука. Вождь развел руками:

– Нет, я тебе, конечно, верю. Но только что прикажешь тогда думать? Тормир сбрехал?.. Оно, может, и так, конечно… Да только у крыльца много народу толпилось, и никто не видел, как эти двое в дом входили. А вот касательно черного хода…

– Прости, вождь! – не выдержав этих добродушных размышлений вслух, взвыл боец. И гулко бухнулся коленями в пол. – Виноват! Как есть виноват!..

– Что такое? – делано изумленным тоном переспросил О’Нейлл.

– Ушел я!.. – признался Адэйр, не смея поднять глаз на хозяина. – На минуточку отлучился… Виноват, простите дурака! Да ведь кто же знал-то?.. И дверь я проверял, как вернулся, – заперта была, головой клянусь!

– Ты клясться обожди, – проговорил Дэвин, хмурясь. – За то, что пост оставил, тебе потом Грихар сам наказание выберет… Скажи-ка лучше, где тебя носило? Почто вверенный пост бросил, а?

– Живот скрутило, – стыдливо признался несчастный воин. – Да так, что свету белого невзвидел!.. Ну не садиться ж мне у самой двери? Так я и… в сад бегом! Кто же знал-то?..

– Ну, ну… Верю. С полу-то встань. – Вождь хмыкнул. – Экие у твоих бойцов желудки нежные, Грихар! Чуть что – и в кусты.

– Остальные в порядке все, – пробасил начальник охраны, многообещающе зыркнув на повесившего нос Адэйра. – Если один хворый, так что ж… Да и когда я его к черному ходу отправлял, здоровый был.

– Тогда был, – окончательно сник караульный. – А как поел, так и четверти часа не прошло…

– Как поел, говоришь?.. – Дэвин бросил все тот же задумчивый взгляд в сторону кухонного коридора. – Гхм. Ну ладно. Грихар, кто ему на пост еду носил?

– Не знаю, вождь. Должно, из служанок кто. Ты только скажи, дак я их щас и…

– Ну, ну, – успокаивающе поднял руку Дэвин. – Вон Кара спросит. Она хозяйка. Не след воину кухарок трясти…

– Я узнаю, – послушно кивнула госпожа О’Нейлл. – Не беспокойся, Грихар!

– Как пожелаете…

– Вот и разобрались, – с облегчением выдохнул вождь. И потом, что-то вспомнив, нехотя сказал: – Да, забыл совсем. Ты-то сам где болтался? Должен же был, кажется, караулы проверять?

– Дак мы ж с тобой на пару…

– Да погоди! – быстро перебил его Дэвин. – Это уж после… Наверное… Адэйр, встань ты уже, ну! Скажи-ка, прихватило тебя когда?

– Так ведь после обеда, – старательно припомнил тот. – Засветло еще, если вы об том.

– Засветло, значит. Грихар, когда бойцов кормили? До того, как жаркое подали, или после?

– До, – уверенно ответил начальник охраны. – Точно – до! Мы с тобой под жаркое ведь и…

– Я тебя не про то спрашиваю, – буркнул О’Нейлл. – Заладил – мы да мы!..

– А что вы, дядя? – не утерпел Энгус, невольно озвучив мысли прилипшего к дверной щели лорда Мак-Лайона.

Дэвин грохнул кулаком по столешнице:

– Цыц! Лезет под руку!.. – Он перевел взгляд на Грихара: – Дак если «до», то ты должон был с дозором поместье обходить. И что, отсутствия бойца не приметил?

– Дык… – Грихар, помявшись, развел руками: – Я же, считай, почти час в караулке просидел! Много оттуда увидишь?

– В караулке? – не понял вождь. – Зачем в караулке? Почему час?

– Да запер меня там шутник какой-то, – сердито буркнул воин. – Небось свои же, подлецы… Поймал я Шерка за пьянством, а он, видать, в отместку. Или Айзек – тоже тот еще шалопай!..

– Кхм… – не зная, что сказать, промычал Дэвин. – А мне почему не сказал сразу?

– Думал, отыщу да сам всыплю, – хмуро пояснил глава охраны. – А потом как-то не до того сделалось. И ты опять же с кувшином…

– Ну понятно! – О’Нейлл махнул рукой. – Ладно. Выяснишь, кто запер, еще и от меня добавь. Шуточки, понимаешь… Адэйр, ты к полу прирос? Встань уже! Зверь я, что ли, ну?..

Он помолчал и, хлопнув в ладоши, сказал как ни в чем не бывало:

– Кара, распорядись, чтоб на стол собирали. С голоду опухнуть можно… А вы двое, – он посмотрел на мнущихся у двери бойцов, – можете идти. Это все.

Те коротко поклонились и вышли. Дэвин обвел веселым взглядом притихшее семейство:

– Аппетит еще не растеряли, а?

– Лично я нет! – весело фыркнул Энгус, для себя, видимо, сочтя странные дядюшкины расспросы забавной шуткой. – Кроме того, у Дарси сегодня на ужин барашек!..

– Барашек – это хорошо, – похлопал себя по животу вождь. – Пойду-ка, пока накрывают, за вином схожу.

Он поднялся. Молчавшая до этой минуты Дейдре только руками всплеснула:

– Вы с ума меня сведете!.. Сначала душу вынут разговорами непонятными, а потом – вино, барашек… Черт знает что такое!

– Да будет тебе, мама, – улыбнулся Энгус.

Она сердито насупилась и махнула на него рукой.

Кара и Эрик молчали. Госпожа О’Нейлл, по своему обыкновению, сидела, опустив глаза и перебирая в пальцах кружевной манжет платья. Эрик смотрел на мать. И взгляд этот Ивару совсем не понравился…

«Зря Дэвин их всех скопом опрашивал, – подумал лорд. – Лучше бы по отдельности. А так-то что толку? Семейка крепкая, рука руку моет… Хоть и вправду имя свое открывай да тряси каждого по углам». Ивар, увидев, что Кара О’Нейлл встает со стула, поспешно отступил от двери. Вождь просил жену поторопить кухарок насчет ужина. Что она, кажется, и собирается сделать. И попасться ей на глаза сейчас очень бы не хотелось… Лорд Мак-Лайон быстро свернул в боковое ответвление коридорчика, ведущее к кладовой. Там было совсем темно, Кара пройдет мимо и не заметит. «Пережду да выйду через кухню, – подумал Ивар, сливаясь с темнотой. – Там как раз Финви быть должен – если что, сделаю вид, что он мне нужен позарез…»

По коридочику, шелестя складками платья, медленно проплыла фигура супруги вождя. Остановилась на мгновение, словно задумавшись, покачала головой и повернула обратно, не дойдя до кухни нескольких шагов. Ивар удивленно вздернул брови: а как же приказ дражайшего супруга?.. Голодного к тому же. «Туда еле ползла, а обратно вон как заторопилась! – озадаченно думал королевский советник. – Забыла что-то? Или успеть хочет, пока муж не вернулся?»

Развить интересную мысль лорду не дали. Откуда-то снизу раздался громкий вопль, страшный грохот и звон бьющегося стекла. Ивар замер. «Вино, – вспышкой мелькнуло у него в голове. – Погреб… Дэвин! Ах ты, черт!»

Плюнув на предосторожности, он выпрыгнул в коридор. Кары и след простыл, дверь в столовую распахнута настежь, в самой столовой – никого. «Ясное дело, все на шум бросились. – Ивар, ругая себя последними словами, в одно мгновение пересек темный холл и свернул к лесенке погреба. – Первым не успею… Да тут хоть каким бы успеть! Ну что ж такое-то – очередного вождя проворонил! И ведь все подозреваемые в сборе были… Как? Как и кто до Дэвина умудрился добраться?!»

Свеча на столе оплыла, залив мутным горячим воском жестяной подсвечник. В наглухо закрытые ставни билась какая-то ночная бабочка. Ей вторило монотонное постукивание пальцев о стену: лорд Мак-Лайон не спал. Не спал и не давал спать остальным, хотя несчастный Финви и так бы, пожалуй, не смог сегодня сомкнуть глаз. «Нет, сбегу я! – в отчаянии думал бродяжка, переводя испуганный взгляд с одного своего нанимателя на другого. – Точно, сбегу! И пускай меня потом хоть за ноги вешают!.. Вот же влип в историю…»

Сидящий на своей койке Творимир пошевелился и протяжно вздохнул. Ивар, отвлекшись от выстукивания по теплым доскам какой-то неведомой тревожной мелодии, обернулся:

– Согласен.

«Вот с чем он согласен? – балансируя на грани истерики, внутренне простонал Финви. – С чем?! Да бежать отсюда надо, клянусь святой Бригиттой!»

Королевский советник, словно прочитав его мысли, хмыкнул:

– Финви, не трясись. Уж тебя-то это все точно не касается.

– Не касается?! – пискнул парнишка. – Да?! Один зарезался, второй отравился, третий вот башку расшиб едва ли не до смерти! А ежели завтра и нам с вами…

– Нам – возможно, – непонятно проронил наниматель. – А тебе, пожалуй, пока что беспокоиться не о чем. Не трясись, говорю. Кому ты сдался, честное слово!.. Ляг и спи. Меня твое нытье с мысли сбивает.

– Да как же можно спать-то?!

– Лежа, – отрезал Ивар. – Все! Залез под плед и утих! Иначе на конюшню спать отправлю.

– Ой, не надо-о-о…

– Вот то-то же. – Лорд, удостоверившись, что его желание выполнено, опустился на стул и вытянул ноги. – Не знаю, как тебе, друже, а лично мне все это уже порядком надоело… Черт возьми, я так надеялся, что Дейдре – просто чересчур впечатлительная дамочка с фантазиями! А мало того что она оказалась права, так еще и мы с тобой в этот гадюшник по самую шею влезли!..

– Эх?

– Да чтоб я сдох, если это кто-то со стороны! – в сердцах ударил кулаком по колену Ивар. – Все указывает на О’Нейллов! Ч-черт… И знаешь, что самое поганое? А то, что убийцей может оказаться любой из этой треклятой семейки!..

– Эх… – недоверчиво покачал головой русич.

Лорд безрадостно усмехнулся:

– Абсолютно любой, дружище. Да, есть некоторая заминка с возможными мотивами, но тем не менее… Нас не подслушивают, нет?

Творимир замер на мгновение и отрицательно ухнул.

– Хоть какая-то радость. – Глава Тайной службы откинулся затылком на высокую спинку стула. – Мотивы мотивами, а возможность была у всех. С той лишь разницей, что дамам в таком случае необходим сообщник… Что ты глаза выпучил? Сомневаешься?

Ивар поднялся и снова заходил по комнате.

– Оставим в покое тех вождей, что погибли до нашего приезда. Макорик и О’Куинн отдали богу души здесь, прямо у нас с тобой под носом. Дэвин едва не составил им компанию нынче вечером. Чужих в поместье нет, и ты за это ручаешься, так? Вывод – в нашем маленьком тихом стаде завелась одна паршивая овца. Слуги, гарнизон – это вряд ли. Они все на виду, попробуй кто их перекупить, мы бы уже знали. А вот хозяева… У каждого из них была возможность убрать склочную парочку – каждый хоть ненадолго, да отходил. Каждый опять же хоть что-то, да недоговаривает. Причины могут быть разными, я не отрицаю. Но один или одна из них – определенно наш господин Н.! – Лорд принялся методично загибать пальцы: – Эрик. Наврал отцу, что не отлучался от стола. А мы знаем, что отлучался, – ты, слава богу, на свадьбе не пил, как Дэвин, а делом занимался… Возможность у наследника была? Была! Мотив – да пожалуйста! Дедовы лавры мальчику покоя не дают. Папаша королем быть не хочет, а отдай единожды власть другому клану – и ходи всю жизнь под ним, не выберешься… И то ночное бегство через забор подозрительно? Еще как!.. Далее. Энгус…

– Эх?!

– А что? – пожал плечами лорд Мак-Лайон. – Единственный сын, на которого не надышатся, избалованный, да и вообще парень рисковый – ты вспомни, чем они с приятелями по ночам балуются! Неделю назад О’Коннорам два амбара сожгли, у Мак-Эртейнов третьего дня табун увели из загона… Хоть на ножи не лезут, и то хорошо. Но все равно риск неоправданный. А кто у нас заводила? Энгус. Опять же клан Мак-Кана по сравнению с О’Нейллами – пустое место. Земли – кот наплакал, и та дохода не приносит… О том, что Шерлас Мак-Кана к его рождению не причастен, мальчик не знает. Он может захотеть большего, чем роль приживала из милости в доме дядюшки? Может. У него была возможность беспрепятственно попасть в дом на свадьбе? Была, так же как и у кузена… И как у матери, между прочим. Скажешь, глупость? Скажешь, зачем бы ей тогда писать его величеству и рисковать, приглашая нас сюда? Отвечу – по факту, даже если случится чудо и Энгус станет королем Аргиаллы, это ничто по сравнению с троном Шотландии. Всей Шотландии, а не одной какой-то части раздираемого междоусобицами острова. Согласись, есть разница… Почему молчала столько лет? Ну так у Кеннета Мак-Альпина вообще-то имелся законный наследник. Который умер совсем недавно. И вакантное место освободилось.

– Эх…

– Да, тут ты прав, чтоб задумать такую интригу, мало хороших мозгов, нужны еще и твердые руки. Мужские желательно. Но ты не забывай, что за Дейдре и сейчас много кто не прочь приволокнуться. Тот же Бриан Макорик, например. Вот тебе и помощь… А когда стал не нужен или опасен – его быстро убрали со сцены. Отравить воздыхателя для женщины труда не составит. Хоть одного, хоть двух… Ладно. Пойдем дальше. Кара. Тут, знаешь ли, и вовсе лес темный. Да, в ней нет ни красоты Дейдре, ни ее решительности, но вот что касается ума… О, тут бы я поспорил, кого им природа больше наделила! Кара – серая мышка, покорная жена, бесцветная, обычная, какая угодно, но не дура. Кроме того, опиоманка. А что может прийти в голову, одурманенную этой отравой, ты сам знаешь… Мотив? – Тут Ивар примолк на секунду и криво улыбнулся. – Можешь поверить, он есть. Для нормального человека, возможно, это будет не слишком убедительно, однако для нее… Любовь, дружище, страшная штука! М-да.

– Эх? – ничегошеньки не поняв, переспросил бывший воевода.

Командир поднял голову:

– Один из погибших недавно вождей значил для Кары больше, чем муж и сын вместе взятые. Опий ведь не просто так, Творимир. Он подменяет сознание, уводит от реальности, притупляет боль. Конечно, есть еще старый добрый виски, но, во-первых, о пристрастии к спиртному очень быстро узнают, а во вторых… Боюсь, душевная тоска госпожи О’Нейлл куда сильнее! Бутылкой тут не обойдешься. – Он встряхнулся и добавил: – Кроме того, Кара, в отличие от той же Дейдре, богатая женщина. Помимо денег супруга у нее еще и очень солидное приданое. Она могла себе позволить нанять людей. И у нее была возможность избавиться от Фергала и Бриана тогда, на свадьбе. Да, за посудой она ходила в сопровождении кухарки. Но что было потом? Кухарка понесла миски во двор, а хозяйка осталась запереть кладовую. И время у нее было… Но больше всего времени и возможностей было у Дэвина О’Нейлла! Он единственный, кто подвергся нападению, и выжил. У него одного был доступ к погребу, он, как хозяин дома, не вызвал бы ни малейшего вопроса, в какой бы части поместья ни оказался… И наконец, он – вождь. И у него в этом деле свой интерес. Что же касается его странного нежелания идти по стопам покойного отца… Ты чего, Творимир?

– Эх! – Русич рывком поднялся с кровати и, склонившись над тюфяком, выдернул из складок пледа заикающегося побродяжку. – Эх-х!..

– Оставь его в покое, – ровно сказал Ивар. И посмотрел в глаза парню: – Ты все слышал, Финви?

– Я все забуду! – заскулил тот. – Все до последнего слова, господин, клянусь святой Бригиттой!

– Вот еще, – усмехнулся наниматель. – Зря я, что ли, тут полчаса распинался?.. Нет, Финви, не забудешь.

– Т-так вы… вы нарочно?!

– Разумеется. Творимир, отпусти, ты порвешь ему куртку, а этот балбес и без того стоил мне немалых денег… И не корчи такие зверские рожи, он сейчас со страху окочурится.

– Эх… – с искренним сожалением отозвался русич, но дрожащего паренька все-таки на пол поставил.

Ивар, выбив звонкую дробь по столешнице, окинул взглядом своего «слугу» и покачал головой:

– Жаль, не попалось кого покрепче!.. Ну да что уж, какой есть… Не жмись к кровати, Финви. Да, хозяева мы не самые безопасные. И то место, куда ты попал, тоже далеко не райские кущи. Но выбора теперь у тебя нет: ты слишком много знаешь. И кому-то это знание может сильно помешать…

– Да понял я!.. – чуть не плача, простонал бродяжка. – Лучше бы глухим родился… Или в монастырь служкой пошел… Лишь бы вас обоих никогда не встречать! Что вы улыбаетесь? Вам смешно, да?!

– Вот мне-то как раз совсем не смешно.

– Ага, конечно… – Финви шмыгнул носом и посмотрел в лицо лорду: – Так неужто все это взаправду, господин? Про убийцу, про хозяев…

– Вполне может быть, – пожал плечами Ивар. – Да не трясись ты, ну!.. В конце концов, всех бояться не стоит. Это, как я понял, не семейное предприятие, а чья-то личная инициатива…

– Разве ж тут разберешься? – с опаской взглянув на дверь, вздохнул парнишка. – Вы ж вон каждого приложили!

– Это да. – Королевский советник успокаивающе улыбнулся. – Но по факту, Финви, я могу и ошибаться. К примеру, если убийца – Дэвин, то он слишком рискует – все-таки он главный претендент на трон Аргиаллы… В случае с Карой – вообще мотив очень сомнительный, несмотря на ее пагубную привычку. Дейдре рискует еще побольше брата, она к нам ближе всех. К тому же, чтобы сделать Энгуса королем, хватило бы и первых умерших вождей – как оправдание письма его величеству. Продолжать список после нашего с Творимиром приезда смысла вроде бы не имеет… Энгус – ему все равно трон не светит. Он даже не О’Нейлл. Ну выпил бы Лиам то вино, так Дэвин бы нашел, кому, в случае чего, передать главенство. У вождя, на минуточку, еще две сестры помимо Дейдре, старшие к тому же. И тоже при сыновьях… А что касается Эрика – он хромой. Калека никогда не сможет стать королем, таков закон.

– Да, это я помню. – Бродяжка замолк, почесал кончик носа и сказал: – Только вы знаете, господин, а ведь Конгалу[32] в свое время его увечье совсем не помешало!

– Кому?

– Ну Конгалу Кривому, – пояснил не в меру начитанный Финви. – Он ведь был королем Улада! И королем Далриады[33]! И слепым на один глаз!..

– Хм… А ведь и правда… – задумчиво пробормотал Ивар. – Только, если мне память не изменяет, именно последний факт помешал Конгалу стать верховным королем Тары?

– Так то Тара…

– Согласен. – Лорд Мак-Лайон снова забарабанил пальцами по столу. – А с троном Улада у Конгала трудностей не возникло… Видишь, Творимир? А ты все плевался, что от мальчишки никакого толку!..

– Эх, – пренебрежительно отмахнулся русич. Мнения своего он не поменял и теперь.

Финви тяжело вздохнул:

– Уж лучше бы вы мне совсем ничего не рассказывали. Такие-то страсти!.. Эдак я скоро и Бренне верить начну!

– Бренне? – без особенного интереса переспросил Ивар. – А кто это?

– Да есть тут одна, – сморщил нос Финви. – Я ее сам не знаю, но служанки все время ее за глаза сплетницей ругают. Дочка старосты деревенского вроде, ужасть до чего языкатая! Вот вы смеяться будете, давеча Пэгги про нее рассказывала – мол, Бренна видела, как наш глава дружины волком оборачивается. Ну смех, да и только!

Бродяжка весело фыркнул. А его наниматель, напротив, нахмурился. И, быстро переглянувшись с Творимиром, впился в проводника знакомым сверлящим взглядом:

– Грихар? Волком? Она это видела?

– Ну да… говорю же, брехунья та Бренна, каких поискать! А… вы чего, господин?.. Это ж такая глупость, что…

– Глупость или нет, я сам разберусь, – перебил его лорд. – Присядь-ка вот здесь, друг Финви. И давай по порядку: кто что конкретно видел, где видел, когда… И почему, черт побери, я об этом ничего не знаю?!

Глава 22

За окнами спальни серым покрывалом дрожал дождь. Недолго продержалось солнце на землях Англии… Впрочем, на такую мелочь, как дурная погода, обитатели поместья лорда Кэвендиша внимания не обращали. Появление на свет долгожданного наследника – пусть он и оказался наследницей – взбудоражило весь дом и словно наполнило его изнутри солнечным светом. Прислуга ходила на цыпочках, переговариваясь почти что шепотом, адмирал не вылезал из покоев супруги, а сама Грейс, сияющая от счастья, не спускала дочь с рук. Вставать с постели молодой матери пока еще не полагалось, так что люльку с новорожденной Нэрис Лиллиан Кэвендиш придвинули к самому изголовью кровати, чтобы не гонять туда-сюда верную горничную по сто раз на дню.

– Она чудо, правда? – склонившись над колыбелью, спросила Грейс.

Сидящий тут же сэр Дэвид кивнул:

– Правда. – Он обнял жену и свободной рукой поправил дочке одеяльце. – Красавицей будет. Вся в маму…

– А глаза твои. Как море синие, – любуясь малышкой, сказала Грейс. И, что-то вспомнив, озабоченно наморщила лоб: – Дэвид, ты видел Ульфа? Как он?

– Утром ездил в деревню. – На лицо адмирала легла тень. – Лекарь говорит, что самое страшное позади, но мне почему-то так не кажется.

– Он все еще без сознания?

– Третьего дня в себя пришел. Говорить почти не может, двигаться – и того хуже. Оно и понятно – такая рана! Удивительно, что выжил.

– Он же норманн. Они очень сильные. А уж Ульф… Надеюсь, он скоро поправится!

– Лекарь делает все, что в его силах, – сказал сэр Дэвид. И, помолчав, прибавил тихо: – Как очнулся, так первым делом о леди Мак-Лайон спросил. Все ли, мол, благополучно?..

– И ему…

– О нет! – Лорд мотнул головой. – Я запретил рассказывать. Ульф и без того едва держится, а узнай он, что стряслось? Ты же его знаешь – для него служба превыше всего! Изведется весь – что не успел, не защитил, недоглядел… И сам же себя в гроб вгонит. Я такое видел.

– Но ведь когда-то придется рассказать, – вздохнула леди Кэвендиш, которую, на самом деле, грызли примерно такие же чувства.

– Тут ты права. Вечно это скрывать мы от него не сможем… Но пускай сначала на ноги встанет.

Лорд опустил плечи:

– Да что там Ульф!.. Я как подумаю, что за разговор мне предстоит с лордом Мак-Лайоном, – повеситься хочется. Пригласили, называется, погостить… Это кошмар какой-то.

– Не напоминай, ради всего святого!.. Мне и так Нэрис уже которую ночь снится. И каждый раз в пот бросает, только стук копыт у крыльца заслышу. Вдруг Ивар?.. Как я ему в глаза посмотрю?

– Ты ведь ни в чем не виновата, милая, – сказал адмирал. А про себя подумал: «В отличие от твоего дурака-супруга. Надо было что-то придумать! Делать что-то, а не на душевные терзания размениваться! Вот и дотерзался, слюнтяй… Мак-Лайон мне этого никогда не простит. И сам я себя никогда не прощу».

– Лучше просто не думать об этом. Пока есть возможность. – Грейс, отогнав снова вставшие перед глазами картины кораблекрушения, которые преследовали ее уже неделю, перевела взгляд на дочь. – Дай мне ее, Дэвид! Скоро Лилли придет, а она все время ребенка у меня отнимает.

– С чего бы? Неужто ей своих четверых сорванцов мало? – хохотнул лорд, поднимаясь.

Жена недовольно надула губы:

– Нет. Говорит, что я ее от большой любви насмерть затискаю. Ну же, Дэвид!..

– Тихо, тихо. Никуда от тебя не денется твое сокровище…

Он встал и склонился над люлькой. Отвлекся на звук хлопнувшей двери – вошла горничная леди Кэвендиш, легка на помине. В руках у нее был поднос с ужином на две персоны.

– Так и думала, что вы здесь, хозяин! – обрадованно сказала Лилли, пристраивая свою ношу на край кровати. – А вас там ищут по всему дому.

– Ищут? – Сэр Дэвид выпрямился, держа на руках дочь. – Кто?

– Ваш адъютант и еще какой-то господин, дюже важный. Только что приехал, весь в пух и прах разодетый. Он письмо привез, говорит, срочное… И сердиться изволит. Торопится, видать.

– Срочное письмо? – нахмурил брови адмирал. – Как бы не из Лондона!.. Возьми ребенка, Лилли… Где гость?

– Джонатан его проводил в ваш кабинет. – Горничная забрала малышку и добавила, понизив голос: – Розали велела господам бренди подать, покуда они дожидаются. Но тот человек и пить не стал, все ругается только.

– Ругается?.. – Сэр Дэвид, спешно одергивая камзол, направился к двери. – Не иначе как Рочестер. Он тот еще склочник… Только что ему в моем доме понадобилось на ночь глядя?

– Уж не знаю, хозяин, – пожала плечами Лилли, тихонько укачивая захныкавшую девочку, – да только лучше б вы уж спустились к ним. Адъютант ваш извелся весь – господин тот уж больно строгий. Как глянет свысока, так прямо под землю провалиться охота.

– Точно, Рочестер, – кисло резюмировал адмирал. – Принесла же нелегкая!.. Грейси, ужинай без меня, не жди. Наш милейший граф, как бы ни торопился, обычно любит поездить по ушам…

– Значит, это надолго? – огорчилась супруга.

Лорд философски вздохнул и, подмигнув ей, весело улыбнулся:

– Не беспокойся, до ночи выпровожу! А если граф погостить рассчитывает, прикинусь дурачком. Рочестер, с его гордыней, сам напрашиваться не станет.

– И слава богу, – сморщила носик Грейс. – Терпеть его не могу! К тому же та пощечина… Уф!

– Уверен, ты тогда исполнила заветную мечту половины придворных дам, – хмыкнул адмирал и посерьезнел: – Однако мне все же стоит поторопиться! Его сиятельство и так меня недолюбливает, не будем дразнить гусей… Я постараюсь быстрее.

– Удачи, – сочувственно кивнула леди Кэвендиш и, проводив глазами спину мужа, повернулась к горничной: – Дай мне малышку, Лилли.

– Вы покушайте сначала. Только и тискаете бедняжку, а кормить кто будет? И чем?

– Да я не голодная…

– Знать ничего не знаю! – отрезала горничная, укладывая притихшего ребенка обратно в колыбель и берясь за поднос. – Вам кушать надо, госпожа! Да побольше. Зазря, что ли, Элинор с обеда от плиты не отходит?..

– Ну Лилли! – надулась Грейс, нехотя беря в руки ложку. – Вы меня и без того на убой кормите… Кстати, ты сливки наверх отнесла?

– Еще час назад, госпожа, – кивнула служанка, подвигая миску с густым супом ближе к краю подноса. – Дайте-ка, салфетку повяжу… А сливки уж в гостевой спальне на столе благодетеля нашего дожидаются! Вы об том не беспокойтесь, я обычаи знаю… Самых лучших у Элинор выпросила, девонширских. Жирненькие, сладкие, уж как он доволен будет!..

– Хорошо бы. – Грейс, не донеся до рта полную ложку, подняла глаза к потолку. – Совсем загрустил. Я, знаешь, ночью проснулась, когда Несси заплакала, а он на колыбельке сидит. Песенку какую-то мурлычет тихонько, печальную-печальную… А сам на малышку смотрит, и глаза такие – сердце разрывается!

– По хозяйке горюет, бедненький, – тяжело вздохнула Лилли. – Они ведь привязчивые. Да вы кушайте, кушайте!.. А что до брауни – так, даст бог, успокоится со временем…

– Он-то да, – в тон горничной вздохнула леди Кэвендиш. – А вот Ивар… Ох, Лилли!

– Да бросьте вы о нем думать, госпожа. – Женщина покачала головой. – Или все еще к лорду Мак-Лайону не остыли?..

– Какое там «не остыла»! – простонала Грейс, вжимаясь в подушки. – Да я его боюсь до смерти!

– Вот глупости!.. Это еще с какой стати?!

– А с такой! Ты Ивара не знаешь!.. – Красавица, закусив губу, швырнула ложку обратно в суп – только брызги полетели. – Это с виду он спокойный весь да бесстрастный. А на самом-то деле…

Леди Кэвендиш покачала головой:

– Я ведь помню ту историю. Еще в Стерлинге, когда была замужем за Уолтером… Один из лордов подставил другого, очень сильно подставил, по-подлому. И несчастного сослали куда-то на острова, где он даже месяца не прожил – простудился дорогой, да и отдал богу душу. При дворе такое, конечно, частенько случается… И обычно более сильному да хитрому все сходит с рук. Но тут мерзавцу не повезло – сосланный дворянин оказался другом лорду Мак-Лайону. Ивар сам при скандале не присутствовал, в отъезде был. А как вернулся и узнал… Ох!

– Убил, что ли? – не поверила Лилли, округлив глаза.

– Не убил, – мрачно отозвалась Грейс. – Он его уничтожил. Злопыхатель лишился всего – сначала королевского доверия, потом положения при дворе, потом большей части земель, родового замка… Он, конечно, остался жив. Но жизнь эта была ему хуже смерти. От него даже собственная семья отвернулась.

– Ну дак вы себя-то с крючкотворами придворными не сравнивайте! – всплеснула руками горничная. – Вы ж лорду Мак-Лайону, извиняюсь, не чужая будете… Да и что вы такого сделали, в конце-то концов?! Откуда ж вам про пиратов знать-то было? И вообще, если по мне, так господин советник сам виноват – не отправил бы леди одну в даль такую, ничего бы как есть не случилось!

– Легко тебе говорить…

– Ну все, хватит об этом, – решительно сказала Лилли. И, смягчившись, погладила сникшую хозяйку по руке. – Только себя растравляете. Еще и молоко пропадет, упаси бог!.. Не виноваты вы, и лорд Кэвендиш не виноват, что оно так вышло. Знать, судьба такая, что уж теперь?.. Вы кушайте. Надо кушать. Не хватало еще, чтоб вы от огорчения и спать перестали, как тот брауни. А ему, страдальцу нашему, я перед сном еще и коржиков сдобных снесу! Они ведь сладенькое любят. Глядишь, хоть чуток повеселеет. Уж самой глядеть больно, как бедняжка по леди Мак-Лайон убивается, храни Господь ее душу…

Дом был тих. Темнота внутри, темнота снаружи. И все тот же дождь за окном, и холодный камин, и бессонница… В большой миске на столе белым стоячим озерцом застыли нетронутые сливки, рядом, на чистой салфетке, лежали черствеющие коржики: брауни есть не хотелось. Ему вообще ничего не хотелось, разве что поднять мордочку к луне и тихонько завыть, как одинокому волку.

Хранитель очага вскарабкался на подоконник, протер лапкой запотевшее стекло и вгляделся во тьму. Луны – и той не было. Ничего не было, кроме дождя и черной тоски. Брауни понуро отвернулся от окна. Прислушался безразлично – под полом тихо скреблась мышь, с первого этажа доносились приглушенные мужские голоса. Чужой дом, чужие люди… Даже малышка, сладко посапывающая внизу, в своей колыбельке, не могла развеять грусть. Сразу вспоминалась та, другая, которой больше нет, и от этого становилось еще тяжелее… Домашний дух шмыгнул носом и медленно сполз с подоконника. Что толку там сидеть? «Хоть дом обойду, – подумал он. – Своего Хозяина у них нету… Сливки вон принесли. Благодарят. Нужно уважить». Брауни издал тяжкий вздох и поплелся к двери. Если по правде, ему не было никакого дела до этих людей и их жилища, просто надо было хоть чем-то себя занять. Что еще оставалось маленькому хранителю очага? Домой, в Шотландию, вернуться пока что не представлялось возможным, да и как он туда теперь вернется? С чем вернется?.. Нет, думать об этом определенно было выше его сил.

«Котлы тут в порядке, – стараясь сосредоточиться на привычных хлопотах, думал брауни, спускаясь по темной лестнице. – Кухарка дело знает, да и экономка служанок в ежовых рукавицах держит… Разве что дымоход прочистить не помешает. Нагару вона сколько!.. И под лестницей в углу паутина». Домашний дух приостановился у закрытой двери спальни Грейс и, поколебавшись, бесшумно скользнул внутрь. «Погляжу одним глазком, да и за работу, – решил он. – Чай, успею, еще ночь целая впереди!»

Леди Кэвендиш спала. Рядом, в глубоком кресле, навалившись на мягкий подлокотник, сладко посапывала одна из младших горничных. Брауни на цыпочках подошел к люльке, стоящей возле кровати, и вскарабкался наверх. Привычно уже уселся на бортик колыбели и, подперев лапкой шерстистую щеку, уставился на причмокивающую во сне малышку. Она напоминала ему Нэрис в детстве. А уж если вспомнить, какое имя дали девочке при рождении… «Одна надежда, – подумалось брауни, – что не такой егозой вырастет!.. Ишь, жмурится-то во сне. Как котенок у печки… Ох, детки! Знать бы, как вас от жизни-то уберечь…»

Чувствуя, что притихшая было беспросветная тоска вновь поднимает голову, домашний дух встряхнулся. Ласково коснулся кончиком лапы розовой щечки ребенка, тихонько вздохнул и спрыгнул на пол. Уходить не хотелось. В конце концов, эта девочка – единственное, что хоть как-то примиряло брауни с суровой реальностью. «Но ежели я тут застряну, – сам себе сказал он, выскальзывая обратно в коридор, – дак опять рассироплюсь, к бабке не ходи. Лучше уж по хозяйству… Работа – она завсегда нашего брата от горестей спасает». Он оглянулся на спальню, снова тихонько вздохнул и, взяв себя в лапы, заторопился вниз по лестнице. Так, сначала в кухню, а уж потом можно будет паутиной заняться. «Еще в обеденной зале подсвечники со вчера не чищены, – вспомнил хозяйственный дух, поправляя сбившийся на нос колпачок. – И петли на входной двери скрипят… Совсем я о деле позабыл! Распустил сопли, самому стыдобственно. Они ж вон ко мне по-доброму, со всем уважением… А это ктой-то у нас тут не спит?»

В кабинете хозяина дома ярко горели свечи. Сам лорд Кэвендиш в расстегнутом камзоле, озабоченный, рылся в высоком шкафу, вынимая оттуда какие-то длинные свитки. За спиной адмирала, с кипой бумаг в руках, стоял его адъютант.

– Куда же я дел эту карту? – бормотал сэр Дэвид, влезши в пыльные недра шкафа по самые плечи. – Ирландия, Ирландия…

– Может, я помогу, сэр? – встрепенулся адъютант. – Я ростом повыше.

– Погоди, вроде нашел…

Брауни, услыхав знакомое название, навострил ушки и просунул голову в приоткрытую дверь кабинета. «Сговорились они все, что ли? – настороженно подумал он, не сводя глаз с двух топчущихся у шкафа мужчин. – Ирландия! Будто бы других земель в мире нету…»

– Она, – развернув очередную карту, удовлетворенно кивнул адмирал. – У самой стенки лежала. Держи, Джонатан. Положишь в сундук. Да смотри, чтоб не как в тот раз!.. Я снова по звездам идти не намерен…

– Простите, сэр, – сконфузился помощник, потупив взор. Та злосчастная история, когда он, будучи еще зеленым юнцом, от волнения да впопыхах перепутал сундуки, аукалась адъютанту и по сей день. Правда, слава богу, всего лишь в виде постоянных подколок со стороны лорда Кэвендиша – адмирал был человеком с чувством юмора. Окажись на его месте тот же граф Рочестер – парня бы в лучшем случае с позором разжаловали… А сэр Дэвид, вместо карт обнаруживший в сундуке обрезки тканей и кучу выкроек для платьев любимой матушки, только хохотал на весь корабль, чем изрядно взбесил лорда Оуэна, по мнению которого веселого там было мало. Адъютанта простили, благо поход был не столь серьезный, как планировалось нынче. Но с тех пор Джонатан проверял сундуки командира раз по пять на суше и еще разок – перед самым отплытием. Снова так осрамиться ему не хотелось…

– Личные вещи я сам уложу, – говорил между тем адмирал, снова усаживаясь за стол. – Ты иди. Карты прибери в сундук, вон у кресла, снеси его вниз и ступай спать. Завтра выезжаем рано утром… Ральфа известили?

– Так точно, сэр! – вытянулся во фрунт Джонатан, роняя на пол свитки. – Ой, простите…

– Ничего, – отмахнулся сэр Дэвид. И откинулся в кресле. – Как же все это не вовремя!..

– Понимаю, сэр, – сочувственно донеслось от сундука. – У вас такая радость! А тут поход. Да еще и в Ирландию!..

– И не говори, – поморщился лорд. – Если бы не приказ его величества!.. Просто разведка – это одно, а вот разведка боем…

– Думаете, придется драться?

– Это же норманны, Джонатан.

– Но, сэр… Нужно быть сумасшедшим, чтобы выйти против целой эскадры! У нас тридцать тяжелых кораблей, а в сравнении с флотом северян…

– Никогда не следует недооценивать силы противника, – задумчиво глядя на неподвижный огонек свечи, проговорил адмирал. – Да, их суда легче и вместимостью сильно уступают нашим… Но как раз поэтому они куда более быстры и маневренны. Кроме того, повторяю – это норманны! И если хочешь, да – они сумасшедшие. По крайней мере, в том, что касается боя. Там, где англичанин отступит перед лицом смерти, норманн пойдет в атаку. И, возможно, зубами выгрызет победу! Они другие, Джонатан. И в бою им равных нет.

– Но численность…

– А с чего ты решил, что королевская эскадра намного больше? – невесело усмехнулся командир. – Согласно донесениям нашей разведки к южному побережью Ирландии движется норманнский флот общим счетом в шесть десятков кораблей.

– Шесть… десятков?!

– Именно. И еще что-то около пятнадцати было замечено неподалеку от берегов Уэльса. Англии вроде пока что ничего не грозит, однако… Подумай сам, Джонатан, долго ли мы удержим наши рубежи, если сыны севера подомнут под себя Зеленый Эрин?

– Если позволите, сэр, – кашлянул адъютант, – для начала норманнам нужно это сделать! Гэлы – они ведь тоже далеко не безобидные. В прошлом году северяне уже пытались – помните, в Мумане?..[34] Их ведь тогда тоже было много! Но правители Мумана отбились…

– Да, отбились, – горько усмехнулся сэр Дэвид. – Но с какими потерями?.. Кроме того, сейчас норманны заходят не только с юга. И Муману уже нечего выставить против них.

– То есть, сэр, – неуверенно предположил адъютант, – мы идем на помощь гэлам?

– Нет, Джонатан. – Лорд Кэвендиш медленно покачал головой. – Мы идем смотреть, как их будут резать.

– Но я не понимаю…

Адмирал сунул руку за пазуху и вынул свернутый в трубочку лист пергамента со сломанной печатью. Повертел его в пальцах и поднял голову:

– Наша цель – наблюдение. Любое вмешательство строго запрещено. Его величество не желает рисковать собственным флотом. Просто у целой эскадры больше шансов вернуться. А что касается Ирландии… Она нужна короне. И желательно без норманнов. Ты прав – гэлы будут защищать свою землю до последнего человека. Но только каждый – свой кусок. Понимаешь?

– Междоусобицы?

– Да. А норманны хорошо объединены… Разумеется, ирландцы врага потреплют, на то они и ирландцы. Но сколько их самих уцелеет?..

– Наверное, немного, что тех, что других, – подумав, предположил адъютант. И после паузы добавил: – И вот тогда придет наше время? Вы это хотели сказать, сэр?

Адмирал не ответил. Встал, подошел к круглому столику у камина, плеснул себе в чашу бренди и невидящим взглядом уставился на огонь.

– Сэр? – осторожно позвал адъютант.

– Ты закончил с картами? – Тот даже не обернулся. – Отнеси сундук в холл и иди спать. Только тише. У леди Кэвендиш очень чуткий сон. Ее и так мой отъезд не обрадует, так пускай хоть эта ночь пройдет спокойно.

– Будет исполнено, ваше сиятельство. – Джонатан почтительно склонил голову, поднял с пола сундучок и вышел.

Сэр Дэвид поднес к губам чашу и усмехнулся:

– Как ты прав, мой дорогой Джонатан… Как ты прав! Скоро придет и наше время…

Он дернул плечом и поставил кубок обратно, даже не пригубив. Подошел к столу, еще раз пробежал глазами содержимое королевского послания, потом, скомкав лист, бросил его в камин и вышел из кабинета.

Брауни, притаившись за креслом, смотрел, как скукоживается мгновенно вспыхнувший пергамент. «Ирландия, – снова подумал он. – Одни от нее беды! От нее да от правителей земных, до чужого добра жадных…» Хранитель очага подождал, пока на лестнице затихнут шаги адмирала, и выкатился на середину комнаты.

– Свечи не погасил, – осуждающим тоном проворчал он, – решетку к камину не придвинул… А еще хозяин!.. Ну как уголек на ковер отскочит? Эдак ведь утро на пепелище встретим!

Брауни взобрался на кресло, оттуда – на стол и, осторожно переступая лапками через беспорядочно наваленные груды карт, принялся задувать свечи.

– Остаться, что ли? – бормотал он себе под нос. – Сызнова жизнь начать?.. Подумаешь, англичане! Хозяйка-то нашей крови. И обычаи понимает… Малышка опять же присмотру требует…

Кабинет быстро погружался в темноту – не прошло и нескольких минут, как свечи были погашены, и только невысокие язычки пламени в камине задорно плясали на обуглившихся поленьях. Брауни спрыгнул вниз и, поплевав на ладошки, потянул на себя громоздкую железную решетку.

– Ух, тяжела, бестия… – пропыхтел он, скользя задними лапами по каменному полу. – Еще чуток… Ф-фух. Как они ее двигают?..

Он встряхнулся, окинул комнату пристрастным взглядом… И вдруг сник – кабинет лорда Кэвендиша живо напомнил домашнему духу маленькую гостиную в замке Максвеллов. Ту, в которой обычно по вечерам собиралась вся семья: лэрд Вильям в углу за столиком разбирал бумаги, его супруга шила, а Нэрис – тогда еще угловатая смешная девчонка – сидела на низенькой скамеечке у камина с какой-нибудь книжкой. Вот так же, как сейчас, потрескивали поленья, пахло сургучом, кожей и старым добрым виски из графина, который по глоточку тянул хозяин дома. А он, брауни, сидя в укромной нише за стенной панелью, тихонько грыз коврижку или орехи – смотря что Нэрис удавалось потихоньку стянуть за ужином… Потом девочка выросла, вышла замуж, и такие вот безмятежные семейные вечера стали редки – первое лето после свадьбы Мак-Лайоны провели в Хайленде, а сменившую его осень и зиму – в Стерлинге, при дворе. Но они все же старались при первой возможности навестить родителей. И тогда прошлое возвращалось: все тот же прерывистый гул огня в камине, скрип пера, звон хрустальной пробки графина, шелест шелка в руках госпожи Максвелл, шорох книжных страниц и негромкий голос Ивара, которого на этих посиделках обыкновенно просили рассказать что-нибудь занятное – в конце концов, повидал он в своей жизни немало… А за той же дубовой панелью все так же, с каким-нибудь сладким гостинцем в лапах, сидел брауни. Сидел и тихо наслаждался своей причастностью к этому маленькому уютному мирку, скрытому от чужих глаз. Мирку, над которым, как ему тогда казалось, даже время не властно… И который разлетелся вдребезги, когда один пиратский корабль налетел на рифы в открытом море.

Домашний дух прерывисто всхлипнул и, стащив с головы колпачок, плюхнулся на ковер у каминной решетки. Мир никогда не будет прежним. И этот дом, эти люди, даже эта малышка с небесными глазами – они никогда не станут ему, брауни, родными…

– Ой, тошнехонько-о-о… – срывающимся голосом завыл хранитель осиротевшего очага, уткнувшись мокрой мордочкой в свой колпак и вцепившись обеими лапами в шерсть над ушами. – Кончено! Все кончено!.. Ничего уж не воротишь, не исправишь… И не видать мне теперь покою, горемыке полоротому-у-у!..

Всплывшая в памяти недавняя картина былого благополучия совершенно подкосила брауни. Все благие намерения вроде чистки дымохода и уборки паутины вылетели у него из головы в одно мгновение. Осталась только все та же гнетущая тоска да горе слезное, которое, как ни старайся, ничем не убавишь… Домашний дух, всхлипывая, как ребенок, отшвырнул в сторону насквозь пропитанный слезами колпачок и вскарабкался на кресло у камина. Рядом с креслом стоял круглый столик, а на столике – это брауни запомнил – лорд Кэвендиш оставил свою чашу. С бренди.

Хмельное – отрава редкостная. И все, кто живет рядом с человеком, это знают. И ни капли дряни той в рот не возьмут никогда, ни за какие коврижки. Это вон люди пускай травятся, коли думают, что веселей им от чарочки станет… Раньше брауни считал именно так. Но сейчас, когда его мир рухнул, ему уже было все равно. Он встал на задние лапы, подтянулся и стащил со столика тяжелый кубок. Сжал теплые стенки дрожащими ладошками, выдохнул, как, бывало, делал лэрд Вильям, и единым глотком осушил чашу до дна.

– Ох-х-х! – просипел он, смаргивая брызнувшие из глаз слезы. – Ох-х-х!.. – повторил, когда горячая волна прожгла его всего от макушки до пяток. – Ох-х-х… – через минуту протянул домашний дух, чувствуя, как по телу разливается тепло, мысли путаются, а глаза самым непостижимым образом разъезжаются в стороны. – Ик!.. Га-а-адость… Но… ик! Волшебная-а-а…

Брауни неуклюже плюхнулся с кресла на ковер, поднялся на непослушные лапы и, покачиваясь, поплелся вон из кабинета. Кое-как вскарабкался по лестнице, оскальзываясь на гладких деревянных ступенях, и понял, что до гостевой спальни на третьем этаже он попросту не дойдет.

А потом увидел распахнутую дверь. Свечу на столе. Адмирала, склонившегося над листом бумаги и скрипящего пером. И – рядом с ним – большой просмоленный сундук с откинутой крышкой. Такие сундуки брауни любил – в похожих лэрд Вильям дома держал меха. Теплые, мягкие, как лебяжий пух… «П-подойдет…» – пьяно обрадовался домашний дух, заикаясь уже даже в мыслях. После чего, не обращая никакого внимания на сэра Дэвида, проскользнул в комнату и, подпрыгнув, лаской нырнул в манящую темноту обитого кожей ящика. Мехов внутри не оказалось, но брауни это не расстроило. Его больше уже ничто не расстраивало. «Хорошо-о-о… – блаженно подумал упившийся в стельку хранитель очага, зарываясь поглубже в ворох штанов, рубах и курток. – Ох-х, хорошо же-э…» Он уткнулся носом во что-то колюче-шерстяное и закрыл глаза.

Лорд Кэвендиш, отвлекшись на шум, повернул голову. Никого не увидел и, пожав плечами («Померещилось!»), вновь вернулся к своему занятию. Выехать к месту стоянки королевской эскадры ему предстояло на рассвете, а будить жену в такую рань он не хотел. Поэтому все объяснил в письме… Закончив, посыпал лист песком, широко зевнул и поднялся:

– Хоть на час прилягу… Черт бы побрал эту Ирландию!..

Адмирал скинул с плеч камзол, стянул сапоги и, взяв со стола подсвечник, захлопнул крышку своего дорожного сундука.

Брауни внутри даже не проснулся.

Отец Бэннан, не открывая глаз, прислушался. Да нет, показалось… «Кажется, я становлюсь слишком подозрительным», – с неудовольствием подумал аббат, привычно огладив рукой заветный сундучок и чуть приподнял веки. В окошко сарая светила луна, резко очерчивая тени от массивных деревянных балок и выбеляя кучи сена, в которых, закопавшись по самую шею, спали монахи. Бескрайние торфяные болота были уже позади, и братьям наконец посчастливилось добраться до человеческого жилья. Искать постоялый двор община не стала – все были слишком измучены дорогой. Поэтому, когда впустивший их отдохнуть добродушный фермер предложил едва волочащим ноги монахам ночлег, никто даже не подумал отказываться. В доме бы они все не поместились, да и стеснять радушных хозяев аббату не хотелось, поэтому община расположилась на сеновале… Ароматная сухая трава грела не хуже одеяла, желудки были полны свежим молоком и ржаными лепешками, так что братья уснули практически мгновенно.

Только к отцу Бэннану сон не шел. Он лежал неподвижно, держа левую руку на сундучке, а правую – на рукояти меча, и чутко прислушивался к ночной тишине. Шмыгал носом во сне Гален, негромко похрапывал брат Даллан, ворочался, что-то невнятно бормоча, брат Колум… Вроде все как всегда. Но аббата не отпускало странное чувство, что в сарае помимо монахов есть кто-то еще. Неслышный, невидимый в темноте и – не спящий, так же как он, Бэннан… И этот «кто-то» знает, что аббат не спит. Знает и ждет. «Нет, я так с ума сойду, – окончательно поддавшись недостойному гневу, подумал святой отец. – С тех пор, как ушел брат Лири, мне все время бог знает что за спиной чудится!» Аббат едва удержался, чтоб не скрипнуть зубами от досады. Чувство было знакомое. Ох какое знакомое!.. Оно не посещало главу общины с самой боевой молодости, хотя тогда, если вспомнить, не раз сослужило Бэннану хорошую службу… Интуиция, чутье – называйте как хотите, но оно у аббата было. И, промолчав не один десяток лет, вдруг проснулось снова. И игнорировать его святой отец попросту не мог.

«Годфри, – мелькнуло в голове аббата. – Наверняка это он. Его внезапное бегство, пояс, тот странный взгляд тогда, на берегу… Он исчез, чтобы вернуться? А в общину пришел, выходит, за Сокровищем Скеллига?..» Отец Бэннан чуть заметно нахмурился – всякое бывает. Одно непонятно – почему послушник так долго ждал? Ладно – на острове: отыскать веками проверенный тайник без помощи аббата было почти невозможно. Но уж здесь, на большой земле?.. Опытному бойцу не составило бы труда перебить наглотавшихся воды монахов и забрать Сокровище сразу, как только их выбросило на берег. «С другой стороны, Годфри среди нас был такой не единственный, – сам себе возразил отец Бэннан. – Один против троих? Нет, это напрасный и глупый риск, а Годфри не дурак… А раз не дурак, так и нет никакого смысла лежать тут колодой да спящего из себя корчить!»

Аббат решительно открыл глаза, пошевелился – тихо посыпалось с груди сено – и поднял голову. Потом, поразмыслив, сел. На всякий случай пересчитал спящих по головам – все были на месте.

– И то слава богу… – вздохнув, сам себе сказал глава общины.

Копна по левую его руку зашевелилась, и раздался сонный голос Джеральда:

– Все в порядке, отче?..

– Разумеется, сын мой, – успокоил его аббат. – Спите, спите.

Послушник зевнул и затих. Святой отец, пристроив сундучок на колени, задумчиво провел пальцами по длинному клинку. Закаленная сталь холодила кожу, как всегда вселяя в него уверенность, что, пока рука может держать меч, его хозяину бояться нечего. Увы, вот как раз это чувство было обманчивым. Оружие может спасти тело, но оно не может спасти душу. Аббат убеждался в этом не единожды…

Он выпустил меч из рук и, опершись локтями о крышку сундучка, молитвенно сложил ладони. И снова прикрыл глаза.

Он молился за доброе здравие своих братьев. За то, чтобы все они дошли, не поколебав своей веры, не сломавшись под тяжестью невзгод. За то, чтобы все это было не зря… А еще он молился о брате Лири. О монахе, чья смелость и любовь к Господу достойна летописей. О том, кто оставил когда-то свой дом ради неприютных утесов Скеллига, а сам Скеллиг – ради того, чтоб лечь в сырую землю на холмах чужой страны.

Брат Лири, так же как и сам Бэннан, не был ирландцем. Но, несмотря ни на что, он был воистину мужественным человеком.

Пожалуй, единственным человеком, которому аббат действительно доверял. И которого ему сейчас очень не хватало. «Но мне пришлось пойти на это, Господи! – подумал святой отец, уткнувшись лбом в ладони. – Пришлось…»

Глава 23

На холмы Аргиаллы тихо опускался вечер. Погода радовала совсем по-летнему ласковым ветерком, а нагретая за день щедрым солнцем земля медленно отдавала свое тепло людям.

Лорд Мак-Лайон, стоя у распахнутых ворот, благодушно наблюдал, как на пологом берегу реки, весело галдя, возится компания молодых людей во главе с заводилой-Энгусом. Босиком, с мокрыми волосами, в одних штанах, шумные приятели сына Дейдре уже вдоволь накупались и теперь затеяли удить форель. «Они, я гляжу, и правда заядлые рыболовы», – подумал Ивар и посторонился, пропуская во двор Энгуса Мак-Кана и высокого нескладного юношу – внука покойного вождя Бриана. Приятели, судя по обрывкам разговора, решили устроить набег на кухню за наживкой – копать червей было некогда и лень… Лорд оглянулся, заметил появившегося на пороге дома Эрика и сказал вопросительно:

– А вы что же не купаетесь? Говорят, вода теплая.

– Неохота… да и пловец я так себе, – бесхитростно признался тот. И, хромая, спустился с крыльца. – То ли дело Гай!.. Он на спор за четверть часа туда и обратно реку переплывает.

– Да ладно тебе прибедняться! – раздался веселый смешок за их спинами. Лорд обернулся – из дверей хозяйственной пристройки показался Энгус с небольшим холщовым мешком в руках. Его товарищ тащил связку длинных ивовых прутьев. – Ты его больше слушай, Ивар!.. Он меня прошлой весной с того света достал. Гай, помнишь?

– А как же, – кивнул внук Бриана Макорика. – Ты ж чуть с концами не утоп тогда. Если б не Эрик…

– Так то со страху, – смущенно отвел глаза парень. – Сам не понял, как оно получилось!..

– Он у нас скромник, – подмигнул улыбающемуся «наемнику» Энгус и хлопнул брата по плечу: – Пойдем! Наловим форели к ужину. Я уж и Дарси сказал, чтоб ножи точила – рыбу чистить.

– Да вас там и без меня толпа целая. Справитесь как-нибудь.

– Э, нет! – решительно замотал головой неугомонный сын Дейдре. – Вконец обленился! Гай, держи мешок…

Деятельный юноша сунул свою ношу в руки приятеля и, ухватив вяло сопротивляющегося кузена за локоть, поволок его к воротам. Гай Макорик хмыкнул:

– Ты думаешь, что Энгус в него так вцепился? Да просто у Эрика терпения – как у нас у всех… В прошлый раз всю ночь истуканом в камышах просидел, ждал, покуда клюнет. И ведь самую здоровенную таки выловил! Мы ее потом на углях ольховых закоптили – вкуснотища-а!..

– В прошлый раз?

– Да тебя тут не было еще, – пояснил Гай, поспешая следом за братьями. – Это с месяц назад, когда мы на ночной лов ходили… Энгус! Энгус, да обожди! Удочки-то у меня!..

Королевский советник проводил ребят задумчивым взглядом.

– Месяц назад, значит, – пробормотал он себе под нос. – Лов ночной… Угу. Уж не той ли ночью Шейна Мак-Грата пристукнули?..

Он поднял глаза к ясному вечернему небу. Через пару-тройку часов стемнеет, и Дэвин велит запереть на ночь ворота. Молодых гостей, естественно, пригласят к ужину. А где ужин, там и попойка – особенно если лов удастся!.. Глядишь, под это дело можно будет вызнать что-нибудь стоящее… Хотя бы относительно той самой памятной рыбалки. «А пока что у меня к кое-кому другому вопросы имеются, – подумал Ивар, отлипая от ворот. – Где там наш глубокоуважаемый вождь? Опрос-то он дельно учинил, все по списку, придраться не к чему… Только вот любопытно мне – а его самого-то во время пира свадебного где носило? С Грихаром на двоих они уж после жаркого бочонок располовинили, а до того? Мэдока Дэвин споил у всех на виду, перед самой дракой. Потом, стало быть, вправил мозги Фергалу и… И что-то я не помню, чтоб он мне хоть раз на глаза попался до того, как горячее подали!..» Лорд Мак-Лайон деловито встряхнулся, поправил пояс и двинулся к дому. Ранение у вождя было не смертельное, однако сестрица и супруга кудахтали над ним, будто он при смерти. Какое там! Синяки, ушиб плеча, и руку вывихнул, когда падал. По сравнению с остальными «счастливчиками», считай, вообще не пострадал! Что, между прочим, наводит на размышления – уж как-то слишком легко он отделался… Да и камень тот, что с притолоки Дэвину на голову бухнулся, – его ведь еще в поместье притащить надо было. Да изнутри на входе в погреб приладить… Что вообще труднодостижимо, если вспомнить, как вождь свои винные запасы охраняет. «Кроме того, – подумал Ивар, – что ж О’Нейлла сразу-то не приложило? А только потом, когда он уже с кувшином наверх поднялся?..» Лорд Мак-Лайон наморщил брови: за обедом, помнится, вождь тоже винцом баловался. Из того же погреба. И ничего – стало быть, камушка там тогда еще не было. Днем провернуть такую аферу возможности не представляется – слуги туда-сюда шастают, домочадцы. А непосредственно перед самым ужином, когда первые были заняты на кухне, а вторые сидели в гостиной… «Значит, одно из двух: либо я ошибаюсь, и наш талантливый господин Н. не из числа хозяев, либо… либо покушение устроил тот, кто от него же и пострадал! Больше ни у кого не было возможности это подготовить».

Ивар мимоходом покосился на парочку в тени конюшни, хмыкнул в усы (Морда-то времени зря не теряет!) и, сделав еще пару шагов, остановился.

А ведь кое у кого таки возможность была!.. И, вероятно, второй ключ от погреба тоже! И время необходимое…

Королевский советник вскинул голову, обшаривая глазами пустынный двор. Задержал сомневающийся взгляд на Морде, понял, что лезть сейчас к нему с вопросами – только на ругань нарываться, и поспешил в сторону караулки. Вот бы повезло застать там Адэйра, да еще и одного! Уж ему-то насчет главы дружины, от коего парень наверняка неслабо получил за недогляд, язык развязать – дело двух минут!

К большому сожалению Ивара, искомого бойца в караулке не обнаружилось. Только на приступочке у двери сидел Шерк и, зевая, начищал оружие.

– Здорово, труженик, – сказал королевский советник. – Ты Адэйра не видел?..

– Видел, – не отрываясь от своего занятия, ответил тот. – Они с Киреллом в деревню уехали, часа два назад.

– Вот незадача. И надолго, не знаешь?

– До темноты должны вернуться, иначе вождь осерчает… Ему ведь что свадьба, что поминки…

– Поминки?..

– Да нет! – хмыкнул воин, откладывая меч. – Ты что же, не слышал?.. У Кирелла сын родился третьего дня. Сегодня крестины – праздник, стало быть.

– Грихара небось крестным отцом позвали? Я смотрю, его тоже не видно. – Ивар ухмыльнулся, чтобы скрыть свою заинтересованность. – Кирелл своего не упустит!

– Не его, Адэйра. Они ж с Киреллом приятели. А Грихар церкви не жалует… Да и недосуг ему, по хозяйским делам в Айлех уехал. Так-то и его бы позвали, само собой. Человек уважаемый, зазорно не пригласить… – Шерк вздохнул. – Везет же! Был бы я главой дружины!..

– Ну какие твои годы.

– Угу! Куды мне? Там уж все занято, – махнул рукой боец, беря в руки следующий клинок. – Наверняка Морда следующим будет. Или вон тот же Адэйр, он ведь Грихару родня… А ты что от него хотел-то, Ивар?

– Да так… – уклончиво отозвался лорд. – Неважно. Деревня, говоришь?.. Хм. Финви! Финви, чтоб тебя черти драли, ты где?..

– Не ори, – поморщился Шерк. – И так башка трещит. А мальчишка твой с ведрами недавно мимо пробегал. Наверное, кухарка за водой посылала… Ты у ней спроси.

– Ладно. – Ивар кивнул и, обогнув угол дома, подошел к распахнутому окошку кухни. Навалился грудью на подоконник, изобразил на лице самую обаятельную из всех своих улыбок и сказал: – Ах, Дарси!.. Что за ароматы! Ей-богу, не будь я женат…

– Ивар, брысь отсюда, – расплывшись в улыбке, махнула на него испачканным в муке передником кухарка. – Раньше ужина ничего не получишь. То господа прям из котла куски таскают, то ваш брат ходит облизывается… Что вы вечно голодные такие?

– Разве ты голодными оставишь?.. – бурно возмутился «наемник». – Строга ты к себе, Дарси… Не будь тебя, уж половина гарнизона разбежалась бы!.. Ей-богу!

Кухарка захихикала:

– От же подхалим…

– Я?! – так натурально изумился лорд, что чуть сам себе не поверил. – И в мыслях не было. Да вон хоть на Финви моего посмотреть – и месяца на твоих харчах не прожил, а пузо с щеками такие наел, что… Кстати, ты его не видела, Дарси?

– Финви-то? – Женщина повела округлыми плечами. – Да вот недавно здесь был, воды принес.

– Вот же ненажора, – недовольно качнул головой Ивар. – За пирожок в лепешку расшибется! Как мне куртку штопать, так его нету…

– Да брось сердиться на мальчонку!.. Я ить не его, я Пэгги за водой посылала. А она, лентяйка этакая, небось ведра Финви твоему сбагрила да прохлаждается…

«Что есть, то есть», – вспомнив довольную физиономию Морды, подумал лорд Мак-Лайон и сказал:

– Ничего, ему полезно. Так что, Дарси, до ужина долго ли?..

– Долго! – отрезала кухарка, снова обеими руками налегая на тесто. – Так что не строй мне тут глазки умильные… Сам своего слуги не лучше!..

– Ах, Дарси, Дарси, – притворно вздохнул болтун. – Суровая ты женщина. Ну ладно… Пойду я, что ли?

– Иди-иди. Только и горазды слюни пускать под окнами…

Ивар ухмыльнулся и отошел. Если бы хихикающая за спиной кухарка могла сейчас увидеть его лицо – она очень удивилась бы тому, насколько быстро с него слетело игривое выражение. «Где этот обормот? – сердился про себя королевский советник, снова окинув пристрастным взглядом двор поместья. – Чтобы Финви во время готовки на кухне не ошивался?.. Чудеса, да и только!» Лорд заглянул на конюшню, сунул нос в сарай, даже прогулялся до собственной комнаты, – но нигде шустрого побродяжки не нашел.

– Неужели сбежал-таки?.. – пробормотал Ивар, поворачивая обратно к воротам. – Да ну, с его-то трусостью… А! Творимир!.. Тебя-то мне и надо.

Русич, стоящий у груды неотесанных бревен с топором в руках, вопросительно ухнул.

– Тебе Финви не попадался? – Лорд недовольно нахмурил брови. – Работенка у меня для него образовалась, а этого поганца мелкого, как назло, словно корова языком слизнула!..

– Эх. – Творимир покачал головой.

Лорд аж плюнул от досады:

– Ну что за мальчишка?! Когда не надо, так он хвостом за мной таскается, а как…

– Сударь, вы Финви ищете?.. – раздалось со стороны сарая.

Ивар обернулся:

– Да. А что, Меган, ты его видела?

– Видела, – тряхнула золотистыми кудрями судомойка, откладывая в сторону пучок пакли, которой чистила большой медный котел. – Он, сударь, на мельницу побег!

– Куда?!

– На мельницу, – повторила девушка. – За ним мельник мальчика прислал, вот Финви и побег туда, значится… Вроде как он спеть обещал, что ли. Я не поняла толком.

– Меган, – с чувством выдохнул Ивар, – какая же ты умница!..

– Ой, ну что вы, сударь… – Она зарделась от удовольствия и кокетливо опустила длинные ресницы.

Лорд Мак-Лайон быстро повернулся к Творимиру:

– Друже, остаешься за меня. Пока не стемнело, съезжу…

– Эх?

– Ты Финви не знаешь? – понизив голос до свистящего шепота, отозвался командир. – Ему ж полглотка – и пошел языком трепать. У, паршивец! Одного раза ему, значит, мало было? Ну так я не гордый, я повторю!

Он оглянулся на дом:

– Если вождь спросит, соври что-нибудь. До того подозрительный, сил нет… Меган, прелесть моя, а далеко ли мельница?

– Так за холмом, что налево от самых ворот, – с готовностью доложила судомойка, – прямо по дороге езжайте, сударь, не сворачивая! И полмили не будет.

– Спасибо, красавица, – не поскупился на комплимент королевский советник. И добавил по привычке: – Ах, Меган! Ей-богу, не будь я женат…

Она захихикала, точь-в-точь как кухарка. Творимир с неодобрением покачал головой и снова взялся за топор. Командиру, конечно, от дуракаваляния этого одна польза – все сплетни из первых рук получает, думал русич. Но уж хоть разными бы словами-то бабам головы дурил!.. Эдак ведь и подерутся, не ровен час…

– А скажите, Творимир, – подала голос Меган, – у вашего друга и правда супруга имеется или это он так, интересничает?..

– Эх! – утвердительно отозвался бывший воевода, беря в руки очередное бревно – несколько кольев у насыпи подгнило, следовало заменить их новыми… Судомойка сосредоточенно наморщила брови и, помолчав, предположила с надеждой:

– И что, она в добром здравии?

– Эх!

– А… она в Шотландии, да? Далеко-о…

– Эх! – Топор с треском расколол верхушку бревна и вонзился в изрезанную поверхность чурбака. Русич обернулся к Меган: – Эх, – наставительно сказал он и погрозил нескромной девице пальцем.

Меган надула губки:

– А я что? Я спросила только… – Она взяла новый пучок пакли и, разочарованно вздохнув, вернулась к работе.

Ивар ткнул носком сапога валяющегося на тюфяке побродяжку и тихо выругался:

– Нет, бесполезно. По нему сейчас хоть строем ходи.

– Эх?

– Да уже окунал. Мычит – и всех разговоров… – Лорд раздраженно отвесил пинка безучастному ко всему Финви и оставил его в покое. – Пока сам не проспится, глаз не откроет. Уж честное слово, лучше бы кто из Мак-Тавишей был!.. Те с двух кружек за час сроду не убирались.

Творимир почесал в затылке и про себя подумал, что еще Мэта с Марти здесь только не хватало!.. Опыту, может, у них и поболе, да только с ума сойдешь, от погреба отгоняя… Лучше уж этот дурошлеп. Который, само собой, еще получит, как очухается! Творимир сурово нахмурился – нет, ну где это видано?! Наниматели, значит, служат, глаз не смыкают, а этот молокосос… И без того толку от него никакого, что бы там командир ни говорил, так он еще и набрался в гусли!.. И это после прошлого-то раза! Как у него вообще наглости хватило?!

– С другой стороны, – после паузы раздумчиво протянул королевский советник, – наш обалдуй со своими песенками очень сильно мне помог.

– Эх?..

– Не нарушь он приказ, я бы и не подумал на ту мельницу ехать. А съездить, как оказалось, очень даже стоило…

Русич вопросительно ухнул. Ивар раскрыл было рот, чтоб пояснить, но не успел: в дверь комнатушки постучали.

– Да?.. – обернулся Ивар. – О, Адэйр?.. Вижу, вижу, хорошо на крестинах погуляли!

– Так ведь повод же, – сконфуженно улыбнулся боец, топчась на пороге. Физиономия у него, несмотря на смущение, была довольная. – Шерк сказал, ты искал меня?

– Было дело, – кивнул лорд. – Да ты заходи… Как сам-то? Я слыхал, влетело тебе от Грихара давеча?

– И не спрашивай, – втянул голову в плечи Адэйр, с опаской оглянувшись на коридор. – Едва не прибил, к черту… Как из столовой вышли, так сразу и наподдал. Хоть бы в господском дому постеснялся, сыч!

– Что, прямо у дверей и всыпал? – округлил глаза Ивар.

– Ага. И потом еще пинка отвесил – я с крыльца летел как на крыльях!.. А сам небось обратно к хозяину – выслуживаться… У-у, злыдень! Ну что я, виноват, что кухарка в похлебку грибов не тех напихала?! Ведь не прогуляться же пошел, по крайней необходимости!

– Совсем худо было? – посочувствовал Ивар, ненавязчиво придвигая наемнику стул и мигнув Творимиру, чтобы прикрыл дверь. А про себя подумал: «Значит, глава дружины родственничка выпнул, а сам внутри остался? Интересно, интере-э-эсно…» Лорд, опомнившись, поднял голову и состроил бойцу сочувствующую мину: – Да ты садись, эк тебя болтает-то!.. Выпить не предложу, мне в ночную…

– Мне тоже. – Боец хмыкнул. – Опять же на крестинах неплохо погуляли. Да уж то вождь сам разрешил. Ить понимает… А что до Грихара – так он только кулаками и горазд махать! – Адэйр сердито нахохлился: – Можно подумать, сам чем-то лучше! Я с поста ушел, а его и вовсе там видно не было. А еще начальник охраны!.. Конечно, он хозяину друг, ему можно…

– Да уж, они с вождем на свадьбе знатно укушались, – хохотнул лорд.

Наемник замотал головой:

– Я ж не про то! Что на свадьбе – так это у них частенько… Грихар-то никогда не против! – Адэйр снова обернулся на дверь и понизил голос: – Только, слышь, вчера хозяин нас распекал за недогляд и у Грихара спросил – где тот, мол, прохлаждался, покуда меня на посту не было? А тот ему – дескать, в караулке запер шутник какой-то, выйти не мог… Ведь горазд же брехать!

– В смысле? – вздернул брови Ивар. – Не запирали его, выходит?

– Запирали, вестимо, – буркнул Адэйр. – Только, это самое, Ивар, – никому, да?.. Шерк с Айзеком заперли, это он правильно думает… Они, вишь, кувшин со стола уволокли втихаря, а Грихар поймал. Выволочку устроил, понятно. Вот парни и пошутили… Ну и в отместку тоже, ясно дело. Только я что говорю – брехал-то он не про это. А про то, что выйти не мог!

– Стало быть, мог?

– И мог, и вышел! – торжествующим шепотом заложил главу дружины обиженный боец. – Сам видел, вот-те крест!..

– Ого!.. – присвистнул лорд Мак-Лайон.

Собеседник закивал:

– Вот те и «ого»! Это ведь когда было? В аккурат как меня после обеда приперло… Я, значит, понятно, – в сад. В кусты погуще, а то ить гостей полный дом, дамы… А самые густые заросли как раз напротив караулки! И вот сижу я и вижу – Грихар в окошко лезет. Я еще удивился, помнится, чего это он?.. А он вылез, ругнулся и шасть мимо меня прямо в сад. Даже засов с двери не снял. Торопился, что ли?..

– Вероятно… Куда, интересно?

– А я почем знаю? – пожал плечами наемник. – Я вообще там и вздохнуть боялся лишний раз… И, главное, потом-то он, получается, вдругорядь через окошко внутрь вернулся! Мол, и не ходил никуда… Главное, оконце-то малюсенькое, и как протиснулся?..

– Бывает, – с деланым безразличием обронил королевский советник. И добавил: – А что ж ты про это хозяину-то не рассказал? Еще и от Грихара получил ни за что… Так, глядишь, и ему бы всыпали!

– Дурак ты, Ивар, – с грустью отозвался боец. – Грихар вождю О’Нейллу друг молодости. Они всю жизнь вместе, бок о бок… А я кто? Никто. И года не служу. Думаешь, хозяин мне поверит? Решит, что я на командира зло затаил и оболгать его желаю – да и все!

– Погоди, Адэйр! Так ведь Грихар тебе родня, нет?

– «Родня», – с невеселым смешком передразнил его парень. – Седьмая вода на киселе, я и сам не знаю, кем он там в точности мне приходится! Вроде материн какой-то дальний родственник… На службу взял – уже за счастье, опыту-то у меня почитай никакого! И что теперь – хозяину на него жаловаться?.. Вождь не поверит, а Грихар потом без жалованья за ворота выставит. Он мужик суровый…

– Это есть, – медленно кивнул лорд. – М-да. Невезуха. Ты не расстраивайся уж так-то, старина!.. До смерти не убили, пинком под зад не турнули…

– И то хорошо, – согласно вздохнул Адэйр. Потом насупился и добавил: – А другой раз вот всем назло прямо там и сяду!.. И пущай Грихар сам высоким гостям объясняет… Зверюга брехливая.

Ивар весело хмыкнул и утешающе хлопнул наемника по плечу:

– Плюнь и разотри. Наш брат всегда и везде крайний.

– Это я уж понял… – Адэйр покосился на тюфяк и цокнул языком: – А это чего? Парнишка за вас обоих отдувается?..

– Отдуваться он будет, как протрезвеет, – мрачно пообещал королевский советник. – Совсем страх потерял… Тьфу, даже смотреть неохота на пьянчужку этого! Адэйр, что там с ужином? Уже пора вроде… Или ты теперь не рискуешь, а?

– Я сначала Шерку дам попробовать! – расхохотался боец. – Чтоб вдругорядь без происшествий… А ужина пока нету. Припозднилась сегодня Дарси – молодые господа форель обещали, а поймали пока что всего ничего.

– Не удивлюсь, если голодными ляжем. – Ивар поднялся. – Они там своими купаниями всю реку взбаламутили… Пойти да тоже окунуться, что ли? Ты как?.. Грихар все равно еще из Айлеха не вернулся.

– Он-то да, – печально проронил наемник, – а вот хозяин… Я и так его боюсь, а уж опосля того, что случилось!..

– Много он там из окна разглядит?.. – пренебрежительно отмахнулся лорд. – Пойдем! Если что, я прикрою.

– Не. – Адэйр покачал головой. – Не прикроешь. Вождь на берегу с гостями бузит. У господина Эрика вроде крупная рыба клюнула, они всей толпой тащить кинулись, а форель возьми да и под корягу забейся!.. Сначала господин Энгус полез, потом господин Гай, потом и господин Эрик не стерпел… А вождь на крылечке сидел. Узнал, что за сыр-бор на берегу, – и тоже в воду. Так что нельзя мне к реке. Еще, упаси бог, рыба уйдет – так хозяин на меня с досады всех собак спустит! Ты иди, если хочешь, а я… Я уж лучше обожду, пока все не уляжется.

На берегу и правда было шумно и тесно. Юнцы возбужденно галдели, топчась сапогами по мокрому песку и ломая камыши, а локтях в тридцати от них, по пояс в воде, копошилась четверка рыболовов: Дэвин, Эрик, Энгус и Гай Макорик. Ивар остановился у дороги и посмотрел вниз. Вождь, раскрасневшийся, взбудораженный, тряс бородой и все норовил нырнуть, даром что побитый весь… Энгус его отговаривал, Гай подначивал, а Эрик, в свойственной ему манере, пытался утихомирить всех сразу. Кроме того, он, кажется, был единственным, кто держал злополучную корягу.

– Дядя, ну уйдет же!

– Ты под руку не лезь, и не уйдет!.. Гай, посторонись-ка…

– Отец, у тебя плечо… Осторожнее!

– Да говорю же вам, нырять надо! Нырять!

– Покуда вы, горлопаны, будете здесь топтаться… О, Грихар! Эк ты припозднился-то. Слазь с коня и давай сюда. Быстрее, что ты там копаешься?! С этих дураков безусых толку… Держи ее, держи! Энгус, чтоб тебя! Помоги брату, коряга тяжелая… счас упустим – и все!..

– Дядя, давайте, я нырну!

– Куды?! Ты уж нырнул в прошлый раз…

– Да пусть ныряет. Эрик же тут!

– Гай, перестань. Один раз повезло, лучше судьбу не испытывать… Отец, куда?! Энгус! Энгус, ну ты хоть цепь сними, она тяжеленная!

– Да не бойся, не утону…

– Лучше бы и вправду снял. Зацепишься.

– Гай, отвяжись. Единственная об отце память, еще в воду упущу…

– Да вон хоть Грихару отдай или мне! Там серебра на целый пуд!

– Отвяжись, сказал. Дядя, вы рыбу держите, а я нырну-таки…

– Цыц!.. Вот же скользкая, зараза… Держу! За плавники держу! Грихар, подсоби… Эрик, Энгус, по команде – корягу вверх!.. Гай, что встал?! Страхуй!

– Готов!

– Молодец… Грихар, да что ты ее за хвост волохаешь?! Под жабры бери, дурило!..

– Сейчас, вождь… Никак не ухватить бестию. Ишь, бьется!

– Дядя, а может, все ж нырнуть?!

– Энгус! Ну хоть ты-то… Отец! Осторожнее!

– Не визжи. Весь в мать… Я тебе не дите годовалое. Грихар, взял?

– Почти. Сейчас-сейчас… Есть!..

– До ночи с вами провозишься… Энгус, брату помоги, извертелся весь! Ну?!

– Да держу я корягу, держу…

Ивар хмыкнул и отошел подальше. Судя по всему, форель была не дура и собиралась дорого продать свою рыбью жизнь. «Главное, чтоб до темноты они ее изловили-таки, – подумал лорд, приметив узкую тропинку через камыши. – Вот, вроде тут потише. И тину со дна никто не поднимает». Он стянул через голову рубаху и, присев на траву, взялся обеими руками за левый сапог.

И услышал тоненькое «Ох!» за спиной. Сказанное явно женским голосом. Королевский советник быстро обернулся, радуясь про себя, что еще не успел окончательно раздеться, и узрел на обочине дороги какую-то девицу. Девица куталась в платок, хотя погода была на редкость теплой, и испуганно таращилась в сторону компании молодых людей… Из простых, отметил Ивар, но, подумав, нехотя натянул сапог обратно на ногу. И сказал:

– Заблудилась, что ли?

– Ой! – взвизгнула она, шарахнувшись на дорогу. «Зря обувался, – раздосадованно подумал лорд, – она меня и не заметила… Прошла б себе мимо, и все».

– Вы кто?! – пропищала между тем девица, глядя круглыми глазами на поднявшегося из камышей полуголого человека.

Ивар вздохнул и набросил рубаху:

– Служу я здесь. У вождя О’Нейлла. А ты из деревни, что ли? Ну и шла бы домой, темнеет вон уже…

– Ой! Так вы тутошний? – почему-то обрадовалась странная девица. – Вот же славно! Так, может, сударь, вы знаете паренька одного? Он в поместье О’Нейллов живет… Его Финви звать! Знаете?

Лорд издал какой-то невразумительный звук, задумчиво поскреб заросший подбородок и выдавил наконец:

– Чтоб я сдох!.. И здесь этот паршивец…

– Почему паршивец? – захлопала глазами она. – Так вы его знаете, сударь?.. Знаете, да?

– Еще как знаю. Слуга он мой. А ты-то кто?

– А я, сударь… – Девица зарделась и, потупившись, призналась: – Так я вроде как невеста ему. Ну то исть почти… Любовь у нас!

– Мило… – хмыкнул Ивар и, спохватившись, хлопнул себя по лбу: – Погоди! Так ты та самая Морин, дочка шорника?

– Угадали, сударь! – Она расплылась в улыбке. – Неужто Финви сказывал?.. Я Морин и есть, ваша правда. Морин Бакли.

– Смелая ты девушка, Морин, – покачал головой королевский советник. – В такую даль по позднему времени из-за милого прийти. Не могла пораньше, что ли? По дорогам кто только в ночную пору не шатается.

– Не могла, – сникла девица Бакли. – Папаша за работой сидит с утра до вечера, из дому не уйти. Он уж так-то на Финви осерчал!.. И колотушкой его, злодей… Да вы ж, наверно, знаете?..

– Примерно, – улыбнулся Ивар. – Не бойся, жив твой ненаглядный. Парой синяков отделался.

– Ох, слава богу! – Она с облегчением вздохнула и тут же опечалилась: – А отчего ж он тогда не приходит?

– Работы у него много, – отделался общей фразой лорд. – Недосуг. Да и батюшку твоего не без причин опасается… Вот что, Морин. Финви сейчас все одно не в том виде, чтоб женихаться, так что давай-ка я тебя хоть до границы с Рурками провожу. Поздно уже.

– Ой, ну что вы… Я уж сама как-нибудь! – заколыхалась шорникова дочка. – А что, Финви совсем-совсем выйти ко мне не сможет?..

– Совсем, – поморщился Ивар. – Он, боюсь, и завтра бы не смог. Прихворнул малость… А я тебя провожу все-таки. Мне не сложно. Ты вон и так трясешься вся.

Он весело хмыкнул и изогнул правую бровь:

– Или меня боишься?..

– Ох, ну что вы, сударь! – захихикала Морин. – Пусть Финви и говорил, что строгий вы, а я-то вижу, что человек хороший. Вовсе даже я вас не боюсь. Так… В сумерках бог знает что померещилось…

Лорд Мак-Лайон выбрался из камышей на дорогу, оглянулся на галдящих рыбаков и хохотнул:

– Померещилось? Уж не русалки ли, как хозяину вашему?..

– Откуда вы знаете?! – Глаза у нее стали как блюдца.

Королевский советник пожал плечами:

– Да ведь ни для кого не секрет, что вождь Рурк после третьего кувшина обычно видел.

– Но я же… я ведь не про вождя! – пролепетала Морин. – Он-то что, мир его праху… Мне русалка померещилась! Вон там, в реке, допрежь того, как вы изволили из камышей-то выйти. Вы только не смейтесь, сударь! И так батюшка все дурой ругается… Ой. Сударь, что с вами?!

– Русалка, говоришь? – На лице у «доброго человека» стремительно проступало странное хищное выражение. Серые глаза сверкнули в фиолетовых сумерках. – Как в тот раз, а, Морин?! Тогда, когда вождь Никлас в реке утонул?!

– Откуда вы…

– Тихо! – Он, быстро оглянувшись назад, схватил ничего не понимающую девицу за руку и потянул за собой: – Пошли, быстро. И не смей верещать, не нужны мне твои прелести!.. Ага, вот отсюда обзор хороший… Посмотри-ка на реку, Морин. Посмотри внимательно. Кто-то вон из тех людей тебе русалкой показался? Да?

– Так-то оно так, сударь, да только…

– Отвечай, чтоб тебя! Кто?!

– Ну… – Она близоруко прищурилась и неуверенно ткнула пальцем в сторону одного из мужчин, которые воевали с корягой и строптивой форелью. – Вон тот, кажись. Справа который. Оченно похож. Но тогда-то совсем темно было! Может…

– Не может, – властно оборвал ее Ивар. Помолчал, не сводя глаз с реки, и мрачно усмехнулся: – Следовало бы догаться. М-да… Пойдем, Морин. Нет-нет, камышами пойдем, так короче выйдет.

– А… а как же русалки, сударь?

– Что? – Он тряхнул головой, в которой роились самые неприятные мысли, и беззаботно улыбнулся растерянной девице Бакли. – Ах это… Забудь, девочка. Нет никаких русалок, тебе почудилось. Оба раза.

– Но…

– Говоришь, отец твой Финви невзлюбил? – подмигнул ей лорд. – Ничего, полюбит! Лично с твоим батюшкой побеседую. И Финви пришлю с подарками, как положено… Где этот охламон еще себе такую девушку найдет?..

Творимир приподнялся с койки:

– Эх?!

– О да, дружище. – Ивар кивнул. – Я же говорил, это кто-то из них… Другое дело, что у него определенно должен быть сообщник. Или сообщница. Плюс его вину еще нужно исхитриться доказать.

– Эх. – Русич коротко мотнул головой в сторону окна.

Глава Тайной службы фыркнул:

– Девица малахольная? Да нас на смех поднимут!.. Нет, Творимир, тут нужны доказательства посильнее… Прости, имени я тебе пока называть не стану. Тот, на кого указала «невеста» нашего пьянчужки, вполне может оказаться как раз сообщником, а не искомым убийцей. А тебе нужен непредвзятый взгляд.

– ?

– Да, именно тебе. – Лорд Мак-Лайон поднял голову и посмотрел в глаза своему телохранителю: – Сдается мне, камень, свалившийся на голову Дэвину, – спектакль для одного зрителя, друже. Для меня. И дожидаться того счастливого момента, когда наш господин Н. поймет, что его импровизация мало кого впечатлила, мне не хочется. Так же, как и отправиться следом за пятью покойными вождями.

– Эх?..

– То есть одному из охранников госпожи Мак-Кана придется исчезнуть, – пояснил Ивар. – И как можно скорее, пока ему кое-кто не помог… Как – я еще не решил, но в любом случае, – ты остаешься в поместье, друже. Ты и Финви. Следи за парнем, он, конечно, редкостный оболтус, но что-то в нем есть…

Творимир без энтузиазма покачал головой. Идея командира ему откровенно не нравилась. Ивар улыбнулся:

– Мне нужен свой человек в этом гадюшнике. Кроме того, даже для посвященных ты – всего лишь моя охрана. Это нам на руку, сам понимаешь. Получается, что ты вроде как неопасен… А что до меня, не беспокойся. Я буду поблизости. Просто иначе мне и шагу не ступить. А со связанными руками много не навоюешь… – Лорд отвлекся на неясный шум со двора. – Да что у них там такое?..

– Эх. – Бывший воевода сосредоточенно вслушивался в долетающие выкрики за стеной, и его бородатое лицо медленно меняло выражение с недовольного на встревоженное.

Ивар вздернул брови:

– Если без нас опять кого-то прирезали…

– Эх! – вскинул руку Творимир, резко вскакивая с кровати.

– В чем дело? – Советник Кеннета Мак-Альпина нахмурился. И, тоже поднявшись со своего стула, решительно распахнул ставни. – Эй, Айзек! Кирелл!.. Да вы что, с ума все посходили? Морда! Стой! Стой, тебе говорят! Что происходит, в конце концов?!

Запыхавшийся наемник, сломя голову проносящийся мимо окна, обернулся. И, не сбавляя скорости, бросил короткое, страшное:

– Норманны!

– Что-о?! – опешил Ивар, даже отшатнувшись от подоконника. Ему никто не ответил – Морда уже скрылся за углом…

В поместье О’Нейллов все стало с ног на голову. Несмотря на позднее время, никто не спал: зареванные служанки носились по дому со свечами, Дейдре и Кара, растрепанные, бледные, покрикивали на них и в срочном порядке освобождали нижние комнаты в ожидании беженцев из двух окрестных деревень. Дэвин с сыном и племянником заняли караулку.

– Норманны уже на подходе, – говорил вождь, тыча пальцем в расстеленную на грязном столе карту. – Только что Мэлдуин письмо прислал. Они движутся быстро.

– Но как, отец? – потерянно воскликнул Эрик. – Как им удалось незамеченными пробраться в самое сердце Аргиаллы?!

– Водой, понятно, – хмуро ответил за дядю Энгус, заглядывая Дэвину через плечо. – Они по-другому не ходят.

– Зашли с востока, – сказал вождь. – Вот тут, вероятно, через бухту. Потом рекой до Лох-Ней и оттуда по устью Банна – к нам. О’Кэтейны пропустили, сволочи!.. И берег свой для высадки предоставили…

– Ты уверен, дядя? – Энгус захлопал глазами. – Но это же норманны! Как О’Кэтейны на такое решились?! Самоубийство!

– Как поглядеть, – повел плечом Грихар, – договориться можно даже с северянами. Наверняка эти скоты пропустили норманнов через свои земли не просто так…

– Да понятно, что за пограбить, – бросил вождь. – Очень удобно получается: врагу ворота открыть и дорогу указать! С О’Кэтейнов, кроме спеси, взять особо нечего. А Макорики, О’Фланнаганы и мы – улов солидный…

– А дальше Мак-Граты, – продолжил Эрик. – О’Куинны… Отец, захватчиков очень много?

– Мэлдуин пишет, что около трех десятков кораблей. Считай сам… – Дэвин замолк, сосредоточенно глядя куда-то поверх голов собравшихся.

Энгус, отследив по карте вероятное продвижение врага, покачал головой и посмотрел на брата:

– Мы успеем подтянуть соседей, если поторопимся?..

– Я уже послал гонцов, – кивнул Эрик. – Отец, прости за самоуправство, но…

– Ты все правильно сделал. – Дэвин снова склонился над картой. – В одиночку нам не выстоять. И им тоже.

– Дядя, – поколебавшись, Энгус тронул вождя за плечо, – дядя, я тут подумал… А как быть с отцом Мэлдуином? Он, конечно, О’Фланнаган, однако же…

– Не лезь, и без тебя тошно! – огрызнулся Дэвин, мрачнея на глазах. – Сходи лучше на голубятню, проверь, не было ли вестей еще от кого?.. Грихар, проследи, чтобы дружина была в полной готовности.

– Будет исполнено, – склонил голову тот. Дружба дружбой, но, когда дело касалось служебных обязанностей, седой воин знал свое место. – Морда! Кирелл! Всем сотникам собрать людей – и на стену! И чтоб глядели мне в оба!..

Наемники кивнули, испаряясь из караулки. Энгус, повинуясь приказу дядюшки, вышел следом. Ивар, стоявший у самой двери, переглянулся с Творимиром. «Только норманнов еще здесь не хватало!» – говорил красноречивый взгляд лорда Мак-Лайона. «А что ж делать…» – безмолвно отвечали ему льдистые глаза воеводы.

– Мне кажется, отец, – помолчав, проговорил Эрик, – что О’Кэтейны не рискнули бы связываться с северянами без поддержки своих. Это чревато. Ну застанут норманны нас врасплох, перебьют, допустим… Но ведь им еще обратно возвращаться! Как раз туда, где высадились. А там тоже есть чем поживиться.

– Думаешь, без сочувствующих не обошлось? – нахмурился Дэвин.

– Мак-Эртейны, отец, – напомнил Эрик. – И О’Конноры.

– За нами-то все одно поболе, – пробасил Грихар. – Одних только Мак-Гратов…

– Возможно, – донесся ровный голос от двери караулки. – Только если тех же Мак-Гратов сейчас прижмут ваши общие враги, они мало чем помогут. Я согласен с Эриком – вряд ли вождь О’Кэтейн настолько глуп, чтоб связываться с норманнами в одиночку.

Глава дружины недовольно насупился и обернулся: сквозь плотное кольцо бойцов протискивался Ивар.

– Прошу прощения, вождь, – лорд склонил голову перед вскинувшим брови Дэвином и бросил взгляд на карту, – только ваш сын дело говорит. Даже если принять в расчет ваши сложные отношения с кланом О’Фланнаганов и эффект неожиданности, все равно предприятие вырисовывается сомнительное…

– Согласен, – после паузы отозвался О’Нейлл, одобрительно кивнув дальновидному отпрыску. – Эрик, немедленно отправь весточку Дуану Мак-Грату. И вождю Маклохланну тоже. Пусть усилят рубежи. Попробуем выстроить стену…

Дверь караульного помещения распахнулась, и внутрь влетел задыхающийся Энгус. Споткнулся о порог, едва не сшиб по пути брата и протянул дяде два распечатанных свитка. Лицо молодого человека не поддавалось описанию.

– Они опрокинули Макориков, – выдохнул Энгус, не дожидаясь, пока вождь прочтет все сам. – Половина клана погибла. Гай, Кейси… О’Фланнаганы бьются сейчас насмерть, но вряд ли продержатся долго. Что нам делать, дядюшка?! Ведь следующие – мы!

– Цыц, – коротко бросил Дэвин, не отрывая глаз от строчек короткого послания. – Да… Они долго не продержатся. Мэлдуин пишет, что уже больше трети гарнизона потеряли… Энгус, быстро мне перо и бумагу. Грихар!

– Да, вождь?

– Собирай бойцов. Пойдем на помощь.

– О’Фланнаганам?! – вырвалось у старого вояки.

Ивар, не встревая, переводил внимательный взгляд с возмущенно-озадаченной физиономии главы дружины на каменное лицо Дэвина О’Нейлла. Последний, помолчав, рубанул воздух ребром ладони:

– Да. К О’Фланнаганам. Плевал я на пересуды. Плевал я на то, что они тогда не пришли! Мэлдуин друг мне. И клан его в отцовских разборках не виноват… Собирай сотню, Грихар! Тормир, Ивар, пойдете с нами. Энгус, остаешься в поместье, поможешь брату.

– Но, дядя…

– Цыц, заноза! Найдется еще для тебя дело. Да и не драться едем, тут хоть кого-то из окружения вырвать… – Вождь одним движением свернул карту и хлопнул себя по поясу. Лицо его ожесточилось: – Я знаю этих северных волков. Они придут. Придут прямо сюда, под наши стены. И будет бой…

«Скорее, бойня», – подумал Ивар. Кивнул Творимиру и вышел из караулки вслед за Дэвином. Он тоже знал, кто такие норманны. Знал, на что они способны. И прекрасно понимал, что надеяться ирландцам не на что… Как и ему самому.

Глава 24

Сотня встрепанных воинов под руководством Грихара спешно седлала лошадей. Энгус белкой носился от крыльца на голубятню и обратно – с границ беспрерывным потоком поступали новые сообщения, все как одно – неутешительные. Эрик, в полном вооружении стоя у ворот, выслушивал последние отцовские наставления.

– Все мужское население собрать в поместье, – говорил Дэвин. – Женщин и детей отправить в тыл, к О’Куиннам, – у нас есть договоренность на этот случай. Стражу с дальних рубежей известить в срочном порядке – пусть займутся беженцами, наверняка от Макориков и O’Фланнаганов они пойдут к нам. Пограничникам вели обеспечить поток людей на развилках, чтоб не было заторов, и сами пускай тоже подтягиваются…

– Но как же…

– Не до границ сейчас! – отрезал О’Нейлл. – Грихар! Все готовы?

– Да, вождь. Жеребца твоего сейчас седлают.

– Хорошо. – Дэвин снова повернулся к сыну: – Лиама я известил. Встретишь. И Мак-Граты с минуты на минуту подоспеть должны… Дождешься всех – отправь мать и тетку в тыл, а сам закрой ворота и жди. Не высовывайся. И Энгуса придержи, сорваться может.

– Энгус не отличается терпением, но он не дурак, – заступился за брата Эрик. – Грудью на норманнов не полезет… Отец, может, возьмешь больше людей? Ты и так слишком рискуешь.

– А поместье на кого оставлю? У нас всего-то триста человек, да из них сотня по заставам разбросана. – Дэвин покачал головой. – Нет. Хотя бы треть дома оставить надо. Соседи соседями, а нелишне будет…

Вождю подвели его жеребца. О’Нейлл сунул ногу в стремя:

– Пора… Все запомнил?

– Да. Собрать соседей, закрыть ворота и ждать вас.

– Молодец. – Он вскочил в седло и сверху вниз посмотрел на сына. – Остаешься за старшего. Если я не вернусь…

– Отец!..

– Цыц. Времени нет. – Вождь оглянулся на распахнутые ворота и повторил: – Если не вернусь, главенство в клане переходит к Лиаму. Надеюсь, ты понимаешь.

– Я знаю закон, – склонил голову Эрик. – И Лиам достойный человек. Но ты лучше возвращайся!..

– Да уж понятно, – добродушно хмыкнул тот, разворачивая лошадь. – Береги мать. И сам на рожон не лезь… Грихар! За мной!

– Слушаюсь, вождь! – Глава охраны выпрямился в седле. – Выстроиться!.. Прикрыть вождя с флангов! По двое – вперед!.. Морда, а ты куда? Тебе еще сотню свою дожидаться!

– По дороге встречу. – Наемник придержал лошадь, посторонившись, чтобы пропустить сопровождение Дэвина. – К тому же парни только что гонца прислали, говорят, засекли несколько дальних норманнских дозоров. Вам распыляться ни к чему, а мы, если что, на отходе прикроем.

– Тоже дело, – согласился Грихар. – Добро! Давай вперед, сообщи вождю. Я сейчас…

Морда кивнул и смешался с колонной верховых. Глава дружины, машинально покрикивая на отстающих, обернулся к дому. Скользнул глазами по крыльцу, поднял голову и встретился взглядом с Карой О’Нейлл. Женщина стояла у распахнутого окна, привалившись плечом к деревянной раме и комкая в руках платок. Лицо ее было бледно, а тонкая фигура в черном прямоугольнике оконного проема казалась и вовсе призрачной… Грихар приподнялся в седле:

– Госпожа!..

Она отчаянно замотала головой и, закрыв лицо руками, отвернулась. Воин опустил глаза и, сжав зубы, вонзил шпоры в бока своего коня: арьергард отряда Дэвина уже почти скрылся за воротами.

Постепенно поток беженцев редел. Сначала растворились во тьме груженные домашним скарбом повозки, потом улеглась пыль под копытами овец да коров, а вскоре и последний замешкавшийся в суматохе крестьянин скрылся за поворотом дороги… Ивар огляделся: неподвижная лента реки, стоячая трава, выбеленные лунным светом холмы – и нигде ни звука, ни шороха. Он выбил пальцами дробь по луке седла и посмотрел вперед – туда, где стеной вставала черная громада леса. Вот и граница. Прямо – с Макориками, левее – с О’Фланнаганами. «Ну прямо нам уже ни к чему, – подумал лорд Мак-Лайон, – вряд ли там кто-то живой остался… Северяне свое дело знают».

– Сворачиваем! – раздался рядом голос вождя.

Ивар рассеянно кивнул и по примеру остальных поворотил лошадь с дороги. Лес приближался.

– Эх, – предостерегающе сказал Творимир.

Лорд оторвался от своих мыслей и поднял голову:

– Что?

Русич кивнул в сторону теснящихся впереди древесных стволов. И покачал головой. Похвальное желание Дэвина выручить соседей было воеводе по душе, однако… Верхами – в чащу? Там, поди, сплошные заросли, пеньки да буераки. А если проезжей дорогой рискнуть – так ведь, к бабке не ходи, на врага нарвешься!

– Вождь, – поняв опасения товарища, Ивар посмотрел на Дэвина, – вы уверены, что это лучший путь?

– Он самый короткий, – пожал плечами тот. – В обход через Мак-Гратов идти – час потеряем.

– А сквозь лес дремучий – так и все два…

– Не дождешься. – Дэвин, хитро прищурившись, ткнул кулаком в бок главу дружины. – У нас тут свои лазейки имеются… А, Грихар? Как насчет той тропы, что за оврагом?

– Да нет там никакой тропы… – неубедительно протянул воин, отчего-то сконфузившись. – Уж сколько лет нету, все буреломом завалено, забыл, что ли?..

– Как же нету!.. Ты мне сказки-то не рассказывай! Думаешь, не знаю, что еще год назад черные купцы[35] дорогу себе расчистили? Знаю. И кто с них за это мзду берет, тоже знаю… Не тупь глазки-то, сквалыга старый!

– Мои растрепали? – хмуро спросил Грихар. Впрочем, в его тоне сквозило явное облегчение – про тропу все равно пришлось бы рассказать. А если вождь, оказывается, уже в курсе, да и не сердится особенно…

Дэвин хмыкнул:

– Нет, не твои. Мои. Ты ж не один умный такой!..

– Так я это… того… как раз тебе собирался…

– Ну-ну, – скептически фыркнул О’Нейлл. – Ты? Делиться? Я ж ведь тоже не дурачок… Ну да черт с тобой! Уж прощаю, да щас и не до ругани. Тропа удобная, прямо к поместью О’Фланнаганов выйдем! Там сзади балка сухая, для осады несподручная, вот мы через тропу да по ней – и…

– А вдруг нас там уже ждут? – подал голос Морда. – На тропе на этой?

– Кто? Норманны?! От им заняться больше нечем!.. Да и откуда северянам знать…

– Оттуда, – непочтительно перебил Дэвина Ивар. – Вы кое о ком позабыли, вождь. О’Кэтейны, или кто там еще… Ведь не только по вашей земле черные купцы караваны водят?..

– Кхм… – смутился тот. – Это да, все может быть. Да только ведь вся Аргиалла знает, что мы с О’Фланнаганами насмерть расплевались! Кому в голову придет, что я…

– А отец Мэлдуин? – снова высунулся Морда. – Ни для кого ж не секрет, что вы с ним все одно дружбу водите!..

– Как не секрет? – изумился Дэвин.

«Да так, – раздраженно подумал лорд Мак-Лайон, – шпионы вы с преподобным никакие, батенька!» И добавил, уже вслух:

– Морда прав. Очень вероятно, что на тропе нас действительно ждут с распростертыми объятиями.

– Тьфу ты! – побагровел вождь. – И что делать?!

– Идти, – спокойно сказал Грихар. – Как и собирались. Только мы с тобой отстанем малость. А вперед – отряд разведки, человек десять… Вот Морда у нас самый болтливый – он и поведет.

– Эх! – стукнул себя кулаком в грудь Творимир. И вопросительно скосил глаза на Ивара – можно ли?..

Командир, помедлив, кивнул:

– Иди, друже. Ты там очень пригодишься.

– А сам чего? – хмыкнул Грихар. Ивар его раздражал не меньше, чем Дэвина. – В тылу отсиживаться будешь?

– Цыц! – прикрикнул вождь, которому, в отличие от главы дружины, совсем не хотелось в случае чего отчитываться перед королем Шотландии за потерю советника. – Он мне и тут нужен. А Тормир опять же боец знатный!.. Морда, возьми парней покрепче, черт его знает, действительно…

Засада, которую так некстати предрек своему вождю сотник, не заставила себя ждать. Разведчики и половины пути не прошли, как Творимир, жадно втянув носом воздух, замер, резко подняв согнутую в локте руку. Шедшие за ним бойцы во главе с Мордой остановились.

– Есть? – одними губами шепнул наемник.

Творимир обернулся:

– Эх… – Он сосредоточенно прислушался, кивнул и растопырил пальцы на обеих руках.

– Десяток?

– Эх, – уверенно прогудел воевода. И жестами показал – делитесь на пятерки и обходите тропу с двух сторон, по обочине…

Морда с сомнением качнул головой:

– А ты?

Русич добродушно хмыкнул. У него были свои планы на засаду, и помощь бойцов вождя здесь ему не требовалась вовсе… Творимир снова принюхался. Да, воины, да, при оружии. Но здесь, в лесу, ночью, да еще и в полнолуние… Он улыбнулся своим мыслям, бросил предупреждающий взгляд на Морду и, ладонью прижав к бедру меч, тенью скользнул в темноту. Как всегда, бесшумно. Сотник только восхитился про себя – вот же выучка!.. «Может, как Энгус, в ученики к нему напроситься? – подумал он, ныряя в заросли следом за товарищами. – Глядишь, настропалюсь – так и Грихара подвину пораньше…» Морда перешел на легкую рысь, стараясь не упустить из виду своих – в чаще было хоть глаз выколи. Напряг слух. Да, Творимир не ошибся – впереди все отчетливей слышались приглушенные голоса. «Засада, тоже мне! – про себя усмехнулся наемник. – Не иначе как О’Конноры, эти ж вообще молчать не умеют… А может, и правда не ждали, так, для страховки стоят». Морда замедлил шаг, поднял голову над высокими кустами и тихонечко свистнул сусликом. С противоположной стороны тропы в ответ чирикнула птаха – его услышали и поняли. Разведчики выхватили оружие, пригнулись и перешли на бег. Судя по всему, враги были уже совсем рядом…

Впереди хрустнула ветка, до ушей Морды и его бойцов донесся чей-то короткий возглас и вслед за ним – полный ужаса вопль. И топот. И беспорядочный звон металла. И – перекрывая все эти звуки – глухой звериный рык. Морда невольно присел, стиснув в ладони рукоять меча. Волки?! Справа из зарослей тревожно прокуковали: «Что делать?» «Вперед!» – курлыкнул в ответ наемник. Волки волками, а там Творимир. И одно дело – десяток воинов, а другое – зверь лесной, среди ночи из норы поднятый… «Небось прорвемся! – самонадеянно решил Морда, рванувшись вперед. Свирепое рычание из темноты мешалось со страшными предсмертными криками. – Да что они, на стаю целую нарвались?!» Наемник вдруг вспомнил давешние россказни Фиэла и похолодел. А ну как оборотни, спаси бог?! Какой же волк, пусть даже стаей, на целый отряд полезет, запаха железа не убоявшись?.. С голодухи лютой разве что. Так ведь май уже, а лес у О’Фланнаганов на дичину богатый… Морда поспешно перекрестился свободной рукой и, на выдохе выпалив охранную молитву, первым скакнул из кустов на маленький вытоптанный пятачок посреди дороги.

И понял, что больше не слышит ничего, кроме собственного тяжелого дыхания, – тропа молчала, будто все эти крики и хруст ломаемых веток наемнику только почудились… Морда волчком крутанулся на месте, выставив перед собой меч. Никого. Куда делась засада?.. Тихонько чертыхнувшись, наемник шагнул на середину тропы, поднял ногу – переступить через валяющееся на пути обугленное бревно – и замер. Бревно оказалось человеком. Черная одежда, белая повязка на рукаве… и порванное горло.

– Дьявол!.. – хрипло выругался наемник, вертя головой. На лбу у него выступили круглые бисеринки пота: таких «бревен» он, приглядевшись, насчитал еще штук пять.

– Морда, ты здесь? – Из зарослей напротив вывалился ведущий боец второй пятерки. – Там, на дороге… А, ч-черт!..

– Что там? – обернулся сотник. – То же самое?

Он махнул рукой на обезображенные трупы. Товарищ, сглотнув, кивнул:

– Да. Двое. Один без руки… И оружие рядом валяется. Творимир, он… тоже?

Морда медленно качнул головой: ни одно из тел даже отдаленно не напоминало русича. Одежда, размеры… Нет, друга Ивара тут не было.

– Здесь шестеро, – быстро пересчитав убитых, сказал наемник. – И двух вы на дороге нашли, да?.. Всего, значит, восемь. А Творимир ясно сказал – десяток. Надо найти последнюю парочку, пока они своих не предупредили…

– Эх!.. – раздалось из темноты чащи.

Разведчики повернули головы.

– Вот ты где! – с облегчением воскликнул Морда. – А мы уж думали…

Он присмотрелся к выплывающей из темноты массивной фигуре Творимира и замолк: русич, отфыркиваясь, волок за собой два бездыханных тела. Определенно тех самых, которых только что недосчитался сотник.

– Эх. – Творимир приблизился, бросил свою ношу под ноги и встряхнулся. Морда скосил глаза вниз, опасаясь увидеть знакомые рваные раны, но снова вздохнул с облегчением – оба человека были зарублены самым обычным манером… Наемник ткнул носком сапога неподвижное «бревно» и посмотрел на русича:

– Видал?

– Эх. – Тот покачал головой. И махнул вперед, туда, откуда пришел.

– А, за этими гнался, все пропустил?.. – Морда подумал и добавил: – Оно, может, и к лучшему. Уцелел зато…

– Морда, – один из разведчиков, прищурившись, внимательно разглядывал погибших. – Глянь-ка, чего это у них?

– Где? – обернулся сотник.

– Да вот же, на рукавах. Тряпицы белые.

Наемник присел на корточки возле ближайшего покойника. Поднял ему руку, осмотрел испачканную землей простую белую повязку и пожал плечами:

– Видать, чтоб свои в темноте не обознались.

– Своим-то зачем? В лицо не разберут, что ли?

– Осел ты, Донни, – беззлобно усмехнулся Морда. – Я ж не О’Кэтейнов с Мак-Эртейнами имел в виду. Для норманнов платки, чтоб с остальными не спутали!

– Эх, – после паузы согласно кивнул Творимир. И удивленно моргнул: Морда, деловито сопя, принялся стаскивать с трупа белую повязку.

– Пригодится, – объяснил наемник, сунув тряпицу в рукав и принимаясь за следующего погибшего. – Парни, подключайтесь! Нам еще дальше тропу прощупать успеть бы…

– Эх, – успокоил его русич.

– Чисто? – оторвавшись от своего занятия, переспросил сотник. Творимир утвердительно кивнул. И у Морды не было причин сомневаться в его уверенности.

– Тем лучше! – Наемник поднялся. – Броган, Киф, Донни, бегом к вождю, пусть подтягиваются. Мы пойдем вперед, на всякий случай… Встретимся у балки, что позади поместья О’Фланнаганов.

– Понял, – кивнул один из названных бойцов, сделал знак остальным – и троица растворилась в темноте.

На стенах поместья яблоку негде было упасть. Ивар, проталкиваясь сквозь плотные кучки огрызающихся бойцов, добрался до строя лучников и осторожно высунулся вперед, рискуя получить норманнским дротиком в лоб. Высунулся, поглядел вниз и от души выругался: северян была целая туча. «Тридцать кораблей, на каждом – дружина в семьдесят человек, – быстро посчитал королевский советник, – итого больше двух тысяч. Ну спишем несколько сотен погибшими – все-таки Макорики без боя не сдались, да и О’Фланнаганы стойко держат оборону… Но все равно дело труба. Поместье нам не удержать, даже если все ляжем». Он нахмурился – «ложиться» лорду Мак-Лайону совершенно не хотелось.

– Но если так пойдет и дальше, – пробормотал он себе под нос, – других вариантов не останется…

Пока защитников крепости спасало два обстоятельства: подоспевший Дэвин со своей сотней и то, что норманны не умели вести грамотную осаду. Они привыкли брать врага хитростью или штурмом, но здесь все оказалось не так просто, как у Макориков… Широкий ров с кольями, высокая насыпь, крепкие стены – по своей внушительности и неприступности поместье О’Фланнаганов не уступало даже родовому гнезду О’Нейллов. И северяне поняли это достаточно быстро. Что, однако же, совсем не помешало им раз за разом снова бросаться в атаку. Яростный рев тысячи глоток оглушал. Из леса, окружающего поместье, несся дробный стук множества топоров, ему эхом вторили глухие удары мечами о щиты. Свистящие в воздухе дротики пробивали деревянные укрепления башен, короткие копья сшибали бойцов со стен, прошивая насквозь. Стоящий слева от Ивара лучник тихо вскрикнул и, отшатнувшись назад, полетел вниз. Лорд быстро пригнулся. И, прижавшись спиной к толстым бревнам частокола, перевел дух. Пронесло. Но везение – величина крайне непостоянная… Заметив, что бойцы вновь слаженно натянули тетиву луков, Ивар рискнул высунуться еще разок. И то, что он увидел, ему совсем не понравилось: норманны, растянув над головами широкие крыши-щиты из сырых кож, предприняли очередной бросок. Они стремились ко рву, и стремились не просто так: в воду полетели свежие бревна, камни, ветки, тела убитых… «Хоть в одном месте, да к насыпи подберутся, – понял Ивар. – А там только держись!» Мимо лорда пронеслось несколько воинов с мешками в руках. Следом за ними – еще трое, они тащили огромный, исходящий вонючим паром котел. Камни и кипящее масло, отметил королевский советник. Это правильно. Но все равно надолго северян не остановит. Ивар чертыхнулся сквозь зубы – да что вообще может остановить норманнов?! Конец света?.. «Северное море славится своими штормами, – в бессильной злости подумал лорд. – Но нам и тут не повезло! Доплыли ведь, сволочи…»

Он замер. Сдвинул брови, выбил звонкую дробь по голенищу, удовлетворенно кивнул каким-то своим мыслям и, одним движением поднявшись на ноги, бросился вниз по лесенке.

В большой зале господского дома народу было немного – отец Мэлдуин, в боевом облачении и с мечом у пояса, непохожий сам на себя, его брат Бернард – крепкий юноша с растерянным взглядом, глава дружины поместья О’Фланнаганов Нолан Килбрайд и, собственно, нежданный спаситель в лице вождя О’Нейлла. Самого младшего из О’Фланнаганов, пятилетнего Кевина, уже давно отправили под присмотром кормилицы и сестер в глубокий тыл, вместе с другими беженцами… Грихар, Творимир, Морда и остальные были заняты снаружи: сотник контролировал вывоз раненых все через ту же неудобную балку, Грихар с Творимиром торчали на стенах. Вообще-то Ивару полагалось находиться там же, но посетившая голову бедового советника идея настойчиво требовала выхода. И решительных действий.

Дэвин, обернувшись на звук торопливых шагов за спиной, вперил тревожный взгляд в лицо лорда Мак-Лайона:

– Что?..

– Пока держимся, – поняв его невысказанный вопрос, коротко ответил Ивар. И подошел: – Прошу извинить за вторжение, господа. Но у меня появилась интересная мысль…

– Обожди, – сдвинул брови Нолан. Уже по самому его тону становилось понятно, кто после исчезновения вождя Риана держал в руках весь клан. – Какие потери?

– Ваших осталась половина. Наши почти все еще на ногах, но…

– А норманны? – Килбрайд подался вперед.

Ивар пожал плечами:

– Отступать, судя по всему, не намерены.

– Дьявол их побери! – рыкнул тот, сжимая кулаки.

Преподобный осуждающе покачал головой, но одернуть главу дружины не решился. Бернард О’Фланнаган опустил глаза и тоже не сказал ни слова.

– Раненых вывезли всех? – Дэвин, не обращая внимания на Нолана, снова посмотрел в лицо своему «наемнику».

Ивар неопределенно повел плечом:

– Их прибавляется с каждой минутой. Что вы решили делать, вождь? Думаю, беженцы успели отойти достаточно далеко, и нам следовало бы…

– Предлагаешь сдаться? – недобро прищурившись, сплюнул себе под ноги Нолан Килбрайд. – Вождю указываешь, что он делать должен?..

– Я никому не указываю, – спокойно отозвался лорд, даже не повернув головы. – Я могу только посоветовать.

– Никому тут твои советы не нужны! – Похоже, глава дружины не отличался мягкостью нрава. – Ты пришел сражаться – иди и сражайся! Или хвост поджал, пес шотландский?!

– Нолан! – нахмурился О’Нейлл, который, при всех своих сложных отношениях с Иваром, никогда не забывал, кто перед ним. Но Килбрайд о титуле и положении «шотландского пса» не имел никакого понятия…

– Да вы слыхали, вождь, на что он намекает?! – Глава дружины угрожающе нагнул голову: – Отступить?.. Никогда!

Лорд Мак-Лайон бросил на молчащего Бернарда задумчивый взгляд из-под ресниц. Собачиться с Килбрайдом не было ни времени, ни желания, да и положение простого наемника такого не позволяло, однако… «Этот ревнитель границ сам себе яму роет и нас туда же пихает, – подумал Ивар. – И братцев О’Фланнаганов совсем под себя подмял… Рискнуть, что ли?» Лорд вопросительно посмотрел на Дэвина, получил в ответ легкий кивок и повернулся к главе дружины:

– Отступить все равно придется. Долго норманнов мы снаружи не удержим. И поэтому я предлагаю…

– Деру дать, как трусы распоследние? Земли свои врагу топтать позволить?!

– Свои? – ровным голосом переспросил Ивар. – Или хозяйские?

– Что-о?!

– Ничего. – Лорд Мак-Лайон, глядя на красного от ярости Нолана снизу вверх, сделал шаг ему навстречу. – Я помню, кто я и где нахожусь. В отличие от тебя. Советы мои не нужны? Так я тебе лично ничего и не предлагал, кажется. – Еще шаг. – В караулке ногами топай и глотку дери. Или ты только о чужих хвостах орать мастер?.. – Снова шаг. Килбрайд невольно попятился – холодный взгляд свинцово-серых глаз наемника, казалось, сверлил его насквозь. – Я вождю своему указываю? – продолжал Ивар, не меняя тона. – Да ты на себя оборотись! Кто ты такой, чтоб в присутствии хозяев голос повышать?.. Или равным себя возомнил?

– Да я… Я глава дружины! – сделал последнюю отчаянную попытку настоять на своем Нолан. – И мне…

– Вот именно, – жестко перебил его лорд. – Глава дружины. Который должен быть сейчас снаружи вместе со своими бойцами. Однако ты почему-то здесь?.. А вместо тебя там Грихар командует – в чужом-то поместье! И не потому, что много на себя берет, а потому что ты о долге своем позабыл. Во власть заигрался. Не по рту ложка, Килбрайд…

Воин, задыхаясь от возмущения, открыл было рот, чтобы возразить, но негромкий голос Бернарда О’Фланнагана не дал ему это сделать:

– Оставим ненужные споры… Мы знаем, Нолан, как ты нам предан. Но в отсутствие отца старший здесь я. И, с твоего позволения, Мэлдуин, я предпочел бы отступить, пока норманны не взяли нас штурмом.

– Но это невозможно! – взревел, снова забывшись, глава дружины. – Ты бросишь поместье на разграбление этим безбожникам?! Рехнулся, Бернард?!

Юноша медленно поднял голову. Лицо его было бледным, но голос не дрогнул:

– Я впервые вижу этого человека, – он кивнул в сторону Ивара, – но кое в чем он прав. Твое место на стенах, Нолан. И только от тебя зависит, прорвутся сюда норманны или нет.

– Но… – опешил вояка, не в силах подобрать слова. – Но как же…

– Я все сказал. – Второй сын вождя Риана повернулся спиной к разом потухшему Килбрайду и посмотрел на Ивара. – Ты говорил, у тебя есть какая-то интересная мысль? Надеюсь, она касается нашего бедственного положения?

– Непосредственно, – кивнул Ивар, почтительно поклонившись молодому человеку. – Идея рисковая, но хуже, сдается мне, всяко не будет! Сейчас я объясню в деталях…

«Молодчина парень! – с искренним восхищением подумал Дэвин, переводя взгляд с красного от стыда главы дружины на Бернарда. – Давно пора было!.. Нолан, врать не буду, боец на вес золота, да только и правда зарвался не по чину… Эх, Мэлдуин! А ты все переживал, что клан без отца разболтается!.. Как бы не так. Барри даром что юнец зеленый, а характером в батюшку и стержень имеет». Вождь О’Нейлл весело подмигнул хлопающему глазами отцу Мэлдуину и прислушался.

– Счет идет на минуты, – говорил лорд Мак-Лайон. – Я всецело поддерживаю ваше стремление как можно дольше потянуть время, чтобы беженцы успели отойти, а союзники клана О’Нейллов – собраться воедино. Но дальше тянуть нельзя – северяне прорвутся.

– Они прорвутся и так, – невесело усмехнулся Бернард. – Норманны никогда не отступают. К тому же численный перевес в их пользу.

– Знаю, – кивнул Ивар. – Но сила норманнов не только в количестве.

– Ты имеешь в виду…

– Корабли. Перед лицом такой угрозы, как потеря флота, враг будет вынужден ослабить натиск. – Королевский советник обернулся к Дэвину и добавил: – Если вождь позволит, я бы занялся этим вопросом лично.

– Ты? Уничтожишь три десятка кораблей? – О’Нейлл фыркнул: – Да ты и близко подойти не сможешь! Они же на земле О’Кэтейнов! Так эти шкуры продажные нас к себе и пустили!..

– Во-первых, – мягко улыбнулся Ивар, – ваши злонамеренные соседи сейчас слишком озабочены норманнами. Во-вторых, много усилий для уничтожения флота северян не требуется – достаточно будет подпалить несколько кораблей… Ну и в-третьих, – лорд запустил руку в карман куртки и вынул мятую белую тряпицу, позаимствованную у разведчиков, – если кто и встретится, нас примут за своих!

– Хитро придумал, – крякнул вождь. – Только выгорит ли?

– Так вы дадите мне людей?..

– Дам. – Помолчав, Дэвин решительно рубанул воздух ребром ладони. – Лучших бойцов бери и Морду – он в Аргиалле каждый камень знает… Где наша не пропадала?.. Глядишь, спугнем ворон из чужого гнезда!

– Согласен. – Сосредоточенно обдумывающий предложение «наемника» Бернард коротко кивнул. – Это шанс. Вы попробуете прорваться к кораблям, а мы…

– А мы, – Дэвин О’Нейлл многозначительно опустил ладонь на рукоять своего меча, – отвлечем врага на себя и начнем отступать! Той же тропой, через лес, на холмы – и давай бог ноги! Главное – поперед норманнов до дому добраться успеть. Эрик, наверное, уж всех соседей в поместье собрал…

Энгус Мак-Кана, стоя у окошка голубятни, вглядывался в ночь. Луна, холмы, ни звука, ни движения. Время тянулось медленно и бесцельно. Молодой человек посмотрел вниз и раздраженно поморщился: двор был запружен народом, от которого, по мнению Энгуса, не было решительно никакого толку. И речь шла не о бойцах да крестьянах, которые хоть что-то делали – укрепляли стены, таскали наверх камни, проверяли оружие… О нет! Дело было в соседях.

– Из девяти только пятеро приехать соизволили, да и те – один другого хуже!.. – зло бросил он. Копошащийся у клеток птичник обернулся в недоумении. – Тут до утра бы дожить, а они над землями своими трясутся – как бы кто в их отсутствие на добро не позарился. Идиоты бородатые! Вот придут норманны…

Он, совсем как дядя, стукнул кулаком по стене голубятни и зашипел:

– Кнута бы им всем хорошего!.. Эх, дедушка, рано ты нас покинул…

«Вот тут согласен», – подумал птичник, подходя к оконцу. И поднял голову, заслышав легкий шелест крыльев:

– Еще одно, господин!..

– Вижу. – Энгус, вытянув руки, принял в ладони белого голубя: к его лапке был наскоро примотан свернутый трубочкой кусок пергамента. Племянник вождя быстро стянул письмо и, сунув крылатого вестника в руки птичнику, развернул неровный лист. Послание было от Грихара.

В следующую минуту спавший с лица юноша вихрем несся по лестнице, распугивая бойцов. Глаза его настойчиво выискивали кого-то среди скопища голов и плеч.

– Эрик! – Поняв, что найти брата в этой сутолоке будет непросто, он остановился у дверей и повысил голос: – Эрик!

– Младший хозяин в караулке, господин. – Пробегавший мимо конюший приостановился. – С остальными.

– С остальными, говоришь?.. Это хорошо… – Молодой человек соскочил с крыльца и смешался с толпой.

В караульном помещении было все так же тесно и людно. Эрик, Лиам О’Нейлл, Кирелл, временно взявший на себя обязанности отсутствующего Грихара, пятеро вождей с приближенными… Сновали туда-сюда гонцы, воины, слуги. Поэтому, когда дверь открылась в очередной раз, никто даже не обратил на это внимания. Обернуться присутствующих заставил звонкий голос Энгуса:

– О’Фланнаганы сдали поместье!

– Что ты сказал? – выпрямился Эрик.

Брат протолкался поближе и протянул ему обрывок пергамента:

– Вот, только что прибыло.

Эрик быстро развернул записку, пробежал ее глазами и, подняв голову, посмотрел на замерших в тревожном ожидании вождей:

– Братья О’Фланнаганы приняли решение оставить поместье и сейчас вместе с отцом движутся в направлении наших границ. Много раненых.

– Чудо, что сами живы, – высказался вождь Маклохланн. – Не понимаю я Дэвина!..

– Это его решение, – вступился за соседа Дуан Мак-Грат. – И не нам его оспаривать, уважаемый Тиджернан… Эрик, норманнов много?

– Грихар пишет, около двух тысяч. – Молодой человек нахмурился. – А у отца всего сотня, и еще столько же у О’Фланнаганов. Да еще раненые!.. Это сильная потеря в скорости…

– Раненых могли бы оставить, – пожал плечами невысокий жилистый старик, стоящий у окна. – Или укрыть в лесу. Глядишь, по темноте да в спешке северяне не обратят на них внимания. Не до возни!.. Маклохланн прав – твой отец, Эрик, ввязался в опасную и бессмысленную авантюру…

– Норманнов слишком много, – сосредоточенно глядя в пол, пробормотал Эрик. Старческое брюзжание вождя Догерти он, казалось, пропустил мимо ушей. – И они движутся быстро, очень быстро… Отец может не успеть.

– Глупости! – хмыкнул четвертый вождь, Флинн Мак-Аэд. – Северяне пешие. А Дэвин ушел с конницей. Да и О’Фланнаганы наверняка тоже все в седлах.

– Они отступают через лес, – сказал Энгус, вспомнив письмо Грихара. – По тропе черных купцов. Больше одного всадника зараз там не пройдет, отряду придется вытянуться лентой. И это очень на руку норманнам!..

– Да. – Эрик решительно свел брови на переносице. – Нужно что-то делать. Если северяне возьмут их в клещи…

– Еще и нас там только не хватало! – Поняв, куда он клонит, вождь Маклохланн всплеснул руками. – Дэвин знал, на что идет, но ты… Опомнись, Эрик! И отца не спасешь, и сам там же останешься!

– Но нас ведь вон сколько!.. – не понял молодой человек, окинув удивленным взглядом бородатые лица. – И я думал, что…

– Мы договаривались держать оборону здесь, – отрезал старик Догерти. – А не переть на рожон за-ради непонятно чего!

– Норманнов – тьма… – напомнил кто-то из толпы.

Его поддержал нестройный гул голосов:

– В ближнем бою они нас по горло в землю втопчут!..

– Это бессмысленно!

– А о поместье ты подумал, Эрик? На кого оставишь?

– Лучники на стенах и лучники в строю – большая разница. Я своих людей из-за дурости О’Нейлла гробить не дам!..

– Даже если мы и рискнем, то откроем тылы, и тогда…

Эрик, молча хватая ртом воздух, смотрел на раскрасневшихся в пылу спора соседей. Этих людей он знал с детства, но сейчас не узнавал. Верные друзья отца, храбрые бойцы, уважаемые вожди древних кланов – куда они все вдруг исчезли? И кто эти горланящие старики, что отводят глаза в сторону?..

– Вы… – молодой О’Нейлл почувствовал, как его с головой захлестывают отчаяние и злость, – вы… Как вы можете так говорить? Вы ведь наши союзники!

– Союзники, – кивнул Флинн Мак-Аэд. – Но не сумасшедшие!.. Хватит нам и Дэвина, который из-за собственной глупости рискует головой. Я обещал поддержать соседей, и я свое обещание выполнил. Но идти на верную смерть – уволь!

– Как хотите, – помолчав, сказал Эрик. – Но это мой отец. Кирелл, поднимай бойцов – всех, кто есть…

– Опомнись! – снова заголосили соседи. – Что за ребячество?!.. Это неоправданный риск, и нам же он выйдет боком! Мы с таким трудом собрали ополчение, оно и так меньше, чем у норманнов, а ты хочешь… Хочешь, как О’Фланнаганы, бежать, бросив волкам на растерзание наследие О’Нейллов?! Ослабить оборону?! Своими руками норманнам дорогу проложить?.. Лиам! Лиам, что ты молчишь?! Ты ведь старший!..

Лиам О’Нейлл не ответил. Зато кое у кого другого слова нашлись… Энгус Мак-Кана, сжав кулаки, вскинул голову:

– Вы можете сколько угодно рассуждать о тактике, стратегии и обороне чужого поместья! – в гневе воскликнул он. – Можете сколько угодно трястись над своими шкурами! И можете, сидя в тылу, осуждать «необдуманные» действия моего дяди, который сейчас, возможно, гибнет ради того, чтобы другой клан не втоптали в землю… Да вы и мизинца его не стоите! И не вам учить моего брата, что ему следует делать в его собственном доме!.. Трусы!

Вождь Мак-Аэд недобро прищурился:

– Попридержи язык, мальчишка!.. Мы трусы?.. Предположим… Но мы хотя бы пришли! А никого из твоих людей, Мак-Кана, я тут почему-то не наблюдаю!

Энгус сжал зубы, но глаз не опустил:

– Если бы это зависело только от меня, они были бы здесь – все до единого. Эрик просил дядю Фицроя поддержать нас, но он не ответил… Он вождь клана, а не я.

– О чем и речь, – высокомерно бросил Мак-Аэд, вновь поворачиваясь к Эрику. – И к вам, юноша, это тоже относится. Не порите горячку!.. Этим вы сделаете только хуже.

Рори Макнейлл, стоящий рядом с отцом, послал Энгусу сочувствующий взгляд. Сказать он ничего не посмел, да и кто бы стал его слушать?.. В лучшем случае, как и братьев, обзовут молокососом и велят заткнуться… Рори покосился на мрачного родителя: Уалтар Макнейлл хранил молчание. Только переглянулся с Дуаном Мак-Гратом, задумчиво потеребил бороду и качнул головой. О чем он думал, было непонятно – то ли, как и все, осуждал Эрика, то ли, наоборот, сочувствовал…

– Значит, порешили? – Мак-Аэд, не дождавшись от сына Дэвина ни слова, удовлетворенно кивнул и обернулся к остальным. – Вот и славно. Думаю, сейчас следует сосредоточиться на обороне – от О’Фланнаганов до нас идти всего ничего, и норманны будут здесь, думаю, уже через пару часов… Тиджернан, стрелки Маклохланнов – гордость Аргиаллы. Ставить их на стены рискованно, лучше подойдут башни. Что же касается твоих бойцов, Эрик…

– Их ничего не касается, вождь, – ровным голосом перебил его молодой человек. – Я своего решения не поменял.

– Ты…

– Кирелл, – даже не удостоив ошарашенного старика взглядом, Эрик повернулся к сотнику, – ты слышал – собирай людей. Выступаем немедленно.

– Я с тобой!.. – Энгус сделал шаг вперед. – А поместье можно оставить на Лиама, раз уж он старший…

– Очнитесь, идиоты! – взревел вождь Маклохланн. – Две сотни – против двух тысяч?!

– Не две, а четыре, – напомнил Эрик. – Еще две с отцом.

– Да какая разница?! Вас по холмам размажут! Четыре сотни… Ха!

– Он прав. – Лиам О’Нейлл посмотрел в темное окно и пожал плечами. – Против двух тысяч это ничто.

– Но, Лиам…

– Возьмешь еще сотню моих, – не дав Эрику закончить, добавил тот. – Я привел три, а для осады мне хватит и двух. Конечно, даже пятьсот человек – не бог весть что, но…

– Семьсот, – ухмыльнулся Дуан Мак-Грат. – Душно здесь. Прогуляюсь. И ребята разомнутся…

– Да вы с ума все посходили?! – Старик Догерти аж затрясся от негодования. – Ладно еще мальчишки! Но ты, Дуан!..

– А что не так? Это мои бойцы и мое дело.

– Согласен, – внезапно нарушил молчание Уалтар Макнейлл. – Каждый волен распоряжаться своей головой так, как считает нужным. И лично моя, к примеру, уже пухнет от вашего лая… Рори! Остаешься за меня. Конница в поместье не нужна, ее я забираю, а тебе хватит и пехоты.

– Да, отец, – склонил голову юноша.

Уалтар посмотрел на остальных:

– Времени мало, нам следует поторопиться.

– Сумасшедшие… – прошелестел вождь Маклохланн. – Сумасшедшие!..

Но его больше никто не слушал. Лиам О’Нейлл кивнул одному из своих бойцов:

– Скажи Гленну, чтоб собирал людей. Пойдете с ними. – Он перевел взгляд на Эрика. – Мы будем молиться за вас. Езжайте и… удачи!..

– Спасибо, – тихо ответил юноша, не в силах выразить всю свою благодарность.

Лиам добродушно усмехнулся:

– Пустое. Мы же семья, ведь так?..

– Эрик! – раздался от двери голос Энгуса. – Ты идешь? Вожди уже коней седлают!..

Тот быстро кивнул и вышел. На мгновение в караулке повисла тишина, а потом скрипучий голос Тиджернана Маклохланна произнес:

– Вот уж от Уалтара я такой глупости не ожидал. В его-то годы!

– И Дуан тоже хорош, – поддакнул Догерти. – Видел бы это его старший брат, земля ему пухом! Уж Шейн бы…

– Он бы мог им гордиться, – прервал соседа Лиам. И как ни в чем не бывало взглянул на Мак-Аэда: – Вождь, вы что-то говорили о башнях и лучниках? Вас, к сожалению, тогда прервали… Но теперь нам никто не мешает, и я вас внимательно слушаю!..

Боевые корабли северян стояли плотно, практически борт к борту – устье Банна в этом месте сужалось. «Хорошо, дальше пройти глубина не позволила. А то с них сталось бы прямо под наши стены явиться, – подумал Ивар, разглядывая резные звериные головы, неподвижно замершие над водой. – Пять, десять… двадцать… тридцать два. Придется повозиться». Он повернулся к Морде:

– Пойдем вплавь. Других вариантов нет.

– Вплавь? – моргнул сотник. И перевел взгляд на корабли. Десяток отчаянных разведчиков под руководством лорда Мак-Лайона и Морды сидели в засаде на противоположном берегу озера Лох-Ней. Пересечь границу вражеского клана оказалось не таким уж трудным делом: благо половина О’Кэтейнов грабила соседей под прикрытием норманнов, а вторая половина отсиживалась в своей крепости, опасаясь их же. Однако с северянами все оказалось не так просто. Флот охраняла целая дружина отборных молодцов, сверху донизу увешанных оружием. Большинство патрулировали берег, остальные расположились непосредственно на палубах. Ночь была ясная, озеро Лох-Ней лежало в серебристом свете луны как на ладони… Морда покрутил у виска пальцем: – Да в такую погоду нас за милю видно будет! Ты глянь, сколько тут плыть-то! Хоть несколько раз да вынырнешь – воздуху глотнуть… Норманны не слепые, с лососем, поди, не спутают!.. Если сразу копьями не закидают, так обождут, пока ближе подплывем, да и отоварят каждого обухом по макушке!

Бойцы, переглянувшись, согласились с командиром. Ивар вздохнул:

– С берега все равно не подберемся. Он слишком хорошо охраняется… Ну же, Морда, не плюйся! Зря мы пришли, что ли?

– Зря, не зря, а живой мишенью работать… Вот уж спасибо! Тебе так надо – сам и иди!..

– Да не трепыхайся ты, честное слово! Проскочим!

– Ага, как же…

Разведчики дружно качали головами, поддакивая наемнику. Морда шипел и брыкался. Ивар уговаривал и гарантировал… В общем, результат спора был достаточно предсказуем – глава Тайной службы его величества (по личному признанию последнего) мог даже осла убедить в том, что тот арабский жеребец. И сотник вождя О’Нейлла не стал исключением…

– Ладно! – после десяти минут яростных препирательств наконец плюнул он. – Черт с тобой, уговорил… Но запомни – мне это не нравится!

– И мне не нравится, – повел плечом лорд. – А что делать?..

Ивар снова окинул пристальным взглядом противоположный берег. Засек караульных на палубах, быстро пересчитал и поманил к себе бойцов:

– На кораблях охраны – чуть больше дюжины. Десяток постоянных дозорных, по одному на три борта, вон у жаровен сидят, видите?.. Остальные по спирали ходят, от краев к середине. Наша задача – успеть добраться отсюда до кораблей, пока караульные сужают круг…

– А потом? – спросил кто-то из воинов.

Морда недовольно фыркнул:

– Подпалим шаланды – и деру! Поумней не нашел чего спросить?

– А куда деру-то? – не отставал боец. – Нас же вычислят сразу! Те вон, что у жаровен, не спят опять же…

– Нишкни! – огрызнулся сотник. – Если как надо сработаем, им не до нас будет.

– Хорошо бы, – вздохнул другой разведчик. – Мы ж без кольчуг, считай, что голые… Ивар, как из воды вылезем, сразу запаливать?

– Да, – кивнул лорд Мак-Лайон. – Каждая лишняя минута работает против нас… Только все скопом на один корабль не лезьте, обойдите по периметру – запалить надо будет одновременно и с разных концов.

– Это понятно, – хмыкнул в бороду Морда. – Пущай побегают!.. Ладно. На месте разберемся, кому какой борт. Сначала еще доплыть надо…

Ивар, прикинув что-то в уме, оглянулся на озеро и торопливо добавил:

– Совсем забыл: попытайтесь пробраться на те корабли, которые ближе к берегу. Это важно.

– Дак там же дружинники!..

– Нам нужно избавиться от северян, а не запереть их в устье, – пояснил лорд. – Если запалим крайние корабли, они перекроют выход остальным. А на что способны зажатые в угол норманны – не мне вам рассказывать.

– Да уж, – скорчил гримасу Морда. И повернулся к бойцам: – Фляги с маслом, кремни и огнива на месте?

– Так точно! – отрапортовали разведчики.

– Ну, с Богом…

Глава 25

Дэвин подхлестнул коня и быстро обернулся назад – соединенная дружина двух кланов, ломая ветки на обочине дороги, неслась по узкой тропе навстречу спасительным холмам. Осторожничать не было уже ни смысла, ни времени – норманны, разграбив поместье О’Фланнаганов, наступали ирландцам на пятки.

– Не успеем, – отрывисто бросил Грихар, тоже оглянувшись в хвост колонны. – Тропа слишком узкая, лошади в буреломе вязнут…

– Цыц! – Вождь сурово сдвинул брови. – Не каркай… Они дали нам фору, небось прорвемся!

– Они пешие, – буркнул глава дружины. – А кругом лес.

– Не каркай, сказал! – рыкнул Дэвин и приподнялся в седле. – Мэлдуин! Ну что?..

– Пока никого не вижу! – проорали спереди. Священник и его брат шли во главе отряда.

О’Нейлл помрачнел:

– Ничего не понимаю… Грихар, ты ведь предупредил Эрика?

– При тебе ж письмо отправил.

– Перехватили, что ли? – Дэвин заерзал в седле. – Да нет, кому б…

– Мож, не поспели еще? – предположил глава дружины.

Вождь не ответил. «Хорошо, если просто задержались, – подумал он. – А коли все ж письма не получили? Или, того хуже, противу норманнов в чистом поле выйти не рискнут?.. Дружба дружбой, а старик О’Фланнаган вон тоже папашу под меч подставил, побоялся… Эрик-то, конечно, не чета Риану, да и сын мне все-таки, но если другие упрутся, он же и мемекнуть против не сможет! И нам с Мэлдуином тогда каюк». Дэвин потряс головой, отгоняя черные думы.

– Тормир, Адэйр, – позвал он, – обойдите головных с флангов, поглядите, не идет ли подмога? Да осторожней там, как бы эти волки нас не опередили… Грихар, кончай нудить! Где Нолан?

– Сзади, страхует. – Глава дружины хмыкнул: – Я слыхал, кто-то из наших его здорово приложил? Глянь, какой тихий сделался…

– Нашел время для сплетен, – поморщился Дэвин. – Ну было… Потому что неча нос до облаков задирать!.. Ты, кстати, на ус-то мотай. Нелишне будет.

– А я что?!

– А черные купцы?..

– Подумаешь, оступился разок… Да и то сказался б тебе рано или поздно. До старости поминать теперь будешь, что ли?

– Буду, – ухмыльнулся Дэвин. – Чтоб вдругорядь не забывался… Ну наконец-то! Я уж думал, этот клятый лес никогда не кончится!

Вождь с облегчением выдохнул: черная стена деревьев впереди медленно расступалась. Спасены! Уж на холмах разгоряченная конница северянам не по зубам сделается!.. Воодушевленные бойцы, нахлестывая лошадей, вырвались из колючих лап чащи, спящие окрестности вздрогнули от бешеного стука копыт. Дэвин, припав к гриве коня, нагнал соседей.

– Оторвались! – торжествующе провозгласил он.

Мэлдуин О’Фланнаган улыбнулся:

– Слава Господу!..

– Не торопись, братец. – Бернард, чья лошадь шла на полкорпуса впереди, приподнялся на стременах. Оглянулся назад – колонна верховых уже полностью вышла из леса, однако норманнов все еще видно не было. – Слишком уж тихо. Нолан!

Килбрайд, настороженно озираясь по сторонам, взлетел на холм следом за хозяевами:

– Здесь я…

– Почему нас никто не преследует? – Юноша нахмурился. – Ведь северяне только что буквально дышали в затылок!

– Они отстали. – Судя по мрачному лицу Нолана, ему такое странное поведение врага тоже не нравилось. – Бернард, нельзя снижать скорость. Нутром чую, им только того и надо!

– Но зачем? – Преподобный, подпрыгивая в седле, тоже обернулся к лесу. – Может, они попросту поняли, что на холмах нас не взять?

– Сомневаюсь, – пробормотал Грихар. И вгляделся вперед: им навстречу неслось двое всадников. Судя по внушительному силуэту первого – дозорные, Творимир и Адэйр. И еще, судя по спешке – вперед их Дэвин послал отнюдь не зря…

– Вождь! – Взволнованный голос Адэйра взлетел над неровным строем конных. – Вождь, там… С обеих сторон…

– Так я и знал! – просвистел Килбрайд. – Хитры, шакалы… Обошли по флангам?

– Да! – Лошадь Адэйра поравнялась с жеребцом Бернарда О’Фланнагана. – То есть еще не обошли, но…

– А наши? – уже ни на что не надеясь, спросил О’Нейлл.

Боец опустил глаза.

– Понятно… – Вождь пожевал ус, встряхнулся и, словно приняв решение, переспросил уже другим тоном: – Значит, просвет еще есть? Большой?

– Локтей в двести, но северяне движутся плотным строем с обеих сторон – и очень бы…

Договорить он не успел. Дэвин, подпрыгнув на спине коня, взревел во всю мощь легких:

– Вперед!!

– Лошадей в галоп! – эхом откликнулся Грихар. – Прорываться!..

Бернард вытянул шею и, прищурившись, закусил губу – с обеих сторон пологого холма показались серебристые цепи норманнов. Не одна сотня и не две… Юноша затравленно обернулся – между деревьев родного леса заблестели полированные шлемы. Пестрые кругляши щитов, слившись лентой, вытягивались полукругом, соединяясь с другими точно такими же, что выплывали справа и слева. «Мы не успеем, – обреченно подумал Бернард. – Сначала они закроют горловину, а потом начнут сужать круг. Напрасно вождь О’Нейлл так надеялся на соседей. Никто не пришел и уже, наверное, не придет… Может, Нолан был прав?.. Может, стоило сражаться до последнего? Умереть, защищая свой дом, а не сгинуть понапрасну на чужих землях…»

– Дьявол! – рыкнули у него над ухом.

Молодой человек вздрогнул и пришел в себя: ругался конечно же Килбрайд. И как понял Бернард еще через мгновение, осуждать главу дружины сейчас было не за что. До спасительной бреши между широких крыльев двух норманнских отрядов оставалось еще добрых триста локтей. А сама брешь стремительно срасталась, убивая последнюю призрачную надежду на прорыв… Дэвин переглянулся с Грихаром.

– Накаркал все-таки, – сказал вождь, мрачно усмехнувшись. – Они нас и пешие обскакали.

– Встаем в оборону? – В голосе главы дружины не было страха, только напряженная сосредоточенность.

О’Нейлл кивнул и натянул поводья:

– Командуй остановку. Уже не прорвемся, только лошадей на копья сажать… С купцов-то много брал, Грихар?

– Почти на дом хватило. – На бородатом лице воина мелькнула улыбка. – И с мельником уговорился насчет земли. Если б не ты да не святоша этот, дружок твой… А, да что уж теперь!

– Это да, – согласно кивнул вождь. – Одна радость, Маделин за Лиама выдать успел – есть теперь на кого клан оставить. Спасибо Энгусу, надоумил… Погоди!.. Энгус?!

– Что? – опешил Грихар. И, вскинув голову, раскрыл рот: норманнские цепи, уже почти было сойдясь, снова распахнулись в стороны. Грохот мечей о щиты, что набатом гремел сзади, сбился с налаженного ритма: из-за холмов широким потоком хлынула припозднившаяся ирландская конница. Разделившись надвое, поток врезался в рассыпанный строй северян, одновременно ударив врага с обоих флангов. Норманны, на ходу теряя своих застрельщиков и метателей копий, схлынули в равнину и начали отступать… Грихар, подавшись вперед, заметил в первых рядах кавалерии Дуана Мак-Грата. А рядом с ним, с мечом в руках, скакал неугомонный племянник Дэвина О’Нейлла…

– Не усидел-таки, паршивец!.. – широко ухмыльнулся воин. – И, как погляжу, не он один!

– Эрик?! – еще больше изумился Дэвин, разглядев лица двух всадников во главе второго крыла конницы. – Уалтар – оно понятно, но Эрик?..

– Зазря парня принижаешь, – рискнул высказаться глава дружины. – Подумаешь, хромой… На коне оно хоть и вовсе без ноги!.. Ты глянь на него сейчас-то! Ить не узнать же!

– Да-а, – протянул ошарашенный отец. – Копия папаша мой, только что без бороды… И где они столько бойцов взяли?

– Тебе оно важно?

– Нет. – Глаза вождя знакомо блеснули в темноте. – А вот про норманнов я бы так не сказал…

И захватчики тоже это поняли. Да, их было вдвое больше, чем ирландцев, но подавляющее большинство последних шли верхами. Норманнские отряды спешно отходили к лесу, воссоединяясь со своими и на ходу выстраиваясь в боевом порядке. Отступать они не собирались даже теперь, это было ясно…

Дуан Мак-Грат, совместно с Уалтаром Макнейллом отшвырнув врага на исходные позиции, преследовать отступающих не стал. Одно дело – разорвать оцепление, и совсем другое – лбом влететь в стену щитов и копий, имея при себе чуть больше трехсот всадников!

– Ночь еще не кончилась, – сказал Мак-Грат, сделав знак своим бойцам. – Прекратить наступление!.. Мы пригодимся в другом месте.

Вождь Макнейлл по примеру соседа тоже завернул разгоряченных бойцов на полдороге – и вскоре долгожданная подмога влилась в ряды соединенных дружин Бернарда и Дэвина.

– Где вас черти носили? – вместо приветствия насупил брови О’Нейлл, но этот нарочито недовольный тон не обманул бы даже ребенка. Вождь был рад, что его мрачные подозрения не сбылись, а старые друзья не пошли по стопам покойного Риана О’Фланнагана. – Я уж чуть было Мэлдуина не попросил грехи отпустить!..

– А может, попросишь, пока время есть? – невесело усмехнулся преподобный, глядя на приготовления норманнов. – Северяне решительно настроены…

Дэвин усмехнулся:

– Это им не особо поможет! Дуан, Уалтар, поворачиваем!.. Мое поместье взять – еще постараться надо… Что встали-то, ну?!

Вожди переглянулись.

– Ты не все знаешь, Дэвин. – Уалтар Макнейлл развел руками. – К твоему поместью нам тоже придется прорываться с боем…

– Что-о-о?!

– О’Конноры, – сказал Дуан. – И Мак-Эртейны. Нам только что сообщили.

– Да как они посмели?!

– Видно, на союзников понадеялись. – Вождь Макнейлл кивнул в сторону норманнов. – Да и мы сильно ослабили оборону, оставив крепость. Ты же все караулы стянул в поместье, Дэвин. Так что прихвостням О’Кэтейнов не составило труда перейти границы.

– Ублюдки!.. – зарычал вождь. – Да и я тоже хорош – совсем про них позабыл!.. Что ж делать-то? Мы, выходит, между молотом и наковальней влетели?

Мак-Грат успокаивающе поднял руку:

– Их сотни четыре, не больше. К тому же в поместье остались Маклохланн, Догерти и Мак-Аэд со своими людьми. И зять твой опять же не один пришел.

– А О’Куинн? – запнулся Дэвин. – Мак-Кана? Остальные?

Ответом ему было красноречивое молчание. Вождь стиснул в руках поводья:

– Вот же скоты. Извини, Энгус, Фицрой тебе, конечно, тоже дядя…

Юноша только рукой махнул.

И в ту же минуту плотный строй северян пришел в движение. Грянули о щиты мечи и топоры. Из двух тысяч глоток рванулся хриплый яростный рев… Вожди застыли в седлах.

– Или вперед, или назад, – выдохнул Уалтар.

Дэвин дернул щекой:

– Кой черт разница?! И так и так зад врагу подставим!

– Норманнов больше, – веско обронил Мак-Грат. – Да и со стен нас, если что, стрелки прикроют.

– Поворачиваем! – хором решили за всех Эрик с Энгусом.

Остальные слаженно кивнули, натянули поводья и…

– Эх! – Творимир, которого с самого выхода из лесу не было ни видно, ни слышно, бросил коня вперед и встал, загородив опешившим вождям дорогу. И простер правую руку над равниной.

Дэвин нахмурился:

– Да ты…

– Погоди, вождь. – Грихар, поднявшись на стременах, вгляделся в темноту за спиной русича. И выругался. Где-то там, впереди – совсем рукой подать! – стояла неприступная крепость клана О’Нейллов. Разглядеть ее отсюда было сложно. Зато черную лавину всадников, медленно наползающую на пологие холмы, видели уже все. И даже на первый взгляд их было больше, чем те четыре сотни, о которых говорил Мак-Грат.

– Между молотом и наковальней… – пробормотал Нолан Килбрайд, повторяя недавние слова Дэвина.

Защитники Аргиаллы переглянулись и, не сговариваясь, потянулись к поясам.

– Эти ближе, – вождь Макнейлл, как всегда немногословный, кивнул в сторону медленно наступающих северян.

Бернард О’Фланнаган расправил плечи:

– От судьбы не уйдешь…

Дэвин вскинул руку:

– Р-разворот кругом! Конные – прикрыть пехоту!.. Грихар, лучников на позиции!

– Мэдок! – Глава дружины повернул голову. – Стрелков разместить по флангам! Отсекайте, если кто высунется, на щиты стрелы не разбазаривайте, пускайте внахлест по задним!

– Раненых в центр! – вторил главе дружины раскатистый бас Килбрайда. – Держать строй! Занять круговую оборону!

Отец Мэлдуин, волевым усилием уняв дрожь в руках, молитвенно сложил ладони и, подняв кроткий взгляд к темному ночному небу, зашептал:

Боже, принесший меня из тьмы минувшей ночи,

В счастливый и радостный свет нового дня!

Направь меня от этого краткого света

В немеркнущий свет вечности…

– От тленного утреннего света – в немеркнущий свет вечности!..[36] – нестройным хором подхватили товарищи по оружию. И, подобно святому отцу, подняли взгляд вверх.

И увидели свет. Бледные оранжево-красные всполохи, дрожащие над черными верхушками леса. У Энгуса отвисла челюсть:

– Это… что это?!

– Восславим Господа нашего!.. – в волнении ахнул преподобный, переводя сияющие глаза на Дэвина.

Вождь усмехнулся в бороду:

– Тогда уж оставь пару слов и для гончей, Мэлдуин…

– Дэвин, – ничего не понимая, обернулся к соседу Мак-Грат. – Что происходит? В чем дело?

– Они подожгли корабли, Дуан. У них получилось!.. – Дэвин О’Нейлл стиснул в ладони рукоять меча. – Значит, и у нас получится… Вперед!!

Серебряную гладь озера Лох-Ней прошивали пенные гребни – остатки норманнского флота спешно покидали Аргиаллу, оставляя позади черные остовы сгоревших кораблей, павших соратников и большие надежды. Вслед завоевателям летели огненные стрелы и торжествующий рев победителей… Уалтар Макнейлл окинул взглядом берег – покрытый шевелящимся ковром сотен бойцов, он бурлил, как наваристый суп в котле.

– Они получили по заслугам, – услышал вождь. И, повернув голову, встретился глазами с Зоином О’Куинном. – Жаль, слишком шустры оказались…

– Лучше уж так, – пожал плечами Макнейлл.

Тот, подумав, медленно кивнул. И хмыкнул:

– Ну вы и рванули тогда! Мы насилу угнались!

– С другими спутали, – улыбнулся Уалтар. – Поди разберись там в ночи – свои, чужие… Вы бы хоть знаменами озаботились!

– Не до того было, – отмахнулся Зоин. – Торопились… О’Нейллы-то где?

– Поместье штурмуют. То, что осталось.

Они одновременно фыркнули – штурмовать, в сущности, там было уже нечего: отступающие норманны вырезали большую часть своих ирландских союзников, не особо заботясь о соблюдении договоренностей. Кроме того, дружина, охранявшая флот, прекрасно разглядела поджигателей и белые платки на их рукавах… Предательства северяне не простили.

Уцелевшие О’Кэтейны, во главе со своим вождем, заперлись в крепости и сейчас безуспешно отбивались от соединенных дружин соседей. Но и те и другие прекрасно понимали, что все будет кончено еще до рассвета… Уалтар Макнейлл тронул коня:

– Надо собрать своих. Как бы они на радостях О’Конноров резать не вздумали.

– А что? Дело хорошее! – мигом воодушевился О’Куинн. – Раз уж мы поблизости…

– У нас большие потери, – осадил его вождь. – Не вижу смысла их увеличивать. Кроме того, О’Конноры здорово получили во время осады поместья О’Нейллов. И у них, если ты забыл, тоже есть свои союзники. Вязаться в новый бой, не успев закончить старый… Это плохая идея, Зоин.

Брат покойного Фергала недовольно поморщился, но возражать не стал. Вождем он сделался совсем недавно, а по возрасту так и вовсе годился почтенному Уалтару в сыновья. И понимал, в отличие от Энгуса, с кем стоит спорить, а с кем – нет.

– Ладно, – сказал он, тоже разворачивая лошадь. – В конце концов, своего мы добились!.. Не скоро еще эти безбожники раны залижут…

Макнейлл не ответил, только усмехнулся невесело и хлестнул коня. Зоин, проводив его взглядом, скользнул глазами по правому берегу Лох-Ней. Там, за соснами, звенела сталь и ржали кони – крепость О’Кэтейнов из последних сил сопротивлялась неизбежному. «Ну туда-то можно! – решил молодой О’Куинн, вонзая шпоры в бока своей лошади. – Уж хоть пару стрел, да пущу им в ворота! А то все Эрику с Энгусом достанется, хоть они и не вожди вовсе…»

Дуан Мак-Грат, морщась, взялся обеими руками за торчащую из бедра стрелу. Выдохнул, прикрыл глаза – и дернул на себя. Брызнула кровь. Лучники О’Кэтейнов стрелкам Тиджернана Маклохланна и в подметки не годились, но иногда им везло… Вождь осмотрел рану, нашел, что ничего смертельного, и, подумав, поворотил коня в сторону. Крепость предателей доживала свои последние минуты, он тут был уже не нужен, а заниматься перевязкой, сидя на лошади, – не самая лучшая идея.

– Вы нас покидаете? – Фицрой Мак-Кана, могучий старик с непомерно широкими плечами, обернулся. – А, зацепило…

– Пустяки. – Дуан придержал лошадь и лукаво прищурился. – Мы не жадные, надо же и вам дать отличиться, покуда все не кончилось!..

– Да где уж, – с искренним сожалением отозвался Фицрой, бросив пренебрежительный взгляд на осажденное поместье. – Ребята Дэвина вон уже стену правую взяли! Нам только и останется отступающих добивать.

Он опечаленно вздохнул. Мак-Грат насилу сдержал понимающий смешок – клан Мак-Кана был знаменит своей воинственностью на всю Аргиаллу. Что старший брат Фицроя, Шерлас, что их покойный отец… Да что там, подумал Дуан, вспомнив шустрого племянника Дэвина О’Нейлла, и Энгус точно такой же! Кровь свое берет. Вождь пожал плечами:

– Поспели бы раньше, глядишь, мы б еще норманнскими кораблями разжились! Так что сам виноват, Фицрой.

– Я слишком поздно узнал, – нахмурился тот. – Да остальные еще копались…

– Дядя! – К вождям, легок на помине, подлетел встрепанный Энгус. – Мы прорвали оборону, но О’Кэтейны положили половину нашей пехоты и…

– Мечи наголо! – обрадованно взревел Фицрой, сверкнув глазами. Пришпорил коня и вихрем влетел в ряды союзников, раздавая команды направо и налево.

Дуан Мак-Грат фыркнул:

– Да. Это семейное… С Дэвином все в порядке, Энгус?

– Наверное, – пожал плечами юноша, ерзая в седле. Ему не терпелось броситься в бой следом за дядюшкой. – Я его не видел, но там же Грихар и… Эрик! Ты куда?

Вождь Дуан повернул голову – мимо них на взмыленной лошади несся сын Дэвина О’Нейлла. Глаза горят, в руке меч… «Вот тебе и тихоня!» – изумленно промелькнуло в голове у Мак-Грата. Эрик, услышав голос кузена, быстро обернулся и натянул поводья:

– Вот ты где! Давай скорей к воротам, отцу нужна помощь…

– А ты?

– Мы с Зоином только что придумали одну… – Эрик натолкнулся взглядом на Дуана и, запнувшись на полуфразе, склонил голову набок. – О, вождь Мак-Грат!.. Вы ранены?

– Пустяки, – повторил Дуан. И, сжалившись над парнями, махнул рукой. – Скачите уж. Воители… Да осторожнее! О’Кэтейнам терять нечего, насмерть стоять будут.

– Как стояли, так и лягут!.. – весело подмигнул Энгус и бросил своего жеребца в галоп. – Эрик! Эрик, погоди! А как же…

Мак-Грат покачал головой и добродушно усмехнулся. Энгус ему нравился. «Терпения только ни на унцию, – подумал вождь, направляясь к перелеску у дороги. Там было поспокойнее. – То ли дело – Эрик. Жаль парня, и Дэвина жаль – такой преемник пропадает! А все из-за чего? Хромота пустячная…» Спешившись возле толстой вековой сосны, Мак-Грат закинул поводья на ветку и обернулся к крепости. Ее почти не было видно из-за лавины бойцов. Кончено. Без норманнов О’Кэтейнам ничего не светит. И даже их союзники не рискнут соваться под мечи стольким кланам одновременно… Дуан опустил глаза вниз – штанина вся уже промокла от крови. Хоть само ранение и пустячное, но лучше поторопиться с перевязкой. И промыть бы не мешало, только нечем… Хоть лист лопуха приложить да пережать сверху, чтобы кровь остановилась, а там до дому потерпит! Он огляделся. В пределах видимости все было вытоптано подчистую.

– Стой здесь, – велел коню Дуан и отошел, рыща взглядом по темным зарослям. Чертовы лопухи, обычно растущие целыми полянами, сейчас как сквозь землю провалились… Вождь, тихо чертыхаясь, захромал в глубь леса. Звуки боя становились все тише, бурелом – гуще. «Этак я тут долго плутать буду! – сердито подумал Дуан. – Угораздило же флягу оста… Ага!» Он удовлетворенно крякнул и сунул голову в куст.

– Вот вы где, тихушники… – пробормотал вождь, срывая широкий зеленый лист.

– Гр-р-р… – отозвались заросли слева.

Мак-Грат резко выпрямился, скрипнув зубами от острой боли в бедре. И остолбенел: из кустов дикого ореха на него смотрели два желтых глаза.

– О, черт…

Вождь попятился, лихорадочно выдергивая из ножен меч. Орешник вздрогнул. Следом вздрогнул Дуан – перед ним, нагнув тяжелую голову, стоял огромный черный волк. Размером едва ли не с теленка. На клинок в руках Мак-Грата он даже не взглянул.

– Кто-то здесь явно лишний… – просвистел вождь, выставив вперед острие меча.

Хищник оскалился. Блестящие от слюны клыки лязгнули. И похолодевший воин сквозь глухое рычание услышал вдруг:

– Да. И этот «кто-то» – ты!..

Дуан побледнел. Споткнулся. И полетел на землю, сбитый с ног рванувшимся вперед зверем…

Зоин О’Куинн, крутя головой по сторонам, придержал гарцующую лошадь. Он вместе со своими бойцами уже битых четверть часа торчал у задней стены крепости в полнейшем бездействии. «Вот и верь этим О’Нейллам! – с досадой подумал молодой человек, высматривая в предрассветных сумерках обещанное сыном Дэвина подкрепление. Ни его, ни самого Эрика видно не было. – Ведь договорились же! Такой момент удачный – наши ворота взяли, сейчас бы как раз с тыла зайти да вдарить!» Зоин задрал голову, оценил высоту насыпи, прикинул количество своих людей и понял, что в одиночку не сдюжит.

– А, да ну его ко всем чертям! – ругнулся О’Куинн, поворачивая коня. – Небось нарочно сплавил, чтоб себе больше досталось… Парни! За мной! К воротам!..

Отряд развернулся и, снова обогнув поместье О’Кэтейнов, смешался с толпой у развороченных стен. Зоин приподнялся в седле, высматривая приятеля, но Эрика не нашел. Что только подтвердило подозрения обиженного юноши – ну конечно, наверняка оба братца сейчас в крепости вместе с дядюшкой и О’Фланнаганами свои порядки наводят! «А я, как идиот, вокруг бегаю!» – в сердцах сплюнул он, решительно проталкиваясь к воротам.

– Зоин! Стой! – раздалось сзади. «Вот только Макнейлла мне сейчас не хватало, – кисло подумал молодой человек. – Небось тоже пошлет куда, а сам…»

– Ты вождя О’Нейлла не видел? – Лицо Уалтара было обеспокоенным. Зоин отрицательно качнул головой. Вождь нахмурился:

– Как сквозь землю…

– Дак они все, наверное, внутри уж! – не сдержавшись, буркнул О’Куинн. – Там не смотрели?

– Туда не пробьешься. Фицрой Мак-Кана до крови дорвался. – Он вгляделся в гущу воинов, издал короткое восклицание и, оборвав разговор, направил лошадь в сторону ворот. Зоин прищурился – возле рва, там, куда сейчас пробивался Макнейлл, кипела ожесточенная схватка между остатками гарнизона О’Кэтейнов и бойцами О’Фланнаганов. Бернард и Нолан Килбрайд рубились в самой гуще с переменным успехом… «Хоть тут на что сгожусь!» – решил юноша, но, едва тронув коня, услыхал позади гневный голос:

– Зоин, что ты тут делаешь?!

– Эрик?.. – обернулся О’Куинн.

Сын Дэвина в посеченной кольчуге и с разбитым лицом налетел на приятеля:

– Я половину отряда потерял! Из-за тебя! Какого черта ты здесь, когда должен был ждать меня с той стороны?!

– Я ждал! – в свою очередь рявкнул Зоин. – И ждал долго! Тебя-то самого где носило?! Договорились же – обходим с двух сторон и… Эрик, ты в порядке?..

– Зарастет, не страшно, – поморщился тот и, переведя дух, взял себя в руки. – Прости, друг. Мы с той стороны на такое нарвались…

– О’Кэтейны? – посочувствовал Зоин. Парень он был все-таки отходчивый. – Вот же говорят – перед смертью не надышишься!..

– Нет, – качнул головой Эрик. – Хуже.

– О’Конноры?!

– Волки, – хмуро сказал тот. И, увидев округлившиеся глаза приятеля, поспешно добавил: – Знаю, глупо звучит! Но это правда. Волки – целая стая! И до того лютые… Кони взвились – и врассыпную, мы в седлах чудом усидели!.. Только то и спасло. Остальные, кто пеший был, все полегли… Я пока Вихря в чувство привел, пока из бурелома вместе с ним выбрался, все уж кончено было. А будь там ты со своими бойцами…

– Но я же не знал!..

– И я не знал, – мрачно кивнул Эрик. – Ладно. Не воротишь уже. Надо отца предупредить и Грихара, чтоб в оба глядели. Волки!.. Подумать только! Взбесились они по весне, что ли?

– Может, и взбесились… – пробормотал Зоин, вспоминая которую неделю гуляющие по Аргиалле сплетни. – А может, то и вовсе не волки были…

– Чушь какая. – Эрик дернул плечом. – Один брякнул, так все за ним и подхватили! Мало нам норманнов, давайте еще и страшилки детские сюда приплетем… Поехали! О’Фланнаганам Макнейлл поможет, а наши сейчас внутри… О’Кэтейны – подлецы, но не трусы. А у нас и так слишком большие потери.

Фицрой Мак-Кана мечом прокладывал себе дорогу сквозь плотную толпу своих и чужих. Конь под ним пал, сраженный чьим-то копьем, но вождя это не остановило, только раззадорило… Перекинув оружие из левой ладони в правую, он сдвинул шлем на затылок и задрал голову. Зрение его не обмануло – в чердачном окне дома, который плотным кольцом окружали последние защитники крепости, мелькнуло знакомое бородатое лицо вождя клана О’Кэтейнов.

– Врешь, не уйдешь… – прищурился Фицрой. И, подобрав чей-то брошенный щит, с утробным рыком попер на таран. То, что крыльцо охранялось едва ли не полсотней бойцов, вошедшего в раж воина не волновало. Серебристый клинок взлетел вверх…

Бернард О’Фланнаган, во главе своего отряда ворвавшийся во двор поместья, ахнул:

– Да он ума решился?.. Нолан!

– Понял… – отозвался глава дружины, бросая коня вперед.

Следом за ним сорвались с места две дюжины бойцов. Вождь Макнейлл неодобрительно качнул головой:

– В одиночку… Совсем от ярости ослеп!.. Бернард, а ты куда?

– Помогу!

– Я разберусь. – Уалтар натянул поводья. – Не лезь туда, Барри.

– Но…

– Если с тобой что случится, кто возглавит клан? Кевин? Или Мэлдуин?.. Сам же понимаешь… Лучше найди кого-нибудь из О’Нейллов. Наверняка внутри еще полно народу.

– Хорошо, – понуро кивнул юноша. Ему очень не хотелось бросать бой на полдороге, но Макнейлл, увы, был совершенно прав. Бернард, проводив Уалтара взглядом, принялся озираться по сторонам. – Легко сказать – найди!.. Столько народу, даже лиц не разобрать! Еще и Мэлдуин куда-то пропал… О! Творимир!

Из гущи бойцов вынырнула массивная широкоплечая фигура. Кольчуга болтается ошметками, в каждой руке по клинку, руки в крови… Русич шагнул к испуганно всхрапнувшей лошади О’Фланнагана и, подняв голову, встревоженно спросил:

– Эх?..

– Ты моего брата не видел? – спросил Бернард. Воин отрицательно ухнул. – Плохо… А вождя О’Нейлла? Эрика?.. – Эх, – качнул головой Творимир. И окинул пристрастным взглядом двор. Вот Уалтар Макнейлл, вот Нолан, вон там – боевитый дядюшка Энгуса по лестнице вверх с кинжалом в зубах карабкается… А О’Нейллов нет, ни одного. Русич нахмурился. В его памяти запоздало всплыли напутственные слова командира: «Не спускай с них глаз, друже! Соберутся все, это слишком удобная возможность избавиться сразу от нескольких вождей. Война войной, но мы здесь не за этим, помни…» Воевода тихонько взвыл: ведь предупреждали же его! Предупреждали, дурака старого!.. А он пошел мечом махать, в крови купаться… Творимир с ненавистью поднял взгляд к небу. Полнолуние, будь оно неладно!..

– Эх! – Он сжал зубы, круто развернулся и, оставив за спиной хлопающего глазами Бернарда, смешался с толпой. Сшиб с ног сунувшегося под руку мечника, качнулся в сторону, уходя от лобовой атаки, рубанул сплеча, скакнул к самому крыльцу, где уже вовсю шла схватка между О’Кэтейнами и О’Фланнаганами с Макнейллами, и налетел на какого-то бранящегося человека в одной рубахе, без куртки и кольчуги.

– Эх! – Творимир снова размахнулся, но успел вовремя отвести клинок – человеком оказался потерянный вождь О’Нейлл.

– Гляди, куда тычешь! – рявкнул Дэвин. Пригнулся, выкрикнул что-то нечленораздельное и нырнул в самый центр свары. Русич перевел дух – по крайней мере, хоть один отыскался!..

– Отец! – Взволнованный голос от ворот заставил воеводу обернуться. Эрик, в седле, проталкивался к дому, давя лошадью зазевавшихся бойцов. Вот и второй… Теперь бы самого главного найти! Русич, проследив, что вождю пока ничего не грозит (справа его прикрыл Килбрайд, слева – кто-то из ополчения), круто развернулся и побежал к углу дома. Упаси бог наследника шотландского трона проворонить!.. Ему-то, Творимиру, что? А вот командиру тогда несдобровать…

Сверху раздался громкий треск дерева и чей-то дикий вопль. Воевода едва успел отскочить в сторону – из окна второго этажа ему на голову чуть не свалилось корчащееся тело. Следом за ним вылетело второе. Судя по одежде – бойцы О’Кэтейнов… Со стороны крыльца послышались чьи-то крики, яростный звон металла, торжествующий рев сотни глоток и звонкий голос:

– Дядя! Мы прорвались сзади! Грихар, Нолан, заходите через… Грихар? Дядя, осторожно!

– Эх-х!.. – просвистел Творимир, поворачивая назад. Он увидел развороченные двери, все ту же толпу, гуртом ломящуюся внутрь дома, Дэвина, замершего у крыльца, и Энгуса – живого, здорового, но бледного как смерть. Лицо юноши было обращено вверх. И звал он, судя по всему, не вождя О’Нейлла… Почти добравшийся до чердачного окошка Фицрой Мак-Кана покачнулся, взмахнул руками и, потеряв равновесие, полетел вниз.

– Фицрой!.. – ахнул Дэвин.

– Дядя!..

– Разорались… – донеслось через мгновение от подножия лестницы. – Ведь почти добрался же!.. Куды прете?! И-эх!..

В толпе бойцов, сгрудившихся у стены, снова замелькали клинки. Дэвин недоверчиво хмыкнул, утер с лица кровь из рассеченной брови и исчез за спинами воинов. Энгус спрыгнул с крыльца:

– Дядя Фицрой, я иду!..

– Да на кой ты тут нуже… – Он запнулся и сдавленно вскрикнул.

– Дядя?!

Творимир, изменившись в лице, одним гигантским прыжком преодолел расстояние от угла до крыльца и, расталкивая дружинников, быстро протиснулся к злополучной лестнице.

– Эх!..

– Дядя?..

Бойцы О’Фланнаганов, орудуя клинками, оттеснили жалкие остатки врага к центру двора. И на опустевшем пятачке у стены остались трое – в бессильной злости сжимающий пудовые кулаки русич, Энгус и вождь клана Мак-Кана. Увы, уже мертвый.

– Дядя… – потерянно повторил юноша, роняя меч. И опустился на колени возле тела вождя. – Ну как же так… Как же так? Мы ведь почти победили!

– Эх. – Творимир склонился над Фицроем и покачал головой – на груди вождя зияла страшная рубленая рана. Мечом наотмашь, ясное дело… Такой воин опытный – и так по-глупому подставился!.. Русич снова качнул головой и замер – рана-то была одна, а темных блестящих луж крови у тела – две. – Эх! – Решительно отстранив недрогнувшей рукой возмущенно пискнувшего Энгуса, воевода быстро перевернул тело и зашипел: меж лопаток Фицроя Мак-Кана, пробив кольчугу и утопнув в спине по самую рукоять, торчал нож.

В зеркале озера отражалась бледная тень тающей луны. Занимался рассвет. Розоватое свечение медленно растекалось над верхушками сосен, сглаживая ночные тени, пробуждая окрестные холмы и вызывая усталые улыбки на покрытых сажей бородатых лицах воинов. Крепость О’Кэтейнов, неподвижная, черная, обуглившаяся от пожара, разоренным муравейником лежала в руинах стен. Вожди созывали дружины, бойцы искали на поле брани тела своих, чтобы доставить домой и похоронить, как подобает.

Дэвин О’Нейлл, стоя на берегу, молча разглядывал торчащие из воды остовы норманнских кораблей. За спиной вождя захрустел песок:

– Как вы, дядя? – Энгус, на ходу бинтуя руку, подошел и встал рядом.

Дэвин пожал плечами:

– Жив, и слава богу. Что с рукой?

– Прилетело… – Молодой человек зубами затянул узел и, сплюнув нитки, смущенно улыбнулся. – Сам виноват, сунулся первым тогда через задний ход, вот и получил… Хорошо, не отрубили к черту!

– Говорил же тебе, балбесу: имей терпение, – неодобрительно высказался Дэвин. – В другой раз не руку – шею подставишь, и маменька твоя меня со свету сживет, что не уберег кровиночку!..

Энгус весело фыркнул:

– Да, мама может… Дядя, нам домой бы! Раненых много, и Эрик опять же еле на ногах стоит. Вы лицо его видели? Я уж про остальное не говорю…

– Остальное? – Вождь обернулся.

– Плечо пробито вроде, – объяснил Энгус. – И еще в ногу несколько стрел поймал. Я хотел посмотреть, а он брыкается. Поедемте, дядя! Матушка с тетушкой, наверное, уже с ума сходят… О, Морда?! Дружище! Ты где пропадал?

Лицо юноши осветилось неподдельной радостью. Появившийся со стороны леса сотник улыбнулся в ответ:

– Да здесь я был. Мы с Грихаром лес прочесывали, пока вы крепость брали. Как корабли запалили, так дали деру в самую чащу и сидели тихохонько, вас дожидались…

– Значит, вот куда наш глава дружины тогда исчез! – Энгус хмыкнул и, осекшись, переспросил: – Корабли? Ты сказал, корабли?! Так это вы, значит…

– Много потеряли? – перебил племянника вождь, окидывая взглядом истерзанную, во многих местах прожженную одежду сотника.

Морда отвел глаза в сторону:

– Трое. Кифа часовые сняли, Шона на отходе срезали… Творимир-то живой, хозяин?

– Да, – рассеянно отозвался Дэвин, махнув рукой в сторону насыпи, – там, помогает… Морда, погоди! Ты сказал, трое? Шон, Киф – а третий кто?

Сотник тяжело вздохнул и, все так же не глядя на вождя, выдернул из-за пояса тяжелый шотландский кинжал. Энгус открыл было рот, но, взглянув в лицо Дэвина, тут же его закрыл. Чье оружие, было понятно. «Непонятно только, чего дядя так расстроился, – озадаченно подумал юноша. – Он же Ивара терпеть не мог!»

– Что ты мне его тычешь? – наконец нарушил молчание вождь О’Нейлл. – Поди отдай Тормиру, они ж друзья были… Грихар где?

– Наших собирает, возле крепости. – Наемник снова сунул клинок за пояс.

Дэвин кивнул и, больше не говоря ни слова, широким шагом направился вверх по дороге.

– Дядя не в духе… – пробормотал Энгус. – Оно и понятно, конечно, столько хороших бойцов потеряли! – Он покосился на Морду и сконфузился: – Извини. Забыл, вы же вроде с Иваром приятельствовали?

– Вроде того. – Сотник проводил вождя задумчивым взглядом. – Энгус, ты говорил про потери. Так много?..

– Да, – помрачнел молодой человек. – Только наших, считай, больше половины. От О’Фланнаганов вообще кучка осталась… Дружина Макнейлла полегла почти вся. Хорошо, вождь жив остался, хотя и плох. Мой дядя Фицрой на меч нарвался, мир его праху, и Дуана Мак-Грата до сих пор найти не могут.

Энгус покосился на дымящиеся развалины крепости и зло сплюнул в мокрый песок.

– О’Кэтейны!.. Из-за их подлости Аргиалла осиротела! Правильно Бернард поместье дотла сжег…

Морда сжал зубы. Перед его глазами встала картина другого пожара: охваченная огнем палуба норманнского корабля, трое северян с опаленными волосами, широкие мечи, красные дьявольские отблески, пляшущие на полированной стали, раскачивающаяся мачта, по которой стремительно ползут оранжевые языки пламени… А на самом верху, вся в дыму, одинокая фигура в рваной рубахе. И повелительный голос: «Уходите! Быстро! Я выберусь…» Наемник дернул щекой: дальше вспоминать не хотелось. Ни собственное поспешное бегство, ни громкий треск дерева за спиной, ни метко пущенное кем-то из дозорных короткое копье… Оно попало в цель – это разведчики поняли по короткому вскрику сверху и громкому всплеску. Обернувшийся Морда увидел только голую мачту. И норманнов, которые, мельком глянув за борт, принялись торопливо тушить палубу. Значит, добивать было уже некого…

– Морда!.. Эй, Морда, ты что?..

Озадаченный голос Энгуса заставил сотника встряхнуться. Страшное видение померкло. Наемник поднял голову, равнодушно взглянул во встревоженное лицо юноши и пожал плечами:

– Ничего. Я, наверное, пойду… Грихар там, слышу, скоро голос сорвет.

Он развернулся и зашагал к поместью следом за Дэвином. Энгус только руками развел. И, увидев спускающегося к берегу брата, призывно замахал ему рукой.

– Ты что здесь?.. – Эрик, хромая сразу на обе ноги, неуклюже подковылял к кузену и обернулся в сторону разрушенной крепости. – Отец как с цепи сорвался. Грихар не знает, куда от него прятаться уже… И Морда странный – прошел мимо, даже не взглянул, будто меня вовсе нету.

– Это, видать, из-за Ивара все. – Энгус, увидев, что брат покачнулся, быстро подставил ему плечо. – Да ты упадешь сейчас! Вот же баран упертый, говорил тебе – давай лекаря найду, так нет…

– Ивар? – пропустив его кудахтанье мимо ушей, спросил Эрик. – Это кто? Тетушкин охранник, что ли? А что с ним?

– Да погиб, как я понимаю… – Юноша вытянул шею и позвал: – Шерк! Шерк, это ты там?.. Бегом сюда, помощь нужна! Да шевелись ты, черт бы тебя подрал!

– Погиб… – пробормотал О’Нейлл-младший, обводя затуманенным взором покрытый телами берег. – Да сколько их сегодня погибло! Сотни!.. Из-за одного бойца в печаль ударились, а подумать…

– Цыц! – подобно Дэвину, сердито велел ему Энгус. – Ты еще ногами топать начни, полутруп несчастный!.. Говорил же тебе… Шерк, твою мать! Ты долго будешь копаться?! Если Эрик до дому не доедет, я тебе первому голову оторву!..

Глава 26

Нэрис оглянулась назад, на невысокий холм, увенчанный трепещущей огненной короной. Пираты остались верны себе и своим привычкам – от деревни, стоившей жизни многим, через несколько часов останутся одни головешки. «По крайней мере, женщин они отпустили, – словно пытаясь оправдать своих спутников, подумала девушка. – Правда, перед этим…» Она опустила голову. Как конкретно «развлекались» с крестьянками разбойники, ей, слава богу, увидеть не довелось. Да только видеть было и необязательно – она все прекрасно поняла из одного брюзжания Чарли. Это все было отвратительно, но… «Я так понимаю, им не привыкать. Ведь те, что приходили в деревню раньше, тоже наверняка не одними лепешками довольствовались!»

Думать об этом не хотелось. Леди Мак-Лайон снова взглянула на полыхающие лачуги – что теперь ждет этих крестьянок?.. Ни дома, ни средств к существованию… Она покосилась на трясущегося позади в телеге Тоби и вдруг поняла, что ей нет дела до погорельцев. Никакого. Может, это и не по-божески, но они заслужили такую участь. И, положим, еще дешево отделались!.. Все тот же Чарли, к примеру, вообще предлагал запереть женщин в конюшне – мол, пускай нюхнут дымку… Но уж это было чересчур даже для справедливого возмездия, и Десмонд не позволил. «Все-таки он добрый», – снова сама себе сказала Нэрис, переводя взгляд на капитана. Раны, нанесенные дарг-ду, давно промыли, прижгли и зашили, под одеждой их видно не было – только неестественно расправленные плечи напоминали о том, как пирату досталось. Да еще, пожалуй, лицо. Испачканные бинты капитан снял и заново перевязывать не дался. «Нос на месте, и то ладно, – отмахнулся он в ответ на приставания настырной врачевательницы. – Оставьте уже мою физиономию в покое, леди! Шрамы зажили, а что до общего впечатления – так тут чем страшнее, тем лучше… Не на бал едем».

Девушка покачала головой, вспомнив о месте, куда они все сейчас направлялись. Она в кои-то веки была абсолютно солидарна со старым разбойником – к трактиру, где заправляет такой человек, как этот Даффи, лучше вообще не приближаться. Что хорошего их там может ждать?.. Кроме того, они теряют драгоценное время… Но соваться со своим мнением леди Мак-Лайон благоразумно не стала: если даже Хант предпочел принять предложение Келли, то уж ей-то и вовсе рта открывать не стоит!.. «Страшный человек. – Вспомнив лицо главаря разбойников, Нэрис поежилась. – И глаза змеиные, тут Чарли в самую точку попал. Что с дарг-ду совладать помог, оно-то хорошо… Только как бы нам за эту помощь дорого заплатить не пришлось! Ох, господи… Ну почему я такая невезучая?» Она тяжело вздохнула и внутренне согласилась с брауни – да потому, что шустрая слишком! Сидела бы себе в поместье Кэвендишей как подобает, ждала бы мужа – ничего не случилось бы!.. «Если все обойдется, и меня вернут домой, ни шагу больше из дома без Ивара не сделаю! – торжественно поклялась себе леди Мак-Лайон. – Вот ей-богу!.. Хватит, нагулялась! Что мне и правда неймется все?.. Мама вон в жизни никуда из Файфа не выезжала и папу, несмотря на свой характер, даже в мыслях ослушаться не смела… А я? Позор!» Она стиснула в руках поводья: «Решено. Вернусь домой, рожу ребенка… нет, двух, чтоб наверняка!.. И буду как все. Хватит с нашей семьи и одной Иваровой службы».

При воспоминании о муже у Нэрис дрогнуло сердце. Как он там? Ведь и правда ирландцы воюют… Да и не просто же так поехал, по делу. А какие у Тайной службы дела, все знают!.. Только бы живой вернулся. «А уж там пусть ругает, я это заслужила, – с обреченной покорностью подумала она. – Пусть хоть во Фрейхе запрет, как грозился, и словечка против не скажу!» Девушка понуро вздохнула. Она не видела Ивара целую вечность и ужасно по нему тосковала. Другое дело, что в свете последних событий у нее не было даже минутки, чтобы подумать об этом… Она опустила голову – вот сейчас время как раз было! Только вспоминать о тихих семейных радостях не хотелось: от этого становилось совсем тяжко.

– Не хмурьтесь, леди. – Насмешливый голос Десмонда очень вовремя спас Нэрис от грустных дум. – Ваши драгоценные монахи никуда от нас не денутся.

– Да, я понимаю, – решив не разубеждать его относительно истинной причины своей печали, кивнула девушка. И, снова оглянувшись на телегу, позади которой, выстроившись по двое, ехали разбойники во главе с Ронаном Келли, понизила голос: – Капитан Хант, вы уверены, что это хорошая идея?..

– Нет. И выбора у нас тоже нет.

– Но, может быть, господин Келли будет так любезен…

– …и отпустит нас на все четыре стороны? – издевательски уточнил Десмонд. – Очнитесь, леди! Нашли доброго дядюшку!.. Это вам не Шотландия.

– В Шотландии тоже разные люди встречаются, – пробормотала Нэрис, вспомнив заговор против короля. – Да и потом… Чем мы можем помочь? Их вон сколько! Неужто сами не справятся?

– Я так понимаю, рисковать своими бойцами уважаемый Ронан не хочет, – криво усмехнулся капитан. – И на них у него другие планы. Что же касается нас… У нас своя задача, и Келли обещал, что подстрахует.

– И вы ему верите? – шепотом спросила девушка.

– Не особенно, – честно ответил капитан. – Поэтому будем надеяться, что в трактире у Даффи найдутся не менее заинтересованные в правде люди…

– А если не найдутся? – жалобно спросила Нэрис. – Чарли говорит, это опасно!

– И он прав. – Десмонд пожал плечами. – Но, повторяю, выбора у нас нет. И хватит уже бесполезных разговоров!.. Такие люди, как Келли, принятых решений не меняют… Кроме того, мне и самому любопытно поглядеть на их замечательного трактирщика!

– Любопытно? – Девушка покачала головой: – Вы сумасшедший, капитан Хант.

– О да. – На лице Десмонда появилась все та же хищная улыбка. – К тому же еще и злопамятный. Правда, дружище Чарли?..

– Дурак ты, кэп, – буркнул в ответ старый разбойник. – Дурак, и больше ничего. На кой черт нам сдался тот постоялый двор? Да пускай они там сами разбираются!..

– А что ты мне это предъявляешь? – хмыкнул капитан. – Не нравится, так вон сзади хозяин положения, иди и езди ему по плеши! Только потом не жалуйся.

– И пойду! – набычился помощник. – Прибьет он меня, что ли?!

– Я бы на его месте так и сделал, – пожал плечами Хант.

Чарли тихо выругался:

– Но ты не на его месте, кэп! И я тоже! Будь мы всей командой, так в трактир тот сунуться еще куда ни шло!.. Даже если с бойцами этого умника, хоть он мне и не нравится. С ними шансы есть хоть какие… Но нас всего двое! Еще и девчонка – куда ты ее денешь? В разбойничий притон вместе с собой поволокешь? Или на головорезов Келли оставишь? То-то им радость будет!

– Об этом я не подумал, – после паузы вынужден был признать капитан, окидывая взглядом свою пленницу. – Да уж… И наши едва сдержались, и этих только приказ командира держит. А командир другим занят будет… Да еще и в трактире, как я понимаю, точно таких же предостаточно.

– А я о чем?!

– С другой стороны, – медленно проговорил Десмонд, – в подобном виде леди Мак-Лайон и на леди мало похожа. Глядишь, никто не позарится.

– Может, не будем рисковать, капитан? – быстро сказала Нэрис, живо представив себе завсегдатаев подобного сомнительного заведения. – Может, я вас просто снаружи подожду? Я никуда не уйду, правда-правда!

– Да куды ж ты денешься? – фыркнул старый пират. – Без денег и провожатых?.. Оно понятно, что никуда. А вот кто-нибудь со стороны помочь может… И согласия твоего спрашивать не станет. Мне-то что?.. Если б не выкуп…

– Есть у меня одна идея, Чарли, – с преувеличенным интересом разглядывая фигурку девушки, протянул Хант. – Бредовая, конечно, но где наша не пропадала?..

– Я не понимаю… – Нэрис, краснея под беззастенчивым взглядом пирата, поспешно запахнула полы своего плаща. – Если вы намерены представить меня какой-нибудь непотребной…

– Боже упаси! – громко расхохотался Десмонд. – Доступная девица из вас – как из Чарли архиепископ Кентерберийский! Все гораздо проще, леди… Ваше платье похоже на драную тряпку. Думаю, пора сменить его на что-нибудь более приличное!..

Леди Мак-Лайон, онемев от возмущения, круглыми глазами смотрела на разложенные поверх шерстяного покрывала вещи. С одной стороны, одежда как одежда, новая, чистая. Но…

– Более приличное?! – наконец обрела дар речи Нэрис. – Вы в своем уме, капитан?!

– Мы уже обсуждали этот вопрос, – ничуть не смутившись, парировал тот. – И пришли к выводу, что нет. А собственно, чем вам не нравится мой подарок?

– Подарок?!

– Ну я ведь купил все это на свои кровные. – Десмонд пожал плечами. – И не вижу причин так сверкать глазами, леди. Одевайтесь.

– Ни за что!

– Зачем же так кричать?.. – приподнял брови капитан. – Или вы до сих пор опасаетесь грязных домогательств с моей стороны? Хорошо, я, так и быть, подожду за дверью…

– Да хоть за двумя!.. – топнула ножкой Нэрис, даже забыв, с кем разговаривает, – настолько велико было ее негодование. – Я это не надену!

– Еще как наденете, – равнодушно сказал Хант. – И советую поторопиться – это в ваших же интересах. И хватит голосить, между прочим, платье обошлось мне в две монеты.

– Но оно же… мужское!

– А вы чего хотели? Рюшей и кружев?

– Нет, но… но… это же невозможно! – Она в отчаянии заломила руки. – Женщине надеть мужской костюм?! Меня за такое от церкви отлучат!

– Интересно кто? – хохотнул пират. – Я? Или, может, Чарли?.. Ах, простите, забыл, вы, наверное, имели в виду милейшего Ронана со товарищи?

– Прекратите издеваться!.. Вы прекрасно поняли, что я име…

– А вам, – сдвинул брови Десмонд, которого уже порядком утомили гневные вопли вконец забывшейся пленницы, – пора бы понять, что уговаривать вас никто не собирается. Одевайтесь, или я займусь этим лично! И учтите, моя дорогая, что в таком случае на голове у вашего супруга вполне может появиться пара симпатичных рожек.

– Вы не посмеете…

– А что мне помешает? – насмешливо хмыкнул капитан. – Совесть и дворянское воспитание?.. Не будьте такой наивной, леди.

Он бросил озабоченный взгляд в окно и сказал не терпящим возражений тоном:

– У вас есть четверть часа. Я побуду в коридоре… И лучше бы вам уложиться за это время: Келли долго ждать не будет.

Десмонд вышел и, прикрыв за собой дверь, привалился спиной к косяку. Вспомнил вытянувшуюся от испуга девичью мордашку и весело фыркнул: зрелище было, по его мнению, презабавнейшее. «И ведь поверила, кажется, – подумал капитан. – Эти благонравные девицы!.. Нет, ну была бы посимпатичнее да при фигуре, тогда еще куда ни шло, а так… Ведь посмотреть-то не на что! Видно, совсем в Шотландии с женщинами плохо, раз даже советники короля черт-те на чем женятся». Десмонд прислушался к неразборчивым стенаниям из комнатушки и криво улыбнулся. Разумеется, впечатлительной леди опасаться было нечего: во-первых, потому, что Хант не идиот – за порченый товар вместо денег получишь в лучшем случае по лицу. Во-вторых, женщиной назвать эту пигалицу вообще язык не поворачивается. Ну и в третьих… В-третьих, вздохнул про себя капитан, на такое сейчас не решился бы, пожалуй, даже Чарли. И дело не в том, что они оба в некоторой степени ей жизнью обязаны… «Все равно что ребенка обидеть, – подумал Десмонд. – Ни чести, ни удовольствия… Но вот хороший подзатыльник этой девчонке уж точно бы не повредил!.. Нашла время верещать».

Харчевня «У дядюшки Эмера» находилась на первом этаже убогого покосившегося здания. Почему она так называлась, если вспомнить, что хозяина постоялого двора, включавшего в себя означенную харчевню, звали Даффи, не знал никто. Скорее всего, когда ушлый трактирщик переехал в окрестности Уотерфорда, он купил дом у старого хозяина вместе с вывеской, которую не счел нужным менять… Да и какое это, в сущности, имело значение?

Сейчас, в самый разгар дня, здесь было тихо. Часть постояльцев отсыпалась после очередной ночной пирушки, часть еще до рассвета расползлась по своим делам, а оставшиеся – несколько дюжин потрепанных жизнью людей – мирно трапезничали, запивая свой нехитрый обед кислым пивом. Тем, кто хорошо платил, хозяин подавал еду почище, а напитки получше, но у нынешних гостей со звонкой монетой было негусто. Все, с чем пришли, прогуляли, а нового в ближайшую пару дней как будто не предвиделось… Даффи Кривой, как всегда, сам стоял за стойкой. Он привык обслуживать посетителей лично. И этот день не был исключением – насвистывая себе под нос, Даффи протирал куском ветоши деревянную столешницу, размазывая по ней жир, пивные лужицы и присохшую пыль. После, полюбовавшись результатами своей работы, взялся протирать кружки – той же тряпкой. Мыли в харчевне обычно только миски да блюда, и те – не каждый день. Собственно, как раз по этой причине сидящие за столами мужчины тянули пенный напиток прямо из кувшинов…

Двери трактира открылись, впуская небольшую компанию из четырех человек. Даффи поднял голову от кружки, оценил возможную прибыль и, бросив тряпку, заторопился к посетителям принять заказ. Пока шел, внимательно рассматривал гостей: высокий темноволосый мужчина с золотым кольцом в ухе, бородатый крепыш самого разбойничьего вида (впрочем, этот факт хозяина совсем не удивил), щуплый мальчишка в надвинутой на самый нос шляпе и невысокий сгорбленный человек в плаще с капюшоном. Плащ ему был откровенно велик, а судя по дрожащим морщинистым рукам, последний гость был к тому же очень и очень немолод. Странная компания, подумал Даффи, но виду не показал – в конце концов, за свои пятьдесят с хвостиком он насмотрелся и не такого… Трактирщик приблизился к столу и, поклонившись, спросил:

– Господа чего-нибудь желают?

– Определенно, – широко улыбнулся мужчина с серьгой и поднял голову.

Даффи непроизвольно отшатнулся – он только теперь разглядел лицо гостя, покрытое багровыми шрамами и синеватыми кровоподтеками. Зрелище было пугающим… Но как уже говорилось выше, Кривой встречал людей и пострашнее и оправился от увиденного похвально быстро. Улыбнулся в ответ и уточнил только:

– Выпить? Закусить? Или все вместе?..

– Тащи что есть, – ответил за приятеля бородатый крепыш. – Там разберемся.

– Погоди, Чарли, – не сводя глаз с трактирщика, проговорил человек с изуродованным лицом. – Мы ведь тут впервые. Кто знает, как здесь кормят?..

– Обижаете, господин, – дугой выгнул спину Даффи, почуяв, что клиенты при деньгах. А таких он любил. – Обслужим по-королевски!..

– Даже не сомневаюсь, – проронил собеседник. И повернулся к сидящему между ним и бородачом человеку в капюшоне. – Но я привык доверять мнению старших. Тем более если они уже знакомы с кухней… Так что ты нам посоветуешь заказать, а, Тоби?..

Старик тихо заскулил и опустил голову еще ниже. Трактирщик недоуменно моргнул.

– Ну же, Тобиас! – с коротким смешком воскликнул черноволосый, сбрасывая с его головы капюшон. – Нехорошо так задаваться!.. Вы же вроде с уважаемым хозяином приятели?..

– Тоби? – изумился трактирщик. – Ты?..

Старик втянул трясущуюся голову в плечи и не ответил.

– Что ты здесь делаешь?.. – не сдержавшись, прошипел трактирщик. И мельком бросил взгляд на сидящих поодаль людей. Короткий, почти незаметный взгляд, в котором, однако, сквозило беспокойство. И от Десмонда оно не укрылось. Он покачал головой и проговорил с нарочито добродушной укоризной:

– Что ж ты, Тоби? Это уже просто невежливо. Ну же, поздоровайся с другом Даффи… Вы ведь давно не виделись?

– Н-не помню… н-не знаю… – еле слышно забормотал тот, пытаясь срастись с лавкой. Кривой, услышав свое имя, нахмурился. Он его гостям не называл. И Тоби принесла нелегкая как раз в то время, когда он должен был сидеть в деревне и ждать… Хозяин постоялого двора поднял глаза от седой макушки старика и наткнулся на взгляд человека с изуродованным лицом. Жесткий, холодный взгляд, не предвещающий ничего хорошего.

И Кривой понял, что эти люди пришли сюда не отдыхать. Они пришли по его, Даффи, душу. И просто так не уйдут.

– Какого дьявола ты их привел, Тоби? – Круглое лицо трактирщика исказила злобная гримаса. – И кто они, черт побери, такие?!

– Ай-яй-яй, уважаемый, – все с той же неприятной улыбкой покачал головой темноволосый. – Разве так встречают гостей? Да и старость все-таки надо уважать…

Он покосился на бледного Тоби и хмыкнул:

– Хотя да, о чем я говорю?

– Кто вы такие?! – Трактирщик отступил на шаг, сделав за спиной знак маячившим у стойки двум мрачным типам. Он испугался, но не растерялся – сказывался опыт…

Десмонд тем не менее даже не пошевелился.

– Мы?.. – задумчиво переспросил он. – Да так, одни из многих. Правда, Тобиас?.. Совсем старик стал плох, глохнет на глазах… Ну да что уж, у меня язык не отвалится. – Хант посмотрел на пятящегося Даффи. – Впрочем, вам ведь это неинтересно, так, уважаемый? Вы и без меня все знаете… А вот остальным, наверное, любопытно будет!

Он поднялся с лавки, как будто не обращая внимания на трактирщика и его мордоворотов, и оглядел зал.

– Господа!.. – Все присутствующие медленно повернули головы. – Господа, прошу прощения, что вынужден нарушить вашу трапезу! Однако я слыхал, что среди вас есть люди Черного Мерфи и братьев Мак-Гоуэнов?..

Трактирщик выругался. В отличие от Десмонда уж он-то как раз прекрасно знал, что упомянутые бойцы сидят за двумя соседними столами. И понял, что проклятый гость спросил об этом не просто так. «Тоби, скотина!» – мысленно простонал Кривой, обдумывая возможные пути отступления. Да, новоприбывшие угрозы не представляли – драться могут всего двое из них, это видно, а у него, Даффи, ребят не в пример больше… Одно «но» – от людей того же Черного Мерфи никакая охрана не спасет!

Из-за стола у окна поднялся высокий плечистый мужчина в кожаном жилете.

– Кто ты и что ты знаешь о Мерфи? – глядя на капитана, спросил он.

Тот пожал плечами:

– Мое имя вам ничего не скажет. Но в некотором роде мы с вами живем одним и тем же. Только вы – на суше, а я – на море. А что касается Мерфи… увы, я не был знаком с этим достойным человеком. Но, кажется, у меня есть кое-что, что принадлежит ему?

Десмонд поднял с пола увесистый мешок и, развязав веревку на его горловине, перевернул кверху дном. На грязный стол, звеня и лязгая, посыпалось оружие. Чего здесь только не было! И тяжелые кинжалы с богато украшенной рукоятью, и изогнутые черненые ножи, и пара боевых топоров, и даже короткий меч… Вот его-то Хант и выдернул из общей массы:

– Разве это не клинок вашего командира, любезный?

– Где ты его взял?! – напрягся мужчина.

Остальные его товарищи, переглядываясь, отодвинули кувшины и миски. Десмонд, нимало не смущаясь, легко перешагнул через лавку и, подойдя к людям Черного Мерфи, положил перед ними меч.

– Где взял? – переспросил он. – Боюсь, как раз там, где его оставил хозяин. Сожалею, любезный, но своего командира вы больше не увидите…

– Что?!

– Погодите хвататься за ножны, – спокойно сказал Хант. – Вы здесь такой не один… Чарли!

– Есть, кэп. – Старый разбойник выхватил из горы оружия два топора и с ногами влез на лавку. – Ну? Чье добро, ребята?.. Аль не признали?

Даффи шмыгнул за стойку, выдвинул деревянный ящичек, где хранилась дневная выручка, и ссыпал монеты в фартук.

– Что встали?! – шикнул он на мнущихся рядом громил. – Открывайте подпол! Там уже парни Двэйна и Грэди поднимаются… Их почти три десятка! Бегом!..

– Тикаем, что ль?.. – пробасил один из охранников.

Кривой чуть не окривел взаправду от такой тупости:

– Да, остолоп! Открывай подпол, быстро!

– Щас…

Пока они возились, Даффи, навострив уши, вслушивался в долетающие из зала голоса. Разговор велся на повышенных тонах, разбойники повскакивали с мест и говорили почти одновременно, перебивая друг друга. Их было много, а пришлых – четверо, но что-то подсказывало трактирщику – этот подлец с серьгой выйдет сухим из воды. В отличие от него, Даффи… Надо было убираться, и поскорее.

Из подпола наружу вел земляной лаз, как раз на этот случай. Кроме того, там же имелся тайник, где хозяин постоялого двора хранил свои сбережения. Так что разорение Кривому не грозило, главное – успеть смыться, пока сыр-бор в самом разгаре!.. «Надо было к Тоби своего человека приставить! – запоздало понял Даффи, ныряя наконец в темноту погреба. – Сдал с потрохами, крыса трусливая, и кому?! Пирату залетному! Такая жила золотая псу под хвост…» Ловя краем уха сопение своих подручных, трактирщик метнулся к тайнику, вскрыл его и выволок из темной ниши объемистую торбу. Еще на три таких кабака хватит.

– За мной! – отрывисто бросил он через плечо и рванул в сторону темного провала в стене.

И остановился как вкопанный, увидев тускло блеснувшую в темноте узкую полоску стали. Потом еще одну и еще…

– Обожди, хозяин, – произнес знакомый голос из недр потайного хода, и навстречу опешившему трактирщику шагнул стройный юноша, один из тех, которых прислали в услужение Кривому запуганные селянки. Справа и слева от него стояли такие же молокососы. И где они только оружие взяли?..

– Слоан! – выдохнул Даффи. – Ты что делаешь, стервец?!

– Да ничего покамест. – Молодой человек отступил на шаг в сторону и поклонился кому-то невидимому. – Я же обещал, что не подведу, господин Келли.

– Ронан?.. – серея, пробормотал трактирщик. Руки его, сжимающие мешок, непроизвольно разжались – из-за спин деревенских юнцов показалась сутулая фигура в красной куртке.

Ронан Келли, собственной персоной, окинул заикающегося Даффи брезгливым взглядом и скомандовал в темноту лаза:

– Брэди, Шон, Симус! Займитесь дебилами. Мальчики помогут, если что… Ну здравствуй, друг Даффи. Не ожидал? Напрасно…

Чарли, стоя у коновязи, обернулся на закрытую дверь харчевни. Оттуда, приглушенные толстыми бревенчатыми стенами, доносились жуткие вопли, в которых уже не было ничего человеческого. У разбойников свои понятия и свои законы… И Даффи с Тобиасом им сильно задолжали.

– Хоть бы рты им заткнули, что ли, – пробормотал старый пират, покосившись на жмущуюся к лошадям Нэрис. Лицо у девушки было белое как мел. – Не бойся. Нам оно не грозит… Кэп! Ну ты идешь?..

– Иду. – Десмонд вышел из конюшни с мешком овса в руках. – Нагреб побольше, путь неблизкий. Вы в порядке, леди?..

– Нет, – честно проклацала зубами Нэрис, зажимая ладонями уши. – Господи, что там с ними делают?!

– Об этом вам лучше не знать, – криво усмехнулся Хант, бросив свою ношу помощнику. – Пристрой куда-нибудь, Чарли… А, Слоан! Ты что же, решил не участвовать во всеобщем веселье?

Юноша подошел к коновязи и, хмуря брови, покачал головой:

– Я уж за год насмотрелся, сударь. Уезжаете?

– Пора, – кивнул Хант. – Мы и так подзадержались… Скажи-ка, Слоан, ты ведь местный: в какую сторону ближайшая дорога на Арму?

– Арма? – поднял изумленные глаза парень. – Зачем она вам?!

– Хм! Я понимаю, что на святош мы с Чарли мало похожи, однако…

– Да нет! – торопливо перебил Десмонда юноша. – Кто вы такие, я знаю… Но Арма? Неужто вы не слыхали еще?..

– Что конкретно? – насторожился капитан.

Слоан развел руками:

– Там норманны! Туда нельзя!..

– Норманны?!

– Да, сударь! Еще вчера высадились… У нас тут новости быстро расходятся. Говорят, они с юга зашли, Муман уж на рубежи всех до последнего человека выставил, а эти вороны раз – и в обход! Понятное дело, тут и поживиться нечем, мы с прошлого раза не очухались еще… То ли дело север! Одна Арма с ее монастырями чего стоит! Вот они и…

– Север? – ахнула леди Мак-Лайон, судорожно прижав руку к сердцу. – Север Ирландии?..

– Да, госпожа. – Паренек поклонился – бойцы Келли уже растрепали ему о том, кем приходится капитану Ханту этот «мальчишка». – Говорят, что норманны напали на Аргиаллу, но потерпели поражение, хоть и побили немало нашего брата. Их обратили в бегство, и они вернулись в Арму.

– Вернулись? – думая о чем-то своем, пробормотал Десмонд.

– Ну да… Большинство же сразу там высадилось. А остальные по рекам ближайшие земли грабить пошли, да, вишь, ожглись… Так что нельзя вам туда, сударь! Только зазря сгинете!

Чарли недовольно выругался:

– Принесла ж нелегкая!.. И что теперь, назад поворачивать?!

– А как же монахи? – спросил капитан и посмотрел на Нэрис. Та, кажется, его даже не услышала: так и стояла столбом с широко раскрытыми глазами. – Сдается мне, леди, наше предприятие становится слишком опасным…

– Я на мечи не полезу, – отрубил старый разбойник. – Чай, не совсем еще из ума выжил! А что до монахов – дак их небось уж давно всех перерезали. Ты как хошь, кэп, а раз мы в порту, дак садимся на корабль да и…

– Это вам дорого встанет, – сказал Слоан, поразмыслив. – На море сейчас помимо норманнов еще и англичане. Наши капитаны боятся выходить. Разве что самого отчаянного сыщете, да и то разоритесь… А что вы сказали про монахов, сударь?

– Что сказал, то сказал, – сердито отмахнулся Чарли. – Не твое дело. Кэп! Так чего?

– Понятно чего… – протянул Хант, не сводя глаз со своей пленницы. Вид у девушки был такой, будто она саму смерть с косой перед собой увидела. «Из-за монахов, что ли, распереживалась? – подумал Десмонд. – Какая чувствительная, однако…» Потом с сомнением покачал головой – да вроде непохоже. Даже прошлой ночью ничего себе держалась, а там речь шла о ее собственной жизни, а не о какой-то кучке длиннополых, которых она и в глаза не видела. Кроме того, леди сама говорила, что ее отец водит дружбу с северянами! И откуда же тогда такой ужас на лице?..

– …были недавно у нас, – донесся до Ханта бубнеж Слоана. – До того странно, сударь! Чтобы к Даффи – да монахи заявились, общиной целой!.. Хозяин ажно кувшин об пол расколотил – так удивился…

– А потом? – заинтересовался Чарли. – Тут же, во дворе, их и прикопали?

– Окститесь, сударь, господь с вами! Все ж божьи люди… К тому ж здоровые, бывалые, и дюжина целая. А главный их, аббат, вообще при оружии… Да и брать-то что у них? Рясы да посохи?.. Даффи сначала подумывал, но у нас народу много в ту ночь толклось: ребята братьев Мак-Гоуэнов, мир их праху, господин Келли… Не до монахов было. А они переночевали да ушли на рассвете.

– Уж не в Арму ли? – вдруг быстро спросил капитан.

Парнишка, подумав, покачал головой:

– Нет, сударь!.. Они направо от главной дороги свернули. Я сам видел. Стало быть, не в Арму шли, а в сторону Уэксфорда… Может, странствующие? Бывают такие, знаете, в лишениях жизнь проводят для усмирения духа и плоти… А может, в горы подались. Там, в Глендалу, я слыхал, монастырь есть старый. Не знаю, сударь! Но что не в Арму они направлялись – оно точно!.. И вы б не ходили, право слово…

– Ты нам что, отец родной? – сморщил гримасу Рваное Ухо. – Небось не маленькие, сами разберемся… Кэп? Эй, кэп, да очнись ты, ну!

– Погоди, Чарли. – Десмонд медленно перевел взгляд со Слоана на поросшую сорной травой дорогу. – Сдается мне, что еще не все потеряно… Уж слишком много совпадений! Раз – общиной пришли. Два – на окраине остановились. Три – описание аббата точь-в-точь, как брат Августин рассказывал. Ну и последнее – они ведь как раз и должны были не наезженным трактом до Армы добираться!

– И что с того? – не понял первый помощник. – Дак небось и добрались, на свою голову!

– Э, нет, дружище… Мы отстали всего на неделю. А побережьем до Армы идти куда как больше. Не забывай, они пешие – в отличие от нас. – Хант прищурился. – Успеем нагнать!

– Псих… – простонал Чарли, закатывая глаза.

– Дело того стоит, приятель. – Десмонд повернулся к Слоану и деловито спросил: – Кто-нибудь из ваших места знает? Только не те, по которым все ездят. Ну ты понял, да?

– Я служил у Даффи, но я не разбойник, – словно оправдываясь, вздохнул парень. – И тайными тропами в жизни не ходил… Вы бы лучше у бойцов Черного Мерфи спросили! Или вон у господина Келли. Мы с ребятами дальше Уотерфорда и носу не высовывали!..

– Хорошая идея, – кивнул Хант. Покосился на Нэрис, безучастную ко всему, недоуменно шевельнул бровью и повернулся к Чарли: – Придется еще на часок задержаться, дружище. Сдается мне, раньше они там, в трактире, не закончат… Слоан, мальчик, может, достанешь чего перекусить? Полдень уже, а мы со вчерашнего вечера не ели.

– Это я мигом! – оживился тот. – Сию секундочку… Нет, денег не надо, сударь. Я ваш должник. Я и остальные… Теперь, без Даффи, мы сами себе хозяева!

Он умчался. Десмонд хмыкнул:

– Ну-ну. Сами себе… Дорога-то у парней теперь одна – либо внаем работать, либо к тому же Келли в отряд. С другой стороны, уже и это – хоть какой-то выбор… Леди, да что с вами? Я же сказал, мы нагоним ваших драгоценных монахов. Никуда они не денутся. Придите уже в себя наконец! Норманны – еще не самое страшное в жизни…

– Какие норманны? – потерянно пробормотала девушка, глядя куда-то сквозь капитана. – Какие монахи?.. Ах, господи, да нет мне до них никакого дела!

– Не понял… – опешил Хант.

У леди Мак-Лайон задрожал подбородок:

– Там, в Аргиалле… Там мой муж!

Чарли открыл рот от удивления:

– Здесь, в Ирландии? Советник шотландского короля?! Да ты чего плетешь-то?..

– Я не плету… Он по делам короны туда поехал… Даже мне не сказал… Вы не понимаете, о чем говорите! Вы не знаете Ивара!.. – В глазах у нее стояли слезы. – И о службе его понятия не имеете! А он… он же всегда там, где опасно… И, может, его уже… ой, мамочки-и-и!..

– Отставить истерику! – повелительным тоном сказал Хант. Она испуганно замолкла, кусая губы. – Еще не хватало, чтоб нас услышал кто-нибудь. Тихо, я сказал!.. Одно дело – моя жена, и другое – жена человека, приближенного ко двору. Тут под боком свора разбойников. И мы вас, случись что, вдвоем не отобьем… Вы поняли меня, леди?

– П-поняла…

– Вот и славно. – Взгляд капитана смягчился на мгновение. – Поплачете потом. А может, и не придется плакать. Как я понял, для вашего супруга такие переделки – дело обычное? Так, значит, выкрутится и на этот раз. А от двух кадушек слез ему уж точно не будет ни тепло ни холодно…

Глава 27

Братья пребывали в унынии. Они так долго шли, претерпели столько тягот и лишений, а когда, казалось бы, желанная цель была так близка – выяснилось, что все напрасно. Северные варвары, из года в год безуспешно ломавшие зубы о неприступные утесы Скеллига, сейчас безнаказанно попирают сапогами священную землю Армы, кругом разруха и толпы перепуганных беженцев… «Того ли мы искали? – растерянно думал брат Колум, неподвижно стоя у маленького окошка крестьянской хижины. Внутри ее царил кавардак – видно, прежние хозяева покидали дом в спешке. – На это ли надеялись?.. И что нам делать теперь, когда нет пути ни вперед, ни назад?»

– Что они так долго? – донесся до него встревоженный голос брата Филипа.

Летописец обернулся: остальные члены общины собрались вокруг очага. Брат Кевин помешивал деревянной ложкой похлебку, осунувшийся Гален, протянув ладони к огню, тихо жмурился от удовольствия, Джеральд, уткнувшись в молитвенник, монотонно бубнил что-то себе под нос. Алби, чуть в сторонке, ощипывал чудом найденную где-то курицу. Не было только аббата, брата Патрика и брата Даллана – они втроем ушли еще поутру, как сказал глава общины – разузнать обстановку.

– Уж солнце давно село, – продолжал брат Филип, – а их все нет. Не случилось ли чего?

– Будем надеяться на лучшее, – кротко опустил глаза летописец. – Тем более что норманны – в Арме, тут им разжиться нечем… Да и аббат при оружии.

– Он-то да… – вздохнул Кевин, – осторожно пробуя свое варево. – Но вот братья?.. Даллан – так вообще слепой. А Патрик едва-едва в себя приходить начал. Не понимаю, почему отец Бэннан не взял с собой хотя бы Джеральда? Он ведь умеет с мечом управляться. Так, Джерри?

– Умел когда-то, – невнятно отозвался послушник, на краткий миг оторвав голову от молитвослова. – Только зарекся я оружие в руки брать… Да и где его достанешь сейчас?

– Тоже верно, – подумав, ответил Филип. И подбросил в огонь торфу.

Брат Колум задумчиво посмотрел на Джеральда и внутренне согласился с выбором аббата. Молодой дворянин после смерти брата Лири не то чтобы повредился рассудком, но определенно был не в себе. «Может, и воевал он во время оно, – подумал летописец, – да только сейчас и от Галена проку больше!»

– Зря вы так беспокоитесь, братец. – Крепыш Алби уже кончил ощипывать курицу и сейчас, вооружившись ножом, споро разделывал тушку на части, бросая куски мяса в щербатую деревянную миску. – На мили вокруг никого нету – все сбегли… А ежели вдруг кто и рискнет одиноких монахов обидеть – так попробует посоха брата Даллана да враз и опомнится! Им же вола убить можно. А брат Даллан, даром что незрячий, муху на слух одним движением в воздухе ловит…

– Тоже воевал, наверное, – предположил Гален.

Алби пожал плечами. И, отложив нож, протянул полную миску брату Кевину:

– Готово! Ох, знатной похлебки наварим нынче!..

– В нее б еще морковки, – посетовал монах, принимая подношение. – Да соли, да травок…

– И без того вкусно будет. – Гален сглотнул слюнки, голодными глазами наблюдая, как брат Кевин бросает мясо в котелок. Члены общины привыкли довольствоваться малым и мясо ели редко, но сейчас всем необходимо было подкрепить силы. А что может быть лучше густой овсяной похлебки, щедро сдобренной свежей курятиной?.. Летописец почувствовал, как у него заурчало в животе. Свои припасы монахи подъели еще вчера, и голод давал о себе знать…

Дверь хижины распахнулась, и через порог шагнула высокая фигура отца Бэннана. За его спиной маячили балахоны Даллана и Патрика. Брат Филип, обернувшись, испустил громкий вздох облегчения:

– Слава Господу, вы вернулись, отче!

– Так отчего ж нам не вернуться было? – удивился аббат, уже привычно пересчитав по головам всех присутствующих. И скинул плащ в руки подбежавшему Галену. – Тихо вокруг.

– Даже слишком, – обронил Джеральд, поднимаясь. – Садитесь поближе к огню, отче! Вы, наверное, продрогли?

– Почему, вовсе нет. Быстрая ходьба греет кровь, да к тому же мы с братьями таки нашли в трех милях отсюда придорожный трактир. – Отец Бэннан опустился на лавку и, пристроив между сапог сундучок, добавил: – Не брошенный. И народу там целая уйма.

– Но как же…

– А война?..

– А норманны?!

– Тише, братья, тише. – Аббат улыбнулся и обвел взглядом остальных. – Я сейчас все расскажу. Гален, дитя мое, повесь плащ на притолоку да тоже садись… Мы принесли благие вести. Норманны покидают Аргиаллу!

– Как? – округлил глаза брат Кевин. – Уже?!

– Я так понимаю, – развел руками отец Бэннан, – главной их целью была Арма. Много ли на нее времени надо?.. Уж все разграбили да назад и поворотили.

– Странно, – высказался Джеральд, морща брови. – Помимо Армы на севере много чего взять можно…

– Они пытались, – пробасил брат Даллан, ставя посох к стене и устраиваясь рядышком с аббатом. – Да не вышло. Вожди Аргиаллы стеной на защиту встали.

– И про усобицы забыли, – весело дополнил глава общины. – В трактире говорят, разбили норманнов наголову! А тех, кто уцелел, в бегство повергли. Местные рассказывали, что враги отсюда до самой Армы как по воздуху летели, нигде не причаливая. А там уж вроде как со своими воссоединились да обратно домой повернули… И что это значит, братья?..

– Понятно что, – веснушчатое лицо Алби озарила довольная улыбка, – кто к нам со своим уставом придет, тот в нашем монастыре навечно и останется!.. Ха! Ишь, разогнались, собачьи дети… Да не родился еще тот ирландец, который волку северному спину подставит!

– Кхе, – крякнул аббат, глядя на лопающегося от гордости крестьянина. – Оно-то так, конечно… Но я немного не то имел в виду, сын мой. Честь и хвала вождям Аргиаллы, однако для нас бегство норманнов значит только одно – дорога открыта!

– Дорога к разоренному городу? – переспросил Джеральд. – Вы уверены, святой отец, что нам сейчас там рады будут?

– Как раз сейчас – да, – кивнул аббат. – Тяжкие времена настали для Армы, многие братья пали, защищая ее. И наш долг – заступить им на смену… В конце концов, мы ведь затем туда и шли, не так ли?..

Джеральд не нашелся с ответом. Брат Кевин, рассеянно взявшись за черпак, подумал и сказал:

– Мы послушны вашей воле, отче. И с радостью будем служить Господу хоть на Скеллиге, хоть еще где… Но не опасно ли теперь на дорогах? Война лихих людей плодит.

– Согласен. – Глава общины обернулся на дверь. – Потому пойдем в обход. Весь сброд разбойничий нынче вороньем на большие селения слетелся, глухие тропы мародерам без надобности. Значит, ими и двинемся. Даст Бог, дойдем.

– Конечно, дойдем! – блестя глазами, воскликнул Гален. – Ведь чуть-чуть совсем осталось, да, отче?

– Да, дитя мое, – ласково улыбнулся аббат, потрепав мальчика по спутанным вихрам на макушке.

Джеральд медленно кивнул:

– И то верно… Не зря же брат Лири богу душу отдал…

Монахи примолкли. Упоминание о покойном брате всколыхнуло утихшую было грусть. Сразу вспомнился Скеллиг, безмятежные дни тихого служения, похожие один на другой – спокойные, неизменные от года к году. Вспомнились другие монахи, которые остались лежать в каменистой земле утеса… И эти воспоминания дымной горечью заволокли просветлевшие было лица членов маленькой общины.

Аббат, бросив укоризненный взгляд на послушника, расправил плечи:

– Не время печалиться, братья. Уныние – грех… Кевин, скоро ли ужин поспеет?

– И получаса не пройдет, – отозвался кашевар, дуя на черпак. – Гален, доставай пока миски. Их, правда, ополоснуть бы…

– Я помою, – с готовностью вскочил мальчишка.

Алби, оглядев свои грязные руки, тоже поднялся:

– Схожу за водой, что ли?.. Я тут ручей за оврагом видал. Джерри, пойдем, поможешь.

Он вышел из лачуги и остановился на крыльце, щурясь под теплым вечерним ветром. Оглядел тонущие в сумерках мягкие волны холмов, вдохнул родной сладковатый запах земли…

– Ведра я не нашел, – раздалось у него за спиной. – Может, вон ту кадушку взять? Она большая, правда, но если в четыре руки…

– Да я и двумя управлюсь. – Крепыш обернулся и понизил голос: – Не за тем позвал-то тебя, если уж честно… Джерри, приди в себя наконец! Брата Лири не вернешь, только сердце зазря бередить. Думаешь, другим не тяжко? Мне, аббату, братцам… Но мы же молчим. Терпим и молчим! А ты?..

Джеральд посерел и открыл было рот, чтоб возразить, но Алби остановил его коротким взмахом руки:

– Я все понимаю, но нельзя же вот так-то… Ты хоть о Галене подумай, ведь еще дите совсем. И без того насилу успокоили, а ты сызнова – брат Лири, брат Лири!.. Кому от этого легче станет? Вот доберемся до Армы, там и покаешься, и… Да хоть вериги[37] на себя надень, коли виноватым себя считаешь!.. Но из других-то душу не тяни! И мальчонку мне не доводи до слез, как друга прошу…

– А иначе что? – Послушник поднял на друга колючий взгляд.

Алби сурово нахмурился:

– Я ж не дворянин, Джерри. Я и в морду могу дать.

Он развернулся, поднял одной рукой валяющуюся у стены деревянную кадушку и, не оглядываясь, скрылся за углом соседней лачуги. Джеральд молча смотрел ему вслед.

А стоящий у окошка брат Колум смотрел на Джеральда. О чем говорили послушники, летописец не слышал, но, судя по жестикуляции Алби, тот в выражениях не стеснялся… «Так отчего же он тогда улыбается?» – озадаченно подумал брат Колум, глядя в лицо молодого дворянина. Улыбка была странная, неприятная и даже, пожалуй, пугающая.

– Уж не с ума ли сошел, спаси господь?.. – пробормотал монах, качая головой. Сидящий у огня аббат повернул голову:

– Вы что-то сказали, брат мой?

– Я?.. – очнулся летописец. – Да нет, это так… Мысли вслух, отче.

– Бросьте, – махнул рукой глава общины. – Садитесь лучше с нами. Сейчас отужинаем – и на боковую. А завтра, с первыми лучами, в путь. Отдыхайте, брат, пока есть возможность. Кто знает, что мы найдем в Арме?..

Отец Бэннан подвинулся на лавке, уступая место брату Колуму, и подумал, вздохнув про себя: «Что найдем – оно понятно. Как бы только раньше нам чего другого себе на беду не найти!»

Дуан Мак-Грат, борясь с наплывающими приступами тошноты, приоткрыл глаза. Все та же крохотная комнатка с голыми каменными стенами, темные дубовые балки на потолке, распятие у изголовья кровати… «Где я?» – хотел спросить вождь, но не смог. Язык не слушался, мышцы лица словно одеревенели. Да и спрашивать, по совести, было не у кого – кроме лежащего колодой на узкой койке Дуана, в комнате не было ни души. Но ведь кто-то же привез его сюда? Кто-то раздел, перевязал раны, уложил в постель… Только где же этот «кто-то»?

Потолок закачался, деревянные балки угрожающе нависли сверху, словно готовые вот-вот рухнуть вождю на голову. Снова замутило. Мак-Грат смежил веки, боясь, что мерзкий черный водоворот снова утащит его куда-то вниз, туда, откуда ему только что с таким трудом удалось выбраться… Вроде полегчало. С закрытыми глазами голова кружилась гораздо меньше. «Смотреть-то все равно не на что, – промелькнуло в голове раненого. – Даже окон нет. Да где я, черт побери?..» Он прислушался. Тишина, только по стенам снаружи что-то монотонно шуршит – наверное, дождь. Где-то капает вода…

– Немедленно забудьте об этом, преподобный! – вдруг раздался совсем близко чей-то раздраженный голос.

Громко хлопнула дверь. Вождь вздрогнул от неожиданности.

– Но прошло уже три дня! – возмутился кто-то другой.

Дуан навострил уши – в отличие от первого этот голос был ему очень даже знаком. – Вы понимаете, что клан Мак-Гратов считает своего вождя погибшим?!

– И что с того? – пренебрежительно отозвался первый.

– Как это что?! – ахнул второй. – Побойтесь Бога, лорд! Даже если дележа власти удастся избежать… Вы о семье его подумайте! Они ведь его, считай, уже похоронили!

– Тем больше обрадуются, когда он вернется – живой и здоровый, – ничуть не смутился тот, кого назвали лордом. – Ну то есть насчет здоровья я пока не очень уверен…

– Вот именно! А если, упаси бог, раны возьмут свое?..

– Сплюньте, отец Мэлдуин. Он мне нужен живым.

– Нужен?! – возмутился священник. – Вы сами себя слышите?! Это не вещь, лорд Мак-Лайон, это человек!..

– Не придирайтесь к словам. Вы прекрасно поняли, что я имел в виду… И хватит дуться, преподобный. Вождь Мак-Грат здесь в относительной безопасности, но только до того момента, пока о его местонахождении не знает никто, кроме нас с вами. Тот человек, который пытался его убить…

– Это был не человек. – Голос священника ощутимо дрогнул. – Никогда не видел таких огромных волков!

– Да еще и говорящих, а?.. – насмешливо добавил первый. И переспросил после паузы, задумчиво: – Огромный, говорите, и черный?.. Хм. А тогда, на границе, вы видели других?

– Те на обычных волков похожи были. Серые такие.

– Угу… Я вот думаю, уж не на главного ли наш вождь нарвался?

– Простите?

– Оборотни – они, конечно, не совсем звери, – пояснил собеседник. – Но те, что в волков перекидываются, обыкновенно ходят стаей. А у каждой стаи есть вожак. И сдается мне, как раз с ним Мак-Грат в лесу и встретился… Кстати, вы волка по голосу не узнали, нет?

– Да бог с вами! До того ли мне было?

– Ну а все-таки?..

– Я и слова-то еле-еле сквозь рык разобрал, а вы про голос… – Преподобный вздохнул. – Нет, лорд. Ничего знакомого. Да и не так уж близко я стоял. Может, вождь расслышал лучше? Только ведь у него сейчас и не спросишь…

Дуана бросило в жар. Потом в холод. Оборотень? Они вправду говорили об оборотне, ему не послышалось?.. Мак-Грат почувствовал, как узкая койка под ним закачалась: мутные обрывки воспоминаний один за другим начали вставать перед глазами. Стрела в бедре, оставленный у дороги конь… Лес, лопухи… Огромный черный зверь… И глухой голос волка – человеческий голос! «Я сказал, что кто-то здесь лишний, – всплыло в воспаленном мозгу вождя, – а он ответил, что этот лишний – я…» Дуан вжался спиной в промокший от пота тюфяк. Он будто снова оказался в лесу, распростертый на траве, с мечом в дрожащей руке. Снова увидел взлетевшее в воздух мохнатое тело, услышал щелканье тяжелых челюстей… Лицо обожгло горячее дыхание зверя. Острые клыки полоснули руку, выставленную вперед, бритвами распоров кожу вместе с одеждой. От клинка не было толку, для него нужен размах и хоть какая-то дистанция – а волк уже вмял свою жертву в землю… Тяжелые передние лапы оборотня уперлись Дуану в грудь. Располосованная клыками рука дрожала, из последних сил сжимая в пальцах меч. Волк оскалился, скосил желтые глаза на опасно поблескивающий совсем рядом клинок и сомкнул зубы на запястье взвывшего Мак-Грата. Оружие, тихо звякнув, упало в траву… И Дуан понял, что шансов у него нет.

Понял, но не сдался. Впился покалеченной левой рукой в густую черную шерсть на горле зверя, а правой выдернул из ножен кинжал. И ударил наугад, снизу вверх. Зверь взвизгнул – значит, попал… Кажется, в живот. Лучше было бы, конечно, в сердце, но выбирать не приходилось. И повторить удар уже не вышло – хищник, издав хриплый яростный рык, вгрызся Дуану в правое плечо. И, лапой выбив из дернувшейся руки кинжал, нацелился жертве на горло. Распахнул пасть, сделал бросок… и отпрянул – в нос оборотню врезался окровавленный кулак. Вождь Мак-Грат, пускай и безоружный, смиряться с судьбой не собирался даже теперь, когда, казалось бы, песенка его была спета…

– Пор-р-рву!.. – свирепо выдохнул оборотень, рванулся вперед и, уже почти сомкнув челюсти на горле теряющего сознание Дуана, взвыл не своим голосом. Его черная туша вздрогнула, лапы соскользнули с груди жертвы… Дуан, сквозь красную пелену перед глазами, увидел только розовато-алый цветок, распускающийся на плече зверя. Потом – стремительную серебристую вспышку слева и тяжелый деревянный крест в чьей-то руке, мелькнувший над головой. Услышал звук удара. Услышал, как волк снова взвыл… А дальше наступила темнота. Темнота была странная, не тихая и вязкая, как сейчас. Она была другая – наполненная запахом лошадиного пота, кожи и стали. Все вокруг качалось и подпрыгивало, в ушах стоял дробный топот и чье-то лихорадочное бормотание… Потом его, кажется, куда-то волокли. Вождь помнил только несколько высоких ступеней и выскобленный каменный пол. И запах ладана. И горячие желтые пятна, что кляксами расплывались в глазах, подмигивая ему из темноты. «Наверное, это были свечи, – понял Дуан, сопоставив наконец тот самый крест, запах церковных благовоний и голос отца Мэлдуина. – А я, выходит, в церкви. А еще выходит, что я теперь тоже…»

– Оборотень? – раздалось сверху. Голос принадлежал все тому же человеку, с которым только что ругался преподобный О’Фланнаган. – Бросьте, святой отец. Вы же беднягу едва в святой воде не утопили.

– Так-то оно так…

– И кольца, гляжу, у него на пальцах серебряные. Перевертыш бы уже ожоги до самых костей заработал… Кроме того, вы, преподобный, проявили достойную уважения прыть и успели до рассвета. Это, пожалуй, главное.

– Что вы имеете в виду?

– Ну… оборотнем можно стать в двух случаях – либо в результате колдовства, либо после укуса. Мы имеем второй вариант…

– Это я и без вас знаю! Как и то, что (прости меня, Господи!) человек, укушенный оборотнем, обязательно повторит его судьбу!

– Вот уж нет, – хмыкнули сверху. – Сие печальное событие, отче, должно случиться непременно в полнолуние, иначе эту заразу не подцепить. Ну покусали – заживет, если повезло, и все. Что собака за палец тяпнула – в самом худшем случае только шрам останется.

– Но ведь в ту ночь как раз и было…

– Да. Полнолуние, я знаю. Но, повторюсь, вы успели вовремя. Если б что-то пошло не так – он обернулся бы уже следующей ночью, но этого, на наше счастье, не случилось. Так что можете быть спокойны.

– А вы, я смотрю, разбираетесь?.. – с плохо скрываемым подозрением в голосе пробормотал священник.

Тот, кого он называл лордом, весело фыркнул:

– Помилуйте, отец Мэлдуин! Ну что за глупости?..

– Глупости, не глупости, а странный вы человек, лорд Мак-Лайон. Погибшим прикинулись зачем-то, рясу мою новую отобрали, весь запас свечей сожгли, по ночам пропадаете где-то… а про оборотней так и вовсе неприлично много знаете!

– Ну знаю. Приходилось встречаться. Оборотень – он, преподобный, оборотню рознь…

– Что?! – праведно вознегодовал Мэлдуин О’Фланнаган, впрочем, как показалось ловящему каждое слово Дуану, с ноткой неуверенности в голосе. И эта неуверенность от загадочного лорда Мак-Лайона тоже не ускользнула.

– Неубедительно, преподобный, – хмыкнул он. – Очень неубедительно… А медведь?

– Какой медведь?

– Да тот самый…

– Вы… вы и об этом знаете?! – задохнулся священник.

Ответом ему был все тот же короткий смешок:

– Служба такая. Я ведь гончая или вы запамятовали?

«Гончие… Медведи… Что за бред они оба несут? – устало подумал Мак-Грат. – Или это я брежу? Может, и не было никакого волка там, в лесу? Может, меня ранили серьезнее, чем казалось?..»

– Пора сменять повязку, – после паузы раздался возле кровати голос святого отца. – Подайте бинты, там, в корзинке…

– Держите. – Неведомый лорд скрипнул сапогами и добавил: – Мне нужно будет отлучиться нынешней ночью. Заприте двери и не впускайте никого.

– Но Дэвин еще вчера хотел…

– Я же сказал – никого, – отчеканил собеседник. – Даже собственного брата, преподобный!

– Но как же… вы же не хотите сказать, что кто-то из…

– Именно это и хочу. Сейчас никому нельзя доверять… Заприте двери, отче. И молитесь. А с посетителями объяснитесь потом.

– Хорошо, – сдался О’Фланнаган и пробормотал: – Завидую я, грешный, несчастному Дуану – не ведает он, что вокруг происходит! И тем счастлив…

– Это вряд ли, – хохотнули у самого уха вождя. – Поздновато завидовать принялись, святой отец!.. Нас, как я понимаю, уже давно тут не двое, а трое… Где нюхательная соль?

– Не надо… – прохрипел Мак-Грат, вынужденно открывая глаза, – и без нее тошно…

– Верю, – уголком губ улыбнулся склонившийся над ним человек с пронзительными серыми глазами. – Здорово вам досталось, вождь.

– Вы говорили… что мне… что я не стану…

– Оборотнем? – переспросил лорд Мак-Лайон. – О нет. Скажите спасибо отцу Мэлдуину. В полнолуние кости будут ныть в местах укусов, а так считайте, что отделались легким испугом… Эй! Стоп-стоп-стоп! Куда?! Уф… Преподобный, несите соль. Боюсь, наш многострадальный вождь слишком сильно обрадовался…

Ивар, тяжело опираясь на посох, брел по проселочной дороге. Ноги гудели, глаза слипались, голова казалась чугунной и непомерно тяжелой. Лорд Мак-Лайон широко зевнул и посмотрел на небо. Уже рассвело. Всю ночь провозился!.. А ведь до церкви отца О’Фланнагана еще шагать и шагать. Да и там не до отдыха будет… Королевский советник издал тяжкий вздох и, углядев на обочине вросший в землю большой валун, плюхнулся задом на холодный шероховатый камень. И расплылся в блаженной улыбке.

Он устал. Не спал толком уже третий день. Ел в последний раз, кажется, позавчера. И ему все это до смерти надоело.

– Домой хочу, – тоскливо буркнул себе под нос лорд, вытягивая ноги. – Или хотя бы лошадь…

Он утер лицо коричневым рукавом позаимствованной у преподобного рясы и скорчил кислую мину: странствующий монах на лошади – слишком заметная фигура. Всю маскировку сорвешь… А про дом можно и вовсе не вспоминать. Пока приказ его величества не выполнишь, делать в Шотландии нечего. «Хоть службу бросай!» Окончательно упавший духом Ивар бросил ненавидящий взгляд на бескрайнюю зеленую равнину и едва удержался, чтоб не плюнуть от досады. Все эти красоты ему осточертели не меньше, чем упомянутая служба. Кажется, полжизни сейчас отдал бы за то, чтоб снова оказаться во Фрейхе, в жарко натопленной каминной зале, в любимом кресле у огня!.. Чтобы в руке – чарка доброго виски с острова Скай, а на коленях – любимая женщина, весело болтающая какую-нибудь милую чепуху… И чтоб завтра не надо было никуда бежать сломя голову. Никого не выслеживать, ни от кого не прятаться. А проспать до обеда, проснуться, перевернуться на другой бок, зарыться лицом в мягкие каштановые локоны, пахнущие лавандой, и снова заснуть…

– Нет, этак я прямо тут сейчас свалюсь, – встряхнувшись, сказал Ивар. И, волевым усилием безжалостно изгнав из мыслей пасторальную картинку, поднялся на ноги. – Осталось-то всего ничего. Не раскисать!..

Лорд Мак-Лайон, прищурившись, посмотрел вниз. Там, у дороги, которая тянулась по самому краю леса, виднелось несколько домишек. Из трубы того, что побольше, поднимался белый дымок. Не деревня, понятно, скорее всего – придорожный трактир да пара сараев. «Тоже неплохо, – решил королевский советник, прислушавшись к звенящей пустоте в желудке. – Надеюсь, у них там не только наливают? Сжую пару лепешек и дальше двинусь… А если за эти полчаса кто-нибудь здесь еще кого-нибудь прирежет – да и черт с ним! Я не двужильный…»

Парой лепешек, понятное дело, голодный как собака лорд не ограничился. От предложенной хозяином кружки эля он отказался, а вот от всего остального – не сумел… Тем более что харчи в трактире были вполне ничего себе. Умяв плошку овсяной каши, советник отдал должное половине жареного цыпленка, закусил его сыром и куском кровяной колбасы, а после залил все это кружкой парного молока. И, осоловев от съеденного, отвалился от стола с твердым намерением «посидеть еще пять минут – и вперед». Пять минут растянулись на добрые четверть часа… Дородная супруга хозяина, которой очень польстил неуемный аппетит гостя, улыбнулась, глядя, как «монах» тихонько зевает в капюшон, и подошла к его столу:

– Может, братец еще чего желает?

– Желаю, – честно признался Ивар, принюхиваясь к пряному аромату свежей рыбы, проникающему в трактир из-за неплотно прикрытой входной двери. Во дворе на яблочных прутьях запекали жирную форель. – Желаю, да только класть уже некуда…

– Так, может, вам самому прилечь? – сжалилась хозяйка, скользнув глазами по измученному лицу путника. – Притомились вы, уж вижу… Мы комнат не сдаем, но на конюшне сеновал просторный – есть где отдохнуть!..

– Благодарю, дочь моя, – смиренно склонил голову лорд, поспешно входя в роль, – но торопиться мне надо! И так засиделся у вас…

– Все-то вы в трудах, божьи люди!.. – вздохнула женщина, убирая пустую кружку. – Вчерась вот тоже ваши заглядывали… Все как есть худущие, глаза ввалились, а туда же – торопятся, вишь!.. Вы хоть покушали, братец, а они одной воды попросили, посидели да ушли. Может, конечно, у них в кармане пусто было, да ведь мы ж понимаем! Чай, не обеднели бы от трех мисок супа. Суп вчера хороший был, с баранинкой, а они не стали… Почему? Мы ж от всего сердца!..

– Я уверен, они это знали, дочь моя, – улыбнулся Ивар, подняв глаза на ее огорченное лицо. – Не печальтесь… Кстати, сколько я вам должен?

– Ох, ну что вы!..

– Нет-нет, не спорьте! Вы спасли меня от голодной смерти. И очень, признаться, вкусно спасли… Так сколько же?

– Две монеты, братец. – Женщина зарделась от похвалы и добавила: – Так-то приятно слышать! Я уж, грешным делом, думала, что пересолила али еще чего… Вы ж за сегодня первый, кто цыпленком не побрезговал! Вот до вас были гости – и четверти часа не прошло, как уехали, – дак едва притронулись. И еще один господин заходил – то ли тоже монах, то ли нет…

– В смысле? – отсчитывая медь, рассеянно переспросил «братец».

Хозяйка повела плечом:

– Дак не поняла я, кто он таков! С виду монах, вроде вас. А обращением да повадками и непохож… И муженек мой велел ухо с ним востро держать. Не понравился ему господин тот чевой-то!.. А я и не пойму – вроде любезный и не торговался вовсе…

Ивар насторожился. Монах, который не монах?.. Что-то знакомое… что-то очень знакомое…

– А давно ли был тот гость, дочь моя? – постаравшись придать своему голосу максимум незаинтересованности, спросил он.

– Дак ночью еще, сударь. Видать, супружник мой оттого и в подозрения ударился… А с чего, я вас спрашиваю? Щедрый господин, тихий, тока что без аппетиту! Подала я ему цыпленка, а он куснул разок – да так и бросил, не доевши… А цыпленок свежий, жирненький, сама всегда у вертела стою, приглядываю! Чего не понравилось?..

– Может, он тоже торопился? – предположил Ивар.

– Не знаю, братец… Может, и так. Супца похлебал – и исчез. Тока монету на столе оставил да цыпленка недоеденного. Я ж на кухне крутилась, не приглядывалась. Это мой старик на него все таращился…

– Вот как, – пробормотал лорд. И, высыпав в ладошку женщины горсть меди, поднялся. – Ну пора мне. Спасибо за угощение… А не скажете, супруг ваш далеко?

– Да во дворе он, за рыбою присматривает… Ох, братец, да вы ж втрое переплатили!

– Это ничего, – снова улыбнулся «монах». – Я, может, на обратном пути еще загляну, дочь моя!.. Там и сочтемся.

– Благодарствуйте…

Лорд Мак-Лайон кивнул, натянул капюшон пониже и поспешно вышел.

Нэрис, отчаянно зевая в воротник плаща, сонными глазами посмотрела на подпрыгивающего в седле Чарли и сказала:

– Не понимаю, зачем так рано?.. Солнце едва взошло! Еще и не позавтракали толком. Что вы сорвались вдруг из трактира, как ошпаренные?

– Сиди уже, – отмахнулся старый разбойник, озабоченно хмурясь. И повернулся к Ханту. – Слышь, кэп, я вот тут подумал… А не огребем ли?

– От монахов? – снова влезла девушка. – Что вы такое говорите, Чарли!..

– Сиди, сказано тебе! – огрызнулся тот. – И молчи, когда не спрашивают… Кэп, так чего?

– Может, и огребем, – усмехнулся Десмонд, вглядываясь вперед, туда, где заканчивался редкий перелесок. – А может, нет. Старик и на нас многозначительно косился. Кто знает, что ему там показалось от излишней бдительности?.. Ну пришел человек по темному времени, ну выглядел слегка сомнительно… Мало ли таких сейчас по Ирландии ходит?

– Он сказал – монах, – напомнил капитану Чарли. – И при оружии!

– Подумаешь. Наш аббат вон тоже не с пустыми руками, как я понял.

– То другое, – подумав, уверенно заявил пират. – Он настоящий… Помнишь, парень при конюшне о других монахах говорил, о тех, что вчера заходили? Хозяин их тоже видел, однако ж…

– Вот же заладил – монах, не монах, видел, не видел! – Хант поморщился, как от зубной боли. – Ну предположим, что этот странный тип – как раз тот, кто общину с острова выжил. И что? Он – один, а их почти десяток. И мы двое – считай, дюжина!

– Это если вовремя поспеем, – буркнул разбойник. – Он же еще ночью тут ошивался. Ну как длиннополых уже тово… в ночи по лысинам – и в воду?

– Чарли! – ахнула Нэрис.

– А что, могет же быть…

– Леди права, – сдвинул брови капитан. – Хватит каркать. Живы они, иначе этот монах – не монах так не торопился бы. Успеем. А не успеем, тогда этого умника по горячим следам отловим, по голове дадим, да и…

Он поспешно прикусил язык, чуть было не брякнув: «Да и отберем Сокровище, пока он его не перепрятал!» Про то, что несут с собой монахи, предусмотрительная леди Мак-Лайон пиратам и словом не обмолвилась, упирая только на «коварного убийцу» и «богоугодное дело». Она не без причины опасалась, что спутники могут не удержаться… К сожалению, девушка и понятия не имела, что заинтересованные лица уже давно обо всем в курсе. А эти самые лица в свою очередь усиленно продолжали делать вид, что ими движут исключительно благие намерения… И Хант только что своими же руками все чуть не запорол!.. Капитан поймал на себе красноречивый взгляд Чарли и, стараясь исправить оплошность, быстро добавил:

– Впрочем, я уверен, что хозяин трактира просто ошибся. А даже если и нет, то все равно мы нагоним монахов раньше того загадочного ночного посетителя. Конюх сказал, что он был пеший. А мы верхами. И тропа тайная всего одна!

– А вы уверены, капитан, что община пошла именно этой дорогой? – наморщила бровки Нэрис.

Чарли крякнул, вспомнив недавних проводников, любезно предоставленных им Ронаном Келли:

– Мы-то, мож, и не уверены. А ребятки сутулого дело знают. И они клялись, что это единственная тропа черных купцов по эту сторону озера. Брехать им вроде как смысла нету…

– И взять с нас тоже нечего, – согласно кивнул Десмонд, объезжая крутой овражек. – Осторожнее, леди, тут земля с краю осыпается… Что вы нос морщите? Не доверяете милейшему Ронану?

– Да не то чтобы не доверяю… – Она замялась. – Он, конечно, разбойник, но Чарли прав – зачем ему нас нарочно в заблуждение вводить?.. Я не об этом подумала, капитан Хант. Видите ли… Ну ладно – мы с вами! Ладно – разбойники!.. Но откуда аббату священного острова знать такие дорожки?

Пираты переглянулись.

– Так и знал, – хмуро проговорил Чарли. – Точно огребем!

– Тебя никто за язык не тянул, – огрызнулся мрачнеющий на глазах капитан. – И уши греть не упрашивал. Так что нечего теперь…

Нэрис удивленно моргнула, но сказать ничего не успела: Рваное Ухо приподнялся на стременах, напряженно вглядываясь вперед, и прошипел:

– Тсс! Вижу!

– Кого конкретно? – Десмонд опустил ладонь на рукоять меча.

– Длиннополых. Штук семь или восемь. Вон, на холм карабкаются, что за деревьями…

– Слава богу! – радостно воскликнула девушка. – Тогда поедемте скорее!

– Обожди… – непонятно пробормотал пират, щурясь. И хриплым голосом позвал: – Кэп! Ты…

– Да уж не слепой. – Хант выругался вполголоса.

Нэрис, лошадь которой затерли чуть назад, заерзала в седле:

– Что случилось? Что с вами, капитан? Чарли!.. Что вы там увидели? Человека, про которого говорил хозяин таверны?!

– Понятия не имею, леди, – усмехнулся Десмонд, – но вполне возможно, что и он тоже там…

– Тоже? – Девушка, совершенно ничего не понимая, вытянула шею. И округлила глаза: перелесок уже почти кончился, и холм, на котором Чарли только что заметил монахов, был виден во всей красе. Только людей там было вовсе не десяток… – Ой! Кто это?!

– Тебе какая разница? – недовольно чихнул старый пират, не отрывая взгляда от холма. Монахи, только что бодро на него взбиравшиеся, сейчас отступали назад, к деревьям. А им навстречу с той стороны зеленого бугра поднимались другие… Бойцы, хорошо вооруженные, про себя отметил Чарли. «И, судя по рожам, пришли за тем же, за чем и мы… Дюжина. Нет, полторы. Или две?»

– Что делать будем, кэп? Дернемся или обождем, покуда схлестнутся?..

– Чарли! – В голосе Нэрис звенел страх. – Нельзя ждать! Они же их поубивают!

– Тихо ты… – беззлобно фыркнул Рваное Ухо. И посмотрел на Десмонда. – Кэп?

– С одной стороны, – протянул тот, глядя на пятящихся монахов, – конкурентов на нас двоих многовато…

– Конкурентов?.. – запоздало ахнула Нэрис. Но ее никто не слушал.

– А с другой? – нетерпеливо спросил Чарли.

Десмонд повернул к нему голову. На изуродованном лице капитана играла знакомая шальная улыбка.

– С другой стороны, дружище, я угробил остатки здоровья, догоняя этих проклятых монахов. И если их сейчас перебьют, все это будет зря. Я гляжу, кое-кто из них воевал?.. Ну что ж, усилим отряд еще парой мечей…

– Псих ты, кэп, – покачал головой старый разбойник. – Натуральный. И я с тобой скоро с ума последнего спрыгну… Ну? И что стоим?!

– Твоя правда, – ухмыльнулся капитан, выдергивая из ножен меч. – Леди, назад. Не высовываться. И ни слова мне!..

– Но… вы же…

– Леди, – придержав гарцующего коня, обернулся Хант. – Нам нужно Сокровище, вам – жизнь этих монахов. А вон тем милым людям нужно и то и другое… Так стоит ли ломать копья, а?

– Кэп!

– Сейчас, Чарли!.. Леди, ждите здесь. Из лесу – ни шагу! Я не могу разорваться надвое…

Нэрис, часто моргая, смотрела вслед сорвавшимся с места всадникам. И в очередной раз чувствовала себя полной дурой. Стоило бы догадаться, что у них на уме, когда пираты так легко согласились помочь общине!.. А теперь… О какой помощи может иди речь, когда, выходит, она разбойников к монахам сама же и привела?!

Леди Мак-Лайон закусила губу.

– Знал бы брат Августин, кому доверился! – чуть не плача, пробормотала она. – А уж я и вовсе хороша – я-то ведь знала!..

Девушка шмыгнула носом, но плакать не стала, пускай и очень хотелось. Поздно рыдать да каяться. Одна теперь надежда, что пираты монахов не тронут, Сокровищем обойдутся… «Что бы там ни говорил брат Августин, а мир, достигнутый ценой человеческих жизней, ничем не лучше войны!» – упрямо подумала она, поднимая голову. И тихо ахнула: слева, в просвете между деревьев, мелькнула чья-то темная фигура. Девушка приросла к седлу – ей показалось или это был монах?.. Тот самый монах, о котором говорил хозяин таверны, тот, которого так опасался Чарли?! Нэрис даже зажмурилась от страха.

А когда снова открыла глаза – впереди уже никого не было.

Глава 28

Аббат молча смотрел на спускающихся вниз, к подножию холма, людей. Их было немного, где-то около двадцати, но все равно почти в три раза больше, чем монахов.

Кроме того, большинство членов общины никогда не держали в руках оружия. «В отличие от этих, – без энтузиазма подумал аббат, скользнув взглядом по поясам приближающихся бойцов. – Ждали, значит. Готовились… Надо было Галена в трактире оставить. Жалко мальчишку».

– Отче! – Дрожащий голос летописца нарушил мысли Бэннана. – Что нам делать?!

– Драться! – вскинул голову Джеральд.

– Драпать! – уверенно заявил Алби, одним движением задвигая себе за спину трясущегося Галена.

Брат Патрик, с подозрением озирающийся по сторонам, качнул головой. И раскинул руки. Аббат быстро обернулся. Так и есть: позади, у самой кромки леса, зашевелились высокие заросли лещины. Стало быть, врагов куда больше, чем хотелось бы думать.

– Нас окружают? – Брат Кевин беспомощно завертел головой.

Брат Филип нахмурился:

– А вы говорили, что нам нечего бояться… Аббат, их слишком много.

– Я умею считать, – отозвался отец Бэннан, заводя руку за спину. Широкий двуручный меч тускло блеснул под утренним солнцем. – Даллан, прикроешь сзади. Галена и Колума в центр. Остальные – по кругу… Патрик!..

Хранящий обет молчания монах коротко кивнул и рванул на груди свой балахон. Летописец только рот разинул: под длинным одеянием брата Патрика обнаружилась глухая кольчуга, широкий кожаный пояс… и целая оружейная лавка. Глаза Джеральда сверкнули.

– Значит, все-таки драться?!

– А говорил, что зарекся… – проворчал Алби, разглядывая увешанного оружием Патрика. – Ну и ловкач вы, братец! Нигде даже не звякнуло… Гален, куды?! Тебе где стоять велели?!

– Мне уже почти пятнадцать! Я могу помочь…

– Брысь, – велел послушник, хмурясь. – Отче, несподручные мне все эти штуки… А дубины у вас там нету?

– Нет, – усмехнулся аббат. – Патрик, дай ему булаву, что ли. Та же дубина, потяжелее только.

– Тяжелая – это хорошо. – Послушник принял из рук монаха короткий скипетр с гладкой деревянной рукоятью и шипастым железным навершием. Повертел в пальцах, ухмыльнулся. – Дубина-то, она побольше будет… ну да и это сгодится!.. Гален, брысь, сказано тебе!

– Но я же…

– Не тронь ножи!.. Брат Колум, приглядите за ним. Упаси бог, под руку сунется…

– Конечно-конечно, – закивал летописец, сгребая в охапку вырывающегося паренька. – Тише, дитя мое. Мы с тобой, увы, не воины…

Джеральд, уже с коротким мечом в руках, прикрыл аббата справа. Слева замер молчаливый брат Патрик. Слепой Даллан, поигрывая тяжелым посохом, встал сзади, лицом к перелеску. Кевин, Алби и Филип заняли остальные бреши маленького круга… А другой круг, большой, ощерившийся острыми лезвиями клинков, неумолимо сужался, подступая со всех сторон. Не спеша. Бандиты знали, что монахам бежать некуда. И знали, что получат свое без особых потерь.

«Спаси нас, Господи! – в панике воззвал брат Колум, отчаянно прижимая к себе пыхтящего Галена. И почувствовал, как что-то твердое ткнулось ему в бок. – Что такое?.. Сундук? Сундук аббата?! Но там же…» Летописец вскинул глаза вверх и встретился взглядом с главой общины.

Оба не проронили ни слова. Тяжелый сундучок, украшенный потемневшим от времени литьем, стремительно перекочевал под плащ брата Колума, а над кучкой притихших монахов, над головами замерших перед броском разбойников, над зеленым пологим холмом взлетел рокочущий голос отца Бэннана:

– Благословен Господь, твердыня моя, научающий руки мои битве и персты мои брани, милость моя и ограждение мое, прибежище мое и Избавитель мой, щит мой и… и я на Него уповаю!..[38] – Святой отец нагнул голову, качнулся вперед, выставив перед собой клинок…

– Аминь!.. – вдруг весело проорали сзади.

Аббат осекся и замолк, услышав за спиной дробный топот копыт. Сужающие круг разбойники замерли, на мгновение отшатнувшись, и с ревом бросились в атаку. Зазвенела сталь. Ахнул кто-то из братьев. Святой отец резко повернул голову: прорвав оцепление, к монахам подлетели двое всадников с мечами наголо.

– Аббат Бэннан, я не ошибся? – склонил голову один из них, человек с обезображенным лицом и золотой серьгой в ухе. – А мы уж боялись, как бы без нас не начали… Чарли, дорогу!

– Есть, кэп. – Второй мужчина сшиб лошадью высунувшегося из общего строя разбойника и замахнулся на другого, рванувшего ему на помощь, тяжелым боевым топором. Мародеры, ворча, отступили. Правда, всего лишь на мгновение…

– Доброе утро, братья. – Новоприбывший придержал коня и, не глядя, взмахнул мечом. Здоровый бугай в черной повязке на один глаз, взвыв, откатился в сторону.

Алби угрожающе прищурился:

– Кому доброе, а кому и последнее… – Послушник закрыл собой главу общины, успев одновременно с этим отоварить булавой кого-то из наседающих разбойников.

– Вы кто такие? – напрягся брат Филип.

Брат Патрик молча шагнул вперед. В его руках опасно сверкнули два длинных кинжала. Мужчина с серьгой, отпустив поводья, выставил перед собой ладони:

– Спокойно, свои! Подарок брата Августина… Дружище, прикрой!

– Сделано, кэп…

– Молодец. – Всадник легонько ткнул пятками в бока своего жеребца и, подъехав к аббату, выдернул из-за пазухи сложенный треугольником лист пергамента. – Братец предупреждал, что вы на слово не поверите.

Отец Бэннан развернул бумажный треугольник. На ладонь выпало белое пушистое перышко. Больше в конверте ничего не было, но аббату хватило и этого знака… Послание действительно было от брата Августина. И означало, что доставившему его человеку можно верить.

– Ну что ж, – усмехнулся глава общины, поднимая глаза на всадника, – добро пожаловать. Не знаю, кто вы, но вы очень вовремя.

– Мы старались, – широко улыбаясь, отозвался тот. И развернул коня. – Чарли! Сзади!..

– Вижу…

– Мы попытаемся отсечь, кого сможем, аббат. – Хант, сощурив глаза, оглядел вновь замкнувших круг разбойников. – Остальные – ваши. Справитесь?

– С Божьей помощью. – Отец Бэннан размял плечи и взялся за рукоять меча.

Позади взлетел в воздух тяжелый посох брата Даллана. Заржали кони. Враг снова перешел в наступление…

Нэрис, припав щекой к гриве лошади, неслась напролом через лес. Она знала, что впереди ее ничего хорошего не ждет, знала, что будет только мешать, что Десмонд был прав, приказав ей не высовываться, но поделать с собой ничего не могла. Ей было страшно. «Видениями я, слава Господу, не страдаю, – думала она, уклоняясь от широкой разлапистой ветки, – значит, кто-то там, в зарослях, был! И одеяние опять же… Монах! Точно, тот самый монах!.. Ох, нет, не думать об этом, не думать. Пускай меня лучше капитан Хант прибьет или эти, из-за холма которые… Ай!»

Лошадь, оглушительно заржав, взвилась на дыбы. Леди Мак-Лайон вскрикнула. Вокруг бешено завертелись голые стволы сосен, земля, усыпанная хвойными иголками, качнулась вверх – и в следующую минуту лихая наездница обнаружила, что торчит в колючих зарослях едва ли не вниз головой. Шляпа благополучно слетела еще раньше… Позади испуганно всхрапнула лошадь. Хрустнула ветка под чьим-то сапогом. И две сильных руки одним движением выдернули обмершую от ужаса девушку из хитросплетения гибких коричневых веток.

– Чарли-и! – тоненько взвизгнула она, хотя и понимала, что пираты ее не слышат. – Капитан Ха-а…

Жесткая ладонь быстро прикрыла ей рот. В спину уперлось что-то тонкое и острое.

– Ни звука, если жить хочешь, понял? – раздался возле уха Нэрис негромкий глухой голос. – Кто такой?.. С кем пришел? Отвечай, быстро!

– Эм… уп…

– Ах, ну да, – хмыкнул человек, убирая руку. И развернул зажмурившуюся леди к себе лицом. – Забыл совсе… Нэрис?!

– Ивар?..

– Чтоб я сдох! – вырвалось у лорда Мак-Лайона. Пальцы его разжались. – Нет, ну это уже ни в какие рамки…

– Ивар! Ты жив! – счастливо взвизгнула девушка, бросаясь ему на шею. – Жив!.. Я так за тебя боялась! И вообще боялась… Я думала, ты – тот монах, который… который… Ивар, а почему ты в рясе?.. И зачем ты остановил лошадь? И почему…

– Молчать! – рявкнул королевский советник, у которого уже ум начал заходить за разум. – Ради всего святого, Нэрис!.. Что ты тут делаешь?!

– Пиратов жду, – честно призналась супруга, глядя на него влюбленными глазами. У Ивара даже руки опустились… – Там просто… это долго рассказывать, – торопливо залопотала она. – Понимаешь, мы догоняли монахов, и я думала, они взаправду помочь хотят, а потом появились те, другие, и капитан сказал, что они конкуренты… А я ему не говорила про Сокровище! Они меня обманули!.. И поскакали туда, а я тебя увидела и подумала, что ты…

– Нэрис, – простонал королевский советник, – я тебя умоляю! Хватит!

– Но я просто хотела объяснить… я ведь случайно, я… Я правда не думала, что все так получится! Обыкновенная прогулка… а потом пираты… и Ульф… и твой отряд…

– Короче! – теряя терпение, просвистел лорд.

Нэрис споткнулась на полуфразе, умолкла на мгновение и тихо констатировала:

– Ты меня убьешь.

– Понятное дело, – отмахнулся Ивар. И, взяв жену за плечи, легонько встряхнул: – Но это потом. Все потом! Что ты говорила о монахе, Нэрис?

– Ну… я тебя с ним перепутала. Вообще-то, если честно, я его и не видела никогда, но в таверне говорили… Кроме того, выжить общину со Скеллига мог только свой, тот, кто знал о Сокровище и жил бок о бок с общиной! Послушник или монах, все равно одеяния у них похожи… Он убил пятерых братьев, а остальных заставил уйти с острова и увезти с собой Сокровище. И он наверняка сейчас здесь! Только никакой он не монах! Он убийца! Не удивлюсь, если вон тех разбойников тоже он привел…

– Привел, говоришь? – непонятно усмехнулся королевский советник. – Нет, милая, не привел, а послал. И не ваш загадочный монах, а кое-кто другой. Впрочем, этот любопытный субъект в рясе определенно тут тоже замешан… Сокровище Скеллига! Ну надо же. Я думал, все это сказки.

– Нет, – она замотала головой, – оно и правда существует, Ивар! Община охраняла его два века, а потом…

– …оно очень сильно понадобилось кому-то здесь, – быстро перебил ее муж. – Ну конечно! Ирландцы – народ богобоязненный, плюс такой артефакт…

– Ты о чем, дорогой? – захлопала ресницами Нэрис.

Лорд Мак-Лайон обернулся в сторону холма, сурово нахмурился и, не ответив, торопливо проговорил:

– Прыгай в седло и лети наверх, в таверну! Найдешь там хозяина, скажешь, что от брата Лукаса. Пусть возьмет парней покрепче и скачет сюда… На вот тебе кошель. Это на случай, если старик вдруг упрется.

– Брат Лукас?.. – подняла брови девушка.

– Да, дочь моя, – хмыкнул он. И, притянув к себе улыбающуюся супругу, жадно прижался губами к ее губам. – Я скучал по тебе, котенок.

– Ивар… – растаяла Нэрис.

– Но в следующий раз точно под замок посажу, – добавил лорд, сердито фыркнув. – С твоими-то талантами… Впрочем, ладно. Не до того сейчас. Все запомнила?

– Да, – кивнула она, сунув ногу в стремя. – Я быстро! А… а как же ты?

– Разберусь, – невнятно отозвался Ивар, напряженно прислушиваясь к звону мечей. – Если хоть тут успею…

– Что?

– Ничего. – Он поднял голову. – Давай, одна нога здесь – другая там! Встретимся на холме.

– Погоди…

– Н-но, пошла!.. – Прежде чем жена успела сказать еще хоть слово, лорд хлопнул кобылу по глянцевому крупу и оглушительно свистнул. Животное, всхрапнув, сорвалось с места… Советник короля Шотландии сунул руку под рясу и выхватил из ножен меч. – Монахи… – пробормотал он, целеустремленно продираясь к выходу из леса. – Пираты… Скеллиг-Майкл… Пора что-то менять в этой жизни. Иначе я либо овдовею, либо рехнусь!

В воздухе мелькали клинки. Порядком потрепанные разбойники, изрыгая проклятия, наседали на отчаянно сопротивляющихся братьев. Последним тоже доставалось не на шутку – их было меньше, и даже нежданная помощь в лице двух всадников не могла преломить ход сражения… Чарли сшибли с коня, и сейчас старый пират, бранясь на чем свет стоит, размахивал топором где-то в самой гуще врага. Десмонд пока что держался в седле, но чувствовал, что это тоже ненадолго – жеребец храпел, грыз удила и шарахался от разбойников, как черт от ладана. «Я этому конокраду морду разобью! – промелькнуло в голове капитана. – Клялся ведь и божился, подлец, что-де конь боевой, привычный! Где там привычный?! Да он любого выпада шугается… У-у, дьявол и преисподняя!» Как будто в подтверждение этого печального вывода, жеребец Ханта взвился на дыбы, оглушительно заржал – и сбросил седока. Капитан грохнулся на землю, чудом не выронив оружия. Над его головой сверкнул клинок, чья-то здоровенная ножища впечаталась в грудь. Десмонд придушенно взвыл – свежие раны словно огнем обожгло.

– Допрыгался… – удовлетворенно хохотнули сверху, и все тот же одноглазый бугай с поганенькой ухмылочкой занес над ним меч…

Звяк! Меч капитана, высекая искры, отразил удар. Бугай зарычал и усилил нажим, навалившись на скрипнувшего зубами Ханта всей своей тяжестью. «Стоунов пятнадцать, не меньше! – про себя чертыхнулся капитан. – И где так отожрался, скотина?..» Вопрос остался без ответа – за спиной громилы стремительно мелькнула чья-то юркая тень, тихо вжикнули, распарывая ткань, острия двух кинжалов – и бугай, поперхнувшись собственной кровью, завалился набок. Десмонд поднял глаза: над телом разбойника стоял невысокий монах в разодранном балахоне. Из-под обрывков ткани виднелась поцарапанная кольчуга.

– Спасибо, – сказал Десмонд, пружинисто вскакивая на ноги.

Брат Патрик неопределенно кивнул и, зайцем скакнув в сторону, исчез в толпе своих и чужих. Капитан только языком прищелкнул – ох, хорош! Жаль, такой боец – и в монахи подался. Его бы в команду…

– Не стой столбом! – рявкнули справа. Хант ушел боком в сторону и повернул голову: аббат Бэннан, без устали орудуя мечом, расшвыривал врагов, как пустые бочонки. Поэтому те, кто был поумнее, близко старались его не подпускать. – Пригнись, «подарок»! Даллан тебя чуть не зашиб…

– Кто?.. – брякнул пират, но все же пригнулся. И вовремя – мимо его лица со свистом пронесся обитый железом наконечник тяжелого посоха. Пронесся – и с чавкающим хрустом проломил башку не успевшему отскочить бандиту. Десмонд округлил глаза – что могучий монах был незрячим, он понял давно, как и то, что аскеты Скеллига безобидными агнцами Божьми по определению не являлись… Но вот чтобы даже так?

– Снимаю шляпу, аббат! – фыркнул капитан, отражая чей-то рубящий удар. – Знали, кого с собой брать… Одного понять не могу – где вы таких мастеров откопали?!

– Где взял – там уже нет, – усмехнулся в бороду отец Бэннан. – Джеральд! Осторожнее!..

– Я его прикрою, отче. – Крепыш Алби, вынырнув из-за спин дерущихся, бросился на помощь товарищу. Булава мелькала в его мозолистых пальцах не хуже, чем посох брата Даллана. И доставалось от нее разбойникам пускай не всегда метко, зато каждый раз – от души. – Братцы, расступи-и-ись!.. Я иду-у-у!

– Вот разошелся же!.. – проронил брат Филип. – Хорошо, не дубину дали, как просил… Кевин, помоги! Кевин?..

Брат Колум, втянув голову в плечи, мертвой хваткой вцепился в Галена. Мальчишка, глядя на то, что творилось кругом, в бой уже не рвался… Как ни хотел бы он помочь общине, но понимал, что толку от него сейчас совершенно никакого.

– Кевин! – Разом охрипший голос брата Филипа заставил летописца обернуться. И тут же зажмуриться – потерянный кашевар лежал ничком на траве, неестественно вывернув правую руку. В спине у него торчал меч. А обладатель этого меча, совсем по-звериному скалясь, уже выдергивал оружие из тела поверженного брата Кевина, чтобы снова… «Ох, Господи! – Колума затрясло. – Да что же это делается?!» Летописец обхватил свободной рукой голову мальчика и прижал ее к своей груди. Разбойник, окинув взглядом замерших монаха и послушника, криво ухмыльнулся и зашагал в их сторону.

– Брат Колум! – глухо донеслось из складок одеяния. – Что случилось? Мне нечем дышать!..

– Тихо, дитя мое, тихо, – как в бреду, забормотал монах, пятясь назад. – Тебе не стоит этого видеть.

– Видеть что?.. – Мальчишка вырвался из тесных объятий летописца, поднял голову и ахнул: – Брат Кевин?.. Его…

– И его, – издевательски передразнил бандит, поигрывая мечом, – и тебя, и этого толстопузика – всех прямиком к Господу вашему отправим! Не трясись, старик… Это будет быстро, я сегодня добрый.

Летописец почувствовал, как сердце его бухнулось в пятки. Глумливо скалящийся разбойник, его окровавленный меч, царящее вокруг безумие, наполненное криками боли и лязгом стали, – все вдруг смешалось, завертелось, взорвалось, мелкими песчинками рассеяв железные оковы страха. Бояться больше было нечего… Брат Колум, за неимением другого оружия, сорвав с шеи массивный деревянный крест, заслонил собой Галена и шагнул навстречу убийце:

– Изыди, дьявол в человечьем облике!.. – возопил летописец, потрясая своим крестом перед самым носом опешившего разбойника. – Изыди! Не то, да простит меня Господь, я тебя сею же секунду прокляну на веки вечные!

Гален, широко раскрыв глаза, посмотрел на кругленького монаха, бойцовым петухом наскакивающего на своего противника, и снова ахнул – из-под длинного плаща брата Колума выскользнул маленький резной сундучок и ткнулся острым углом в землю.

– Господи Иисусе!.. – выдохнул послушник, бросаясь вперед. Он прекрасно понял, что сейчас лежало в траве и насколько оно было ценно…

Разбойник, поверх головы летописца глянув в ту сторону, увидел маневр паренька и хищно осклабился:

– Так вот оно где!.. Куцый, Хромой! Бегом сюда! Хватайте мальчишку!.. А я пока с этим разберусь…

– Рискни, безбожник! – в припадке священной ярости выкрикнул монах. И, подпрыгнув вверх, от всей души засветил бандиту крестом промеж глаз. Тот тоненько, по-собачьи, взвизгнул, выронил меч и схватился за лицо обеими руками… Брат Колум изумленно моргнул. И, победно сверкнув глазами, воздел к небу руку с зажатым в пальцах распятием:

– С нами Господь, братья!..

– …а наше оружие – божье слово и смирение?.. – раздался позади монаха чей-то насмешливый, слегка запыхавшийся голос. – Браво, святой отец! Вы только того… кое о чем еще не позабудьте в пылу сражения!..

– Что? Где? Кто?.. – подпрыгнув от неожиданности, забормотал монах. И, быстро обернувшись, увидел перед собой стройного мужчину в коричневой рясе священника. Серые глаза незнакомца улыбались, левая рука стискивала плечо бледного как полотно Галена, а правая крепко держала короткий меч.

– Оставь его в покое, ты!.. – дернулся брат Колум, снова занося над головой крест, но странный монах только фыркнул:

– Приберегите божий гнев для них, братец. – Он кивнул в сторону приближающейся парочки бандитов, что спешили на зов своего раненого товарища. – Тем более что мне ваше оружие ничем, страшнее занозы, не грозит… А вот оборотню, даже в людском обличье – и даже днем! – оно придется ой как не по вкусу! Впрочем, вы только что сами имели счастье в этом убедиться…

– Об… об… оборотни?! – вытаращил глаза летописец.

Человек в коричневой рясе кивнул:

– Именно. Причем все. Не беспокойтесь о мальчике, я присмотрю за ним… И за Сокровищем тоже.

– Но…

– Крушите головы, брат мой! – ухмыльнулся незнакомец, с уважением глядя на крест. – У вас это дивно выходит!.. А мы уж по старинке… доброй сталью… – он взмахнул мечом, отражая выпад то ли Хромого, то ли Куцего, – да по шеям!.. Парень, ты что стоишь, глаза закатываешь? Давай, помогай… Сунь руку мне за голенище. Нож нащупал?.. Молодец… Вон взрослый какой, хватит за чужими спинами отсиживаться! Сунутся – бей под коленку. Или по сухожилиям меть, тоже дело полезное… У-уй! Да ты что ж творишь, крысеныш?!

Брат Колум едва распятие из рук не выронил:

– Гален?!

– Я спасу Сокровище, братец!.. – звонко выкрикнул мальчишка и, прижимая к груди сундук, рванул в сторону леса. Человек в коричневой рясе, морщась от боли, одним движением выдернул из ноги свой нож:

– За ним! Быстро! Я прикрою… – Он, шагнув вперед, преградил дорогу двум дернувшимся было следом за пареньком бандитам. – Э, нет, ребята. Дальше без вас!..

Брат Колум, позабыв обо всем, припустил по холму, вопя на бегу:

– Гален! Гален, остановись, неразумное ты дитя!.. Куда ты?! Стой! Сто-о-ой!

Послушник даже скорость не снизил. Зато на душераздирающие вопли летописца обернулись все остальные – и монахи, и разбойники… Аббат, поняв, что происходит, свирепо раздул ноздри:

– Гален! Не смей!!

– Что… – обернулся рубящийся тут же Алби. Румянец схлынул с его лица. – Гален! Нет!.. Вернись!

– Я догоню! – коротко выдохнул Джеральд. Глаза его дико сверкнули.

Отец Бэннан нахмурился:

– Не на… Джеральд! Стоять! Там брат Колум и… Кто это?

– Не знаю, – мотнул головой дворянин, мельком обернувшись. На его лице появилась все та же необъяснимая улыбка: – И знаете что, аббат? Мне это уже без разницы…

Он сорвался с места.

– Джерри?!

– Джеральд, вернись!..

– Сундук! – крикнул кто-то из оставшихся разбойников. – Он у мальчишки! Хватайте сундук!..

Алби одним движением заткнул за пояс булаву:

– Джерри!.. Гален, держись, я иду!

– Патрик! – Львиный рык аббата согнал с верхушки сосны стаю галок. – За ними! Это не стоит того, чтобы…

– Ошибаетесь, святой отец, – раздалось по правую руку Бэннана, – очень даже стоит!.. Чарли! Лови коня и за мно-о-ой!..

– Пираты… – презрительно скривился аббат, наблюдая, как человек с изуродованным лицом, взлетев на лошадь, вонзает шпоры ей в бока. – М-да. Августин никогда не разбирался в людях…

– А вы? – почему-то с сомнением пробасил из-за его плеча брат Даллан.

Отец Бэннан медленно пожал плечами:

– Мне казалось, что разбираюсь.

– Может, не все так просто, а, отче?.. – Тихая улыбка озарила широкое лицо слепого.

Аббат не ответил. Его взгляд был прикован к зеленой стене леса. «Показалось? – напряженно подумал он, щуря глаза. – Нет, вот, опять ветка дернулась!.. Футов десять от земли будет». Глава общины мрачно нагнул голову:

– Годфри… Даллан, за мной, скорее!

– Успеем ли?..

– Должны успеть!

Мимо Ивара на всем скаку промчался гнедой жеребец. Следом, едва не сбив королевского советника с ног, через невысокие заросли дикого ореха одним прыжком перемахнула вторая лошадь. Потом – гомонящая свора бандитов, кто-то из монахов – в кольчуге, запыхавшийся брат Колум… «Не успею… Точно не успею! – Лорд, стараясь не обращать внимания на боль в ноге, юркнул за остальными под кроны деревьев. – Ну, паршивец! Моим же собственным ножом… А еще послушник! Или… Или не совсем?» Он споткнулся. Вспомнились слова жены: «…все равно одеяния у них похожи… Он убил пятерых братьев… Тот, кто знал о Сокровище и жил бок о бок с общиной… И он наверняка сейчас здесь!»

– Ах ты, черт! – скрипнул зубами Ивар. И, рванувшись вперед, полетел на землю, сшибленный кем-то, кто бежал сзади. Этот кто-то не остановился – просто перепрыгнул через досадную помеху и унесся дальше. Только длинное одеяние мелькнуло… «Да они тут, однако, все благолепием не отличаются! – зло подумал лорд, поднимаясь. И, услыхав треск веток за спиной, отшатнулся в сторону – мимо промчался еще один монах. Следом, отстав локтей на пятьдесят, – еще парочка, первый с посохом, второй – с двуручником.

– Как на пожар, честное слово! – в сердцах ругнулся советник короля. И, глядя на прыгающие впереди спины, вдруг застыл, как охотничий пес, почуявший след. – Чтоб я сдох! Это же… это же он!..

Перед мысленным взором лорда снова встал грязный зал портовой таверны. И человек в потрепанном плаще, с кошачьей грацией скользнувший за стойку. Монах, который не монах…

– Брат Лукас! Мы здесь! – Слева из-за деревьев вывалился десяток всадников. Вооружены чем попало, лица обеспокоенные, от головного за милю несет подгоревшей рыбой… Они б еще к вечеру явились!..

Ивар быстро обернулся:

– Бандиты ушли вперед. Пешие, нагоните быстро… Оглушить, но не убивать, если будет возможность. Монахов не трогать!

– Дак и понятно, братец… – Седой трактирщик, удивленно моргнув, махнул рукой остальным. – Скорее! Кабы не опоздать…

Маленький отряд с гиканьем и свистом унесся по заросшей тропе. Ивар, встряхнувшись, окинул взглядом опустевший пятачок, прислушался, что-то прикинул в уме и, сунув меч в ножны, бегом бросился в противоположную сторону.

Юный послушник бежал вперед, не разбирая дороги. Провалился ногой в барсучью нору, оставил там правый ботинок и, перепрыгнув через неглубокий овражек, затравленно обернулся. Где-то за спиной яростно хрустел валежник – преследователи не отставали. Тяжелый сундучок оттягивал руки. В голую стопу больно впивались острые хвойные иглы. Сердце в груди скакало как сумасшедшее…

– Гален, стой! – донесся до ушей паренька голос Джеральда.

– Вот уж нет… – пробормотал послушник, прибавив скорости. И с размаху влетел головой кому-то в грудь. – Ой-й…

– Согласен, – с иронией проговорил Хант. – Потому что старших надо слушаться… Все, юнга, бросай якорь, набегался. А сундук, извини, нам нужнее!..

– Только через мой труп!

– Можно устроить, – криво ухмыльнулся пират, одной рукой приподнимая извивающегося мальчишку за ворот балахона, а другой вырывая у него из пальцев вожделенный сундучок. – Да только трупов, пожалуй, на сегодня и так хватит.

– Отдайте! – заверещал послушник, суча ногами в воздухе. – Отдайте, вы не понимаете…

– Очень даже понимаю. – Капитан отшвырнул Галена в сторону и, взвесив на ладони сундук, качнул головой. – Тяжеленький. Ну да своя ноша не тянет! Ча-а-арли!..

– А?! – отозвались где-то неподалеку, вперемешку со звоном металла и неразборчивыми ругательствами.

– Завязывай! И дуй по тропе, встретимся у выхода!..

– Есть, кэп! – воодушевленно проорал помощник.

Десмонд мельком бросил взгляд на лежащего у корней дуба мальчишку. Без сознания – видно, головой о ствол приложился, когда падал. «Ничего, – подумал Хант, переходя на бег, – молодой, шишкой отделается… А вот если меня здесь в клещи возьмут, все будет куда печальнее!» Он прижал к боку ларец и нырнул в кусты. Там, впереди, надежно укрытая в густых зеленых зарослях, его ждала лошадь.

– Главное, чтоб Чарли вырвался, – пробормотал себе под нос капитан, в клочья раздирая камзол о колючие ветви. – Отсюда до мыса Малин-Хед рукой подать… Сторгуемся с кем-нибудь по-быстрому, да и… У, дьявол! Девчонка!

Вспомнив о заложнице, Десмонд выругался. Выкуп его сейчас заботил мало – в конечном счете, Сокровище Скеллига стоит неизмеримо больше. Кроме того, с этими бешеными монахами на хвосте уже не до Шотландии, тут бы ноги унести! «Вот навязал себе камень на шею, – про себя зашипел Хант, – надо было ее Келли перепродать, что ли!.. А не тащить с собой через всю Ирландию!» Мрачнея на глазах, капитан обернулся. Возвращаться – полная глупость. В лучшем случае – сундук отнимут, в худшем – вообще изрубят в капусту.

– Сама выберется, – просвистел пират, упрямо мотнув головой. – С ее-то шустростью! В конце концов, мне что за дело?.. Пусть спасибо скажет, что сразу не убил…

«Ты не убил, а другие разбираться не станут… Одежда на ней мужская, кто там приглядываться будет? Полоснут мечом, и всех дел!.. – вкрадчиво прошелестел тихий неприятный голосок в голове капитана. – Ну так и поделом, знала, с кем связывается… Беды от нее сплошные! Лезет везде, мешает только. И бульон у нее – гадость такая, что сил нет».

Десмонд остановился, не дойдя до знакомых зарослей всего каких-нибудь пары шагов. И хмыкнул:

– Да, бульон был дрянь редкостная… А, да и черт с ним!

Он решительно развернулся и бросился назад. Откуда-то слева, уже от самой кромки леса, донесся голос старого пирата:

– Кэп! Кэп, ты где?!

– Прости, дружище, – задыхаясь, пробормотал Хант, на бегу выдергивая из ножен меч, – но тебе придется подождать…

– Кэ-э-эп!.. – надрывался где-то в зеленых дебрях первый помощник, но ответом ему была тишина. Десмонд, прижимая к себе сундучок, зигзагами несся в обратном направлении, лихорадочно вспоминая, где оставил свою пленницу. «Она, конечно, могла уже давно сбежать, – думал он, вертя головой по сторонам, – момент-то подходящий! С другой стороны, наша праведница ни за что не оставила бы своих драгоценных монахов нам с Чарли на растерзание… Нет, она где-то здесь. Определенно здесь».

– Вопрос – где конкретно? – ругнулся капитан, огибая широкий ствол вековой сосны. – Вот дернул же меня черт во все это влезть!.. Так. Еще заблудиться только не хватало. Я же тут вроде только что бы…

В нескольких футах от капитана взметнулся к небу истошный женский визг. Кому он принадлежал – даже можно было не думать.

– Дьявол и преисподняя… Ну все как всегда! – мученически выдохнул Хант, дав крен влево. Рубанул мечом кусты шиповника, скакнул вперед – и снова оказался на знакомой прогалине возле старого дуба. У его подножия, сжавшись в комочек, корчился мальчишка-послушник. Живой, здоровый, только что до смерти напуганный. А рядом, заслонив паренька собой и растопырив руки, как курица-наседка крылья, стояла леди Мак-Лайон собственной персоной. И верещала так, что хоть уши затыкай… Правда, к чести Нэрис, было от чего верещать – прямо на нее, поигрывая мечом, наступал один из разбойников.

– Почему я даже не удивлен?.. – хмыкнул капитан. И широко улыбнулся стремительно развернувшемуся бандиту: – Развлекаемся, любезный?..

– Сундук! – Глаза разбойника алчно заблестели.

Хант покачал головой:

– Не про твою честь, обезьяна… Но можешь рискнуть еще разок! Тебе ведь, как я погляжу, одной печати на лбу мало?..

Украшенная багровым оттиском креста физиономия побурела от злобы. Разбойник оскалился, издал глухой звериный рык и бросился на пирата. Десмонд легко ушел от лобовой атаки, закрыв своим телом парочку возле дуба. Круто повернувшийся вокруг своей оси боец, заворчав, снова поднял меч. И пошел на таран.

– Я не буду спрашивать, какого черта вы здесь делаете, леди, – в промежутках между выпадами сказал Хант, не поворачивая головы, – но если вы не прекратите визжать, будто вас режут… Ах ты, зар-раза! Руки лишние?!

– Капитан Хант… – пролепетала Нэрис, – я думала, вы…

– Благополучно смылся? – переспросил он, ухмыльнувшись. – Не скрою, такое намерение у меня было. Оно и сейчас никуда не делось… Вот же настырный, скотина!.. Ча-а-арли!

– Вы вернулись за мной? Почему?

– Дурак потому что, – огрызнулся Десмонд. Тяжелый сундучок под мышкой сильно осложнял оборону. – Не суйтесь вы под руку, леди!

Он отразил очередной удар клинка и, бросив взгляд на исчезающую в траве тропинку, отрывисто приказал:

– Прямо и направо, мимо ольшаника, будет развилка. Там моя лошадь. Берите мальчишку и бегите…

– А вы?!

– Леди! – вызверился Хант, едва не пропустив встречный удар. – Еще одно слово – и я передумаю! Бегом, чтоб вас черти драли!.. Ча-а-арли-и-и!!

– Кэп?! – встревоженно отозвались где-то вдалеке.

Десмонд чертыхнулся – к голосу старого пирата гулким эхом примешивались другие голоса. А помимо них – звон клинков, лошадиное ржание, топот, хруст веток… И, в отличие от воплей Чарли, эти неприятные звуки с каждым мгновением становились все громче и отчетливей. «Мне конец, – понял капитан, с упорством обреченного наскакивая на своего противника. – Но если выживу, родственники этой девчонки со мной по гроб жизни не расплатятся!» Разбойник, уклонившись от меча Ханта, подобрался и прыгнул вперед. Десмонд отшатнулся, налетев спиной на дерево. И, оглянувшись на свою пленницу, рявкнул:

– Бегом! Я тут долго не протанцую!..

Нэрис, больше не тратя времени на споры, схватила за руку юного послушника и метнулась вместе с ним к спасительной тропинке. Подтолкнула парнишку в спину:

– Скорее… Скорее! Нам нужна развилка…

– Леди! – донеслось с прогалины. Она быстро повернула голову и встретилась взглядом с темными глазами пирата. На лице Ханта мелькнула все та же шальная улыбка: – Вы кое-что забыли… Ловите!

Девушка ойкнула – прямо к ней в руки, описав в воздухе кривой полукруг, плюхнулся тяжелый резной ларец. Сокровище Скеллига?!

– На том свете оно мне не понадобится, – хохотнул Десмонд, увидев выражение ее лица, – а на этом, если повезет, я вас еще успею догнать!.. Бегите! Этого я задержу…

– Сунду-ук! – взвыл разбойник. И, плюнув на капитана, рванулся следом за беглецами. Правда, далеко не ушел – из многострадальных кустов ему наперерез выкатилось чье-то гибкое тело в коричневой монашеской рясе. Тело пружинисто подпрыгнуло, сшибло ошалевшего бандита с ног и, взлетев сверху, обрадовало свою жертву кулаком прямо в лицо. Раздался хруст ломаемого носа, бандит хрюкнул и закатил глазки… Десмонд только крякнул:

– Однако… И все-таки где аббат берет таких умельцев?

– Самому любопытно, – отозвался человек в рясе, переворачивая неподвижное тело разбойника на живот и выуживая из-за пазухи обрывок веревки. – Отдохни, приятель… Ты мне еще пригодишься. И вы тоже, капитан Хант!

– Не понял?.. – нахмурился Десмонд.

– Тихо! – Попрыгунчик замер на мгновение, к чему-то напряженно прислушиваясь. – Ах ты, черт!..

Забыв про капитана, он слетел со спины разбойника и, ломая кусты, бросился вперед по опустевшей тропинке. Десмонд плюнул:

– И что это было?.. Эй, вы! Стойте!

Мимоходом пнув под ребра зашевелившегося было бандита, пират врубился в колючие заросли следом за странным монахом. Нагнал только локтей через двадцать – так шустер оказался случайный спаситель – и схватил мужчину за плечо:

– Кто вы такой, черт побери?!

– Не мешайте, капитан! – сквозь зубы выдохнул попрыгунчик, не снижая темпа. – Если опасаетесь за сундук, так тут я вам не конкурент. Но если по вашей милости Нэрис хотя бы поцарапают…

– Нэрис?.. – моргнул Десмонд. – А вы ей кто?!

– Муж.

– У-у… Сочувствую!

– Спасибо, – отрешенно бросил тот, вытягивая шею. – Капитан, вон там, у сухой балки, видите? Вы слева, я – справа… Или Сокровище вам больше не нужно?

– Я еще не определился, – хмыкнул Десмонд. Но, секунду поколебавшись, все-таки свернул в указанном направлении.

До лошади леди Мак-Лайон с послушником добежать не успели. Густые заросли, откуда было слышно конское фырканье, были уже совсем рядом, когда из-за тесно стоящих стволов навстречу беглецам вылетела встрепанная фигура в черном балахоне. Нэрис испуганно пискнула, прижав к груди сундучок, и шарахнулась в сторону, дернув за собой мальчика. Но послушник только отмахнулся от нее, как от назойливой мухи.

– Джеральд! – радостно воскликнул он, бросаясь вперед. – А я уж боялся… С отцом Бэннаном все в порядке? Джеральд?..

– Где Сокровище? – словно не слыша его, быстро спросил человек. В руке его блеснул меч. У леди Мак-Лайон задрожали коленки: взгляд монаха (или кто он там был на самом деле?) был прикован к ларцу в ее руках. Мужчина нагнул голову и шагнул ей навстречу, отодвинув с дороги опешившего парнишку, будто какой-нибудь табурет. – Верни сундук, женщина. Он тебе не принадлежит.

– И тебе тоже!.. – Не переставая пятиться, Нэрис затравленно оглянулась. Только что вокруг было столько народу – и пираты, и монахи, и селяне, которых привел добрый трактирщик… И где они все сейчас?!

– Я повторять не буду… – просвистел монах.

Мальчик, изменившись в лице, бросился ему наперерез:

– Джеральд, ты все не так понял! Ей ничего не надо!.. Она просто…

– Гален, уйди. – Глаза мужчины превратились в две узкие щелочки.

Девушка почувствовала, как по спине покатились холодные капли пота. Кто бы ни был этот человек, дважды он и вправду просить не станет.

– Джеральд! – снова дернулся вперед Гален, но, получив тычок в грудь, отлетел в сторону.

– Сундук, – просвистел то ли монах, то ли не монах. – Или я не посмотрю, что…

– Джерри, стой! – завопили позади леди Мак-Лайон. Она вздрогнула от неожиданности, споткнулась на ровном месте и плюхнулась в высокую траву. Из-за кустов кубарем вылетел еще один человек в черном одеянии. Крепко сбитый, раскрасневшийся от быстрого бега… и – безоружный! Нэрис, прилипнув к сундучку, внутренне застонала – ну неужели Господу было так трудно вывести сюда кого-нибудь поприличнее?.. Кулаки у парня, конечно, внушительные, но против меча в опытных руках…

– Алби, не мешай. – Тот, кого мальчик называл Джеральдом, на новоприбывшего даже не взглянул. Все его внимание было сосредоточено на узорчатом ларце. Леди Мак-Лайон затрясло.

– Джерри, остынь. – Крепыш решительно шагнул к товарищу, на мгновение загородив собой девушку, и выставил перед собой ладони. – Тихо, тихо… Остынь. Некуда ей бежать. И братья будут здесь с минуты на минуту… Опусти меч, Джерри. Негоже против девицы-то с клинком наголо…

Он легонько тряхнул плечом. Качнулся широкий рукав одеяния. Сверху раздался треск веток. Нэрис вскинула глаза и ахнула.

– Стой! – выкрикнула она. – Назад!..

Джеральд дернулся от неожиданности, оскользнулся на влажной траве и качнулся вбок, успев увидеть мелькнувшую совсем рядом серебристую молнию. В воздухе что-то тихонько свистнуло – и крепыш, изумленно вздохнув, начал оседать на землю. Леди Мак-Лайон, вцепившись в сундучок мертвой хваткой, зажмурилась. В ушах звенел отчаянный вопль мальчика: «Алби?! Алби-и!»

– Тихо, Гален, – велел незнакомый мужской голос. – Он тебя больше не слышит. Джерри, цел?

– Кажется, да…

Нэрис опасливо приоткрыла один глаз. Увидела лежащего лицом в траве крепыша, иззелена-бледного мальчишку, размазывающего по лицу слезы, Джеральда, судорожно сжимающего пальцы на рукояти меча… И невысокого жилистого мужчину в темной одежде, с широким кожаным поясом на бедрах – того самого, чей сапог она только что видела в гуще листвы у себя над головой. На поясе незнакомца, играя бликами, плотно сидели в своих гнездах короткие метательные ножи. Один из них торчал в шее поверженного монаха. Или послушника? «Да какая теперь разница?.. – устало подумала девушка, пытаясь подняться на расползающиеся ноги. Они до сих пор дрожали. – Значит, тот убийца… вот это он и был?»

– Четко сработано, – услышала она за спиной голос мужа. – И пикнуть не успел… Капитан Хант, кажется, мы все-таки опоздали!

– Да уж вижу… Эй, юнга, а ты что ревешь? Зацепило?

– Его зацепишь, пожалуй, – хмуро обронил лорд Мак-Лайон, вспомнив о своем ранении. И, склонившись над безучастной супругой, аккуратно поставил ее на ноги. – Как ты, милая?

Нэрис пожала плечами. И разжала пальцы, выпустив из рук тяжелый ларец. Королевский советник успел его поймать.

– Значит, вот из-за чего весь сыр-бор… – задумчиво пробормотал он, разглядывая потемневшее от времени литье на крышке. Фыркнул, оглянулся на Десмонда. – Боюсь, вы остались без честно заработанного артефакта, капитан!

– Да и черт с ним, – отмахнулся Хант, скользнув взглядом по лежащему в траве телу, в правой ладони которого был зажат узкий длинный нож. – Зато живой.

Он покосился в сторону сундучка, перевел глаза на бывшую теперь уже заложницу и, вздохнув, подытожил:

– Но Чарли меня, конечно, с потрохами сожрет!..

Глава 29

Двери маленького придорожного трактира были закрыты. Снаружи, привалившись спиной к косяку, скучали двое рослых парней – старшие сыновья хозяина. Они отворачивали от порога редких прохожих и с завистью поглядывали на закрытые ставни родного дома. Там, внутри, наверняка происходило что-то очень важное и интересное, но раз отец велел…

– Как вилами махать – так мы, – пробубнил один из молодых людей, тщетно выискивая в крепком дереве двери хотя бы одну щель, – а как шептаться…

– Не гундось, Джонни, – добродушно отозвался брат. – Вишь, дело-то непростое… Эвон как батюшка суетится! И не елозь мордой по доскам, без толку – я дверь сам конопатил.

Над их головами хлопнула оконная рама, и озабоченный женский голос позвал:

– Сил! Джонни! Вы тут?

– Да, мама! – хором отозвались братья, задрав головы.

Из окошка на втором этаже высунулась дородная супруга трактирщика:

– Бегом в сарай, принесите торфу!..

– Но папенька не велел от дверей отходить…

– Значит, один останется, второй сходит, – нетерпеливо отмахнулась женщина. – Джонни, торф сложишь у заднего крыльца… И не суйся в кухню! Понял?..

– Да, мама, – разочарованно вздохнул юноша, отлипнув от косяка.

Жена трактирщика удовлетворенно кивнула и отошла от окна.

– Сейчас еще воды накипятим, – сказала она, повернувшись в сторону кровати, на которой лежал могучий брат Даллан. На холме он не пострадал, но в лесу монаху досталось изрядно… Рядом с кроватью, что-то растирая деревянным пестиком в ступке, сидела Нэрис. – Как братец?..

– Обойдется, – улыбнулась девушка. – Раны зашьем, перевяжем, только вот трогать его еще неделю точно нельзя будет. Если б вы были так добры и…

– Да пущай лежит! – всплеснула руками хозяйка. – Нешто он нам помешает?.. Уж приглядим за братцем, вы об том не беспокойтесь, госпожа! Я вон за дочкой пошлю, чтоб помогла мне с кухней… Ох ты, божечки! Кухня! У меня ж ить суп на огне стоит!..

– Бегите скорее, – снова улыбнулась девушка, – я тут побуду. И… сударыня, у вас не найдется какого-нибудь старого платья?..

Ивар с удовольствием отхлебнул из кружки крепкого темного эля и посмотрел на сидящего во главе стола отца Бэннана. Вокруг него черной стайкой сгрудились монахи. Усталые, побитые, в изодранных балахонах… «Скеллиг-Майкл, – снова подумал королевский советник. – Все мог предположить, но это…» Он перевел взгляд на стоящего за спиной аббата жилистого мужчину в темной одежде и недоуменно качнул головой. В монастыри уходят разные люди. И дворяне, и простолюдины, и воины. Но чтобы наемный убийца вдруг все бросил и подался в монахи?.. Да уж, пожалуй, в этом мире еще не все так плохо!..

Годфри, не поднимая глаз, внутренне усмехнулся. Пути Господни неисповедимы… Мог ли он предположить тогда, полтора года назад, чем обернется для него заказ на голову одного излишне любопытного лорда? И уж тем более – мог ли он, Годфри, представить, что нынче утром, на холмах Ирландии, он столкнется с означенным лордом нос к носу?.. «Этой рясой только людей смешить, – краешком губ улыбнулся послушник, – или набожным трактирщикам дурить голову… Да, шустры вы, лорд Мак-Лайон, шустры. Теперь понятно, отчего за вас нашему клану такие деньги сулили!.. Другой вопрос – что вы тут-то делаете? Шотландия с лоскут показалась, за соседей взялись?» Он покосился на сидящего рядом со «священником» Десмонда и едва заметно нахмурился. Пират, хотя определенно не из простых. И в отличие от лорда сюда явился понятно зачем. Непонятно только – почему он все еще здесь? Мог ведь сбежать вместе с Сокровищем. Ну то есть сбежать бы ему все равно не дали, но попытаться-то мог!..

«Доигрался в благородство, – были мысли капитана Ханта. – Ни корабля, ни сундука, ни выкупа. Замечательно! Не удивлюсь, если Чарли пошлет меня ко всем чертям еще до вечера… Напиться, что ли? Пока деньги есть. Ну, адмирал! Попадись ты мне теперь на узкой дороже по темному времени!..» Десмонд скрежетнул зубами и взмахом руки подозвал трактирщика.

– Принеси чего покрепче, – велел он, бросив на стол золотой. – Чарли, будешь?..

– Буду, – мрачно проронил Рваное Ухо, не глядя на друга. Все, что накипело, первый помощник высказал капитану еще по пути в таверну и сейчас только угрюмо молчал, жуя ус.

Трактирщик почтительно поклонился:

– Есть вино крепленое, эль темный, потин, на березовых почках настоянный. Виски имеется, пара бутылок…

– Самогон тащи, – буркнул Чарли. – Да побольше.

– Сию минуточку!.. А кушать что будете?

– Его и будем, – в тон старому пирату отозвался Хант. – Неси давай уже.

Трактирщик понятливо кивнул и умчался. Ивар задумчиво посмотрел на хмурую парочку. Пираты, значит. Мило. «Моя дорогая женушка умеет находить себе друзей», – скептически подумал он, оборачиваясь в сторону лестницы. И поднялся с лавки:

– Прошу меня извинить…

Аббат легонько кивнул. Десмонд, проводив взглядом лорда, окончательно упал духом и придвинул к себе пузатую бутыль.

– Плакали мои денежки, – безрадостно пробормотал капитан, набулькав себе в кубок доверху мутного самогона. – Твое здоровье, дружище!..

– Угу. – Чарли махом осушил чарку, скривился и утер губы ладонью. Потом, разлив по второй, исподлобья взглянул на Ханта. – Ну чего? Нажремся, как бывало, а?

– Чарли…

– Дурак ты, кэп, – беззлобно сказал старый пират. – И я дурак, что с тобой связался… Тут вроде северный порт неподалеку? Значит, и в кораблях недостатка нету, и в нашем брате. Золотишко-то еще осталось! Наберем команду, приглядим судно поновей, да и… Ты чего лыбишься? А?..

– Хоть с чем-то мне в этой жизни повезло. – Десмонд опрокинул в себя кубок и, передернувшись, подвинул его другу. – Наливай, старина! Нас еще рано списывать.

– Так ото ж…

Весело забулькала перевернутая бутыль. Аббат Бэннан, со странной улыбкой на лице наблюдающий за пиратами, поднял руку:

– Уважаемый!..

– Да, святой отец? – с готовностью отозвался трактирщик.

Монах нырнул пальцами за ворот балахона, вынимая кошель.

– Принесите-ка и нам с братьями по кружечке пенного. Не повредит.

– Но как же… – залопотал летописец, приоткрыв рот, – нам же надо…

– Уже не надо. – Аббат снял с колен тяжелый сундучок и, бухнув его на стол, одним движением отправил прямо в руки изумленному Ханту. – Вы так жаждали заполучить эту вещь, капитан? Ну что ж… Она ваша.

– Вы с ума сошли, аббат?! – в один голос ахнули брат Колум, Джеральд и Гален.

Десмонд, не притрагиваясь к ларцу, поднял глаза на улыбающееся лицо главы общины:

– И в чем подвох?

– Ни в чем, – развел руками Бэннан. И обвел веселым взглядом взбудораженных монахов. – Тихо, братья, тихо!.. Я сейчас все объясню… Обычно вы исповедовались мне, а теперь пришел мой черед пред вами повиниться. Этот сундук – обманка. Никакого Сокровища там нет и не было.

– Как?.. – опешил Джеральд.

– Так, – хмыкнул в бороду аббат. И, посмотрев на Ханта, добавил: – Но для весу я туда сложил драгоценные оклады, к тому же сам ларец украшен серебром фунта на четыре. Можете взять его себе, капитан. В конечном счете вы заслужили компенсацию за свою храбрость… Нет-нет, я понимаю, что вами двигало! Я не ребенок и не брат Августин. Однако вы, уже заполучив сундук, все-таки повернули назад и отдали Сокровище, хотя понятия не имели, что им там даже не пахнет… Это дорогого стоит.

– Я вернулся не поэтому, – пожал плечами Десмонд.

– Возможно, – отец Бэннан обхватил пальцами принесенную трактирщиком деревянную кружку, – но вы вернулись…

– Бери, остолоп! – прошипел капитану Рваное Ухо. Его маленькие глазки жадно заблестели. – Пока длиннополый не передумал!.. Зазря, что ли, шеями рисковали?!

– Погоди, Чарли… – Хант наморщил брови. – Так что же выходит, аббат, знаменитое Сокровище Скеллига – просто выдумка?

– Отнюдь. – Тот сдул с кружки густую пену и сделал большой глоток. – Иначе стал бы я затевать все это?.. Нет, капитан. Сокровище так же реально, как мы с вами. Оно и правда хранилось на острове, оберегаемое нашей общиной не одну сотню лет. И мы вывезли его оттуда, когда я понял, что дела плохи. Только пряталось оно не в этом сундуке, и вовсе не у меня!..

– Значит, оно все-таки здесь… – Брат Колум успокоенно выдохнул. – Нельзя же так, отче. У меня аж сердце зашлось!

– Простите, брат мой, я не хотел. – Аббат ухмыльнулся. – Однако мне все-таки придется еще раз рискнуть вашим слабым сердцем: Сокровища Скеллига тут нет. Но, уверяю вас, оно в полной безопасности и сейчас очень далеко отсюда… Вместе с братом Лири.

– С кем?! – покачнулся Джеральд. Гален ойкнул. Летописец схватился за грудь. – Негоже так шутить, отец Бэннан! Брат Лири умер, и я…

– …ты ударился в недостойную скорбь и самобичевание, позабыв разум и долг, – прервал его глава общины. – А зря. Сядь, Гален. Брат Колум, выпейте пива и успокойтесь… Брат Лири жив. Весь этот кашель, кровавые плевки и безвременная кончина – обман.

– Но он же испустил дух у меня на руках! Я собственными глазами видел…

– Что? – шевельнул бровью аббат. – Агонию, хрипы и так далее?.. Эх, Джеральд… А знаешь ли ты, кем был наш брат Лири во времена своей молодости?

– Нет, он никогда не говорил. – Послушник непонимающе воззрился на аббата. – Но какое это имеет значение?

– Большое, сын мой. Брат Лири был лицедеем. И очень, надо признаться, талантливым. Он своим кашлем даже меня за душу брал!.. И клюквы, шутник эдакий, где-то раздобыл, чтоб кровохарканье изобразить во всей красе… Конечно, чтобы сымитировать хладный труп не только внешне, но и на ощупь, – тут одного таланта мало. И я наведался в Уотерфорде к одному старому знакомому. Он дал мне настойку, которая помогла брату Лири окончательно войти в роль покойника. Если принять слишком много на голодный желудок… Впрочем, результат вы сами видели. И не надо бледнеть, брат Колум!.. Действие настойки очень непродолжительно, такой эффект держится не более часа. Этого времени как раз хватило, чтобы убедить вас всех в гибели брата Лири. А дальше… В яму я его положил уже теплого и в полном сознании.

– Но вы не просто положили, аббат, – прорезался Годфри. – Вы его закопали!

– Именно, – хитро прищурился отец Бэннан. – Кто его обмывал? Я. Кто в могилу опускал? Опять я. Кто хоронил? Снова я!.. Я один. А вас отправил читать заупокойную. И пока никто не видел, приладил к губам «умершего» полый тростниковый стебель…

Лицо послушника просветлело.

– Воздухоотвод, – одобрительно кивнув, хмыкнул он. – Боевое прошлое, аббат?..

– Не без этого, – потупился глава общины. – Мы, правда, под водой использовали, но чем земля хуже?..

– Только она холодная, – пробормотал летописец, – и тяжелая… Так вот почему вы сразу увели нас дальше, не дав толком передохнуть!

– Угадали, брат мой. И дело даже не в холоде, Лири человек закаленный. Но мог пойти дождь, на могилу могло слететься воронье… Мы и без того слишком рисковали.

– А вы уверены, отче, что все прошло гладко? – тревожно наморщил лоб Джеральд.

Отец Бэннан утвердительно кивнул:

– Да. Помните тот тоскливый крик выпи на болотах?..

– Брат Лири? – улыбнулся Годфри. – Ну конечно, как я не подумал…

– Ты много о чем не подумал, – с укоризной проговорил аббат. – И твое внезапное исчезновение стоило мне дюжины седых волос!.. Я догадывался, что убийца – кто-то из общины, но не мог определить – кто именно…

– Убийца? – раздалось за спинами монахов. – Так вы… вы знали, аббат?!

Отец Бэннан обернулся. На нижней ступеньке лестницы стояла Нэрис. Глаза ее были широко раскрыты от изумления. Спускающийся сверху лорд Мак-Лайон шикнул на несдержанную супругу и проговорил извиняющимся тоном:

– Прошу прощения, святой отец. Мы не хотели подслушивать.

– Пустое, – добродушно отмахнулся глава общины, с любопытством глядя на потупившуюся девушку. – Тем более, как я понял, леди все равно в курсе наших злоключений? Вы ведь были на Скеллиге, да, дитя мое?

– Еще как были, – вполголоса проронил Чарли, любовно поглаживая резной бок сундучка. – А она так вообще там все скалы излазила!.. И монаху плешь проела с этими убийствами. Так-то он, пожалуй, нам добро бы не дал…

– Да вы присаживайтесь!.. – спохватился брат Колум.

Аббат кивнул:

– Конечно. В конце концов, если бы не ваша супруга, лорд, еще неизвестно, чем бы все закончилось…

– Цени момент, дружище, – уже не очень трезво хохотнул Десмонд, пихнув помощника локтем, – обычно наше появление никого не радует!.. Кхм. А закуски все же надо было взять. Пойло крепкое.

– Я схожу, – пообещал Чарли, поднимаясь. И посторонился, пропуская чету Мак-Лайонов к столу. – Кэп, плесни лорду на два пальца! А то он щас как послушает…

– Не волнуйтесь, я уже привык, – отозвался Ивар.

Нэрис сердито покосилась на ухмыляющихся мужчин и примостилась на краешке лавки. Подняла глаза на Бэннана и повторила:

– Значит, вы обо всем догадались? А я так боялась, что вас застанут врасплох…

– Меня и застали врасплох, – помрачнел аббат. – До сих пор никто не осмеливался творить такое на Скеллиге! Да, были норманны. Но это…

Он опустил голову. Монахи притихли. Даже Хант оставил в покое бутылку и лорда, которому настойчиво пихал в руки свою чарку… В маленькой таверне, кажется, стало еще темнее.

– Сначала я думал, что смерть Гэбриэла – трагическая случайность, – снова заговорил святой отец, – и когда Мэлейн подавился за обедом, я тоже счел это несчастным случаем. Но кончина Ниалла, ужасная гибель Антония (простите, что напоминаю, брат Колум!) и, наконец, внезапная смерть Эдриана заставили меня крепко задуматься. Каюсь, поначалу я счел это карой небесной. И, возможно, долго еще пребывал бы в опасном заблуждении, однако…

– Что? – не утерпела Нэрис. Ивар сделал страшное лицо и ущипнул жену за руку. Леди пискнула, покаянно пробормотав: – Ох, простите… Я больше не буду!

– Сомневаюсь, – хмыкнул капитан. И все-таки подсунул королевскому советнику полную чашу.

Ивар, вздохнув, подумал и взял… Аббат Бэннан печально улыбнулся.

– Злодей перестарался, вот в чем дело, – пояснил он. – Может, убийства и сошли б ему с рук, но он замахнулся уж слишком высоко! Я не рассказывал вам, братья, о голосе, что услышал во время молитвы на Южном пике. Голосе, который приказал мне покинуть Скеллиг-Майкл и увезти с собой Сокровище… Глупо! Невероятно глупо и самонадеянно!.. Выдать себя за… Это уму непостижимо! – Святой отец задохнулся от негодования. – Да, я монах! И вера моя сильна… Но я же не идиот, в конце концов! И я прекрасно знаю, где на Южном пике находится сквозная расщелина, которая, если вставить туда свернутый особым образом лист жести, невероятно усиливает звук человеческого голоса. Один раз, когда я еще не был аббатом, мы даже воспользовались этим приспособлением во время норманнского набега… И этот мерзавец думал, что такая липа меня впечатлит?!

Он перевел дух, сделал паузу, чтобы успокоиться, и сказал:

– В общем, услышанное только подтвердило мои смутные подозрения. И я понял, что кто-то задался целью выжить нас с острова. А еще я понял, что этот «кто-то» не остановится ни перед чем: он сведет в могилу всех до одного, а потом перевернет на Скеллиге каждый камень, сунет нос в каждую расщелину – и найдет, что искал. Этого нельзя было допустить… И я сделал вид, что проникся так называемой Господней волей. Собрал общину, забрал из тайника Сокровище, передал его брату Лири, а сам носился вот с этим сундуком как с писаной торбой – для отвода глаз. Мы добрались до большой земли, наш с Лири план был благополучно приведен в исполнение… – Аббат сердито взглянул на Годфри. – И тут ты пропадаешь!.. Ну что я еще мог подумать?!

– Вы решили, что искомый убийца – я? – хмыкнул послушник. – Тогда почему все-таки оставили могилу? Это было очень неосмотрительно.

– Знаю. – Аббат задумчиво покачал головой. – Наверное, я никогда до конца не верил в эту догадку, Годфри. Хотя бы потому, что убийце не было резона сигать в ледяную воду за Джеральдом, да еще и в шторм!.. Ему было чем меньше, тем лучше…

– Пожалуй, – согласился тот. И развел руками. – Ну что же, мы оба ошибались, аббат! Я-то грешил на вас.

– На меня?!

– Всем известно, как ревностно вы храните тайну Скеллига. А это лекарство… Вы уверяли, что среди целебных настоек брата Эдриана нет ничего подходящего. Но в торбе была полная склянка настойки от кашля. Целых полпинты…

– Понятно, – криво улыбнулся глава общины. – Сам отравил, сам же и зарыл?

– Простите, аббат. Но я ни в чем уже не был уверен. Потому и ушел, чтоб иметь возможность контролировать ситуацию. – Взгляд Годфри затуманился. – Алби! Такой славный парень… Имя, конечно, не настоящее. Не удивлюсь, если он и к деревне никакого отношения не имел.

– Удивляйтесь, – подал голос лорд Мак-Лайон. – Имел, и еще какое!

– Что? – поднял голову послушник.

Ивар пожал плечами:

– Он действительно крестьянин, сын пахаря из Саффолка. Да-да, капитан Хант, ваш соотечественник.

– Ну конечно, – ехидно проронил Десмонд, – чуть что, так сразу англичане во всем виноваты… Постойте, лорд! Вы его знали?!

– К счастью, не близко, – Ивар улыбнулся, – так, по службе. Один раз даже чуть лично не познакомились… Не свезло, почти что из самых рук ушел. С другой стороны, оно, может, и к лучшему – Пирси был опасным противником.

– Кто? – поднял брови аббат.

– Ах, ну да, – спохватился лорд. – Надо было начать сначала… Имя вашего послушника, святой отец, на самом деле было Калеб Джошуа Пирси. И в последний раз я видел его совсем недавно – здесь же, в Ирландии, в портовом трактире. Лица не разглядел, потому и не узнал, а жаль. Все было бы гораздо проще… Пирси англичанин, я уже говорил. О возрасте говорить затрудняюсь – он умел выглядеть и на двадцать, и на пятьдесят. Хитрый, умный, самонадеянный, как вы верно подметили, аббат, просто до наглости… И жадный. Вероятно, нищее детство в отцовской лачуге всю жизнь ему покоя не давало. Несмотря на то что награбить он успел столько, что по сравнению с этим меркнет казна Англии и Шотландии вместе взятых!.. Однако, как вы все имели несчастье убедиться, ему всегда было мало. Поэтому он и появился на Скеллиге.

– Но Алби прожил с нами два года! – поразился брат Колум. – И за это время…

– Он умел ждать, – пожал плечами лорд Мак-Лайон. – Недаром в своих кругах Пирси был известен как Паук. Неоригинально, да, но эта кличка целиком и полностью отражает его суть… Однако, несмотря на все его терпение, я, признаться, тоже удивлен. Остров маленький, община и того меньше. Он мог бы управиться быстрее, убрав вас всех с дороги одним махом. Вы ведь ели из одного котла, братья?..

– Да… – прошелестел Филип, вспомнив погибшего кашевара.

– Тем более, – развел руками глава Тайной службы, – Пирси в ядах разбирался. Это было, так скажем, его маленькое увлечение… Отчего он вас не отравил спустя неделю после прибытия, я не знаю. И уже не узнаю, никто не узнает. Паук всегда все делал сам и планами не делился ни с кем. Семьи у него, понятно, тоже не было.

– Может, в том и дело? – пробормотал Годфри, задумчиво глядя на юного послушника. – Алби возился с Галеном, как с младшим братишкой… Сомнительно, что такой человек может вдруг проникнуться любовью к ребенку, но других объяснений я не вижу.

– Тоже вариант, – поразмыслив, кивнул Ивар. – Паук был, конечно, отъявленный мерзавец, и руки у него были по локоть в крови, но… ничто человеческое не чуждо даже убийце, так ведь?..

– Возможно, – криво усмехнулся Годфри, прекрасно поняв, на что намекает лорд. – В любом случае, как вы изволили заметить, мы уже об этом не узнаем. Паук мертв.

– Вы точно уверены?.. – пискнула из-под локтя мужа Нэрис, с опаской косясь на дверной засов.

Послушник коротко хмыкнул:

– Не беспокойтесь, леди. Я не промахиваюсь.

– А я проверил, на всякий случай, – добавил королевский советник. – Мертв, мертвее не бывает. И зарыт на совесть, безо всяких тростниковых трубок. Так что, братья, теперь вы можете спать спокойно… М-да. В отличие от меня.

– А что так? – посочувствовал аббат.

Ивар скорчил недовольную гримасу:

– Служба, отче. Правда, я никак не думал, что все это зайдет так далеко… Хотите знать, почему ваш Алби все-таки решился на такие крайние меры? Его перекупили. То есть заказчик так думал, конечно… Пирси был жаден до предела. И если в довесок к Сокровищу Скеллига он получит еще и кругленькую сумму – то почему бы и нет?.. Тех разбойников, которые напали на вас нынче утром, я уже встречал. В более значительном составе, но тем не менее… Предполагаю, что у Паука была договоренность с заказчиком – доставить вас с Сокровищем сюда. А на месте, как я понимаю, он намеревался воспользоваться поддержкой чужих бойцов, прибрать к рукам сундук и дать деру. И деньги, скорее всего, взял вперед… Пирси не учел только одного – известного фактора неожиданности в лице наших доблестных мореходов и… кхм! – Он бросил взгляд на Годфри. – И вас.

Лорд Мак-Лайон сделал паузу, окинул взглядом булькающих самогоном пиратов, посмотрел на бывшего наемного убийцу и наконец решился:

– Заказчик ждет то, за что заплатил. Ему нужен ларец, а мне – он сам. И, раз уж Сокровища здесь нет, а сундук вы, отче, щедро подарили… То не могу ли я попросить вас, капитан, о небольшой услуге?

– Перебьесся, – быстро отреагировал Чарли, сграбастав ларец со стола.

Десмонд вопросительно поднял брови.

– Мне нужен этот сундучок, – пояснил Ивар. – На время, не волнуйтесь.

– Угу… Щас!

– Да погоди, Чарли, – поморщился Хант. – Ну, допустим, я вам поверю, лорд. И даже одолжу сундук… Чарли, тихо, я сказал!.. Но у меня один вопрос – что я с этого буду иметь?

Советник короля Шотландии даже бровью не повел.

– То, что куда дороже серебра, драгоценных окладов и даже Сокровища Скеллига, – ровно ответил он. – К чему вы стремились все эти годы, капитан. Я не волшебник, но, чтобы прижать одного вашего знакомого, мне много сил не понадобится.

– Она рассказала?.. – стремительно трезвея, выдохнул Десмонд.

Ивар пожал плечами:

– Естественно. И про ваши совместные похождения, и про свое обещание. Моя жена не подарок, капитан, но она умеет держать слово. А я умею быть благодарным… Ну так что, по рукам?

Десмонд скосил глаза на своего первого помощника и после паузы сказал:

– Чарли, тебе решать.

– А я-то чего?.. – изумился старый пират.

Хант ухмыльнулся:

– А чтобы потом дураком да размазней не ругался. Ну?..

– Хм… – задумался Чарли. – От я так и знал, от этой девчонки ничего хорошего не жди!.. Тока вздохнули спокойно, и на тебе – снова здорово…

Он пожевал спутанный ус, решительно тяпнул еще чарку и рубанул воздух ладонью:

– А, чего уж там!.. Ладно! Тока у меня условие: ежели выгорит, сундук – мой! Договорились?

– Договорились. – Капитан широко улыбнулся. – Мы в вашем распоряжении, лорд Мак-Лайон.

– Вообще-то мне нужен был только ларец…

– Не сомневаюсь. Но я на всякий случай хотел бы присмотреть за ним лично. Если он второй раз от нас уйдет, Чарли меня своими руками на рее вздернет!..

– Резонно, – усмехнулся Ивар, скользнув взглядом по совершенно бандитской физиономии старого пирата. – Ну что ж, выбирать не приходится. Я согласен… Эй, любезный! – Он обернулся к трактирщику. – Как там наш товарищ, который не товарищ?

– Вы об разбойнике, сударь? – Хозяин таверны хлопнул себя по бедру, где висела связка ключей. – В погребе сидит, куды ж ему деться!.. Орет, грозит, веревки гложет…

– Значит, очухался, – удовлетворенно кивнул лорд. И посмотрел на аббата. – Святой отец, это, конечно, нахальство с моей стороны, но не могли бы вы отпустить со мной на часок одного из ваших послушников? И брата Колума, если можно. В жизни не видел такой смелости!..

– Разумеется, – глава общины обратил взор к летописцу, – если брат Колум не против. То же касается и Годфри… Вы ведь его имели в виду?

– Я схожу, – кротко кивнул монах. – Только вот как быть с крестом? Смелость смелостью, а я его еще тогда, в лесу, об чей-то хребет переломил!.. Вам же, лорд, не только духовная поддержка нужна?

– Придумаем что-нибудь, – отозвался королевский советник. – У аббата, к примеру, крест нательный не меньше вашего, да еще и серебряный. Я, конечно, не настаиваю…

– Берите. – Отец Бэннан нагнул голову и стянул с шеи массивный крест. – На благое дело. Вы ведь, как я понял, разбойника трясти будете, лорд Мак-Лайон?

– Я буду допрашивать, – ответил Ивар. – А трясти…

– Трясти, вероятно, буду я, – усмехнулся Годфри, машинально проводя ладонью по своему поясу. – При участии добрейшего брата Колума и его несокрушимого духа. Я ничего не имею против, лорд, пойдемте… А серебро – это правильно. Оборотня матерого так просто к стенке не прижмешь.

– Кого?! – оторопел аббат.

Остальные братья хором ахнули. Летописец тихонько вздохнул:

– Выходит, так оно и есть, отче… Нет у меня в руках вашей силы, разве смог бы я так вдарить, чтоб у безбожника этого крест на лице отпечатался?..

– Боже, боже! – опечаленно качнул головой Бэннан. – Что творится в этом мире?.. Ну что ж… Идите, брат мой! И да пребудет с вами сила Господня. Если мы понадобимся, лорд, зовите.

– Обязательно, – пообещал королевский советник, поднимаясь с лавки. – Нэрис, побудь здесь.

– Хорошо, – послушно отозвалась супруга, подумав про себя: «Мог бы не утруждаться. Я же не сумасшедшая – к оборотню-то в зубы лезть! Это, может, Ивар привыкший… А мне и дарг-ду довольно было, нет уж, спасибо, хватит!»

Пока трактирщик, звеня ключами, отпирал погреб, Ивар обернулся к молчаливому послушнику:

– Откуда вы узнали, что он оборотень? Кроме нашего храбрейшего брата Колума, я об этом никому не говорил.

– А если б даже и сказали, я все равно не услышал бы. – Губы Годфри тронула ностальгическая улыбка. – Вы ведь знаете, кто я? И знаете, как дороги услуги мастеров нашего клана?

– О да, – усмехнулся лорд. – Ножи никогда не мелочились…

– Ну так вот, моя работа стоила втрое больше, чем работа кого-либо еще из наших бойцов. Это к вопросу о перевертышах и другой погани.

– М-да… Я все больше понимаю капитана Ханта. Мне бы в отряд такого умельца!

– У вас хватает своих, лорд. – Глаза послушника весело блеснули. – Сомневаюсь, что я бы там прижился… К тому же та жизнь для меня – в прошлом. Если б не крайние обстоятельства, я не вернулся бы к профессии даже на пять минут.

– Жаль.

– Напрасно, – фыркнул, не сдержавшись, Годфри, глядя на свою искренне опечаленную «посылку» полуторагодичной давности. – Бывших наемных убийц не бывает. И держать такого рядом с собой – чревато.

– Знаю. Я видел… Ну да ладно. Мое дело – предложить!.. В конце концов, выбор у каждого свой. Брат Колум, осторожнее на ступеньках, не отставайте!.. Но и вперед тоже не лезьте, как в подвале окажемся. Он связан, конечно, но лучше не рисковать попусту.

– Я все понял, – кивнул летописец. Крепко зажал в ладони крест аббата и, держась свободной рукой за перекладину, начал спускаться вниз, следом за Иваром и Годфри. Было ли ему страшно?.. Пожалуй, да. Жалел ли он, что вообще согласился?

Определенно – нет.

Творимир сидел у костра, ожидая ночной смены караула. Время было позднее, семейство О’Нейллов уже давно отужинало и разошлось по своим спальням, в чистом небе одна за другой зажигались звезды. Русич протяжно вздохнул и, мельком оглянувшись на спящий дом, уставился в огонь. Уж четвертые сутки на исходе, а от командира ни весточки!.. Как-то он там? Не ранен ли?

В героическую смерть друга воевода, само собой, не поверил. Тем более что лорд все равно собирался исчезнуть, а та затея с кораблями как нельзя более способствовала исполнению его плана… Разумеется, когда Морда нашел Творимира на руинах поместья О’Кэтейнов и с трагическим лицом вручил тому кинжал, русич не подкачал – изобразил такое потрясение, что у сурового наемника даже слеза на глаз навернулась! Творимир, для пущей убедительности последовав его примеру, забрал дрогнувшей рукой «последнюю память» и ушел, не оглядываясь, скорбеть о павшем. И усиленно «скорбел» который день, демонстративно отказываясь от еды и опустошая по ночам кладовую рачительной кухарки. Это все как раз было очень просто… Но вот то, что королевский советник до сих пор не дал о себе знать, русича беспокоило уже не на шутку.

Сзади послышались легкие шаги. Мэдок, догадался бывший воевода. Опять небось с утешениями… Творимир поморщился. Такое внимание со стороны безутешного друга покойного Ласера заставляло его чувствовать себя последним брехлом и сволочью. Мэдок-то, понятно, в нем товарища по несчастью видит, сочувствует, как может… И ведь приходится соответствовать, чтоб все, к лешему, не провалить!.. Стыдобища!

– Ужинать будешь? – спросил лучник, присев на чурбак рядом с Творимиром.

Тот отрицательно ухнул, хотя, по совести, есть хотелось зверски – кухарка, обнаружившая вчера пропажу целого круга сыра, весь день голосила насчет обнаглевших крыс и на ночь заперла в каморке кота. Кот был не помеха, но снять увесистый замок, не наделав шума, русичу оказалось не под силу…

– Тебе ж в караул, – проговорил Мэдок, суя Творимиру принесенную с собой миску, – может, хоть пару ложек сьешь?

– Эх, – тот качнул головой, втянул носом сытный дух мясной каши и издал такой тяжкий вздох, что у лучника аж в носу защипало от сострадания.

– Ну как знаешь, – тихо сказал он, пристроив миску на камни возле костра. – Тут не простынет, если вдруг потом передумаешь. Адэйр просил напомнить, что его сменять пора… А то хочешь, я за тебя сегодня постою?..

Воевода отрицательно ухнул. Он справедливо опасался, что еще минута наедине с манящей миской, полной наваристой крупяной похлебки на курдючном сале, – и вся маскировка пойдет к черту.

– Держись, – сказал Мэдок. – Такая уж наша доля… Я видел вчера, как ты по ночи бродил. Сон не идет, да?

Творимир неопределенно пожал плечами, про себя с досадой плюнув – подловили! Совсем с голодухи чутье растерял!..

– Мне Морда настойки сонной от травника привез, – продолжал лучник, – хорошая! Я ведь, ты знаешь, в том же порядке… Еще осталось полфляжки – хочешь, отолью? В секунду захрапишь, на себе проверено!

– Эх. – Состроив постную мину, русич отрицательно помотал головой. Потом благодарно хлопнул бойца по плечу, встал и направился к воротам. Лучший способ забыть о голоде да тревоге – это заняться делом! Хоть вокруг дома кругами ходить, хоть татей со стен в ночи высматривать… Только бы в окна кухонные не пялиться и слюни голодные на миску не пускать!..

Сменив зевающего Адэйра, воевода заступил в караул и размеренным шагом двинулся вдоль дома. Он думал о командире, о бессовестно обманутом бедняге Мэдоке и еще о том, где же все-таки разжиться хоть краюшкой хлеба? Хорошо, полнолуние миновало, а то зверь внутри с голодухи взбесился бы как пить дать!.. Оборотню, в отличие от человека, и сил вдвое больше требуется, и пищи. Ведь этак случись что – даже перекинуться тяжело будет… Еще и весна, как назло! Была б осень – там тебе и ягодки, и корешки сладкие, и орехи!.. А тут хоть опухни… ну не листву же щипать, право слово?!

Русич с сомнением покосился на темный сад. В животе урчало так, что мысль о древесной зелени уже не казалась такой бредовой. Тут уж хоть чем пузо набить, лишь бы до утра дотерпеть как-нибудь! А там, в крайнем случае, можно рискнуть через окошко у кухарки из-под носа хотя бы брюквину стянуть, когда отвернется… Творимир воровато оглянулся, никого поблизости не приметил и тенью скользнул под пышные кроны яблонь. Отошел подальше, принюхался… И, сверкнув глазами, подпрыгнул на месте: мед! Ну к бабке не ходи, где-то тут пчелиный улей имеется!.. Вот уж свезло так свезло! Он хищно повел носом, метнулся от одного ствола к другому и, обнаружив в самом конце сада вожделенное дупло, запустил туда руку. Потревоженные пчелы загудели, в ладонь впились болючие жала, но Творимир на это даже внимания не обратил… На языке стало липко и сладко, желудок умиротворенно притих, а что до покусов – дак сойдут, не смертельно!

За спиной блаженно чавкающего русича раздался короткий смешок и чей-то вежливый голос:

– Приятного аппетита!.. Вы кушайте, кушайте, я подожду.

– Эх?! – выпучил глаза Творимир, чудом не подавившись. И, выхватив из ножен меч, завертел головой по сторонам. Никого. Сад спал, как и минуту назад. Но голос… Не мог же он ему почудиться?.. Кроме того, звериный нюх уже вовсю бил тревогу: в ноздри ударил знакомый запах стали.

– Ну, ну… – успокаивающе проговорил все тот же голос, – не стоит так сразу-то! Желай я вас убить, вы бы уже не дышали, сударь. Голод не тетка, понимаю… Не крутите головой, вы себе шею свернете. Я наверху.

– Эх! – подумав, потребовал воевода, ткнув пальцем в землю.

– Нет уж, благодарю, – снова усмехнулся невидимка. – Я наслышан о ваших ратных подвигах. Да и лорд Мак-Лайон предупреждал, что вы сначала бьете, а только потом спрашиваете…

– Эх?!

– Да, я от него. Вот, держите.

Прямо в руки русича мягко шлепнулся свиток пергамента. Творимир подозрительно скосил глаза на печать – да, она принадлежала Ивару. Но это еще ничего не значит…

– Можете прочесть хоть сейчас, я не тороплюсь, – сказал голос. – И сигать на вас сверху тоже не буду. Не затем пришел.

– Эх… – Поколебавшись, Творимир все-таки сунул клинок обратно в ножны и сломал печать на свитке. В темноте он видел прекрасно. И почерк друга, благодаря бесконечным протоколам, знал как свой собственный… Да, невидимый гость не соврал – письмо было от Ивара. Русич пробежал короткий текст глазами несколько раз, улыбнулся, потом задумчиво кивнул и задрал голову кверху: – Эх.

– Ну вот и славно. Лорд просил передать, чтоб вы не беспокоились, конец уже близок… Однако сюда идут. Мне пора. Следуйте предписаниям… и не увлекайтесь медом!.. – В голосе невидимки мелькнула улыбка. – Сладкое портит зубы, а они вам еще понадобятся завтра. До встречи, сударь!..

Листва едва слышно зашуршала – и вокруг снова стало тихо. Творимир, скорчив недовольную гримасу, быстро сунул свиток за пазуху и вытер липкие пальцы о траву. Оглянулся в сторону тропинки, ведущей к дому. Насмешник был прав – заросший сад, как вскоре оказалось, манил не только оголодавшего воеводу… Спрятавшись за широким стволом яблони, русич разглядел два темных силуэта, проплывших чуть в стороне, за невысокими кустами шиповника. Он узнал обоих – не столько по лицу, скрытому во мраке ночи, сколько по голосам. Узнал – и недоверчиво хмыкнул в бороду. Глава дружины – оно понятно, ему сам бог велел поместье с дозором обходить, в каждый угол заглядывать!.. Но Кара О’Нейлл?! Среди ночи, да еще и в таком месте… Ей-то что тут понадобилось?.. Уж не сам Грихар ли?

Творимир нахмурился. Он был человек холостой и менять образ жизни не собирался, но супружеские измены осуждал строго. И то, что он увидел, ему совсем не понравилось.

Глава 30

Дэвин вошел в комнату Эрика и остановился на пороге:

– Ну как самочувствие?.. Энгус, я все видел. Не прячь бутылку, не прячь, бессовестный! Брат и так еле ходит, а ты…

– Дядя, это же не ему!..

– Тебе тоже праздновать нечего, – сердито сказал Дэвин, подходя к кровати и вытягивая руку. – Давай сюда.

– Ну дя-а-адя…

– Быстро давай, обормот! Пристрастился… – Вождь отобрал у надутого племянника пыльную бутыль, посмотрел на свет и покачал головой. – Ты гляди, уж больше половины вылакал. Вот все матери скажу!.. И где только берешь, паршивец? Не иначе как опять вчера с Грихаром полночи в карты дулся.

– Вот почему сразу с Грихаром? Я, может…

– Угу! Купил, – хмыкнул Дэвин. – На какие шиши, интересно?.. И хватит его выгораживать – что я, не знаю, какое вино этот старый пьянчуга любит? Половину жалованья в бутылку… А, Кара, и ты здесь?

Госпожа О’Нейлл, сидящая у камина с вышиванием на коленях, подняла голову. Иголка замерла в ее пальцах.

– Если хочешь, я могу выйти.

– Мне-то что? – отмахнулся вождь. – Сиди. Энгус, брысь. И не тяни ручонки, тебе на сегодня хватит.

– Дядя!

– Брысь, сказал!.. Каррик ранен, за него сегодня в караул выйдешь.

– Но я же и так третью ночь дежурю! – возмутился юноша. – Вам, дядюшка, дай волю, так вы меня еще и в поле пахать отправите…

– Не помешало бы, – буркнул Дэвин. – Бегом! Не то еще и завтра осчастливлю.

Энгус скорчил недовольную мину, но снова возражать не рискнул: с дядюшки бы сталось исполнить свое обещание. Вождь поставил бутылку на подоконник и повернулся к сыну:

– Чего ухмыляешься? Очухаешься – твоя очередь дежурить придет… Как сам-то?

– Уже лучше. – Эрик пожал плечами и спрятал улыбку: за спиной вождя в дверном проеме мелькнула физиономия кузена с высунутым языком. Энгус состроил в затылок дяде насмешливую гримаску, весело подмигнул брату и исчез. – Ты куда-то собираешься, отец?

– Да, съезжу к Мэлдуину, проведаю. Совсем он там скоро мхом покроется, отшельник несчастный…

– Но уже вечер! – обеспокоился Эрик, бросив взгляд в окно, за которым малиновел закат.

Дэвин фыркнул:

– И чего?

– Это опасно! – Сын озабоченно сдвинул брови. – Может, лучше завтра?

– Яйца курицу учить будут, – недовольно буркнул вождь О’Нейлл. – «Опасно»… Кого мне бояться после норманнов-то? Одни О’Кэтейны были – да и те все вышли!

– Есть еще другие, – тихо сказала Кара. – Эрик прав, это рискованно. Мы и так тебя недавно чуть не потеряли.

– Можно подумать, тебя б оно сильно расстроило… – хмуро обронил Дэвин. Кара вспыхнула и опустила глаза. – Ладно, недосуг мне тут с вами!.. Поеду. И десяток с собой прихвачу, чай, не совсем еще страх потерял… Кара, к ужину не жди.

Она кивнула, все так же не поднимая головы от рукоделия. Эрик, подождав, пока шаги отца затихнут на лестнице, повернулся к матери:

– Я не понимаю, почему ты позволяешь так с собой обращаться?.. Ты ведь ни в чем перед ним не виновата!

– Ах, милый, – печально улыбнулась госпожа О’Нейлл, – не расстраивайся попусту. Все это неважно…

– Неважно?!

– Хочешь, я тебе почитаю? – Сменив тему, Кара отложила шитье в сторону и потянулась к книжной полке. – Вот, твое любимое. Житие святого Кевина…

– Не надо, мама, – сказал Эрик. И, откинувшись на подушки, попросил: – Лучше прикрой ставни. Я… я устал.

– Конечно, дорогой. – Мать поднялась. – Прости, мы с Энгусом совсем тебе отдохнуть не даем. Ты поспи. Скоро будет ужин, я тебе прямо сюда принесу.

– Не надо, – повторил сын, закрывая глаза. – Мне не хочется.

– Но…

– Если проголодаюсь, позову кого-нибудь, – слабо улыбнулся он. – Ты не волнуйся, мама. Я же, в конце концов, не при смерти!.. Иди. Ты ведь обещала тетушке с нитками помочь, помнишь?

– Ох! – всплеснула руками Кара, поспешно поднимая корзинку с рукоделием. – И правда, ведь Дейдре еще с обеда ждет!.. Отдыхай, милый. Я скажу, чтобы тебя никто не беспокоил.

Она затворила ставни и, наклонившись над кроватью, поцеловала сына в лоб. Эрик повел носом:

– Что это за запах, мама?

– Запах? – удивленно переспросила женщина, выпрямляясь. – Я ничего не чувствую, дорогой!..

– А я чувствую, – наморщил лоб сын. – То ли травы, то ли…

– Ах это! – Она улыбнулась. – Наверное, моя желудочная настойка… Ты спи.

Госпожа О’Нейлл поправила ему одеяло и торопливо вышла из спальни, прикрыв за собой дверь.

– Желудочная настойка, – пробормотал Эрик, – ты пьешь ее как воду, мама!.. Только пахнет она совсем по-другому…

Он прислушался к тишине в коридоре и, откинув плед, поднялся с кровати. Оглянулся на дверь, подошел к окну и взял с подоконника бутылку. Там оставалось еще порядочно.

– Твое здоровье, братишка! – широко улыбнулся Эрик, припав губами к горлышку. Терпкое вино приятно обожгло горло. Пряное, душистое, даже с легкой горчинкой… «А Грихар знает толк в напитках, – подумал юноша, приканчивая остатки. – И ничего не смыслит в картах, раз такое вино Энгусу продул! Раньше было послабже, видно, из тайных запасов достал». Эрик приблизил горлышко к носу, принюхался и недоверчиво хмыкнул. Показалось? Или к аромату дорогого выдержанного вина примешивался какой-то до странности знакомый запах?.. Который вот буквально только что…

– Мама?.. – Молодой человек наморщил брови и оглянулся на дверь. Та почему-то расплывалась в глазах. Легкая горчинка на языке превратилась в едкую вязкую горечь. Ноги стали ватными. – Мама…

Эрик покачнулся и, цепляясь за тяжелую оконную занавесь, сполз на пол.

Творимир еще раз проверил оружие, одернул стеганку и, сняв со спинки стула кольчугу, нырнул в нее головой. Финви, сидя в своем углу на тюфяке, с беспокойством следил за этими сборами. Ему было совершенно непонятно, с чего вдруг русичу понадобилось цеплять на себя столько железа – война же кончилась! Правда, она длилась недолго, и большую ее часть бродяга позорно проспал в каморке своих нанимателей, всеми позабытый, но тем не менее… «Неужели опять что-то не слава богу? – испуганно вжавшись спиной в стену, думал Финви. – Разве ж в обычный караул так-то обряжаются?.. Ох, клянусь святой Бригиттой, не к добру все это, не к добру… Такой кольчугой убить можно, честное слово. Как он ее на плечах таскает?»

Воевода затянул ремень, встряхнулся и принялся надевать широкие кожаные наручи. Откуда он их достал, бродяжка не понял. Но встревожился еще сильнее – наручи он видел на Творимире всего один раз – несколько дней назад, когда вместе с остальными обитателями поместья встречал победителей у ворот. «Опять сражаться?! – похолодел паренек. – Да сколько ж можно?! И без того ни дня спокойного!» Он набрался храбрости и высунул нос из-за спинки кровати:

– Господин, позвольте спросить?..

– Эх? – покосился в его сторону русич, зубами затягивая тесемки.

– Это вот все… – Финви неопределенно махнул рукой на обтянутый серебристой чешуей могучий торс воина, – оно зачем?..

– Эх, – обрубил Творимир, поморщившись. Видимо, сие означало: «Не твое дело». Чего и следовало ожидать.

– В бой, что ли?.. – все-таки рискнул бродяга. – Эвон вы как готовитесь!

Русич не ответил, только плечом дернул – отстань, мол. И, набросив плащ, повернулся к Финви.

– Эх! – Заскорузлый палец уперся пареньку в грудь. И переместился на дверной засов. – Эх.

– Тут сидеть, что ли? – сообразил Финви. – И дверь закрыть, да?

– Эх, – кивнул Творимир, беря со стола перчатки.

Бродяжка потерянно заморгал:

– Хорошо… А зачем?

– Эх! – сурово выдохнул воин, ткнув ему под нос мозолистый кулак.

Паренек быстро закивал:

– Понял-понял!.. А ежели позовут? Или случится чего?

Бывший воевода, уже шагнув через порог, медленно обернулся. И посмотрел на чрезмерно болтливого мальчишку таким многообещающим взглядом, что тот мигом заткнулся. И, снова забравшись на тюфяк с ногами, клятвенно заверил:

– Все! Сижу туточки, будто меня и нету!.. И двери запру, не сомневайтесь… Свечу гасить?

– Эх, – насмешливо прогудел Творимир и вышел.

Финви быстро просеменил к захлопнувшейся двери.

– Не понял ничегошеньки!.. – жалобно пробормотал он, послушно опуская в паз тяжелый засов. – Но надо так надо. Я что? Мое дело маленькое… А свечу задую все же. Пущай думают, что сплю. И глухой!..

Он оглянулся на запертые ставни, дунул на дрожащий оранжевый огонек и, в полнейшей темноте добравшись до кровати, опустил голову на подушку. Кровать была Ивара, и Финви, как слуге, даже после гибели хозяина ложиться на нее не разрешалось. Но кто ж узнает? А так хоть чем-то утешиться!.. «Не в караул он собрался, точно! – промелькнуло в голове паренька. – Рано ж еще, а ему вродь сегодня в ночную… Ох, божечки!.. Только бы обошлось! А то ведь эдак один уже ушел – и с концами… Если сейчас и второй сгинет – пнут меня отседова под зад, и все. И ни монетки не заплатят!» Бродяжка шмыгнул носом и завернулся в одеяло по самые глаза. Переживал он на самом деле вовсе не из-за обещанной награды, хоть и не желал себе в этом признаваться… Если бы ему пришлось выбирать между честно заработанными деньгами и тем, чтоб оба «неправильных наемника» сейчас были здесь, целые и невредимые, – он выбрал бы второе. Да, нанимателей своих Финви побаивался. Но все-таки уважал. А еще ему рядом с ними было куда спокойнее, чем даже за двумя засовами!..

Бродяга прикрыл глаза и зарылся лицом в подушку, стараясь думать о чем-нибудь другом, не страшном. Например, о Морин. Да, она, конечно, с лица так себе, рябенькая и нос картошкой, но ведь славная девчонка! Небось гадает сейчас – где-то ее кавалер запропал, почему носу не кажет?.. «Уж скорей бы господин Творимир вернулся! – подумал Финви. – Может, отпустит хоть на часок… Сил же нету никаких – сидишь тут, тени своей пугаешься! Так-то бы хоть на скамеечке под рябиною свободным воздухом подышать… И пирожки у Морин вкусные. Только вот папаша ейный – морда злобная! Чего он хочет – чтоб дочка до старости в девках сидела? У-у, башмак старый!.. И колотушка его – жуть до чего неприятная штука». Вспомнив о суровом родителе девицы Бакли, бродяга окончательно впал в уныние. Ну что ж за жизнь?! В кои-то веки, может, о семье задумался, а тут такое невезение!..

– Обойдется. Раньше-то обходилось? – пробормотал Финви, уставившись на тонущий во тьме потолок. – Полежу тихохонько, а там, глядишь, и…

– Адэйр! – раздалось под окном. Мальчишка вздрогнул и затих. Голос был женский, и принадлежал он ни много ни мало самой госпоже О’Нейлл. – Адэйр, поди сюда!.. Ты не знаешь, где Грихар? Он уехал вместе с Дэвином к отцу Мэлдуину?

– Не видел, хозяйка, – отозвался второй голос. – Только с вождем он не поехал, это уж точно! Вождь ему велел остаться, за домом приглядеть – это я сам слышал… Значит, тут где-то. Прикажете найти?

– Нет, не нужно… Я сама. Спасибо, Адэйр.

– Так ведь не за что, – смущенно ответил наемник. – А вы б в караулке посмотрели, может, там он? Куды ему из поместья-то деться?

– Да-да, конечно, – торопливо проговорила Кара, – я посмотрю, спасибо, что подсказал. Иди, Адэйр, а то снова Дэвин серчать будет, что ты не на посту.

– Так его ж нету!

– Проболтается кто-нибудь… Ты иди, иди.

– Как прикажете…

До ушей Финви донесся затихающий звук шагов. Наемник ушел. А вот госпожа О’Нейлл, судя по всему, возвращаться в дом не спешила. В караулку, впрочем, тоже.

– Ах, господи! – услышал бродяга. – Да где он?.. Все обошла – и как в воду… Что же теперь делать?

В голосе женщины промелькнуло отчаяние. Финви удивленно почесал кончик носа: зачем хозяйке глава дружины? И почему она так расстроена? Ведь расплачется того и гляди!..

– Нет, это невыносимо! – простонали снаружи. – Будь проклята моя слабость!.. Зачем я согласилась тогда, зачем?..

«Согласилась на что? – насторожился Финви, приподнимаясь на подушке. Ему тут же вспомнились пугающие рассуждения погибшего хозяина об убийствах и причастности к ним кого-то из О’Нейллов. – Спаси нас святая Бригитта! Лучше бы я и вправду глухой был!..»

Несмотря на это пожелание, бродяжка, подумав, соскользнул с кровати и на цыпочках подкрался к окну, в надежде услышать еще что-нибудь.

– Я с ума сойду! – донеслось с той стороны. – Ну где же… Ох, господи, Грихар! Ну наконец-то! Я хотела…

– Госпожа! – Где-то наверху с треском распахнулось окно, и перепуганный голос одной из младших горничных позвал: – Госпожа! Тут с господином Эриком неладно!..

– Что такое? – отрывисто бросил глава дружины.

– Ой, плохо ему, сударь! Наизнанку выворачивает!.. Нешто отравился, госпожа? Иль вина перепил, тут вон бутылка валяется… Вы идите скорее, я ж и трогать-то боюсь!..

Финви, обмирая, прижался левым ухом к шершавым ставням – и тут же отлетел от окошка, оглушенный волной истошного женского визга. Снаружи что-то грохнуло. Кто-то упал?..

В стену ударил оглушительный звериный рык.

– Святая Бригитта! – в ужасе пискнул парнишка, ныряя под кровать. И, зажав ладонями уши, зажмурился. Ему было страшно. А от мысли о том, что сейчас происходит за стенами темной комнаты, становилось еще страшнее.

Солнце уже закатилось. Вечерняя сырость мутной росой легла на траву, тени густели, удлинялись, сливались в неясные лилово-фиолетовые сумерки. Из-за неподвижных древесных стволов, покрытых влажным мхом, змеилась полупрозрачная молочная дымка. Чарли, окинув взглядом притихший лес, недовольно проворчал:

– Туман! Как по заказу… Кэп, мож, ну их всех?

– А сундук? – отозвался Хант. – Предлагаешь отобрать, пока до места не доехали?.. Ну-ну.

Он посмотрел в спину едущего впереди Ивара:

– Было бы нас трое, я бы, может, и рискнул. Хотя лорд Мак-Лайон не самая легкая добыча, уж будь уверен… А вот как насчет него?

– Тоже мне! – пренебрежительно буркнул пират, покосившись на Годфри. – Дрищ шотландский!

– Ага, – ехидно закивал капитан, вспомнив торчащий из шеи мертвого Алби острый метательный нож. – Когда ты уже научишься не судить о человеке по размерам его кулаков?.. Я не глава Тайной службы, но даже мне, дружище, ясно, с кем связываться не стоит… Хватит с нас и милейшего Келли!

– Ну ты сравнил…

– А я и не сравниваю. Этот куда опаснее. И помощники, если что, ему будут не нужны… Сиди спокойно, Чарли.

Пират открыл было рот, чтоб возразить, но не успел – Ивар натянул поводья и предупреждающе поднял руку:

– Скоро будем на месте. Приготовьтесь. Годфри, что там брат Патрик?..

– Сейчас узнаю. – Послушник приподнялся в седле и ухнул филином. Где-то впереди тоненько отозвался звонкой трелью козодой. Годфри улыбнулся: – Порядок. Он на месте, все чисто.

– Кхм… Интересно…

– Нет, брат Патрик к нашему клану отношения не имеет, – поняв его невысказанный вопрос, хмыкнул наемный убийца. – Но школа у него хорошая, спорить не стану.

– Это еще мягко сказано, – проронил Хант. – Будто из рук клинки растут!.. Знаете, лорд, я, кажется, понял, откуда у аббата такие умельцы. Он ведь сам воевал.

– Угу, – согласно кивнул Ивар. – И по привычке собрал возле себя похожих людей… Воин – это состояние души. И, даже служа Богу, они подсознательно искали себе командира. – Он поглядел на усмехающегося Годфри. – Вы не согласны?..

– Согласен. Отчасти. – Послушник примолк, сосредоточенно прислушиваясь к чему-то, потом продолжил: – Но если позволите, эту любопытную гипотезу мы разовьем чуть позже. Слышали лягушек?..

– Это братец? – догадался Чарли. – От же горазд тварью лесной прикидываться!.. А как же обет молчания?

– А разве он произнес хоть слово? – поднял брови Годфри. И повернулся к Ивару. – Лорд Мак-Лайон, вы говорили, что нас прикроют. И где же ваше прикрытие?

– Должно быть уже на месте. Там, где я и просил быть… Вы ведь читали мое письмо Творимиру.

– Я его передал.

– И прочли, не сомневаюсь. – Советник короля проницательно сощурился. – Доверяй, но проверяй?.. Впрочем, не страшно. Опустите капюшоны, господа мореходы. Подъезжаем.

– Лошадей обязательно оставлять? – Десмонд с сомнением посмотрел вперед. – На своих двоих мы будем куда уязвимей.

– Знаю, – Ивар развел руками, – но оборотни не ездят верхом. Конь их не держит. Как бы чего не заподозрили.

– Вот тут не соглашусь, – тонко улыбнулся Годфри, спрыгивая на землю. – Я знаю как минимум одного зверя, который в седле себя прекрасно чувствует… Не скажете почему, лорд?

– А вы спросите у него сами, – ничуть не смутившись, парировал тот. – Я с удовольствием предоставлю вам такую возможность еще до рассвета… Все готовы?

Пираты, уже спешившись, кивнули.

– Хорошо. Значит, повторяю еще раз: заказчик прибудет на место лично. Наверняка не один, но мы существенно проредили ряды его бойцов, так что, надеюсь, справимся. Пойдем втроем – я, капитан и вы, Чарли. Годфри прикроет с тыла…

– И с воздуха, – добавил послушник, внимательно разглядывая крепкие ветви деревьев.

– Да, – Ивар мельком обернулся в сторону тропы, – брат Патрик тоже зайдет с тыла – только уже не нашего. О нем не беспокойтесь, Годфри, там будет кому прикрыть, в случае чего.

– Надеюсь.

– А уж я-то как… – пробормотал Хант и поднял голову. – Ну что, выдвигаемся? Ларец-то в трактире не забыли?..

– Обижаете, капитан! – Лорд отогнул полу плаща и продемонстрировал пиратам сундучок.

Чарли тихонько вздохнул:

– Своими ж руками отдал… Эх-х! Ну ладно. Пошли, что ли?

– Удачи. – Годфри кивнул троице и растворился среди деревьев. Ивар натянул капюшон чуть не до подбородка и, махнув рукой пиратам, двинулся вперед. Про себя надеясь, что плененный разбойник все-таки не соврал – ни о месте передачи Сокровища, ни об остальном… «Иначе, боюсь, нам всем крышка, – подумал лорд, увязая по щиколотку в буреломе. – На стаю волков-перевертышей – всего один священник и один медведь. Мечи – оно, конечно, прекрасно, но оборотня сталью особо не испугаешь… Ладно! Главное – вожак надежно заперт в погребе под присмотром целой общины монахов, а наша задача – не перебить всех волков, а прижучить того, кто их кормит! И если повезет, остаться в живых».

Разбойник местом встречи с заказчиком назвал старую осадную башню на окраине леса. Невесть кем и когда выстроенная, полуразрушенная, вся покрытая неровными пятнами мха и лишайника, башня, казалось, уже давно вросла в землю и пустила корни, словно вековой дуб. В маленьких узких окошках свили гнезда птицы, сквозь крышу, местами провалившуюся, пробивались тонкие ветки ползучего кустарника.

Ивар исподлобья окинул взглядом древнее сооружение, вероятно служившее еще далеким предкам О’Нейллов, и шагнул на заросшую травой поляну. Она была большая, окруженная со всех сторон живой изгородью сосен и порядком вытоптанная. «Насиженное местечко! – понял лорд, вертя головой. – А где же обещанная встреча?» Ответ на этот вопрос явился незамедлительно: от утопающего в тени подножия старой башни бесшумно отделились шесть темных фигур. Тоже в плащах, лиц не разобрать… «Но сто к одному, тот высокий, что в центре, и есть наш дорогой господин Н.! Перестрахуется или сам подойдет?»

– Ты опоздал! – произнес высокорослый, шагнув вперед, и лорд мысленно выдохнул с облегчением: дочка шорника оказалась на редкость глазастой девицей. – Я жду уже четверть часа, а ждать я не люблю. Эти двое – все, что остались?

Ивар склонил голову и бросил перед собой на землю разломанный деревянный крест брата Колума. Человек качнул головой:

– Да уж, монахи Скеллига дорого продали свою жизнь… Что ты еле тащишься? Ранен?

Королевский советник снова кивнул. И, распахнув плащ, вытянул руки. На них, тускло поблескивая серебряными уголками, стоял сундучок. Заказчик издал удовлетворенный возглас:

– Наконец-то! Это тебе зачтется, Хвост. Давай сюда!..

Лорд Мак-Лайон с поклоном передал ему ларец. Заказчик опустил драгоценную ношу на землю, одним движением кулака сбил хрупкий замок и, склонившись над сундучком, подрагивающими от волнения руками поднял крышку…

– Что это?.. – через мгновение изумленно спросил он. – Книги?!

– Почти, – усмехнулся Ивар, положив ладонь на рукоять меча. – Оклады. Сочувствую… Не тянет на Сокровище, правда?..

Пираты слаженно шагнули вперед, выхватывая оружие. Заказчик вскочил:

– Хвост?! Ты… Куда ты его дел?! – Капюшон упал ему на плечи. – Парни, назад, это засада!

– Они уже поняли. – Лорд Мак-Лайон улыбнулся и дернул за тесемки плаща. – Ну здравствуйте, молодой человек. Не буду врать, что удивлен…

– Гончая! – отшатнулся тот.

– Энгус?! – прошелестел хриплый голос у него за спиной. Незаконнорожденый сын шотландского короля дернулся как ужаленный:

– Дядя?..

Он лихорадочно завертел головой. Из-за частокола сосен выезжали вооруженные всадники, целая дюжина. И в одном из них юноша узнал Дэвина О’Нейлла.

– Дядя, ты все не так понял! – бледнея, взвыл племянник. – Меня подставили!.. Эта настырная ищейка…

– Я ведь предупреждал, вождь, – сказал Ивар. – Не стоило распускать язык. Стойте смирно, молодой человек! Бежать вам некуда.

– Дядя!.. – Энгус попятился от направленных в грудь клинков. – Я не знаю, что он будет сейчас врать, но…

– Но тебя не переплюнуть даже ему, – мрачно прервал юношу Дэвин. – Поверить не могу! Моя кровь – и в ком?.. Морда, Шерк, вяжите его!.. Разберемся дома…

– Разберетесь, – сузил глаза Энгус, отпрыгнув к стене башни, – только без меня, дядюшка… Что встали, псы?! Быстрее!

Его безмолвная охрана выхватила мечи. Пираты, переглянувшись, пригнулись, готовясь рвануть в атаку, и дружно раскрыли рты.

– Что он делает?! – ахнул Чарли.

Ивар не ответил – в глазах советника стояло откровенное непонимание.

– Шустрый, как белка… – зачарованно кивнул Десмонд, глядя, как молодой человек, надежно укрытый спинами своих бойцов, стремительно карабкается вверх по стене, к темному провалу двери над их головами.

Сзади раздался крик вождя О’Нейлла:

– Не стрелять!

– Хвост… – словно в забытьи, пробормотал лорд Мак-Лайон, уставившись стеклянными глазами в одну точку. И выругался: – Ах ты, черт!.. Хвост!

– Какой хвост? – не понял Хант.

Лицо королевской гончей исказила страдальческая гримаса:

– Это кличка, капитан!.. Кличка того разбойника, который сидит в погребе у трактирщика!

– И что с того? – Чарли, поплевав на руки, взялся за топор. – Хватит трепаться, я уже жрать хочу…

– Творимир! – не своим голосом завопил Ивар. – Творимир, ко мне!.. Вождь, валите этих, покуда не обернулись!

– Не обернулись – куда? – Дэвин наморщил лоб, но приставать с расспросами не стал. – Морда! Окружить башню!

Сотник взмахнул рукой, и его бойцы сорвались с места. Пятерка в плащах, шипя, попятилась назад… Глава Тайной службы повернулся к лесу:

– Годфри! Дверь на прицеле?..

– Лорд, да что с вами?! – Десмонд схватил его за плечо. Серые глаза ищейки безумно сверкнули:

– То, что я идиот, капитан! А вожака стаи звали – Клык! Клык, а не Хвост!.. Тот, кого мы взяли на холме, простой боец!

– И это значит…

– Что беда не приходит одна, – с досадой проронил лорд Мак-Лайон. И тут же, чертыхнувшись, отпрыгнул в сторону – сверху в траву, глухо звякнув, что-то упало. Королевский советник нагнулся и поднял с земли массивную серебряную цепь – когда-то она принадлежала Шерласу Мак-Кана…

– Оборотень! – ахнул Десмонд.

Чарли скептически хмыкнул:

– Первый раз вижу, чтоб люди цацками серебряными оборачивались.

– Да нет, болван! – застонал Хант. – Там! Наверху!

Густеющие лиловые сумерки распорол свирепый волчий рык. Все задрали головы. В полуразрушенном дверном проеме, оскалив клыки и нагнув голову, стоял волк. Огромный черный волк размером с теленка.

– Энгус… – выдавил из себя потрясенный вождь.

Желтые глаза зверя слабо замерцали. Он повернул тяжелую башку и, взглянув на обмершего Дэвина, издал какой-то звук, похожий на смешок. Звучало это жутко. И даже, пожалуй, страшнее, чем рычание.

– Уже не Энгус, – хмуро обронил Ивар. И встрепенулся. – Морда, наза-а-ад!..

Волк, переступив с лапы на лапу, вдруг подобрался и сиганул вниз. Высота, судя по всему, его не пугала. И круг клинков тоже… Сотник чудом ушел от лязгнувших перед носом мощных челюстей и взмахнул мечом, но опоздал: зверь, одним мощным прыжком перелетев через строй воинов, рванул к лесу. Дэвин О’Нейлл, хлестнув коня, преградил оборотню дорогу:

– Далеко собрался, племянничек?!

Он выхватил меч. Оборотень оскалился и снова прыгнул. Клинок вождя прошел вскользь, а сам Дэвин, вскрикнув, вылетел из седла. Ивар изменился в лице:

– Годфри!

В воздухе раздался тихий свист. Волк, терзающий грудь О’Нейлла, взвыл от боли. Бросил недобитую жертву, крутанулся на месте и, зубами выдернув из плеча узкий кинжал, метнулся в сторону. Следующий нож воткнулся в землю, третий – сбрил край острого черного уха, четвертый впился в мохнатую лопатку…

– А говорил: не промахиваюсь! – выругался Хант.

Советник усмехнулся:

– Годфри сказал правду. И если б захотел – сбил бы его еще в прыжке. Но оборотень нужен живым, капитан…

– Да за каким чертом?!

– Он убийца, – коротко ответил Ивар. – Племянник вождя. И сын короля Шотландии… Морда! Забудьте о нем, хватайте этих!..

– Сын короля?.. – присвистнул Хант. – Слыхал, Чарли?.. И эти люди ругают Англию! Лорд, я все понимаю, но он же уйдет!

– Не уйдет, – сдвинул брови Ивар. И, набрав в грудь воздуха, заорал: – Творимир!..

– Он пошел наперерез, – доложил чей-то запыхавшийся голос, и на поляну выкатился человек в коричневой рясе священника.

– Отец Мэлдуин? – Ивар вздернул брови. – Вы же должны…

– Быть там, я знаю. Не думайте, что я дрогнул. Но вашему телохранителю и слова поперек не скажи! Сразу кулаком в нос… А вы видели его кулак?!

– Ясно, – скорчил гримасу лорд, – надо было догадаться. Дай ему волка, и все – прощай, дисциплина!.. Капитан, за мной! Подстрахуем сзади… Морда, увидишь медведя – не тронь! Он свой!..

– Кто свой?! – вытаращил глаза наемник. – Медведь?!

– Я тебе потом объясню…

– Лорд Мак-Лайон, – преподобный схватил советника за рукав, – погодите! Послушайте!.. Это не…

Кусты перед самым носом волка дрогнули, и над поляной разнесся глухой рык. Зверь прижал уши. На его морде отразилось нечто похожее на изумление, толстые лапы проехались по траве, выдирая куски рыхлой земли, мощное тело вильнуло вбок… и откатилось назад, сбитое прыгнувшим из зарослей другим – точно таким же.

– Дьявол и преисподняя! – аж споткнулся Хант. – Да их… двое?!

– Радуйтесь, что не трое, – просвистел Королевский советник, резко тормозя. В спину ему влетел Мэлдуин О’Фланнаган и, переведя дух, выпалил:

– Это не тот волк! У этого морда седая, а тот был…

– …чисто-черный? – проронил Ивар, пятясь. – Не этот вот, случаем?.. Капитан, назад! Они вас снесут! Творими-и-ир!..

Два мохнатых тела слились в одну черную кляксу. А сквозь вой и клацанье зубов до ушей отца Мэлдуина донесся знакомый глухой голос:

– Обскакать меня решил, Иуда?! Пор-р-рву!

– Это он! – торжествующе возопил преподобный. – Точно, он!

– Не сомневаюсь… – королевский советник яростным взглядом хлестнул темные кусты. Сосны, люди, два остервенело хрипящих волка – и ни одного медведя, чтоб его черти взяли!..

– Завтра в полночь, значит?! – услышал бестолково топчущийся на месте лорд. – Скотина!

– Уйди, кретин! – Короткий взвизг, звук лязгнувших зубов. – Нас обоих сейчас на мечи поднимут!

– Пускай попробуют…

Кусты за спинами грызущихся оборотней вздрогнули, роняя с ветвей листву. Над поляной пронесся утробный рык такой силы, что недавний волчий показался пригнувшимся бойцам Дэвина щенячьим скулежом… И над черным клубком из мелькающих лап, хвостов и челюстей медленно поднялась огромная медвежья туша. Морда икнул. Отец Мэлдуин вытаращил глаза.

– Наконец-то, – выдохнул Ивар. И повысил голос: – Творимир, не жрать! Только оглушить!.. Ты понял?!

– Гр-р-р-р… – нехотя проворчал медведь. Примерился, взмахнул тяжелой лапой – и одним ударом развалил катающийся по земле лохматый шар. Волки, хором взвизгнув, разлетелись в стороны. И, вздыбив загривки, попятились.

– Потом разберемся, – рыкнул черный, оскалив клыки.

Тот, что с седой мордой, согласно прижал уши:

– Я справа.

– Я слева…

Оборотни, припадая на передние лапы, двинулись вперед, стелясь по земле. Ивар выругался:

– Они слишком здоровые! И убивать нельзя…

– Так что делать? – нервно дернулся Хант, которому сейчас как никогда хотелось оказаться где-нибудь очень далеко от этой проклятой поляны. Лорд стиснул в пальцах рукоять меча:

– Не знаю. Но другом жертвовать во имя справедливости и монаршего спокойствия я не собираюсь точно!..

Он рванул с плеч плащ. Чарли хмыкнул, перекинул топор из левой руки в правую и подмигнул Ханту:

– Учись, кэп!

– Не умничай, – огрызнулся тот, с тяжелым вздохом переходя на бег. – Да стойте вы, ну?! Лорд Мак-Лайон! Чарли!.. Хотите пойти на закуску – дело ваше… но я один с этой девчонкой нянькаться не буду!

Морда, провожая взглядом спины отчаянной троицы, только крянул.

– От же дурные!.. – проронил он. И, покосившись на косолапого, усмехнулся: – Творимир… А я-то все думаю – чего Ивар тогда у меня про медведей спрашивал?.. Айзек, за мной!

– Не так быстро, горлопан… – рыкнули сзади.

Сотник, чертыхнувшись, крутанулся на месте. И, увидев валяющиеся в траве черные плащи, запоздало вспомнил предостережение товарища… Разбойники исчезли. А вместо них, свирепо скалясь, перед наемниками Дэвина стояли пятеро матерых волков. Не такие большие, как те, черные, но это мало утешало.

– Шерк! – прикинув шансы, крикнул Морда. – Займись вождем!.. Вы двое – помогите Ивару! А с этими мы сами разберемся…

– Уверен? – вкрадчиво поинтересовался все тот же волк. Хлестнул траву серым хвостом, сделал обманный маневр и, поднырнув под клинок наемника, щелкнул зубами. Громко затрещала ткань – Морда увернулся, отделавшись порванным рукавом куртки да парой ссадин. И сдвинул брови:

– Уверен! Заткни пасть, шавка блохастая… Парни! Обходи кругом!.. Шкурами не разживемся, так хоть согреемся!

Годфри, балансируя на ветке, свесил голову вниз. За десяток бойцов, на которых сейчас со всех сторон наскакивали стремительные серые тени, он не особо беспокоился. Численное превосходство свою роль сыграет, к тому же оборотня можно убить не только серебром. Клинок в сердце или башку с плеч – и нет перевертыша. Рано или поздно наемники врага достанут… «А вот с этими как быть?» – подумал он, глядя на двух черных волков, которые сообща выдирали клоки бурой шерсти у ревущего медведя. Тот был крупнее, сильнее, определенно – злее, но он был один! А эти двое еще и моложе… Надолго ли его хватит?.. Послушник нахмурился. Лорд и парочка пиратов совместно с двумя бойцами вождя, конечно, пытались что-то сделать, но поди тут размахнись мечом, когда звери волчками вертятся! Только своего же и заденешь… Годфри бы не задел, это понятно. Но приказ «не убивать» связывал ему руки. И был, по его же глубокому убеждению, сущей глупостью. Только людей терять и время! Ох, если б не личная просьба аббата поддержать соотечественника…

Послушник раздраженно дернул щекой и, подумав, соскользнул на землю. Совсем недавно на поляне он видел священника. Не такого, как лорд Мак-Лайон, настоящего… Кажется, он только что нырнул вон в те заросли? Надо найти. Потому что иногда один-единственный служитель Господа может сделать больше, чем дюжина вооруженных бойцов, глава Тайной службы и все умельцы клана Ножей вместе взятые!..

Творимир, извернувшись, сомкнул челюсти на ляжке черного волка, вцепившегося ему в загривок, и, дернув головой, швырнул взвывшего оборотня себе под ноги. Прижал правой лапой к земле, занес левую для удара – и взвыл сам: приятель черного, ловко проскочив под медвежьим брюхом, полоснул острыми клыками запястье. Получил когтями по седой морде, взвизгнул, отпрянул и тут же кинулся снова. Второй раз маневр не прошел – его встретила оскаленная черная пасть, густо усеянная желтыми зубами-кинжалами. Пасть щелкнула, и кровоточащее ухо волка в одну секунду укоротилось еще на дюйм… Зверь дернулся в сторону, едва избежав следующего броска взбешенного медведя, и, пружинисто подпрыгнув, повис на горле противника. В пасть забилась густая, остро пахнущая мускусом шерсть, в бок с силой ударили длинные черные когти, распоров шкуру до самых ребер. Вспышка боли ослепила на мгновение, но разжать зубы не заставила – напротив, хрипящий оборотень вгрызся еще глубже, молотя передними лапами по круглой морде. Когти наткнулись на что-то влажное… Глаза! Удар, еще удар… Дикий рев раненого медведя заставил пригнуться всех, кто был на поляне. Творимир, ослепнув на один глаз, затряс головой и, поднявшись на задние лапы, передними оторвал от себя волка вместе с куском шкуры. Сжал извивающееся мохнатое тело в стальном захвате когтей… и, снова взревев, отшвырнул оборотня в сторону – его товарищ, оказавшись на свободе, тут же атаковал справа, с той стороны, с которой медведь уже ничего не видел. Волк с посеребренной мордой, с размаху приложившись хребтом о широкий ствол корабельной сосны, с трудом поднялся на дрожащие лапы. И захрипел – что-то холодное и одновременно жгучее, светлой лентой мелькнув перед глазами, рывком сдавило горло. Оборотень забился на траве, как пойманный в силок кролик. Лента на шее причиняла невыносимую боль, хуже, чем раны, оставленные медвежьими когтями…

– Не трепыхайся, – раздалось над залитым кровью черным ухом. – Бесполезно… Преподобный, быстрее. Сдохнет, но не сдастся…

– Я сдамся! – взвыл волк, узрев перед носом массивный крест в серебряной оплетке. – Отпустите! Уберите цепь!.. Прогоните священника!

– Святой отец, – повторил бесстрастный голос сзади, – поторопитесь. Я убийца, а не наездник.

– Да-да, конечно… – Отец Мэлдуин, перекрестившись, взмахнул своим грозным оружием. – Раз!..

Голова оборотня мотнулась в сторону.

– Два!

Новый удар. Волк взвыл. По его огромной туше прошла судорога, седая морда оскалилась, обнажив длинные белые клыки…

– Три!!

Последний удар изверг из горла зверя протяжный, совсем человеческий стон. Тело оборотня выгнулось, лапы задергались, взрывая когтями землю, – и спустя минуту на траве перед Мэлдуином О’Фланнаганом, скуля от боли, лежал Энгус Мак-Кана. На шее юноши, затянутая петлей, болталась его же собственная цепь, конец которой сжимал в руках Годфри.

– Один есть, – не меняя тона, сказал бывший представитель клана Ножей. – Но второй, боюсь, нас уже так близко к себе не подпустит… Эй, ты! Каким именем крестили твоего дружка?

– Идите вы… оба… к дьяволу!..

– Мне спросить по-другому? – Послушник натянул цепь.

Энгус захрипел. Преподобный схватил Годфри за руку:

– Осторожно! Вы же его задушите!

– Вряд ли от этого кому-то станет хуже, – криво улыбнулся тот. – Не беспокойтесь, святой отец, эту тварь так просто не убьешь… Ты будешь говорить?!

Из горла оборотня рванулся булькающий смех:

– Не дождетесь…

– Ясно. – Годфри согнул руку в локте и одним точным ударом в затылок заставил парня умолкнуть. – Упертый малый… Тихо, тихо, преподобный! Он просто без сознания. Все равно имя из него тянуть – только время терять, а медведь едва держится… Брат Патрик! Где вы?

Сбоку зашуршали ветки. Годфри обернулся:

– Слава богу. Я совсем потерял вас из виду… Брат Патрик, держите его. Лучше связать.

Монах кивнул. Годфри, выпрямившись, перешагнул через неподвижное тело юноши и прищурился:

– Ну что же… Рискнем своими силами. – Он скользнул рукой к ряду метательных ножей на поясе. – Ишь как лапами сучит, сволочь. Только бы не открылся, лорд Маклайон будет сильно недоволен… Знать бы имя!

– Имя?.. – пробормотал святой отец, глядя куда-то поверх головы Ножа. – Готов поклясться, кое-кто его знает!

– Простите?.. Ах, ну да…

– Скорее, за мной! – Преподобный, схватив Годфри за руку, бросился вперед: – Лорд Мак-Лайон!.. Лорд Мак-Лайон, мы…

– Отойдите, святой отец, – огрызнулся Ивар, которому уже почти удалось достать хрипящего волка. – Время для молитвы еще найдется… Творимир, вправо и вниз!.. Капитан, заходите сзади!

– Гр-р-р…

– Лорд, стойте! – Послушник, походя увернувшись от мелькнувшей в воздухе когтистой лапы, поймал запыхавшегося советника за локоть. – В обличье зверя вам его не взять!..

– А у нас есть выбор?!

Годфри кивнул в сторону волка:

– Вы знаете его имя, лорд? Имя, данное при крещении?..

– Знаю, – королевский советник дернул плечом, силясь вырваться из цепких пальцев Ножа, но не преуспел, – надеюсь, что знаю. А толку сейчас?.. Да уберите руки! Он и так уже почти ослеп!

– Я вижу.

– Тогда какого… Что вы мне цветочки суете?.. Совсем рехнулись? Творимир, глаза!..

– Оборотня в отряде держит, – вышел из себя Годфри, силком всучив плюющемуся лорду пучок синих соцветий, – а про аконит знать ничего не знает!.. Преподобный, держите крест! Волка я сниму…

– Погодите, – застыл Ивар. – Аконит?!

– Дошло-таки! Швырнете ему в морду и назовете имя… Эй вы, четверо! Перекройте зверю дорогу к лесу! Лорд?..

– Я все понял. – Советник сжал в руке измятые стебли. – Друже, пригнись!..

Черный волк, с остервенелым рычанием вгрызающийся в окровавленный затылок медведя, скосил желтый глаз на метнувшуюся вбок коричневую рясу и прижал уши. Священник! Не грехи отпускать пришел, понятно. Да еще и серебро!.. А он и так держался уже на одной только злости.

– Повезло тебе, мохнатый… – пророкотал волк, разжимая челюсти. И, оттолкнувшись лапами от медвежьей спины, растянулся в длинном прыжке. Зеленые заросли метнулись ему навстречу, но три меча и топор успели раньше, прервав полет… Едва не налетев на клинки, оборотень резко затормозил и вильнул в сторону. Но и туда уйти была не судьба – прямо перед мордой загнанного зверя, будто из-под земли, выросла невысокая жилистая фигура и выбросила вперед руку. Хищник дернулся – стальное жало впилось в плечо, разбередив недавнюю рану… Отшатнувшись, волк покатился по траве, оглашая поляну хриплым воем: одним ножом Годфри не ограничился, решив, что калека – это все равно живой, а лорд Мак-Лайон со своим человеколюбием может идти куда подальше.

Перед затуманенным взором оборотня снова мелькнула ненавистная ряса священника. Крест. В серебре… Бежать некуда. Справа – убийца, сзади – еще четверо бойцов. А впереди – медведь.

И гончая.

Гончая, из-за которой все пошло к дьяволу!..

– Пор-р-рву!.. – в бешенстве выдохнул зверь, круто развернувшись. И бросился вперед. Его душила ярость, заслоняющая собой даже боль. Прыжок… Еще прыжок… И в оскаленную морду волка уперся пучок остро пахнущих соцветий.

– Он его букетом решил обезвредить?! – вытаращился позади Чарли.

Хант махнул рукой: в этой Ирландии все кувырком. Кровососов вяжут кружевными оборками, фоморов обручальными кольцами травят… так почему бы этой твари от горсти подснежников не околеть?.. К тому же, судя по выражению черной морды, цветочки оборотню совсем не понравились!

– Нет… – Зверь попятился, роняя из пасти кровавую пену: клинок, пущенный Годфри, уже давал о себе знать… – «Песья смерть»… Нет!..

Ивар шагнул вперед, размахнулся и, швырнув связку аконита прямо в нос волку, гаркнул:

– Адэйр Фоули! Именем Господа – вернись!..

Оборотень взвыл, будто его режут. Шерк, склонившийся над раненым вождем, изумленно выпрямился:

– Кто?!

– Слава богу… – прошелестел Дэвин, откидываясь затылком на прохладный ствол дерева и закрывая глаза.

Наемник вопросительно посмотрел ему в лицо:

– Хозяин?.. Хозяин!

– Как он? – Ивар, расчесывая покрасневшую от ядовитых стеблей аконита ладонь, подошел к ним.

– Без чувств, но жить будет… «Слава богу» сказал. – Боец недоуменно посмотрел на товарища. – А за что благодарит-то?

– Видимо, за то, – Ивар понимающе хмыкнул, – что дело только племянником ограничилось. Эти черные похожи как две капли.

– Неужто на сына грешил? – моргнул Шерк. – Бедолага… А что Творимир? Здорово его подрали!..

– Оклемается. – Лорд обернулся назад – приятелей-оборотней сообща вязали бойцы О’Нейлла, Годфри давал инструкции, пираты деловито прочесывали траву в поисках сундука аббата. Медведь исчез. – Думаю, в ближайшую пару дней мы его не увидим. Восстановить глаз – дело нешуточное, человеком он не справится, а на перевертышах все как на собаке зарастает… Вождь потерял много крови, надо срочно отвезти его домой.

– И лекаря позвать, – раздался позади советника голос Морды. – Не все ж так воскресать умеют!..

– Да ладно тебе, – улыбнулся Ивар, оборачиваясь, – я все объясню…

– Ага, – сердито фыркнул сотник. – И четвертак мне вернешь, паразит.

– Какой четвертак?

– Тот, что я священнику за упокой твоей души выложил, осел лопоухий!.. У-у, дать бы тебе в харю за твою брехню, да недосуг… Дело-то семейное, тут хорошо бы без огласки. А лекарь наш деревенский такое трепло!..

– На этот счет не беспокойся, – отозвался лорд Мак-Лайон, помогая наемникам поднять вождя с земли. – Есть у меня кое-кто на примете… На одном месте сидеть не может, но уж сплетни распускать, будьте уверены, точно не станет!..

Глава 31

За окном спальни занимался рассвет. Торф в камине прогорел до белого пепла, оплывший воск залил подсвечники, желтые отблески огня дрожали на уставших, осунувшихся лицах… Кара О’Нейлл, сидящая у изголовья кровати, поднесла к губам супруга чашу с травяной настойкой:

– Выпей, дорогой. Как голова, уже не кружится?

– Почти. – Вождь, сделав пару глотков, скорчил недовольную гримасу. – Лучше бы виски. Или самогону. Болит, зараза…

– Вам нельзя спиртное, – отозвалась от столика в углу Нэрис. – Оно разжижает кровь, а рана и так едва закрылась.

– Дык болит же!

– Это мы сейчас поправим, – улыбнулась девушка, усердно стуча пестиком. – Потерпите немножко… Ивар! Что так долго? Сложный допрос?..

– Не особенно. Наша парочка так усердно валила все друг на друга, что я едва успевал вопросы задавать… К тому же мы ждали зари. – Лорд Мак-Лайон вошел в комнату и обернулся к коридору. – Проходите, господа. Вождю не терпится выслушать мои объяснения, и вам, вероятно, это тоже будет интересно…

– Я бы лучше внизу остался. – Грихар, не глядя на присутствующих, пропустил вперед Эрика и, закрыв за собой дверь, привалился спиной к косяку. – Кто знает этих тварей?.. Мож, им и рассвет не помеха?

– Вряд ли. – Ивар качнул головой. – Далеко не всякий оборотень может перекидываться днем. Для этого надо как минимум не один год в звериной шкуре пробегать… Там еще много нюансов, но я не знаток. Если хочешь, спроси у Годфри.

– Или у Тормира? – хмыкнул Дэвин, сверля сердитым взглядом невозмутимое лицо гончей. – Ну и гад же ты, Мак-Лайон! Мало мне тебя было, так ты еще и оборотня ко мне в дом притащил?..

– Оборотень оборотню рознь, – пожав плечами, повторил Ивар. И посмотрел на мрачного Грихара. – Не волнуйтесь, отец Мэлдуин, брат Патрик и Годфри – лучшая охрана. Опять же там еще и господа мореходы.

– Да уж, – фыркнул вождь, вспомнив парочку пиратов. – Божье слово и меч куда надежней, чем просто божье слово!.. А где Дейдре?

Кара опустила голову:

– У себя заперлась. Она… Она, по-моему, не в себе.

– Будешь тут «в себе», – сочувственно пробормотал Дэвин. – Она ж Энгусу мать… У меня и у самого на душе тошно – ведь родная кровь!.. Как так получилось?

Он медленно покачал головой и, нахмурившись, взглянул на дверь:

– Как бы ей чего в голову не пришло! Зверь он там, не зверь, а все ж сын единственный!..

– Под окнами Айзек с Шерком стоят, – поняв его беспокойство, сказал лорд. – И у двери ее спальни я Морду оставил на всякий случай. Вы правы, бывает всякое… А характер у вашей сестры, вождь, еще тот.

– Раньше он где был, характер этот? – посуровел хозяин дома. – Не спутайся она тогда с Кеннетом, глядишь, слезы сейчас лить не пришлось бы!

– Ей-то да, – сухо проговорил Ивар. – А вот вашей супруге и вам… Кто знает?..

Кара бросила испуганный взгляд на сына, молча подпирающего каминную полку:

– О чем вы, лорд Мак-Лайон?

– Зачинщиком был не Энгус. Ваш племянник, при всех его многочисленных достоинствах, легко подпадает под чужое влияние… Заводила, рубаха-парень, всегда впереди всех – и при этом жутко неуверенный в себе человек, нуждающийся в постоянном одобрении.

– Это Энгус-то? – недоверчиво присвистул Дэвин.

Советник кивнул:

– Обычно как раз такими, как Энгус, вертеть получается лучше всего. Конечно, доброе слово и кошке приятно, однако… Вашего сына, вождь, подбить на такое было бы куда сложнее. Другой характер, другое отношение к себе и к жизни… И, да что там, совсем другие обстоятельства! У Энгуса не было ничего – он не знал отца, главенство в клане ему не светило, его слово, в сущности, ничего не значило. Да, у него была мать и друзья… Но первая видела в нем скорее отражение любимого человека, нежели мужчину и личность, а вторые – будущие вожди, заметьте, – только товарища по играм.

– Но вы несправедливы!.. – вступился за друзей Эрик. – Гай и Рори… И я тоже…

– Вы – возможно, – прервал юношу лорд. – Первые двое – вряд ли. Да, им было с ним весело. Но ровней они его не считали, уж можете мне поверить… Погодите, я не закончил. Не буду огульно хаять всех приятелей вашего брата – среди них все-таки был один, которого Энгус мог заслуженно считать другом. Увы, именно поэтому парень долго не протянул… Каллен О’Кейсиди, друг детства, павший в бою с соседями. А на деле – подло заколотый в спину человеком, которому не улыбалось делить свою марионетку с кем-то еще. Результат такого дележа был ясен заранее – слово Каллена для Энгуса по определению весило больше. И поэтому его нужно было убрать… Да, вождь, клинок кого-то из Мак-Эртейнов там был ни при чем. Адэйр во всем признался.

– Адэйр… – с горечью пробормотал Эрик. – Не понимаю! Почему Адэйр?! Я ведь был Энгусу не только братом! Я был ему другом, что бы вы, лорд, ни говорили!.. Почему он…

– Вам не открылся? – поднял бровь Ивар. – Подумайте сами. Вы бы одобрили его честолюбивые планы стать королем Аргиаллы? Да еще и таким путем? Боюсь, что нет. И Энгус это прекрасно знал. Адэйр же, напротив, уверял, что все будет «по справедливости»!.. И даже «как друг» выполнил часть грязной работы: смерть Хью О’Коннора – его рук дело. За Риана О’Фланнагана и Шейна Мак-Грата они взялись уже сообща, а убийство вождей Макорика, О’Куинна и Мак-Кана, к моему большому сожалению, – целиком на совести Энгуса.

– Погоди… – Дэвин задумчиво наморщил брови. – Риан, Шейн и другие – да… Но О’Коннора-то зачем?!

– Мне придется вас расстроить, вождь, – Ивар вздохнул, – но кое-кто из ваших союзников переметнулся на другую сторону. И до недавнего времени вел далекоидущие переговоры с О’Кэтейнами, О’Коннорами и Мак-Эртейнами. Основная ставка была как раз на О’Конноров. Но после гибели вождя его наследники вдрызг разругались, в клане полный разброд и шатание – вы сами знаете, что у покойного Хью осталось двое сыновей-одногодок…

– Да, близнецы, – Дэвин выругался сквозь зубы. – И кто меня продал?!

– Догерти и О’Куинны… Стойте, стойте, вождь! Под второй фамилией я имел в виду только ныне усопшего Фергала. Зоин О’Куинн, насколько мне известно, идти по стопам старшего брата не намерен.

– С чего ты взял? Яблочко от яблони…

– Может быть, – хмыкнул лорд, – но в таком случае он не выгнал бы почтенного Тиббота из дому взашей!..

– Зоин? – вытаращил глаза О’Нейлл. – Выставил старика Догерти?!

– У всех на глазах, – кивнул Ивар. – Сам видел. И слышал… В выражениях ваш юный родственник не стеснялся.

– Ха! Молодец парень… Обожди, Мак-Лайон! А ты-то что там делал?!

– Работал, – коротко отозвался Ивар. – И кстати, если что, к Зоину меня отправили вы.

– Вот спасибо!.. – буркнул вождь.

Лорд развел руками:

– Зато теперь у вас будет что предъявить клану Догерти.

– Это понятно… Видно, придется-таки уважить папашу. Король так король. – Дэвин тяжело вздохнул. – А то с такими-то новостями… Что соседи, что свои – один другого хуже!.. Хорошо, хоть до Лиама не добрались!

– Не добрались, но очень старались, – живо откликнулся Ивар. – Помните то вино, которое вы подарили зятю перед отъездом? Так вот, одну из бутылок вскрыли… Если бы не расторопность Творимира, ваша дочь, вполне возможно, уже была бы вдовой. И это в лучшем случае, честно говоря!

– Маделин?! – всполошился вождь, спадая с лица. – С ней…

– Лежите-лежите! С ней все в порядке. И с ней, и с Лиамом. Бутылку с отравой мы изъяли.

– Слава Господу! – выдохнул Дэвин, пряча под одеяло затрясшиеся руки. – Вот же скоты… Ладно еще Адэйр, но Энгус?! Родного человека не пожалел!.. – Он с трудом успокоился, помолчал и добавил: – Не по нутру мне твоя шустрость, Мак-Лайон, но вынужден признать – ты спас мою шкуру. И за это благодарю – и от себя, и от остальных… Только объясни ты толком, с чего Адэйр все это затеял и как он моего племянника в делишки свои впутал!.. Прости, Грихар, но мы оба прокололись: Адэйр ведь тебе не чужой…

– И не только ему. – Ивар покосился на Кару и, помявшись, сказал: – Вы хотите объяснений – извольте. Но не уверен, что вашей супруге…

Госпожа О’Нейлл махнула платком:

– Оставьте, лорд!.. Я же не слепая. Дэвин, может, сходства и не заметил, но Майра была моей горничной больше трех лет. И очень хорошенькой горничной. Неудивительно, что муж ею увлекся…

– Ты… знала?! – округлил глаза вождь.

Ивар внутренне усмехнулся, но промолчал. Дэвин, метнув гневный взгляд на главу дружины, прищурился:

– Проболтался, да?

– Нет, дорогой, – улыбнулась Кара. – Грихар мне ничего не говорил.

Она вздохнула и, разгладив складки платья, подняла голову:

– Майра тогда сама пришла ко мне и все рассказала. Когда обнаружила, чем кончились ваши… мм… встречи. Она сделала это не из мести, не от злости – просто ей больше не к кому было идти. И мне стало жаль девочку. Я дала ей денег, и она уехала. Кажется, к какой-то тетке, в Мид… Больше я о ней не слышала. Но когда Адэйр приехал сюда и попросил Грихара взять его в дружину, мне одного взгляда хватило, чтобы вспомнить Майру. Он копия матери.

– И вы не удивились, увидев его здесь? Конечно, прошло много лет, но все-таки?..

– А что тут такого, лорд? – Госпожа О’Нейлл недоуменно моргнула. – Грихар ведь ему родственник, получается…

– Майра – дочь второй жены моего троюродного дяди, – неохотно добавил глава дружины. – Вроде и не родня, а если так-то посмотреть – все одно из своих!.. Адэйр от нее письмо привез. Боец он хороший, не случайный человек опять же. Да и Дэвин не против был. Ну взял я его в дружину… Кто же знал, что у него на уме!..

– Стоило бы больше интересоваться родственниками, – пожал плечами Ивар. – Майра никак не могла тебе написать. Она умерла два года назад, от лихорадки. И кстати, всю жизнь прожила неграмотной…

– Ты и там отметился?! – побагровел Грихар.

– У тебя своя служба, у меня – своя. – На лице гончей не дрогнул ни один мускул. – И раз уж мы об этом – ты-то знал, кем Адэйр вождю приходится. Что ж не рассказал, а?

– Уел, – после паузы крякнул начальник охраны, покосился на Дэвина и развел руками. – А зачем? Столько воды утекло! Да и Майра потом замуж вышла, отчим мальчишке свою фамилию дал… Кому оно надо, чей он там сын?! Парень же понятия не имел, что…

– Вот здесь ты ошибаешься, – прервал Грихара королевский советник. – Адэйр знал, кто его отец. Майра Фоули перед смертью сыну открылась. Зря, конечно, но сделанного не воротишь… Одно могу сказать точно – поступи Дейдре в свое время по примеру вашей бывшей горничной, многих бед удалось бы избежать.

– Вы о чем?.. – обернулся Эрик.

Кара потупилась. Ивар невесело усмехнулся:

– Шерлас Мак-Кана женился на вашей тетушке, когда она уже носила под сердцем вашего кузена. А его настоящий отец – Кеннет Мак-Альпин, король Шотландии. Собственно, он меня сюда и прислал.

– Энгус? – ахнул юноша. – Сын короля?!

– Увы, – невнятно обронил лорд, – не везет его величеству с наследниками…

Он прошелся по спальне и, остановившись возле очага, облокотился на теплую каминную полку. Нэрис, поняв, что сейчас начнется самое интересное, притихла за своим столиком, как мышь под половицей. Взгляды всех присутствующих обратились к лорду Мак-Лайону.

– Оставим в покое прошлое, – помолчав, заговорил советник. – Что было, то было. Энгус не знал правды о своем происхождении, Адэйр до поры до времени тоже. Но вот умирает его мать, и тайное становится явным. Его отец – Дэвин О’Нейлл, старший сын вождя Домналла О’Нейлла, короля Аргиаллы. Крутой поворот, вам не кажется?.. Особенно для честолюбивого молодого человека, которого всю жизнь грызло то, что он незаконнорожденный. Да, господин Фоули, женившись на его матери, принял пасынка как родного… Только мальчику к этому времени было уже десять. И значение обидного прозвища, которое я не буду произносить при дамах, он уже знал… Но, согласитесь, одно дело – когда твой отец безродный незнакомец, и совсем другое – человек дворянских кровей, чей клан держит в кулаке одну пятую часть всей Ирландии!.. Думаю, идея явиться к сводному дядюшке с далекоидущими намерениями пришла в его голову не сразу. Вероятно, Адэйру, как любому человеку, сначала просто хотелось увидеть того, кто подарил ему жизнь. Вполне понятное желание. И он его удовлетворил… Но давайте вспомним, когда Адэйр появился в поместье? Год назад. А мать его умерла куда как раньше, об этом я уже говорил. Так что же он делал еще год?.. Отвечу – служил в наемниках. Здесь же, в Аргиалле. У вашего близкого соседа – Хью О’Коннора.

– Что?! – выдохнул Грихар.

– Тебе он, понятно, об этом не рассказал, – хмыкнул Ивар. – Зачем? Только привлекать к себе лишнее внимание… Я вижу, о чем вы думаете, вождь, – почему О’Коннор?.. Очень просто. Во-первых, вы враги. Вы не пересекаетесь, и соответственно можно не опасаться незапланированной встречи, которая потом аукнется. Во-вторых, свои из приятельских чувств что-то о чем-то могут умолчать, но недруги только и рады перемыть конкурентам кости!.. Адэйр метил если не на трон, то хотя бы в вожди, и ему нужна была информация. Ждать он умел и, когда уяснил для себя положение дел в Аргиалле, ушел от Хью, сбрил бороду и явился к вам. На службу его взяли, дальний родственник – глава дружины и начальник гарнизона – немало этому поспособствовал… Не знаю, как скоро Адэйр собирался осчастливить покойного Домналла наличием великовозрастного внука, но судьба распорядилась по-своему: король Аргиаллы погибает в бою, вождем становится его сын. Но трон занимать не спешит, что опять же Адэйру только на руку. Чем больше претендентов – тем больше стычек. Чем больше стычек – тем меньше претендентов, это же так просто! Но даже в войне не стоит полагаться на случай. И Адэйр решает ускорить дело, не дожидаясь, когда кто-нибудь все-таки усядется на трон… У Хью О’Коннора были неплохие шансы. А у его бывшего наемника – знание хозяйских привычек и год, проведенный в поместье, который не прошел даром… Я полагал, что смерть Хью – случайность. Но когда начал копать под Адэйра и выяснил, где он служил до вас, вождь, пересмотрел свою точку зрения. Хью О’Коннор не подавился. Его отравили.

– С чего ты это взял? – Дэвин недоверчиво хмыкнул. – Или покойника из гроба вынул, чтоб своими глазами убедиться?

– Именно, – ничуть не смутившись, кивнул лорд. – Едва не попался, но оно того стоило! В жизни не видел такого черного тру… Прошу прощения, леди!..

– Ничего, – прижав ладошку ко рту, булькнула Кара.

Нэрис, брезгливо сморщившись, уткнулась носом в ступку. За время своего замужества она уже попривыкла к таким подробностям, но приятного в них все равно было мало… Дэвин О’Нейлл приподнялся на кровати:

– Погоди, Мак-Лайон! Хью помер не так давно, Адэйр уже служил у нас. И как же он тогда смог…

– А я разве сказал, что именно он отравил вождя? – Серые глаза ищейки насмешливо блеснули в полумраке. – О нет! Этот сомнительный подвиг – на совести его родных сыновей. Но идею и яд им подсунул как раз упомянутый родственник Грихара.

– Называй ты его по имени! – сердито буркнул глава дружины. – И так не знаю, куда глаза девать уже!.. Родственник… Змей он подколодный, а не родственник!

– Извини, – покаянно склонил голову лорд. – Я не нарочно… Но тем не менее Адэйр своего добился: опасный конкурент был устранен, его наследники тут же принялись делить главенство, и клан О’Конноров можно было спокойно списать со счетов. Но остались другие. Уже не враги, союзники… И убрать их с дороги оказалось не так просто. Родные Шейна Мак-Грата и Риана О’Фланнагана отнюдь не желали им смерти. Даже до Никласа Рурка, который являлся далеко не лучшим братом и отцом, добраться было сложно. И Адэйр понял, что один он не справится. Ему нужен был сообщник. Кто-нибудь из таких же наемников?.. Слишком рискованно, к тому же бойцы у него и так имелись. А вот человека, способного в полной мере разделить его интересы, не было… Тут и подвернулся Энгус. Племянник вождя, вхожий в лучшие дома Аргиаллы, имевший тьму приятелей из этих самых домов и – главное – так же, как и сам Адэйр, недовольный собственным положением. Не знаю, как они сошлись, но тем не менее это случилось. Энгусу посочувствовали, посетовали на чудовищную несправедливость и в удобный момент подсунули идею выбиться в вожди уже известным нам путем… Энгус согласился. Он и понятия не имел, что его используют. И искренне считал, что приятель радеет только о его будущем – откуда же бедняге было знать, кем на самом деле приходится ему сострадательный наемник?..

Ивар сделал паузу и продолжил:

– Итак, О’Коннор был первой жертвой. Второй стал Риан О’Фланнаган, по сию пору считающийся пропавшим без вести. Он, как вы уже догадались, никуда не пропадал. И его сыновья прекрасно об этом знают, так же как и вы, вождь. Для тех, кто не в курсе, я вкратце обрисую ситуацию… Всем известно, что после гибели Домналла О’Нейлла Риан очень сдал. Он подналег на вино, пугал домашних ночными бдениями, разговаривал сам с собой – в общем, обнаруживал все признаки помешательства. И одним далеко не прекрасным утром его нашли в лесу неподалеку – повешенным. Сей факт от соседей утаили – сами понимаете почему. Вождя похоронили за церковью отца Мэлдуина, остальным объявили о «пропаже» и попытались смириться с позором. – Лорд развел руками. – Казалось бы, дело ясное – Риан О’Фланнаган, не вынеся душевных мук, повредился рассудком и наложил на себя руки. Но, увы, все было не так просто!.. Скажите, вождь, когда между вашим отцом и главой О’Фланнаганов пробежала черная кошка?

– Дык… Разве я вспомню? – Дэвин почесал в затылке и неуверенно сказал: – Должно быть, лет двадцать назад. А то и больше. Из-за чего – не спрашивай, мне никто не докладывался. И Мэлдуину тоже.

– Причина ссоры уже неважна. – Ивар благодарно кивнул и добавил: – Важен сам факт. Вожди разругались очень и очень давно. Все эти годы они не виделись, даже в гости к соседям ездили по отдельности… И скажите мне тогда, с какой стати Риан ударился в такую неизбывную тоску? Время стерло не только былые разногласия, но и саму дружбу. Да, Домналл О’Нейлл попросил соседа о помощи – потому что тот был ближе остальных. И да, Риан О’Фланнаган в этой помощи отказал – потому что не хотел рисковать своим кланом. Давняя ссора тут была ни при чем… Он, конечно, поступил не лучшим образом. И полагаю, понимал это. Чувствовал себя виноватым, что естественно. Но не до такой же степени?! Откуда внезапная тяга к спиртному, странные привычки, пугающее изменение характера и в результате – самоубийство?.. Ответ прост – никакого самоубийства не было. И помешательства тоже. Все было подстроено с единственной целью – убрать с дороги опасного соперника. Видите ли, яды бывают разные. Одни сводят в могилу за час, другие убивают постепенно, причем не столько тело, сколько разум. И вызывают привыкание…

Кара О’Нейлл, закусив губу, уткнулась взглядом в пол.

– Вот именно такой яд и достался несчастному вождю, – как ни в чем не бывало продолжил королевский советник. – Риан О’Фланнаган был человек немолодой. И страдающий застарелой болезнью печени, вследствие чего, собственно, хмельное в рот он почти не брал. Зато долгие годы принимал на ночь целебный отвар трав… Нэрис, ты разбираешься в этом – скажи, средство на вкус, вероятно, так себе?

– Ну… Тот рецепт, который я знаю… – Девушка сосредоточенно наморщила лоб, вспоминая, и кивнула. – Кассию, тамарикс и тысячелистник еще можно пережить, но черный паслен – штука горькая. А если еще редька присутствует – тогда и запах тоже не ахти.

– Что и требовалось доказать. – Лорд обвел взглядом собравшихся. – Такой «нектар» смаковать не будешь! Чашку залпом – и всех дел. Не знаю, что там насчет редьки, но, судя по всему, почтенный Риан и к аромату не принюхивался. Иначе, возможно, заметил бы, что привычный отвар слегка изменился на вкус… Я не большой специалист по разной отраве, но конкретно эта и вызвала то самое состояние, которое родственники вождя списали на скорбь и вино. Вино, кстати, присутствовало – и в больших объемах. Одурманенный мозг не признавал здравых рассуждений, и ограничение на спиртное во имя больной печени было благополучно забыто. Вероятно, злоупотребление крепкими напитками только усилило действие яда – Риан стал раздражительным, подозрительным, начал страдать видениями… даже любимого пса, который всегда спал у него в ногах, отправил во двор, на цепь. Про собаку я вспомнил не просто так – именно она и обнаружила тело хозяина, висящее на суку. Пес был охотничий, это важно. И рвался со сворки как бешеный, даже когда вождя уже сняли. Рвался, заметьте, не к нему!.. Он учуял след. Но взять его собаке не дали. Зря!.. – Ивар замолк на мгновение, отхлебнул воды из кувшина, стоящего на каминной полке, и закончил свою мысль: – Каким бы сильным ни был яд, мысль о самоубийстве он внушить не мог. Да Риан О’Фланнаган и не собирался кончать с собой. Он не вешался – его повесили.

– О господи!.. – еле слышно выдохнула Кара.

Муж сочувственно тронул ее за локоть:

– Может, тебе не стоит все это слушать? Сходила бы к Дейдре…

– Боюсь, там будет еще хуже, – вздохнула женщина. И, прижавшись плечом к подушке супруга, словно ища защиты, покачала головой. – Я уж побуду с вами, если позволишь.

– Леди лучше остаться, – согласно кивнул Ивар. И Кара О’Нейлл поежилась под задумчивым взглядом холодных серых глаз ищейки. – Еще раз простите, госпожа. Я постараюсь смягчить особо непривлекательные подробности… Итак, вернемся к жертве номер два. Риана нашли его старшие сыновья и глава дружины, Нолан Килбрайд. Сообща сняли, уговорились молчать о грехе отца и хозяина и спешно похоронили. Ни тело, ни дерево, ни место преступления они, само собой, не рассматривали. И опять же зря!.. Посмотреть-то было на что. Я рискую нарваться на очередной «комплимент» с вашей стороны, вождь, однако…

– Ты опять в могилу залез?! – вытаращил глаза Дэвин.

Ивар смущенно улыбнулся:

– Уговорить отца Мэлдуина мне стоило целого мотка нервов, но тем не менее… О’Фланнагана оглушили сзади ударом по затылку, накинули на шею петлю и повесили. Все было бы натурально, если б не два «но». Первое – висельники обыкновенно погибают не от удушья, а от перелома шейных позвонков: высота, тяжесть собственного тела, резкий рывок… Ну вы понимаете. Однако здесь переломов и разрывов не было!..

– Не увлекайся, – перебил советника Дэвин, покосившись на вновь бледнеющую супругу. – Это было первое. А что второе?

– Простите. Второе «но», которое и натолкнуло меня на мысль о том, что убийца имел соучастника: дерево было сосной. Довольно высокой. То есть, чтобы совершить задуманное, вождю требовалось забраться по стволу наверх, обмотать вокруг сука веревку, надеть петлю и спрыгнуть… Я лично туда влез, чтобы проверить. И сучки имеются удобные, и ветка крепкая, да… Но когда я вернулся в поместье, Финви два дня ныл, пытаясь отстирать с моей одежды сосновую смолу. Липкая до смерти. И вывести сложно.

– А при чем тут смола?.. – моргнул Эрик.

– При том, молодой человек, что на рубахе и штанах Риана О’Фланнагана ее и следа не было! Хоронили его в спешке, было не до саванов и обмываний… И если бы он сам наверх влез – то всенепеременно испачкался бы. Однако ничего подобного! Значит, петлю на сук ладил не вождь. Он, ни живой, ни мертвый, к сосне вообще не подходил. Мне это представляется так: один убийца лезет на дерево и сбрасывает вниз петлю. Второй надевает ее на шею О’Фланнагана, поднимает тело вверх, чтобы подельник закрепил веревку на суку. И когда дело сделано, отпускает свою ношу. Картина самоубийства налицо!.. Задумано неплохо, да исполнение подкачало…

«Не только шпионы горят на мелочах, – подумала Нэрис, вспомнив любимую присказку мужа. – Ужас-то какой! А ведь это еще только начало, как я понимаю?» Она взглянула на Кару и подосадовала, что сундучок с лекарствами остался в Англии. Тут бы склянка с пустырником ох как пригодилась!..

Дэвин О’Нейлл крякнул:

– Да уж, бедный старик Риан… Одного я понять не могу, Мак-Лайон! Ну ладно – ты!.. Тебе Мэлдуин про отцову болезнь рассказал… Но Адэйру-то с Энгусом откуда о ней знать было? Я уж про отраву не говорю!

– Что до яда – это, с вашего позволения, я объясню позднее, – откликнулся лорд. – А касаемо болезни… Да, оба приятеля из-за непростых отношений О’Нейллов с О’Фланнаганами таких подробностей знать не могли. В доме они не бывали. Но там хватало других бойцов!.. И среди них было немало наемников, таких же, как Адэйр… Это вожди воюют, а наемникам что делить?..

– Свои же растрепали? – предположил Грихар.

Ивар кивнул:

– Да. Сам знаешь, как это бывает: кружка-другая – и понеслось. Ничего подозрительного Адэйр не спрашивал, больная печень вождя секретом в клане не являлась… А лекарь, который готовил Риану отвар и раз в неделю привозил его в поместье, всегда по пути останавливался в трактире – пропустить стаканчик. Под шумок разбавить одно снадобье другим Адэйру труда не составило – ни в первый раз, ни во второй, ни в третий. Он умел втираться в доверие. И на угощение не скупился.

– И в кого такой уродился, мерзавец? – тяжело вздохнул вождь. – Тьфу!.. Чтобы я еще когда на смазливую мордашку…

– Отец!.. – покраснел Эрик.

Кара, спрятав улыбку, только рукой махнула. А Дэвин, вспомнив, что здесь посторонние, независимо вздернул подбородок:

– Ладно!.. Этак вы все здесь до вечера толпиться будете. Мак-Лайон, давай дальше… После Риана Шейн на тот свет отправился, я помню. И между прочим, своими глазами видел, как ему башку лесами проломило! Скажешь, тоже подстроено?

– Само собой. Только насчет «башки» и «лесов» вы сильно ошибаетесь, вождь. – Ивар наскоро присосался к горлышку кувшина и утер рот ладонью. – Насколько я могу судить, Шейн Мак-Грат был мертв еще до того, как гора камней обрушилась ему на голову. Погодите, погодите!.. Я знаю, что вы при этом присутствовали!.. Давайте вернемся к тому вечеру. Вы с сестрой были в гостях у Мак-Гратов. После ужина вождь повел вас обоих на стройку, чтобы похвастать будущим новым крылом. Дальше, со слов госпожи Мак-Кана, вы стояли напротив угла здания, когда Шейн Мак-Грат, попросив вас подождать, отошел. Собственно, к пристройке. Вы сами, как я понял, его не видели, но видела Дейдре – ей показалось, что вождь внимательно изучает взглядом стену. После чего госпожа Мак-Кана слышит хруст – «как будто наступили на сухую ветку», затем уже другой звук – неприятный скрежет со стороны нового крыла, и после этого строительные леса рушатся… Все было так, вождь?

– Вроде да, – подумав, кивнул Дэвин. – Хруста не помню только, а скрежет был!

– Прекрасно. Теперь разберемся, что это были за звуки. Что на самом деле видела ваша сестра? И почему Шейн Мак-Грат, услыхав над головой треск дерева, не отскочил назад, а остался стоять, где стоял?.. Ему хватило бы и секунды, чтоб не попасть под завал. Так почему же он ею не воспользовался? Ответ прост – мертвые не ходят. А вождь был определенно мертв…

– Но он же стоял! – подпрыгнул Дэвин. – Дейдре же видела!..

– Видела, – согласился лорд. – То, что ей показали… Лицо Мак-Грата было скрыто даже от нее, оно было будто «срезано», по ее собственному выражению, до самого затылка. Это можно объяснить – угол дома мешал обзору… Но часть спины и левую руку Дейдре видела прекрасно. Почему? Да потому, что Шейн не стену разглядывал! Он стоял напротив оконного проема на первом этаже…

– И чего?..

– Понимаете, хозяин дома оставил своих гостей не просто так. Он увидел в окне какое-то движение и, что естественно, подошел посмотреть. Тот тихий хруст, который слышала госпожа Мак-Кана, шел изнутри пристройки. И служил только одной цели – привлечь внимание вождя настолько, чтоб он сунул голову в оконный проем. Что, на свою беду, ваш сосед тут же и сделал… Далее – убийца, находящийся внутри, одним движением сворачивает вождю шею и поддерживает тело в вертикальном положении, дожидаясь момента, когда, по плану, должны обрушиться леса. Адэйр и Энгус опять работали в паре: первый занимался Шейном, второй – камнями. Помните тот неприятный скрежет, вслед за которым посыпались камни?.. Это был не ломающийся настил. Треск и скрежет – разные вещи. Это был звук выдергиваемой из-под лесов доски… Грихар, карты с собой? Одолжи на минутку, пожалуйста.

– А тебе зачем?

– Для наглядности. – Лорд взял из рук главы дружины колоду карт, снял три верхние и, порывшись в кармане, выудил горсть медяков. – Так. Это не камни, но сойдет. Мне нужны помощники. Молодой человек, не могли бы вы?..

– Конечно, – с готовностью кивнул Эрик, поворачиваясь к Ивару. Повертел в пальцах сунутый лордом трефовый туз. – И что я должен делать?

– Подождите. – Советник посмотрел на жену. – Нэрис, возьми монеты… Итак, господа! Предположим, что две эти карты – пресловутый настил из досок. Распиленный поперек на две части. – Он свел карты узкими краями друг с другом. – Эрик, будьте добры, подложите туз вот сюда, под стык. Нет, вертикально… Ага, спасибо, так и держите. Всем хорошо видно?

– Видно-то видно, – пробурчал вождь. – Еще б понятно было…

– Я разъясню, – улыбнулся Ивар. – Значит, с лесами мы определились – семерка и валет. Туз – широкая доска, подложенная под настил поперек, чтобы… Нэрис, высыпай монеты. Прямо на стык верхних карт. Умница. – Он посмотрел на Дэвина и пояснил: – Карты гораздо легче монет, так же как и леса – легче камней. Но надежно зафиксированная другим концом поперечная доска держит вес. Теперь понятнее?..

Супруги О’Нейлл слаженно кивнули. Лорд Мак-Лайон удовлетворенно улыбнулся:

– А теперь смотрите. Молодой человек, выдерните свою карту!..

Эрик дернул на себя трефовый туз. Семерка и валет ушли краями вниз, медь со звоном посыпалась на пол. Грихар недоверчиво хмыкнул:

– Ловко!

– Согласен, – отозвался вождь. И, подумав, добавил: – А когда они настил распилить успели? Днем на стройке народу полно, а уж ночью-то небось кто-нибудь да услыхал бы!

– Пилили не они. – Ивар вернул карты Грихару, собрал медные кругляши и развел руками. – Вы не забыли, что у Адэйра были и другие подручные помимо Энгуса? Так сказать, для черной работы?.. Так вот, кое-кто из них, под видом каменщиков, нанялся к Мак-Гратам и по-тихому провернул дельце… Старый Эб, который присматривал за строительством, после гибели хозяина ушел в запой не просто от горя. Утром он осмотрел обрушенный настил и обнаружил, что доски были подпилены. А после недосчитался троих работников. И, уверяю вас, быстро понял, что сие значит!..

– И никому не сказал?! – стукнул кулаком по подушке Дэвин. – Вот крыса!

– Поставьте себя на его место, вождь, – мягко проговорил королевский советник. – А вы бы рассказали?.. Набирал людей он. За строительством надзирал тоже он. И в случае чего кто бы получил по шапке?..

– Эб и получил бы, – вынужденно признал Дэвин. – И не только «по шапке», сдается мне… Н-да! Послушай, Мак-Лайон, а ты уверен, что тот, второй, был Энгус? Может, кто пилил, тот потом Адэйру и помог?

– Увы, ваш племянник сознался. – Ивар посмотрел на Эрика. – Вы ведь всей компанией тем же вечером ушли на ночной лов?.. Ну так вот, Энгус поспел везде… Всем известно, что он не отличался терпением. Поэтому никто даже внимания не обратил, что в какой-то момент товарищ исчез из виду. Вы, молодой человек, всю ночь караулили форель. Остальные тоже сидели на прикормленных местах. А Энгус носился от одного приятеля к другому – узнать, как улов, опрокинуть фляжку, сбегать за добавкой… Только на самом деле бегал он не к дяде в поместье. И совсем не за вином.

– Н-да… – повторил Дэвин. – Вот уж сюрпризец на старости лет…

– Согласен, – непонятно отозвался лорд. Тряхнул головой и, снова опершись на каминную доску, поднял голову. – Однако продолжим. С Шейном Мак-Гратом все ясно. Будем следовать хронологии – пришел черед Никласа Рурка. Я уже говорил, что, несмотря на буйный нрав и дурные наклонности вождя, семья отнюдь не жаждала от него избавиться. И подобраться к Рурку было сложно. Сложно, но можно. Привычка главы клана к ежевечерним возлияниям и тяга помахать кулаками на пьяную голову ни для кого секретом не являлись. Как и то, что вождь после всего вышеперечисленного обыкновенно спускался к реке – освежиться… Так было и в тот раз. Вы, – лорд посмотрел на Дэвина, – вместе с сыном гостили у Рурков. За ужином Никлас, естественно, набрался и, проводив гостей, решил поразвлечься старым добрым кулачным боем. Что ему вполне удалось. После этого вождь в сопровождении двух бойцов отправился к реке… Бойцы ожидали хозяина у обочины дороги, тот плескался в камышах. Все было как всегда. Поэтому тот факт, что купание уж слишком затянулось, охрана Рурка осознала не сразу. А когда осознала, встревожилась и полезла искать, все уже было кончено… Учитывая то, что однажды вождь уже чуть было не утонул по пьяни, домашние решили, что в этот раз Никласу просто не повезло. Главу клана признали захлебнувшимся, похоронили и – что уж там! – вздохнули с облегчением.

Казалось бы, ничего подозрительного в бесславной смерти Никласа нет. Вождь был пьян, мог оступиться, тем более уже случалось. Предварительно отравить его не могли – за ужином он ел то же, что и все, и после еще успешно своротил паре бойцов носы набок… Но что же тогда получается – здоровый мужчина, пусть и сильно нетрезвый, своими ногами дошел до речки, продрался вполне успешно сквозь камыши, начал плескаться… а потом вдруг ни с того ни с сего взял и утоп?.. Да, у берега вода всего по колено, и дно каменистое – мог упасть и головой приложиться. Но ведь ничего подобного! Никаких синяков, кроме тех, что оставили хозяину недавно его же бойцы, на теле не обнаружилось. Череп не проломлен, все кости на месте, ни ран, ни царапин…

– Только не говори, что ты опять…

– Побойтесь Бога, вождь! – расхохотался Ивар, поняв, куда он клонит. – Вы уж из меня совсем гробокопателя-то не делайте!.. Информацию я получил, можно сказать, из первых рук. И я об этом сейчас упомяну… Итак, никаких сомнительных повреждений на теле Рурка найдено не было. Но тем не менее его убили, мне это было абсолютно ясно. Загадка? Как бы не так!.. Вскоре после своего прибытия я уговорил госпожу Мак-Кана повидаться с сестрой – она ведь, если мне память не изменяет, замужем за братом покойного Никласа?.. Мы съездили, сестры наговорились от души, а потом Дейдре пересказала мне все, что услышала. И, сама этого не понимая, развеяла последние сомнения относительно «случайной смерти» вождя Рурка. Сестрица, которая покойного свояченика терпеть не могла из-за его склочного характера, обронила одну невероятно важную фразу!.. Попробую процитировать… «Как при жизни пасть не закрывал, окаянный, – сказала она, – так и после смерти насилу челюсть подвязала! Перекосило ее, еле-еле на место вернула да платком прижала… Уже покойник – и то от него морока одна!»

Ивар покачал головой:

– Как родные относились к Рурку – не мое дело. А вот факт скособоченной челюсти – ценнейшая информация! Если б это было дело рук кого-нибудь из бойцов, еще во дворе, ни к какой речке вождь не пошел бы. А раз пошел, стало быть – челюсть на тот момент была в полном порядке. Но выловили его из воды уже такого и не заметили повреждения только из-за темноты да густой бороды… Значит, пока Никлас плескался у берега, надежно скрытый от своей охраны камышами, кто-то (кто, вероятно, уже ждал его там) попросту от души приложил вождя сбоку по физиономии. И сломал ему челюсть. Вождь, понятное дело, потерял сознание. Если бы упал – был бы громкий всплеск, но бойцы клялись, что ничего подобного не слышали. Значит, убийца придержал оседающего Рурка и опустил его головой в воду. Наверняка еще и подержал чуток, для верности. А когда убедился, что тот захлебнулся, – потихоньку ушел… Как и в случае с вождем Мак-Гратом, дело было предельно ясно: убийство. Рискованное, но успешное и хорошо замаскированное под несчастный случай. И оно сошло бы негодяю с рук, если б не Дара Рурк, которой пришлось обмывать ненавистного родственника, и не Морин Бакли – дочь шорника, чей дом стоит на другой стороне реки чуть ниже по течению… Русалки мерещились не одному вождю Никласу. В ту ночь девушка видела полуголого человека, пробирающегося вброд по мелководью со стороны поместья Рурков. Этим человеком, как оказалось позднее, был Энгус Мак-Кана. С вами двумя он к Руркам не ездил, плавать, по его собственном словам, не умел и не любил… И что же тогда он забыл на чужой земле, в воде и среди ночи? Вывод напрашивается сам собой.

Ивар сделал паузу, покосился на манящий кувшин и, тихонько вздохнув, продолжил:

– Следующей жертвой, – незапланированной, случайной, стал Ласер. Да, вождь, ваш лучший стрелок, до которого было далеко даже бойцам Маклохланнов… Засаду нам тогда, в лесу, устроили с умом. И перевес сил был на их стороне. Но один только меткий лучник мог повернуть сражение совсем не в пользу злоумышленников. Что он, собственно, и сделал. Адэйра вы отослали обратно в поместье, с женой и дочерью. Остался Энгус… О, сцена нападения была разыграна прекрасно! Его даже для пущей убедительности весьма неслабо по голове приложили. И этим убили сразу двух зайцев: во-первых, он пострадавший, а значит, ни при чем, а во-вторых, у него было время вычислить Ласера в ветвях бука. И, уже «придя в себя», он этим знанием воспользовался. Помните, вождь, как племянник прикрыл вас от чужого клинка?.. Я был рядом и слышал его возглас. А еще слышал тонкий свист, похожий на звук поющей стрелы… Мне даже в какой-то момент показалось, что Ласер выпустил их сразу две. Не показалось. Только одна и вправду была стрелой вашего лучника, а вот вторая, точнее, второй – метко пущенным ножом. Энгус прицелился заранее. И не промахнулся… Вы что-то сказали, вождь?

– А?.. – отвлекся Дэвин. – Нет, я ничего не говорил… Надо было Мэдока оставить вместо Ласера! Прости меня, Господи, но какого ж бойца потеряли!.. Ему равных не было! И этот наглый мальчишка… У-у, пригрел же змею на груди!

– Сделанного не воротишь, – откликнулся лорд. – Хотя Ласера и вправду жаль. Я б его у вас, пожалуй, переманил…

– Раскатал губу, – фыркнул Дэвин. – Езжай в Уэльс и там вербуй… Тьфу ты! О чем мы вообще?!

– Покойники не стреляют, – раздался позади лорда голос Грихара. – Поздно делить. Хотя мы бы всяко не отдали… Ивар, да возьми ты чашу, весь кувшин обслюнявил!

– Финви сполоснет, – промычал королевский советник, жадно булькая. – Простите, господа. Всю ночь рта не закрывал, в горле грибы сушить можно!.. Но мы уже почти добрались до конца, что не может не радовать… Итак, вернемся к недавним событиям, омрачившим свадьбу юной Маделин. То есть к двойному убийству вождя Макорика и вождя О’Куинна. Все опять же выглядело вполне натурально: два соперника, не поделившие одну женщину. Они ведь и раньше дрались, и терпеть не могли друг друга. Вовсе не удивительно, что кончилось это плохо. Дело представили так: Макорик, для виду «простив» обидчика, дождался подходящего момента и прирезал оного – само собой, из ревности. А потом, стало быть, раскаялся и свел счеты с жизнью… Достоверно, объяснимо – не придерешься!.. Однако, господа, и здесь нашлось немало спорных моментов. Первое – личный аспект. Вожди были люди, мягко говоря, весьма пожилые. И Дейдре знала обоих чуть не с пеленок… Да, она красивая женщина. Но одно дело – расточать ей комплименты, и совсем другое – проливать из-за нее кровь. Будь поклонники лет на сорок моложе, я бы это еще как-то понял. Но в таком-то возрасте? Я вас умоляю – какие там страсти?! Ну волочились они за ней. Ну ядом друг в дружку плевались. И даже за кинжалы, подвыпив, схватились, признаю… Но скажите мне, вождь, положа руку на сердце: разве такого и раньше не случалось?

– Случалось, чего уж там, – пожал плечами Дэвин. – У них же как весна, так седина в бороду… Даром что оба хрычи старые, а все петушились. Да и, если уж по правде, не только в Дейдре дело-то было!

– Угу, – советник удовлетворенно кивнул, – так я и предполагал. Личные счеты, земельные споры?

– Всего помаленьку. Они еще с молодости не особо ладили, а уж как Бриан внука за дочку младшего Мак-Аэда поперед Фергала просватать успел, так и вовсе расплевались! За девицей-то приданое большое и земли богатые… О’Куинн, вишь, ее Зоину прочил, уж почти с Мак-Аэдом сговорился, а Бриан, лис старый, его и обошел по-тихому. В гости к себе соседей зазвал, потом сам, вместе с внуком, нагрянул пару раз, как бы между прочим… Гай, земля ему пухом, парень был видный! Девица немедленно влюбилась, ножкой папе топнула – и все, остался Зоин с носом… Томас Мак-Аэд на дочурку не надышится, да и Макорики – клан знатный. Ну он и дал согласие. А Фергал еще полгода на Бриана злобился… Конечно! Этакий куш прямо из рук ушел!

– Понятно, – краем губ улыбнулся Ивар. – О’Куинн искренне считал, что его попросту обокрали? Не могу не согласиться. И тем более – не вижу, отчего в таком случае Бриану убивать Фергала? Он ведь, получается, выиграл!.. Соперничество, как мы установили только что, тоже особой роли в отношениях двух вождей не играло. Стало быть, вынашивать планы мести и ставить под угрозу будущее своих кланов обоим было не с руки. Подрались, поорали, разогнали кровь, и будет… Макорик не убивал О’Куинна и не травился. Они действительно помирились. Трогательные братания вкупе с обоюдными извинениями имели место быть – это подтверждает одна из младших кухарок. Вожди разговаривали в стороне от гостей, прямо под окнами кухни – служанка все слышала. И видела, как поклонники вашей сестры едва ли не под ручку удалились куда-то, цитирую: «выпить мировую». Куда они пошли, мы уже знаем. И чем обернулись благие намерения, знаем тоже… Один вопрос – почему они не пошли через парадный вход? Отвечу – им предложили более короткий путь. Кто предложил? Разумеется, Энгус. Он увещевал разгоряченного Макорика тогда, во дворе. Он отобрал у вождя его кинжал – тот самый кинжал, который мы позже обнаружили в теле О’Куинна… Но об этом позднее. Итак, «соперники» подходят к задней двери, где должен стоять Адэйр. Его там нет. Согласно легенде, которую наемник очень талантливо втюхал нам всем, он в этот момент сидит в кустах и мается животом. Одно «но» – из этих самых кустов просматривается не только караулка, но и крыльцо черного хода! Не заметить парочку вождей он просто не мог!.. И то, что запертая изнутри дверь вдруг чудесным образом оказалась открытой, Адэйр тоже должен был увидеть. Как бы ни был «занят»…

– Так он был?.. – поднял бровь Грихар. При слове «караулка» он слегка напрягся.

Ивар громко фыркнул:

– Был. Только не тем, о чем рассказывал!.. Прошу прощения у дам, но расстройство желудка оставляет следы. А в тех кустах – мы с Творимиром каждую травинку сверху донизу осмотрели – даже собаки сроду не гади… Гхм!.. Ну, в общем, сидеть наемник там сидел. Но в штанах и с застегнутым ремнем. Испорченный обед и его последствия – байка…

– А зачем он вообще в кусты полез? – Глава дружины недоуменно повел плечом. – Впустил бы вождей, да и все! Они бы все одно никому не рассказали…

– Рассказать, может, и не рассказали бы, а вот спросить могли – например, с чего бы такой караул? Ну свадьба и свадьба. Не повод, кажется, от собственных гостей замки вешать!.. – Лорд усмехнулся. – Понятно, что Адэйр бы отбрехался. Но подельникам дорога была каждая минута, кто-нибудь мог увидеть… Поэтому наемник предпочел не высовываться. Проследил, что вожди скрылись внутри дома, увидел, как Энгус заходит следом, и уже тогда вылез. Не забывайте, что Адэйр планировал впоследствии спихнуть всю вину на помощника!.. Энгуса, увы, ожидала та же участь, что и остальных… Но он об этом не догадывался. Молодой человек «догнал» Макорика уже в столовой – с бутылкой вина и кинжалом, который «забыл вернуть». Вино, понятное дело, предназначалось для скорейшего укрепления отношений… Вожди были не против. И даже предложили юноше плеснуть себе тоже. Что он и сделал. Но пить не стал. И я бы не стал, между прочим. Экстракт белены – приправа сомнительная!..

Да, вино, которое принес наш «миротворец», уже было отравлено. К сожалению, доверчивые вожди об этом не знали… Кинжал в грудь О’Куинна воткнули уже после его смерти. И склянку с ядом за пазуху Макорика сунули тоже после. Выпавший из пальцев Бриана кубок убийца оставил нетронутым, а вот чашу Фергала тщательно протер – даже слишком тщательно. Навряд ли уже порядком выпивший человек будет вылизывать посуду, когда на столе – полный кувшин!..

– Вот-вот, – перебил советника О’Нейлл. – Кувшин! На кой черт им тогда была еще и бутылка? Пьянчуги…

– Вождь, – снисходительно улыбнулся Ивар, – вы не сравнивайте однолетнюю кислятину, которую подали гостям, с выдержанным вином из ваших же тайных запасов. Тут никто бы не удержался!..

– Так это Энгус вино мое таскал?!

– Нет, – королевский советник выбил дробь по глинянному боку кувшина, – но о воре я, с вашего позволения, расскажу чуть позже… А пока что вернемся к свадебному вечеру. Факт слишком уж пустого кубка меня сразу насторожил. А когда я обнаружил на камине след от ножки третьей чаши – гораздо меньшей, чем кубки вождей, – и пыльный круг от донышка бутылки, которой в столовой не было, я окончательно убедился, что был еще и третий человек. Убийца. Он пил с ними вместе (или делал вид, что пил), и следы на каминной полке – этому подтверждение… Другое дело, что совершить злодейство мог любой из вас!

– Что?! – хором ахнули слушатели.

– А разве нет? – Лорд невозмутимо прищурился и принялся загибать пальцы. – К примеру, вы, вождь. На момент убийства вы исчезали из поля зрения. И где были, не сказали…

– Да с Грихаром пил, что тут говорить-то?!

– Неправда. Ваши соседи отдали богу души до того, как гостям подали жаркое. А в караулке с главой дружины вы засели уже после, основательно подкрепившись. Нет, я не собираюсь никого обличать, убийцы сознались, но все-таки… Где вы были, вождь?

– Не твоего ума дело, – насупил брови Дэвин. Но по мимолетному взгляду на супругу, в котором явственно сквозило недовольство, Ивар сразу догадался, где несговорчивого хозяина дома черти носили. «Ну конечно! – про себя хмыкнул лорд. – Стоило бы догадаться. Грихар из запертой караулки сбежал в сад, на встречу с госпожой О’Нейлл. А ее ревнивый супруг наконец-то заподозрил неладное… Но, по всей видимости, парочке удалось улизнуть. Иначе Грихар не стоял бы тут такой здоровый».

Королевский советник улыбнулся и пожал плечами:

– Не хотите говорить – ваше право. Тогда коснемся остальных. Все вы помните тот несостоявшийся обед, который предшествовал покушению на хозяина дома. И ту малоприятную – опять же для всех – беседу, учиненную вождем. Так вот, он это сделал по моей личной просьбе… И задал каждому тот же вопрос, что сейчас задал ему я. И вы ответили. Не буду ходить кругами – врали все, кроме Дейдре!.. Адэйр врал про несварение, Грихар – о том, что дотемна просидел запертым в караулке, Эрик – что не входил в дом ни разу и что мать все время была рядом… А вы, госпожа О’Нейлл, солгали, когда сказали, что вышли следом за кухаркой, которая понесла во двор недостающую посуду. Погодите, вождь, я не закончил!.. – Ивар опустил глаза на кусающую губы Кару. – Вы не пошли следом за Дарси, леди. А вышли в сад через заднюю дверь. Это, кстати, вы ее и отперли.

– Да ты в своем уме, Мак-Лайон?! – рявкнул Дэвин. – Моя жена…

– Подожди, дорогой. – Госпожа О’Нейлл, комкая в пальцах платочек, подняла голову. Лицо ее было бледным, но спокойным. – Я все объясню. Лорд прав, я солгала. И я действительно вышла в сад через черный ход.

– Пройдя через столовую? – уточнил Ивар.

Она кивнула:

– Да. И там никого не было. Зато когда я вернулась, примерно через четверть часа…

– Вы увидели два трупа, – медленно кивнул советник. – И стоящего над ними вашего сына. Я не ошибся, леди?

Дэвин О’Нейлл, выпучив глаза, подпрыгнул на перине:

– Что за бред?!

– Это правда, отец, – тихо сказал Эрик. И посмотрел на Кару виноватым взглядом. – Прости, мама, но я тогда подумал…

– …что это ее рук дело, – усмехнулся лорд. – А она в свою очередь подумала, что – ваших. Гордитесь, вождь!.. У вас очень крепкая семья. Подозревать, что твой сын – убийца, но молчать? Подозревать мать в страшном преступлении – и всеми силами ее выгораживать?.. Похвальное самопожертвование… Собственно, в последнем вы и перестарались, молодой человек. Ваша ложь была уж слишком прозрачной – в отличие от вранья вашего кузена. Он не скрывал того, что отходил от стола. Но по какой причине? Перепил эля! Бросьте!.. Энгус к кружке почти не прикасался, разве что для виду губы в пену окунул раз-другой… Его желудок пива не переносит. Потому он, собственно, пьет более крепкие напитки. И будь здесь сейчас его мать, она бы это подтвердила… Но тогда почему на празднике Энгус не пил вина? Очень просто – чтоб объяснить свои частые отлучки. И объяснить их не вам, вождь, а мне! Повторяю, я предупреждал, что язык следует держать за зубами. Но вы все-таки проболтались Грихару…

– Я Энгусу ни слова не сказал! – возмутился глава дружины.

– А я этого и не утверждаю. Вашу с вождем приватную беседу подслушали… Есть такая хорошая поговорка: «Знает один – знает один. Знают два – знают двадцать два». Пожалуйста, вот вам результат!.. Не прошло и двух дней с того момента, как вождь застукал меня в церкви отца Мэлдуина, а наши приятели уже знали, кого Дейдре взяла себе в «охранники». И справедливо полагали, что со мной у них будут некоторые трудности… Убить меня ввиду присутствия рядом Творимира, сами понимаете, было непросто. Но они бы рискнули, не сомневаюсь, – собственно, поэтому я и предпочел сам устроить собственную «смерть».

– Да уж, – сердито отозвался Дэвин. – Ты, гляжу, на выдумки мастер… Я ночь не спал, думал, как перед Кеннетом оправдываться буду! Сундуки укладывать собирался… Устроил он! Тьфу!

– Если вас это утешит, вождь, – фыркнул Ивар, – то Морда уже отомстил за ваши общие поруганные чувства.

– В глаз прописал?

– Почти. – Лорд философски вздохнул и провел рукой по ноющим ребрам. Кулаки у сотника были крепкие. – И за поминки три монеты обратно стребовал… Ну да ладно. Виноват, чего уж там!.. Однако моя «гибель» принесла свои плоды. Во-первых, я развязал себе руки. А во-вторых, благодаря бесстрашному отцу Мэлдуину разжился бесценной информацией…

– А Мэлдуин-то тут при чем? – удивился вождь.

– Преподобный собственноручно спас вашего соседа, Дуана Мак-Грата, прямо из зубов оборотня. И притащил его в церковь, где уже находился я – церковь стоит на отшибе, в стороне от поместья О’Фланнаганов, норманны ее не тронули. И даже если бы кто-то усомнился в моей гибели, уж там-то меня искать бы не стали…

– Так Дуан жив?!

– Да, вождь. И мы сегодня же обрадуем его семью этой благой вестью. Но давайте по-порядку… Во время боя в поместье О’Кэтейнов погибла не одна сотня бойцов. И в их числе – Фицрой Мак-Кана. Увы, Творимир не успел предотвратить трагедию. Поправьте меня, если ошибусь: Фицрой в пылу битвы попытался вскарабкаться к чердачному окошку, чтобы добраться до главы О’Кэтейнов, успешно сверзился с лестницы вниз, после чего врубился в строй защитников крепости, где и нашел свой конец. Так?

– В точности, – раздумчиво кивнул Дэвин. – Сам там был, видел. Хороший был боец Фицрой, и мужик неплохой тоже, да в бою голову начисто терял! Это у них семейное. Шерласа в свое время вот так же на мечи подняли, по собственной же дурости.

– Сомневаюсь, – обронил лорд. – Шерлас Мак-Кана погиб в честном бою. А его брата закололи кинжалом в спину. И сделал это ваш общий племянник… Он ведь, как и вы, тоже был рядом. И, увидев, что Фицрой попал в окружение, быстро сообразил, как повернуть эту ситуацию себе на пользу… Рванувшись «на помощь» дяде, Энгус преследовал свои цели. И защита вождя в его планы не входила. Наоборот, в такой толчее, где толком не разберешь, кто вокруг – свои или чужие, устранить главу клана было весьма удобно! Что он и сделал: Когда Фицроя ранили, Энгус, смешавшись с остальными, подобрался к дядюшке сзади и всадил ему нож между лопаток. Творимир опоздал: все, что он увидел, – это мертвого вождя и его «безутешного» племянника. Собственно, Энгус особо и не рисковал. Кто там разберет в суматохе, чья рука нанесла смертельный удар?.. А вот Адэйр чуть было не попался. Его попытка убить Дуана Мак-Грата, да еще и в обличье зверя, могла дорого обойтись нашему тандему… Но человеком Адэйр против Дуана, даже раненого, выйти поостерегся: во-первых, кто-нибудь мог это увидеть, а во-вторых, сами понимаете, как боец парень Мак-Грату и в подметки не годился. То ли дело оборотень!.. Конечно, знай наемник, что где-то поблизости бродит отец Мэлдуин, он придумал бы что-нибудь другое. Но он не знал. А вождя надо было убрать. Не только потому, что он был главой сильного клана: Дуан Мак-Грат слышал то, что ему не полагалось слышать… Перед тем как отъехать в сторонку для перевязки раны, Дуан имел короткий разговор с уже упомянутым мною Фицроем Мак-Кана. Фицрой сетовал, что ему не дали толком подраться, а на возражение соседа, мол, пришли бы пораньше, так отвели бы душу, ответил, что «слишком поздно обо всем узнал». Позвольте, но ведь ему, как и остальным, отослали письмо с просьбой о помощи? И было это незадолго до темноты, сразу после того, как мы получили вести о норманнском нашествии!

– Да, – наморщил брови Эрик. – Я сам ему написал. Хотите сказать, послание перехватили?

– Нет. Его попросту не отправили. Вспомните, кто отвечал за почту?.. Правильно, Энгус. И он решил, что уже прибывших соседей будет достаточно. Оставить Аргиаллу вовсе беззащитной ему не улыбалось – норманны перерезали бы всех. И кем тогда править?.. О нет. Врагу необходимо было дать отпор. Но такой, чтобы заодно поуменьшить силы союзников… Соберись тогда в поместье О’Нейллов все кланы севера – глядишь, защитники Ирландии взяли бы верх без особых потерь. Вашего брата это не устраивало. А еще ему совсем не хотелось, чтобы кто-то узнал о неотправленном письме. Адэйру, сами понимаете, это было тоже не с руки. Так почему бы не убить сразу двух зайцев?..

Выследив вождя Мак-Грата в лесу, оборотень напал на него, мало сомневаясь в победе. Опрокинул на землю, получил пару ножевых ранений, но тем не менее завершил бы начатое, если б не преподобный О’Фланнаган. Он тоже искал вождя, только с более похвальной целью: заметив, что Дуан ранен, отец Мэлдуин решил помочь с перевязкой… И вот, продравшись сквозь заросли, что же он видит?.. Дуана Мак-Грата, на груди которого с окровавленной мордой стоит огромный волк. И не просто волк – животные обычно не разговаривают… Услышав из пасти зверя человеческую речь, преподобный сразу понял, что к чему. И, вооружившись нательным крестом, храбро бросился соседу на выручку. Вы видели его крест, вождь. Им череп проломить можно при желании! А если добавить серебряную оплетку и парочку хороших молитв… В общем, оборотень, получив по сусалам символом веры, предпочел отступить. Даже не столько потому, что боялся священника. Есть несколько способов вернуть перевертышу человеческий облик: аконит, имя, данное при крещении, и троекратный удар по морде. Один раз по ней волк уже получил – от самого Мак-Грата. Второй затрещиной наградил его уже отец О’Фланнаган. Третьего удара Адэйр ждать не стал. Он оставил Дуана в покое и поспешно ретировался… Правда, тоже раненым. К сожалению, у него было время восстановиться – в такой каше никто не заметил, что наемник вообще куда-то исчезал. А когда он вернулся к своим в конце боя, на нем не было уже ни царапины… Колотые раны на теле – не поврежденный глаз, ему хватило на заживление нескольких часов. Для сравнения – тому же Мак-Грату лечиться еще долго придется! Укусы оборотня, помимо крайней болезненности, заживают не одну неделю.

– Живой – и то слава богу! – шумно выдохнул вождь О’Нейлл. – Так вы его в церкви спрятали?

– Да. Точнее, отец Мэлдуин туда его привез, а прятать – это уже была моя идея. Я опасался, что убийцы будут его искать. Этого нельзя было допустить… Собственно, поэтому святой отец так от вас отбрыкивался. Я запретил ему впускать в церковь кого бы то ни было.

– Даже меня?! – возмутился Дэвин.

Ивар пожал плечами:

– А почему «даже»?.. Я был уверен разве что в преподобном. Во-первых, он священник. Во-вторых, будь отец Мэлдуин убийцей, он не стал бы Дуана с того света доставать… Да, оборотень может войти в церковь – человеком, разумеется. Но постарается ничего в ней не касаться, молитв ни читать, ни слушать не станет и уж точно не будет всю ночь псалмы распевать по локоть в святой воде!.. А вот к примеру вы, вождь…

– Ты и меня подозревал?!

– Само собой, – ничуть не смутился лорд. – И вашего сына, и главу вашей дружины, и много кого еще…

– Меня-то за что?! – хором возмутились Грихар с Эриком.

Ивар пожал плечами:

– Я рассматривал все варианты. Но извольте, могу объяснить, чем конкретно вы трое меня заинтересовали… Начнем с вас, Эрик. В одну из ночей я видел, как некий хромой человек в вашем плаще и с вашим приметным перстнем тайком улизнул из поместья, перемахнув через ограду в конце сада. И естественно, что это вызвало у меня некоторый интерес…

– Но я никогда не…

– Знаю. Это был Энгус. Он боялся, что его застукают, и принял меры. Перед этим, как я понимаю, вы с ним дотемна играли в карты. И выпили немало. Вы уснули, а братец, позаимствовав у вас кое-что из личных вещей, дал деру из поместья. И я почти поверил, что он – это вы! Одно «но» – пусть и хромал Энгус весьма убедительно, но… не на ту ногу. Торопился, ошибся, бывает. Однако маскировку этой маленькой ошибкой он себе в результате загубил.

– Наверное, к Уне бегал, – улыбнулся Эрик. – Отец запретил нам уходить из дому, и Энгус…

– Дочка мельника тут ни при чем, – перебил юношу Ивар. – И в окошко к ней по ночам он не лазил, хотя слухи об этом старательно распускал… Вы сами-то эту Уну видели?

– Ну пару раз… издалека…

– И вероятно, со спины? – хмыкнул королевский советник. – Энгус, даже не будь он племянником вождя, мог найти себе девицу помиловиднее. Дочь мельника красотой не блещет. И доступностью, кстати, тоже: как минимум потому, что до недавнего времени у нее имелся жених. За которого она неделю назад благополучно вышла замуж… Когда у девушки нет ни большого приданого, ни хорошенького личика, ее единственный козырь – честь. Особенно если все-таки нашелся человек, готовый взять ее в жены! Так что даже реши Энгус вдруг за ней приударить, ему ничего не обломилось бы… Он бегал по своим делам, о которых мы уже знаем. А что это был именно он – ну, во-первых, доступ к вашим вещам вряд ли был у кого-нибудь другого. А во-вторых, рост. И вы, и ваш кузен оба пошли в деда – Домналла О’Нейлла часто за глаза каланчой называли. Адэйр, к примеру, и мне-то по плечо будет…

– Ясно, – нетерпеливо прервал лорда Грихар. – А со мной что не так?..

– Хм… Ну одна деревенская сплетница с пеной у рта уверяла, что своими глазами видела, как ты волком оборачиваешься!

– Что-о-о?!

– Да, я тоже сомневался в правдивости этих рассказов, – кивнул Ивар. – Но все-таки не поленился проверить. Одним словом, некая Бренна, хорошо известная женской половине прислуги, по ночам любит подглядывать за влюбленными парочками. Занятие сомнительное, но не в этом суть… А в том, что она и вправду видела оборотня рядом с поместьем. Перекидывающегося оборотня, заметьте!.. В отличие от благонравия, смелости этой девице не занимать… Почему она решила, что это ты? Очень просто – когда, раздевшись и обратившись, человек исчез в лесу, любопытная девица сунула нос в ворох его одежды. И обнаружила лежащий сверху дорогой пояс, украшенный серебряными бляхами. Вещица приметная, не так ли? Ты же его не снимаешь… Стой, погоди, я все объясню!.. Пояс был твой, Бренна его узнала. А человек, оставивший одежду в укромном месте, был седой. Девица сложила два и два и пошла трепать языком. Она не знала двух вещей – что седина бывает очень ранняя и что ты незадолго до этого продул свой пояс в карты Энгусу. Потом отыграл, конечно, но это уже потом…

– Так это был он?

– Разумеется.

– Ну, паразит!.. – сжал кулаки глава дружины.

Ивар покачал головой:

– Зря ругаешься. У парня и в мыслях не было тебя подставлять. Просто так сложились обстоятельства…

– «Обстоятельства», – передразнил советника Дэвин О’Нейлл, – видел я его обстоятельства!.. Из-за него, поганца, ты нас всех в преступники позаписывал!

– Служба такая. У меня не было права на ошибку.

– А со мной ты не ошибся разве?.. Меня ж чуть не прибили – тогда, в погребе!..

– Помню. И, признаюсь, вначале я подумал, что камень на притолоку приладили вы сами…

– Угу, – язвительно буркнул вождь. – От мне заняться больше нечем было, да?

– Вы единственный, кто не только остался в живых, но и практически не пострадал, – развел руками лорд. – Что я еще мог подумать?.. В любом случае эта догадка не подтвердилась. Вас пытались подвести под монастырь, чтобы направить меня по ложному следу. Но им это не удалось… Кстати, камень над дверью пристроил Адэйр. Он стянул у Грихара ключ от погреба, и, пока вся семья находилась в столовой, вынужденная отвечать на вопросы вождя, а Грихар, обругав родственника за недогляд, ушел, наемник быстро сладил дело. Это заняло не больше десяти минут – в конце концов, главу клана они пока убивать не собирались…

– И на том спасибо, – мрачно сказал Дэвин. – До сих пор удивляюсь – как меня тем камнем еще на входе не тюкнуло?..

– Очень просто, – с готовностью отозвался Ивар. – Вы ведь печетесь о сохранении нужной температуры в погребе?.. И поэтому заходите туда, приоткрыв дверь, чтоб только-только протиснуться… А вот обратно, с бутылками в руках, мышкой уже не прошмыгнешь!.. Камень был большой. И свалился только тогда, когда дверь широко распахнулась. Кстати говоря, вам повезло. Могло и череп проломить.

– Без тебя знаю… – О’Нейлл, поразмыслив, пытливо заглянул в лицо гончей. – Так, значит, вино воровал Адэйр, да?

– Нет. – Лорд бросил извиняющийся взгляд на главу дружины и развел руками. – Бутылки втихую таскал тот, у кого был второй ключ. И тот, кому фатально не везет в карты… Вино, которым Энгус угостил покойных вождей, он у Грихара честно выиграл. И беленой разбавил уже потом.

– Та-а-ак… – ошарашенно протянул Дэвин. – Та-а-ак… Значит, сначала черные купцы, потом мой погреб… Что ты морду-то отворачиваешь, сволочь неблагодарная?!

– Я это… ты не думай, я бы потом вернул…

– У-у, зараза, – просвистел вождь. – Друг, называется! Потом вернул бы, ага!.. Тьфу!

– Бес попутал, Дэвин! – покаянно взвыл старый воин. – Ей-богу!.. Все верну! До последней бутылки со следующего же жалованья…

– Это понятно, – сердито сопя, отрезал тот. И стукнул кулаком. – Давай сюда ключ! Давай-давай!.. А то эдак я скоро и серебра недосчитаюсь.

– Дэвин, да ты что?!

– А ничего! Кара, на, держи. У тебя целее будет… Ну, Мак-Лайон! Промолчать не мог, да? Мало мне племянника, так уже и глава дружины на руку нечист оказался… А дальше что? Ты говори, не стесняйся! Может, и жена мне рога наставляет за здорово живешь, а?!

– Отец!.. – возмутился Эрик.

Нэрис в своем углу прикрыла рот ладошкой. Ох и нрав же у вождя!.. Понятное дело, неприятно такое о близких узнавать, однако родную супругу вот так-то… Девушка бросила сочувственный взгляд на Кару О’Нейлл и удивленно моргнула – женщина сидела ни жива ни мертва. Пальцы, сжимающие платок, побелели. А в больших голубых глазах – Нэрис могла поклясться – плескался самый настоящий ужас. «Неужто вождь в точку попал?!» – обмерла леди Мак-Лайон. И посмотрела на мужа. Лицо королевской гончей было спокойным.

– Вы напрасно тревожитесь, вождь, – равнодушно сказал Ивар. – Никому в этой комнате перед вами краснеть не за что. Даю слово. А что касается вашей супруги… Это пустые досужие сплетни. Госпожа О’Нейлл вам верна и всегда была верна. Можете мне поверить, возможность измены я тоже рассматривал.

– Ну, знаешь… – сконфуженно пробромотал Дэвин, не смея поднять глаз на жену. И, вспомнив что лучшая защита – нападение, сердито насупил брови. – Так ты и в постель ко мне влез, рожа шотландская?! Ну спасибо, Кеннет, удружил!..

– Служба такая, – ухмыльнулся королевский советник.

Вождь досадливо поморщился:

– Это я уже понял… Ты закончил?

– Почти. – Ивар бросил взгляд в окно, за которым становилось все светлее и светлее. – Потерпите еще пару минут… Итак, мы разобрались, кто затеял эту опасную авантюру. Имена убийц, так же как и их мотивы, тоже ясны. Осталось последнее. Вы, вождь, недавно спрашивали – откуда Адэйр взял яд? Теперь я готов вам ответить… В отраве парень разбирается еще меньше, чем ваш покорный слуга. Но в умении оказаться в нужное время в нужном месте он меня перещеголял!.. Вы слышали что-нибудь о так называемом Сокровище Скеллига?

– Само собой! – фыркнул О’Нейлл. – Кто ж в Ирландии о нем не слыхал?!

– Хм… Тогда могу вас поздравить – о нем слыхали не только в Ирландии. А некоторые даже не погнушались взглянуть лично. Один человек, англичанин, печально известный мне по роду своей деятельности, вознамерился заполучить Сокровище, надеясь после хорошенько нагреть на этом руки…

Ивар покосился на жену, которая с преувеличенным усердием застучала пестиком, усмехнулся и продолжил свой рассказ. Вождь качал головой, крякал, иногда недоверчиво щурился, но не перебивал. Остальные тоже молчали, ловя каждое слово лорда. Нэрис в своем уголке снова притихла, опасаясь, как бы любезный супруг из вредности не упоминул о ее роли во всей этой истории. Но советник обошелся только фактами, не особенно вдаваясь в детали…

– Таким образом, – в завершение своей речи проговорил он, – Сокровище попало в надежные руки, а Паук и наша парочка остались ни с чем!.. И это прекрасно. Но вы спросите: при чем тут яды и зачем вообще оборотням понадобился заветный ларец? Сначала отвечу на первый вопрос. Отраву Адэйру продал Калеб Пирси. Он частенько наведывался в тутошний портовый трактир – корабли с паломниками прибывали не только в Корк, откуда до Скеллига не в пример ближе, но и сюда, в Аргиаллу. Многие богомольцы хотели сначала посетить Арму… И в обязанности послушников входила их встреча и сопровождение. Так как Паук и являлся означенным послушником, здесь он появлялся регулярно. Даже с трактирщиком дружбу завел – что уж, все мы знаем портовых трактирщиков!.. Дай бог, чтоб не бывший разбойник. Но на руку нечист из них каждый второй, а грязными делишками и вовсе ни один не брезгует… Адэйр это тоже знал. Поэтому, задумав свой план, прощупывать почву начал именно в кабаке. На его беду, именно в тот день Паук ожидал очередной корабль из Англии… Ваш наемник, вождь, очень хитер, но до Пирси ему было далеко!.. Послушник быстро выяснил, кто такой этот любознательный юноша, что ищет и зачем. Втираться в доверие умел не один Адэйр!.. Яд ему Пирси, конечно, продал. И не один, для разных случаев – как я уже говорил, этот мерзавец знал толк в отраве… А потом, поняв, что клиент при деньгах, Паук не удержался от соблазна ободрать его как липку. Жаден он был без меры, что его и сгубило в конечном итоге… Одним словом, в доверительной беседе он доходчиво объяснил парню, что, даже если его рискованная затея увенчается успехом, вождем ему не стать. Найдутся соперники посильнее, всех не перетравишь. А он кто? Бастард! Да еще и прижитый от служанки… Нет, тут нужно оружие посильнее, чем яд. Например, нечто не имеющее цены. Древний артефакт, дарующий своему владельцу «невиданную силу и Господнее покровительство». То есть Сокровище Скеллига. Да, оно существует, признал Пирси. И он даже знает, как его достать. И – разумеется, за хорошую плату – он, так и быть, его достанет!.. Что тут сказать? Наемник повелся, как дурачок. Паук был мастер вешать лапшу на уши…

– Обожди, – перебил советника Грихар. – Да откуда у Адэйра деньги?! Он же нищий как мышь церковная!

– Осмелюсь не согласиться, – улыбнулся Ивар. – Денег у парня и вправду было немного. А вот кое-чего другого, благодаря красоте его матушки и щедрости ее возлюбленного, вполне достаточно. Вы ведь дарили Майре подарки, вождь?

– Ну… Ну дарил! И чего?

– А то, что девушка все их сохранила. И золотые браслеты, и кольца, и многое другое. Детей, кроме Адэйра, у нее не было, так что память о вас, вождь, она завещала сыну. Увесистая «память», кстати, если Паук ею не побрезговал… Ну да ладно. В общем, золото матери пошло в уплату за Сокровище, Адэйр обрадовал Энгуса счастливой вестью – как вы понимаете, он «старался ради друга»… Но Сокровище нужно было в первую очередь ему, а не племяннику вождя, и дарить его Энгусу Адэйр не собирался. Так же, как и Пирси не собирался отдавать ларец заказчику… Однако монахов в условленное место Паук все-таки привел – просто потому, что один бы он в чистом поле с общиной не справился. А убирать по одиночке, как тогда, на Скеллиге, уже было сложно – аббат далеко не дурачок. И в воинском деле толк знает… Что было дальше – я вам уже рассказал. Стая полегла практически вся, Паук был убит, а ларец оказался пустышкой.

– Жаль, – вздохнул Дэвин. – Жуть до чего любопытно, что же монахи столько лет прятали?..

– Увы, – развел руками лорд, – сдается мне, этого мы с вами никогда не узнаем.

Он обвел взглядом присутствующих:

– У меня все, господа!.. Если есть какие-нибудь вопросы, я готов на них ответить. Если же нет…

– Отчего ж, – пожевав губами, нарушил общее молчание Дэвин. – У меня вот вопрос имеется! Вижу, не ради красного словца гончей тебя кличут – все по полочкам разложил, все карманы наизнанку вывернул… Одно только не объяснил – оборотней! К заговорам мы привычные, к резне тоже, но это?.. До сих пор перед глазами морды черные стоят! Как их, молокососов, угораздило?!

– Что касается Адэйра, тут остается только гадать, – задумчиво отозвался Ивар. – Может быть, он еще до смерти матери таким стал, может, уже после… Но в Аргиаллу пришел уже зверем, это абсолютно точно. Морда как-то обронил, что медведи в ваших краях повывелись, когда волчьи стаи пришли. А было это, по его словам, как раз пару лет назад. По времени совпадает.

– Так, значит, это он их привел… – пробормотал Дэвин, вспомнив пятерку волков у старой башни.

Лорд Мак-Лайон кивнул:

– Выходит, что так. Морда ошибся – пришли не стаи, а стая – одна, но весьма многочисленная. Я, кстати говоря, ошибся тоже, причем дважды: сначала – когда решил, что оборотней кто-то нанял, а потом – когда зверем счел только Адэйра. Серебряная цепь вашего племянника совсем меня с толку сбила… А оборотни уже с вожаком в Аргиаллу пришли. Адэйру-Клыку не надо было их вербовать. И платить им тоже было не надо. С иерархией у волков строго… Помните ту засаду, в лесу, на границе с Макориками? Это были не люди, вождь. Как и вчерашняя охрана Энгуса.

– А… Энгус?

– Его таким сделали, чтобы не успел передумать. Тоже, признаться, хитро дельце провернули: ваш племянник, уже на бровях, выходил по темноте из трактира, да и наступил на хвост собаке. Собака, естественно, в долгу не осталась – за ногу обидчика тяпнула и шасть под плетень… Ничего страшного на первый взгляд, правда?.. Только той собакой, а вернее, волком был кто-то из людей Адэйра. А случилось это в полнолуние, и отца Мэлдуина рядом не оказалось. У Энгуса просто не было шансов… До того момента Адэйр скрывал от него, кто он есть на самом деле, но после, разумеется, «сознался». Наплел с три короба о том, что он тоже – невинная жертва, что теперь ничего не остается, кроме как смириться с судьбой… Черта с два! Чтоб я сдох – уж он-то наверняка знал, на что идет!.. Но его марионетка вряд ли согласилась бы еще и на это. Пришлось немного подтасовать карты.

– Вот ублюдок! – прошипел Грихар. – Честное слово, Дэвин… знал бы, чем твои шуры-муры обернутся, Майру с порога бы обратно в деревню завернул!

– Сам не польстился бы, – буркнул вождь, стараясь не глядеть на супругу. Впрочем, Кара все равно их не слушала. Она задумчиво смотрела на лорда Мак-Лайона. И в этом взгляде стояло откровенное недоумение… Эрик задумчиво ковырнул пол носком сапога:

– Лорд, я вот другого не понимаю… Как же они Творимира вокруг пальца обвели?.. Я так понял, что он ведь тоже… Зверь зверя не признал?

– Или он у тебя только в медведицах разбирается? – ехидно поддакнул Дэвин.

– И он не признал, и они не признали. – Ивар, проигнорировав сомнительную шуточку вождя, поднял глаза на О’Нейлла-младшего. И запустил руку в карман куртки. – Вот. Оберег, амулет, не знаю, как правильно. Но глаза себе подобным отводит будь здоров!

– Вот эта маленькая штучка? – не поверил Эрик, рассматривая крошечную ладанку на длинном кожаном шнуре.

Лорд кивнул:

– Она самая. В башне нашел. Эта «штучка» позволила вашему брату не только скрыть вторую личину, но и беспрепятственно носить серебро… У Адэйра была такая же, и у еще нескольких волков, я полагаю, у тех, что поценнее… У Хвоста этого, которого мы еще на холме взяли, тоже ладанка на шее болталась. Подстраховались ребята.

– И у Творимира такая есть?

– Примерно, – непонятно усмехнулся советник. – Только его оберег не снимается… На наше счастье.

Ивар сделал паузу и хлопнул в ладоши:

– Еще какие-нибудь вопросы?.. Нет? Тогда я умываю руки. Нэрис, лекарство для вождя готово?

– Да, – поспешно кивнула девушка, откладывая в сторонку пестик. – Я сейчас…

– Занимайся. – Советник, заметив как порозовели кончики ее ушей, спрятал улыбку. «Бьюсь об заклад, все было готово еще до того, как я начал, – подумал он. – Любопытная девчонка… И за что я ее люблю, кто бы мне объяснил?» Лорд добродушно покачал головой и сказал уже вслух: – Пойдемте, господа. Вождю надо отдохнуть. Да и нам всем это тоже не помешает. Нэрис, как закончишь, спускайся вниз, в столовую. Я буду там.

– Хорошо. – Девушка снова кивнула и подошла к постели. – Вот, выпейте это. Боль уйдет. А я пока вам повязку сменю… Нет-нет, госпожа О’Нейлл, я справлюсь! Тут ничего сложного, а вы неважно выглядите. Идите и ни о чем не беспокойтесь. С вашим супругом все будет в полном порядке!..

– Спасибо, – прошелестела Кара, выдавив из себя слабую улыбку. И, подобрав юбки, скользнула в дверь следом за сыном. А выходящий последним Грихар, уже шагнув через порог, услышал за спиной:

– Ты-то куда? Ишь, разогнался!.. Нет уж, друг, обожди. Вот леди закончит, и получишь ты у меня за делишки свои… Я-то, дурак, ему верил!

– Дэвин, да я же…

– Цыц! – велел вождь, морщась от боли. – Сядь вон там и молчи. Не выводи из терпения. А не то как есть сорвусь, не посмотрю, что не одни мы!..

Он смерил пристыженного друга гневным взглядом и не сдержался, добавил:

– Пес ты брехливый!.. Тьфу!

Глава 32

Ивар закрыл за собой дверь в хозяйскую спальню, кивнул Морде, скучающему возле комнаты напротив, и сказал, понизив голос:

– Госпожа О’Нейлл, погодите. И вы, молодой человек, тоже не торопитесь… К вам обоим у меня отдельный разговор.

Кара быстро обернулась. Озадаченное выражение ее лица снова сменилось на испуганное. Лорд, заметив это, хмыкнул:

– Разоблачений на сегодня хватит. Я хотел побеседовать о другом. Но решил, что вождю этого слышать не стоит… Давайте спустимся в столовую, там нам никто не помешает.

Мать с сыном, недоуменно переглянувшись, кивнули. И, проследовав за советником вниз по лестнице, послушно уселись в кресла возле камина. Лорд Мак-Лайон, по своему обыкновению опершись на каминную полку, помолчал с минуту, подбирая слова, и наконец заговорил:

– Я надолго не задержу. И ни в чем обвинять не собираюсь. Речь пойдет о вашем опасном увлечении, леди! Поверьте, ничем хорошим это не кончится. Мне приходилось видеть, что делает с людьми опий…

– Лорд Мак-Лайон! – побледнела Кара.

Эрик печально улыбнулся:

– Оставь, мама. Я знаю.

– ?!

– Помнишь, тогда, на свадьбе, ты попросила принести тебе желудочной настойки? – вздохнул юноша. – Я принес. Но пока искал ее у тебя на столике, случайно смахнул локтем шкатулку… Откуда я знаю, что такое опий? Нет-нет, я этой отравой не балуюсь. Так, попробовал один раз вместе с Энгусом, когда у Догерти гостили. Порт – их территория, а купцы разное привозят. Ну вот и… Мне ребята рассказали, что это за дрянь. Конечно, уже после того, как угостили. Даже Энгус только пробой ограничился, как послушал!.. А уж он-то до новых впечатлений большой охотник… И тут я нахожу у тебя целую бутыль! Где ты взяла ее, мама?

– Я… я купила, – после паузы пробормотала женщина. – В порту. Давно…

– Неправда, – отрезал Ивар. – Во-первых, так просто опий не купишь. Во-вторых, чтоб его купить, надо знать, что покупать, где и у кого. Настойку вам Грихар посоветовал. Он же и покупал – причем в больших количествах. И последнюю порцию доставил всего несколько дней назад – перед самым нашествием норманнов. Он, помнится, в Айлех ездил?..

– Грихар?! – вытаращил глаза Эрик. – Вот негодяй! Да как же он мог…

– Спокойно, молодой человек, – проговорил королевский советник. – Глава дружины хотел как лучше. Да, я понимаю, как нелепо это звучит! Но, к сожалению, сам Грихар опий никогда не употреблял. Зато слышал о нем много – в основном о его чудесных свойствах рассеивать печаль. Как раз это и требовалось вашей матери…

Ивар сделал паузу. И, махнув рукой, продолжил:

– Да какая разница?.. Все поместье об этом знает. В общем, юноша, глава дружины вашего батюшки беззаветно влюблен в вашу матушку. Нет-нет, кулаки сжимать не надо – Грихар никогда не позволял себе вольностей. Госпожа О’Нейлл поправит меня, если я ошибусь, он и о чувствах своих, вероятно, ни разу не заикнулся даже?..

– Никогда, – кивнула Кара. – Грихар – человек чести. И он слишком верен Дэвину, даже несмотря на кражу вина из погреба… Нет, я-то, конечно, знала, как он ко мне относится. Но старалась не подать виду. Не нужно это… Он и так ужасно мучается, бедный. Предателем себя считает! Но ведь сердцу не прикажешь…

– Это уж точно, – задумчиво обронил Ивар и поднял голову. – Как бы то ни было, Грихару было больно глядеть на вашу тоску, леди. И он не нашел ничего умнее, как дать вам этот «эликсир забвения». Первое время настойка даже помогала, но потом началось привыкание. И страдать вы начали уже совсем по другому поводу… Глава дружины – человек жесткий, что касается подчиненных, но любимой женщине отказать не смог. И поехал за новой порцией опия. А когда и та кончилась – за следующей… Ваши встречи не были любовными свиданиями, как подозревал ваш ревнивый супруг. Просто привычки такого рода афишировать не принято.

– Дэвин нас подозревал? – ахнула госпожа О’Нейлл.

Лорд Мак-Лайон кивнул:

– Несильно, но кое-какие мыслишки у вождя были. Надеюсь, мне удалось их развеять… Но на будущее, леди: не стоит играть с огнем. Ради вашего же блага. Выбросьте проклятую склянку и возьмите себя в руки. Пока еще не все потеряно, но месяц-другой, и…

– Не продолжайте. – Кара поежилась. – Я слабохарактерная, наверное… Но я очень постараюсь.

– А я тебе помогу. – Эрик, покинув свое кресло, положил ладонь на плечо матери. – Мы справимся. Только отцу и правда про опий лучше не знать!..

– Не беспокойтесь, – хмыкнул Ивар. – От меня он не услышит ни слова. Я просто хотел вас предостеречь, леди. И если пожелаете, остатки настойки я сам уничтожу.

– В этом нет необходимости, – вздохнула Кара. – Ее уже до вас кто-то уничтожил. Склянка пуста. Я обнаружила это вчера вечером. И пошла искать Грихара, чтобы посоветоваться. Но я даже рассказать ему не успела! Отравление Эрика, следом – этот жуткий зверь из-за угла, потом Дэвин и вы все… Ох, лорд, как же я испугалась! Оборотень в моем собственном доме!

– Да, приятного мало, – посочувствовал королевский советник. – Ну что сказать – Адэйр не смог сдержаться, за что и поплатился!.. Ваш короткий разговор с главой дружины слышал не только мой слуга, запертый в комнате. Еще вас слышал Адэйр, который не успел отойти далеко. Слух-то звериный, как ни крути!.. И, узнав, что настойка опия пропала, а Эрик отравлен, мигом понял, что Энгус решил обойти «друга» на повороте… Наемник не совладал с собой, перекинулся волком и бросился к старой башне. Где мы обоих и повязали.

– Значит, настойку слил Энгус? – Госпожа О’Нейлл покачала головой. – Ах, боже мой… Но откуда ему было знать?.. Эрик, ты…

– Я ничего никому не говорил.

– И это правда, – вклинился Ивар. – Но ваш брат – человек сообразительный. Тем более наслышанный о результатах применения опия и – что немаловажно – уже его пробовавший. Он догадался сам, к чему пристрастилась тетушка. И спустя какое-то время решил употребить ее дурную привычку себе на пользу.

Эрик вздохнул:

– Значит, опий в бутылку…

– …добавил Энгус, – подхватил лорд. – Конечно, он. Зря вы на мать грешили, юноша. Не отпирайтесь, не отпирайтесь – грешили, и еще как! Горничная с горем пополам разобрала ваше бормотание… Только напрасно вы матушку подозрением обидели. Ей вас травить было незачем. А вот Энгусу…

– Не понимаю – зачем? Я ведь не представлял для него угрозы. Я калека, я не могу стать вождем!

– Он, как и остальные, был впечатлен вашими подвигами на поле боя. И, подумав, решил, что дядюшка вполне себе может плюнуть на пересуды и законы и оставить-таки клан на собственного сына! Вы знаете отцовский характер… Вот Энгус и подстраховался. – Ивар помолчал и добавил: – По мне, если честно, это был ненужный риск. Но бремя оборотничества под силу не каждому. Мрак поглощает слабых, а Энгус душевной стойкостью не отличается… Он сорвался бы рано или поздно. И уж тогда, поверьте мне, здесь многим бы не поздоровилось! Дурман – даже в таких количествах – ничто пред обезумевшим от жажды крови зверем. Даже на Творимира иной раз находит. Но у него опыт и воля железная. А что Энгус, что Адэйр – мальчишки, не сладившие со свалившейся на них силой. Все могло кончиться гораздо хуже…

– Наверное, – потерянно вымолвил Эрик. И в отчаянии всплеснул руками: – Но как же… как же так?! Я даже предположить не мог!.. Это… Мне до сих пор не верится!

– Придется поверить. – Ивар невесело усмехнулся и посмотрел в лицо О’Нейллу-младшему. – Жизнь не всегда праздник… Держите себя в руках. Я знаю, вы любите брата. Но он сделал свой выбор.

– И…

– И ответит за это. – В голосе королевской ищейки скользнуло искреннее сожаление. – Не думайте, что меня это радует. Я многое бы отдал, чтоб ошибиться, подобно вашему батюшке… Но все сложилось не так, как мы рассчитывали.

– Значит, Энгуса казнят? – глухо спросил Эрик.

– Это будет решать вождь. И не надо смотреть на меня таким волком, молодой человек. Я предупреждал Дейдре, что правда может ей не понравиться.

– Да кому она нужна, такая правда?!

– Как минимум вам и вашему отцу, – ровно ответил Ивар. – И Дуану Мак-Грату, чудом не повторившему судьбу Энгуса. Еще – мужу вашей сестры и ей самой, возможно, тоже. И, наконец, Аргиалле, которую едва не утопили в крови. Этого мало?..

Эрик не ответил. Кара О’Нейлл, погладив сына по руке, взглянула на лорда Мак-Лайона:

– Спасибо. За все.

– Не за что, – сумрачно отозвался тот. – Ваша золовка ожидала от меня совсем не этого. Она хотела защитить сына. А я его, выходит, погубил. М-да. Мерзко все это, леди…

В комнате повисло молчание. Правда, ненадолго.

– Ивар! – В коридоре торопливо зашуршали юбки, и на пороге столовой возникла запыхавшаяся леди Мак-Лайон. – Ивар, скорее!.. Там… такое!

– Что случилось?! – резко выпрямился он.

Кара и Эрик повернули головы.

– Оборотни! – воскликнула девушка. – В подвале… Оба мертвые! А охранники спят! Их, наверное, чем-то опоили… Я не знаю! Глава дружины срочно просил тебя…

– Ах ты, ч-черт! – свирепо выдохнул королевский советник, срываясь с места. – Нэрис, побудь с госпожой О’Нейлл! Эрик, вам тоже лучше остаться. Ловить, я так понимаю, все равно уже некого…

Лорд развернулся на каблуках и торопливо покинул столовую. О’Нейлл-младший дернулся было следом, но, натолкнувшись на испуганный взгляд матери, со вздохом плюхнулся в кресло. И правда, чем он может теперь помочь?.. И кому? «Энгус, Энгус… – едва не плача, подумал юноша, – зачем же ты влез во все это? Разве плохо тебе жилось?» Эрик снова вздохнул и тоскливо уставился в холодный камин. Лорд Мак-Лайон был прав – ему, Эрику, никогда не понять, что на самом деле чувствовал братец. Одно утешает – уж лучше такой конец, чем прилюдная казнь!..

Кара медленно подняла глаза на Нэрис:

– Это правда? Они…

– Убиты. Я сама видела, стрела прямо в сердце – у каждого. Меня ваш Грихар выгнал, но… – Она запнулась, бросив взгляд на Эрика, и тихо добавила: – Не терзайтесь так. Он умер мгновенно. Даже не мучился.

– Стрела… – словно в забытьи, пробормотала госпожа О’Нейлл, – стрела каждому… Ох, господи!..

– Мэдок, – хмуро сказал Ивар, вертя в пальцах длинную стрелу с черным оперением. – Надо было догадаться. Ласера он и королю бы не простил… Грихар, да не суетись ты. Сто к одному – парень уже на пути в родной Уэльс. Может, он и чувствительный слишком, но что не идиот – точно!..

– Я все ж проверю, – мрачный как туча глава дружины пнул ногой распахнутую дверь подвала и вышел.

Лорд Мак-Лайон опустился на корточки перед двумя бездыханными телами.

– М-да… – пробормотал он себе под нос. – Промахнуться тут было сложно… Хорошо, хоть допросить успели!

Он прищурился. Первым, судя по всему, умер Энгус. Оно и понятно, если вспомнить, кто был виновен в смерти Ласера. Адэйру досталась вторая стрела: лицо у него, в отличие от лица приятеля, не столь безмятежное… Да, они получили по заслугам. Но убивать связанного и безоружного – мало чести. «Впрочем, Мэдоку на это было начхать, – подумал советник, поднимаясь. – Дружба – дело такое… Вот и задумаешься – стоит ли на нож лезть? Если ж, к примеру, Творимира вот так-то накроет, он и гарнизон положить может». Ивар покачал головой, сделал себе мысленную зарубку – провести с русичем обстоятельный разговор (так, на будущее) – и вышел из темной клети подвала. В узком коридорчике, отделяющем подвал от лестницы наверх, сном праведников спала охрана. Пираты – у стеночки, прямо на полу, брат Патрик – на лавке, запрокинув голову. Ему на плечо склонилась голова отца Мэлдуина. Тут же рядом, приоткрыв рот, посапывал Годфри. Лорд хмыкнул. И, уложив служителей Господа поудобнее, остановился возле послушника.

– Опоили, значит? – с легкой усмешкой сказал он вполголоса. – Ну-ну… Клан Ножей всем составом со смеху бы помер!.. Впрочем, дело ваше, а я свое уже сделал… Аббату от меня – низкий поклон. Ну и вам удачи, Годфри!..

Ивар развернулся и зашагал вверх по лестнице, не оглядываясь. Наверху его ждала долгожданная свобода. И еще кое-кто не менее долгожданный. «Ведь всего на четверть часа без присмотра ее оставил! – думал лорд, скользя рукой по перилам. – А она уже и здесь отметилась. Нет, с этим надо что-то делать… Вот прямо сейчас и начну!»

Он ускорил шаг.

А когда на лестнице все стихло, Годфри, ухмыльнувшись, приоткрыл глаза.

– Недаром ваша голова столько стоит, – насмешливо пробормотал он. И потянулся, чутко прислушиваясь к доносящемуся сверху топоту. От вынужденного сидения в неудобной позе слегка ломило спину. Отвык. Но придется потерпеть. – Надеюсь, гончих мне больше не встретится. Каждый раз – так хоть что-нибудь да не слава богу!.. А поклон передам. На исповеди…

Над головой послушника загрохотали тяжелые подошвы сапог. Вниз спускался глава дружины и с ним еще несколько человек. Годфри поспешно откинулся затылком на холодную стену и, смежив веки, выровнял дыхание. Раскаянием он не мучился – туда нелюдям и дорога! А вот мальчишку-лучника было жаль. Нет, возмездие за расправу ему, конечно, не грозило: уже не догонят, да, по совести, и догонять-то навряд ли захотят… «Но от себя не убежишь, – подумал послушник. – Даже если уверен, что прав был. Сладость мести сильно преувеличена, дружище!.. Она не вернет утраченного. И всю жизнь будет камнем висеть на твоей шее, мешая забыть то, о чем так хочется забыть. Простить и смириться куда как легче! Но понимаешь это обычно тогда, когда поздно уже что-то менять…»

Ивар затянул горловину походного мешка и обернулся к окну:

– Ну как? Видеть он будет?

– Думаю, да. – Нэрис, склонившись над лицом Творимира, внимательно разглядывала вспухшее веко и мутный, налитый кровью глаз русича. – Но повязку надо обязательно… Зря вы так рано перекинулись, сударь. Не царапина все-таки, такими вещами не шутят.

– Эх, – проскрипел болящий, щурясь от солнечного света. Поврежденный глаз нестерпимо жгло, но воевода молча терпел. Это было не первое его ранение, и чутье подсказывало Творимиру, что самое страшное позади. Поболит да отпустит.

– Дайте-ка и я взгляну поближе. – Лорд бросил мешок и подошел к другу. – Уй, ну и видок!.. Тебе б еще подлечиться, честное слово. Может, погодим с отъездом?

– Эх! – отрезал Творимир. Несмотря на паршивое самочувствие и частичную слепоту, ему, так же как и командиру, не терпелось убраться из Ирландии. Ноги-руки целы, второй глаз видит прекрасно… Сколько еще им тут валандаться?! Главное – приказ королевский выполнили, а уж подлечиться и по дороге можно. Одна ночка в запертой каюте… Русич, скорчив страдальческую гримасу, высвободил голову из цепких пальчиков леди Мак-Лайон и отвернулся от окошка, смаргивая выступившие слезы. Лучше бы в нос вцепился тогда, гаденыш!.. Больнее, но и заживает легче… Нэрис сочувственно покачала головой:

– Плохо, да? Вы посидите тут, я сейчас!.. У вождя в спальне склянка с болеутоляющим… Ему, если что, жена еще приготовит. А нам нужнее!

– Нэрис, только туда и обратно! Знаю я тебя. – Советник отвлекся на стук в дверь. – Входите!.. О… Дейдре?

– Я не очень помешала? – Женщина посторонилась, пропуская шмыгнувшую в коридор Нэрис, и остановилась на пороге. В руках у нее был какой-то объемистый сверток. Ивар учтиво подвинул даме стул, но она этот жест даже не заметила. – Я на минутку… Вы ведь возвращаетесь в Шотландию, лорд Мак-Лайон?

– Да, – кивнул он, внутренне ужаснувшись виду гостьи. Красота госпожи Мак-Кана поблекла в одну ночь: красные, опухшие веки, синие тени под глазами, скорбная складка у губ, непонятно откуда взявшаяся сетка морщин… Даже в блестящих черных волосах прорезались тонкие серебряные нити. «Счастье стирает прожитые годы, горе – прибавляет с довеском! – невольно подумалось ему. – Жаль. Такая красивая женщина… И куда вдруг все девалось?» Поняв, что упоминать о причине пугающей метаморфозы сейчас не стоит, лорд снова подвинул сестре вождя стул и сказал: – Лошади уже оседланы. По пути мне будет нужно кое-куда заглянуть, но мы надеемся отплыть еще до вечера. Не хотите поехать с нами, Дейдре? Государь ждет вас, вы ему дороги.

– Нет, – сказала она бесцветным голосом. – И Кеннету, и мне – нам остались только воспоминания… Мне нечего делать в Шотландии. И здесь тоже. Я уже все решила, лорд… И брат Патрик любезно согласился подождать, пока я соберу вещи.

– Боюсь, что не совсем понимаю…

– Община идет в Арму. Там много монастырей, норманны не все разрушили. Надеюсь, хоть в одной обители и для меня местечко найдется… Дэвин пока не знает. И я не хочу, чтобы знал – он наверняка не одобрит… Но это все мелочи, лорд. Я пришла поблагодарить вас и попросить о маленькой услуге.

– Все что угодно, – с готовностью кивнул королевский советник. И мысленно чертыхнулся: «Поблагодарить!.. Еще хоть слово благодарности – и я следом за Дейдре в монастырь уйду. Что у меня за служба такая скотская?!»

Госпожа Мак-Кана протянула ему сверток:

– Вот. Передайте это Кеннету. И скажите ему… скажите, что… – Она запнулась, закрыла лицо ладонью и, быстро махнув рукой, выбежала из комнаты.

Ивар, комкая в пальцах грубую ткань, смотрел ей вслед.

– Эх… – с грустью обронил Творимир.

– Не говори, друже, – согласно вздохнул лорд. – Такой сволочью я себя давно не чувствовал.

– Эх?

– Да понятно, что не виноват! – в сердцах плюнул Ивар. – А толку?! Ты ее глаза видел?.. Нет? А я видел. В такой колодец заглянешь – жить не захочется. Может, ну ее к черту, эту печать королевскую?.. Вернемся в Хайленд, осядем, заживем тихо-мирно, как люди…

Творимир усмехнулся в бороду. Он своего командира знал как облупленного. И такие душевные терзания уже пару раз наблюдал… Бросит он службу, как же! Гончая, она гончая и есть. Не для них полная миска да лежанка мягкая. Кто для охоты рожден, тому жизнь в господских покоях не в радость… Бывший воевода грузно поднялся со стула и, прикрыв одну ставню, ободряще хлопнул друга по плечу. Ивар выдавил из себя кривую улыбку:

– Ну да. Бывало и похуже… – Он положил сверток на стол, потянул на себя тесемку и, вынув из складок холстины аккуратно сложенный гобелен, развернул его. Оттуда на него взглянуло улыбающееся лицо Энгуса. Юное, открытое, полное жизни. А не та черная с проседью морда, лязгнувшая клыками в локте от его лица прошлым вечером. И не та безжизненная маска, виденная несколько часов назад в подвале… Здесь он был настоящий. Даже более настоящий, чем на самом деле.

Лорд Мак-Лайон тяжело вздохнул и свернул гобелен. Дейдре была мастерица, но смотреть на конкретно это ее творение не было ни сил, ни желания… Позади скрипнула дверь – вернулась Нэрис. Следом за ней через порог шагнул зевающий Хант.

– Не знаю, чем этот гаденыш нас подпоил, – сказал он, плюхаясь на стул, – но у меня до сих пор в голове туман!.. И это вы еще Чарли не видели…

– А где он? – Ивар быстро сунул шуршащий сверток в свою торбу и отошел от стола, чтобы не мешать супруге.

Творимир, недовольно ухнув, снова примостился у окна, отдавшись на милость врачевательницы. Десмонд фыркнул:

– Чарли-то? Да во дворе, у бочки. Плещется. И служанок голым торсом пугает… Ого! Вот это у вас факел, сударь!.. Ночью можно вместо сигнального огня использовать!

– Эх, – буркнул русич, недобро кося здоровым глазом на изуродованное лицо пирата.

Тот поднял руки:

– Согласен! Я так и вовсе красавец… Лорд Мак-Лайон, в коридоре какой-то парнишка забитый мнется. О деньгах что-то бормочет. Ваш?

– Наш, – хмыкнул Ивар, поворачивая голову к двери. – Финви! Что ты там прячешься? Заходи, заходи… Или монета звонкая тебя уже не прельщает?.. Так я других желающих мигом найду!

– Все-то вы насмехаетесь, господин, – обиженно пискнули из коридора, и в дверной проем просунулась физиономия бродяги. – А я, может, мешать не хотел. Вдруг вы заняты?..

– На тебя, братец, время у меня найдется. – Лицо гончей разъехалось в широкой улыбке. – Да не стой ты там, как сирота на паперти!.. Заходи. Вот твое жалованье – до последней монетки, все, как обещал…

– Ох, спасибочки! – Глаза Финви заблестели. Он цапнул с протянутой ладони лорда столбик серебряных монет и, ссыпая их в карман, услышал:

– А еще столько же хочешь?..

– Так и знал! – горестно возопил паренек, обеими руками хватаясь за набитый карман и пятясь к двери. – Клянусь святой Бригиттой – вот как печенкой чуял же!.. Опять?! Чего вам надо-то от бедного Финви?!

– Да остынь, припадочный, – расхохотался Ивар. – Услуги твои нам больше не понадобятся. И деньги отбирать никто не будет, не трясись… Ты Морин-то помнишь? Дочку шорника, который тебя колотушкой пригрел по темному времени?

– А… А вам зачем? – опешил побродяжка, отчего-то мучительно краснея.

Лорд удовлетворенно крякнул:

– Вижу, помнишь. Это хорошо. И девушка хорошая, кстати. О тебе, балбес, беспокоится…

Нэрис подняла голову от миски, в которой растирала сочные травяные стебли, и, приоткрыв от изумления рот, сказала громким шепотом:

– Ивар! Ты его что… женить собрался, что ли?!

– А почему нет? – с видом нераскаявшегося грешника поднял брови королевский советник. – И он, и его подружка мне здорово помогли… Хочу вернуть долг! Ну так что, Финви?.. Остепениться не пора ли? Ты подумай хорошенько – партия-то выгодная.

– Я – невыгодная, – буркнул мальчишка, пряча глаза. – Все вам шуточки, право слово! Вы того шорника не видали!..

– Нет, – согласно кивнул лорд. – Но планировал как раз сегодня посмотреть. Если у тебя ума хватит не брыкаться. Хороший ты парень, Финви, безалаберный только. До старости же грязь по дорогам месить будешь, если…

– Да что вы меня пугаете?! – взвился бродяжка. – Что пугаете?! А то я сам не знаю, да?! И Морин еще приплели… Да я б хоть щас, клянусь святой Бригиттой! Вот прям сей же секунд – и в церковь!.. Да только кто ж ее за меня отдаст, за нищеброда трактирного?!

– Ого, – весело присвистнул Ивар, переглянувшись с Творимиром, – какие страсти!.. Ну тем лучше. Пойди умойся, что ли…

– Зачем?

– Затем! Свататься поедем. А с такой-то физией даже мое присутствие тебя не спасет… Иди, говорю! Совсем окосел на радостях.

– Это я сию минуточку! – счастливо взвизгнул парень, исчезая быстрее ветра.

Лорд Мак-Лайон проводил взглядом мелькнувшие во тьме коридора босые пятки и задумчиво пробормотал:

– Все у нас не как у людей. Обычно приданое за невестой дают!.. Ну да ладно – заслужил… Только знаешь, друже, сапоги мы ему все-таки купим. А то шорник, я гляжу, мужик суровый – пока докажем, что у нас намерения серьезные, он и меня колотушкой огреть успеет!..

В порту, как всегда, было многолюдно. Суета, гнусавые вопли носильщиков, крики чаек, плеск воды у пирса… Низко висящее закатное солнце любовалось своим румяным отражением в спокойной глади моря, окрашивая багрянцем поднятый парус большого торгового корабля. Корабль готовился к отплытию – по сходням бегали матросы, волоча на спинах мешки, двое носильщиков громко ругались из-за чьего-то сундука, у края пирса заплаканная старушка обнимала смущенного парня – наверное, сына, решившего поискать лучшей доли на чужих берегах.

Чета Мак-Лайонов, стоя в тени высокого борта «Девы Марии», прощалась с Ирландией в лице троих провожающих: Эрика О’Нейлла, Морды и девицы Бакли. Сияющая, как медная монетка, Морин куталась в дорогую шаль и озабоченно вертела головой по сторонам: ее новоиспеченного жениха деятельный лорд уже услал куда-то с «последним поручением»…

– Что ж… – Ивар оглянулся на корабль. – Нам пора наверх!.. Без обид, дружище?

– Без обид, – махнул рукой сотник, поглаживая резную рукоять кинжала – прощальный подарок лорда. – Враль ты, конечно, несусветный, но ведь за-ради дела брехал… Чего уж! Будешь в Ирландии, милости просим. – Он хихикнул и, покосившись на Эрика, добавил: – Тока хозяин, поди, не обрадуется!

– Да уж, – в тон наемнику фыркнул юноша. – Вы ему порядком нервы потрепали, лорд… Я, когда вниз спускался, слышал, как отец в подполе бутылками гремел. Не иначе отъезд ваш праздновать будет!

– В этом весь вождь, – расхохотался Ивар. И, вытянув шею, поднял руку вверх: – Финви! Мы здесь!

Бывший побродяжка, скрипя новыми сапогами, протолкался к ним сквозь толпу.

– Боялся, не успею, – отдуваясь, проговорил он. И торопливо сунул в руки советнику потрепанный свиток. – Насилу добыл! На жизнеописания нынче спрос плохой…

– Молодец. – Ивар развернул пергамент, пробежал его глазами и удовлетворенно кивнул: – Оно… Эрик, это, собственно, вам.

– Мне? – удивился тот. – Спасибо. А что это?

– Потом посмотрите, – подмигнул парню лорд. – И батюшке покажете – пусть поразмыслит на досуге!..

Он отдал Эрику свиток и посмотрел на любующегося кинжалом сотника:

– Нам действительно пора… А то, может, со мной поедешь, Морда? Спокойной жизни не обещаю, но хорошие бойцы короне всегда нужны – деньгами не обижу!..

– Лорд Мак-Лайон! – возмутился О’Нейлл-младший. – Нет у вас ни стыда ни совести! В моем присутствии наших же бойцов сманивать!..

– Я ведь только предложил, – с самым невинным видом пожал плечами королевский советник. – А за спрос морду не бьют… Так что, дружище?

– Соблазнительно. – Наемник усмехнулся и покачал головой: – Да только я уж дома останусь. Место хорошее, и хозяин давно намекает – мол, Грихару преемник нужен, из своих, проверенных!.. Что я, зазря столько лет мечом махал?! Опять же Пэгги…

– Понятно. – В глазах Ивара зажглись лукавые огоньки. – С этого бы и начинал, подкаблучник!

– Это я-то?! – с деланым возмущением буркнул приятель. – Кто бы говорил… Ну ладно! Этак мы еще и подеремся на дорожку. Бывай!.. И, чего б там вождь ни говорил, мы с ребятами тебе завсегда рады!

– Спасибо, – благодарно склонил голову лорд Мак-Лайон.

Нэрис смущенно улыбнулась провожающим:

– Мне жаль, что наше знакомство было таким коротким. Но, надеюсь, в другой раз…

– Нэрис! Даже и не думай!

– Ивар, ну это же я так, к слову… – опустив ресницы, пробормотала девушка.

Муж саркастически хмыкнул. Сверху донесся хриплый бас старого пирата:

– Эй, Шотландия!.. Кончайте трепаться, уже сходни убирают!.. Что вы там застряли?!

– Чарли, – прервал его голос Ханта, – да пусть прощаются, чего разорался? Лучше б за ларцом приглядел, тут такие рожи по палубе шастают, что я и за серьгу свою опасаюсь…

Ивар улыбнулся. Пожал руку Эрику, хлопнул по плечу Морду и, потрепав непослушные вихры Финви, легонько поклонился зардевшейся от удовольствия девице Бакли:

– Берегите обалдуя!.. Только кормите поменьше, не то он через год в дверь не пролезет…

Бродяжка скорчил кислую мину и по-хозяйски приобнял невесту за талию. Советник подал Нэрис руку:

– Пойдем. И правда, как бы корабль без нас не отплыл!.. Прощайте, господа!

– И вам удачи, лорд Мак-Лайон, – напутствовал Эрик, наблюдая, как королевская гончая в обнимку с супругой поднимается на борт «Девы Марии». – Она вам, наверное, опять скоро понадобится…

– Вот тут согласен, – раздумчиво кивнул Морда. – Работенка у него та еще!.. Эй, Финви, ты чего? Утри нос-то, никто ж не помер!

– Да это я так… – прогундосил парнишка, отворачиваясь. – В глаз песчинка попала…

Эрик О’Нейлл спрятал усмешку и, вспомнив про зажатый в руке свиток, развернул пергамент.

– Жизнеописание Конгала Кривого?.. – донеслось до ушей Финви. – К чему мне оно? Хм… А вообще занятно изложено…

Побродяжка тихонько фыркнул в плечо Морин и, мимоходом утерев глаза о ее красивую шаль, поднял голову. Корабль медленно отходил от причала. С палубы весело махали руками лорд и леди Мак-Лайон. Рядом с Иваром возвышалась могучая фигура русича. Он глядел на Финви и улыбался. Потом покосился на жмущуюся к жениху Морин, подумал и показал парню кулак: мол, смотри у меня!.. Бродяжка смущенно кивнул. И, покрепче обняв свою невесту, пьяным от счастья голосом тихонько затянул:

Возле речки Банн, что в графстве Данн,

Серебрилась роса на траве.

Мимо девушка шла, хороша и мила,

И вдруг улыбнулась мне.

Глаза – будто цвет, будто майский цвет,

Подобно феям лесным!..

И пребольно я ущипнул себя,

Не поверив глазам своим…

Нэрис хихикнула, прислушавшись к доносящейся с берега песенке, и легонько пихнула мужа в бок:

– Старый сводник!.. Признаться, я от тебя такого не ожидала.

– Признаться, я сам от себя не ожидал, – ухмыльнулся лорд, целуя ее в висок. – Может, это ты на меня так действуешь?.. Кстати, я оплатил лучшую каюту. И велел принести туда бутылочку красного… Намек не слишком прозрачный?

– Фу, Ивар! – Щеки девушки порозовели. – Мы же едва отплыли!

– Вот именно, – промычал лорд, покусывая ее за ушко, – цени мое терпение!.. Или ты не рада видеть любимого мужа?

– Конечно, рада! Ты что, мне не веришь?

– Верю, – плутовато блестя глазами, отозвался Ивар, – но надеюсь на более осязаемые доказательства…

Он обнял смеющуюся жену за талию и, не тратя больше времени на разговоры, утащил ее по лесенке вниз, к каютам. Вслед уходящему кораблю летел звонкий голос Финви:

Это лучший камень, что вставлен был

В корону нашей земли!

Это Рози Мак-Канн из графства Данн —

Вот имя моей любви…

С востока на запад могу пройти,

Где великий лежит океан…

Но такой вовек не смогу найти,

Как красотка из графства Данн!

В воскресный день я увижусь с ней,

И мой лучший костюм готов.

Соберу цветы для моей мечты,

Что прекрасней любых цветов…

И честью клянусь, я не отступлюсь,

Пока свой не исполню план, —

И со мной наконец пойдет под венец

Красотка из графства Данн!..[39]

Чарли, склонив голову набок, утер скупую слезу и прищелкнул языком:

– Ладно выводит, молокосос! Сюда б еще чарочку да девку ласковую… Эх-х!

– Успеешь, – краем губ улыбнулся Десмонд, глядя на размякшего пирата. Жестокие люди часто сентиментальны… Капитан оперся руками о гладкий борт и полной грудью вдохнул соленый воздух моря. Хорошо-то как! Сейчас бы за штурвал да на всех парусах – вперед…

– Кэп.

– А?.. – рассеянно отозвался Хант, уже вовсю воображающий себя на капитанском мостике, и раздосадованно вздохнул: – Такой момент испортил, подлец. Ну?..

– Ты вперед-то глянь. – Заросшее лицо первого помощника было трудноописуемым. – Вон, по правому борту! Корабли!

– И что? – Десмонд, послушно повернув голову, прищурился.

– Ослеп, что ли?! – рявкнул старый разбойник: – Ты на флаги посмотри! Англичане!

Хант, вглядевшись попристальнее, аж рот раскрыл:

– Чтоб я сдох, как говорит лорд Мак-Лайон… Королевская эскадра прямо по курсу?! Вот это встреча!..

Чарли обернулся к другу и крякнул: по лицу капитана медленно разливалась знакомая шальная улыбка.

– Не судьба нашим голубкам сегодня почирикать, – ухмыльнувшись, сказал Десмонт. Взгляд его был прикован к парусам впереди. – Лорд Мак-Лайон умеет быть благодарным?.. Ну что ж! У него появилась возможность осчастливить меня этой благодарностью прямо сейчас… Беги вниз, Чарли! – Темные глаза пирата мстительно сузились. – А ты молись, Оуэн… Уж в этот-то раз я свой шанс точно не упущу!..

Эпилог

Тяжелые бархатные порьтеры в гостиной дома Кэвендишей были задернуты. Жарко пылали дрова в камине, на низком столике возвышался пузатый хрустальный графин в окружении тонконогих серебряных чарок. Снаружи выводил свою монотонную песенку дождь.

Лорд Кэвендиш поднял вверх свой кубок:

– Все хорошо, что хорошо кончается!..

– Согласен. – Ивар, по примеру хозяина опрокинув чарку, стащил с блюда кусочек сыра. И повернулся к сидящему в соседнем кресле Ханту: – Сожалею, что так вышло с Оуэном, капитан.

– Знал бы, что сбежит, – насупленно пробасил Чарли, – дак прямо там, на палубе, его прирезал бы! У, гнида плешивая…

– Чарли! – шикнул на друга Десмонд. И с извиняющейся улыбкой посмотрел на Грейс: – Простите, леди. Мой помощник не привык к женскому обществу. Но, я вас уверяю, он никого не хотел обидеть.

Супруга адмирала махнула рукой – мол, пустяки. И улыбнулась, опустив густые ресницы: сэр Дэвид разговаривал во сне, так что леди порой случалось просыпаться от таких выражений, по сравнению с которыми «гнида» была просто детским лепетом!.. «А почему он только передо мной извиняется?» – Грейс мельком бросила взгляд на Нэрис, увлеченно скармливающую осоловевшему брауни очередной медовый коржик. Жена Ивара на слова старого пирата даже внимания не обратила. Вероятно, к невоздержанному на язык Чарли она уже успела привыкнуть. Хотя как вообще можно привыкнуть к таким ужасам, Грейс не понимала абсолютно!.. И, вспомнив недавний рассказ подруги об ирландских приключениях, в очередной раз тихо порадовалась, что честь называться леди Мак-Лайон принадлежит не ей…

Сэр Дэвид разлил по новой и посмотрел в лицо Десмонду:

– Не беспокойтесь, мы его найдем. Это всего лишь дело времени.

Хант не ответил. Закинув ногу за ногу, он задумчивым взглядом изучал висящий над камином портрет Фрэнсиса Кэведиша – прадеда сэра Дэвида. Потемневшее от времени лицо почтенного лорда вдруг напомнило ему ненавистного врага – тот же высокий лоб, широкие залысины, надменный, свысока, взгляд… Только в этом взгляде не было отчаянного страха за свою шкуру!.. Десмонд ухмыльнулся – лорд Мак-Лайон выполнил свое обещание. И пусть карты у него на руках были не ахти, но партию он разыграл блестяще. Не успев подняться на борт и выслушать изумленные приветствия ошарашенного адмирала, глава Тайной службы с ходу предъявил тому, во-первых, супругу, во-вторых, то самое компрометирующее письмо… А следом, едва дождавшись, пока Кэвендиш его прочтет, предъявил непосредственно самого капитана Ханта, до поры до времени скрывавшего свое лицо в тени капюшона. И все это – не закрывая рта. Сухим, деловитым голосом королевский советник пересказал адмиралу все, что поведал ему Десмонд, добавил пару собственных предположений, присовокупил уже имеющиеся обстоятельства плюс свидетельство жены – и самым обыденным тоном заявил, что лорд Кэвендиш имел глупость поверить отъявленному мерзавцу, которого сей же час следует судить и приговорить к высшей мере наказания!.. Не будь адмирал так огорошен, последняя фраза лорда ему с рук бы не сошла, но…

Но в этот момент и без того натянутые нервы Ральфа Оуэна не выдержали. Услышав про «суд и высшую меру», первый помощник совершенно потерял голову от страха. И не нашел ничего лучше, как, выхватив меч, вцепиться в леди Мак-Лайон, громогласно объявив, что, если ему не дадут уйти, пленницу он зарежет… На что старик надеялся, было не очень понятно, но факт остается фактом – этим он погубил себя окончательно. У сэра Дэвида как пелена с глаз упала!.. А следом упал и сам недалекий интриган – бойцов-то Оуэн видел, и пиратов, и готового к броску Творимира тоже. А вот что касалось одного маленького мохнатого обстоятельства, весь поход квартировавшего в адмиральской каюте… О брауни Ральф даже понятия не имел!.. И когда откуда-то снизу, словно просочившись сквозь палубу, прямо в лицо первому помощнику скакнул ощерившийся острыми зубками черный комок, Оуэн окончательно растерял присутствие духа. И едва не лишился руки – мирный хранитель очага так рьяно вгрызся старику в запястье, что отдирать его пришлось втроем, даже после того, как меч выпал из разжавшихся пальцев преступника. Перепуганную леди освободили, Оуэна спешно заперли в трюме, Десмонду принесли запоздалые извинения, у Чарли с трудом отобрали нож, а сэр Дэвид с горечью осознал, что был слепой марионеткой в руках прожженного негодяя… Как позже признался Ханту сам Ивар, очная ставка и громкие обвинения были чистой воды авантюрой. Окажись у адмиральского помощника чуть больше мозгов и чуть меньше трусости, он вполне мог бы отовраться. Но повезло. Рискованная затея удалась.

А наутро обнаружилось, что пленник исчез. И с ним – еще десяток матросов и «Воитель». Команду корабля вместе с его капитаном – то ли Стивенсом, то ли Соммерсом – нашли в паре миль южнее, в шлюпке. Слава богу, живых и невредимых. Подкупленные матросы судно увести согласились, но своих резать отказались… Как бы то ни было, преступник сбежал, и где его теперь искать – вопрос не из простых. Впрочем, адмирал полон решимости это сделать. «Только надо ли? – вдруг подумалось Ханту. – Я почти пять лет жизни угробил, пытаясь отловить этого ублюдка! Так что ж теперь – еще десять на ветер выбросить?..» Он вспомнил трясущиеся морщинистые щеки Оуэна, покрытые старческими пигментными пятнами, скрюченные ревматизмом пальцы, плоские от ужаса глаза… и ему стало противно. Глупый старик не стоил даже того, чтоб его ненавидели – он вызывал только чувство гадливой жалости. «И марать руки о такое ничтожество, – понял капитан, – мне совершенно не хочется!.. Ну его к дьяволу, право слово!»

Изуродованное лицо Десмонда расплылось в неожиданно умиротворенной улыбке.

– Знаете, адмирал, – проговорил он, с удовольствием прикладываясь к своему бренди, – я вот тут подумал… Хотите – ловите его, хотите – судите, мне все равно. Я хотел справедливости, и я ее получил. А там хоть потоп!..

– Тьфу ты!.. – в сердцах бросил Рваное Ухо, опрокидывая в себя новую чарку. – Так и знал!.. Плесни еще, хозяин, не откажи старику в утешении…

Лорд Кэвендиш улыбнулся в усы. Прямолинейный и простой, как сапог, Чарли ему нравился. Кроме того, адмирал ни на минуту не забывал, кому капитан Хант обязан своей жизнью, а он сам – отсутствием черного пятна на совести. Тогда из тюрьмы Десмонда вытащил именно Чарли. И «Альбатрос» увел тоже он. Не потому, что питал к командиру сильно дружеские чувства – какая могла быть дружба между высокородным дворянином, капитаном одного из кораблей королевской эскадры, и обычным матросом?.. Нет. Старый пройдоха был единственным, кто Ханту поверил. А поверив, оказался способен на нечто большее, чем просто сочувствие… «За что ему огромное спасибо! – подумал сэр Дэвид, вновь наполняя кубки. – С первым помощником Ханту повезло куда больше, чем мне…» Отогнав неприятные воспоминания, адмирал подвинул гостям бренди. И, пригубив из чаши, сдвинул брови:

– Я уважаю ваше решение, капитан. Но Ральф подставил не только вас. Он опозорил своим поступком королевский флот и отвечать будет по всей строгости. Я завтра же напишу его величеству. И лично попрошу вернуть вам титул, земли и доброе имя!

– Похвальное рвение, – невесело усмехнулся Ивар. – Увы, сэр, – только не обижайтесь! – вряд ли у вас это получится. Что касается титула и тому подобных привилегий, их вернуть можно, да… А вот то само доброе имя?

– Позвольте, лорд… – приподнялся адмирал, но Хант не дал ему закончить:

– Он прав, ваше сиятельство. Простить меня, может, и простят, но, как говорится, «добрая слава лежит, а худая бежит». Много воды утекло с тех пор. А крови и разбоя за мной еще больше – не думайте, что я этого не понимаю… Навряд ли моя семья меня обратно примет, так что уж говорить об остальных?.. – Темные глаза капитана блеснули в полумраке. – Я пират, господин адмирал! И неважно, как именно я докатился до такой жизни, другой у меня уже не будет. Искренне благодарю вас за доверие и помощь, это много для меня значит… Но мы оба понимаем, что время вспять не повернешь.

Хозяин дома медленно кивнул. Лицо его опечалилось, потом приняло отстраненно-задумчивое выражение и наконец просветлело. Адмирал опрокинул чарку и поднял голову:

– Не стану вас разубеждать. Но так как ваше нынешнее положение – прямой результат моей собственной ошибки, я тоже несу ответственность… И все же хочу погасить свой долг хотя бы частично!

– То есть?..

– Вы слышали о приватирах[40], капитан? – улыбнулся сэр Дэвид.

Ивар вздернул брови:

– Интересная идея. Я о ней, признаться, не подумал…

– Приватиры? – переспросил Десмонд. – Те же разбойники, но на службе короны?.. Да, я о них слышал. И вы, сэр, предлагаете мне…

– Вот только вякни что против!.. – подпрыгнул в непривычно мягком кресле Чарли. Борода его встала дыбом. – Заколебал благородством своим!.. Бери грамоту, пока предлагают, не то своими ж руками прямо тут придушу!

– А разве я от чего-то отказывался? – весело хохотнул капитан. – Выпей, дружище. Выпей и успокойся… Мимо удачи не пролетим.

Он взглянул в лицо лорда Кэвендиша:

– Это очень щедрое предложение, адмирал. И я был бы дураком – причем дураком неблагодарным, если бы его не принял.

– Значит, вы согласны? – Озабоченные морщины на лбу сэра Дэвида разгладились.

Хант утвердительно кивнул:

– Обеими руками, лорд. – Он поднял чарку. – За наше будущее и, надеюсь, успешное сотрудничество!..

Зазвенели, сталкиваясь, кубки. До полусмерти закормленный вновь обретенной воспитанницей брауни, который уже почти засыпал на подлокотнике кресла, вздрогнул от неожиданности и меховым клубком скатился на колени Нэрис. Встряхнулся, открыл мутные глазки и фыркнул недовольно:

– Ночь-полночь, а вы расшумелись! И чего не спится-то?..

Он широко зевнул. Остальные почтительно притихли. А леди Мак-Лайон, тихонько прыснув, вспомнила давешний рассказ домашнего духа:

«…чтоб я еще когда хоть капелюшечку?! Да ни в жисть!.. Оно и понятно, что не на радостях приложился, а уж как глаза поутру открыл, дак и вовсе поплохело мне… Кругом темнотища, и пол, слышь-ка, туда-сюда, туда-сюда! Качка!.. Откель качка-то, думаю? Ить сундук-то на полу стоял, пол – в доме, а дом – на твердой земле… Начал скрестись, понятно. Не открывается, пропасть!.. Ну я и подналег… И тута крышка – р-раз! И вверх. А там этот вот. Который адмирал. А я ж и так в волнении! Ну и прыгнул, не разобравшись… Нет, нос не откусил, хотя и мог с перепугу… Хорошо, знакомство свести успели – пригляделись друг к дружке да успокоились. А толку?.. Кругом море! И не лодчонка рыбачья, эскадра целая, шутка ли? Повернуть назад никак неможно… Ох, горюшко!.. Как понял я, куда меня сдуру занесло-то, так и вовсе духом пал. Чтобы брауни – да в море?! Мы ж воды не переносим!.. А тут куды ни глянь – волна да ветер… Хорошо, адмирал мужик понимающий. Посочувствовал, каюту свою предоставил, обещал, как причалим – перво-наперво меня на берег снести… Так вот и плыли. А тут вы всей толпой! И этот, облезлый, за меч хватается. Я ж не каменный?! Выбил доску, да и… Тьфу! На весь свет опозорился! Виданное ли дело – средь бела дня, на воде, пред чужими людьми – и вылез!.. А все ты. Одни от тебя хлопоты… И не тискай меня, не тискай, бессовестная!.. Выпороть бы тебя хорошенько, глядишь, польза была б хоть какая. Такое мое мнение…»

Лорд Кэвендиш тоже улыбнулся, подобно Нэрис вспомнив обстоятельства той неожиданной встречи с брауни. И сказал:

– Команда теперь еще не один год всем рассказывать будет о морском черте, который первому помощнику чуть было руку не откусил… – Адмирал озорно стрельнул глазами на смущенную мордочку брауни, добавив со смешком: – И который припасы с камбуза по ночам таскал! Наш кок с перепугу пить бросил. Встал, говорит, после полуночи водички попить, а на полках «жуть лохматая безобразничает»…

– И чего? – насупился хранитель очага, приоткрыв посоловевшие глазки. – С голоду мне помереть надо было, что ли?! Или опухнуть, на твоей солонине с кислой капустой сидючи?.. А там, в кухне, меду бочонок. И фунтов пять изюму зазря плесневеет!.. Ну таскал! Дак не объел, чай… Еще и обзываются! Это я-то жуть?! Да пущай на себя оборотится, бочонок винный!

Нэрис успокаивающе погладила его по вздыбленной шерстке:

– Ты спи, спи, дружочек… Ну не разобрался человек, много ли он там видел ночью-то?.. А мед с изюмом мы возместим, адмирал!

– Да бог с вами, леди, – весело фыркнул тот. И с нежностью посмотрел на жену. – Я ему куда больше обязан. И вам тоже… Лорд Мак-Лайон, надеюсь, вы погостите у нас хоть недельку? Или служба не терпит?..

– Потерпит, – безрадостно ответил королевский советник, вспомнив лежащий в сундуке незаконченный гобелен. – Мне все равно нечем порадовать его величество. Так пусть хоть лишнюю неделю без тревог проживет… К тому же, как я понимаю, Ульф пока не в том состоянии, чтобы по дорогам трястись?

– Лекарь говорит, что волноваться не о чем. Но настаивает, чтобы ваш героический наемник еще хотя бы пару дней провел в постели. – Сэр Дэвид скосил глаза на Ханта. – Что нам только на руку. Думаю, вас, капитан, Ульфу лучше не видеть!

– Это уж точно, – подтвердил Чарли, вспомнив могучего воина, которого они едва смогли завалить всей командой – и все равно, выходит, не завалили. – Силен мужик. И норманн опять же… Они обиды по гроб жизни помнят!..

– Согласен, – кивнул Десмонд, со вздохом поднимая глаза на Ивара. – Приношу свои искренние извинения, лорд. За то, что случилось с вашим отрядом…

– Бывает, – коротко отозвался советник. И, криво улыбнувшись, добавил: – Вы ведь в результате тоже остались без команды, капитан? Да еще и с моей супругой на руках в придачу!.. Считайте, что мы квиты.

– Ивар!.. – с негодованием пискнула Нэрис.

Пират ухмыльнулся, но промолчал. Сэр Дэвид, поставив пустую чарку на столик, обвел взглядом гостей:

– Час уже поздний, господа… Я распорядился, чтобы вам приготовили комнаты. Вашу, лорд, вам покажет леди Мак-Лайон, а капитана Ханта и его товарища я сам провожу. Грейс, милая, иди спать, я приду попозже…

Леди Кэвендиш кивнула и, пожелав всем доброй ночи, вышла. По совести, она последние четверть часа с трудом сдерживала зевоту – без няньки-брауни ребенок завел привычку капризничать по ночам, и Грейс, как бы ни была счастлива своим материнством, постоянно клевала носом… «Нэрис уедет и брауни с ней, конечно, – думала леди, поднимаясь по лестнице. – Жалость-то какая! Ну почему в английских домах нет своего Хозяина?.. Надо будет завтра же велеть Лилли подыскать хорошую няню. Дети – это, конечно, счастье… Но как же спать-то хочется!»

Следом за Грейс удалилась чета Мак-Лайонов, оставив у камина сладко посапывающего брауни. Брать его с собой соскучившиеся друг по дружке супруги, понятное дело, не стали. Дом большой, кресло мягкое, в гостиной натоплено… Пускай отдыхает!

– А я лично и вчера прекрасно выспался! – заговорщицки шепнул тихо хихикнувшей жене лорд. – Надеюсь, стены в нашей спальне толстые?..

Нэрис игриво погрозила разохотившемуся супругу пальчиком и выскользнула за дверь. Довольно ухмыляющийся королевский советник заторопился вдогонку… Чарли только фыркнул, провожая глазами его спину. И повернулся к сэру Дэвиду:

– А ничего, если я еще чуток у огонька погреюсь?..

– Чарли, – недовольно проскрипел Хант, – тебе уже хватит!

– Чего хватит? – обиженно надулся Рваное Ухо. – Я, может, вообще не о том… Посижу тихонечко, разве я помешаю кому?

– Угу, – ядовито закивал капитан, – знаю твое «тихонечко»!.. Вставай-вставай!

– Да пускай сидит, – улыбнулся лорд Кэвендиш. – И бренди тоже можете допить, Чарли, мне не жалко… Ваша комната – на третьем этаже, налево от лестницы, первая после поворота коридора. Пойдемте, капитан Хант!..

– Под вашу ответственность, – пожал плечами тот. И, уже выходя из кабинета следом за адмиралом, многообещающе погрозил другу кулаком: – Смотри у меня! Дом спалишь по пьяни, выгораживать не буду… И ларец отберу, так и знай!

– Иди уже, – буркнул Чарли, – лев рыкающий!..

Он плеснул себе в чарку ароматного бренди и откинулся в кресле, вытянув ноги. По бородатому лицу старого разбойника блуждала абсолютно счастливая улыбка. Уютное кресло, пушистый ковер под ногами, изящная серебряная чарочка, в которой плещется благородный напиток, а не какая-нибудь сивуха, личное расположение самого адмирала – все это казалось удивительным сном… И пирату хотелось растянуть момент как можно дольше. Кто знает, повезет ли когда еще раз – ведь полжизни прошло в заплеванном кубрике?..

– Эх, хорошо-о-о… – довольно жмурясь на огонь, протянул Чарли, смакуя бренди. – Жаль только, гниду эту не прищучили! Тогда б я и вовсе в чудеса поверил!..

– Это никогда не поздно, – послышался скрипучий голосок из недр соседнего кресла, – такое мое мнение…

Разбойник, совершенно позабывший о том, что в кабинете он не один, поперхнулся новым глотком. И, откашлявшись, сердито ругнулся:

– Тьфу, нечистая сила!.. Чуть ковер адмиральский не угваздал… Чего лыбишься-то?

– А чего мне, плакать, что ли? – резонно возразили от камина. – Все ж как есть в порядке. Что же до старика того злокозненного… Дак ты не печалься, он свое еще получит!

– Эт понятно, – тихонечко вздохнул пират, – да вот когда?.. Его ж сначала поймать надо. У-у, знать бы, какая крыса Оуэна из трюма выпустила!

– Ну знал бы, и что? – фыркнул домашний дух, сыто потягиваясь.

Рваное Ухо насупил брови:

– А ничего! Прибил бы сволоту, и всех дел!

– Да?.. – насмешливо переспросил брауни. – Ну давай, попробуй…

Старый разбойник аж подпрыгнул, выкатив глаза.

– Так это ты, паразит, засов ему отпер?!

– Отпирал не я, – зевнул хранитель очага, лениво перекатываясь на другой бок, – матросики отперли, до золота жадные. А я только охране глаза отвел, да на команду этого, как бишь его – «Воителя»? – сонную одурь наслал, штоб шуму не подняли… Не скрепи зубьями-то! Нашел кого пугать!.. И не заводись, не заводись… Не из жалости я змею из корзины выпустил. Мне он, может, не меньше вашего насолил! Кабы не он, вас бы не было, а кабы не вы… Ну сам знаешь. Что теперь вспоминать?.. Да только пока б его везли, пока судили… Э! – Брауни пренебрежительно махнул лапкой. – Глядишь, он еще и отвертелся бы, в конце-то концов. Оно мне надо? Не надо. Вот я и…

– Отпустил?! – рявкнул, не сдержавшись, Чарли.

Домашний дух утвердительно кивнул:

– Отпустил. И проклял на прощание… Мы когда швартовались, видал – какие тучи над морем нависли?.. Буря будет. Лютая-а-а! А он, дурень старый, прямо ей навстречу и помчался! – Мохнатый комок удовлетворенно мурлыкнул, и пирата пробрала легкая оторопь – в глубине черных глазок собеседника вспыхнули злые холодные огоньки. – Мы, брауни, народец мирный. Ежели нас не злить, конечно… А уж коли разозлил, дак потом не удивляйся!

– Ну, знаешь, – невнятно пробормотал Чарли. И, единым духом прикончив остатки бренди прямо из графина, хмыкнул: – Так что хана, выходит, Оуэну? Утопнет, как собака?

– Может, и утопнет, – снова по-кошачьи мурлыкнул хранитель очага, – если повезет… Ты графин-то поставь, рожа пьяная. Раскокаешь – шкуру спущу! Понаехали тут. То грабят, то спасают – поди разберись, чего с вами делать?.. Проще надо быть. Такое мое мнение…

Он зевнул и снова закрыл глаза. Старый пират задумчиво почесал в затылке, покосился на зажатый в пальцах графин и, решительно вернув его на столик, поднялся. «Прав был кэп, – думал Чарли, нетвердой походкой направляясь вон из кабинета, – мне уж на сегодня хватит. А лохматый-то, оказывается, зараза мстительная… Пойду-ка я, от греха, ей-богу. Еще проклятия в спину нам только недоставало, а с него, я гляжу, станется!..»

Дверь тихо скрипнула и закрылась. Брауни, дернув острым ухом, моргнул и расплылся в улыбке.

– Напугался, пропойца, – беззлобно фыркнул он. – Ну ничего, другой раз умнее будет…

Домашний дух сыто икнул и, потершись мохнатой щекой о плюшевую обивку кресла, снова смежил веки.

За окном бушевало ненастье. В пляшущих ветвях деревьев остервенело завывал ветер, крупные капли дождя барабанили по крыше, где-то гулко хлопала незапертая ставня. В черном небе яркой вспышкой ослепительно блеснула молния. Нэрис, опершись кулачками о холодный подоконник, завороженно вздохнула и зажмурилась на мгновение – когда следующая стремительная вспышка синеватой трещиной расколола небосвод.

– На что засмотрелась?.. – По плечам девушки скользнули теплые шероховатые ладони. – Погода дрянь. Вовремя мы высадиться успели. Извини, что я так долго – заднюю дверь пришлось кочергой подпирать, захлопывается, подлая… Там ураган настоящий!

– Люблю грозу, – смущенно призналась леди Мак-Лайон, потершись щекой о руку мужа.

Ивар тихо фыркнул:

– Особенно когда она снаружи?.. Пойдем спать, котенок. От окна сквозит, а ты в одной рубашке.

– Я пусть и в рубашке, но в тепле. – Она обернулась и с тревогой посмотрела ему в лицо: – А Творимир? Он ведь где-то там, под дождем, бегает! Зачем ты его отпустил?

– А ты хочешь, чтобы по дому оборотень разгуливал? – поднял бровь королевский советник. – Или чтобы мой лучший боец глаз потерял?.. С этими англичанами ни минуты спокойной, бедняге даже перекинуться времени не было. Зато теперь, думаю, справится. А дождь ему не помеха. В лесу пересидит, утром будет как новенький… Да не переживай ты так! Бывало и хуже. Что ему та гроза, медведю-то?.. Опять же черный ход я открытым оставил, совсем невмоготу будет – вернется.

– Ну не знаю…

– Зато я знаю. – Ивар легонько подтолкнул супругу к кровати. – Быстро под одеяло! Вся в мурашках, а туда же…

Она, показав ему язык, юркнула в кровать. И, откинувшись на подушки, сказала:

– Леди Кэвендиш хочет, чтобы мы были крестными родителями Несси. Девочка прелесть, правда ведь?.. И глазки такие синие!

– Это да, – пропыхтел лорд, стаскивая сапоги, – только вот имя…

– А что с ним не так? – надулась Нэрис, втайне лопающаяся от гордости. – Имя хорошее!

– Угу, – Ивар, совладав наконец с обувью, принялся стягивать рубаху, – хорошее-то хорошее, только если дитятко талантами в крестную матушку пойдет… Уй! Прекрати пинаться, у меня еще ирландские синяки не все сошли!..

– Не прекращу, – сопя, заявила обиженная супруга. – Вредина… А имя, чтоб ты знал, на характер вовсе даже не влияет. У малышки, кстати, еще и второе есть!

– Это вселяет надежду, – ухмыльнулся советник, ныряя под одеяло. И, отбиваясь левой рукой от возмущенной женушки, весело проговорил: – Ну все, все, хватит!.. Уже и пошутить нельзя… А насчет крестин – я не против. Все равно на недельку задержимся, хоть отдохнем немножко. Устал как собака!

– Так ты и есть гончая, – хихикнула Нэрис, подкатываясь к мужу под бок. И, задумчиво проведя пальчиком по его груди, сказала: – Кстати про гончих… Ивар, а зачем ты вождя О’Нейлла обманул?

– Обманул? Это в чем же?..

– Ты слово дал, что жена ему не изменяла, – наморщив брови, пояснила леди. – А это неправда. Я ее лицо видела, там, в спальне! Она до смерти боялась, что ты…

– Ах это. – Ивар усмехнулся. – Ну что я могу сказать?.. Подловила. Погрешил я немножко против правды. Только знаешь, милая… На иную правду глаза лучше вообще закрыть. Никому от нее легче не станет. А госпоже О’Нейлл, положим, и без того несладко… Кстати говоря, не такое уж я и брехло – Кара Дэвину на самом деле рога не наставляла.

– Но как же…

– Супруга вождя – женщина благородная не только в смысле крови. Она никогда бы такого себе не позволила. Но сердцу, по ее же словам, не прикажешь. За Дэвина ее выдали замуж по договоренности семей, она его не любила, да и он ее тоже. И со временем мало что изменилось… Нам с тобой очень повезло, милая, и наш брак оказался удачнее, чем мы оба могли рассчитывать. А чете О’Нейллов не повезло. Как минимум потому, что Кара еще до замужества была влюблена в совершенно другого человека. Вся Аргиалла шепталась, что это был Шейн Мак-Грат, ближайший сосед О’Нейллов, но… Все было еще хуже. Когда я обыскивал комнату хозяйки поместья в ее отсутствие, я нашел на дне сундука мужской портрет. Только изображен там был не покойный Мак-Грат.

– А кто? – сгорая от любопытства, шепнула Нэрис.

Ивар вздохнул:

– Домналл О’Нейлл. Отец Дэвина. Да, и так тоже бывает… Теперь понимаешь, что привело супругу вождя в такой ужас? Да, она была верна мужу. Но всю жизнь любила его родного отца отнюдь не дочерней любовью. И, что совсем печально, ее чувство было взаимным.

– Ох!

– Вот-вот. Нет, понятно, что ни она, ни он грань не переступили. Однако, по мнению самой Кары, верность, дающаяся с трудом, ничуть не лучше измены… И это ее очень мучило. Но возможность хотя бы видеть любимого человека скрашивала ее жизнь с нелюбимым. До тех пор, пока король Домналл не погиб. Это его невестку подкосило – отсюда и дурное пристрастие к опию, и постоянная меланхолия. Которая, кстати, началась задолго до убийства Шейна Мак-Грата, из чего я и заключил, что он тут ни при чем. А уж когда нашел портрет, все окончательно встало на свои места.

– Госпожа О’Нейлл тебе призналась?..

– Я ее ни о чем не спрашивал. Призналась Дейдре – она единственная, кто знала, по кому тоскует золовка. Случайно подслушанный разговор, правильные выводы… Дейдре никому не рассказала. В конце концов, она как никто понимала Кару! И прикрывала ее от меня довольно долго. – Лорд покачал головой. – Знал бы, что накопаю, нос бы не совал. Но приходилось проверять все версии… Служба такая, черт бы ее побрал.

– И я еще, – покаянно пробормотала Нэрис, уткнувшись носом ему в плечо. – Ты, наверное, очень на меня сердишься, да?

– А смысл? – философски махнул рукой королевский советник. – С пиратами ты, конечно, отличилась… Но сэр Дэвид прав – все хорошо, что хорошо кончается.

Он помолчал, что-то сосредоточенно обдумывая, и заявил:

– А в следующий раз поедешь со мной! Лучше уж на виду, чем непонятно где и с кем!..

– Ой, нет! – испуганно пискнула леди, делая попытку зарыться в перину с головой. – Я такого насмотрелась – думала, с ума сойду!.. А у тебя там вообще… Войны, убийцы, оборотни стаями целыми… Нет-нет, ни за что! Я лучше дома!..

– Угу, – скептически хмыкнул лорд. – Ты и дома под замком приключения найдешь. Видел уже… Так что ничего не знаю, дорогая. Как там говорил священник?.. В богатстве и бедности, в горе и радости?.. Ну, значит, и работать тоже вместе будем. А что? В ядах ты разбираешься, знакомства полезные заводить умеешь…

– Ивар! – Девушка решительно села на кровати, зажмурилась и выпалила: – Ивар, я хочу ребенка! Прямо… сейчас!

– Ого! – присвистнул он. – Неожиданный поворотец… Думаешь, поможет?

– Прекрати надо мной смеяться!..

– Боже упаси, – с делано серьезным видом открестился муж. – И в мыслях не было. Ребенка, значит?..

– Да! Что ты хихикаешь-то?!

– Если бы я знал, что все так просто, – весело фыркнул лорд, обнимая свирепо сопящую, как еж, супругу, – то давно бы выкинул в окно эту склянку и осчастливил твою матушку долгожданными внуками…

– К-какую склянку? – оторопела Нэрис.

Ивар пожал плечами:

– Ту самую. Из потайного кармашка твоего саквояжа. Милая, ну я что, на дурачка похож?.. Просто ты приходила в такой ужас от слова «дети», что я решил не торопить события. Годом раньше, годом позже…

– Ивар, я тебя люблю.

– Хе! Кто бы сомневался?!

P.s.

Угольно-черное небо сливалось с морем. Сбивающий с ног ветер рвал паруса, раскачивал мачту, валял корабль из стороны в сторону, как легкое перышко. Взмывающие кверху волны одна за другой обрушивали на стонущую палубу галлоны соленой воды. Штурвал выскальзывал из рук, ноги скользили по мокрому дереву капитанского мостика, прокушенное лохматым исчадием запястье совсем онемело, съехавшая повязка намокла от воды и крови… Ральф Оуэн, жалобно чертыхаясь, навалился грудью на колесо штурвала. Отбросил назад прилипшие ко лбу волосы, проморгался от очередной порции соленых брызг и вгляделся вперед. Но не увидел ничего – даже нос «Воителя» тонул в промозглой ревущей темноте. Шторм был страшный, такого первому помощнику адмирала в своей жизни видеть еще не приходилось. «Только бы до конца на плаву продержаться! – подумал Оуэн, дрожа от холода и напряжения. – Этакое светопреставление надолго не затянется… Ох, господи, тьма египетская!.. Как бы на рифы не налететь».

Корабль вздрогнул. Отчаянный мореход побледнел. И, услыхав сквозь гул ветра в ушах громкий треск обшивки, впился побелевшими пальцами в штурвал. Рифы?!

– Полный назад! – завопил во всю мочь Оуэн. За его спиной взвыл кто-то из матросов. Капитан обернулся: – Что встали, идиоты?! Днище пробьет – все на дно ляжем!.. Почему парус до сих пор не спущен?!

– Ы-ы-ы… – В колышущемся мраке палубы мелькали белые пятна с темными провалами глаз. Матросы, казалось, командирского приказа даже не услышали. Они в безмолвном ужасе разевали рты, рвали дрожащими пальцами спасательные тросы и гуртом пятились от капитанского мостика, будто на нем сейчас стоял не перепуганный старик, а сам дьявол.

– Очнитесь, истуканы! – взревел Ральф, чудом удержав в руках заплясавший штурвал. И, почувствовав, как «Воитель» взмывает вверх, обернулся к носу. – Пресвятая Дева!..

Меж черных облаков сверкнул кривой излом молнии. Бело-синяя вспышка очертила гладкие полосы борта, обломанный шпиль корабля, пляшущие по ветру обрывки снастей – и огромную глянцевую тушу, попирающую острым рогом набухшее мраком небо. Налитый кровью глаз чудовища, непонятно как и откуда взявшегося, медленно обратился к застывшему каменным изваянием капитану. Блеснули в темноте сотни покрытых мутной слюной клыков:

– Не поможет, старик… Нынче наше время!

Штурвал выскользнул из ослабших пальцев. Оуэн, хватая ртом воздух, попятился назад. «Воитель» резко накренился.

– Господи! – тоненько взвыл помощник адмирала, чувствуя, как палуба уходит у него из-под ног.

Монстр плотоядно осклабился:

– Сказал же, не поможет. Трус… Люблю трусов. С ними весело. Поиграем, человечишка?..

– Пощади! – Грохнувшись на спину, Ральф закрыл лицо руками. – Не убивай! Бери, что хочешь, отпусти только!

– Что хочу? – задумчиво протянуло страшилище. Дерево обшивки вновь затрещало – это пробивали борт длинные черные когти. Капитан вжался спиной в мокрые доски. – Что хочу, говоришь? Откупиться желаешь? Ладно. Самое дорогое! Самое дорогое отдашь, пальцем не трону…

– Согласен! – тряся головой, обрадованно вскрикнул Оуэн. – Забирай, что есть, только…

Ужас подводных глубин запрокинул кверху уродливую голову и расхохотался так, что накренилась мачта. Алый светящийся глаз вспыхнул огнем. Ральф, ничего не понимая, обернулся назад – там, на корме, исчезал за бортом последний матрос. Ветер гонял по палубе обрывки тросов, крепивших шлюпку…

– Сбежали, крысы!.. – в бессильной ярости плюнул помощник адмирала.

– Крысы – твари умные, – мертвым голосом глумливо пробулькало над его головой чудовище.

Старик, поперхнувшись смрадным дыханием, вскинул глаза:

– Ты обещал, что отпустишь!

– Я? – ухмыльнулся монстр, наклонясь почти к самому лицу своей жертвы. – Я обещал, что пальцем не трону!.. Ты отдал мне самое дорогое, человечишка, и я сдержу слово. А пальцы… Они мне даже не понадобятся…

Дикий крик рванулся из горла Оуэна, мешаясь с предсмертным стоном рушащейся мачты. «Воитель», зажатый в когтистых тисках, вздрогнул в агонии. И взлетел вверх, к небесам. Прямо навстречу бездонному провалу черной пасти…

Примечания

1

Форт – река в Шотландии.

2

Зеленый Эрин – неофициальное название Ирландии.

3

Лоуленд – равнинная часть Шотландии.

4

Аргиалла – древнее название одной из исторических частей Ирландии, ныне Ольстер (Северная Ирландия).

5

Хайленд – гористая часть Шотландии.

6

Аргайл – историческая область на западе Шотландии.

7

Скеллиг-Майкл (от ирланд. Skellig Michael, буквально «скала (архангела) Михаила»), также известен как «Большой Скеллиг» – крутой скалистый остров-утес примерно в пятнадцати километрах к западу от побережья графства Керри, Ирландия.

8

Айлех, он же Грианан Айлех (от ирланд. Grianan Ailligh) – форт, в древние времена был резиденцией ирландских королей. Переводится как «Светлица Айлеха» или «Святилище Айлеха». Расположен на границе современной Республики Ирландия и Северной Ирландии. Был разрушен в 1101 году, восстановлен в конце XIX века.

9

Брефне – долина Брефне, историческая область Ирландии.

10

Арма – город в Северной Ирландии, столица графства Арма. Важный религиозный центр Ирландии начиная с кельтских времeн.

11

Банн – река в Северной Ирландии. Впадает в озеро Лох-Ней.

12

Эйре – неофициальное название Ирландии.

13

Коннемара (от ирланд. Conmhaicne Mara – «потомки моря») – географическая область в графстве Голуэй на западе Ирландии, в юго-западном Коннахте.

14

Улад – древнее название исторической области Ирландии. Соседствовал с Аргиаллой. В настоящее время обе эти территории входят в состав Северной Ирландии.

15

Серебряная вода – самое распространенное средство дезинфекции в Средние века. В монастырях воду держали в специальных серебряных сосудах. Ее же и пили, ею же промывали раны.

16

Древняя гэльская молитва, записана Александром Кармайклом (Carmichael, Alexander «Carmina Gadelica: Hymns and Incantations Collected in the Highlands and Islands of Scotland in the Last Century», Edinburgh: Lindisfarne Press, 1992). Перевод Виктора Заславского.

17

Древняя гэльская молитва, записана Александром Кармайклом (Carmichael, Alexander «Carmina Gadelica: Hymns and Incantations Collected in the Highlands and Islands of Scotland in the Last Century», Edinburgh: Lindisfarne Press, 1992). Перевод Виктора Заславского.

18

Потин – очень крепкий ирландский самогон молочно-белого цвета. Готовится из ячменя и ржи.

19

Имеется в виду косое парусное вооружение. Такой тип и постановка паруса дают возможность кораблю идти против ветра.

20

Имеется в виду скорость ветра в пятьдесят узлов. Узел – единица измерения скорости, равная одной морской миле в час.

21

Поющие кущи (от англ. Fiddlers Green) – мифическая страна изобилия, рай для моряков, погибших в море.

22

Фоморы – мифические существа, представляющие в ирландской мифологии демонические, темные силы хаоса. Считают, что слово «фоморы» означает «подводные»; в любом случае фоморы всегда тесно связывались с морем. Но помимо этого фоморы были обитателями потустороннего мира Ирландии, являющегося как бы оборотной стороной ирландской земли.

23

Балор – согласно ирландской мифологии самый известный из фоморов. Свирепый взгляд одного из его глаз был способен так ослабить целое войско, что оно не могло бы противостоять жалкой горстке бойцов. По другой версии, его взгляд был просто смертелен.

24

Фиэл (Fithel) – в переводе с гэльского «домовой, гоблин». Бэгг (Begg) – «маленький, коротышка».

25

Заупокойная католическая молитва.

26

Первые строчки латинской исповеди: «Каюсь перед Богом Всемогущим, блаженной Марией вечной Девственницей…», далее строки той же исповеди.

27

Древняя гэльская молитва, записана Александром Кармайклом (Carmichael, Alexander «Carmina Gadelica: Hymns and Incantations Collected in the Highlands and Islands of Scotland in the Last Century», Edinburgh: Lindisfarne Press, 1992). Перевод Виктора Заславского.

28

Здесь и далее ирландская народная песня. Перевод Виктора Заславского.

29

Корк – город на юго-востоке Ирландии.

30

Скрамасакс – нож с односторонней заточкой и асимметричным хвостовиком, длинной 20–35 сантиметров.

31

Дарг-ду – древний вид вампира в Ирландии, появление которого относят еще к кельтским временам. Считается, что это прекрасная женщина, похороненная под ивой, которая встает из могилы и, очаровывая мужчин, убивает их, высасывая кровь. В сельской местности Ирландии дарг-ду боятся и по сей день.

32

Конгал Каэх, более известный как Конгал Кривой (умер ок. 639 г.), правитель Далриады, король Улада. Был прозван так из-за слепоты на один глаз.

33

Далриада (от гэльск. Dál Riata) – раннесредневековое гэльское королевство, охватывавшее западное побережье Шотландии (современная территория области Аргайла и Бьюта) и север Ирландии (современная территория графства Антрим).

34

Муман (от гэльск. Mhuma) – древнее название исторической области Ирландии, находящейся на юге страны. Ныне провинция Манстер.

35

Черными купцами в те времена называли контрабандистов.

36

Древняя гэльская молитва, записана Александром Кармайклом (Carmichael, Alexander «Carmina Gadelica: Hymns and Incantations Collected in the Highlands and Islands of Scotland in the Last Century», Edinburgh: Lindisfarne Press, 1992). Перевод Виктора Заславского.

37

Вериги – разного вида железные цепи, полосы, кольца, носимые христианскими аскетами на голом теле для смирения плоти.

38

Библия, Псалом 143, стих 1–2.

39

Ирландская народная песня. Перевод Виктора Заславского.

40

Привати́ры (ка́перы, корса́ры) (нем. Kaper, фр. corsaire, англ. privateer) – частные лица, которые с разрешения верховной власти воюющего государства использовали вооруженное судно (также называемое капером, приватиром или корсаром) с целью захвата купеческих кораблей неприятеля, а в известных случаях – и нейтральных держав. То же название применяется к членам их команд.

Content

Надежда Федотова
Тень короля

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Эпилог

P.s.

Примечания