Терри Гудкайнд

Первая Исповедница

От переводчиков

Уважаемые любители творчества Терри Гудкайнда, вы видите перед собой неофициальный перевод книги «Первая Исповедница», входящей в новый цикл «Легенда о Магде Сирус». Прежде всего, хочется поблагодарить всех людей, ценящих нас и нашу работу, ведь это очень тяжелый и кропотливый труд. Мы старались, как могли. Но давайте не будем забывать, что среди нас нет профессиональных переводчиков или редакторов, мы такие же обычные фанаты творчества Терри Гудкайнда, как и вы.

Пару слов о самой книги. В ней 103 главы, плюс нечто вроде пролога и эпилога (пояснения и обращение Терри Гудкайнда), перевели мы только обращение автора. «Первая Исповедница» — первая книга нового цикла «Легенда о Магде Сирус», являющегося предысторией цикла «Меч Истины» и показывающего события Великой Войны.

Об официальном переводе на русский язык. Его может не быть, так как «Первая Исповедница» не выходила в печатной форме на языке-оригинале. Терри Гудкайнд решил опробовать рынок электронных книг, а российские издательства не сильно жалуют электронный формат. Подробнее об этом вы можете прочитать в эпилоге.

О творчестве. Как многие знают, Терри Гудкайнд подписал соглашение с американским издательством на выпуск трех новых книг. Первая вышла в прошлом году — «Машина Пророчеств» является началом цикла «Ричард и Кэлен», продолжающего увлекательную историю «Меча Истины». «Первая Исповедница» же не имеет к контракту с издательством никакого отношения.

Глава 1

— Я слышала, как говорили, — призналась пожилая женщина, — что среди нас есть те, кто может больше, чем просто разговаривать с мертвыми.

Отвлекшись от своих раздумий, Магда Сирус хмуро взглянула на женщину, склонившуюся над ее плечом. Женщина была полна решимости, от чего на ее широком ровном лбу залегли глубокие морщины.

— О чем ты говоришь, Тилли?

Поблекшие голубые глаза женщины забегали, проверяя затененные углы слабо освещенной комнаты.

— В нижних пределах Цитадели, где творят свои темные дела те, кто обладает исключительными способностями, говорят, что среди них есть особо одаренные, кто может говорить с душами сквозь завесу жизни, с теми душами, что теперь в мире мертвых.

Магда коснулась дрожащими пальцами морщин на своем лбу.

— Тилли, не будь настолько глупой, чтобы верить этим слухам.

Тилли снова пристально оглядела мрачную комнату, освещенную лишь узкими лучами света, пробивавшимися в щели между плохо подогнанными, покоробившимися ставнями. Над тяжелым деревянным письменным столом, прочно вделанным в каменную стену, в лучах света практически неподвижно висели пылинки.

На столе были видны поблекшие от времени следы темных пятен, порезы, царапины, появившиеся за сотни лет его использования. Края толстой столешницы были неровно стерты и отполированы бесчисленными прикосновениями, от которых со временем на дереве образовался блестящий коричневый налет.

Сидя за столом перед окнами, закрытыми ставнями, Магда погрузилась в воспоминания, заключенные в маленькой серебряной шкатулке, одиноко стоящей перед ней, пока она думала обо всем, что было потеряно для нее навсегда.

Для нее всё было потеряно.

— Это не просто слухи, — мягко, с сочувствием сказала Тилли. — В нижнем пределе Цитадели работает моя подруга, которой я доверяю. Она многое знает, многое видит. Она говорит, что некоторые из тех, кто должен изучать мир мертвых, не просто говорили с ушедшими в тот мир, но делали нечто большее.

— Большее? — Магда не могла себя заставить оторваться от воспоминаний в шкатулке. — О чем ты говоришь?

— Моя подруга говорит, что одарённые там внизу способны даже возвращать людей из мира мёртвых. Я хочу сказать, что, возможно, вы сможете вернуть его назад.

Опершись локтями о стол, Магда прижала кончики пальцев к вискам, пытаясь снова сдержать наворачивающиеся слезы. Она смотрела на высохший цветок, который он однажды подарил ей, редкий белый цветок, за которым он карабкался целый день. Он называл ее своим юным, страстным цветком и говорил, что ее достоин только такой редкий и прекрасный подарок. Так почему же он решил бросить ее таким образом?

— Вернуть назад? Из мёртвых? — Магда, вздохнув, медленно покачала головой. — Добрые духи, Тилли, что на тебя нашло?

Женщина поставила наземь свою деревянную кадку и выпустила из рук мочалку, скользнувшую в мыльную воду. Она наклонилась сильнее, как бы для пущей уверенности, что никто не подслушает, хотя в захламленной, редко использовавшейся кладовой больше никого не было.

— Вы были добры ко мне, госпожа, — сказала Тилли, опуская мягкую, сморщенную от стирки руку на плечо Магды. — Добрее остальных, даже когда в этом не было нужды. Большинство людей не замечают меня, когда я занимаюсь своей работой. Хотя я и проработала здесь большую часть своей жизни, многие даже не знают моего имени. Только вы спрашивали обо мне, одаривали меня улыбкой или кусочком съестного, когда я казалась изможденной. Вы единственная из всех.

Магда похлопала по теплой утешающей руке на своем плече.

— Ты хорошая женщина, Тилли. Большинство людей не замечает простых истин перед собой. Я оказывала тебе внимание не более того, что требуют правила хорошего тона.

Тилли кивнула.

— Правила хорошего тона, которые большинство людей вашего круга соблюдают только в отношении женщин благородного происхождения.

Магда сдержанно улыбнулась.

— Мы все благородные, Тилли. Каждая жизнь…

Магда сглотнула, боясь, что следующее слово может вывести её из себя.

— Драгоценна, — закончила за нее Тилли.

Магда улыбнулась женщине.

— Драгоценна, — согласилась она. — Может быть, я вижу её иначе, потому что не родилась благородной, — она прокашлялась. — Но когда жизнь заканчивается, все кончено. Это и есть жизнь: мы рождаемся, живём, умираем. С того света не вернуться.

Магда обдумала собственные слова и поняла, что они не совсем точны.

Ей впервые пришло в голову, что он мог принести с собой смерть, что, хотя ему и удалось вернуться из рискованного путешествия в мир мертвых, возможно, он так до конца и не освободился от его власти. Может быть, не сумел.

Тилли некоторое время теребила завязки фартука, раздумывая над чем-то.

— Я не хочу расстраивать вас, госпожа, — сказала она наконец. — Вы всегда были ко мне добры и относились с уважением, поэтому я сказала вам то, что не осмелилась бы сказать кому то другому. Но только если вы пожелаете выслушать. Если же нет, только скажите и я никогда больше не упомяну об этом.

Магда глубоко вздохнула.

— Ладно, рассказывай.

Тилли пробежала пальцем по нижней губе, когда в последний раз обежала взглядом мрачную комнату, прежде чем заговорить.

— Там, в усыпальницах, госпожа, вниз по туннелям, разбегающимся далеко под землей, поблизости от мест, где покоятся усопшие и куда не допускают большинство посетителей, как сказала моя подруга, волшебники, работающие над военным делом, нашли способ возвращать к жизни умерших. Хоть, признаюсь, я и не видела этого своими глазами, она душой клянется, что это правда. Если это правда, то возможно… возможно, есть способ вернуть Первого Волшебника Бараха назад, — Тилли выгнула бровь. — У вас достаточно высокое положение, чтобы просить о таких привилегиях.

— Ты так скоро забыла, кто именно мой муж, Тилли? Поверь мне, волшебники — мастера обмана. Они могут вызывать все виды иллюзий, и эти иллюзии могут казаться реальными.

— Нет, госпожа, я не забыла, кем был ваш муж. Его любили многие, и я тоже, — Тилли подняла ведро. Она задержалась, чтобы обдумать слова Магды. — Должно быть, так и есть, как вы говорите. Вам известно об этих иллюзиях гораздо больше, чем мне, — она почтительно склонила голову. — Мне нужно возвращаться к работе, госпожа.

Магда смотрела, на старуху, направляющуюся к двери. Она передвигалась неуверенно, раскачиваясь, прихрамывая после падения прошлой зимой. Видимо, сломанное бедро так и не срослось правильно.

Тилли обернулась, не дойдя до двери.

— Госпожа, я не хотела вас расстраивать разговорами о возвращении любимого человека из мертвых, я знаю, как вы страдаете. Я только хотела помочь.

Вероятно, женщина не могла себе даже представить, что муж Магды, человек, обладавший великой силой и способностями, уже однажды возвращался из мира мертвых. После того, как остальные пропали, пытаясь разгадать пророчество красной луны, восходившей каждую ночь, отчаянный призыв о помощи из Храма Ветров с того света заставил ее мужа самому отправиться в небывалое путешествие.

Он отправился в мир мертвых и вернулся.

Магда знала, что в этот раз он не вернется.

Оставшись ни с чем в мире живых, Магда лишь хотела присоединиться к нему.

Она слегка улыбнулась женщине.

— Я знаю, Тилли. Всё в порядке. Спасибо, что думаешь как помочь.

Тилли поджала губы, затем решила кое-что добавить:

— Госпожа, возможно, вам стоит встретиться с говорящей с духами. Она могла бы связаться с вашим мужем за вас. Внизу есть женщина с такими способностями. По-моему, волшебники советовались с ней по своей работе.

— И что хорошего может выйти из встречи с такой женщиной?

— Возможно, вы могли хотя бы поговорить с ней и попросить помочь с ответами, которые помогли бы вам смириться с тем, что совершил Первый Волшебник Барах. Может быть, ей удастся передать вам его слова с того света и принести мир вашему сердцу.

Магда не понимала, как в ее сердце когда-нибудь мог воцариться мир.

— Вам может понадобиться помощь, госпожа, — добавила Тилли. — Может быть, Первый Волшебник Барах смог бы как-то помочь защитить вас.

Магда бросила хмурый взгляд на женщину через всю маленькую комнату.

— Помочь защитить меня? Что ты имеешь в виду?

Тилли помедлила с ответом.

— Люди жестоки, госпожа. Особенно к тем, кто не благородного происхождения. Вы прекрасная жена Первого Волшебника, и вас очень уважают, несмотря на то, что вы намного моложе его, — Тилли коснулась своих коротких волос, затем указала на Магду. — Ваши длинные волосы — символ вашего положения. Вы воспользовались властью, чтобы выступить перед Советом от имени тех жителей Срединных Земель, кто не имеет права голоса. Вы одна были их голосом. За это вас многие знают и уважают, а не только за то, что вы были женой Первого Волшебника. Но после ухода Мастера Бараха вас некому защитить, поддержать вашу репутацию перед Советом или где-то еще в этом отношении. Вы можете обнаружить, что мир весьма неприветлив к вдове могущественного человека, которая сама по себе не имеет дара и благородного происхождения.

Магда уже думала обо всем этом, но это не должно было стать проблемой, до столкновения с которой она бы дожила.

— Возможно, говорящая с духами могла бы передать вам ценный совет с того света. Может быть, ваш покойный супруг также смог хотя бы объяснить свои мотивы и облегчить вашу боль.

Магда кивнула.

— Спасибо, Тилли. Я подумаю об этом.

Ее пристальный взгляд снова погрузился в серебряную шкатулку воспоминаний. Она не могла представить, почему Барах совершил то, что совершил, или что он мог бы это объяснить из могилы. У него было достаточно возможностей, чтобы объяснить свои мотивы. По крайней мере, он оставил бы послание, ожидающее ее по возвращении.

Она также знала, что Барах ничего не мог бы сделать из могилы, чтобы защитить ее репутацию. Но это уже не имело значения.

Слабый свет свечи упал на пол, когда Тилли открыла дверь на противоположной стороне комнаты.

— Госпожа.

Магда оглянулась через плечо и увидела Тилли, стоящую в дверях и держащую ручку. В коридоре стояли люди с лицами, скрытыми в тени, со сцепленными руками.

— К вам… посетители, госпожа.

Магда отвернулась к столу и бережно закрыла серебряную шкатулку с драгоценными воспоминаниями.

— Впусти их, пожалуйста, Тилли.

Магда знала, что рано или поздно они придут. Оказалось, что это произошло скорее рано, чем поздно. Она планировала покончить со всем этим до того, как они появятся. Похоже, и этому не суждено было сбыться.

Она бы совсем упала духом, но дальше падать было уже некуда. Какое это теперь имело значение? Что вообще имело значение? Скоро все будет кончено.

— Вы хотите, чтобы я осталась, госпожа?

Магда провела своими длинными пальцами по только что причёсанным волосам, лежащим на плече.

Она должна быть сильной. Барах хотел бы, чтобы она была сильной.

— Нет, Тилли, — ответила она, вновь овладев своим голосом. — Всё в порядке. Пожалуйста, впусти их, и можешь возвращаться к работе.

Тилли низко поклонилась и посторонилась, пошире открывая дверь, чтобы мужчины могли пройти. Как только все семеро проскользнули в комнату, Тилли поспешила прочь, закрывая за собой дверь.

Глава 2

Магда подвинула витиевато украшенную серебряную шкатулку к краю стола, поместив ее рядом с коллекцией изношенных изящных инструментов по металлу, полудрагоценных камней в отдельных лотках и маленьких книжек, полных заметок, принадлежавших ее мужу. Она на минуту задержала ладонь на том месте, где были его руки, когда он работал за столом, допоздна в ночной тиши, создавая предметы наподобие удивительного амулета, сделанного им в ту пору, когда война только началась.

Когда она спросила о назначении амулета, он сказал, что это вечное напоминание о призвании, таланте, долге, его смысл жизни. Он сказал, что это олицетворяет основную задачу Боевого Чародея: рубить врага, чтобы уничтожить его до самой души. Рубиново-красный камень в центре запутанных линий, олицетворял кровь врага.

Он сказал, что амулет олицетворяет танец со смертью.

Он носил его каждый день, с тех пор как создал, но оставил в Анклаве Первого Волшебника вместе со своими чёрно-золотым одеянием, одеянием Боевого Чародея, боевыми доспехами, перед тем как он вышел из Замка Волшебника и пролетел несколько тысяч футов до своей смерти.

Магда перекинула длинные каштановые волосы через плечо, когда обернулась к семи мужчинам пересекающим комнату. Она узнала знакомые лица шести членов совета. На каждом из них было каменное выражение. Она подозревала, что выражения были масками, скрывающими смущение, которое они, вероятно, чувствовали от того, зачем пришли.

Она знала, конечно, что они придут, но не так рано. Она думала, что они окажут ей милость и дадут немного больше времени.

С ними был другой мужчина, лицо которого скрывал капюшон свободного коричневого одеяния. Когда они подошли ближе, в слабых лучах света, пробивающегося из закрытых ставней, седьмой человек опустил капюшон на округлые плечи.

Чёрные глаза мужчины были устремлены на неё так, как стервятник пристально смотрит на страдания животного. Люди часто пристально смотрели на неё, но не таким образом.

У него была короткая, широкая, бычья шея. Верхушка головы была покрыта коротко стриженными, жёсткими чёрными волосами. Щетина затемняла нижнюю половину лица. Высокая линия волос делала его лоб и верхнюю часть черепа ещё больше. Линии и морщины лица в большинстве своём имели склонность тянуться к центру, придавая его выражению сжатый, вдавленный вид. Все его грубые черты выглядели крепкими и тупыми, как будто каждая часть этого человека была так же сильна, как его репутация.

На самом деле он не был уродлив, просто выглядел необычно. В каком-то смысле поразительный облик придавал ему сильное, внушительное, властное выражение.

Не было сомнений, что это был сам главный обвинитель Лотейн, многоуважаемый человек, соответствующий своему статусу. Его особые черты, подчеркнутые черными глазами, было ни с чем не спутать. Магда не понимала, что такой человек мог делать в совете, выполняя ничтожное маленькое задание. Это не стоило его времени.

Под суровостью Лотейна, усиленной обветрившимися складками на жестком лице, не скрывалось ни малейшей нотки сострадания, как у остальных. Магде казалось, что этот человек не способен испытывать неловкость, еще меньше стыд, и уж тем более жалость. Грубые черты лица свидетельствовали о том, что он был человеком, который делал свою работу с непреклонной, железной решимостью.

Не далее, чем в прошлое полнолуние все были потрясены, когда Лотейн обвинил в измене весь коллектив Храма, людей, которые по указанию Верховного Совета собрали опасные магические артефакты в Храме Ветров, а затем отправили их в преисподнюю для сохранения до окончания войны. Судебный процесс был сенсацией. В ходе него Лотейн показал, что служители слишком далеко зашли при выполнении задания и не просто заперли больше артефактов, чем были должны, но и сделали так, что их стало почти невозможно вернуть.

В свою защиту некоторые из них сказали, что они верят в попытки Древнего Мира спасти человечество от тирании магии.

Обвинительные приговоры подтвердили, что репутация Лотейна имела преимущество, которое было таким же бритвенно-острым, как и топоры, обезглавившие сотню приговоренных волшебников из службы Храма.

В отважной попытке исправить урон, нанесенный предателями, Лотейн сам, на свой страх и риск отправился в потусторонний мир, в саму преисподнюю, в Храм Ветров. Все переживали за него во время этого путешествия Все боялись потерять человека таких способностей и могущества.

Ко всеобщему облегчению, Лотейн вернулся живым, лишь потрясенным путешествием. К сожалению, урон от команды Храма оказалась больше, чем он подозревал, и он не нашел способа пройти внутрь и вернулся, не имея возможности возместить ущерб, нанесенный осужденной командой Храма.

Лотейн подошел ближе к Магде и жестом подчеркнул формальность вступительной части своего обращения.

— Госпожа Сирус, позвольте принести вам мои соболезнования по поводу несчастной и преждевременной кончины вашего мужа.

Один из членов совета немного склонился.

— Он был великим человеком.

Косой взгляд Лотейна заставил мужчину вернуться в строй к остальным.

— Спасибо, обвинитель Лотейн, — она бросила взгляд на члена совета, который говорил. — Мой муж был действительно великим человеком.

Лотейн поднял темную бровь.

— А как вы думаете, зачем такому великому человеку, любимому своим народом и очаровательной молодой женой, бросаться со стены Замка, чтобы падать несколько тысяч футов с горы и встретить смерть на камнях внизу?

Магда сохраняла голос ровным и говорила простую правду.

— Я не знаю, обвинитель. Он отослал меня на день по поручению. Когда я возвратилась, он был мёртв.

— Действительно, — медленно произнес Лотейн, теребя подбородок и задумчиво уставившись в сторону. — Вы хотите сказать, что подозреваете, что он не желал вашего присутствия здесь, чтобы вы не увидели ужасных увечий, причиненных ему падением на камни с такой высоты?

Магда сглотнула. Она не могла остановиться, в тысячный раз представляя это перед мысленным взором. К тому времени, когда она вернулась, перед людьми уже предстал запечатанный величественный гроб.

В то утро, в скудные часы после того, как она узнала о его смерти, богато украшенный резной кленовый гроб с останками ее мужа был на погребальном костре на валу за пределами анклава Первого Волшебника. Она не могла взглянуть на его лицо в последний раз, потому что тело было закрыто в гробу. Она не просила открыть крышку. Она знала, почему гроб был запечатан.

Погребальный костер горел большую часть дня, в то время, как сотни торжественных людей молча стояли, глядя, как огонь поглощает их возлюбленного лидера, последнюю надежду для многих.

Вместо того, чтобы ответить на такой бестактный вопрос, Магда сменила тему.

— Могу ли я поинтересоваться о деле, приведшем вас сюда, обвинитель Лотейн?

— Если вы не возражаете, госпожа Сирус, я буду задавать вопросы.

Резкость его тона сильно удивила ее.

Видя шокированное выражение ее лица, он изобразил короткую и неискреннюю улыбку.

— Я не хотел прерывать вашу скорбь, но вы видите, что война угрожает нашему существованию. Есть вопросы, разрешение которых является важнейшей задачей для нас всех, поэтому я должен расспросить вас. Это все, что я имел в виду.

Магда была не в настроении отвечать на вопросы. У нее хватало своих проблем. Но она знала этого человека достаточно хорошо, чтобы понять: он не позволит ей разбираться с ее проблемами, пока не закончит со своими.

Она не видела иного выхода, кроме как ответить на его вопросы.

Глава 3

Магда пригладила перед своего платья, собираясь с духом.

— О каких неотложных делах вы должны меня спросить?

Он указал пальцем в сторону ставней.

— Ну, есть проблема с красной луной. — Лотейн удалился на несколько шагов, а потом вернулся. — После того, как я не смог получить доступ в Храм Ветров, другие, вероятно, с возможностями более эффективным для такого специализированного дела, чем у меня, проделали это путешествие. Никто из них не вернулся.

Магда была сбита с толку, не понимая, к чему он клонит.

— Они были достойными, способными людьми, ценными людьми. Это была большая потеря.

Лотейн к ней ближе. Взгляд его черных глаз скользил по предметам на столе, подобно взгляду стервятника, высматривающего объедки среди костей. Он перевернул блокнот пальцем, чтобы разглядеть, что написано на его корешке, перед тем как вновь обратился к ней.

— Этих людей выбрал ваш муж.

— Они были добровольцами.

Он вежливо улыбнулся.

— Да, конечно. Я хотел сказать, что ваш муж выбрал людей, которые должны были пойти в храм и, в конечном итоге, добровольцев настигла смерть.

— Мой муж был Первым Волшебником, — она нахмурилась. — Кто, по-вашему, должен был отбирать людей для такого опасного задания? Совет? Вы?

— Нет, нет, конечно, нет, — он небрежно махнул рукой. — Понятно, что это обязанность Первого Волшебника Бараха, выбирать тех, кто пойдет.

— Тогда к чему вы клоните?

Он улыбнулся ей. Эта улыбка была на его устах, но ее не было в глазах.

— Я хочу сказать, — наконец произнес Лотейн, — что он выбрал людей, которые потерпели неудачу.

Изо всех своих сил Магда отвесила ему пощечину. Шесть членов совета вздохнули, отшатнувшись. Ее рука, возможно, пострадала больше, чем твердое лицо Лотейна, но ей было все равно. Звук пощечины, казалось, повис в воздухе на секунду, прежде чем затихнуть.

Лотейн ответил на удар вежливым поклоном головы.

— Пожалуйста, примите мои извинения, если это звучало, как обвинение.

— Если это было не обвинение, то что тогда?

— Я просто пытаюсь добраться до истины.

— До истины? Истина в том, — прорычала она, — что, пока вы были в преисподней, пытаясь проникнуть в Храм, луна каждую ночь с той самой ночи стала красной, как предупреждение, самое серьезное из возможных предупреждений Храма о том, что приближается какая-то ужасная беда…

Он прервал ее, отвергая эти слова движением руки.

— Красная луна вновь появилась, вероятно, из-за ущерба, нанесенного командой Храма.

— А когда вы вернулись после провала в попытке исправить этот ущерб, Первому Волшебнику пришлось исполнить страшный долг и выбрать добровольца, чтобы ответить на ночной вызов красной луны Храма. И когда первый человек не вернулся, Первый Волшебник должен был послать другого, более опытного волшебника, и когда и тот не вернулся, он должен был снова исполнить свой страшный долг и выбрать еще одного, еще более опытного человека, все они были его друзьями и близкими. Я стояла рядом с ним на крепостном валу каждую ночь, пока он всматривался в красную луну, безутешный, в то время как его друзья пропадали в преисподней один за другим. Безутешный из-за того, что ему пришлось посылать ценных людей, его друзей, тех, кто были мужьями и отцами, на погибель. В итоге, когда никто не достиг цели, мой муж сам отправился в это путешествие, и, в конце концов, заплатил за это своей жизнью.

Лотейн на мгновение позволил установиться звенящей тишине, прежде чем мягко заговорил.

— На самом деле он не платил за это своей жизнью. Он покончил с собой после возвращения.

Магда сверкнула на него глазами.

— На что вы намекаете?

Лотейн с минуту постукивал пальцами, пока изучал ее влажные глаза.

— На то, госпожа Сирус, что он покончил с собой до того, как мы узнали о том, что произошло во время его путешествия в Храм Ветров. Может быть, вы нам расскажете? — он дернул головой. — Ему удалось проникнуть туда?

— Я не знаю, — ответила Магда. Но она знала. Барах рассказал ей, что ему это удалось, и рассказал много больше. — Я была его женой, а не членом совета или…

— Ах, — произнес Лотейн, склонив голову. — Его молодой, чрезвычайно красивой, но совершенно не обладающей даром женой. Разумеется. Понятное дело, волшебник с такими великими способностями не стал бы обсуждать дела, касающиеся безграничной силы, с тем, кто ею не обладает.

Магда сглотнула.

— Это верно.

— Знаете, мне всегда было интересно. Зачем… — он вновь нахмурился, когда его черные глаза остановились на ней. — Ну, зачем человеку с такими выдающимися способностями, талантливому боевому чародею, человеку, бывшему талантливым во всем — от сражений до пророчеств, — зачем такому человеку жениться на женщине, совершенно не имеющей дарований? Я имею в виду, других, кроме… — он оглядел ее сверху донизу.

Он пытался ее подловить, обвиняя в том, что она была лишь красивой побрякушкой, мелкой собственностью могущественного человека. Обвинитель Лотейн нагло обвинял ее в том, что она была просто сексуальной игрушкой, и ничем больше — повторяя то, о чем ходили отвратительные сплетни, как о чем-то само собой разумеющемся, — пытаясь вынудить ее признаться, что на самом деле она была гораздо большим, и знала больше, чем мог знать просто привлекательный символ статуса пожилого человека.

Магда не клюнула на его уловку. Она не желала сообщать этому человеку ничего из того, что знала. Ее чутье говорило, что нельзя рассказывать ему то, что она знала о путешествии Бараха в Храм Ветров.

Она почувствовала, как слезы покатились по щеке и капают с подбородка.

— Потому что он любил меня, — прошептала она.

— Ах, да, конечно. Любовь.

Магда не собиралась объяснять свои отношения с Барахом этому человеку. Обвинитель Лотейн слишком циничен, чтобы понять, что она и Барах значили друг для друга. Лотейн видел ее так, как видели многие люди, как объект желаний, а не человека, каким видел ее Барах.

Один из членов совета, человек по имени Сэдлер, шагнул вперед, всё больше хмурясь обвисшим от старости лицом.

— Если у вас есть важный вопрос, то, пожалуйста, задавайте его. В противном случае я думаю, что вы должны оставить вдову Сирус с ее горем.

— Очень хорошо, — Лотейн заложил руки за спину. — Я бы хотел знать, вы в курсе всех тайных встреч Первого Волшебника Бараха?

Магда нахмурилась.

— Тайные встречи? Что вы имеете в виду? Что за тайные встречи? С кем?

— Об этом я вас и спрашиваю. Известно ли вам о каких-либо его тайных встречах с врагом?

Магда чувствовала, что ее лицо краснеет от ярости.

— Убирайтесь.

Ее собственный голос удивил ее опасным спокойствием. Обвинитель мгновение изучал ее глаза, потом повернулся, чтобы уйти.

— Я надеюсь, Первый Волшебник Барах был героем, как думают многие, — сказал он через плечо, — и не участвовал в заговоре.

Большими шагами Магда догнала человека.

— Вы обвиняете мужа в сговоре с врагом?

Лотейн обернулся в дверях и улыбнулся.

— Конечно, нет. Мне просто кажется странным то, что люди, посланные Барахом в Храм Ветров, потерпели неудачу, а потом он сам отправился выполнять это задание в самый разгар войны, когда в нем отчаянно нуждались здесь. Ведь приближающиеся вражеские войска угрожают самому нашему существованию. Вам не кажется странной его расстановка приоритетов? И еще более любопытно то, что после возвращения он поспешил покончить с собой, до того как кто-нибудь успел хотя бы спросить его о том, удалось ли ему проникнуть в Храм, чтобы исправить урон, — он поднял палец. — О, погодите-ка. Мне только что пришло в голову, что раз луна все еще красная, ему не удалось проникнуть внутрь, иначе она бы вновь стала нормальной, пока он был там, — он снова нахмурился. — По крайней мере, даже если он и проник в Храм, ему должно быть не удалось возместить ущерб. Ведь если бы он это сделал, красная луна исчезла бы. Теперь, когда красная луна медленно убывает, очевидно, даже Храм потерял надежду.

Он все еще пытался ее подловить. Магда ничего не ответила.

Его неприязненная улыбка вернулась.

— Надеюсь, вы меня понимаете. Измена — это преступление, способное запятнать позором даже мертвых. И конечно, сознательная помощь лицу, совершающему измену, также является изменой и будет стоить такому человеку его прекрасной головы.

Он снова двинулся прочь, но потом вновь повернулся назад.

— И последнее, вдова Сирус. Если я сочту нужным начать официальное расследование, будьте готовы отвечать на вопросы.

Магда дрожала от ярости, глядя на его улыбку. Она не удостоила его ответом, пока он, наконец, не повернулся и не вышел.

Глава 4

Посмотрев, как закрылась дверь, советник Сэдлер повернулся к Магде.

— Я должен извиниться, Леди Сирус.

— Вам нет нужды извиняться, — Магда изогнула бровь. — Если только вы не поддерживаете обвинения Лотейна против моего мужа.

Печаль смягчила выражение его лица.

— Барах был хорошим человеком. Нам всем его не хватает. Боюсь, горечь скорби из-за недавних событий затмила трезвость суждений Лотейна.

Он мельком оглядел остальных пятерых. Хэмбрук и Клей кивнули в знак согласия. Старейшина Каделл ничем не проявил своих чувств. Двое оставшихся, Вестон и Гаймер, отвели глаза в сторону.

— Он не показался мне человеком, охваченным скорбью, — сказала Магда.

Сгорбленный старец, Каделл, мягко коснулся ее плеча.

— В воздухе витает большая беда, Магда, — его рука оставила плечо, чтобы указать на закрытое ставнями окно, выходящее в город Эйдиндрил, позади нее и остальных членов совета. — Все мы находимся на грани истребления. Понятно, что люди испуганы.

Советник Сэдлер испустил озабоченный вздох.

— К тому же, существует большая неразбериха по поводу того, что произошло с Первым Волшебником Барахом. Мы сами не можем понять, а представьте, какие слухи и сплетни распространяются по Цитадели, не говоря уже об остальном городе. Все полагали, что Первый Волшебник Барах всегда будет со своим народом, хранить и защищать его. Многим кажется, что вместо этого он бросил их. Они не понимают, почему. Обвинитель Лотейн лишь озвучил сомнения и беспокойство, произнес вслух то, о чем ходят слухи.

Магда вздернула подбородок.

— Значит, вы считаете, что обвинителю Лотейну подобает озвучивать досужие сплетни? Не думаете ли вы также, что такие разговоры неизвестных людей, не имеющих представления об истинных причинах происходящего, приводят к сфабрикованным обвинениям от самого главного обвинителя и поспешным казням, чтобы только прекратить сплетни и сомнения? Вы так считаете?

Советник Сэдлер немного самодовольно улыбнулся тому, как она это представила.

— Вовсе нет, госпожа Сирус. Я лишь предполагаю, что нынче тяжелые времена, и, вероятно, обвинитель Лотейн чувствует это напряжение.

Под его пристальным взглядом Магда не смягчилась и не смутилась.

— С каких пор мы позволяем себе идти на поводу у страхов и дурных предчувствий? Я считаю, что мы способны на большее. И думаю, что главный обвинитель больше всех остальных должен быть заинтересован в исполнении своего долга — добиваться истины.

— Возможно, именно в этом заключается его предназначение, — тихо произнес Старейшина Каделл, пытаясь смягчить резкое заявление и в то же время положить конец разногласиям и критике. — Задавать вопросы — законная обязанность главного обвинителя. Именно так мы открываем правду. Кроме того, он приходил не затем, чтобы обсуждать причины, по которым задавал эти вопросы, так что будет справедливо, если мы в свою очередь не будем заниматься измышлениями или выдвигать собственные обвинения в его отсутствие.

Магда знала Старейшину Каделла уже несколько лет. Он был человеком широких взглядов, справедливым, но она знала, что, когда он давал понять, что прекращает выслушивать чье-то мнение, то рассчитывал на окончание разговоров. Магда отвернулась, положив руку на гладкий округлый край стола, и сменила тему.

— Так в чем заключается цель визита членов совета? Вы все пришли обсудить со мной какие-то незаконченные дела?

Повисла долгая пауза. Разумеется, она знала, что причина их появления была не в этом. Магда вновь обернулась, оказавшись лицом к лицу с людьми, глядящими на нее.

— Эти дела мы обсудим в другой раз, — произнес Сэдлер.

— А буду ли я услышана, когда вернусь в палаты совета в следующий раз? Будут ли услышаны советом беспокойства тех, от чьего имени буду говорить, когда уже не буду женой нашего Первого Волшебника?

Язык Сэдлера промелькнул как жало, смачивая губы.

— Всё это очень сложно.

Она устремила пронизывающий взгляд на мужчину.

— Возможно, для вас, но не для меня.

— У нас гораздо больше проблем, — вставил советник Вестон, пытаясь прекратить спор.

— Наша первостепенная проблема — необходимость найти замену Первому Волшебнику Бараху, — сказал Старейшина Каделл. — Война продолжает бушевать. Эйдиндрил и сама Цитадель скоро могут оказаться под угрозой осады. Это требует нашего пристального внимания.

— К тому же Альрик Рал недавно вернулся из земель Д'Хары, — добавил Сэдлер. — Этот человек всю Цитадель перевернул вверх дном своими срочными требованиями. Он надеялся увидеться с Первым Волшебником Барахом. Что-то насчет довольно удивительных претензий и еще более удивительных решений.

После смерти вашего мужа накопилось бесчисленное множество срочных проблем, которым нужно уделить внимание.

— Как вы, несомненно, понимаете, — наконец произнес советник Гаймер, — у нас множество серьезных проблем с управлением, требующих нашего пристального внимания в текущий момент.

— Ах, — Магда улыбнулась без тени веселья, глядя на каждого человека по очереди. — Серьезные проблемы. Государственные дела. Великие вопросы войны и мира. Вы, должно быть, ужасно заняты этой работой. Я понимаю. Значит, вы пришли из-за этих важных проблем? Из-за этого вы покинули палаты совета, чтобы встретиться со мной? Из-за жизненно важных государственных дел? Вопросов войны и мира?

Все как один покраснели.

Магда прошлась вдоль строя шести советников.

— Итак, чем я могу помочь в таких важных делах, требующих пристального внимания совета? Пожалуйста, скажите, какое срочное дело государственной важности привело вас ко мне именно в этот день, в тот самый, когда мы вместе молились добрым духам о том, чтобы они приняли моего усопшего мужа, нашего вождя, нашего Первого Волшебника в свои нежные руки? Говорите же. Какое срочное дело оторвало вас от вашей жизненно важной работы и привело всех сюда сегодня?

Их лица потемнели. Им не нравилось, что над ними насмехаются. Но в эту минуту Магде было все равно.

— Вы знаете, зачем мы здесь, — ровным тоном сказал Каделл. — Это небольшой, но важный долг, который демонстрирует уважение к нашему наследию. Он показывает людям, что даже в такие времена, традиции все еще имеют смысл для каждого из наших людей, даже тех, кто в высших эшелонах власти. Иногда церемония имеет важное значение для дальнейшего сплочения общества.

Советник Садлер, костлявыми пальцами теребил голубую полоску, показывающую его ранг, нашитую на рукавах черной мантии.

— Он демонстрирует людям, что есть преемственность путей, которые были переданы нам, что обычаи нашего народа, методы, регулирующие саму цивилизацию, все еще имеют значение, и не будут заброшены.

Магда еще мгновение посмотрела на мужчину, прежде чем повернулась к нему спиной и села на стул перед столом.

— Так сделайте это, — сказала она безжизненным и пустым голосом. — Выполните свои важные обычаи. И оставьте меня.

— Какое теперь это имеет значение?

Не говоря ни слова, один из мужчин вытащил кроваво-красную ленту и передал ей через плечо. Магда на мгновение задержала ее, ощущая шелковистый материал в своих пальцах.

— Это не доставляет нам удовольствия, — тихо сказал Каделл из-за ее спины. — Надеюсь, вы это понимаете.

— Вы хорошая женщина, и всегда были настоящей женой Первого Волшебника, — произнес Сэдлер, запинаясь, очевидно пытаясь скрыть свое явное волнение. — Это всего лишь соблюдение традиций, дающее людям ощущение порядка. Из-за вашего высокого положения жены Первого Волшебника в этом случае от нас, как от Верховного Совета ожидают, что это будет выполнено. Для людей действительно важно видеть, что наш путь продолжается, и потому, несмотря на нынешние опасности, мы тоже будем продолжать. Считайте это формальностью, в которой вы играете важную роль.

Магда едва слышала его. Это уже не имело значения. Ничто не имело значения. Внутренний голос нашептывал ей обещания любящих объятий добрых духов, ожидающих ее за завесой жизни. Ее муж тоже будет ждать ее там. Этот шепот был таким обнадеживающим, чарующим.

Она только отстраненно осознавала, что ее руки собирают длинные волосы сзади и туго связывают лентой в основании головы.

— Не так коротко, — произнес Каделл, когда его пальцы мягко отвели ее и сдвинули ленту вниз, пока она не оказалась чуть ниже плеч. — Хотя вы и не благородного происхождения, но заслужили свое право быть женщиной определенного положения, и кроме того, вы, в конце концов, все еще вдова Первого Волшебника.

Магда сидела неподвижно, будто окаменев, сложив руки на коленях, пока другой человек острым, как бритва ножом разрезал толстую прядь ее волос чуть выше ленты.

Когда это было сделано, Каделл положил длинную прядь волос, перевязанную рядом со свежим разрезом красной лентой, ей на колени.

— Мне жаль, Магда, — сказал он. — Мне на самом деле жаль. Прошу, поверь, что это не поменяет того, как мы к тебе относимся.

Магда подняла обрезок каштановых волос и уставилась на него. Для нее волосы не имели особого значения. Важно было то, что о ней судили по их большой или малой длине, а не по тому, что она собой представляла. Она знала, что без длинных волос у нее, скорее всего, не будет достаточного положения в обществе, чтобы совет выслушал ее.

Такова жизнь, и с этим ничего нельзя было сделать.

Важнее всего для нее было то, что у тех, чьи вопросы она представляла перед советом, больше не будет ее голоса, чтобы говорить за них. Это означало, что у некоторых существ не осталось защитника, и они, скорее всего, вымрут и перестанут существовать.

Вот, что значили для нее отрезанные волосы, у нее отныне нет статуса, требующегося, чтобы помогать тем, кого она не только уважала, но и любила.

Через плечо Магда передала отрезанные волосы Старейшине Каделлу.

— Поместите их там, где люди смогут увидеть, чтобы они знали, что порядок восстановлен, что традиции и обычаи соблюдены.

— Как пожелаете, госпожа Сирус.

Теперь, когда ее положение в этом мире было изменено, шесть членов совета, наконец, оставили ее в одиночестве в темной комнате наедине с мрачными мыслями.

Глава 5

Теплый летний ветер, поднимающийся вдоль возвышающейся внешней стены Цитадели и распространяющийся по крепостному валу, ерошил укороченные волосы Магды, закидывая пряди на лицо. Проходя вдоль опустевшего вала, она подняла руки и откинула волосы назад. Было странно, необычно ощущать, что они лишь задевали ее плечи, а не спускались вниз до самой талии.

Многие люди, в особенности женщины, обращали пристальное внимание на длину женских волос, потому что, хотя и не всегда, длина волос служила достаточно точным признаком положения в обществе и соответственно важности. Заискивание перед нужным человеком могло принести выгоду. Перейдя дорогу не тому человеку, можно было попасть в беду. Длина волос была важным знаком.

Быть женой Первого Волшебника означало иметь волосы длиннее, чем у большинства женщин. Это также означало, что многие женщины с более короткими волосами заискивали перед ней. Магда никогда не воспринимала всерьез такое подхалимство, но всегда старалась быть любезной в ответ. Она понимала, что не она сама, а ее положение привлекало внимание большинства из них.

Для Магды, не родившейся благородной, длинные волосы были лишь способом открывать двери, добиваться приема и быть услышанной по вопросам, которые были важны для нее. Она тревожилась о Барахе просто потому, что была его женой, а не из-за того, что это позволяло ей отрастить длинные волосы. Хотя ей и начало нравиться то, как они выглядят, она не придавала особого значения тому, чего не заслужила.

С тех пор как длинные волосы стали частью ее жизни в течение года, пока Барах ухаживал за ней, и еще двух лет с тех пор, как она стала его женой, казалось, она будет скучать по ним.

На самом деле этого не случилось. Она скучала только по нему.

Со времени роскошной свадьбы с Барахом, казалось, прошла целая вечность. Тогда она была так молода. Хотя и теперь думала, что оставалась еще молодой.

Оставшись без длинных волос, в каком-то смысле она чувствовала, что груз упал с плеч не только в буквальном смысле. На ней больше не лежал груз ответственности жить так, как этого от нее ожидали другие. Она вновь стала самой собой, настоящей, а не той, что выделялась искусственной меткой значимости.

Она также чувствовала в какой-то степени раскрепощение от своего положения, от необходимости вести себя соответственно занимаемому месту с точки зрения остальных. Теперь у нее не было места, не было положения в обществе. В некотором смысле она вырвалась из темницы положения. Но теперь все это не имело значения по причинам гораздо важнее, чем длина волос.

Барах даровал ей новую жизнь из-за того, что они значили друг для друга. Без него у нее не было жизни. Ее положение в этом уравнении ничего не значило.

Подходя к тому самому месту, навеки выжженному в памяти, Магда вошла в проем массивной зубчатой внешней стены Цитадели. Она дюйм за дюймом приближалась к краю. Под носками туфель, выглядывающих из-под юбок, сорвался темный обломок стены и полетел на тысячи футов вниз. Под основанием Цитадели отвесная скала тянулась еще дальше вниз до выступов и валунов. Клочки перистых облаков плыли под ней вдоль скалы. Стоять там было страшно до головокружения.

Магда чувствовала себя маленькой и незначительной, стоя на верху возвышающейся стены. Иногда ветер становился таким сильным, что угрожал смести ее с карниза. Ей казалось, что воздушный поток мог бы даже унести ее, как опавший лист.

Прекрасный город Эйдиндрил раскинулся внизу, растекаясь по холмам, рассеянным у подножия горы. Город окружали зеленые поля, а за ними начинались дремучие леса. Со своего места на вершине горы монолитная Башня Волшебника охраняла родной город, сияя, как драгоценный камень на зеленом ковре.

Магда могла разглядеть людей, ведущих лошадей и повозки, когда они возвращались с работы в поле. Дым поднимался из труб по всей долине, когда женщины готовили ужин для своих семей. Медленно передвигающиеся группы людей, идущих на рынок, в магазины или занятых своими делами, прокладывали путь по замысловатому лабиринту улиц.

Хотя она и видела движение, но не слышала ни стука лошадиных копыт, ни грохота повозок, ни криков уличных торговцев. На таком расстоянии мир на вершине Цитадели был бы безмолвным, если бы не крики птиц, круживших в небе, и свист ветра над крепостным валом и вокруг башен.

Магда всегда считала Цитадель безмолвной, больше, чем всё остальное. Хотя в этой гигантской каменной крепости жили и работали сотни людей, занимались своими делами, растили семьи, рождались, жили и умирали, сама Цитадель взирала на всё с задумчивым молчанием. Темная сила этого места стоически наблюдала за проходящими столетиями и жизнями.

Массивные зубцы, среди которых она стояла, были свидетелями кончины ее мужа. Это было то самое место, где он стоял в последние драгоценные минуты своей жизни.

У нее промелькнула мысль, что она не хотела следовать за ним, но шепот из глубин сознания подавил эти сомнения. Что у нее еще оставалось здесь?

Магда вгляделась в мир, раскинувшийся далеко внизу, зная, что именно он мог увидеть, стоя на этом самом месте. Она попыталась представить те мысли, с которыми он боролся в последние мгновения жизни.

Она хотела бы знать, думал ли он о ней в те последние минуты, или какая-то ужасная, тяжкая проблема отняла у него даже эти мысли.

Магда была уверена, что он, должно быть, был опечален, даже убит горем, из-за того, что собирался покинуть ее, что его жизнь вот-вот будет окончена. Должно быть, это было мукой.

Барах любил жизнь. Магда не могла представить, как он может лишить себя жизни без веской причины.

Тем не менее, он это сделал. Теперь только это имело значение. Всё изменилось, и не было пути вернуть всё назад.

Её мир изменился.

Её мир рухнул.

В то же время ей было стыдно из-за того, что она была сосредоточена только на своем маленьком мирке, своей жизни, своей утрате. Из-за бушующей войны мир рухнул для огромного количества людей. Жены тех, кого Барах послал в Храм Ветров, все еще ждали в молчаливом страдании, надеясь, что любимые могут вернуться. Магда знала, что они никогда не вернутся. Об этом ей сказал Барах. И все равно они цеплялись за надежду, что люди могут вернуться домой.

Другие женщины, жены солдат, ушедших на войну, выли от тоски, когда получали ужасные вести о том, что их мужья уже не вернутся. В проходах Цитадели часто раздавался безнадежный плач женщин и детей, брошенных на произвол судьбы.

Как и Барах, Магда ненавидела войну и ту ужасную дань, которую она собирала со всех. Очень многие уже лишились жизни. Это же ожидало еще многих. И все равно войне не было видно конца. Почему их не могут оставить в покое? Почему всегда находятся те, кто ищет завоеваний и господства?

Так много других женщин потеряли своих мужей, отцов, братьев, сыновей. Она не была одинока в своем страдании. Она ощущала тяжкий груз стыда из-за того, что так жалела себя, в то время как другие испытывали такие же муки.

И все же она не могла не задыхаться от раздумий о собственном горе.

Магда также ощущала глубокое чувство вины перед теми, кого оставляла. Она выступала перед советом от имени тех, у кого не было права голоса. В течение пары последних лет она понемногу стала совестью совета, напоминая советникам об их обязанности защищать тех, кто не может защититься сам. Мерцающие в ночи, например, которых она видела несколько дней назад, зависели от тех, кто мог высказаться за то, чтобы их оставили в покое, иначе их хрупкие жизни умолкнут навсегда.

Из-за своего положения она часто имела возможность выступать перед советом и напоминать им об их долге перед всеми жителями Срединных земель. Иногда, когда она объясняла им ситуацию, советники поступали справедливо. Иногда ей удавалось пристыдить их и заставить поступить справедливо. Иногда они сами ждали ее рекомендаций.

Но лишившись своего положения, она больше не могла выступать перед советом. То, что замужество за высокопоставленным человеком давало и ей высокое положение, было несправедливо, но так был устроен мир.

Магда гордилась тем, что имела друзей среди тех редких и таинственных созданий, которых редко кто-либо видел или мог увидеть. Была благодарна всем друзьям, которых завела среди народов, разбросанных по Срединным землям. Пыталась изучить множество их языков, и благодаря этому они стали доверять ей, не доверяя никому другому. Гордилась тем, что могла сделать для защиты их мирного, обособленного существования.

Магда считала, что ей, возможно, удавалось добиться взаимопонимания между разными народами, разными племенами и сообществами, и таким образом немного помочь им ощутить себя частью обширных Срединных земель.

Но когда муж покончил с собой, он невольно отобрал и ее голос перед советом.

Ее жизнь больше не имела благородной цели, разве что для самой себя.

А в этот момент собственная жизнь ничего не значила для нее, кроме невыносимой боли, которой не видно конца. Она чувствовала себя подхваченной бушующим потоком горя.

Магда лишь хотела, чтобы безнадежная агония закончилась.

Внутренний голос шепотом убеждал ее прекратить страдания.

Глава 6

Глядя вниз на пугающий обрыв через край стены, обрыв высотой в тысячи футов, Магда заметила, что возвышающаяся стена в этой части Цитадели была не строго вертикальна, а расширялась по направлению к основанию, опиравшемуся на скалистую поверхность горы. Поняла, что если бы прыгнула, ей бы понадобилось отскочить на некоторое расстояние от стены, чтобы не задеть круто вздымавшееся каменное ограждение Цитадели, иначе это будет долгое, ужасное падение.

Мышцы напряглись при мысли о долгом, кувыркающемся падении, частых ударах о крутую стену, ломающихся костях на всем пути вниз. Ей не нравилось думать об этом. Она хотела быстрого конца.

Магда оперлась руками о зубчатые стены, обрамляющие неровный проем, наклонилась дальше, чтобы лучше видеть. Она также осмотрелась, чтобы убедиться, что никого нет рядом. Как и мужу, ей не нужно было особо беспокоиться о том, что кто-то попытается ее остановить. Из-за того, что этот путь вел к анклаву Первого Волшебника, именно этот вал был запретным местом, остававшимся уединенной, отдаленной частью Цитадели. Стражники возле лестницы, спиралью поднимающейся снизу, знали Магду и принесли ей свои глубокие соболезнования. Так как они хорошо ее знали, не пытались помешать подняться наверх.

Вглядываясь в подножие горы, Магда пыталась оценить, насколько далеко ей пришлось бы прыгнуть, чтобы не удариться о стену при падении. Она хотела, чтобы всё было кончено до того, как почувствует боль. Шепот обещал, что если она прыгнет достаточно далеко, падение будет свободным до тех пор, пока она не достигнет скал на дне, где всё закончится мгновенно.

Она надеялась, что Барах был способен сделать то же самое, и что ему не было больно.

Но он, должно быть, чувствовал разные виды боли, падая вниз: боль осознавания, что оставлял жизнь и покидал жену. Она знала также, что должна будет перенести всю ту же боль, прощаясь с жизнью.

Но это должно закончиться достаточно быстро, и она окажется в спасительных объятиях добрых духов. Может быть, тогда она снова увидит, как Барах улыбается ей. Она надеялась, что он не будет сердит.

Магда не сердилась на него из-за того, что он пожертвовал своей жизнью. Она знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что у него была веская причина сделать это. Знала, что многие великие люди во время войны приносили в жертву свои жизни, чтобы другие могли жить. Их жертвы были из-за любви к другим. Она знала, что Барах отдал свою жизнь только по такой же сильной причине. Как она могла сердиться на него из-за самопожертвования? Нет, она не чувствовала гнева к мужу.

Она чувствовала только сокрушающую печаль.

Магда ухватилась за верхние углы грубого камня по обеим сторонам. Солнце уже садилось, но камень был еще теплым. Хотя выступы находились достаточно далеко друг от друга для ее размера, они могли пригодиться, чтобы оттолкнуться дальше.

Невдалеке перед ней в воздухе парил в восходящих потоках ворон, блестящие черные перья трепетали на ветру, а черные глаза наблюдали за тем, как она собиралась прыгнуть.

Магда присела, изо всех сил приготовившись к попытке прыгнуть, не задев стену. С изумлением она почувствовала, что как будто просто наблюдает за собой со стороны. Шепот подгонял.

Сердце колотилось. Магда глубоко вздохнула, присела еще больше и начала раскачиваться взад и вперед, с каждым разом всё сильнее, поднимаясь и приседая, поднимаясь и приседая, назад и вперед, всё дальше за край стены, всё дальше к обрыву, который отнимет боль, набирая скорость для последнего мощного рывка.

В момент сомнения, она услышала голос, шептавший, чтобы она не думала об этом, а просто сделала.

Когда она размахнулась над стеной в последнем движении перед мощным толчком, осознала в один кристально ясный миг всю чудовищность своего поступка.

Она собиралась покончить с жизнью, закончить ее навсегда, навеки. Всё, чем она была, исчезнет.

Голос стал более настойчивым, приказывая ей не раздумывать, приказывая покончить со страданиями раз и навсегда.

Она была поражена тем, каким странным он показался. Как она могла не думать? Думать нужно перед любым важным решением.

В ледяной вспышке понимания, несмотря на шепот, она осознала, какую ужасную ошибку делает.

Это было так, будто узнав о смерти мужа, ее несло в бурной реке эмоций, подталкиваемой настойчивым внутренним голосом к тому, что может остановить муки. Она поняла, что не думала, что просто позволила привести себя к этому месту, где сейчас стояла.

Она не жертвовала ради любви. Не обменивала свою жизнь на что-то, во что верила, на что-то ценное, как это сделал Барах. Вместо этого выбрасывала ее ни за что. Она просто поддалась слабости, ничего больше.

Магда бездумно отвергала всё, во что верила, за что боролась. Сколько раз приходилось выступать перед советом в защиту жизней тех, кто не мог выступить за себя? Сколько раз спорила о важности их жизней, о ценности любой жизни?

Разве ее жизнь не была настолько же важна? Можно ли было так легкомысленно, так глупо выбрасывать свою собственную жизнь? Разве не стоило бороться за право на собственную жизнь так же, как она боролась за чужие?

Она вспомнила о том, как говорила Тилли, что каждая жизнь драгоценна. Это была ее единственная жизнь, и, несмотря на сокрушительные муки, жизнь была дорога ей. В своем горе она позволила себе не замечать этого.

Будто выйдя из тумана, она также осознала, что некоторые из происходящих событий не имели смысла. Во всем произошедшем должно быть нечто большее, чем она могла разглядеть. Почему Барах покончил с собой? Какая была у него цель? Кого он защищал? На что он обменял свою жизнь?

Она вдруг с сожалением поняла, что хотела умереть, сожалела, что пришла на стену. По сути, ей казалось, что она, так или иначе, достигла места во сне.

Как сильно ей было больно, так же сильно она хотела жить.

Но она двигалась слишком быстро, чтобы остановиться, уже летя в пустоту.

Глава 7

Пальцы Магды отчаянно хватались за камни по обе стороны, но этого было недостаточно, чтобы остановить ее падение. Она неслась сквозь проем в стене прямо к ужасающему обрыву с воплем, застрявшим в горле.

В тот момент, когда она потеряла опору, перелетая через край каменной стены, мощный порыв ветра, поднимающийся вдоль горы, подхватил ее тело, приняв часть ее веса, когда она уцепилась за стену с обеих сторон, и помог ей вновь обрести равновесие. Толчок ветра, поднимающегося в гору, был как раз той помощью, что ей требовалась, чтобы остановиться и не перелететь через край.

Когда она начала отступать к Цитадели, ее левая рука соскользнула со стены, и она взмахнула этой рукой в воздухе, пытаясь сохранить равновесие. Опрокидываясь назад, она схватилась за стену справа и уцепилась за стык между каменными блоками. Благодаря этому она смогла удержаться и восстановить равновесие, чтобы вновь не сорваться со стены. Наконец твердо встав на ноги, она испустила глубокий испуганный вздох. Магда знала, что бешеный стук сердца еще не скоро замедлится.

Ее голова внезапно стала яснее, чем была весь день.

Она была жива. Она хотела жить. Вдруг у нее возникли тысячи вопросов, и она захотела получить на них ответы. Магда ухватилась за каменный блок для поддержки, чтобы случайно не упасть, ведь теперь она знала, что не хочет оказаться по ту сторону стены.

Между каменных блоков она нащупала пальцами что-то странное.

Оно не было шершавым, как камень. Напротив, у него был ровный край.

В затухающем свете Магда нахмурилась, разглядывая стык между массивными гранитными блоками. Там, между темными, пестрыми камнями, был втиснут сложенный листок бумаги.

Она не могла вообразить, зачем сюда засунули сложенный лист бумаги. Это было бессмысленно. Кому понадобилось засунуть листок бумаги сюда, в щель на краю стены? И зачем?

Магда наклонилась ближе, прищурив глаза, стараясь рассмотреть получше. Бумага, похоже, была вставлена плотно. Она смогла дотянуться до самого ее края лишь кончиком пальца. Стараясь не порвать, она осторожно пошевелила свернутую бумагу из стороны в сторону, чтобы освободить ее из тайника.

Наконец-то она ее вытащила.

Осторожно, не давая порыву ветра поймать и унести бумагу из пальцев, она отошла от стены на крепостной вал и развернула ее.

На бумаге было что-то написано. Магда сразу же узнала почерк мужа. Дрожащими пальцами она держала бумагу вблизи, чтобы прочитать ее в последних лучах уходящего дня.

Мое время прошло, Магда. А твое нет. Твоя судьба не здесь. Твоя судьба — найти правду. Это будет трудно, но наберись храбрости, чтобы принять призвание.

Посмотри на возвышенность на дне долины ниже, недалеко от города слева. Там, на этой возвышенности, однажды будет построен дворец. Там твоя судьба, не здесь.

Знай, что я верю в тебя. Знай также, что я всегда буду любить тебя. Ты редкий, страстный цветок, Магда. А теперь будь сильной, храни свою память и живи той жизнью, какой можешь жить только ты.

Магда сморгнула наворачивающиеся слезы и вновь прочла записку про себя. Она мысленно слышала голос мужа, произносящего эти слова.

Магда поднесла бумагу к своим губам и поцеловала написанные слова.

Она подняла взгляд от бумаги сквозь проем в каменной стене и внизу увидела прекрасный зеленый холм, возвышающийся над городом Эйдиндрил. Хоть убей, она не могла понять, что Барах имел в виду, говоря о дворце или о ее предназначении.

Барах был волшебником. Частью его дара были пророчества. Она сглотнула комок в горле, задаваясь в этот момент вопросом, не имел ли он в виду, что хочет, чтобы она продолжила жить дальше и вышла замуж.

Магда не хотела другого мужчину. Не хотела выходить замуж за кого-либо еще. Она уже вышла замуж за мужчину, которого любила.

И теперь его не стало.

Она еще раз перечитала записку. В них скрывалось нечто большее, она это знала. В них было что-то более важное, чем простое пророчество или даже простая просьба выбрать жизнь.

Волшебники существовали в своем собственном сложном мире. Они редко делали что-то простым для понимания. Барах не был таким.

Эти слова были так тщательно подобраны не случайно, в них был скрытый смысл, она это знала. Он хотел, чтобы она поняла нечто большее.

«Твоя судьба — найти правду. Это будет трудно, но наберись храбрости, чтобы принять призвание».

Что он хотел этим сказать? Какую правду? Какую правду она должна найти? Какое призвание должна принять?

У нее закружилась голова от мыслей, разбегающихся во все стороны. Она начала представлять все варианты, что он мог иметь в виду. Может, он имел в виду правду о том, что совершил в Храме Ветров. Может быть, правду о том, почему луна осталась красной, хотя он рассказал ей, что проник внутрь храма.

Может быть, правду о том, почему он вернулся из мира мертвых только затем, чтобы покончить с собой.

И все же, ей казалось, что в сообщении было что-то большее, чем все это. Что-то скрывалось за словами. Что была причина, почему он не оставил понятное сообщение.

В прошлом Барах говорил ей, что предвидение могло разрушить пророчество и вызвать страшные, непредусмотренные последствия. Знание пророчества могло изменить чье-то поведение, поэтому иногда необходимо скрывать информацию, чтобы свободная воля позволила жизни идти своим чередом.

Даже не понимая смысла записки, она знала, что Барах сообщил ей всё что мог, не испортив тем, что знал сверх этого.

Магда знала, что Барах оставил ей сообщение, касающееся жизни и смерти. Ее охватило понимание, насколько важным было это сообщение для него. От этого оно было более важным для нее.

Магда вновь присмотрелась к ландшафту, темнеющему с каждой минутой.

Она должна выяснить, о чем Барах пытался сказать своими последними словами. Она не могла позволить, чтобы его попытка, его жертва пропала даром. Должна была узнать то, что он действительно хотел, чтобы она узнала.

Ее жизнь вдруг обрела смысл.

«Твоя судьба найти правду».

Она должна выяснить, что он имел в виду.

Барах обратился к ней из мира мертвых и дал ей смысл жизни.

Он верил в нее.

Магда вновь поцеловала его слова, рухнув на землю и зарыдав обо всем, что для нее было потеряно, обо всем, что она вдруг обрела. Она рыдала от скорби по своей утрате и от облегчения от того, что осталась жива.

Глава 8

Возле ее комнат, в тихом коридоре, мягко освещенном лампами, висящими на темных панелях по обе стороны, воины перегородили ей дорогу. Много воинов. Они не были солдатами регулярной армии, также как не были элитной домашней стражей. Сначала Магда заволновалась, что они могли быть отрядом из прокуратуры.

Как полагается главному обвинителю, Лотейн имел свою личную армию, солдат, которые исполняли только его приказы и были верны только ему одному. Это была привилегия его высокой должности, которой не было больше ни у кого в Цитадели. Считалось, что прокуратуре нужна собственная охрана, чтобы быть независимой и оставаться выше всякого внешнего влияния, для защиты от принуждения и угроз, а также исполнения постановлений против тех, кто мог оказать сопротивление.

Однако эти солдаты не были одеты в темно-зеленые мундиры прокуратуры. Они были здоровенными, высокими, с бычьими шеями, мощными плечами, мускулистыми руками и широкой грудью. Под кожаными доспехами они носили кольчуги, потертые, потускневшие от частого использования. Она даже почувствовала запах масла, которым они смазывали доспехи и оружие для защиты от ржавчины. Слабый запах слегка прогорклого масла неприятно смешивался с запахом старого пота.

Было несомненно, что эти солдаты носили доспехи не напоказ. Их оружие — мечи, ножи, булавы и зазубренные боевые топоры — также имели единственное назначение, решать вопросы жизни и смерти.

Эти солдаты с хмурыми лицами были не из тех, кто маршировал на парадах, и не из лощеной городской стражи.

Это были солдаты, способные ухмыляться, глядя в глаза смерти.

Магда замерла, не в состоянии дойти до двери в свои покои, не зная, что делать. Они в свою очередь молча стояли и смотрели на нее, как на какую-то диковину, возникшую среди них, но не пытались приблизиться к ней.

Прежде чем она успела спросить солдат, что они тут делают, или попросить их уйти с дороги, вперед вышел еще один человек, с длинными светлыми волосами до плеч, в темной дорожной и кожаной одежде. Он был так же высок, как стоявшие вокруг солдаты, и также тяжело вооружен, но был немного старше, возможно, около сорока лет. На его лице уже начали появляться характерные морщины.

Выходя вперед между вооруженными солдатами, он стянул длинные рукавицы и заткнул их за широкий кожаный пояс, увешанный оружием. Двое солдат, еще крупнее него и остальных, встали позади него на небольшом расстоянии с обеих сторон. У них тоже были светлые волосы, как у всех. Магда заметила, что эти двое выше локтя носили металлические кольца со зловещими лезвиями, торчащими в стороны, страшным оружием ближнего боя. Вместо кольчуг эти двое носили искусно подогнанные кожаные доспехи, повторяющие контуры их неестественно огромных мускулов. В центре мощной груди на кожаной грудной пластине у каждого была выгравирована стилизованная буква «Р».

Человек с длинными волосами и пронизывающим, цепким взглядом хищника склонил голову в быстром поклоне.

— Госпожа Сирус?

Магда поглядела на голубоглазых охранников, находящихся за его спиной, а затем перевела взгляд на говорящего.

— Вы правы.

— Альрик Рал, — произнёс он прежде, чем она спросила.

— Из Д'Хары?

Он подтвердил быстрым кивком.

— Мой муж был высокого мнения о Вас.

Он продолжал всматриваться в ее глаза своим пронизывающим взглядом.

— Барах был больше, чем просто хороший человек. Он был единственным, кому я доверял здесь, в Цитадели. Я глубоко опечален вестью о том, что мы его потеряли.

— Не столь опечалены, как я.

Его губы плотно сжались, как казалось, от искренней печали, когда он снова кивнул, а затем указал на дверь позади него.

— Возможно ли поговорить с Вами наедине?

Магда взглянула в сторону своей двери, когда солдаты расступились, образовав проход, обрамленный мускулами и кольчугами.

Магда опустила голову.

— Конечно, Лорд Рал.

Хотя она никогда не встречала этого человека, Барах говорил о нем время от времени. Из того, что Барах рассказывал другим, она знала, что этот человек не из тех, с кем можно шутить. Он выглядел так, как она представляла из историй услышанных ранее. Магда знала из комментариев членов совета, что многие были не высокого мнения об Альрике Рале, в отличие от Бараха. Он говорил ей, что, несмотря на дерзость, ему можно доверять.

Пока Магда шла к дверям своих покоев, грозные солдаты разошлись, заняв посты по обе стороны коридора.

Она оглянулась через плечо.

— Вы ожидаете неприятностей здесь, в Цитадели, лорд Рал?

— После того, что я видел, — произнес он тихо. — Цитадель не безопаснее любого другого места в эти дни.

Магда нахмурилась.

— Могу я спросить, что же Вы видели?

— С тех пор как мы прибыли, погибло уже трое моих солдат.

Магда остановилась и повернулась, поймав его мрачный взгляд.

— Умерли? Здесь, в Цитадели? Как?

Он засунул большой палец под ремень с оружием.

— Одного нашли в проходе погибшим от более чем сотни колотых ран. Другой умер во сне без видимых причин. Третий загадочным образом упал с высокой стены.

Магда тоже чуть не упала со стены. Она все еще ощущала дезориентацию, как будто только что вырвалась из ужасного, потустороннего кошмара, а не просто минутную слабость от горя.

— Возможно, человек, который был заколот, просто ввязался в драку с не теми людьми по какой-либо причине? — предположила она.

— Все три смерти можно объяснить, если достаточно постараться, — произнес он, показывая, что не покупается на такие легкие объяснения.

Магда старалась успокоиться, снова продолжив движение мимо смутно различимых молчаливых солдат, наблюдавших за ней. Ей не нравилась мысль о том, что в Цитадели притаилась угроза. Еще Барах был обеспокоен тем, что считал подозрительными смерти, случившие в Цитадели.

Кроме того, именно здесь, в Цитадели, погиб и ее муж. Молчаливая Цитадель наблюдала за тем, как она чуть не последовала за ним к ужасной смерти на скалах внизу.

Она начала понимать, что в смерти ее мужа было нечто большее, чем казалось на первый взгляд. Теперь это не было похоже на простое самоубийство.

Записка у нее в кармане, его последнее послание к ней, определенно свидетельствовала о том, что происходит нечто большее, чем то, что лежит на поверхности Из-за того, что в Цитадели жили и работали люди, из-за продолжающейся войны, не говоря уже про одаренных, работавших с крайне опасными видами магии в попытке создания оружия, способного отразить нашествие орды из Старого мира, было совершенно неудивительно, что люди могли погибнуть в Цитадели. Трое солдат лорда Рала были не единственным случаем необъяснимой смерти, о котором она слышала. Тем не менее, даже здоровые младенцы внезапно умирали время от времени.

Эти смерти не доказывали, что было что-то злое в стенах Цитадели, хотя она знала, что были те, кто верил в это. Смерть, в конце концов, была частью жизни. Не бывает жизни без тени смерти.

Магда отперла тяжелые двери и, входя, широко распахнула их в качестве приглашения. Два огромных стражника вошли в комнату вслед за лордом Ралом, затем закрыли двери и заняли посты с обеих сторон, широко расставив ноги и заложив руки за спину.

Магда указала на двух мужчин.

— Я думала, вы хотели поговорить наедине.

Альрик Рал оглянулся на мужчин и пояснил ей.

— Мы говорим конфиденциально. Они мои личные телохранители.

— Волшебник, который нуждается в мускулах?

— Магия не гарантирует безопасность, Леди Сирус. Конечно же, ваш муж говорил об этом.

— Что вы имеете в виду?

— Среди слепцов зрение дает преимущество. Но если все могут видеть, от зрения мало выгоды. Среди одаренных способность подчинять магию своей воле — это не то оружие, которое делает тебя выдающимся и уж тем более непобедимым. Другие могут отразить твою магию своей, так что обладание даром само по себе не дает всемогущества или достаточной безопасности, — Альрик Рал повернулся и вытянул руку, воспламенив фитили нескольких ламп на ближних столах и полдюжины свечей в железной подставке. — Хотя нельзя сказать, что от магии совсем нет пользы.

Добавив освещения, он прошел вглубь тихой комнаты, рассматривая коллекцию книг в резных книжных шкафах орехового дерева, стоящих у стены справа. Он держал руку на серебряной рукоятке ножа на своем поясе, проходя вдоль ряда полок, останавливаясь, чтобы разглядеть тома за стеклянными дверцами. Читая названия, он немного прищуривался.

— К тому же, — добавил он, выпрямив плечи. — Мы все состоим из плоти и крови, и даже простой нож может перерезать мое горло, также как и Ваше. И для этого не потребуется никакая магия.

— Я понимаю вас. Барах никогда не говорил об этом такими словами, но я слышала от него похожие вещи. Однажды он сказал мне, что те, у кого нет дара, жаждут обрести его, потому что ошибочно полагают, что он защитит их, или что с ним они могли бы выиграть битву, но они не понимают того, что это приведет лишь к все более масштабному, сокрушительному поражению. Пожалуй, я не понимала до конца смысл его слов, пока не услышала вашего объяснения.

Альрик Рал кивнул, продолжая рассматривать книги.

— Короче говоря, суть дела заключается в равновесии сил. Пока мы тут беседуем, могущественные волшебники и здесь, и в Старом мире трудятся над созданием новых форм магии, дающих преимущество в войне. Обе стороны ищут все более смертоносное оружие, созданное с помощью дара, в надежде отыскать такое, которое не сможет отразить противник. Если нам это удастся, мы изменим ход войны и выживем. Если это удастся им, мы будем порабощены или даже истреблены.

С возникшим смутным ощущением тревоги Магда уставилась в пустоту своего жилища.

— Будучи женой Первого Волшебника, я часто слышала подобные опасения.

Закончив рассматривать книги, Лорд Рал вернулся и встал перед ней.

— Это та причина, по которой я здесь. Баланс сил изменился. Сейчас мы на грани уничтожения.

Глава 9

— Это тревожные новости, — расстроенная Магда медленно покачала головой. — Но, боюсь, я могу сделать немногое, чтобы помочь вам. Я неодаренная.

Альрик Рал отошел на несколько шагов, казалось, обдумывая, как продолжить.

— Мы с Барахом работали кое над чем вместе, — сказал он наконец. — Я занимался своей частью, а он работал над другой проблемой. Мне нужно узнать, удалось ли ему достичь цели, но я не успел добраться сюда вовремя, чтобы поговорить с ним, — он обернулся. — Надеюсь, в отсутствие Бараха вы поможете мне с тем, что должно быть сделано, немедленно.

Магда по привычке потянулась к волосам, чтобы отбросить их назад за плечо, но теперь они едва касались плеч, так что отбрасывать было нечего. Она опустила руку.

— Простите, Лорд Рал, но теперь, когда мы потеряли Бараха, я не понимаю, чем могу помочь.

— Вы знаете людей в правящих кругах власти здесь, в Замке. Вы знаете, кто может прислушаться к моим словам. Вы можете обратиться к Совету. Вы можете помочь убедить их серьезно отнестись к моим предупреждениям. Это будет хорошим началом.

— Поговорить с Советом? Они не будут меня слушать.

— Конечно, будут. Вы лучшая кандидатура, чтобы говорить от имени Бараха.

— Говорить от имени Бараха? — Магда потрясла головой. — Я больше не жена Первого Волшебника, так что теперь не имею положения в Совете или где бы то ни было еще, — она коснулась короткой пряди волос, обращая внимание собеседника на их длину. — Именно люди из Совета обрезали мои волосы, чтобы это стало очевидно всем.

— Кого волнуют ваши волосы? Барах, может быть, и мертв, но вы все еще жена Первого Волшебника. Его кончина не меняет того, что вы знали мужа лучше всех, или того, что он верил вам. Он доверял вам, я знаю — он сам мне говорил об этом. Он говорил, что вы часто были лучшей его слушательницей, потому что не обладали даром.

— Барах мертв, — Магда отвела взгляд от синих глаз мужчины. — Совет скоро заменит его. Барах мертв, и я больше не имею статуса. Вот почему они обрезали мои волосы. Это вековой обычай для людей Срединных Земель. Длина волос женщины показывает ее положение. Это важно для всех в Срединных Землях и особенно в Замке. Это место — средоточие силы Срединных Земель, поэтому вопросы ранга, влияния и силы всегда важны.

Альрик Рал сделал нетерпеливый жест рукой.

— Я знаю про обычай. Он смешон. Я могу понять, что недалекие люди обращают внимание на такие мелочи, решая, как разместить гостей на банкете, но в вопросах более важных такие вещи бесполезны. На повестке дня серьезная проблема. Разве длина ваших волос имеет какое-либо значение в вопросах жизни и смерти?

— Она имеет большое значение здесь, в Срединных Землях. Я больше не достойна признания, поскольку не была рождена благородной, а мой муж, при жизни которого я получила определенное положение, мертв. Это означает, что я вновь стала той, кем была раньше, до свадьбы с ним. Это не мой выбор, так просто происходит.

Лорд Рал приблизился к ней.

— Как, по-вашему, вы стали женой Первого Волшебника? Думаете, что Барах нашел бы себе слабую, неважную жену?

— Ну, я…

— Вы стали женой Первого Волшебника, потому что были единственной женщиной, достойной этого. Вы считаете, что Барах, Первый Волшебник, боевой чародей, захотел бы вступить в брак со слабой женщиной? Он женился на вас, потому что вы сильны.

— Это все очень льстит мне, Лорд Рал, но, боюсь, не соответствует истине. Я была никем, когда он встретил меня, и с его уходом вновь стала никем.

Альрик выглядел искренне разочарованным ее словами. Огонь, казалось, ушел из его глаз. Настроение упало.

— Вы были его женой, так что, полагаю, знали его лучше остальных, — он качал головой в большой печали. — И я очень разочарован, что Барах оказался не тем человеком, каковым я считал его, что он был ничуть не лучше, чем любой другой обыкновенный дурак, подобно многим другим дуракам.

— Обыкновенный дурак? О чем вы говорите?

Он поднял руку, а затем безвольно опустил.

— Все это время мои глаза были затуманены. Вы показали мне неприятную истину. Я всегда думал, что он умный и сильный, но, оказывается, Барах был обыкновенным, слабовольным человеком, который полюбил так сильно, что вступил в брак с женщиной, не имеющей ни положения, ни других достоинств, которая просто состроила ему глазки. Вы, очевидно, пришли в один из моментов его слабости, с помощью женской хитрости и лести поощрили его мужскую гордость и с легкостью заполучили себе человека с положением. Теперь ясно, что он, по-видимому, был слишком подозрительным, чтобы думать, что женщина с положением могла заинтересоваться им, поэтому решил торговать собственным положением, которого вам так недоставало, в обмен на свою привязанность. Я догадываюсь, что он не был человеком с характером, как я думал о нем раньше. Теперь я понимаю, что, женившись на вас, он скрывал свою неуверенность в отношениях с женщинами. Теперь очевидно, что он был готов жениться на первой же симпатичной женщине, независимо от ее положения, которая покрутит привлекательной задницей перед его глазами.

В одно мгновение острие ножа Магды уверенно и неподвижно очутилось на расстоянии волоска от его горла.

— Я не собираюсь стоять и выслушивать ваши оскорбления в адрес хорошего человека, которого нет здесь, а потому он не может постоять за себя, — прорычала она.

— Очевидно, мой старый друг Барах научил свою никчемную жену парочке приемов в обращении с оружием.

— Парочке, — подтвердила она. — Скажите тем двоим, что если они сделают еще хотя бы шаг, вам придется дышать не через свой поганый рот, а через другое место.

Фактически, она знала гораздо больше, чем парочку приемов. Барах действительно использовал магию, чтобы обучение ее обращению с оружием было более плодотворным. Он сказал, что, являясь женой Первого Волшебника, она всегда будет мишенью. Он хотел, чтобы она была способна защитить себя, когда его не будет рядом.

— Я не верю, что муж когда-либо считал вас другом. Полагаю, сейчас слишком поздно, чтобы вы отправились назад в Д'Хару. Я хочу, чтобы вы и ваша маленькая армия уехали с рассветом. Вы понимаете меня?

Хитрая улыбка расползлась по лицу человека, находящегося на острие ножа, он подал сигнал двум мужчинам у двери, чтобы те оставались на месте. Магда была удивлена этой улыбкой, но гнев делал ее сосредоточенной, поэтому нож остался там же, где и был.

— Что это? Никто, женщина, не родившаяся благородной, женщина с короткими волосами, женщина без положения имеет смелость говорить мне, Лорду Ралу, что делать, а что не делать? Что дает вам право говорить так с правителем Д'Хары, человеком, который командует армией за стенами вашей комнаты, и ей же охраняется? Как осмелились вы думать, что можете говорить со мной таким образом? Где вы, женщина без статуса, никто, взяли столько наглости, чтобы думать, будто у вас есть такое право?

— Такое право? — свирепствовала Магда.

Но затем она увидела огонек в его глазах и поняла, что он делал. Ее ярость дрогнула. Она не сдержала пристыженной улыбки.

Магда склонила голову в жесте преувеличенного почтения.

— Кажется, Лорд Рал не так глуп, как говорят некоторые в Совете.

Его ухмылка расширилась.

— Магда, я знал Бараха задолго до того, как вы встретили его. Я сражался рядом с этим человеком. Я знал его характер. Его бы никогда не привлекла слабая женщина. Его нисколько не волновала длина волос или положение, когда вы встретились, не так ли?

Магда потрясла головой, вспоминая ее знакомство с мужем. Он даже не посмотрел на ее волосы. Он посмотрел в ее глаза и спросил имя.

— Для него был важен ваш характер, то, кем вы были. Барах — человек сильный. Его привлекли бы только сила и темперамент, которые могли бы дополнить его собственные. У него могла быть любая женщина, какую пожелал бы, поскольку те всегда искали его общества, но он всех гнал прочь. Пока не выбрал вас. Он выбрал вас не потому, что вы были слабы и похожи на остальных, но потому, что отличались от других, и потому, что для вас были важны те же вещи, что и для него.

Она снова улыбнулась, на этот раз оценивающе.

— Спасибо за самые добрые слова о моем муже — и обо мне, — что я когда-либо слышала.

— Эти слова — истина, Магда. Он выбрал вас, потому что вы были достойны его. Он был счастлив с вами. Я не позволю вам недооценивать жену моего друга.

Ее улыбка стала унылой.

— Не думаю, что смогла бы передать, как сильно я скучаю по нему, какой потерянной чувствую себя без него.

— Я понимаю. Но давайте отставим в сторону бессмысленные разговоры; у нас есть неотложные дела, за которые необходимо взяться. Барах мертв, и вы единственная, к кому я могу обратиться за ответами. Сейчас самое время для смелости и честности, если мы хотим получить шанс.

Магда, наконец, подняла подбородок.

— Что я могу сделать, чтобы помочь вам, Лорд Рал?

Глава 10

— Вы должны поговорить с Советом и рассказать об опасности, дать им понять всю серьезность происходящего, — сказал Альрик Рал. — Барах мертв, значит, теперь это наше дело, и мы теряем драгоценное время.

— Что за опасность?

Несколько удивившись, он бросил на нее недоверчивый взгляд исподлобья.

— Конечно же, Барах рассказывал вам о сноходцах.

Магда молчала. Ей хотелось помочь этому человеку, но не нравилось обсуждать то, что Барах рассказывал ей по секрету. Между ними двумя всегда было понимание того, что из-за его положения все, что он обсуждал с ней, должно было оставаться в строгой тайне. Она никогда не говорила о таких вещах без явного одобрения мужа.

Затем она вспомнила о записке в своем кармане, о записке, которую Барах оставил ей в крепостной стене. Это было его последнее обращение к ней.

«Твоя судьба — найти правду. Это будет сложно, но наберись храбрости, чтобы принять признание».

Было понятно, что Барах хотел, чтобы она действовала. В его записке не было сказано, что она должна хранить молчание или оставаться в стороне. Он сказал, что она должна набраться храбрости, чтобы действовать.

Магда понимала, что с уходом Бараха ей нужен кто-то, кому она сможет доверять. Несмотря на то, что она знала много людей, с которыми работал Барах и кому доверял, она никогда не слышала, что бы он говорил, что доверяет кому-то так же, как Альрику Ралу.

— Он рассказывал, — сказала она наконец.

— Хорошо. Скажите мне, что вы знаете о них, все, о чем говорил Барах.

Магда глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.

— Ну, недавно, когда одаренные в Древнем мире создали сноходцев, Барах сказал, что подобное оружие, созданное из людей, может означать конец для всех нас. Он сказал также, что была одна-единственная, крохотная возможность для действий. В тайне он без устали работал над решением проблемы. В ходе этой работы он обнаружил, что сноходцы были созданы с помощью искусственно написанного заклинания.

Лорд Рал кивнул.

— Он рассказал большую часть этого, когда путешествовал через Сильфиду, чтобы предупредить меня о сноходцах.

Магда ощетинилась при упоминании Сильфиды. Она ненавидела то, что создали из женщины. Сильфида забирала Бараха от нее, чтобы он мог путешествовать на большие расстояния за короткое время. Еще одна мерзость, созданная волшебниками из человеческих существ.

Магда напомнила себе о том, что не нужно быть такой грубой. Если бы волшебники не создали некоторые вещи, все они сейчас были бы мертвы, или еще хуже. Были волшебники, создавшие оружие, например сноходцев, чтобы приносить вред, но было множество волшебников, использовавших свои способности для создания вещей, спасавших множество жизней. Сильфида, как бы она ни была противна Магде, была одной из них.

— Барах и я обсуждали ситуацию и планировали, что делать со сноходцами, — продолжил Лорд Рал. — Но я не слышал о том, что случилось после. Я не знаю, достиг ли Барах чего-либо. Это одна из причин, почему я здесь.

— Ну, поскольку Барах понимал, как действует это заклинание, он мог работать в обратном направлении, чтобы создать близкую копию, пусть и не совсем рабочую, того, что, по его мнению, из себя представляло то составное заклинание. На этой копии он мог запустить искусственную контрольную сеть. А заполучив рабочую контрольную сеть, он бы выследил по уникальным узлам и ключевым элементам заклинания тех, кто мог быть создателем настоящего заклинания.

Услышав это, он в изумлении приподнял брови.

— Это довольно хорошо. Я не знал, что подобное возможно.

Она кивком подтвердила, что это так.

— Однажды ночью я это видела. Это была устрашающая конструкция, состоящая из светящихся линий, пронизывающих воздух. Барах запустил сеть вокруг самого себя, чтобы отследить узлы. Я ужасно переживала за него, пока он неподвижно висел внутри нее.

Он рассматривал ее как будто в новом свете.

— Для рожденной без дара у вас определенно замечательное понимание его сути. Сомневаюсь, что хотя бы один из сотни одаренных понял то, о чем вы мне только что рассказали, — Лорд Рал в нетерпении повертел рукой. — И что Барах сделал дальше?

— У него были связи с теневой группой. Я никогда не видела их и я не знаю, кем они были, но подозреваю, что они, возможно, были борцами сопротивления из Древнего мира. Он встретился с ними тайно и отправил их с секретной миссией в Древний мир.

Лорд Рал выгнул бровь.

— Совет знал об этом?

— Никто не знал. Копия заклинания, контрольная сеть, ее поджег и прослеживание узлов, встречи темными ночами с теми мужчинами — никто ничего не знал. Барах сказал, что сноходцы — теперь реальность, и это может поставить под удар любого, кто знает хоть что-то о них. Недавно он вернулся домой за несколько часов до рассвета и рассказал, что посланные им люди пробрались внутрь и убили группу одаренных в Древнем мире, создавших заклинание сноходцев. Он не мог разделить свое волнение ни с кем, кроме меня. Он чуть не плакал от облегчения и сказал, что по всей вероятности такое составное заклинание больше никогда не появится.

Лорд Рал глубоко вздохнул от облегчения.

— Именно это подтверждение я и надеялся услышать. Не представляю, как ему удалось провернуть такой трюк, но все человечество теперь у него в неоплатном долгу, — он снова нахмурился. — А как же само составное заклинание?

Магда наклонилась ближе и понизила голос.

— Когда он вернулся той ночью, рассказал мне, что его людям удалось не только убить группу создателей сноходцев, но и выкрасть заклинание и доставить его с собой. Они отдали его Бараху.

Лорд Рал искренне удивился.

— Нет.

— Да, — сказала она, твердо кивнув. — Барах показывал мне маленькую шкатулку из кости, ее стенки и крышка были сшиты шнуром из высушенной человеческой плоти. Внутри было нечто завернутое в оленью кожу. Удерживая шкатулку, он развернул кожу, чтобы показать, что в ней был округлый предмет размером с куриное яйцо. Он был черный, как безлунная ночь, как что-то, изготовленное в самых темных глубинах преисподней, по его поверхности сновали призрачные очертания. Он был похож на саму смерть, принесенную в мир жизни, — Магда прижала ладони к тугому комку в животе. — Казалось, что этот зловещий предмет мог высосать весь свет из комнаты.

Гоня от себя воспоминания, она оглянулась.

— Когда Барах открыл заклинание при помощи своего дара, зажегся каркас, выше его самого. Это было нечто из тысяч ярких цветных линий света, соединенных друг с другом в сложную, круглую решетку, очень похожую на контрольную сеть, которую он создал ранее. Это было одновременно красиво и страшно. Барах сказал, что, если бы сеть использовалась по назначению, то была бы обернута вокруг человека, который должен был бы стать сноходцем.

Магда сделала несколько шагов, пристально глядя в темный угол комнаты.

— Я не могу представить себя на месте тех людей, что добровольно ступали в подобные сети, чтобы стать чем-то иным от того, кем родились. Я не могу представить, как можно позволить себе стать оружием, созданным с помощью магии.

Альрик Рал молча смотрел на нее, прежде чем тихо подтолкнуть к продолжению истории.

— Таким образом, он смог дезактивировать его?

— Отключить? — она оглянулась через плечо, встретившись с его мрачным пристальным взглядом. — К сожалению, нет. Он сказал, что оно было слишком сложным, чтобы его можно было безопасно разобрать. Сказал, что даже не знает, возможно ли вообще его отключить.

Лорд Рал в раздумье потирал подбородок.

— Значит, оно здесь?

Она покачала головой.

— Он забрал заклинание с собой в Храм Ветров, где оно могло быть благополучно заперто.

— Храм Ветров! — Лорд Рал глубоко вздохнул от облегчения. — Это лучшая новость, которую я мог услышать. И даже лучше, после гибели группы создателей этого заклинания в Древнем мире вряд ли создадут новое. Во всяком случае, это так выглядит. Барах устранил угрозу, и, может быть, мы не находимся на грани уничтожения, — он опустил ладонь на рукоять меча. — Он не говорил, удалось ли ему обуздать ту силу, что уже была выпущена на свободу здесь, в мире живых? Ему удалось устранить тех сноходцев, которые уже появились?

Магда постучала по небольшому столику, инкрустированному серебряными листьями, вспоминая точные слова мужа.

— Барах сказал: «Нам придется разбираться с теми, что уже созданы, но, по крайней мере, они не смогут штамповать новых сноходцев, и они больше не будут появляться на свет. Та магия теперь надежно заперта». Потом он отвел взгляд и со вздохом добавил: «Пока».

Глава 11

— «Пока»? Что он имел в виду?

Магда покачала головой.

— Я не знаю. Это все, что он сказал. Он был тих и рассеян по возвращению из Храма Ветров. Я даже не была уверена, что он хотел, чтобы я слышала эту последнюю часть.

Что она помнила больше всего, так это то, как долго он обнимал ее, будто бы она была для него самым важным во всем мире. Она тосковала по его рукам, дающим успокоение. Так почему тогда, если он так сильно волновался за нее, и у них было так много важных проблем, почему он покончил с собой? Магда сглотнула, пытаясь избавиться от этих мыслей, пока не нахлынули слезы.

— Как я и надеялся, Бараху вновь удалось сделать, казалось бы, невозможное и лишить их способности создавать новых сноходцев, — Лорд Рал смотрел на нее с решительным видом. — К сожалению, это ничего не решает с теми, которые уже существуют. Это вероятная помеха, достаточная для нашего уничтожения. Этой угрозе также должно быть противодействие.

Магда знала правду об этом. Барах сказал ей, что после того, как люди были заключены в контролирующей сети заклинания, сила от сети была в их существовании, в их душах. Они частично были теми же людьми, но теперь и чем-то больше. Они стали существами с силами и способностями, которых не имели другие и не могли защититься.

Благодаря их названию, первой мыслью Магды было то, что они могут пробираться в сон людей, пока те спали, но Барах объяснил, что они более зловещи. На самом деле, они проскальзывают в маленькие пустоты между мыслями, как вода пропитывает губку. Это не означало, что они проникали в человеческий разум через сны, это было больше похоже на то, что они стали реальным кошмаром для жертвы.

Магда ходила в нескольких шагах, думала, мучилась. Она не хотела выпытывать у мужа подробности, когда он вернулся. Она была так благодарна за то, что он вернулся к ней невредимым, что лишь хотела держать его за руки.

Она обернулась.

— Может ли сноходец захватить чей-нибудь разум?

— Технически, да, однако, войти в разум человека достаточно сложно, поэтому, чтобы помочь себе, сноходцы используют дар жертвы. По сути, они захватывают контроль над собственной магией человека и обращают ее против него. Где замешаны сноходцы, иметь дар — огромная опасность.

— А что насчет неодаренных, таких как я?

— Для сноходцев намного сложнее попасть в разум неодаренного человека и намного сложнее контролировать его. Это не значит, что это невозможно, но требует огромных усилий. Важный вопрос — зачем им это? В конце концов, сноходцы были созданы в качестве оружия, поэтому от них ожидается поиск более значимых целей. А это значит одаренных.

— Это понятно, — сказала Магда, пытаясь связать воедино то, что знала раньше, с тем, что узнавала сейчас. — Но ведь люди это заметят, правда? Они поймут, что сноходец захватил их мысли.

— Нет, не обязательно. Сноходец может быть в твоем разуме, наблюдая, слушая, и пока он не захочет, ты не будешь знать о его присутствии. Оказавшись в твоем разуме, сноходец не только получит доступ ко всем твоим мыслям, но может также подслушать все, что ты слышишь — планы, оборону, имена — все, что может быть полезно врагу. Но, если он того хочет, может оповестить тебя о своем присутствии и заставить тебя делать все, или использовать для любой цели, которую захочет. Он может, например, использовать тебя, чтобы выявить другие важные цели. Ты будешь не в силах остановить себя. Сноходец часто использует, казалось бы, безобидного человека, как свое продолжение, как инструмент — другими словами, как подставного убийцу. Мягкие или даже робкие люди — идеальное прикрытие. При желании сноходец может заставить даже такого человека убить лучшего друга или любимого. Контроль сноходца абсолютный. Он может оставаться незамеченным, и ты даже не будешь знать, что он здесь, или хитро присутствовать, шепча предложения, которые ты будешь принимать за собственные мысли. Если он пожелает, сделает свое присутствие предельно ясным путем полного контроля над твоими действиями или, как я видел собственными глазами, принесет боль за пределами воображения.

Расхаживая по комнате, Магда скрестила руки на груди, ее тревога росла с каждой секундой. Проходя мимо двух возвышавшихся молчаливых стражей, стоявших широкими спинами к дверям, она бросила на них подозрительный взгляд. Их глаза редко отрывались от нее. Судя по тому, что она знала, сноходец мог присутствовать и в их мыслях.

— Тогда они могут быть уже здесь, в Цитадели. Они уже могут знать все о нашей обороне, о наших планах, — она постучала по виску. — Насколько мы знаем, они могут быть в наших мыслях прямо сейчас, слушая, наблюдая, ожидая момента для атаки.

Лоб Лорда Рала скривился от сомнения.

— Я так не думаю. Сноходцы — новое оружие. Они не очень давно обрели такие способности. Представьте, как трудно новообращенному сноходцу научиться делать что-то полезное.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, если бы у вас сейчас была сила вторгаться в разум врагов в Древнем Мире, как бы вы выбрали нужного человека? Даже если бы вы знали имя цели, если вы не смотрите на них, как бы вы нашли одного человека из миллионов разумов? Как бы вы узнали, кого искать, или где он может быть? Как бы вы искали именно того, кто нужен? Если бы вы пытались нацелиться на вражеских чиновников, как бы вы узнали, кто они? Как вы бы вычислили их и затем нашли? Где бы вы искали?

Он покачал головой.

— Нелегко установить правильные связи. Я не сомневаюсь, что скоро они смогут достаточно далеко распространиться, как пожар, сквозь наши ряды — и сквозь Замок — но если нам повезет, у нас будет еще немного времени.

— Времени? На что? Добрые духи, — воскликнула Магда, в отчаянии всплеснув руками, — мы беззащитны перед ними. Что нам даст небольшая отсрочка? Мы действительно находимся на грани истребления.

— Не совсем, — сказал лорд Рал. — Задача Бараха состояла в том, чтобы устранить источник сноходцев. Моя задача в том, чтобы создать противодействие для тех, кто уже существует.

— Но без сноходца, как вы узнаете о его силе или будете уверены в том, на что он способен? В таком случае, откуда вы наверняка будете знать, что противодействие реально работает?

В этот момент, глядя на выражение, появившееся в его глазах, Магда впервые полностью поняла, почему этот человек так напуган. В его глазах было ужасное решение и ужасный приговор.

— Потому что, — сказал он, — мы поймали одного.

Магда замолчала в шоке.

— Вы действительно схватили сноходца? — наконец спросила она. — Вы уверены?

— Абсолютно.

— Откуда вы знаете, что он действительно сноходец?

— Их невозможно спутать ни с кем. Заглянуть им в глаза — все равно что увидеть кошмар наяву. Их глаза совершенно черные, как тот зловещий предмет, что вы описали, который Барах показал вам, а потом забрал с собой, чтобы запереть в преисподней. Когда сноходец смотрит на вас, призрачные образы проносятся по чернильно-черной поверхности его глаз, таких черных, что кажется, будто они могут поглотить солнечный свет дня и превратить мир в вечную ночь.

— Я отлично помню эту черную вещицу, что Барах показывал мне, — Магда потерла руки, не в силах отвести взгляд от сдерживаемой ярости в глазах Лорда Рала. — Вы сумели добиться сотрудничества или узнать от него что-нибудь полезное?

Суставы его кулаков побелели.

— Он убил много моих людей — людей, которых я любил — и вынудил меня убить нескольких невинных, которыми он завладел, чтобы он не убил меня их руками. Он доставил нам много проблем, но в итоге я сумел использовать его, чтобы разгадать тайны власти сноходцев.

Магда не стала спрашивать, как он склонил сноходца к сотрудничеству. Это военное время. Они боролись за существование. Каждый день эта борьба уносила жизни. Еще большее количество невинных жизней было под угрозой. Из того, что она слышала, если д'харианцы и были в чем-то хороши, так это в том, как заставить людей рассказать все, что знали.

— В этой задаче мне пришлось проявить немалую изобретательность, — сказал он. — Но это было необходимо, и результаты того стоили. Я наконец создал нечто обратное, блокирующее их способность.

Магда ушам своим не поверила. Она шагнула ближе.

— Хотите сказать, вы на самом деле можете остановить их?

Лорд Рал кивнул.

— Я сумел построить очень сложное заклинание, которое я, как ни странно, распространяю посредством себя. Теперь это волшебство — часть меня, часть каждой частички моего существа. В некотором смысле, я нечто большее, чем был прежде, нечто вроде того оружия, которое мы создаем из людей. Эта новая способность теперь полностью ограждает мой разум от сноходцев.

Она схватила его предплечье.

— Вы уверены?

— Да. Я проверил это на нашем сноходце.

— Но как вы можете быть так уверены в том, что он не притворялся, будто не может проникнуть в ваш разум?

Он выгнул бровь.

— Учитывая, что с ним все это время проделывали, и сколько времени это происходило, уверяю вас — если бы он мог проникнуть в мой разум, чтобы прекратить страдания, он бы так и сделал.

— Значит, магия, которую вы создали, наше спасение.

— И да, и нет.

Она почувствовала, что ее надежды опять ускользают.

— Что вы имеете в виду?

— Я смог создать защиту от сноходцев, и она работает превосходно. Проблема в том, что она работает только для меня. Я пытался, но я не могу воссоздать туже способность для других. Эта сила характерна лишь для меня, свойственна моей природе.

У Магды оборвалось сердце.

— Выходит, остальные обречены остаться во власти сноходцев.

— Не совсем. В конце концов, я преуспел в том, чтобы создать способ защитить и других людей. Часть вечно возрастающего баланса сил, о котором я говорил прежде. Те, в Древнем Мире, возможно, получили временное преимущество со сноходцами, но я создал преграду для них — и теперь у меня есть способ с помощью этой преграды защитить и других. Я могу нарушить планы врага.

Магда посмотрела на него с подозрением.

— Тогда в чем проблема?

— Верховный Совет. Многие Д'Харианские Земли приняли то решение, которое я придумал, и сейчас защищены от сноходцев. Мы нуждаемся в помощи Совета в осуществлении такой же защиты здесь. Поэтому вы нужны мне, чтобы поговорить с ними. Я уже пытался предупредить их об опасности, в которой мы находимся, и о необходимости моего решения этой проблемы, но без Бараха, оказывающего поддержку, они не будут слушать меня.

Магда прижала пальцы ко лбу, расстроенная тем, что он до сих пор думает, будто она может сказать совету, что делать.

— Если они не послушают Лорда Рала, лидера Д'Харианских Земель, то я точно не смогу вам помочь.

— Они слушали ваши доводы несколько лет и знают, что ваши призывы всегда важные и мотивированные. Они привыкли к тому, что вы говорите перед ними. Они часто соглашались с вашими предложениями. С другой стороны, они всегда были подозрительны ко мне и не склонны слушать меня непредвзято. Лорд Рал, я хотела бы, чтоб было иначе, но не думаю, что…

— Если они не послушают вас сейчас о том, что так важно, и если они не сделают то, что необходимо, тогда люди Срединных Земель не смогут защитить свои разумы.

Магда помедлила, пораженная этими словами.

Они были близки к словам из записки.

«А теперь будь храброй, защищай свой разум…».

Она хотела знать, то ли это, о чем говорил Барах. Она удивилась, вдруг, он пытался предупредить ее о сноходцах. Но как это могло быть тем, что он имел в виду?

Она испытала ледяное чувство беспокойства, когда вспомнила шепот в ее голове, подгоняющий спрыгнуть со стены.

Разве это возможно?

Страх захлестнул ее.

— Что люди должны сделать, чтобы защититься? Какое решение вы придумали?

— С тем заклинанием, что я изобрел, которое является частью меня, я невосприимчив к сноходцам, завладевающим разумом. Но, как я сказал, не смог создать такую же защиту и для других людей. Я пытался, но это невозможно. Поэтому, вместо этого я создал узы, связывающие других людей с моей защитной магией. Узы защищают их от сноходцев, завладевающих разумом точно так же, как и меня.

— Вы уверены? Как такое возможно?

— Все, даже такие как вы, которые неодаренные, имеют искру дара. Это жизненная искра позволяет каждому взаимодействовать с магией, даже если они не могут создать ее сами. Через эту частичку дара, любой, кто примет меня, как своего правителя, станет моим подданным и будет связан со мной. Мы становимся связаны. Они со мной, и я с ними. Я становлюсь их магией против магии, — он указал на двух людей, наблюдающих со своего поста у двери, — и они в свою очередь защищают меня.

Магда моргнула.

— Вы хотите сказать, что для защиты от сноходцев, люди должны поклясться вам в верности?

— И да, и нет. Искренняя вера в мою власть над ними и является связью, которая питает узы. Фактически, это все, что требуется. Хотя, клятва в верности помогает многим сомневающимся разумам полностью ввериться.

— Как простая клятва в верности может питать связь с вашей способностью?

— Настоящий секрет этого не клятва в верности. Это понимание, убеждение, что они мои подданные и я их верховный правитель, которое питает искру их дара для связи с моей магией. Оно должно быть искренним для того, чтобы связать их с заклинанием во мне. Им может это не нравиться, но им необходимо принять тот факт, что я их правитель.

— Я просто не понимаю…

— Это всегда является проблемой, и у нас нет времени, чтобы попытаться заставить людей понять все тонкости заклинания, связанные с его концепцией, — он раздраженно жестикулировал. — Это сложно и тяжело объяснить людям, даже одаренным, даже волшебникам. К счастью, я обнаружил, что присяга помогает людям принять это, воспламеняет веру, создает связь.

— Присяга?

— Да. Все, что действительно требуется для того, чтобы связь работала — это официальное принятие моей власти над ними. Но, как я и говорю, присяга намного проще и работает в большинстве случаев. Она практически абсолютно надежна, если один из составляющих это страх, страх сноходцев или даже меня. Страх порождает нужду, нужда питает искренность. Искренность — необходимый элемент. Однажды созданные человеком узы становятся неким каналом через искру дара, которая опирается на построенную защиту, которая есть у меня, чтобы защищать и его. Я долго и упорно работал над созданием присяги, которая разжигает эту искру связи в молящемся.

Магда взглянула на мужчину.

— Ну и как звучит присяга?

— Чтобы быть под защитой, люди должны произнести следующую клятву: «Магистр Рал ведет нас. Магистр Рал наставляет нас. Магистр Рал защищает нас. В сиянии славы твоей — наша сила. В милосердии твоем — наше спасение. В мудрости твоей — наше смирение. Вся наша жизнь — служение тебе. Вся наша жизнь принадлежит тебе».

Магда была ошеломлена.

— И вы полагаете, что люди будут давать вам эту клятву?

— Я пытаюсь сохранить их жизни, Магда, — он разочарованно взмахнул рукой. — Но, если называть это присягой, некоторые люди откажутся, поэтому, вместо этого, я назвал ее посвящением. Немного помягче. Я обнаружил, что это работает, если преподнести это с преклонением колен, наклонами вперед и лбом, касающимся пола. В некоторой степени коленопреклонение и клятва в верности помогают вызвать страх и делают его настоящим для молящегося.

Не удивительно, что совет отклонил план Лорда Рала.

Он просил их помочь ему стать правителем всего Нового Мира.

Глава 12

Из того, что говорил ей муж и из того, что она узнала от Альрика Рала, Магда начала осознавать ту смертельную опасность, в которой они находятся. Это был только вопрос времени, когда сноходцы научатся использовать свои способности, чтобы пробраться в разумы людей из Замка Волшебника. Если ничего не будет сделано для защиты людей, это будет началом конца.

Замок был не только средоточием власти в Срединных Землях, но и во многих смыслах сердцем и душой. Совет жил и работал там, так же как и представители разных стран, вместе с военными офицерами, управляющими и официальными лицами разных мастей. Возможно, даже более важным было то, что, пока огромные армии с поддержкой одаренных сталкиваются на поле боя, некоторые из самых выдающихся волшебников живут в Замке, работая над всем, начиная от противодействия оружию, созданному в Древнем Мире и заканчивая оружием, созданным ими же.

Эти одаренные работали день и ночь на нижних этажах Цитадели, многие секретно, над вещами о которых редко говорил Барах. Магда вспомнила ужасные сплетни Тилли о некоторых из этих замыслов. Хотя Магда не всегда верила всему, что говорит Тилли, она знала, что это, вероятно, было недалеко от истины.

Если совет не согласится с планом Альрика Рала и одаренные не придумают свою защиту, Новый Мир будет потерян.

Но, с другой стороны, это означало сделать Альрика Рала больше, нежели обычным королем. Это означало сделать его властителем всего Нового Мира. Это означало позволить ему создать империю и назвать себя ее властителем.

Даже если Магда смогла бы повлиять на Совет, хотела бы она быть частью этого? Хотел бы Барах этого?

Она вспомнила себя ранее этим днем на вершине стены, как будто в тумане, готовясь броситься в объятия смерти. Несмотря на то, что было несколько часов назад, это становилось похожим на сон из далекого прошлого.

Неужели она была серьезна? Неужели она действительно в душе желала смерти? Покончить с собой? Разумеется, она все еще была убита горем, и будущее казалось мрачным, но уже несколько по-другому.

Она вспомнила шепот, побуждающий ее прыгнуть.

Возможно ли это?

Если это было правдой…

Ее губы были сухими, как пыль.

— Я поняла, что вы имеете в виду, Лорд Рал, — Магда переплела пальцы, отойдя на несколько шагов и пытаясь осознать всю чудовищность происходящего. В последние несколько дней ее жизнь перевернулась с ног на голову. Все изменилось. Несмотря на неопределенность войны, ее муж был защитой. Сейчас, больше не было защиты. Сейчас она могла положиться только на себя.

— Тогда вы должны действовать, — сказал Альрик. — Вы должны сделать все возможное, чтобы убедить совет помочь мне защитить Срединные Земли от сноходцев.

Магда, глядя в темный угол комнаты, которого почти не достигал свет свечей, наконец обернулась. Она согласилась с его мрачными опасениями.

— Вы правы. Не знаю, смогу ли я убедить их прислушаться ко мне, но должна попытаться. Я должна найти способ уговорить их. Правда на нашей стороне. Может быть, мне удастся доказать им это и заставить понять, что они должны действовать ради всех нас.

Он испустил глубокий вздох, кивнув.

— Спасибо вам, Магда. Будем надеяться, что вы сможете убедить совет. Это может быть нашим единственным шансом.

Но боль врезалась в нее так внезапно, так неожиданно, так жестоко, что у нее перехватило дыхание.

Мускулы Магды одеревенели, когда жгучая боль пронзила голову. Она чувствовала, будто полдюжины раскаленных иголок в одно и то же время вонзились в уши, виски и основание черепа.

Бритвенно острый всплеск боли поразил нервы прямо под ушами, как будто еще более раскаленные иглы вонзились прямо за ее челюстями с обеих сторон. Глаза наполнились слезами, и рот широко открылся, но она не могла закричать. Она не могла сделать вдох. Тяжесть ужасной агонии сделала мышцы неподвижными.

Лорд Рал нахмурился.

— Магда?

Она могла видеть недоуменное беспокойство на его лице, но не могла открыть рта, чтобы сказать, что случилось. Она хотела кричать, но никак не могла сделать этого. Больше всего, она хотела заставить неожиданную, дикую боль остановиться.

Она не могла больше вынести ни секунды этой боли. Так же сильно, как хотела жить, она хотела бы сейчас умереть, если бы это дало ей освобождение.

В этот беспомощный, жалкий миг она все поняла.

Первоначальное неистовство боли вдруг чуть ослабело. Она не знала, была ли это извращенная игра, или сокрушительная боль нахлынет снова с еще большей силой. В момент этой краткой передышки Магда с трудом вздохнула.

Прежде чем она смогла крикнуть, боль врезалась в нее снова, но с много большей силой, чем в первый раз. Она не думала, что это возможно, но так случилось. Поражающая воображение агония лишила ее чувств.

Пошатнувшись, она перестала понимать, где находится. Казалось, череп медленно раздавливают.

Мощный удар поразил ее из ниоткуда, как молния, ударил в живот, заставив согнуться пополам. Мускулы сопротивлялись силе, сдавившей грудь. Она услышала хруст и почувствовала, как ломаются ребра, причинив дополнительную боль, пронзившую ее.

В невыносимой пытке, широко раскрыв глаза, она видела, как лорд Рал спешит к ней, и все же его движения казались невероятно медленными. Он казался практически статуей, неспособной передвигаться. Ей казалось, что при той фантастически малой скорости, с какой передвигался, он вряд ли успеет, пока она жива.

Она почувствовала что-то теплое и мокрое, стекающее от ушей и вдоль челюстей. Увидела яркую кровь, разбрызгивающуюся по полу под ногами.

Магда рухнула на колени.

Ее зрение ограничилось темным туннелем. Все казалось так далеко. Она думала, что слышит голоса, но не могла выделить их из пронзительного, болезненного, высокого шума, который она слышала.

Как раз у темной кромки ограниченного зрения, она увидела двух здоровенных охранников Лорда Рала, вынимающих мечи и приближающихся к ней. Она знала, что сейчас они видят в ней угрозу.

Кровь, стекающая с ушей и капающая с подбородка, сливалась в мокрую, красную лужу на полу. Она могла чувствовать мокрое тепло, смачивающее колени и платье.

Сквозь ошеломляющие мучения, сквозь парализующую боль, пронзающую голову и проходящую сквозь живот, Магда, как и охранники, поняла, что происходит. Сбитая с толку, она слишком хорошо осознавала присутствие чужака, кричащего из глубин ее сознания.

Если эта вещь внутри не убьет Магду, то охранники точно. Магда осознала, что у нее есть лишь несколько драгоценных моментов жизни.

Осознав это, она поняла, как отчаянно не хотела умирать. Несмотря на то, как сильно хотела остановить боль, она не хотела умирать. Она никогда не чувствовала такого сильного желания жить. Но могла чувствовать, как погружается все ближе к темному краю подземного мира.

Потом Магда вспомнила последние слова своего мужа в записке у себя в кармане.

«А теперь будь сильной, храни свой разум и живи той жизнью, какой можешь жить только ты».

Лорд Рал был прямо здесь, прямо перед ней, его сапоги в ее крови. Он склонился, положив руки ей на плечи и что-то крича.

Она не могла слышать его, лишь пронзающий вопль боли в ушах.

Магда ухватилась за штанины Лорда Рала, когда от боли потемнело в глазах, и она чуть не ослепла. Она понимала, что через несколько мгновений может не только лишиться зрения, но и потерять сознание. Знала, что есть лишь эти краткие мгновения до того, как все будет потеряно.

Она могла слышать, как Альрик Рал кричит что-то важное, но не могла разобрать неуловимые слова. Могла чувствовать мощные пальцы, схватившие ее за плечи, когда он склонился над ней.

Она знала, что это был ее единственный шанс.

Но не знала, сможет ли собраться с силами.

— Магистр Рал… — выдавила она хриплым голосом. Кровь стекала с губ. Она могла чувствовать ее вкус.

Ужас сдавил ее горло. Сердцебиение становилось слабее и слабее. Она знала, что скоро умрет. Могла чувствовать слабый трепет уходящей жизни. Казалось, слишком много усилий надо, чтобы удержать ее.

Слишком много усилий, даже чтобы сделать следующий вдох.

Хотя, какая-то часть ее отчаянно не хотела отдаться соблазну освобождения.

Магда собрала все оставшиеся силы и открыла рот в последнем вдохе.

Наполнив легкие этим последним вздохом жизни, она заставила себя отдаться этим словам, отдаться их смыслу в отчаянной спешке.

— Магистр Рал ведет нас. Магистр Рал наставляет нас. Магистр Рал защищает нас. В сиянии славы твоей — наша сила. В милосердии твоем — наше спасение. В мудрости твоей — наше смирение. Вся наша жизнь — служение тебе. Вся наша жизнь принадлежит тебе.

Тьма прошла сквозь нее, омрачая душу. Она думала, что слишком поздно.

Но потом боль вдруг внезапно отпустила ее.

Магда, тяжело дыша от облегчения, когда вся мощь сокрушительной пытки оставила ее, рухнула наземь, рыдая от продолжающихся мучений и жгучей благодарности к Бараху за совет о защите разума.

Они только что спасли ей жизнь.

Барах только что спас ей жизнь.

Лорд Рал только что спас ей жизнь.

Глава 13

Свободная от присутствия чужака, но все еще в агонии, Магда лежала в теплой, бархатистой луже собственной крови. Боль в голове, все еще отдающая в уши и челюсти, была ужасна. Несмотря на сильную боль, она была глубоко благодарна, что это были хотя бы не таки же муки, что принесла сокрушительная боль, которую сноходец нанес изнутри.

Как бы сильно она ни желала не чувствовать боли от прикосновения, у нее не было сил сопротивляться, когда лорд Рал и двое его телохранителей осторожно перевернули ее. Она закричала от боли, причиненной этим движением. Она чувствовала, как сломанные ребра скребутся друг о друга при малейшем вздохе.

— Так, спокойно, — сказал Лорд Рал удивительно мягким тоном, хватая большими ладонями ее слабо извивающиеся руки. — Все будет хорошо. Но вам нужно успокоиться. Не пытайтесь встать.

В оцепенении, Магда лишь смутно осознавала, где она и что происходит. Казалось, все это происходит с кем-то другим, а она лишь наблюдает со стороны. Все тело пульсировало от ужасной боли. Но даже это странным образом казалось удивительно далеким.

— По крайней мере, теперь этот ублюдок покинул ее разум, — сказал один из крупных телохранителей.

Лорд Рал ворчанием выразил согласие, прежде чем взглянул на нее сверху вниз.

— Все будет хорошо, Магда. Я помогу вам.

Магда кивнула. Она на самом деле не понимала почему. Ей пришлось сглотнуть кровь обратно.

Лорд Рал низко склонился над ней. В его глазах было очень странное выражение. Потом Магда поняла, что это был страх.

Видя этот взгляд, понимая, что это страх за нее, она запаниковала. Крепко ухватив за плечи, он заставил ее лечь.

— Послушайте меня, Магда. Вы не должны двигаться. Не сопротивляйтесь. Позвольте мне сделать это.

Она попыталась спросить, о чем он говорит, но слова так перепутались, что даже она не смогла понять их.

Он слегка улыбнулся.

— Больше не нужно разговоров. Нужные слова сами придут, когда вам они будут нужны, — он похлопал ее по плечу. — Сейчас вы защищены от сноходца.

Магда обмякла от облегчения. По крайней мере, это чудовище покинуло ее разум. Она ощущала зловещее присутствие недолгое время, но знала, что никогда не сможет этого забыть. Слезы благодарности за избавление от сноходца бежали по щекам. Даже, если ей придется столкнуться с побочными последствиями нападения, даже, если она умрет, по крайней мере, она, наконец, освободилась от мерзкого присутствия.

— Мне нужно попасть в ваш разум, Магда.

Она только что спаслась именно от этого. И больше никогда не хотела, чтобы кто-то был в ее разуме. Не хотела, чтобы кто-нибудь контролировал ее таким образом. В панике от этих мыслей, она извивалась, пытаясь освободиться от его хватки.

— Послушайте меня, — сказал он, крепко держа ее за оба запястья одной большой рукой. — Это нужно только чтобы вылечить повреждение. Вы до сих пор теряете много крови. Мне нужно торопиться. Вам придется разрешить мне помочь. Просто лежите неподвижно и не сопротивляйтесь, хорошо? Вы сможете сделать это? Вы можете довериться мне? Будет легче, если вы поможете.

Это был шанс выжить. Это был шанс вырваться обратно из этой страшной темноты. Она должна была сражаться за жизнь. Она не могла позволить себе ускользнуть по ту сторону завесы. Наконец, она позволила напряжению уйти из мышц и кивнула.

— Благодарю вас, Магистр Рал, — выдавила она из себя с величайшим трудом.

Он коротко улыбнулся, перед тем как положить руки с обеих сторон ее головы. Его руки заглушали отдаленные звуки мира, заглушали, как потом она осознала, звуки ее собственных всхлипов.

Она смотрела на него, и его голубые глаза напомнили ей о взгляде в небо. Глядя в эти глаза, не способная моргнуть, она погрузилась в этот успокаивающий цвет. Его глаза стали небом. Она чувствовала, как падает в эту лазурную вечность, которая приобрела сапфировый цвет, затем стала зеленовато-синей, затем темно-синей, а затем просто цвета полуночи.

Она чувствовала груз силы, давившей на разум, по мере того, как холодный поток магии ниспадал через все ее существо.

Раньше ее уже лечил Барах, но от сравнительно легких хворей — глубокого пореза, вывихнутой лодыжки, мигрени — так что она узнала специфическое ощущение магии Приращения. То, что в других случаях было тонкой струйкой, сейчас стало широким леденящим потоком, ошеломляющим своей мощью.

Впрочем, еще сильнее она чувствовала жгучее прикосновение того, что знала, как магию Ущерба. Она полагала, что Лорд Рал извлекал оставшиеся следы повреждений, причиненных сноходцем.

Она задохнулась от внезапного, острого, жгучего тепла в глубине ушей. Она отшатнулась от запаха горящей плоти, понимая, что он, должно быть, прижег рану, чтобы остановить кровотечение.

Хоть она и чувствовала себя потерянной в странном, пустом месте, ер знала, что она не одна. Он все еще здесь, работает, пытаясь помочь ей. Это было похоже на то, как сноходец дал знать о том, что он в ее разуме, но в то же время, это была противоположная сторона присутствия чужака. Сноходец, она знала, чувствовала, был злобным и полностью предназначен для нанесения вреда.

Это, напротив, было доброжелательное присутствие. Несмотря на боль, которая тянулась вниз по телу, она могла ощущать, что его целью было лишь помочь ей, только чтобы, в конечном счете, рассеять боль.

Она могла почувствовать каждую нить магии Приращения, соединяющую разорванные мышцы и сломанные ребра. Было не так уж и больно, но это странное ощущение вызвало тошноту. Она хотела увернуться, но знала, что это ее единственный шанс, поэтому уступила. Теплая сила, просачивающаяся вглубь ее ушей, была так же неприятна.

В то же время, она знала, что он пытается заставить ее дать ему унять агонию. Магда сопротивлялась, вцепившись в мучения. Она не хотела, чтобы кто-то еще, особенно Магистр Рал, чувствовал то же, что и она. Она крепко схватила его, пытаясь оградить от полной мощности страданий.

Это не помогло. Он был сильнее. Ужасно переживая за его безопасность, она почувствовала, как боль ослабила свою хватку. После устранения этой помехи его дар мог струиться сквозь ее внутреннюю сущность, проникая все глубже к сердцевине, чтобы полностью исцелить.

Чувствуя, как остатки этой леденящей муки исчезают, она наслаждалась освобождением от нее, и наконец начала ощущать согревающее тепло исцеляющей магии.

Она плавала в сияющем тепле, лишь отстраненно осознавая, что существует что-то, кроме этой успокаивающей опоры.

Магда потеряла ощущение времени. Она не знала, как долго пробудет в этой обители безмятежности. Могли пройти лишь секунды, а могли дни. В безмолвной пустоте, время потеряло смысл. В этом странном, тайном месте, время прекратило существовать.

Понемногу она осознала, что все закончилось.

Наконец, ее глаза открылись, и комната вокруг прояснилась. Она вдруг поняла, что лежит на диване. Лорд Рал стоял над ней, его лоб покрылся потом. Он выглядел обессиленным.

Свечи на железном подсвечнике были выжжены до огарка. Тогда она поняла, что это продолжалось всю ночь.

Магда дотянулась до уха, затем ощупала челюсть. Она больше не болела.

Боли в груди тоже не было. Она положила ладонь на ребра, проверяя их. Они были целы и больше не болели.

Более того, хотя она все еще скучала по Бараху, все еще страдала от его отсутствия, теперь это было по-другому. Боль утраты не была столь сокрушительной, как раньше. Она все еще горевала, страдала от потери, но поняла, что острота того страдания немного смягчилась.

Она всегда будет скучать по своему мужу, всегда любить его, но сейчас она знает, что в состоянии идти дальше. Ей просто необходимо идти дальше.

— Спасибо, — прошептала она Лорду Ралу.

Он устало улыбнулся.

— Я бы предложил вам отдохнуть, но боюсь, мы не можем тратить сейчас время.

Магда присела, потирая глаза, ориентируясь.

— Все еще ночь?

Его улыбка стала шире.

— Уже день, Магда. И довольно давно.

— Тогда нам нужно попасть в Палату Совета. У них будет заседание. Мне нужно убедить их в надвигающейся опасности. Они должны действовать.

Лорд Рал окинул взглядом ее одежду.

— Может быть, вам лучше сначала привести себя в порядок?

Магда твердо стояла на ногах. Она предполагала, что будет, по крайней мере, дрожать, но не дрожала. Она чувствовала себя живой. По-настоящему живой.

Она осмотрела платье, большей частью пропитанное кровью. Он прав, ей надо переодеться. Она потрогала волосы и обнаружила, что они тоже были заляпаны высохшей кровью. Она взглянула на отражение в маленьком зеркале на стене. Кровь окрасила лицо и шею.

— Полагаю, я выгляжу ужасно. Мне нужно сначала привести себя в порядок, прежде чем мы увидим Совет.

Альрик Рал кивнул, указывая на двух здоровенных охранников.

— Мы будем ждать снаружи, пока вы переодеваетесь и умываетесь.

Магда схватила его за руку, когда он начал поворачиваться к двери.

— Нет.

Он нахмурился.

— Нет?

— Нет. Я хочу, чтобы Совет увидел меня в таком состоянии. Им нужно осознать реальность того, сколько крови будет пролито нашим народом от рук сноходцев, если они откажутся слушать.

Лорд Рал улыбнулся.

— Я не думаю, что Совет когда-либо сталкивался с истинной решимостью Магды Сирус.

Она ответила обеспокоенной улыбкой.

— Им скоро придется.

Глава 14

Магда смотрела прямо перед собой, шествуя мимо полированных черных мраморных колонн, возвышающихся по обе стороны галереи, ведущей к палатам Совета. Округлые лепные украшения покрытых золотом верхушек колонн поддерживал широкий архитрав с вырезанными в нем одетыми в балахоны фигурами, изображающими членов Совета.

Каркас золоченых квадратных прямоугольников покрывал длинный, сводчатый потолок. В каждом из них был вделан бронзовый медальон с изображениями различных уголков Срединных земель. Предполагалось, что, проходя через галерею, члены Совета шли под демонстрацией великого разнообразия Срединных земель, так, чтобы те напоминали им обо всех далеких народах, которые они представляют, идя на государственные совещания. По опыту Магды, требовалось нечто большее, чем бронзовые медальоны, чтобы напомнить Совету обо всех отдаленных местечках Срединных земель.

Магда прошла под линией длинных красных шелковых знамен, свисающих со сводчатого потолка. Они символизировали кровь, пролитую в защиту народа Срединных земель. Ковер, с вытканными вдоль краев названиями сражений, по которому она шла, тоже был красным и предназначался для того, чтобы служить напоминанием о напряженной борьбе и жизнях, положенных во имя жизни других.

Обычно Магда считала, что проход по галерее навевает мрачные мысли. В этот день они были мрачнее обычного.

Красные знамена и темно-красный ковер только сильнее привлекали внимание к крови, покрывающей Магду. Сейчас она как никогда прежде ощущала связь с теми, кто проливал кровь в защиту их родины. Если Совет откажется выслушать ее, крови прольется гораздо больше.

Пока она шла по длинному ковру, мужчины по сторонам замирали на полуслове и смотрели на нее. Женщины пятились. Гул разговора стихал до шепота, и когда она проходила мимо них, люди замолкали совсем, сохраняя тишину позади нее.

Войдя в главный зал, расположенный рядом с палатами Совета, Магда увидела повсюду небольшие группки, рассредоточенные по огромной комнате, беседующих людей, без сомнения обсуждающих вопросы, которые ожидали рассмотрения Советом. Беседа, эхом отдающаяся по комнате, стихала, когда люди наблюдали за ее продвижением среди них с лордом Ралом из Д'Хары и двумя его огромными телохранителями позади.

Сверху высокие окна вдоль нижней границы золоченого купола впускали лучи утреннего солнца, омывающие резким светом возвышающиеся колонны из розового мрамора, стоящие по краям комнаты. Между колоннами у каменной стены стояли внушительные статуи былых правителей.

Магда знала, что однажды статуя Бараха займет почетное место в этой комнате, ведущей к центральному Совету.

Эта странная мысль, которая отозвалась в ней гордостью, вместе с тем послужила напоминанием, что Барах остался в прошлом.

Очень скоро Барах станет лишь образом, канувшим в лету. Люди уже не смогут его узнать по-настоящему, они будут помнить лишь обрывки и домыслы. Она гадала, будет ли история, которую предстоит изучать людям в будущем, иметь что-то общее с действительностью, с тем, что она знала о Барахе. История, как и сами воспоминания, имеет склонность к искажению с течением времени или хуже того — к потере достоверности в зависимости от намерений тех, кто ее пишет.

Как ни хотелось ей, чтобы все было иначе, Магда ничего не могла сделать, чтобы изменить прошлое или воскресить Бараха. Он теперь в руках добрых духов. А жизнь тем временем продолжалась. Он хотел, чтобы она продолжалась.

Большие двери красного дерева, ведущие в палаты Совета, как обычно были открыты. Двери в три ее роста и толщиной в ее бедро, испещренные с обеих стороны замысловатыми узорами, представляющими собой заклинания, хотя на самом деле заклинаниями они не были. Как часто говорил Барах, начертание настоящих заклинаний было опасным делом. Замысел состоял в том, чтобы напоминать каждому о даре который вел их во всем.

Открытые двери предназначались, чтобы передать атмосферу открытости Совета, но Магда знала, что это было иллюзией. Когда дело касалось Совета, ничто не было так просто, как казалось.

Стражники, стоящие на посту по обеим сторонам больших дверей, державшие свои пики строго вертикально, видели, что она не намеревалась останавливаться. Их пики наклонились, когда они нерешительно сошли со своих позиций, наступив на большую печать, вырезанную в каменном полу перед дверями.

Один из охранников поднял руку, думая что ей нужна помощь.

— Леди Сирус, вы ранены. Позвольте, я попрошу кого-нибудь помочь вам.

— Спасибо, но нам всем смогут помочь только члены Совета.

— Боюсь, они на совещании, — предупредил он.

— Отлично, — сказала она, отводя пику со своего пути.

— Леди Сирус, — сказал другой гвардеец, — боюсь, повестка дня уже расписана на сегодня, и советники не возьмутся за новое дело.

— Теперь возьмутся, — сказала она, проходя мимо.

Охранники были не уверены, что им следует делать. Они хорошо знали ее в качестве жены Первого Волшебника, которая часто говорила с Советом. Но даже при том, что знали ее, они не привыкли к женщинам с короткими волосами, входящими, чтобы обратиться к Совету. И что еще важней, она с головы до пят покрыта кровью, и они не знали почему. Если бы Замок подвергся нападению, то они, несомненно, должны были знать об этом, и Совет тоже.

Другие стражи в залах Совета начали приближаться, чтобы задержать ее до выяснения обстоятельств происходящего. Они не узнали лорда Рала и двух его солдат позади нее. Сбитые с толку видом жены Первого Волшебника, покрытой кровью, не говоря уже о правителе земель Д'Хары, сопровождавшего ее, они наконец расступились, очевидно полагая, что от попытки остановить ее будет больше неприятностей, чем если дать ей пройти. Дело было не только в высоком положении Лорда Рала, в конце концов, Совет сам решал, кому говорить.

Магда была рада, что сказала лорду Ралу оставить его маленькую армию ожидать в коридорах, подальше с глаз долой. Наличие вооруженных мужчин, пытающихся войти в палаты совета, лишь усложнило бы ситуацию.

В дверях, пройдя мимо группы охранников, она обернулась к Альрику Ралу. Положила руку ему на грудь, заставляя остановиться.

— Почему бы вам не подождать меня тут? Ваше присутствие только заставит их думать, что я прошу от вашего имени.

Его лоб сморщился от досады, пока он издали разглядывал Совет на возвышении в дальнем конце зала. Он переступил с ноги на ногу и засунул большие пальцы под ремень.

Голубые глаза наконец-то повернулись к ней:

— Как пожелаете.

Магда коротко улыбнулась ему перед тем, как обратить внимание на зал, в котором была уже много раз. Его разделяла пополам золотисто-голубая ковровая дорожка, ведущая к месту заседания Совета. Резные колонны красного дерева поддерживали по сторонам высоко вздымающиеся арки. Витражи высоко в них пропускали полосы приглушенного света. Ниже окон на балконе были расположены места для наблюдателей. Они были переполнены, и это подсказывало ей, что Совет не обсуждал вопросы, составляющие военную тайну.

В перекрытиях под балконом не было окон, отчего там было довольно сумрачно. Окна наверху символизировали свет Создателя, а затемненная область внизу напоминала о вечной тьме загробной жизни в преисподней. Это незаметно напоминало о силах природы, из которых самыми значительными были жизнь и смерть, которые всегда должны быть в равновесии.

Группы людей, прибывших на прием в Совете, собирались поодаль вдоль стен, в тени под балконами. Часто это были военные в форме с группами сопровождающих, чиновники в благородных одеяниях с цветными нашивками, указывающими на их чин и положение, волшебники и чародейки в простых одеждах, и советники, сопровождающие роскошно одетых, важных дам. Как и в большинстве мест Замка, тут и там встречались даже дети со своими родителями.

Косые лучи солнечного света из окон высоко справа высвечивали легкий дым от людей, куривших трубки, и пыль, поднимаемую людьми, постоянно движущимися по залу. Когда она прошла по золотисто-голубой ковровой дорожке сквозь отдельные пятна, освещенные солнцем сквозь окна, предназначенные для того, чтобы свет проникал к проходу посередине, никто уже не мог не заметить ее платье, пропитанное кровью. Она также знала, увидев свое отражение в зеркалах, что ее лицо и волосы представляли собой жуткое зрелище.

Хотя в зале было относительно тихо и спокойно, в мире продолжала бушевать война. Барах признавал, что битва была ужасающей. Люди гибли тысячами в отчаянных схватках, их тела разрывало на части во время безумных атак и отступлений. Сообщалось, что ярость, паника, кровь, грохот, отчаяние превосходили все мыслимые пределы.

Напротив, огромный зал, где Совет занимался делами государственной важности, был спокойным и важным местом, где все вопросы решались в строго определенном темпе. Паника, кровь и неприкрытое отчаяние, казалось, были очень далеко отсюда.

Магда знала, что это иллюзия. Хотя все очень старались сохранить видимость того, что это место уравновешивает безумие войны, каждый думал только о ней.

Как и в других залах, люди, вполголоса обсуждавшие свои дела, смолкли, увидев, как Магда решительно идет по длинной ковровой дорожке по центру зала. Большинство присутствующих знали ее. Многие видели ее стоящей возле пламени, пожиравшего тело мужа и их любимого руководителя. Многие тогда подходили к ней, чтобы выразить соболезнования.

Совет заседал на возвышении за длинным богато украшенным столом, изогнутым полукругом. Служащие и помощники сидели за столом за ними. За их спинами, в свою очередь, сидело еще больше людей. Люди, которых выслушивал Совет, стояли в центре возвышения, окруженные этим полукруглым столом и зрителями сзади.

Магда узнала женщину, которая стояла в том месте и горячо разговаривала с Советом. Она замолчала, когда оглянулась через плечо, чтобы увидеть Магду, подходящую к ней сзади.

Женщина сначала быстро оценила длину волос Магды и лишь потом угрюмо взглянула на её окровавленную одежду.

— Не люблю, когда вмешиваются, пока я разговариваю с Советом.

— Сейчас, Вивьен, с ними поговорю я, — сказала Магда, коротко улыбнувшись женщине. — Вы сможете договорить позже.

Вивьен вытянула длинную прядь волос из-за плеча.

— С чего вы взяли, что имеете право…

— Уйдите, — сказала Магда таким спокойным, таким тихим, таким неумолимым тоном, что Вивьен вздрогнула.

Когда женщина не проявила намерения уйти, Магда наклонилась еще ближе и сказала, понизив голос, чтобы никто не услышал:

— Либо вы сейчас уйдете, Вивьен, либо вас выведут. Думаю, вы знаете, что я не блефую.

Заглянув Магде в глаза, Вивьен повернулась, торопливо поклонилась Совету и поспешила уйти.

В зале воцарилась тишина.

— Что означает это вторжение? — спросил краснолицый советник Вестон. — Что может быть такого важного, что вы осмелились врываться сюда таким образом?

Магда всплеснула руками.

— Это вопрос жизни и смерти.

За её спиной, по комнате пробежал шёпот.

— Жизни и смерти? О чём вы говорите? — потребовал ответа Вестон.

Магда встретила взгляд каждого из советников, раз один из них сделал ошибку, пригласив говорить на эту тему.

— Сноходцы в Замке.

Глава 15

Зал взорвался от шума и смятения, когда за спиной Магды все начали говорить одновременно. Некоторые выкрикивали вопросы. Другие высказывали недоверие. Третьи изрыгали угрозы. Многие, охваченные страхом, молчали.

Старейшина Каделл, постоянный хранитель этикета в палатах Совета, поднял сухую узловатую руку, призывая к тишине.

Когда толпа успокоилась, советник Вестон продолжил.

— Сноходцы? Здесь, в Замке? — его глаза сузились. — Это абсурд.

Старейшина Каделл проигнорировал обращение Вестона.

— Госпожа Сирус, — терпеливо сказал он, — прежде всего, у Совета сейчас заседание и…

— Превосходно, — сказала Магда ничуть не терпеливо. — Это значит, мне не нужно разыскивать вас всех. Даже лучше, что все вы здесь и готовы услышать меня. Время дорого.

Советник Гаймер подскочил как ужаленный.

— Ваше положение не позволяет вам выступать перед таким сообществом, не говоря уж о том, чтобы прерывать нас! Как вы посмели прогонять того, кто говорил о важных проблемах, и…

— О чем бы ни говорила Вивьен на этот раз, это подождет. Я же сказала вам, что это вопрос жизни и смерти. Советник Вестон только что предложил мне высказаться. И я намерена это сделать, — она выгнула бровь. — Или вы хотите, чтобы меня выволокли отсюда, пока я не успела рассказать о смертельной опасности, нависшей над нашими людьми, и о том, как Совет может помочь их защитить?

Помощники переглянулись. Некоторые советники неуверенно заерзали в креслах. Не все из них хотели так открыто затыкать ей рот, пока она не объяснила, чем Совет может помочь в защите людей. Это нежелание дало ей маленький шанс.

Советник Хэмбрук откинулся назад и скрестил руки на своем обширном животе.

— Сноходцы, говорите?

Гаймер вскочил и с гневом обратился к товарищу.

— Хэмбрук, мы не собираемся отходить от повестки дня, только чтобы продолжать терпеть это возмутительное вторжение!

Магда в три больших шага приблизилась к столу, оперлась руками о полированное дерево и, сверкая глазами, склонилась к советнику Гаймеру.

— Сядьте.

Захваченный врасплох спокойной яростью в её голосе и несколько ошеломленный от такого поведения, он плюхнулся в кресло.

Магда выпрямилась.

— Сноходцы пробрались в Замок. Мы должны…

На этот раз ее прервал Вестон, сидящий справа от нее.

— А что, кроме вашего дерзкого вторжения, заставляет вас полагать, что мы поверим такому заявлению?

Магда хлопнула ладонью по столу перед мужчиной. От испуга из-за громкого шлепка все подскочили. Она могла ощущать, как лицо наливается краской от ярости.

— Посмотрите на меня! Вот, что сноходец сделал со мной! То, что вы видите — кровь по всему моему телу — это то, как ваши соотечественники и любимые вами люди будут выглядеть перед тем, как умрут от невообразимых мучений. Вот, что ждёт нас всех!

— Я не собираюсь сидеть здесь и…

— Пусть говорит, — произнес старейшина Каделл со спокойной властью.

Магда склонила голову к старейшине в знак признательности, прежде чем взять себя в руки и продолжить.

— Сноходец проник в мой разум. Я не знаю, как долго он там прятался. Но со страхом думаю, что он услышал, пока прятался в моей голове.

— А что он мог подслушать? — спросил советник Садлер подозрительным тоном.

— Сегодня я пришла сюда ради одной-единственной цели: рассказать о том, как не позволить сноходцам свободно хозяйничать в Замке и уничтожить нас всех. Узнав об этом способе и поняв, что я приду сюда, чтобы просить помощи Совета в его реализации, сноходец начал действовать. Он намеревался убить меня, чтобы я не смогла обратиться к вам. Он хотел, чтобы вы оставались в неведении, чтобы все мы были уязвимыми.

Оглядывая каждого советника по очереди, краем глаза она заметила, что толпа придвигается ближе, чтобы не пропустить того, что она скажет. Она выпрямилась и отступила назад к центру полукруга советников, чтобы быть уверенной, что все ее услышат.

— Хотя я не имею понятия, как долго сноходец скрывался в моем разуме, подглядывая, подслушивая, его присутствие стало слишком очевидным, когда он попытался разорвать меня изнутри, — она медленно покачала головой, поворачиваясь спиной к советникам, чтобы взглянуть в испуганные глаза молчащих людей, наблюдающих за ней. — Вы даже представить себе не можете, что это за боль.

Зрители смотрели в тихом беспокойстве.

Вестон нарушил тишину.

— Вы думаете, что мы поверим…

— Нет, — сказала она, не глядя, ему в ответ. — Я думаю, что вы увидите своими глазами результат того, что произошло со мной из-за сноходца, проскользнувшего в мой разум, здесь, в Замке, где, как мы думали, мы в безопасности. Но это не так, — она приподняла подол своего платья. — Когда я упала на колени, умирая, кровь текла из моих ушей, я захлебывалась ей, чувствовала, как сноходец ломает каждое ребро по очереди, — некоторые в толпе ахнули. — Боль была невыносимая и не существует способа избежать её.

Она медленно пересекала помост, чтобы убедиться, что все в толпе и за столом хорошо рассмотрели кровь на ней. Звук ее шагов по деревянному полу трибуны эхом прокатился по залу.

— Кровь, которую Вы видите на мне, — сказала она, — свидетельство пыток, которым он меня подверг. Если это вас шокирует, то уверяю, вы бы не хотели услышать мой крик, когда я лежала в луже собственной крови на грани смерти.

— Значит, я так понимаю, добрые духи снизошли к вам и спасли в последний миг? — спросил советник Гаймер с усмешкой.

— Нет, — спокойно ответила она, смотря на корону. — Хотя я молилась добрым духам, они не пришли мне на помощь. Я спасла себя сама.

— И как, позвольте спросить, вы это сделали, — спросил Садлер, воздев пальцы к небесам, — если сноходцы на самом деле такие страшные твари?

— Вы правы. Они страшные. И они также очень сильны. Но я призвала более мощную магию, которая защитила меня.

— Ты неодаренная, — усмехнулся Гаймер.

— Вам не нужно быть одаренным, чтобы быть защищенным, — сказала она, обращаясь к толпе, а не к Совету. — Однако, вы должны выбрать, принять решение. В последний момент, прежде чем умереть, я пришла к осознанию того, что мне необходимо сделать, чтобы спасти себя. Вот почему я здесь. Я хочу, чтобы все наши люди знали, что для них есть защита, для всех. Поверьте, сноходцы могут проникнуть в разум любого, и они не проявят милосердия. Но ни один из вас не должен бояться их. Ни один из вас не должен пострадать и умереть.

— Откуда вам знать, что ты действительно защищена? — спросил Гаймер.

— Если бы я не была защищена, сноходцы уже разорвали бы меня на части, там, где я стояла, чтобы помешать мне прийти сюда, чтобы рассказать вам, как защитить себя и наших людей от их способностей.

Заинтересованный ропот волной пронесся по залу. Люди из толпы наблюдателей, перекрикивая шум, хотели узнать, что требовалось сделать, чтобы защититься от сноходцев.

Магда позволила беспокойству побыть еще какое-то время, прежде чем наконец подняла руку, указывая на дальний конец комнаты около больших дверей. Все повернулись, чтобы смотреть, куда она указала.

— Там находится Магистр Рал, ваш ключ к выживанию, — сказала она достаточно громким голосом, чтобы все могли ее слышать. — Он единственный создал защиту, способную защитить его от сноходцев. Эта магическая защита является достаточно мощной, чтобы защитить тех, кто связан с ним.

— Лорд Рал! — закричал Гаймер. — Опять эта чепуха! Лорд Рал уже обращался к нам со своими планами мирового господства.

Магда сверкнула на него глазами.

— С каких это пор тяжкий труд ради защиты своей жизни и жизней всех невинных людей Срединных земель, а также земель Д'Хары считается претензией на мировое господство?

— Речь идет о той клятве, которую по его настоянию мы должны принести ему, не так ли? — спросил старейшина Каделл.

Магда развела руки в стороны.

— В этом деле мы все на одной стороне. У нас, жителей Срединных земель и жителей земель Д'Хары, общие интересы и общая угроза. Жители Древнего мира хотят покорить весь Новый мир. Их не интересуют наши внутренние границы. Они хотят править всеми нами. Если они победят, не будет ни Срединных земель, ни Д'Хары. Мы все будем либо мертвы, либо порабощены. Это вопрос нашего выживания, а не мелочные вопросы власти.

— Мелочные? — спросил Садлер. — Подчинение власти Лорда Рала мне не кажется мелочью.

— Вы бы поняли, какая это мелочь, — сказала Магда, — если бы сноходец тихо проскользнул в ваш разум и стал хозяином, если бы он заставил вас исполнять свои мерзкие приказы. Вас могли бы заставить предать тех, кто вам не безразличен, даже убить того, кого вы любите. А если бы вам повезло, этот хозяин решил бы просто разорвать вас изнутри.

Садлер облизнул губы, но не стал спорить.

Шепот в толпе стих, когда человек, который наблюдал из тени в глубине зала за советниками, вышел в свет.

Главный Обвинитель Лотейн устремил грозный взгляд на Магду.

Глава 16

Улыбка Лотейна выглядела так же убийственно, как оскал скелета.

— А откуда вы знаете, леди Сирус, что это на самом деле не собственная магия Альрика Рала разрывала вас на части изнутри, как вы это представили?

— Магия Лорда Рала? — Магда уставилась на мужчину. — Зачем ему делать такое?

Лотейн выгнул бровь. Его любезная улыбка, какой бы издевательской она ни была, исчезла.

— Возможно, именно затем, чтобы заставить вас предстать здесь перед нами и устроить это представление, чтобы запугать людей до того, что они согласятся с его планом, чтобы захватить власть и сделаться правителем всего Нового мира.

Он стоял неподвижно, как скала, побуждая ее к отрицанию.

— Все совсем не так, — Магда старалась, чтобы ее голос не звучал так неуверенно, будто она оправдывается.

— Потому что муж убедил вас, что Альрику Ралу можно доверять?

Магда моргнула. Она не хотела соглашаться с этим человеком, но должна была сказать что-нибудь. Она взяла себя в руки.

— Мой муж рассказывал мне о той самой настоящей опасности, исходящей от сноходцев. Как боевой чародей, он слишком хорошо знал, на что именно они способны. Как и все остальные, я годами восхищалась знаниями и мудростью Бараха. В конце концов, его назначили Первым волшебником из-за того уважения, которым он пользовался. Как Первый Волшебник, он очень доверял Альрику Ралу. В этой войне они оба сражались на одной стороне. Они оба боролись с самого начала ради того, чтобы спасти весь наш народ от гибели.

Лотейн усмехнулся, как будто она оговорилась.

— Кажется, по вашему собственному признанию, муж сформировал ваше мышление во многих областях, — он погладил щетину на подбородке, медленно сделав несколько шагов к ней. — Вы хотите сказать, что муж принимал тайное участие в помощи Альрику Ралу править Новым Миром? Возможно, это и есть причина тайных связей и секретных полуночных встреч мужа с незнакомцами?

Магда сжала кулаки. На этот раз у нее не было проблем с тем, чтобы придать властности голосу.

— Мой муж с самого начала вел эту долгую войну с единственной целью — защитить всех нас.

— Эту долгую войну, которую мы проигрываем.

— Ваши обвинения настолько же оскорбительны, насколько и необоснованны.

Лотейн склонил голову.

— Ваша преданность мужу восхитительна, госпожа Сирус. Но это предсказуемо.

— Все это совершенно не относится к делу, — вмешался старейшина Каделл. — Независимо от побуждений, мы достаточно исчерпывающе изучали этот вопрос ранее и, в конце концов, приняли решение отклонить предложение Лорда Рала.

Магда быстро покрыла расстояние до старейшины, сидящего в центре стола Совета.

— Но все изменилось. У нас нет времени. Сноходцы уже здесь и сейчас, в Замке.

— Несомненно, вы действительно верите в это, — сказал Лотейн из-за ее спины. — Однако, даже если здесь могут быть те, кто склоняется к вере в вашу искреннюю убеждённость, истина этой веры еще под вопросом. Сноходцы, без сомнения, будут угрожать нам когда-нибудь в будущем, но, когда это случится, думаю, они будут преследовать более важные цели.

Магда повернулась к обвинителю и вытянула окровавленные руки.

— Они преследовали меня!

Лотейн презрительно улыбнулся.

— При таком большом расстоянии отсюда до Древнего Мира, откуда сноходцы узнали о вас, и более того, зачем им беспокоить вас? Но Альрик Рал был в Замке, с вами в комнате, и у него была веская причина заставить поверить вас, что именно сноходец напал на вас.

— Абсурд, — сказала Магда. — Сноходцы существуют и угрожают нам.

— Конечно, угрожают, — сказал старейшина Каделл. — Но, в любом случае, мы придумали свое собственное решение для защиты людей.

— Ваше собственное решение? — Магда нахмурила лоб, поворачиваясь к старейшине. — Конечно же, вы не имеете в виду башни?

Советник Вестон, склонился к старейшине, стискивая руку в кулак на столе.

— Мы не нуждаемся в выслушивании вашего скептицизма по поводу дел Совета, и это не тема для публичных обсуждений.

Магда знала, что, по понятным причинам, им бы, конечно, хотелось сохранить в тайне истинную суть проекта. Барах никогда не соглашался с этим предложением или с сохранением плана в тайне. Он считал, что если бы положение совсем ухудшилось, эту идею стоило бы рассмотреть как вынужденную меру, но, по его мнению, рассмотрение должно было быть публичным. Очевидно, другие тоже так считали. В результате, план с башней был самым плохо хранимым секретом во всем Эйдиндриле.

— У нас есть решение, и мы работаем над ним, — сказал старейшина Каделл как всегда спокойным властным голосом. — Это все, что имеет значение.

Потрясенная, Магда немного помедлила.

— Вы хотите сказать, что все-таки продолжаете работать по старому плану? Вы начали его осуществлять, не поставив Бараха в известность?

— У Первого Волшебника были свои обязанности, а это было в нашей компетенции, — старейшина Каделл отмахнулся от вопроса. — Будучи построенными, башни не только защитят нас от сноходцев, но и отгородят от Древнего мира и защитят от всего, что смогут изобрести вражеские одаренные и наслать на нашу погибель. Башни — это не частное решение, как предложение Лорда Рала. Это исчерпывающее решение, которое не только защитит нас от нападений, но и запечатает проходы в Древний мир и положит конец войне.

Она знала, что он делает это заявление для публики. Таким образом, он раскрывал только положительные стороны этой чудовищной затеи.

— Если только возможно завершить их, — сказала она.

— Они будут завершены, — мрачно заявил советник Гаймер, отвергая сомнения.

Магда была в ужасе. Она снова посмотрела на старейшину Каделла.

— Но башни означают смерть для невообразимо многих наших волшебников.

— Необходимая цена, — сказал он. — Это закончит войну.

Магда сконфузилась.

— Какая цена? Сколько тысяч наших лучших и блестящих волшебников вы приговорите к смерти для создания башен?

Посмотрев на поверхность стола, Каделл почесал бровь.

— Они будут добровольцами.

— Добровольцами?

— Да, — старейшина нахмурился, посмотрев в ее глаза. — Ваш муж в качестве Первого Волшебника делал то же самое, не так ли? Разве он не выбирал добровольцев из самых талантливых одаренных для того, чтобы они отправились в Храм Ветров в подземном мире? Когда один из них не возвращался, он посылал следующего, а потом еще и еще. Барах знал, что он, можно сказать, посылает этих людей на смерть. Люди тоже это знали. Это был риск, который расценили, как необходимый, и цена, которую платили охотно. В нашем случае никакой разницы. Это жертва, которая позволит выжить нашим людям, включая тех, которых вы часто защищаете.

Магда отступила на шаг.

— Даже если эти тысячи охотно заплатят цену, пройдет время, пока башни будут завершены. Сноходцы приближаются. Мы не можем позволить себе ждать.

Взгляд старейшины Каделла начал выражать злость.

— Вы полагаете, башни это единственное решение, над которым мы работаем? Вы думаете, мы глупые старые люди, оставляем это на потом, пока наши жители находятся в опасности? У нас есть одаренные, которые, как мы сказали, лихорадочно работают над поиском способа защитить нас от сноходцев.

— Я не говорю, что вы глупы, Старейшина Каделл, — сказала Магда, склонив голову. — Но сноходцы уже здесь. Что, если одаренные не смогут создать защиту? Что, если сноходцы проникнут в ряды одаренных, работающих над проблемой, чтобы помешать им придумать решение? У нас есть работающее решение Лорда Рала, и оно сработает незамедлительно.

— Это вы утверждаете, — произнес Лотейн. — Но для нас вопрос остается открытым — вы говорите это потому, что вас обманом заставили в это поверить, или потому, что вы добровольный сообщник, предатель, замышляющий заговор против Срединных земель?

Обвинитель задрал голову, как бы вынуждая к признанию.

— Замышляющий заговор против…? — удивление Магды переросло в убийственный взгляд. — Я говорю это, потому что это правда.

— Это ваши слова. Остается выяснить, что мог замышлять Барах. Насколько мы знаем, вы тоже могли быть участницей заговора. В конце концов, вы были женой Первого Волшебника, и все же призываете нас пожертвовать независимость Лорду Ралу. Это не удивительно, раз вы говорите, что сам Барах, человек, который считался нашим благородным руководителем, признался вам в том, что больше верит в Лорда Рала из земель Д'Хары, чем в совет Срединных Земель. У меня такое впечатление, что это не те слова, которые могла бы сказать женщина, заявлявшая, что всегда выступала в защиту жителей Срединных Земель. Это больше похоже на слова той, что ставит интересы Д'Хары выше наших.

Толпа зашепталась. Магда ткнула пальцем прямо в обвинителя.

— Ваши ложные обвинения вполне могут стоить многих тысяч жизней!

Пока эхо ее голоса до сих пор раздавалось в комнате, шепот за спиной стих.

— Вы избегаете истинной проблемы перед нами, — сказал Лотейн.

— Истинной проблемы? Истинная проблема в том, что вам мерещатся заговоры за каждой тенью, шпионы за каждым углом, предатели за каждой дверью. Вас заботит только преследование порождений вашего воображения, чтобы увеличить собственную славу и власть!

Толпа ахнула.

Магда вытянула перед ним руки.

— С вашей навязчивой идеей о заговорах, предназначенной лишь для поднятия личного статуса, вы осознанно игнорируете кровавую правду прямо перед вами.

Видимо, так шокированный тем, что кто-то посмел говорить с ним в таком тоне, тем более публично обвиняя его в изобретении теории заговора в целях личного обогащения, Лотейн на момент умолк.

Прежде, чем он смог оправиться и что-то сказать, Магда повернулась к толпе, наблюдающей с пристальным вниманием.

— Сноходцы среди нас, — сказала она достаточно громко, чтобы услышали все. — Эти советники решили не замечать кровавую правду, а мудрый Главный Обвинитель гоняется за призраками, которых видит только сам. Если вы последуете решению Совета или корыстным сплетням Лотейна о заговорах, рискуете испытать то же, что и я. Знайте же, что без защиты вы, вполне вероятно, можете умереть в непередаваемых мучениях. Несмотря на то, что решение Совета принято исходя из благих намерений, именно вам придется платить своей кровью за их ошибку.

Толпа снова загудела. Некоторые люди выкрикивали поверх шума, желая знать, что они могут сделать. Магда подняла руки, призывая к тишине.

— Позвольте Совету делать то, что они хотят, — сказала она им. — Но если вы хотите жить, тогда, чтобы сохранить собственную жизнь, преклоните колени, склонитесь вперед, чтобы ваш лоб касался пола и произносите следующее посвящение Лорду Ралу: «Магистр Рал ведет нас. Магистр Рал наставляет нас. Магистр Рал защищает нас. В сиянии славы твоей — наша сила. В милосердии твоем — наше спасение. В мудрости твоей — наше смирение. Вся наша жизнь — служение тебе. Вся наша жизнь принадлежит тебе». Повторите посвящение три раза, чтобы быть уверенным, что вызвали связь с магией Лорда Рала и что ваш разум может быть защищён от сноходцев. Сделайте это тайно, если не хотите объяснять этим людям ваши причины или если вы боитесь расправы. Поймите, клятва верности Лорду Ралу не делает вас предателями Срединных Земель; она делает вас верными собственной жизни. Лорд Рал не враг Срединным Землям, он боец за всех тех, кто живет в Новом Мире. Мы все едины. Мы все сражаемся за право жить, право быть свободными от кровавой тирании. Вы не сможете помочь Срединным Землям, если умрете, — Магда сердито вскинула кулак вверх. — Выберите жизнь! Поклянитесь в верности Лорду Ралу и будете защищены от сноходцев!

Магда видела, как Совет бешено подает сигналы страже, чтобы та вывела ее из Палат Совета.

Прежде чем они смогли выпроводить ее, Магда вскинула подбородок и двинулась к дверям. Толпа расступилась, уступая ей дорогу так, будто она была кем-то властным и влиятельным.

Некоторые шептали ей слова благодарности, когда она проходила мимо.

Магда держала голову прямо, а выражение лица ее было каменным, не выражающим эмоций, пока она шла до двери.

Глава 17

Магда заметила Лорда Рала, неподвижно стоящего сразу же за дверьми, наблюдающего за ее долгим выходом из палат Совета. Два мрачных телохранителя ждали чуть позади него. Оглянувшись через плечо, проходя сквозь массивные двери из красного дерева, Магда увидела стражей Совета, которые медленно следовали за ней, пока не поняли, что она действительно уходила и не собиралась возвращаться.

Вдали, на противоположной стороне зала, Магда увидела маленькую армию Лорда Рала, готовую обнажить оружие и защищать его, если возникнет проблема. Она поняла, что они не будут рады, когда те злые нападения и обвинения, которые выдвигались против Лорда Рала дойдут до их ушей. Что касается солдат, они должны были считать, что, возможно, находятся во враждебном окружении. Более того, трое из них уже умерли таинственной смертью после прибытия в Замок. Однако по сигналу Лорда Рала стражи опустили оружие.

Позади, в палатах совета, несмотря на призывы к порядку, обстановка все еще не нормализовалась. Толпа не желала продолжать обсуждение вопросов, стоящих на повестке дня. Люди хотели получить ответы на конкретные вопросы по поводу угрозы от сноходцев.

Магда надеялась, что Совет обдумает все это и увидит мудрость решения, предложенного Лордом Ралом для защиты людей от угрозы. По своему опыту, она знала: в случае дальнейшего обдумывания, Совет увидит, что ее предложение имеет смысл. Она надеялась, что так будет и на этот раз.

— Должен извиниться, госпожа Сирус, — Альрик Рал низко поклонился. — Я был ужасающе неправ.

— Неправы в чем? — спросила Магда, все еще кипя от возмущения, когда заговорила вновь.

Становясь рядом с ней, он указал назад сквозь двери в палаты Совета, где уже почти начался мятеж. Люди кричали на советников, требуя, чтобы их выслушали, желая узнать, действительно ли опасность настолько близка.

— Я должен просить у вас прощения. Я был не прав, а вы — правы, — он слегка поклонился ей и вскинул бровь. — Теперь я вижу, что короткие волосы действительно понизили ваш статус до пустого места, и вы полностью лишены влияния.

Ярость ушла с лица Магды от его насмешки. Она не могла не улыбнуться.

— Ну, правда есть правда, независимо от статуса.

Он кинул взгляд на палаты Совета.

— К сожалению, думаю, что из-за правды вы нажили себе нескольких врагов.

Улыбка Магды исчезла.

— Я дважды чуть не умерла сегодня. Во второй раз вы вернули меня назад, пока я шла сквозь завесу в мир мертвых. Я была почти в объятиях добрых духов. Я была бы мертва, если бы вы не вытащили меня назад в мир живых. Теперь, каждая секунда моей жизни — подарок. Все, что можно сделать, это вернуть мое законное место. Если мне суждено жить, значит, буду жить без притворства.

— Вы неправы в том, что должны быть мертвы, Магда. Вы сами выбрали жизнь и живете. В этом-то и дело. Мы не можем жить, полагаясь на то, что может произойти. Мы должны жить тем, что есть. Вы живы, вот что важно.

Однако жизнь без Бараха казалась Магде унылой и пустой. Несмотря на боль, которую испытывала, она думала, что вновь почти воссоединилась с ним. Несмотря на желание жить, она в некотором смысле жалела, что ее вытащили с того света.

— Вы выжили и подарили другим людям возможность также иметь выбор, чтобы защитить себя и выжить, — сказал один из огромных телохранителей лорда Рала.

Альрик Рал взглянул на мужчину и кивнул.

— Выбор теперь их собственный, а не Совета.

Он вновь обратился к Магде.

— Но чтобы помочь людям сделать их собственный выбор, вы подвергли опасности себя. Возможно, вам следует отправиться со мной в Народный Дворец. Там вам будет безопаснее.

Магда сомневалась, есть ли вообще безопасное место в мире, где бушует война. Если падет один город, то следующий окажется в осаде до тех пор, пока не падет и он. В конце концов, бежать будет некуда. Либо Новый мир выживет сообща, либо весь он падет под мечами захватчиков.

Люди глазели на Альрика Рала, проходящего мимо, хоть тот и не отвечал им. Их глаза выдавали страх перед внушительной фигурой Лорда Рала, человека, которого в Замке мало кто видел. Но они слышали истории о нем.

Проходя по большому залу, она заметила в тени позади еще одну группу обеспокоенных людей, которые поглядывали в ее сторону, тихо разговаривая между собой. Она видела молчаливый ужас в следящих за ней глазах.

В эту секунду, она поняла, в то время, как некоторые боялись Лорда Рала, большинство остальных смотрели не на него, они наблюдали за ней. Они искали в ней что-то, искали ответов или спасения, или просто причины надеяться. Они не обращали внимания на короткие волосы. Они видели Магду Сирус, женщину, покрытую кровью и объявившую, что такого не должно быть.

Наконец, Магда покачала головой.

— Я выросла в Эйдиндриле. После свадьбы с Барахом жила в Замке. Это мой дом. Мы на войне и мой дом под угрозой. Я должна остаться и сражаться за него. Это мои люди. Я должна остаться и сражаться за них. Люди привыкли исполнять волю Совета. Не знаю, решится ли кто-нибудь связать себя узами с вами и вашей защитой, но, по крайней мере, я защищена от сноходцев. А это значит, что смогу лучше сражаться за этих людей. Может быть, смогу убедить других присоединиться к нам, получив такую же защиту. Кроме того, сноходцы — не единственная опасность. Здесь происходит что-то непонятное. Я знаю, что Барах тоже всегда считал, что здесь, в Замке, что-то не так.

— Заговоры Лотейна?

Магда поджала губы в раздумье.

— Зная мужа, не думаю, что это так просто. Существует что-то ужасно неправильное здесь, нечто более глубокое.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, во-первых, команда Храма должна была унести самые опасные магические вещи в Храм для сохранности. Они предали нас, предположительно, чтобы защитить человечество от тирании магии.

— Но их всех поймали и казнили.

Магда начинала думать, что вся эта история была слишком простой, слишком ясной и аккуратной. Она начинала задумываться, а были ли на самом деле они предателями.

— Но как такие люди могли обратиться против нас? Как человечество страдает от тирании магии? Добрые духи, они были волшебниками, созданиями магии. Они не были тиранами. Для команды Храма, сотен людей, работать на врага было ужасно. Никто, даже Барах, не подозревал о таком. Поэтому, если никто не подозревал, вы на самом деле думаете, что Лотейн смог поймать и казнить каждого предателя до последнего?

— Сложно представить такой широко распространенный заговор здесь, в Замке, тем более среди таких доверенных людей. Но я уверен, что Лотейн добился признаний у этих людей, перед тем как казнить их, и вычислил других.

— Вы сказали мне, что трое ваших людей умерли таинственной смертью после прибытия сюда, — напомнила она ему.

— Так и есть, — ответил он.

— Барах оставил мне записку. Это его последнее обращение ко мне. Он сказал, что моя судьба здесь. Он попросил быть мужественной и найти правду.

— Правду? Правду о чем?

Магда глубоко вздохнула.

— Я не знаю.

— Как вы узнали, что записка на самом деле о чем-то важном? Может, Барах, зная вашу природу, просто хотел дать знать, что вы навсегда в его сердце.

— В этой записке, он сказал мне защищать свой разум.

Лорд Рал приостановился.

— Защищать разум? Вы имеете в виду от сноходцев?

Она бросила на него косой взгляд.

— Вы скажите мне.

Прядь его длинных светлых волос упала на плечо, когда он посмотрел на нее.

— Так вы думаете, он хотел, чтобы вы остались здесь?

— Да. Он сказал, что моя судьба здесь. Барах был боевым чародеем. Он имел дар пророчества. Думаю, он знал, что надвигается нечто темное, и хотел, чтобы я выяснила, что это.

Лорд Рал обдумал это, пока они проходили мимо возвышающихся мраморных колонн, поддерживающих сводчатый потолок со сценами великих событий, изображенных между ребрами свода.

— Но Барах был боевым чародеем. А вы, ну… вы — нет. Что вы можете сделать такого, чего не смог сделать он?

— Попробуйте угадать, сколько раз я пыталась понять то же самое.

Лорд Рал проворчал в знак понимания того, что она имела в виду.

— Значит, вы понятия не имеете о том, что должны искать? — спросил он.

— Полагаю, я должна искать правду.

— Но какую правду?

— Может быть, правду о том, почему Барах покончил с собой.

Лорд Рал задумался на мгновение. Наконец он жестом выразил разочарование.

— Возможно, после рискованного путешествия в мир мертвых он был просто потрясен этим впечатлением и утратил всякую надежду.

Магда вновь окинула его взглядом.

— Никто из служащих Храма не покончил с собой после возвращения. Никто не казался потрясенным. Барах был сильнее них.

Лорд Рал сложил руки за спиной, шагая позади нее и размышляя над этим.

— Барах никогда ничего не делал без веской причины, — наконец произнес он.

— Именно. Я думаю, он покончил с собой ради какой-то цели. И это был единственный способ, с помощью которого он мог сделать нечто чрезвычайно важное. Скорее всего, Барах пожертвовал жизнью по обдуманной, веской причине. Мне нужно выяснить, что это за причина. Думаю, он хотел, чтобы я искала ответы на этот вопрос. Мне нужно остаться и выяснить истинные причины всего произошедшего. Видимо, я единственная, кого заботит, почему он покончил с собой. Я могу быть единственной, кто сможет найти ответ. В любом случае, Барах, должно быть, верил, что смогу. По сути, он обязал меня на эту миссию своей последней просьбой. Он сказал мне прожить жизнь, которую только я смогу прожить.

Когда они вошли в длинную галерею, Лорд Рал вскинул глаза на красные знамена, свисающие над ними.

— С чего вы начнете?

— Я пока не уверена.

Некоторое время он молча шел по темно-красному ковру с вытканными на нем названиями сражений, затем, наконец, поднял взгляд и улыбнулся. Это была не радостная, а скорее грустная, мрачная улыбка.

— Понимаю. Этим людям повезло, что вы сражаетесь за них. Но знайте кое-что еще. Вы здесь не единственная, кто защищен от сноходцев.

Магда хмуро взглянула на мужчину когда они проходили мимо огромных черных колонн.

— О чем вы? Совет отказался от вашей помощи.

Он сложил руки за спиной и подождал, пока они уйдут от группы наблюдателей и окажутся за пределами слышимости, прежде чем ответить.

— Я ожидал этого, поэтому, по прибытию сюда, сначала отправился к тем, кто защищает нас, к офицерам и здешним одаренным, и выложил им ситуацию. Военные очень хорошо понимают угрозу и понимают цену эффективной защиты.

— Вы хитрый человек, Лорд Рал.

Он ухмыльнулся, довольный собой.

— Я не настолько глуп, чтобы отдать все наши шеи в руки Совета. Поэтому сначала обратился к нескольким важным людям здесь, в Замке.

— И они поклялись вам в верности?

— Не все. Но некоторые осознали истинные масштабы угрозы и произнесли слова посвящения, как и вы, — он тихонько хихикнул. — Хотя никому из них не пришлось сначала истечь кровью.

Она смущенно улыбнулся.

— Барах несколько раз упоминал, что считал меня упрямой.

— Офицеры Рендалл и Морган с нами, — сказал Альрик. — Они командуют войсками в Эйдиндриле и вокруг него. Грандволл тоже. Он командует ополчением.

Магда кивнула.

— Я знаю их. Они хорошие люди. А что насчёт одаренных?

— Так как речь идет о магии, они пытаются понять истинные масштабы угрозы и, следовательно, мудрость такого решения. Некоторые не приняли моего предложения, но многие приняли. Это значит, что у нас есть немало союзников, которые могут продолжать свою работу, не заботясь о сноходцах, разрушающих их труды.

Магда вздохнула.

— Тем не менее, не все приняли защиту от связи с вами. Может быть, я смогу убедить их.

Когда они дошли до его крепких, мускулистых солдат в конце галереи, Альрик Рал повернулся к ней.

— Мне нужно продолжать путь. Теперь, когда я сделал здесь все, что мог, нужно заняться другими важными делами.

Магда взглянула в его голубые глаза.

— Перед тем как уйти, скажите мне кое-что.

— Если смогу.

— Совет и обвинитель правы? Вы хотите править? Является ли власть тем, о чем вы действительно заботитесь, тем, что движет вами? Поэтому вы создали узы, которые работают именно таким образом, чтобы люди поклялись вам в верности? Скажите мне правду.

Он просунул большие пальцы за пояс с оружием, некоторое время всматриваясь в ее глаза. Его решимость не дрогнула.

— Знайте же, госпожа Сирус. В эту самую минуту мои агенты работают в Древнем мире. Они ищут сноходцев. Они там затем, чтобы выследить и уничтожить всех этих ублюдков до единого. Я не мог сказать вам об этом раньше, так как не мог допустить, чтобы сноходцы узнали об этом. Если бы моей целью была власть, я бы оставил сноходцев в живых, чтобы людям пришлось поклясться мне в верности. Если тем, кого я послал, удастся выполнить порученное им задание, больше никому не нужно будет приносить мне клятву верности.

Магда улыбнулась.

— Спасибо вам, Лорд Рал. В мудрости твоей — наше смирение.

Глава 18

Держа маленький жестяной фонарь, Магда вглядывалась в темноту впереди. Она думала, что знает, где находится, но не была полностью уверена. Промозглый лабиринт каменных проходов, находящийся ниже более часто использовавшихся участков Замка, был темным, словно смерть, все сильнее затрудняя ориентирование. В то время, как наверху многие участки были широкими, богато украшенными и удобными, редко используемые проходы, которыми вела ее Тилли, напоминали тесные пещеры. Магда видела пар от каждого ее выдоха, поднимающийся в холодном, влажном воздухе.

Вода, просачивающаяся сквозь стыки между грубыми каменными блоками стен, спустя многие годы в некоторых местах образовала вязкие, болотистые коврики на полу. Временами Магде приходилось задерживать дыхание от зловония гниющих трупов крыс в лужах стоячей воды. Чернильные лужи отражали колеблющийся желтый свет фонаря в искривленных узорах по всему низкому потолку.

— Тилли, ты уверена, что не заблудилась?

Шагая впереди, потому что проходы были слишком узкие, для того чтобы идти бок о бок, Тилли обернулась через плечо и сказала без промедления.

— Я часто хожу здесь, госпожа. В других проходах бывает людно и шумно. По-моему, этот путь короче, и, кроме того, мне больше нравится быть наедине со своими мыслями.

Магда очень хорошо понимала это. Так же сильно, как она не любила ограниченные, темные коридоры, у них было преимущество того, что они практически неиспользуемые. На более прямых дорогах, в оживленных коридорах, она бы встретила множество людей.

— Этот путь намного отдаленнее?

— Значительно, госпожа.

Две женщины продвигались среди угловатых неровностей в проходе, который огибал выступ мокрого, серого, пятнистого гранита справа. Это было основание горы, оставленной для того, чтобы служить стеной и доказательством того, что они находились на краю Замка Волшебников, глубоко в горе, в которой было построено огромное сооружение. Большая часть нижнего Замка была вжата прямо в каменное сердце горы.

На пересечении дорог, они вошли в проход, срезающий влево, ведущий к центру Замка. Стены стали еще ближе друг к другу, потолок ниже.

Вскоре после того, как они повернули, сильный удар сотряс каменный пол. Магда почувствовала толчок в груди. Песок посыпался из трещин в камне. Они обе приостановились. Затем Магда услышала отдаленное эхо крика через тесный коридор.

— Что это было? — спросила Магда, ее слова возвратились, эхом отдаваясь из темноты.

Тилли взглянула назад и увидела, что Магда остановилась.

— Недалеко впереди находится место, где одаренные работают над созданием оружия. Иногда бывают пострадавшие. Может быть, это как раз такой случай, не более того.

— Ты говоришь, что это может быть чем-то еще?

Старая женщина склонилась ближе и понизила голос.

— Я знаю, что именно из-за меня эта мысль возникла в вашей голове, госпожа, но это случалось и до того, как люди начали умирать здесь. Как я уже говорила, когда вы попросили меня проводить вас, не знаю, действительно ли это хорошая идея. Как бы я ни хотела поверить вашим подозрениям, не уверена, что согласна с их объяснением.

Вскоре после смерти Бараха люди начали находить изувеченные тела в нижних проходах Замка. Страхи Тилли были понятны, особенно после того, как она сама нашла одно из тел. Люди не знали, кто виноват, и страх каждого лишь увеличивался.

По крайней мере, Лорд Рал был далеко отсюда, поэтому они не могли обвинить его, хотя некоторые до сих пор пытались. Для некоторых людей было легче обвинить кого-то конкретного, чем бояться неизвестного.

Магда подозревала, что убийства, скорее всего, работа сноходцев, как она и предупреждала Совет. С тех пор, как она произнесла посвящение Лорду Ралу, Магда была защищена от сноходцев узами, поэтому она особо не волновалась из-за опасности для себя в нижних проходах Замка. Тилли не была столь уверена, что во всем виноваты сноходцы. Она волновалась за безопасность Магды в нижних помещениях, где были найдены трупы. Несмотря на подозрения по поводу сноходцев, Магда не могла не разделять это ноющее чувство тревоги в глубине души.

Магда взъерошила короткие волосы, отряхивая их от осколков камня и пыли, сыпавшихся из щелей в потолке.

— Если ты думаешь, что это не сноходцы, не слышала ли ты намеков на то, кто еще может быть виноват?

Тилли вгляделась в темноту.

— Нечто, госпожа.

Магда еще сильнее нахмурилась.

— Что это значит?

— Насколько я слышала, никто ничего особо не знает об этих убийствах, и не найдено никаких улик. Однако говорят, что произошедшее с теми несчастными, которых нашли мертвыми, не похоже на то, что могли сотворить люди. По крайней мере, в здравом уме. Учитывая то, что видела, я склонна согласиться.

— Сноходцы способны разрывать человека изнутри, или заставить его атаковать кого-нибудь еще так же жестоко, как какое-нибудь животное.

Тилли выпрямилась.

— Может и так. Пожалуйста, обещайте мне, что вы будете осторожны там, внизу. Вы неодаренная. Обещайте мне, что вы будете настороже все время?

Магда кивнула.

— Ты не должна об этом волноваться. Как только я сделаю то, за чем пришла, сразу же отправлюсь обратно наверх. У меня нет желания оставаться здесь более чем необходимо.

Она последовала за Тилли, когда та продолжила путь, передвигаясь достаточно быстро, чтобы стала заметна легкая хромота. Магда еще несколько раз слышала крики, пока они не стихли до легкого бормотания, а затем, наконец, стихло и оно. Она надеялась, что, просто, кто-то пострадал во время работы волшебников, не более того. Если дело касалось волшебников, по крайней мере, пострадавшему быстро помогут.

Если в этом замешаны сноходцы, то никакой помощи не будет.

Магда хорошо знала, что Тилли может ходить практически по всему Замку, и почти никто не обратит не нее внимания. Большинство людей, казалось, не замечали ее, как будто она невидимка. Она была лишь скромной прислугой, одной из многих, занимавшейся своими делами. Люди редко смотрели на нее дважды.

Магда опасалась, что сноходцы тоже заметят важность этого обстоятельства, увидят возможность в такой незаметности и захватят Тилли, чтобы использовать для своих целей. Чтобы защитить ее, Магда убедила Тилли принять защиту Лорда Рала, произнеся посвящение. Хотя Тилли была теперь защищена от сноходцев, она по-прежнему боялась того, что еще могло разгуливать по Замку. Магда не могла окончательно выбросить эти страхи из головы.

Старая женщина остановилась и посторонилась, прижавшись спиной к каменной стене, чтобы пропустить троих мужчин, внезапно появившихся из темноты впереди. Эти трое, в простой одежде, очень спешили. Магда натянула капюшон своего плаща, чтобы скрыть лицо, когда отступила к стене позади Тилли.

— Тилли, — приветственно сказал один из мужчин, склонив голову. В то время, как большинство людей даже не знало имени Тилли, видимо, было, по крайней мере, несколько человек, таких, как Магда, кто замечал ее и знал имя.

— Вы знаете, кто кричал? — спросила Тилли.

Мужчине пришлось развернуться немного боком, чтобы протиснуться мимо.

— Да, — сказал он тоном, исполненным гнева. — У Мерритта только что погибло еще двое. Третий ранен. Это его крики вы слышали.

Магда думала, что узнала это имя. Барах должно быть упоминал его раньше. Она заговорила, не подумав.

— Как получилось, что люди Мерритта погибли?

Первый человек посмотрел на нее, недовольство ясно выражалось в его глазах. Магда отодвинула фонарь в сторону, делая вид, что она отходит, чтобы дать путь, но на самом деле, пряча лицо в тени и освещая собеседника.

— Мерритт отказался помогать нам в создании очень важного оружия. В результате, пятеро смелых волшебников отправились на тот свет, — на его лице заиграли желваки, когда он стиснул зубы. — Теперь еще двое погибли, пытаясь завершить задание, которое Мерритт забросил, вместо того, чтобы руководить. По крайней мере, третий поправится, хотя может остаться слепым. Не знаю, скольких мы еще потеряем, пока, будь на то воля Создателя, добьемся успеха.

— Мне жаль, — сказала Магда тоном, полным сочувствия.

— Мерритт должен был быть там, — сказал второй в ряду.

Первый человек, проходя мимо Магды, проворчал что-то, соглашаясь. Она заметила, что от него исходил запах дыма и сожженной плоти. Когда он подошел ближе, она увидела пятна крови, разбрызганной по всей робе.

Магда склонила голову, чтобы двое остальных мужчин, держащих в руках сияющие сферы, испускающие холодный зеленоватый свет на разгоряченные лица, не узнали ее. Все трое быстро исчезли в темноте.

Глава 19

После того, как люди оказались вне пределов слышимости, Тилли наклонилась ближе.

— Волшебники, — призналась она, прежде чем идти дальше.

Магда догадалась, что это волшебники по их простым робам. Она узнала их, когда посмотрела в глаза.

Хотя она не имела магического дара, у нее была редкая способность замечать дар в глазах тех, кто им обладал. Она всегда считала это просто разновидностью интуиции. Барах говорил, что это нечто большее. Он говорил ей, что, хотя она и была неодаренной по общепринятым меркам, скрытые способности выделяли ее в некоторых мелочах от прочих неодаренных.

Он сказал, что искра жизни в ней была сильнее, чем у большинства других людей. Это, сказал он, было тем, что я увидел в твоих глазах, что ты была не просто красивая, но умная, необычная и редкая. Он иногда смотрел в ее глаза и шептал себе, как она очаровательна, как если бы сейчас не слушала его, как если бы он был совсем один и наблюдал за каким-то необычным видением, а не своей женой.

Магда никогда не думала о себе, как о ком-то необычном, но она чувствовала себя счастливой, когда он так думал.

Она очень ясно вспомнила первый раз, когда заглянула в глаза Бараха. Она вспомнила, как на мгновение лишилась дара речи, всматриваясь в эти добрые, проницательные глаза. Глядя в его глаза, она чувствовала себя в безопасности. Конечно, она поняла, что он обладал даром, но кроме того, она разглядела статного зрелого мужчину за теми способностями, которые необъяснимым образом привлекали ее. Пути любви неисповедимы.

Магда не только заметила присутствие дара в глазах всех троих мужчин, но и была совершенно уверена, что узнала первых двух. Она не знала их имен, но считала, что раньше встречала их обоих. Магда иногда ходила с Барахом на некоторые из его частых встреч с волшебниками в нижних помещениях Замка. Ей казалось, что она, должно быть, видела их во время одной из таких встреч, потому что не помнила, чтобы они хоть раз посещали Бараха в их апартаментах.

Она также знала, что помнила имя Мерритта. Барах встречался со многими одаренными людьми и не всегда представлял ее. Она знала, когда он предпочитал, чтобы она оставалась позади или даже исчезала с глаз долой, в такие моменты, когда люди приходили обсудить тайные вопросы или сообщить об опасности. Были времена, когда после ухода таких посетителей, он стоял у окна, упорно глядя на город Эйдиндрил за окном.

Хотя иногда, когда посетители уходили, он рассказывал ей их имена и о чем они говорили. При случае, он говорил с ней о людях, которых встречал в нижних помещениях Замка. Имя Мерритт звучало знакомо, хотя она не могла представить его лицо. Скорее всего, она никогда его не видела, просто слышала, как Барах упоминает его.

Лучше бы Магда никогда не возвращалась в нижние пределы Замка. Это место было жутким и в лучшие времена, не говоря уже о некоторых вещах, которые она слышала от Бараха, ну а сейчас тем более в свете предупреждений Тилли; тем не менее, Магда уже не знала, что еще можно предпринять. У нее кончились идеи, а еще нужно было найти ответы.

После того, как уехал Лорд Рал, она провела несколько недель в осторожных расспросах, но все безрезультатно. Она поговорила с каждым волшебником и колдуньей, которых знала, по крайней мере, с теми, к которым ей было удобно обратиться. Большинство ей сочувствовали, но никто не знал того, что было быть хоть немного для нее важно.

Магда знала, что Барах мало вверялся другим, даже одаренным, не считая нескольких конкретных вещей, которые им необходимо было знать. Ее вопросы лишь подтверждали это. Другие знали малую часть общей картины. Магда была слегка удивлена, поняв, что знала гораздо больше о Барахе и его действиях, чем кто-либо другой, даже люди, с которым он постоянно работал.

Через Бараха, Магда видела гораздо большую часть общей картины войны, сложных альянсов, и тайных действий, чем любой из них, даже если она и не знала некоторых мелких деталей. Другие люди видели детали небольших частей, в то время как она во многих случаях имела представления обо всем, с чем Барах имел дело. У нее было более глубокое понимание того, как все части, о которых знали разные люди, связаны друг с другом.

Даже Лорд Рал, один из самых доверенных людей Бараха, немногим отличался. Барах мог доверить ему более жизненно важные миссии, чем он вверял другим, но не доверял ему все. Даже с таким количеством деталей, которые знал Альрик Рал о сноходцах, он не представлял себе общую картину так, как Магда.

Ее муж был человеком, тщательно скрывавшим не только свои секреты, но и деятельность, и мотивы большинства поступков. Он часто говорил, что держать это при себе необходимо, чтобы выжить.

Но даже с такими знаниями, Магда до сих пор не знала достаточно о различных вопросах, в которых он был замешан. Она до сих пор не знала, почему он покончил с собой.

Группа тех, с которыми она разговаривала, были больше заинтересованы в разговоре с ней, чем в разговоре о Барахе. Они хотели знать о сноходцах, и было ли правдой то, что они слышали от людей, которые были на встрече Совета в тот день, когда она вышла перед ними, покрытая кровью. Когда Магда подтвердила это, они спросили ее о посвящении, которое нужно произнести, чтобы защитить свои разумы. Она дала совет всем, кто хотел его. Некоторые из этих людей выслушали открыто и были благодарны. Некоторые не заинтересовались в связи с Лордом Ралом.

Как она узнала, несколько одаренных уже встречались с Лордом Ралом и создали с ним связь.

Сначала, когда Лорд Рал покинул Замок, Магда волновалась, будут ли работать узы, когда он уедет. К ее удивлению, она открыла для себя, что может чувствовать его через эти узы. Это было странное чувство, но через узы она могла чувствовать свою связь с ним, могла сказать где он находился, и чувствовала расстояние. Это была обнадеживающая связь, которая давала ей знать, что она в безопасности от сноходцев.

Теперь, когда приближалось лето, и тайны, сопутствующие смерти Бараха, преследовали ее на каждом шагу, единственное, что оставалось — сделать так, как предлагала Тилли в самом начале. Ей по-прежнему не нравилась эта идея, особенно в свете новых опасностей в подземельях Замка, но Магда зашла в тупик в поисках ответов. В глубине души она также боялась потерять эту возможность, если сноходцы доберутся до женщины первыми.

Несмотря на ее опасения, Тилли, казалось, понимала потребность Магды в поиске ответов на вопрос о том, почему Барах покончил с собой. Тилли считала, что если она встретится с той женщиной, это, по крайней мере, принесет душевное спокойствие. Магда же искала большего, чем спокойствие. Ей нужны были ответы.

Проход, наконец, вывел их в обширную, узкую комнату, которая вздымалась ввысь, как огромный раскол внутри горы. Мелкозернистые, гранитные блоки образовывали возвышающиеся стены. Комната была, возможно, в полдюжины этажей, но широкая лишь настолько, насколько были широкими общественные коридоры вверху в Замке, где торговцы иногда продавали свои изделия из повозки или ларька.

Узкий зал был таким длинным, что Магда не могла различить человеческих лиц в дальнем конце. В некоторых случаях, она даже не могла определить их пол. Но она была в состоянии распознать точки различных цветов роб, обозначающих ранг и обязанности.

Магда ощутила некоторое облегчение, вновь увидев людей, облегчение от того, что была не одна в темных проходах. Услышанные крики и известие о том, что только что погибли люди, снова обострили ее чувство утраты.

Возле верхнего края одной из длинных стен сквозь трещины открывалось ночное небо. Вверху носились летучие мыши, ловя насекомых.

Одна из молодых замковых кошек сидела на задних лапах, выглядывая из-за угла, следя своими большими зелеными глазами за летучими мышами. Она была явно голодна. Пожалев тощую черную кошку, Магда достала маленький сверток с кусочками куриного мяса из мешочка на поясе. Она развернула принесенную еду и бросила кусочек голодной кошке. Вытащив еду, она также угостила кусочком Тилли и взяла один себе, прежде чем убрать сверток обратно в мешочек. Кошка набросилась на неожиданную добычу и жадно проглотила ее, когда Магда и Тилли продолжили путь, грызя понемногу свои кусочки.

Магда была в огромной комнате несколько раз, хотя приходила сюда по более приятному пути, поэтому знала, что она была центральным узлом, ведущем в несколько важных направлениях в нижних помещениях Замка. В первый раз, когда она была здесь, Барах рассказал, что щель по вершине одной из стен помогает этой комнате служить вентиляционной трубой, проветривающей нижние помещения Замка, чтобы обеспечить их свежим воздухом.

Зияющие щели также были одним из путей, которыми птицы иногда проникали в Замок. Нередко можно было встретить маленькую птицу, затерявшуюся в залах. Иногда граклы добирались до столовых, где прыгали по земле в поисках крошек или даже нагло воровали еду у людей прямо с тарелок.

Магда увидела нескольких воробьев, явно проникших через расщелины наверху, сидящих на опорах недалеко от верхнего края стены. Она даже заметила ворона, усевшегося на перекладине, взъерошив перья, и наблюдавшего за людьми внизу своими черными глазами.

Так как снаружи было теплее, чем внутри, вентиляционные отверстия, казалось, работали наоборот этой ночью, позволяя влажному воздуху проникать в комнату и оставляя за собой ощущение липкости. Легкий туман, исходящий из рабочих помещений слоился по комнате.

Каменная лестница, встроенная в стену справа, вела к длинным, узким балконам с широко открытыми пространствами. В некоторых были двери, но многие имели проходы в разные помещения.

Многие люди в комнате, казалось, торопились, но Магда привыкла видеть людей в Замке, спешащими куда-то. Так как место было таким огромным, было неудивительно ходить между помещениями часами. Задержка по любой причине, к примеру, просто поболтать, может в некоторых случаях занять большую часть дня. Возможно, поэтому Тилли предпочитала наиболее пустынные, второстепенные проходы.

Когда Тилли увидела Магду, уставившуюся на повозки с кровавыми бинтами, случайно оставленные вдоль одной стены, она склонилась ближе и прошептала:

— Здесь внизу, в делах, которыми занимаются эти люди, ошибки стоят дорого. Хуже того, их зачастую наказывают смертью.

Магде не нужно было спрашивать, о чем говорит Тилли. Она сопровождала Бараха в это место несколько раз, когда ему нужно было поговорить с некоторыми из волшебников, работающих над оружием для войны.

Они входили в ту часть Замка, где оружие создавалось из людей.

Хоть она и понимала необходимость, но была потрясена самой идеей использования магии для изменения человеческой природы, изменения того, кем они были — в некоторых случаях они становились чем-то, что уже не являлось человеком. Она обнаружила, что изменение людей такими способами более чем отвратительно.

Глава 20

— Туда, — Тилли указала на вход, установленный в тени, с другой стороны огромного зала. — Мы должны идти туда.

Магда кивнула. Конечно, она знала это место, хотя у нее не было причин ходить туда прежде. Она прижала руку к животу, когда волнение увеличилось.

Пока они продвигались вдоль и наискосок через зал, она изо всех сил старалась скрывать лицо капюшоном плаща. Она не собиралась сворачивать с дороги, чтобы ее не узнали, но и не хотела нарочно давать людям знать, что она здесь, без крайней необходимости. Тем не менее, эхо каждого ее шага предательски разносилось по всему пещеристому залу.

Выглядывая из-за края капюшона, Магда увидела одаренных людей, которых узнала. Хоть даже она и не делала ничего неправильного, она не хотела останавливаться поговорить с ними или объяснять свои намерения. Это никого не касалось. Она держала капюшон надвинутым на лицо.

Барах часто говорил, что если она делает что-то важное, она не должна рассказывать людям то, что им не нужно знать. Он прожил жизнь, следуя этому правилу. Фактически, он часто не говорил даже Магде о тех вещах, которых, как он считал, ей знать не требовалось.

Например, почему он покончил с собой.

Она была уверена, что смерть Бараха не была обычным самоубийством, так считали те, кто не знали его, как она. Магда знала, что все было намного сложнее. Самоубийство, просто, было не совместимо с его характером, поэтому она знала, что должно быть нечто большее, должна быть веская причина. Она также знала, что если Барах пожертвовал жизнью, причина была жизненно важной.

Магда подозревала, что в этот раз отличие было в том, что он действительно хотел, чтобы она узнала причину. Его последние слова в записке, которую он оставил ей, казалось, говорили так же много. Его голос до сих пор звучал в ее голове словами из записки.

«Твоя судьба — найти истину».

Так или иначе, она призвана раскрыть правду о его смерти.

Проходя через огромный зал, она заметила, что несколько полукруглых углублений в стене слева служили рабочими местами. Люди склонялись над верстаками, занимаясь пилением, ковкой, резкой, формованием металла, а иногда и дерева. За некоторыми из этих полукруглых рабочих мест были обширные комнаты, в основном с большими вращающимися дверями, широко распахнутыми, возможно, для подачи свежего воздуха.

В красноватом свете пламени кузницы в глубине одного из тускло освещенных помещений открылась лихорадочная деятельность, привлекшая внимание Магды и Тилли. Люди выкрикивали указания, упорно пытаясь ограничить ущерб от чего-то, похожего на серьезную аварию.

Через широкий проем Магда увидела, что в помещении был полный разгром. Кузницу почти разорвало на части. Битые кирпичи и горящие угли были разбросаны по всему полу. Металлического колпака, который должен был находиться над горном вместе с вытяжной трубой, нигде не было видно. Едкий дым и тлеющий пепел, все еще поднимающиеся от остатков огня, клубились под потолком и вылетали из открытых дверей. Железные прутья, вделанные в кирпич вокруг горна, были скручены и выгнуты наружу, как будто в нем произошел мощный взрыв.

Зловещие вспышки разрядов все еще мерцали вокруг поврежденного горна, искрясь в тускло освещенном помещении и пробиваясь дугой сквозь дым, клубящийся под потолком. Извивающиеся нити разрядов, потрескивающие в комнате, по-видимому, исходили из горна, свидетельствуя о магии, применявшейся в работе и, возможно, являвшейся источником катастрофы.

Дрожащие молнии освещали вспышками голубоватого света ряды людей, спешащих с ведрами и выплескивающих воду в огонь. Горячие угли шипели и дымились. Другие люди торопились принести сияющие сферы, чтобы дать больше света.

Магда заметила труп человека, сползший на пол у дальней стены, и еще один, распластавшийся неподалеку. Оба человека были оборваны и окровавлены. Несомненно, они были мертвы. Почерневшая одежда одного из них еще тлела.

Длинный, мерцающий кусок сломанного меча торчал из его груди. Магда заметила, что его рука была оторвана по самое плечо. По тому, как неподвижен был кусок лезвия, торчащий из его груди, она поняла, что он не дышал. Угли, все еще светящиеся красным, были разбросаны среди оставленных тел рядом с полированными осколками сломанного лезвия. Один осколок, застрявший в дальней стене, сверкал в полумраке.

Небольшая группа людей окружила пострадавшего, лежащего на полу. Люди, стоящие на коленях вокруг стонущего человека, по-видимому, работали вместе, склонившись над ним и осматривая раны. Одна его нога согнулась в колене, потом выпрямилась, затем согнулась другая, туда и обратно, будто он испытывал ужасные мучения. Некоторые удерживали его, пока остальные, видимо, использовали свой дар, чтобы попытаться помочь ему.

Магда поняла, что, должно быть, это и есть источник криков, которые она слышала. Ей хотелось подойти и помочь этому человеку, но одаренные уже занимались этим.

Те трое мужчин, которые встретились в коридорах, говорили, что ничего бы не случилось, если бы волшебник Мерритт не оставил бы этих людей. Она не могла понять, почему он оставил людей, которые нуждались в его помощи. Теперь люди были мертвы из-за него.

Она также не могла себе представить, как меч мог бы взорваться и нанести столько повреждений.

Магда и Тилли продолжили движение через оживленный зал. Они ничем не могли помочь.

В других комнатах, темных, если бы не яркий свет горнов и печей, кипела работа. Несмотря на несчастный случай, произошедший рядом, работа продолжалась неустанно. Печи и расплавленный металл нельзя было забросить. Команды мужчин поднимали тяжелые контейнеры и подталкивали их в печь с помощью длинных шестов. На других участках мужчины вытаскивали ослепительные горячие тигли из печей, чтобы вылить светящийся жидкий металл в формы.

В других помещениях люди спешили с раскаленными слитками от горнов к массивным наковальням, где ждали кузнецы с молотами. Как только раскаленный металл оказывался в нужном месте, молоты начинали работать одновременно. Мерный стук холодной стали по горячему металлу с нескольких рабочих мест разносился по огромному залу, пока люди придавали форму податливому металлу. Звон молотов смешивался с ревом пламени, раздуваемого мехами, криками, разговорами и приглушенным скрежетом напильников.

Магда чувствовала запах расплавленного металла, дыма от огня и пара от соленой воды и масла, используемых для закалки стали. Туман от дыма и пара, неподвижно висящий по всему огромному залу, местами был окрашен в желтовато-оранжевый оттенок отблесками света из горнов и печей под сводчатыми проходами и помещений неподалеку.

Несмотря на аварию, работа похоже, вряд ли остановилась. Война бушевала. С каждым днем враг был все ближе и ближе. Эти люди знали, что медлить нельзя.

Нависшая угроза была почти осязаема.

Глава 21

Когда они дошли до дальнего конца длинного зала, Магда огляделась, чтобы убедиться, что люди занимаются своими делами и не обращают на нее никакого внимания. Убедившись в этом, они с Тилли проскользнули в скрывший их проход.

Хотя его стиль подражал многим величественным помещениям Замка, этот уединенный проход был, в отличие от большинства других мест, довольно небольшим и уютным. Рифленые колонны из известняка выстроились по обе стороны темной ниши. Маленькие столбы, не намного выше Магды, сверху завершались длинными балочными перекрытиями, поддерживающими арки, искусно украшенные сложными резными каменными декоративными накладками, обрамляющими плитки, выложенные темными геометрическими узорами. Скамьи по обеим сторонам были замысловато украшены в соответствии со зловещими архитектурными деталями остальных частей прохода.

Скамьи, казалось, предлагали посетителям присесть и еще раз подумать, прежде чем идти дальше. Или задержаться, изнывая от тоски, чтобы успокоиться, перед тем как продолжать путь.

Окружающие непроглядно темный проем невероятные каменные фигуры в зловещих, искривленных, безумных позах явно навевали ощущение заброшенности и несчастья от того, что ждало впереди.

И не зря. Нависающие фигуры, окружающие проход, были предназначены для напоминания всем о том, что это не то место, куда можно беспечно войти.

Это был порог к месту мертвых.

Не задерживаясь для раздумий или отдыха, Тилли исчезла в темной утробе. Магда поспешила за ней. Их фонари вместе с теми, что висели на стене через определенные промежутки, высвечивали каменные ступени, спускающиеся вниз в черноту. Лестница была достаточно широка, чтобы они обе могли идти рядом.

— Ты часто здесь бываешь? — спросила Магда.

— Нет, госпожа. Только если волшебник или колдунья просит, чтобы я спустилась для уборки в определенном месте. Некоторым нравится, когда их комнаты приводят в порядок. Но большинству не нравится, когда кто-то заходит туда, где они занимаются работой. За местами общего пользования следят другие назначенные из штата прислуги, как и наверху.

Магда поглядела на подозрительно хорошо сохранившуюся и полированную каменную балюстраду. Она предположила, что в знак уважения к мертвым это место содержалось презентабельным для посетителей.

В отличие от мраморной лестницы, придававшей спуску ощущение роскоши, стены и потолок были не более чем широкой шахтой, выдолбленной в скале. Лестничные пролеты, один за другим оканчивающиеся площадками, от которых начинался следующий отрезок, были частями огромной лестницы, все время идущей вниз по спирали. По пути не было ни помещений или боковых проходов, ни мест, где можно было присесть и отдохнуть.

Магду удивило то, как глубоко вниз им пришлось спуститься, пока они, наконец, добрались до просторной полости на дне. Этот зал был выдолблен в скале, как и спуск, на грубых каменных стенах еще сохранились отметины от инструментов и просверленные отверстия от горных работ. Только пол был завершен и вымощен темными и светлыми плитками, образовывающими круговой рисунок. В центре помещения одиноко стоял стол, облицованный ореховым капом, на котором стояла простая белая ваза с белыми лилиями.

По всему залу через определенные промежутки в камне были проделаны проходы, уходящие во тьму. Каждый был похож на пещеру. Ни один из девяти проходов не был отделан или украшен, не считая знаков, вырезанных в камне над каждым из них.

Не медля, Тилли вошла в девятый проход, это число, как знала Магда от Бараха, имело большое значение для всего, связанного с магией.

Стены прохода были из такого же грубо отесанного камня, как и предыдущий зал. Почти сразу же снова начинались ступеньки, ведущие вниз, только эти были не построены, а высечены в самом камне. Ступеньки были грубыми и неровными, так что Магде приходилось быть осторожней, чтобы не упасть.

Это был еще один долгий спуск по извивающемуся туннелю, пока камень вдруг не изменился. Когда туннель выровнялся, они оказались внутри жилы более мягкого песчаника. Темные коридоры разбегались во все стороны, но Тилли вела их через самый широкий, главный проход. Вскоре по обеим сторонам начали попадаться помещения, выдолбленные в песчанике.

Почти сразу же Магда начала замечать мертвых.

Когда они проходили мимо комнат, свет фонарей выхватывал из темноты ниши, выдолбленные прямо в каменных стенах. Похоже, в каждой нише было как минимум по одному телу, в большинстве — по несколько. В некоторых из выдолбленных комнат, по-видимому, друг рядом с другом лежали целые семьи.

Магда задержалась, чтобы получше рассмотреть более просторное помещение справа. Она увидела, что местами усыпальницы расположены по полудюжине в высоту, так что до самых верхних можно было дотянуться только с помощью лестницы. Большинство тел, упокоившихся в нишах как в пчелиных сотах, были завернуты в саваны, такие древние и запыленные, что казались высеченными из того же желто-коричневого песчаника, что и сами комнаты. В нескольких углублениях находились гробы, все из камня, большинство с вырезанными украшениями, всех их покрывала пыль и местами толстые слои паутины.

На пути дальше им встретились комнаты с нишами, в которых были огромные количества костей. Каждая ниша доверху заполнена аккуратно сложенными костями, рассортированными по типу, покрытыми пылью. В некоторых были только черепа. Многие усыпальницы выглядели нетронутыми в течение десятилетий, если не веков. Очень немногие выглядели ухоженными.

— Это самые старые могилы, — сказала Тилли. — Когда понадобилось больше места, самые старые кости принесли и сложили здесь, чтобы освободить его. Со временем катакомбы пришлось расширять все глубже и глубже, чтобы было, где хоронить недавно усопших. Работа продолжается и по сей день. Многие из живущих наверху однажды упокоятся здесь.

Над многими из выдолбленных усыпальниц все еще можно было разглядеть фамилию, написанную поблекшей краской, или имя и титул покойного. Некоторые были украшены по краям грубо вырезанными орнаментами, возможно, сделанными членами семьи.

Многие люди предпочитали предавать своих членов семьи земле так, чтобы их можно было навестить. Другие же, особенно родственники более известных людей, предпочитали, чтобы огонь поглотил любимого, вместо того, чтобы позволить телам становиться достопримечательностью или предоставлять конкурентам возможность плюнуть на труп.

Магда выбрала сосуд, который содержал дух Бараха, поглощенный огнем, поскольку это, как говорили некоторые, очистило его дух от мирских атрибутов для путешествия в подземный мир. Некоторые не могли выдержать мысль о сжигаемом дотла любимом. Магда не думала о пустом сосуде, как о ее возлюбленном. Ее любимый ушел, чтобы занять свое место среди добрых духов.

На нее возложили выбор, и она приняла решение сохранить напоминание о нем в виде пепла, чем позволить сгнить.

Проход, по которому они быстро спускались, расширился так, что они снова могли удобно идти рядом друг с другом. Пока они спускались уровень за уровнем, число мертвецов перевалило за тысячи, они, в конце концов, прибыли в более новые разделы катакомб. Тела, которые Магда увидела, были обернуты в белые саваны, и их еще не покрывали слои столетней пыли.

На этих новых участках горели факелы в ржавых железных держателях, давая достаточно света, чтобы обходиться без фонарей. Тилли задула свой.

— Помимо мертвецов, — произнесла Тилли, — здесь также есть места, где предпочитают работать некоторые одаренные.

Хотя ее проводница не упоминала об этом, Магда вспомнила, как Тилли рассказывала о том, что здесь некоторые одаренные работали с мертвыми. Магде не нравилось думать об этом, и она изо всех сил старалась не представлять, до чего может довести такая работа.

Вскоре Магде послышались звуки разговоров. Им скоро начали встречаться люди, выходившие из боковых проходов. Некоторые спешили мимо в обратном направлении. Большинство шли в одиночестве, но она также заметила группы из четырех или пяти человек, разговаривающих между собой тихими голосами, поглощенных обсуждением формулировок или очередности пророчеств.

Наконец Магда увидела помещения, не являющиеся погребальными камерами. Они выглядели как рабочие зоны, грубо выдолбленные в песчанике. Некоторые освещались факелами, но многие заливал яркий свет стеклянных шаров.

В некоторых более темных комнатах Магда видела светящиеся контрольные сети, окруженные людьми, которые исследовали их, указывая друг другу на отдельные участки, или вызывали добавочные ответвления. Некоторые сети издавали гудение. Разноцветное свечение сетей отражалось на лицах, сосредоточенных на работе.

Здесь было несколько огромных библиотек, уставленных от пола до потолка рядами полок, заполненных книгами. Магда знала от Бараха, что эти книги ценны и чрезвычайно опасны, их следовало держать подальше от общедоступных мест. Некоторые из таких книг спрятали в Храме Ветров.

Одни люди сидели за столами, спокойно изучая тома, открытые перед собой, другие стояли в проходах, разглядывая полки, очевидно, в поисках редкой информации. В других комнатах были тяжелые двери. Из щели между полом и одной из таких дверей доносился треск и мелькали вспышки света, как будто внутри бушевала гроза.

Тилли показала вниз, в проход справа.

— Сюда.

Этот длинный проход заметно отличался от всех, что встречались раньше. Он был шире других, с аккуратно вырезанными ровными стенами и плоским потолком. Он также был настолько безлюдным и безмолвным, что вызывал гнетущее ощущение.

Когда они оставили оживленные участки далеко позади и направились вниз по проходу, от чего-то в этом месте тонкие волоски на шее Магды встали дыбом.

В дальнем конце они достигли одного арочного проема, его значение подчеркивалось широким коридором, который вел к этой одинокой арке. Ткань с давно выцветшими вертикальными геометрическими рисунками висела над входом.

Тилли задержалась сбоку от занавешенного прохода.

— Госпожа, вам нужно сюда. Дальше я не могу вас проводить.

— Почему нет?

Тилли взглянула на занавес.

— Одаренные, на которых я иногда работаю и которые рассказали мне о той женщине, говорили также, что мне нельзя идти дальше знаков, висящих здесь. Они говорили, что дальше можно только одаренным.

Магда нахмурилась.

— Я не одаренная.

— Но вы Магда Сирус. Как жене Первого Волшебника вам приходилось нести груз ответственности, которого не было у других, но с этой ответственностью появились и привилегии, которые не всегда есть у тех, кто не обладает даром.

Несмотря на убежденность Тилли, Магда совсем не была уверена, что ей окажут радушный прием. То, что Тилли не было позволено пройти, было тревожным знаком, которого Магда не ожидала.

Тилли достала маленький клочок бумаги из кармана и протянула ей.

— Эту карту мне дала подруга, которой я доверяю. По ней вы поймете, в какие проходы сворачивать. Будьте внимательны, чтобы не потеряться в этом лабиринте. Когда дойдете до прохода под аркой, занавешенной красным, это и будет нужное место. Говорят, там живет слепая женщина по имени Исидора, которая присматривает за говорящей с духами. Я никогда с ней не встречалась, но говорят, что если говорящая с духами захочет с вами встретиться, Исидора отведет вас к ней. Вы должны понимать, что говорящая с духами может не захотеть увидеться с вами. Ее предназначение — помогать одаренным изучать мир мертвых, а не выслушивать просителей. Она может решить прогнать вас.

— Но ты же сама предложила, чтобы я встретилась с говорящей с духами. Ты хочешь сказать, что даже не уверена, примет ли она меня?

— Вы жена Первого Волшебника, который сейчас в мире мертвых. Хотя не могу с уверенностью сказать, я была уверена с самого начала, что вы единственная, кого она согласилась бы увидеть.

Несмотря на несколько извиняющийся вид, Тилли пыталась унять беспокойство, продолжая настаивать на своем предложении.

— Если вам будет позволено обратиться к говорящей с духами, ей придется проникнуть в мир духов, чтобы найти то, что вы ищете. Мой совет — хорошенько подумайте о том, что хотите узнать больше всего.

— Я понимаю. — Магда взглянула на листок, покрытый линиями и пересечениями, не уверенная, что это того стоит. — Спасибо, Тилли. Я признательна тебе за то, что ты показала мне путь.

— Если она согласится помочь вам, я слышала, что это займет некоторое время. С вашего позволения, я хотела бы оставить вас в поисках ответов. Я должна вернуться к своей работе, прежде чем меня хватятся.

Магда могла сказать по тому, как женщина украдкой поглядывали вверх на странный вход в туннель, что она боялась этого места. Магда тоже не чувствовала себя здесь комфортно.

— Конечно, Тилли. Ты сделала достаточно, показав мне дорогу. Возвращайся, со мной все будет хорошо.

Лицо Тилли на мгновение озарилось улыбкой.

— Вы сможете выбраться отсюда в одиночку?

Магда кивнула.

— Да. Я знаю, как вернуться.

Тилли коснулась руки Магды.

— Тогда желаю вам удачи, госпожа. Надеюсь, вам удастся найти ответы, которые ищете, и сердце ваше сможет, наконец, успокоиться.

Магда не знала, будет ли ее сердце когда-либо спокойно, но кивнула. Она была, по крайней мере, настроена найти ответы.

Тилли наклонилась и, понизив голос, произнесла:

— Будьте осторожны, госпожа.

— Что ты имеешь в виду?

— Говорящая с духами считается опасной женщиной.

Магда нахмурилась, взирая на старуху сверху вниз.

— В каком смысле «опасная»?

Тилли выгнула бровь.

— Она общается с мертвыми.

Магда глубоко вздохнула, вновь приблизившись к завесе, висящей в застывшем воздухе в проеме в виде арки.

— Я буду осторожна.

Она смотрела, как Тилли удалялась через гротообразный коридор и, наконец, скрылась за поворотом.

Стоя в тишине перед свисающей тканью, покрытой простым геометрическим узором, Магда еще раз взглянула на карту, чтобы сориентироваться.

Долгое время она стояла в одиночестве, споря с собой о том, разумно ли встречаться с такой женщиной. Наконец она глубоко вздохнула. Больше у нее не было идей.

Она испробовала все остальное, что смогла придумать. Было бы глупо возвращаться, когда она находилась так близко.

Глава 22

Магда отодвинула грубую ткань в сторону и осторожно вошла туда, где, судя по карте, находился сложный лабиринт. Она держала фонарь впереди, вглядываясь во тьму, но могла разглядеть лишь немногое из того, что было впереди. Пройдя дальше в аккуратно проложенный тоннель, она натолкнулась на грубое полотно, неподвижно висящее рядами поперек прохода. Внезапное столкновение со стенами из ткани, развешанной во мраке, пугало. Она не могла себе представить их назначение. Предположила, что они здесь затем, чтобы сделать лабиринт еще более запутанным для нарушителей. Ее они точно сбили с толку.

Свисающая ткань также скрывала многие боковые проходы, так что было трудно точно определить ее местоположение на карте и понять, была ли это просто материя, висящая на стене, или занавес, скрывающий проем в другой проход. Иногда попадались четыре стены из ткани, развешанной квадратом, за некоторыми скрывались проходы, за другими нет. Снова и снова ей приходилось заглядывать за эти завесы, а потом сверяться с бумагой, что дала ей Тилли.

Несколько раз ей приходилось возвращаться назад по своим следам и начинать все снова, пытаясь выбрать нужный поворот.

Хотя она тщательно изучила карту и медленно продвигалась все глубже и глубже в лабиринт тоннелей, казалось, сложная сеть не совпадает с рисунком. Это было пугающе непонятным. Ей с трудом удавалось совмещать карту туннелей, в которых она находилась, боясь потеряться в лабиринте.

Через некоторое время Магда догадалась, что короткие черточки вдоль маршрута, которым ей следовало идти, означали не боковые проходы, как ей показалось вначале. Эти черточки на самом деле означали места, где находились ряды ткани, висевшей у нее на пути. Она проверила свою теорию, пересчитав завесы между боковыми проходами. Наконец как следует сориентировавшись по рисунку Тилли, она более уверенно выбирала повороты, доходя до пересечений проходов.

В этом месте царила гробовая тишина. Единственным звуком был тихий шелест ее туфлей по полу из песчаника. Она заметила, что пол был довольно шершавым, хотя в других местах, где они проходили, он был гладким от истирания проходящими людьми. Очевидно, зайти сюда рисковали немногие.

Магда обернулась, когда ей показалось, что она услышала тихий звук сзади. Некоторое время она стояла неподвижно, задержав дыхание и прислушиваясь. Не услышав повторения этого звука, она наконец продолжила путь, ускорив шаг.

По сторонам некоторые из чернильно-темных проходов не были занавешены тканью. В этом лабиринте не было ни одной двери, как в тех местах, где работали люди. Казалось, что двери здесь не нужны, так как сама гнетущая тьма преграждала путь в боковые проходы. Тьма или эти зловещие, неподвижные занавесы.

Здесь было сухо и пахло пылью с легкой примесью смолы от факелов, горящих позади в обитаемых проходах. Проходя мимо комнат, Магда осторожно проверяла каждую из них так тщательно, как только могла, но никого не увидела. Все комнаты совершенно пусты, без мебели или каких-то признаков их назначения. Ни в одной из них не было следов пребывания жильцов. Она не слышала голосов. Казалось, что она попала в пустой мир, абсолютно лишенный жизни.

Она остановилась и обернулась назад, когда показалось, что услышала звук сзади. Она стояла как камень еще некоторое время, затаив дыхание, прислушиваясь, но не услышала его снова. Наконец, она выдохнула и продолжила, но время от времени она посматривала через плечо.

Она не могла вспомнить, где еще в Замке, она ощущала себя такой одинокой. Она никогда не была внизу, в катакомбах, чтобы знать наверняка, на что они похожи. Даже места упокоения всех мертвых казались менее пустынными, чем проходы, ведущие к говорящей с духами. Она не знала, что внизу Замка существовали такие странные пустынные места.

Туннели коридоров выглядели одинаково. В такой сложной сети туннелей слишком легко потеряться. Проверяя на каждом перекрестке карту, она мысленно благодарила Тилли за столь ценный подарок.

Магда внезапно оказалась в конце коридора. Перед ней вырисовывалась арка, занавешенная грубым красным полотном. В этом месте карта заканчивалась. Это то место, о котором рассказывала Тилли.

Она стояла неподвижно некоторое время, не зная, что делать. Здесь не было двери, чтобы постучать.

— Здесь кто-нибудь есть? — наконец крикнула она. Ее голос отразился эхом от холодного коридора позади.

— Мы здесь, — раздался женский голос из глубины. — Почему вы здесь?

— Я пришла говорить с мертвыми.

Единственным звуком было шипение фонаря Магды, пока она стояла неподвижно, глядя, как пар ее дыхания медленно поднимается в неподвижном воздухе. Она оглянулась в темноту, ожидая и прислушиваясь к звукам, которые уже слышала раньше.

— Входите, если ваша нужда достаточно сильна, — наконец произнесла женщина.

Что-то в женском голосе, ответившим ей, заставило Магду подумать о возвращении, пока еще есть шанс.

Глава 23

Пока мужество не оставило ее, Магда отодвинула в сторону неподвижный поблекший красный занавес и проскользнула в узкий проход. Под низким сводчатым потолком он вел снова через тьму к помещению, залитому мягким светом. В конце прохода она обнаружила округлую комнату, освещенную несколькими дюжинами сальных свечей. Комната была выдолблена в том же бледном песчанике, что и остальные катакомбы. Все свечи стояли на выступах, высеченных в стене со всех сторон. Они заливали комнату мягким, теплым янтарным светом.

Справа Магда заметила темный дверной проем, вероятно, ведущий в другие помещения. Она предположила, что говорящая с духами находится там.

В середине комнаты на полу, скрестив ноги, сидела худенькая молодая женщина. Она была очень невысокой, с прекрасными каштановыми волосами, и была одета в темную свободную накидку, полностью скрывавшую ее ноги, но оставлявшую открытыми плечи и тонкие руки. Ее ладони лежали на подоле накидки.

Странная, толстая повязка из кожи вокруг головы закрывала ее глаза. Она была одинаково широкой, кроме выемки в середине, обводящий вокруг ее тонкий нос. Повязка шла от виска к виску и удерживалась кожаными ремешками на затылке. Магические символы и формы заклинаний были тщательно вытиснены на коже, некоторые линии были выделены краской. Кожаные края были изношенными и гладкими, словно повязкой пользовались в течение очень долгого времени.

Она была красиво сделана, но то, как закрывала глаза молодой женщины, вызвало у Магды дурное предчувствие.

Женщина подняла голову, как будто на слух определяя местоположение посетителя.

— Добро пожаловать.

— Благодарю вас, — сказала Магда. Она взглянула в сторону, в темный проем, но никого не увидела. — Вы Исидора?

Молодая женщина улыбнулась, от чего ее острые скулы выделились еще сильнее. Хотя эта улыбка была довольно приятной, она не принесла облегчения Магде. Выражение лица женщины и складки вокруг ее рта были непреклонно жесткими, что не соответствовало ее юному возрасту. Это немного напомнило Магде выражение глаз девочек-сирот, добывающих себе пропитание на улицах Эйдиндрила. Те девочки были стойкими совсем не по годам.

— Я — Исидора. Чужие — большая редкость здесь. Кем будете вы?

— Магда Сирус.

— Ах. Жена Бараха. Я слышала о вас.

Магда не знала, к добру это или нет. Она опять взглянула в темный проем, гадая, слышит ли говорящая с духами их разговор.

Хотя большинство людей слышали о Магде, и многие ее знали и искренне любили, она знала, что были и те, кому она не нравилась. Некоторые женщины завидовали, негодуя из-за того, что она чем-то завлекла Первого Волшебника и вышла за него замуж. Некоторые мужчины считали, что брак вообще, и в особенности с привлекательной юной женщиной, был помехой, которая не нужна Первому Волшебнику. Многие просто возмущались из-за того, что она вышла замуж за такого великого человека, сама не обладая даром. Они считали это неправильным.

Она также знала, что немногие, кроме некоторых советников, возненавидели ее после того кровавого дня в палатах совета. Им не нравилось, когда неприятности вторгались в их жизнь в Замке. Как будто своим предупреждением об опасности она лично принесла угрозу среди них. Как бы ни было обидно такое отношение, это было правдой.

— Я сожалею о вашей утрате, — сказала Исидора. — Первый Волшебник был великим человеком.

— Благодарю вас. Я здесь из-за этого великого человека. Если можно, я хотела бы обратиться к говорящей с духами.

— Боюсь, это невозможно. Видите ли, единственное предназначение говорящей с духами — помогать волшебникам в их работе. Не знаю, что вам говорили, но она не дает советов от духов ни для утешения, ни ради удовольствия других людей. Она наказывала мне говорить людям, что ее работа жизненно важна и отнимает все силы, так что она никого не может принять. Простите.

Магда знала, что это значит.

— Мне только сказали, что, возможно, неодаренному будет позволено встретиться с ней.

Исидора обдумала слова Магды.

— Это важно?

— Для меня да, — ответила Магда. — Могу вас заверить, это не ради моего утешения или удовольствия. Я как можно скорее оставлю мертвых в их вечном покое.

Молодая женщина на мгновение рассеянно улыбнулась.

— Я имела в виду, это важно для нас?

Магда была немного удивлена вопросом.

— Это может быть очень важным для нашего выживания.

— Приходите в другой день.

Магда замерла, удивленная резким отказом. Ей даже не дали привести доводы в свою пользу. Она решила, что зашла уже слишком далеко, чтобы так просто сдаться.

— Это касается выживания нашего народа и сохранения нашего образа жизни. Мы находимся в состоянии войны, и все мы в опасности. Мне нужна помощь говорящей с духами. Боюсь, я вынуждена требовать встречи.

— Требовать? — женщина отклонилась немного назад, как бы выглядывая из-под повязки. — И вы считаете, что, раз вы были замужем за важным человеком, вам полагаются особые привилегии? Вы думаете, что из-за того, что вы были замужем за самим Первым Волшебником, можете требовать, а мы должны подчиниться?

Магде показалось, что в словах женщины звучало скорее невинное любопытство, чем издевка, так что она решила не дать этим вопросам разозлить ее и отвечала спокойно.

— Вовсе нет, Исидора. Признаю, из-за положения я имела доступ ко многому, но он был нужен мне, чтобы ходатайствовать от имени тех, кто не имел права голоса, а не для личной выгоды. Сейчас практически то же самое. Я не прошу об одолжении из-за того, что была замужем за важным человеком. Я прошу встречи с говорящей с духами, потому что мне нужны ответы, чтобы помочь защитить других. Признаюсь, моя безопасность тоже под угрозой, как и их. Я пытаюсь найти способ помочь выжить всем нам. В последнем обращении того важного человека, моего мужа, Первого Волшебника, ко мне было указание искать истину. Он верил в то, что у меня есть цель в жизни. Вот почему я здесь, и почему я вынуждена требовать, не из-за того, кто я такая, а потому что мне было поручено найти истину.

— Какую истину?

— Для начала правду о смерти моего мужа. Барах был не из тех, кто может покончить с собой от отчаяния. У него должна была быть веская причина для такого поступка. Что-то произошло во время путешествия в Храм Ветров. Я знаю, что своим смертельным прыжком он пытался добиться чего-то, как-то помочь всем нам. Это было не самоубийство, его жизнь была принесена в жертву из сострадания, чтобы дать нам возможность продолжать жить в безопасности. Мне нужно узнать, что скрывалось за этим поступком, чтобы его жертва не была напрасной.

Исидора улыбнулась. Это странная улыбка смягчила ее угловатое лицо.

— Мне очень жаль, — женщина подняла руку в сторону коридора, откуда пришла Магда, предлагая ей уйти. — Как я уже сказала, у говорящей с духами много работы, и она не может никого принять. Она тоже помогает всем нам. Как бы ни была восхитительна ваша попытка, это не наша проблема.

Магда сделала глубокий вдох и напомнила себе, что она должна быть терпеливее.

— Это очень быстро может стать вашей проблемой, быстрее, чем вы думаете, а потом будет поздно.

Исидора опустила руку, а потом обратно положила ее на колени. В первый раз женщина нахмурила лоб, намекая на беспокойство.

— Что вы имеете в виду?

— Не все хорошо в Замке Волшебников. Мы на войне, и враг уже здесь, среди нас.

Женщина, не проявляла никаких эмоций, но она немного побледнела.

— Враг внутри стен Замка?

— Да.

— О чем вы говорите?

— Вы слышали о сноходцах?

Исидора задумалась на мгновение. По выражению ее лица было видно, что она слышала.

— Я слышала о них, но они далеко, глубоко в Древнем Мире.

— Совет считает так же. Но совет ошибается. Сноходцы проникают в разумы людей прямо здесь, в Замке. Боюсь, им могут помогать шпионы или предатели внутри Замка. Несколько странных убийств указывают на врага.

— Я слишком хорошо осведомлена об убийствах, происходящих здесь, в катакомбах. По этой причине, конечно же, вы должны понимать, что для вас опасно находиться здесь. Но сноходцы? Здесь, в замке? Вы действительно так уверены?

— Да. Они напали на меня.

Исидора, казалось, удивилась и замолчала. Она, наконец, собралась с мыслями.

— Если бы это было так, то вы бы были мертвы, но вы, кажется, целы и невредимы.

— Я была почти мертва. Я уже готовилась умереть. Я была очень близко к завесе, отделяющей мир духов, но смогла вовремя получить защиту от сноходцев, чтобы спасти жизнь. Эта же защита сможет защитить и ваш разум от проникновения сноходцев.

Улыбка вернулась.

— А, так вы хотите заключить сделку. Хотите предложить мне эту защиту, если я смогу убедить говорящую с духами принять вас.

Это был не вопрос. Это было обвинение.

— Вовсе нет, — сказала Магда. — Я бы хотела предложить вам защиту без всяких условий, прежде чем мы продолжим любое обсуждение вопроса, и до того, как вы на что-нибудь согласитесь. Фактически, я намерена настаивать, даже если вы откажетесь помочь мне.

Она вновь нахмурилась.

— Вы надеетесь, что если будете добры, предложив эту помощь безвозмездно, то мы смягчимся и проявим к вам снисхождение?

— Нет, — сказала Магда. — Не путайте. Это вовсе не доброта, а эгоизм с моей стороны. Сноходцы могут проникнуть в незащищенный разум совершенно незаметно для жертвы. Говорящая с духами в большой опасности быть захваченной, потому что она очень ценна. Я думаю, в Замке есть предатели. Если я права, они с большой вероятностью направят сноходцев к говорящей с духами. Найдя ее, сноходцы само собой захотят ею управлять, чтобы следить за важными делами, или могут решить просто устранить ее, чтобы она не смогла помогать нам. Насколько я знаю, сноходец может быть уже в вашем разуме, подсматривая, подслушивая, надеясь услышать, о чем я спрошу, и особенно какой ответ получу. Я не могу рисковать. Слишком многое поставлено на карту.

Исидора сильнее нахмурилась.

— Вы хотите сказать, что предлагаете эту защиту, для того, чтобы быть уверенной, что находитесь в безопасности при моем присутствии?

— Верно. Я слишком хорошо знаю, на что способны сноходцы. Я чуть не умерла из-за них. Не хочу рисковать получить ответы от говорящей с духами, не подозревающей о том, что ею управляет желание сноходца скрыть истину. Они могут направить меня по ложному пути, чтобы я потерпела неудачу, и все мы погибли. Я подозреваю, что в Замке есть предатели. Помимо прочего, думаю, они направляют сноходцев. Вынуждена предположить, что эти предатели могут замышлять что-то еще более ужасное. Возможно, Барах хотел, чтобы я выяснила именно это. Я знаю, что среди нас находятся какие-то убийцы. У нас мало времени. Мне необходимо быть уверенной, что говорящая с духами, помогающая мне, направляется истиной, а не сноходцем.

Исидора повернула голову в сторону, будто глядя в свой собственный мрак.

— Более того, — сказала Магда, — я боюсь, что если сноходец скрывается в вашем разуме, он может разорвать вас на части изнутри, чтобы помешать мне получить необходимые ответы. Так что вы понимаете, хотя мне бы и не хотелось, чтобы вам был причинен вред, я больше беспокоюсь за себя и всех остальных, чем только за вас.

Исидора еще больше побледнела. Она была пепельного цвета. Магда могла видеть, как ее голые руки покрываются гусиной кожей. Ее голова повернулась к Магде.

— Я ценю свои мысли, — произнесла Исидора. Она протянула руку. — Пожалуйста, посидите со мной, Магда Сирус. Мне бы очень хотелось быть защищенной по вашим причинам и по моим собственным.

Исидора только подтвердила подозрения Магды.

Глава 24

Когда Исидора три раза повторила посвящение, она привстала и, скрестив ноги под собой, снова села.

— Спасибо, Магда Сирус, что показала, как связать себя с Лордом Ралом для защиты от сноходцев.

Магда отметила то, чего Исидора не сказала. Она склонила голову, но потом вспомнила, что женщина не могла видеть.

— Вовсе не за что. И друзья зовут меня просто Магда.

Исидора улыбнулась.

— Вы отбрасываете тень, Магда.

Магда немного склонилась.

— Прошу прощения?

Исидора расплылась в улыбке, указывая в сторону входа.

— Ваша тень ходит почти бесшумно.

Магда обернулась и увидела пару больших зеленых глаз, глядящих на нее. Тощая черная кошка выгнула спину и робко потерлась о край прохода. Она была похожа на ту кошку, которую Магда встретила раньше и которую угостила кусочком еды. Видимо, кошка пошла за ней, надеясь получить еще. Для нее было облегчением понять, что тот звук, который она слышала раньше, не оказался чем-то более зловещим.

Магда не смогла удержаться от улыбки.

— Это кошка, — сказала она Исидоре.

— Какого цвета?

— Черного.

Исидора понимающе кивнула.

— Вот почему она не боится сюда приходить.

Магда нахмурилась.

— Что вы имеете в виду?

— Люди боятся черных кошек, считая их злыми. Они не злые. Просто у них есть способность заглядывать между мирами. Черные кошки мельком видят мир духов. Вот почему люди боятся их, и почему она не побоялась пойти за вами в это место. Это место ей не так чуждо, как тем, кто видит только мир живых.

Катакомбы, наполненные мертвыми, конечно же, казались ближе к миру мертвых, чем какие-либо другие места, которые посещала Магда. Вся подземная область Замка, казалось, была очень далека от жизни наверху.

Когда кошка вновь мяукнула, Магда спросила:

— Ты голодна, малышка?

Кошка мяукнула, будто ответив, и потерлась мордой о дверь, боясь подойти ближе, но, в то же время, желая пройти.

Магда вытащила маленький сверток из мешочка на поясе и развернула кусочки куриного мяса. Она знала, что соблазн перекусить пересилит кошачью осторожность. Она спросила Исидору, голодна ли та. Когда Исидора кивнула, Магда взяла женщину за руку и положила в нее кусочек курицы. Кошка робко подошла к ней и потерлась об ногу. Магда оторвала маленький кусочек и протянула кошке.

— Вот, малышка, поешь.

Пока Магда доедала оставшуюся часть, кошка наклонилась вперед и набросилась на желанное лакомство.

— Она кажется вашей тенью, — произнесла Исидора. — Вы должны называть ее Тень.

— Мне не нужна кошка, — сказала Магда, протягивая голодному животному еще один кусочек курицы.

— Тем, кто знает их способности, неплохо иметь рядом черную кошку.

— Способности? — Магда не могла вообразить, какой толк ей может быть от кошки. — Вы имеете в виду способность заглянуть в мир духов?

— Я имею в виду способность видеть вещи из того мира, попавшие в этот.

Магда поняла, что это уже не простая болтовня. Исидора хотела, чтобы она внимательно отнеслась к ее словам.

— Хотите сказать, кошки могут видеть призраков?

— Некоторые считают, что кошки, особенно черные, могут заметить присутствие духов, или возможно сущности духов. Мы не всегда знаем, когда такая сущность переместилась в этот мир и находится рядом, но кошка заметит это. Поэтому черные кошки издавна ассоциируются со смертью. Невежественные люди ошибочно боятся их из-за этой ассоциации. Но только из-за того, что они могут заглянуть в царство мертвых, не стоит считать, что черные кошки — посланники смерти или что они злые. Иногда нам следует обращать внимание на неуловимые знаки, потому что они могут оказаться большим, чем кажутся. Особенно здесь. Я никогда не оставляю ни одного знака незамеченным или без внимания.

— Но какой прок может быть от такого существа?

— Хотя духи и редко путешествуют в наш мир, было бы полезно знать, когда они находятся рядом.

Магда не знала, что хорошего ей это даст, но не желала пропускать мимо ушей слова Исидоры.

— Значит, вы считаете, что если эта кошка пришла ко мне, это знак, что мне следует держать ее поблизости, чтобы узнать, когда приближаются духи?

— Она ходит за вами по пятам. Возможно, вам стоит обратить внимание на этот знак, — Исидора пожала плечами. — Могло быть и так, что дух привел эту кошку к вам, чтобы она стала утешением в вашем одиночестве.

— И вы действительно думаете, что она может быть посланником мира духов?

Исидора улыбнулась.

— Не могу сказать. Возможно, она просто была голодна и почуяла еду, которую вы несли с собой. — Улыбка Исидоры испарилась. — Но я бы не прогнала такое существо, попавшее в круг вашей жизненной энергии.

Магда пришла к говорящей с духами в поисках ответов. Ей пришло в голову, что было бы неплохо прислушаться к ее совету.

— Тень, значит, — она провела рукой по гладкой шерстке кошки. — Нравится ли тебе это имя? Тень?

Кошка замяукала, будто отвечая. Еще мгновение, и Тень была у Магды на коленях, надеясь получить еще курицы. Магда оторвала еще несколько кусочков и дала ей столь необходимую еду. Когда кошка наелась, она свернулась калачиком и начала вылизываться.

— Давно ли вы стали говорящей с духами? — спросила Магда, продолжая гладить теплого котенка. Тень мурлыкала в знак признательности.

Исидора притворно удивилась.

— Я? Говорящая с духами? Нет, я всего лишь…

— Вы — говорящая с духами, Исидора.

Исидора хотела защитить себя, но не попросила защиты для говорящей с духами. Встревожившись, услышав об угрозе, а затем, отвлекаясь на появление кошки, забыла поддерживать притворство. Это подтвердило подозрения Магды, что никого здесь больше нет. Исидора и есть говорящая с духами. Исидора немного напряглась, вновь входя в свою роль.

— Я польщена тем, что вы сочли меня такой женщиной, Магда, но я просто ее покорная слуга.

— Вы играете роль помощницы говорящей с духами, чтобы вам не приходилось удовлетворять просьбы непосредственно. Это защищает вас и дает простой способ прогонять просителей, экономя время и нервы. Вы работаете с одаренными, так что вам необходимо удерживать остальных на расстоянии вытянутой руки без необходимости прямо отклонять просьбы. Более того, вы сопереживаете людям и вам не нравится их разочаровывать, но у вас есть более важная работа, и эта маленькая уловка позволяет оставаться сосредоточенной на этой работе без потока просителей, жаждущих связаться с усопшими любимыми, если пойдут слухи, что вы говорящая с духами и могли бы захотеть им помочь.

Исидора сидела спокойно, положив руки на колени и ничего не говоря.

— Я не выдам вашу тайну, Исидора. Но здесь больше никого нет. Вы — говорящая с духами. Ваши глаза закрыты, чтобы помочь скрыть этот мир от вашего взгляда, чтобы вы могли заглянуть в другой мир. Вот чем вы занимаетесь. Вы изучаете мир духов. Я помогла вам оставаться в безопасности от сноходцев, пока вы занимаетесь своим важным делом. Пожалуйста, Исидора, мое дело так же важно. Давайте не будем играть в игры.

Как только Исидора, наконец, глубоко выдохнула, ее поза чуть обмякла. По-видимому, она с облегчением поняла, что больше не придется лгать.

— Вы почти все поняли правильно.

— Что вы имеете в виду?

— Это больше, чем повязка на глаза, препятствующая мне видеть мир.

Магда сжала руку Исидоры.

— Покажите мне.

Пока кошка сворачивалась в клубок, засыпая на коленях Магды, Исидора кивнула и потянулась к кожаным шнуркам на затылке, удерживающим повязку. Развязав их, она стянула повязку и немного выпрямилась, вновь сложив руки и позволив Магде взглянуть в лицо.

Веки Исидоры были закрыты над впалыми глазницами, где должны были находиться глаза. Они не были сшиты. Ресниц не было. Было похоже на то, что у нее никогда не было глаз, или они зажили после травмы.

Магда знала, в чем дело. Она знала, что Исидора не родилась такой и не была травмирована.

— Как вы потеряли глаза? — спросила Магда, опасаясь, что уже знает ответ — это работа волшебника.

— Это вопрос, который вы хотите задать говорящей с духами?

— Нет. Это вопрос, который я бы хотела задать как женщина женщине, потому что меня это очень беспокоит.

Исидора задумалась и повернула голову вслепую, будто пытаясь разглядеть Магду.

— Мои глаза забрали, чтобы я могла видеть.

— Вас изменили волшебники.

— Да.

— Я сожалею о вашей потере, — сказала Магда с искренностью в голосе.

Лоб женщины сморщился от боли слез, которые не могли течь.

Она откашлялась.

— Никто и никогда не сожалел о моей потере.

— Значит, от этого она еще тяжелее, правда?

Девушка кивнула.

— В каком-то смысле. Но потери намного больше, чем вы могли подозревать.

— Скажите мне, почему вы позволили сделать это с собой?

— Я не позволяла это, в том смысле, каком вы думаете. Я добивалась того, чтобы это было сделано, умоляла это сделать, чтобы заглянуть в мир духов.

Магда была ошарашена.

— Но почему вы этого хотели?

— Я нуждалась.

— Нуждались? Зачем вы просили волшебника так изменить вас? С чего волшебнику забирать ваши глаза?

— Это не очень приятная история. Ни для рассказчика, ни для слушателя.

— Представляю, насколько. — Магда набралась решимости. — Но мне хотелось бы услышать ее, если вы пожелаете.

Глава 25

Исидора кивнула, а затем подняла руку, как будто, чтобы вытереть слезы. Ее рука остановилась, когда она поняла, что не может больше плакать, так же как не могла видеть. Рука опустилась на колени.

— Я жила в Гранденгарте. Название означает «защитники врат». Это старое название, которое обозначает место в Гранденгарте на южной окраине Нового мира и довольно долго оставалось как форпост в непроходимые дикие земли. Древний Мир лежит за теми пределами на юге.

Из-за своего расположения он издавна был перекрестком торговых путей Нового мира. Кроме того, редкие товары поступали из нескольких отдаленных мест в Древнем мире. Гранденгарт также веками был заставой, тем местом, куда люди из Древнего мира попадали в первую очередь. Торговые отношения с народами диких земель и отдаленных мест к югу всегда были хорошими. Несколько тысяч людей, живших там, в основном зарабатывали себе на жизнь торговлей, так или иначе. Для многих народов, населяющих обширные пространства суровых диких земель, и купцов, торговавших с ними, это было надежное место для ведения бизнеса. В результате из-за всех этих разных людей и товаров, проходящих через город, это было захватывающее, оживленное место, с различными культурами и верованиями, а также с множеством увлекательных историй путешественников о дальних странах.

Некоторое время тому назад мы начали замечать первые признаки беды. Поставки редких специй, продуктов и прочих товаров с юга начали уменьшаться, а затем и вовсе прекратились. Все считали, что это само по себе было тревожным знаком. Некоторое время не было никаких известий. Затем появились небольшие группы беженцев от нового правительства Древнего мира, направлявшиеся через город на север. Когда торговля остановилась, древесина, поставляемая с севера, дефицитный товар в этой части света, начала скапливаться в ожидании прибытия транспорта от покупателей с юга. Транспорт так и не появился. Продукты питания, ожидающие отправки, испортились.

Со всем этим прекращением торговли люди начали беспокоиться о том, как они будут зарабатывать себе на жизнь. Они также беспокоились о том, что не только для себя, но и для людей, живущих на юге, означают эти далекие признаки неприятностей. Я была колдуньей, назначенной служить народу Гранденгарта. Люди с юга, из Древнего Мира, не одобряли занятие магией. Они всегда обходили меня стороной. Но жители Гранденгарта надеялись на меня из-за моих способностей, умений, но в основном ради защиты от смутной тревоги. Для большинства людей я обладала непостижимыми способностями, так что в некотором смысле я не была одной из них. В итоге я иногда чувствовала себя чем-то большим, чем талисман, предназначенный как-то отгонять призрачное зло от их дверей. Похоже, люди считали, что просто иметь под рукой силу колдуньи было, в общем, полезно, что она как-то принесет удачу, подобно их молитвам добрым духам о безопасном путешествии. Однако их переживания из-за нарастающих признаков беды с юга были вовсе не призрачными. Они обращались ко мне за помощью в связи с этим тревожным развитием событий.

Я не знала, чем могла бы помочь. Я не видела никакого решения с помощью магии, хотя тем, кто мало в этом разбирался, казалось, что она должна помочь. Наконец, я приехала сюда, в Замок, для встречи с Советом, в надежде на помощь. Мне сообщили, что рассмотрят проблемы жителей Гранденгарта и подробности, рассказанные мной, вместе с остальными полученными докладами. Они предположили, что беспорядки скоро улягутся и торговля возобновится. Один из советников даже сказал, что где-то, просто, размыло мост, не более того. Я рассказала им, что, судя по услышанному от беженцев с юга, там появился новый правитель, и его войска были источником беспорядков. Казалось, советники не желали считать, что такие перемены в правлении непременно к худшему, так как старое правительство было разрозненным и неэффективным. Хотя я не получила немедленной помощи от Совета, мне пообещали, что как только появятся свободные войска, они пришлют отряд для разведки обстановки.

Я решила, что до отправки войск мне лучше сразу же вернуться домой. Знала, как люди переживали, и хотела быть рядом с ними. Я вернулась домой на следующий день после того, как генерал Куно и его войска из Древнего Мира пересекли границу и захватили Гранденгарт. Хотя некоторые из нас и замечали, что надвигается ураган, до того дня, когда появился Куно, мир был в спокойствии.

Магда застыла в тревоге.

— Генерал Куно? Правая рука императора?

Исидора кивнула.

— Император Сулакан сам послал Куно на север и через мой дом.

Магда сделала глубокий вдох и затем выдохнула. Она знала от Бараха, что генерал Куно был беспощаден. Он сеет страх в сердце любого на своем пути.

Император Сулакан хотел подчинить весь мир одной власти — Древнего Мира. Он хотел, чтобы все поклонялись ему, как императору всех земель. Она также знала, что начало войны было стремительным и яростным. Видимо, война началась на родине Исидоры.

— Генерал Куно собрал всех на городской площади, — продолжила Исидора, — где объявил о том, что настало новое время, что мировой порядок скоро изменится, и они стали избранными, кому позволено присоединиться к делу Древнего Мира и покориться императору Сулакану. Он сказал мужчинам, что они могут сделать выбор за свои семьи — остаться частью Нового мира или присоединиться к империи Сулакана. Он просил поднять руки тех, кто хотел бы перейти на сторону императора, и тех, кто решил отказаться.

Вспомните, мы еще не были в состоянии войны, так что большинство не понимало опасности в том, чтобы быть против императора Сулакана. Именно в тот день мир узнал об этой опасности. Солдаты генерала Куно следили за тем, как голосовал каждый, а потом разделили горожан. Те, кто решил покориться императору Сулакану, оказались на одной стороне площади, те, кто был против — на другой. Именно тогда люди начали паниковать. Солдаты хватали любого, кто пытался сбежать, и удерживали две толпы стиснутыми в стальных кольцах. Нескольких пытавшихся ускользнуть жестоко изрубили на куски у всех на глазах, чтобы отбить у остальных охоту к бегству.

Солдаты схватили тех, кто голосовал против подчинения императору, и отправили их рыть ямы вдоль дороги в Гранденгарт. Потом их заставили устанавливать столбы из бревен, которыми горожане торговали. Ко всеобщей людской панике, большинство тех, кто голосовал против, вместе с их семьями, подвесили за запястья к этим столбам. Немногих стариков заставили смотреть, как солдаты генерала Куно шли по обеим сторонам дороги и полосовали запуганных людей, подвешенных за запястья. Солдаты сдирали с них полосы кожи, обнажая мышцы и ребра. Другим пронзали ноги или животы, но оставляли живыми в панике, чтобы они беспомощно висели там в агонии.

Остальных горожан, решивших подчиниться императору Сулакану, после того как они увидели, что сделали с их друзьями и соседями, угнали в рабство на юг. Небольшую группу стариков, которых заставляли наблюдать, отпустили. Они разбежались, повсюду распространяя ужасные вести, чтобы в других городах началась паника перед приближающимися войсками генерала Куно, и никто не посмел бы противиться воле императора Сулакана.

Когда я приехала на следующий день после ухода войск Куно, по обеим сторонам дороги в Гранденгарт выстроились столбы, и на каждом висела жертва. Мужчины, женщины, дети — со всеми обошлись одинаково. Там было более полутора тысяч столбов, на каждом висел человек, один в своей агонии, но достаточно близко от соседей, друзей и членов семьи, чтобы видеть их мучения и смерть. Матери, видевшие, как их дети кричат от ужаса и боли, обвиняли мужей за то, что те голосовали против присоединения к Древнему Миру. Мужьям приходилось терпеть смертельную ненависть своих жен и невообразимые страдания детей из-за того решения, которое они приняли.

За теми столбами, в конце дороги, в неподвижном воздухе высоко в голубое небо поднимался дым от тлеющих развалин города. Не осталось ни одного целого здания. Все было сожжено дотла воинами Куно. Собаки и койоты набрасывались на приговоренных, хватая и отрывая полосы плоти, все еще свисавшие с бедолаг. Они нападали на уже умерших. Я разогнала их искрящимися огненными вспышками. Стаи птиц тоже слетелись на пир. Я воспользовалась шумовыми воздушными стрелами и разогнала большинство из них. В ярком солнечном свете обнаженные ребра жертв резко выделялись белым среди остатков красного мяса. Многие кости уже были обглоданы дочиста. Большинство людей уже умерли, их животы разорвали, так что падальщики могли добраться до внутренностей. Среди этой крови и прочих жидкостей тех, кто утратил контроль над своими телесными функциями, стояло ужасное зловоние.

В то время как некоторые умерли в течение ночи, много жертв, возможно, каждый четвертый человек, были еще живы. Большинство из них давно потеряли голос от криков. Но они стонали, плакали и шептали молитвы, которые оставались без ответа. Я шла по дороге между тех столбов, пока еще живые смотрели на меня в надежде на то, что я, их верная колдунья, смогу чем-то помочь. Некоторые с последним вздохом взывали о помощи. Чернильно-черные вороны сидели на столбах и с опаской наблюдали за тем, как я приближалась по дороге, ожидая, когда я пройду мимо, чтобы продолжить пиршество. Некоторые громко каркали, надеясь отогнать меня от того, что считали своей добычей.

Голова Исидоры повернулась немного в сторону, как будто она куда-то вглядывалась мысленным взором. Ее дыхание было затрудненным и неровным.

— Как вы поступили с теми висящими на столбах, кто еще был жив? — наконец спросила Магда. — Им можно было чем-нибудь помочь? Вы могли воспользоваться своим даром, чтобы спасти хотя бы некоторых?

Исидора некоторое время сидела неподвижно, уставившись в пустоту слепыми глазницами, как бы воскрешая в памяти то зрелище, которое наблюдала в тот ужасный день.

— Их невозможно было исцелить, — прошептала она. — Те, кто еще был жив, из последних сил умоляли меня избавить их от невыносимой боли. Они просили о смерти.

— Вы не могли исцелить ни одного из них?

— Все, кроме одного, давно были за гранью исцеления, даже с помощью намного более одаренных волшебников, чем я. Я ничего не могла сделать, чтобы спасти им жизнь. Ничего.

Магда склонилась к ней.

— И что же вы сделали?

Исидора вслепую повернулась к Магде.

— Все, что я могла сделать — это избавить их от последних мучений, чтобы облегчить их душам последнее путешествие в мир духов. Поспешив вдоль дороги, я сначала хлестнула своей силой, чтобы разрубить веревки, удерживающие каждого из них на столбах. Висение в таком положении затрудняло их дыхание. Многие умерли от удушья. Каждый по очереди рухнул на землю, когда я рассекла веревки. Потом я ходила от одного выжившего к другому, некоторое время держала их за руки, выражая каждому несколько тихих слов утешения, сочувствия и обещая легкое избавление от их мучений. Казалось, будто я была вне своего тела, наблюдая со стороны за моими хождениями от одного человека к другому, за тем, как я держу их за руки, произнося слова утешения, а затем останавливаю их сердца. Я не могла поверить, что делаю такие вещи. Я никогда не предполагала, что буду использовать способности для прекращения жизни тех, кого должна была защищать. Но я знала, что должна это сделать. Я была там, чтобы служить этим людям, тем, кто редко благодарил меня за мои усилия, и теперь осталась единственная услуга, которую могла им предложить. Если подумать, за все время, что я жила среди них, никто никогда не благодарил меня так, как теперь, за то, что собиралась сделать для каждого их них. Они плакали от радости и шептали слова глубочайшей благодарности за то, что я собиралась оборвать их жизнь.

У Исидоры перехватило дыхание, когда она попыталась продолжить рассказ.

— Потом я использовала свой дар для того, чтобы остановить их сердца, одно за другим, снова и снова. Пришлось это повторить более четырехсот раз. Потребовалось еще много времени после наступления темноты, пока я не избавила от мучений всех жителей Гранденгарта, кроме одного. Работа еще не была закончена. Я уняла стоны и остановила все сердца, кроме одного.

Глава 26

— Прошло уже много времени с тех пор, как луна должна была быть высоко в небе, когда я наконец добралась до последнего человека, — сказала Исидора. — Но луны не было видно из-за плотных облаков, понемногу затягивающих небо, как пелена серой тьмы, закрывающая покойного. Я знала, что скоро пойдет дождь. Последний выживший дрожал и тяжело дышал. Его звали Джоэл. Он был пекарем. Каждый день он обычно приносил мне маленькую буханку хлеба. Он никогда не брал денег. Джоэл говорил, что это был его маленький вклад для того, чтобы быть уверенным, что колдунья Гранденгарта не нуждается в еде. По правде говоря, Джоэл испытывал чувства ко мне, хотя никогда не говорил о них и не предпринимал ничего, кроме того, что приносил мне эту буханку хлеба. Думаю, это был предлог, чтобы увидеть меня.

Жена Джоэла умерла при родах еще до того, как я попала в Гранденгарт. Ему было одиноко и ужасно грустно. В нем было еще что-то помимо грусти, что мне нравилось, но так как я знала о смерти его жены и нерожденного ребенка, мне было неудобно долго с ним разговаривать, кроме того, чтобы спросить, как городской колдунье, о его делах, и не могу ли я чем-нибудь помочь. Он всегда отвечал, что все в порядке, и отвергал любые предложения о помощи. Со временем мои чувства к нему росли, но из-за его утраты мне казалось, что не следует заговаривать о таких вещах. Я знала, ему понадобится еще много времени, чтобы пережить такую утрату, и чувствовала, что должна уважать его скорбь, и мне не стоит вмешиваться. Так что, как бы ни хотелось рассказать ему о своих чувствах, я держалась на расстоянии. И каждый день он приносил мне буханку хлеба, как будто для него это был единственный способ встретиться со мной.

Когда я добралась до Джоэла, лежащего на земле в темноте возле дороги, то уже была обессилена. Едва могла ходить. Я была потрясена и покрыта кровью тех, кому только что помогла умереть. Я упала на колени рядом с Джоэлом и взяла его за руку, зная, что нужно собраться с силами, чтобы принести смерть последнему человеку. Прижала его руку к своему сердцу и вложила всю силу в попытку передать ему столько утешения, сколько могла. Но при этом почувствовала, что, в отличие от остальных, он еще не совсем перешел ту грань, за которой исцеление было уже невозможно. Я поняла, что есть маленький шанс спасти ему жизнь.

Я помню, как смотрела на его потрескавшиеся губы, шевелящиеся в лунном свете. Он хотел что-то сказать. Я дала ему глоток воды из бурдюка, как и многим другим, а потом склонилась ближе. Он выразил сожаление из-за того, что мне пришлось испытать. Я призналась ему, что мне стыдно из-за того, что не была с ними, что если бы я была здесь, то смогла бы что-то предпринять. Он ответил, что сам был там и точно знает, что я не могла противостоять этим бесчеловечным солдатам. Он рассказал, что с врагами были и одаренные, люди со страшной силой. Сказал, что если бы я была там, то уже висела бы на столбе вместе с остальными, и тогда бы не смогла помочь окончить их страдания. Джоэл считал, что все должно было произойти именно так, чтобы я смогла помочь людям. Я сказала Джоэлю, что думаю, что смогла бы спасти ему жизнь, что его можно вылечить. Приказала ему держаться, быть сильным. Я провела несколько часов, склоняясь над ним в темноте, заживляя то, что могла. Впрочем, я понимала, что ему нужно больше, чем я могла дать.

Я знала, что в Уитни, в городе на севере, есть необходимые целители. Я помогла ему залезть на мою лошадь, и мы отправились на север в Уитни. Мы ехали так быстро, как только могла лошадь. Ехали всю ночь и весь следующий день. Мне часто приходилось использовать свой дар не только для придания животному выносливости, чтобы продолжить путь, но и для того, чтобы дать Джоэлю сил, чтобы держаться за жизнь. Мы почти добрались до Уитни. Джоэл кричал от боли. Я пыталась его удержать, чтобы продолжить двигаться, но он не мог ехать дальше и просил меня опустить его на землю.

Опустившись на колени рядом с Джоэлом, я поняла, что единственному человеку, которого я могла бы спасти, помочь уже невозможно. С помощью дара я поняла, что, несмотря на отчаянные попытки помочь, его внутренние повреждения были слишком серьезны. Я ощущала, как жизнь ускользает из него. После той надежды на спасение это был жестокий удар. В тот момент я уже ничего не могла сделать, чтобы спасти Джоэла от смерти.

Когда я склонилась ближе, сжимая его ладони, со слезами, текущими по лицу, он сказал, что жалеет о том, что совершил. Я спросила, что он имел в виду. Джоэл ответил, что цеплялся за воспоминания об умершей жене, отвергая все остальное. Он любил ее, но она умерла. Ему следовало жить дальше и наслаждаться той жизнью, что оставалась. Он сказал, что знал о том, что я молчала из уважения. Он говорил, что если бы рассказал мне о своих чувствах, возможно, я открылась бы ему, и мы могли быть счастливы какое-то время. Но он цеплялся за мертвое, вместо того, чтобы обратиться к живому. Он сказал, что надо было жить своей жизнью, но теперь все кончено и уже слишком поздно.

Он плакал, говоря мне, что сожалеет о том, что так и не дал ни себе, ни мне возможности искать это счастье, а теперь уже слишком поздно, и ему очень жаль. Его жизнь закончилась, а он так и не испытал того, что все это время было совсем рядом. Я безудержно рыдала, признаваясь в том, что тоже жила ради мертвых, боясь приблизиться к нему. Говорила ему, что не должна была быть такой глупой, что надо было попытаться утешить его и призвать использовать отпущенный ему срок, чтобы жить собственной жизнью. Он сказал, что хотел бы знать, что я не оттолкнула бы его. Тогда бы он попытался приблизиться ко мне, а не просто приносил каждый день по буханке хлеба. Я засмеялась сквозь слезы.

Он сказал, что, уважая его чувства к умершей жене, я проявила истинное сострадание, и он бы хотел отплатить мне тем же.

Джоэл знал, что остальные горожане отправятся к добрым духам. Он сказал, что скоро вновь встретится со своей женой в мире духов, и сожалеет только о том, что последние пару лет не прожил по-настоящему. Он сказал, что однажды, когда выйдет и мое время в этой жизни, я вернусь к ним, к жителям Гранденгарта, где есть место и мне и где я всегда желанна. Он обещал ждать меня там, где все мы будем под защитой света Создателя среди добрых духов.

Напоследок Джоэл попросил меня помолиться за всех тех, кто умер в ту ужасную ночь. Он просил помолиться добрым духам, чтобы они приняли их всех и наконец даровали им покой. Я обещала, что использую свои способности, чтобы помочь проводить их всех в мир духов. Он улыбнулся, и когда со словами благодарности стиснул мою ладонь… испустил последний вздох и умер.

Стоя на коленях, пока начинал накрапывать дождь, я склонилась над ним, заливаясь слезами над этим бедным человеком из-за всех страданий, которые пришлось перенести ему и всем остальным. Оплакивала то, что могло бы произойти, если бы каждый из нас нашел смелость оставить прошлое позади и воспользоваться всем тем, что могла предложить жизнь.

Магда слишком хорошо понимала эту безутешную боль утраты.

— Итак, я была там, рядом с дорогой к Уитни, с мертвым телом моего друга, а в Гранденгарте лежали трупы моих подопечных, мой город. Трупы людей, которых я подвела.

Магда опустила ладонь на руку Исидоры.

— Вы не подвели их, Исидора. Слуги императора Сулакана настолько же сильны, насколько безжалостны. Джоэл был прав, вы ничего не могли сделать, чтобы остановить их. Не корите себя, вина по праву лежит на убийцах. Немногие проявили бы такое же мужество, как вы, в столь сложной ситуации. Вы совершили для своих людей самое великое из возможных добрых дел. Вы были с ними, чтобы прекратить их страдания, когда больше уже ничего нельзя было сделать.

— Я тоже так думала. Но, как оказалось после того как я добралась до Уитни и похоронила Джоэла, это было только начало кошмара.

Глава 27

Магда погладила рукой по шелковистой спине спящей кошки, свернувшейся у нее на коленях. Довольное мурлыканье кошки подчеркивало напряжение мертвой тишины.

— Начало кошмара? — наконец спросила Магда. — Что вы имеете в виду?

Исидора глубоко вздохнула. Ее плечи поникли, когда она устало выдохнула.

— После того как Джоэл умер, мне удалось поднять его на спину лошади. — Она взмахнула рукой. — Тогда я была сильнее, чем теперь, какой вы меня видите. Я похудела и ослабела с тех пор. Замечаю, что редко хочется есть. В общем, я ехала большую часть ночи, останавливаясь только затем, чтобы немного подремать, когда ни я, ни лошадь уже не могли двигаться дальше. Я впервые спала с тех пор, как вернулась домой в Гранденгарт. Тогда же увидела первый из тех ужасных кошмаров, что мучают меня по сей день. Краткого отдыха было достаточно, по крайней мере, для того, чтобы могла продолжать путешествие. К вечеру следующего дня я, наконец, добралась до пшеничных полей и ферм, разбросанных на окраине Уитни.

Мужчина и его жена, возделывающие землю, заметили меня и, должно быть, поняли, что у меня беда. Они оба выскочили на дорогу, чтобы помочь. Заметив тело, свисающее со спины лошади, они сказали, что его нужно сразу же похоронить. Они были настолько добры, что привели меня к маленькому кладбищу возле дубовой рощи — единственных деревьев, растущих поблизости на равнинах южной окраины Нового мира. Там они помогли мне снять с лошади и похоронить Джоэла.

Я была в тупом оцепенении от всех пережитых испытаний, от долгого трудного путешествия с телом моего друга, с мучительными раздумьями о том, что могло бы произойти между нами, и еще хуже, что я могла бы сделать, чтобы остановить это безумие, если бы вернулась домой после встречи с Советом чуть раньше. Я несколько дней ничего не ела и была почти в бреду от истощения. Но все же встала на колени перед свежей могилой Джоэла и горячо молилась добрым духам о том, чтобы они приняли его и всех остальных в свои объятия.

Сгорбившись над могилой, я еще раз пообещала Джоэлу, что сдержу слово, данное ему перед смертью, и буду использовать дар, чтобы помочь убедиться, что все они благополучно добрались в объятия добрых духов. После, этот человек с женой, чувствуя жалость и сочувствие, дали мне какой-то еды и воды, а затем сопровождали всю дорогу в Уитни. Думаю, они не были уверены, что я смогу сделать это самостоятельно.

В Уитни я узнала, что несколько перепуганных стариков, те, что были отпущены генералом Куно для распространения паники, так и поступили — проходя через город, они рассказывали всем об ужасной участи жителей Гранденгарта. Весь город Уитни гудел от новостей, так что городские чиновники не удивились, когда я кратко рассказала свою историю. Там были и одаренные, и слушали даже с большим интересом, чем чиновники, хотя и ничего не сказали, когда я рассказывала о том, что они еще не слышали — о том, что я бродила от одного умирающего к другому, прекращая их мучения.

Большая часть горожан уже паковали вещи, и многих уже не было, все направились на север. Никто не знал, куда генерал Куно и его армия нанесут следующий удар, но они хотели бежать в более отдаленные места, где, как думали, будет безопаснее. Я не могла их винить. Так случилось, что военный отряд, отправленный Советом для проверки сообщений о проблемах, назревающих на юге, как раз прибыл в Уитни. Я поговорила с командиром и доложила о том, что произошло. Сообщила, что не могу сама похоронить более тысячи тел, и мне необходима помощь. Я не хотела оставлять своих людей лежать там и гнить под открытым небом или становиться пищей для падальщиков. Могла думать только о том, что мой долг — по крайней мере, проследить, чтобы они были похоронены. К счастью, командир оказался понимающим человеком. Он и его отряд взяли меня с собой. Мы гнали лошадей всю дорогу обратно в Гранденгарт, чтобы позаботиться о мертвых как можно скорее.

Когда мы туда приехали, мертвые уже исчезли.

Магда моргнула, не уверенная, что расслышала правильно.

— Исчезли? Что вы имеете в виду, говоря, что они исчезли?

Исидора разочарованно подняла руку, а затем опустила обратно на колени.

— Они пропали. Возле дороги, где я оставила их, не было ни одного трупа. Город был сожжен дотла. За это время дождь залил тлеющие обломки. В городе тоже не было трупов, как не было ни одного у дороги, где были установлены столбы, и где я избавляла их от мучений.

— А войска поверили? Поверили в вашу историю?

Исидора грустно пробормотала подтверждение.

— Земля была пропитана запекшейся кровью. Они поверили мне. Столбы со все еще привязанными к ним веревками тоже были покрыты кровью. Вокруг еще попадались разбросанные останки — внутренности тех, кому звери разгрызли животы. После изучения останков командующий подтвердил, что они человеческие. — Исидора вновь вяло приподняла руку. — Но тел там не было. Ни одного.

Магда заправила за ухо прядь коротких волос, сначала ожидая, что она будет длинней. Она все еще не привыкла, что они короткие.

— Не понимаю. Как там могло не оказаться тел? Что с ними произошло?

— Ну, я заметила следы, которых там не было раньше, и сначала подумала, что, может быть, армия генерала Куно решила вернуться в безопасный Древний Мир, и они возвращались через Гранденгарт. Я подумала, что, возможно, на обратном пути они решили похоронить мертвых, а не оставлять их гнить на открытом воздухе.

— Нет, — сказала Магда. — Это совсем не похоже на то, что я знаю о Куно. Барах рассказывал, что Сулакан лично назначил Куно командующим своей армией, потому что тот был таким же безжалостным. Куно не озаботился бы такими мелочами, как похороны вражеских трупов. Как и сам Сулакан, он из тех, кто специально оставил бы тела на открытом воздухе в качестве жуткого предупреждения любому, кто вздумал бы оказать сопротивление. Он использует тактику террора, чтобы сломить волю тех, кому придется с ним столкнуться.

Исидора кивала, слушая.

— Хотя война только начиналась, и мы еще не понимали, насколько бесчеловечны император Сулакан и его войска, командир, с которым я приехала, не питал никаких иллюзий. Он сказал, что армия, совершившая нападение, так замучившая и убившая невинных людей, не позаботилась бы о том, чтобы их похоронить. А потом его солдаты при поиске обнаружили доказательства того, что все тела кто-то забрал.

— Забрал? Что значит «забрал»? — спросила Магда.

Она не видела в этом никакого смысла.

— Солдаты доложили, что обнаружили множество следов, указывающих на то, что армия прошла в обратном направлении и пересекла дорогу, направляясь на юг. На земле остались борозды в тех местах, где, по-видимому, тела стаскивали в кучи. В этих местах на земле было еще больше крови. Борозды оканчивались там, где начинались следы повозок. Большого количества повозок.

Магда нахмурилась.

— Вы хотите сказать, армия Куно все-таки вернулась и… забрала их?

Исидора подтвердила ледяным тоном.

— Они возвратились и собрали мертвых.

Рука Магды замерла на спине кошки.

— Собрали мертвых? — она повернула голову в сторону женщины. — Но для чего?

Исидора повела плечом.

— Командующий мог только сказать, что, судя по всему, они забрали мертвых с собой на юг, обратно в Древний мир.

Магда прижала кончики пальцев ко лбу в попытке это понять.

— Но почему они так сделали? Что они собирались сделать с телами?

Руки Исидоры открылись немного в неопределенном, уклончивом жесте.

Магда могла только представить, в каком ужасном состоянии были тела.

Собирать сотни и сотни тел, пролежавших несколько дней, и увозить их в повозках, должно быть, было отвратительным занятием. Никто бы не взялся за такое дело без веской причины.

Исидора не дала немедленного объяснения загадки, что это могла быть за причина. Магда подумала, что, может быть, она просто была так возмущена, что даже не хотела думать об этом, не говоря о том, чтобы это обсуждать. Но по осторожному ответу Исидоры Магда подозревала, что она знала больше, чем рассказывала.

Магда решила не оказывать давление, а попытаться смягчить ужасные воспоминания женщины и позволить ей рассказать историю по-своему.

— Безусловно, это ужасно. Я понимаю, что вы имеете в виду, говоря о том, что кошмар только начинается.

Голова Исидоры повисла. Она не поднимала ее.

— Нет. Это не то, что я имела в виду, когда говорила, что кошмар только начинается.

Магда уставилась на женщину от удивления.

— Тогда что именно вы имели в виду?

Глава 28

Исидора наконец подняла голову.

— Ну, после этого отряд проследовал на юг за армией Куно, чтобы убедиться, что она не собиралась вернуться и снова направиться на север в Новый мир по другому пути. Кроме того, командующий считал, что, поскольку армия Куно отягощена таким большим количеством повозок, высока вероятность догнать ее, если гнать лошадей посильнее. Он был уверен, что у него достаточно сил, чтобы сполна отомстить, когда догонит ее.

В тот момент я не знала, что делать. Когда уехал командующий со своим отрядом, я опять осталась одна. Большинство жителей Гранденгарта погибли, остальных забрали в плен, а мой друг Джоэл был мертв и похоронен. У меня не осталось никого.

Я решила вернуться в Уитни.

Магда решила, что в этом был определенный смысл — от Гранденгарта ничего не осталось, а Уитни был ближайшим городом. Хотя были варианты и получше, например, отправиться в Эйдиндрил, где она могла передать имеющуюся информацию Совету в Замке и командованию армии. В конце концов, это необычайно важное событие. Это было первое нападение в войне, начала которой многие боялись уже долгое время, и которая, наконец, разразилась.

Магда подозревала, что за таким решением Исидоры стояло нечто большее.

— У вас были другие причины, чтобы решить вернуться в Уитни, кроме того, что там похоронен Джоэл?

Исидора некоторое время водила большим пальцем по своему колену туда-сюда, прежде чем ответить.

— Да. Я вернулась, потому что знала, что там есть говорящая с духами.

— Говорящая с духами? — нахмурилась Магда. — Почему вы хотели увидеть говорящую с духами?

— Я была в таком смятении от всего произошедшего и, наконец, от той несправедливости, что тела были увезены, что хотела посоветоваться с этой женщиной. Думаю, я желала того же, что и большинство тех, кто приходит к говорящей с духами. Я хотела убедиться в том, что Джоэл в безопасности среди добрых духов. Хотела исполнить данное ему обещание.

Магда продолжила гладить кошку.

— Кажется, я понимаю, что вы чувствовали. Так говорящая с духами помогла вам обрести душевный покой?

Магда наблюдала за тем, как Исидора продолжала водить туда-сюда большим пальцем по колену. Она отвечала, не поднимая головы.

— София была гораздо старше, и очень опытной, хотя и сказала, что в последние годы не пользовалась своим умением. Она сказала, что хоть и гордится своей работой, но потратила на нее всю жизнь, и уже покончила со всем, связанным с миром духов. Она хотела лишь спокойно прожить остаток жизни. Она отказалась мне помочь.

Я продолжала настаивать. Сказала, что это очень важно, что я дала обещание. Обещание не только как друг, но и как колдунья. Она раздраженно отмахнулась от моей просьбы и ответила, что мои обещания ее не касаются. Я спросила, неужели она не понимает, что могла бы помочь из сострадания ко всем невинным жертвам, чтобы я могла убедиться, что они теперь обрели покой. Она ответила, что даже если бы захотела, а это совсем не так, она не смогла бы помочь, потому что моя утрата была слишком свежей, и я была в слишком большом смятении.

Я спросила, не могу ли вернуться позже, когда смогу рассматривать события в перспективе. Она ответила, что изучение мира духов — совсем не то, чем это считает большинство людей, что ее умение не предназначено для общения с мертвыми ради утешения живых. Она сказала, что с этим связана такая опасность, что я даже не в состоянии осознать. София вновь, и очень решительно, отказалась помочь мне. — Исидора улыбнулась. — Кажется, от Софии я большей частью переняла свое нежелание встречаться с людьми, желающими посоветоваться с духами. Она посоветовала мне, как одна колдунья другой, забыть обо всем этом, — улыбка исчезла. — Оказалось, что это был весьма мудрый совет. Возможно, мне стоило прислушаться.

Магда не промолвила ни слова, ожидая, когда Исидора продолжит рассказ в своей манере. Хрупкая молодая женщина провела тыльной стороной узенькой ладони по противоположной щеке, как бы смахивая невидимую слезу, прежде чем, наконец, продолжить.

— Впрочем, точно так же, как и вы, я была не намерена принимать отказ, — Исидора подняла голову. — Выходит, эта настойчивость — необходимое условие.

Магда вскинула брови от удивления.

— Необходимое условие для того, чтобы получить помощь от говорящей с духами?

Исидора кивнула.

— Я подождала несколько дней, немного отдохнула, провела некоторое время в раздумьях, а потом вернулась. София все еще отказывалась советоваться с духами по моей просьбе. Я не могла понять, почему, но решила остаться в Уитни и попытаться еще раз позже. Так как я была колдуньей, то оказалась полезной, помогая некоторым жителям Уитни избавиться от болезней и прочих неприятностей. Я постоянно приставала к Софии, предлагая помочь по хозяйству, пока, наконец, она не начала давать мне мелкие поручения. Я задавала наводящие вопросы, готовя ей еду, принося дрова, подкладывая их в очаг, принося воду, все время изображая невинное любопытство — знаете, как будто просто болтала. Внимательно прислушивалась ко всему, что бы она ни говорила. Изо всех сил старалась научиться у нее любым возможным способом.

Решила, раз она не желает мне помочь, тогда, возможно, я бы могла узнать достаточно, чтобы справиться самостоятельно. В конце концов, я же колдунья, так что имею некоторые способности. Хотя применяемые методы были для меня загадкой, я надеялась, что будет не так уж сложно узнать достаточно для того, чтобы проверить души тех, кто был потерян для меня, и узнать, обрели ли они покой. Думаю, я чувствовала вину из-за того, что не смогла быть рядом с жителями Гранденгарта, когда появился Куно, и хотела искупить ее.

Разумеется, старуха понимала, чего я добиваюсь. В конце концов, она спросила, чего я надеялась достичь, так прямо связавшись с миром духов. Я объяснила свое обещание Джоэлу помочь убедиться в том, что он и все жители Гранденгарта благополучно добрались до гостеприимного пристанища добрых духов. Она усмехнулась и спросила, как, по моему мнению, один из живых мог повлиять на события в мире духов. Как я собиралась помочь душам, отбывшим в загробный мир? Я что, рассчитывала взять их за руку и довести до сияния света Создателя? Я действительно думала, что души в загробном мире никогда не обретут покой, пока я не сделаю это за них? Конечно же, я не могла ответить.

Тогда я рассказала ей о том, как тела погибших в Гранденгарте собрали и увезли. Сказала, что очень беспокоюсь из-за того, что одаренные в Древнем Мире могли сделать с мертвыми горожанами. Рассказала ей, что у меня было ужасное ощущение того, что души тех людей были совсем не в безопасности.

Это остановило ее.

София помрачнела и повторила, что такие дела неподвластны живым, и кроме того, неважно, чем бы мы хотели помочь — у нас не было никакого влияния в мире духов. Но в ней засело беспокойство из-за того, почему были увезены все трупы. Я заметила, что ее поведение изменилось из-за той тайны, что окутывала собирание погибших.

Однажды вечером она наконец сказала, что поможет мне убедиться в том, что жители Гранденгарта обрели покой, но при одном условии. Так как я была колдуньей, а не просто обычным человеком, обратившимся к ней за консультацией, она хотела, чтобы я в обмен на ее помощь сначала научилась у нее спиритизму. Она объяснила, что это древнее и почетное искусство, но, к сожалению, налагающее свою отметину. Она сказала, что ее жизнь подходит к концу, и хочет передать опыт всей жизни кому-то из нового поколения. Она хотела, чтобы эти умения продолжали существовать.

Я ответила, что у меня нет желания становиться говорящей с духами. София улыбнулась и сказала, что ей все равно, хочу я того или нет, лишь бы я это сделала. Она сказала, что это вымирающее искусство, и она ни разу не встречала никого, кто желал бы научиться этому древнему ремеслу. Она сказала, что нынешние молодые колдуньи совсем не хотят связываться с миром мертвых. Они считают, что проведут там целую вечность после смерти, поэтому предпочитают проводить время среди живых. София сказала, что понимает, почему люди так думают, но она верила в важность того, чем занималась, и не хотела видеть, как вымирают старые обычаи. Конечно, я понимала важность ее ремесла. По сути, в то время мне это казалось единственным по-настоящему важным делом.

Тем не менее, как бы мне ни хотелось получить от нее помощь, признаюсь, меня отталкивала мысль о том, чтобы самой взяться за эту профессию. Она напомнила мне о том, как сильно я нуждалась в помощи говорящей с духами, и сказала, что в будущем появятся другие, кому тоже понадобится такая помощь. София сказала, что если такие молодые люди, как я, не будут изучать старинные традиции, они исчезнут навеки, и возможность получить такую помощь будет утрачена.

Она сказала, что, возможно, это мой шанс сделать что-то стоящее ради будущего всех живущих. Я ответила, что подумаю. Потом мы получили вести о том, что солдаты, которые были со мной в Гранденгарте и потом отправились на юг в погоню за армией генерала Куно, зверски убиты.

Магда раскрыла рот от удивления.

— Убиты? Все до одного?

Исидора кивнула.

— Это была ловушка. София предполагала, что тела, увезенные врагами, были приманкой. Двум солдатам удалось убежать, чтобы рассказать об увиденном.

— Куно, скорее всего, позволил им бежать, чтобы посеять страх.

— Возможно, вы правы. Те солдаты рассказали, что мчались на юг и думали, что уже догоняют врага, когда попали в засаду. Всех наших солдат, кроме двух, кому удалось спастись, убили или тяжело ранили. После битвы солдаты Куно связали всех наших павших за запястья группами около дюжины человек, а потом привязали их к повозкам с погибшими из Гранденгарта. Один из тех двух говорил, что это напомнило ему связки дохлой рыбы. Армия Куно уволокла всех погибших и умирающих солдат с собой, некоторые из них были все еще живы и кричали от боли или стонали от смертных мук.

Магда недоверчиво промолвила:

— Я никогда не слышала о том, чтобы армия забирала с собой убитых вражеских солдат.

— Они собирали мертвых, — подтвердила Исидора, — с тех пор я слышала, что они это делали и в других местах. В то время я считала, что, возможно, это была дополнительная приманка, чтобы заставить других преследовать их. В каком-то смысле я была права. Услышав о том, что они забирают погибших солдат, я поняла, что должна заставить Софию помочь мне. Происходило что-то такое, чего никто не понимал, но все боялись. Я считала, что говорящая с духами может помочь раскрыть истину. Тогда София сказала, что если я соглашусь изучать ремесло, то смогу больше извлечь из собственного опыта, чем из ее рассказа о том, что она увидела. Она сказала, что я сама смогу увидеть ту истину, которую хотела узнать, ту самую, которую только я смогу ухватить, ту, которую только я смогу понять.

Хотя эта мысль меня пугала, я не могла дольше уклоняться от того, что должна была сделать, так что я согласилась. Тогда София сказала, что духи определенно послали меня к ней неспроста, что в этом была какая-то цель, что я была предназначена для чего-то.

В тот же самый вечер она начала учить меня.

Глава 29

— Сколько времени заняли эти уроки? — спросила Магда.

— Меньше, чем я предполагала. Будучи дочерью колдуньи и волшебника, я имела хорошие начальные знания. Мой отец, в частности, всю жизнь посвятил подземному миру. Он многое узнал из своего «приключения», как он называл его, путешествия туда, где все мы, в конце концов, закончим свой путь, говорил он.

Мама говорила, что приключение — это еще одно название проблемы. Некоторые люди шептались, что мой отец желал смерти. Я знала, что это неправда, но все же я была очарована тем, как бесстрашно он бросал вызов смерти. И в то же время разделяла волнение матери. Его приключения, в основном, были экспериментами с формами заклинаний, изучением того, как происходит взаимодействие между магиями Приращения и Ущерба. Вот откуда он так многому научился. Так он научился балансировать на грани между мирами. Вот так, а еще на лошадиных скачках в разных направлениях по опасным проселкам.

— Понимаю, что вы имеете в виду, говоря о его любви бросать вызов смерти, — произнесла Магда.

Исидора подтвердила сказанное кивком и вздохом.

— Он даже обучал других волшебников тому, что узнал. С молодости, к большому беспокойству моей матери, он рассказывал мне истории о своих подвигах в экспериментах с магией, а также увлекательные вещи о том, как происходит взаимодействие между мирами. Я сидела с широко раскрытыми глазами, когда он рассказывал истории о хождении по краю, как он называл это. Он говорил, что верил: жизнь и смерть связаны так же, как магии Приращения и Ущерба полагаются друг на друга для определения их сущности. Он увидел, что связь присутствует во всем, даже в чем-то изначальном, как свет и тьма. Следовательно, он так же видел подобную взаимосвязь в простых вещах.

— В простых вещах? — спросила Магда. — Например?

Исидора дернула одним плечом, как бы пожимая им.

— Там, где я видела тень, отбрасываемую на земле, он видел не только тень, но еще и то, что называл отрицательным образом, созданным тенью. Он говорил, что они неразрывно связаны, сцеплены друг с другом, положительный и отрицательный образ, и каждый в своем существовании зависит от другого. Говорил, что для того, чтобы по-настоящему оценить один из них, нужно, по крайней мере, учитывать вклад другого. Он говорил мне, что нужна тьма, чтобы увидеть свет, так что не следует проклинать темноту. Нужна смерть, чтобы определить значение жизни.

Поэтому он находил удовольствие в своих «приключениях» в тех областях, которые остальные считали ужасающими. Пожалуй, можно сказать, что его поиски понимания мира мертвых способствовали тому, что он еще больше дорожил жизнью. Моя мать закатывала глаза, когда он начинал рассказывать о таких вещах, но иногда, краем глаза, я замечала, что она тайком улыбается ему. В общем, у меня уже были знания, возможно, больше, чем у большинства, о работе с Благодатью, о том, как она вызывается и как действует, как сама природа магии связана с Творением и смертью через магии Приращения и Ущерба, и как формы заклинаний могут вызывать эти элементы для усиления. Мой отец не рассматривал разные стороны мироздания, такие как жизнь и загробный мир за гранью жизни, как независимые, а наоборот — как взаимозависимые элементы, являющиеся частями великого единого целого. В этом смысле, говорил он, мы являемся частью всего сущего.

София говорила, что такое воспитание, образованность и понимание дают мне фору в несколько лет по сравнению с большинством в превращении в говорящую с духами. Она говорила, что я пришла к этому, как будто это был мой удел, хотя она и не верила в судьбу. Самым сложным в обучении у Софии было то, что после уроков отца я привыкла мыслить категориями единого целого, так что мне было трудно научиться не видеть этот мир, а исключить его из этого целого.

Магда нахмурилась.

— Что значит научиться исключать этот мир?

— София учила меня, что для того, чтобы заглянуть в мир духов, я должна научиться смотреть поверх того, что нас окружает, чтобы увидеть то другое царство. Она говорила, что, хотя сама и не знала, правда это или нет, некоторые верили в то, что загробный мир находится вокруг нас, в том же самом месте, где существуем мы, и в тоже время он отделен от нас, поэтому незаметен. Теперь, ослепнув, я это понимаю — слышу то, что всегда находилось рядом, но о чем раньше не подозревала.

Во время занятий она всегда завязывала мне глаза. Говорила, что это поможет ускорить обучение. Через несколько недель после начала занятий она сказала, что пора мне отправляться в первое путешествие, чтобы заглянуть в тот другой мир. Конечно, к тому времени, после всего, что я узнала — предостережения, предупреждения о малейших ошибках, мрачные истории о мелочах, вызвавших ужасные последствия — я уже совершенно испугалась.

София верила, что безопасность достигается через подготовку. Мы пили чай по утрам, чтобы очистить ауры, чтобы они не стали препятствием при переходе через завесу, и мы не оказались в ловушке. Мы принимали сильнодействующие травы после обеда, чтобы притупить чувства для окружающего мира, так что мы могли видеть опасности, скрывающиеся в темном мире. Вечером исполняли мягкие пения, чтобы открыть разум. Весь день, разумеется, в дополнение к чаю и травам, занимались составлением и прочтением различных заклинаний, которые должны были опекать и защищать нас. После захода солнца мы разводили огонь. София сказала, что огонь был якорем в этом мире и, если бы что-то пошло не так, он бы освещал нам путь назад через царство вечной ночи. — Исидора подняла руку, обводя комнату. — Вот почему, несмотря на то, что я слепа, здесь горят свечи, — сказала она, слегка улыбаясь. — И, конечно, для того, чтобы другие не споткнулись и не упали на меня.

Магда была не в состоянии оценить ее юмор.

— Итак, когда вы были готовы, что случилось дальше?

— София порезала мой палец и использовала кровь, чтобы нарисовать Благодать вокруг того места, где мы должны были сидеть, на полу перед очагом.

Несмотря на то, что Магда не была одаренной, она, несомненно, провела немало времени рядом с одаренными. Кроме того, она была замужем за Первым Волшебником и прекрасно знала значение Благодати, начертанной кровью. Благодать связывала само Творение, мир жизни и мир смерти посредством магии.

— Я помню: была пасмурная, ветреная ночь, темная, как смоль, — произнесла Исидора наполовину про себя, как если бы перенеслась обратно в ту ночь. — Черный мир за пределами двух маленьких окон дома Софии был гнетущим и, казалось, предвещал дурное.

Исидора выглядела так, будто пыталась вырваться из плена воспоминаний. Она остановилась и пренебрежительно взмахнула рукой.

— Ни одна из деталей той ночи не будет иметь значение для вас. Не будучи одаренной, вы, вероятно, не поймете большую часть, так или иначе. Важно то, что мы должны были, опираясь на темные формы магии, призвать тьму Подземного мира. Затем мы использовали заклинание с Вычитающими потоками, которые привели к разрыву.

— К разрыву?

— В завесе между мирами, — с трудом выговорила она.

Магде казалось, что Исидора была на грани потери самообладания. Она прикрыла рот рукой, словно внутренним зрением снова видела тот ужас, что пережила в ту ночь. На лбу прорезались глубокие морщины. Грудь вздымалась от каждого неровного вздоха. Магда поняла, что Исидора рыдала по-своему, единственным доступным для нее способом, хотя и не могла пролить слез.

Почувствовав внезапный острый приступ жалости к этой женщине, за ее страшную потерю и сокрушительное одиночество, Магда подняла кошку и быстро подсела к Исидоре. Отложив кошку в сторону, где та начала потягиваться после долгого сна, Магда утешающе обняла хрупкую молодую женщину. Исидора обмякла в объятиях, уткнувшись лицом в плечо Магды.

Магда прижала голову Исидоры на плече.

— Мне жаль, что я просила вас рассказать о столь ужасных воспоминаниях.

Исидора отстранилась, пряча свои эмоции.

— Нет, я хотела рассказать вам. Мне некому было рассказывать, кроме, конечно, того, кто забрал мои глаза. Я хотела, чтобы вы знали столько же, сколько и мне пришлось узнать о том, что это значит — быть говорящей с духами, пользоваться таким скорбным умением, которое погружает вас в пучину смерти.

— Понимаю, — произнесла Магда.

— Боюсь, что все же вы не понимаете, — слова не прозвучали зло или снисходительно, лишь как простая истина. — Я сама не понимала до тех пор, пока мы не отодвинули завесу жизни в сторону и не столкнулись с невообразимым.

Магда несколько мгновений вслушивалась в тишину, а потом, наконец, спросила:

— Что вы видели там, за завесой?

Исидора погрузилась в воспоминания.

— Я увидела пространство, наполненное невообразимой тьмой, — наконец произнесла она испуганным голосом. — Бесконечное пространство, заполненное душами, которое не окинуть взглядом и за целую вечность, и все же я оглядела его целиком в одно мгновение. В этот момент я увидела то, на что пришла посмотреть, узнала истину, которую хотела узнать… и была в ужасе.

— В ужасе от мира мертвых?

— Нет, — ответила Исидора. — В ужасе от истины.

Глава 30

— Не понимаю, — произнесла Магда. — Какую истину вы увидели?

Некоторое время только потрескивание свечей нарушало тишину комнаты.

Кошка молча сидела на задних лапах, будто желая услышать, что ответит Исидора.

— Я увидела там Джоэла, — наконец произнесла Исидора. — По крайней мере, его дух. Какое же это было облегчение — видеть, что свет его души обрел там покой!

Магда, обнимая женщину, сжимала плечо Исидоры. Она не хотела казаться подозрительной или неверующей, но ей было трудно это представить.

— Как же это возможно, Исидора, учитывая то, столько миллионов и миллионов душ было в загробном мире — душ всех когда-либо живших и теперь находившихся в мире мертвых, — чтобы вы смогли сразу заметить того, кого искали, в этой массе?

— Что ж, это довольно трудно объяснить. — Исидора ненадолго задумалась над вопросом. Она нахмурилась, в раздумье подняв голову. — Вы помните, как, очутившись в огромной толпе в Замке, несмотря на то, сколько там сотен и сотен людей, вы всегда могли сразу заметить Бараха, различить его среди всех этих людей?

Магда грустно улыбнулась при этом воспоминании.

— Да, я действительно помню подобные ситуации.

— Это нечто подобное, — сказала Исидора. — Не совсем то же самое, но это единственный пример, что мне приходит в голову, который вы могли бы понять. В загробном мире все происходит не так, как здесь. Время, расстояние, количества и тому подобные вещи там совершенно иные. Как будто те правила, к которым вы привыкли, там работают по-другому.

— Барах был в загробном мире, — задумчиво сказала Магда, — как раз перед тем, как покончил с собой.

Она задавалась вопросом, каково это было для него, что он видел, и как это могло повлиять на него.

— Это не то же самое для говорящей с духами. — Исидора сочувственно сжала руку Магды. — Барах был чрезвычайно могущественным волшебником, который пересекал мир мертвых. У нас же нет такой силы, и мы не рискуем погружаться в него. Говорящая с духами просто раздвигает завесу лишь настолько, чтобы на мгновение заглянуть за нее.

Вместо того, чтобы отправиться в это место, как сделал Барах, говорящая с духами применяет свой дар уникальным способом. Мы созываем вместе несколько сил через формы заклинаний вместе с обеими магиями Приращения и Ущерба, вызванными для определенной задачи.

Он был в этом месте. Мы лишь заглядываем через окно.

— Понимаю, — сказала Магда. — Итак, когда вы заглянули через это окно, то что увидели?

— В этом бурлящем котле магии, в центре урагана силы все происходит мгновенно, но кажется, что это мгновение длится целую вечность. И в это ужасное мгновение, я увидела истину.

— Какая же истина так ужаснула вас?

Исидора прикусила нижнюю губу, собираясь с духом.

— Истина о том, что других людей, умерших в Гранденгарте, там не было.

Магда нахмурилась и склонилась ближе к девушке. Она не совсем была уверена, что Исидора имеет в виду.

— Вы имеете в виду, что не смогли найти их? Не смогли из-за бесконечности загробного мира убедиться в том, что они в безопасности и покое, как это было с Джоэлом?

Исидора решительно покачала головой.

— Нет. Я имею в виду, что их там не было.

— Все равно не понимаю. Они же умерли. Конечно они там. Может быть, вы могли там найти только Джоэла, подобно тому, как я могла заметить своего мужа в комнате, переполненной людьми, потому что сильно волновались о нем, но не смогли этого сделать с остальными?

— Нет, — сказала Исидора с твердой уверенностью. — Это именно та истина, которую я увидела в этот момент. Я увидела, что их души не были в вечности мира мертвых. Их души, их духи, называйте, как хотите, были не в подземном мире.

— Тогда где же?

— Не знаю, — ответила Исидора. — Я ищу их с того дня, но до сих пор не обнаружила. Все, что я знаю, что духи людей Гранденгарта, тела которых забрали, не в мире мертвых. Так же, как и души других собранных тел.

Тишина, казалось, душила. Магде пришлось напомнить себе сделать вздох.

— Как могут мертвые, — наконец спросила она, — не находиться в мире мертвых? Как это возможно?

Глава 31

— Это было именно то, что я хотела узнать, — сказала Исидора. — Я поняла, как только осознала эту истину, что должна найти ответ.

— Но как? — Магда откинула волосы с лица. — Вы говорите, что открываете завесу лишь на мгновение.

— Да, но этот момент, когда вся магия, вся энергия сливается вместе, кажется, что эта искра времени длится вечность. В некотором смысле, это и не мгновение вовсе. В некотором смысле, это бесконечно большой отрезок вечности.

Магда почувствовала, что теряется.

— Как такое может быть?

— Причина, как я узнала от своего отца, в том, что в вечности смерти не существует времени. Потому что там нет начала, нет конца, нет способа измерить, как долго ты находишься там.

— Но должен же быть способ измерить, как долго длится событие. Время до сих пор существует. День все еще день.

— Здесь, но не в подземном мире. Здесь время конечно. День начинается и заканчивается. Там вечная ночь.

— Я все еще не понимаю, — произнесла Магда.

— Представьте, что вы увидели веревку, натянутую поперек вашего пути. Слева нет начала, справа нет конца. Веревка бесконечно длинная. Она появилась бесконечно давно и тянется вечно. Как отмерить определенную ее часть? Часть бесконечности — это бессмыслица. Как можно, к примеру, отмерить четверть бесконечности? Если попытаться отрезать кусок такой бесконечной веревки, он тоже окажется бесконечным, потому что у нее нет концов, поэтому невозможно их создать у чего-то, не имеющего их в принципе. Только то, что вам ради удобства нужны начало и конец, не означает, что они существуют. Хотя они определенно существуют здесь, в загробном мире нет ни начала, ни конца. В центре этого энергетического вихря, время, как таковое, не существует. Минута, день, год не имели никакой разницы. Поэтому, в этой вечности времени, это мгновение было вечностью, у меня было столько времени, сколько нужно для поисков. В некотором смысле, у меня была вечность. Я искала вечно. Я попыталась спросить дух Джоэла, где находятся остальные, но прежде, чем успела сформулировать вопрос, он сказал, что их там не было. Я видела людей, которых знала в Гранденгарте. Людей, которые умерли в прошлом, перед тем ужасным днем, когда пришла армия Куно. Людей, которые были старые или больные, даже мальчика, которому я пыталась помочь, но умершего от лихорадки. Никто из них не знал, где остальные, те люди Гранденгарта, которые умерли на дороге в тот день. Все, кого я знала, могли лишь сказать, что остальных здесь не было. Их не было в подземном мире.

— Но как это возможно? — спросила Магда. — Как они могут быть одновременно умершими и не мертвыми?

На лице Исидоры промелькнула легкая тень улыбки.

— Это тот самый вопрос, из-за которого я оказалась здесь, среди пустых оболочек усопших. — Улыбка испарилась, будто Исидора снова потерялась в своих воспоминаниях. — Я видела духов, терзаемых муками, само зло, затерянное в черной скорби вечного мрака. Я не осмеливалась слишком долго задерживать внимание на таких сущностях, чтобы они не затянули меня с собой в бесконечную ночь и не разорвали мою душу на части. Я видела великолепие добрых духов. Видела их в покое в мягком сиянии. Мне не хотелось беспокоить их, но нужно было найти пропавших людей. Пришлось просить их о помощи, просить рассказать мне, что они знали. Тогда, один повернулся прямо ко мне, и я увидела, что это был дух Софии, глядящий на меня из мягкого золотистого света. Она сказала, что я уже познала истину. Она сказала, что больше нет ничего, что я могла бы узнать здесь.

Магда наморщила лоб.

— Дух Софии? Как мог дух Софии повернуться и обратиться к вам в мире мертвых?

Исидора облизнула губы.

— Потому что она была мертва.

— Что?

Исидора прочистила горло.

— Это было ее последнее путешествие в мир духов. Тогда я поняла, что она не вернется со мной назад из-за завесы. Она дала мне ответ, и он оказался настолько простым, насколько это было возможно.

Магда была потрясена от осознания того, что София, женщина, которую она знала лишь по рассказу Исидоры, умерла во время поисков.

— Что это значит, ответ был настолько прост, насколько это возможно?

Исидора мягко опустила ладонь на руку Магды.

— Это было совсем не сложно. Я поняла это с самого начала. Их там не было. Духов тех людей не было в загробном мире. В этом и заключалась простая истина.

— Если простая истина заключается в том, что их нет там, в загробном мире, тогда это означает, что их души до сих пор здесь, в этом мире, что они еще не перешли в мир духов.

Единственным ответом Исидоры был лишь намек на улыбку.

Глава 32

Магда не могла поверить своим ушам.

— Вы именно это имеете в виду? То, что души всех этих людей все еще здесь, в этом мире? Ведь если их действительно нет в мире мертвых, тогда они могут находиться только здесь, все еще в нашем мире, все еще с нами. — Она поймала себя на том, что оглядывает комнату, почти ожидая увидеть духов, парящих вокруг нее. — Вы именно это имеете в виду?

Исидора на мгновение сжала губы, но потом наконец ответила.

— Боюсь, это так. Дело в том, что, хотя эти люди и умерли, их духовное начало, их души, еще не смогли перейти туда, где им положено быть.

Магда не знала, как это возможно, если это вообще возможно. Ей пришло в голову, что они могли перейти в мир иной, но потом кто-то вытащил их обратно.

Но почему?

Она устало провела рукой по лицу. Боялась представить мотивы подобных деяний. Не могла даже вообразить их результаты, последствия. Ее голова кружилась от мыслей, спутанных в клубок. Исидора продолжила рассказ, так что Магде не пришлось ее просить.

— Потом дух Софии подлетел ближе. Она раскинула руки, подобно пикирующему ястребу, чтобы остановиться прямо передо мной. Хотя я и знала Софию, но пришла в ужас и почувствовала, что застыла на месте, неспособная пошевелиться. Глаза духа — глаза Софии — пылали тем же светом, что окутывал ее. Она посмотрела на меня из преисподней и сказала: «Ты нашла истину, которую искала». Я не знала, что мне делать. Как бы в ответ ее дух подплыл еще ближе, прямо к моему лицу, и сказал: «Найди их!». В этот страшный миг я получила ответ, который искала, ответ на все, что нужно было знать. Тогда я поняла, что должна делать. Я вернулась, узнав правду, которую отправилась искать. Вернулась говорящей с духами, но вернулась без духа женщины, которая научила меня. Вернулась на ее место, заняв его. София лежала мертвая рядом со мной в центре Благодати, ее рука сжимала повязку на глазах, которую она использовала, когда учила меня быть говорящей с духами.

Магда понимала, насколько Исидора привязалась к Софии. Она видела скорбь, начертанную на незрячем лице собеседницы. Ей было ужасно жаль Исидору из-за того, что поиск ответов стоил Софии жизни.

— Мне жаль вашу подругу.

Исидора отстраненно улыбнулась.

— Да, в итоге она оказалась хорошим другом во многих отношениях. Она помогла мне узнать, что нужно делать, чтобы помочь моим людям.

Магда вскинула голову.

— Вы хотите сказать, узнав это, решили, что теперь ваш долг заключается в том, чтобы… в чем? Каким-то образом сопроводить затерянные души в потусторонний мир?

— Я хочу сказать, что тогда поняла, что битва не окончена только из-за того, что я заглянула в загробный мир и узнала часть правды. Война, начавшаяся с убийства жителей моего города, только разгоралась. Тогда я осознала, что стала воином в этой битве.

— Но вы же…

— Так же, как и вы здесь, потому что вы стали воином.

— Я?

Исидора повернулась к Магде так, как будто могла заглянуть ей прямо в глаза, точно так, как Магда представляла себе взгляд духа Софии в глаза Исидоры.

— Вы были женой Бараха, но после того, как он умер, тоже ищете ответы на беспокоящие вас вопросы. Вы тоже пришли сюда, к говорящей с духами, потому что нужно узнать правду. Вам тоже нужны ответы с того света, как они были нужны вашему мужу. Вы так поступаете потому, что в вас есть дух воина. Хотя вы не обладаете даром, у вас есть знания, способности и сердце, дающие уникальные возможности. Вы можете полагать, что кто угодно смог бы повторить ваши поступки, такие как противостояние Совету, но на самом деле они бы этого не сделали, они бы просто не смогли. Только вы смогли бы совершить то, что совершили, и сейчас вы, возможно, единственная, кто может раскрыть ужасную правду. Не ошибитесь, Магда Сирус, враг боится вас, и вовсе не зря, даже если вы об этом не знаете.

— Боится меня?

— Да. Из-за той роли, которую вы приняли. Придя сюда в поисках способа выяснить истину, вы тоже оказались воином. Вы также стали представлять собой угрозу для них.

Магда слишком хорошо помнила, как сноходец, скрываясь в ее разуме, недавно пытался убить ее.

— Пожалуй, так и есть. Я не думала об этом подобным образом, но, видимо, так и есть. Я даже не одаренная, но они все равно по какой-то причине не хотят, чтобы я искала истину.

— Иногда путешествие в поисках истины заводит нас туда, куда мы совсем не ожидали попасть, — сказала Исидора. — Но совершенно необходимо, чтобы по этому пути шел именно избранный, ведь мы сражаемся с теми, кто может проникнуть в наш разум и украсть наши души. Возможно, они как-то догадываются, что вы именно та избранная, поэтому и боятся вас. А раз они вас боятся, значит, придут за вами.

Магде было нечем возразить. С того самого дня на верху внешней стены Замка, когда она решила, что хочет жить, она знала, что ищет что-то чрезвычайно важное.

Глава 33

— И куда же привело вас путешествие в поисках истины после того, как вы возвратились и нашли тело Софии? — спросила Магда.

Исидора нежно погладила шелковистую спину кошки, свернувшейся между ними.

— После того, как я похоронила Софию, осталась в ее доме на некоторое время, совершив несколько путешествий в мир духов. Совершая это, поняла, что мое сражение не в мире духов, а здесь, в мире живых. Я знала, что обязана найти поддержку там, где сосредоточена наша борьба.

— Вы отправились на встречу с Советом, — предположила Магда.

Исидора утвердительно кивнула.

— Я пришла рассказать о том, что знала. Просила слова на закрытом заседании. Чувствовала, если моя информация распространится среди людей, не понимающих такие вещи, может начаться паника. Я хотела говорить лишь с другими одаренными, только с теми, кто хоть немного понимал работу говорящей с духами. Наконец, я оказалась на закрытом заседании в палатах Совета, ожидая своей очереди. Думала, что такое заседание будет более закрытым, чем оказалось на самом деле. Даже на закрытом заседании оказалась большая толпа важных людей. Каждый из них, казалось, пришел сюда с новостями, отчетами или беспокойством по поводу войны.

Сначала выступили несколько офицеров с секретными отчетами о сражениях, а также с деталями разведки, которые удалось выяснить. Я слышала лишь обрывки речей, но поняла общий характер их докладов. Затем несколько волшебников рассказали информацию о новом магическом оружии против нас. Я также слышала только обрывки, но и они были достаточно пугающими. У других одаренных были предложения, которым было необходимо утверждение, в основном насчет нашего собственного оружия. Некоторые из офицеров и волшебников, докладывая о действиях врага, склонялись и говорили тихими голосами, подходя ближе к советникам, слушающим в каменной тишине то, что я не могла. Хотя, мне даже не нужно было слышать это. Я могла читать беспокойство на лицах советников, беспокойство, что война идет не очень хорошо. После отчетов о войне, старый волшебник, стоящий в очереди недалеко от меня медленно вышел вперед, когда пришла его очередь, и долго говорил о необходимости создания другой сильфиды, чтобы ускорить передачу информаций из разных мест для опережения противника.

Магда почувствовала отвращение от одной идеи создания другой. Она была не в восторге от сильфиды. Как она считала, даже одной было слишком много. Магда заставила себя продолжить слушать историю Исидоры.

— Старейшина Совета был уважителен, но сказал, что создание сильфиды потребовало огромных усилий и закончилось тем, что вызвало проблему, которую никто не ожидал. Волшебник начал отстаивать свое мнение, но старейшина прервал его, напоминая, что когда началась война, враг проник в Замок именно через сильфиду.

Магда очень хорошо помнила последующую резню. Барах приказал одному одаренному всегда охранять сильфиду, чтобы предотвратить попытки кого-либо снова атаковать их с этой стороны.

Она знала одного из волшебников, Куинна, кому поручили одиноко стоять на страже около сильфиды. Он вырос с Магдой в Эйдиндриле. Охранять сильфиду было унылым занятием, но Куинн считал иначе. Он сказал, что это давало ему времени для ведения дневников. Он обожал записывать детали событий, происходящих в Замке, информацию о знакомых ему людях, а также собственные мысли о политических интригах. Магда спросила, сможет ли она когда-нибудь прочитать его дневники. Он пообещал, что сможет, но предупредил, что ей станет скучно.

— Старый волшебник не знал об этом прорыве и погрузился в оглушительную тишину, — продолжила Исидора. — Они поблагодарили его, но отклонили запрос. Вместо этого, они сказали ему создать дополнительные путевые дневники, чтобы помочь решить проблему коммуникации. Сразу после того, как старый волшебник откланялся и ушел, следующий в очереди человек, прямо передо мной нетерпеливо выступил вперед. Он носил красивый меч — редкость для волшебников. Поэтому я обратила на него внимание. Еще он не носил обычной робы, как у большинства волшебников.

Так как я была следующей в очереди, я смогла услышать весь разговор. Лица членов Совета испортились при виде молодого человека. Один из советников спросил: «Что на этот раз, Мерритт?»

Магда помнила это имя. Волшебники, с которыми они с Тилли столкнулись в темных проходах сегодня, сообщили, что Мерритт только что послужил причиной смерти еще нескольких людей. Они были раздражены отказом Мерритта помочь.

— Меритт поведал Совету, что сейчас он уверен в собственном методе создания человека, который может добиться правды. Он сказал, что это достижимо. — Исидора склонила голову к Магде. — Это привлекло мое внимание.

Это так подействовало и на Магду, но по другой причине. Магде никогда не нравилась идея изменения людей с помощью магии.

— Совет лишь кратко выслушал его, перед тем как перебить словами о том, что они уже раньше слышали его предложение и, по их мнению, идея была за гранью возможностей любого из волшебников. Мерритт утверждал, что с тех пор, как он говорил с ними в последний раз, он изучил каждую сторону процесса и затем проработал огромный цикл проверки сетей, чтобы убедиться, что был прав. Он сказал не только о том, что это было достижимо, но и о том, что он сможет этого достигнуть. Сказал, что результат может оказать решающее значение, и необходимо заняться его предложением.

Они согласились с теоретическим значением задачи, но спросили, если он считает, что такое возможно, почему до сих пор не создал это? Почему до сих пор не достиг успеха в выполнении такой вещи? Мерритт ответил, что для начала ему нужно несколько сокрытых астрономических расчетов для завершения процесса, а затем доброволец. Они спросили, о каких же астрономических расчетах он говорит. Я не смогла расслышать его ответ, но несколько членов Совета рассмеялись. Другой в ярости ударил кулаком по столу и сказал Мерритту, что он сошел с ума. Мерритт не испугался, когда они сообщили ему, что существование таких шаблонов было лишь предположением. Ясным, спокойным голосом он сообщил им: он знает, что делает. Он сказал им, что благодаря его исследованиям, смог выяснить, что такие скрытые счисления обязаны существовать. Сказал, что был уверен: формулы времен до перемещения звезд уцелели. Сказал, что, по крайней мере, должны быть графики для разрыва седьмого уровня, из которых он смог бы построить свои собственные шаблоны. Мерритт убедил их, что если сможет получить остальное из необходимого, то создаст оружие, человека, который безошибочно отличит истину от любой лжи.

Все члены Совета начали говорить одновременно. Старейшина прервал их и сказал Мерритту, что исходя из того, что он услышал и что он знал, попытка создать такое оружие может привести к смерти человека. Он сказал, что враг идет на такие риски ценой жизней, но мы нет. Мерритт не ответил. Он стоял прямо и позволял другим советникам точно так же осуждать его идеи. Из того, что они говорили, я не была уверена, что Совет даже понял идею Мерритта. Его слова были выше моего понимания, но я была в состоянии понять в них блеск его ума. Однако я не знала достаточно, чтобы судить о правильности требований Мерритта. Совет точно не думал о них благосклонно.

Старейшина спросил, был ли он прав об опасности для человека. Мерритт некоторое время молчал, а затем тихо сказал, что уверен в способности сделать это, но всегда честно предупреждал о присутствии риска летального исхода. Затем спросил, сколько еще людей умрет без его оружия. Советники сели обратно в кресла, неспособные, или не склонные к разговору. Наконец старейшина вновь приподнялся и сказал, что они ничем не смогут ему помочь, так как они даже не знают, существуют ли расчеты для разрыва седьмого уровня, но даже если и существуют, Совет ими не владеет. Тогда Мерритт сказал, в случае если Совет не сможет обеспечить его формулами вершины, в которых он нуждается, ему придется идти к самому Первому Волшебнику. Несколько советников рассмеялись и предложили ему попробовать.

Теперь Магда знала, почему она признала имя Мерритта, когда услышала его в коридорах на пути к говорящей с духами. Она помнила день, когда Барах пришел домой после встречи, которая расстроила его. Магда спросила, что его беспокоит. Он стоял у окна, долго глядя на луну, прежде чем, наконец, сказать, что выдающийся волшебник обратился к нему в поисках некоторых значительных и редких расчетов для создания разрыва седьмого уровня. Магда не знала, что это значит, но в ее голове не было сомнений в серьезности вопроса. Она спросила, дал ли Барах этому человеку все необходимое.

Барах сказал тогда: «Я не могу дать Мерриту необходимые ему формулы. Я хотел бы, чтоб мог, но все расчеты по разрывам заперты в Храме Ветров, вне досягаемости, в подземном мире».

Магда узнала, из истории Исидоры, что Мерритту не суждено было получить то, в чем он нуждался, посетив Первого Волшебника.

— Наконец, — продолжала Исидора, — старейшина предложил Мерритту работать над меньшими задачами до тех пор, пока он не придет к чему-нибудь стоящему, чему-нибудь не за пределами возможностей.

Когда Мерритт проходил мимо меня на пути к выходу, я могла видеть, что его челюсти и зубы стиснуты. Кулак крепко сжимал витиеватый эфес меча. Мне было его жаль, потому что в его голосе я услышала что-то, что мне понравилось.

Магда оправилась от мыслей и взглянула на женщину.

— О чем вы?

Исидора пожала плечами.

— Не знаю. Искренность. Компетентность. Я могу сказать, что он знал, о чем говорит, хоть даже Совет и не принял его всерьез.

— А его глаза…

— Что с его глазами?

Исидора смущенно пожала плечами.

— Не знаю. Они были необычного цвета: зеленый оттенок присутствовал в глазах, орехового цвета. Но это было то, что я смогла увидеть в глазах, завороживших меня. Когда он взглянул на меня, я резко замерла под его взором. Он будто бы заглянул мне прямо в душу. Даже несмотря на то, что он молча сердился на отказ Совета, в его глазах было что-то доброе. Сквозь его злобу на них, я могла видеть сочувствие.

Даже в мягком свете свеч, Магда увидела, что Исидора покраснела.

— Он дал вам почувствовать себя в безопасности, — предположила она.

Исидора кивнула.

— А я волновалась за него. Думаю, они ошибались, не понимали его истинных способностей, потенциала. Я думаю так, потому что я — молодая колдунья, и знаю, что значит, когда люди не воспринимают тебя всерьез, в то время как ты знаешь, о чем говоришь. София восприняла меня серьезно, но мало кто еще так делал.

— А что насчет вашей встречи с Советом? — поинтересовалась Магда. — Они согласились помочь вам?

Исидора глубоко вздохнула.

— Когда пришла моя очередь, Совет посочувствовал моей истории, но его члены сказали, что ничем не смогут помочь этой трагедии. Подозреваю, они даже не полностью поверили мне. Я не могу сказать, что виню их. Большинство людей, даже большинство волшебников, не знают много о подземном мире, поэтому Совет не мог понять значение, опасность того, что я говорила им, более чем они могли проникнуть в суть того, что сказал им Мерритт. Мой отец понял бы, но эти мужчины не посвятили жизнь изучению подземного мира, как он. Взгляд Совета была таким трагичным, каким только мог быть, так как люди Гранденгарта были мертвы, им было уже не помочь. Старейшина сказал, что им нужно беспокоиться о живых.

Никто из Совета не мог понять, что мое открытие имеет прямое отношение к живым, и в особенности к сохранению их жизней. Старейшина посмотрел мне в глаза и сказал, что у него есть огромное количество важных вещей, за которые нужно беспокоиться. Хоть он и не сказал этого, у меня появилось впечатление, что он попрекал меня за трату их времени. Я сказала, что с усиливающейся войной день за днем, полностью понимаю это, но, как колдунья и говорящая с духами, верила, что с войной нужно сделать нечто существенное, и что моя история каким-то образом связана с этим. Сказала, что здесь происходит нечто большее, чем все осознавали, и что мы в гораздо больше опасности, которую не понимаем.

Магда много раз стояла перед Советом и очень хорошо знала их равнодушие.

— И что они ответили?

— Что ж, после минутного размышления, старейшина отклонился на стуле и предположил, что я, возможно, смогу найти волшебника, желающего мне помочь. Он сказал, что если я смогу найти такого, то могу воспользоваться его помощью. Один из других советников усмехнулся и предложил мне обратиться за помощью к молодому волшебнику Мерритту, что, возможно, я смогу отвлечь его от мечтаний.

Магда боялась, что она слишком хорошо знала, что случилось далее.

Глава 34

— Итак, — сказала Исидора, — учитывая возможность того, что враг мог сделать с собранными телами, чтобы препятствовать отправлению душ этих бедных людей в мир духов, и того, для чего он делает такие ужасные вещи, я решила, что наилучший выход для меня — поиск волшебника Мерритта.

Магде не нравился ход истории, особенно когда она уже знала, что волшебник забрал глаза Исидоры и, видимо, занимался тайным превращением людей с помощью магии в нечто отличающееся от того, кем они родились. Она знала, что несколько таких изменений были относительно небольшими, но другие, такие как сильфида, являлись чудовищными.

— Выспрашивая, где найти Меррита, я начала понимать, что люди не смеялись над ним, как это делал Совет. Люди боялись Мерритта.

Магда была удивлена такими новостями, особенно учитывая то, как Совет отказал ему.

— Боялись его? Вы имеете в виду, потому что он превращал людей в оружие?

— Ну, да, в некоторой степени, но на самом деле не только поэтому. Они боялись, потому что он творец.

— Творец? — Магда склонилась ближе. — Вы уверены?

Она знала, что деятельность таких волшебников всегда пугает людей, и не без причины. Она также знала, что истинные творцы существовали крайне редко, а их взгляды, как правило, спорные. Она лучше начала понимать, почему Совет не захотел сотрудничать с Мерриттом.

Исидора кивнула.

— Это один из его талантов. Он производит все что угодно, начиная от изысканных кожаных переплетов, тяжело облекающих магические книги, и заканчивая грудами острого оружия, которое рубит так, как не может сталь, и сложными металлическими творениями, которые я не смогу описать, а буду только удивляться ими. Он даже вырезает красивые статуи из мрамора. Его комната была усеяна множеством металлических предметов, разбросанных по полу вокруг статуй и сваленных в кучу в углах. Там были ножи, нагроможденные на столах и мечи аккуратно уложенные друг на друга. Я никогда не видела ничего подобного в жизни. Это немного напомнило мне одну из кузниц, которые я видела, только более чистую и, не знаю, усовершенствованную, что ли.

Магда улыбнулась.

— Мне знакомы предметы, оставленные в углах. Мой муж был творцом, хотя я редко слышала, чтобы его так называли.

— Серьезно? — спросила Исидора. — Барах был творцом, так же как и Боевым Чародеем?

Магда кивнула.

— Когда я его встретила, он уже был Первым Волшебником, поэтому люди обращались к нему по титулу, и думали, как о лидере.

По сути, люди стеснялись называть его творцом, поэтому им было легче обращаться к нему «Первый Волшебник».

— Несмотря на его долг и ответственность, — сказала Магда, — Барах всегда создавал предметы. Он часто сидел за рабочим столом поздно ночью и создавал самые замысловатые вещицы, какие я когда-либо видела, хотя знала, что некоторые из этих вещей, несмотря на красоту, на самом деле смертельно опасны. Вскоре после того, как мы поженились, я спросила его, почему со столькими обязанностями и делами, которые нужно выполнять, он тратит время на сидение за столом и создание предметов. Тогда Барах улыбнулся и сказал, что он творец и вынужден создавать их.

— Творец, — сказала Исидора. — Они такие. Творчество в больших и малых размерах определяет их природу во всем, что они делают.

Когда Барах впервые упомянул, что он творец, Магда призналась, что хоть и слышала слухи о «творцах», на самом деле знала о них мало. В то время многое, что он делал с силой, было для нее таинственным. Он терпеливо объяснил ей, как дар проявляется по-разному у различных людей. Он сказал, что дар Боевого Чародея содержит в себе множество этих отдельных элементов.

Магда была удивлена. Она всегда думала, что быть Боевым Волшебником, это само по себе уникальный талант. Она помнила, как он улыбался и говорил, что мощь Боевого Чародея это не единственная способность, но сила фактически возникает из сочетания разных компонентов.

Он объяснил, что иногда пророчество ведет Боевого Чародея. Если борьба того требует, такой человек может нарисовать в воображении план сражения или взять в руки оружие, или направить всю свою ярости в уничтожающую силу, или сделать наоборот, взывать к способностям, чтобы вылечить тяжело раненного. Он объяснял, что в его случае, если оплот и укрепления понадобятся для защиты людей, он сможет построить их, потому что был творцом. Все эти вещи, и многие другие, соединенные вместе, сказал он, образуют его уникальную способность Боевого Чародея.

Однако она вспомнила, как загорелись его глаза, когда он объяснял, что творцы это нечто большее. Они, по сути, были художниками, говорил он, и способность истинного художника была такой же редкой среди волшебников, как и среди тех, кто не обладал даром. И, мечтая о способностях истинного художника, многие люди думали, что обладают ими, но лишь некоторые на самом деле обладали.

По словам Бараха, эта подлинное художественное умение позволяет исключительным творцам использовать магию творческим способом, который другие даже и вообразить не могут. Он сказал, что все новые заклинания, все новые формы магии, все новые способы использования заклинаний, были придуманы именно творцами.

Барах сказал ей, когда некоторые волшебники могут создавать вещи, как немногие неодаренные, это является компонентом художественного умения в создании новых предметов, который поднимает их на новый уровень и делает истинных творцов более редкими, нежели истинных пророков.

Это было также частью той причины, по которой люди боялись их. Они не могли постичь того, чего не понимали. К новым предметам вообще зачастую относились подозрительно, в то время как к новым предметам с использованием магии относились с огромным подозрением.

Барах решил, что без творцов магия будет застаиваться, ее размах будет зависеть от случайных открытий и от тех, кто изучает необходимые действия по правилам, формулам и методам. Без способных к богатому воображению, одаренные не смогут расширить магию или воплотить ее в новых формах. Без творцов показывающих им новые способы, новые формы магии, одаренным останется делать лишь то, что делалось ранее.

Магда всегда слышала, что существуют правила и процедуры, которым необходимо следовать, чтобы магия работала правильно. Она думала, что это должно быть так же точно, как выпечка хлеба, что магия работала правильно. Она спросила Бараха, как творцы могут достигнуть правильной работы магии, если они не придерживаются правил, формул и методов.

Он засмеялся и спросил, а как, по ее мнению, все эти вещи появились впервые. Где зародились правила? Откуда появились формулы? Как впервые были открыты методы?

Кто сотворил первый щит? Кто первым использовал дар для восстановления сломанной кости? Кто первым использовал огонь волшебника?

Творцы, сказал ей Барах, впервые поняли все это и даже более. Они создали формы магии, которые впоследствии другие продолжили перенимать, копировать и использовать. Таким образом, что сначала было удивительным, постепенно стало общим, в конечном итоге приобретая правила, формулы и методы. Но именно творческие способности творцов впервые указали путь. Творцы создают новые рецепты. Те, кто не может владеть магией творчески, вынуждены следовать тому рецепту, который другие дали им.

Магда помнила энтузиазм в его голосе, когда он говорил ей об этом. Изготовление вещей было в его душе. Создание нового казалось ему искрой жизни.

— Барах сказал мне, что без творцов не будет новых заклинаний, и магия навсегда будет ограничена теми простыми вещами, которые бесконечно копировались. Он сказал, что творцам требуется придумывать и создавать то, что никогда не существовало.

Исидора улыбнулась, кивнув.

— Это секрет о магии, который большинство людей, даже большинство одаренных, не понимают. Вещи, созданные творцами, бесконечно имитируются, копируются до тех пор, когда люди перестают думать, откуда такие вещи возникли. Люди, которые всю жизнь жили с определенной формой магии, склонны считать, что она всегда существовала.

— Я полагаю это потому, что истинные творцы, такие как мой муж, встречаются крайне редко.

— Вы исключительная личность, Магда Сирус. Вы, кажется, знаете об этом больше, чем большинство одаренных, с которыми я когда-либо сталкивалась.

— Я бы никогда не поняла этого, если бы Барах не учил меня. Это была тема, близкая его сердцу. — Магда покачала головой, вспоминая некоторые из вещей, созданных Барахом. — Он делал такие красивые вещи. У меня до сих пор хранятся его инструменты. С тех пор, как он умер, я иногда подхожу к рабочему столу и беру их в руки, пытаясь почувствовать частичку мужа.

Исидора улыбалась, слушая.

— Хотела бы я знать его.

Улыбка Магды исчезла.

— Некоторые вещи, которые он делал, пугали меня.

Исидора нахмурилась.

— Правда? Какие, например?

Магда погрузилась в воспоминания.

— В начале войны, Барах создал болезненно красивый амулет из драгоценных металлов, окружающих кроваво-красный рубин. Несмотря на его мастерство, красоту, сложность, этот амулет, в то же время, был окружен значением, которое я даже не смогла хотя бы немного понять. Тем не менее, я знала, насколько важен амулет для Бараха, потому что он всегда носил его. Однажды ночью, после особенно разочаровывающего отчета от одного из волшебников, я нашла его, стоящего у окна и глядящего на луну. Я знала, о чем он думал — как часто бывало, о Храме Ветров в подземном мире. Он сжимал амулет в кулаке. Я спросила, что значит для него амулет, каково его значение. Сначала я думала, он не собирается отвечать. Но потом, западающим в память голосом, он сказал, что амулет олицетворяет танец со смертью. Я была в ужасе от этого. Он сказал, что танец со смертью это путь Боевого Чародея. Я сидела на полу перед ним этой ночью, он стоял, глядя в окно, а я сидела, прислонившись к стене под ним, держа его за руку, в то время как он сохранял личные мысли в тайне и сжимал амулет в другой руке. Он был замечательным человеком, человеком, которого я, во многих отношениях, не думаю даже, что знала по-настоящему. И теперь его нет.

Исидора нежно коснулась ее руки.

Магда встрепенулась от мыслей, чтобы взглянуть на говорящую с духами.

— Я надеюсь, что вскоре вы увидите его дух… по крайней мере, чтобы дать мне необходимые ответы, или хотя бы те, которые помогут найти верное направление.

Исидора сочувственно пожала руку Магды.

— Мы найдем ваши ответы, Магда. Вы найдете путь к нужному человеку, человеку с правильными взглядами.

Глава 35

Магда выбросила из головы мысли о Барахе, возвращаясь к насущной проблеме.

Она не могла заставить себя спросить Исидору, был ли Мерритт тем, кто забрал ее глаза. Она обошла эту тему стороной и спросила о другом, чтобы вернуть разговор обратно к их прежней теме.

— Так что насчет вас? Что случилось с Мерриттом? Смог ли он помочь вам в попытках найти пропавшие души Гранденгарта?

— Ну, я наконец нашла его, — она указала пальцем прямо в потолок, — прямо под южным валом, из всех возможных мест, Мерритт, казалось, обезумел от своих проблем, но был достаточно добр, чтобы впустить меня и выслушать. Он слушал, как и вы, намного более серьезно, чем Совет. Предполагаю, люди примерно вашего возраста, способны воспринять вас куда серьезней. Он много не говорил, когда я рассказала о случившемся. Уставился на свой красивый меч, лежащий на столе, слушая меня. Задал несколько вопросов, хотя, как я поняла из этих вопросов, возможно, он даже больше, чем я, продумывал последствия исчезновения тел и духов из подземного мира. В некотором смысле, его беспокойство заставило меня волноваться еще больше и укрепило убежденность в том, что необходимо что-то делать.

Когда я закончила рассказ, он спросил, что, по-моему мнению, он может сделать, чтобы помочь. Я ответила, что верила: есть угроза, которую каждый игнорирует. Он не стал спорить. Я сообщила ему, что благодаря моим способностям колдуньи и говорящей с духами, думала, что исключительно понимаю проблему, понимаю то, что Совет не воспринял всерьез. Он, казалось, считал так же. Я сказала ему, что верила в причастность врага в изменении мира мертвых, но сначала не могла прийти к поиску истины, пока, наконец, не начала рассматривать свою способность, как способ делать то, в чем раньше никогда не было нужды. Я рассказала ему, как пришла, в конце концов, к понимаю, что необходимо искать мертвых в мире живых и что нужен новый способ использования моих способностей, который я прежде даже не могла себе представить. Вплоть до этого момента, он с огромным интересом слушал то, что я ему рассказывала, но теперь он стал еще внимательнее.

Магда и не сомневалась в этом.

Исидора осознанно улыбнулась.

— Полагаю, я пыталась обратиться к его природе творца, пыталась говорить с ним на языке, который он понял бы и принял во внимание. Казалось, это сработало, когда он неожиданно заинтересовался рассказом. В конце я поведала ему, что пришла, чтобы разобраться в дальнейшем. Я сказала, что мне нужен новый способ видеть, видеть то, что другие не могут, и чтобы этого достигнуть, мне необходимо избавиться от зрения в этом мире. Чтобы видеть, мне нужно сначала ослепнуть. Я сказала, что хочу, чтобы он сделал это. Мерритт был шокирован и разозлен неожиданной просьбой. Он отказался слушать что-либо еще. Проводил до двери и прогнал.

Магда впервые подумала о Мерритте лучше.

— Некоторое время я постепенно привыкала к мысли о смене одного вида зрения на другой и признала необходимость этого. Я привыкла к этой мысли. Но поняла, что это была шокирующая просьба, поэтому на время я оставила Мерритта в покое, чтобы он подумал о моих словах. Знала, ему требуется время, чтобы обдумать все это. Через некоторое время я вернулась к нему. Я хотела бы дать ему больше времени на обдумывание, но знала, что время работает против меня — против всех нас.

Прежде, чем он смог произнести что-либо или прогнать меня, я попросила его сначала сказать мне одну вещь. Он скрестил руки и смотрел на меня, ожидая, когда я задам свой вопрос. Он высокий мужчина, вы больше походите на него, чем я. На мгновение, мне было сложно совладать с голосом под пристальным вниманием его ореховых глаз. В конце концов, получилось, конечно, и я попросила его рассказать мне, почему войска генерала Куно забрали тела наших людей. Он смотрел на меня очень долго. Наконец волшебник ответил тихим голосом, что боится даже представить. Я согласилась с ним и попросила у него впустить меня для объяснений.

В итоге он отступил от двери и впустил меня. Я снова сказала, что мне необходимо ослепнуть. Предвидя то, что он мог ответить, прежде чем у него появился шанс, я заверила, что мне необходимо действительно ослепнуть, а не просто завязать глаза, чтобы увидеть скрытое. Объяснила, что ищу ответов на настоящие проблемы и не могу использовать притворство. Мерритт сказал, что если я хочу быть полностью слепой, все, что нужно это лишь выколоть глаза. Я помню, как он наматывал круги по комнате, жестикулируя руками и говорил, что будет видеть кошмары всю жизнь, если сделает такую ужасную вещь. Сказал, что с моей стороны жестоко просить кого-то сделать такое. Он становился все более и более сердитым, расхаживая по комнате. Наконец, он снова попросил меня уйти и сказал, что если я решусь выколоть глаза из-за такой сумасшедшей причине, окажу ему огромную услугу, если буду уверена, что он никогда не узнает об этом.

Пока он держал меня за руку и вел к двери, я сказала, что если он заботится о тех жестоко убитых людях и всех, которых, я боялась, так же убьют, он должен выслушать меня. Настаивала, что он не понимает, о чем я говорю и прошу. Он, наконец, успокоился и отпустил мою руку. Мерритт прислонился к столу, покрытому мечами, аккуратно сложенными на красной вельветовой ткани. Он взял один особенно потрясающий меч с возвышения в центре, крепко схватил проволочный эфес обеими руками и ткнул острием меча в пол. Затем взглянул на меня и сказал, что слушает. Это было предупреждение, что это мой последний шанс.

Я сказала ему, что на самом деле искала не слепоту, а зрение. Когда он нахмурился, я продолжила и заявила, что, конечно, могу ослепить себя, но не смогу дать необходимое зрение, поэтому будет бесполезно совершать такое. Что более любопытно, он немного склонился ко мне и спросил подробности. Я объяснила ему, что быть слепым в этом мире только половина — легкая половина. Сказала, что на самом деле я нуждаюсь в волшебнике, у которого есть достаточно воображения и способности для создания нового вида зрения. Я сказала, что мне нужно быть наделенной особой способностью, способностью видеть то, что никто больше не сможет.

Магда вскинула бровь.

— Полагаю, так как он был творцом, вы полностью завладели его вниманием.

— Так и есть, — подтвердила Исидора. — Он начал осознавать, что я не так сильно прошу его ослепить, как забрать зрение, чтобы заменить его новым, лучшим видом. Таким, о котором никто раньше и подумать не мог. Я рассказала ему догадки, что мое зрение уже забрали враги. Они ослепили меня в плане духов, чтобы я не могла сражаться. Я говорила о получении зрения, с помощью которого буду сражаться. Сказала Мерритту, что нуждаюсь в нем, он должен создать во мне способность поиска духов в этом мире.

Глава 36

Магда наблюдала, как Исидора молча потирала большим пальцем колено, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить. Магда не могла представить, что значит быть такой женщиной, в полном одиночестве, преследуемой собственной работой и духами, которые исчезли из подземного царства. Несмотря на то, какой слабой и хрупкой она выглядела, это была женщина с огромной решимостью.

— Я помню последний день с обычным зрением, — наконец произнесла Исидора.

Видя признак мужества этой женщины, когда её подбородок на секунду задрожал, Магда положила успокаивающую руку Исидоре на спину, но ничего не сказала.

Исидора говорила мягко, продолжая историю.

— После предоставления ему всех нужных подробностей, всей информации, которую я знала, как говорящая с духами, и о которой он, скорее всего, не помышлял, я позволила Мерритту начать работу. Я заверила его, что все теперь в его руках и попросила его прийти ко мне, когда он будет готов. Он работал неделями. Я не навещала его. Позволила создавать то, что он хотел, так, как считал нужным. Мерритт ненавидел думать, что ему придется забрать мои глаза, действительно ненавидел, но понимал, что я не просила его ослеплять меня. А просила дать нечто существенно большее, чем то зрение, с которым родилась. Просила зрение, которое мог дать только волшебник-творец.

Магда смотрела на колеблющееся пламя, медленно сгораемые свечи, пытаясь представить себе подобное, представить, как бы она чувствовала себя, если бы должна была подвергнуться изменению Творцом. Она знала от Бараха, что когда волшебник изменяет людей, то после уже нет никакого способа вернуть все назад. Такие изменения не могут быть обращены вспять.

— Однажды посыльный принес записку. Она была от Мерритта, он заявлял, что готов и прибудет в ближайшее время. Спрашивал, готова ли я. — Исидора сделала глубокий вздох, а затем выдохнула. — Помню, как застучало сердце, когда он постучал в мою дверь в тот день. Сердце колотилось, едва не ударяясь о ребра, и каждый стук отдавался в ушах. Мне пришлось остановиться на мгновение, держась за спинку стула, чтобы справиться с дыханием, прежде чем я пошла к двери. Я долго готовилась к тому дню. Готовилась ко всему, что могло потребоваться, бесчисленное множество раз. Ожидание было подобно агонии, но я знала, что торопить его — последнее, что надо делать. Он был нужен мне, чтобы все получилось.

Я помню отчаяние на пути к двери, попытки в последний раз оглядеть все вокруг, запомнить, как выглядят вещи. Пыталась запомнить форму гончарной миски на столе, простую форму кресла, зерно на деревянном столе. У меня была небольшая комната, но я расставила мебель так, чтобы после того, как уже не смогу видеть, иметь возможность свободно двигаться и без проблем находить нужные вещи. Я пыталась предусмотреть все аспекты жизни слепой, пыталась так расположить вещи, чтобы они всегда были под рукой, переместить те, о которые могла запнуться, пыталась подготовить все, о чем только могла подумать.

Несмотря на все приготовления, я была в ужасе. У меня было несколько платков, сложенных в линию на небольшой циновке, на которой я спала. Я выбрала их, потому что все они были разного цвета. По некоторым причинам цвет имел для меня большое значение, был дороже, чем все остальное. Мне отчаянно хотелось помнить цвет. Я завязала узлы на конце каждого платка. Разное количество узлов для разных цветов. Один узел означал, что это красный платок, два узла — коричневый, три — зеленый и так далее. Я действительно не знаю, почему думала о важности этих действий, зная, что они не имели никакого смысла, ведь цвета я все равно больше не смогу видеть, но помню панику, охватившую меня оттого, что я могла забыть, какой цвет как выглядел, какие цвета похожи, как выглядит солнечный свет, на что похожа улыбка ребёнка. Думаю, эти платки с узлами на концах были моей связью с остальными вещами. Они были талисманом, помогающим помнить, как выглядит цвет… и многое другое.

Магда чувствовала, как слезы бегут по щекам и стекают с подбородка. Она пыталась представить глаза на месте впалых глазниц, с которыми осталась Исидора. Говорящая с духами должна была быть красивой женщиной, с большими красивыми глазами, отражающими прекрасную душу.

— Я перебирала эти платки на пути к двери. Держала их мертвой хваткой, как если бы хотела, чтобы цвет отпечатался на моих ладонях. — Исидора наклонила голову, как бы вспоминая эту сцену. — Когда я открыла дверь, была удивлена, что у Мерритта красные глаза. По сей день это, а не платок с одним узлом, мое воспоминание о красном цвете. Он произнес тихим голосом, что выяснил, как сделать то, чего я хотела. Поинтересовался, уверена ли я, хочу ли до сих пор предпринять это. В ответ, я взяла его руку, поцеловала и на мгновение поднесла к своей щеке, благодаря его за муки. Он кивнул, не говоря ничего. Я была рада за души умерших, которые надеялась отыскать. Мерритт был несчастен. С собой он принес рулоны бумаги. Развернул их на столе, и я увидела, что на каждом листе есть своеобразный рисунок. Он расстелил их, располагая различные листы там, где они должны были быть, так что вместе они стали частью огромного рисунка. Когда они все были на местах, я увидела, что он нарисовал нечто, похожее на сложный лабиринт со странными числами в различных местах.

— Лабиринт? — Магде удалось задать вопрос без всхлипов в голосе.

Исидора кивнула.

— Я спросила, что, по его мнению, он делает. Сказала, что рисунки лабиринта ничего не смогут сделать для нового зрения, которое было нужно мне. Тогда он выпрямился, он — внушительный человек, и спросил, а что, по моему мнению, я собираюсь делать. Разъезжать по Новому миру в поисках призраков? Искать в темных углах и под кроватями? Он сказал, что просто видеть тех духов, которых я ищу, недостаточно. Сказал, что нужно еще кое-что, чтобы помочь мне найти их.

Он объяснил, что думал над тем, чтобы не просто создать новый вид зрения, чтобы я могла видеть их, но и создать что-то, что могло привлечь их ко мне, призвать. Я поняла, что шокирована. Это было гениально. Я никогда не задумывалась, как буду искать их, но Мерритт подумал. Он учел проблему целиком и пришел ко мне со способом не только видеть духов, но и призывать их к себе.

Магда оглядела круглую комнату, представляя, что было за ее пределами, вспоминая путь, через который она прошла сюда — лабиринт, — к покоям Исидоры.

— Вы хотите сказать, что Мерритт создал этот лабиринт, здесь, внизу? Этот лабиринт снаружи, это вводящее в заблуждение место, со всеми его тупиками, изгибами и поворотами, сбивающими с толку проходами, висящими полотнами и пустыми комнатами?

— Именно.

— Не понимаю. Как это может помочь вам? Зачем нужны проходы с тупиками? Набор висящих полотен? Пустые комнаты? С какой целью они здесь?

— Чтобы они чувствовали себя в безопасности, — ответила Исидора.

Магда моргнула от удивления.

— Чтобы… духи чувствовали себя в безопасности?

— Именно. Тупики помогают им чувствовать безопасность, чувствовать, что другие не смогут подкрасться к ним. Полотна дают утешительное чувство, что они скрыты. Вы заметили, на каждом полотне есть защитное заклинание, нарисованное или вышитое? Большинство из них очень тусклые, но духи могут их видеть, или, возможно, они чувствуют заклинания.

— Полагаю, я не заметила, — ответила Магда.

— Некоторые из заклинаний на висящих полотнах мои собственные творения, рожденные знаниями говорящей с духами. Они мощные и значимые. — Исидора чуть наклонилась к Магде. — Мертвые нуждаются в них.

— А пустые комнаты?

— Комнаты — это убежища, которые придают мертвым ощущение расположения. Для них, должно быть, трудно не знать, где они находятся. Комнаты пустые, поэтому духам не кажется, что они вторгаются на чью-то территорию. Теперь вы видите, что весь лабиринт является убежищем для духов, которые застряли в этом мире. В тот день, стоя среди бумаг в моей комнате, Мерритт сказал, что знает подходящее место для строения такого убежища. Оно должно быть в нижних пределах Замка, под склепами, где похоронено бесчисленное количество мертвых. Склепы, сказал он, были скоплением такой специфичной энергии, что духи, пойманные в этом мире, склонны посещать подобные места. Он сказал, что убежища, которые он построит ниже, привлекут их ко мне. А затем пообещал, что будет собственноручно наблюдать за строительством. — Исидора сглотнула. — Я знала, что это значит. Он имел в виду, что настало время забрать мое зрение.

— Не понимаю, как вы могли позволить волшебнику так вас изменить, — произнесла Магда, не в силах дольше сдерживать свои эмоции.

— Иногда, необходимо перейти черту своих знаний и достигнуть чего-то большего.

Магда решила больше не высказывать свои взгляды после всего, что было сделано, но не могла остановиться.

— Простите, Исидора, но я не понимаю, как вы могли это позволить. Как вы могли столько потерять? Как вы могли позволить волшебнику изменить вас, сделать не такой, какой родились?

Тогда Исидора улыбнулась.

— Все не так, Магда. Вы были рождены, не способной даже говорить. Без влияния людей, без прогресса от этой природной, неизмененной формы, вы бы до сих пор не понимали произносимых слов, не смогли общаться.

— Это другое, — произнесла Магда. — Человек рождается со способностями.

— Человек рождается со способностью к изменению, обучению, росту. Не всегда легко сделать этот шаг. Вы были изменены путем обучения чтению и письму. Это не естественные способности. Они были привиты. Разве вы не счастливы, что люди достаточно заботились о вас, чтобы сделать лучше, чем когда вы родились, чтобы у вас была лучшая жизнь? Разве от этого не лучше? Разве не борьба сделала вас сильнее?

Магда убрала назад короткие волосы.

— Но Исидора, ведь он отнял у вас способность видеть. Как вы могли смириться с потерей…

— Нет, — сказала Исидора, поднимая палец, чтобы Магда замолчала. — Все не так. Да, я кое-что потеряла, но приобрела нечто действительно удивительное, и в гораздо большем значении, чем потеряла. Вы знаете, что я никогда больше не держала эти платки с узлами?

— Почему?

— Потому что они не нужны мне. Они теперь прошлое. Сейчас я вижу гораздо больше.

Магда нахмурилась.

— Что вы имеете в виду? Видите что?

Исидора подняла руку, медленно обводя комнату.

— Ну, я вижу…

Кошка зашипела, вскакивая на лапы и приподнимаясь на пальцах.

Рука Исидоры замерла.

Кошка выгнула спину. Ее черная шерстка встала дыбом, рот широко раскрылся. Она дернула мордой, обнажила зубы, продолжая шипеть.

Магда удивленно посмотрела на кошку.

— Тень… что с тобой?

— Тебе надо бежать, — прошептала Исидора.

Магда уставилась на нее.

— Что?

— Беги.

Глава 37

Магда вскочила на ноги после слов Исидоры. Черная шерсть Тени встала дыбом, отчего кошка выглядела больше, чем была на самом деле. Хвост, казалось, раздулся в два раза. Шипение обнажило клыки, отчего она выглядела свирепо.

Исидора схватила руку Магды, толкая за спину.

— Слишком поздно бежать. Оно в коридоре.

Магда думала, что ее собственные волосы могут встать дыбом, как у кошки.

— Что в коридоре?

Порыв ветра пронесся низко над полом, а затем поднялся по комнате, кружась вдоль стен, гася все свечи. Воздух стал ледяным, будто кто-то открыл дверь в разгар зимы.

Кошка зарычала, и Магда никогда раньше не слышала, чтобы кошки рычали так. Это был свирепый, дикий звук.

Холодный, кружащий ветер стих, погружая комнату в мрачную тишину. К счастью, дверца фонаря Магды была закрыта. Пламя не потухло странным порывом ветра, так что немного света еще было. Но, находясь вдалеке от фонаря, дверца которого к тому же закрыта, было непросто ориентироваться в темной комнате.

Магда прищурилась, стараясь лучше видеть в тусклом свете, ища любой признак движения чего-то, не принадлежащего к этому месту. Она не видела ничего, кроме Исидоры и разъяренной кошки, но в окружающей тьме она не могла быть уверена, что в комнате нет чего-то или кого-то еще.

Вытянув руку, Исидора повела Магду по проходам, следуя изгибам стен. Слепая женщина, очевидно, могла довольно легко ориентироваться в темноте. Теперь уже Магда оказалась в невыгодном положении.

Магда достала нож. Свободной рукой она схватила руку Исидоры, поэтому в случае необходимости могла притянуть говорящую с духами к себе. Хотя Магда умела использовать оружие для защиты, из-за невидимости противника наличие ножа успокаивало меньше, чем она надеялась.

Ничего не видя, Магда наклонилась и прошептала:

— Может, нам стоит вернуться назад в комнату.

Исидора освободила обе руки, слегка присев, будто бы тоже готовилась к борьбе с невидимым противником.

— Нет, — сказала Исидора. — Если мы вернемся туда, будем еще дальше от выхода. Нас поймают.

— Кто? — спросила Магда, держа нож и осматривая обе стороны комнаты. — Я ничего не вижу.

Исидора медленно, плавно остановилась и приложила палец к губам, взывая к тишине.

Медленно, тихо, осторожно делая каждый шаг, Исидора подвела Магду ближе к краю помещения, все время глядя на выход.

Впервые Магда услышала что-то из коридора. Странный звук вызвал мурашки на руках. Он был похож на звук скребущих о камень ногтей.

Кошка, стоящая перед черной пастью коридора, шипела и рычала еще громче. Магда не знала, помогала ли Тень им сбежать или атаковала нечто, находящееся там, — чем бы это ни было — что она и Исидора почувствовали сперва на входе.

С внезапным ревом, который заставил Магду ахнуть, темная фигура вырвалась из черноты коридора в комнату. В тусклом свете Магда могла видеть, что это был человек. Магда подняла нож, а Исидора зажгла сгусток силы между ладонями, осветивший комнату ослепительной вспышкой света.

В этой вспышке Магда увидела, что человек не выглядел так, как она ожидала. Складки кожи на лице казались сухими и растянутыми. Трудно было ясно разглядеть его в потрескивающих вспышках света, поэтому она не могла быть уверена, что именно видела. Темные обрывки одежды держались крепко, будто прилипли к телу.

Исидора взмахнула руками, выбрасывая шипящие искры света в сторону врага. Кошка завизжала и прыгнула на его лицо.

Темная рука поймала кошку в воздухе и отбросила в сторону. В то же время Исидора послала по воздуху сгусток силы, но как будто просто пролетел через комнату, не причинив вреда врагу. Камень разрушился, где сгусток силы врезался в стену, посыпались осколки, поднялась пыль.

Исидора не теряла времени. Следующий светящийся сгусток силы загорелся. На этот раз Магде пришлось отвернуть лицо от жгучего тепла, врезавшегося в движущуюся фигуру. Мерцающее тепло обратилось белым паром, когда фигура прошла сквозь него, даже не замедлившись.

— Попробуй обойти его и убежать, — сказала Исидора.

— Я не уйду без тебя, — ответила Магда, пытаясь придумать, как им пройти мимо громадного человека.

— Забудь обо мне, я уже потеряна! — крикнула Исидора, отталкивая Магду от себя.

— Ты не потеряна! — Магда схватила руку Исидоры. — Мы обе должны выйти отсюда!

— Мы не сможем выбраться вдвоем.

— Сможем! Держи мою руку. Когда я убью его, мы сможем пройти. Останься со мной.

— У тебя будет только один шанс, — произнесла Исидора, игнорируя команду Магды и сжимая ее руку. — Когда этот шанс придет, используй его! Не оставь свою жизнь здесь, Магда. Ты должна уйти! Ты важнее, чем я.

Магда не собиралась оставлять слепую женщину на произвол судьбы с тем, кто был в комнате с ними. Она схватила руку Исидоры и дернула назад, как раз вовремя, чтобы спасти от того, что женщина не могла увидеть. Мощная рука пронеслась мимо них.

Магда использовала его ошибку, чтобы поднырнуть под вытянутой рукой Исидоры и всадить нож в ребра, чуть ниже протянутой руки, когда он замахнулся на них. Это был сильный удар. Она отпрянула как раз вовремя, чтобы спастись, когда он отвел локоть назад, пытаясь схватить ее. Рука вновь пронеслась в нескольких дюймах от ее лица. Она постаралась ударить по руке, но промахнулась. Магда увидела, что пальцы врага похожи на сморщенные, почерневшие когти.

Исидора вскинула обе руки, используя все свои силы, чтобы направить концентрированный, целенаправленный воздушный сгусток в центр фигуры. Это заставило его лишь немного согнуться. Он попятился на полшага, но потом снова продолжил идти вперед, пока Магда и Исидора кружили вокруг него.

Кошка появилась из ниоткуда и запрыгнула на спину человека. Он развернулся и сбросил ее. Кошка сильно врезалась в стену.

С сердитым ревом и неожиданной, свирепой скоростью человек бросился к ним. Магда собиралась схватить руку слепой женщины и оттащить в сторону, но поймала только воздух, поскольку Исидора наклонилась и снова попыталась ударить направленной воздушной силой врага.

Магда почувствовала, будто движется во сне. Несмотря на то, что она прилагала все силы, ноги не двигались достаточно быстро, чтобы она могла оказаться в пределах досягаемости человека и ударить его, помешать тому, что, как она догадалась, он собирается сделать.

Выброшенная с молниеносной скоростью когтистая рука вспорола живот Исидоры. Ее крик превратился в хрипы.

Дуга теплой крови и плоти забрызгала Магду, а затем стену по диагонали.

Ноги Исидоры начали подгибаться.

— Беги! Немедленно! — крикнула она Магде, оседая на колени.

Вместо этого Магда направила нож в шею врагу. Она должна была остановить его до того, как он сможет причинить еще больше вреда. Все, о чем она думала, — это необходимость остановить его, а затем помочь Исидоре.

Вхождение ножа в плоть не чувствовалось, как прокалывание мышц и сухожилий. Оно больше походило на погружение в нечто жесткое, кожистое и мертвое. Магда попыталась вырвать нож, чтобы ударить снова, но он застрял.

Она взялась за рукоятку обеими руками, пытаясь вырвать нож из шеи. В тот момент она оказалась достаточно близко, чтобы в тусклом свете увидеть, что человек, хотя он и двигался с невероятной скоростью и силой, не похож на человека.

Он больше напоминал труп.

Его лицо было осунувшимся и частично разложившимся. Челюсть висела криво, смещенная на одну сторону. Черные зубы скалились за усохшими, сморщившимися губами. Он выглядел, как гниющий труп.

Но даже будучи мертвым, в глазах человека было что-то совершенно другое. Его взгляд послал ледяной холод сквозь Магду.

Это было не так, словно они просто сияли неким внутренним светом. Этот свет исходил от одаренного, но такого света, отличающегося от любого другого, она никогда раньше не видела. Мертвый и пустой, но одновременно живой и угрожающий.

Магда была так шокирована увиденным, что замерла на мгновение.

Затем застывший миг с треском разлетелся, и ее уши наполнил звон. Комната вдруг закружилась перед глазами. Спиной она почувствовала удар о стену, выбивший воздух из легких. Магда так сильно ударилось головой, что спутались мысли. Сквозь пелену боли она лишь смутно услышала грозный рев существа, смутно различила расплывчатое движение в кружащейся комнате.

Магда почувствовала вкус сухой каменной пыли и крови. Поняла, что мужчина ударил ее с такой силой, что сбил с ног, и она пролетела через всю комнату.

Она была несколько удивлена пониманием, что все еще крепко держит в кулаке нож. Теплая кровь Исидоры стекала по руке Магды, отчего нож становился скользким.

Магда моргнула, пытаясь вернуть способность видеть и, в то же время, изо всех сил стараясь восстановить дыхание. Подняв глаза от пола, она увидела, что человек в дикой ярости разрывает Исидору. Он разорвал одну сторону лица и верхнюю часть черепа женщины одним мощным ударом, а затем остальную часть головы.

Темная фигура ревела, крутясь и разрывая тело Исидоры. Кровь и куски плоти бедной женщины забрызгивали пол и стены, когда человек махал руками в бешеной ярости.

Окутанная странным покровом тихого шока, Магда говорила себе, что слишком поздно и нужно бежать. Если она не уйдет, то будет следующей.

Пока человек ревел в дикой, исступленной ярости, она говорила себе, что уже ничего не может сделать для Исидоры. Это ее единственный шанс выбраться. Она знала, что есть лишь несколько мимолетных мгновений, чтобы выжить.

Она заставила себя двигаться дальше.

Магда вскочила на ноги и, пошатываясь, направилась к темному входу в коридор. По пути схватила свой фонарь.

Оказавшись в коридоре, она обернулась через плечо, когда побежала. Магда все еще не оправилась от удара, и негнущиеся ноги не двигались достаточно быстро. Она могла видеть через проход человека, закончившего рвать Исидору и повернувшегося в ее сторону.

Крик тоски за Исидору застрял в горле Магды, пока она бежала. Кошка появилась из темного дверного проема и бросилась за ней.

Глава 38

Как в тумане, Магда бежала, спотыкаясь. Слезы текли по ее лицу. Кровь капала с кинжала в руках. Взглянув на них, она подумала, что это выглядело так, будто она только что кого-то убила.

Пока она бежала, пыталась понять, что увидела. Она знала, это нечто, лишь отдаленно напоминающее человека или, может быть, имеющее вид человека, только что убило Исидору. Это не имело смысла.

Это было такое ужасное зрелище, что она уже начала сомневаться в реальности всего произошедшего. Начала думать, что это могло быть игрой теней.

Но она знала, что это не так.

Она вскрикнула от страха, когда внезапно налетела на одно из висящих полотен. Оно обхватило ее, хлопало вокруг тела, подобно обнимающим рукам. Магда замахивалась ножом, отчаянно пытаясь отбиться от, как она подумала, мужчины, убившего Исидору.

Она отбросила полотно и бросилась бежать. Магда видела всего на несколько шагов перед собой в пустом лабиринте залов.

Она смотрела вниз, пока бежала, возясь с дверцей фонаря, пытаясь открыть ее, чтобы было больше света. Она, наконец, открылась, пролив немного спасительного света.

Магда поняла, что заблудилась в лабиринте, и, скорее всего, станет следующей жертвой того, кто убил Исидору. Он идет за ней. Если она будет бесцельно бродить, то враг вскоре настигнет ее.

Магда сунула руку в карман, судорожно ища карту, что дала ей Тилли. Она рылась дрожащими пальцами, но не могла найти. Магда не знала, уронила ли она бумажку, когда бежала, или потеряла, сражаясь. Все что она знала наверняка — карты в кармане нет.

Она повернулась назад, откуда пришла, и, подняв фонарь, пыталась увидеть, не уронила ли карту, когда вырывалась из объятий полотна. Но на полу было пусто.

Магда услышала какой-то звук. Ей показалось, что она увидела темную фигуру, движущуюся оттуда, где только что была сама.

Потом она увидела свечение глаз в темноте, как у гоблинов из ее детских ночных кошмаров.

Магда оставила поиски карты и бросилась бежать. Она знала, что глупо бежать в лабиринте, не зная, куда он ведет, но страх завладел телом, не позволяя остановиться.

Кроме того, какой у нее выбор?

Она бежала с дикой энергией, выбирая случайные направления на перекрестках и время от времени слыша мертвого позади себя. Он громко рычал на бегу от ярости, шлепая ногами по полу. Магда бежала все быстрее, воображая гоблинов из кошмаров, наступающих ей на пятки. Она знала, что ей не выстоять в схватке против него. Но убежать было необходимо.

Магда внезапно остановилась в тупике. Обернулась и увидела мужчину, ступающего в коридор из бокового зала, преграждая ей путь к бегству. Магда стояла, тяжело дыша и крепко сжимая нож в руке, мысленно пытаясь найти выход.

Горящие глаза наблюдали за ней, когда монстр направился к ней. Когда он приблизился, из темноты выскочила кошка, с дикой яростью вцепившись в сверкающие глаза. Он метался из стороны в сторону, размахивая руками и пытаясь скинуть кошку с головы.

Магда знала, что это ее последний шанс. И она не колебалась, подбежав к мужчине и единственному выходу. Как только она приблизилась, наклонилась и врезалась плечом в его ребра, отшвырнув в сторону. Враг потерял равновесие и упал, врезавшись в стену.

Боль пронзала плечо от удара о его туловище, твердое как металл. Магда была уже позади него и бежала на полной скорости, когда кошка спрыгнула с монстра и бросилась за ней.

Магда выбирала один поворот за другим, ныряя между тяжелыми висящими полотнами, неожиданно появляющимися из темноты. Она не знала, где находилась, и как выбраться из лабиринта. А просто пыталась скрыться от мужчины, следующего за ней по пятам. Мужчины, который убил Исидору.

Передвигаясь по длинному коридору, она внезапно наткнулась на другое висящее полотно, появляющееся из темноты. Магда отодвинула его в сторону, проходя сквозь. Когда она сделала это, поняла, что оно отличается от других. В отличие от них, это отличало легкость и воздушность.

Почти мгновенно, прежде чем успеть удивиться шелковой ткани, она увидела в слабом сумеречном свете, что это был тупик. Дальше идти некуда.

Магда обернулась. Мужчина уже достиг другой стороны коридора, закрывая проход. Слишком поздно возвращаться тем же путем, которым она пришла.

Мужчина замедлил шаг. Он загнал ее в ловушку, в тупик.

Магда стояла, замерев в панике, хватая ртом воздух. Она увидела красноватое сияние глаз через прозрачные ткани.

Ей было некуда бежать.

Глава 39

Магда видела его ноги по другую сторону висящей ткани, прижимаясь спиной к стене. Тонкая ткань висела неподвижно, в трех шагах от нее.

Она пыталась придумать, что делать, как выбраться. Думала, если он зайдет с одной стороны, она сможет в это время выскочить с другой и убежать.

Но куда? Карта ведь потеряна. Тогда она поняла, что даже если бы у нее была карта, это не сильно помогло. Невозможно бежать и одновременно изучать карту. Довольно сложно разбираться в карте, когда нельзя остановиться, рассмотреть ее и выбрать нужные повороты.

Правда в том, что она заблудилась в лабиринте. В лабиринте, созданном, чтобы привлекать духи мертвых. Магда не думала, что этот мужчина, или создание, или что бы это ни было, был одним из духов, которого Исидора пыталась призвать, но используя темные силы, та, возможно, случайно завладела вниманием тех, кого не следовало.

Рука монстра шарила за полотнами, хватая воздух, будто пытаясь почувствовать, где находится жертва, надеясь вцепиться в плоть.

Магда прижалась к стене, пытаясь держаться как можно дальше от рук монстра. Ткань была достаточно прозрачной, и если бы в туннеле был свет, Магда, возможно, смогла увидеть мужчину сквозь нее. Из-за фонаря, пронеслась мысль, он сможет увидеть меня. Она задвинула окошко фонаря, надеясь не выдать себя свечением.

Магда отпрянула в сторону, уклоняясь от руки, слепо ищущей ее, и осторожно выглянула через небольшое свободное пространство между стеной и полотном. Этот коридор не так широк, как другие. Она могла видеть, что если попытается добраться до свободного пространства напротив, монстр, скорее всего, поймает ее.

Мужчина снова дернул рукой, на ощупь проверяя тупик и пытаясь найти жертву. Магда стояла достаточно далеко от него, поэтому монстр не мог достать ее.

Но как только он приблизится сквозь тонкую, висящую ткань, сможет схватить, если только она как-нибудь не проберется за спину монстра. Магда отличалась быстротой, но, судя по всему, мужчина был быстрее. Хуже того, коридор не достаточно широк для маневров.

Магда думала, как скоро он найдет ее. Она продолжала представлять, что будет разорвана, так же как и Исидора. Знала, что конец приближался с каждой секундой.

Но вместо этого, он двигался по ту сторону полотна, ощупывая воздух рукой. Монстр даже не склонился и не осмотрелся, возможно, потому, что его светящиеся глаза не могли увидеть ее сквозь ткань. Она достаточно ясно видела нечеловеческие глаза, и это пугало еще больше.

Магда задыхалась, но не переставала изо всех сил соображать, что же делать. Неожиданно она нахмурилась. Почему мужчина просто не отбросил полотно, и не схватил ее? Очевидно, что он знал, где Магда.

Он ревел от отчаяния, дико, слепо рубя по одному концу полотна. Перебежал на другой конец, вновь силясь добраться до Магды. Но он не достаточно сильно тянулся, чтобы сделать это. Магда не могла даже представить, почему.

Казалось, что шелковистая ткань каким-то образом отталкивала его назад.

Магда удивилась… может ли такое быть?

Она помнила слова Исидоры, что некоторые из заклинаний на полотнах были ее собственными творениями. Исидора знала больше о подземном мире и мертвых, чем большинство людей.

Магда подняла фонарь. Теперь она смогла увидеть сквозь прозрачную ткань, помимо горящих глаз, еще и символы по всей обратной стороне. Их грубо начертили тонкими линиями на помятой ткани. Магда видела, что символы определенно имели форму заклинания. Она пыталась представить, как они выглядят с обратной стороны.

Магда часто видела, как Барах рисует заклинания. Она изо всех сил старалась вспомнить их. Символы на полотне казались необычными; они не походили на те, что она видела у Бараха.

Мужчина бросился вперед, почти достигнув стены и сжимая пустой воздух в когтистых пальцах. Магда нырнула и ткнула в ткань, подталкивая к нему. Монстр удивленно отступил, злобно рыча, затем побежал в другую сторону, чтобы снова попытаться обогнуть и поймать, пока она рядом.

Магда вспомнила, как Исидора говорила, что смогла нанести заклинания, благодаря знаниям говорящей с духами, и что они и сильны, и важны.

Тут же в голове пронеслись и другие слова Исидоры: «мертвые должны обращать на них внимание».

Мужчина по другую сторону пока не пытался пройти сквозь ткань, но видно, что он этого желал, хоть и не мог. Магда знала, что монстр не уйдет, пока не получит ее. Во всяком случае, с каждой секундной он становился еще более диким.

Трудно сказать, когда какой-нибудь волшебник захочет спуститься в лабиринт, к Исидоре. Но, даже если действительно придут навестить говорящую с духами, велика вероятность, что они пойдут другой дорогой. Лабиринт был слишком велик. К тому же, Магда знала, что могла забраться очень глубоко, в самые дальние уголки.

Хуже того, если бы кто-то и пошел этой дорогой, то, скорее всего, погиб так же быстро, как Исидора. Говорящая с духами использовала сильную магию, но это не спасло ее.

Магда могла навсегда застрять внизу в пустынных туннелях с сумасшедшим убийцей, готовым напасть в любой момент. К тому же она знала, что, возможно, страх перед символами на полотне не сможет долгое время сдерживать его. Как только он пройдет ту тонкую часть ткани, ужасающая, болезненная смерть настигнет Магду.

Она поняла, что придется спасать себя самостоятельно, если хочет избежать смерти.

В голове зародилась идея. Идея, которая ей ни капельки не нравилась.

Сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди, она крепче сжала нож в кулаке.

Магда не видела иного выхода.

Глава 40

Мужчина за висящим полотном перемещался из стороны в сторону, и когда он оказался примерно посередине, Магда кинула на него ткань так сильно, как могла. Через нее, она могла чувствовать его тело. Жесткое туловище, не как у живого человека. По ощущениям оно напоминало ствол дерева.

Он взревел из-за прикосновения тканью и отступил назад. Быстро опомнившись, монстр бросился в сторону, его руки приближались, пытаясь схватить жертву, все еще сжимающую ткань. Когтистые руки поймали несколько прядей коротких волос. Магда отдернула голову подальше, прежде чем он смог сильнее схватить.

Когда мужчина приблизился, хватая воздух и пытаясь ухватить побольше волос, Магда использовала все силы, чтобы воткнуть лезвие ножа глубоко в руку. Сталь пронзила ладонь насквозь. Но монстр, казалось, не почувствовал боли, вместо этого отдернув руку и вытаскивая лезвие. Он сунулся обратно к ней, уверенный, что жертва близко, и схватит, когда она снова набросится с ножом.

Магда использовать возможность, когда он кинулся вперед, думая, что знает, где она, к другой стороне полотна. Не медля, она пулей метнулась за ткань. Темная фигура резко повернулась, когда монстр заметил ее.

Магда бежала изо всех сил по коридору, слишком напуганная и не оглядываясь. Но ей это и было не нужно. Позади раздавались шаги. Тяжело передвигая ноги, Магда слышала, как монстр догоняет ее. Он был столь же неустанным, сколь и сильным.

Магда нырнула за другое полотно и повернула вправо, потом, на следующем пересечении опять вправо, затем влево, мысленно запоминая повороты. Тяжелые завесы, на которые она наталкивалась на протяжении всего пути, монстра, казалось, не волновали так, как шелковистое полотно в том тупике. Он приближался.

Даже с поднятым при беге фонарем, Магда вдела только на несколько шагов впереди. Она боялась, что прибежит в другой тупик, но там не окажется спасительной ткани, и тогда монстр добьется своего.

Когда она натыкалась на пересечения, поворачивала в случайном порядке и без промедления, но по-прежнему запоминая каждый поворот в случае, если окажется в тупике и придется возвращаться. Магда понимала, если впереди возникнет другой тупик, это, скорее всего, будет конец — монстр бежал слишком быстро, а она сама начала уставать. Поэтому ни в коем случае нельзя позволить себе замедлиться.

Несмотря на страх, на смертельную ситуацию, Магда не могла выкинуть из головы ужасные воспоминания о смерти Исидоры. Знала, что нужно забыть об этом, но мысль, что ее может постигнуть та же участь, заполнила разум. Она могла только представлять боль и ужас подобной смерти. Единственной удачей стала бы мгновенная смерть.

Магда подняла глаза, когда услышала кошку. Тень стояла немного впереди. Когда Магда встретила ее взгляд, кошка свернула в боковой проход и побежала.

Магде пришла на ум мысль, что кошка сама нашла путь в комнату Исидоры.

Появилась надежда, вдруг Тень сможет так же найти и выход.

Она не знала, что еще делать, но лучшей идеи не было, поэтому Магда побежала за кошкой. С высоко поднятым хвостом Тень неслась по коридорам. Кончик ее хвоста уверенно смотрел вперед.

Магда оглянулась через плечо и увидела горящие глаза. Он догнал и был лишь в паре шагах. Она бы закричала, но знала, что замедлится из-за этого, и монстр сможет схватить ее. Вместо того, чтобы кричать Магда сконцентрировалась на беге, изо всех сил силясь поспевать за мелькающей в темноте кошкой.

Тень свернула вправо на перекрестке, но внезапно остановилась и вгляделась в темноту. Изменив направление, повернула вместо этого влево. Магда всего на секунду замешкалась, не зная, продолжать ли бежать прямо, пытаясь оторваться от мужчины, или следовать за Тенью. Она предпочла следовать за кошкой, боясь потерять единственного проводника и вновь оказаться в тупике.

Этой секунды хватило монстру. Его руки сомкнулись на животе.

Магда развернулась, прежде чем он смог полностью обхватил ее. Она сильно ударила, разрезая ножом его горло. Увидела несколько кусочков сухой плоти, вылетевших из глубокого пореза, но никакой крови. Ранение не остановило его.

Она глубоко проткнула ножом грудь, ударяя вновь и вновь, затем нырнула под рукой, когда он пытался сомкнуть пальцы на ее шее.

Ускользнув от его рук, Магда развернулась. Со всей возможной силой она пнула в коленную чашечку. Нога подогнулась, он начал падать, но качнулся и поймал равновесие, прежде чем упасть.

Хоть он и остался на ногах, у Магды было достаточно времени, чтобы убежать и оказаться вне его досягаемости. В спину проревел глубокий рык, который эхом разнесся по коридорам.

Торопясь за кошкой, пытаясь уследить за ней в небольшом круге света от фонаря, Магда поздно заметила поворот. Мужчина же пробежал по внутреннему, более короткому пути.

В этот момент он рванулся вперед, закрывая проход. Кошка остановилась и оглянулась на Магду. Темный силуэт между ними ожидал, внимательно наблюдал, куда побежит жертва.

За мужчиной и кошкой, Магда заметила свет. Она поняла, что они находились у входа в лабиринт.

Несмотря на приятный свет, указывающий выход, Магда не могла добраться до него. Мужчина начал красться к ней. Магда не хотела возвращаться в темные коридоры. Она была близка к выходу, но из-за ступней и рук монстра, разведенных в стороны, знала, что на этот раз спастись не получится.

Когда Магда начала отступать, стараясь держаться на некотором расстоянии от монстра, подумала, что слышит вдали возгласы людей. Она закричала им в ответ.

Услышав крик о помощи, монстр понесся на нее. В этот момент, что-то темное налетело на него, ударив в затылок. Магда видела, что кошка ждет чуть дальше, поэтому поняла, что это нечто-то другое.

Услышав громкий вопль, Магда осознала, что это птица. Она увидела бьющие широкие, чернильные крылья, и поняла, что это ворон.

Должно быть, это была одна из птиц, которых она видела ранее, влетевших через высокие окна в большом зале и попавших в ловушку внутри огромной сети помещений Замка. Она знала, что поступок ворона мог быть случайностью, ведь от отчаяния птицы иногда впадают в панику.

Ворон издал пронзительный крик, атакуя голову мужчины. Он сильно стучал клювом, пытаясь пробить череп. После каждого удара птица отлетала, избегая когтистых рук, но вновь и вновь приближалась и атаковала.

Мужчина отпрянул в сторону, прижавшись к стене, пытаясь избавиться от птицы.

Увидев проход, Магда не мешкала. Она рванулась вперед, к свету. Больше не нужна была кошка, указывающая путь. Магда просто бежала к далекому свету.

Повернув за угол, Магда внезапно столкнулась с группой людей. Некоторые несли факелы, а другие — сферы, испускающие зеленоватое свечение. Она увидела дар в их глазах.

— Что такое? — спросил один из них. — Что случилось?

Магда указала назад.

— Мужчина… мертвый мужчина. Он убил Исидору. Он пришел и убил ее.

Волшебник приблизился, хмурясь.

— Мертвый мужчина?

Магда откинула потные, спутанные пряди волос с глаз.

— Я не знаю, что он или кто он. Но он выглядел мертвым, его не остановила магия Исидоры. — Она подняла кровавый нож. — Его не остановило это. Я пронзала его, по крайней мере, дюжину раз. Но даже не приостановила его.

Мужчины переглянулись, прежде чем взглянули на темные коридоры. Она думала, что они зададут ей вопросы, или будут спорить с ней. Но нет.

Ворон неожиданно метнулся из темноты и полетел мимо них, в светлые помещения.

— Эти птицы всегда блуждают здесь, — проворчал один из группы.

— Идем, — сказал первый мужчина остальным.

Все так же напуганная Магда последовала за ними, надеясь, что скоро они наткнутся на мертвого. Несмотря на то, что мужчины были волшебниками, она была не полностью уверена, что они осознают истинную опасность угрозы. Она не была полностью уверена, что они, несмотря на количество, смогут одолеть того, кто убил Исидору.

Несколько человек отделилось от главной группы, чтобы разойтись по разным путям лабиринта в поисках нарушителя. Она следовала невдалеке от мужчины, которого приняла за главного, от того, который заговорил с ней первым, пока они не дошли до места убийства Исидоры. В свете факелов и сфер, пожалуй, это выглядело еще более ужасающе, чем она помнила.

Люди не теряли времени, увидев, что говорящей с духами уже не помочь. В мрачной тишине они быстро отыскали ее жилище, прежде чем возвращаться. На протяжении всего пути, они заглядывали в каждую комнату и за каждое полотно, висящее на входах в боковые помещения. Было не сложно увидеть, какими рассерженными они были, ища ответственного за подобное злодеяние.

В конце концов, они встретились почти у самого выхода без каких-либо признаков мужчины, убившего Исидору. Стражники на входе сказали, что никто не пытался пройти мимо. Главный волшебник сказал остальным, что нужно продолжать поиски, пока убийца не найдется.

Когда они снова отправились в темный лабиринт продолжать поиски, Магда остановилась. Она одиноко стояла, слушая потрескивание фонаря, обдумывая, что следует делать дальше. Обдумывая, что посмеет сделать.

Она помнила путь до тупика, откуда началась погоня. Она считала повороты. Она знала путь назад.

Магда знала, что нужно делать.

Она сгребла кошку и нырнула обратно в темноту.

Глава 41

Магда остановилась, когда шесть человек по одному зашли в комнату. Ряд небольших, высоких окон пропускали светящиеся узкие полоски раннего солнечного света, по диагонали пересекающие мрачную комнату.

Старейшина Каделл жестом, не смотря на Магду, указал на место, прежде чем оторваться от высокой спинки кресла.

— Пожалуйста, присаживайтесь.

Магда сделала, как он просил, садясь на простой и довольно-таки неудобный деревянный стул, поставленный отдельно от остальных перед отполированным столом из красного дерева в закрытом зале Совета. Стулья же по другую сторону Старейшины Каделла и Советника Сэдлера, Клэя, Хэмбрука, Вестона и Гаймера были довольно-таки сложной конструкции, как и три стены книжных шкафов, от пола до потолка плотно заставленными томами с выцветшими кожаными переплетами.

Мебель предназначалась подчеркнуть разницу в статусах между членами Совета и теми, кто представал перед ними. Магда подозревала, что советники дали распоряжение привести ее, прежде чем начнется прием, чтобы таким образом избежать казуса, возникшего в прошлый раз.

Каждый день множество людей разыскивали Магду с того дня заседания Совета, прося помочь поклясться в верности Лорду Ралу, чтобы защититься от сноходцев. Она встречалась с сотнями людей, слышавших о ее речи перед Советом и боявшихся сноходцев. И недаром.

Пока члены Совета еще не запретили клятву преданности Лорду Ралу — в конце концов, Д’Хара была частью Нового мира и на той же стороне в войне, — их раздражали люди, клявшиеся в верности Лорду Ралу. Советники официально заявляли, что сноходцы действительно существуют и представляют опасность, но враг пока не научился полноценно пользоваться таким оружием и не пускал его в ход, поэтому, хоть угроза и реальна, до серьезных проблем еще далеко.

С другой стороны, помимо нападения на себя, Магда не могла предоставить никаких доказательств. Но многие люди не хотели рисковать и слишком поздно узнать, что Совет ошибся.

— Я ожидала увидеть вас раньше, — сказала Магда, когда советники уселись.

— С каждым днем война становится все безнадежнее, — произнес Старейшина Каделл, не поднимая глаз, так как он перебирал листы со стола, кратко осматривая каждый, прежде чем отложить и взять другой. — Мы старались, чтобы усилия не прошли даром.

Советник Сэдлер коротко взглянул на нее, выбирая определенные бумаги из своей стопки и передавая их Старейшине. Другие не занимались бумажной работой. Вместо этого они с ненавистью смотрели на женщину.

— Конечно, — сказала Магда, с уважением опуская голову. Глядя на Старейшину, перебирающего бумаги, и других советников, сверливших ее взглядом, она была вынуждена что-то сказать. — Вы нашли… человека, ответственного за убийство Исидоры?

Старейшина Каделл взглянул из-под густых бровей.

— Некоторые считают, что вы ответственны за это.

— Я? — Магда почувствовала прилив крови к лицу. — А как эти люди сумели объяснить, что я смогла разорвать человека на части голыми руками?

Старейшина крякнул, прежде чем вернуться к бумаге, которую передал Сэдлер.

— И правда, — сказал Советник Клэй. — В конце концов, она не одаренная.

— У нее был нож, — напомнил ему Советник Гаймер. — Окровавленный нож.

— Череп Исидоры был разорван пополам, — произнесла Магда. — Топор мог нанести подобное повреждение, а не обычный нож, особенно в моих руках.

— Я не говорил, что мы верим в вашу причастность к убийству, — вступил в разговор Старейшина Каделл. Он поднял глаза и вскинул бровь. — Я сказал, что некоторые так считают.

Магда не знала, к чему он клонит.

— Люди часто верят во множество вещей, которые не соответствуют действительности, — сказала она. — Хотелось бы знать, как донести до вас правду, но тут я бессильна.

— Говорящая с духами делала важную работу для военных нужд, — подал голос Гаймер. — А теперь, после того, как вы побыли с ней наедине, мы потеряли столь редкие таланты.

Магда привстала со стула:

— Если вы предлагаете…

— Что вы там делали? — спросил Советник Сэдлер тихим голосом, не обращая внимания на обвинение Гаймера. — Какое у вас было дело к Говорящей с духами?

Магда опустилась обратно на стул.

— Как вы думаете, что я делала с Говорящей с духами?

Сэдлер пожал плечами:

— Вот и скажите нам.

— У меня был тот же вопрос, что и у остальных приходящих к Говорящей с духами. Я хотела связаться с духами.

Советник Вестон вскинул бровь.

— Связаться с духами? С какой целью?

— Я потеряла мужа, — ответила Магда. — Какая еще может быть причина встретиться с Говорящей с духами? Мне хотелось знать, что он в безопасности, в объятьях добрых духов, знать, что он обрел покой. Возможно, никто из вас не скучает по Бараху, не беспокоится и не молится за его душу, но я — да.

Впервые попав в неловкое положение, некоторые откинулись на стульях.

— Не только вам его не хватает, — произнес Сэдлер.

Магда подумала, что он говорит искренне.

— И Говорящая с духами смогла помочь? — спросил Вестон. — Вы узнали желаемое, чтобы перестать беспокоиться о Барахе?

— Нет. Ее убили до этого… — Магда отвернулась и проглотила ужасные воспоминания. Она прокашлялась и вновь взглянула на людей, наблюдающих за ней. — Значит, убийцу не нашли?

Старейшина Каделл помахал из стороны в сторону прямо над столом, как будто хотел смести проблему.

— Нижние пределы Замка тщательно обыскивались. Ничто не было найдено. Никаких следов убийцы.

Магда оглядела лица советников.

— Но как такое возможно? Как он смог выбраться?

— Этот мертвый мужчина? — спросил Гаймер насмешливо. — Тот, который, по вашим словам, убил Говорящую с духами?

— Я сообщила, что видела, — ответила Магда. — Полагаете, я вру?

— Нет, — сказал с ухмылкой Гаймер. — Только то, что в пылу паники, могли представить его более ужасным, нежели на самом деле, увидели в убийце монстра. Ваше описание почти бесполезно. Как отправленные на поиски могли знать, на кого он действительно похож? Они не знали, кого искать!

Магда ответила в той же манере:

— Я сказала, что видела.

Советник Клэй наклонился вперед.

— И ваше описание никак не помогло обнаружить подозреваемого. Мы не могли найти его, кем бы он ни был. Уже было несколько подобных убийств в подвалах Замка. Но вы единственная, кто действительно видел убийцу. Или, стоит сказать, вы единственная, кто выжил при этой встрече.

— Это была неоценимая возможность помочь нам поймать убийцу, — добавил Гаймер. — Мы должны остановить его прежде, чем кто-нибудь вновь умрет. Но из-за того, что вы потеряли голову и вообразили монстра, мы потеряли шанс обнаружить нападавшего и схватить его. Из-за вашей эмоциональной реакции у нас до сих пор в по Замку бродит убийца, и мы не знаем ни кто он, ни, что еще хуже, на кого он похож. Этот человек, несомненно, предатель или агент, посланный убивать важных людей. Мы бы, возможно, уже схватили его, если бы вы держали собственное остроумие при себе и смогли сказать, как он выглядит. Но, поскольку вы не можете сделать такую простую вещь, мы упустили шанс и по-прежнему не знаем, кто он.

— Остается удивляться, почему, — вновь вступил в разговор Клэй.

— Мы не можем винить ее за страх, — сказал Сэдлер.

Магда сидела тихо, не позволяя попасться на удочку. На кону стояли более важные вещи, чем выгораживание себя перед этими людьми. На кону были не только жизни людей в замке, но и всех в Новом мире. Она не знала, по какой причине Совет вызвал ее, но точно не для того, чтобы узнать правду. Не было смысла защищать себя, когда они уже решили, что удобнее обвинять, чем прислушиваться. Советники не хотели знать истины, зато хотела Магда.

Старейшина Каделл махнул рукой:

— Мы не затем пригласили вас сюда, Магда. А потому, что у Советника Вестона есть ценное предложение.

— И какое же? — спросила она, не глядя на самодовольное выражение лица Вестона.

— Мы назначаем вас представителем Совета для народов отдаленных земель. Это важная должность. Мы ценим ваш опыт работы со всеми отдаленными землями. Вы будете нашим связным с народами Срединных земель, так как вы часто неофициально сталкивались с ними в прошлом. Как отметил Советник Вестон, просто нет никого, кто бы лучше подходил на эту должность.

Глава 42

Магда нахмурилась, переводя взгляд с одного мрачного лица на другое.

— Вы хотите назначить меня на пост, чтобы консультировать вас по народам отдаленных земель?

— Нет, не консультировать. — Вестон оперся локтем на полированный стол. — Вы могли бы ездить по землям и представлять мнения и постановления Совета к народам, которые живут в далеких местах. Они ведь часть Срединных земель. Они должны знать, что происходит здесь, в Замке. Должны знать о войне и все такое.

— В конце концов, — добавил Сэдлер, — если нам суждено проиграть войну, они тоже падут под беспощадным правлением императора Сулакана. Вы, как и мы, знаете, что если враги победят, они убьют любого, кто обладает магией. Древний Мир безжалостен в своей цели стереть магию с лица земли. Вы же будете специальным послом Совета, информирующим людей о том, что мы делаем в попытках защитить их от угроз. Разглашая информацию, вы будете помогать защищать их. В то же время, вы так же сможете просить их о помощи Совету и Срединным землям.

Несмотря на весь энтузиазм Сэдлера, Магда понимала истину. Совет хотел избавиться от нее. Или, по крайне мере, некоторые члены. Вдова Первого Волшебника становилась все более огромным, более острым шипом в их боку. Советники искали причину причину, достаточно важную для Магды. Ту, от которой она просто не смогла бы отказаться.

— Для меня честь, что вы достаточно высоко думаете о моих способностях, предлагая этот пост, — сказала Магда без веры в собственную речь. — Вы мне самоуверенно льстите, Советник Вестон.

Несмотря на улыбку на губах, глаза Вестона были холодны.

— Существует так же вопрос о назначении Первого Волшебника, — произнес Старейшина Каделл. — Нам нужен Первый Волшебник, который возглавит Срединные земли в войне. На кону наше выживание. Положение ужасно. Мы не смеем более откладывать поиски человека, способного заменить Бараха. У нас огромное количество одаренных, прибывших в Замок предложить свои услуги. Им необходим Первый Волшебник, чтобы направлять и указывать. Этим новоприбывшим так же нужны помещения, как и новому Первому Волшебнику. Я не хочу казаться черствым, но если вы станете нашим представителем, будете путешествовать, места в Замке станет больше. Поэтому еще одна выгода в вашем назначении состоит в том, что покои Первого Волшебника будет снова свободным. Мы не хотим прогонять вас из дома, но новому Первому Волшебнику потребуется место, чтобы работать и встречаться с коллегами, как и Бараху.

Магда склонила голову.

— Понимаю, Старейшина. Нет нужды чувствовать, что вы гоните меня из дома. Мой дом, дом, который я полюбила, это Замок и город Эйдиндрил. Это люди, которых я полюбила, а не стены. Конечно, я освобожу помещение Первого Волшебника. Вы правы, новому лидеру будет нужны апартаменты.

Старейшина озарился краткой, облегченной улыбкой. Видимо, ему казалось, что разговор окажется сложнее. Совет, казалось, сформировал о ней мнение, которое основывалось на некоторой степени обвинения.

— Спасибо за понимание, Магда. Значит, вы принимаете должность, верно?

У Магды не было намерения принимать должность и покидать Замок. Что-то здесь происходило, что-то угрожающее Замку, угрожающее их существованию. Она, казалось, была единственной, кто по-настоящему понимает истинность угрозы. Магда не собиралась оставлять поиски ответов, только чтобы облегчить жизнь Совету.

Поиски ответов были поручением, которое ей дал сам Барах, как муж и как Первый Волшебник.

В то же время, она не хотела вступать в открытый конфликт с советниками. Это лишь загонит их в угол, и поиски ответов сделает еще более трудными.

— Я ценю столь щедрое предложение, Старейшина Каделл. И, безусловно, уделю ему серьезное внимание. Тем временем, я бы хотела освободить апартаменты Первого Волшебника. У меня скромные потребности и мне не составит труда найти себе место. Знаю, есть свободный уголок под южным валом.

Старейшина моргнул. Он мгновение сидел безмолвно. Помещения под южным валом были наименее приятными в Замке, поэтому там всегда были свободные комнаты. Несмотря на то, какой проблемой Магда была для советников, даже они считали, что подобные помещения недостойны вдовы Первого Волшебника. Желание Магды поселиться под южным валом плохо отразится на репутации Совета.

Магде, на самом деле, было без разницы, где спать. Ее заботили лишь поиски ответов. И их нужно найти прежде, чем всех убьют сноходцы или этот ходячий кошмар, разорвавший Исидору.

Магда задала вопрос, пока Старейшина Каделл не отошел от шока:

— Вы уже выбрали, кто займет пост Первого Волшебника?

Сэдлер откинулся на стуле. Хэмбрук и Клей переглянулись. Вестон и Гаймер никак не отреагировали.

Старейшина Каделл прокашлялся.

— Мы обсуждали кандидатов. — Он пригладил густые брови. — Мы объявим свое решение в подходящее время и в установленном порядке.

Другими словами, он не хотел рассказывать об этом Магде. Она надеялась, что выберут одного из тех, с кем близко работал Барах. Среди них есть хорошие люди.

— Конечно, Старейшина Каделл. Я уверена, Совет выберет мудро. Как он и делал в последнее время.

В этой ужасной войне им нужен кто-то сильный. Такой, как Барах. Как только Первого Волшебника назначат, Магда должна будет передать ему важную информацию.

Он должен будет узнать то, что знала она и никому не осмелилась рассказать.

Ей казалось, что Барах уже был лишь исторической личностью, унесенной течением времени.

Мир двигался вперед. Именно она должна передать знания из прошлого.

Но только нужному человеку.

Магда слегка поклонилась и пошла прочь, прежде чем советнику смогли настоять на том, чтобы она приняла предлагаемый пост.

Закрывая одну из тяжелых дубовых дверей приватных палат Совета, Магда услышала шаги. Обернувшись, она увидела обвинителя Лотейна с дюжиной солдат из его личной гвардии. Магда шагнула в сторону, уступая им дорогу.

— Леди Сирус, — с улыбкой сказал Лотейн. — Слыхал, вы оказались в центре очередного злоключения.

— Не следует ли вам отправиться в нижние пределы Замка, чтобы отыскать убийцу и предать его суду?

Угрожающая улыбка не исчезла.

— Я не считаю, что угроза нашей безопасности ограничена нижними пределами Замка. Думаю, опасность гораздо ближе, чем полагает большинство людей.

Магда знала, чего он добивается, но хотела отвлекаться на Лотейна не больше, чем оказаться вовлеченной в споры с некоторыми членами Совета. Ей стоит вернуться к поиску.

— Боюсь, вы знаете об угрозах лучше меня. Прошу простить, у меня есть дела.

Его улыбка вернулась.

— Например, поиски новой комнаты?

— Видимо, да.

— Довольно печально, что со скорым призванием нового Первого Волшебника, вы должны будете покинуть такие роскошные апартаменты.

Магда удивилась, откуда он все знал.

— Вовсе не печально. Это всего лишь место для ночлега. Я рада, что скоро назовут нового Первого Волшебника. Люди, о которых я забочусь, — вот что действительно имеет значение, а не апартаменты.

— И что же это за люди, леди Сирус, о которых вы заботитесь?

— Невинные люди Нового мира, которые погибают во имя цели.

Прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, Магда зашагала прочь. Он поймал ее за руку, останавливая. Его хватка отдавалась болью, но Магда не собиралась показывать этого к его удовольствию.

— Нет нужды спешить с переносом вещей, леди Сирус. Я могу выручить вас, договорившись, чтобы вы могли остаться там, где удобно.

Единственным ответом Магды была краткая, уклончивая улыбка, прежде чем она вырвала руку и отвернулась. Она смотрела прямо перед собой и не сбавила шаг перед стеной мужчин в зеленых туниках, преградивших путь. Многочисленная личная гвардия обвинителя отступила в последний момент, только чтобы позволить ей пройти.

Магда представить не могла, о чем говорил Лотейн, но и не особенно интересовалась. Хотя была уверена, он рассчитывал, что заинтересует ее. Оглянувшись, Магда увидела, что обвинитель вошел в палаты Совета.

Магда гадала, что за дело привело Лотейна к Совету, из-за которого потребовалось встречаться на закрытом заседании.

Глава 43

Для Магды очевидно, что Эйдиндрил, несмотря на то, что был как всегда шумным и оживленным, находился на грани падения. На каждом лице отражалось беспокойство. Люди небольшими группами провожали глазами незнакомцев, разговаривая в низких, тревожных тонах.

Каждый день приносил все новые рассказы о продвижениях врага, о кровавых бойнях, об огромных потерях, о захваченных городах, о смертях невинных граждан. Магда знала, некоторые рассказы были не более чем слухами и сплетнями. Она также знала, что правда намного ужаснее, чем считает большинство.

Вглядываясь в промежутки между плотно застроенными двухэтажными зданиями, пока спускалась по переполненной каменной улице, Магда видела проблески пышных лесов, покрывающих нижний склон холма и подножие ближайшей горы. Выше сосны и ели росли реже, приближаясь к гранитным выступам в основании отвесных скал. За несколькими пролетающими группами облаков и стай птиц, которые жили в каменном лице горы, массивные утесы поддерживали темные, высокие каменные стены Замка. Выше стен, даже с этого расстояния, она могла разглядеть валы, бастионы, величественные шпили и башни, соединенные высокими мостами.

Насколько Магда помнила, темный силуэт Замка, нависший над городом, являлся защитой и одновременно угрозой. Магия, которую он воплощал, и защищала, и направляла врага.

У Магды всегда были смешанные чувства о жизни в Замке. Она любила трепет Эйдиндрила, поэтому из-за скорого назначением нового Первого Волшебника подумывала о возвращении в сам город. Но не могла сделать этого, пока не узнает, что стоит за смертью Бараха и о других событиях, происходящих в Замке.

Кажется, пока никто не верил ей, поэтому уверенность росла и крепла — каждый в Замке в опасности. Она не могла покинуть Замок, пока не удостоверится, что все живущие там в безопасности. Пока все сконцентрированы на войне, никто, кроме нее, не понимает, враг гораздо ближе, чем все считают.

Магда знала, враг уже скользит среди них.

Даже изнемогая от летней жары, в Эйдиндриле пошли разговоры, что к зиме вражеские войска будут видны со стен города. Магда боялась даже предположить, как разрушителен будет удар для места, в котором она воспитывалась. Если город падет, начнется осада Замка. Замок может сдерживать врага долго, но не вечно.

Кроме того, невозможно выиграть воину защищаясь. Политика Древнего Мира показала, что им не присуще милосердие. Пока кто-нибудь из войска Сулакана будет осаждать Замок, другие принесут опустошение Новому миру. Когда же Замок падет, они накажут каждого.

Это они делали с каждой деревней, городком и городом на своем пути. Не важно, сдавались люди или их заставляли страдать за отказ.

Если просто спрятаться за стенами и железными дверями, это не устранит угрозу. Рано или поздно, даже стены Замка падут. Зло должно быть разгромлено или оно станет сильнее.

Как они собираются победить это зло, Магда не представляла. Все, что она знала наверняка — зло не только приближается с каждым днем, оно уже среди них. Магда чувствовала мучительное присутствие сноходца. Она видела монстра, который вышел из тьмы и убил Исидору. Это были не случайные события; они связаны. Магда должна выяснить правду.

Прокладывать путь сквозь толпы на улицах временами походило на попытки двигаться вверх по реке. Торговцы, выкрикивающие заманчивые предложения, стояли как скалы в этой реке, пока поток людей непрерывно плыл мимо них.

Некоторые уличные торговцы охраняли телеги с соленым мясом и рыбой, свежими овощами или с разнообразными готовыми товарами. Другие продавцы несли подносы с высоко наложенными батонами хлеба. Третьи, увешанные звенящими амулетами, бродили в толпе и выкрикивали нараспев предупреждения проклятий и болезней. Они привлекали стайки подпрыгивающих детей, желающих услышать о магических проклятиях, их родители неожиданно появлялись и оттаскивали своих чад.

Магда иногда переходила улицу, чтобы избежать особенно агрессивных торговцев, которых замечала. Эти люди хватали проходящих женщин за руки и настаивали, чтобы те послушали, зачем им нужна защита магических чар. Потенциальных клиентов предупреждали, что когда враг будет близко, чар и талисманов рядом не будет и тогда защититься уже не получиться. Некоторые внимали предупреждению или покупали наименее дорогой амулет, просто чтобы освободиться от уличного торговца.

В этой жаре Магда шла в толпе, как и большинство женщин, с накинутым капюшоном светлого плаща. Люди внизу, в городе, имели меньше шансов узнать ее, чем жители Замка, но она была женой Первого Волшебника и часто удивлялась, когда многие люди, которых она не встречала раньше, узнавали ее.

Сейчас время работало против нее, и Магда не могла позволить себе задержки. Как бы она ни хотела, не могла остановиться и дать указаниям людям о клятве Лорду Ралу или, просто, рассказать новости из Замка. Здесь также были и те, кто ненавидел Бараха и, возможно, они могли навредить Магде.

Большинство людей понимало, что лучшей капитуляцией было самоубийство, а худшей — рабство. Но не каждый мог признать лик зла, когда оно преподнесет себя в облике спасения. Магда едва ли сможет защитить себя, если толпа захочет затоптать ее, потому что Барах решил воевать, а не бежать и прятаться.

Люди в панике не слушают разум и не хотят слышать истину. Они часто высказывают негодование против власти военных офицеров, Совета и даже Первого Волшебника за нежелание принять мир, который предложил император. Заключение мира, говорят эти люди, так же легко, как и принятие правления Императора Сулакана вместо Совета. Они хотели верить и поверили, что его правление принесло бы добро.

Если другие не принимали мудрости их идеи «мира», защитники использовали жестокость, чтобы доказать свою точку зрения. Это поразило Магду нелепостью: те, кто выражали желание мира, в основном, быстрее всех использовали кровопролитие, чтобы попытаться устроить все по-своему.

Магда еще сильнее надвинула капюшон, когда кучка мужчин проходила мимо. Небритые мужчины искоса взглянули на ее формы, хоть они и мало могли разглядеть под плащом. Они знали только, что она женщина и поэтому на нее стоит поглазеть. Когда проходящая группа женщин мельком взглянула под ее капюшон, короткие волосы сообщили, что Магда никто. Они не удостоили ее повторным взглядом, продолжив свой путь.

На пересечении улиц, Магда выглянула из-за угла двухэтажного, кирпичного строения, в котором жил портной. На другой стороне улицы была гостиница, со знаком голубой свиньи, висящим над входом. Узкая улица за углом превращалась в кружащую, неровную местность. Несмотря на ограниченность и запутанность этой части Эйдиндрила, Магда знала, где находится и куда идти.

Магда искала под южным валом, но узнала, что он там больше не живет. Так же сильно, как надо найти его, Магда не хотела привлекать ненужное внимание, задавая слишком много вопросов. Те вопросы, которые рано или поздно заметят.

Убийца Исидоры сделал Магду больше, чем просто осторожной. Она почти стала жертвой. Сноходец больше не мог проникать в мысли Магды, но она не могла знать, если бы он был в человеке, с которым она беседует. Сноходец не может больше следить за ней ее же собственными глазами, но она не хотела, чтобы он следил за ней глазами других.

Поэтому она пошла к Тилли, которая была в ужасе от смерти Исидоры. Сначала она винила себя, веря что если бы не показала Магде путь, возможно ничего этого не случилось бы.

Магда убедила женщину, что та не права. Они сражались со злом, и зло это не поступок Тилли. Магда сказала, что Исидора сама сказала, что они воины в этой войны. Зло не дремлет. С ним нужно сражаться.

Тилли на секунду задумалась, а потом спросила, а что если она тоже воин. Магда согласилась, конечно, воин, и, на самом деле, она помогает гораздо больше, чем любой член Совета. Магда сказала, что раз никто не хочет помочь найти убийцу Исидоры, она намерена сделать это сама, и поэтому снова понадобилась помощь Тилли.

Потребовалось несколько дней, но Тилли выяснила, что человек, поддержку которого искала Магда, не в Замке. Спустя еще пару осторожного расследования, она, наконец, узнала, где он живет. Магда удивилась, что он покинул Замок и спустился в Эйдиндрил, и расстроилась, что поиски его нынешнего жилища заняли так много времени. Она знала, время действовать ускользало.

Оглянувшись и убедившись, что преследования нет, Магда свернула на тихую улицу. Там не оказалось магазинов, только дома, по большей части заселенные несколькими семьями. Она могла видеть деревья за постройками, затемняющие переулок. Одноэтажные и двухэтажные жилища построили близко друг к другу и в некоторых местах объединили общей стеной. За ними люди устраивали сад и вешали белье после стирки. Магда слышала куриц и свиней. Грубо нарисованный знак на одних воротах гласил: «Яйца на продажу».

Пройдя несколько подъемов, Магда пришла к месту, которое находилось за двухэтажным каменным зданием. Перед маленьким крылечком росла раздвоенная слива. Немного в стороне, в узком проходе между постройками, Магда заметила заднюю сторону дома в тени дубов. Еще она увидела угол сарая, у которого аккуратно были сложены дрова и необычные кусочки металла.

На крыльце, под низким навесом, Магда поправила маленький сверток под рукой и уверенно постучала по простой дощатой двери. Через некоторое время, она услышала, как кто-то идет с задней части дома. Он остановился за дверью.

— Кто там? — спросил он, не открывая дверь.

— Вы волшебник Мерритт?

— Прошу прощения, но сейчас я не могу никого принять, — ответил он с другой стороны.

— Это важно.

— Я же сказал, что не могу сейчас никого принять. Я занят работой. Пожалуйста, оставьте меня.

Она услышала, как шаги удаляются от двери в заднюю часть дома.

Глава 44

— Пожалуйста, мне нужно вас увидеть, — позвала Магда. — Я пришла с вестью об Исидоре.

Она услышала, как удаляющиеся шаги затихли.

Стоя в тишине, Магде не была уверена, вернется ли он назад и откроет ли дверь. Магда вытерла бусинки пота, текущие по вискам, лениво наблюдая, как златоглазки охотятся на тлю на пышных зеленых листьях и веточках винограда, вьющегося по одной из свай, удерживающих навес крыши над крыльцом. Наконец, послышались шаги.

Дверь открылась достаточно для того, чтобы Магда разглядела, что у Мерритта была внушительная фигура, как и говорила Исидора. После всего, что Магда слышала о нем — от Бараха, мужчин с нижнего уровня Замка, знакомых волшебников и от Исидоры, — она почувствовала нечто странное, когда наконец увидела его во плоти. После всего сказанного, он оказался не таким, каким его представляла Магда.

Он был кем-то больше.

Мерритт был высок, и без рубашки несложно увидеть, какое у него красивое тело. Он был намного моложе Бараха. На самом деле, он не выглядел старше Магды — максимум на пару лет.

Магда встречала сотни волшебников. Замок полон их. Мерритт, особенно без рубашки, не выглядел так, как, по ее мнению, должны выглядеть волшебники.

Его кожа сверкала потными и грязными пятнами. На лице виднелось несколько полосок сажи за неубранными, волнистыми локонами русого цвета, которые пересекались с более светлыми, выгоревшими на солнце полосами белокурых волос. Взъерошенный, он выглядел еще более сурово.

Так или иначе, это невозможно, но в поту и саже он казался еще лучше.

Но именно из-за ореховых глаз с оттенком зеленого дышать стало трудно. Казалось, она заглядывает ему прямо в душу, взвешивая ценность. В то же время, Магда чувствовала, что может видеть его открытость, в глазах отражается сущность без притворства и обмана.

Хоть в них и была основная черта, глаза одаренного представлялись ей по-другому. У некоторых людей, таких как воинов, свечение дара, которое она видела, имело угрожающий вид. У целителей было более доброе, мягкое проявление. Дар в глазах Бараха был страстно мудрым, решительным, огромным.

Как и сказала Исидора, Магда тоже могла видеть и искренность, и компетентность в глазах Мерритта.

Но, в отличие от Исидоры, Магда могла видеть и дар.

В глазах Мерритта дар отличался от всего, что она видела в жизни. Он сразу же перехватывал дыхание, был опасным, но в то же время смягчался оттенком теплоты. Под его решительным взглядом, пришлось напомнить себе дышать.

После секундного раздумья, Магда решила, что он действительно похож на волшебника.

— Какие новости у вас от Исидоры?

Голос определенно соответствовал внешнему виду. Она чувствовала, будто вся трепетала в гармонии с глубоким, ясным тоном. Магда сглотнула и заставила себя говорить.

— Перед тем, как я скажу что-либо, должна попросить вас принести клятву.

Его брови сдвинулись.

— Клятву?

— Именно. Вы сначала должны поклясться в верности Лорду Ралу, чтобы защитить разум от сноходцев. Только в этом случае я буду уверена, что мы разговариваем наедине.

Затем Мерритт поступил странно.

Он улыбнулся.

Это был легкая, теплая улыбка, которая выражала тень некоторого удовольствия.

— Смелая, если не странная просьба такой прекрасной незнакомки у моей двери. Мы даже не познакомились должным образом.

Магда откинула капюшон назад.

— Я Магда Сирус.

Улыбка исчезла в мгновение ока.

— Магда Сирус? — Его лицо покраснело. — Жена Первого Волшебника Бараха? Эта Магда Сирус?

— Да.

Он вновь нахмурился.

— Я был на церемонии в тот день, когда останки вашего мужа очистили в погребальном костре. Видел вас в тот день, вдалеке. У вас были длинные волосы.

— Это так, но со смертью Бараха, Совет захотел отрезать их. Они были настойчивы, хотели показать миру, что без Бараха я никто. Старейшина Каделл собственной персоной проследил за этим.

Мерритт уважительно склонил голову.

— Я сочувствую потери мужа, госпожа Сирус. Барах был действительно великим человеком.

— Благодарю вас.

Он долго смотрел в ее глаза, склонив голову, потом опомнился и выпрямился.

— Пожалуйста, — сказал он, вновь покраснев, — подождите секунду, хорошо?

Он хлопнул дверью.

Магда наконец поняла, что отличало его от других мужчин. Все время, пока они стояли у двери, он смотрел в глаза, его взгляд не скользнул дальше ее волос. Взгляды большинства мужчин неизменно блуждали повсюду. Мерритт не сделал этого, хотя черное платье под светлым плащом раскрывало преимущество ее форм.

Магда услышала, как он споткнулся обо что-то, покатившееся по полу. По звуку было понятно, нечто тяжелое упало. Потом, казалось, будто упал стул. Еще несколько вещей прогремели, падая. Затем наступила тишина.

Магда оглядела улицу, стараясь понять, слышал ли кто-нибудь еще этот шум и обратил ли внимание на посетителя у двери. Она увидела женщину через узкую улицу, выхлопывающую ковер. Она свернула его, взяла под руку, и куда-то пошла, не замечая Магду в тени крыльца. Сквозь небольшие промежутки между ветвями куста сирени, Магда видела несколько разговаривающих человек, но они были слишком далеко, чтобы разглядеть ее за зеленью.

Дверь, наконец, широко открылась. Мерритт все еще заправлял темную рубашку. Длинные, волнистые русые локоны он торопливо зачесал назад, показывая лицо, поспешно умытое.

— Извините, что заставил вас ждать, госпожа Сирус. — Его лицо вновь покраснело. — Боюсь, я работал над некоторыми вещами и… — Он остановился, очевидно, считая, что начинает заговариваться. Он заставил себя вновь заговорить, поднимая руку в жесте приглашения. — Пожалуйста, проходите.

Остановившись в дверном проеме, Магда увидела перевернутый стул и маленькую статую рядом с ним. Комнатка была небольшая, со странными вещами, уложенными повсюду. Странные металлические вещицы, не похожие на те, которые делал Барах, лежали по всей комнате, и было сложно сказать, что именно упало на пол, а что уже было там.

Это выглядело необычно, но во всем присутствовал странный порядок. Книги выстроились в высокие колонны по углам комнаты. На плетеной кушетке тоже лежали книги, но они были открыты и сложены одна на другую, как будто чтобы пометить страницу. Разнообразные маленькие столики содержали горы свитков между свечами, бутылками, коробками и костями.

У конца маленького, крепко скрученного свитка, свисающего с полки, собрались несколько маленьких глиняных фигурок. Насколько Магда могла сказать, они плавали в воздухе вокруг свитка, хотя ничто их не держало. Это был невообразимый и сбивающий с толку вид.

Безумно красивые статуи стояли в случайном порядке по всей комнате, не так, как если бы их выставляли на обозрение, а, просто, они появлялись, и их ставили туда, где в это время было свободно. Здесь был солдат с обнаженным мечом, вырезанный из серого камня, несколько меньших по размеру статуй мужчин в робах, вырезанных из бледного орехового дерева, и вырезанные из чистого белого мрамора несколько статуэток таких изящных женщин, каких Магда никогда не видела.

За опрокинутым стулом находился стол, который застелили огромным полотнищем из красного бархата. Поверхность стола была единственным местом, не загроможденным ничем. Лишь блестящий меч лежал в середине стола на возвышении.

Магда заметила на полу прикрепленные к перевязи богатые ножны из золота и серебра. Ножны были так поразительны, что могли подходить только к этому мечу.

Мерритт поставил стул, повесил перевязь и ножны на спинку, прежде чем торопливо отодвинул книги с плетеной кушетки.

— Извините за беспорядок. Я обычно не так живу. Это только потому, что это место не так просторно, как моя комната Замке. Пожалуйста, госпожа Сирус, не присядете? — Он осмотрелся. — Чай. Я должен сделать чай.

— Нет, не стоит, спасибо, — сказала она, подходя к кушетке.

Он вздохнул с облегчением. Магде было интересно, почему он больше не живет в Замке, но решила не спрашивать; у нее были более важные дела для начала. Магда подождала, пока он повернется к ней.

— Мне нужно поговорить с вами, волшебник Мерритт.

— Так говорите. — Он указал на кушетку. — Что с Исидорой?

Магда еще не была готова сесть.

— Что насчет клятвы?

Он положил обе руки в задние карманы, немного расслабившись. Затем, по-детски усмехнулся.

— Вы имеете в виду посвящение Лорду Ралу? Магистр Рал ведет нас. Магистр Рал наставляет нас. Магистр Рал защищает нас. Эта клятва?

— Да. Значит, вы знакомы с ее назначением?

Он улыбнулся, будто это была дружеская шутка. Магда не считала подобную тему веселой. Она чувствовала, как ее лицо краснеет.

— Что ж, вы видите, Альрик знаком со мной.

— Значит, вы знаете, что он хороший человек и хочет этим посвящением защитить нас от сноходцев?

На его лице еще остался намек на изогнутую улыбку.

— Да. Противник создает оружие, мы должны противостоять ему. Поэтому, я помог ему в создании силы, содержащейся в его узах.

Магда удивленно моргнула.

— Значит, это вы помогли ему создать магию для защиты людей от сноходцев? Эту силу? Вы помогли ему в этом?

Мерритт кивнул.

— Конечно, лишь в малой степени. Я точно не знаю, как он выработал магию, которая способна на такое, но знаю, что он настолько сообразительный, насколько решительный. Он застрял в точке, между созданием уз в нем и розжигом их в других. Они работали для него, но он хотел, чтобы они защищали и других людей точно так же, чтобы сноходцы не вселялись в них, как было с вами. Он знал, что мне знакомы необычные расчеты для объединения заклинаний, поэтому попросил помощи.

Магда склонила голову в его сторону.

— Вы помогли Альрику Ралу создать магию уз.

Он снова кивнул и выглядел вполне серьезно.

— Я обеспечил опознавательный шаблон для проверочной сети изнутри, чтобы завершить проверку. Это послужило началом для объединения компонентов заклинания, которые он пытался соединить так, чтобы узы работали надлежащим образом. Как только шаблон зажегся, блокируя последовательность сокращений, я был первым, кто произнес посвящение. Я сделал это прямо изнутри завершенной сети. Хотелось проверить для начала, что это не принесет вред людям, когда они будут произносить посвящение.

Магда не могла открыто не смотреть на него. Она потерла лоб, пытаясь впитать и осознать слова Мерритта.

— Значит, вы именно тот, кто сделал узы работающими?

Он пожал плечом.

— Нет, думаю не я. Альрик сделал большинство работы. Он пришел ко мне, потому что знал, я смогу понять то, что он пытался сделать. Существует не много людей, которые поймут такое сложное сплетение линий достаточно хорошо, чтобы обсудить это с ним. Он думал, я смогу увидеть, почему проверочная сеть не функционирует так, как он хочет, и надеялся, что я исправлю недочеты.

— Значит, она бы не работала без вашей помощи, — сказала Магда.

— Альрик Рал создал нечто своеобразное. Думаю, можно сказать, что я лишь добавил немного приправы в его блюдо.

— Получается, вы связаны с ним? — спросила Магда. — Вы защищены от сноходцев?

Его улыбка исчезла.

— О да, я защищен. Он проверял меня с помощью сноходца, его пленника. Так Альрик узнал, что узы, созданные им, наконец-то действуют и на других. Я был первый, защищенный узами. Поэтому, как вы видите, нет шансов, что сноходец прячется в тени моего разума, слушая и наблюдая, если это то, о чем вы волновались. Итак, что же вы хотели поведать о моем друге Исидоре?

Сердце Магды упало.

— Боюсь, Исидора убита.

Глава 45

Лицо Мерритта было словно высечено из камня, как большинство его статуй. Дар, который Магда видела в его глазах, решительно и опасно отливался в них.

— Что значит, Исидора убита?

По этому спокойному, но эмоциональному вопросу, Магда видела, что этот человек имел больше, чем простой характер. У него был совершенный вид сконцентрированной ярости, которая имела потенциал быть ужасающе жестокой, и в то же время он был в состоянии контролировать ее.

Это означало, что он мог собрать ее в кулак.

— Видимо, мне нужно объяснить.

Хоть Мерритт и показался сначала застенчивым, как только дело приняло мрачный оборот, он изменился.

— Так объясните.

Магда поправила сверток под рукой, усаживаясь на плетеную кушетку. Это дало повод отвернуться от его настойчивого лица.

— Я сперва была шокирована смертью мужа, — начала Магда. — Не могла понять, почему он забрал свою собственную жизнь, почему оставил меня одну, оставил всех нас. Люди говорили, что его путешествие в Храм Ветров, в мир мертвых, должно быть, сломило его дух и отняло желание жить. Все приняли это объяснение. Они верили, что Барах всего лишь совершил самоубийство. Когда я подумала об этом, пришла к выводу, что Барах не тот человек, который будет настолько подавлен, что покончит с собой. Кроме того, я была рядом, когда он вернулся из Храма Ветров, и хотя было видно, что муж обеспокоен и растерян, я бы не назвала его подавленным. У него было столько всего, ради чего он мог жить, столько вещей, которые имели смысл для него, так много людей, о которых он заботился, так много незаконченной и важной работы. Барах не убил бы себя из-за отчаяния. Он заботился о нас слишком сильно, чтобы совершить такое. Так как Новый мир в опасности, у него были все причины, чтобы сражаться за нас.

— Тогда почему он сделал это? — спросил Мерритт, подходя к столу и окидывая взглядом меч.

— Это я и пытаюсь выяснить. Барах знал, я не поверю, будто он просто хотел покончить с жизнью. Он полагался на меня, верил, что я пойму — самоубийство не имеет смысла. Понимал, я узнаю, он сделал это лишь для нашей защиты. Таков он был. Это смысл его жизни. Поэтому Барах был Первым Волшебником. Был Боевым Чародеем, в конце концов. Он принял это призвание очень серьезно. Боевые Чародеи никогда не сдаются. Они находят способ обойти любое препятствие, даже если этот путь приводит к их собственной смерти. Он называл путь Боевого Чародея танцем со смертью. Вскоре после его кончины, я нашла записку, указывающую мне искать истину. Почему-то, по какой-то причине, он не мог сделать этого сам. Барах, не просто как мой муж, но как Первый Волшебник, возложил на меня ответственность над поиском истины. Это связано с чем-то большим, не только с Барахом. Это касается жизней всех. Даже до того, как я нашла записку, знала, что должна найти ответы не только для Бараха или себя, но и из-за того, что все наши жизни под угрозой. По причинам, которых я до сих пор не понимаю, он возложил эту обязанность на меня. В его записке сказано: «Твоя судьба — найти истину».

Мерритт, стоя у стола и глядя на меч, услышал это и повернулся.

— Вы хотите сказать, там написано: «Твоя судьба — найти истину»? — нахмурившись, спросил он.

Магда напряглась, пытаясь воспроизвести в памяти точные слова. У нее не было с собой записки. Она спрятала ее в Замке, в секретном помещении, на рабочем месте Бараха.

Магда не знала, почему точные слова были так важны Мерритту. Это, казалось, не значимый момент. Однако, она знала, что волшебники воспринимают слова по-другому. Вещи, которые могут казаться неважными кому-то еще, часто самые важные для них.

— Теперь, когда вы упомянули об этом, не думаю, что смогу вспомнить точно. Полагаю, в ваших словах больше смысла. Найти истину.

Мерритт кивнул, опять поворачиваясь к ней широкой спиной.

— И что случилось потом?

— Вскоре после того, как я нашла записку, фактически в тот же день, Лорд Рал ждал встречи со мной. Когда я говорила с ним, сноходец, который, очевидно, находился в моем разуме, почти убил меня, прежде чем я начала искать ответы. В некотором смысле, это было их началом. Я успела произнести посвящение Лорду Ралу и защититься. Но почему сноходец скрывался в моем разуме в первую очередь? Я ведь даже не одаренная.

— Вы минуту назад сказали, что верите: Барах возложил важную обязанность на вас, — сказал Мерритт, — задачу, которая очень важна для нашего общего выживания.

— Это так, — произнесла Магда, — но вопрос в том, как сноходец узнал об этом? Почему он для начала скрывался именно в моем разуме?

— Я понимаю вас, — сказал Мерритт, сжав руки за спиной и сделав несколько шагов в раздумьях. — Может быть, из-за смерти Бараха сноходец лишь пытался выяснить, что вы знали о делах Первого Волшебника, планах в войне, создаваемом оружие и прочем.

— Думаю, в этом есть смысл, — ответила Магда. — Не знаю, как это возможно, чтобы я была важна для будущего наших людей, но Барах верил в это. Сноходцы, очевидно, считали, будто я достаточна важна, чтобы залезть в первую очередь в мои мысли, и конечно же поверили наверняка, когда я нашла записку. Когда я увидела, что в ней, они тоже узнали это. Но до этого, зачем им было залезать в мысли человека, который ничего не значит. Я ведь никто.

— Вы не никто, — произнес Мерритт удивленным жалостливым голосом, взглянув на нее. — Может, советники и отрезали волосы после смерти Бараха, но это не сделало вас никем. Вы до сих пор Магда Сирус, такая же, как раньше, с прежними способностями, с прежним потенциалом, теми же мыслями, и с той же способностью мыслить за себя.

— Я не была рождена благородной или одаренной. Это делает меня никем для большинства людей Срединных Земель.

Мерритт остановился перед столом и вновь уставился на блестящий меч на красном бархате.

— То, что они отрезали волосы, не делает вас никем в собственных мыслях и на это не влияет мнение остальных, разве не так?

Магда не сдержала улыбки.

— Я всегда так думала. Хотя, это часто вовлекает меня в неприятности. Прежде чем я встретила Бараха, люди часто говорили, что я не знаю своего места. Меня никогда не заботило, что думают обо мне люди, или что они думают о моем месте. Но всегда верила, что должна думать за себя сама и действовать соответственно. Мой статус иногда препятствовал мне, но я никогда не руководствовалась им.

— Хорошо. — Мерритт отвернулся от меча и сложил руки, отклоняясь от стола к ней. — И как вы поступили дальше?

— Я говорила со многими людьми, которые были близки к Бараху, пытаясь найти подсказки. Это не увенчалось успехом. Поэтому я пошла к говорящей с духами, в надежде, что ее уникальные способности прольют свет. Исидора сказала, что она всего лишь помощница говорящей с духами и та не может принять меня. Я была в отчаянии, поэтому сказала ей, что верю в самопожертвование Бараха ради защиты всех нас и надеюсь, что говорящая с духами сможет попросить у него ответов. Я уверила ее, что думала: нечто важное случилось, когда Барах отправился в Храм Ветров в мир мертвых. Она была мне необходима, чтобы связаться с ним там, в подземном мире. Я сообщила, что не все в порядке в Замке Волшебников, и верю, враг уже здесь, среди нас. В конце концов, как узнал бы обо мне сноходец прямо из Древнего Мира? Я сказала ей, что Совет не верит мне. Сказала, что если права, то враг может направить сноходцев против говорящей с духами, помешать ей помогать волшебникам в развитии защиты. В итоге, я поймала Исидору на том, что она и есть говорящая с духами. Я убедила ее, что из-за собственной важности, она находится в большой опасности, сноходцы могут захватить ее разум. Это заставило Исидору произнести посвящение. Когда она произнесла его, рассказала историю убийства людей Гранденгарта и то, как она узнала, что их духи не в безопасности в мире мертвых, которому они принадлежали. Рассказала так же, как вы забрали ее глаза. — Магде было неуютно. — Не понимаю, как она смогла сделать такую ужасную вещь. Я не могла понять, как она… ну, как она могла позволить волшебнику так изменить ее, превратить во что-то очень отличающееся от того, кем она родилась.

— Если даже вы думаете об этом так расстроено, представьте, что я чувствовал, — сказал Мерритт.

Магда взглянула в его глаза. Ей пришлось отвернуться от тени боли, которую она увидела в них.

— Из рассказа Исидоры, я узнала, как неохотно вы сделали это, и как решительно она была настроена. Пока я сожалею о том, что Исидора отдала, мне также жаль и вас, за то ужасное бремя, которое она взвалила на Вас. Она только начинала говорить мне, что это не так ужасно, как я считаю, и какое замечательное зрение вы подарили ей. Но прежде, чем она смогла закончить объяснение и связаться с миром духов для меня, на нас напал какой-то монстр и…

Мерритт жестом заставил ее замолчать.

— Что значит «монстр»?

Магда пожала плечами.

— Он выглядел, как мужчина, почти такой же огромный, как вы. Невообразимо сильный. Сначала я подумала, что он, должно быть, одаренный и использовал магию. Когда я ударила его ножом, не было крови. Я взглянула на него, и увидела мертвого. Запах его был таким же.

Мерритт нахмурился, на лбу образовались складки.

— Мертвый? В каком смысле, увидели мертвого?

— Он был почерневшим, плоть иссохла и местами даже выглядела разлагающейся и распавшейся на части. Он выглядел, как труп.

Мерритт сложил руки на груди.

— Это действительно подходит под описание мертвеца. Но там же было темно? Вы уверены, что достаточно ясно рассмотрели напавшего?

— Было довольно темно, — призналась Магда. — Но у меня был фонарь, и я видела достаточно. Я ранила его много раз, тяжело и глубоко. Лезвие, пронзая его, казалось, не причиняет ни капельки вреда. Исидора тоже использовала свою силу, но не остановила его. Мы пытались… Мы пытались. — Магда сглотнула и опустила глаза, уходя от взгляда Мерритта, прежде чем смогла продолжить. — Он… Он разорвал Исидору на кусочки. Все случилось так быстро. Монстр убил ее прежде, чем мы смогли остановить его, чем смогли сбежать. Позже я поняла, что сноходец секретно скрывался в ее разуме, слушая. Когда я сказала ей, что мне нужна информация из мира духов, не подумала, что сноходец мог уже быть там, в ее разуме. Я думала, что должна заставить ее произнести посвящение, в случае, если сноходец попытается захватить разум. Но я должна была понять, что он мог быть уже там. Сноходец вторгся в мой разум и шпионил за мыслями, когда я даже не подозревала этого, но потом ему не удалось убить меня, потому что я смогла произнести посвящение и изгнать его из разума вовремя. А тогда он, должно быть, шпионил за мной и Исидорой из тени ее разума, но не хотел потерять второй шанс, пытаясь сделать то, в чем потерпел неудачу. Он хотел нас обеих. Поэтому не дал о себе знать, не попытался убить прежде, чем Исидора даст клятву, как это случилось со мной. Вместо этого, он дал поверить, будто мы в безопасности. Возможно, он ускользнул, когда Исидора начала произносить посвящение. Видимо, сноходец хотел успокоить нас мыслью, что мы в безопасности, чтобы ему было легче убить нас, застать врасплох. Я должна была понять, он уже мог быть здесь и наблюдать за Исидорой, поскольку она важна. Я же была только удачным дополнительным уловом, оказавшись вместе с ней. Глупо с моей стороны было рассказывать Исидоре слишком много, до того как она дала клятву. Если бы я убедила Исидору дать клятву с самого начала, сноходец не узнал бы, как, по моему мнению, важна она была в обнаружении тех ответов, которые Барах мне поручил. Враг бы не понял, что должен убить ее прежде, чем она сможет помочь мне.

Против воли Магды, яркие воспоминания о той ужасной бойне вернулись, затуманив мысленный взор.

— Вот почему вы попросили дать клятву перед разговором, — сказал Мерритт больше самому себе.

Магда кивнула, наблюдая, как слезы капают на пол прямо у ее ног.

— Если бы я подумала об этом сначала и убедила Исидору дать клятву, она была бы жива. Освободила бы разум от присутствия сноходца прежде, чем он услышал, что мне нужно и о значимости говорящей с духами.

— Но сноходец не убивал ее, — произнес Мерритт.

Магда смахнула слезы со щек. Она знала, как много Исидора значила для Мерритта. Знала, как неохотно он помогал ей. Магда знала также, что, несмотря на волшебное преобразование, Мерритт считал ее другом.

Магда поборола рыдание. Она не могла заставить себя посмотреть на Мерритта.

— Нет, сноходец не убивал ее. Должно быть, он вышел на контакт с кем-то в Башне, и они послали этого монстра разорвать ее прежде, чем она помогла мне. Это моя вина. Если бы я не пошла к ней, Исидора была бы жива. Или если бы у меня хватило ума понять, как глубоко сноходцы и предатели проникли в Башню, и я убедила бы ее принять защиту уз с самого начала, она была бы жива. Исидора погибла из-за меня.

Глава 46

Мерритт пересек комнату и сел рядом с ней.

— Я теперь понимаю, почему вы думаете, что виновны, но в этом нет вашей вины, госпожа Сирус. Вы не знаете, слушал ли сноходец то, что вы говорили Исидоре.

Магда по-прежнему не могла взглянуть ему в глаза.

— Нет, но я должна была понять, что вероятность этого велика. Должна была это обдумать. Если бы я приняла меры предосторожности, и она бы поклялась сначала в верности Лорду Ралу…

— Это ничего бы не изменило.

Магда посмотрела на него влажными глазами.

— Откуда вы можете это знать?

— Сноходцы знают, что вы ищете ответы, верно?

Магда, почувствовав комок в горле, судорожно глотнула:

— Верно.

— Поэтому, если они знали так много, догадались бы, что рано или поздно вы пойдете на встречу с говорящей с духами, чтобы найти эти ответы. В конце концов, со смертью Бараха, говорящая с духами является следующим звеном логической цепочки ваших поисков — ответов, которые нужны и им тоже. На самом деле, они уже были в ее разуме, тайно слушая наши действия.

— Но если бы я сразу попросила ее присягнуть…

— Разницы бы не было. Разве вы не понимаете? Нам необходимо принять, что они уже узнали все, что могли тайно искать в ее разуме, поэтому они, возможно, прятались там в надежде услышать хоть немного новой информации, которую вы или кто-либо другой могли разгласить Исидоре. Они были там, чтобы шпионить, собирать информацию. Информация много значит на войне. Когда Исидора согласилась поклясться в верности, враги поняли, что настал конец шпионству, поэтому и убили Исидору, прежде чем она смогла открыть вам что-нибудь.

— Но если бы я подумала…

— Если бы вы подумали, что ей следует принести клятву с самого начала, они бы убили ее точно так же. Разговор с ней лишь на некоторое время задержал убийцу, пока сноходцы подслушивали. Они хотели смерти Исидоры по причинам, не зависящим от вас. Она разыскивала жизненно-важные ответы в своей работе, ответы о том, каковы волшебники императора. Она пыталась разузнать, почему враг собирает тела мертвых и что он собирается делать с телами и душами этих людей. Сноходцы не хотели, чтобы Исидора помогла нам понять, что они делают, или почему души этих мертвых до сих пор не с духами в подземном мире, где их место.

— Значит, они знали все, что знала Исидора, — произнесла Магда. Ее взгляд пробежался вокруг, как будто изображая ход мыслей. — Все, что знала Исидора, поставлено под угрозу. Они знали все это.

Мерритт кивнул.

— Так и есть, поэтому мы имеем дело с еще большей проблемой, чем предполагали. Из-за того, что знала Исидора и над чем работала, она уже была обречена. Разговором с ней, вы в действительности лишь отложили смерть. Сейчас важно выяснить, что она знала и, следовательно, что сноходцы узнали, находясь в ее разуме.

Магда провела тыльной стороной ладони по лицу, вытирая слезы и обдумывая последствия. Поиск ответов, истины, теперь стал еще более важным.

— Звучит, вы полагает, что моя неудача в том, что она не произнесла посвящение раньше, никак не повлияла на исход.

— Винить нужно не вас, — согласился он. — Вы могли также просто сказать, что в ее смерти моя вина. В конце концов, именно я дал ей способности, которые сделали Исидору угрозой для врага. Если бы я отказался, она бы, скорее всего, сейчас была жива, не более, чем помогая советами тем, кто носит траур по душам их умерших родственников. Но мы же не можем прожить жизни путем сплошных «что если» и «если бы только». Мы можем лишь стараться стремиться к лучшему. Вот почему истина так важна. Иногда, как и в случае Исидоры, наши навыки привлекают внимание зла. А оно ненавидит тех, кто имеет какие-либо способности. Император Сулакан хочет уничтожить всех одаренных, чтобы сделать любого беспомощным перед ним. Он уже сделал многое в очищении Древнего Мира от магии. Сулакан не может позволить ее распространение здесь, в Новом мире. В ходе этого безумства он готов погубить дар сам по себе, лишить его человечество, готов сделать все для того, чтобы собрать всю власть в своих руках и править с помощью грубой силы. Дар — наши способности — стоят на его пути и делают нас мишенью.

— Это так, — сказала Магда. — Барах говорил мне однажды, что Сулакан лучше уничтожит нас, чем позволит жить в мире, потому что есть риск, что его люди хотят так же свободно прожить свои жизни, как мы.

Мерритт выразил согласие, кивнув.

— Люди, как Исидора или вы, не собираются стоять в стороне и ничего не делать, пока император убивает народ. Исидора сражалась за нас всех. Она была хорошо осведомлена, что может потерять жизнь в этой борьбе. Фактически, я поведал ей об этом. Но мои слова ее не остановили. Она была воином. Как и Вы. Или не будет Магда Сирус искать истину, рискуя собственной жизнью. Если бы вы были чем-то меньше, сдались бы и уехали куда-нибудь в безопасное место. Однако вы до сих пор в Замке, в очаге опасности.

— Нет безопасного места, или, по крайней мере, не скоро будет, — ответила Магда. — Безопасность лишь иллюзия, когда зло на охоте. Я не могу просто стоять и смотреть на это. Мне нужно действовать.

— Мы все можем быть только теми, кто мы есть, ни больше, ни меньше, — сказал Мерритт.

— Прекрасное мнение. — Магда пригладила складки на юбке, лежащей на коленях. — Поэтому вы дали волю ее желаниям, когда могли сказать «нет»?

Он долгое время смотрел прямо в комнату.

— Это путь, который она избрала. Люди должны жить своей судьбой.

Эти слова было похоже на те, что Барах написал в записке Магде. «Живи той жизнью, какой можешь жить только ты».

Магда не была уверена, прав ли Мерритт, но теперь стало понятно, что она не ответственна за убийство Исидоры.

— Спасибо, Волшебник Мерритт, что вы помогли мне взглянуть на это по-другому. Теперь я вижу, чтобы быть в безопасности, нужно больше, чем просто заставить произнести клятву. Хотя, должна признать, я чувствую некоторую вину, что чувствую себя лучше. Не легко освобождать себя от вины.

— Леди Сирус, не вы причина ее смерти. Зло любит перекладывать вину на невинных. Не позволяйте им этого.

Магда кивнула, убрав немного волос за ухо.

— Пожалуйста, я буду чувствовать себя лучше, если бы вы называли меня просто Магда.

Его улыбка добавила тепла, что сделало лицо еще более приятным.

— И я просто Мерритт.

К Магде вернулась улыбка, но быстро исчезла.

— Боюсь, мне нужно задать несколько вопросов, Мерритт, которые тебе не понравятся, но я должна это сделать, если хочу узнать истину.

Он слегка откинулся назад.

— Правда? И что же ты должна узнать?

Глава 47

— Почему ты покинул Замок?

Мерритт встал и подошел к столу с мечом.

— Я хотел побыть один, поработать в покое, — сказал он, стоя к ней спиной. — Думаю, Замок… беспокойное место.

— Серьезно? По величине и свойствам того, что я вижу в этой комнате, не говоря уже о том, что Исидора рассказала мне, я бы сказала, что ты человек, который сосредоточен и напряжен. Думаю, у тебя должна быть причина поважнее этой.

Он оглянулся через плечо.

— Хорошо, помимо этого, там небезопасно.

— Понимаю. Но почему?

— Ты сама сказала, в темных коридорах Замка разгуливают мертвые.

— И ты знал об этом прежде, чем я рассказала об Исидоре, не так ли?

Магда раздумывала, почему же он на самом деле покинул Замок. Для нее не имело смысла, почему волшебник, о котором так высоко думал Барах, покинул важную работу в Замке, где он был бы окружен множеством ресурсов, знаниями из книг, инструментами, изобилием предметов, окутанных магией, а так же возможностью обратиться за советом к более опытным, старшим волшебникам.

Кроме того, если дело было в безопасности, в Замке были места под защитой и стражников, и щитов. Она не видела никаких признаков того, что у этого маленького домика есть такие щиты, чтобы защитить работающего Мерритта.

Даже если так, это лишь одна сторона вопроса. Она пыталась придать непринужденность важным вопросам. Он, казалось, почувствовал это. Мерритт обернулся, серьезно посмотрев на нее, и снова согнул мускулистые руки.

— Почему ты просто не скажешь мне, что хочешь узнать, Магда?

Она подняла подбородок.

— Хорошо, сейчас.

Она ненавидела плохо высказываться о ком-то, но больше не знала, как еще добраться до основной правды без обвинений, поэтому Мерритт мог хотя бы высказать свою точку зрения.

— Я слышала, ты ответственен за смерть нескольких волшебников — хороших людей, которые были важны в войне. Так же я слышала, что, кроме этих смертей, ты оставил людей, которых вел за собой и отказался помочь в важной работе по нашей защите. Некоторые даже говорят, что ты предатель. Что-нибудь из этого правда?

Он глядел на нее с минуту. Магда думала, что в даре в его глазах появляется искра опасности. Достаточно странно, но она, кажется, ошиблась. Его выражение было странно нечитаемым. В некотором смысле, это было хуже, потому что оно скрывало его внутренние чувства. Магда чувствовала, что предала себя, попросив его ответить на такие волнующие обвинения, но так много находилось под угрозой, что она не могла игнорировать столь серьезные обвинения.

— Если верить тому, что говорят люди, — наконец произнес он жутко спокойным голосом, — я слышал, ты и Лорд Рал разыграли шоу перед Советом, показывая, что сноходцы в Замке и захватывают разумы людей, и все для того, чтобы вы двое могли запугать людей, заставить их поклясться в верности Лорду Ралу.

— Но ты знаешь Альрика Рала, — Магда чувствовала, как краснеет. — Ты знаешь, почему он создал узы.

— А может, я не знаю его так хорошо, как думал. Что еще мне остается делать, если я начну слушать людей, во что верить? Люди говорят, по словам никого иного, как Главного Обвинителя Лотейна, у Бараха были тайные встречи с людьми, которые могли быть секретными агентами врага. Обвинитель публично заявил, что он подозревает, будто Барах мог быть частью заговора, и, возможно, убедил тебя согласиться с коварным планом. — Мерритт сложил руки за спиной, подходя к ней и продолжая говорить. — Хуже того, многие люди и в Замке, и здесь, внизу, в городе Эйдиндриле открыто думают, что Барах ответственен за неудачи на войне. Они предполагают, что он ошибочно втянул нас в войну с самого начала и соврал насчет ее причин. Они говорят, что если бы он по-настоящему защищал наши интересы, мы не проигрывали бы войну. Говорят, что Барах, скорее всего, совершил самоубийство потому, что почувствовал вину перед собственными обреченными людьми.

Магда вскочила на ноги.

— Но Барах не втягивал нас в войну. Мы подверглись вторжению!

Мерритт пожал плечами.

— Люди говорят иначе. Они говорят, что на нас вовсе не нападали, и это мы начали кровопролитие. Говорят, ты, Альрик и Барах были в заговоре с самого начала, использовали войну, чтобы Лорд Рал смог захватить власть над Срединными Землями и сделать их частью Д'Хары.

— Но ты знаешь, что сноходцы…

— Да, да, я знаю, что сноходцы реальны, но зачем мне верить в эти нелепые россказни, будто они уже здесь, на свободе в Замке, только потому, что ты так говоришь? Нет доказательств, кроме твоих собственных историй о том, как они напали на тебя и послали монстров убить Исидору, когда вы были наедине. Зачем мне снимать вероятную вину с тебя и Бараха, высказанную никем иным, как нашим выдающимся Обвинителем и некоторыми членами Совета? Ведь они заявляют, что твои дикие истории о заговоре против наших людей и предателях среди нас на самом деле придуманы лишь для того, чтобы отвлечь всех от твоей собственной вины. Как я проигнорирую такие серьезные обвинения? — Он развел перед ней руки. — Так скажи мне. Неужели ты предатель Срединных Земель, как говорят многие люди?

Магда сглотнула. Она была уверена, что ее лицо ярко красное.

— Так как ты больше не живешь в Замке, должно быть, услышал некоторые из самых безобразных сплетней.

Он вскинул бровь так, что это заставило бы ее отступить на шаг, если бы на пути не было кушетки.

— Сплетней? Не просто сплетней, но подозрений даже высоких чиновников. Люди говорят, раз обвинения столь серьезны, видимо, они что-то значат. Так скажи мне Магда. Разве они правдивы? Я хочу знать, если говорю с предателем. Думаю, у меня есть право знать, прежде чем отвечу на какие-либо вопросы.

Ее руки сжались в кулак, когда она свирепо посмотрела на него.

— Ничто из этого не правда. Все ложь. Мерзкая, презренная ложь. — Она отвела глаза в сторону. — Но я признаю, что не могу донести до тебя правду. Хотела бы, но не могу.

Тогда Мерритт поступил очень странно. Он улыбнулся.

— И я бы хотел донести до тебя правду. Но правда может показаться ничтожно мала и незначима, когда сравнивается с горой лжи.

Магда была рассержена. Она ненавидела, когда такие ужасные вещи говорят о Барахе. Знала, что некоторые люди верят в подобную ложь, хотя правда в том, что он отдал жизнь ради защиты людей Срединных Земель. Магда до сих пор не знала почему, но знала, что именно из-за этого умер Барах.

Мерритт развел руками.

— Разве эти обвинения делают Бараха виновным? А тебя?

— Нет.

— Ах, но ты беспокоишься, что эти же обвинения делают виновным меня. Ты так думаешь, потому что обвинения столь серьезны, что просто обязаны быть правдой.

— Я поняла тебя. — Магда отвела взгляд от его глаз, вытирая слезу, катящуюся по щеке. — Прости, Мерритт, что была так несправедлива. Прости, что пришла к тебе из ниоткуда, без приглашения, и посмела задавать вопросы о том, что слышала. Но они о нашем выживании. Если я ошибусь, и доверюсь не тому человеку, мы все можем заплатить жизнями.

— По крайней мере, у тебя хватило учтивости прийти и спросить меня правду, вместо того, чтобы принять ложь. — Его улыбка наполнилась грустью. — Так нелепо, я посвятил большую часть моей жизненной работы поиску способа убедиться, что мы знаем правду, когда она важна, когда наши жизни под угрозой, а сейчас ложь лежит между мной и этой работой.

— Понимаю, что ты имеешь в виду, — сказала Магда. — На самом деле понимаю. Я чувствую, что должна доказать мою невиновность и, в то же время, чувствую себя беспомощной, потому что не могу сделать это.

Его улыбка обнадеживала.

— Барах быль весьма выдающимся человеком, не дураком. Я всегда думал, что должна быть веская причина того, почему он посчитал тебя достойной стоять рядом с ним. Барах верил в тебя. Это говорит о многом.

Магда чувствовала противоречивость. Она не хотела спрашивать его о том, что слышала, не хотела доверять обвинениям, но, в то же время, хотела разобраться с вопросами.

— Я могу сказать по твоему лицу, как ты волнуешься. Ты не знаешь меня, поэтому понятно, что не хочешь верить. Почему бы тебе не продолжить и не спросить о вещах, которые ты хочешь знать.

Магда кивнула, вновь садясь, надеясь, что сидя ей удастся избавиться от некоторой неудобности в ряде вопросов.

— Я слышала обвинения от волшебников, что люди умерли, потому что ты оставил свою обязанность им. Мне нужно знать, почему они считали ответственным за смерти. Нужно знать, тот ли ты человек, который уйдет и оставит других умирать. Понимаю, что не справедливо для меня повторять обвинения за другими или ожидать, что получу ответы на них. Ты, конечно, не обязан говорить мне правду. — Она заглянула в его глаза. — Но пожалуйста, Мерритт, я пытаюсь найти ответы о том, что на самом деле происходит. Верю, что Замок, все наши жизни, в смертельной опасности. Мне необходимо выяснить, что здесь творится, пока не слишком поздно. Не мог бы ты не обижаться на мои вопросы и просто сказать правду?

— И как я докажу тебе, что говорю правду?

Она слегка улыбнулась.

— Так случилось, что правда много значит для меня. Барах часто говорил, что я проклятие лжецов. Полагаю, я та, кто может узнать правду, когда ее говорят, или распознать ложь, я часто так могу, хотя у меня нет настоящей способности отличить правду ото лжи. Мне хочется услышать твою версию.

Глава 48

Мерритт кивнул, придвигая скамеечку для ног ближе и садясь напротив Магды на плетеную кушетку.

— Есть люди, которые хотят знаний, — начал он, — но они не хотят слушать правду о том, что хотят знать.

— Достаточно правдиво, но что делать с разговорами по поводу твоей вины в смертях людей?

— Если ты хочешь знать правду, потребуется некоторое объяснение, чтобы ты поняла. Послушаешь меня?

Магда кивком согласилась, чтобы он продолжал.

— В Замке есть такие, которые хотели особый вид магии внедрить в предмет. И они пожелали, чтобы это сделал я.

Магда обвела комнату взглядом, пройдя по всем странным предметам, лежащим здесь, различной формы и размеров. Некоторые были узнаваемы, другие — нет. Некоторые выглядели достаточно безобидно, в то время как остальные вот-вот схватят и оторвут палец, если Магда прикоснется к ним.

— Какой предмет?

Он потер ладонями колени, подыскивая слова.

— Ну, это некоторый ключ, открывающий хранилище великой силы.

— Ключ? Эти люди хотели, чтобы ты сделал ключ?

Мерритт взмахнул рукой, будто уменьшая впечатление.

— Я использовал слово «ключ» в широком смысле. Это лишь ключ в том смысле, что он работает для высвобождения силы. Я пытаюсь облегчить объяснение.

— Извини, я так глупа.

Его лицо покраснело.

— Я не хочу, чтобы это так звучало. Ты не так поняла. Я лишь говорю, что это ужасно сложно объяснить.

— Тогда помоги мне понять, чтобы я могла узнать правду.

Он глубоко вздохнул, прежде чем продолжить.

— Понимаешь, не особый ключ, а сам предмет имеет значение. Ключ, часть предмета, может быть многими различными вещами. Что на самом деле важно, так это объект с особой магией. Магия — это то, что создает ключ, который выполняет функцию высвобождения силы.

Магда не думала, что Мерритт озвучивает всю сложность.

Он осторожно выбирал слова. Не удивительно для волшебников не желать раскрывать подробности. Барах иногда делал так же, даже с ней.

Также могло быть, что Мерритт уклончив из-за какой-то причины. В конце концов, Магда спросила о людях, которые погибли по его вине. По крайней мере, так она слышала. С другой стороны, он, возможно, пытался показать события с выгодной для себя стороны.

Магда решила позволить ему объяснить свою точку зрения и объективно мыслить.

— Я работал над ключом годами. Этот проект долго был близок моему сердцу. Люди, которые лишь недавно узнали о существовании такой силы, верят, что я обязан продолжить и завершить создание ключа, но лишь для их собственных выгод. Дело в том, что я не могу завершить ключ, потому что это невозможно сделать. Однако, что еще важнее, это излишне.

Магда не могла промолчать.

— Если этот ключ выпускает огромную силу, почему это излишне? Особенно сейчас, когда мы воюем? Разве не может эта сила помочь нам?

— Нет.

— Как ты можешь быть уверен?

— Потому, — сказал он, — я узнал, что шкатулки…

— Шкатулки?

— Да, шкатулки, хранящие силу, которую люди хотят высвободить. Это не простые шкатулки, открывающиеся ключами. В них содержится сила. Как я сказал, пытаюсь сделать нечто очень сложное понятным.

Магда кивнула, чтобы он продолжал, но ее голова уже была полна беспокойства. Она напомнила себе не делать быстрых выводов.

— Как бы то ни было, — сказал он, — я узнал, что шкатулки были унесены в Храм Ветров командой Храма. Я не знаю, предлагали ли их унести туда или нет, но факт в том, что они унесены. Некоторые из команды сказали, что хотели защитить человечество от тирании магии. Возможно, этим они руководствовались. В любом случае, шкатулки там в безопасности, запечатанные за пределами досягаемости, в подземном мире.

Сердце Магды упало, будто пропустило удар. Кожа поледенела и покрылась мурашками.

Мерритт нахмурился.

— Что не так?

Магда сглотнула.

— Ничего.

— Ты побледнела.

— Все нормально. Возможно жара.

Но что-то случилось. Весь мир упал, будто сокрушая ее. Магда знала, что как только назовут Первого Волшебника, она должна будет рассказать ему все.

Мерритт вскочил и подошел к столу. Он торопливо налил стакан воды и подал ей, затем сел на табурет, наблюдая с большим беспокойством.

— Выпей. Это поможет.

— Спасибо. — Магда отпила глоток. — Все хорошо. Пожалуйста, продолжай рассказ.

Мерритт проследил, чтобы она сделала еще несколько глотков, прежде чем продолжить рассказ.

— Что ж, с тех пор как шкатулки безопасно заперты в Храме Ветров, больше нет причин пытаться завершить создание магического ключа, который выпустит силу шкатулок. Но еще важнее, даже если бы я и хотел, это нельзя сделать.

Магде нужно было время подумать. Она не могла до конца поверить, что Мерритт говорит о том же. В Храме Ветров было заперто великое множество вещей, важных, опасных.

— Ты имеешь в виду, что создание ключа не может быть завершено из-за вычислений для создания разрыва седьмого уровня, которые Барах не смог дать тебе?

Мерритт отшатнулся и удивленно моргнул.

— Ты знаешь об этом?

Магда еле контролировала голос.

— Барах говорил мне об этом, однажды, после возвращения от тебя. Я помню, как он говорил, что тебе нужны были вычисления для такого разрыва. Вероятно, он много думал об этом, потому что сообщил мне, что хотел бы дать тебе необходимое, но не мог — формулы спрятаны в Храме Ветров, и никто не может достать их.

Мерритт уставился на нее, поэтому Магда должна была сказать что-нибудь.

— Итак, поэтому ты не можешь завершить создание магического ключа?

— Да, именно.

Магда была поражена искренностью в его словах. Она видела, как глаза волшебника блуждают, когда он продолжил, будто говоря сам с собой, снова открывая рану беспокойства.

— Я годами работал над деталями структуры заклинания. Никто больше не понимал этого, как я. Они не понимали реальной цели. — Он поднял глаза. — Понимаешь, я не верю, что это будет лишь ключ.

— Что ты имеешь в виду? Почему нет?

Он придвинулся к ней ближе.

— Я верю, что в этих сосудах, шкатулках, содержится форма силы, которая существовала до передвижения звезд.

— Ты на самом деле веришь, что именно это в шкатулках?

— Да. Поэтому я был уверен сначала, что там должны быть формулы для разрыва седьмого уровня. Барах подтвердил их существование, когда сказал мне, что они заперты в Храме Ветров.

Взгляд Мерритта остановился на ее глазах.

— Если я прав, а я прав, тогда эта сила является тем, что никто не понимает. Если я прав, в этих шкатулках содержится достаточно силы, чтобы уничтожить мир живых.

Магда сделала глоток воды, чтобы отвернуться от напряженного взгляда ореховых глаз. Она не могла остановить дрожащие пальцы.

— Добрые духи… разве это возможно? Ты действительно думаешь, что это может быть правдой? Нечто может содержать такую силу?

— Думаю да. Ключ изначально должен был содержать код разрыва седьмого уровня, чтобы сдержать эту силу. Поэтому код существует. У него нет другого назначения. То же и с вычислениями.

— Ты имеешь в виду разрыва в мире живых? И код разрыва раскалывает яйцо?

Он выдал, что думает также легкой улыбкой, прежде чем продолжил.

— После стольких лет исследования всего, что я мог узнать о происхождении этой силы и ее сущности, думаю, я понял ее как никто другой.

— И что ты понял?

— Ну, в первую очередь, я достаточно хорошо знаю, что не знаю всего. Но из того, что знаю, верю, множество людей смогут неправильно использовать силу и вызвать огромный вред. Что они точно не понимают, так это то, что в поиске собственной выгоды, они могут нечаянно уничтожить все живое. Но это если использовать силу неправильно. Я убежден, сила нуждается больше, чем в простом ключе, если она действует правильно. Я нашел обрывки в древних текстах, которые дали мне причину верить что ключ, в некотором смысле, тоже должен быть носителем силы, неким защитником.

Глава 49

— Это не выглядит плохой идеей, — произнесла Магда рассеяно, пытаясь остановить быстрые мысли.

Она никогда не чувствовала себя так одиноко. Не знала, что делать, к кому обратиться. Мерритт казался очевидным выбором, но она так много не знала о нем. Если хоть что-нибудь, что она слышала, окажется правдой, разговор с ним может обернуться худшим решением, которое Магда могла принять.

Ее единственная надежда была на то, что Первый Волшебник будет назван скоро. Новому Первому Волшебнику потребуется знать то, что знает она. Волшебник будет знать, что делать.

— После огромных количеств исследований и работы, я наконец достиг того, что каждая сторона моей теории работала и была под рукой, — говорил Мерритт. — Я убедился, что смогу создать уникальную силу для ключа, если только в моих руках окажутся вычисления и формулы разрыва. Заполучи их, я бы смог создать рабочий ключ. Магия, которую я создал бы с помощью формул, стала бы одновременно и функцией для дела большей важности, чем с которым я работал раньше.

Это захватило внимание Магды.

Мерритт поднял руку в жесте отчаяния, потом вздохнул и опустил ее на ногу.

— Но без всех элементов, магия не может быть уничтожена, и таким образом начата.

— Разве нет никаких заменителей, которые работали бы достаточно хорошо?

— Нет. Нужны лишь правильные элементы и все части, все просто.

Магда вернула его к вещи, которая захватила ее внимание.

— Значит, уникальная магия также может позволить тебе создать человека со способностью отличать правду ото лжи? Эту другую вещь великой важности ты хотел создать?

Он выглядел удивленным.

— Да, собственно говоря, эту.

— Значит ключ, который ты должен был создать для этих люди, и человек, описанный тобой совету, которому ты хотел дать способность отличать правду от лжи, связаны с обычными элементами и разделяют некоторую основную форму магии?

— Верно, во всяком случае, для начала. Они отличаются по мере развития и в конце, конечно же, но у них должны быть одинаковые начальные элементы из вычислений разрыва.

— Ты имеешь в виду, что им нужны дрожжи, чтобы тесто поднялось?

Мерритт подозрительно нахмурился.

— Для неодаренной, ты, кажется, имеешь умение схватывать неотъемлемую логику природы магии. И для кого-то, кто описывает себя никем, ты тоже, кажется, знаешь слишком много о некоторых самых секретных проектах Замка.

Магда склонила голову, исподлобья глядя на него.

— ты можешь считать, что они секретные, но Исидора знала о человеке, которого ты хотел изменить с помощью этой магии. Если она знала, значит, сноходцы тоже. Если знали сноходцы, значит, и Император Сулакан. А если он знал об этом человеке, тогда враги, возможно, знают и о ключе, который ты пытаешься создать. Если они осведомлены о ключе, знают, что именно он должен открывать.

Мерритт выдал тревожный взгляд.

— Я полагаю, все это возможно, но не принесет им ничего полезного. Для них невозможно восстановить мою работу, а без этих секретных вычислений, спрятанных в Храме Ветров, магия, над которой я работаю, не может быть создана. Кроме того, ключ им не понадобится, потому что сама сила запечатана и недоступна.

Магда заставила себя держать язык за зубами. Вместо этого, она задала вопрос.

— Почему эти хранилища, содержащие великую силу, не имели ключа с самого начала? Какова цель создания чего-то без правил его работы?

— Хороший вопрос. К несчастью, у меня нет разумного ответа. Люди принимают историю по значимости и предполагают, что она верна, но не часто так и есть. Отчеты о событиях прошлого отличаются. Ты не знаешь чести или мотивов, движущих человеком, который ведет хронику. Отчеты из древности могут быть потеряны спустя время, оставляя серьезные промежутки, которые изменят картину. Некоторое из того, что мы знаем, на самом деле может быть слухом или даже неверным обвинениями, которые спустя некоторое время будут неверно приняты за правду. Некоторые исторические отчеты — это уклончивые или искаженные точки зрения, в то время как другие приукрашены. Ошибочно без разбора принимать исторические отчеты истинными.

Все, что я хочу сказать, так это то, что не знаю правды о первоначальном ключе. Хранилища, содержащие силу, это относительно недавнее создание, предназначенное для сохранения силы в установленной форме. Ключ на самом деле не открывает их, он фактически высвобождает древнюю силу, содержащуюся внутри. Из всего, что я знаю, возможно, когда сила была создана, был и ключ. Я уверен лишь, что сила до сих пор жива и ничего не известно о ключе. Это создает проблему, потому что пока нет ключа, сила все равно есть и без него. И сила до сих пор очень опасна.

Это одна причина, по которой я так упорно работаю над завершением ключа. Остальные считают, что ключ просто высвобождает силу, но из обрывков сохранившихся книг и свитков, существовавших до перемещения звезд, я понял, что ключ это объект, предназначенный для защиты силы, а не просто ее высвобождения.

Слово «защита» задело Магду. Мерритт произнес его непринужденно. Она вспомнила, что мужчины в нижних пределах Замка работали, когда были убиты.

Ее взгляд упал на предмет на столе.

— Защита. Как меч, — произнесла она.

— Да, — наконец признал он. — Существующие ссылки и формулы, которыми до сих пор руководствуются люди, говорят, что ключ должен быть сделан в форме меча. Поэтому те, кто пытаются сделать ключ, пытаются сделать его в форме меча. Они не знают почему, но это их особо не заботит. Они просто пытаются сделать ключ в форме меча, как это подразумевается в справочных материалах, чтобы он работал и мог высвободить силу.

— И ты думаешь, — предположила она, — есть смысл в том, что ключ должен быть в форме меча.

— Да. Магия, которая предположительно должна быть помещена в меч, подразумевает его цель, не так ли? Кроме того, в высвобождении того, что он защищает, я верю, подразумевается предотвращение вмешательства неправильного человека в работу этой силы.

— Так значит, шкатулки спрятали в Храме Ветров в первую очередь, потому что ключа нет, а сила опасна?

— Похоже, так, — ответил он. — Проблема в том, что если что-то пойдет не так, ключ будет единственным шансом спасти нас.

Он пододвинулся и понизил голос, хотя никто не мог подслушать.

— Видишь, ключ, который я создаю не просто для работы с силой, он должен быть предназначен для человека, который его использует. Это должен быть правильный человек, с правильными мотивами, или он не сработает. Магия может считаться не только с самим ключом, но и с намерениями того, кто держит его.

Магда знала от Бараха, что опасная магия часто имеет много слоев защиты. У книг магии обычно были обложки и переплеты для их защиты. Согласно Исидоре Мерритт создавал подобные переплеты для магических книг. Он, очевидно, использовал такую же идею в создании ключа.

— Но все это лишь теория, пока ты не можешь сделать ключ и доказать ее правдивость.

— Ну да, полагаю, это так. Проблема в том, — сказал он, — в Замке есть те…

— Ты о Совете.

Рот Мерритта скривился, когда он наконец сдался.

— Хорошее предположение.

Магда уже устала от танца с тенью.

— Не все так сложно.

Мерритт осветился короткой улыбкой, прежде чем снова стал серьезным.

— Совет хочет сделать его хоть как. Лишь бы ключ был создан.

Магда снова отпила воды, чтобы придать голосу невозмутимости.

— Почему? Если все знают, что сила заперта в Храме, почему Совет хочет создания ключа?

— Они дали мне огромный список причин, ни одна из которых не имеет смысла для меня, но советники очень настойчивы. Они хотят, чтобы это было сделано, рано или поздно. В конечном счете, Совет не отчитывается. Но желание и приказы не означают, что это возможно сделать, правда, они не хотят ничего слушать.

— Я хорошо знаю, как непреклонен может быть Совет.

— Да, они определенно такие.

Магда стремительно думала.

— Какой из советников хочет этого?

— Все, но Вестон и Гаймер, кажется, те, кто навязывает этот вопрос больше других.

— Вестон и Гаймер. Конечно, это они, — буркнула себе под нос Магда. Она снова подняла взгляд. — Я думаю, Совет не хочет использовать то же основное заклинание, чтобы создать человека, который отличит правду ото лжи.

Ореховые глаза снова остановились на ней.

— Исповедника, — произнес он.

Глава 50

— Исповедника? — спросила Магда.

— Именно.

Она наклонилась вперед, озадаченная названием.

— Исповедник?

— Да, так я назвал человека, которого создам, потому что с силой, которую я вложу, он сможет заставить любого — любого — признать правду, не важно, насколько отвратительной она может быть, не важно, как отчаянно ее хотели скрыть, не важно, что за ложь говорили или скрывали ранее. Прикосновение Силы Исповедника изменит все.

— Значит, Совет хочет, чтобы ты создал ключ, который, может, и не будут использовать, но не этого нужного Исповедника?

— Иронично, не так ли?

— Более чем. — Она размышляла, существует ли что-то более ироничное. — Я до сих пор не понимаю, почему ключ и Исповедник могут требовать одинаковые основные элементы.

— Потому что их основное назначение — служить делу истины.

— Как может ключ служить делу истины? Понимаю, Исповедник, но ключ…

— В основе ключ и Исповедник подтверждают подлинность истины. Сила Исповедника может заставить субъект раскрыть правду, в то время как все заложенные в ключ согласования включают в себя ее проверку с реальностью. Реальность — это истина. Поэтому, и Исповеднику, и ключу нужны одинаковые формулы, чтобы создать их окончательную функцию. Почти таким же образом, как проверочная сеть подтверждает подлинность заклинания, основные элементы новой формы магии, которой я пытаюсь создать шаблон, или оценить, зависят от реальности. В случае исповедника, субъект остается не в состоянии говорить ничего, кроме правды. Ключ, точно также, проверяет некую последовательность. Путем построения опознавательных линий, он предотвращает использование себя человеком, который, например, лжет о намерениях высвободить силу.

— Может быть, Совет не хочет, чтобы ты создавал Исповедника, потому что они боятся правды, — предположила Магда.

— Возможно, ты попала прямо в точку.

— Но им до сих пор нужен ключ.

— Верно, — ответил Мерритт. — Они хотят просто ключ, чтобы заставить силу работать, но не думаю, что стоит доверять кому-то с ключом такую огромную силу, даже Совету, поэтому я намерен сделать более сложный ключ. Будет намного сложнее разработать его, но если я когда-либо получу шанс наконец зажечь сеть, это будет стоить стольких лет моей дополнительной работы. А пока ничего не может быть создано, потому что нужна информация за пределами досягаемости, в Храме Ветров. Без этих формул я не могу создать ключ или Исповедника. По крайней мере, не стоит беспокоиться о ключе, потому что сила, как и формулы, в безопасности.

Магда подумала, что больна. Она сделала большой глоток воды. Ее интересовало, почему Совет боится правды. Но более важный вопрос крутился в голове, она на некоторое время призадумалась над ним.

— А как этот человек, Исповедник, сможет заставить кого-то говорить только правду?

Мерритт выглядел неуютно, подыскивая слова.

— Ты должна понять, Магда, что к Исповеднику в последнюю очередь нужно будет обращаться, чтобы получить правду. Например, чтобы убийца признался в убийствах, о которых мы не знали. Но благодаря Исповеднику сомнений в его вине не будет. Или представь, если человек украл ребенка для выкупа, или хуже. Исповедник сможет отличить правду ото лжи и обмана.

Магда вскинула бровь.

— Или предателя можно заставить сказать правду путем исповеди?

— Без вопросов и колебаний.

Магда приставила пальцы к вискам, пытаясь вникнуть во всю величину того, что услышала.

— Но как будет Исповедник использовать силу?

— По существу, — сказал он, — магия, которую я вложу в него, как в ключ, будет содержать элементы и Магии Ущерба, и Магии Приращения.

— Значит, тебе понадобится одаренный человек, чтобы создать Исповедника.

— Вообще-то нет, не совсем. Человек будет лишь сосудом, в который я помещу способность, уникальную форму магии.

— Но если он неодаренный…

— В каждом есть маленькая искра дара. Это часть нашей жизненной силы. Магия проявляется в разной степени. Тебя называют неодаренной, но формально это не точно. Жизнь соединяет нас всех с магией, как видно по Благодати. Поэтому, для создания Исповедника, мне не нужен одаренный, только живой.

Проведя много времени с Барахом и множеством талантливых людей, Магда была несколько знакома с их миром и кем их считали внутри царства возможностей. Она не полностью понимала, что они делали и как, но, зато, было понимания. Сейчас его не было.

Ее глаза расширились от внезапного озарения.

— Ты изменишь Благодать.

— Конечно, — сказал он, будто бы это обычное дело.

Это одна из причин, по которой люди боялись Творцов. Они не думали с точки зрения возможностей, лишь с точки зрения того, как что-либо может быть сделано. То, что описывал Мерритт, необычно, а для большинства людей вообще не грани безумия.

— Но ты ведь сможешь изменить человека, которого превратил в Исповедника назад, верно? Я имею в виду…

— Вернуть его назад? — Мерритт посмотрел на нее, как на сумасшедшую. — Как только я изменю его, сила станет неотъемлемой частью человека, неотделимой от того, кем он стал. Однажды измененные, они навсегда будут Исповедниками. Нет пути назад. Однажды сделанное нельзя отменить.

Магда почувствовала боль в животе.

— Так как будет эта сила, вложенная в человека работать?

— Если Исповедник высвободит силу, элементы Магии Ущерба уничтожат человека.

— Она убьет его?

— Нет. Фактически нет. Не в обычном смысле.

Магда склонилась, нахмурившись.

— О чем ты?

— Я говорю, нет, она не убьет его. — Мерритт жестикулировал, показывая нежелание объяснять, но наконец решился. — Способ, которым я создал сеть, — сделать ее узконаправленной. Тонкие нити Магии Ущерба сожгут разум человека, как молния ломает дерево, от корней, чтобы уничтожить личность. Поэтому, в этом смысле, тот, кем человек был — умрет. Он никогда не сможет заново получить то, что устранено Магией Ущерба, силой Исповедника. Человек жив, но кем был, больше не имеет значения. Он потерян.

— И что существует вместо него?

— Вместо того, кем был человек, вместо того, что уничтожила Магия Ущерба, Магия Приращения в то же время заполнит пустоту, чтобы создать в нем абсолютную, совершенную, слепую преданность Исповеднику. Исповедник станет центром вселенной для этого человека, единственным вопросом, который его беспокоит. Исповедник наполнит личность, или, точнее, самого его. В сфере полного подчинения и абсолютного согласия, человек будет чувствовать подавляющую нужду в объекте верности — Исповеднике, дающем указания. Это будет единственной целью жизни. Человеку будет ужасно без указаний Исповедника, который коснулся его силой.

Исповедник может в этом отношении приказать что-нибудь, и человек будет подчиняться, независимо от приказа. Если это физически возможно, он выполнит приказ без промедления, даже ценой собственной жизни. Даже если это не возможно, он все равно попытается всеми фибрами существа выполнить желание, пока Исповедник не остановит его, или пока исповеданный не умрет. Единственной целью существования этого человека будет выполнение приказов Исповедника.

Поэтому, ты можешь представить себе, если Исповедник спросит, то человек, без колебаний, расскажет всю правду. Он совершенно неспособен будет лгать. Эта его часть, желание, необходимость, способность лгать будет навсегда уничтожена. Тот, кем он был, не вернется. Когда Исповедник просит правду, рассказ ее становится единственным вопросом, который волнует исповеданного.

Магда была в ужасе.

— Как ты можешь дать так много силы кому-либо?

Опираясь локтями на бедра, с переплетенными пальцами, Мерритт наклонился.

— Мы даем мечи солдатам, не так ли? У одаренных есть дети, которые наследуют смертельные способности. Мужчины, выбирающие службу в качестве солдат, по крайней мере, подвергаются некоторой степени контроля. Дети имеют силу без квалификации и, фактически, могут вырасти и использовать ее для причинения огромного вреда. Посмотри, что последователи Императора Сулакана делают со способностями, которые даны, безусловно, с рождения. Они используют силу, чтобы уничтожать невинных людей. С другой стороны, человек, выбранный быть Исповедником и наделенный такой силой, должен быть правильным, рациональным, редким человеком, которому доверили великую ответственность, как и человек, которому поручили обладать ключом к хранилищам силы. Для правильного он будет инструментом. Для неподходящего, ключ станет орудием зла. Сознание стоит за тем, какое значение имеет инструмент.

Магда начинала понимать, почему совет изначально отказал его просьбе.

— Я слышала, попытки создать Исповедника опасны и могут быть даже смертельны. Ты с большой долей вероятности можешь убить хорошего человека в попытке создать Исповедника.

Мерритт выглядел ничуть не напуганным этим обвинением. Во всяком случае, он казался решительным.

— Да, это так. Магия, о которой мы тут говорим, очень опасна. Я верю, что смогу создать Исповедника, но не могу быть абсолютно уверен, что все получится именно так, как предполагаю. Такое никогда раньше не делали. Добрые духи, насколько я знаю, о таком даже не предполагали. Если не все до последнего правильно, может случиться катастрофа и человек умрет в одно мгновение. Существует подобный риск.

Мерритт опять придвинулся к ней, заглядывая в глаза.

— Но какова опасность отказа от попытки? Несмотря на все усилия наших войск, поселения и города повсюду переполнены. Мы теряем тысячи людей в сражениях. В то время как орда с юга продолжает литься на север, приближается, чтобы уничтожить всех нас. Ты сама сказала, что-то происходит в Замке, и ты ищешь ответы. Все мы в опасности, а предатели среди нас и, очень возможно, готовят очередное покушение. Мы должна найти ответственных. Ты думаешь, потерять всех наших людей предпочтительнее риску человека, выбранного быть Исповедником?

Магда заглядывала вглубь ореховых глаз в поисках чего-то, показывающего, что он обманут, в заблуждении, или даже сошел с ума. Но не видела ничего.

Она взглянула на изящную женщину, которую волшебник вырезал из белого мрамора. Он не тот человек, который будет бездействовать, полностью не оценив все стороны дела.

— Признаю, в этом есть смысл, — наконец сказала она.

Магде никогда не нравилась идея изменения человека с помощью магии. Сейчас было также. Это звучало ужасающе.

Она сменила тему на то, что хотела узнать с самого начала.

— Что насчет остальных волшебников, которые погибли? Тех, которые по слухам погибли по твоей вине. Ты до сих пор не рассказал эту часть истории.

Возбужденное воодушевление, которое было так очевидно в глазах, когда Мерритт говорил о ключе и Исповеднике, погасло как походный костер в ливень. Он выглядел расстроенным необходимостью возвращаться к этой теме.

Магде было плохо из-за того, что она вновь заставила почувствовать его боль.

Но все их жизни под угрозой. Магда должна была отыскать истину.

Глава 51

— Ну, дело в том, что, как я и объяснил и надеюсь, ты поняла, без требуемых формул, спрятанных в Храме Ветров, пытаться создать такую функцию магии пусть и для простейшей формы ключа, не говоря даже об Исповеднике, невозможно. Более того, мы говорили об очень опасных вещах, их нельзя воспринимать несерьезно. Без необходимых компонентов, попытка совершенно точно провалится и запросто может привести к смертям.

— Я могу понять, почему это не сработает без всех частей, которые по твоим словам необходимы, но почему даже попытка создать ключ настолько рискованна?

С мрачным выражением, Мерритт поднял кулак, чтобы Магда могла разглядеть его перстень.

На центральном пальце была Благодать.

Узор Благодати был глубоко впечатан в кольцо так, что оно могло бы использоваться, чтобы оставить отпечаток в сургуче. Магда уже видела узор Благодати, оставленный в сургуче на документах, которые получил Барах.

— Даже будучи неодаренной ты должна знать о силе, заключенной в Благодати, когда она используется одаренными.

Магда знала. Благодать олицетворяла мир живых, мир мертвых и волшебный дар, а так же Свет Создателя, соединяющий их.

Внешний круг символизировал начало бесконечности мира духов. В круг был вписан квадрат, его углы соприкасались с кругом. Внутри квадрата был еще один круг, касающийся сторон квадрата. Зона между этими двумя кругами и квадратом представляла мир жизни. Внутренний круг был началом жизни, в то время как внешний — концом, где души пересекали завесу в бесконечность подземного мира.

Остроконечная звезда внутри меньшего круга олицетворяла Свет Создателя. Линии от конца звезды выходили за пределы внутреннего круга, квадрата и пересекали внешний круг, который символизировал завесу в мир мертвых. Линии, исходящие от Света представляли искру дара, присутствующую в каждом с рождения, всю жизнь и даже после смерти.

Магда представила, что эти лучи, эти изображения дара, были тем, что позволяло Исидоре — живой, одаренной говорящей с духами — быть в состоянии связаться с миром духов за завесой.

Одаренные изображали Благодать, когда использовали мощные заклинания, чтобы вызвать особые силы. Она добавляла те элементы, которые ничто больше не могло добавить, но в то же время, была опасным узором и ее нужно рисовать без нарушений.

Благодать нужно рисовать снаружи в центр — круг, квадрат, круг, звезда, — а затем лучи, снова пересекающие эти элементы. Все внутрь, затем обратно. Если нарисовать ее неправильно, или в неправильной последовательности, это может привести к магической неудаче или даже хуже.

Рисуемая кровью, Благодать может вызвать множество последствий.

Известно, что лишь человек с необходимыми знаниями и силой может изменить Благодать и, следовательно, ее элементы.

Хотя Благодать часто используют одаренные, Барах говорил, несмотря на кажущуюся простоту, освоить ее могут только истинные мастера своего дела.

Не многие осмеливались носить Благодать. Лишь это уже говорило о выдающихся способностях волшебника.

Мерритт уставился на кольцо, протирая Благодать большим пальцем другой руки. Он, казалось, забылся.

Магда прикоснулась к его запястью, заставив поднять глаза.

— Так о чем ты?

Глаза Мерритта снова глядели ей в лицо.

— Я говорю, что формы заклинаний, участвующие в создании ключа, опасно неустойчивы в нужных комбинациях без связи с вычислениями разрыва. Эти связи необходимы, чтобы сделать структуру жесткой. Только в этом случае различные части потом смогут объединиться в правильной последовательности. Совет хочет, чтобы мы пытались в любом случае. Они хотят создать ключ.

— Что случится, если у тебя не будет этих элементов? Если ты попытаешься без них?

— Без этих связующих невозможно привести в норму проверочную сеть и удержать форму заклинания вместе. Без них невозможно содержать отдельно различные элементы, а они могут содержать и Магию Приращения, и Магию Ущерба. Как ты можешь себе представить, позволить этим двум элементам соприкоснуться неправильным образом, а тем более совместить их — это слишком опасно. Как только ты построишь структуру проверочной сети с противоположными не закрепленными элементами, прежде чем сможешь приступить к активации основного процесса, сеть начнет сворачивать себя. Компоненты Магий Приращения и Ущерба притягиваются друг к другу, и все взрывается, ускоряя реакцию. Если кто-то неподалеку попытается удержать их, чтобы связать и соединить компоненты в ключ, то он будет серьезно ранен или даже убит. Не важно, как ты попытаешься сконструировать сеть, или какие разные линии или последовательности ты будешь использовать. Без всех необходимых составляющих нет шанса, что она заработает. Ни одного. Насколько я знаю, безумно предполагать возможность соединения отдельных компонентов Магии Ущерба и Приращения вместе без необходимых соединяющих элементов. Попытка не просто бессмысленна — самоубийственна.

— Разве другие не поняли этого?

— Некоторые поняли, но когда люди хотят чего-то достаточно сильно, они склонны зацикливаться на достижении цели и не думать об опасности. Первая попытка пошла так, как я и ожидал, и люди погибли. Некоторые понимали риск цену достижения цели, но все равно хотели быть теми, кто покажет себя лучше остальных. Они думали получить всю славу, став единственными, кто заставить сеть работать. Еще больше людей погибло в последующих попытках.

— Но ты же делаешь то же самое, — сказала она. — Ты — Творец. Ты не принимаешь самой сути невозможности сделать что-либо. Производишь вещи, о которых говорят, как о невозможных. Так как же ты можешь винить их за желание создать?

— Это другое. Я изучаю проблему и разумно анализирую, возможно ли создать вещь. Тогда, и только тогда, я начинаю работу над созданием. Я развиваю план, который основан на фактах, не на желаниях. Знаю каждый шаг, каждый элемент природы, и знаю, где располагаются линии. Для внешнего наблюдателя может показаться, что я пытаюсь совершать невозможное, но это не так.

Мерритт указал на статую в конце комнаты.

— Это как резьба. Перед тем, как ты отрежешь кусок, знаешь, зачем и что отрезать. Это не то, что делают они. Они пытаются вырезать, так сказать, путем отрыва, без понимания, что именно они делают. Эти люди заменяют знание желанием. Некоторые из мужчин, я знаю, понимают существующую опасность и обеспокоены попытками создать ключ. Но вмешался Совет. Даже перед лицом смерти они настаивали на продолжении попыток создать меч. Советники вложили все надежды в желание, чтобы он работал. Я отказался быть частью этого.

Магда нахмурилась.

— Я кое-чего не понимаю. Разве секрет, что шкатулки содержащие силу спрятаны в Храме Ветров, и никто не может достать их?

— Нет. Каждый, кто участвует в попытке создания ключа, знает об этом. Шкатулки были перечислены в Манифесте Храма Ветров.

— Тогда почему Совет так настаивает на создании ключа, если знает, что для него нет применения?

— Именно. Я сказал им то же самое. Они не хотят даже слушать. Старейшина Каделл выразился, что это необходимая мера предосторожности, если когда-нибудь сила вернется в мир живых. Он сказал, что не может ждать, пока что-нибудь пойдет не так и только тогда выяснится в нашей неготовности противостоять угрозе.

— Старейшина Каделл сказал так?

— Он самый. Совет хотел, чтобы я руководил командой, которая создает ключ. Я согласился с их мотивом, но не с предложением. Когда я заявил им, что это невозможно и только убьет людей, они разозлились. Советники спросили о моей верности делу Срединных Земель. Сказали, что если я откажусь помочь, и кто-нибудь погибнет, вина ляжет на меня. Они думали, что, поставив меня в такое положение, смогут убедить присоединиться к команде, и я как-нибудь найду способ заставить сеть работать.

— Они очевидно очень верят в твои способности, как Творца, — сказала Магда.

Мерритт больше не мог сидеть. Он снова подошел к столу, оперся на руки и уставился на меч, лежащий на красном бархате. Пока Магда наблюдала за ним, ожидая, когда Мерритт продолжит, его пальцы легко прошлись по лезвию.

— Они будто верят, что мы можем летать, — наконец произнес он, — и поэтому приказывают людям прыгнуть с обрыва, расставить руки и лететь, думая, что раз уж они приказали, это сработает. Но затем, когда люди разбиваются насмерть, я единственный кто виноват, потому что я именно тот, кто сказал им правду — это не сработает.

Глава 52

— Значит, ты отказался вести их, но они решили попытаться создать ключ так или иначе, — сказала Магда, когда Мерритт замолчал на некоторое время. — Что случилось потом?

— А как ты думаешь? Много хороших людей погибло просто так, вот что случилось.

— Понимаю.

Она слишком хорошо помнила мертвого человека в нижней части Замка, распростертого на полу, с большим куском стали, торчащим из груди.

— Неужели? — Он покачал головой, не оборачиваясь. — Ты говоришь, что думаешь, будто Барах погиб за что-то стоящее, поэтому у тебя есть утешение. Эти люди погибли ни за что. Какое утешение может быть для тех, кого они покинули?

— Ты знаешь, каково встречаться с вдовами этих людей? Мужчин, жизни которых потеряны впустую? Ты можешь представить себе горе женщин, знающих о смертях собственных мужей, слышавших, что я мог предотвратить катастрофу, но был эгоистом вместо того, чтобы помочь им? Ты можешь представить себе, что значит слышать их детей, детей, которых я катал на плечах, плачущих по своим отцам, которых они никогда уже не увидят? Можешь себе представить, что значит, когда вдовы, матери, сестры и дочери умерших мужчин лежат у твоих дверей всю ночь, безутешно рыдая, обвиняя в смерти любимого человека?

— Нет, не могу, — ответила Магда в наступившей тишине.

Она испытывала стыд за то, что была одной из тех, кто так легко посчитал его виновным просто потому, что слышала, будто он виновен. Магда сформировала мнение о Мерритте еще до встречи. Она чувствовала себя дурой, что так охотно приняла ложь.

— Как мог я убедить людей, переживающих такую боль, что пытался не допустить неоправданных смертей? Они не хотят слушать. Они не хотят слышать. Они верят Совету, утверждающему, что, если бы я помог, никто не умер. Для семей погибших проще обвинить меня, чем пытаться понять всю сложность вопроса. Они не могут понять, что, даже если бы я остался и приложил все силы, люди по-прежнему были бы мертвы, и я погиб вместе с ними. Для них проще принять ложь, нежели истину.

Магда слышала, как дети бегут по улице, играют, и за ними увязалась лающая собака. Она могла лишь представить, какие страдания достались на долю детей после потери отцов. Когда они, наконец, убежали достаточно далеко, покров молчания установился в небольшом, загроможденном домике.

— Поэтому ты уехал из Замка, — сказала громко Магда, когда понимание пришло к ней.

Мерритт до сих пор стоял к ней спиной, когда кивнул.

— Именно.

Магда могла видеть, как ему больно быть в таком безвыходном положении и несправедливо обвиненным. Она поняла, почему Барах сказал, что хотел бы помочь Мерритту.

Магда встала и пересекла комнату, положила руку на широкое плечо, успокаивая. Теперь она поняла глубину сострадания, которое Исидора видела в нем.

— Спасибо, Мерритт, что объяснил мне. Теперь я понимаю и очень рада, узнав, что люди лгут о тебе, и в то же время стыжусь, что я слепо верила в ужасные обвинения.

Мерритт признательно кивнул, слегка коснувшись лезвия меча.

— Много хороших людей погибло ни за что. Боюсь, еще больше погибнет, прежде чем советники откажутся от попытки совершить невозможное.

Стоя перед Мерриттом, когда он повернулся к ней, Магда в первый раз увидела полностью великолепный меч на красном бархате. По всей длине сверкающего лезвия было углубление, которое заканчивалось лишь у самой вершины меча. Стальные гарды в виде креста агрессивно выгибались вперед. Эфес тонким кружевом оплетала серебряная филигрань.

На рукояти по обе стороны шла надпись золотой нитью: ИСТИНА.

От красоты меча у Магды перехватило дыхание.

Почти невольно она вытянула руку и коснулась эфеса, пальцы пробежались по слову Истина. Магда никогда не видела ничего подобного.

Мерритт наблюдал за ней некоторое время; затем поднял меч, и пальцы Магды наконец опустились на слово Истина. Волшебник положил меч на ладони, и предложил взяться за рукоять.

Магда не могла сопротивляться и позволила пальцам сомкнуться вокруг рукояти. Когда она сжала и подняла оружие, могла чувствовать кончиками пальцев выпуклые золотые буквы слова «Истина» на одной стороне и плетеные проволокой, врезающиеся в ладонь, — на другой.

Магда знала несколько приемов, но не была с мечом так опытна, как с кинжалами. Этот меч отдавал магией. Он потрясающе балансировал в руке, казался легким, быстрым и удивительно правильным.

Он также пробудил нечто в глубине души, вызывая наружу так, как она не ожидала и даже не вполне понимала.

Единственное, чем она это могла назвать, так это праведным гневов, вскипающим прямо на поверхности сознания, рвущимся освободиться.

— Это, должно быть, ключ, — прошептала Магда почти про себя.

Мерритт до сих пор смотрел ей в глаза.

— Должен быть им, но как я объяснил, не могу закончить его.

— Все это имеет смысл теперь, — сказала Магда скорее себе, нежели ему. — Понимаю, что ты имел в виду, говоря о магии ключа, служащего истине и в то же время защищающего силу.

— Силе необходима истина, чтобы работать. Истина это реальность, законы природы. Они неотделимы. Эти отношения олицетворяются словом, вытканным на рукояти. Оно делает меч призванным служить большему, нежели просто силе, — истине.

Магда наконец взглянула ему в глаза, когда понимание пришло.

— Это Меч Истины.

Теплая улыбка смягчила лицо Мерритта.

— Хорошее название. По сути, оно идеально. Не знаю, почему сам не задумывался о нем. Более тебя понимая, что этот меч служит истине на многих уровнях и разными способами. Я всегда думал, что носитель меча будет Искателем Истины. Спасибо, Магда, за доходчивость. — Он указал на меч. — Отныне и навеки, он называется Меч Истины.

Магда подняла клинок вертикально, позволяя взгляду скользить по изящным линиям. Чеканка добавляла не только легкость, делающую его быстрее, но в то же время и силу. Меч был одновременно изысканным и смертоносным. Расположенная под крестом гарды, отделанная проволокой рукоять чувствовалась в руке, как дома.

— Где ты взял это великолепие?

Улыбка Мерритта стала шире.

— Сделал его.

Магда снова удивленно подняла меч, рассматривая углубление по всей длине.

— Сделал?

Мерритт кивнул.

— Хотя другой мог бы послужить для этой цели, но именно этот меч я сделал с намерением превратить в ключ. Он всегда был тем мечом, который мне бы хотелось наделить силой.

— Я чувствую… нечто. Чувствую, как что-то рвется наружу, когда держу его.

Судя по реакции, Мерритт вовсе не был удивлен.

— Как я и объяснял ранее, все мы рождены с искрой дара. Хоть ты и неодаренная, но по-прежнему взаимодействуешь с магией. Этот меч наделен магией. Вот, что ты чувствуешь.

Магда нахмурилась.

— Какой магией?

— В дополнение к подготовке его стать ключом, я также наделил меч возможностью помочь служить защите силы, так же как и служить истине. Именно эти элементы ты чувствуешь. — Улыбка Мерритта исчезла. — Но это было до того, как я узнал, что необходимого элемента для создания ключа в этом мире нет. Я не позволю другим использовать меч для попыток создания ключа, потому что бесплодные попытки лишь уничтожат его. По крайней мере, сила в безопасности.

Магда, наконец, протянула Мерритту меч. Как только его пальцы сомкнулись на рукояти, Магда сжала свои руки вокруг его, крепко держа их.

Они находились так близко друг к другу, когда Магда отыскала его глаза.

— Ответь на мой вопрос?

Мерритт пожал плечами, не пытаясь убрать меч или свои руки.

— Что ты хочешь знать?

— Сколько шкатулок содержат силу, которую Меч Истины должен защитить?

С видимой неохотой Мерритт, в конце концов, ответил:

— Три.

Магда почувствовала, как слеза катится по щеке.

— Три шкатулки Одена.

Нечто большее, чем дар, засветилось в его глазах.

— Так сила называлась до перемещения звезд. Как получилось, что ты знаешь это название? Имя Одена используется только в самых древних источниках. Откуда ты знаешь его?

Как она могла сказать ему?

Как могла не сказать?

Глава 53

— Мерритт, я должна тебе кое-что сказать.

Беспокойство выразилось на его лице.

— Что такое?

Магда прочистила горло, надеясь, что голос не подведет.

— Когда Барах вернулся из Храма Ветров, из мира духов, я ждала его там, в анклаве Первого Волшебника. Конечно, я была счастлива видеть его, и он был счастлив, что благополучно вернулся. Но был странно тих. Я спросила, что так беспокоит его. Барах рассказал об огромной силе, очень опасной силе, которой больше нет в Храме Ветров, где она должна быть. Он сказал, думал, что она там, но ошибался. Тогда я спросила, о чем он говорит. И Барах ответил: «Три шкатулки Одена пропали».

Лицо Мерритта окрасилось в пепельный цвет.

— Пропали?

— Он сказал, что многое неправильно в Храме Ветров. Когда я спросила, что он имеет в виду, Барах просто застыл и замолчал на некоторое время. Наконец, он рассказал о шкатулках Одена, о том, как они важны. Я спросила, уверен ли он, что они действительно пропали. Барах ответил, что Храм Ветров огромен, но нет сомнений, что шкатулки уже не там.

— Кому еще он сказал, что шкатулки пропали?

— Он не сказал никому, кроме меня.

— Совет не знает?

— Нет. Я единственная, кто знает. Ну и ты теперь. Я ждала, когда назовут нового Первого Волшебника, планировала сказать ему об этом, как только он будет назван.

Магда освободила одну руку из-под его, держащей меч, и сжала другую мускулистую руку, чтобы вернуть его взгляд в свои глаза.

— Но сейчас я поняла, ты единственный, кто должен знать об этом, Мерритт. Ты единственный, кому я должна сказать.

Лицо волшебника до сих пор не приобрело нормальный цвет. Его взгляд блуждал, а сам он сосредоточился на отдаленных мыслях. Магда не могла представить, что он, так долго занимаясь созданием защитного ключа к шкатулкам Одена, теперь думает.

— Спасибо, Магда, что сказала мне. Что доверяешь.

Она кивнула, высвобождая вторую руку.

На лице Мерритта вдруг появилась надежда.

— Может, Барах говорил что-нибудь о вычислениях для создания разрыва седьмого уровня? Может, он принес их с собой.

Магда покачала головой.

— Прости, нет. Он даже не упомянул о них.

Секундный пыл волшебника исчез, сменившись подозрением.

— И Совет не знает об этом? Ты уверена?

— Да, уверена. Барах сказал, что доверил тайну лишь мне. Я не знаю почему, но он ясно объяснил это. И не стал бы мне врать.

— Не вижу смысла. Как шкатулок Одена может не быть в Храме Ветров? — Мерритт снова застыл. — Думаю, кто-нибудь еще может сходить туда, чтобы вернуть формулы. Возможно, мне стоит попытаться. Не знаю как, но если я смогу…

— Нет, — произнесла Магда решительно, покачав головой. — Барах сказал, что много неправильного в Храме Ветров. Сказал, что пройдут тысячи лет прежде, чем кто-нибудь снова ступит туда.

— Звучит зловеще. Интересно, почему Барах сказал так?

— Не знаю, но если он сделал это, значит, должен был знать наверняка, о чем говорит. А значит, ты или кто-либо еще, не сможете войти туда.

Мерритт на секунду задумался.

— Храм предлагали вернуть обратно, когда закончится война, и он снова будет в мире живых, в безопасности.

Магда посмотрела на него исподлобья.

— Барах был Боевым Чародеем. Часть его способностей — пророчества. Может, он имел в виду, что в этом мире не будет безопасно тысячи лет, и поэтому Храм должен оставаться в мире мертвых?

— Мрачный вывод.

— Хотя, это может быть из-за других вещей, о которых он говорил что-то там неправильное. Может, не из-за того, что происходит в этом мире, Храм нельзя вернуть, а из-за событий в мире мертвых.

— Думаю, это возможно, — ответил Мерритт в глубоком раздумье.

— Значит, необходимые вещи никогда не будут в твоем распоряжении.

Мерритт в отчаянии опустил плечи.

— Это до сих пор не объясняет того, что случилось со шкатулками Одена. Если их нет там, значит, они должны быть здесь, в этом мире.

— Получается, так, — согласилась Магда.

— Команда Храма отнесла шкатулки в Храм, — сказал Мерритт, громко обдумывая. — Лотейн пытался попасть в Храм, чтобы исправить последствия, устроенные командой, но не смог. Затем, когда попытка Лотейна провалилась, Барах послал несколько своих лучших людей, чтобы попытаться пробраться туда и выяснить, что же сделала команда Храма. Когда никто из них не вернулся, Барах наконец отправился в Храм сам. И подтвердил, что там опасно.

— Все верно, — сказала Магда.

Мерритт взмахнул мечом.

— Кажется, это значит, что шкатулок Одена никогда не было в Храм Ветров. Должно быть, это часть предательства команды.

— Тут нечто более сложное.

— Что ты имеешь в виду?

— Если шкатулок так и не попали туда, как и люди, почему тогда Храм сделал луну красной, предупреждая о чем-то ужасном, спустя столько времени после суда над командой Храма и их казнью? Красная луна — это предупреждение. Барах послал волшебников, которые не смогли вернуться, и затем сам отправился туда, чтобы ответить на призыв о помощи Храма и выяснить, что произошло. Что-то должно было случиться, чтобы луна стала красной.

— Я не могу даже представить что. Барах дал какую-нибудь подсказку?

Взгляд Магды упал.

— Он покончил с собой прежде, чем я по-настоящему поговорила с ним об этом. — Она подняла глаза на Мерритта. — Может быть, шкатулки все время были там, где и должны. Может, кто-нибудь еще вошел в Храм и забрал их, и поэтому луна стала красной.

Мерритт выглядел встревоженным этой мыслью.

— Кто-нибудь еще? Например? Ты имеешь в виду, враг?

Магда пожала плечами.

— Не знаю. Но может, кто-нибудь пробрался туда, украл шкатулки Одена и поэтому вызвал ту проблему, о которой говорил Барах. Может, поэтому на небе появилась красная луна.

Мерритт в раздумьях потер подбородок.

— Полагаю, это возможно.

— Это мог быть враг. Кто-то, кого послал Император Сулакан.

Мерритт оглядел ее.

— Тревожные мысли.

— Кроме этой тревожной мысли, как я и говорила, очень много беспокойных событий происходит в Замке. До меня доходили слухи, что несколько наших волшебников возвратили мертвого к жизни. Ты знаешь что-нибудь об этом?

— Слышал, что они работают над попытками изучить оружие, которое развивает Сулакан, — ответил Мерритт. — Думаю, Исидора помогала лишь с этим. Она занималась вопросами, связанными с миром духов.

— Еще кое-что странное происходит. Вражеские войска собирают мертвых. Они забрали тела всех умерших из города Исидоры, Гранденгарта. Отчеты, о которых я слышала, говорят, что они забирали тела и из других городов, так же как и с полей сражений. Почему они делают это?

Мерритт вздохнул.

— Не знаю.

Магда подошла к плетеной кушетке и взяла сверток, который принесла с собой.

— Взгляни на это.

Глава 54

Магда развернула тонкую ткань и подняла ее, чтобы Мерритт мог видеть ее такой, какой она выглядела, когда висела в лабиринте Исидоры.

Мерритт положил меч обратно на красный бархат и пересек комнату, привлеченный увиденным. Магда могла разглядеть мужской силуэт сквозь шелковистую ткань, когда он пробежался пальцами по изображенному заклинанию.

— Это поразительно, — прошептал он.

— Я определенно думаю так же. Это спасло мне жизнь.

Мерритт откинул край полотна, чтобы взглянуть на Магду.

— О чем ты?

— Монстр, который убил Исидору, гнался за мной. Он хотел убить меня также сильно, как Исидору. Монстр преследовал меня по всему лабиринту. Я заблудилась и пыталась лишь оставаться вне его досягаемости. Он наконец загнал меня в тупик за этой тканью, но не смог пройти сквозь нее. Ткань каким-то образом остановила его.

Мерритт поднял край полотна, чтобы рассмотреть все символы, грубо нарисованные.

— Я даже вижу почему, — сказал он, изучая символы.

— Исидора сказала мне, что нарисованные заклинания она выучила, будучи говорящей с духами, и что они могущественны и значимы.

Мерритт качал головой по мере того, как его взгляд блуждал от одного символа к другому.

— Я научил ее основам этих заклинаний, но она добавила несколько очень специфичных элементов в них.

— Исидора сказала, что мертвые должны внимать им.

Мерритт поглядел в ее направлении, но промолчал, поэтому заговорила Магда:

— Я могу свидетельствовать, что она сказала правду. — Магда потрясла ткань. — Это то, что остановило монстра, мертвого человека, он не добрался до меня. Не смог пройти ткань. Исидора сказала, что мертвые должны внимать тому, что она рисует. Это другая причина, почему я верю, что человек, убивший Исидору и пытавшийся сделать то же со мной, был действительно мертвым. Он обратил внимание на это предупреждение.

Мерритт снова взглянул на нее.

— Это может быть правдой, но не обязательно.

Он взял ткань, накинув ее на руки, шагая по комнате и оттягивая края ткани, когда считал, что символы как раз на его руках.

— Однако, это очень тревожно, — пробормотал он. — Это защитные заклятия, созданные, чтобы охранять мертвых.

— Защитные заклятия? Мерритт, почему Исидора беспокоилась о мертвых? Почему нарисовала на полотнах заклятия, остановившие мертвого, по всему коридору вокруг себя?

Мерритт на секунду оглянулся на нее.

— Возможно, потому что у нее была причина бояться их, или, возможно, это была лишь мера предосторожности. Она имела дело с миром духов, в конце концов. Это ее профессия. Кроме этого, она искала духов, которых поймали в мире живых. Эти духи принадлежат трупам, украденным генералом Куно из Гранденгарта.

— Но это духи мертвых. Не сами мертвые.

— К чему ты клонишь?

— А что, если слухи — правда, и некоторые из волшебников в подвалах Замка в состоянии вернуть мертвых к жизни, или не к настоящей жизни, а, ну, ты понимаешь, о чем я. Что, если они создают монстров из мертвых людей? Неразумных рабов для выполнения приказов?

Мерритт вскинул бровь, возвращая ей шелковистую ткань.

— Я научился не пропускать того, что звучит нелепо, но ты на самом деле веришь в это?

Магда забрала у него ткань и сложила.

— Я не знаю, во что верить. — Магда подняла сверток. — Но сплю под этим.

Она подумала, что Мерритт, возможно, засмеется над ней. Но нет.

— Умница, — пробормотал волшебник, отворачиваясь в раздумьях.

— Мерритт, так много событий происходит, в которых нет смысла. Боюсь, нечто ужасное произойдет прежде, чем я смогу выяснить это, и никого кроме меня, кажется, не беспокоит это.

— Меня беспокоит, — тихо ответил Мерритт.

Магда на мгновение застыла, застигнутая врасплох. Она не ожидала, что он скажет такое. Это было тем, на что Магда надеялась, даже более, чем надеялась. Но не ожидала.

— Спасибо, — прошептала Магда.

— Ты права, так много необъяснимого происходит вокруг. Не только упомянутое тобою, но и другое. По отдельности каждый случай кажется достаточно безобидным, и его, возможно, объяснить, но когда они образуют большую картину, события кажутся подозрительными.

— Ты знаешь кого-нибудь, кто сможет помочь нам получить ответы?

Он туда и обратно провел рукой по изогнутому кусочку странного, сложного металлического состава, размышляя. Это выглядело почти как скульптура проверочной сети, которые она видела раньше.

— Возможно, — наконец сказал он.

Воодушевленная, Магда подступила ближе.

— Я слушаю.

Он повернулся к ней лицом.

— Ты знаешь о перебежчице?

— О перебежчице? Нет. Какая перебежчица? О ком ты говоришь?

— Всего лишь день или два назад, колдунья из Древнего Мира, женщина, по слухам близкая к Императору Сулакану, прибыла в Замок в поисках убежища. Я слышал, она рассказывала людям, что хочет присоединиться к нашему делу. Если это правда, она должна что-нибудь знать о планах врага. Мы ведь знаем очень мало о том, что происходит в Древнем Мире.

— Я никогда о ней не слышала, — сказала Магда. — Ты прав, мы определенно должны поговорить с ней. Ты знаешь, где ее найти?

— В подземелье.

— В подземелье? — Магда нахмурилась. — Если она перебежчица и хочет присоединиться к нашему делу, что она делает в подземелье?

— Я слышал, шепчутся, что ее судили, признали шпионом и собираются казнить.

Магда изумленно посмотрела на него.

— Никогда не слышала об этом деле.

Мерритт поднял бровь.

— А почему должна была? Ты же никто, помнишь?

Магда скорчила гримасу.

— До смерти Бараха я знала намного больше о том, что происходит в Замке, чем сейчас. — Она сложила руки. — Нам надо увидеть ее, выяснить может ли она рассказать что-нибудь.

— Я уже пытался. Они не разрешили мне поговорить с ней.

— Должны же быть люди, которые захотят помочь.

Размышляя над этой проблемой, Магда подошла к столу, где лежал Меч Истины, и посмотрела на него.

— Лорд Рал сказал, что несколько офицеров принесли ему присягу.

— Ты знаешь кто?

— Офицеры Рендалл и Морган, — сказала она. — Я доверяю им. Оба помогут мне.

— Они оба со своими войсками где-то за пределами Эйдиндрила.

— Генерал Грандволл, лидер гвардейцев, тоже поклялся, — сказала она. — Я знаю его, хотя не так хорошо. Он часто приходил к Бараху с отчетами.

Мерритт кивнул, приняв это во внимание.

— Я лишь раз или два встречался с ним, но лидер гвардейцев точно ходит к заключенным. — Он взглянул в сторону Магды. — Ты достаточно хорошо знаешь его, чтобы он устроил встречу с колдуньей?

— Думаю, знаю его достаточно хорошо, чтобы он впустил меня. Возможно, я смогу убедить его пустить и тебя со мной.

Мерритт улыбнулся. Но улыбка вскоре исчезла.

— Будем надеяться, колдунью еще не казнили, и она захочет говорить с нами.

— Тогда это первое, что мы должны сделать. Ты знаешь кого-нибудь еще, кому можно доверять?

Мерритт потер подбородок.

— Я знаю много заслуживающих доверия людей, но большинство из них не поклялось в верности Лорду Ралу, поэтому настолько, насколько им можно доверять в обычной ситуации, мы не можем доверять, потому что есть возможность, что сноходец наблюдает за ними. Много людей не принимают угрозу всерьез. Это создает возможность врагу воспользоваться преимуществом.

— Тогда нам не стоит говорить с ними.

— Я знаю одного человека, которому можно доверять, и он принес клятву.

— Кто это? — спросила Магда.

— Он назначен охранником Сильфиды. Я доверяю ему и знаю, что он один из одаренных, кто верил в Бараха. С тех пор, как он стал находиться рядом с Сильфидой, встречался со многими важными людьми, приходящими и уходящими. Он также знает много о волшебниках в Замке, кто что делает — я про это.

— Ты имеешь в виду Куинна?

Мерритт сморщил лоб.

— Ты знаешь его?

Магда улыбнулась.

— Мы росли вместе. В молодости я иногда гуляла с ним по лесам вокруг Эйдиндрила, мы доходили до одинокого водоема, который был домом гагары.

— Ты была влюблена в него?

Магда почувствовала, как краснеет.

— Нет, ничего такого. Он мне нравился, но мы были детьми. Куинн был на пару лет старше, и это делало его весьма внушительным. Но Куинна больше интересовали журналы.

— Ах, да, его журналы. Ты точно знаешь его.

— Он все время думал о книгах. Любил изучать прошлое, убеждал меня, что история это людские поверья, и однажды он станет историком в Замке и напишет обо всем происходящем.

— Кажется, Куинн преуспел в этом, — произнес Мерритт, поднимая перевязь со стула и перекидывая ее через голову. Он повесил ее на правом плече, а ножны оказались у левого бедра.

— У него есть большая коллекция журналов, которые он хранит при себе, охраняя Сильфиду.

— Это как-то развлекает его, — предположила Магда. — Возможно, очень скучно находиться там большинство своего времени.

Мерритт поднял меч и вложил его в красиво украшенные серебряно-золотые ножны у левого бедра.

— Идем узнаем, сможешь ли ты убедить генерала Грандволла провести нас в подземелье.

— Ты часто берешь с собой Меч Истины?

— Я никогда не упускаю его из виду. В нем уже есть закрепленные элементы для подготовки к окончательному процессу. Полагаю, это случится не скоро, но даже с нынешней силой, меч — опасное оружие. Я не хочу, чтобы он попал не в те руки.

Магда полагала, в этом есть смысл. Она подхватила сверток с кушетки, положив его под руку.

Проходя мимо книжной полки, она остановилась, указывая на крошечные глиняные фигурки людей, плавающие в воздухе, прямо на конце маленького свитка, свисающего с полки.

— Мерритт, ты не возражаешь, если я спрошу, что же это такое?

Мерритт стащил свиток с полки. Маленькие фигурки поплыли недалеко от него.

— Я называю это гравитационным источником.

Улыбаясь маленьким фигуркам, парящим в воздухе, Магда повернулась к нему.

— Как?

— Если ты бросишь что-нибудь, оно упадет на землю. В некотором смысле, мы как эти крошечные фигурки притягиваемся к земле гравитацией.

Мерритт развернул свиток, чтобы показать изображение заклинания. Магда немного встревожилась, увидев часть заклинания, созданного путем изменения Благодати.

— Ты создал гравитацию заклинанием?

— Не совсем. Я создал заклинание, которое притягивает определенные вещи. Полагаю, ты согласна, что это лишь имитация гравитации. В этом случае, я сделал так, чтобы оно притягивало эти глиняные фигурки, поэтому они всегда должны оставаться рядом с изображением заклинания, так же как и мы должны оставаться на земле из-за гравитации. Поэтому, я назвал это гравитационным источником.

— А для чего оно?

Магда была озадачена рисунком и прикрепленными к нему глиняными человечками.

— Для какой цели?

Мерритт пожал плечами.

— Не знаю, просто так. Это просто то, к чему я пришел, когда работал над более важным созданием. Я никогда не думал о применении для этого, поэтому, полагаю, оно всего лишь служит мне развлечением.

Он сложил свиток так, что тот поместился в руке. Фигурки плавали рядом. Мерритт взял руку Магды и поместил маленькую, сложенную бумажку в ладонь.

— Вот. Дарю, чтобы ты улыбалась.

Магда держала сложенную бумажку на ладони, наблюдая, как маленькие глиняные фигурки летают рядом с ней.

— Серьезно? Это мне?

— Конечно, если ты обещаешь улыбаться своей прекрасной улыбкой, как когда ты смотришь на них.

— Обещаю, — произнесла Магда, собрав фигурки в руку и положив в карман.

Держа два пальца на гарде в виде креста, Мерритт достал меч на несколько дюймов, а затем позволил ему упасть обратно, убеждаясь, что тот легко выходит из ножен.

— Теперь, может, увидим, сможем ли поговорить с перебежчицей, прежде чем ее обезглавят?

Магда кивнула и поторопилась за Мерриттом.

В первый раз после смерти Бараха, Магда не чувствовала себя в полном одиночестве. У нее был кто-то, верящей в нее, воспринимающий серьезно, кто-то, кто собирался помочь.

Глава 55

По каменному мосту, пересекающему пропасть перед Замком, рядом с низкой каменной стеной на противоположной стороне шли две женщины; заметив Мерритта, они на мгновение застыли. Обе были в длинных серых платьях и с короткими волосами. Одна выглядела на пару лет старше Магды, а другая казалась достаточно старой, чтобы быть матерью первой женщины. Магда увидела кровь на платье младшей. Обе женщины стали пробираться через толпу людей, приходящих и покидающих Замок, чтобы перехватить Мерритта.

— Мэри, в чем дело? — спросил Мерритт младшую, когда та схватила его за руку. Старшая женщина остановилась позади, в ожидании заламывая руки.

Лицо младшей женщины было заплаканным, она казалась сильно расстроенной.

— Джеймс… он ранен. Сильно ранен.

— Ранен? — спросил Мерритт, встревоженный. — Как? Что случилось? Насколько серьезно ранение?

— Он работал по заданию Совета, делал какой-то меч, — женщине пришлось остановиться, чтобы задушить вырвавшееся рыдание. — Он никогда особо не рассказывал о работе, которую выполнял, так что я не знаю многого об этом. Но сегодня днем произошел несчастный случай в подвалах Замка. Три человека, работающие с Джеймсом, погибли из-за мощного взрыва. Двое других получили ранения, но не серьезные. Джеймс же в плохом состоянии. Он был ближе к взрыву и вдохнул самый жар. Говорят, он сжег себе легкие. Джеймс не может дышать. Он тяжело ранен, Мерритт.

Оперевшись на волшебника, рыдая, женщина вцепилась в его черную рубашку, сжимая кулаки.

— Что мне делать, если он умрет, Мерритт? Что мне делать?

— Это как-то связано с магией, сработавшей неправильно, — добавила старшая женщина, когда младшая поддалась слезам, надеясь, что эта информация каким-то образом сможет помочь волшебнику.

Меррит бросил взгляд на Магду, обнимая Мэри за плечи. Его большая рука мягко привлекла женщину к груди, пока та плакала.

Магда знала, что означает увиденное. Как бы то ни было, несколько людей только что умерли, и другим еще предстояло умереть ради создания ключа к шкатулкам Одена.

— Они лечат его? — спросил Мерритт. — Кто-нибудь из одаренных лечит его?

— Нет. Он не позволил им. — Мэри рыдала, с трудом произнося слова.

— Что? Почему?

Старая женщина положила руку на его плечо.

— Джеймс просил вас, Мерритт.

— Но почему? Почему он не разрешил другим одаренным помочь?

— Видимо, считает вас единственным, кто знает достаточно о его работе, какие элементы вовлечены в процесс, и кто имеет шанс исцелить его. Другие волшебники пытаются поддерживать его жизнь, пока вас не найдут, но они сказали, что не имеют способностей к исцелению, поэтому нужны вы. Удивительное везение, что Мэри и я заметили вас по пути в город. Поторопитесь. Пожалуйста.

Мерритт, все еще обнимая одной рукой молодую женщину, поддерживая, пока она плакала у него на груди, положил другую руку на плечо старшей женщины.

— Конечно.

Он повернулся к Магде, озабоченность исказила его черты.

— Мне нужно помочь Джеймсу. Подождешь меня?

Магда кивнула.

— Поспеши. Помоги ему.

Магда положила руку на спину Мэри. Она знала, на что похож страх за любимого человека. Знала весь ужас этого и готова была заплакать сама, видя горе Мэри. По крайней мере, эта женщина не скорбела о смерти мужа. Магда надеялась, что Мерритт сможет предотвратить такой исход.

— Постарайся быть храброй, — сказала Магда. — Мерритт поможет. Твоему мужу нужно видеть, что ты остаешься сильной для него.

Женщина кивнула и потянулась, чтобы сжать руку Магды.

— Я постараюсь.

— Где мне найти тебя? — спросил Мерритт тихо.

— Я буду в своей комнате, — ответила Магда, — или в кладовке по соседству, пакуя вещи и готовясь к переезду, чтобы освободить место для нового Первого Волшебника.

— Тогда жди меня, я приду за тобой, как только помогу Джеймсу.

Его ореховые глаза еще больше отливали зеленым в свете заката, и они говорили больше, нежели слова. Он знал, как важно было их дело, но в то же время не мог позволить человеку, едва цепляющемуся за жизнь, умереть, если был в состоянии спасти его.

Мерритт протянул руку и мимолетно коснулся щеки Магды, после чего в спешке последовал за женщинами.

Магда стояла в центре массивного каменного моста, все еще чувствуя прикосновение его пальцев на щеке, наблюдая, как три человека пересекают мост, быстро направляясь к зияющей железной пасти опускающейся решетки. Это был небольшой, но весьма примечательный жест, который, как она думала, говорил, что он понимает беду, в какой они оказались, и просил держаться до тех пор, пока он вернется.

Магда знала, что исцеление тяжелораненых людей может занять определенное время. Если все идет правильно, это может иногда занять нескольких часов, но с такой же легкостью и нескольких дней.

Этот человек, Джеймс, по-видимому, друг. Он нуждался в помощи Мерритта, иначе наверняка умрет. Мерритт, конечно, должен помочь, попытаться вылечить его. Магда не ожидала меньшего от Мерритта.

Но она и не думала, что у остальных есть дни, чтобы ждать.

Шкатулки Одена пропали, сноходцы разгуливали по Замку, предатели пребывали среди них, люди таинственно умирали и мертвые охотились в темных проходах.

Магда знала, что никто, кроме Мерритта, не верил ей.

Глава 56

Пока мешанина мыслей боролась за внимание, Магда смотрела на каменную стену на краю моста и вниз, в огромную пропасть. Трещина в горе, перетянутая мостом, опускалась почти до самого дна долины. Часто облака проплывали под мостом, но не сейчас. Сегодня влажная, серая дымка скрывала происходящее на глубине. Стая птиц пролетела под аркой моста, и далеко внизу деревья цеплялись к скале на небольших выступах. Еще ниже Магда могла различить валуны.

Валуны напомнили Магде о других, под скалой, куда Барах прыгнул навстречу смерти, и она едва не совершила то же самое. При этой мысли Магде пришлось отвернуться, чтобы избежать головокружения.

Темные, высокие каменные стены Замка ловили последние теплые лучи заходящего солнца. Влажный воздух хранил мертвую тишину, пока день близился к концу.

Магда стояла, глядя на голубую дымку в горах вдали, по другую сторону моста, не зная, что делать, не зная, как долго она может осмелиться ждать Мерритта, прежде чем ей придется отправиться без него вниз, в подземелье, чтобы отыскать вражескую колдунью. Кто-то, шедший по мосту, поймал ее взгляд.

Это был Советник Сэдлер. Он выглядел мрачным, решительно шагая через мост, опустив голову и смотря на землю перед собой, словно в оцепенении.

Магда двинулась и мягко поймала его за руку.

— Советник Сэдлер, добрый день.

Его рука пребывала в плену ее захвата, Советник поднял взгляд.

— Магда, — он моргнул, внезапно вздрогнув от своих мыслей. — Добрый день.

Когда Советник сделал шаг, Магда придержала его руку, призывая остановиться и не давая уйти.

— Что-то не так? — спросила она.

Сэдлер с несчастным видом нахмурился.

— Это так очевидно?

— Нет, не совсем. Просто, я почувствовала что-то, когда увидела вас. Могу я что-нибудь для сделать?

Мгновение он смотрел на Магду, затем, в конце концов, отвел взгляд ясных глаз под опущенными веками прежде, чем заговорить.

— Совет принял некоторые решения, — сказал он. — Вы встретили меня в раздумьях над этим вопросом.

— И вам не нравятся эти решения?

— Не могу сказать, что полностью согласен с их постановлением.

Было нетипично для него высказывать подобное личное мнение относительно вопросов, решенных Советом. Он обыкновенно был вполне сдержан. Мысли обо всех неприятностях в Замке все еще не покидали голову Магды, и она решила не пускать дело на самотек.

— Могу я спросить, что они решили, если это беспокоит вас?

Он сжал губы на мгновение, обдумывая, но затем, наконец, сдался.

— Люди очень скоро узнают. Это не будет тайной долгое время.

— Они назвали Первого Волшебника? — Догадалась Магда. — Верно?

Сэдлер выпрямился, изучая ее лицо, пока, в конце концов, не выдохнул. Советник посмотрел на город далеко внизу, в долине.

— Да. Даже больше.

Озадаченная, Магда не собиралась обходиться без дополнительной информации.

— Не понимаю, что вы имеете в виду. Что значит «больше»?

Сэдлер вышел из раздумий и осмотрелся, желая убедиться, что никого нет поблизости, затем взял руку Магды и повел к каменной стене на краю моста. Женщины, несущие различные свертки, спешно возвращались в Замок из рынков Эйдиндрила. Мужчины шли к телегам, запряженным мулами, или ехали в повозках, заваленных товарами всякого рода: от дров до бочек с соленой рыбой.

Двойная колонна солдат, движущихся из Замка, проехали мимо на больших черных лошадях. Их броня отражала янтарное свечение позднего дневного света. Кольчуги и доспехи звенели, когда лошади двигались рысью. Люди спешили убраться с их пути. Все, как один, большие мужчины несли копья, удерживая их вертикально под идеально прямым углом. Эти вооруженные люди, называемые Черными Уланами, были одними из самых смертоносных воинов в Гвардии Замка. Помимо носки черных туник под доспехами и кольчугой, они также заявляли о себе с помощью длинных черных вымпелов и прекрасных вороных коней.

Сэдлер наблюдал, как Черные Уланы галопом уносятся прочь, пока они не достигли противоположного конца моста. Он ждал, когда люди вокруг возобновят движение, ждал, пока они двое не останутся в стороне ото всех, кто пересекает мост.

— Вы хорошая женщина, Магда. Всегда справедливы и всегда очень рассудительны. Поэтому я расскажу все до того, как вы услышите об этом где-нибудь еще завтра.

Магда повернула голову, чтобы не пропустить тихих слов.

— О чем вы, Советник Сэдлер?

— Первым Волшебником назвали Лотейна.

Рот Магды приоткрылся. Это случилось за миг до того, как она, наконец, обрела голос.

— Лотейна? Главного Обвинителя Лотейна? Того самого Лотейна? Его назвали Первым Волшебником? Вы серьезно?

— Абсолютно. — Выражение лица Сэдлера было мрачным. — Его выдвижение на пост пройдет очень скоро, в течение нескольких дней по моим ожиданиям, хотя я и не был проинформирован, когда именно. В связи с наличием неотложных военных дел, Совет хочет отказаться от стандартных больших, публичных мероприятий, как в случае с избранием Бараха. Они хотят сделать это чем-то меньшим, чем принято, поторопить формальности, чтобы Лотейн мог заняться делами Первого Волшебника.

Магда была слишком потрясена, она не знала, что говорить.

— Это не все, — продолжил Сэдлер. Он указал рукой на гору. — Я направляюсь в свой дом в лесу. Для меня больше нет необходимости жить в Замке.

— Но Совет…

Его глаза, все еще острые, как и всегда, сверкнули.

— Я не буду впредь заседать в Совете.

Магда моргнула.

— Что вы имеете в виду?

Он неожиданно стал выглядеть смущенным, даже стесняющимся.

— Меня сместили.

Магде пришлось пропустить слова в голове несколько раз, чтобы убедиться в верности понимания значения.

— Сместили? Вас не могут сместить. Если только, конечно, вы были осуждены…

— Нет, нет, ничего подобного, — сказал Лотейн, замахав руками, тем самым показывая, что Магда неверно истолковала мысль.

— Тогда что вы имеете в виду, говоря о смещении? Как Вы можете быть смещены? Кем?

— Лотейном.

Магда смотрела на Сэдлера мгновение, прежде чем напомнить себе закрыть рот.

— Не понимаю.

Сэдлер слегка поморщился, отворачиваясь.

— Лотейн предложил, а остальные члены Совета согласились, что необходимо провести изменения таким образом, чтобы в эти трудные времена решения могли быть найдены более легко. С шестью членами Совета мы часто оказывались в тупике.

— Но так и должно быть, чтобы большинство не могло помыкать и диктовать. Шесть членов нужны для большей взвешенности и осмотрительности, они призваны содействовать наличию размеренности в Совете, работающем над поиском истины. Это предохраняет от поспешных решений.

Взмахом руки, Сэдлер показал, что согласен с ней, но ничего не может сделать.

— Считается, что в военное время Совету необходимо как можно быстрее принимать нужные решения. Пять членов дают такую возможность. Согласие трех членов — это все, что сейчас требуется для принятия предложения.

Магда не знала, что сказать. Она давно знала Сэдлера. Выносила перед ним множество вопросов на протяжении нескольких лет. Он не всегда соглашался с ней, но, в отличии от некоторых других, всегда слушал с открытым сердцем.

Магда протянула руку и положила на его предплечье.

— Мне жаль. С вами все будет хорошо?

Сэдлер снова отмахнулся.

— Не беспокойтесь обо мне. Я буду в порядке. Мне всегда хотелось проводить больше времени в своем тихом, маленьком домике в лесу. С тех пор, как моя жена скончалась… что ж, полагаю, я мог бы использовать некоторое время для размышлений. Беспокойство о делах войны, вероятно, слишком суровое бремя для меня… По крайней мере, именно это и сказали другие.

Легкое дыхание ветра выбило прядь волос Магде на лицо. Она заправила локон назад.

— Могу я приходить к вам иногда?

Сэдлер улыбнулся и ущипнул ее за щеку, чего никогда не делал раньше. Этот необычайный жест ошеломил Магду.

— Я бы хотел этого, Магда. Я бы хотел.

Он казался гораздо менее защищенным, чем, исходя из опыта Магды, должен быть. Обветренное, морщинистое лицо выглядело усталым. Она подумала, что, скорее всего, он считал, будто должен представлять некий эталон и носить маску решимости, необходимую члену Совета. Сейчас маска исчезла и раскрыла человека, скрывавшегося под ней.

Когда Сэдлер зашагал прочь, Магда смотрела на него, повернувшегося спиной к Замку, работе всей его жизни. Он выглядел сгорбившимся и старше, чем когда бы то ни было раньше. Магда вдруг вспомнила кое-что и окликнула Сэдлера.

Глава 57

— Советник Сэдлер.

Он остановился и обернулся.

— Сейчас просто Сол. Я больше не советник. Просто Сол.

Магда печально улыбнулась.

— Мне жаль, но никогда в жизни не смогу заставить себя назвать вас никем, кроме Советника Сэдлера.

Он согласился с ней легкой улыбкой и поклоном.

— Если вы так желаете. Думаю, мои уши достаточно привыкли к этому звуку, и пока мы одни, никто не будет против.

Магда оглянулась убедиться, что никого нет поблизости. Все выглядели, в большинстве, сосредоточенными на своих делах и спешили добраться туда, куда идут, до темноты. Они не обращали на них двоих внимания, хотя люди, которые узнавали Советника, оглядывались на мгновение, проходя мимо. Магда сделала еще один шаг, сокращая расстояние до Сэдлера, стараясь избежать малейших шансов, что кто-то подслушивает их. Она снова посмотрела по сторонам.

— Советник Сэдлер, можете ли вы сказать мне о женщине — колдунье из Древнего Мира, которая бежала, и пришла сюда, в Замок, чтобы присоединиться к нашему делу.

Сэдлер потер рукой вокруг рта, пока обдумывал. Наконец, он поднял палец.

— Да, сейчас я на самом деле припоминаю, Лотейн говорил что-то о женщине, пришедшей от врага и утверждающей, что хочет сменить сторону. Думаю, вы правы, она была колдуньей. Однако он сказал, что она была шпионкой. Это та женщина, которую вы имеете в виду?

— Вполне вероятно. Вы знаете что-нибудь о ней?

— К сожалению, нет, я никогда не встречал ее. Почему вы спрашиваете?

Магда не хотела говорить. Из всех людей Советник, несомненно, был бы главной целью для сноходца. Кроме того, она знала, что сноходец мог скрываться в эту самую минуту в тени его разума, наблюдая и слушая каждое ее слово. Следовало вести себя осторожно. Еще Магда должна быстро думать. Она подняла руку в случайном жесте.

— Надеялась, что, возможно, она могла бы помочь в нашей войне. Если колдунья действительно пришла из Древнего Мира, то, я надеялась, знает детали, которые могли бы помочь нам.

Впервые выражение лица Сэдлера стало подозрительным.

— Вы имеете в виду сноходцев? Какую информацию они ищут, или как много узнали?

Магда кратко, почти искренне, улыбнулась:

— Ну да, это приходило мне в голову, но я думала в более общем характере. Мы должны использовать всю помощь, которую можем получить.

Сэдлер кивнул.

— Простите, но я не могу сказать. Не потому что не хочу говорить, Магда, а потому что ничего не знаю.

— Я вижу. Но в любом случае спасибо, Советник Сэдлер. — Она снова улыбнулась, на этот раз искренне. — Я постараюсь зайти к вам в ближайшее время, и посмотреть, как вы поживаете.

Сэдлер тепло улыбнулся в ответ.

— Мне бы хотелось, Магда, очень хотелось.

Он сделала шаг, но потом остановился, и вернулся к ней. Положил руку на плечо, его пальцы сжались, когда он привлек Магду немного ближе.

— Из всех людей, что приходили к нам, вы единственная, кто представлял истину. Я хочу, чтобы вы знали это.

Магда внезапно почувствовала себя немного виноватой за то, что обманула Советника. Но это было необходимо для защиты жизней. В конце концов, сноходцы могли быть где угодно.

— Я приходила к вам представлять тех, кто не имеет права голоса.

Сэдлер улыбнулся хитрой улыбкой и опустил руку.

— Нет, не совсем так. Вы не говорили за лживых, алчных и жадных людей, которые не имели права голоса. Вы говорили только от имени невинных или тех, кто из принципа не имел права голоса. Вы приходили к нам представлять истину. Остальные в Совете, может, и не заметили различия, но я хотел, чтобы вы знали — я всегда замечал. Ваша одаренность не в даре, а в силе голоса, силе правды. В конце концов, самая большая наша способность кроется в собственных умах. Хотя вы не одаренны, звучание правды откликается у людей больше, чем вам кажется. Есть вещи, происходящие в Замке, которых я не понимаю. Возможно, их совершают другие, возможно, даже вы, но не я. Как Советник, я держался в стороне от многих реально происходящих событий вокруг нас. В своей должности я встречался с огромным количеством людей, говорящих перед нами по великому множеству причин. Вы, Магда Сирус, была единственной, кто представал перед нами, интересующейся только правдой. Мы живем в опасные времена. Может, мы живем в конце времен. Но если хотим выжить, правда нужна больше, чем что-либо другое. Среди всех людей, которых я знаю, вы единственная, кто выделилась для меня человеком, предназначенным для поиска истины. Сомневаюсь, что вы осознаете, насколько редким это является. Никогда не отказывайтесь от своего призвания, Магда. Знайте себя, знайте кто вы. Хотя мало кто будет это признавать, даже те, кто в Совете, я искренне верю, мы все нуждаемся в вас.

Магда была ошеломлена, услышав такие слова.

— Но я не только не одарена. Я… — Магда чуть не сказала, что она никто. — Я не могу сделать много самостоятельно.

Сэдлер улыбнулся в ответ.

— Стоять за истину — это все. Истина — это сила. Никогда не забывайте об этом.

— Не забуду. Спасибо вам, Советник Сэдлер.

Он улыбнулся.

— О, и Магда, хочу, чтобы вы знали, я принял ваш совет.

— Мой совет? Какой совет?

Он поднял бровь.

— Ваш совет дать клятву Лорду Ралу, чтобы защитить наши мысли от сноходцев.

Магда уставилась на него.

— Вы это сделали? Когда?

Сэдлер улыбнулся.

— Ночью, после того как вы пришли к Совету вся в крови. Как я говорил, знаю, что вы единственная, кто представал перед нами, заинтересованная только правдой. Как только я вернулся в личные покои в ту ночь, встал на колени, как вы говорили, и три раза произнес посвящение Лорду Ралу.

Магда надеялась на то, что он говорит правду.

— А кто-то из других членов Совета дал клятву?

Сэдлер пожал плечами.

— Простите, не знаю. Я не сказал ни одному из них и уверен, что они не скажут мне. Я, просто, хочу, чтобы вы знали, если придете увидеться со мной, можете выражать свое мнение, не беспокоясь о сноходцах.

Магда улыбнулась.

— Советник Сэдлер, вы хитрый человек.

Он улыбнулся в ответ.

— А как вы думаете, почему мне удалось прожить так много? Всего доброго, Магда Сирус. И будьте честны сами с собой.

— Буду. И пожалуйста, позаботьтесь о себе.

Как только Сэдлер пошел по массивному каменному мосту, смешиваясь с толпой, Магда почувствовала порыв ветра. Она взглянула на горизонт и заметила черные полосы облаков. Горячая, влажная погода предвещала приближающуюся бурю.

Прежде чем пройти под железной решеткой, Магда пристально посмотрела на массивные стены и башни Замка, поднимающиеся к темнеющему небу. Тихий Замок, казалось, ждал ее, ждал, чтобы поглотить.

Магда снова осталась одна. Даже при том, что только встретила его, она скучала по Мерритту. В нем что-то отличалось ото всех, кого она когда-либо встречала. С ним было легко и естественно.

Но сейчас она одна.

Глава 58

Магда как раз закрывала тяжелую дверь из красного дерева, когда услышала шаги, а затем стук. Она подумала, что это может быть Мерритт, хотя знала, что еще слишком рано для его возвращения, разве что, конечно, он оказался неспособен помочь Джеймсу. Она распахнула дверь.

Лотейн загородил дверной проем.

Он улыбнулся в той же приватной манере, как и всякий раз при виде ее. Это был развратный взгляд, каждый раз заставляющий кожу Магды покрываться мурашками.

После быстрой оценки комнаты, тускло освещенной полудюжиной ламп, черные глаза мужчины сфокусировались на Магде. Она могла сказать по тому, как он смотрел на нее, что Лотейн думает о разных непристойностях.

Магда хотела захлопнуть дверь перед его носом, но передумала. Она уже толкнула его к краю однажды. Было бы рискованно делать это снова, когда они одни и ему не нужно беспокоиться о свидетелях. Слово главного обвинителя будет принято за чистую монету, если она, в конечном счете, умрет. Довольно и того, что люди уже думали, будто она не лояльна по отношению к Срединным землям, поэтому все, что он скажет, вероятно, будет принято на веру.

Лотейн пригладил ладонью короткие, жесткие черные волосы и опустил руку на бычью шею. Его плечи и руки были такими же мускулистыми, как и шея.

Хотя у него было больше формальной, достойной одежды, которую он часто носил при ведении официальных дел, например, во время испытаний, этой ночью Лотейн был облачен в коричневую робу без украшений — простое напоминание о его высоком ранге как обвинителя и волшебника. Пышные одежды слишком часто надевались в качестве претензии на статус, поскольку бедняки не могут позволить себе хорошо одеваться. Простая, скромная одежда предназначалась смиренным напоминанием о том, что даже люди самого высокого положения — простые смертные. Более того, это было тонким заявлением всем, что, хотя такие люди и имеют высокий ранг, им не нужны стильные наряды, чтобы это доказать. Их ранг превосходил моду. Люди, постоянно стремящиеся к высокому положению, выглядели глупо в попытках сымитировать его, наряжаясь в богатые одежды, в то время как остальные знали, на что они претендуют. Поэтому оставили лишь не богатые и не бедные наряды, чтобы показать статус.

— Добрый вечер, Магда.

Магде не нравилось высокомерие его неформального облика гораздо больше, нежели сальная улыбочка. Она держалась надлежащего обращения.

— Обвинитель Лотейн.

Его самодовольная улыбка стала шире.

— Первый Волшебник Лотейн, — поправил он.

Магда слегка склонила голову в коротком кивке.

— Поздравляю. Вы вступаете в трудную роль с тяжелым бременем ужасной войны. Люди Срединных земель пожелают вам успеха в подобной ответственности, я уверена, в надежде, что вы сможете привести нас к безопасности через эти трудные времена.

Магду интересовало, останется ли Лотейн Главным Обвинителем. Это позволило бы ему сохранить личную армию, но Магда не хотела спрашивать и продлить тем самым разговор.

— Да, мрачные обязанности и тяжелая ответственность возлагаются на мои плечи, — сказал Лотейн безразличным тоном, взгляд его блуждал за ней, изучая комнату изнутри.

Магде пришло в голову, что он хочет убедиться, что она одна.

Лотейн уже начал заходить в комнату, обходя ее, затем остановился.

— Ох, простите, Магда. Где мои манеры? Я пришел сюда, уже думая об этом месте, как о принадлежащем мне. Простите меня. Могу я войти?

Магда отступила, открывая дверь больше. Сделав это, она заметила большой отряд его личной охраны в коридоре.

— Конечно. Эта комната теперь ваша. Или, во всяком случае, будет, когда я перенесу свои вещи. Постараюсь не затягивать с этим дольше, чем необходимо.

Она никак не могла заставить себя называть его Первым Волшебником.

— На самом деле, я здесь, чтобы обсудить с вами один вопрос.

Магда не доставила ему удовольствия, спрашивая, что он имеет в виду. Лотейн вовсе не был застенчивым человеком. Ему нравился звук собственного голоса. Магда знала, что он начнет тогда, когда посчитает нужным, без помощи Магды.

Он прошел в комнату, всматриваясь, словно принимая всю мебель, в золотую бахрому драпировок, плюшевые, разноцветные ковры, богато оштукатуренные стены, многослойные карнизы на краю потолка. Провел пальцем по буфету из красного дерева, красиво инкрустированному серебряными стеблями и листьями. Это был свадебный подарок Бараха, один из многих.

Магде не понравилось, когда Барах подарил столь роскошную мебель. Она не хотела, чтобы люди говорили, будто он смог заполучить такую молодую и красивую женщину только потому, что, будучи Первым Волшебником, смог осыпать ее щедрыми дарами и обеспечить домом, похожим на дворец.

Так или иначе, Барах дарил Магде подарки. Когда она боялась того, что подумают люди, он отшучивался и говорил, что его не заботят сплетни, потому что он знает правду. Барах настаивал, что это место должно быть теплым, если она будет жить здесь.

Магда никогда не жила в таком великолепии. Окружение было прекрасно, но это не означало, что оно имело значение для нее. На самом деле, Магда предпочитала небольшую комнату для хранения вещей, потому что именно там рабочее место Бараха. Она часто сидела на старом ящике, как на троне, и смотрела за его работой.

— Хорошо, — сказал Лотейн, все еще осматриваясь. — Очень хорошо. Вы, очевидно, пошли на большие расходы и усилия, приложив женскую руку к тому, что раньше было довольно холодным помещением.

— Я не причастна. Все это — работа Бараха.

Лотейн коротко оглянулся, выглядя так, будто не верит ей. Он прошел мимо стены со сводчатыми книжными шкафами.

— Что ж, он создал вполне комфортабельный дом для вас.

— Это не мой дом, а Первого Волшебника.

Магда подошла к двери, намекая, что теперь, когда он достаточно рассмотрел место, которое вскоре будет принадлежать ему, пора отправиться по своим делам. Она не собиралась показывать остальную часть апартаментов. Лотейн мог увидеть другие комнаты только, когда переедет.

— Я действительно должна заняться упаковкой своих вещей. Чем раньше покину покои, тем скорее вы сможете заселиться.

Лотейн развернулся, вставая перед ней. Его дородная фигура казалась еще более пугающей, когда стояла так близко. Магда заставила себя не делать шаг назад, когда вскользь переместила руку ближе к ножу, спрятанному у поясницы под платьем. Небольшой разрез предоставлял доступ к оружию.

Улыбка Лотейна вернулась, когда взор остановился на Магде.

— В этом нет необходимости.

— Не понимаю, о чем вы, — сказала она.

— Переезд, — небрежно произнес Лотейн. — В нем нет необходимости. Видите ли, я думаю, пришло время нам прийти к соглашению.

Несмотря на то, что Магда была озадачена смыслом его слов, она не хотела подбивать Лотейна на разговор об этом. Ей, просто, хотелось, чтобы он ушел.

— Нет необходимости ни в каком соглашении. Если вы оставите меня, я соберу вещи и уйду так быстро, как только смогу, чтобы не доставлять вам неудобства. Вы Первый Волшебник, так что это место должно быть вашим.

— Нет, я имею в виду, что мы можем прийти к соглашению о том, что вам не нужно будет уезжать. — Он быстро обвел рукой комнату. — Это такой прекрасный дом. И это место действительно подходит вам. Мне хочется, что вы остались.

— Осталась? Мне не нужно…

— В качестве моей жены.

Глава 59

Магда уставилась на него, не уверенная в правильности услышанного.

— Что?

— Я решил, что для человека такого положения как Первый Волшебник, по статусу полагается иметь жену.

Магда более наглядно начала понимать природу его мыслей, которые были так очевидны в его глазах.

— Черт возьми, с чего вы взяли… — Она взяла себя в руки, переосмысливая мудрость сказанного оскорбления. — Что заставляет вас думать, что я каким-либо образом стану подходящей женой для вас?

Его пристальный взгляд опустился на ее локоны.

— О, я думаю, вы отлично подойдете.

Когда оценивающий взгляд Лотейна вернулся к ее глазам, тон стал немного серьезнее.

— Видите ли, вы уже были женой Первого Волшебника. Вы знаете правила этикета. Вам знакомы обязанности. Вы прекрасно справлялись с домашними делами Бараха, освобождая его от черной работы, то же самое будете делать и для меня.

— Есть горничные, назначенные управляться с домашними делами. Они назначаются для каждых апартаментов. Вам хватит и их помощи.

— Как бы то ни было, есть более важные вопросы, поставленные на карту. Вы также нуждаетесь в защите, как важный человек.

У Магды было отчетливое чувство, что у него скрытые мотивы для действий.

— Защите?

Лотейн пожал плечами.

— Конечно. В качестве жены Первого Волшебника, вы положите конец вопросам о верности. Конец слухам о вашей беззаветной преданности Лорду Ралу в Срединных землях. Это поможет вам отстранится от сомнительных дел, в которые был вовлечен Барах. А также поможет отвести подозрения во всех странных поступках, которые вы совершили за последнее время.

— Странных поступках, которые я совершила? О чем вы?

— Вас видели крадущейся, пытающейся быть невидимой, скрывающей лицо.

— Другими словами, у вас есть люди, шпионившие за мной. Так получилось, что как бывшая жена Первого Волшебника, я просто хочу избежать излишнего внимания.

— Факт остается фактом. Добродетельная женщина, которой нечего скрывать, не станет делать таких вещей. Это заставляет людей интересоваться вами, интересоваться именно тем, чем вы занимаетесь. Очень сомнительное поведение для человека вашего положения. — Он взглянул на ее короткие волосы. — Или я должен сказать бывшего положения.

— Если моя преданность Срединным землям и наше дело так сомнительно, то почему вы, как Первый Волшебник, хотите взять в жены такую женщину, как я. Если говорить конкретнее, вам свойственно многое, но не глупость. Вы знаете, что я думаю. Почему же вы так заинтересованы в защите моей добродетели?

Улыбка Лотейна стала шире.

— Вы считаете, будто я забочусь о вашей добродетели? Я использую вас, и все. Сохранение репутации и, возможно, вашей шкуры, это самая малость, что я даю взамен.

— Используете меня? И чем же я могу быть для вас полезной?

Он посмотрел через плечо, затем снова ей в глаза.

— Почему бы вам не показать мне спальню, Магда, и я покажу один из многих случаев использования вас.

Магда почувствовала прилив крови к лицу. Она старалась контролировать голос и не собиралась губить все, срываясь на крик, но его слова стали последней каплей.

— Вы могущественный человек. Можете позволить себе любую женщину. Некоторые могут даже пойти добровольно, остальных вы легко можете себе позволить. Я не нужна вам для этого.

Улыбка Лотейна осталась.

— Возможно, это правда. Но я бы предпочел именно вас. Самый недоступный из всех цветов — самый желанный, не так ли? Вдова Бараха в качестве жены доказала бы, что я самый достойный из всех мужчин в Замке.

— Не знала, что ваша уверенность в себе настолько шаткая.

Угрюмое выражение лица наконец сменило улыбку.

— Проблема не в уверенности в себе; проблема в том, как люди воспринимают меня. Видите ли, будучи моей женой, вы дадите мне доверие, как к Первому Волшебнику. Барах засел в умах людей. Я бы засел точно так же. Стал ровней ему, а как у его ровни, у меня была бы та же женщина.

Магда сжала зубы.

— Вы не ровня Бараху!

Лотейн ухмыльнулся.

— Моя дорогая, вы пересмотрите свое решение после нашей первой ночи в постели.

— Убирайтесь! — прошипела Магда сквозь зубы. Она указала на открытую дверь. — Прочь!

Его игривость исчезла. На лице проявилась злость. Лотейн ткнул мускулистым пальцем в плечо Магде.

— Теперь послушайте меня, Магда Сирус. Вы вызвали здесь, в Замке, много проблем, проблем, которые распространились вниз — в город. Я не знаю почему, но есть множество людей, которые вам верят. Своим кровавым представлением перед заседанием Совета вы вогнали каждого в страшное волнение, когда выдали дикие теории о сноходцах — люди услышали их. Худшими, однако, являются подлые и неуважительные обвинения против меня. Кажется невероятным, но эти оскорбительные обвинения, выдвинутые никем, привлекли внимание многих. Обвинения нашли поддержку и создали раскол в Замке. Они опозорили и дискредитировали меня в глазах многих. Ваши обвинения сделали людей менее склонными верить мне, идти за мной. Идет война, а вы создали догадки, расколы и подозрения, когда вместо этого мы должны быть едины. Ваши теории и причудливые идеи подорвали доверие людей к мудрости Совета, особенно к моей власти. Вы подорвали веру в меня. Вы, Магда Сирус, стали угрозой для порядка, а, следовательно, и для нашего дела. Если вы заботитесь о Срединных землях и о людях, как заявляете, значит, должны увидеть, что ваша обязанность посеять зерно мира среди них. Вы стали причиной разногласия и раздора, и ваша обязанность положить этому конец. Выйдя за меня замуж, вы опровергнете все абсурдные теории, блуждающие по Замку, абсурдные теории, выдвинутые вами же. Сплетни и спекуляции закончатся. Будучи моей женой, вы успокоите страхи и положите конец подозрениям. Это покажет людям, что ваше поведение было всего лишь глупой выходкой из-за горя или женского слабоумия. Если вы выйдите за меня замуж, то положите конец слухам о себе, и особенно обо мне. Свадьба заставит замолчать назревающее инакомыслие. Восстановит единение с народом. Вы выйдете за меня замуж для того, чтобы восстановить непререкаемую веру в меня, подорванную вашими действиями. Вы сделаете это для блага всех Срединных земель.

— Я не сделаю этого.

— Это не обсуждается! Для блага всех наших людей вы сделаете это!

Лотейн провел рукой по бычьей шее и успокоил тон.

— Теперь я дам шанс все обдумать. Второй раз выйти замуж — это большой шаг, но это пойдет вам на пользу и даст новую цель здесь, в Замке. Надеюсь, вы не будете все усложнять для себя более, чем необходимо. В любом случае, я могу заверить, в конце-концов, вы выйдете за меня замуж и будете служить, как верная жена должна служить своему мужчине и своему лидеру — Первому Волшебнику.

Он наклонился, стиснув зубы, тыкал толстым пальцем в плечо, прерываясь на каждом слове.

— Это ваш жизненный путь. Не усложняйте его.

Магда проигнорировала пульсирующую боль в плече от тычков.

— Я сказала, убирайтесь!

Лотейн сверкнул холодной снисходительной улыбкой.

— Так вот, скоро вы выйдете за меня замуж, останетесь в своих покоях — или я должен сказать наших покоях? — окруженные роскошью, к которой привыкли, живя привилегированной жизнью жены Первого Волшебника. Страхи и сомнения насчет власти в Срединных землях скоро забудутся, когда люди увидят вас на моей стороне.

— Я просила вас оставить меня в покое.

От ярости сердце Магды билось так сильно, что она не могла здраво мыслить.

Лотейн поднял руку.

— Конечно же, вам будет разрешено отрастить волосы. Для жены Первого Волшебника это уместно, носить длинные волосы.

— Я сказала…

— Какие-то неприятности?

Магда обернулась. В дверях стоял Мерритт.

Глава 60

Мерритт опасно сверкнул глазами на Лотейна.

— Нет, все хорошо, — ответила Магда, — Обвинитель Лотейн уже уходит. Он пришел спросить о небольшой просьбе, но, как выяснилось, я ничем не смогу помочь.

Перед тем как переместить ледяной взгляд на Мерритта, Лотейн на мгновение пристально посмотрел на Магду, как бы говоря, что уже решил действовать по-своему.

— Мерритт, что ты здесь делаешь?

Двое мужчин смотрели друг на друга, как два оленя случайно встретившихся на открытом лугу. Она осознавала необходимость что-нибудь сделать, прежде чем кто-то из них решится.

— Я попросила его прийти, — сказала Магда в опасной тишине.

Лотейн дрогнул бровью, когда посмотрел на нее.

— Вы попросили его прийти? Зачем?

Магда грубо ответила, прежде чем Мерритт успел открыть рот.

— Барах — Творец.

— Что нужно сделать и с чем? — спросил Лотейн, прежде чем Магда смогла что-нибудь объяснить.

— Ну, когда Совет сказал, что им нужны покои для нового Первого Волшебника, — начала она, — я ответила, что мне нужно найти новое место и перенести вещи. Как раз сейчас их упаковываю. Но у меня есть ненужные старые инструменты Бараха. Я слышала, что Мерритт тоже Творец, потому предложила инструменты ему, ведь мне они не нужны. Я подумала, что они не только пригодятся Мерритту, но и избавят меня от необходимости переносить их. Тем более моя новая комната не очень большая.

Лотейн поглаживал голову, обдумывая.

— Ясно.

Легендарный нрав Лотейна балансировал на острие ножа, и Магда знала, что может сорваться в любой момент. Она была поражена тем, что он сказал, и ей требовалась время, чтобы подумать. Но сейчас нужно что-нибудь сделать, чтобы охладить Лотейна, иначе быть беде.

Поскольку личная гвардия Лотейна заполнила холл, Магда знала, что у Мерритта нет ни единого шанса.

— Я рада, что оказалась здесь и получила возможность показать вам комнату, — сказала Магда, опережая Лотейна. Она указала на дверь. — Если вы закончили осмотр, тогда мне бы хотелось, наконец, избавиться от старых инструментов Бараха и перевезти остальные вещи так скоро, как это только возможно.

Магда всегда думала о Лотейне, как о значительном человеке, но рядом с Мерриттом он выглядел почти ничтожным. Тем не менее, один человек не чета всем тем солдатам в зеленых туниках.

Так или иначе, Лотейн воспользовался возможностью обойти неприглядную конфронтацию. Он сверкнул холодной улыбкой и выразительным взглядом.

— Конечно. — Он слегка наклонил голову. — Спасибо, леди Сирус, что выслушали с открытым умом мое… предложение. Мы придем к соглашению в скором времени, уверяю.

Лотейн позволил своему взгляду пройтись по Мерритту от длинных, волнистых волос до сапог и обратно. Это был снисходительный осмотр.

— Никто не говорил тебе, мальчик, что настоящие волшебники не нуждаются в мечах?

Магда ожидала, что последуют неприятности, но Мерритт сделал то, что ее удивило. Он усмехнулся. Прислонился к дверной раме и пожал плечами.

— Я компенсирую свои многочисленные недостатки.

Лотейн выгнул бровь, отталкивая высокого мужчину со своего пути.

— Полагаю, так и есть.

Мерритт оглянулся через плечо, наблюдая, как Лотейн с личной гвардией уходят.

— Чего он хотел? — спросил Мерритт, его улыбка исчезла.

— Жену.

— Что?

Магда отмахнулась от вопроса.

— Я позже расскажу тебе. Что с Джеймсом?

Мерритт вздохнул.

— Мне повезло. У него были большие проблемы с дыханием. Другие думали, что его легкие сожжены, когда он вдохнул жар от взрыва разрушающейся сети. Они просто не понимали реакции, вызванной комбинацией участвующих заклинаний. Эти заклинания по-прежнему держались вместе, думаю, ты могла бы сказать, что они по-прежнему реагировали, подавляя способность к дыханию. Как только я разъединил элементы конструкции, чтобы прекратить реакцию, он снова смог дышать. Ему все еще больно, но другие теперь могут исцелить его. У нас есть более важные вещи, о которых стоит беспокоиться.

Магда вздохнула с облегчением.

— Слава Создателю.

Мерритт не выглядел готовым разделить ее радость.

— Все еще есть три жены, оплакивающие гибель своих мужей.

Магда кивнула.

— Пойдем в чулан, просто на случай возвращения Лотейна. Я сказала ему, что ты пришел за инструментами Бараха. Давай не будем давать ему повода думать, будто мы что-то затеяли.

Глава 61

Как только они вошли в чулан, Мерритт простер руку, зажигая лампы. Так как он одаренный, зажглись и полдюжины тяжелых, стеклянных светящихся сфер в железных подставках на стенах. Закрытые ставни прикрывали ночь и далекие вспышки молний на горизонте.

— Так зачем Лотейн хочет тебя в жены?

В его голосе показалось недовольство.

— У нас проблемы, — сказала Магда, не отвечая на вопрос.

— Хуже, чем то, что Лотейн хочет тебя в жены?

— Лотейн назван Первым Волшебником.

Внезапно оцепенев, Мерритт уставился на нее, наподобие того как она смотрела на Советника Сэдлера, когда тот впервые сказал эту новость. Единственным звуком в чулане было потрескивание недавно зажженных ламп.

Мерритт, наконец, справился с голосом.

— Это проблема. Я никогда не верил ему. Он не тот человек, который должен быть Первым Волшебником.

— Поверь, я думаю о нем намного хуже, чем ты, но он достаточно могущественный человек, чтобы стать Первым Волшебником.

— Это правда. Много людей следует за ним. Будучи Главным Обвинителем, он сверг множество уважаемых в прошлом людей. Многие относятся к нему с большим уважением за преследование преступников и предателей. Признай, преследовал многих изменников. — Мерритт наклонился к ней, когда они пересекали комнату. — Хотя, должен признаться, у меня всегда были сомнения насчет виновности тех, кого преследовали.

Магда хмуро взглянула на него.

— Например, кого?

Мерритт плотно сжал губы, прежде чем ответить.

— Я знал некоторых волшебников из команды Храма, всегда уважительно думал о них, но видел, что многие в команде отвернулись от нашего дела, и предали, но все ли? Не удивлюсь, если некоторые из них оказались козлами отпущения. Обвинение и обезглавливание заканчивает расследование. Это создает видимость успешного преследования Лотейном всех виновных. Но я сомневаюсь.

Магда была немного удивлена слышать от Мерритта такие вещи. Она считала, что одна так думает. Будучи не одаренной, она предполагала, что не знает достаточно, чтобы делать выводы. Не знала, что у волшебников есть сомнения в виновности команды Храма. Но, возможно, так считал только Мерритт.

Магда посмотрела через плечо в глаза волшебнику.

— Я сомневаюсь не меньше. И это еще не все, — сказала она, добравшись до своего привычного рабочего места. — Сразу после того, как ты оставил меня, чтобы помочь Джеймсу, я встретила Советника Сэдлера, когда тот выходил из Замка. Помимо того, что Лотейна назвали Первым Волшебником, еще Лотейна уволили из Совета.

— Уволил? — Наклонился Мерритт. — Может ли он сделать такое?

— По всей видимости. Сэдлер вел себя храбро, но я могу сказать, что он очень подавлен из-за этого.

Мерритт почесал щеку, обдумывая.

— Почему, вдруг, Лотейн захотел избавиться от Сэдлера?

— Решил сократить число советников до пяти, что даст возможность принимать любое решение тремя голосами. До этого было шесть членов, так что голосование могло распределиться три на три, предотвращая поспешные решения. Теперь же, с пятью членами, голоса не могут распределиться равномерно. Отныне, несмотря ни на что, у них всегда есть гарантированное большинство, чтобы принять либо отклонить любое решение.

— Это беспокоит. У меня никогда не было ничего общего с высшими силами в Замке, но это звучит не очень хорошо. О чем я еще больше беспокоюсь, Лотейн может знать о ведении войны.

— У него есть личная гвардия.

Мерритт изогнул бровь.

— Это не делает его генералом, это делает его самодуром с горой мышц за плечами.

— Ну, если я права, теперь он может стать еще большим тираном.

Мгновение Мерритт молча размышлял, потом сложил руки на груди.

— Все эти новости достаточно беспокоят, но что насчет твоего выхода замуж?

Магда сделала глубокий вдох. Она возненавидела эту тему.

— Лотейн сказал, что я повинна во всех неприятностях, происходящих в Замке. Сказал, что тут назрел раскол, и он наполнен раздором и недоверием. Видимо, множество людей, кроме нас, думают, что Лотейн не тот, кто должен стать Первым Волшебником. Он считает, ему не доверяют, главным образом, из-за меня. Те вещи, которые я рассказывала, подорвали его авторитет и заставили людей сомневаться в нем.

— А что ты о нем рассказала?

— Когда я была перед толпой на заседании Совета, он обвинил меня в выдумывании истории о сноходцах, чтобы заставить людей стать верными Д'Харе. В ответ я обвинила его в погоне за призраками только для того, чтобы возвысить себя. Я сказала, что он видит заговоры, скрывающиеся в каждой тени, шпионов на каждом углу и предателей за каждой дверью. Сказала, что он озабочен только выдумыванием преступлений, чтобы получить больше власти.

Мерритт присвистнул.

— Ты так сказала? Публично?

— К сожалению. Перед всеми я обвинила его в придумывании заговоров только для служебного продвижения. Сказала, что ради возвышения себя он намеренно игнорирует правду о сноходцах.

— Теперь обвинения о подорванном авторитете в твой адрес не выглядят удивительными.

— Он также сказал, что я породила дикие размышления о сноходцах. Мои беспочвенные обвинения настроили людей в Замке против него, а такие группировки вредны для нашего дела.

Мерритт отошел на несколько шагов, затем вернулся и с теплом в голосе сказал:

— Тогда почему он хочет жениться на тебе?

— Считает, что решит проблемы, если я женится на мне. Думает, это убедит каждого, что я переосмыслила свои взгляды, продиктованные личным горем, а правда всегда была на его стороне. Сказал, что наша свадьба покажет людям — я верю и доверяю ему, и они должны поступить так же. Это прогонит все сомнения, только так люди объединятся вокруг него, я должна стать женой ради блага всех срединных Земель и нашего дела — вот как он думает.

Мерритт все еще держал руки сложенными, смотря на нее непроницаемым взглядом.

Наконец Магда наклонилась и сказала:

— Я не собираюсь выходить за него замуж.

Он опустил руки.

— Ну и хорошо.

Магда подошла к знакомому изношенному верстаку. Она знала, насколько идея выйти замуж за Лотейна бесит, но была немного удивлена, узнав, как это расстроило Мерритта. Сейчас Магда стала чувствовать себя лучше, а все благодаря Мерритту и его заботе.

Тень выскочила из темноты среди ящиков и материалов, сложенных на полу, и запрыгнула на верстак. Шелковистая черная кошка подошла ближе и потерлась о руку Магды.

Пока Магда гладила кошку по спине, Тень подняла хвост в надежде, что его почешут. Наслаждаясь вниманием, Тень обернула хвостом запястье Магды.

— Кто это? — спросил Мерритт.

— Тень. Исидора сказала, что у кошек есть небольшая способность видеть между мирами, а черные кошки ловят проблески мира духов.

Мерритт протянул руку, чтобы Тень могла с ним познакомиться.

— Исидора знала.

Кошка проверила каждый палец по отдельности.

— Тень почувствовала присутствие мертвого мужчины, прежде чем его заметили мы. Он точно ей не понравился. — Магда улыбнулась. — Но я вижу, что ей понравился ты.

Тень терлась о Мерритта, мурлыкая в ответ на его прикосновения. Кошка сливалась с черной рубахой, казалось, она часть Мерритта. Магда подумала, что Мерритт тоже может чувствовать присутствие духов. Зачастую пределы дара казались для нее загадкой.

— Сейчас я сплю под тканью из лабиринта Исидоры, как под одеялом, и с Тенью, скручивающейся калачиком возле подушки. — Магда почесала кошку по голове. — Не так ли, малышка? Но сейчас тебе нужно идти.

— Я рад слышать это, — сказал Меррит. — Для неодаренной ты, кажется, знаешь, как использовать находящиеся в твоем распоряжении магические вещи.

Магда улыбалась, пока усаживала кошку на верстак, где она улеглась на бок, подложив по себя лапу, и принялась наблюдать, как Магда вытаскивает кусок дерева, который скрывал секретное отделение в столешнице.

— Мне нужно тебе кое-что показать.

Глава 62

— Это записка, которую Барах оставил мне, — сказала Магда. — Ты спрашивал ранее о точной формулировке. Я подумала, нам лучше проверить. Знаю, как такие маленькие детали могут быть важны для волшебника.

Внезапно насторожившись, Мерритт подошел ближе.

— Ты не возражаешь, если я узнаю полное содержание записки? Контекст может быть важен в таких вопросах. Кроме того, я мог бы обнаружить то, что ты пропустила. Имею в виду, только если ты согласна… Ты не возражаешь?

Магда улыбнулась.

— Нет, конечно, нет.

Она осторожно развернула клочок бумаги и поднесла записку к свету так, чтобы можно было прочесть вслух.

— «Мое время прошло, Магда. А твое нет. Твоя судьба не здесь. Твоя судьба — найти истину. Это будет трудно, но наберись храбрости, чтобы принять призвание». — Она подняла глаза. — Я была права. Тут не говорится «искать истину». Тут говорится «найти истину».

Мерритт хмурился, глубоко задумавшись. Через некоторое время он указал на записку.

— Есть что-нибудь еще?

Магда кивнула и продолжила.

— «Посмотри на возвышенность на дне долины ниже, недалеко от города слева. Там, на этой возвышенности, однажды будет построен дворец. Там твоя судьба, не здесь». — Ей пришлось сглотнуть и успокоиться, прежде чем она смогла прочитать последнюю часть. — «Знай, что я верю в тебя. Знай также, что я всегда буду любить тебя. Ты редкий, страстный цветок, Магда. А теперь будь сильной, защищай свой разум и живи той жизнью, какой можешь жить только ты».

Был слышен только звук хвоста тени, медленно, тихо ударявшегося о верхнюю часть верстака.

— Это прекрасная записка, Магда, — мягким, сострадательным голосом сказал Мерритт, пока она стояла, глядя на бумагу в дрожащих пальцах. — Совершенно ясно, как много ты значила для Бараха.

Магда вытерла слезу со щеки. Она не понимала, насколько потрясена будет, прочитав записку вновь. Столько всего навалилось, и в то же время напомнило о том, как далеко все это ушло. Барах ушел. Жизнь в мире двигалась дальше.

Магда откашлялась.

— У тебя есть какие-нибудь идеи, что может означать дворец и моя судьба, связанная с ним?

— Прости, но нет. Барах был пророком, ко всему прочему, поэтому он должен был знать что-то о будущем. Возможном будущем, во всяком случае. Наша свободная воля делает будущее иногда неопределенным, даже для пророков. Думаю, он имел в виду, что будущее определяется твоими решениями, и надеялся, что ты сделаешь правильный выбор.

Рука Магды опустилась.

— Когда сноходец пытался убить меня, я вспомнила, что Барах сказал в этой записке. Альрик Рал рассказал, созданные им узы, которые ты помог сотворить, способны защитить разум от сноходцев. Когда же сноходец захватил мой разум и пытался убить, эти слова в записке помогли понять, что я должна поклясться в преданности Лорду Ралу, чтобы защитить разум и спасти жизнь. Слова Бараха помогли выбрать будущее, выбрать жизнь, и в результате его пророческие слова оказались правдой.

— Пророчества часто походят на это, — сказал Мерритт. Он, казалось, вынырнул из глубины мыслей на поверхность. — Это также означает, что твоя судьба — найти истину, как ты и говорила, а не искать истину, как подумал я, когда впервые услышал о записке.

— Это что-то означает для тебя?

Мерритт послал ей многозначительный взгляд, а затем обнажил меч на бедре. При выходе из ножен лезвие издало мягкий звон, заполнивший тишину в чулане. Магде могла видеть нечто еще, кроме дара, в глазах Мерритта, когда он держал меч. Это был своего рода глубокий, далекий гнев, нечто почти живое, со своей силой.

Мерритт осторожно положил меч на верстак. Тень смотрела сонными зелеными глазами на лезвие, что он опустил перед ней. Мерритт, наконец, посмотрел на Магду, как бы говоря, что ждет от нее каких-то действий.

Магда перевела взгляд с волшебника на меч и обратно.

— Что?

Мерритт указал на меч.

— Что здесь сказано?

Она очень хорошо знала, что. Магда никогда не смогла бы прогнать эти слова из разума. Тем не менее, глаза обратились к рукояти. Она позволила пальцам легко скользнуть по выступающим золотым буквам.

— Здесь сказано: «Истина». — Она выгнула бровь, смотря на Мерритта. — Ты хочешь сказать, что слова Бараха в записке — «Твоя судьба — найти истину» — означают, что моя судьба — найти Меч Истины? Ты действительно думаешь, что он это имел в виду? Неужели все может быть так очевидно?

Мерритт пожал плечами.

— Не знаю. Я Творец, а не пророк. Но именно я сделал надпись «Истина» на рукояти, а ты пришла ко мне и нашла меч с этим словом, выгравированным на нем. Ты единственная, кто назвал его Мечом Истины.

Мешанина мыслей ворочалась в голове Магды. Имел ли в виду Барах, что ее судьба — найти Мерритта и меч с гравировкой «Истина» на нем?

Или Барах сказал, что это — лишь начало ее пути поиска истины, который привел ее к Мерритту?

Глава 63

Магда снова пробежала пальцами по буквам, Мерритт встал около нее у верстака. Его взгляд прошелся по инструментам.

— Это место, где Барах творил, да? Эта комната, этот верстак?

Магда кивнула, махнув рукой.

— Я сидела на этом ящике, здесь, и смотрела, как он работает.

Магда взглянула на витиевато выгравированную серебряную шкатулку, которая содержала заветные воспоминания. Сейчас Барах казался таким далеким. В каком-то смысле, это все было только вчера, а в каком-то — казалось, много лет назад. Магде не хватало мужа, но даже эта боль постепенно угасала, вытесняемая беспокойством о насущных проблемах.

— Это он сделал ее такой прекрасной? — спросил Мерритт, указывая на серебряную шкатулку.

Магда кивнула, подвинув ее ближе, чтобы показать Мерритту. Она пробежала пальцами по крышке, точно так же как делала с буквами на мече, затем открыла крышку.

— Она просто содержит некоторые маленькие воспоминания о том, что он мне дал.

Магда вытащила белый цветок.

Мерритт выглядел несколько удивленным.

— Он довольно редок. Я видел его раньше только один раз.

Магда покрутила цветок между большим и указательным пальцами.

— Ты ведь знаешь что это такое? Барах сказал, что он редок, но никогда не упоминал название.

— Он называется Исповедным цветком.

Магда нахмурилась.

— Правда? Исповедный цветок? Почему его так назвали?

— Потому что исповедь — это откровение истины. Истина чиста. Белое — чисто. Отсюда и название.

— Это прекрасное имя для прекрасного цветка, — сказала Магда, положив цветок на место и закрыв крышку.

— Может, однажды ты сможешь прийти, когда я творю?

Магда улыбнулась.

— Мне бы очень хотелось.

Она вскочила со своего места на ящике и указала на коллекцию изысканных потрепанных металлических инструментов, полудрагоценные камни в нескольких деревянных ящичках, различные материалы и маленькие книжечки, заполненные заметками мужа.

— Я все время искала предлога, — начала Магда, — но, думаю, Барах хотел бы, чтобы эти инструменты достались тебе.

Глаза Мерритта расширились.

— Ты действительно так думаешь? Чтобы у меня были инструменты, принадлежавшие Первому Волшебнику?

— Предполагаю, это теперь мои инструменты. Я знаю, что хочу отдать тебе их. Думаю, Барах одобрил бы мое решение. Он хотел бы, чтобы инструментами пользовался хороший человек.

Мерритт протянул руку и благоговейно коснулся некоторых мелких инструментов в коллекции. Казалось, их ценность много значила для него.

— Это одни из самых совершенных инструментов, которые я когда-либо видел.

— Рада, что они понравились тебе и сможешь найти им хорошее применение, — сказала Магда с улыбкой.

Мерритт указал на книжечки среди инструментов.

— А что это?

Магда подняла голову, пытаясь рассмотреть.

— А, эти. Думаю, это записи, которые он делал.

Мерритт жестом указал на книги.

— Можно?

Улыбка Магды стала шире, видя, как взволнован Мерритт из-за таких простых вещей: инструментов и записей. Она наклонилась, чтобы пододвинуть стопку маленьких книжек ближе к нему.

— Конечно. Может быть, они пригодятся тебе.

Мерритт взял книгу, лежащую сверху, и открыл ее, медленно переворачивая страницы, смотрел на содержимое текста. Магда же смотрела на то, как его карие глаза бегают по страницам.

Пока он читал, улыбка исчезла. Глаза расширились.

Затем кровь отхлынула от лица.

— Добрые духи… — прошептал Мерритт.

Магда нахмурилась.

— Что там? Что не так?

Он начал быстро переворачивать страницы, пробегаясь глазами, почти не читая.

— Небесные расчеты, — прошептал Мерритт сам себе.

— В этом есть смысл, — сказала Магда. Она не понимала, почему Мерритт так удивился. Барах всегда записывал небесные расчеты и измерения. Он брал расстояния и углы от звезды к звезде, или от определенной звезды к далекой точке на горизонте, или, иногда, к Луне. — Я часто слышала, как Барах разговаривал о небесных расчетах, измерениях и уравнениях с другими волшебниками. Думала, все волшебники знают о таких вещах.

— Нет, ты не понимаешь, — Мерритт постучал по книге у нее перед носом, будто Магда тоже в состоянии разобрать клубок линий, чисел и формул. — Это небесные расчеты.

— Ты уже говорил. Прости, Мерритт, но я не могу понять их.

— Магда, это расчеты разлома для создания разрыва седьмого уровня, — его голос сломался. — Добрые духи, эти небесные расчеты — это измерения и расчеты перед передвижением звезд. Я знал, что эти формулы существуют, но никак не мог их найти. Это формулы, которые, как сказал Барах, он не может мне дать, поскольку их увезли и спрятали в Храме Ветров.

Магда почувствовала, как по ее рукам пробежали мурашки, когда она спрыгнула с ящика.

— Ты уверен? Уверен, что это те формулы?

— Да, да, они самые. — Он снова возбужденно постучал по книге. — Это они. Тайные расчеты и шаблоны для создания разрыва седьмого уровня. Они все прямо здесь.

Когда Мерритт тяжело опустился на стул возле верстака, Магда взглянула вниз, на маленькую открытую книжечку, которую он держал в руках. Эти линии и записи выглядели не более чем клубок углов и чисел для нее, те же самые измерения, которые Барах делал все время из своих собственных наблюдений. Для Магды записи казались непонятным языком, но Мерритт, как и Барах, хорошо понимал их.

Теперь до нее дошло.

Магда все еще смотрела на открытую книгу.

— Теперь я поняла, — сказала она чуть громче, чем шепотом. Пальцем Магда подняла голову Мерритта, их глаза встретились. — Я поняла.

— Что ты имеешь ввиду? Поняла что?

— Барах знал, что тебе они нужны. Должно быть, он принес их с собой из Храма Ветров. — Магда почувствовала, как мурашки на руках поползли к затылку. — Ты помнишь, что я тебе раньше говорила? Когда Барах пошел в Храм, он узнал, что шкатулки Одена пропали, и не мог рассказать этого никому, кроме меня? Он знал, что они были украдены. Видишь? Должно быть, Барах принес расчеты сюда, чтобы ты смог завершить ключ.

Мерритт мог только смотреть на нее.

Магда проглотила комок в горле.

— Он принес их для тебя, Мерритт. Барах знал, что ты делаешь, и знал, что расчеты необходимы. Он хотел, чтобы ты смог закончить ключ, надеясь, что сможешь использовать его для защиты шкатулок Одена. Он сказал, что моя судьба — искать истину. Это привело меня к тебе, я принесла то, что Барах хотел передать тебе.

Мерритт положил руку на лоб.

— Магда, ты заморочила мне голову. Ты понимаешь чудовищность того, что говоришь? Во все это так сложно поверить.

— Правда здесь, у тебя в руках, в этой книге.

— Это, безусловно, так. Эти формулы стратегически важны. Некоторые верили, что их существование всего лишь сплетни и слухи. Другие — что их никогда не существовало, и это всего лишь миф. Но те, кто работал над ключом, знали, что расчеты должны существовать. И вот они, лежат на верстаке Первого Волшебника.

— Они были здесь с того момента, как Барах вернулся из Подземного Мира. Он спрятал их у всех на виду.

Глаза Мерритта наполнились слезами, когда он посмотрел на Магду. Его голос надломился.

— Знаешь ли ты, сколько хороших людей погибло, пытаясь воссоздать эти формулы? Погибло, строя догадки в темноте?

— И теперь у тебя есть все, что необходимо для завершения Меча истины?

Мерритт протянул руку и коснулся клинка. Он поднял маленькую книжку.

— С этим — да. Думаю, теперь у меня есть все, чтобы закончить его.

— Тебе нужно привлечь больше людей, чтобы быстрее закончить ключ. Это нужно сделать.

Мерритт молча ходил, обдумывая слова.

— Я уже сделал всю предварительную работу, и сделал ее сам. Никто не помогал мне. На самом деле, помощь и не нужна, чтобы закончить ключ.

— Тогда почему люди, которые пытались создать ключ, работали в командах?

— Совет приказал создать ключ, но не знал, как сделать это. Советники полагали, что понадобится команда волшебников. Много команд.

— А ты говорил им?

— При любой возможности. — Лицо Мерритта скривилось от разочарования. — Они не слушали ничего из того, что я говорил. Так как создание ключа очень сложная задача, советники подумали, что необходима команда. Они не хотели слушать. Считали, что с большим количеством людей смогут охватить больше неизученного, преодолеть трудности и выполнить задачу. Но все, что получал Совет — смерть.

— Может, был человек, кто помогал тебе?

Мерритт многозначительно посмотрел на Магду.

— Да, но из-за событий в Замке, я не смею доверять никому. В конце концов, ты не рассказываешь о том, что сила Одена снова в нашем мире, даже Совету.

— Думаю, ты прав.

— Хуже другое. Чем больше людей узнают о рабочем ключе, тем больше риск. Нынешний владелец шкатулок может узнать об этом. Барах не решился рассказать никому, кроме тебя. Если я сделаю ключ сам, никто не узнает о его существовании. Потом я смогу заняться поиском шкатулок и защитить их.

Магда смотрела то на меч, то в глаза Мерритту.

— Ты уверен, что должен закончить ключ? Я имею в виду, если ключ не существует…

— Любой владелец шкатулок, вполне возможно, попытается получить доступ к силе без ключа. Этот опьяняющий соблазн всегда был опасен. Если он сделает некоторые вещи неправильно, наш мир может быть разрушен. Если это случится, ключ окажется единственным способом контролировать силу и отвести нас от края пропасти.

— Тогда лучше закончить меч, и тогда мы сможем попытаться защитить шкатулки.

— Мы?

— Только мы двое знаем все. В конце концов, Барах доверил мне информацию о потерянных шкатулках. Люди, которые владеют шкатулками, не знают о формулах, которые принес тебе Барах. Только мы двое знаем общую картину. Нам нужно работать вместе.

Мерритт обдумывал ее слова.

— Ты права, но я не уверен, что идея мне нравится. Для тебя слишком опасно впутываться во все это.

Магда подняла голову.

— Слишком опасно? Да я и так в центре всего происходящего. Какие неожиданные угрозы подстерегают меня дальше? По-настоящему безопасно будет только тогда, когда мы выясним, что происходит, и положим этому конец.

Мерритт провел рукой по лицу и устало вздохнул.

— Мне не нравится это, Магда, но, должен признать, скорее всего, ты права. Не имеет значения, что ты выберешь, кажется, ты всегда будешь в центре бури, будь то сноходцы, мертвецы, пытающиеся убить тебя, пророчество Бараха в записке, или же шкатулки Одена.

Магда обрадовалась, что он понял.

— Вот как я всегда поступаю. Нужно узнать, что происходит в Замке, пока еще не слишком поздно. Возможно, только я смогу сделать это.

Мерритт сомкнул в пальцах рукоять меча и поднял его со стола. Зеленые глаза Тени проследили за клинком. Глаза же Мерритта наполнились железной решимостью.

— Я должен сделать это прямо сейчас, пока ничего не случилось.

— Как насчет похода в подземелье, чтобы поговорить с колдуньей? Мы должны сделать и это. Нужно добраться до нее, прежде чем состоится казнь.

Мерритт поместил острие меча в ножны, и тот скользнул в свое убежище.

— Если колдунья еще жива, советники не казнят ее ночью. Обычно они делают это после обеда, так что у нас есть время до завтра. Это дает мне возможность закончить ключ этой ночью.

— Полагаю, ты прав, но только для публичных казней. Сейчас может быть другая ситуация. — Магда не хотела терять возможность узнать что-то важное о планах врага, если женщина могла рассказать их. — Мерритт, ты уверен? Что если женщина знает нечто важное. Возможно, у нас больше никогда не будет шанса узнать о секретах Древнего Мира.

— Понимаю, но это важнее. — Мерритт постучал большим пальцем по рукояти меча. — Мы должны сначала сделать ключ, потом сможем спуститься в подземелье и увидеть колдунью, если, конечно, найдем. Она ведь может быть уже мертва. Ключ важнее.

— Хорошо, давай отправимся в подвалы Замка и закончим меч.

Ладонь Мерритта покоилась на рукояти, а пальцы барабанили по гарде, пока он обдумывал.

— Я думаю, лучше не делать этого в Замке. Не знаю наверняка, насколько сильной будет реакция от освобождения такой большой силы, но ожидаю довольно сильной. Это наверняка привлечет внимание любого. К тому же, мне нужна вода. Много воды.

— Вода? Зачем?

— Чтобы охладить реакцию.

Магда вспомнила.

— Я знаю такое место, в лесу, пруд, к которому я ходила, когда была моложе.

— Тот, к которому ты ходила с Куинном?

Магда кивнула.

— Да. Оно не слишком далеко и не только безлюдно, но и пустынно. Мы должны идти сейчас. Ночью в лесу никто не гуляет.

Мерритт мгновение обдумывал.

— Даже если у меня есть все, что нужно, создание ключа крайне опасно. Я не знаю, что может произойти, ведь раньше подобное не делали. Думаю, лучше тебе остаться здесь.

Магда махнула запиской.

— Барах сказал, что моя судьба — найти истину. Я назвала Меч Истины. Он еще не закончен, но должен быть. Считаю, мне нужно быть с тобой, когда ты закончишь его. К тому же, — добавила Магда, — ты сказал, что тебе нужна помощь. Кому еще ты можешь доверять?

Мерритт мгновение смотрел в ее глаза. В конце концов, поддавшись, он улыбнулся.

— Мне бы хотелось, Магда, очень хотелось. К тому же ты права, мне нужен помощник.

— Но я не одаренная, — напомнила Магда. — Что мы будем делать с этим?

— Мне не нужно, чтобы ты была одаренной.

— Тогда зачем я тебе нужна?

— Мне нужна твоя кровь.

Глава 64

Магда взглянула в сторону крика невидимых созданий, вторящего из темноты. Конечно, у нее мало шансов хоть что-то увидеть, но не могла же она оглядываться по сторонам, когда слышала странные звуки. Крики, визги и вопли, слышимые на расстоянии в глухом лесу, нервировали, и особенно сегодняшней ночью, даже при том, что Магда знала многих животных, издающих звуки. Молния и гром тоже не добавляли уверенности.

Темная тень Мерритта за спиной казалась преследующим призраком. После ухода из Замка, они достаточно долгое время шли через черноту густого леса, простирающегося во все стороны от Эйдиндрила.

Магда часто думала, что лесной массив тянется бесконечно, потому что он, казалось, касался самого отдаленного из мест. Дороги и тропы, протянувшиеся через этот лес, соединяли Эйдиндрил с остальным миром.

Она несчетное множество раз путешествовала по необъятным просторам нетронутой природы, когда отправлялась навестить отдаленные народы Срединных земель. Ходила лесными тропами через горы в мелкие королевства на севере, дорогами в отдаленные поселки на западе, лесными дорогами в города Д'Хары на востоке и почти все бездорожье, вплоть до народов, населявших открытые, дикие степи далеко на юге.

За дебрями, дальше на юг, простирался безгранично таинственный Древний Мир. Хотя много кто путешествовал по торговым путям в Древний Мир, у Магды никогда не было желания ехать в отдаленную империю. Судя по некоторым товарам, привезенным оттуда, это место должно быть экзотическим.

Не желая отвлекать мысли Мерритта от ключа, Магда почти не говорила с того времени, как они покинули Эйдиндрил. В тишине, Мерритт был сосредоточен на задаче, которую предстояло решить, в то время как Магда вела его по малоизвестному пути в глухом лесу.

Она не могла себе представить, что чувствует Мерритт. До этого момента он работал в течение многих лет, только надеясь, что цель достигаемая. Люди умирали, пытаясь сделать то, что он сейчас собирался предпринять. Но теперь, благодаря Бараху, у Мерритта есть реальный шанс закончить ключ.

Прошло много лет с тех пор, как Магда ходила по этой дороге достаточно часто, чтобы она стала привычной, также дорога казалась ей длиннее и уже. Фонарь, который держала Магда, освещал только малую часть дороги, по которой она шла, но достаточно ярко, чтобы можно было идти без затруднений. Цвет облаков предвещал скорую бурю.

Магда узнала разветвленное дерево, и затем особый беспорядок гранитных выступов, которые резко обрисовались из темноты. Она знала, что скала вела и по хребту длинного, спускающегося горного гребня. Не особо задумываясь, она выбирала правильные точки опоры в корнях и трещинах, чтобы гладко сделать краткий, но хитрый подъем на крутую гору. Магда заметила, что Мерритт шел шаг в шаг, следуя тем же самым маршрутом, чтобы совершить подъем без всяких проблем.

Он выглядел непринужденно в темном лесе. Из-за темных одежд, Мерритт сливался с ним. Сама привычная к путешествиям Магда, по тому, как Мерритт двигался через лес, могла сказать, что он привык находиться в дикой местности. В отличие от большинства волшебников. Многие не покидали пределы Замка. Это также выделяло Мерритта среди других.

Из-за приближающегося дождя Магда хотела как можно скорее завершить дело и вернуться под защиту Замка. С момента встречи с советником Сэдлером, как раз перед закатом, тучи приблизились и погрузили небо в низко висящую массу, озаряющуюся зловещими зелеными вспышками. Такой цвет часто предсказывал особенно сильную непогоду. Горячий, душный воздух сменился холодными, порывистыми бризами.

Внезапные вспышки молнии освещали резким, белым светом высокие сосны, которые бросали причудливые тени во всем тревожном лесу. Когда молния неожиданно исчезла, лес погрузился в темноту. Яркая вспышка и непроглядный мрак сменяли друг друга. Оглушительный треск грома, который следовал за каждой вспышкой, тревожил. Иногда яркая молния и громкий удар сопровождались глубоким, раскатистым громом, сотрясавшим землю.

В отличие от большинства бурь, сейчас молнии становились все более непрерывными. Пока Магда и Мерритт пробирались между высокими соснами и через густую листву, молнии безжалостно сверкали почти постоянно, потрескивая от интенсивности разрядов. Из-за частых вспышек Магда могла идти без фонаря, хотя и не всегда. Тьма между вспышками была удивительно коротка, но без фонаря в эти мгновения путники были слепы.

В воздухе пахло неизбежным дождем. Магда уже приготовилась промокнуть. Она также чувствовала запах сухих сосновых игл, покрывающих землю, иногда смолистый бальзам и ряды коричных папоротников около тропинки.

— Еще далеко? — спросил Мерритт, когда они достигли конца низкого хребта.

Магда остановилась и указала вдаль направо.

— Если бы было светло, думаю, ты смог сквозь деревья увидеть водоем, там внизу.

Мерритт выбросил руку, как будто швырнул камешек. Вспышка света, мало чем отличающаяся от колоссального светового шоу на небе, проплыла в направлении, которое указала Магда, освещая темные стволы деревьев, мимо которых пролетала. Магда увидела, что вода отразила свет прежде, чем вспышка приземлилась на слегка колеблющейся поверхности и погасла.

— Здесь слишком крутой и лесистый спуск к берегу, — сказал Мерритт. — Нам нужно немного открытого пространства.

— Впереди то место, про которое я тебе говорила, — ответила Магда. — Тропа впереди приведет нас к открытой площадке на берегу пруда.

Магда повела его вперед, пока не достигла знакомого, древнего дуба. Она прошла прямо под толстыми, низкими ветвями и предупредила Мерритта опустить голову. Поднырнув под ветками, он последовал за ней. Тропа вилась вниз через открытые уступы, а затем через узкий просвет в стене кедровых деревьев. Спустившись по крутому, но низкому склону, они вышли на широкую, плоскую, открытую площадку с редкими пучками травы. Весной она часто пребывала затопленной с наветренной оконечности пруда, но летом оставалась сухой.

Молнии высветили пруд и заросли по сторонам, немного защищающие от ветра. В свете молний Магда увидела, что правая сторона пруда густо покрыта листьями кувшинок, качающихся на неспокойной поверхности воды. Слева располагались заросли камыша, изгибающиеся и ударяющиеся друг о друга с каждым порывом ветра. От галечного пляжа тянулась черная гладь пруда, заканчивающаяся невысокой скалой на дальней стороне.

— Идеальное место, — произнес Мерритт, осмотревшись вокруг.

Яркая, потрескивающая вспышка молнии и последующий раскат грома заставил замолкнуть все ночные создания. Уносясь куда-то вдаль, гром оставлял интерлюдию тишины на своем пути. Слышались лишь звуки ветра в деревьях и небольших волн, плещущихся о берег. Тишина быстро нарушилась еще более мощным раскатом грома.

Когда Магда обернулась, увидела, что Мерритт, опустившись на колени, разравнивает песчаный грунт среди скоплений высокой травы. Получив чистый, ровный участок, он встал и отряхнул руки.

— Поставь фонарь сюда, на этот камень, — велел он, указывая на место рядом с областью, которую только что выровнял.

Как только Магда опустила фонарь, воздух зазвенел от звука вытаскиваемого меча. Выходя из ножен, лезвие породило уникальный угрожающий звук, который послал озноб по спине. В слабом свете фонаря Магда могла видеть Мерритта, стоящего с расставленными ногами и мечом в одной руке. Яркая вспышка молнии отбросила тень волшебника на заготовленное им пространство.

— Ты ведь знаешь, как рисовать Благодать, верно? — спросил он Магду, одновременно поднимая руку и показывая кольцо с выгравированной Благодатью.

— Мерритт, я не одаренная.

— Я же говорил тебе, что это не обязательно. Я буду делать то, что связано с магией, но тебе придется нарисовать Благодать. Для этого ты мне и нужна.

— Что ж, так как я не одаренная, мне не приходилось рисовать Благодать, но я часто видела, как это делается. Думаю, я справлюсь.

— Она должна быть нарисована кровью.

Магда ожидала подобного и кивнула.

Мерритт снова посмотрел на нее серьезным взглядом, под которым у Магды скатилась со лба капелька пота.

— Мечу нужно почувствовать вкус крови так же, — сказал он, — как кровь связывает меч с Благодатью.

Магда посмотрела на меч, не зная, что он имел в виду, говоря эти слова. Она обхватила себя руками от внезапного понимания.

— Сколько крови потребуется для этого?

Мерритт ступил в центр на свободное место, указав мечом на круг.

— Благодать должна быть достаточно большой, чтобы окружать место, где я стою. Должно быть достаточно крови, чтобы завершить весь рисунок. Все линии, которые ты нарисуешь должны быть завершенными. Они не должны быть прерваны ни в одном месте. Это должен быть целостный рисунок. Боюсь, понадобиться довольно много крови, чтобы нарисовать все.

Магда убрала навеянные ветром нити волос с лица. Она знала, что будет нелегко, но сама настаивала на помощи. Она должна была быть тем, кто совершит это, и не собиралась отступать, независимо от того, какими будут последствия.

— Понимаю, — сказала Магда, — я приложу все усилия для этого.

Глава 65

Мерритт подошел ближе, зачесал назад волосы. Молния выделила его прекрасные черты резким светом и черными тенями.

— Послушай, Магда, в последний раз, это слишком опасно, ты не обязана тут быть. В команде есть волшебники, которые могли бы…

— Мы не можем быть уверенны в них, — напомнила она. — Особенно в таком важном деле.

— Знаю, но ты должна понимать, что это особого рода заклинание требует использовать кровь для приведения в действие отдельных элементов. Кровь соединит тебя с заклинанием, напрямую свяжет с элементами. В этих элементах содержится не только Магия Приращения, но и Магия Ущерба. Из-за смешения элементов были убиты множество волшебников в то время, как они пытались сделать именно эту вещь.

Как только Мерритт понял, что Магда будет важной частью создания ключа, высказал свои опасения. Сейчас он повторил их. Магда не дала отговорить себя тогда и не собиралась соглашаться теперь, но она также не просила объяснений некоторых из вещей, сказанных им. Она полагала, что узнает все, когда придет время. Это время пришло.

— Ты говорил это прежде, но я не понимаю, что значит быть связанной с заклинанием.

Мерритт посмотрел сочувственно. Он подошел еще ближе, глядя сверху вниз, когда поднял кулак и показал кольцо.

— Благодать представляет собой взаимосвязь всего, мира живых и мира мертвых, магии Приращения и Ущерба, а также искры дара, которая пронизывает все. Благодать делает больше, чем просто представляет магию Приращения и магию Ущерба, создание и уничтожение, жизнь и смерть. Она соединяет их в единое целое. Используя свою кровь, чтобы нарисовать Благодать, ты будешь тем, кто свяжет все элементы в единое целое, завершив ключ. Раньше не хватало формул разрыва, которые должны защитить новые связи в мече и помочь элементам объединиться. Эти формулы разрыва сохранят все в стабильности, когда сольются стороны Приращения и Ущерба. В действительности, они нарушат суть Благодати, давая элементам слиться в цели — в нашем случае ключе. Вот как погибли остальные. Ничто не нарушало Благодать, пока обе стороны сливались в устойчивую форму. Это же происходит в жизни, когда рождается волшебник с обеими сторонами дара, обе стороны сливаются в нем, но мы пытаемся сделать то же самое искусственно, не имея формул разрыва, которые бы помогли сторонам занять нужное место. Теперь, с открытым разрывом, можно проделать весь процесс, что мне и необходимо от тебя, через Благодать, нарисованную твоей кровью, так как используем обе стороны — жизнь и смерть, — которые присущи твоему существованию.

К своему удивлению, Магда действительно начала понимать принципы, по которым это действует. Понимание не помогало ей сколько-нибудь легче собраться с духом, чтобы выполнить свою задачу, но, по крайней мере, она уловила истинную природу опасности.

— Так я представляла бы и власть смерти тоже?

— Да. Мы все однажды умрем, поэтому я думаю, что мы несем в себе скрытую смерть с того самого момента, когда появились на свет. Искра жизни — то, что приводит в действие Благодать, которую ты рисуешь кровью. Эта Благодать, таким образом, содержит и силу жизни, и силу смерти благодаря тебе. Сила Одена имеет дело с жизнью, смертью и всей природой бытия, значит, и ключ также должен иметь обе стороны. Ему необходимы Приращение и Ущерб, жизнь и смерть, чтобы быть целым. Через Благодать тебя обеспечат этими силами. Когда я внесу элементы в меч с открытой брешью, он будет черпать мощь из твоей жизненной силы. Но если что-то пойдет не так, потому что формулы имеют дефекты, или я сделаю ошибку, сотворив форму заклинания, или, если не получится открыть седьмой уровень разрыва, а потом закрыть правильно, ты можешь попасть за завесу в подземный мир, как те волшебники, которых Барах послал в Храм Ветров, в подземный мир. Они были пойманы за завесой и не вернулись.

Магда сплела пальцы вместе.

— Я доверяю тебе, Мерритт. Ты работал над ключом долгое время. Никто другой не знает больше тебя. Если это можно сделать, ты сделаешь. Я не могла бы быть в более надежных руках.

— А что, если я в чем-нибудь ошибаюсь? — Он сделал неопределенный жест. — Послушай, Магда, тебе не нужно рисковать. Я могу сначала поручить какому-нибудь магу из команды заменить тебя. Это их работа. Они посвятили жизнь созданию подобных опасных вещей. Не уверен, что ты должна…

— Вопрос решен. Ключ важнее моей жизни, и ты об этом знаешь. У меня лишь одна жизнь, и я не хочу ее терять, но сегодня на кону чрезвычайно важные вещи, которые меня глубоко волнуют и которые могут отвести угрозу от нашего народа. Шкатулки Одена здесь, в мире живых. Украдены. Похитители, видимо, хотят использовать шкатулки и, когда они это сделают, преднамеренно или непреднамеренно приведут в нашу жизнь смерть. Остановить их, вот что важно. Что хуже: беспокоиться из-за возможной опасности для меня сегодня или реальной для всех завтра? Кто, если не ты, сможет остановить зло? Кто, если не ты, сможет завершить ключ? Кто еще, кроме меня, может помочь тебе? Я должна это сделать, Мерритт. Я доверяю тебе заботу о себе, но если умру, создавая ключ, не хочу, чтобы ты винил себя. Это стоит сделать. Я бы скорее умерла, пытаясь сохранить ценности жизни, чем смотреть, как они исчезнут, потому что я не смогла сделать то, что могу. Поверь в себя, Мерритт. Сделай то, что никто другой сделать не сможет. Используй меня, чтобы завершить ключ.

Волшебник долго смотрел ей в глаза. Сверкнула молния, и прогремел гром.

— Ты — нечто особенное, Магда Сирус. — Он медленно покачал головой. — Действительно особенное.

Магда обрадовалась тому, что ему тяжело ставить ее жизнь под угрозу. Она не хотела бы видеть его равнодушным.

Наконец Мерритт протянул ладонь.

— Дай мне руку.

Магда сделала так, как он сказал. Мерритт большой рукой обхватил ее запястье и крепко держал.

— Не двигайся, — сказал он. — Я не хочу, чтобы ты вздрогнула, иначе могу порезать тебя слишком глубоко.

Магда сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение. Она боялась не столько ножа, сколько неизвестных испытаний, которые должна пройти. Она быстро оглянулась, задаваясь вопросом, увидит ли когда-нибудь мир живых снова. Магда встретила взгляд Мерритта.

— Я готова. Сделаем это.

Без предисловий он провел клинком по внутренней части предплечья, близко к запястью. Она почувствовала как острый, как бритва, край впивается в плоть, когда Мерритт проводил им по ее руке, тщательно контролируя глубину порезов. Это вызвало шок боли, пронзившей Магду. Кровь сразу же начала хлестать из руки. Порез был глубже, чем она ожидала. Почувствовав слабость, начала бороться с этим чувством. Она знала, что ей необходимо оставаться в сознании.

Магда смотрела, как кровь струится по руке, запястью, вниз по ладони и, в конечном счете, стекает с пальцев. Она поразилась, увидев как ее много.

— Поторопись, — сказал Мерритт, — пока ты не потеряла слишком много крови.

Чувствуя себя так, словно она наблюдает за собой во сне, Магда сделала пару шагов, чтобы начать рисовать внешний круг, который означал начало мира мертвых.

— Нет, — сказал Мерритт, держа за плечи, он повел ее обратно, — мне нужно, чтобы ты начала с центра. Ты должна нарисовать первой звезду.

Она посмотрела на тень от его лица.

— Но я думала…

— Знаю, о чем ты подумала, но сейчас нужно рисовать не так, как учили. Это что-то совершенно иное, чем Благодать, которую обычно используют. Мы изменили входящие в нее элементы. — Он кивнул в поддержку своих слов. — Нарисуй первой звезду.

Магду учили, что Благодать всегда начиналась с внешнего круга, а затем переходила внутрь, через квадрат к центральному кругу и восьмиконечной звезде, а затем лучи дара выходили из звезды, пересекая круг, квадрат и внешний круг, символизирующий подземный мир. Ей всегда говорили, что Благодать никогда не должна рисоваться иными способами, даже небрежно. Благодать была серьезной фигурой, которая несла большую важность и обладала мощной магией, если была сделана умными людьми, особенно с помощью крови.

Беспокоясь о последствиях, Магда, тем не менее, сделала так, как просил Мерритт, позволяя крови капать сплошной линией по поверхности песка, которую он разровнял. Она была осторожна и шла достаточно медленно для того, чтобы линии оставались непрерывными.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь нарисуй вокруг границу мира живых так, чтобы она касалась вершин звезды.

Вокруг сверкали молнии, и гремел гром. Магда следовала указаниям. Ветер трепал волосы, закрывая лицо, и приходилось убирать их назад, чтобы видеть Благодать. То, что не освещали молнии, освещал фонарь. После того, как круг был завершен, он попросил ее нарисовать квадрат, а потом внешний круг, с чего обычно начиналась Благодать.

— Теперь, — сказал Мерритт, — нарисуй лучи. Но ты должна начать рисовать их за пределами внешнего круга, из мира мертвых, ведя линии через всю Благодать до тех пор, пока они не коснутся вершин звезды, пока не коснутся символа Создателя.

Магда посмотрела на него.

— Мерритт, ты уверен? Я никогда не слышала, чтобы так рисовали Благодать. Никогда не слышала, чтобы кто-либо осмелился рисовать лучи из мира смерти к Свету Создателя. Это кажется кощунством.

Он кивнул.

— Я знаю. Но это то, что мне необходимо. Мы смешиваем элементы, помнишь? Это то, что показали расчеты разлома. Вот почему мне были нужны формулы для разрыва седьмого уровня. Поспеши, прежде чем ты потеряешь слишком много крови.

Когда она закончила, почувствовала сильное головокружение. Ее покалывало повсюду, не считая пальцев рук. Они начали неметь.

Магда осознала, что тусклый мир вокруг нее оказался наклоненным под странным углом. Мерритт поймал ее в свои объятия, прежде чем та упала на землю.

Он опустил ее, чтобы Магда не потеряла сознание, и положил руку на порез.

— Ты все сделала правильно, Магда.

Она почувствовала теплоту обильного потока магии, вливающуюся в руку.

— Это остановит кровотечение, так что рана начнет затягиваться, — сказал он. Магда с трудом смогла расслышать его голос. — Я хочу, чтобы ты посидела здесь и отдохнула, пока я работаю. Будь сильной ради меня. Я нуждаюсь в тебе, чтобы продолжить.

Магда кивнула, но он уже спешил обратно к Благодати из крови.

Ее крови.

Глава 66

Магда присела на бревно, наблюдая, как молния мерцает в глубине облаков над головой, окрашивая их зеленоватым цветом изнутри. Молнии танцевали с места на место, создавая неровные линии, разрывающие небо, вызывая большие трещины, проносящиеся с гулом. Она могла чувствовать низкие раскаты грома сквозь песчаный грунт.

Что-то об этом зеленоватом свете зашевелилось в глубине ее сознания, но она, казалось, не могла ухватить мысль.

Когда Магда поняла, что не все молнии, не весь грохочущий рев, идут с неба, она оперлась локтем на бревно, поднимаясь выше. Стоя рядом с центром Благодати, Мерритт, используя указательный и большой пальцы, вытягивал линии света в воздухе, словно тянул пряжу из мотка. Перед ним возникала структура из сотен тонких линий света, соединенных вместе в сложные леса. Это была проверочная сеть, по сложности превосходящая все, которые Магда когда-либо видела.

Молнии потрескивали вокруг него, перебегали от точки к точке на структуре или спускались из темноты, чтобы соединиться с ней, касаясь здесь и там, тестируя, словно нити молний пробовали на вкус.

В центре якорем плавал в воздухе Меч Истины на большой высоте. Он застрял на полпути из центра, медленно вращаясь, как будто на вертеле. Когда он вращался, лезвие отражало вспышки красочного света от светящихся линий во всех направлениях через Благодать.

Мерритт добавил несколько линий, а другие спонтанно возникли сами по себе в разных точках, чтобы создать новые точки соприкосновения, структура поднималась все выше с мечом, продолжавшимся вращаться внутри. Мерритт кружил за пределами освещенной рамки, добавив немного линий здесь и там, перетянув некоторые из них в дуги от пересечения к пересечению, как если бы укреплял области, которые считал слабыми.

Когда структура начала строиться быстрее, сама по себе, Мерритт помчался к точкам звезды Благодати и начал рисовать формирующие заклинания в песчаном грунте. Он работал пальцем и рисовал каждую линию с быстрой точностью до завершающего вида. Он двигался от точки к точке на звезде, добавив сложный и требовательный рисунок в каждом месте. Каждое формирующее заклинание изменяло ее.

Когда все восемь были завершены, он вернулся в светящуюся структуру, нажал на нее здесь и там ладонями, проверяя, затем осторожно добавил линию света здесь, другую там, для придания жесткости в целом.

Голова Магды раскалывалась. Больно сжималась. Она не знала, что было источником боли. Но задавалась вопросом, было ли это ее связью с Благодатью и заклинанием, или просто потерей крови. Она не знала, чего ожидать, поскольку наблюдала, как структура продолжает развиваться, становится все выше, обрастая широким основанием. Столб света вырос из основания, освещенные линии закрепились на местах вдоль линии звезды, нарисованной кровью. Она увидела, как кровь вытягивается вверх вдоль луча света.

Мерритт сложил пальцы вместе на точку в структуре и, как бы зажимая сам воздух, полностью достал сияющую линию из светящихся подмостков и пересекающую Благодать, пока не прикрепил ее к концу одного из лучей звезды, где она пересекла круг представляющих мир мертвых.

Магда ахнула, вздрогнув всем телом. Она стиснула зубы от пронзительной боли. Было такое чувство, словно кто-то воткнул ей спицу в левый бок, причинив острую боль. Она изо всех сил пыталась дышать сквозь эту боль, надвинувшуюся на нее.

Мерритт быстро вернулся к противоположной стороне структуры и вытащил другую линию света из леса к концу луча на той стороне, где он перешел в преисподнюю.

Магда снова ахнула, вновь почувствовав острую боль в боку, но на этот раз с правой стороны. Когда Мерритт достал следующую нить света, проходящую через Благодать, Магда почувствовала еще один приступ боли, прожегший спину. Она положила руки на больное место, пытаясь унять боль, но это не помогло.

Сверху темные облачные фигуры начали циркулировать вокруг пылающей структуры проверочной сети. Нити молнии сверкали из структуры в форму, двигаясь по кругу, высоко над ними, когда Магда почувствовала еще более острую боль, обвивающую ее талию и совпадающую с нитями, вытягиваемыми Мерритт из Благодати. Магда чувствовала, что ее пригвоздили к земле. Она едва могла двигаться, было тяжело дышать.

Над ними молнии в облаках заполнили уже все небо, извиваясь зеленоватым светом, который, казалось, распространится по всему небосводу.

Затем Магда увидела, что меч начал светиться мягким светом, который пульсировал между теплым желтым и зеленым цветом, мало чем отличающимся от того зеленого высоко в облаках.

Мерритт упал на колени, опираясь все больше на формы заклинаний в различных местах Благодати. Магда не могла двигаться и едва могла сделать вдох сквозь стиснутые зубы. Она чувствовала, как будто разрывается пополам.

Вращающаяся темная масса над структурой выросла в ширину, казалось, все небо двигалось над Магдой. Самые дальние части поворачивались медленно. Чем ближе в направлении светящейся сети, тем быстрее они вращались. В центре вспыхнула точка интенсивного зеленоватого света.

Магда поняла, что зеленый цвет был не просто в облаках. Казалось, сам воздух становится таким же странным оттенком зеленого.

Она вспомнила то, что было на задворках сознания. Барах говорил, что завеса в мир мертвых светилась странным зеленым светом, когда он прошел сквозь нее. Говорил, уходя, знал, что пройдя через зеленую стену, он окажется в мире мертвых. Он назвал ее зеленой поляной духов.

Магда ахнула, когда сообразила, что видит лицо во вращающихся облаках над структурой. В развевающемся зеленом свете увидела одно, а затем другое. У каждого был широко открыт рот, выпуская страшный крик. Каждое лицо было искажено от боли и ужаса. Вопли наполнили воздух, объединившись в звук ревущего ветра.

Вскоре стало казаться, будто тысячи расплывчатых, прозрачных трупов развеваются по вращающемуся воздуху над светящейся структурой.

Издаваемые ими звуки были невыносимы. Эти ужас, страдание и боль — все вместе они сливались в один длинный, разрывающий рев. Зеленый воздух, битком набитый, казалось, корчился; прозрачные фигуры плавали, извивались, все души боролись за пространство. Никто из них не казался реальным, ни один из них не казался живым, и все же они двигались с бешеной целью.

Магда подумала, что умерла и была поглощена миром духов, или зависла, еле живая, за завесой в мире мертвых. Она спрашивала себя, чувствовал ли то же Барах.

Воздух над мечом зажегся массивной струей пламени, которая выстрелила вверх. Даже на таком расстоянии жар был настолько сильным, будто мог выжечь плоть с костей.

Меч раскалился добела. Он сиял ярче, чем все остальное, даже молнии. Он был настолько ярким, что стало больно глазам. Над ним в небе горело красновато-оранжевое пламя, оно вращалось и перемешивалось, темнота уступила место еще более ярко-оранжевому огню, бушуя все сильнее и сильнее.

Земля вокруг светящейся проверочной сети кипела ковром голубоватого пламени, который мерцал и прыгал.

В центре него Мерритт помчался сквозь стены пламени протянуть больше линий и привлечь еще больше формирующих заклинаний. Мир казался адом, в то время как фигуры в зеленоватом свете выли от ярости и агонии.

Магда чувствовала волны тепла от раскаленного, светящегося меча, вращающегося над ней. Лезвие ослепительно сверкало.

Магда подумала, что, безусловно, ее легкие пылали. Воздух над ними вращался, крутился, наполняясь до предела пламенем. Шум стоял оглушительный.

Черная молния, темная, как сама смерть, потрескивала все это время, как дуга от огня выше рукояти меча. Каждый раз, когда черная молния касалась его, лезвие на мгновение становилось таким же черным. Магда знала, что видела Магию Ущерба, взывающую к жизни перед ней.

Черная молния вспыхнула с кончика Благодати за пределами внешнего кольца на изгибе головки светящегося меча. Магда чувствовала каждый раскат грома извивающейся вспышки света, будто он рождался внутри.

В то же время ослепительные вспышки ярких молний, заземленные на рукоять меча, взорвались, устремленные вверх с оглушительным бумом. Лезвие выглядело так, будто оно могло взорваться от всего этого жара и смеси молний из разных миров.

Мерритт стоял, а затем поднял руки. Когда он вытягивал их снова и снова, вода большим столбом вырвалась из пруда, вливаясь в меч. Когда волны воды отошли от меча и структуры, она увидела просвечивающий через воду меч.

Клубы пара вздымались вверх, все больше и больше воды поднималось вверх из пруда в закручивающийся столб, ниспадая водопадом вокруг меча.

Раскаленные добела вспышки и черные как смоль молнии причиняли боль глазам. От раскатов грома было больно ушам. Из Меча шел дым и пар с завывающим звуком, что означало, что духов втягивает через зеленоватый воздух.

Голова Магды раскалывалась. Боли в боку были так сильны, что она не могла вздохнуть. Это было похоже на тяжелый, сокрушительный удар по груди, не дающий наполнить ее легкие воздухом.

Все казалось тусклым. И хотя она знала, что изображения и звуки еще существуют, они казались все более отдаленными.

А потом Меч Истины вдруг вонзился прямо в землю.

Магда закричала. Когда меч упал, она почувствовала, будто железный шип вогнали в макушку вниз, через ее внутренности, и прямо в центр души.

Как будто захлопнулись большие железные двери, и мир превратился из зеленого в черный.

Глава 67

Магда смутно осознавала, что лежит на чем-то мягком. Она приоткрыла глаза, щурясь от яркого света. Все тело знобило. Почему-то было не только холодно, но и мокро. Магда вспомнила, что в лесу их накрыл ледяной дождь. Она не думала, что до сих пор находится там, но между приступами дрожи было трудно понять. Увидев смутную фигуру Мерритта, маячившую неподалеку, почувствовала успокоение.

Зрение не фокусировалось, но Магда смогла разглядеть стул и стол, на котором было что-то красное. Она видела статуи, стопки книг, свитки, кости и всякие странные устройства, стоящие повсюду на полу. В комнате были зажжены свечи: одни стояли на низких столиках, другие венчали вершины коротких стоек, третьи располагались на столе.

Разглядев комнату, она поняла, что лежит на плетеном диване в доме Мерритта. Магда не имела ни малейшего понятия, каким образом здесь очутилась.

Мерритт подошел ближе и начал шевелить руками, немного наклонившись над Магдой. Она чувствовала, что там, где проносятся пальцы, мокрое и холодное платье вновь становится сухим. К тому времени, когда он провел над ступнями, холод, леденящий кости, исчез, уступив место спокойствию и сияющему теплу.

Но боль по-прежнему раздавалась по всему телу.

— Я жива? — сумела выдавить из себя Магда.

Мерритт повернулся и взглянул на нее, улыбаясь.

— Вполне. Мы у меня дома, в Эйдиндриле. Он ближе, чем Замок. Я хотел уберечь тебя от дождя. Была сильная буря. Тебе было плохо. Реакция всех элементов объединения была сильнее моих ожиданий, но все же не так плохо, как я боялся. Разрыв продержался. — Его пальцы коснулись ее плеча. — Ты была сильной, Магда. Ты действовала правильно. Но я побоялся пробовать сделать это в Замке.

— Ты нес меня?

Он кивнул.

— Я не думал, что… Ну, я решил, лучше убраться из-под дождя и посмотреть, в порядке ли ты.

— Меч, — сказала Магда, облизывая потрескавшиеся губы.

— Что с ним?

— Это сработало, Мерритт? Тебе удалось доделать ключ?

Его красивая улыбка стала еще шире.

— Да, благодаря твоей силе и решимости я смог.

— Ты сделал это…

— Мы сделали. — Он сжал ее руку. — Я исцелил тебя, но больше всего сейчас твоему телу нужен отдых. Здесь моя магия бессильна, а ведь ты в этом отчаянно нуждаешься.

Отрывкам, но Магда помнила, как он пытался спасти ее, держа голову в своих руках. Ее исцеляли и раньше, поэтому она поняла, что делает Мерритт. Однако его прикосновения отличались от любого другого, которое она чувствовала раньше. Оно было жестким и напряженным, но достаточно теплым, чтобы успокоить ее и дать отдохнуть, так что Мерритт мог делать все, что необходимо.

Она помнила лишь малые отрывки того, как он склонился, держа ее голову, как на них лил дождь. Помнила, как было больно, как она боялась, что умрет там, в том темном лесу.

Магда не знала, что нуждалась в исцелении, но была уверена, что какое-то время находилась по ту сторону завесы жизни.

А Мерритт пришел за ней и вернул обратно.

— Сейчас ночь? — спросила она.

— Нет, — ответил тот. — Уже утро.

— Утро? — Магда хотела приподняться на локтях, но не могла найти в себе силы. — Мерритт, нам надо идти. Мы должны добраться до темницы. Нужно найти колдунью, если та еще жива. Они могут казнить ее когда угодно.

Мерритт нежно толкнул ее рукой, заставив лечь обратно.

— Знаю, но сейчас нужно отдохнуть. Я исцелил тебя, но для полного выздоровления необходим отдых, а в этом я помочь не могу. И ты не сможешь ничего сделать, если не поправишься.

Было что-то серьезное в этом тоне. Магда взглянула на него. В карих глазах читалось беспокойство, а взгляд зарождал чувство тревоги.

— Со мной все будет в порядке? Я буду жить?

Он снова улыбнулся.

— Если будешь отдыхать. Телу нужен сон для полного восстановления.

Магда прищурилась и начала вглядываться, пытаясь сосредоточить все еще размытое зрение, чтобы увидеть меч на его бедре. Эта попытка привела лишь к резкой боли в висках, а ножен она так и не обнаружила.

Мерритт заметил ее взгляд и жестом указал в сторону.

— Он висит на стуле.

— Пожалуйста. — Она смогла пересилить боль в горле. — Могу ли я увидеть его? Хочу к нему прикоснуться.

Мерритт почесал висок.

— Конечно.

Он подошел к стулу, что стоял перед столом с красным бархатом, где лежал меч. Лезвие, вытянутое из ножен, висящих на стуле, заполнило комнату чистым звоном стали. Звук был тот же, и одновременно другой. Он заставлял дрожать что-то глубоко внутри.

Мерритт принес меч, держа его прямо перед собой на вытянутых руках. Магда протянула руку и коснулась рукоятки, пробежав пальцами по выгравированным буквам слова Истина.

Она протянула обе руки к мечу, желая его, нуждаясь в нем. Мерритт позволил забрать клинок из своих рук.

Магда положила лезвие вдоль тела, чувствуя приятную тяжесть. Рукоять покоилась на груди. В этот момент, после всего пережитого, это было лучшим одеялом. Радость от завершенной работы было не передать словами.

Она сжала рукоять, получая глубокое удовлетворение от осознания сделанного, от магии меча, что сейчас просачивается сквозь нее. Мерритт совершил почти невозможное. Ключ завершен. Магде удалось сделать свой маленький вклад, чтобы помочь ему, и теперь Меч Истины готов.

Хоть она и не имела дара, но могла ясно почувствовать силу волшебного меча, которой он теперь обладал. Это было сильнее всего, что она когда-нибудь ощущала. Это — сметающая все на своем пути буря. Нет, больше, чем буря. Ярость и гнев, любовь и жизнь — все соединялось вместе, снова и снова, все время создавая что-то лучшее, новое, изумительное. Теперь меч стал оружием, непохожим на любое другое. Гораздо лучшим оружием.

Магда чувствовала себя так хорошо, держа его. Она точно знала, что они справились, а также то, что никогда больше не захочет расстаться с клинком.

Магда глубоко вздохнула, сжимая Меч Истины обеими руками. Было слышно, как дождь барабанит по крыше, и Магда начала проваливаться в сон.

Глава 68

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — спросил Мерритт тихим голосом, когда они добрались до широкого коридора. — Я был бы более уверен в твоем восстановлении, если бы ты больше отдохнула. Ты подверглась очень тяжелому испытанию.

Эта часть Замка предназначалась для ополчения. Зал состоял из простых каменных блоков, потолочных балок и дощатых полов. Там были казармы, столовые, комнаты для собраний и внизу номера в различных коридорах. Когда они проходили перекрестки, она видела, что некоторые залы заполнены солдатами. Железные кронштейны, держащие факелы с огнем, хлопали на ветру, когда они проходили. Зал пах плесенью, перемежающейся с тяжелым запахом смолы каждый раз, когда они проходили мимо шипящего факела.

Два солдата в блестящих нагрудниках поверх синих мундиров, склонив головы в доверительной беседе, быстро шли в их сторону. Магда ждала, пока они не прошли и оказались вне пределов слышимости, прежде чем она ответила Мерритту.

— Я в порядке, — сказала она. — Правда. Перестань меня спрашивать, хорошо?

Когда они шли по длинному коридору, Мерритт скептически взглянул на нее, но ничего не ответил. Время от времени, он поглядывал боковым зрением, как бы проверяя для уверенности, стоит ли она еще на ногах.

Магда надеялась, что еще не слишком поздно. Она проспала целый день до глубокой ночи. Не важно, как сильно нужен отдых, она не хотела больше спать. У нее было достаточно сил для того, что должно быть сделано. Только это имело значение на данный момент.

— Разве я плохо выгляжу? — спросила она.

Мерритт, наконец, улыбнулся.

— Да, ты, конечно, выглядишь прекрасно. — Его лицо покраснело. — Я имею в виду, ты выглядишь, будто полностью восстановила силы.

Магда улыбнулась, видя его замешательство.

По правде говоря, она вовсе не чувствовал себя прекрасно. Она была так утомлена, что едва могла переставлять ноги, но была больше озабочена тем, что колдунья из Старого Мира могут казнить прежде, чем они смогут добраться до нее. Перебежчица может быть их единственным шансом получить информацию о том, каким был их враг. Магда не могла позволить себе отдыхать из-за усталости, когда так много поставлено на карту.

Несмотря на поздний час, она ожидала, что генерал Грандволл все еще на ногах. Магда знала, что он неистово предан долгу — защищать Замок и тех, кто жил и работал там. Она вспомнила, что Барах часто напоминал генералу Грандволлу немного поспать, иначе тот не сможет что-либо сделать. Но этот человек редко принимал во внимание его вежливые намеки.

Судя по скоплению мужчин, которые столпились перед аркой, ведущей в штаб ополчения, она была уверена, что генерал будет там. Некоторые из солдат в голубых мундирах и легкой броне сжимали бумаги или свитки, ожидая, чтобы представить командиру доклады. Другие мужчины собирались в патрули. Дюжины зеркальных ламп вдоль каменной стены с внешней стороны арки отражали искры света от полированной брони и оружия, которое носили все мужчины. Это была явно мужская среда, что заставляло ее чувствовать себя не на своем месте.

Когда Магда и Мерритт шли по коридору мимо приходящих и уходящих солдат, а также скопления мужчин, обсуждающих работу и планы на ночь, она заметила генерала, выходящим из арочного проема в штаб-квартире. Он был среднего роста, но сложен, как дуб, с толстыми руками и шеей, которая начинала расширяться прямо от ушей вниз к широким плечам. Она подумала, что он похож на человека, который мог оттолкнуть гору в сторону, если бы та встала на его пути.

Генерал обращался к разным людям с краткими, прямыми приказами, посылая людей на конкретные виды патрулирования, или говорил офицерам, как бы хотел сделать то или иное, или принимал документы с отчетами от ожидающих мужчин, даже когда разговаривал с другими. Он просматривал каждый доклад и благодарил мужчин-докладчиков, а вскоре уже сжимал пачку бумаг в большущей руке.

Когда генерал Грандволл заметил Магду, прокладывающую себе путь через толпу солдат, его лицо озарилось широкой усмешкой.

Магда тотчас же насторожилась.

Такая широкая улыбка не в его характере. Он был серьезным солдатом, здоровым и подтянутым, несмотря на седину в висках. Генерал часто ездил со своими людьми или шагал мили и мили, патрулируя Замок вместе с ними, вверх и вниз по бесчисленным лестницам, проверяя, что его люди в безопасности. Он был сосредоточен и серьезен, и не был тем человеком, который может улыбнуться мимоходом.

После странных смертей в Замке, генерал становился вспыльчивым по любому поводу, считая, что убийства выставляют его самого в неприглядном свете. Поэтому в последнее время он постоянно был на взводе.

Но здесь генерал улыбался, как если бы был на балу, где выпил много вина.

— Леди Сирус! Я так рад вас видеть, — сказал он и бросился к ней.

На фоне Мерритта, стоящего рядом, генерал выглядел не таким большим и мускулистым, каким Магда его всегда считала.

— Генерал Грандволл, мы можем поговорить наедине? Мне нужно кое-что у вас спросить.

— Конечно, конечно, — сказал он, улыбаясь, и указал ей широким жестом в направлении беседки в стороне, проведя через несколько статуй известных солдат из истории.

Прежде чем она успела что-либо сказать, генерал, все еще улыбаясь, произнес.

— Я должен поздравить вас, леди Сирус.

Если до этого Магда была настороженной, то теперь не на шутку встревожилась. Снова генерал начал говорить прежде, чем у нее была возможность спросить, что он имел в виду.

— Это чудесная новость, просто чудесная. Именно то, что нужно Замку. Это выведет всех из депрессии.

— И где вы услышали эту новость, генерал?

Магда была не просто в недоумении, а стала еще больше опасаться. Она решила, лучше быть осторожной, насколько это возможно.

Генерал выпрямился и с гордой улыбкой подцепил своими пальцами пояс, на котором висело оружие.

— Обвинитель Лотейн сам сказал мне.

Магде пришлось постараться, чтобы не выглядеть удивленной.

— Действительно?

Генерал Грандволл кивнул. Он посмотрел вокруг. Убедившись, что поблизости никого, продолжил:

— Я, должен признаться, был обеспокоен делами здесь, в Замке, но сейчас, когда вы выходите замуж за нашего нового Первого Волшебника, я чувствую себя спокойнее. — Он поднял руку и снова оглянулся. — Не бойтесь, я еще не сказал своим людям, что Лотейн будет назван Первым Волшебником. Знаю, эта новость должна быть сохранена для оглашения на заседании совета. Но самая большая новость, насколько могу судить, это то, что вы снова станете женой нашего Первого Волшебника. Не могу выразить, какое облегчение получил, когда узнал это.

Магда незаметно переглянулись с Мерриттом.

Она ничего не могла с собой поделать.

— Почему облегчение?

Он поднял брови.

— Леди Сириус, вас уважают. Вы должны знать об этом, вас слушали и ценили. Люди знают, все время вы говорили по осмысленной причине перед Советом, зачастую являясь их совестью. Вы всегда говорили за тех, кто не имеет представительства в Совете. Этим вы заработали негласное уважение многих людей в Замке. Многие сомневались относительно Лотейна, и что вы говорили о нем раньше, ваши слова увеличили бы озабоченность многих. В то же время, однако, есть и другие, кто верит в Лотейна, считают, что он является нашим спасителем после всех этих предателей. Те люди, которые верят в Лотейна, хотели бы перерезать вам горло. Я очень волновался за вашу безопасность, потому что истинно верующие часто весьма порочны. Но Лотейн объяснил мне все. Он дал понять, что ваше горе из-за самоубийства Бараха ужасно повлияло на нервы, вот и все. По его словам, такое глубокое горе может даже хороших людей заставить ошибаться, и поэтому они должны быть прощены. Но вы выходите за него замуж, это закроет вопросы и развеет любые сомнения по поводу назначения Лотейна. Люди рады, ведь вы доверяете ему. В конце концов, выходите за него замуж! — Он стукнул себя в грудь кулаком. — Я успокоился и обрадовался! Должен сказать, это та вещь, которая действительно угомонит всех в Замке. Не могу передать, как я счастлив, что вы еще раз станете женой Первого Волшебника.

Магда приложила все возможные усилия, чтобы скрыть ярость.

— А кто это? — спросил генерал, когда его обычный подозрительный взгляд остановился на Мерритте.

— Я Мерритт, — сказал тот с приятной улыбкой, которая, как заметила Магда, была вымученной.

Мерритт протянул руку. Генерал Грандволл, все еще глядя с подозрением, пожал ее.

— Мерритт — Творец, — сказала Магда, обращая внимание генерала обратно на себя. — Поскольку я не могу использовать инструменты Бараха, решила отдать их Мерритту. Он найдет им лучшее применение.

— А-а, — протянул генерал, кивком дав понять, что подозрения развеяны. — Хорошая мысль так поступить. Уверен, Первый Волшебник Барах желал бы того-же.

— Я тоже так думаю, — произнесла Магда.

Генерал Грандволл наклонился ближе.

— Так о чем вы хотели меня спросить?

Магду застали врасплох, она начала быстро искать ответ.

Если этот человек был теперь на стороне Лотейна, она не может доверять ему. Опасно просить увидеть колдунью, которую Лотейн собирался приговорить к смерти. Магда мгновенно решила войти к нему в доверие и сказать, что не собирается ни при каких обстоятельствах выходить за Лотейна. Она была в ярости на Обвинителя за то, что он набрался наглости сказать людям, будто женится на Магде.

Пока генерал пристально смотрел, ожидая ответа, Магда напомнила себе, что нужно сосредоточиться. Нельзя рисковать, доверяя Грандволлу.

— Ну, — сказала она, — я взяла с собой Мерритта, чтобы показать ему инструменты Бараха, как уже говорила. Мы проходили поблизости, и я надеялась с вами встретиться, чтобы спросить нашли ли человека, который убил Исидору.

— А, говорящую с духами. — Генерал нахмурился. — Нет. Мы не смогли найти вообще ничего. Еще более тревожно то, что она не единственная, убитая таким ужасным способом.

Магда выпустила разочарованный вздох.

— Мне грустно слышать, что убийца все еще гуляет по Замку. Я надеялась, что к этому времени его уже поймали.

Генерал угрюмо кивнул.

— Несколько волшебников, работающих в нижней части Замка, и, даже немного выше, были убиты.

— Убиты. Под «убиты» вы подразумеваете… так же, как Исидора? Таким же образом?

— Да, так. Разорваны. И не только они одни. Два моих патруля убито так же.

Удивившись, Магда немного наклонилась.

— Патруль? Вы имеете в виду солдат? Вооруженных солдат?

Он скрестил мясистые руки.

— Именно. Сначала один из патрулей, в котором были трое мужчин, через несколько дней четыре человека из другого патруля. Их разорвали на куски. Кровь, кишки и мозги были повсюду в коридоре, где нашли останки. Никто даже не знал, какая часть тела кому принадлежит. Мы не могли опознать их, и только выяснили, кем те были, посчитав головы.

— Милостивые духи, — прошептала Магда. — Это ужасно. Мне так жаль слышать об этом. И у вас нет подозреваемых?

— Нет. Никого. — Взгляд генерала резко стал проницательным и стесняющим. — И вы говорите, что человек, который это сделал, тот мужчина, что убил Исидору, был мертвым?

Магда пожала плечами, стараясь не спорить. Сейчас не то время и не то место. Были более важные дела.

— Он выглядел мертвым, как по мне. Это все, что я могу сказать. Полагаю, он, возможно, был просто растрепанным и грязным. Может быть, он использовал магию. Возможно, именно поэтому оказался настолько сильным и мог делать то, что делал.

— Хм, — генерал задумчиво кивнул. — В этом есть смысл.

— Очень тревожно слышать, что никого не поймали.

На мгновение генерал глянул на Мерритта, а затем вновь внимательно посмотрел на Магду.

— С вами все в порядке? Вы выглядите… Даже не знаю, какой-то утомленной.

— Я уставшая и напуганная. Много чего произошло в моей жизни за последнее время.

Его улыбка вернулась.

— Понимаю.

Магда почувствовала на лице жар от очередной вспышки гнева.

— Ладно, мне нужно идти. По пути Мерритт хочет забрать инструменты. А я, скорее всего, немного отдохну.

— Конечно, леди Сирус, — сказал генерал, склонив голову. — Еще раз примите мои поздравления по случаю вашего надвигающегося брака с нашим новоизбранным Первым Волшебником. Уверен, все остальные в Замке, как и я, только обрадуются и успокоятся, узнав эту новость. Люди возлагают на вас большие надежды и поддержат это решение.

Магда кивнула.

— Благодарю Вас, генерал Грандволл.

Прежде чем он успел сказать что-либо еще, Магда развернулась и пошла прочь. Мерритт вскочил и быстро последовал за ней.

Глава 69

Магда в ярости сжала кулаки, уходя прочь. Она и Мерритт прошли мимо группы солдат, идущих в другом направлении, когда решительно пошла вниз по каменным коридорам.

— Что все это значит? — наконец спросил Мерритт. Это звучало примерно так же зло, как она себя чувствовала.

— Разве не очевидно? Видимо, были возражения против назначения Лотейна по должность Первого Волшебника. По-видимому, он пытается подавить инакомыслие, укрепить свою позицию, и победить народ. Это, кажется, работает. Грандволл думает, что теперь все будет хорошо для жителей Замка. Нет сомнений, что Лотейн принимает в расчет только такое мнение. Он, наверное, думает, что, когда я увижу, как все рады, как это снимает напряжение и успокаивает людей в критический момент, у меня не будет выбора, кроме как согласиться с его планом. Он знает, что я забочусь о людях, и пытается вызвать во мне чувство стыда, выйти замуж во благо Замка.

— Но ты не собираешься на самом деле так поступить, — сказал Мерритт.

Прозвучало это не как вопрос. Магда нахмурилась, глядя на него.

— Ты с ума сошел?

Мерритт тяжело вздохнул с раздраженным видом.

— Так куда мы, все-таки, идем?

— В темницу.

— В темницу? — Мерритт схватил ее за руку и, потянув, резко остановил. Он посмотрел в обе стороны, чтобы удостоверится, не приближаются ли солдаты и не идет ли кто из штаба ополчения, которое было достаточно близко, чтобы услышать их. — Ты что, сумасшедшая?

Магда посмотрела на него квадратными глазами.

— Слушай, Мерритт, у нас время на исходе. Если та женщина еще жива, мы должны добраться туда прежде, чем ее казнят. — Она вскинула руки вверх. — Я уже и так впустую проспала целый день, мы не можем больше терять время.

— Это не было пустой тратой времени, — сказал волшебник таким тоном, что должен был успокоить ее. — Это спасло тебя от смерти.

Магда вздохнула, пытаясь успокоить гнев, вызванный словами генерала. Она не хотела, чтобы Мерритт думал, будто она злится на него, или обвиняет за то, что они должны были сделать. Мерритт единственный, кто верил ей, и пытался помочь. Она понизила голос.

— Я хочу, чтобы ты понял, что я действительно благодарна тебе. Ты исцелил меня. Я знаю, что нужно больше отдыхать, чтобы восстановиться, но сейчас не имеет значения, насколько я изнурена. Другого шанса может не быть. Мы должны добраться до этой колдуньи.

Мерритт кивнул, заметно охладев.

— Я понимаю и разделяю твое чувство, что это неотложно. В конце концов, я сказал тебе о колдунье-перебежчице в первую очередь, помнишь?

— Помню.

— Ну и как ты предлагаешь нам пробраться внутрь, чтобы увидеть ее, без разрешения генерала Грандволла? Они не впускают так просто людей внутрь, чтобы те увиделись с заключенными.

Группа солдат спешила мимо, глядя на женщину в центре своей территории. Она одарила их краткой, вежливой, приветливой улыбкой. Большинство мужчин улыбнулись в ответ. Когда они прошли, Магда откинула капюшон плаща с головы и начала говорить вновь. Она посмотрела через оторочку капюшона на Мерритта.

— Ты слышал генерала. Я уважаема. Это новость для меня, но, может быть, не для мужчин внизу, в подземелье. Они, конечно, не ждут, что женщина — жена их умершего Первого Волшебника — появится среди них посреди ночи.

Мерритт снова приобрел взволнованный вид.

— А чего хорошего в том, что ты собираешься делать?

— Неожиданность — иногда лучшее преимущество воина.

Он посмотрел подозрительно.

— Ты где это слышала?

— Барах говорил.

— Он прав, но сейчас момент отличается от того, который обычно есть.

— Вот почему эта неожиданность будет работать в наших интересах.

— А если нет?

Магда взяла его за руку, придвинувшись поближе, и они начали спускаться по каменным ступеням широкой лестницы. Шаги эхом разносились по пролету, поэтому она понизила голос.

— Мерритт, мы должны попытаться. Время работает против нас. Если ее не казнили раньше или даже сегодня, пока я спала, они, несомненно, обезглавят ее в ближайшее время, может быть, даже завтра. Нам нельзя медлить. Если колдунью судили и приговорили к смерти, то ее не собираются держать живой долго в подземелье, несколько дней от силы. Каждый день увеличивает вероятность того, что мы никогда не спасем ее. Может быть, она ничего не знает и не сможет помочь, но что, если все-таки знает что-то о происходящем здесь, в Замке, или что-то о планах императора Сулакана? Кстати, ее судили втайне от людей, у кого-то должна быть причина хотеть избавиться от нее. В конце концов, почему Лотейн не захотел судить ее публично, чтобы он мог добавить еще одного казненного предателя в свой список достижений? Может, он делает одолжение? Или защищает кого-то? Может быть, даже защищает себя? Почему суд прошел скрыто от общественного внимания?

— Меня интересовало то же самое. — Мерритт посмотрел вверх и вниз по лестнице, чтобы убедиться, что никого не было рядом. — Что мы действительно должны спросить у себя, так это почему они оставили ее в живых так надолго.

— Что ты имеешь в виду?

— Если они обвинили ее в шпионаже и приговорили к смертной казни, может, у кого-то есть причины хотеть ее смерти. Возможно, чтобы не дать заговорить. Так что, если это правда, и они хотят заставить ее молчать, то почему, просто, не привели приговор в исполнение сразу после признания вины? — Мерритт наклонился ближе и выгнул бровь. — Если они хотят ее смерти, то почему держат в живых так долго?

Магда поняла, что подразумевал Мерритт.

— Ты имеешь в виду, что ее пытали? Думаешь, они еще не убили ее только потому, что вытаскивали сведения?

— Разве любой шпион в Замке не захочет узнать, есть ли у нее какие-нибудь товарищи, убежавшие с ней, а если есть, как много они знают о людях императора Сулакана, которые могут быть здесь тайно? Убийство не будет решением их проблем, если она уже поговорила с людьми здесь, в Замке, и назвала имена предателей, работающих на императора. Они должны выяснить это прежде, чем убьют ее, не думаешь?

Магда взглянула на него.

— Для предателя, беспокоящегося о собственной безопасности, узнать, как много она знает, было бы достаточной причиной для допроса.

Мерритт махнул рукой.

— Но это лишь гипотезы. Насколько мы знаем, она может быть на самом деле шпионкой или даже убийцей, выдающей себя за перебежчика. Возможно, колдунья намерена использовать дар, чтобы убить наших руководителей. Или они хотели закрытого суда для того, чтобы найти сообщников. Может быть, они поступили правильно, раскрыв ее планы. Насколько мы знаем, они могли легко обезглавить ее в самом начале, сразу после осуждения. Мы не знаем, жива ли она еще.

— Все больше причин, чтобы спуститься в подземелья, как только сможем. Нам может никогда не выпасть еще один шанс узнать правду. Она может оказаться убийцей, как и перебежчицей, которая хочет помочь. И если ее пытали, достаточно скоро колдунью будет не больше мертвого заботить, как нам помочь.

Мерритт обдумывал слова, пока они продолжали идти вниз по широкой лестнице, ведущей на более низкие уровни. Лестничная клетка был основным проходом, позволяя ополчению быстро перемещаться между различными областями Замка. Поскольку они то и дело преодолевали пролет за пролетом, несколько патрулей разминулись с ними, поднимаясь вверх.

— Не нравится мне это, — сказал Мерритт после того, как группа из полдюжины солдат, поднимавшихся по лестнице, была достаточно далеко от них, чтобы не услышать. — Но должен признать, твои слова имеют смысл. Мы не узнаем ответы на все эти вопросы — жива ли она еще, и если да, то в состоянии ли говорить, — если не спустимся вниз и не посмотрим собственными глазами.

— Что меня беспокоит, — произнесла Магда, — так это то, что охрана этих подземелий не обязательно будет разумной.

— Скорее всего, нет. Поэтому их и поставили охранять подземелья. Некоторые очень неприятные преступники и убийцы содержатся там, прежде чем будут казнены. Охранники должны быть жесткими людьми.

Когда они добрались до подножия лестницы, Магда направилась в самый широкий коридор. Он привел к огромной камере внизу в сердце нижнего Замка. Их тени от факелов скручивались вокруг, когда они быстро спускались вниз в простой зал.

— Об этом я и говорю, — произнесла Магда. — Не уверена, что они пожелают впустить нас. Но, с другой стороны, они обязаны настолько удивиться, увидев меня, что мы сможем беспрепятственно пройти.

— Я бы предпочел убить их, — пробубнил Мерритт.

Магда удивленно моргнула.

— Убить их? Они на нашей стороне, Мерритт. Они наши люди.

— Откуда ты знаешь? Что, если предатели в Замке поставили этих людей, чтобы удержать таких, как ты и я, подальше от своей грязной работы. Ты же сама сказала, что-то страшное происходит в Замке, и там должно быть много людей, причастных к этому. Эта женщина, возможно, знает ответы на ряд вопросов, и вот почему она в подземелье. Так кто нам противостоит? Кто держит ее там? Кто замешан в том, что ее приговорили к смерти? Мы находимся в состоянии войны. Мы не можем позволить себе потерпеть неудачу, иначе можем легко умереть вместе со всеми невинными людьми Срединных Земель. Те охранники внизу могут быть нашими людьми, а могут с тем же успехом работать на предателя — врага. Учитывая то, что делаем, мы уже перешли не одну черту. И не забывай, — добавил Мерритт, — что мы, вероятно, имеем дело с врагом, который заполучил власть Одена. Эта колдунья может что-то знать об этом. Она может знать, кто обладает шкатулками или где они находятся. Если мы действительно серьезно настроены, то не можем быть нерешительны. Мы не можем дать этой возможности ускользнуть, независимо от того, кто встанет на нашем пути. Если мы пойдем туда, и охранники не позволят увидеть колдунью, мы, возможно, в конечном итоге убьем их.

Магда печально вздохнула.

— Ты прав. Если мы не раскроем планы врага, пока не стало слишком поздно, все могут умереть. Риск слишком велик. Мы будем делать то, что необходимо. — Она посмотрела на него, когда они свернули в коридор, покрытый коврами. — Будем надеяться, что до этого не дойдет.

— Надежда — не план. Мы должны войти туда, и для этого, возможно, потребуется убить охрану.

— Я лучше буду блефовать, чтобы попасть внутрь.

— Если все получится, я с тобой. Однако мне нужно быть готовым забрать тебя оттуда.

— Магия не работает в темнице, — напомнила Магда. — Она закрыта щитами, чтобы помешать заключенным, владеющим даром, использовать магию, чтобы сбежать, или помешать их одаренным союзникам проникнуть внутрь и применить магию для освобождения. В темницах единственное, что имеет значение — это сила. Вот почему у них такая охрана.

Не глядя на Магду, Мерритт произнес:

— Меч по-прежнему будет работать там. Щиты бессильны против магии, которую я вложил в него.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что ее не существовало тогда. Никто прежде и не думал о той магии, какую я вложил в меч. Она не существовала до тех пор, пока я ее не создал, так что у них нет возможности защититься.

— Так если ты можешь разрушить наши щиты, будет глупо думать, что наши враги этого не смогут.

— Эта мысль приходила мне в голову.

Магда кивнула, думая о пути вглубь подземелья, в место мертвых.

Глава 70

Ноги Магды болели от долгого спуска в катакомбы мертвых. Она была так измучена, что еле держалась на ногах, понимала, что чувствовала себя неестественно усталой, и с ужасом думала о долгом подъеме обратно.

Магда знала, что Мерритт был прав, говоря об отдыхе для полного восстановления после создания ключа. Физического исцеления недостаточно. Она понимала, что из-за действий Мерритта во время создания ключа, могла умереть.

Но прежде чем Магда смогла бы отдохнуть, они должны спуститься в подземелье. Это — главная задача. Если колдунья еще жива, нужно поговорить с ней.

Они спешили пустому лабиринту закрученных проходов, высеченному в бежевом с прожилками песчанике. Ни одна из стен не была плоской или прямой. В основном туннели представляли собой выдолбленный в песчанике лабиринт.

Она не была в этих подземных переходах, когда в последний раз спускалась в катакомбы. Этот район был значительно глубже той части, где Магда была, где не только лежали мертвые, но и были рабочие комнаты волшебников.

С каждым умершим катакомбы заполнялись, и когда места уже не хватало, живым приходилось копать еще глубже. Это означало, что некоторые из областей, куда они входили, не были столь стары, как места выше. Наверху некоторым гробницам исполнились сотни лет. Другим, как говорили, — тысячи. Магда не знала правду, но достаточно ясно понимала, что некоторые части катакомб, находящиеся выше, очень древние.

Эта часть, однако, была новой. На самом деле, она была отвратительно новой. Застойный запах смерти повис в воздухе. Даже запахи камня, гари от факелов, вставленных в мягкую породу стен, и горшков с ароматическими маслами не могли замаскировать запах смерти. В некоторых местах, где покоились недавно умершие, так сильно пахло гниющей плотью, что Магда затыкала рот и заставляла себя торопиться.

Пока они пробирались по туннелям, Магда не могла удержаться и не бросать взгляд в темные закоулки, где были похоронены мертвые. Освещающий шар Мерритта отбрасывал зеленоватое свечение в выдолбленные камеры. В туннелях шар помог осветить темные участки между факелами.

В этом зеленоватом свете Магда видела бесчисленные трупы, лежащие в нишах. Некоторые из пыльных гробниц были заполнены только костями и ничем больше. В других местах трупы были высушенными, с открытыми ртами и глазницами, смотрящими в пустоту. В некоторых нишах, которые они проходили, пахло хуже, у тел был чудовищно раздут язык, торчащий из разинутого рта, и выпученные глаза. Это естественный процесс, проходящий в телах, которые гнили, но все равно было ужасно. Это одна из причин, по которым Магда радовалась, что остатки Бараха стали пеплом.

Она предположила, что зрелище, которое они проходили, является одной из причин расположения темницы под катакомбами. Когда заключенных вели здесь, разлагающиеся трупы должны были убить всякое желание и надежду — мало кому хочется стать одним из трупов, поэтому придется всячески угождать охране.

Магда надеялась, что осужденные действительно были виновны. Если они кого-нибудь убили, то заслужили свою участь. Но слишком ужасно, если невиновный заканчивал жизненный путь таким образом. Она знала, что вина не всегда была четко доказана, и были случаи, когда люди задавались вопросом, а что, если настоящему преступнику удалось избежать расплаты, а невинный человек отправляется на несправедливую смерть.

Их проход вниз по туннелю был похож на бесконечный спектакль трупов. Так много увиденных мертвых вызывало оцепенение.

Магда оступилась, а затем резко остановилась. Она стояла, застыв на месте. Ледяная дрожь побежала от лопаток до затылка. С внезапно пришедшим озарением она почувствовала, что руки начинают дрожать. Сердце забилось быстрее.

Чтобы лучше видеть ее лицо и заглянуть в широко раскрытые глаза, Мерритт обернулся, удерживая светящуюся сферу повыше.

Он немного наклонился.

— Что случилось?

Магда оглядела ниши, вырезанные из камня, все заполненные останками мертвых.

— Генерал Грандволл сказал, что они не нашли человека, убившего Исидору.

— Верно, — ответил Мерритт.

Магда встретила его взгляд.

— В ту ночь, когда я заблудилась в лабиринте, множество волшебников с даром ощущать живое пришли посмотреть, что произошло. Они веером обыскали лабиринт и никого не нашли. Генерал Грандволл говорил, что не нашли.

— Слушаю.

— Как это возможно? Я имею в виду, на самом деле? Как это возможно в жизни? Как мог убийца так исчезнуть? Замок велик, и в нижних ярусах множество туннелей, как и здесь, в катакомбах, но все же. У них было много солдат, которые искали днем и ночью. Подумай об этом. Как мог убийца укрыться от всех? Как убийце удается так легко исчезать каждый раз?

— Ну, я не знаю, но даже с учетом всех солдат…

— Что, если убийца действительно мертвец?

Мерритт стоял и смотрел на нее. Он посмотрел на комнаты, заполненные мертвыми.

— Ты имеешь в виду, как эти мертвые, здесь? — спросил он наконец.

Магда указала на одну из комнат рядом с ними. Там были десятки и сотни высушенных, разлагающихся трупов. Некоторые лежали с руками на груди, другие с руками вдоль тела, но все с мертвыми глазами, глядящими в никуда. Какие-то истлели почти полностью — ничего, кроме костей. Однако все — темные и высохшие, абсолютно не похожие на убийцу Исидоры, которого видела Магда.

— Да. А что, если, — сказала она, понизив голос, — что, если убийцей был один из этих мертвецов? Что, если после убийства он вернулся на то место, где лежал, и вновь стал мертвым? Он бы просто исчез из нашего мира. Кто его сможет найти? Как можно понять, кто это был?

— На них должна остаться кровь жертв, — произнес Мерритт, указывая по сторонам.

— Никто не искал на мертвецах следов свежей крови, — усмехнулась Магда. — Никто не верил, что мертвец убил Исидору.

— Это правда. После убийств солдаты искали убийцу, но никто не проверял склепы в поисках свежей крови.

— Если она не будет обнаружена достаточно быстро, никаких доказательств скоро не останется. Зачастую кровь может выглядеть, как продукт естественного разложения или жидкость, вытекающая из мертвых. Кровь жертвы станет частью мертвых. — Она указала на соседнюю комнату. — Вот что я имею в виду, посмотри на них. Некоторые аккуратны и опрятны, но на большинстве тел было бы трудно заметить свежую кровь. Очень скоро ты не сможешь увидеть ее, даже если захочешь.

Мерритт медленно покачал головой, оглядывая комнаты.

— Добрые духи, Магда, надеюсь, это далеко не так.

— Ты говорил, что щиты не могут остановить твой меч, потому что они бессильны против магии, заключенной в нем.

— Точно.

— В Замке везде стоят щиты. Подумай об этом, что они должны остановить?

— Врага, — ответил волшебник.

— Какого врага?

Мерритт понял, о чем она.

— Живого врага. Они срабатывают только на живое и не могут определить неживое… мертвое.

— Из-за войны и атак на Замок Совет наказал разместить везде новые щиты для защиты. Я должна была сделать обход, чтобы обойти экранированные области. — Магда подняла палец. — Тем не менее, это не остановило убийства, не так ли? И не помогло солдатам поймать убийцу. Щиты не остановят мертвого человека. Они даже не в состоянии обнаружить его, так?

— Нет. Нечто мертвое даже не поднимет шума. В конце концов, зачем поднимать тревогу из-за мертвых?

— Что щиты делают с нарушителями? — спросила Магда.

— Некоторые из них настроены на убийство любого постороннего, кто пытается пройти. — Мерритт приподнял бровь. — Но нужно быть живым, чтобы умереть.

— Это то, что искала Исидора особым зрением? Каким волшебникам она пыталась помочь?

Мерритт показал ей кольцо с Благодатью.

— Они пытаются вмешаться в это. Изменяют естественный порядок вещей, течение жизни, магии и смерти. Я не знаю всех деталей, но предполагаю, они искали то же, что и Исидора — у мертвых враг забрал и их пропавшие без вести души.

— Судя по слухам, — произнесла Магда, — волшебники на нижних уровнях пытались оживить мертвых. Или как-то имитировать жизнь. Удивительно, если это возможно, но проведение подобных экспериментов в корне неправильно. Интересно, не поэтому ли столько убийств?

Мерритт смотрел на нее до неприличия долго, прежде чем указал световой сферой.

— Нам бы лучше спуститься в подземелье.

Глава 71

Узкие проходы, выдолбленные в зернистом граните под Замком, были не только темнее, но и крепче, чем широкие, разветвленные как вены катакомбы в светлом песчанике над ними. Вырезать здесь проходы намного тяжелее, чем в подземных галереях мертвых. При строительстве этого места было приложено много усилий и пролито много пота.

Все для защиты. По крайней мере, это было первоначальным намерением.

В сыром туннеле пахло застоявшимся потом и резким пометом крыс. Магда плотнее завернулась в плащ, спасаясь от промерзлого воздуха, и сморщила нос от вони. Когда они подошли к железной лестнице в конце шахты, она начала спускаться без колебаний.

Ржавчина и отваливающиеся куски краски с железных поручней пачкали руки.

В нижней части длинного, крутого спуска ждала пара огромных мужчин. Они явно слышали приближающихся в подземелье посетителей. С голыми торсами, сутулые и волосатые, как медведи. Их белые глаза смотрели из темноты, а лица были пропитаны сажей от факелов. Они явно удивились, увидев женщину, и с подозрением отнеслись к Мерритту.

Единственным источником света являлась керосиновая лампа, стоящая в стороне на небольшом, сбитом из простых досок столе. Лампа давала мало света, поэтому люди, привыкшие к темноте, жмурились от довольно яркой сферы, которую держал Мерритт. Стражники были грязны, как пара кротов.

Прежде чем они смогли заговорить, Магда произнесла:

— У вас содержится заключенная, шпионка. Мы пришли увидеть ее.

Стражники переглянулись, удивленные тем, что заговорила женщина, а не мужчина.

— Заключенным нельзя встречаться с посетителями, — ответил первый стражник скрипучим голосом.

— Я не посетитель, — сказала Магда холодно и недружелюбно. — Я пришла допросить ее.

Стражник с грозным видом уперся кулаками в бедра.

— Заключенные, как правило, не отвечают на вопросы, если только… — он ухмыльнулся, поглядывая через плечо на второго стражника, — их не пытают.

И они оба усмехнулись.

Магда знала, что, блефуя, нужно быть смелой. Она убедила Мерритта следовать плану, сопровождать ее, но так, чтобы он позволил ей вести разговор. Магда рассудила, что это будет неожиданным и, следовательно, более убедительным. Ведь обычно мужчины ведут подобные разговоры. Хотя и согласился, Мерритт был наготове, если план не сработает. Молчаливо опираясь ладонью на рукоять своего вездесущего меча, возвышаясь прямо за левым плечом Магды, он выглядел совершенно неприступным.

Магда наклонилась к ухмыляющемуся человеку, приблизив лицо, посмотрела в глаза и, стиснув зубы, сказала:

— Тогда я буду пытать ее. Теперь вы позволите войти?

Стражник заморгал удивленно. Он открыл рот, намереваясь сказать что-то, но Магда опередила его.

— Ты знаешь, кто я? Имеешь представление, с кем ты говоришь?

Сдвинув брови, он сказал:

— Да, я говорю с…

Мерритт, стоящий чуть позади, провел кончиками пальцев по горлу, предупреждая стражника ничего не говорить, чтобы не вызвать ее гнев. Это выглядело убедительно, потому что стражник замолчал, обдумывая. Он облизал губу, просунув язык между отсутствующими зубами нижней челюсти, не зная, что делать.

— Боюсь, нет, мы не знаем, кто вы.

— Вы поставили нас в невыгодное положение, — произнес второй стражник, принимая во внимание предупреждение Мерритта.

Магда отбросила капюшон плаща.

— Я Магда Сирус.

Брови первого стражника немного приподнялись.

— Жена покойного Первого Волшебника Бараха?

— Ну, да, — ответила Магда и махнула рукой, отвергая важность этого. — Но ближе к делу, раз уж вы, господа, так этим обеспокоены, то скоро я стану женой нашего нового Первого Волшебника.

— Новый Первый Волшебник. — Стражник насупил брови. — О чем вы?

Магда обернулась к Мерритту.

— Они ничего не рассказывают стражникам в подземельях? — Когда Мерритт пожал плечами, она повернулась и снова склонилась к стражнику. — Я говорю про Обвинителя Лотейна.

Оба немного отступили при упоминании имени. Они знали точно, кто такой Лотейн, и боялись его.

— Обвинитель Лотейн назван Первым Волшебником? — спросил второй стражник.

Магда уперлась кулаками в бедра.

— А кто же еще? Может, у вас есть предложения для Совета относительно лучшей кандидатуры? Передать Совету и моему будущему мужу, что у двоих стражников в подземелье есть лучшая кандидатура?

Оба взмахнули руками.

— Нет, — одновременно сказали они.

— Нет, — повторил первый. — У нас нет лучшего предложения. Вы неправильно поняли. Лотейн, разумеется, будет отличным Первым Волшебником.

— И мужем, — холодно добавила Магда. — Как я уже сказала, мы скоро поженимся. Он будет Первым Волшебником и, как таковой, хочет, чтобы я стала его женой и служила рядом. Если, конечно, вы не возражаете, — сказала она, наклонившись к ним.

Второй стражник наклонился немного ниже первого.

— Поздравляю, леди Сирус. Он не смог бы найти жены лучше. Все будут в восторге от новости.

Магда склонила голову один раз, принимая похвалу с краткой, сознательно неискренней улыбкой.

— Итак, господа, когда жених посылает меня допросить одного из заключенных, ожидает, что я вернусь с тем, зачем он послал меня. Как думаете?

— Ну…

— Если хотите, я могу подождать здесь, пока один из вас двоих поднимется к нему, чтобы прервать важную работу и спросить его. Или еще лучше, мы можем привести его сюда ради вас двоих, так что вы сможете убедиться в его пожеланиях и намерениях. Я уверена, он был бы только рад объяснить это лично. — Она гадко усмехнулась, оглянувшись через плечо на Мерритта. — Думаю, это было бы достаточно весело, как считаешь?

Мерритт усмехнулся.

— Можно и так.

Оба стражника переглянулись.

— Не думаю, что это будет необходимо, леди Сирус, до тех пор…

— Тогда открой дверь!

Стражники вздрогнули.

— Конечно, леди Сирус, — сказал первый, энергично кивая, в то время как второй вытащил большой ключ, поворачиваясь к двери.

Как только Магда направилась к двери, первый стражник поднял палец.

— Можно узнать, леди Сирус? Я так понимаю, Обвинитель Лотейн послал вас, чтобы увидеть заключенную, но… — Он указал на Мерритта. — Для чего этот парень тут?

Магда так посмотрела на мужчину, будто с трудом верила, что он настолько глуп.

— Вы действительно ожидаете, что я буду выпытывать из заключенной информацию самостоятельно?

Стражник тут же выпрямился.

— О, понимаю, что вы имеете в виду. — Он посмотрел на каменное выражение лица Мерритта, а затем быстро поклонился. — Конечно, леди Сирус. Я имею в виду, нет, конечно же, нет.

Человек с ключом ощупал дверь толстыми пальцами, прежде чем вставил в замочную скважину. Первый, находясь позади и в сторонке, мясистой руки поторопил товарища. Как только мужчина вставил ключ в замок, его рот искривился от усилия. Он напрягся, поворачивая ключ, и задвижка, наконец, с громким лязгом отошла. Оба стражника схватили железную ручку и одновременно потянули. Дверь оказалась слишком тяжелой для одного человека. Ржавые петли сопротивлялись, и дверь, дергаясь, открывалась сантиметр за сантиметром.

Когда они наконец открыли достаточно широко, чтобы пройти, первый стражник ткнул второго и шепотом приказал ему взять факел и провести посетителей внутрь, к нужной заключенной. Очевидно, что он стремился держаться подальше от Магды и ее острого языка.

Второй стражник кивнул и схватил лампу из кучи напротив стены. Он наклонился над столом, быстро зажег фитиль, а затем установил пламя на горелке. Как только лампа загорелась, он махнул Магде и Мерритту следовать за ним, нырнув в щель через порог.

Магда приподняла юбку и переступила через высокий порог. Они с Мерриттом следовали за сгорбленным стражником по извилистому лабиринту узких туннелей, местами больше похожими на трещины в породе. Они свернули во второй проход влево, вниз, в расщелину в скале, которая была настолько узкой, что они должны были повернуться боком, чтобы пройти. Кое-где они вынуждены были идти по щиколотку в ужасно пахнущей, стоячей воде. По бокам стояли небольшие железные двери, установленные в проемах, вырезанные в твердой породе. Отверстия в дверях размером с кулак были темными.

— Вот она, — сказал стражник, указывая пальцем на дверь.

Стоило Магде только взглянуть, как он вонзил ключ в замок и повернул. Лязг отскочившего засова пронесся эхом по сводчатым туннелям. Держа факел в одной руке, другой он потянул тяжелую дверь. Ни Магда, ни Мерритт даже не шелохнулись, и стражнику пришлось самому справляться с тяжелой задачей.

Когда дверь открылась достаточно, чтобы пройти, Мерритт опередил всех и шагнул через порог первым. Магда пошла следом. Стражник прошел последним.

В свете стеклянной сферы, что держал Мерритт, она увидела вторую железную дверь. Потолок в промежуточной комнате, где они находились, был настолько низким, что пришлось нагнуться, чтобы не удариться головой. Магда знала, что камеры для людей с даром имели двойные двери с промежуточной комнатой, обеспечивающую дополнительную защиту. Кроме того, железные двери, промежуточные комнаты и сама камера были защищены щитами.

— Дай мне ключ, — сказал Мерритт стражнику. — Ты можешь подождать у входа.

Малорослый крепкий стражник колебался. Мерритт щелкнул пальцами и протянул руку ладонью вверх, нетерпеливо шевеля пальцами. Стражник неохотно положил ключ в раскрытую ладонь. Видя, что они оба молча ждут, пока он уйдет, тот засуетится, затем почесал волосатые плечи и отошел от первой двери.

— Если что-либо понадобится, крикните. Эхо донесет звук, так что мы услышим, — сказал он, просунув голову назад.

— Ну, если вы услышите женские крики, это не означает, что мы нуждаемся в вас, — отмахнувшись, отрезал Мерритт. — Это только означает, что мы допрашиваем ее.

Пока Магда наблюдала за ослабевающим светом факела, Мерритт открыл внутреннюю, надавив всем весом. В подземелье было так холодно, что Магда видела собственное дыхание, медленно растворяющееся в неподвижном воздухе.

В конце концов, зеленоватый свет проник во внутреннюю темноту.

Там находилась окровавленная, обнаженная женщина, подвешенная за запястья цепями от кандалов.

Глава 72

Женщина, которая висела на запястьях в центре внутреннего помещения, оказалась на грани потери сознания. Она еле-еле жмурилась, чтобы увидеть хоть что-то в тусклом зеленоватом свете от шара, который попадал в камеру. Двигались только глаза, стараясь уследить за Магдой и Мерриттом.

Она не была старой, наоборот, выглядела ровесницей Магды. У нее были растрепанные, черные, как смола, волосы до плеч с челкой, которая доходила почти до глаз. Даже с полосами крови на лице она была настолько красивой, что Магда остановилась на мгновение, разглядывая ее.

Сердце ныло от боли при виде того, что сделали с этой беднягой.

Женщина, находясь в полубессознательном состоянии, все же смогла сконцентрировать взгляд на людях, входящих в камеру. Очевидно, она ожидала увидеть своих пленителей. Хотя она была прикована и беспомощна, Магда почувствовала, что с ней лучше не шутить.

Магда протянула руку и нежно коснулась щеки женщины.

— Мы не причиним вам вреда. Обещаю.

— Она говорит правду, — сочувствующе сказал Мерритт, оглянувшись в поисках простого способа снять ее.

Женщина посмотрела Магде в глаза, но ничего не ответила.

Магда повернулась к Мерритту.

— Ты спустишь ее?

— Цепи прикреплены к скале. Ключ — единственный способ это сделать. — Мерритт потянулся вверх, вставив его в замок кандалов. Несмотря на все его старания, ключ не провернулся. — Не получается, — констатировал он.

— Наверное, заржавел, — произнесла Магда. — Попробуй сильнее.

— Нет, это не тот ключ. Я чувствую, что он не входит в замок должным образом. Если я попробую немного поднажать, то он сломается в замке, и тогда мы вообще не сможем его открыть.

Магда начала разворачиваться.

— Я пойду за нужным ключом к стражникам.

Мерритт схватил ее за руку и остановил.

— У меня есть нужный ключ.

Магда нахмурилась.

— О чем ты?

Как только Меч Истины вышел из ножен, лезвие стало ярко светиться, характерный звон разлетелся по небольшой тюремной камере, выдолбленной в цельной породе. Сталь выглядела так угрожающе, что зеленоватый свет сразу же погас на ее фоне.

Глаза женщины расширились в ожидании худшего.

— Они из прочного железа, — сказала Магда. — Ты не сможешь разрубить их мечом.

Мерритт подмигнул ей, прежде чем повернулся к подвешенной женщине. Приподняв ее за предплечье и придав устойчивое положение, он осторожно просунул лезвие меча под металлический обруч на запястье.

— Не двигайтесь, — сказал он женщине. — Я хочу вас освободить. Клинок не тронет, но, на всякий случай, не шевелитесь.

Женщине было слишком тяжело повернуть голову, чтобы посмотреть, что он делает. Только глаза посмотрели на его лицо, когда Мерритт осторожно просовывал меч под железную полосу. Колдунья казалась озадаченной, и ее гладкая бровь немного дернулась.

— А сейчас замрите, — сказал Мерритт.

Мышцы на шее напряглись, и он с громадным усилием вытащил меч.

Металлические оковы рассыпались с громким треском. Как только лезвие Меча Истины вырвалось из-под железных наручников, куски металла, рикошетом отскочив от каменных стен, застучали по полу.

Освободившись одной рукой, женщина осела. Босые ноги, наконец, смогли прикоснуться к земле, но она была не в состоянии удержать свой вес, и у нее подогнулись колени. Она повисла на другой руке.

Магда увидела, что запястье, на котором повисла женщина, порезано. От дополнительного веса, сосредоточенного только на одном запястье, свежая кровь потекла по руке. Магда схватила женщину за талию, стараясь снять часть веса с кровоточащего запястья. Колдунья издала слабый стон.

Магда сняла плащ и обернула его вокруг женщины, прикрывая как могла, хотя колдунья все еще была прикована одной рукой к свисающей цепи, закрепленной в потолке. Губы женщины шевельнулись, прошептав слова благодарности. Голос был так же женственен, как и вся она.

Мерритт пытался просунуть меч под другой наручник, но он не пролез.

— Ты не могла-бы приподнять ее? Вес тянет руку в верхней части дужки, и я не могу просунуть меч.

Магда кивнула и напряглась, стараясь поднять обмякшее тело.

— Вы можете помочь мне? — спросила она ослабшую колдунью. — Можете ли вы встать на ноги и немного приподняться? На мгновение?

Женщина напряглась, перенеся вес на ноги. Этого оказалось достаточно, чтобы Мерритт просунул меч. Магда чувствовала, как женщина дрожала от усилий.

Как только Мерритт полностью просунул лезвие под наручники, сразу же рванул его. Железный обруч с грохотом разрушился. Куски железа лязгнули о камень стен. Одна часть ударилась об руку Магды. Металл был горячим, когда ударился о кожу и отскочил, к счастью, не порезав.

Женщина упала на руки Магды. Стараясь контролировать ситуацию, Магда начала оседать вместе с колдуньей, удерживая ее от падения и травм. Благополучно опустившись на землю, Магда обняла женщину и обернула плащ вокруг нее, стараясь укрыть и согреть ледяное тело.

— Кто сделал с вами такое? — спросила Магда, не в силах сдержать гнев. — Кто посадил сюда и приказал сотворить это?

Женщина подняла глаза и покачала головой.

— Я их не знаю. Мужчины. Какие-то мужчины. — От острой боли она на мгновение прикрыла глаза. — Я пришла, чтобы помочь. Они мне не позволили. Сделали больно. Сказали, что собираются отправить обратно по частям, чтобы показать другим, что случится, если они попытаются сделать то же самое.

— Мне так жаль, — прошептала Магда.

Со слегка озадаченным взглядом колдунья нахмурилась, протянула руку и пальцем коснулась слезы, что катилась по лицу Магды.

Та быстро вытерла щеку.

— Мы собираемся вытащить вас отсюда, — сказала она.

Колдунья положила руку ей на плечо.

— Спасибо, но вы не можете мне помочь.

— Нет, можем, — настояла Магда. — Как думаете, вы в состоянии стоять на ногах?

— Нет, вы не должны помогать мне. Я погибшая. Оставьте. Вы не знаете, с чем имеете дело. Сноходцы расскажут все своим здесь, и тогда они будут делать с вами то же самое и с таким же усердием.

Магда встретилась взглядом с Мерриттом.

— У нас есть способ прекратить то, что делают сноходцы, — сказала она.

— Они сильны. — Женщина посмотрела вверх. — Вы так уверенны?

— Да, мы уверенны, — сказала Магда. — А сейчас сможете встать, пока мы еще в силах вытащить вас отсюда?

Женщина кивнула.

— Даже если это убьет меня, я все равно хочу уйти отсюда.

Магда улыбнулась сказанному. Она легко могла понять настроение человека.

— Кстати, я Магда. А это — Мерритт. У него есть дар. Как только мы вытащим вас отсюда, будем защищать от сноходцев, так что они не смогут проникнуть в разум, а затем, когда будете в безопасности, Мерритт сможет вас исцелить.

Женщина потянулась и пожала ему руку.

Магда пальцем откинула немного черных, как смола, волос с ее лица.

— Как вас зовут?

— Ная Мун.

Имя было таким же экзотичным, как и внешность.

— Хорошо, Ная, можете сказать, почему вы пришли сюда, в Замок?

Колдунья сначала посмотрела на Мерритта, затем повернулась к Магде.

— Я пришла потому, что нужно остановить императора Сулакана, или он уничтожит мир живых.

Магда немного выпрямилась и взглянула на Мерритта, стоящего над ними со сферой света. Вновь склонившись к Нае, Магда произнесла:

— Откуда вы знаете, Ная?

— Я была его говорящей с духами.

Глава 73

Прежде чем Магда успела спросить что-нибудь еще, Ная прикрыла глаза, морщась и содрогаясь от боли. Когда приступ немного стих, она попыталась выровнять дыхание, приютившись в теплых объятиях Магды.

Пар от ее затрудненного дыхания поднялся в воздух маленькой каменной клетки. Понимая, что сейчас не время задавать вопросы, Магда растерла руки колдунье, давая ей отдохнуть, согревая ледяные пальцы. Холод на такой глубине был коварным убийцей, со временем подрывающим энергию человека и, в конечном счете, его жизнь.

Магда знала, что женщине необходимо отдохнуть после освобождения. Больше не свисая с потолка, она наконец может нормально дышать. Запястья перестали кровоточить, но были другие, более серьезные раны, которые, знала Магда, необходимо как можно скорее осмотреть.

Мерритт рвался выбраться из подземелья, оказаться подальше от щита, чтобы он мог исцелить колдунью, как и защититься от стражников, если понадобится. Волшебник продолжал проверять наружную дверь, стало ясно, что он обеспокоен — чем дольше стражники ждали, тем более подозрительными могли стать.

Кроме того, они должны волноваться, ведь кто-нибудь мог появиться, возможно, даже те, кто схватили Наю, бросили в темницу и мучили. Но если Магду, Мерритта и Наю схватят сейчас, это будет концом для них. Никто не узнает, что они тут, никто не придет на помощь.

Переведя дыхание за короткое время, Ная, не спросив, стала пытаться переместить вес на ноги. Она выглядела еще более нетерпеливой, чем Мерритт, желая убраться подальше до того, как стражники вернутся.

Ная, наконец, встала в полный рост. Одежды женщины в камере не было, но, к счастью, плащ Магды был достаточно большой, чтобы укрыть колдунью. Ная радостно схватила его пока стояла, проверяя ноги. Она оказалась сильнее, чем ожидала Магда.

Плащ пришелся как раз впору. Колдунья оказалась примерно того же роста и телосложения, как Магда, так что Магда могла дать ей собственную одежду. Но сначала необходимо выбраться из подземелья.

— Как так получилось, что ваш клинок не поранил меня? — спросила Ная Мерритта, пока двигала руками, восстанавливая кровообращение.

Он оглянулся назад, проверяя дверной проем.

— Это магия в нем не позволила поранить тебя.

— Магия здесь не действует. Я пыталась. Изо всех сил.

— Эта магия не перекрывается щитами. Процесс немного похож на тот, при котором магические световые сферы не блокируются щитами. Это сложно, и я не хочу упрощать, но, грубо говоря, магия меча не будет вредить невинным или друзьям. Я не считаю вас врагом, так что меч не причинил вреда. Хотя я не проверял этот аспект, так что мне пришлось быть осторожным. Кажется, все работает как надо. Другая сторона магии работает также хорошо, потому что удалось разрубить кандалы.

Это было новостью для Магды. Он не говорил, что существует часть магии, которая не позволяет причинить вред невинным людям. Мерритт был полон чудес.

— Почему вы двое помогает мне? — Голос Наи был пронизан болью и вполне справедливыми подозрениями.

— На самом деле, мы надеемся, ты поможешь нам, — ответил Мерритт. — Я слышал, ты хотела присоединиться к нашему делу. Когда мы узнали, где тебя держат, поняли, что надо тебя вытаскивать.

— Я думала, здешним людям не нужна моя помощь. Считала, что была неправа в отношении Нового мира и волшебников, которые живут и работают здесь. Вместо того чтобы принять помощь, они посадили меня на цепь в этом ужасном месте. Сказали, что я шпионка, и вскоре буду казнена.

— Мы считаем, что в Замке есть предатели, — сказала Магда. — Думаю, это они заперли тебя здесь, чтобы не позволить помочь нам.

— Я уже решила, что совершила самую большую ошибку в жизни, придя сюда. — Ная покачала головой. — Рада узнать, что моя вера оказалась правдой, и здесь есть хорошие люди, как я и слышала. Но, возможно, в Замке и нет предателей.

Магда нахмурилась.

— О чем ты говоришь? С чего бы людям захватывать тебя и бросать сюда, если они не были в сговоре с Древним Миром?

Колдунья перевела взгляд с Магды на Мерритта и обратно на Магду.

— Может быть, сноходцы овладели ими и заставили делать это.

Мерритт напрягся.

— Думаешь, это происходит на самом деле?

— Это возможно. Сноходцы могут заставить людей совершать ужасные вещи.

Магда вздохнула.

— Мы не знаем, что происходит на самом деле. Вот почему пришли сюда в поисках тебя. Мы надеемся, что ты сможешь помочь нам узнать правду.

— Если это место защищено, — сказала Ная, — тогда, может быть, здесь мы в безопасности от сноходцев, которые могут подслушать.

— Возможно, — произнес Мерритт. — Подземелье в большей степени защищено некоторыми из самых мощных подавляющих щитов, когда-либо созданных.

— Твой меч — вновь созданная форма магии, — сказала Магда. — Он работает здесь, несмотря на щиты. Сноходцы, вероятно, были также созданы после этих щитов, так что они не смогут защитить нас.

Она бросила многозначительный взгляд на Наю.

Колдунья уловила смысл ее слов.

— Если один из них нашел меня и был в голове, наблюдая за нами, я бы не узнала этого.

Магда посмотрела на Мерритта.

— Мы не можем быть уверены, что связь будет работать через щиты. Мы лишь знаем, что она работает, когда щитов нет. Нельзя рисковать. Прежде чем говорить, лучше сначала вытащить ее отсюда, а затем научить защите от сноходцев.

— Она права, — сказала Ная. — Если у вас есть защита, которая работает, то мы должны выбраться отсюда и воспользоваться ею.

Мерритт приподнял меч на несколько сантиметров, а затем опустил его обратно в ножны, убедившись, что оружие чистое.

— Как только почувствуешь себя достаточно сильной, чтобы идти, скажи. Мы рады, что ты на нашей стороне в этой войне, Ная. Помощь нам не повредит, — добавил Мерритт. — Как только исцелим тебя.

— Если есть предатели в Замке, шпионы, которые работают на императора Сулакана, то вам нужна моя помощь больше, чем вы предполагаете.

Магде не понравилось, как это звучало.

Не успев больше ничего сказать, Ная снова стала оседать на землю. Магда и Мерритт удержали ее.

— Нам нужно убираться отсюда, — сказал Мерритт Магде. — Думаю, она восстановится и встанет на ноги, как только я смогу исцелить ее. Мы не можем больше ждать. Нужно вытащить ее отсюда, связать узами и исцелить. Она сильная, но травмы серьезные. Больше ждать нельзя.

— Он прав, — сказала Ная, сквозь стиснутые от острой боли зубы. — Сейчас я могу стоять. Идемте.

Магда кивнула.

— Мы поможем тебе держаться, насколько сможем, но лестница узкая, и ты должна продержаться еще немного. Мерритт сможет нести тебя, как только мы выберемся из темницы.

— Спасибо вам обоим. — Ная делала вдохи между приступами боли.

Глава 74

Сейчас, когда волна возбуждения схлынула, стало видно, что силы Наи на исходе. По подергивающемуся лбу Магда видела, что колдунье приходилось терпеть все более серьезные приступы боли, хотя она и не жаловалась. Упорство подстегивало ее двигаться лучше, чем Магда считала бы возможным.

Ная с трудом пыталась протиснуться сквозь небольшие двери камеры. Она убедилась, что легче стоять, чем наклоняться. Мерритт придерживал дверь с наружной стороны, пока Магда помогала колдунье, находясь еще внутри камеры. Когда Ная прошла через проем, Мерритт взял женщину на руки и пронес через промежуточную комнату. Он остановился перед наружной дверью, все еще держа Наю на руках.

— Проверь снаружи, — шепнул он Магде и указал кивком головы.

Магда осторожно высунула голову за дверь и заглянула в темноту.

— Здесь очень темно, — сказала она.

— Возьми светильник. Я понесу ее.

Магда забрала тяжелую стеклянную световую сферу из его рук. Мерритт перехватил Наю, пока Магда проверяла путь. Она дала понять Мерритту, что впереди пусто.

Ная обвила руками шею волшебника, стараясь удержаться, когда он нагнулся, чтобы пройти через несколько больших наружных дверных проемов, и последовал за Магдой в узкий туннель. Мерритт был в состоянии нести женщину, но в узких местах он должен был повернуться боком, и даже тогда они с трудом протискивались.

— Как мы ее проведем мимо стражников? — спросил Мерритт Магду, следуя за ней.

Не снижая скорости, Магда оглянулась через плечо.

— Думаю, мы сблефуем на обратном пути, так же как блефовали, идя сюда.

Мерритт был более чем скептичен.

— Ты действительно думаешь, что они пропустят нас вместе с ней?

Скажу, что мы ведем ее к моему будущему мужу, потому что он хочет лично допросить ее.

Мерритт вздохнул, показывая свое разочарование таким необдуманным планом, и что он полностью уверен в провале.

— Если только у тебя нет идеи получше, — произнесла Магда.

— Мы можем попробовать. Ты знаешь мой запасной план.

Магде не нравился его запасной план по убийству стражников, но видя состояние Наи, предложение Мерритта не выглядело столь плохой идеей. Она до сих пор не знала, были ли те стражники вовлечены в происшедшее с Наей. Возможно, они были только двумя стражниками, не осведомленными о происходящем.

Мерритт остановился, прежде чем они добрались до внешней двери в подземелье, где их должны были ждать стражники.

— Как думаешь, сможешь идти? — тихо спросил он Наю. — Только пока мы не пройдем двух стражников? Мне может понадобиться меч.

Колдунья кивнула.

— Ко мне вернулось немного сил. Опусти меня.

Он поставил ее на босые ноги. На мгновение Магда усомнилась, что женщина будет стоять, но она устояла и с трудом выпрямила спину.

— Я пойду первой и заведу разговор, — прошептала Магда. — Ная, оставайся позади меня. Мы постараемся вывести тебя отсюда, пока есть шанс все выяснить.

Все трое преодолели оставшееся расстояние молча, идя вниз по каменному туннелю в сторону света, идущего от наружной двери. Свет лампы в дверях был облегчением, потому что это означало, что тяжелая железная дверь все еще была открыта. Магда приподняла юбки и смело перешагнула через порог, поднявшись на площадку, где ждали стражники.

Ная легонько коснулась рукой спины Магды, сообщая, что она осталась за ней.

Огромные мужчины стояли в ожидании, один немного впереди, другой блокировал железную лестницу, ведущую из подземелья. Ближний держал крючковатые пальцы на поясе. Стражники были так близко, что Магда чувствовала тошнотворный запах, исходящий от них.

Было не так много места для маневра. Магда надеялась, что для Мерритта места достаточно, чтобы использовать меч, если понадобится. Если он действительно воспользуется мечом, Магда намерена оттолкнуть Наю в сторону и защитить ее.

— Ну, ну, — произнес ближний стражник. Развратная ухмылка расширилась, когда он увидел Наю в тени Магды. — Посмотрите-ка, кто у нас тут выходит на свет.

— Мы должны забрать ее для дальнейших допросов, — сказала Магда ледяным голосом, не желая ничего обсуждать с человеком. — Отойди в сторону.

— Дело в том, — сказал мужчина, почесывая щетину на подбородке и больше нисколько не выглядя запуганным. — Вы забыли, о чем я говорил.

Магда посмотрела на него.

— О чем ты говоришь?

— Я говорил вам, что звук разносится по этим туннелям. Мы слышали, что вы сказали: «Мы постараемся вывести тебя отсюда, пока есть шанс все выяснить». Кажется, вы так выразились. Я вас правильно понял?

Магда почувствовала быстрое прикосновение, легкий, небольшой толчок в спину. Прежде чем она смогла полностью разобраться в этом, Ная пролетела мимо нее.

В руках Ная держала нож Магды.

Женщина ударила, как молния. Лезвие полоснуло по горлу ближнего стражника, начиная со стороны шеи под правым ухом, перерезав трахею. Кровь извергалась большими пульсирующими сгустками из разорванной артерии на шее. Открытое горло взорвалось облаками красного тумана, когда стражник попытался вздохнуть.

Ная развернулась, завершая мощный, стремительный удар, но огромные руки второго стражники сомкнули на запястьях другие наручники на месте прежних.

Не думая останавливаться, Ная использовала держащие за запястья руки в качестве рычага, разворачиваясь вокруг себя. Используя запястья, она сознательно дернула к себе неуклюжего стражника. Налетая на него, колдунья метнула нож другим кулаком по дуге и воткнула его прямо в сердце врагу.

Его глаза широко открылись.

Первый стражник упал на пол с глухим стуком. Кровь из разорванной артерии выливалась в растекающуюся лужу. Последний вздох клокотал в легких. Человек с ножом в груди свалился на спину, ударившись затылком о каменный пол с громким треском. Кровь сочилась из-под жирных волос. Он стал неподвижен, как камень, который пробил голову, и смотрел широко открытыми мертвыми глазами.

Все произошло настолько быстро, что Магда все осознала, только когда звуки стихли. Мерритт стоял с мечом в руке, и ярость плескалась в глазах.

Магда поймала Наю, когда та споткнулась. Она с трудом удержала равновесие, а затем выпрямилась, чтобы стоять в полный рост, и посмотрела на тела у своих ног.

В свете лампы Магда наконец увидела синие, как небо в ясный летний день, глаза Наи. Черные, как смоль, волосы и челка делали голубые глаза еще более ослепительными.

Теперь, однако, эти голубые глаза наполняла огненная ярость.

— Они оба по очереди овладели мной, — с вызовом сказала Ная. — Если бы у меня было время, я не оказала бы им милость в виде быстрой смерти.

Магда не могла винить женщину. Она чувствовала бы себя также. Удивленная силой, которую та продемонстрировала, Магда напомнила себе еще раз, что Ная Мун не та женщина, с которой можно шутить или недооценивать.

— Тогда ты поступила справедливо, — произнесла Магда. — Я не стану тебя осуждать.

Ная улыбнулась с видом победителя.

— Ну, это все упрощает, — пробубнил Мерритт, убирая меч в ножны. — Никто не знал, что мы приходили сюда. Никто, кроме этих двух не знал, что мы здесь, и не будет знать, что мы освободили Наю, а эти не станут болтать.

— Сейчас мы неизвестны, — сказала Магда. — Давайте уберемся отсюда, прежде чем кто-нибудь появится и обнаружит нас.

Ная нагнулась и выдернула нож из груди стражника. Тщательно вытерла чистой штаниной. Подбросила нож и поймала за острие, затем протянула Магде конец.

— Прошу извинить за использование твоего оружия без разрешения. Если бы мой дар работал здесь, я бы расправилась с ними без ножа.

— Я не виню тебя. Эти люди получили то, что заслужили, — ответила Магда, убрав обратно оружие в ножны сквозь узкий разрез в платье. Она направилась к железной лестнице. — А теперь давайте убираться отсюда.

Ная улыбнулась и последовала за ней.

Глава 75

Магда осторожно сдвинула тонкую перегородку, чтобы заглянуть через маленькую щелку, но никого не заметила в коридоре подземелья. За две минуты до этого она видела двух спешащих магов, проходивших мимо и увлеченно о чем-то разговаривающих. В конце прохода она увидела одну из практически бесчисленного множества комнат, заполненных мертвецами. Здесь, наверху, по крайней мере, пахло не так ужасно, как на нижних уровнях.

Магда не знала, как долго Мерритт сможет нести Наю, но не хотела тратить время в небольшой подземной библиотеке, рядом с местом, где работали волшебники, потому что она была не настолько далеко от темницы. Библиотека была практичной, небольшого размера, выдолбленная в мягких породах. Но она достаточно просторная лишь для трех коротких, располагающихся рядом, незамысловатых книжных полок. Между двумя полками стояли простые скамейки. Здесь даже некуда ставить стол.

Ная лежала на скамейке. Мерритт стоял на коленях рядом с ней, действуя так быстро, как только мог, стараясь залечить раны, которые требуют самого срочного внимания. По его словам, библиотека посещалась редко, но Магда беспокоилась, что в эту ночь кто-нибудь может прийти искать редкие книги и наткнется на них троих. Она не могла придумать правдоподобную историю, почему они здесь с Наей, и что с ней случилось.

Однако они должны были где-то остановиться. Мерритт не в состоянии нести Наю до тех пор, пока кто-нибудь увидит их и начнет задавать вопросы. Небольшая библиотека была первым местом, где их могли бы обнаружить, но Мерритт считал, что ненадолго они будут здесь в безопасности.

У Наи было несколько травм, включающих разорванные мышцы на ногах, несколько сломанных костей, но наиболее серьезной была рана в животе, которая угрожала жизни. Убийство двух стражников могло бы удовлетворить жажду мести, но у нее была разорвана брюшная полость и ее необходимо закрыть.

Прежде, чем они сделали бы что-нибудь еще, даже до ее исцеления или решения любых других проблем, как только вышли за пределы влияния щитов из подземелья, Ная упала на колени и поклялась в верности Лорду Ралу. Она стремилась защититься от сноходцев, игнорируя боль достаточно долго, чтобы произнести клятву преданности три раза и получить защитную связь. Магда страстно желала, чтобы женщина исцелилась, но больше всего хотела знать, что они будут защищены от сноходцев.

Когда они закончили с молитвой, немедленно вернулись к поиску места, где можно позаботиться о ранах Наи. Мерритт сказал, что исцеление колдуньи займет некоторое время, по меньшей мере — час, но возможно, всю ночь. Так как они знали, что не могут рисковать оставаться в подземной библиотеке слишком долго, он решил использовать это место настолько долго, насколько возможно, чтобы отвратить неминуемую угрозу смерти, и, когда Ная будет в состоянии идти самостоятельно, отвести ее в безопасное место.

Как только они смогут перебраться из маленькой библиотеки в безопасное место, у Мерритта будет достаточно времени для полного исцеления серьезных травм, не боясь быть прерванным в важный момент. В то же время, он будет работать настолько быстро, насколько сможет.

Магда нервничала, считала библиотеку в подземелье ловушкой, в которую они могут попасться. Она знала, что если кто-нибудь спустится в подземелье и обнаружит двух мертвых стражников, поднимет тревогу, и в итоге это место скоро будет кишеть солдатами. Они осмотрят каждый угол. Магда не знала, что будет, если они поймут, кто такая Ная. Узнают, что та была заключена в темницу и сбежала. Но если Мерритта и Магду застанут в библиотеке за лечением раненой женщины, солдаты, конечно, зададут много вопросов и захотят получить ответы.

Мерритт однажды работал внизу, на этом участке, так что был знаком с этой частью катакомб, знал о кладовой, где волшебники и колдуньи хранили инструменты. Там он нашел запасную мантию колдуньи и несколько чистых тряпок. Льняная мантия была украшена на воротнике красными и желтыми бусинами, расшита древними профессиональными символами.

Мерритт провел их в маленькую библиотеку и встал караулить у двери, в то время как Магда обмывала Наю, чтобы она не вызывала подозрений, если кто-нибудь ее увидит. После того, как Магда влажной тряпкой осторожно смыла немало крови с лица Наи, та уже была в полубессознательном состоянии. Магда аккуратно сняла с нее одежду. Несмотря на лишь частичную реакцию, Ная осознавала достаточно и была признательна и за поношенную мантию.

После этого Магда позволила Мерритту приступить к исцелению женщины, в то время как сама встала на карауле.

Наконец Мерритт подошел к Магде.

— Там есть кто-нибудь?

— Нет, пока никого. — Магда оглянулась и увидела, что Ная стояла за ним. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она колдунью.

— Мерритт помог мне достаточно. Он очень талантлив. Думаю, я достаточно здорова, чтобы пойти в более безопасное место, где он сможет закончить.

— В твой дом? — спросила Магда у Мерритта.

Он крепко сжал губы в раздумье, затем бросил короткий взгляд на Наю.

— Я хотел бы добраться туда. Там безопасно и спокойно. Но считаю, что нам нужно место поближе. Она может ходить недолго, но, боюсь, не сможет идти на большие расстояния, и тогда мы окажемся в беде.

Ная посмотрела за спину Магды, чтобы заглянуть в дверную щель и резко отшатнулась от удивления.

— Там снаружи мертвецы.

Мерритт кивнул.

— Это катакомбы, внизу под Замком, где похоронены умершие. Мы как раз проходим над подземельем, где нашли тебя.

Ная была явно взволнована.

— Нам нужно уходить, сейчас же.

— Они мертвы, — сказал Мерритт, — и не могут причинить тебе боль.

— Эти могут, — ответила Ная.

Магда прикрыла дверь и посмотрела на женщину.

— Что ты имеешь в виду?

— Император Сулакан использует мертвых.

Мерритт и Магда уставились на нее. Магду, сражавшуюся с мертвецом, совсем не удивило заявление Наи.

— Использует каким образом? — спросила Магда.

— Они служат ему.

— Как могут мертвые служить? — удивился Мерритт.

— Императору Сулакану мертвые могут служить так же, как и живые. Иногда даже лучше.

— Лучше, — повторил Мерритт, смотря на Наю. — У них нет сердец, нет жизни. Как они могут что-либо делать?

— Куры могут двигаться и хлопать крыльями в течение нескольких часов после того, как им отрезали головы. Их сердце не бьется, и для этого даже не требуется никакой магии, — сказала Ная. — У Императора есть редкие, одаренные люди, зовущиеся Творцами, — продолжила она, наклонившись, говоря тихим, благоговейным тоном. — Я никогда не встречалась с ними, но знаю, что у Творцов есть выдающиеся уникальные способности. Они выдумывают то, что другие никогда прежде не могли себе даже представить, и благодаря этому создают невообразимые вещи.

Магда взглянула на Мерритта.

— Мы понимаем. У нас тоже есть Творцы.

— Тогда вы понимаете широкий спектр совершенно новых и неожиданных творений, которые они подчас могут придумать. Большинство людских мыслей блуждают по одному и тому же пути, пройденному всеми, никогда не сбиваясь с общепринятого благоразумного маршрута. Для Творцов нет границ. Они имеют редкую возможность проложить свой собственный путь идей. Их ум, благодаря массе всего, что существует, позволяет сочетать случайные кусочки знаний таким образом, который никогда не допускался раньше.

— Мы понимаем многое из этого, — произнесла Магда. — Какое это имеет отношение к созданию ходячих мертвецов?

— Творцы Императора создали новые формы магии, новые заклинания, действие которых отчасти изменяет сущность Благодати. Благодаря новому виду силы, предоставленной Творцами, а также с помощью многих одаренных императора, они научились использовать магию, чтобы управлять мертвыми.

— Как ты узнала об этом? — спросил Мерритт.

— Я знаю, потому что была одной из одаренных, кто им помогал. Управляя душами умерших в подземном мире и вложив мощную магию в трупы, откуда вышли духи, мертвые откликнулись. Это секрет, что Творцы разъединили души умерших и мир духов, и потом соединяя их обратно с трупами, откуда они вышли благодаря связям с Благодатью, искре, которая пробегает через созидание, жизнь и смерть. С новыми заклинаниями, придуманными нашими Творцами, мертвые служат для исполнения желаний императора Сулакана.

— Значит, против своей воли? — уточнила Магда.

Ная покачала головой.

— У них нет воли. Они мертвы, как сырьевой материал, который с помощью Творцов был создан служить желаниям императора.

— Служить? Как они служат? — спросил Мерритт. — С какой целью можно использовать мертвых, что они могут служить Сулакану лучше живых?

— Мертвые никогда не устанут, не знают ни голода, ни боли, ни жалости. Не должны есть, спать или отдыхать, также им не нужно согреваться, поэтому они не нуждаются в припасах. У них нет амбиций, кроме тех, что заложены при создании. Они не способны бояться, поэтому действуют без колебаний.

— Действуют как? — спросила Магда. — Как имперское войско собирается использовать этих мертвецов?

— По всем этим причинам я уже говорила, они — идеальные убийцы.

Ная указала за дверь.

— Они могут быть прямо здесь, среди вас, и вы никогда не узнаете этого. Вы ходите по ним и никогда не увидите их такими, какие они есть. Мертвых могут оживлять по мере необходимости, затем они направятся к своей цели и никогда не перестанут пытаться достичь ее. Еще и поэтому они также идеальные воины. Однако у мертвых есть свои пределы эксплуатации. Есть обстоятельства, в которых император Сулакан не может использовать их. Когда ему нужно решить задачи, с которыми не справляются мертвые, там, где требуются умственные способности, он использует полулюдей.

— Полулюди? — Магда немного наклонилась. — Что за полулюди?

— Это живые люди, у которых он отобрал душу.

Глава 76

Мерритт скрестил руки на груди.

— Насколько точно ты знаешь обо всем этом? Насколько полно твое понимание?

— Я говорила вам, что была говорящей с духами Императора Сулакана. — Ная тяжело нетерпеливо вздохнула. — Нам обязательно говорить сейчас? Пожалуйста, пойдемте, поговорим позже.

— Для начала мы должны кое-что узнать, — ответил Мерритт.

Ная указала на двери.

— Что вы должны знать, так это то, что любой из этих мертвецов может быть слугой императора. Вы бы не узнали его, пока один из них не схватил бы вас за горло и не разорвал. Если император или его приспешники узнают, что мы здесь, прикажут одному или дюжине мертвецов порвать нас на части.

— Она права, — сказала Магда, вспоминая тот ужас, что произошел с Исидорой. — Мы должны выбираться отсюда.

— Как он смог доставить мертвецов сюда, чтобы заставить выполнять приказы? — спросил Мерритт, не готовый уйти, прежде чем сможет разобраться, понять возникшую угрозу. — Император может быть сильным, но он все время в Древнем Мире. Как у него получается делать подобные вещи на таком большом расстоянии?

— Легко. Один из преданных людей подготавливает мертвые тела в Замке или Эйдиндриле, а затем их хоронят здесь, в катакомбах, среди других умерших. Как вы узнаете? Как узнаете, что те тела, которые в настоящее время похоронены здесь, не были одними из тех, которые были подготовлены для служения Сулакану? Любой из его шпионов или предателей мог бы вывести мертвых из сна, — она щелкнула пальцами, — так же быстро, как это.

Магде почувствовала, что ей не хватает воздуха.

— Добрые духи, я никогда не думала об этом.

— Я тоже не могу в это поверить, — признался Мерритт. — Есть ли способ проверить мертвых, узнать, кого из них подготовили враги?

— Прежде чем их призывают для служения, они не более, чем труп. Нет способа опознать, разве только найти способ связаться с их духом в подземном мире. Как говорящая с духами, могу сказать, что это будет нелегкой задачей. Я могла бы отправиться в мир духов, чтобы найти дух мертвого тела, но поиски могут затянуться на несколько дней, и это только для одного мертвого тела. У вас же тысячи тел. У вас есть тысяча говорящих с духами, перед которыми могла бы быть поставлена такая грандиозная задача?

— У нас могут быть несколько таких одаренных, — ответила Магда. — Но я боюсь только одного — что они будут убиты одним из мертвых слуг императора.

— Тогда у вас нет способа проверить похороненные трупы, даже если захотите. Хуже, однако, то, что у тех, кто стремится использовать мертвых, даже не возникнет больших проблем. У вас есть охранники, которые проверяют людей, входящих и выходящих из подземелья? Сопровождают и охраняют их?

Мерритт приподнял бровь, когда уловил смысл слов.

— Нет. Есть волшебники, которые работают здесь над оружием против Сулакана. Они все время приходят и уходят.

— Вот именно, — сказала Ная. — Любой из волшебников может быть шпионом, тайно работающим на Императора Сулакана. Они должны были отобрать их из тысячи мертвых, просто найдя подходящее тело и подготовив его к пробуждению от смерти. Заклинания уже хорошо разработаны Творцами Сулакана. Помимо этого шпионы определяют важные цели среди одаренных и приказывают мертвецам убить их.

Мерритт потер рукой лицо в раздражении.

— Ная, во всем этом довольно трудно разобраться. Мне нужно иметь представление, что нам действительно противостоит, понять всю картину в целом. Не только о некоторых предателях, убивающих здесь людей, но и как все это вписывается в большие цели Сулакана. Важно понять все окончательно.

Ная глубоко вдохнула, кивнув.

— Понимаю. Должно быть, трудно слышать об этом в первый раз.

— Конечно, — произнес Мерритт.

— Ну, видите ли, Император Сулакан стар и болен, — сказала Ная. — Он боится, что не доживет до момента, когда Древний Мир объединит всех людей в своем видении справедливого мира. Он называет это видение Народным Альянсом, когда все люди объединены под его знаменем. Сулакан видит в этом обстоятельство, выходящее за рамки его жизни, как большое дело на благо всего сущего, мира живых и мира мертвых, как один взаимосвязанный организм, одно целое, подобно тому, как Благодать — одно целое взаимосвязанное понятие. В связи с этим он считает, что все люди должны подчиняться общему правилу на благо всех, живых и мертвых.

Мерритт смотрел недоверчиво.

— Живые и мертвые?

— Верно, — ответила колдунья.

— Допустим, он думает, что сможет править миром духов, — сказал Мерритт. — Как он собирается достичь этой цели только с миром живых, если он рано или поздно умрет? Его не будет поблизости, чтобы осуществить планы.

— Он стремится продолжить существовать и работать над этим вне жизни в привычном понимании этого слова, так что вы не можете отделить вопрос об управлении миром духов. Они связаны между собой. Вы сказали, что нужна общая картина — она заключается в том, что Император ищет альтернативные формы существования, если можно так выразиться. Вы должны понимать. Он ищет способ остаться привязанным после смерти в привычной форме в нашем мире, мире живых, чтобы мог управлять всем. Сулакан считает, что если правит миром духов, то может не только управлять своим духом в мире живых, но и править нашим миром посредством соединения его духа с ожившим телом. Таким образом, он объединяет все.

— Это безумие. — Магда покачала головой, тяжело вздохнув. — Мы стоим на закате всего, что нам дорого. Не только свободы, но и самого существования.

Мерритт оказался в тупике. Он хотел задать сразу тысячу вопросов, когда Магда спросила вместо него.

— Как вписываются мертвые в его план?

— Как я уже говорила, он использует мертвых в качестве убийц и готовится использовать их как воинов. Они никогда не раздумывают над заданием. Их очень трудно остановить. Если вы раните мертвеца, он не истечет кровью. Если отрубите руку, не почувствует этого и атакует той, которая осталась. Если вы отрежете ноги, мертвый будет на руках продолжать тянуться за вами. Они не отдыхают. Неутомимые, бескровные, неустанные, безжалостные убийцы. Трупов будет оживлено столько, сколько необходимо. Мертвых более, чем достаточно.

— Они просто будут вечно идти? — спросила Магда.

— Нет, думаю, не вечно. Мертвые гниют, но магия оживления опережает этот процесс. Магия, которая была вложена в мертвых, не является идеальным решением. Она имеет свои пределы, распадается со временем так же, как и разлагается тело. Вместе с магией разрушается производительность, которой обладают мертвые.

— Вот как, — протянул Мерритт. — Возможно, есть способ разрушить эту магию.

Он подал знак рукой, чтобы Ная продолжала.

— Армия намерена начать использовать их на линии фронта, чтобы продвигаться в бою. Стрелы и копья малопригодны против мертвых. Пронзать их снова и снова бесполезно. Они не могут на самом деле быть убиты, потому что уже мертвы. Ваши солдаты будут тратить много силы, пытаясь убить их, разрубить на куски, стараясь остановить продвижение. Мертвые не остановятся, будут изматывать врага. Сулакан намерен своими силами одержать полную победу, после чего эшелон мертвецов вырежет измученных солдат. Их трупы будут восстановлены и, в конечном итоге, они выступят на стороне Сулакана в армии мертвых. Когда же они больше не будут нужны, войско Сулакана разорвет связывающую магию и бросит их, как и любого из мертвых. Таким образом, они станут тем, чем были — трупами. Мертвые мало ценны по-одиночке. Они лишь ресурсы. Если Императору понадобится больше мертвецов, одаренные смогут предоставить их.

Глубоко задумавшись над услышанным, Мерритт сжал пальцами переносицу.

— Как их можно остановить?

— Я не знакома с их применением в военных действиях, не имела дел с армейскими офицерами, устройством командования или стратегами. Лишь с одаренными, которые создавали вещи, а не людьми, которые их применяли. Но могу сказать из общих знаний и осведомленности, что есть только два способа остановить мертвых, которые я знаю. Помимо отсечения магии, которая движет ими. Первый способ — разорвать на куски. Это не так просто, как кажется, потому, что магия также в какой-то степени защищает их. Она не предназначена создавать превосходное оружие из мертвого человека. Но цель довольно проста. Она предназначена противостоять разложению тела, иначе ткани распадутся. Даже тогда, когда руку удалось отделить от тела, мертвец будет пытаться схватить вас за ноги, пытаясь замедлить движение. Или, если сумеет использовать пальцы, чтобы затащить себя по земле в ночной лагерь, сможет зажать горло спящему солдату и задушить его. Но, как и следовало ожидать, у частей тела нет больших возможностей идти за человеком, поэтому они не столь серьезная угроза. Вы будете пытаться использовать щиты, но могу вам сказать по опыту, щиты не сработают. Щиты — ключ от жизни. У них нет ничего, чтобы засечь мертвых.

— Это правда, — произнес Мерритт по-прежнему в глубокой задумчивости. — Замыкание щита на вещи, которые не являются живыми, лишило бы щита энергии, потому что он пытался бы охранять весь мир. — Он посмотрел вверх. — А как насчет огня. Что, если взять его на вооружение.

Ная кивнула.

— Это второй способ остановить их. Огонь, любой пожар, эффективен, поскольку может превратить мертвых в пепел. Это, конечно, один из самых надежных способов остановить их. Огонь волшебника, видимо, сработает, потому что заставит мертвых держаться подальше, и воспламенит. Хотя вы должны понимать, эффективность использования будет со временем ухудшаться, поскольку одаренные Сулакана могут отправить бесконечную шеренгу мертвецов навстречу огню волшебника. Я также могу сказать, что его одаренные работают над способами защитить мертвых, посылаемых под огонь волшебника. Не знаю, завершили ли они создание такого рода щитов, и завершат ли вообще когда-нибудь, но важно знать, что они пытаются. Даже если и не придумано пока решение, противодействующее такому заклинанию огня, это незначительное препятствие, потому что Императора не заботят потери. В конце концов, огонь волшебника требует слишком много сил. Потребуются усилия, чтобы поддерживать такое заклинание. В этом преимущество использования мертвых. Как я уже говорила, они не устают. Немало мертвых в конечном итоге пройдут. С помощью процесса оживления некоторым мертвецам поставят второстепенные задачи, целью которых будут ваши одаренные. Если потребуются сотни или тысячи мертвых для уничтожения одного волшебника на поле боя, что заставит Сулакана волноваться? Даже если потребуется десять тысяч, он не побеспокоится.

Магда увидела, что Мерритт выглядел ошеломленным такими ужасающими новостями. Это потрясло их, и она могла видеть отчаяние в его глазах.

— А что насчет других? — спросила Магда, когда Мерритт промолчал. — Полулюдей?

Ная провела пальцами по своим черным волосам, заметно расстроившись.

— Полулюди хуже. Гораздо хуже.

Глава 77

— Что ты имеешь в виду? — спросил Мерритт. — Чем хуже?

— Они были созданы управлять и руководить мертвыми. Это живые люди, которые лишены души, имеющие некоторые общие черты с мертвецами.

— Общие черты? — удивился Мерритт. — Какие, например?

— Они не живые, по крайней мере, не в общепринятом смысле.

Мерритт издал разгневанный выдох.

— Что ты имеешь в виду под общепринятым смыслом?

— В общепринятом смысле жизни это означает наличие души. Она является частью существования, как мы его понимаем, частью того, что означает для нас находиться в мире живых. — Ная вытянула и подняла руку с кольцом, а затем пальцем постучала по Благодати на нем. — Создание, жизнь, смерть — через все это проходит Свет Творения. Полулюди — искажение Благодати. Они отделены от искры дара в своей душе — искры, которую должны нести по жизни, а после смерти — в мире духов. Но души полулюдей не проходят через завесу, не несут искру сквозь свою оболочку. Они были разорваны на куски и не являются ни мертвыми, ни живыми. Хотя они живы в том смысле, что дышат, едят, некоторые даже говорят, но не являются действительно живыми, потому что без души нет связи с Создателем и Благодатью. Этот живой организм просто сосуд, который был оторван от традиционного смысла Благодати. Если Император Сулакан умрет прежде, чем сможет завершить свой грандиозный план, будет оживлен, чтобы стать продолжением своей души в мире духов. Но если Император еще будет жив, когда метод будет доведен до совершенства, его душу отправят в подземный мир. Сам же Сулакан остается здесь править миром живых, как один из полулюдей. Это его способ достичь определенного вида бессмертия.

— Как это может сделать его бессмертным? — спросил Мерритт с нетерпением, растущим с каждой минутой.

— Он хочет создать расу полулюдей с ним во главе. Ему больше не нужно будет бояться старости, болезней, смерти. Покинув оболочку, его душа будет в безопасности в мире духов, хотя сам он останется в этом мире. Именно поэтому его цель — объединить миры жизни и смерти. Сулакан и род полулюдей будут жить бесконечно долго, почти не изменяясь с течением времени, потому что не будут живыми. Полулюдей оживляют примерно так же, как и обычных мертвецов, — с помощью магии. Мир мертвых вечен, ведь смерть духа невозможна. Духи по определению мертвы. Некоторых духов он лишит всего: и жизни, и смерти, оставив их безмолвными призраками в этом мире. Лишившись своей связи, они не смогут пройти через завесу. Полулюди не будут жить вечно, но в процессе отправки их души в загробный мир и вложения живительной магии в тела, они также изменят способности тела, что позволит Сулакану оставаться не стареть. Изменение Благодати изменяет течение времени, проходящего через нее. Оно не коснется их так, как коснется нас. Это позволяет полулюдям стареть очень медленно. Я не много знаю о деталях и не уверена, что вообще кто-нибудь знает. Император Сулакан хочет обратить столько людей, сколько возможно, в новую расу людей. Полулюди будут жить в измененной временной линии. Он планирует устранить любое недовольство столь грандиозному плану, сначала устраняя одаренных, которые будут выступать против него — тех, кто живет здесь, в Новом мире, — так что не останется никого, способного разрушить его планы.

— Война повсюду, — сказала Магда вслух, когда к ней пришло полное осознание всего сказанного. — Сулакан хочет объединить всех под властью Народного Альянса, но его главная цель — атака Нового мира, чтобы сначала устранить магию, способную помешать. В итоге он и его последователи останутся единственными с силой дара.

— Верно, — ответила Ная. — Хотя Император никогда и не говорил этого. Он громко заявляет, что «устраняет тиранию магии над человечеством», заставляет людей думать, что магия порабощает их, а он сражается против нее.

— Но на самом деле, — произнес Мерритт, — убивая наших волшебников, он уничтожает главную опасность собственному плану.

Ная кивнула.

— Затем он планирует устранение самой жизни.

Мерритт всплеснул руками.

— Что?

— Он стремится уничтожить мир живых, который мы знаем, очистить его от людей с душами. Хочет оставить только мертвых, которых сможет контролировать и полулюдей, которые не живы в привычном понимании. И безжизненные полулюди будут править безжизненным миром. Его душа в безопасности в подземном мире, а император Сулакан будет правителем мира живых, но мир живых больше не будет содержать в себе жизнь, какой мы знаем ее сейчас. Там будут растения, птицы и звери, но люди там больше не будут расой людей, такой, как мы. В действительности, люди будут не более чем животными. Мир живых, каким мы его знаем, перестанет существовать. Уже не будет каких-либо целей в жизни, ни амбиций, ни инициативы, ни достижений. Ни радости. Ни любви.

Магда и Мерритт переглянулись. Она видела в глазах волшебника отражение собственных мыслей: шкатулки Одена. Как бы подтверждая, Мерритт вытащил Меч Истины на несколько дюймов и опустил его обратно в ножны.

— Это безумие, — наконец сказал Мерритт. — Не существует другого слова для этого. Трудно даже понять саму идею.

— Можете ли вы постичь или нет, верите ли в то, что это сработает, думаете, имеет ли он шанс на успех — важно только то, что Император намерен осуществить свой безумный план. Он хочет уничтожить мир живых, чтобы создать видение идеального мира, где люди не решают сами за себя. Вот почему я бежала. Вот почему хочу присоединиться к вам — остановить его. Я тоже думаю, что это безумие и не хочу быть его частью. Не хочу жить в его идеальном мире, не хочу быть рабом своей цели, быть обманутой его видением. Это моя жизнь, и Император не может забрать ее, когда захочет.

Мерритт улыбнулся в первый раз за все время.

— Тогда ты перешла на правильную сторону. Мы чувствуем то же самое. Это то, во что мы верим и за что сражаемся. Право наслаждаться жизнью. Право на нашу собственную жизнь. Право на любовь.

— Проблема в том, — сказала Ная, — я считаю, что даже если Императору не удастся осуществить план, мир живых все равно может быть уничтожен. Сулакан технически умный, находчивый и решительный человек; он вмешивается в саму природу, что представляет Благодать. Даже считая, что не сможет выполнить совершенно невозможный план, ошеломляет его бесчисленное количество попыток. Даже если ему не удастся, даже если он безумен и не в состоянии сделать то, что замышляет, боюсь, он вполне может случайно при этом уничтожить мир живых. В любом случае, результат тот же. Все мертвы.

— Ты уверена в этом, — спросил Мерритт осторожным тоном. — Ты была достаточно близко к нему, чтобы знать всю правду и действительно верить разговорам о полулюдях?

Ная Мун приподняла брови над холодными голубыми глазами. Она была опасной колдуньей, Магда поняла это сразу, как только увидела.

— Я знаю, как полулюди были созданы, потому что помогала создавать их. Я — говорящая с духами. Я говорила с мертвыми и управляла духами в подземном мире, чтобы создать для Императора Сулакана армию мертвецов. Благодаря мне он понял, как это можно сделать.

Хоть она и сбежала, Магде вдруг захотелось придушить женщину.

— Зачем ты делала такие вещи? Как ты могла? Как ты могла помогать подвергать жизни невинных во всем мире такой смертельной опасности?

Ная направила мрачный взгляд на Магду.

— То, что со мной делали внизу, в подземелье, было предопределено, я бы умоляла об этом, если бы не сделала, как приказал Сулакан. Вы могли бы уже начинать понимать, что такое жизнь в Древнем Мире, а особенно в коридорах власти. Хотя он старый и больной, но все еще могущественный волшебник. Вопреки своему желанию, человек терпит невообразимые пытки. Император пытает людей очень долго, все время оставляя им жизнь, чтобы показать другим, что их ждет, если они не подчинятся его желаниям. Вы бы сами удивились, что стали бы делать, проживая каждый день в таком страхе.

— Если он настолько могущественный, как тебе удалось спастись? — спросил Мерритт.

Ная испустила глубокий вдох и отвела взгляд.

— У меня появился маленький шанс, созданный неожиданным бедствием. Когда люди отвлеклись, я воспользовалась им и смогла ускользнуть. Я бежала очень долго. Не хочу, чтобы мечта Сулакана сбылась. Не хочу, чтобы гибли люди, выполняя его замысел, не хочу, чтобы невинных посещал тот ужас, который знала я, и что за ним последует. Мне ненавистно все, в чем я участвовала. Я стыжусь, что не была достаточно храброй, предпочитая помощь чудовищу пытками или смерти. Однажды я подумала, что могу сделать что-нибудь. Попытаться остановить мир от падения во тьму. В конце концов, если не я, то кто? Какой убогой будет моя жизнь, если я ничего не сделаю и позволю этому случиться? Каким человеком была бы я, зная, что произойдет, и не пытаясь остановить катастрофу? Увидев шанс, решила действовать. Так как я одаренная, то была в состоянии бороться по дороге, проходя через некоторые наши силы, стоящие между мной и свободными частями Нового мира, а поскольку я — говорящая с духами, поняла, как мертвецы и полулюди действуют, чтобы можно было избежать их по пути.

Магда положила руку Нае на плечо.

— Спасибо тебе за то, что была достаточно храброй, взявшись за дело жизни.

— Да, мы это ценим, Ная, — произнес Мерритт. — Твоя помощь будет неоценима. Так в чем же заключается катастрофа, которую ты упомянула?

— Неожиданные сложности в разработанном плане императора. Полулюди, которых он создал, начали есть людей.

Мерритт и Магда вместе наклонились и одновременно произнесли:

— Что?

— Сначала не было никаких доказательств такого поведения, но затем без предупреждения полулюди начали нападать и есть живых. Я предупреждала императора, что есть такая вероятность, но не смогла отговорить. Он не хотел слушать никаких предупреждений, которые шли вразрез с тем, чего хотел.

— Почему они начали поедать людей? — спросила Магда. — Что могло их заставить делать такие вещи?

— Я считаю, что полулюди жаждут душу, которой больше нет. Это пустота гонит их в такую пучину безумия, которая заставляет есть живых в тщетных усилиях втянуть их душу в себя. Подобный способ, конечно, не работает, но вы не сможете точно объяснить смысл полулюдям. Это быстро стало своего рода безумием, заражая всех навязчивой идеей, которая перевесила все остальное. Они рвали живых людей, полагая, что душа, которую так жаждут, внутри. Сначала полулюди едят внутренности, ища душу там. Они выпивают кровь, боясь, что душа вытечет вместе с ней. После этого полулюди все еще не удовлетворены, потому что не получили желаемое, и срезают все мясо с костей, пожирая его, пытаясь найти и поглотить душу из еще теплой плоти. Если их группа ловит живого человека, все будут рвать его, конкурируя за душу. Группа полулюдей очень быстро превратит живого человека в кости. Это ужасно. Мертвецов даже невозможно опознать, потому что полулюди сдирают зубами лицо с черепа и тотчас же съедают его. Они даже высасывают мозг из черепа.

— И никто этого не предвидел? — спросил Мерритт.

— Я предупреждала, но, как уже говорила, меня не хотели слушать. Этого не случилось сразу и все казалось прекрасно, они все больше убеждались, что я неправа. Изменение сущности заняло немного времени, но когда это случилось, все произошло быстро. Полулюди нападали во дворце, питаясь, как волки, набрасывались на живых, которые отчаянно пытались их контролировать. Пока царил хаос, я смогла сбежать. Судя по всему, Сулакан и приближенные могут решить, что меня съели, как и ряд одаренных, участвующих в проекте. Это было страшно и очень кроваво.

— И нападения продолжается до сих пор? — произнес Мерритт.

— Да, но думаю, им удалось добиться некоторой степени контроля над ситуацией. Они смогли бы сделать это, если бы вновь изменили Благодать, использовали духи людей.

Мерритт нахмурился.

— Использовать духи? Как они могут управлять духами в подземном мире за завесой?

— Когда они забирают души живых людей, чтобы создать полулюдей, духам не позволяют уйти в подземный мир. Духи умерших, которых они используют, вытягиваются назад из мира мертвых. Эти духи находятся в ловушке между мирами. Неспособные вернуться в подземный мир, они иногда перемещаются назад, живя и существуя в этой плоскости. Когда я уходила, одаренные пытались перенаправить потребность есть живых в необходимость есть врага. Таким образом, вместо того, чтобы попытаться найти способ противостоять мощному стимулу, они перенаправляют его служить своим целям. Это делает их еще более страшным оружием. Полулюдей тяжело усмирить и, если они получат шанс оказаться рядом с вашими людьми, будут разрывать их, пытаясь сожрать души.

— Почему их тяжело усмирить? — спросил Мерритт.

— Потому что у них все еще функционирует мозг. Они могут думать, планировать, замышлять, плести интриги, прятаться, уклоняться, а затем атаковать.

Мерритт вздохнул.

— Великолепно. Просто отлично.

Ная развела руками, она стала выглядеть хуже.

— Не хочу показаться неблагодарной и все еще желаю помочь — вот почему я здесь, — но, думаю, вам нужно отвести меня в место, где можно будет закончить исцеление.

Магда взглянула на Мерритта.

— Она права. Нужно выбираться. Мы можем поговорить позже.

Мерритт обхватил рукой талию Наи, когда та начала оседать.

— Я как раз знаю такое место.

Глава 78

Когда они вышли к началу прохода из бесконечно круговой внутренней части великой башни и к комнате Сильфиды, Магда увидела Куинна, сидящего за столом и пишущего в одном из своих журналов. Возвышаясь над центром комнаты, под куполообразным потолком располагался каменный колодец Сильфиды.

— Мерритт! — окликнул Куинн. Он нагнулся в кресле, чтобы заглянуть за Мерритта, помогающего пройти Нае в комнату. — И Магда! — Куинн отодвинул стул и бросился им навстречу. — Так приятно видеть вас обоих!

Молодой волшебник была ростом с Магду, среднего телосложения. Его легкая улыбка подходила к доброму нраву, но взгляд карих глаз был очень цепким — они обладали свойством за рамками своих лет: быстро разбираясь, схватывать все на лету. Однако, несмотря на интеллект, за этим проницательным взглядом скрывался скромный мужчина, когда другие были самоуверенными. Это глаза принадлежали мудрому советнику.

— И я рад тебя видеть, Куинн, — ответил Мерритт.

Взгляд Куинна, наконец, остановился на Нае.

— Кто это с вами?

Одной рукой придерживая Наю за талию, Мерритт сделал жест, указывающий на нее.

— Куинн, я хотел бы познакомить тебя с нашим другом. Это Ная Мун.

С улыбкой взглянув на женщину, Куинн вспомнил о манерах и указал в комнату.

— Пожалуйста, Ная, не хотите ли пройти и присесть. Боюсь, есть только один стул, возьмите его. Вы выглядите так, будто вам сложно стоять. Позвольте принести воды.

— Она нуждается в большем, чем просто вода, — сказал Мерритт, приступая к делу. — Ее необходимо исцелить.

Куинн осмотрел колдунью более оценивающим взглядом.

— Да, вижу, это действительно так.

Ная кратко улыбнулась, приветствуя Куинна, но отказалась от предложения сесть.

— Сказать по правде, Мерритт, не думаю, что любой из вас выглядит хорошо. — Куинн положил руку на левое плечо Магды. — Что-то не так. Ты мертвенно-бледная и выглядишь не лучше их. Может, тебе лучше присесть?

Магда мягко отмахнулась.

— Спасибо, но у нас сейчас нет на это времени.

— Кое-что произошло, — сказал Мерритт. — Я исцелил Магду, но она нуждается в отдыхе, чтобы полностью восстановить силы. В противном случае ее состояние в ближайшее время ухудшится, и уже тогда начнутся серьезные проблемы.

Это было больше предупреждением для Магды, чем объяснением для Куинна. Магда дошла до предела, но это было действительно необходимо. Она знала, что скоро полностью истощится, но сильно беспокоилась из-за того, что узнала от Наи, и в данный момент это двигало ею. Желудок скрутило в узел.

— Вижу, — произнес Куинн, озабоченно морща лоб, когда наклонился в сторону Магды, глядя в глаза и выискивая любой признак болезни. — Что случилось? Насколько тебе больно?

Магда улыбнулась, чтобы развеять его озабоченность.

— Сейчас это неважно. У нас есть более неотложные дела.

Она посмотрела на Наю, показывая, что имеет в виду. Куинн уловил послание.

Ная повернулась, прикованная к жидкому холмику серебра Сильфиды, поднимающейся из колодца, который вмещал ее. Набухший пузырь выглядел как нечто отполированное. Отражая свет, жидкое серебро стало подниматься, пока не сформировалось в голову с чертами человеческого лица.

Очертания ртути плавно превратились в красивую женщину. Приятная улыбка придавала выражение, делая ее сильно похожей на серебряную статую. Однако казалось, что Сильфида всегда в движении.

— Вы желаете путешествовать? — серебряный голос Сильфиды эхом прокатился по круглой комнате.

— Нет, — ответила Магда грубым тоном. — Мы не желаем путешествовать.

— Вы останетесь довольны, — прошелестела Сильфида.

— Спасибо, но не сейчас, — сказал Мерритт, проходя мимо, когда помогал Нае сесть.

— Я слышала о таких созданиях, но и представить не могла, что они реальны. — Ная остановила влекущего ее Мерритта, уставившись на серебряное лицо, которое наблюдало за ней.

Куинн бросил нежный взгляд на существо в колодце.

— Она реальна, можете не сомневаться. Ей нравится наблюдать за мной, когда я делаю записи в журналах, пока охраняю ее.

— Можно ли мне прикоснуться к тебе? — спросила Ная, подойдя ближе к каменному колодцу, доходящему до талии.

— Если вам угодно, — последовал ответ.

Ная осторожно прикоснулась пальцами к волнистой серебряной поверхности. Сильфида наблюдала. Почувствовав, что последствий нет, Ная погрузила в нее всю руку.

— Вы обладаете обеими сторонами магии, — сказала Сильфида с довольной улыбкой. — Вы можете путешествовать.

— Спасибо, но сейчас я не собираюсь путешествовать. Может, как-нибудь в другой раз.

— Когда будете готовы, я приму вас там, где будет удобно.

Ная оглянулась через плечо на Мерритта и Магду.

— Это удивительно.

Магда сложила руки на груди.

— Всего лишь один из способов перемещения.

Магда недолюбливала Сильфиду. Мало того, что она часто уносила Бараха прочь, так еще ворковала с ним и соблазняла обещаниями, что он будет доволен.

Барах рассказывал Магде, что такова природа Сильфиды, заискивания ничего не значат и, в любом случае, исправить поведение существа невозможно. Магде все еще не нравилась интимная манера, в которой прекрасное лицо из ртути разговаривало с Барахом. Конечно, Сильфида говорила в такой манере со всеми. Барах был прав, такова ее натура. Но это не заставляло Магду чувствовать себя лучше при упоминании о существе.

Сильфида разговаривала с Магдой таким же образом, когда нужно было путешествовать. Она не была одаренной, как требовалось, но Барах вложил в Магду небольшое количество магии, что позволило путешествовать. Оно одновременно было и дико волнующим, и страшным. Магда надеялась, что больше никогда не испытает подобных ощущений.

Ная отдернула руку и отошла от колодца.

— Нет, ты не понимаешь. Примечательно то, что это существо было изменено таким же образом, что и полулюди. Ее душа была отделена от тела.

Куинн откинул песочно-белокурые волосы.

— Полулюди? Что за полулюди? О чем вы говорите?

Мерритт поднял руку.

— Послушай, у нас проблемы.

Куинн принял серьезный вид.

— Итак, до вас дошли слухи, что обвинитель Лотейн будет назван Первым Волшебником? Разве что эту проблему вы имеете в виду.

— Это не та проблема, которую я имел в виду, — ответил Мерритт.

— И это не слухи, — поддакнула Магда, — а правда.

Куинн, казалось, серьезно заволновался.

— Неужели церемония пройдет завтра, как говорят?

— Завтра? Я не слышала деталей, — сказала Магда. — Что ты знаешь?

— Судя по всему, планируется большой ажиотаж. Нечто крупное затевается к завтрашнему дню в Зале Совета. Не знаю, что именно, но ходят, что это будет наречение нового Первого Волшебника. — Когда он указал на Наю, глаза снова приняли проницательный взгляд, который Магда так хорошо знала. — Так что насчет полулюдей? Кто такие эти полулюди?

Прежде чем Ная заговорила, Мерритт произнес:

— Куинн, у нас нет времени на объяснения. Прямо сейчас мне нужно, чтобы ты выслушал и сделал кое-что для меня.

Куинн пожал плечами.

— Конечно, Мерритт, ты же знаешь, я все сделаю. Просто скажи, что тебе нужно и считай, это уже сделано.

Мерритт протянул Нае руку.

— Мне нужно, чтобы ты исцелил Наю для меня. Ты всегда был лучшим в целительстве, уж точно лучше меня. А пока я сделаю несколько важных вещей, которые не могут ждать. После того, как ты исцелишь ее, она сможет объяснить все.

Куинн кратко взглянул в лицо Нае и повернулся к Мерритту.

— Я никогда не видел ее раньше. Может, вы, по крайней мере, скажете, кто она? И как вовлечена в происходящее?

— Я была говорящей с духами Императора Сулакана, — сказала Ная, опередив Мерритта. — И пришла сюда помочь вам остановить его.

Брови Куинна приподнялись.

— Ты перебежчица, о которой ходят слухи? Я все никак не мог узнать подробностей. Люди говорили, что это, видимо, сплетни и больше ничего.

— Не сплетни — правда.

— Значит, ты была ранена при побеге?

Серьезный взгляд Наи застыл на Куинне.

— Когда я приехала сюда, попала в плен. Мужчины сказали, что я шпионка, и приговорили к смерти. Они пытали меня. Вот как я была ранена.

— Кто сделал такое? — задал вопрос Куинн, переводя взгляд с одного лица на другое. — Что за люди?

— Она не знает, кто они, — ответила Магда.

— Они пытали ее, стараясь выяснить, знает ли она предателей в Замке, и сколько бежало вместе с ней, — сказал Мерритт. Судя по всему, боялись попасться.

— А ты знаешь? — спросил Куинн Наю.

Ная выглядела искренне удрученной.

— Нет, мне очень жаль.

Куинн снова запустил пальцы в волосы, когда отошел на несколько шагов, переваривая услышанное.

— Именно об этом и переживаю. Я убежден, что в Замке есть предатели или шпионы.

Магда и Мерритт обменялись взглядами.

— Есть ли у тебя какая-нибудь информация о них? — спросил Мерритт. — Слышал что-нибудь от волшебников и важных людей, которые приходят воспользоваться Сильфидой?

Куинн повернулся к ним спиной.

— Нет, никто ничего не знает. У меня есть подозрения, но нет доказательств. Война идет плохо, люди делают козлом отпущения Бараха. Ты знаешь меня, Магда, и знаешь, я считал Бараха нашим величайшим защитником, но люди начинают верить Лотейну, его ложным обвинениям в адрес Бараха. Многие на самом деле начинают считать, что твой муж был причастен к заговорам и неудачам на войне. Лотейн же полагает, что убийства происходят из-за заговоров. Обвинитель задавал много вопросов о Барахе, пытаясь выяснить, работал ли он с вражескими агентами.

— Знаю, — произнесла Магда. — Я слышала обвинения.

— Многие люди начинают прислушиваться к теориям Лотейна, потому что он был так часто прав и успешен в выявлении предателей, которых никто бы и не подозревал. К счастью, большинство в это не верят. Кажется, весь Замок в смятении от разногласий. Из того, что я слышал, эти трения становятся проблемой.

Почувствовав на мгновение слабость, Магда прислонилась к противоположной стороне колодца Сильфиды. Мерритт заметил ее бледность.

— Послушай, Куинн, мы должны идти. После того, как исцелишь Наю, она расскажет о ходячих мертвецах и полулюдях. Ты сможешь удовлетворить любопытство.

— Ходячих мертвецах? — заморгал Куинн. — Связано ли это с убийствами в Замке?

— Верно, — сказал Мерритт. — Враг оживляет мертвых магией и использует их для убийства важных волшебников. Если ты увидишь разгуливающего мертвеца, воспользуйся огнем волшебника.

Куинн вытер ладонью рот.

— Это согласуется с некоторыми частями, уже сложенными вместе.

— Ты знаешь о многих разговорах волшебников и важных персон, — сказала Магда. — Слышал что-нибудь, что даст хоть малейшее представление, кто может быть шпионом или предателем?

Куинн указал на стол в глубине комнаты.

— Позвольте пролистать некоторые заметки и записи. Я разговаривал с большим количеством людей. Теперь знаю, что буду искать — я мог бы выявить некоторые важные детали. После того как исцелю Наю, конечно. Я дам вам знать, если завтра узнаю что-нибудь существенное.

— Хорошо. — Мерритт подошел поближе к другу. — Послушай, Куинн, все это очень опасно. Мы не уверены, кто мучил Наю, но они, конечно же, люди, ответственные за убийства многих наших друзей и коллег одаренных. Я не хочу, чтобы ты рисковал. Необходимо держать все в секрете.

— Понимаю, — ответил Куинн, когда указал на дверной проем. — Наверху башни есть пустые комнаты. Смена караула произойдет в ближайшее время. Я отведу Наю в одну из комнат прямо сейчас, чтобы не упускать из виду. Как только придет моя смена, я исцелю ее. Взглянув в глаза, я смогу определить, что это, скорее всего, займет всю ночь.

— Спасибо, Куинн. Ты прав. Ная все расскажет тебе после исцеления. Нам потребуется твоя помощь, чтобы добраться до сути вещей и поймать предателей прежде, чем они убьют всех. Происходит намного больше, чем ты думаешь.

— Рад, что вы пришли ко мне, — сказал Куинн. Магда видела по глазам, что он имел в виду.

Мерритт повернулся к Магде, обняв за руку.

— Нужно отвести тебя в комнату. Ты должна отдохнуть, чтобы восстановиться.

— Восстановиться после чего? — спросил Куинн. — Все хотел спросить, что случилось?

— Мы расскажем тебе завтра, когда сможем поговорить снова, — ответил Мерритт, когда повел Магду к двери. Он, видимо, беспокоился из-за упадка ее сил.

По пути к двери Ная остановила их и сжала руку Магды.

— Спасибо вам обоим. Я собираюсь вернуть доверие ко мне, клянусь, и хочу помочь.

Магда улыбнулась и коснулась щеки Наи.

— Спасибо, Ная.

Они вышли из огромной, круглой башни за пределы комнаты с колодцем Сильфиды, несколько факелов горело в железных основаниях на равных промежутках вдоль изогнутой лестницы внутри каменных стен. Дыры вверху раскрывали ночное небо, затянутое тучами, скрывшими звезды и луну. Магда посмотрела на Мерритта в надвигающейся темноте.

— Что тебе нужно сделать? Ты сказал Куинну, что нужно поработать над чем-то.

— Я хочу разработать способ, с которым можно остановить мертвых и полулюдей. Мы не можем тратить время впустую. Когда я отведу тебя в комнату, нужно будет еще раз взглянуть на полотно, что ты взяла из лабиринта Исидоры. Необходимо увидеть конкретные изменения удерживающего заклинания, которые она сделала.

— Потому что оно остановило мертвеца?

Мерритт кивнул.

— Потому что оно остановило мертвеца. Мне нужно провести некоторые эксперименты и кое-что опробовать.

Глава 79

Тень мяукнула и подбежала, когда Магда открыла дверь. Черная кошка потерлась об ее ногу, а затем о ногу Мерритта. Магда наклонилась и погладила кошку.

— Ты была умницей, малышка?

Кошка ответила длинным «мяу», будто поняв вопрос.

— Думаю, ни одна из нас сегодня не обедала.

— Ты должна поесть, — сказал Мерритт, движением руки зажигая лампы в комнате, — но это может подождать до завтра. Прямо сейчас ты нуждаешься во сне больше, нежели в пище.

Магда положила руку ему на плечо.

— Спасибо, Мерритт. Во всем том ужасе, который происходит сейчас, мне приятно видеть тебя рядом.

Мерритт улыбнулся.

— Благодаря тебе, у нас теперь есть ключ. Это великое достижение, которое будет большим преимуществом, и без тебя у меня ничего бы не получилось. Это самое лучшее из того, что ты могла бы сделать.

Магда вздохнула.

— Кажется, на это потребовались все мои силы. Даже не верится, что могу чувствовать себя такой слабой.

— Создание меча забрало твои жизненные силы. Как только немного поспишь, тебе станет намного лучше, обещаю. — Он указал рукой в сторону комнаты. — Прежде чем оставлю тебя, должен еще раз увидеть гобелен Исидоры, чтобы поработать над кое-чем сегодня вечером, пока ты отдыхаешь.

Магда кивнула и вошла сквозь белые резные двери в свою спальню. Кровать влекла ее. Она достала шелковый гобелен и поспешила обратно. Мерритт заозирался от удивления. Она нередко забывала, что в ее апартаментах были действительно красивые вещи. Она очень хотела переехать, хотя бы потому, что все это теперь принадлежало Лотейну.

— Ты заберешь ее с собой? — спросила она, протягивая ему сложенную ткань.

Мерритт расправил длинную ткань, удерживая так, чтобы символы на поверхности были хорошо видны.

— Нет. Пока спишь, мне будет гораздо спокойнее от мысли, что эта ткань защищает тебя от всех чудовищ из рассказа Наи.

— Насколько знаю, все убийства были в нижних частях Замка. Неужели ты думаешь, что мертвецы смогут дойти сюда?

Мерритт разложил ткань, изучая рисунок.

— Не стоит рисковать жизнью. Я тот, кто обучил Исидору базовым охранным заклинаниям. Мне, просто, нужно проверить некоторые незначительные детали той модификации, которые она сделала и убедиться, что не забуду их. Некоторые детали слишком опасны, я не хочу ошибиться.

Магда положила руку поверх его, привлекая внимание.

— Мерритт, что мы будем со всем этим делать? Как собираемся остановить Императора?

Довольный увиденным Мерритт отдал ткань обратно и наградил Магду храброй улыбкой. Она подумала, что притворяться ради нее — очень вежливый жест.

— Завтра, Магда. Спи, тебе нужен покой, об этом мы подумаем завтра. После отдыха будешь мыслить более ясно. Теперь с нами работает Куинн. Он будет большим подспорьем, как и Ная.

Магда улыбнулась при воспоминании о сногсшибательной колдунье.

— Не могу вспомнить, чтобы когда-либо видела женщину красивее Наи.

Мерритт посмотрел Магде в глаза.

— Она не такая красивая, как ты, Магда, — сказал он тихим голосом.

Она удивилась не только самим словам, но и искренностью в его голосе.

Мерритт поймал себя на этом и отвернулся.

— Мне очень жаль, Магда. Я не должен был так говорить. Ты жена Бараха.

Она положила палец на его подбородок и развернула лицо обратно.

— Барах мертв. Мы — нет.

— Тем не менее…

— Все в порядке, Мерритт, — сказала она, взяла за руку и повела к двери.

Мерритт наклонился и почесал кошке за ухом.

— Ты присмотришь за своей хозяйкой, не так ли? Смотри за ней.

Тень легонько оттолкнула головой его руку, сжав глаза от удовольствия. Магда обрадовалась, что он понравился Тени. Кошка хорошо разбирается в людях.

— Где ты будешь? — спросила Магда. — Где я смогу тебя найти?

— Я собираюсь вернуться домой, в город. У меня есть парочка идей. Нужно опробовать некоторые изменения Исидоры в формах заклинаний, а затем хочу запустить проверку целостности на них.

— Ты попробуешь сделать нечто, что будет держать мертвых на расстоянии? — догадалась Магда.

— Это не так просто. Спи. Я вернусь в Замок завтра и буду ждать тебя вместе с Куинном. Мы поговорим об этом, когда ты отдохнешь. Может быть, мы узнаем, что за большое событие намечается завтра днем. Да и Ная уже поправится и сможет помочь. Начнем ранним утром.

Магда провела рукой по краю двери и прислонилась к ней.

— Все будет в порядке. — Когда Мерритт собрался уйти, она позвала его. — Мерритт, кто, по-твоему, несет ответственность за все беды в Замке?

Он повернулся и довольно долго смотрел на нее.

— У меня есть подозрения.

У Магды они тоже были, но она не была полностью уверена и не хотела ошибиться в столь важном вопросе. За такую ошибку они все могли расплатиться жизнями.

— Спи, — скомандовал Мерритт и указал на Магду, стоя у начала длинного темного коридора, ведущего вниз. Это заставило Магду улыбнуться.

Она подошла к шкафу и пошарила внутри. Нашла кусочки соленой сушеной рыбы, обрадовавшись, что вспомнила, где видела их. Ей так хотелось спать, что она едва могла стоять, но также была очень голодна и боялась, что, если не перекусить, ворчание в животе не даст заснуть. Она откусила немного рыбы и начала жевать, пока шла к буфету, где стояли кувшин и умывальник.

Тень шла за ней, глядя вверх, с высоко поднятым в воздух хвостом, мяукая весь путь. Магда мгновенно высосала соль из куска рыбы, а потом наклонилась и дала кошке. Магда правильно поняла, взглянув в голодные глаза Тени. Пока кошка ела, Магда налила стакан воды и запила соленую рыбу. Она выпила целый стакан. Было приятно съесть хоть что-то, даже если этого было так мало.

Когда Магда посмотрела в зеркало, пришла в легкий ужас от увиденного. Ее лицо было грязным, волосы, хотя теперь они короткие и ухаживать за ними проще, были спутаны. Магда не поняла, как Мерритт не увидел, что она такая растрепанная и грязная. Должно быть, он подумал, что она похожа на ежа. Но сказал, что красива. Было приятно комплименту от такого красавца, как Мерритт. Тем не менее…

Магда окунула губку в таз и выжала. Она знала, что лицо стало грязным из-за путешествия в катакомбы. Магда увидела, что руки замараны ржавчиной от железных перил. Она вспомнила состояние Наи, а потом подумала, что глупо беспокоиться о своем виде.

Когда Магда умылась, Тень запрыгнула на буфет, прося добавки. Магда улыбнулась и дала изголодавшейся кошке еще один кусок рыбы, высосав перед этим соль.

Сидя на буфете, Тень склонилась над второй порцией. Внезапно она прекратила жевать рыбу и вскинула голову. Отбросив рыбу, Магда посмотрела на дверь.

Кошка поднялась на цыпочки, изогнула спину, подняла хвост и показала клыки. Тень зашипела.

Магда застыла, широко раскрыв глаза.

Глава 80

Кто-то постучал.

Магда застыла около буфета. Ее сердце колотилось. Черная кошка шипела.

Магда не могла вспомнить, закрыла ли она дверь на засов. Когда ручка повернулась, и дверь начала открываться, это стало очевидным. Она отступила на несколько шагов назад, гадая, как сможет бежать. Был только балкон в спальне, но он располагался в нескольких этажах от земли.

Войдя в комнату, Лотейн взмахом руки зажег еще несколько ламп, в свете которых стала лучше видна бычья шея, короткие жесткие волосы и черные глаза.

Сжав кулаки, Магда рванулась в сторону двери, где он стоял.

— Как ты смеешь входить без разрешения?

— Я стучал, — ответил он небрежно, отметая возражение.

Магда увидела большой отряд личной охраны в зеленых туниках за дверью. Она была озадачена, увидев около десятка женщин среди них. Магда поняла, что они персонал Замка.

— Не самое лучшее время требовать свои апартаменты, — сказала Магда. — Я же сказала, что скоро освобожу их.

Лотейн улыбнулся, все еще глядя на нее:

— Я не пришел требовать свои апартаменты, я пришел требовать свою жену.

— Жену? — Магда сжала челюсти, почувствовав подступающий гнев. — Убирайся!

Когда Лотейн приказал, два больших охранника шагнули в комнату и схватили ее за руки. Магда изо всех сил рванулась, но лишь на мгновение, и быстро поняла, что это была только попытка, развлекшая всех наблюдающих за этой бесполезной борьбой. Никто даже не попытался помочь.

— Я здесь, — сказал Лотейн служанкам. — Несите вещи сюда.

Магда была удивлена, когда увидела женщин, несущих вещи: корзины с шитьем, сундучки, рулоны кружев и десятки свертков ткани всех цветов.

— Что ты делаешь? — спросила Магда Лотейна.

Он проследил за взглядом Магды, обращенным к женщинам.

— Швеи. Они здесь, чтобы сшить тебе свадебное платье для завтрашней церемонии. Меня нарекут Первым Волшебником, так что я подумал, это подходящий момент для свадьбы. Мы решим все вопросы, успокоим народ, и они поддержат меня.

— Ты сумасшедший, если считаешь…

— Хватит, — оборвал ее Лотейн грубым тоном. — Пришло время тебе узнать свое место.

Он подал знак наклоном головы двум мужчинам, которые держали ее, потом развернулся и вышел в коридор. Когда Лотейн удостоверился, что Магде крепко держали руки, молча пошел по коридору.

Магде пришлось идти быстро, чтобы ее не тащили волоком мужчины. Как минимум десять солдат шли позади, но еще больше ждало сзади, в ее комнате.

— Куда вы меня ведете? — задала Магда вопрос широкой спине Лотейна.

Он оглянулся через плечо.

— Я отведу тебя в место, где мы сможем обсудить предложение руки и сердца. Мне нужно показать тебе кое-что, прежде чем ты ответишь «нет» на предложение о браке. Думаю, это заставит тебя охотно согласиться. Наш брак будет на благо Замка и дела. Я собираюсь показать тебе одно большое преимущество твоего согласия, и будет лучше для всех, если ты согласишься выйти за меня замуж.

Магда решила не тратить силы и не говорить, что нет ничего, что могло бы заставить ее согласиться выйти за него замуж. Она старалась не бороться с мужчинами, тащившими ее. Несколько раз она споткнулась, но это не замедлило их.

Магда не боролась. Ей нужно было сохранить те силы, что еще остались. Если она сможет когда-нибудь добраться до своего ножа, силы ей понадобятся.

Лотейн повернул несколько раз, когда вел их через ряд залов в зоне обслуживания. Подсобное помещение, где хранились припасы и провизия, осталось позади, а также помещения для персонала, собирающегося на инструктаж, прежде чем приступить к своим обязанностям. Не останавливаясь, Лотейн распахнул дверь и вошел внутрь, пройдя через наружную комнату для собраний, где ждало большинство охранников в зеленых мундирах. Он прошел через открытую дверь в темную внутреннюю комнату.

Там, осев в кресле, плакала связанная Тилли. Она была сплошным кровавым месивом. Гвардейцы возвышались вокруг.

— Тилли!

Магда прорвалась сквозь стражников и бросилась к женщине, падая на колени перед ней. Тилли с ужасом уставилась на Магду.

— Тилли, что происходит? Что они с тобой сделали?

Перед тем, как Магда смогла сказать еще хоть слово, или Тилли ответить, мужчина вновь схватил Магду и оттащил от женщины в кресле.

Волосы Тилли слиплись от крови. Похоже, ей сломали несколько зубов, когда били в лицо. Нос выглядел криво, глаза потемнели. Кровь текла большими дорожками с подбородка, пачкая платье.

Налившимися яростью глазами, Магда взглянула на Лотейна.

— В чем смысл этого насилия?

Он растянул рот в невеселой улыбке.

— Смысл в том, чтобы помочь твоему разуму сделать правильный выбор.

— Правильный выбор? Ты можешь сотворить такое и говорить со мной о справедливости?

Последняя часть головоломки встала на свое место. Теперь она знала.

— Да, совершенно верно. Решай, будет ли подруга жить или умрет за тебя, Леди Сириус. Если сделаешь правильный выбор, она будет жить. Если же нет… Ну, я думаю, ты уловила смысл.

Лотейн повернулся и подал знак одному из стражников. Без колебаний тот вытащил руку Тилли, держа ее прямо.

— Нет, нет, нет, — снова и снова кричала Тилли, но тщетно.

Одним мощным ударом мужчина сломал руку.

Магда отшатнулась в ужасе от хруста костей.

Тилли кричала и вырывалась.

— Пожалуйста! Пожалуйста! Хватит! Госпожа! Пожалуйста! Заставьте их остановиться!

Охранник заткнул ей рот тряпкой, чтобы заставить замолчать.

Магда задыхалась от ярости, слезы текли по лицу, она тщетно боролась с мужчинами, удерживающими ее.

— А теперь, какой путь выберешь ты? — произнес Лотейн. — Если согласна выйти замуж завтра днем, перед Советом и собравшимися сановниками, когда меня нарекут Первым Волшебником, Тилли будет сейчас же освобождена. Но ты должна действовать в добрых намерениях, которые помогут сплотить народ под властью нового Первого Волшебника, а не из-за этой сцены.

— А если я откажусь? — спросила Магда, уже зная ответ.

Улыбка Лотейна вернулась.

— Ну, ты, конечно, понимаешь, что будет чувствовать твоя подруга, пока однажды не умрет. Я буду приводить тебя к ней каждый день во время пыток. И потом… — Когда Магда не поинтересовалась, что Лотейн имел в виду под «потом», он наклонился немного ближе. — И потом, есть много других твоих друзей, которые заплатят ту же цену. У нас есть целый список. Твой друг, который раньше был в Совете? Сэдлер? — Он приподнял бровь, затем вытянул руку и загнул один палец. — Сэдлер будет страдать от подобной судьбы, а все потому, что ты отказываешься поступать правильно. Куинн твой друг? Вы выросли вместе?

Лотейн загнул еще один палец, когда посмотрел в глаза Магде. Он загибал пальцы каждый раз, когда произносил имя другого друга. Когда пальцы кончились, Лотейн раскрыл ладонь и начал называть людей, многих знакомых Магды.

— Мы знаем, где находится каждый из них, и мои люди стоят наготове, следя за ними в случае, если те понадобятся, — произнес Лотейн. — Мне стоит лишь сказать слово, и каждый из этих людей будет страдать так же, как Тилли к концу завтрашнего дня. Каждый из них будет знать, что ты продемонстрировала эгоизм, нежелание помочь людям Срединных Земель, что ты предатель и причина несчастий. Вместо того чтобы спасти их. Как и ты, они будут обвинены и признаны виновными в государственной измене против Срединных Земель. Под пытками, все, в конечном итоге, признаются. И будут казнены, проклиная твое имя. Ты сможешь услышать их, проклинающих твое имя, потому что будешь прикована достаточно близко, чтобы услышать каждый крик. А потом, когда все пройдут за завесу в мир мертвых, настанет твое время. Могу заверить, для лидера ужасного заговора против Срединных Земель мы оставим лучшее. Обещаю, когда мы закончим, ты во всем признаешься. Публично. — Магда сглотнула. Она дрожала всем телом. — А теперь, Леди Сириус, нас ожидают швеи в покоях Первого Волшебника, моих покоях. Они готовы сшить свадебное платье на твой вкус. Я щедрый человек. Выбор за тобой. Швеи сделают любое платье, в котором ты захочешь выйти замуж. Видишь? Я хочу, чтобы ты была довольна. Хотя теперь, когда думаю об этом, я предпочел бы, чтобы оно не было белым, потому что ты уже была замужем за Первым Волшебником. У нас есть еда и напитки, приготовленные к завтрашнему грандиозному вечеру. Люди приезжают издалека, желая присутствовать на важном событии, все надеются увидеть Срединные Земли воскресшими под властью нового Первого Волшебника, надеются увидеть Леди Сириус, занимающую лидирующую позицию, отдавшую свою руку новому Первому Волшебнику. А раз ему доверяет Леди Сирус, значит, могут и они. Итак, как видишь, выбор за тобой.

Магда пыталась думать, но раздающиеся приглушенные крики Тилли не позволяли это сделать. Она не могла понять, что может предпринять. Не могла придумать выход из ситуации.

И тогда Магда поняла, что думать было не о чем. Выбора не было.

Она вновь сглотнула.

— Хорошо.

— Что, хорошо? — Лотейн зло улыбнулся. — Ты принимаешь предложение выйти замуж, говоря это?

Жизнь Тилли висит на волоске, не было времени поддаваться соблазну. Магда никогда не чувствовала себя настолько низко, такой униженной.

— Да, Первый Волшебник Лотейн, я принимаю твое предложение руки и сердца. Я сделаю это. Сделаю все, что скажешь.

— И именно так, как я скажу. С грацией и достоинством.

— Да, так как скажешь. Обещаю. А теперь отпусти ее.

Лотейн улыбнулся широко раскрытым от ужаса глазам Тилли. Он повернулся к Магде.

— В свое время, моя дорогая. В свое время.

— Что это значит?

— Когда ты сдержишь слово, когда все увидят, что ты отрекаешься от обвинений, выдвинутых против меня из-за своего бессмысленного горя, и когда докажешь искренность, став моей женой. Вот только тогда мы освободим ее. Но не раньше. Если сыграешь свою роль, улыбаясь при моем назначении, а так же будучи в хорошем настроении в браке, твои друзья не узнают, насколько близко они были к ужасным страданиям. Их жизнь в твоих руках. Если сделаешь все, как обещала, они отпразднуют свою радость по поводу новой жены нового Первого Волшебника.

Магда кивнула.

— Пока ты обещаешь держать свое слово.

— Мое слово? Моя дорогая, мои слова не имеют ничего общего с этим. Ты выполняй свою роль, делай, как говорят, и если я увижу, что ты готова сотрудничать, это будет достаточным основанием пощадить Тилли и всех остальных. Но могу сказать, если ты все сделаешь правильно, люди поверят в искренность, а я буду в хорошем настроении, то в брачную ночь буду гораздо больше заинтересован в удовольствии, которое могу доставить, чем в причинении вреда. Понимаем ли мы друг друга?

Магда успокоила вспыхнувшую ярость.

— Да.

— Хорошо, — улыбнулся Лотейн, — хорошо. — Он повернулся и погладил Тилли по щеке. — Она хороший человек, не так ли?

Тилли, по щекам которой текли слезы боли и ужаса, кивнула. Магда не сомневалась, Тилли даже не понимала, чему кивнула.

— Не волнуйся, Тилли, — сказала Магда. — Я буду делать то, что должна ради твоего спасения.

Тилли плакала, закрыв глаза. Магда могла разобрать только приглушенные слова благодарности.

Лотейн приподнял подбородок Магды.

— Знаешь, я собирался убить тебя за те неприятности, что ты доставила, но потом до меня дошло, что будет гораздо лучше свергнуть тебя и нейтрализовать весь причиненный вред. Намного лучшее решение, с какой стороны не посмотри, как думаешь? Лучше, чтобы ты жила и видела это, чем была мертвой и даже не подозревала о моем триумфе.

— Отпусти ее, тогда я сделаю все, что захочешь.

Лотейн усмехнулся.

— Меня не заботит эта ничтожная женщина. Она ничего не значит, и ее не обязательно убивать. Все, что с ней происходит, зависит только от тебя.

— Я же сказала, что сделаю все.

— Конечно, сделаешь. Я в это верю. — Он немного откинулся, когда окинул ее оценивающим взглядом. — Ты настолько слаба, что сделаешь все ради спасения нескольких жизней. Глупо так сильно ценить жизнь человека. У тебя нет необходимого мужества, чтобы стать частью такой грандиозной борьбы. Вот почему ты никто. — Он подозвал жестом охранников. — Отведите ее в комнату, чтобы женщины смогли сшить свадебное платье. Стойте на страже в коридоре сегодня вечером. Никто не должен выходить или заходить, кроме швей.

Мужчины отдали честь, прежде чем рывком подняли Магду.

Она слышала плач Тилли позади.

В коридорах ее тащили, хотя они были пусты. Народное Ополчение, видимо, была уволено из личной армии Обвинителя. Мужские шаги разносились по залам. Замок постепенно разрушался от надвигающегося правления Лотейна. Его влияние, власть заражали всех и все.

В глубинах отчаяния Магде моментально стало все предельно ясно, ее посетило вдохновение.

Она знала, что должна делать.

Более четко, чем все, что когда-либо знала раньше, Магда поняла, что требуется.

Глава 81

— Вы уверены, госпожа? — Швея указала на другие представленные варианты. — Не хотите что-нибудь более блистательное? В конце концов, это большое событие, главный момент в вашей жизни перед таким количеством людей. Не будет ли целесообразным что-нибудь более ослепительное?

Магда улыбнулась с уверенностью, озадачившей женщину.

— Спасибо, но я считаю, мой выбор просто изумителен. Добавление слоя кружев, вышивки и бисера не обязательно является улучшением. Сила в простоте.

Лицо женщины напоминало гобелен линий беспокойства.

— Как прикажете, госпожа.

— Да. — Магда, движимая целью, сделала над собой усилие, чтобы казаться приятной. — Пожалуйста, сделай именно так, как я показала.

Швея неохотно кивнула.

— Да, госпожа.

Женщины беспокоились, что их могут обвинить, по меньшей мере, в том, что это многослойное великолепие не достойно восхищения.

— И я не хочу, чтобы вы переживали, — сказала Магда женщинам, наблюдавшим за ней. — Я поставлю всех в известность, что платье выбрала я, и это только мой выбор.

Казалось, это ослабило некоторую напряженность в комнате.

Заставив себя отложить на потом возмущение и ужас, Магде удалось привести в порядок чувства, пока ее тащили обратно в комнату. Она знала, что нужно все четко и не торопясь продумать. Если бы Магда поддалась панике или, того хуже, отступила, то не смогла бы действовать эффективно.

Магда не питала никаких иллюзий по поводу склонности Лотейна к жестокости, поэтому, хотя и волновалась за Тилли, знала, что сделала все возможное для Тилли. Но не собиралась останавливаться на этом.

C учетом разработанного плана, она чувствовала себя решительно и невозмутимо. Когда за ней придут, Магда знала, что должна будет сделать.

— И какой материал, Леди Сирус? — спросила швея.

Десятки рулонов были разложены на двух диванах. Здесь были ткани с красивым рисунком, а также с большим разнообразием цветов и экзотических оттенков. Кроме того, были метры всякого рода кружев.

Но Магда определила правильный в самый первый момент.

Ее интересовал только один материал из всего широкого ассортимента. Другого не хотела.

Магда указала на простой шелк.

— Этот.

Женщина подняла голову. Беспокойство опять отразилось на ее лице.

— Вы уверены, госпожа? Господин Лотейн, кажется, не одобрял белое платье.

— Уверена, он имел в виду ослепительно-белый. Эта ткань не совсем того оттенка. Думаю, он имел в виду, что не хочет видеть на мне платье вопиюще белого цвета, вот и все. Кроме того, мой будущий муж не тот, кто будет носить платье. Я буду носить. Это будет мой день, и мне хочется выглядеть как можно лучше. — Магда тепло улыбнулась и попыталась дать понять, что ее не смогут отговорить. — Думаю, ткань кремового оттенка, безусловно, подходит для нашей цели, вы согласны? Мне нравится ее блеск. Она самая элегантная из всех материалов. С ней ничто не сравнится. Она превосходна, и очень нравится мне. Эта ткань идеально подходит для цели.

— Цели?

— Мое перерождение.

Женщина моргнула. Остальные, доставая ножницы и готовя иголки и нитки, обменялись быстрыми взглядами, но ничего не сказали.

— Перерождение, госпожа? — спросила первая женщина.

— Да, — ответила Магда, ее пальцы отложили блестящую ткань, когда взгляд вернулся к женщине. — Это будет мое перерождение в нового человека. Замужество превращает одинокую женщину в женщину, верную желаниям мужа, не так ли? Таким образом, поскольку я собираюсь переродиться в нового человека, ткань соответствует цели.

Швея улыбнулся, хотя все еще выглядела встревоженной.

— Я вас поняла, госпожа.

— Итак, у вас есть мои размеры, вы ведь с ними закончили? У вас есть все, что нужно?

— Да, госпожа.

— Хорошо. У меня был очень трудный день, я хочу хорошо выспаться ночью, чтобы быть готовой к важному завтрашнему дню. Дню моего перерождения.

Женщина, все еще сомневаясь, подняла палец, прежде чем Магда ушла.

— Госпожа, насчет выреза. Магистр Лотейн дал ясно понять, что он хочет платье с глубоким вырезом, многое открывающим. Я не хочу противоречить вашим желаниям, но…

— Тогда и не делайте этого. Мой будущий муж, в своем рвении, просто торопит события. Он может подождать. — Некоторые женщины захихикали. — Пожалуйста, сшейте платье, как я его обрисовала.

Швея широко улыбнулась.

— Да, госпожа. Конечно. У нас есть все необходимое. Клянусь, платье будет сделано по вашему дизайну. Мы закончим его, оставим здесь и закроем двери, чтобы вы смогли отдохнуть. Мы не нарушим сон.

Магда заставила себя улыбнуться и коснулась плеча женщины с благодарностью.

— Благодарю вас, дамы. Тогда спокойной ночи.

По пути в спальню Магда обнаружила в кармане бумажные свитки вместе с коллекцией маленьких глиняных фигурок. Это было гравитационное заклинание, которое дал ей Мерритт.

Она стояла, уставившись на бумажки в руке и фигурки, плавающие в воздухе над ладонью, размышляя.

Она, наконец, засунула все обратно в карман и прошла через открытые двойные двери в свою спальню.

— Спокойной ночи, дамы, — сказала она и заперла белые створки.

Глава 82

По приказу Лотейна стражники должны были остаться в коридоре на всю ночь и убедиться, что никто не войдет, а Магда не выйдет. Все стражники, конечно, знали, что было несколько происшествий в соседней части Замка. Солдаты в зеленых мундирах, притащившие Магду обратно в комнату, считали, что она сможет выйти только через дверь в коридор, где они стояли.

Так как мужчины знали, что она не могла прокрасться мимо них, Магде казалось весьма маловероятным неожиданное появление стражи в самих апартаментах, а тем более в спальне. Лотейн был алчным в отношении нее. Стражники не захотят, чтобы он даже заподозрил возможность издевательств над Магдой. Она была относительно уверена, что они будут стоять снаружи и не зайдут без прямого приказа.

В любом случае, Магда могла не беспокоиться, что они придут проверять ее. Но она должна поторопиться, сделать то, что необходимо, или стать женой нового Первого Волшебника Лотейна.

Без промедления Магда пошла к большому кленовому шкафу, который принадлежал Бараху. Его вещи все еще висели там. Магда не знала, что с ними делать, поэтому решила не трогать. Прежде чем покончить с собой, Барах оставил одеяние боевого чародея в анклаве Первого Волшебника. Шкаф занимала различная другая одежда: все, от старых штанов и рубашек, которые он носил при работе, до церемониальных одежд. Магда оттолкнула вещи в сторону, насколько могла.

Она нажала в нужном месте, и дверь за замаскированной перегородкой бесшумно распахнулась. Барах сделал тайник сам. Войдя внутрь, пальцы нащупали завязанную на вешалке веревку. Она вытащила ее, радуясь, что та все еще здесь.

Были времена, когда Бараху нужно было встретить людей под покровом темноты, и для их безопасности эти встречи должны были оставаться тайными. Если бы Барах выходил в парадную дверь и шел через коридоры, многие узнали бы об этом. Всякий раз, когда он выходил из Хранилища, всегда кто-нибудь наблюдал за ним. Барах говорил, что никогда не знал мотивы тех, кто его видел.

Если бы его заметили покидающим Замок посреди ночи, вскоре появились бы слухи. Люди стали бы гадать, что он делает, куда идет, с кем встречается. Но как бы тщательно не скрывался Барах, Лотейн узнал о некоторых ночных встречах.

Старясь сохранить в тайне такие встречи, Барах держал веревку с узлами, скрытую в гардеробе, так что бы он смог выйти из спальни на балкон. Люди не ожидали, что Первый Волшебник будет выходить подобным способом.

Веревка была точно по длине, позволяя безопасно проделать весь путь вплоть до некрепкой шиферной крыши, которая вела к валу, где были старые, неиспользуемые внешние лестницы, скрытые от глаз. Магда знала, как выйти оттуда, не будучи замеченной.

Она схватила чистый, черный плащ с капюшоном и набросила на плечи. Затем подошла к шкафу и вытащила экранированный фонарь для путешествий с обмотанной проволокой рукоятью. Длинной лучиной, которую зажгла в зеркальном светильнике на стене, Магда подожгла фитиль в фонаре. Как только она установила фитиль на минимум, закрыла изогнутую металлическую дверцу и зафиксировала ее так, что та не пропустила бы и лучик света, пока того не захочет Магда, а затем повесила фонарь на пояс.

Магда подошла к двери спальни и тщательно проверила замок, успокаивая себя, что дверь заперта. Пройдя спальню, она вышла через свинцовые стеклянные двери на балкон. Ночь была пасмурной и черной, как смола. К счастью, светило несколько огней вокруг Замка, которые позволили немного видеть.

Магда опустилась на колени на край балкона и просунула руку через перила, чувствуя на краю тяжелой крюк, который Барах погрузил в камень с помощью магии. Ее пальцы нащупали крючок. Она накинула петлю на конце веревки на крючок, затем засунула остальную веревку между балясинами.

Когда Магда убедилась, что веревка надежно закреплена, перелезла через перила, спустилась вниз и ухватилась за веревку. Она начала спускаться, хватаясь за узлы ногами как за опору и тщательно перебирая руками. Магда никогда не пользовалась веревкой прежде, и было страшно висеть в воздухе в темноте, но она поставила перед собой задачу и вскоре приземлилась на шиферную крышу.

Магда была рада, что ночь темна, и никто не увидит ее ухода.

Она пошла по крыше до вала, потом Магда побежала, пока не нашла небольшое отверстие с лестницами. Не теряя ни минуты, она спустилась в него.

Глава 83

Магда, пошатываясь, остановилась. Она положила руки на колени, переводя дыхание. Ноги болели. По существу, все тело болело. Она знала, что Мерритт был прав в необходимости отдыха. Эта неумолимая потребность после пожертвования ради завершения меча быстро приближалась. Легкие горели, заставляя кашлять.

Она знала, что если не отдохнет в самое ближайшее время, рискует потерять сознание. Но не могла остановиться, не сейчас.

Магда покинула Замок дорогой в город, которой проходила множество раз, но низкие, нависшие облака закрывали луну, создавая плохую видимость. По крайней мере, они отражали некоторые отдельные огни Эйдиндрила, и этого было достаточно, чтобы разобрать дорогу, когда облака расходились в стороны. Благодаря этим ориентирам Магда знала, где находится.

Эта часть дороги спускалась с горы от Замка к Эйдиндрилу, прокладывая путь сквозь густые леса. Она знала, что скоро деревья начнут редеть, и тогда будет видеть немного лучше. Магда должна быть очень осторожна, так как слева, недалеко от некоторых поворотов на дороге, были крутые обрывы. Небрежно сделанный шаг слишком далеко от края дороги в темноте станет последним.

Иногда она останавливалась и приоткрывала дверцу фонаря, чтобы бы проверить окрестности и понять, где находится. Определяя местонахождение, она быстро закрывала дверцу фонаря. С появлением угрозы шпионажа в Эйдиндриле и его окрестностях, Народное Ополчение рьяно искало любую подозрительную активность. Магда не хотела попасться солдатам, которые могли нарушить все планы.

Когда она выдохнула, переводя дыхание, несколько тяжелых, холодных капель брызнули на голову и плечи. Магда надеялась, что дождь не обрушится всерьез. Восстановив дыхание, она снова побежала.

Вскоре, Магда вошла в город. Отражающегося от облаков света было достаточно, чтобы различить дорогу и здания по бокам. Чуть дальше в город улица сужалась, поскольку проходила между зданиями, в которых на первом этаже располагался магазин, а выше — жилые помещения. Все они были затемнены.

Было еще довольно далеко до дома Мерритта, так что, опустив голову, Магда игнорировала горевшие мышцы ног и заставила себя прибавить шагу. Услышав странные звуки впереди, она замерла и пригляделась.

В темноте она увидела группу мужчин, еще не свернувших на узкую улицу. У них не было фонарей, так что трудно сказать, сколько их, но отряд выглядел внушительно. Магда смотрела во все глаза, пытаясь понять, кто они.

А затем, поскольку они прошли магазин, из окна которого шел свет от горящих свечей, она увидела отблеск света от мечей на их бедрах. Несколько мужчин были вооружены пиками.

Это солдаты, вероятно, патруль Народного Ополчения. Так выглядели, может, восемь или десять из них.

Прежде, чем патруль увидел ее, Магда быстро нырнула в переулок слева. Она мысленно пробежалась по расположению города и поняла, что, вместо того чтобы следовать маршруту, можно попытаться избежать возможного преследования и даже сократить дорогу. Магда не знала, почему не подумала об этом раньше. Но догадалась, что была настолько истощена, что не могла здраво рассуждать. Она напомнила себе, что выживание зависело от ясности мыслей.

Магда поспешила вверх по переулку, пытаясь прикинуть расстояние между ней и перекрестком, где проходили солдаты. Она знала, что патрули иногда брали с собой одаренных для поиска беглецов. Услышав, как солдаты приближаются к пересечению, где она вошла в переулок, Магда скользнула в узкое пространство между двумя зданиями, чтобы скрыться. Она держала фонарь за спиной на случай, если трещинки на металлической дверце пропустят блики, которые могут заметить солдаты.

Магда выглянула одним глазом. Она видеть патруль в отдалении, так как они подошли к концу аллеи. Было трудно сказать, но Магда была вполне уверена, что мужчин от восьми до десяти. Она не думала, что патрули обычно настолько большие.

Магда увидела, что один из мужчин скован каким-то устройством на шее с цепью, которая, возможно, заканчивалась наручниками на запястьях.

Это объясняет количество. Они взяли кого-то под стражу. Солдаты обычно берут больший личный состав, когда идут на задержание преступника. Магда предположила, что проще поймать мужчину в кровати, чем пытаться схватить днем.

Как только солдаты и их заключенный прошли мимо переулка, Магда осторожно вышла из укрытия и проверила все направления в поисках других солдат. Убедившись, что вокруг мертвая тишина, она бросилась вверх по переулку. Магда побежала, чтобы покрыть расстояние как можно быстрее. По крайней мере, кратковременный дождь закончился, но она беспокоилась, что облака по-прежнему висели над городом.

Когда Магда дошла до перекрестка с двухэтажным кирпичным зданием, которое помнила, она прищурилась в темноте, глядя на дорогу, и увидела знак над дверью. Он был правильной формы, но Магда не могла сказать, была ли на нем нарисована синяя свинья. За углом, однако, была узкая улица с неровным покрытием. Это то самое место. Она повернула вверх по улице к дому Мерритта.

Увидев наконец раздвоенный ствол сливового дерева перед крыльцом, Магда обрадовалась, что смогла в темноте так быстро найти нужный дом. Свет в окнах означал, что Мерритт еще работает.

Она постучала достаточно громко, чтобы услышал Мерритт, но не соседи. Магда надеялась, что собаки не начнут лаять и не разбудят людей.

Когда Мерритт не ответил, она постучала немного сильнее, — дверь слегка приоткрылась. Она не была заперта.

— Мерритт? — позвала Магда тихим голосом. — Мерритт?

Она подумала, что волшебник отошел, так что проскользнула внутрь. Магда распахнула дверь и закрыла за собой, оглядевшись вокруг, но не увидела Мерритта. Несколько фонарей горело в комнате, однако его здесь не было.

Она вернулась, выглянула, на улице было черно как смоль. Магда подошла к темному входу и приоткрыла металлическую створку фонаря, отбросив свет в темную спальню. Кровать была пуста. Она не могла представить, где Мерритт может быть.

Вернувшись в дом и пробираясь через множество вещей, разбросанных по всему полу, Магда застыла на полпути. Перед столом, накрытым красной бархатной скатертью, валялся на боку стул.

Меч Истины в ножнах, все еще подвешенных к спинке, лежал на полу.

Магда подняла стул. Она продолжала смотреть на меч.

Мерритт не оставил бы меч. Он никогда не оставлял его раньше и не бросил бы теперь, когда завершил превращение в ключ к шкатулкам Одена.

А потом Магда увидела маленький кусочек зеленого сукна, зацепившийся за один из металлических предметов, стоящих рядом. Это был тот же самый материал — шерсть, и точно такого же зеленого цвета, как мундиры, которые носили солдаты Обвинителя. Эти же солдаты в зеленых мундирах охраняли ее комнату. Эти же солдаты в зеленых мундирах жестоко избили Тилли. Эти же солдаты в зеленых мундирах были личной армией Лотейна.

Затем Магда вспомнила, что солдат с заключенным она видела только недавно. Они направлялись в замок.

Это было слишком для простого совпадения.

Магда сняла черный плащ и бросила на стол. Она натянула перевязь через голову, закрепив ножны с мечом на левом бедре. Когда тот был надежно закреплен, Магда опять надела плащ, спрятала меч и направилась к двери.

Она быстро прокрутила в голове множество вариантов дороги через город. Те времена, когда она была молодой девушкой, бегающей с друзьями по городу, окупились, поскольку смогла продумать самый быстрый путь, чтобы перехватить солдат.

Магда должна опередить их и отрезать путь к замку.

На мгновение она поразилась, что считает, будто сможет заставить их освободить Мерритта.

Когда она выбежала из дверей дома, знала только то, что должна вырвать Мерритта из лап огромных солдат в зеленых мундирах.

Глава 84

Магда помчалась вниз по грязным переулкам, перемахивала через ограды и срезала через дворы, прокладывая курс по диагонали через весь город, а не выбирая более легкий, но длинный маршрут по улицам. Кое-где она неслась по узкому пространству между зданиями. Один раз Магда наткнулась на непреодолимую преграду в виде кучи мусора и ей пришлось возвращаться, обходя с другой стороны. Перед высоким забором она остановилась на секунду, и начала перелазить, так как не было времени искать другой путь.

Когда Магда пробегала мимо домов, собаки во дворах бросались к ней с лаем и рычанием. К счастью, те, которые попадались на пути, были на привязи и не могли добраться до нее. Однако их лай подхватили соседские собаки. Вскоре казалось, что лаяла половина собак в городе. Тут и там Магда видела вспыхивающий свет от лампы в окнах, когда прибавляли огня.

Она знала, что если бы солдаты слышали лай собак, приближающихся к ним, заподозрили неладное.

Магда остановилась, метнувшись в сторону от перекрестка, и прислонилась спиной к каменной стене, глотая воздух и переводя дух, в то же время свернув с видной улицы. Она открыла дверцу фонаря, покрытого трещинами, и осторожно выглянула из-за угла. Магда бежала с такой энергией, что не была уверена, где именно находится.

Когда она выглянула из-за угла с фонарем, осветив близлежащие здания, узнала их. Висевшие на фасаде вывески рекламировали несколько небольших лавок: сапожника, портного, плотника. Неподалеку улица сворачивала направо, где, как знала Магда, дорога спускалась с нижней части горы, пересекавшей улицу.

Это была та самая, нужная дорога. Она петляла мимо нескольких домов и ряда складов, в которых хранилось зерно и сухие товары. Чуть выше она снова соединялась с главной дорогой, ведущей вверх к Замку.

Не тратя времени на полное восстановление дыхания, Магда захлопнула дверку фонаря и помчалась по улице. Если она доберется туда слишком поздно, шансов не будет. Не останавливаясь, она добежала до дороги, свернула на тропинку, идущую под углом к холму и взбегающую наверх, огибая гору. Магда видела только огни высоко над Замком.

В гору бежать стало труднее. Ноги горели от напряжения. Она боялась, что они могут отказать в любой момент, но медлить нельзя. Если Магда не опередит солдат прежде, чем они доберутся до Замка, шанса не будет. Если она их упустит, скорее всего, никогда не сможет обнаружить, куда доставили Мерритта.

Замок был огромным, и Мерритта могли спрятать в любой части. Магде было лишь известно, что его могут держать в глухой комнате, как та, в которой прятали Тилли. В Замке же были тысячи комнат. Она никогда не сможет его найти. А если к этому причастна личная армия Обвинителя, то, даже найдя, и близко не подберется.

Скорее всего, они отведут Мерритта в подземелье, где была Ная. Магда не думала, что у нее будет возможность снова вытащить пленника. Из-за двух убитых стражников люди не просто стали подозрительными, но и, вероятно, удвоили или утроили охрану.

Запах сосен и елей стал сильнее, когда Магда поднялась выше по дороге, по которой бежала. Она могла в последний раз услышать журчание небольшого ручья в темноте. Магда знала, где протекал ручей, и над какими зданиями она находилась. Наконец, выйдя из города, она нашла темные силуэты возвышающихся деревьев.

Внезапно Магда достигла перекрестка с главной дорогой до Замка. Ужас, что солдаты могли уже пройти, заполнил ее. Она боялась опоздать.

Пока Магда стояла в центре перекрестка, глотая воздух и переводя дыхание, тщетно пытаясь увидеть что-нибудь в темноте, услышала голоса. Они были низкими вперемешку с обрывистым смехом. Магду успокоило, что они доносились ниже по дороге, в направлении города.

Магда бросилась вверх, к Замку, где был резкий изгиб, где дорога сужается. Она хотела добраться до места, которое не было открыто со всех сторон так, чтобы люди не могли рассредоточиться и легко обойти ее. Голоса становились все ближе.

Магда нашла место, которое выглядело наиболее подходящим. Лучшее, что она могла бы найти так быстро. Кроме того, у Магды не было лишнего времени в запасе. Она поставила фонарь посередине дороги, развернув его так, что закрытая дверка была направлена в сторону приближающихся мужчин.

Магда не хотела рассуждать о здравомыслии поспешного плана, потому что это был ее единственный план. Она не могла придумать другой, и, кроме того, у нее просто не осталось времени. Не было иного выбора, кроме как попробовать.

Если план не сработает, Магда, скорее всего, умрет. Если же она не попытается, все умрут в любом случае.

Магда присела за фонарем, выжидая. Сердце стучало, трепыхало, сжавшись в комок где-то в ногах.

Магда мимоходом подумала, что нужно быть сумасшедшей, считая план выполнимым. Но выбора не было. Либо это сработает, либо они умрут.

Она услышала звуки хруста гравия под сапогами мужчин, приближавшихся к ней. Видимо, они обогнули изгиб в нескольких минутах ходьбы вниз по склону. Солдаты больше не говорили, и Магда их не видела. Только звук сапог подсказывал, где они находятся.

Когда она сочла, что группа мужчин подошла настолько близко, насколько возможно, Магда распахнула дверцу фонаря. Свет упал на десяток пораженных лиц. Они заморгали от внезапного света. И они не были ополчением. На мужчинах были зеленые мундиры личной армии Лотейна.

Магда стояла в нескольких шагах позади фонаря, скрываясь от мужчин в темноте.

Когда несколько солдат рассредоточились, заняв оборону, Магда заметила Мерритта среди них в свете фонаря.

На его шею одели железный ошейник, из передней части которого выходил короткий стержень. Руки Мерритта были прикованы к концу этого стержня. Лодыжки сковали цепью, достаточно короткой, чтобы помешать бежать.

Кровь стекала по его лицу. Мерритт еле стоял на ногах.

Магда сосредоточила свою ярость. Это не составило труда.

— Вы окружены, — произнесла она громким, ясным, командирским голосом. — Отпустите пленника или умрите!

Один из мужчин шагнул вперед. При свете от открытой створки фонаря Магда увидела, что он не солдат. Мужчина носил простой балахон. Она смогла увидеть глубокий хмурый взгляд, искажающий черты лица. Хотя было темно, Магда подумала, что смогла увидеть дар в глазах.

Когда он поднял руку, и над ладонью зажглось пламя, Магда узнала его.

Это был волшебник.

— Магда Сирус? — спросил он. — Магда Сирус, это вы?

Глава 85

Человек в мантии не был и в полудюжине шагов от нее. Магда видела его раньше, работающим на нижних уровнях Замка. Она не знала имя волшебника, зато он знал ее. Скорее всего, потому, что видел ее с Барахом, когда они однажды встретились. Многие люди знали ее потому, что она была женой Первого Волшебника, и видели ее с ним, но Магда не знала всех людей, с которыми разговаривал ее муж.

— Отпустите его и спасете свои жизни, — сказала она. — Вы окружены, делайте, как я говорю, или умрете. Я не буду предупреждать дважды.

Солдаты с беспокойством всматривались в окружающую темноту.

Наступило короткое молчание, и, затем волшебник мрачно проговорил:

— Я не чувствую никого, кроме вас, — произнес он сердитым голосом. — Вы здесь одна.

В свете фонаря Магда увидела усмешки солдат.

Почти не задумываясь, Магда сунула руку под плащ и плотно обхватила пальцами рукоять меча. Слово Истина впечаталось в ладонь. Благодаря этой связи она могла чувствовать, как что-то шевелится и, кажется, оживает. Казалось, это не исходит ни от меча, ни от нее, но оживает через связь.

В этой связи она почувствовала обещание чего-то мощного и беспощадного.

Без предупреждения волшебник дернул руку в ее сторону. При свете фонаря Магда увидела, как колыхнулся воздух.

Сгусток силы она просто пропустила, тряхнув волосами, нырнув в сторону и вытащив меч.

Лезвие чисто зазвенело, наполняя ночной воздух неминуемой угрозой насилия.

С освобожденным клинком Магда почувствовала бурный скачок силы из рукояти, прошедший сквозь нее. Когда он затопил ее, все тело задрожало и перехватило дыхание.

Сильный гнев заполнил каждую клеточку ее существа.

Все солдаты вытащили оружие.

Волшебник, сердясь, что он не попал, свел руки обратно, призывая еще больше магии. Он выглядел больше раздраженным, чем недовольным промахом. Магда знала, что на этот раз волшебник не будет так осторожен и воспользуется более сильной магией.

Огненный шар зажегся в ладони, жидкое пламя перекатывалось и горело зловещим голубоватым светом.

Безусловно, он не собирался больше рисковать и поэтому решил использовать огонь волшебника.

Магда знала, что должна действовать быстро, иначе умрет. Меч отреагировал мгновенно на ее намерения, высвобождая всплеск ярости через напряженные мышцы.

Когда волшебник отвел руку назад, Магда уже летела к мужчине, сокращая расстояние, пытаясь добраться до него, прежде чем тот сможет послать смертоносный огонь. Когда она побежала, клинок описал круг с быстротой молнии, рассекая воздух.

Огонь в ее глазах заставил волшебника нахмуриться. Магда смутно осознавала огромный импульс меча и была уверена лишь в том, что это казалось правильным. Чувство было приятным. Она поддалась желанию, и клинок неотвратимо двинулся туда, куда были устремлены глаза.

Магда хотела увидеть смерть этого человека и сосредоточила всю ярость на всем, что произошло, и на том, что необходимо лишить жизни предателя.

Казалось, понадобится целая вечность, чтобы преодолеть это расстояние.

Она видела, как волшебник отчаянно работает обеими руками, пытаясь увеличить огонь волшебника в ладонях, чтобы сделать его более смертоносным. Магда заметила видеть возмущение в его глазах от того, что она осмелилась побежать к нему.

Магда собиралась сделать гораздо больше, чем просто дойти.

Для обоих это была гонка — убить или быть убитым.

Клинок выиграл гонку. С громким треском он рассек череп волшебника.

Осколки костей и брызги крови наполнили ночь. В свете фонаря Магда увидела облако крови и мозга, взорвавшееся там, где большая часть головы была лишь мгновением раньше. Осталось только основание черепа и челюсти. Следы крови последовали по дуге за клинком.

У волшебника даже не было времени закричать.

Но Магда услышала свой крик, крик ярости, соединившейся с яростью меча.

Смертельный удар взволновал, наполнил дикой радостью. Это было не что иное, как ощущение отличного финала.

Когда клинок завершил круг, обезглавленное тело волшебника все еще падало. Осколки головы уплывали в ночь. Руки были разведены в стороны, огонь волшебника погас из-за мгновенной смерти и большой потери крови.

Глядя на волшебника, солдаты на мгновение застыли в шоке. Этот шок подкосил их. С поднятым оружием они кричали, что заставят ее заплатить.

Магда обошла первого мужчину, мчащегося на нее. Сделав это, она обернулась, в результате чего клинок описал круг, разделив череп солдата. Удар пришелся на верхнюю часть головы, комок темных волос улетел в темноту. Солдат упал лицом в твердую землю.

Магда нырнула под резкий взмах меча другого мужчины. Он не привык к борьбе с кем-то таким маленьким и быстрым, как Магда. Его метод заключался в могучих ударах, а не быстрых и точных. Приблизившись, Магда воткнула меч прямо в сердце.

Она услышала яростный рев мужчин, идущих на нее. Времени на размышления не было. Магда действовала по интуиции, приобретенной, отчасти, при обучении использовать нож для самозащиты, также ею двигало стремление убить их. Она ударила без колебаний и паузы, когда солдаты подошли достаточно близко. Благодаря небольшому росту она двигалась быстрее и держалась подальше от их оружия.

Магда не пробовала никаких искусных движений, никаких причудливых трюков. В каждом удобном случае она, не раздумывая, шла на убийство.

Магда продолжала двигаться, нырять, вертеться и крутиться, избегая их клинков. Не будучи солдатом, она не двигалась так, как они ожидали. Времени на планирование движений не было. Когда солдаты замахивались, Магда наносила свой удар, не давая им времени на еще одну попытку.

Она отступила, когда солдат колющим движением почти задел ее. Все еще пребывая во власти гнева, Магда взмахнула мечом с сильным криком, отрубая руку, которой мужчина наносил удар. Солдат упал на землю. Крича, она развернула меч, поднимая его над собой лезвием назад и втыкая в другого мужчину, бросившегося на нее со спины. Магда выдернула меч и, вращая по кругу, держа рукоять обеими руками, воткнула прямо в безоружного человека, корчащегося на земле. Она проткнула его настолько сильно, что лезвие застряло в земле.

Прежде, чем Магда смогла вытащить меч, еще один мужчина атаковал ее. Его блестящий меч рассекал ночной воздух. Она инстинктивно поняла, что не успеет избежать удара.

В последний момент, когда мужчина уже занес клинок, Мерритт врезался в него сбоку, сбив с ног. Крупный солдат споткнулся от удара и упал на колено. Прежде чем он успел подняться, Магда повела мечом сверху вниз, разрубив от макушки до середины груди.

Мужчина свалился, ударившись о землю с влажным чавком, выплескивая органы из зияющей раны на землю.

Внезапно ночь стала тихой. Больше не было мужчин, атакующих ее.

Глава 86

Магда задыхалась, стоя на коленях с широко раскрытыми глазами. Схватив меч обеими руками, готова была защищать себя. Ночь безмолвствовала. Больше не было мужчин, выкрикивающих боевые кличи. Больше не было клинков, набрасывающихся на нее.

Она повернула голову и огляделась в поисках новой угрозы. Ее окружали тела. Свежая кровь, кровь уже свернувшая и неопознаваемые кусочки плоти были разбросаны вокруг.

Не осталось мужчин, которые могли представлять угрозу.

Неподалеку Мерритт в железном ошейнике, ограничивающем движение рук, изо всех сил пытался встать на ноги. Как только он поднялся, сразу же поспешил к ней с небольшой, гордой улыбкой, освещавшей лицо.

Когда угроза миновала, Меч Истины выпал из ее рук.

А потом началась жгучая боль, как искра, глубоко внутри, быстро превратившись в адскую, сжигая каждую часть тела. Магда сложилась пополам. Она вскрикнула и рухнула на бок, скрестив руки посередине, пытаясь остановить пытку. Магда чувствовала, как будто что-то пожирает ее. Она отчаянно нуждалась в воздухе, но не могла вздохнуть, хоть и пыталась. Тяжесть страданий, навалившаяся на нее, не позволяла это сделать.

Мерритт опустился на колени, но его запястья сковывало устройству, блокирующее шею. Он не мог дотянуться до нее. Мерритт был бессилен что-либо сделать, но было уже облегчением то, Магда не осталась наедине с ужасом страдания.

Боль ушла так же быстро, как и появилась.

Когда агония ослабила хватку, Магда перевернулась на спину. Слезы покатились по щекам, когда она, ахнув, смогла дышать. Она посмотрела на озабоченное лицо Мерритта.

— Я не знаю, что произошло, — сказала она, задыхаясь.

— Это магия меча, — ответил Мерритт. — Он требует расплаты, когда убиваешь им. В первый раз гораздо хуже. Тебе повезло. Сила меча была получена из твоей жизненной силы, так что он уже был немного знаком с тобой.

Магда перевернулась на бок и оттолкнулась от земли, усевшись на корточки.

— Я бы не хотела испытать эту боль еще раз.

— Гнев является защитой от магической силы меча, так что это тоже помогло.

— Тогда я была хорошо защищена.

Она протянула руку и повернула голову, чтобы посмотреть на рану.

— Это выглядит не так хорошо.

— Теперь все в порядке. Мне станет лучше, когда эта штука перестанет сковывать шею.

— Ты можешь использовать дар, чтобы разбить ее?

— Нет, — ответил он. — Она экранирована для предотвращения побега одаренного человека с помощью магии.

— Экранирована, — произнесла Магда. Она вспомнила защитные кандалы на Нае. — Думаю, у меня есть ключ, который их отопрет.

Она вставила меч рабочим лезвием под одну из железных манжет. Отвернулась. С большим напряжением железо разлетелось дождем осколков. Мерритт держал стержень, делая его устойчивым, чтобы сломать ошейник. Тотчас же у Магды оказалась остальная часть устройства, удерживающего Мерритта.

Как только он был освобожден, Магда обняла его.

— Я так испугалась. Думала, что потеряла тебя. Так боялась, что они убьют тебя.

Мерритт оттолкнул ее на мгновение.

— «Вы окружены, делайте, как я говорю, или умрете». Это был твой план? Ты в своем уме?

Магда поморщилась.

— Это было лучшее, что я могла придумать. — Она нахмурилась. — И план сработал, не так ли?

— Признаю. — Мерритт улыбнулся и притянул ее в крепкие объятия благодарности. — Спасибо, Магда. Должен признаться, было на что посмотреть.

Магду трясло от страха, но было приятно чувствовать его руки, обнимавшие ее.

— Это все меч, — ответила Магда. — Твое творение великолепно.

— Меч — только инструмент. Человек, владеющий им, должен быть порядочным. Это главное.

Магда бросила на него скептический взгляд.

— Ну, раз ты так говоришь.

Облака стали рассеиваться, и луна начала проливать свет на окрестности.

— Мы должны избавиться от тел, — сказал Мерритт, оглядываясь. — Если их обнаружат, целая армия будет разыскивать виновников. Они начнут искать пропавших уже скоро.

— Там довольно крутой обрыв, — произнесла Магда, жестикулируя. — Мы можем перебросить тела через край. Никто не обнаружит их, по крайней мере, какое-то время. Это должно дать нам день или два.

Благодаря дару Мерритта все тела в зеленых мундирах и их куски очень быстро были сброшены с обрыва. Размахивая руками и ногами, большие мужчины катились и падали, отскакивали вниз по крутому спуску, исчезали в густых кустах. Никто не сможет их увидеть с дороги и, даже если заметят падальщиков, вряд ли спустятся искать. Затем Мерритт использовал дар, чтобы убрать кровь. Под своими ногами он сгладил выбоины в земле. В лунном свете дорога снова выглядела совершенно нормальной.

— Мы должны сойти с дороги, — сказал Мерритт. — Там может быть еще больше солдат Лотейна. Из-за луны нас легко обнаружат на открытой местности вроде этой.

Магда огляделась в лунном свете, определяя их местоположение, затем указала на темную стену из деревьев на противоположной стороне.

— Там тропинка поднимается по склону горы. Она проходит рядом с дорогой недалеко от нее. Тропинка крутая и идти по ней труднее, чем по дороге, но зато путь короче. Никто, скорее всего, не сможет идти по следу ночью. Лес довольно густой, поэтому мы можем использовать фонарь, когда понадобится. Если мимо пройдет патруль, они не смогут увидеть нас с дороги.

Мерритт кивнул, и, после того, как проверил окрестности еще раз, они быстро сошли с дороги в густой подлесок и вскоре нашли тропу. Землю покрывала хвоя, поэтому шли они бесшумно. Под деревья, на лесную подстилку и тропу, пробивалось достаточно лунного света для того, чтобы видеть путь.

— А теперь, — сказал Мерритт после того, как они прошли глубже под защиту деревьев. — Не то, чтобы я не был благодарен, но что ты здесь делаешь? Я же сказал, ты должна отдохнуть. Удивлен, что у тебя достаточно сил, чтобы стоять на ногах, и тебе явно везет, что после битвы самостоятельно можешь дышать. Ты в более сложном положении, чем предполагаешь, Магда. Ты…

— Мы в более сложном положении, чем ты предполагаешь. Лотейн будет назначен Первым Волшебником завтра вечером. Он заставил меня согласиться выйти за него замуж на церемонии.

— Что!

Магда не позволила ему начать читать нотацию.

— Слушай. У меня не было выбора. Он сказал, что начнет убивать всех, кого я знаю, если я откажусь. Он схватил Тилли и делал с ней ужасные вещи, доказывая, что не шутит. Если бы я воспротивилась, Лотейн убил бы ее на месте. В общем, он достиг цели. Тилли была первой из многих, и он бы продолжил, откажись я. Не могла я позволить этому произойти.

— Добрые духи, — выдохнул Мерритт.

— Послушай, — сказала Магда, когда сняла перевязь через голову и протянула меч. — У меня есть план. Я все продумала и знаю, что нужно делать.

После того, как Мерритт накинул перевязь с мечом, взял ее руку.

— У тебя может быть план, но я ясно вижу в твоих глазах, что силы на исходе. Сражение и погоня измотали тебя. Я не могу излечить это. Ты должна отдохнуть, чтобы завершить начатое мною лечение.

— Это был не мой выбор, Мерритт, — раздраженно отмахнулась Магда.

Он вздохнул.

— Полагаю, нет. Но я бы лучше вернул тебя в Замок. Мы можем поговорить о твоем плане после того, как отдохнешь.

— У нас нет времени на это, — сказала Магда, убрав свою руку. — Есть намного более важные дела, и они должны быть сделаны прямо сейчас. Я знаю, что должна отдохнуть. Ты думаешь, я не знаю, насколько слаба? Но выбора нет. Это не может ждать.

Мерритт оценил решимость в ее глазах.

— О чем ты говоришь?

— Мерритт, у нас большие проблемы. Лотейн, видимо, намеревался избавиться от тебя, он, должно быть, подозревает, что ты ищешь правды о том, что происходит. Тебя арестовали, чтобы пытать, и, держу пари, они выбили бы признание. Лотейну необходимо пресечь все сомнения о себе и разрушить любую оппозицию в качестве решающего шага по захвату Замка. Он смог уволить члена Совета Сэдлера, так что может легко контролировать весь Совет. У него уже есть собственная армия. Женившись на мне, Лотейн приобретет поддержку Народного Ополчения, а также ряда важных должностных лиц и многих волшебников, которые верили в Бараха. Если бы я отказалась, Лотейну пришлось бы избавиться от меня. Он бы просто бросил меня в темницу, выбил признание и казнил за измену или за еще что-нибудь, в чем можно сознаться под пытками. Я в ловушке. Независимо от того, буду ли вместе с ним или нет, я не могу изменить то, что произойдет. Все закончится одинаково. Мое слово — ничто против слова Лотейна, мало кто пойдет за мной. Он станет Первым Волшебником и будет править Срединными Землями. Согласие стать его женой во время завтрашней церемонии, когда он будет назван Первым Волшебником, как минимум спасает людей от смерти сегодня, но надолго ли? Если откажусь, много невинных людей умрет сразу же. Я считаю, нельзя питать никаких иллюзий. Лотейн использует меня, чтобы получить народную поддержку в Замке и укрепить свои позиции. Он очистит армию и Совет от тех, кто не в полной мере поддерживает его, и тогда мне конец. Я лишь средство для достижения определенных целей и буду нужна недолго. Если не будем действовать сейчас, пока я все еще нужна ему, мы и многие наши люди умрем. Теперь я знаю о нем правду, но половина Замка — нет. Многие считают, что Лотейн борется за благо человечества путем судебного преследования тех, кто, как он говорит, предатели. Люди думают, что он — наш спаситель. Если я скажу, что это не так, что он часто преследовал людей, которые могли раскрыть его истинные намерения, как Ная, большинство не поверят. Они будут кланяться лживому Лотейну. Люди не поверят мне, если я попытаюсь рассказать им, что происходит на самом деле. Они верят слову Лотейна, важному человеку, Главному Обвинителю. Когда Лотейн предъявляет обвинение, что Барах в сговоре с Древним Миром, люди верят ему. Независимо от того, что говорю я, они будут считать меня предателем. Людям нужна правда. Я единственная, кто может сказать правду, но буду уже мертва, прежде чем смогу выдвинуть обвинение. И в данной ситуации у меня нет способа остановить его.

Мерритт подозрительно посмотрел на нее.

— Но ты сказала, что у тебя есть план.

— Да, у меня есть план. Я так устала, что с трудом стою. Но у нас есть лишь один шанс. Мы должны понять это. Я пришла искать тебя по одной причине.

Выражение лица Мерритта стало нечитаемым.

— По какой причине?

Магда собрала всю свою решимость.

— Я хочу, чтобы ты сделал меня Исповедницей.

Глава 87

Мерритт склонился к ней, сузив глаза.

— Ты хочешь стать Исповедницей?

— Да, — ответила Магда. — Времени больше нет. Нам нужно торопиться.

Мерритт отошел и встал под одной из огромных веток, отходящих от древнего дуба. Он стоял спиной к Магде, а луна отбрасывала холодный свет на его широкие плечи.

Наконец Мерритт повернулся, мрачно взглянув.

— Пожалуйста, не проси об этом, Магда.

Она подошла ближе под массивные ветки дуба.

— Я всегда считала, что изменение природы человека магией — это холодная, расчетливая, бездушная вещь, необходимая ради создания оружия. Никогда не понимала, как люди могут позволить волшебникам изменять их. Думала, это извращение нашего существования. Исидора показала, что это не всегда так. Она научила, что если это будет сделано по важным причинам, то это действительно шанс стать лучше. Наставляя на правильный путь, магия усиливает нас и то, что в нас уже есть, во что мы уже верим. В этом смысле магия не изменяет природу человека, а улучшает ее. Такое стремление может быть нравственным. Но еще важнее, что ты не просто волшебник — Мерритт. Ты можешь не видеть разницу в этом, но я ее вижу. Хотя мы знаем друг друга недавно, я могу понять, что у тебя на сердце.

— Твои слова обнадеживают, но ты знаешь меня недостаточно долго.

— Понимаю, но я все продумала. Можешь не верить, но я понимаю. Непросто осознать, что это единственный способ, но он верный. Создание оружия из людей может быть страшным делом, но сделанное правильным способом с правильным человеком и по важным мотивам оно может стать чудесной вещью. Ты предусмотрел идею создания Исповедницы по важным причинам. Жизнь — это истина. Истина — это жизнь. Ты искал способ обнаружения истины. Такая причина — поощрение жизни — благородна. Убийство тоже страшная вещь. Я ненавижу убийства. Но убийство не всегда плохо. — Она указала вниз на тропу. — Убийство этих людей сегодня было правильным, сделанным по важной причине. Сделано во благо, чтобы сохранить жизни невинных людей. В этом случае убийство не аморально. Ты хочешь создать Исповедниц, чтобы остановить зло, так же как и я убила людей, чтобы остановить зло, которое они творили. Обе эти вещи правильные. Мерритт, я хочу стать таким человеком, стать Исповедницей, которую ты создашь, стать ею. Я понимаю благородство цели создания Исповедницы и точно знаю, что делать. Пожалуйста, дай мне возможность делать то, что только я могу сделать. Дай средство, чтобы помочь остановить зло и сохранить жизнь. Не отказывай в том, что только я могу сделать. Это моя жизнь. Я хочу, чтобы она имела смысл.

— Все гораздо сложнее, Магда. Нужно время, чтобы учесть все последствия.

— В обычной ситуации это было бы правильно, но у нас нет времени. Превращение нужно сделать сейчас. Нужно сделать сегодня вечером. Я должна воспользоваться силой Исповедницы, чтобы разузнать правду. Хотелось бы подождать, но не могу. Это наш единственный шанс. Барах сказал, что мое предназначение найти истину.

Мерритт вскинул руку, сердито жестикулируя.

— Жизнь — это не следование судьбе. У твоей жизни нет судьбы, но ты ее создаешь.

— И это то, что я хочу сделать. Барах также сказал жить той жизнью, какой только я могу жить. Сказал иметь мужество, чтобы принять этот вызов. Просил, чтобы я выбрала свою судьбу. Пророчество не только судьба, но и баланс доброй воли. Стать Исповедницей — мое призвание. Но оно не предопределено. Это шанс, развилка на дороге жизни. Я должна набраться мужества, чтобы принять его по доброй воле. Таким образом, баланс пророчества и свободной воли и есть волшебство будущего.

Мерритт посмотрел на нее, почти успокоившись.

— Должен признать, ты во многом права.

— Мерритт, это жизнь, которую могу прожить только я. Я ведь всегда была той, кто пытается найти истину. Мы встретились не случайно. Судьба привела меня к тебе, чтобы я сделала правильный выбор. Пока не встретила тебя и не осознала истинную сущность того, что означает такой выбор, отвергала любую подобную возможность в своей жизни. Я встретила тебя, чтобы сделать выбор в своей жизни, и осознала предназначение. Этот человек — я, Мерритт. Я сделала выбор. Я твоя Исповедница.

Мерритт опустил глаза и отвернулся.

Через мгновение он прочистил горло.

— Магда, ты не знаешь всего, что с этим связано, всего, что это значит. Ты не знаешь, о чем просишь.

— Тогда расскажи мне, прямо сейчас, потому что время истекает.

Мерритт повернулся, взглянув Магде в глаза.

— Превращение полностью изменит сущность того, кем ты являешься. Сила Исповедницы станет частью тебя, так же как цвет глаз и тонкость слуха являются частью нынешнего естества. Ты станешь Исповедницей во многом такой же, какой я волшебник. Как и любое дитя от тебя, которое будет нести твои черты, такие, как цвет глаз и тонкость слуха, он будет обладать и магической чертой. Любой ребенок, рожденный тобой, будет Исповедником. Их дети унаследуют ту же силу, и дети их детей, и так далее. Однажды созданная эта сила станет частью тебя, тобою.

Магда ходила туда-сюда, грызла ногти, размышляя.

— Она станет их частью от рождения?

— Да. Ты решаешь не только для себя, но также и для них. В некотором смысле, ты создаешь их судьбу.

Магда развернулась.

— Не больше, чем судьба наделяет их цветом глаз. Я передам им глаза другого рода.

— Но, если…

— Мерритт, если мы не сделаем этого, у меня не будет шанса иметь детей, потому что я буду мертва. Если выживу, я смогу только принести ребенка в извращенную действительность полулюдей, созданных в соответствии с желаниями императора Сулакана, в измененные понятия о мире живых. Возможно, я даже буду превращена в одного из этих полулюдей, рождая бездушное потомство. Разве так лучше? Разве ты не видишь? Я не решаю их судьбы, а даю возможность жить. Жизнь стоит того.

Мерритт сжал виски большим и указательным пальцами одной руки.

— Послушай, Магда, даже если бы я хотел сделать это, не могу.

Теряя терпение, она сложила руки на груди.

— Почему нет?

Волшебник сделал глубокий вдох, прежде чем объяснить.

— Процесс аналогичен тому, что мы делали, вкладывая силу в меч. Разница лишь в том, что меч не имеет своей собственной искры жизни, и поэтому требуется чья-то жизненная сила для создания. Ты дала ее, нарисовав Благодать кровью. Создание силы Исповедницы подобно этому, и во многих способах ее достижение похоже, но есть принципиальная разница — наличие собственной жизненной силы. Тебе не может быть отдана чужая жизненная сила, чтобы превратить в Исповедницу, как мы превратили меч в ключ. Ты должна использовать свою силу.

Магда пожала плечами.

— Все в порядке. Я могу нарисовать другую Благодать своей кровью.

Мерритт покачал головой.

— Обычно это первый шаг. Но ты уже отдала силы на создание меча. Не думаю, что ты понимаешь истинную глубину так охотно отданного на создание меча. Сейчас у тебя не достаточно сил для превращения.

— Думаю, я справлюсь. Мы можем попробовать. Мы должны.

— Откуда я это, по-твоему, знаю? — Мерритт подошел ближе и наклонился, убеждаясь, что она уловила суть. — Превращение не просто не сработает, Магда. Попытка убьет тебя.

Магда вздохнула.

— Ты уверен, Мерритт? Я довольно сильная. Ты только что видел, как я сражалась с мужчинами.

— Это сила другого рода. — Он расстроено жестикулировал. — Ты видела, сколько пришлось вложить сил в создание меча. Забыла, насколько трудно это было? Неужели не понимаешь, как близко была к смерти? И ты чуть не умерла, когда была здорова и в прекрасной форме. Попытка высвободить подобную силу сегодня убьет тебя. Это невозможно. Невыполнимо. Я не говорю, что волнуюсь или опасаюсь, что это может причинить тебе вред. Я знаю, что говорю. И говорю без сомнения, превращение убьет тебя. Как ты надеешься помочь всем, если будешь мертва?

— Что, если мы попросим помощи другого человека, как я помогла с мечом? Что, если ты поделишься со мной своей силой? Или, может, мы могли бы попросить Куинна. Он нам поможет. Мы можем ему доверять.

Мерритт положил руку ей на плечо.

— В отличие от меча, уникальная способность силы Исповедницы требует, чтобы человек, который станет ей, должен быть тем, кто отдаст жизненную силу. Другой человек не может быть частью превращения. Не может одолжить свою жизнь. Это должна быть ты, и ты одна, кто отдаст себя, жизненную силу, становясь Исповедницей. Процесс изменит тебя. Другой не может сделать этого за тебя.

Магда сошла с тропинки, обхватив себя руками.

Она почувствовала, что мир, все, о чем заботилась, ускользает сквозь пальцы. Все потому, что она так слаба.

Магда хотела сказать, что Мерритт не прав, она достаточно сильная. Но знала, что он прав. Она едва стояла, с трудом дыша, и помнила, как едва не умерла при создании меча. Сейчас сил не осталось.

Мерритт прав. Она не переживет попытку.

— Может, есть другой способ? — спросила Магда, не оборачиваясь.

— Волшебники, которые хотели создать меч, умерли, пытаясь сделать его без нужных вещей. Процесс создания Исповедницы потребует огромное количество силы. Ты не сможешь сделать это сейчас. Ты отдала силы мечу. Также как умирали те волшебники, умрешь и ты, пытаясь выполнить превращения без необходимой силы.

— Понимаю.

Магда чувствовала себя так, словно сердце разбилось. Она обдумала выбор и все выяснила. Уже приняла решение, подготовилась. Необходима только магия для завершения.

Пока они шли, Магда размышляла, что будет делать, когда станет Исповедницей. Она прокрутила мысль, по крайней мере, сотню раз, предусмотрела каждую деталь, все казалось реальным.

И теперь все превратилось в пепел.

— Я хотел бы сделать все что могу, Магда, — сказал Мерритт в тихой печали. — Если бы выбирал единственного человека в мире, которому мог даровать силу Исповедника, это была бы ты, клянусь.

Магда кивнула и отвернулась, чтобы скрыть слезы.

— Спасибо, Мерритт. Понимаю, что ты имел в виду.

— Прости.

Мало того, что ее миру пришел конец, конец пришел и миру живых тоже. Магда упустила шанс. Способов борьбы с Лотейном больше не осталось, весь мир помогал ему. Он был слишком могущественным.

Магда отдала жизненную силу на изготовление Меча Истины.

Теперь все погибло.

Глава 88

Магда внезапно развернулась.

— Мерритт, когда я воспользовалась мечом, почувствовала его силу, хлынувшую через меня. Я никогда такого не испытывала.

Он кивнул.

— Знаю. Ведь я создал его, помнишь? Он содержит огромную силу, отчасти потому, что ты отдала при создании. Пока ты живешь, всегда будешь связана с мечом. Думаю, можно сказать, что, пока он существует, будет существовать и некоторая часть тебя.

Магда подошла вплотную к нему.

— Значит, я, вложив в него жизненную силу, сделала создание возможным.

Мерритт пожал плечами на очевидный вывод.

— Верно.

Магда смотрела на его лицо, освещенное лунным светом.

— Что, если воспользоваться мечом, чтобы вернуть мне на время некоторую силу? Тогда у меня появятся силы пройти через превращение. Это моя жизненная сила, в конце концов. Ты сказал, что она не может быть позаимствована от кого-то еще. Взятая из меча, она не была бы чужой.

Мерритт пристально смотрел ей в глаза, но молчал.

— Я просто позаимствую немного своей жизненной силы, — добавила Магда.

Он снова странно нахмурился.

— Я уже думал об этом.

— И?

— Слишком опасно. Создание Исповедницы достаточно опасно само по себе. Процесс, который никогда не предпринимался раньше, может быть смертельным, даже если бы не было других осложнений. Теоретически, можно сделать, как ты предлагаешь, но превращение будет на порядок опаснее.

— Хочешь сказать, твоего мастерства недостаточно, чтобы сделать это, или же слишком опасно для меня?

— Мое мастерство не имеет никакого отношения к этому. Вариант слишком опасный для тебя.

— Выбора нет. Мы должны попытаться.

Мерритт покачал головой.

— Магда, пожалуйста, не проси об этом. Ты не осознаешь всего, о чем просишь.

Она придвинулась в лунном свете.

— Мерритт, я точно знаю, чего прошу — дать шанс жизни. Не попытавшись, я умру, ты умрешь, умрут наши люди. Ты слышал Наю. Те, кто у власти в Древнем Мире, хотят уничтожить мир живых. Даже если их идеи сумасшедшие, даже если их планы совершенно неосуществимы и невозможны, и они потерпят неудачу, наши люди в любом случае умрут. Сулакан не отступится в намерении править миром живых. Тысячи невинных людей погибнут, но еще больше умрет, если Древнему Миру удастся победить в войне. В этом случае люди Нового мира будет порабощены. А что, если они действительно добьются успеха? Что делать, если шкатулки Одена у Сулакана, и он применит их для уничтожения мира живых? Война идет плохо. Думаю, все из-за того, что Замок наполнен шпионами и предателями, помогающими врагу. Вот что Барах хотел, чтобы я раскрыла. Теперь мне известно, кто находится во главе заговора — Лотейн. Он скрывается прямо под носом, выдавая себя за нашего защитника, якобы изобличая предателей. Но если мы убьем его, секреты умрут вместе с ним. Если мы вместо этого схватим Лотейна, и он выдаст под пыткой другие имена, никогда не узнаем, действительно ли они его сообщники. Он может не раскрыть имена важных шпионов или обвинить невинных. Как мы можем быть уверены? Это очень важно, но как мы можем быть уверены, что точно искоренили целое гнездо предателей и шпионов? Если мы не узнаем имена всех, кто помогал ему, они продолжат работать изнутри Замка, стараясь погубить наше дело, будут по-прежнему оживлять мертвых и убивать важных людей. Если мы убьем человека, стоящего во главе заговора, никогда не узнаем остальных предателей, пока не станет слишком поздно. Но если я смогу получить признание от Лотейна, истинное признание, мы сможем выявить предателей в наших рядах, и тогда будет реальный шанс противостоять врагу. Будет шанс спасти Замок. Подумай, что произойдет с нами и нашим народом, если мы не остановим вражеских волшебников? Они разрушат Благодать. Мы не просто умрем. Души не смогут отойти в подземный мир. Мы будем как те люди из города Исидоры, из Гранденгарта. Нашими телами будут управлять волшебники из Древнего Мира, в то время как души окажутся в ловушке между мирами. Дух будет блуждать, потерянный, в этом мире. Сколько невинных людей будут обречены на такую судьбу? И ты пытаешься сказать, что такая мрачная судьба, по-твоему, каким-то образом лучше, чем опасность попытки? Пусть это и означает, что я умру в процессе превращения. Как? Как она может быть лучше? Разве это не та цель, для которой было придумано понятие Исповедницы? Разве это не та причина, в которой ты был уверен так сильно, что убеждал Совет в необходимости создания Исповедницы? Разве не ты говорил, что риск очень большой, но мы должны попробовать? — Мерритт молча смотрел на Магду из-под бровей. — Пожалуйста, Мерритт, не обрекай меня на короткую жизнь, наблюдая за тем, как всему хорошему приходит конец, потому что мы были недостаточно храбры и испугались попробовать. Пожалуйста, не делай этого со мной. Пожалуйста, не обрекай нас, наших друзей и наших людей на ужасную судьбу, которую Император Сулакан выбрал всех.

Пристальный взгляд Мерритта наконец исчез.

— Магда, ты не знаешь, о чем просишь. Я не могу.

Слезы полились по ее лицу.

— Значит, ты тот, кто выбрал для нас судьбу бесконечных страданий. И все потому, что боишься навредить мне. Но безопасность, которую ты хочешь для меня, — это иллюзия. Пытаясь защитить, ты только причинишь еще больший вред. — Стиснув зубы, Магда схватила его за рубашку. — Но я скорее умру, борясь за жизнь, чем буду терпеть судьбу, на которую ты хочешь обречь меня. Если ты не поможешь, то хотя бы дай Меч Истины, чтобы я смогла убить этого ублюдка. Дай меч и дай умереть, сражаясь за то, во что я верю.

Большие руки Мерритта сомкнулись вокруг ее запястий. Он долго смотрел в глаза Магде.

— Хорошо, — произнес наконец Мерритт. — Хорошо, попробую. Лучше я тоже умру, чем увижу тебя беспомощной перед концом всего, что нам дорого. Я постараюсь, Магда.

Она обняла его, благодаря.

Вскоре он отодвинулся, вновь взглянув ей в глаза. Магда никогда не видела его таким мрачным.

— Не стремись благодарить меня. Превращение таким способом очень сильно отличается от процесса создания меча. Создать Исповедницу обычным способом — одно, но он не похож на то, что я должен сделать сегодня. А осуществить превращение тем способом мы не может. На сей раз ты действительно ничем не можешь помочь и должна позволить мне сделать все самому.

Отрезвляющий взгляд его глаз привел Магду в замешательство.

— Что ты имеешь в виду? Что сделать?

— Ты должна полностью довериться мне. Без вопросов. Тебе придется отдать свою жизнь в мои руки и позволить сделать то, что я должен.

Магда подавила растущее чувство тревоги и кивнула.

— У нас действительно нет выбора, и время уходит. Сделай это.

Мерритт прикоснулся к ее щеке.

— Я хотел бы найти другой способ, Магда, но если мы сделаем это сейчас, то другого способа нет.

Держа руку на плече, Мерритт мягко и осторожно приложил ее спиной к стволу массивного дуба. Темные кривые руки из хвои растянулись над головой Магды, будто какой-то большой монстр вот-вот сожмет ее в своих тисках. Луна отбрасывала холодный, жуткий свет на угловатое, сейчас особенно красивое лицо Мерритта.

Магда услышала шорох и посмотрела на одну из больших ветвей древнего дуба. Там, взгромоздившись на крючковатую ветку, ворон взъерошивал перья.

Она смотрела в черные глаза ворона, пока тот тихо сидел, наблюдая. В последний раз Магда видела ворона в лабиринте, когда покойник преследовал ее.

Мерритт медленно вытащил меч. Звон лезвия раздался в ночи, обращая ее пристальный взгляд на него.

Магда облизнула губы.

— Что ты собираешься делать?

— Воспользоваться Мечом Истины. Он поможет тебе переродиться в Исповедницу.

Тревога Магды росла с каждой секундой.

— Переродиться? Как? Что ты собираешься с ним делать?

Мерритт, казалось, смотрел на нее из далекого мира.

— Ты мне доверяешь?

Магда хотела, чтобы он не спрашивал об этом постоянно.

— Я говорила, да, доверяю.

— Тогда, пожалуйста, Магда, не спрашивай.

Она кивнула.

— Извини. Скажи, что нужно делать.

Одной рукой Мерритт прижал ее плечи к дереву.

— Чтобы ты дала делать то, что я должен.

Держа меч, он приставил кончик лезвия к центру ее груди.

Магда видела намного больше в его карих глазах, чем просто отблески дара. Глаза были нежны, и в то же самое время они пронизывали своей страстной энергией. Но еще больше она видела там мудрости, целостности, знаний и вид гнева, который никогда не видела прежде. Часть этого проистекало из Меча Истины. Некоторое, тем не менее, было его.

Магда видела намек на ярость, когда впервые встретилась с ним и сказала о смерти Исидоры. Из-за характера Мерритт мог быть невероятно жестоким, но, в то же время, способным и контролировать его, и сосредоточиться на нем.

И сейчас Мерритт был сосредоточен.

На комбинацию ярости меча с подобным гневом было страшно смотреть.

Магда посмотрела вниз и увидела раскаленное добела лезвие.

— Мерритт…

Лезвие превратилось из сияющего белого в черное как смоль, что можно встретить в глубинах Подземного мира. Воздух вокруг затрещал с потоками света, чистым белым светом Магии Приращения и зловещей пустотой Магии Ущерба. Они завернули ее в магический кокон, затуманив окружающий мир.

Магда не могла удержаться от дрожи.

— Мерритт…

— Ты действительно уверена, Магда? Убеждена?

За тенью грусти она увидела любовь в его глазах.

— Да, всей душой и всем сердцем. Кем я была, кем я буду — все в твоих руках.

— Тогда сегодня, Магда Сириус, ты переродишься в Исповедницу. — Слезы текли по его щекам. — Если я потерплю неудачу, добрые духи могут забрать меня, потому что я не хочу жить в этом мире без тебя.

Магда удивленно моргнула.

Пылающее белое свечение и черная как смоль темнота закрутились по всей длине лезвия, движущиеся волны вызывали головокружение.

— Ты должна довериться мне, — сказал Мерритт, окончательно приняв решение.

Магда провела влажным языком по небу.

— Я доверяю, Мерритт. Доверяю свою жизнь.

И тогда, держа ее за плечи и прижав к дереву, он воткнул меч прямо в сердце.

Беззвучный гром поглотил мир.

Дубовые листья и хвоя засыпали в лесу все вокруг, пыль поднялась в быстро расширяющееся кольцо, распространившееся далеко в ночи.

Глаза Магды расширились в шоке от того, что Мерритт только что сделал.

Издав последний крик, она умерла.

Глава 89

Собралось множество людей. Они столпились вокруг высоких, черных полированных мраморных колонн с каждой стороны галереи, ведущих к членам Совета. Многие стояли перед фигурой статуи в мантии, опираясь друга на друга и вставая на цыпочки.

Мягкий гул голосов отдавался эхом от сводчатого потолка, завешенного по всей длине красными шелковыми знаменами, призванными олицетворять кровь, которая была пролита в защиту народа Серединных земель. Ковер с вытканными по краям названиями сражений также был красным, служа напоминанием о войнах и жизнях, отданных за то, чтобы оставшиеся могли жить.

Этот день был не чем иным, как борьбой за выживание Срединных Земель, борьбой за выживание всех невинных людей, подвергшихся угрозе. Велика вероятность, что в этот день будет принято окончательное решение, прежде чем прольется море крови в бесконечной борьбе за само существование.

Магда приняла бесстрастное выражение лица, не показывающее никаких эмоций, как только размеренным шагом подошла к толпе.

Гул голосов и тихого смеха увядал до шепота и совсем стихал, когда она проходила, оставляя за собой молчание.

Люди глядели на нее во все глаза. А Магда шла мимо них с каменным лицом, глядя только вперед. Никто из них не мог предположить, сила какой мощности бурлит где-то глубоко внутри нее.

Сначала она была чуждой для Магды силой, страшнее монстра внутри. Поначалу, когда только пришла в себя после страшного путешествия вне времени сквозь тьму, Магда не знала, чего ожидать, и не знала, что требовалось. Будучи неодаренной, она никогда не владела и не управляла силой. Даже гораздо меньшей мощности сила, чем нынешняя, никогда не была в ее распоряжении.

В какой-то момент, сила внутри перестала быть чуждой.

Она стала частью сущности, будто была внутри всегда.

Это была уже не чуждая сила. Теперь она принадлежала Магде.

Магда знала с самого начала, что сила будет постоянно стремиться вырваться, поэтому необходимо все время подавлять ее, сдерживать. Мерритт заверил, что вскоре контроль станет легче и настолько естественным, как обычное дыхание. Но в начале сила жаждала вырваться, освободиться, и Магде приходилось с трудом удерживать ее в узде. Как Мерритт и обещал, со временем необходимость в этом поутихла.

Магда никогда не чувствовала такого прежде и понятия не имела, чего ожидать, когда, в конце концов, высвободит силу. Мерритт дал советы, основанные на некоторых составных элементах, хотя и он тоже не знал.

Когда Магда вошла в большую ротонду недалеко от членов Совета, увидела наблюдателей в переполненном огромном зале. Все надеялись увидеть хотя бы мельком великое событие — прибытие будущей жены будущего Первого Волшебника.

Солнечный свет проникал сквозь высокие окна до более низкой границы золотого купола, заставляя высокие красноватые мраморные колонны по периметру зала светиться. Между колоннами вместе с толпой за проходом Магды наблюдали внушительные статуи прошлых лидеров.

Огромные двери из красного дерева в палаты Совета были открыты, по бокам стояли по стойке смирно ряды ополчения в безупречной форме и полированных доспехах. Через открытую дверь Магда видела еще больше людей, столпившихся в огромных палатах Совета. Голубоватые неясные косые лучи света проникали в комнату, освещая внутреннее помещение своего рода благоговейным свечением, в предвкушении предстоящей церемонии.

Магда прошла в одиночестве сквозь косые полосы солнечного света и по бегущему вниз сине-золотому ковру, ведущему к ожидающему жениху и Совету.

Ощупывая гравировку большим пальцем, она повернула кольцо, которое дал Мерритт — символ силы и напоминание о том, чему угрожали.

Балконы под окнами были набиты пышно наряженными зрителями. Открытое пространство под тенью балконов заполонили влиятельные мужчины, военные в парадной форме, мелькавший тут и там персонал, чиновники в благородной одежде с цветными полосами для обозначения звания и должности, волшебники и колдуньи в простых одеждах, а также хорошо одетые влиятельные женщины. Сияющий генерал Грандволл стоял во главе офицеров. Командиры Рендалл и Морган были там же.

Войска в зеленых мундирах — солдаты Обвинителя — стояли по стойке «смирно» через одинаковое расстояние. Необычно, что не было Народного Ополчения, обычно стоявшего на протяжении всей галереи и большой ротонды.

С ничего не выражающим лицом Магда прошла через зал по длинному сине-золотому ковру, усеянному бликами солнечного света. Куинн стоял около входа, наблюдая за Магдой. Она разыскала Наю, спрятавшуюся за Куинна и одетую в закрытый плащ, который хорошую затенял лицо и скрывал темные волосы. Член Совета Сэдлер был ближе ко входу. Он улыбнулся и послал Магде значащий взгляд, когда увидел. Она видела их уголком глаза, не решаясь намеренно поворачиваться. Ее лицо было маской, которая ничего не показывала.

Эмоции не играют роли для истины, только действительность.

Исповедница есть истина, не эмоции.

В отдалении, на возвышении, за богато украшенным длинным изогнутым столом, сидел Совет. Слуги и помощники находились рядом. Чуть поодаль было еще больше людей. Приблизившись, Магда увидела, что Старейшина Каделл восседал на самом высоком стуле в центре, так же как и остальная часть Совета, за исключением уволенного Советника Сэдлера.

Мерритта видно не было. Так как солдаты Обвинителя арестовали его, присутствие Мерритта в палатах Совета, скорее всего, привело бы в битве. Поэтому он предпочел скрыться. Но Мерритт не хотел быть слишком далеко.

Магда увидела отблеск стали в глубокой тени между колоннами позади Совета и решила, что это Меч Истины. По крайней мере, надеялась.

Лотейн, облаченный в шелковый, парчовый церемониальный наряд, стоял в центре возвышения у всех на виду. Стол Совета обрамлял его своей окружностью. Черные глаза Обвинителя наблюдали за Магдой.

Лотейн стоял слева на возвышении, несколько чиновников в золотых одеждах перехватили Магду. Она удивилась этому. Не зная, что происходит, Магда позволила отвести себя к правой стороне возвышения, где они поставили ее лицом к Лотейну. Один из них прошептал, что она должна была встать там для проведения церемонии.

Магда ожидала другое. Нужно быть ближе к Лотейну. Она ждала, что будет стоять рядом с ним. Нужно быть к нему ближе, так как необходимо прикоснуться.

Магда находилась недалеко и задумалась о попытке рвануться к нему, чтобы прикоснуться, но Лотейн действовал необычно осторожно, это заставило ее засомневаться. Обвинитель вынудил согласиться на брак, хорошо зная, что Магда не довольна этим. Она предположила, что он мог бояться угроз с ее стороны. Но у Магды не было при себе оружия — ножа. Не было никакого места для него в платье, которое швеи сделали ночью. Магда была безоружна. У нее была только сила.

Лотейн не знал об этом. Если она бросится к нему, он, возможно, боясь атаки, использует дар и убьет ее на полпути. Он был так близко, но в то же время достаточно далеко, чтобы успеть убить ее, если захочет. У Магды не будет и шанса.

Она не знала что делать. Если Магда не сможет коснуться его, не сможет использовать свою силу. Если не сможет использовать силу, безупречно продуманный план обречен.

Магда не переставала ощущать, будто что-то не так.

Ухмылка Лотейна подтвердила подозрения.

Глава 90

Магда приложила все усилия, чтобы обуздать беспокойство, и постаралась не отвлекаться на опасения, что ее план разгадали. Она посчитала, что после начала свадебной церемонии Лотейн будет назначен Первым Волшебником и Совет проведет их к свадебному алтарю, чтобы обручить. Таков был порядок. Магда думала, что перед тем как взять ее в жены, Лотейн должен быть назван Первым Волшебником. Магда должна быть терпеливой.

Однако, она чувствовала какой то подвох.

— Почему ты в белом платье? — спросил Лотейн тихим голосом. Он стоял в десяти метрах и смотрел на нее. Обвинитель был не доволен, но не хотел, чтобы толпа услышала его. — Я ведь сказал тебе выбрать любой цвет, кроме белого.

— Это день моего перерождения. Белый цвет идеально подходит для такого случая.

Лотейн демонстративно перевел взгляд с лица на грудь, затем обратно. Он выглядел недовольным. Магда знала о приказе сделать глубокое декольте, чтобы было достаточно видно ложбинку меж грудей.

— Оно выглядит очень просто, — проворчал он. — И… скромно для столь грандиозного события.

— Ты больше заинтересован платьем, а не тем, что в нем?

Взгляд Лотейна снова скользнул по всей длине платья, на то, как оно скроено, чтобы продемонстрировать каждый изгиб тела. Ее образ породил в нем сокровенные мысли, скрывающиеся за черными глазами.

Платье из атласного белого материала, которое выбрала Магда, не было украшено. Женщины, сшившие платье, прекрасно выполнили все инструкции Магды в самых мельчайших деталях. Оно облегало все изгибы тела таким образом, что никакие кружева и украшения не смогли бы подчеркнуть элегантность еще больше.

Вырез декольте был квадратным. Это добавляло благородности дизайну. Платье, подобное ее, Магда никогда не видела. Если на то пошло, никто в комнате не видел подобного платья. Это и было тем, чего добивалась Магда. Вместо того, чтобы привлекать внимание к себе, указывая на красоту, платье указывало на красоту женщины, носящей его.

Оно должно быть больше, чем просто платье. Должно стать прочным символом.

Платьем Исповедницы.

Лотейн лукаво улыбнулся, прежде чем повернулся к толпе.

— Это должно быть радостное событие, — сказал он громко — так, чтобы его голос разнесся по залу. Толпа успокоилась, явно не зная, что он имеет в виду. — Боюсь, пока я не буду назначен на должность Первого Волшебника, свадьбы не будет.

В ответ на невысказанный вопрос, толпа разразилась болтовней. Многие говорили о несчастных новостях. Магда была ошеломлена, как и все остальные. Лотейн поднял руки, призывая к тишине.

— Сожалею, что сообщаю эту ужасную новость так поздно, но я сам кое-что узнал только недавно. Дело в том, что у Магды Сирус были скрытые мотивы для того чтобы выйти за меня замуж. По правде говоря, у нее была чудовищная причина. Ее смертельный план был довольно хитер своей простотой. Оказывается, она хотела выйти за меня лишь для того, чтобы спать, как со своим мужем. — Лотейн позволил волне смеха распространиться, только чтобы замолчать, перед тем как продолжить. Ко всему увиденному, Магда почувствовала приближающихся к ней со спины солдат. Бежать некуда. — Она хотела спать со мной, как с мужем, — произнес Лотейн ясным голосом, чтобы все смогли услышать обвинительный тон, годами отточенный во время судебных процессов, — потому что ночью собиралась забить до смерти. Она хотела выйти за меня, чтобы проскользнуть мимо этих храбрых мужчин, защищающих меня, подобраться настолько близко, чтобы суметь убить, спящего рядом с ней. — Лотейн вскинул руку в ее направлении, продолжая смотреть на толпу. — Вы видите? Магда Сирус — предатель. Но не простой предатель. Она является причиной всех странных убийств, происходящих здесь, в Замке. — Он поднял руку, останавливая возникшие вопросы. — Я тщательно исследовал ее гнусную деятельность. У нас есть несколько свидетелей. Они подтвердят, что видели ее крадущейся в ночи, прячущей лицо и встречающейся с таинственными людьми под покровом темноты.

Магда смотрела в его сторону. Два личных охранника Лотейна схватили ее за руки, приближая ближе.

— Ты обвиняешь меня в измене из-за того, что видел ночью за пределами Замка? Где доказательства обвинения! — взывала Магда с другой стороны возвышения.

— Доказательства? Ты желаешь доказательств? — Лотейн бросил взгляд сквозь ошеломленную толпу, внимательно смотрящую на происходящее. — Да, думаю, доказательства имеются.

Он указал рукой в тень за людьми, сидящими за столом Совета, откуда несколько мужчин тащили кого-то вперед. Это была Тилли, покрытая кровью и грязью. Ее окровавленная голова почти безжизненно висела, как и сломанная рука.

— Эта женщина, — произнес Лотейн, — работает здесь, в Замке. Возможно, многие из вас, увидев ее, ничего не думали о незаметных появлениях и исчезновениях. Оказалось, она была умной преступницей, но, в конце концов, мы заставили ее признаться в содействии преступлениям Леди Сирус, совершенных против Срединных Земель. Она долго помогала Бараху, а затем и Леди Сирус на нижних этажах Замка, где они вместе убили нашу говорящую с духами.

Толпа ахнула. Люди слышали страшные истории об убийстве Исидоры. Палаты Совета наполнилась шепотом.

Магда хранила молчание. Она знала, говорить что-либо — бесполезно. Никто не собирался слушать ее, и, кроме того, Лотейн запросто мог бы использовать дар, чтобы заставить ее замолчать. Магда могла бы освободить силу на мужчин, держащих ее, но это было бы бессмысленно. Мерритт предупредил, что использование силы Исповедницы ослабит, и, скорее всего, ей придется отдохнуть несколько часов, прежде чем снова можно будет воспользоваться силой.

Магда не хотела потратить единственный шанс на обычных солдат. Это ничем не поможет. Она посмотрела в тень, надеясь на сообразительность Мерритта. В присутствии всех одаренных и вооруженных людей в комнате глупо пытаться, но это не значит, что Мерритт не попробует сделать что-нибудь.

Лотейн снова поднял руку, призывая к тишине.

— Эта женщина призналась в участии. — Он повернулся к Тилли и поднял ее подбородок. — Не так ли?

Тилли испуганно перевела глаза на Магду. Слезы, бегущие по грязному лицу, оставляли чистые дорожки.

— Скажи то, что он хочет от тебя услышать, — произнесла Магда женщине тихим ободряющим голосом. — Нет смысла говорить правду прямо сейчас. Скажи то, что он хочет услышать.

Тилли робко посмотрела.

— Но…

— Я знаю, что они с тобой сделали, — прошептала Магда, — и не виню. Не бросай свою жизнь за ничтожную цену. Скажи то, что они хотят услышать.

— Истина имеет значение, — прошептала Тилли.

— Будет иметь, — заверила Магда, — но не от тебя, и не прямо сейчас. Сделай, как я прошу. Скажи то, чего они жаждут.

Тилли посмотрела на толпу, слезы стекали по лицу.

— То, что говорит Обвинитель Лотейн… — она не могла сказать этого слова, — правда. Мы оба предатели.

— Предатели! — громко повторил Лотейн. — Она призналась, что убила множество наших самых ценных людей. За такое существует только один приговор!

Глава 91

Кое-кто в толпе грозил кулаком, гневно крича, что здесь-то и кроется источник загадочных убийств, военных неудач и всех остальных несчастий. Многие хотели, чтобы Тилли и Магду немедленно казнили.

Другие выглядели унылыми, растерянными и смущенными происходящим. Этот день должен был стать днем радостной свадьбы, объединяющим всех в Замке, поводом для надежды в разгар смутных времен.

У нескольких человек вырвались слезы, другие отвернулись. Они верили Магде, а также Бараху, а теперь вера пошатнулась или даже разрушилась. Магда видела муки боли на лицах, когда некоторые посчитали, что вера была предана.

— С чего бы леди Сирус делать все это? — спросил Старейшина Каделл из-за стола, его голос пронесся над толпой.

— Видите ли, — объяснил Лотейн. — Ее план заключался в том, чтобы опорочить меня. — Он отвернулся от старейшин. — Она знала, насколько эффективен я был в роли Главного Обвинителя. Я выявил и привлек к уголовной ответственности ряд ее коллег заговорщиков, и слишком близко подобрался к сути заговора, она испугалась, что я раскрою ее смертельные планы. Леди Сирус хотела остановить меня от разоблачения остальных предателей в Замке, чтобы они могли продолжать саботировать наши усилия. Она выдвинула против меня дикие обвинения, надеясь этим не только выбить из колеи, но и помешать выполнять свой долг перед своим народом. Пока многие из вас, хорошие люди, поддерживают свою неизменную веру в меня, план не работал так хорошо, как она надеялась. Леди Сирус потеряла терпение и пошла на женскую хитрость — завоевать мое сердце и подобраться очень близко. Сначала я поверил в ее искренность, как и многие из вас, но, в конце концов, разобрался во всех интригах.

Некоторые из толпы сердито закричали.

Магда сохраняла непроницаемую маску.

Несмотря на то, что солдаты держали за руки, ей удалось поднять руку достаточно, чтобы толпа увидела предназначенное для них — кольцо.

— Символ на этом кольце является центром всего, что происходит, — сказала Магда людям. — Лотейн и те, кому он подчиняется, стремятся разрушить символ. Если им удастся, вы все умрете, но это не будет концом ваших страданий. Если они разрушат его, души никогда не смогут присоединиться к добрым духам. Вместо этого они будут обитать между мирами, потерянные навсегда.

Волна беспокойства пронеслась снова. Магда знала, что никто в толпе не видел символа на кольце, но ей удалось возбудить любопытство. Лотейн не мог этого не заметить.

— Что там у тебя? — потребовал он.

— То, чего ты боишься, — ответила Магда с вызывающей улыбкой.

Когда Лотейн увидел улыбку, ворвался на помост.

— Покажи его мне. — Он приказал солдату освободить руки, чтобы она могла показать кольцо. — Ты слышишь, дай посмотреть, что там у тебя.

Магда подняла руку, показывая кольцо с Благодатью, но продолжала держаться вне досягаемости.

— Это? Мерритт дал его мне.

Он вручил ей кольцо, когда она вернулась из-за завесы. Магда блуждала на границах Благодати и вернулась живой благодаря тому, что символизирует Благодать.

Магда знала, что была в безопасности в его руках, знала, что он защитит. Тогда Мерритт и подарил кольцо, сказав, что хочет, чтобы оно было у нее, как символ защиты.

Кольцо значило для нее больше всего, что когда-либо дарили.

Значило все.

— Мерритт? Мерритт — предатель, и вдобавок был арестован, — сказал Лотейн толпе, прежде чем повернулся к Магде. — Почему он вручил тебе такой важный и священный предмет, ведь ты никто?

Магда приподняла бровь.

— Никто? Он дал его мне, потому что я защищаю Благодать. — Она отдернула руку подальше, когда Лотейн попытался снова схватить ее. — Потому что я защитник истины.

— Защитник истины? Да ты никто!

— Если я никто, почему ты так желаешь моей смерти? Так же, как эти люди здесь, ты знаешь, что я предана истине. Вот почему ты хочешь избавиться от меня.

— Ты никто! Даже хуже, чем никто, ты — предатель, предназначенная только убивать наших людей, и будешь казнена за свои преступления! А теперь отдай мне кольцо!

Лотейн ринулся вперед, как разъяренный бык, которого постоянно дразнили. Он протянул руку, пытаясь схватить Магду.

Она убрала руку, увлекая его в дальнейшую гонку. Затем, в один миг, развернулась и шагнула к нему, нападая.

Магда уперлась руками в центр широкой груди, становясь стеной против его огромной массы.

В этот момент, Лотейн совершил последнюю ошибку в своей жизни: позволил ей прикоснуться к нему.

Магда знала, что нет нужды призывать силу. Она была в ней, сейчас, всегда была. Нужно лишь высвободить ее, перестать сдерживать.

Магда не почувствовала никакого сопротивления, потому что мир уже остановился в тот момент, когда она прикоснулась к нему. Лотейн, возможно, даже не ощутил нападения.

Время принадлежало Магде.

Лотейн был человеком, который вместе с другими предателями направлял сноходцев в разумы влиятельных людей. Человеком, который вместе с другими предателями оживлял мертвых и отправлял их по ночам убивать людей. Человеком, который послал одного из ходячих мертвецов разорвать Исидору на части.

Лотейн был не Обвинителем, который защищал народ Срединных Земель от зла. Он был порочным врагом, который готовил заговор, планировал убийства и служил злу.

И сейчас он принадлежал ей.

Внутренняя сила холодила своим могуществом, сила скользила по спирали оков, захватывая дух. Высвободившись, сила взорвалась в Магде, поднявшись из темных глубин глубоко внутри и послушно затопив каждый кусочек тела.

Это была мертвая тишина, момент воспламенения новой яростной силы, впервые пришедшей в этот мир. Ничто никогда уже не будет прежним… ни для Лотейна, ни для Магды.

В Магде не было ни ненависти, ни ярости, ни страха, ни ужаса… ни пощады. В этой бесконечно малой искре времени мысли были пусты, не было никаких эмоций, только всепоглощающий порыв силы приостанавливал время.

У Лотейна не было ни единого шанса. Он принадлежал ей.

Время принадлежало ей.

Магда видела капли пота, повисшие в воздухе. Она могла бы пересчитать каждый темный волос на щетине, прежде чем Лотейн приблизится к ней хоть на половину этого волоса.

Она увидела в черных глазах первые признаки страха.

Магда видела, что, хотя Лотейн еще не понимает, но начинает осознавать, насколько большую ошибку совершил — самую большую в своей жизни. Даже если бы он захотел отпрянуть от прикосновения, не было и малейшего шанса для этого. Лотейн мог бы с тем же успехом быть вырезанным из камня.

Магда также видела отблески дара в глазах, но он не мог ничем помочь. Разум исчезнет, прежде чем Лотейн сможет придумать, как защитить себя.

В комнате как будто стояли тысячи немых статуй, но Магда была сосредоточена на человеке, который причинил так много вреда, который задумывал причинить еще больше. Позади солдаты тоже примерзли к полу, и даже попытавшись, шансов приблизиться к ней не было.

Магда была в своем собственном, тихом мире.

В этой искре времени все стало вдруг в ее власти.

Беззвучный гром сотряс воздух.

Сила была великолепной, безупречной и восхитительной.

Когда мир с грохотом вернулся обратно, сильный взрыв вырвался наружу, образуя кольцо, сбивая с ног. Люди, стоящие рядом с помостом, закричали, когда их отбросило назад силой взрыва постепенно расширяющимся кругом.

Когда все кончилось, ближайшие к ней люди валялись на полу, катаясь, крича от боли, хватаясь за раны. Те, кто был не так близко, попятились назад, но смогли удержаться на ногах и не так сильно пострадали. Тем, кто стоял дальше всех, повезло еще больше, они вообще не подавали признаков боли.

Лотейн, даже не вскрикнув, упал на колени перед Магдой, смотря новыми глазами — глазами, которые показывали только желание угодить.

— Госпожа, приказывай.

Двое ближайших солдат, все еще пытаясь оправиться от боли, сумели подняться на ноги. Оба подняли оружие и рванули к ней.

Мерритт, появившись недалеко из тени, выставил левую руку ладонью вверх. Одновременно запустил сгусток магии левой рукой и вытащил меч правой. Сила, которую он швырнул, озарила помост, вызывая колебания воздуха на пути, и врезалась в двух мужчин с силой лавины. Оба распались на почерневшие кусочки из плоти и костей. Когда солдаты упали, неузнаваемые, липкие, закопченные куски раскидало по полу в том направлении, в котором они бежали. Невозможно было ничего опознать. В воздухе пахло сгоревшей плотью и волосами.

Это было ошеломляющей демонстрацией силы, которая заставила остановиться нескольких мужчин в зеленых мундирах. Магда никогда не видела, чтобы дар использовался таким шокирующим способом, и не была уверена, видел ли кто-нибудь из присутствующих такое ранее.

Однако другие солдаты, стоявшие далеко в стороне, были крупными, злыми мужчинами и рвались в бой. Они помчались вперед, желая уничтожить человека, убившего их друзей. Мерритт уже вращал мечом, описывая вокруг себя дуги. Когда клинок настиг солдат, воздух взорвался туманом крови. Кусочки костей ударились по колоннам с отвратительным звуком. Мерритт дал волю ярости.

В палатах Совета разразилась битва, мужчины налетали на меч Мерритта или на его огненные шары, как только приближались к Магде. Мерритт не дал ни одному из них и близко к ней подойти. Попытка приносила быструю смерть.

Оставаясь спокойным в центре хаоса около ног Магды, Лотейн умоляюще сложил руки.

— Пожалуйста, госпожа, приказывайте.

Магда мельком взглянула на сражение, затем вниз на Лотейна.

— Скажи им остановиться. Встань и прикажи остановиться.

Лотейн вскочил на ноги.

— Остановитесь! — крикнул он. — Все, кто служит мне, приказываю вам остановиться!

Магда увидела поток солдат Народного Ополчения в дверях в задней части палат с обнаженным оружием. Они, как и солдаты в зеленых мундирах, оказались сбиты с толку приказом Лотейна.

— Прикажи им сложить оружие и подчинится Народному Ополчению, — сказала Магда.

— Солдаты Обвинителя, — закричал Лотейн, — сложить оружие и сдаться!

Многие из них недоуменно переглянулись и осторожно начали выполнять приказ. Других разоружило Народное Ополчение. Те немногие, кто не хотел подчиниться и сражался, были убиты. Вскоре вся личная армия Лотейна была либо мертва, либо арестована.

Мужчины в зеленых мундирах, которые удерживали Тилли, тоже отстегнули ремни с оружием и позволили им упасть на пол, поскольку солдаты Народного Ополчения приблизились с обнаженными мечами. Без поддержки Тилли упала.

Магда указала на молодую волшебницу, она знала многих, стоящих близко к возвышению.

— Пожалуйста, Давина, вы можете помочь Тилли?

Волшебница кивнула, подобрав юбки, и бросилась на возвышенность помочь женщине.

Старейшина Каделл вскочил на ноги.

— Что означает это безобразие! Магда, что вы делаете!

— Садитесь, — произнесла она смертельно холодным голосом. — Обвинитель Лотейн собирается признаться, чтобы каждый знал правду.

— Правду? Что вы думаете…

— Я сказала, сядь, — повторила она сквозь зубы.

Увидев ее взгляд, Каделл опустился в свой высокий стул.

Глава 92

— А теперь, — сказала Магда Лотейну, когда подошел запыхавшийся Мерритт, — я хочу, чтобы ты сказал каждому здесь, кому предан.

Толпа никогда не видела подобное и, не понимая, что происходит на самом деле, медленно приближалась. Море лиц простиралось настолько далеко, насколько хватало зрения. Каждый старался приблизиться, чтобы услышать.

Лотейн снова упал на колени, сжал руки и посмотрел широкими глазами, наполненными отчаянной необходимостью угодить.

Магда всегда знала обвинителя сильного, как бык, командующего огромным множеством людей, стремящегося к власти, внушающего страх одним присутствием. Теперь же он выглядел слабым. Магда подумала, что так оно и есть. Человека, которым он был, теперь не существовало.

Сейчас Лотейн был колеблющимся мужчиной, который внезапно оказался в огромной беде.

— Я не уверен, что вы имеете в виду, госпожа.

Магда нахмурилась, посмотрев на него.

— Это простой вопрос. Кому ты верен? Ответь.

— Вам, госпожа! Я предан вам и никому другому!

Магда обменялась с Мерриттом взглядами.

— Он солгал, — прошептала она.

— Ты должна быть более точной, — ответил Мерритт. — Он пытается следовать твоим указаниям.

Магда поняла. Она снова посмотрела вниз на обеспокоенное массивное лицо, всматривающееся в нее с надеждой и ожиданием.

— Но это не то, что я имела в виду…

Лотейн закричал от ужаса, услышав, что вызвал недовольство. Он упал на пол, ухватившись за подол белого платья Исповедницы.

— Мне очень жаль, госпожа! — зарыдал он. — Пожалуйста, простите меня! Я расскажу, что вы хотите услышать!

— Хочу услышать правду. Я имела в виду, что хочу знать, кому раньше принадлежала твоя преданность, до того как ты стал предан мне.

Облегчение нахлынуло на его морщинистое лицо при понимании того, что хотела Магда. Облегчение от того, что теперь он знал, как доставить ей удовольствие. Лотейн сел на корточки.

— Я был предан Императору Сулакану, госпожа. Был шпионом и выполнял его приказы.

Толпа ахнула. Некоторые люди все еще помогали тем, кто мучился от боли на полу, в то время как другие толкались вокруг них, пытаясь подойти поближе.

— Как это может быть? — спросил старый волшебник. — Как наш Обвинитель может быть предан Сулакану, и, даже если это так, почему он признался вам?

Магда указала на Мерритта, впервые не замечая, сколько крови было на нем. Она на мгновение остановилась, дотрагиваясь до него, затем повернулась к толпе.

— Это волшебник Мерритт. Он Творец.

Заявление Магды послало волну шепота по толпе. Некоторые люди считали творцов мифом. Другие знали, что Мерритт одаренный, но не знали, что он Творцом. Некоторые одаренные понимающе кивнули, несколько даже с гордостью.

— Я хочу, чтобы все вы поняли, что произошло, и почему Лотейн признался. Вы видели совершенно новый вид магии, который никогда не задумывался раньше. Это сделал Мерритт благодаря дару Творца.

Взволнованный шепот вновь пронесся по толпе. Магда ждала, пока люди успокоятся. Желая услышать, что Магда скажет дальше, они быстро умолкли.

— Эта магия была разработана специально, чтобы узнавать у человека истину. Любой, подвергнутый силе, будет раскрывать истину, независимо от того, какой она может быть. Независимо от того, насколько он виновен, какое бы зло не совершил. Однажды подвергнутый силе человек изменяется навсегда и раскрывают истину независимо от того, насколько сильно старался скрыть ее раньше. Не время вдаваться в подробные объяснения того, как работает сила. Сейчас это не имеет значения. Именно сейчас главное, чтобы вы поняли, эта мощная магия безошибочна в том, для чего была создана. Человек, подвергнутый силе, сознается во всем, о чем его спросят. Он не может лгать.

— Какой вид магии вы использовали для этого? — спросил волшебник в первом ряду. — Я никогда не слышал о подобной магии.

— Ну, я использовал вычисления для разрыва седьмого уровня, — объяснил Мерритт с небрежной уверенностью.

Брови окружающих поднялись. Волшебники мрачно переглянулись.

Мерритт шагнул ближе к Магде.

— Вы видели страшные оружия, которые были созданы из людей, такие как сноходцы. Эта же магия была создана, чтобы помочь нам. Она создает новый вид оружия, который служит делу истины. Вот что имеет значение. Леди Сирус вызвалась добровольно на эту попытку. Опасности она подверглась ради нас, чтобы быть в состоянии узнать истину среди обмана и лжи. Я гарантирую вам, что никто из вас не может представить себе ту жертву, на которую она пошла, или риск, которому подверглась ради нашего дела. В конце концов, все сработало, и она возродилась с новой силой.

Мерритт протянул руку в представлении.

— Прошу, встречайте Магду Сирус, первую Исповедницу.

Глава 93

Магда слышала как слово «Исповедница» шелестело в толпе вновь и вновь. Лотейн, все еще стоя на коленях, продолжал смотреть на нее, терпеливо ожидая дальнейших приказаний.

Когда Магда подала сигнал, Куинн вывел Наю вперед. Колдунья скинула капюшон, чтобы Лотейн увидел ее. Лицо Наи побагровело от ярости. Магда видела ауру опасности дара, мерцающего в ледяных голубых глазах.

Ная указал на Лотейна.

— Этот человек посадил меня в темницу. Человек, который мучил и…

Куинн схватил ее и потянул, когда колдунью рванулась и попыталась ударить Лотейна между ног.

— Нам нужно, чтобы он был в состоянии отвечать, — прошептал Куинн на ухо Нае. — Магда должна разузнать всю правду. Позволь ей сделать это.

Грудь Наи вздымалась от ярости, губы были плотно сжаты. Магда видела, что колдунья на грани, готовая превратить Лотейна в тлеющий труп.

— Я знаю, — прошептала Магда. — Знаю.

— Я обязана вам жизнью, — сказала Ная Магде и Мерритту. — Так же, как и любой присутствующий здесь. Вера — наименьшее, что могу предложить взамен. — Наконец, она немного успокоилась и кивнула Магде, чтобы та продолжала.

— Кто она? — спросила Магда у Лотейна, указав на Наю. — Скажи всем, кто эта женщина, и чего она хотела, прибыв в Замок? Расскажи все, что ты знаешь о ней.

Лотейн смотрел на толпу, вопрошающе глазевшую на него, и ответил без колебаний:

— Она — перебежчица из Древнего Мира и пришла сюда, чтобы помочь Срединным Землям. Она была говорящей с духами Императора Сулакана и знает о разработках волшебников Древнего Мира. Знает, как они преобразуют мертвых, чтобы те служили целям Императора Сулакана, и знает, как можно управлять душами умерших, чтобы использовать их трупы. Еще колдунья знает о полулюдях, и как мы похищаем их души.

Вырвавшиеся крики ужаса, близкие к панике, охватили людей. Теперь-то они осознали истинные масштабы угрозы со стороны Древнего Мира. Большинство из присутствующих никогда не слышали о подобных вещах.

— И что же ты сделал, когда она перешла на нашу сторону и прибыла сюда, чтобы помочь? — спросила Магда.

— Бросил в темницу и пытал.

— Зачем ты бросил ее в темницу? — продолжила Магда.

Лотейн жадно вслушивался в вопрос, лучась счастьем, что может ответить, может угодить.

— Она не должна была помогать волшебникам и колдуньям в Замке, которые пытаются защитить Срединные Земли и борются с оружием, создаваемом в Древнем Мире. Мы не хотели, чтобы она помешала нам тайно воскрешать мертвых или убивать влиятельных людей. — На глаза Лотейна навернулись слезы. — Мне очень жаль, госпожа. Я хотел причинить вред и вам. — Он снова упал на колени, схватившись за подол ее белого платья. — Пожалуйста, простите меня!

— Остановись и посмотри на меня.

Стоя на коленях, Лотейн приготовился слушать.

Магда внезапно похолодела от ужаса.

Она не учла еще кое-что.

Магда посмотрела на Лотейна.

— Ты знаешь о сноходцах?

— Да, госпожа.

— Есть ли сноходцы здесь, тайно скрывающиеся в умах людей и смотрящие на нас прямо сейчас?

— Да, госпожа.

Магда не учла этого. Она так хотела, чтобы Лотейн признался перед всеми в предательстве, что не подумала о сноходцах, наблюдающих сейчас за ними.

Человек с дикими глазами и когтистыми руками закричал и побежал к помосту, намереваясь убить Лотейна.

Мерритт, поняв, что происходит, вскинул руку в последний момент и послал заряд силы в человека, бегущего к Лотейну. Мужчина вздрогнул, когда сила ударилась в него, и свалился замертво у ног Магды. Он был одним из своих, а не предателем, но сноходцы превратили его в убийцу.

Когда пара солдат оттащила тело подальше, Магда посмотрела на потрясенные лица.

— Это сноходец, управляя одним из наших людей, попытался убить свидетеля.

Люди попятились, вытаращившись на мертвого человека, которого волокли мимо их ног. Сноходцы воспользовались одним из них, превратив в убийцу. Он внезапно оказался слишком реальным для людей, которые не были готовы поверить, что сноходцы уже вторглись в разумы людей в Замке.

Вспыхнули крики, когда несколько волшебников вдруг закрыли уши, извиваясь в страшной агонии, будто их поразил гром среди ясного неба. Кровь побежала из ушей и носов волшебников, а стоящие рядом с ними попятились. Волшебники задыхались, прижимая руки к голове и пытаясь подавить невыносимую боль. Они начали захлебываться и отхаркивать кровь, льющуюся из ртов.

Магда мгновенно поняла, что происходит. Это случилось и с ней. Она бросилась к краю помоста, приблизившись к толпе.

— Слушайте меня! — она кричала достаточно громко, чтобы все слышали. — Слушайте меня или умрете! Вы должны меня слушать и делать то, что я скажу!

Умоляющие лица повернулись к ней. Но некоторые тщетно пытались помочь пострадавшим.

— Сноходцы захватили ваши разумы, — выкрикнул Мерритт, стоящий рядом с Магдой. — Они намерены убить вас! И есть только один шанс выжить! Слушайте ее, если хотите жить!

— Лорд Рал создал магию, защищающую людей от сноходцев, — кричала Магда. — Произнесите клятву верности Лорду Ралу, тем самым вы соединитесь с ним магическими узами. Это защитит от сноходцев. Не тратьте время впустую! Опуститесь на колени! Сделайте, как я говорю сейчас же!

Очень много людей опустились на колени.

— Как такое возможно? — озадаченно спросил один волшебник. — Нельзя клятвой на расстоянии совершить нечто подобное.

— Возможно! — ответил Мерритт. — Я это знаю, потому что помог ему создать узы. Они работают на расстоянии так же, как и сноходцы. Я знаю, потому что запускал проверку целостности сам, изнутри проверочной сети. Они работают. Я проверял узы на сноходце. А теперь слушайте Магду и делайте так, как она говорит, или сноходцы похитят ваш разум.

— Но я не вижу…

— Нет времени обсуждать это! Я объясню все детали позже! — Мерритт указал на мужчину впереди, рухнувшего на колени. Из ушей текла кровь. — Если вы хотите быть уязвимыми для сноходцев, можете не слушать!

Люди, до сих пор стоявшие, включая волшебников, упали на колени.

— Все! — закричала Магда. — Наклонитесь вперед, коснитесь лбом пола, откройте разум для слов клятвы и повторяйте за мной! Вы должны произнести их три раза! Повторяйте слова за мной, если хотите жить!

Огромный зал сотрясался от воплей людей, которые кричали, что сделают это, или плакали, или просили Магду поторопиться.

— Чтобы получить защиту, вы должны поклясться следующим образом, — произнесла Магда ясным голосом. — Повторяйте слова за мной. Магистр Рал ведет нас. — Голоса откликнулись эхом, повторяя. — Магистр Рал наставляет нас, — сказала Магда в напряженной тишине. Раненные, истекающие кровью и в агонии с трудом выдавливали слова преданности вместе со всеми, как когда-то делала сама Магда. — Магистр Рал защищает нас. — Каждой фразу, произносимую Магдой, повторяли в унисон. — В сиянии славы твоей наша сила. — Она ждала, пока стихнет эхо, чтобы люди не пропустили ни слова. — В милосердии твоем наше спасение. — Магда остановилась, затем вновь продолжила. — В мудрости твоей наше смирение. — Толпа повторила. — Вся наша жизнь — служение тебе. — Магда посмотрела на склоненные головы, когда произносила последние слова. — Вся наша жизнь принадлежит тебе.

Эхо последних слов клятвы, произносимой в унисон, наконец, затихло. Для лучшего результата Магда заставила людей повторить клятву еще два раза.

Когда слова были произнесены три раза, пострадавшие от сноходцев рухнули с облегчением. Они кивнули остальным, что это сработало. Новость, что Магда рассказала, как спасти тех, кто был в тисках сноходцев, распространилась как лесной пожар сквозь переполненный зал.

— Поздравляю, сказала Магда толпе. — Вы сделали важный шаг в успешной защите Замка от сноходцев. И должны рассказать об этом всем, кого здесь нет. Они должны принести клятву Лорду Ралу, чтобы защититься узами. Мы не можем позволить хотя бы одному незащищенному находиться среди нас.

Глава 94

— Боюсь, — сказала Магда людям, которые теперь еще больше хотели услышать, что еще она может поведать, — помимо сноходцев есть и другие угрозы в Замке.

Магда указала на мужчину, все еще стоящего на коленях перед ней.

— Лотейн давно стал предателем, срывая наши военные планы. Он следил, чтобы наши контрмеры не работали, а оружие было неэффективным. Из-за него наши силы ослаблены, и мы проиграем при вторжении армии Императора Сулакана. Целью Лотейна был захват власти в Замке. Здесь, сегодня, когда его должны были назвать Первым Волшебником. Тогда он передал бы управление Замком врагу. Мы были в их руках. Даже не подозревая, были на грани поражения, на пороге массовых убийств или порабощения.

Магда повернулась к бывшему Обвинителю, ожидающему на коленях.

— Разве не так?

— Да, госпожа.

— Но ты ведь не работал в одиночку, правильно?

— Нет, госпожа. Мне помогли.

— Значит, в Замке есть и другие предатели, работающие с тобой? — спросила Магда. — Люди служили тебе, помогая разрушить Замок?

Лотейн кивнул.

— Да, госпожа. Есть и другие.

Магда заметила людей, пытающихся незаметно выскользнуть из палат Совета. Солдаты Народного Ополчения скрестили копья, преграждая путь к дверям. Работающие с Народным Ополчением одаренные стояли, готовые применить любые средства для предотвращения сопротивления.

— Назови нам, всем собравшимся здесь, — сказала Магда, — других предателей в Замке.

В первую очередь Лотейн начал перечислять имена волшебников. Одним из них был мужчина, которого только что задержали у дверей.

Лотейн назвал имена полудюжины одаренных, которые, знала Магда, работали в подземельях Замка. Остальных она не знала. Лотейн назвал других, нижестоящих людей, которые помогали с различными мелкими услугами и убийствами. Он произнес имя командира личной охраны Обвинителя и быстро пробежался по именам целых тридцати солдат, лояльных Древнему Миру, которые помогали захватить власть в Замке.

Магда остановила Лотейна и попросить повторить имена. Он так стремился быстрее ответить на вопросы, что его с трудом понимали. Лотейн разрыдался, что вызвал ее недовольство. Магда проигнорировала слезы и велела продолжать, но помедленнее, чтобы они могли записать имена.

Генерал Грандволл стоял на помосте с мрачным лицом, внимательно слушая. Его помощники лихорадочно записывали каждое имя. Даже слушая список, генерал Грандволл давал указания офицерам — найти и захватить всех названных мужчин и бросить в темницу. Он приказал опустить внешнюю решетку, чтобы запечатать Замок, пока всех поймают.

— И все эти волшебники подчинялись тебе? — спросила Магда, когда Лотейн закончил перечислять имена.

— Да, госпожа. Я один раздавал им указания.

— А те мужчины, которые работали в подземелье Замка, что было приказано делать им?

Лотейн вновь был вне себя от радости, чтобы может ответить на вопрос.

— Некоторые помогали волшебникам, которые разрабатывали защиту от оружия императора Сулакана, чтобы мы знали о принимаемых контрмерах в Новом мире. Другие работали с теми, кто разрабатывал оружие. Ваши волшебники пошли на многое, чтобы создать оружие и использовать его во время боя, но они не будут знать, что силы Сулакана будут готовы и устроят ловушку. Еще мы, узнали, как вы можете защититься от нашего оружия, чтобы придумать новое, обхитрить вас.

— Что еще делали твои шпионы в Замке и в Эйдиндриле?

— Они определяли цели, давая мне знать, кто был наиболее ценен и важен. Затем я приказывал сноходцам захватить их, а еще отправлял оживлять мертвых в катакомбах и отправлять их убивать, чтобы посеять страх в Замке.

Люди вновь ахнули и зашептали обо всех ужасных новостях, которые только что услышали. Многие из них были друзьями и близкими тех, кого убили. Теперь они знали не только как, но и кто несет ответственность. Толпа потребовала голову Лотейна. Некоторые люди, разозленные спокойствием Лотейна, рванулись вперед, пытаясь добраться до него.

Мерритт быстро кивнул солдатам Народного Ополчения. Те все поняли и бросились сдерживать разъяренную толпу.

— Можешь назвать другие имена? — спросила Магда, когда толпа успокоилась и вновь принялась слушать. — Другие должностные лица в Замке?

— Да, — ответил Лотейн, указывая мясистым пальцем назад на Совет. — Гаймер и Вестон. Они путешествовали в Сильфиде, чтобы встретиться с чиновниками Срединных Землей. Еще они тайно посещали места, находящиеся недалеко от Древнего Мира, и встречались там с Императором Сулаканом и волшебниками его ближайшего окружения. Они сообщали ему о достижениях ваших волшебников, передавали секретную информацию об оружии, контрмерах и получали дальнейшие указания. Сильфида никогда не раскрывает подробностей о людях, которые используют ее, поэтому никто бы никогда не узнал, что Гаймер и Вестон рассказывали секретную информацию силам Императора.

Оба советника с красными лицами вскочили на ноги.

— Это самая нелепая история, которую я когда-либо слышал! — вскричал Вестон. — Вы не можете верить порождению этой темной магии!

— Ложь! — добавил Гаймер. — Вы не можете верить лжи этого человека!

Магда проигнорировала их, когда солдаты окружили эту парочку.

— Кто-нибудь еще? — спросила она.

— Конечно. — Лотейн стал поднимать руку с вытянутым пальцем.

Старейшина Каделл вытянул руки. С глухим стуком выброшенный шар огня волшебника воспламенился и выстрелил по помосту. Сфера жидкого пламени плыла по воздуху, гремела и с угрозой шипела, расширяясь до смертельного ада. Горячее желтое свечение осветило лица ошеломленных людей.

В палатах вспыхнула паника.

Глава 95

Мерритт бросился к Магде, успев оттолкнуть ее от шара смертельного огня, летящего через помост. Огонь волшебника воспламенял все и вся в диком свете оранжево-желтого пламени. Куинн, Ная и генерал бросились в другую сторону в последний момент.

Огонь волшебника ударил в Лотейна с омерзительным звуком, который пронял Магду до глубины души. Бывший Обвинитель взорвался жидким адом. Капли смертоносного огня брызнули и полетели от него, попадая на толпу. Некоторые люди кричали от смертельной боли, другие в панике.

Не было ничего, что горело бы с такой же смертельной яростью, как огонь волшебника. Он имел густую консистенцию и застревал в жертвах, прожигая до костей. Люди, на которых попали капли, кричали, безуспешно пытаясь потушить себя.

Лотейн недолго бился в агонии, движения быстро затухали, пока совсем не остановились, когда ад поглотил его. Огонь был настолько сильным, что Магде было больно смотреть на него. Руки, ненадолго ставшие ярко светящимися факелами, развалились, когда Лотейн рухнул на пол и превратился в неузнаваемую горящую черную массу.

Одаренные бросились в толпу делать все возможное, чтобы потушить капли огня, попавшие на людей. Многие склонились, помогая раненым. Некоторым пострадавших требовалась немедленная помощь. Люди повсюду кричали.

— Он лжец! Это все ложь! — Старейшина Каделл закричал, стоя перед своим высоким стулом в центре стола Совета. — Эта сила Исповедницы — проклятие, которое не приносит ничего, кроме ужасной лжи. Совет запретил Мерритту создание магии такого рода, потому что мы знали, эта магия станет тиранией, контролирующей всех нас!

Ная с голубыми глазами, настолько ледяными, что Магда никогда таких не видела, указала на Старейшину и обратилась к толпе:

— Термин «тирания магии» является оправданием Императора Сулакана, который является поводом для войны. Это прикрытие истинной цели — убить всех, кто выступает против него. Сулакан хочет устранить магию, чтобы никто не смог дать ему отпор.

— Она лгунья! И эта тоже! — закричал Старейшина Каделл, указывая на Магду. — Она предатель! Они оба предатели! Вот проявление тирании магии прямо на наших глазах! Эта мнимая сила Исповедницы — дьявольское изобретение бессовестных волшебников, предназначенное помешать общему благу и контролировать наши жизни! Арестуйте ее! — дико завизжал Старейшина Каделл, указывая на солдат поблизости. — Леди Сириус — предатель! Лотейн доказал это! Она должна быть предана смерти. Она должна быть…

Слова Старейшины оборвались страшным взрывом силы, пущенной советником Сэдлером. Старейшина попятился, царапая руки, пока плоть почернела и закипела. Он только успел издать короткий вскрик, перед тем как съежившаяся плоть оплавилась и слезла, обнажая верхнюю часть черепа. Глазницы раскрылись, а глаза вытекли. Сморщенные губы отвалились, обнажив оскал зубов.

Старейшина Каделл рухнул на стол Совета дымящимся трупом.

С угрюмыми лицами советники Клэй и Хэмбрук смотрели, как солдаты боролись с Вестоном и Гаймером. Справившись, Народное Ополчение увело их прочь.

— Мне стыдно за то, как легко нас обманули Старейшина Каделл, Вестон и Гаймер, — произнес советник Хэмбрук. — Не говоря уже об Обвинителе Лотейне.

— Как мы узнаем, что вы двое не участвовали в этом? — спросил генерал Грандволл, смотря с подозрением на двух оставшихся советников. — Лотейн мертв и не сможет сказать, были ли вы предателями.

Клэй указал на Магду.

— Как я понял из слов Мерритта, сила Исповедницы безгранична. Леди Сирус может воспользоваться силой, чтобы заставить советников Вестона и Гаймера признаться во всем, что они знают, как сделала с Лотейном. Прикосновение Исповедницы раскроет истину и закончит историю. Оно будет подтверждением, что я не предатель.

— Как и я, — добавил Хэмбрук.

— Советник Клэй прав, — сказал Мерритт. — Мы можем не только вычислить, есть ли среди нас еще предатели, но и выявить невиновных. Вот в чем прелесть работающей с нами Исповедницы. Она способна распознать обман и ложь. Магда в роли Исповедницы впервые открыла истину.

Глава 96

Советник Клэй наблюдал, как двух советников-предателей уводят.

— По крайней мере, Магда может применить свою силу к ним и узнать, кто еще участвует в заговоре.

— Мы должны действовать быстро, — сказал генерал Грандволл, — прежде чем они создадут проблемы.

— Как появилось это гнездо предателей? — спросил советник Клэй. — Как они могли работать настолько продуктивно прямо у нас под носом?

Магда отошла от тлеющих останков Лотейна. Она никогда не доверяла ему, но верила Старейшине Каделлу. Поэтому злилась, что он обманывал ее так долго и предал всех.

— Ная была вынуждена помогать Императору Сулакану, — произнесла Магда. — Вряд ли мы можем себе представить, что происходит в Древнем Мире, пока спокойно живем здесь. Каждый должен узнать правду об их деяниях. — Магда приблизилась к Нае. — Пожалуйста, объясни им. Опиши этим людям картину истинного ужаса, что враг припас для нас. Расскажи, как Сулакан использует мертвых, и как его волшебники отделяют души от мира живых.

Ная вгляделась в лица, обращенные к ней.

— Если и существует тирания магии, так это то, что хочет сотворить император Сулакан и его приближенные. Люди замолчали, чтобы выслушать рассказ.

— Подожди минутку, — сказал Мерритт, подхватив Магду под руки, поскольку колени подогнулись.

Магда начала понимать, насколько сильно истощилась, применив власть Исповедницы. Меч дал силы, в которых она нуждалась ночью, но применение власти Исповедницы исчерпало эту силу.

Магда кивнула.

— Мне нужно сесть.

Мерритт обвел ее вокруг стола. Он схватился за мантию Старейшины Каделла и оттащил труп в сторону. Отдал короткий приказ. Подбежали солдаты и утащили тело прочь.

Мерритт протянул высокий стул для Магды. Когда она села, он встал позади, положив руку на резную верхнюю часть кресла.

— Совет потерял членов, а мы нуждаемся в Совете, — сказала Магда, сидя в центре стола. — Для начала, я восстановлю советника Сэдлера.

Никто не возражал. Когда Магда указала на него, Сэдлер улыбнулся и сел слева от нее. Клэй и Хэмбрук сели справа, на свои обычные места.

Магда кивнула Нае, чтобы та продолжала. Сейчас, сидя, она спокойно выслушала то, что уже знала: колдунья разоблачала ужасы, что вынашивали правители в Древнем Мире.

С широко раскрытыми глазами люди слушали Наю, объясняющую то, чего они никогда не слышали раньше, и рассказывающую, с чем они на самом деле столкнулись.

Когда Ная подвела краткий итог, Магда, успевшая восстановить немного сил, встала.

— Теперь вы знаете, что слова «тирания магии», произнесенные Старейшиной Каделлом, — визитная карточка убийц. Не поддавайтесь на банальности, не верьте, что это для общего блага. Их реальная цель — лишить нас способностей, чтобы они могли легко победить и править. Если мы хотим выжить, магия нужна сейчас больше, чем когда-либо, чтобы защитить себя от Древнего Мира. Мы должны учиться, открывать, создавать. Должны следовать разумным рассуждениям и правде. Вы уже слышали признание предателя Лотейна, как он разрушал Замок. Вы слышали Наю, рассказавшую о планах Сулакана. Теперь мы знаем истинную природу войны, которая надвигается. И если проиграем, потеряем больше, чем наши жизни, мы потеряем больше, чем будущее для нашего народа. Потеряем связь со всем, что есть хорошего в этом мире. — Магда подняла руку, показывая кольцо с Благодатью. — Мы потеряем связь с самой природой созидания, жизнь и наши души. Не мы развязали войну, но если не победим Императора Сулакана, ворующего души, мы и будущие поколения будем жить в полумире с полулюдьми и с ходячими мертвецами, отрезанными от Благодати навечно. Править будет Сулакан, который будет никем иным, как воплощением Владетеля подземного мира.

Взгляд Магды тщательно перемещался по палатам Совета. Все смотрели на нее. Люди пристально слушали и были серьезны, зная, что слышат правду.

— Чтобы победить, мы должны знать истину, — сказала Магда. — Сегодня начнется истинная битва за выживание. Я намерена выиграть эту войну, чтобы наш народ не только выжил, но и стал процветать. Срединные Земли — мой дом, и обещаю, что не оставлю вас, наше дело, Срединные Земли и Истину.

Закончив, Магда смотрела с высокого центрального кресла на разразившуюся овацией толпу.

Глава 97

— Первое, что нужно сделать, — сказала Магда, когда толпа успокоилась, — так это запечатать катакомбы.

Советник Сэдлер нахмурился.

— Запечатать катакомбы? Но ведь там внизу работают волшебники.

— Как и мертвецы, — ответила Магда. — Они прячутся там, неподвижно лежа на своих местах только для того, чтобы потом подобраться в темноте и убить нас. Мы не знаем, сколько мертвецов успел подготовить враг. Не знаем, сколько мертвых было захоронено шпионами. И нет возможности узнать, какие трупы могут ожить и разорвать нас. Как мы их найдем? Волшебники должны быть найти себе другое место для работы.

— Но запечатать подземелье? — в голосе советника Хэмбрука слышалось недоверие. — Это священная земля. Жители Замка захоронили там близких, чтобы те покоились в течение многих столетий. Посещение предков — традиция, которую глубоко ценят. Вы уверены, что нет другого способа? Может, в этом нет необходимости, и наши одаренные смогут найти способ распознавать опасные тела и уничтожать только их, чтобы не пришлось идти на столь решительный шаг.

Магда посмотрела на лица присутствующих.

— Кто-нибудь из вас будет чувствовать себя комфортно, пока мертвые разгуливают по Замку ночами, выискивая новые жертвы? Лично я — нет.

Толпа загудела, кивая и выкрикивая слова согласия.

Магда посмотрела на Хэмбрука.

— Я понимаю вашу озабоченность, но мы боремся за выживание живых, а не мертвых. Они ушли. Мы должны отпустить тех, кто умер, и двигаться дальше, посвящая себя жизни.

Собственные слова резко ударили Магду в больное место где-то глубоко внутри. Она все еще не могла отпустить Бараха. Как бы Магда ни понимала, что он ушел, как бы ни осознавала, что должна двигаться дальше, жить своей жизнью — никак не могла отпустить его.

— Магда права, — произнес Мерритт. — Даже если мы решим, что нашли способ отделить опасных мертвецов ото всех остальных, как узнаем, что правы? Настанет день, когда мы трагически обнаружим, что обманывали сами себя. Разве только мертвые важны? Разве кто-нибудь из нас хочет идти на риск потерять любимого человека? Кто-нибудь здесь хочет потерять мать? Отца? Ребенка?

Никто из людей не выразил такого желания.

Советник Хэмбрук вздохнул, соглашаясь.

— Должен признать, в этом есть смысл. Я бы не хотел рисковать близкими.

— И я тоже, — добавил Клэй.

Советник Сэдлер кивнул.

— Мы несем ответственность за живых. И только они должны заботить нас.

— Тогда запечатайте катакомбы, — ставя точку, сказала Магда.

— Мы должны применить магию для большей уверенности, — предупредил Мерритт. — Нам понадобятся некоторые из защитных заклинаний, которые разработала Исидора. Они смогут защитить от охоты на людей.

— Пожалуйста, сообщите нашим волшебникам, что они должны делать, — произнес советник Сэдлер. — Генерал, прошу, соберите команду как можно быстрее.

Генерал Грандволл стукнул кулаком в грудь, отсалютовав.

— Тотчас же.

— И пусть это будет сделано, прежде чем кошмар Леди Сириус воплотится в жизнь, — добавил Сэдлер.

— Исповедницы Сириус, — пробормотал Мерритт под нос.

Советник Сэдлер поднял палец и обратился к людям.

— Я хотел сказать, Исповедницы Сириус.

Казалось, толпе понравился титул.

Глава 98

Магда и Мерритт прошли по дорожке через внутреннюю часть большой башни в каменный зал с колодцем Сильфиды. Куинн услышал шаги и оглянулся через плечо. Увидев их, он отложил перо и встал. Улыбаясь, молодой волшебник захлопнул журнал и положил его обратно к остальным.

— Магда, как ты себя чувствуешь? — спросил он, проходя мимо Сильфиды, чтобы поприветствовать друзей подобающим образом.

Она улыбнулась.

— Ночной отдых творит чудеса.

Магда взглянула на колодец, но Сильфида не вышла взглянуть на гостей. Нельзя было сказать, что Магда сильно расстроилась. В Сильфиде, вероятно, путешествовали.

— Как идут дела? — спросил Куинн.

Ладонь левой руки Мерритта покоилась на рукояти меча.

— Я говорил с генералом Грандволлом утром. Прошлой ночью Народное Ополчение схватило большинство тех, кого назвал Лотейн. Скоро и остальные окажутся в их руках. Магде придется применить силу Исповедницы на самых важных из них, чтобы узнать больше деталей о заговоре Лотейна, которые он сам бы, безусловно, рассказал, если бы не умер. Так мы будем уверены, что искоренили всех предателей и их соучастников.

— Что с Вестоном и Гаймером? — Куинн поднял палец, указывая на колодец Сильфиды. — Лотейн сказал, что они воспользовались Сильфидой, путешествуя на юг для переговоров с Императором Сулаканом и его офицерами.

Задачей Куинна было охранять Сильфиду. Убедиться, что враг не воспользуется ею для проникновения в Замок и причинения вреда. Барах попросил Куинна взять на себя эту обязанность, после того как враги пытались воспользоваться Сильфидой. Теперь любая попытка вражеских сил проникнуть в Замок через колодец Сильфиды не увенчается успехом.

В начале Куинн убил несколько одаренных врага, которые думали, что смогут проскользнуть в Замок в Сильфиде. Через некоторое время они поняли, что больше им это не удастся, и такие вторжения закончились, но Куинн или кто-то другой всегда стояли на страже. Они должны следить, что враги не решат попробовать вновь, особенно с оружием, созданным из человека.

Если что-то и задевало лично Куинна, который охранял Сильфиду, так это то предательство двух доверенных людей — советников, — использовавших Сильфиду для причинения вреда жителям Замка.

Магда многозначительно посмотрела на друга.

— Я с нетерпением жду истинного признания этих двух. Они причинили большой вред. Много невинных людей погибло из-за них. Уверена, им есть, что сказать, и они расскажут все.

Куинн улыбнулся.

— Иметь на нашей стороне Исповедницу — огромная поддержка, как и утверждал всегда Мерритт перед Советом. Как странно, что двое мужчин, которые так упорно выступали против создания Исповедницы, теперь признаются в измене благодаря этой силе. — Он снова обратился к Мерритту. — А сноходцы?

— Генерал рассказал, некоторые из схваченных, надеясь на снисхождение, сотрудничают и признаются, что направляли сноходцев на влиятельных людей. Сноходцы наблюдали, как те работают, и иногда подчиняли разум себе, чтобы разрушать важные проекты изнутри. Нас крупномасштабно систематически компрометировали. Страшно представить, что они успели натворить. — Мерритт улыбнулся. — Магда с самого начала говорила о странностях в Замке. Без ее решимости выяснить, что стояло за всем, мы не узнали бы правду, пока не стало слишком поздно. Все обязаны ей своей жизнью. Все Срединные Земли в неоплатном долгу.

— В этом нет никаких сомнений, — добавил Куинн с улыбкой.

Магда не видела в этом необходимости — она все сделала из-за Бараха. В первую очередь именно из-за его смерти стала подозревать, что в Замке много странного. Именно из-за того, как он покончил с жизнью, из-за способа, которым сделал это, она начала искать ответы. Магда знала, что у Бараха должна была была цель и им двигало желание спасти жизнь остальным людям.

Хотя она все еще не была полностью уверена в истинной причине, подтолкнувшей Бараха на самоубийство. Была лишь ясность, что он сделал это по веской причине, но она по-прежнему неизвестна.

Магда все еще не могла его отпустить.

— Народное Ополчение проверило одаренных, а затем остальную часть Замка, убедившись, что каждый поклялся в верности Лорду Ралу, — сказал Мерритт Куинну. — Хотя кое-где мы пришли слишком поздно. Несколько волшебников были найдены мертвыми, очевидно, убитыми сноходцами — они были их невольными слугами. Как уже говорил, шокирует степень проникновения. Никто из нас не осознавал, как близко мы были к потере Замка. От конца отделяло всего несколько дней. Замок будет полностью защищен от проникновения сноходцев, когда мы покончим с заговором. Любой, кто захочет войти, будет остановлен перед решеткой, и его не впустят до тех пор, пока не преклонит колени и не произнесет клятву. Конечно, мы думаем, что это покончит с угрозой, но не можем быть абсолютно уверены. Вновь пришедшие могут дать лживую клятву. Но, думаю, для этого есть Народное Ополчение. Сноходцы больше не будут в состоянии использовать невинных людей, тайно проникая в Замок и подрывая наши силы.

Куинн покачал головой в изумлении.

— Это пугает. Сейчас мы остановили их и можем двигаться дальше, начав восстанавливать силы на прочном фундаменте, а не гнилом, созданном предателями и шпионами. К сожалению, сейчас враг сильно опережает нас.

— Нужно многое наверстать, — согласился Мерритт. — Волшебники, работающие в подземельях, будут перемещены, как мы и договаривались. Тогда сможем начать работать над запечатыванием всей территории. Я уже подготовил несколько заклинаний-форм для этого.

— Что делает Ная? — спросила Магда.

— Она уже активно помогает одаренным. — Куинн озабоченно вздохнул. — После того, что она рассказала, придется много поработать над некоторыми вещами. Ная невероятно умна, а ее помощь бесценна. Она разбирается в том, в чем разбирается лишь один из десяти наших одаренных, да и тот, кажется, не может все понять.

Пока Куинн разговаривал с Магдой, Мерритт выбрал один журнал из стопки на столе.

— Ты не возражаешь? — спросил он.

Куинн оглянулся и кивнул.

— Нет, пожалуйста, бери. Я всегда хотел, чтобы мои журналы в один прекрасный день прочитали другие. Надеюсь, они помогут людям в будущем понять суть этих смутных, исторических времен, подобно тому, как я приобрел умение схватывать суть и знания из старых книг, которые читал.

Мерритт, уже углубившись в один из журналов, что-то нечленораздельно промычал в ответ.

Куинн вернулся к разговору с Магдой.

— Как колдунья и говорящая с духами, Ная обладает удивительными талантами и способностями. Она может больше, чем просто выполнять ту работу, что делала Исидора, помогая одаренным. Исидора работала на грани многих вещей, только пытаясь понять их. Ная же была в центре. Она поможет создать то, что Исидора только начинала изучать. Вполне возможно, что Ная разгадает тайну душ, зажатых в ловушке между мирами. Она надеется, что найдет способ провести их через завесу. Мы очень счастливы, что Ная перешла на нашу сторону. Она поможет наверстать отставание от Древнего Мира, чтобы у нас появился шанс в войне. Безусловно, без ее специфической помощи одаренные Сулакана будут не столь успешны. — Куинн приподнял брови и наклонился к Магде. — Более того, я не хотел бы сражаться с этой женщиной. Выросшая в таком странном и экзотическом месте, она… ну, отличается от всех, кого я когда-либо встречал.

— Понимаю, что ты имеешь в виду, — ответила Магда. — Когда я впервые увидела ее, поняла, что эту женщину нельзя недооценивать. — Магда посмотрела на Сильфиду. — Что-нибудь слышно от Лорда Рала?

— Пару дней назад, когда мы думали, что Лотейн будет назван Первым Волшебником, я отправил ему срочное сообщение через путевой дневник. Куинн указал на колодец. — Он уже должен быть на пути сюда.

— Куинн, — сказала Магда, собираясь с мыслями. Она должна назвать истинную причину, по которой они пришли в зал с Сильфидой. — Мерритт и я должны рассказать тебе о некоторых важных вещах.

— Очень важных, — добавил Мерритт, опуская журнал, который читал. — Но то, что расскажем, должно остаться строго между нами. Когда мы расскажем, только трое будут знать, и тайна должна остаться тайной. Навсегда.

— Конечно, — произнес Куинн, кивнув с серьезным, даже обеспокоенным видом. — Вы знаете, что можете мне доверять. Что такое? Что-то случилось еще?

— Да, — сказал Мерритт на обратном пути от стола. — И нам нужна твоя помощь.

Глава 99

— Моя помощь? — Куинн пожал плечами. — Конечно. Что необходимо? Что случилось?

— Нужно, чтобы ты знал, я закончил ключ, — сказал Мерритт.

Куинн моргнул.

— Что?

— Магия, которая использовалась для завершения ключа, имеет много общего с той, что я использовал для создания силы Исповедницы.

— Но ты всегда говорил, что нужны расчеты разрыва седьмого уровня для завершения ключа.

— Мерритт нашел формулы, которые Барах оставил для него, — сказала Магда. — С нужными расчетами, он смог завершить ключ.

Куинн смотрел на нее.

— Ключ к Магии Од… Од… — пробормотал он.

— Одена, — закончил Мерритт.

Куинн покосился на него.

— Ты закончил ключ? Он готов?

Глядя ему прямо в глаза, Мерритт вытащил меч на несколько дюймов и убрал обратно в ножны.

Вздохнув, Куинн провел рукой по лицу.

— Команды будут распущены.

— Ты не можешь рассказать им, — сказала Магда. — Не можешь рассказать ни одной живой душе. Никому.

— Что? — Куинн был явно в недоумении. — Почему нет?

Магда схватила его за руку.

— Куинн, послушай. Здесь кроется нечто большее. Есть загвоздки. То, о чем мы должны рассказать, требует строжайшей секретности.

— Ладно, — вздохнул Куинн, успокаиваясь. — Что еще?

— Когда Барах вернулся из Храма Ветров, сказал, что шкатулок Одена там нет. Кто-то забрал их.

Глаза Куинна расширились, лицо побледнело.

— Добрые духи. У вас есть идеи, что…

— Я знаю о власти, которую они содержат, — сказала Магда. — По какой-то причине Барах рассказал только меня. А я сказала только Мерритту, и теперь вы оба знаете. И никто больше.

— Это важно, Куинн, — серьезным тоном добавил Мерритт, заложив пальцем страницу дневника, на которой остановился. — Мы не знаем, кто похитил шкатулки Одена. И считаем, что Барах тоже не знал этого. Он, видимо, был очень взволнован пропажей шкатулок. Мы думаем, что именно поэтому Барах принес вычисления и спрятал их. Скорее всего, он хотел, чтобы я нашел формулы и закончил ключ.

— Зачем было скрывать их? Ключ — мера предосторожности для этой силы. Ключ может быть единственной вещью, которая способна контролировать мощь Одена. Почему он не хотел, чтобы команды, пытающиеся создать ключ, имели необходимые формулы?

— Подумай, — сказала Магда. — Вспомни о том, как Замок попал под влияние предателей, шпионов и сноходцев. Будь у многих доступ к необходимым формулам, владелец шкатулок сумел бы заполучить их, завершить ключ самостоятельно и высвободить силу.

Куинн мыслями смотрел прочь.

— Это правда…

— Когда Барах принес формулы для разрыва седьмого уровня, — произнес Мерритт, — знал, как важно, чтобы их сохранили. Он спрятал расчеты, чтобы они не попали в чужие руки.

— А где они были спрятаны? Как ты их обнаружил?

— Он записал вычисления в своих заметках, которые оставил на рабочем месте. Все это время они были там, у всех на виду. Люди, видевшие те книги, даже не подозревали, что в них содержится, потому что были не нужными людьми. Когда Магда отдала мне его инструменты, я обнаружил формулы в записях. Он никому не говорил о шкатулках, кроме Магды. Думаю, Барах оставил подсказку, которая привела ее ко мне. Видимо, он хотел, чтобы я нашел расчеты разрыва, зная, что в свободное время я работаю над мечом. Я был тем самым нужным человеком. Барах не хотел, чтобы кто-то еще знал о существовании формул. Это было нужно, чтобы не позволить обладателю шкатулок создать ключ. И сейчас он является самым важным объектом в мире, кроме самих Шкатулок, потому что ключ может дать доступ к силе. Если владелец Шкатулками узнает, что ключ завершен, придет за ним, поэтому мы не можем позволить этим словам выйти из комнаты.

— Конечно, — сказал Куинн, махнув рукой, словно отметая любые опасения, что не смог постичь всю серьезность ситуации. — Никто не знает истинную мощь силы Одена. Известен лишь некоторый ее потенциал, опасности, но не знаем наверняка о первоначальном назначении. Немногое известно о временах до смены звезд. Но одно можно сказать наверняка. Если император Сулакан украл шкатулки Одена, то сделает все, чтобы получить ключ.

— Точно, — сказал Мерритт. — Вот почему мы должны скрывать это.

— Скрывать? — Куинн потряс пальцем в сторону висящего на бедре Мерритта меча. — Проклятье, Мерритт, ты же носишь его у всех на виду!

Мерритт наклонился ближе и понизил голос.

— Иногда лучший способ скрыть что-то важное — держать на виду. Барах показал это тем, как спрятал формулы.

Куинн всплеснул руками в отчаянии.

— Но многие работали над созданием ключа в виде меча. И меч является первой вещью, которую будут искать те, кто ищет ключ.

— Не обязательно, — сказала Магда.

Взгляд Куинна сдвинулся между ними двумя.

— Я слушаю.

— Они думают, ключ должен быть только мечом, потому что так было сказано в древних книгах. Я тот, кто его придумал, помнишь? Я тот, кто говорил людям, что ключ должен быть мечом.

— Ну, вот. Вот что я имею в виду. Каждый считает, что это должен быть меч.

— Вот почему мы должны создать более привлекательную правду, — сказал Мерритт. — Нечто более убедительное, что заставит людей думать иначе. Лучшую теорию, которая заставит думать, что ключ не обязательно должен быть мечом.

— Лучшая теория? — заинтриговано посмотрел Куинн. — Вы имеете в виду выбить их из колеи, чтобы они искали не меч?

— Точно, — сказал Мерритт. — Шкатулки Одена были украдены из самого безопасного места, которое можно было придумать. Так почему же они были уязвимы?

— Потому что люди знали, где они были, — ответил Куинн. — Если вы знаете, где что-то есть, сможете украсть это, независимо от того, как может быть трудно туда попасть.

— Ты улавливаешь мысль, — произнесла Магда. — Люди знают, что ключ должен быть в форме меча. Это делает его уязвимым. Вот почему секретность имеет ключевое значение. Люди не будут искать вещь, если не знают о ее существовании.

— Таким образом, вместо меча, — сказал Мерритт, — мы должны дать людям нечто более привлекательное.

Куинн поднял палец.

— Диверсия.

Мерритт улыбнулся в ответ.

— Нужно придумать вещь, которую быстро начнут считать ключом к Шкатулкам Одена. Тогда мы будем скрывать ее, чтобы все выглядело еще убедительнее. В то время как в действительности ключ будет надежно спрятан, оставаясь на виду. Люди, узнавшие о поддельном ключе, не будут искать настоящий.

— А все это время, — сказала Магда, — у нас будет настоящий ключ.

Мерритт улыбнулся.

— Магда назвала его Мечом Истины, вот чем будет этот инструмент, оружие и его сущность. Он имеет мощную магию, строящуюся вокруг истины, чтобы защищать силу Одена, а не только выпускать ее. Поэтому призванием меча будет стремление к истине, что даст свою собственную жизнь, возможность объяснять существование. Так как Меч Истины — оружие, созданное для борьбы за истину, люди не смогут догадаться, что это также и ключ к магии Одена.

Куинн хлопнул себя по лбу.

— Я никогда не знал, что два моих старых друга такие хитрые.

Мерритт улыбнулся краешком рта.

— И в тоже время, владея мечом, я буду искать шкатулки Одена. Если найду, мы будем их защищать. Так как никто не знает о существовании истинного ключа, мы надеемся, что слухи о поддельном будут соблазнять обладателя шкатулок искать ключ вместо того, чтобы использовать силу без него. Однако нужно понимать, что сила Одена существует дольше, чем любой из нас может представить. Она древняя. Мы должны понимать, что этот поиск — борьба за защиту древней власти. Продолжительности наших жизней может быть недостаточно для достижения подобной цели. Она может продолжаться на протяжении веков, или даже тысячелетий. Это нечто более важное, чем я, ты или Магда. Мы боремся прямо сейчас, но должны понимать, что грядущие поколения могут продолжить сражаться. Если мы никогда не найдем шкатулки, то в будущем Меч Истины должен быть передан правильному человеку, который сможет защитить его. У него будет своя собственная миссия — поиск истины. Таким образом, настоящая власть, истинная цель меча, как ключа, будет скрыта у всех на виду, пока не придет тот самый человек.

Куинн посмотрел на Мерритта.

— Эту тяжелую ответственность мы берем на себя.

— Да, — согласился Мерритт.

Куинн приложил ко лбу пальцы и ходил так по комнате, обдумывая дело до конца. Он вернулся, чтобы предстать перед Магдой и Мерриттом.

— Так вы оба хотите, чтобы я создал фальшивый ключ?

— Да, чтобы он отвлекал настоящего, — произнесла Магда. — Тогда мы укроем его. Если спрячем достаточно хорошо, но пустим слухи, люди поверят, что твой фальшивый ключ — истинный.

— Это чрезвычайно сложная задача, — сказал Куинн, потирая руки. — Мы должны составить длинный список нужных для работы деталей.

— Вот почему мы пришли к тебе, — кивнула Магда. — Ты единственный, кто может осуществить подобное.

Мерритт внимательно посмотрел на него серьезным взглядом.

— Куинн, ты знаешь, как опасна сила Одена. Используемая неправильным способом, она очень легко может нарушить завесу и уничтожить мир жизни. Мы должны сделать все возможное, чтобы не допустить этого.

Куинн задумчиво щелкнул пальцами.

— Да, конечно, вы правы. Как мы намекнем на этот ложный ключ?

Глава 100

Мерритт помахал журналом.

— Мы будем намекать на это в магических книгах, записях и истории. Так я и понял, что ключ должен быть мечом. Ты всегда записываешь историю Замка. А сейчас нужно создать ложные истории, ложный ключ. Создай видимость, что ключом должно быть нечто большее, тогда они поверят лжи.

Куинн задумчиво кивнул.

— Первое правило волшебника.

— Верно, — ответил Мерритт. — Императору Сулакану удалось собрать столько информации, потому что он знает историю. Он тщательно собирает все, что может найти из документов и рассказов. По словам Наи, для этого Император использует сноходцев. Итак, чтобы спрятать настоящий ключ, мы должны сделать некоторую часть истории более запутанной. Нужно скрыть данные, что ключом должен быть меч. Мы ведь не хотим облегчить задачу Сулакану или тем, кто может прибрать к рукам шкатулки. Они не должны с легкостью узнать правду. Если люди услышат запутанную историю, которую создашь ты, начнут повторять ее. Созданные легенды станут жить собственной жизнью. Они будут общеизвестной истиной. Когда это случится, правда будет размыта. По крайней мере, пока мы не найдем шкатулки или, если не мы, нужный человек. Так что, пока ты здесь с Сильфидой описываешь в журналах историю Замка, не поясняй о происходящем сейчас. Не давай легко понять, что произошло в Замке, и не рассказывай о наших знаниях и открытиях, и как мы распознали заговор. Не позволяй людям узнать, как Магда обнаружила заговор Лотейна, и как мы разоблачили предателей, их помощников и шпионов. Не позволяй противнику узнать, как мы сделали то, что сделали. Запутай все.

— Конечно. Дезинформация, — сказал Куинн. — Я могу сделать это. Пропущу важнейшие события, а затем добавлю ложной информации и сфальсифицирую все, что происходило в некую смутную, темную историю, чтобы скрыть правду.

— Хорошо, — ответил Мерритт, решительно кивнув.

Куинн щелкнул пальцами.

— А что, если я сделаю книгу ложным ключом?

— Книга… — Мерритт пристально посмотрел на молодого волшебника, обдумывая.

— Да, наподобие книги со сложными формулами разрыва, которые Барах принес из Храма Ветров.

— Это было бы весьма кстати, — сказала Магда.

Куинн встряхнул пальцами, соображая.

— Я мог бы даже вставить некоторые правильные расчеты из формул разрывов, чтобы придать ей легитимность. Этого будет недостаточно, чтобы заставить их функционировать должным образом, конечно, но достаточно указать звезды азимутальных углов и она будет выглядеть правдоподобной. Если книга будет достаточно сложной, и если некая часть магии действительно будет работать, ложный ключ станет выглядеть реальным.

— Книгой какого типа она будет? — спросила Магда.

— Книгой инструкций. Что ожидают люди? Они хотят знать, как использовать силу Одена. Книга инструкций — именно то, чего ожидают, — ответил Куинн наклонившись.

— Сила Одена предшествует сдвигу звезд, — сказал Мерритт. — Информация об этом носит отрывочный характер.

— Именно так, — сказал Куинн. — Поэтому люди захотят узнать, как она действует. Захотят обладать магической книгой, которая расскажет, как эта сила действует. Так почему бы не дать ее?

— Создать фальшивую книгу инструкций, как ключ к власти? — спросила Магда.

— Да. Это будет книга о том, как использовать шкатулки Одена, полные законные формулы, которые предшествовали сдвигу звезд, добавить истины, но изменить все настолько, что они не будут иметь никакой ценности. Кто узнает, что они ложные? Не будет способа проверить их, ничего, чтобы выяснить правду.

Магда была заинтригована.

— И ты думаешь, что сможешь создать книгу, которая будет выглядеть достаточно реальной? Что люди, найдя и прочтя ее, поверят в подлинность?

— Сила Одена — древняя, — сказал Куинн. — Как они могут проверить ее? Книга будет выглядеть реальной, а я могу придумать процесс проверки в ней самой, но книга фактически будет ничем, лишь тенью. Благодаря запутанной истории эта книга теней станет весомой.

— Можно так и назвать ее, — сказал Мерритт. — Назови ее Тенью или чем-то в этом роде.

— Слишком просто, — произнесла Магда. — Звучит, как имя моей кошки. Для отвлечения внимания будет лучше, если она будет звучать как книга, выполняющая функцию ключа. Как будто в ней содержатся методы для получения ответов. Необходимо более загадочное название.

Куинн нахмурился.

— Например?

Магда задумалась. А потом нахлынуло озарение.

— Как насчет Книги Сочтенных Теней?

Брови Куинна в восторге приподнялись.

— Мне нравится!

— Блестящая идея, — сказал Мерритт, улыбнувшись.

Видя, как он улыбается, сердце Магды забилось сильнее. Грусть на сердце рассеялась чистым, мимолетным удовольствием.

— Я начну прямо сейчас, — произнес Куинн. — Я также создам несколько исторических источников, чтобы все выглядело так, будто ключ к шкатулкам можно найти в Книге Сочтенных Теней. Могу даже придумать некоторые фрагменты текста, а еще придам вид, будто они пережили сдвиг звезд. Если мы позволим этим историям попасть в чужие руки, и они дойдут до Императора Сулакана, он, можно сказать, начнет гнаться за тенью.

Мерритт закусил нижнюю губу, обдумывая.

— Ты можешь создать поддельные документы о последних событиях с провоцирующими отрывками древних знаний, рассказывающих о ключе к силе Одена, намекая на книгу? Тогда мы подложим бумаги мертвому человеку, переодетому в курьера. — Мерритт наклонился ближе. — Затем оставим тело, где патрули генерала Куно найдут его.

— И если мы спрячем Книгу Сочтенных Теней, — добавил Куинн, — это убедит Императора, что он находится на правильном пути. Чем труднее ее будет найти, тем сильнее в Древнем Мире будут убеждены, что ключ — книга.

— А на самом деле, — сказал Мерритт, немного вытащив Меч Истины из ножен, — никто не догадается, что это — истинный ключ.

— План должен сработать, — произнес Куинн. — В конце концов, многое неизвестно о происхождении силы Одена. Я скрою, что известно о сдвиге звезд — лучше скрыть достоверную информацию. Но лучше не изменять много фактов, не создавать слишком много противоречий подлинной истории, потому так будет легче создать правдоподобную ложь.

— И взгляни сюда. — Мерритт открыл журнал, который держал в руке, и постучал по месту на странице. — Ты написал в дневнике: «Сегодня провалилась третья попытка ковки ключа. Жены и дети пятерых мужчин, которые умерли, бродят по залам, плача в безутешной тоске. Сколько людей погибнет, прежде чем мы добьемся успеха, или нужно отказаться от попыток, потому что это невозможно? Цель может быть достойна, но цена слишком высока».

— Понимаю, что ты имеешь в виду. Такого рода вещи слишком очевидно указывают на меч, — сказал Куинн и сильно ударил пальцем по первым словам, заставляя их исчезнуть. — Я изменю эту часть, чтобы она говорила: «Сегодня провалилась третья попытка ковки Меча Истины». Ну как, звучит? Это отделит ключ от меча, и меч станет выглядеть как отдельный важный объект.

Мерритт улыбнулся.

— Превосходно. Ты заставишь еще больше убедиться, что меч нечто иное, нежели ключ.

— Я добавлю немного настоящей магии в книгу, — сказал Куинн, — так она будет казаться еще более реальной. Несколько тайных заклинаний и заклинаний-форм сделают книгу жутковатой.

— Ты хитрец, Куинн, — усмехнулась Магда.

Куинн приподнял бровь.

— Если думаешь так сейчас, то дождись, пока не увидишь Книгу Сочтенных Теней.

Глава 101

Магда бросилась в зал с Сильфидой. Мерритт последовал следом.

Лорд Рал, прислонившись спиной к низкой стенке колодца, выглянул, когда услышал их шаги. Длинные светлые волосы падали на его лицо. Альрик Рал выглядел дезориентированным и в состоянии эйфории после путешествия в Сильфиде. Он был под ее влиянием, как и многие другие. Магда должна признать, что и она испытывала наслаждение в Сильфиде. Несмотря на это, существо все еще не нравилось.

— Я пришел так быстро, как только смог. — Лорд Рал указал на Куинна. — Он рассказал мне, что случилось. Звучит как довольно суровое испытание. — Альрик Рал улыбнулся Магде. — Исповедница? Кажется, соответствует. — Его взгляд прошелся по всей длине белого платья и вернулся назад. — Я хотел сказать про это платье. Совсем неплохо, на самом деле.

— Спасибо, — проговорила Магда, не зная точно, что сказать.

— Когда я впервые получил сообщение, сильно обеспокоился, что из-за безумия ты собралась выйти замуж за эту свинью — Обвинителя. Я должен был узнать точно. Хорошая работа, Магда. Хорошая работа. У тебя действительно имелись причины, чтобы остаться в Замке, как ты и сказала в нашу последнюю встречу.

Мерритт кивнул в знак согласия.

— Хотя Магда и раскрыла заговор и вывела Лотейна на чистую воду, боюсь, у нас еще много работы — впереди тяжелая война. А Куинн рассказал о полулюдях?

Альрик Рал, вздохнув, кивнул.

— И об этих ходячих мертвецах тоже.

— Мы хотели, чтобы ты знал, с чем столкнутся солдаты, — сказал Мерритт. — Им предстоит тяжелая битва. Я еще не придумал способ, как можно держать их подальше. Так же советую сделать с местами захоронений то же, что и мы с катакомбами.

— Я всегда волновался о людях с оружием в руках или одаренных. Но никогда не думал, что придется волноваться за мертвых.

— Могу заверить, что это не та идея, о которой я думал, — сказал Куинн из-за письменного стола.

Мысль возникла в глубине души Магды, но она не могла высказать ее.

— Говори, — сказал Лорд Рал, посмотрев за дверь, убеждаясь, что там никого. — Я должен принести нечто весьма важное. Но это должно остаться секретом только для присутствующих тут.

Магда подумала, что сегодня день секретов.

— И что же?

Лорд Рал почесал подбородок, подыскивая слова.

— Мы нашли нечто. Нечто крайне важное.

— Вы «нашли»? — подозрительно спросил Мерритт. — И где же вы «нашли» это важное?

Лорд Рал вздохнул.

— Оно было у человека, которого мы убили. Ну, на самом деле, мы убили целую толпу людей, пока не добрались до этого особенного. По тому, как человек был защищен, стало понятно, что он должен быть очень важен. Или же у него было нечто важное. Как оказалось, с последним мы угадали.

— Так что же вы нашли, — спросила Магда.

Лорд Рал положил свои руки на короткую каменную стену колодца Сильфиды и оглянулся, посмотрев на них голубыми глазами.

— Оно покрыто драгоценными камнями.

Мерритт по-прежнему выглядел подозрительно.

— Ты рассказываешь, что нашел важные сокровища?

— Можно сказать и так. Эти драгоценные камни покрывают шкатулку. — Он многозначительно посмотрел на каждого.

— Шкатулка, — тщательно повторил Мерритт. — Какая шкатулка?

Альрик Рал приподнял бровь и скрестил руки.

— Шкатулка черна, как сердце Владетеля, и содержит великую силу, если вы понимаете, о чем я.

Магда взглянула на Мерритта, прежде чем посмотреть на Лорда Рала.

— И что заставляет тебя думать, будто в этой шкатулке заключена великая сила? Ты пытался открыть ее?

Альрик Рал возмущенно нахмурился.

— Вы принимаете меня за дурака?

— Нет, — ответила Магда. — Но ты сказал, что она содержит огромную силу. Что ты знаешь об этой шкатулке?

Он взглянул на нее.

— Ты забыла, что Барах и я были хорошими друзьями? Он рассказал, что сила Одена содержится в трех черных шкатулках, покрытых драгоценными камнями. Также он говорил, что шкатулки находятся в Храм Ветров. — Лорд Рал перевел взгляд с Магды на Мерритта и обратно. — Поэтому объясните мне, если шкатулки находятся в Храме Ветров, что одна из них делала в этом мире у погибшего человека?

— Нам стоит сказать ему, — прошептал Мерритт.

Магда кивнула и глубоко вздохнула.

— Шкатулки были украдены из Храма Ветров.

— Очевидно. Но кто взял их?

Мерритт пожал плечами.

— Могу предположить, что это были люди Сулакана.

— А что насчет других шкатулок? — спросила Магда.

Лорд Рал тяжело вздохнул.

— Не знаю. У меня только одна. И вам будет трудно поверить, скольких мы потеряли, пока получили ее.

— Могу только предполагать, — произнес Мерритт. — Но если она предназначалась Сулакану, лучше подготовиться, ведь гораздо больше солдат попытаются вернуть ее.

— Несомненно, — сказал Лорд Рал.

— Мы должны спрятать шкатулку, — обратилась Магда к Мерритту. — Пытаться защитить слишком рискованно. Она должна быть спрятана.

— Звучит прекрасно, но где? — спросил Мерритт. — Я не знаю места настолько защищенного, чтобы Император Сулакан не добрался до него. В конце концов, они были скрыты в Храме Ветров, в Подземном мире — и Сулакан добрался до них.

— Хорошо, — сказала Магда. — Если он не знает где искать, то…

Магда замолчала, так как мысль, скребущаяся на краю сознания, внезапно стала ясной. Моргнув, она спросила себя, сработает ли это, возможно ли вообще?

Она схватила Мерритта за рукав.

— Гравитационное заклинание?

Лорд Рал нахмурился.

— Что?

— Гравитационное заклинание, — сказал Мерритт, проигнорировав Лорда Рала и сосредоточив внимание на Магде, поняв по глазам, что у нее на уме нечто важное. — Что с Гравитационным заклинанием?

— То небольшое заклинание притяжения, созданное тобой и отданное мне, которое притягивает глиняные фигурки к себе.

— Правильно, — Мерритт говорил, растягивая слова, начиная понимать смысл.

— Что, если ты создашь более сильное заклинание, которое притянет мертвых, оживленных Сулаканом, и полулюдей? Ная поможет создать его. Она знает, как они действуют и как пользоваться душами, так что, возможно, сможет дать основу, а затем ты создашь заклинание, которое притянет и тех, и других, ведь так?

— Для человека, родившегося без дара, — улыбаясь, сказал Мерритт, — у тебя, несомненно, бывают интересные идеи о том, как его использовать. Ты легко могла бы потягаться с волшебником.

Лорд Рал переводил взгляд с одного лица на другое.

— Куда вы предлагаете их привести?

Мерритт провел рукой по шее.

— Это проблема. Нужно какое-то место, где мы сможем запечатать их. Однажды заманив туда, нужно будет удержать монстров там.

Магда щелкнула пальцами.

— Символы Исидоры.

Мерритт кивнул.

— Мы можем использовать охранные заклинания Исидоры для создания барьера, который бы удерживал их.

Лорд Рал все еще серьезно хмурился.

— Вы хотите сказать, что можете создать заклинание, которое притянет ходячих мертвецов Сулакана и полулюдей? — Когда Мерритт улыбнулся и кивнул, Альрик Рал продолжил: — И затем вы поставите щит, чтобы удерживать их там?

— Именно, — ответил Мерритт. — Если получится завести монстров в эту ловушку, нашим войскам не придется сражаться с ними. Я мучился, пытаясь придумать, каким оружием и образом сражаться, но если получится запереть их где-нибудь, тогда не придется сражаться. А если не придется сражаться с армией мертвых и полумертвых, множество солдат и обычных людей будут спасены.

— Все, что нужно — место, где можно запереть монстров, — сказала Магда. — Это должно быть какое-нибудь удаленное место, где для надежности будут не только щиты, но и физические барьеры. Может, сплошной каньон или что-то в этом роде.

Лорд Рал продолжал хмуриться, опустив руки. Внезапно он стал выглядеть решительным и серьезным.

— Темные Земли.

— Темные Земли? — переспросил Мерритт. — Что такое Темные Земли?

— Отдаленная и необитаемая область в Д'Харе. Там есть место, на севере Темных Земель, окруженное горами. Есть лишь один единственный выход. Вокруг одни непроходимые горы. Если получится завести монстров туда с помощью заклинания, ты смог бы запереть их там. Никто не ходит в ту отдаленную область Темных Земель. Это опасное место. Все уже давно считают ее землей демонов.

— Прекрасно! — сказала Магда и, повернувшись к Мерритту, продолжила: — Как только ты закончишь с заклинанием, которое будет действовать на мертвых и полулюдей, мы можем отправиться туда, установить заклинание и заманить монстров.

— Удерживающие заклинания, которые я мог бы создать из тех, что придумала Исидора, не ослабеют тысячи лет. И еще, — добавил Мерритт с улыбкой, взглянув блестевшими глазами. — Можно оставить там и шкатулку Одена. Тогда она тоже окажется там в ловушке. В конце концов, кто пойдет в земли демонов, наполненных ходячими мертвецами и полулюдьми, которые хотят разорвать все, что движется?

Магда приложила руку к груди и издала вздох облегчения.

— Мы только что разрешили две проблемы одним решением. Как только ты сможешь создать заклинания, отправимся в Темные Земли и установим ловушку.

— Мы? — Мерритт покачал головой. — Ты не пойдешь. Дело в том, что заклинание гравитации работает на определенном расстоянии. Если бы ты поместила эти глиняные фигурки, что я дал тебе, в отдалении от заклинания гравитации, его мощности не хватило бы, чтобы притянуть их к себе. Я собираюсь создать заклинание, а затем отправиться к вражескому войску, чтобы силы заклинания хватило повести мертвецов за собой. Когда же все они последуют за мной, я поведу их в то удаленное место в Темных Землях. Создам заклинание и, как только монстры потянутся к нему, установлю удерживающее заклинание, которое оставит их там. Конечно, вести их за собой — не совсем то, что я бы предпочел, но другого выбора нет. Слишком опасно тебе идти со мной.

— Слишком опасно? — Магда уперлась руками в бока. — Кто спас твою шкуру, расправившись с солдатами, и освободил тебя?

Лорд Рал поднял руку.

— Могу я услышать эту историю? Ты расправилась с солдатами? Можно подробности?

Мерритт раздраженно махнул рукой.

— У нее был меч.

— Ах, у нее был меч. Это все объясняет.

— Только потому, что Магда убила волшебника и восемь или десять солдат Лотейна в одиночку, не значит, что она способна справиться и с такой битвой.

Лорд Рал сложил руки и приподнял бровь.

— Мне кажется, способна.

Рот Мерритта скривился, а потом он улыбнулся.

— Думаю, да. Нужно время, чтобы создать заклинания, но как только они будут готовы, мы установим ловушку.

Мерритт улыбнулся Магде особенной, очень личной улыбкой. Это заставило ее ухмыльнуться.

Глава 102

— Я нашла его, — сказал Ная. Казалось, ее голос доносился из далекого мира. Колдунья сжала руку Магды. — Я нашла его.

Магда сглотнула.

— Ты уверена, что это он?

Ная медленно кивнула с закрытыми глазами.

— Я нашла его. Великолепно! Его дух прекрасен. Я знала, что так и будет.

По щеке Магды скатилась слеза.

— Мы можем… поговорить с ним?

Ная слегка выгнула бровь.

— В некотором роде. Как уже говорила, если он позволит.

Они были одни, вдвоем. И все же, в каком-то смысле, были посреди всего подземного мира духов.

Комната была погружена во тьму, за исключением области вокруг них, освещенной дюжиной стоящих на полу свечей. Была глубокая ночь и мертвая тишина. Свет не просачивался сквозь ставни. Магда и Ная были одни в закрытых апартаментах Первого Волшебника. Место казалось подходящим, потому что Барах много времени проводил здесь, в своей мастерской.

Ная и Магда сидели рядом, скрестив ноги на мягком, круглом ковре перед рабочим местом Бараха, окруженные свечами. Остальная часть комнаты, за светом свечей, могла бы быть пустотой самого подземного мира.

Магда задавалась вопросом, возможно ли это.

Она не сказала Мерритту, что собиралась предпринять, и не знала, как он воспримет эту идею. Скорее всего, поддержал, что бы Магда ни решила делать, но не хотелось его беспокоить. Мерритт был всегда чрезвычайно почтителен к Бараху и чувствам Магды.

Но Бараха больше нет.

Теперь Магда одна. А рядом находились люди, которые о ней заботились, но она чувствовала себя одинокой без Бараха. Ужасно было скучать по нему и в то же самое время понимать, что мужа не стало, и он больше не появится в ее жизни вновь. Магда не знала, как обрести покой.

Она думала, если узнает, почему Барах убил себя, поймет многое, способное помочь.

Мерритт понимал. Он понимал все то, что было не высказано между ними. Магда не понимала, что сделала, хотя Мерритт старался держать от нее на расстоянии из-за Бараха.

Магда чувствовала, что не хочет этого. Но не знала, как преодолеть чувство потери.

Конечно, так было несправедливо по отношению к Мерритту, но Магда не могла измениться, не могла обуздать чувства.

Она чувствовала себя одним из духов полулюдей, затерянных между мирами, не зная, к какому принадлежит.

Ная поняла. Женщина сказала, что это проблема для многих. Отпускать часто бывает тяжело. Ная говорила, что люди приходят к ней из-за того, что сложно отпускать. Она, кажется, поняла эмоциональный конфликт Магды лучше, чем сама Магда, и предложила помочь с помощью духовного чтения, чтобы сердце Магды обрело мир.

Тень тихо мяукнула, появившись из тьмы. Задев хвостом говорящую с духами, кошка осторожно ступила к Магде и свернулась в клубок, тотчас же начав мурлыкать.

Черная кошка казалась частью мира духов.

— Можешь спросить, обрел ли он покой?

Не открывая глаз, Ная улыбнулась.

— Мне не нужно спрашивать об этом. Я чувствую, что это так.

— Так? Но как это возможно? Я хочу сказать, он ушел, он один… без меня…

— Для духов все иначе, — ответила Ная. — Проблемы нашего мира, наших сердец, не похожи на заботы подземного мира.

— Могу я поговорить с ним?

— Через меня, если он позволит. Спрашивай.

Магда сглотнула.

— Барах, мне так не хватает тебя.

— Он знает, Магда. Знает.

Магда чувствовала себя неловко, пытаясь говорить о столь глубоких личных переживаниях через кого-то другого. Она знала, что все же должна попробовать, если хочет узнать, почему он убил себя. Это единственный шанс.

— Но… хоть я и скучаю по тебе, теперь все совсем не так. Тебя нет здесь во плоти, и я не могу обнять тебя, когда хочется.

— Он знает и это, Магда, — сказала Ная нежным, мягким голосом.

— Но я…

— Я знаю твое сердце, Магда, — внезапно заговорила Ная странным бесстрастным голосом.

Магда смотрела, пытаясь узреть, но, видимо, было слишком темно, чтобы увидеть движение губ призрака. Казалось, тени двигались во тьме вокруг них.

— Я знаю о твоей преданности мне, — продолжил странный голос. — Но того, кем я был, того, кого ты любила, больше не существует. Я ушел. В вашем мире может существовать только память обо мне. Твоя верность — часть жизни, но она может стать изменой самой себе, если ты держишься за нее так крепко, что забываешь об остальной жизни.

— Почему ты покинул меня, — прерывающимся голосом спросила Магда. Слеза скатилась по щеке. — Я думала, ты любишь меня больше всего на свете. Почему же оставил меня совсем одну?

Свечи шипели, пока Магда ждала, не зная, ответит ли Барах. Наконец странный голос вернулся.

— Я должен был сделать то, что сделал, потому что люблю мир живых.

Магда всхлипнула.

— Пожалуйста, Барах, я не понимаю.

— Другие люди могут делать то же, что делал я. Другие, кто может бороться так же, как боролся я. Другие, кто может служить нашему делу так же, как служил я. В этом смысле я не был столь выдающимся, как ты считала. Не был незаменим. Но ты исключительна, мой редкий цветок. Не было никого подобного тебе прежде и не будет когда-либо еще. У каждого из нас свой путь. Именно благодаря этому пути ты — та, кто есть, никому больше не под силу совершить предначертанное тебе. Никого другого испытанные переживания не привели бы к сделанному выбору. То, что сделала, и то, кем стала, — никто другой не достиг бы этого. Ты была и продолжаешь быть на своем уникальном пути. Есть множество путей, которые приведут мир в вечную тьму, и только один спасительный для всех. Ты удержала мир на правильном пути, когда было необходимо. Будь я жив, ты не сделала бы нужный выбор, и путь был бы потерян. В Храме Ветров я видел будущее. Но не просто будущее, а множество вариантов грядущего. Я видел будущее, где вернулся и остался жив. Видел будущее без тебя. Видел в будущем тысячу различных путей, затем еще и еще. Видел все уровни возможностей и альтернатив, все выходы, все ветвления и развилки пророчеств. Но я увидел, что одно будущее возвышается над всеми остальными, в котором мир живых имеет больше шансов смело встретить надвигающиеся темные века. В этом будущем я увидел, что, если позволю идти своим собственным путем, ты сделаешь необходимое. Будь я жив, ты осталась бы в моей тени. Не к чему была бы причина делать нечто больше, стать кем-то большим. Развилки в пророчестве не осуществились бы. Двери закрылись. Без тебя, ищущей истину, наше дело было бы проиграно, потому что ты ни никогда бы не согласилась стать Исповедницей. Я видел кое-что еще, пока был там-то, что подтолкнуло меня к выбору. Лотейн солгал. Он входил в Храм. И лгал, чтобы скрыть измену. Тогда, в Храме, Лотейн усилил ущерб, нанесенный его сообщниками из команды Храма, изменил важные вещи и повредил элементы, оказывающие воздействие на мир жизни. Лотейн изгнал дар из мира жизни, чтобы одаренных рождалось все меньше и меньше, а поскольку Храм находится в мире мертвых, он особенно преуспел в изгнании Магии Ущерба. Вот почему взошла красная луна. Это было предупреждением о нанесенном Лотейном ущербе.

Магда не просто была удивлена услышанным, она пришла в ужас.

— Хочешь сказать, Лотейну удалось нарушить Благодать и покончить с магией в нашем мире?

— Не совсем, — ответила Ная тем же странным голосом. — Лотейн пытался и, хоть и не достиг полного успеха, нанес огромный ущерб. Он обрек мир на падение, которое Император Сулакан считает путем к миру без магии. Пусть он направил мир по этому пути, но мне удалось задержать процесс. Это была самая большая цель, которую я смог достичь. Никто другой был бы не в состоянии это сделать. Только я. Мне удалось добиться того, что дар заструился по линиям Благодати. Как подарок вырождающемуся человечеству, в один прекрасный день родится тот, кто требуется для завершения восстановления мира живых, если он тоже сделает правильный выбор в нужное время. Помнишь книгу, которую я принес, и поручение, с которым отослал тебя?

Магда кивнула.

— Да, ты попросил, чтобы я с помощью Сильфиды отнесла книгу в твою личную секретную библиотеку. Когда я ушла, ты покончил с собой. Как я могу забыть такое?

— Предпринятое тобой путешествие было частью той роли, что я сыграл в уравновешивании грядущего, в направлении, дающем миру жизни шанс на то будущее, которое ты сделала возможным, избрав свой путь. Если бы ты не взвалила эту задачу на свои плечи, мир был бы обречен. Теперь же, если однажды будут приняты верные решения, у человечества все еще есть шанс избежать судьбы, которую пытались навязать Сулакан и Лотейн. Но пока те, другие, не родятся, я должен был дать возможность тебе сохранить то, что есть. Если бы я пошел по этому пути, если бы жил, тогда ты не расцвела. Я видел, что должен умереть. Только тогда ты стала бы искать ответы, бороться со сноходцами, только тогда принесла бы клятву и искала меня в подземном мире через говорящую с духами — так ты смогла обнаружить, что мертвые служат злу. Затем ты бы решилась найти Мерритта, помочь ему создать ключ и, в конце концов, прийти к пониманию, почему ты должна измениться, стать Исповедницей, которая сможет разоблачить предателей, чтобы все могли увидеть это.

Будь я жив, ничего подобного не произошло бы. Нужно было позволить тебе избрать свой путь, который спасет мир. Это позволило тебе и другим выжить, чтобы продолжить борьбу. Моя смерть дала тебе стимул выяснить, почему я пожертвовал собой, который, в свою очередь, открыл твою собственную суть. И ты обнаружила то, что не удалось мне. Тем способом, которым этого сделать не мог. Достигнуть того, что не удалось мне. Ты считала меня великим, Магда. В твоих глазах, возможно, я таким и был, но самом деле я лишь обычный человек. У меня были недостатки, слабости и пределы. Я не был всемогущим. Но люблю считать, что у меня был выдающийся ум и по этой причине, будучи в Храме, я увидел то, что должно быть сделано без меня. И увидел, что ты сможешь совершить необходимое. Мерритт похож на тебя тем, что у него есть уникальный шанс. Нет никого, кто обладал бы теми знаниями, способностями Творца и навыками, которые есть у него. Никто другой никогда бы не вообразил то, что впервые вообразил он. Никто другой никогда бы этого не сделал. Только Мерритт смог придумать и создать Меч Истины, и только Мерритт смог вообразить и создать Исповедницу. Мир нуждался в тебе, в Исповеднице. И получил необходимое. Я знаю, Магда, что у тебя на сердце, вижу преданность ко мне. Но не позволяй этому разрушить свою способность любить. Она ни повредит, ни преуменьшит меня, не изменит то, что у нас было. Любовь может только усилить тебя и то, кто ты есть. Ты должна принять реальность того, что существует, а не того, что было. То, что есть у вас с Мерриттом, отличается от того, что было у нас. Оно может быть больше. Вы понимаете с Мерриттом друг друга лучше, чем мы с тобой. Такое взаимопонимание, партнерство душ, какого у нас никогда не было. Ты разделила Меч Истины с ним и новую сущность Исповедницы. Ты возродилась в новой жизни. Мерритт сделал это возможным.

Ты не видела того, что видел я, когда Мерритт вонзил меч в твое сердце. Он сделал это не потому, что хотел сделать тебя Исповедницей, а потому что хотела ты. Это был твой выбор. И он убивал Мерритта изнутри, но, как бы то ни было, он сделал. Это было самым трудным, что Мерритт когда-либо делал в своей жизни, и, хотя это убивало его, разбивало сердце, он сделал, потому что ты хотела. Мерритт хотел дать тебе желанное, и не важно, насколько больно ему было.

Магда подавила рыдание. Она попыталась сказать хоть что-нибудь, но не могла вымолвить ни слова.

— Не позволяй тому, что было у нас, воспрепятствовать тому великолепному, что может быть у тебя с Мерриттом. Не позволяй ложной верности мне убивать свое сердце и то, что можешь получить. Полюби себя для начала, чтобы любить другого. Полюби себя, Магда, так ты сможешь полюбить и его. Люби себя так, чтобы воспоминания обо мне избавили тебя от запирания своего сердца. Достаточно любить себя, чтобы быть достойной счастья. Знай, я испытываю к Мерритту только любовь, как и к тебе. Ты прошла путь, который дал возможность достичь чего-то прекрасного. Но не упускай из виду правильный путь, оглядывайся назад, вспоминая обо мне.

Меня больше нет. Отпусти меня, Магда. Я обрел покой, дай мне уйти глубоко за завесу.

Магда рыдала, а слезы стекали по лицу.

— Спасибо, Барах. Ты дал мне так много. Спасибо за мою жизнь. Я не стану тратить ее, клянусь.

— Я знаю, что не будешь, Магда. Знаю, что не будешь.

Глава 103

Магда стояла в центре возвышения, перед полукруглым столом Совета. Перед Советом. В белом платье Исповедницы. Здесь было всего три советника: Сэдлер, Клэй и Хэмбрук, — но они скоро выберут остальных, чтобы заняться делами.

Центральный стул был пустым.

Теперь он принадлежал ей.

Теперь она руководит Советом.

Теперь она уравновешивает Совет голосом Исповедницы.

За Магдой, в огромных палатах Совета, было совсем немного людей. Это заседание было закрытым для широкой публики — только для приглашенных.

Генерал Грандволл тоже был здесь, огорченный высказанной преданностью Лотейну, когда думал, что Магда согласилась выйти за того замуж. Он извинился бесчисленное количество раз. Наконец не выдержав, Магда приказала больше никогда не извиняться перед ней за это.

Тилли была тут же, исцеленная, в добром здравии и хорошем настроении. Она сияла от гордости при виде Магды в белом платье Исповедницы. Женщина видела Магду, занимающую важное место в Замке, как всегда и представляла.

Были здесь и Куинн, улыбающийся, как и все, и Ная. Магда скучала по Бараху, Исидоре и всем, кто был больше не с ними, а с добрыми духами, но она благодарила друзей, окружавших ее.

Мерритт стоял рядом с таким статным видом, которого Магда еще никогда не видела. Меч Истины в богато украшенных золотом и серебром ножнах блестел на фоне темной одежды. Поскольку Магда стояла слева, могла видеть слово Истина, выделяющееся золотыми буквами на рукояти.

Советник Сэдлер сиял от гордости, обращаясь к ним.

— Магда, Мерритт, все мы в Замке должны выразить вам огромную благодарность.

Магда взяла Мерритта за руку.

— А сейчас, — сказал Сэдлер, — мы призываем вас двоих помочь людям не только Замка, но и Срединных земель, Д'Хары, и всему Новому Миру противостоять угрозам, с которыми мы столкнулись. Мерритт, мы рассмотрели твои наставления и согласны, что должны следовать им — сила Исповедницы лучше подходит для женщин, чем мужчин. Мы согласны с тем, что только женщины могут справедливо обладать силой Исповедницы. Также нам нужна способность Исповедницы, чтобы узнавать истину, когда вступим в борьбу за выживание. Поэтому просим, чтобы ты создал новую силу в мире — Исповедниц — группу сестер, которые смогут постоять за истину.

Мерритт склонил голову и сжал руку Магды.

— Я смогу сделать это.

— И, Магда, мы просим тебя стать лидером, Матерью-Исповедницей, и помочь им стать настолько же эффективными, настолько же преданными, настолько же великодушными в войне за истину, как ты.

Магда опустила голову и сжала руку Мерритта.

— Я смогу сделать это.

— Мерритт, — продолжил советник Сэдлер. — Мы осознали, что ты объяснял по поводу уязвимости Исповедницы. Особенно после использования силы, когда она ослаблена и в меньшей степени способна защитить себя. Еще более серьезно то, что природа силы, которой она обладает, будет главной мишенью для очень многих опасных людей. Поэтому мы предлагаем тебе стать постоянным защитником Магды, Матери-Исповедницы. Когда Орден Исповедниц будет создан, каждой тоже понадобится волшебник, который защищал бы их и помогал. Но сейчас вас только двое — Мать-Исповедница и ее волшебник. Если вы согласны, конечно. — Сэдлер посмотрел на них по очереди. — Вы ведь согласны?

Магда улыбнулась, встретившись глазами с Мерриттом.

Смотря на нее, Мерритт произнес:

— Волшебник Мерритт согласен и обещает всегда защищать Магду, Мать-Исповедницу.

Смотря на Мерритта, Магда произнесла:

— Магда, Мать-Исповедница, будет всегда рядом с ее волшебником, Мерриттом.

Люди в зале разразились аплодисментами.

Когда все стали радоваться, Мерритт наклонился ближе.

— Ты выглядишь очаровательно, Мать-Исповедница.

Щеки Магды тронула улыбка.

— Ой, я забыл рассказать тебе о волосах, — проговорил он быстро.

Магда откинула волосы назад, потом достала белый цветок. Цветок, который однажды подарил Барах, чтобы Магда хранила его в серебряной шкатулке воспоминаний. Она крутила маленький цветочек в руках, думая о выбранном пути.

— Что с моими волосами?

— Ты не можешь отстричь их.

Магда дернулась, нахмурившись.

— Я могу, если захочу.

— Нет, на самом деле, не можешь.

— О чем ты говоришь?

Мерритт наклонился чуть ниже, выглядя немного виноватым.

— Сила не позволит Исповеднице остричь волосы.

Магда была сильно озадачена.

— Не позволит? Что ты имеешь в виду?

— Длина женских волос обозначает статус в Срединных Землях. Ты Мать-Исповедница. Не существует женщины с более высоким статусом, чем Мать-Исповедница. Отрезать твои волосы — значит понизить статус в глазах многих, что волшебной властью Исповедницы не позволит.

— Не позволит, — повторила Магда ровным тоном.

— Правильно, не позволит.

— Хорошо, а что, если их требуется обрезать?

— Кто-то другой должен это сделать.

Магда вскинула брови.

— Рискованно, не так ли?

— Это возможно, когда идет речь о силе. Ожидается, что тебя будут уважать.

— Длина моих волос не может заработать уважение.

Мерритт пожал плечами.

— Я просто предупреждаю тебя.

Магда прижалась к Мерритту и улыбнулась, когда он обнял ее за плечи.

— Спасибо, что предупредил.

Мерритт ухмыльнулся.

— Не за что, — ответил он. — Это тот самый цветок из твоей шкатулки воспоминаний?

Магда кивнула.

— Я хотела вплести его сегодня. Барах пожертвовал собой, чтобы наше будущее смогло пойти по этому курсу. Он отдал жизнь, чтобы мы все могли стоять здесь сегодня и иметь шанс. Думаю, он был бы рад.

Согласен, — сказал Мерритт.

Магда вертела маленький белый цветок указательным и большим пальцами. Смотрела, как он крутится, думая обо всем, что привело к титулу Матери-Исповедницы.

Пока она крутила цветок пальцами, он начал становиться прозрачным. Магда могла видеть сквозь него.

И потом цветок исчез.

Его уже не было. Просто, не было.

— Ты видел это? — спросила Магда в изумлении.

— Конечно, видел.

Она посмотрела на красивые черты лица Мерритта.

— Как ты думаешь, что это означает?

— Все, что ты хочешь.

Магда мгновение смотрела на пустые пальцы.

— Все, — сказала она наконец. — Это означает все.

КОНЕЦ

Эпилог. Обращение автора

Позвольте мне сказать сразу, что я люблю печатные книги. Так всегда было и так всегда будет. Но в первую очередь я писатель. Как у писателя, у меня теперь есть лучший способ передать вам книги.

Истории были с нами с самого начала человечества. Очень давно люди изобрели письменность, они рассказывали истории вокруг огня. Фэнтези родилось под звездами, как притчи о месте человека в таинственной вселенной. Позже эти истории были зафиксированы на глиняных табличках, а затем на свитках и шкурах животных, а еще позже, наконец, тонкая нить повествующей истории была напечатана на бумаге. Истории в устной форме только недавно удалось записать, чтобы люди могли слушать их в удобное время. Комиксы и графические романы рассказывали словами и рисунками. Когда появились фильмы, истории ожили.

Важной нитью, наряду с самой историей, является форма, в которой запечатлена история.

Каждое изменение на протяжении всей истории приносило улучшения и выгоду тем, кто стремится к самим историям.

Я давно хотел рассказать историю о Магде Сириус, Первой Исповеднице. Поэтому это такая особая книга, я хотел довести ее непосредственно к читателю самостоятельно, без посредников, фильтрации, традиционных издателей, долгого ожидания и высокой цены. Теперь есть электронные книги, и я могу наконец поведать вам историю, которую давно хотел рассказать непосредственно читателям. Также я был гораздо более вовлечен в процесс, чем когда-либо раньше.

Издатели уже давно полностью контролируют книги, которые печатаются, и то, что вы читаете. Теперь они выступают против изменений, отказываются издавать любую книгу любого автора, и контролируют рынок электронных книг. Они делают это для того, чтобы предотвратить публикацию автором своей книги самостоятельно. Хотят сохранить полный и абсолютный контроль над книгами во всех формах.

Для меня результат того, что эта книга напрямую доставляется к читателю, слишком важен, чтобы отказаться от этого права. Я хотел быть вовлечен в каждый аспект книги, ее дизайн, в способ, которым она продвигается, в передаче сообщений об этом, и быть рядом с читателями на каждом шагу этого пути. Я хотел наблюдать, во что это все выльется. Хотел, чтобы это было первым сотрудничеством между автором и читателем без тяжелой руки издателей.

Не продав весь пакет прав издателю, я сделал существенный шаг вперед. Это также означает, что «Первой Исповедницы» не будет в твердой обложке, размещенной на книжных полках.

Почему же тогда я заранее готов отказаться от большого успеха, не заказывать твердый переплет, пойти на все усилия и затраты, сделать это самому? Потому что считаю, что это сильная книга. История — вот что имеет значение, и я хотел представить ее лучше, чем это было когда-либо возможно в традиционных публикациях. Я хотел представить ее искусно, под своим творческим контролем, своим видением, своей страстью. Я хотел вдохнуть в нее жизнь тем способом, который знаю. Я также твердо верю в будущее электронных публикаций и их огромные преимущества, справедливые как для авторов, так и для читателей. Хотя это огромный риск, я хотел первым среди популярных авторов, кто издаст электронную книгу, потому что хотел показать, что это может быть замечательным, запоминающимся, захватывающим опытом для читателей.

Я надеюсь на вашу поддержку на этом новом пути, доставляя эти замечательные книги прямо от себя к вам по очень привлекательной цене. Я люблю печатные книги, поэтому вполне понимаю, почему некоторые из вас предпочитают бумажные варианты. Но эта история более важна, чем просто формат.

Я буду издавать книги и в печатном виде в будущем, но эта книга особенная.

Для этой особой книги я прошу вас попробовать что-то новое, в конце концов, ведь это я. Путешествие со мной на этом новом пути на некоторое время позволит рассказать вам историю, которую вы прежде никогда себе не воображали и которую никогда не сможете забыть.

Как многие из Вас знают, когда Ричард был доставлен в Древний Мир, ему сказали, что конкретно вырезать, как вырезать, где это появится, и когда. Но это было все не для его рук. Что он сделал? Вырезал свою собственную статую, свой собственный путь и предъявил ее на своих условиях — один человек доставил свою работу прямо к людям. «Первая Исповедница» — моя статуя, мое собственное творение от начала и до конца. Очень хорошо сюда подойдет подзаголовок: «Это — моя жизнь. Я поднимаюсь и проживу ее сам». Добро пожаловать в Новый Мир!

Я сделал книгу дешевле, и до нее легко добраться из любой точки мира в любое время суток, не выходя из дома. Надеюсь, вы будете зачитываться этой книгой, которая лежит так близко к сердцу, и откроете для себя эту трогательную историю. Подумайте обо всем, что можете получить.

Это правда, что это не та книга, которую вы должны держать на полке. Это история, которую мы всегда носим в своем сердце.

Спасибо вам за доверие и поддержку!

Творчество фанатов

Магда против волшебника. Сцена из книги. Автор perfixalot.

Content

Терри Гудкайнд
Первая Исповедница

От переводчиков

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Глава 100

Глава 101

Глава 102

Глава 103

Эпилог. Обращение автора